Book: Звезда без любви не рождается



Звезда без любви не рождается

Эммануил Тафель

Звезда без любви не рождается

Купить книгу "Звезда без любви не рождается" Тафель Эммануил

Моим родителям посвящаю

Глава первая. Город

Трамвай нёсся вниз по узкой улице, высекая искры на поворотах и надрывно сигналя. Тормоза не работали и вагоновожатый, с белым как мел лицом, вцепившись в ручку реостата, старался затормозить и снизить скорость.

Человек тридцать пассажиров, отчаянно крича, упали друг на друга. Двери заклинило, выбраться наружу было невозможно и прохожие, которые стали невольными свидетелями, понимали, что трамвай без тормозов, всё больше набирая скорость, будет катиться до конца улицы, где рельсы делали крутой поворот.

Так оно и произошло. С диким грохотом трамвай выкатился на площадь.

Отчаянно визжа колёсами по рельсам, низвергая снопы искр порванными проводами, под крики обезумевших людей, он врубился в продовольственный магазин, въехав в него как в депо, и замер. Когда минут через двадцать подъехали машины скорой помощи и милиция, им открылся итог этого страшного происшествия. Пять человек погибли, двадцать четыре были ранены. Трамвай, превратившийся в металлолом, вытаскивали из магазина тягачами, а сам магазин на два месяца закрылся на ремонт.

Подобный случай был редкостью, но о нём, даже через годы вспоминали ученики средней школы, расположенной на этой улице. Поэтому на занятия, несмотря на то, что надо было подниматься в гору, они часто шли пешком.

***

Летний зной накрыл город так плотно, что казалось не только людям, но и деревьям дышать нечем. Они стояли покрытые пылью, наклонив к земле длинные ветви с пожухлой листвой. Солнце палило нещадно и, одетые по-летнему жители, старались прятаться в тени.

Город считался провинциальным, хотя и был расположен на западе страны и, вероятно, поэтому всё новое и передовое не так быстро внедрялось в его быт. Это сказывалось и на автоматах с питьевой водой, которые одиноко ржавели на перекрёстках улиц, а рядом с ними, как бы в насмешку, выстраивались длинные очереди у киосков, где девушки в фирменных передничках бойко торговали газированной водой.

Прохладней становилось только к вечеру, когда солнце опускалось за крыши невысоких домов. В это время на центральных улицах появлялись модно одетые молодые люди. Юноши в джинсах и светлых футболках, а девушки в мини-юбках и полупрозрачных кофточках.

Но днём, несмотря на жару, надо было заниматься делом. По узкой улице, круто поднимавшейся вверх, шёл выпускник одиннадцатого класса Игорь Меньшов. В свои семнадцать лет он выглядел уже взрослым, был со вкусом одет и тщательно причёсан, обладал доброй улыбкой и интеллектом явно не был обделён. Он мечтал поскорее закончить школу, рвануть в Москву и поступить на операторский факультет Института кинематографии. Это была не просто маниакальная мечта провинциального юноши, нет. Мечта базировалась на многолетнем опыте занятий фотографией. Меньшов с четырнадцати лет не расставался с аппаратом и оперативно снимал все что видел. Друзья, смеясь, говорили, что он даже спит с камерой. Насмехаться, конечно, можно было, но снимал Игорь вполне профессионально. Он отлично чувствовал свет и композицию, а точку съёмки выбирал так, чтобы наиболее полно раскрыть содержание кадра.

Его мечта приобрела реальность, когда он получил вызов из Москвы на вступительные экзамены. Это приглашение означало, что комплект фотографий, посланный им в киноинститут на творческий конкурс, успешно прошёл конкурс и пробился сквозь ряды конкурентов.

Ускорив шаг, Игорь подошёл к школе. Её старое здание вмещало всего шесть классов и поэтому занятия шли по сменам. Малыши учились утром, а старшеклассники начинали занятия после обеда. Одиннадцатый класс «А», в котором учился Меньшов, находился в правом крыле здания, а одиннадцатый «Б» в левом. Окна обеих классов располагались напротив друг друга и выходили во двор школы. Традиционный обмен робкими взглядами начинался на большой перемене, когда ребята выстраивались у открытых окон и остроумными, как им казалось, репликами старались привлечь внимание девушек из соседнего класса. К сожалению, ответная реакция, была, как правило, отрицательной и это происходило не по вине девушек, которые и рады были бы подурачится, но строгий школьный кодекс вольностей во время занятий не позволял. Открыв массивную дверь, Меньшов вошёл в здание. Здесь не было традиционных для школы детских криков, так как малыши уже закончили учебный год, а старшеклассники, сдававшие выпускные экзамены, старались вести себя достойно. Игорь взбежал по лестнице на второй этаж, подошёл к двери своего класса и вдруг услышал громкий возглас:

– Меньшов!

Он резко повернулся и пошёл навстречу девушке, стоявшей у окна.

– Таня, у меня не было уверенности в том, что я тебя сегодня встречу и поэтому я без цветов.

– Ах, оставь эти шутки, Игорь, – отмахнулась девушка. – Ты можешь исправить свою ошибку после того как сдашь экзамены.

– Это будет совсем не просто, так как последний экзамен у нас математика, с которой я не в ладах.

– О, ты такое трепло, что даже на математике извернешься, – засмеялась Таня, поправляя рукой светлые волосы.

– Красавкина, не забывайся! – Меньшов перестал улыбаться. – Ты думаешь, что если мне нравишься, то можешь позволить себе всё что захочешь?

– Нет, я так не думаю, но и ты не задавайся раньше времени, а то носишься со своим ВГИКом, как с любимой женщиной. Сперва сдай экзамены и поступи в институт, а уж потом будешь смотреть на друзей свысока.

– Я не задаюсь и хвост от гордости не распускаю.

– А зачем ты обклеил кабинет директрисы своими фотографиями?

– Она сама попросила, ей мои фотографии нравятся. А ты директора не тревожь, она тётка что надо! Конечно, если бы она ещё и характеристику выдала, то цены бы ей просто не было. – Вот ты всегда так, – отвернулась к окну Таня, – Прежде всего думаешь о себе, а о друзьях вспоминаешь тогда, когда у тебя возникают проблемы.

– Тут ты не права. Когда у меня трудности, с которыми я сам не справляюсь, то я обращаюсь за советом к братьям, – Меньшов неуверенно взял девушку за руку. – На них я могу всегда положиться.

– А я тебя когда-нибудь подвела? Или может быть предала?

Игорь испуганно поднял руки, как бы отгоняя наваждение.

– Мне бы не хотелось, чтобы это случилось, но я скоро уезжаю в Москву и мы расстаёмся на целый месяц. Я буду сдавать экзамены и хочу быть уверенным, что наши отношения не изменятся.

– Мы знакомы уже три года и я надеюсь, что несмотря на твой отъезд, всё останется без изменений, но мы уже не дети и должны реально смотреть на вещи, – Татьяна повернулась к Меньшову и в её улыбке проскользнула ирония. – Представь себе, что несмотря на трудности, ты всё-таки поступишь во ВГИК, а я с золотой медалью и родственниками в институте, прорвусь в медицинский.

Девушка почувствовала как сжалась рука Меньшова, он уже знал, что она хочет сказать.

– Конечно же ты в Москве, а я здесь одна и притом на долгое время. Я не верю в дружбу на расстоянии, а тем более в любовь.

– Таня, как ты можешь так говорить? Мы ведь уже всё решили! Если я поступлю, то через год ты переведёшься в Москву, ведь Первый Медицинский намного престижней провинциального института. И у нас всё будет хорошо!

– А если не поступишь? – с сомнением спросила Татьяна. – Тогда от твоего превосходства ничего не останется, так как ВГИК для Меньшова стал целью жизни. Об этом вся школа знает.

– Да ты права! Поступить в институт для меня сейчас очень важно, – Игорь заговорил значительно резче. – И всякое может случится, но девушка, которая предаст в трудную минуту, перестанет для меня существовать.

– Это ты говоришь в мой адрес? Значит я для тебя уже ничего не значу? Ну что ж, этого следовало ожидать. Я и предполагала, что это должно случиться!

Таня повернулась и быстро пошла по коридору к своему классу. Высокая, тонкая, стройная, она выглядела очень грациозно и от её фигуры невозможно было оторвать взгляд.

Меньшов, не ожидавший такого поворота событий, взволнованно закричал:

– Красавкина, Татьяна! Вернись, прекрати эту комедию!

Коридор заполонили старшеклассники и Татьяна, то ли постеснявшаяся подруг, то ли не обратив внимания на возглас Меньшова, скрылась за дверью класса. Настроение у Игоря сразу же испортилось, но он, зная характер Татьяны, её вспыльчивость, которая могла быстро смениться раскаянием, надеялся вскоре помириться.

Он вошёл в класс и, приветствуя друзей, ударил по рукам, затем бросил сумку на парту и взглянул на часы. До начала урока ещё оставалось минут десять. Не теряя времени, он решил поговорить с директором.

Надежда Васильевна Петрозаводская создала школу на пустом месте, как в прямом, так и в переносном смысле. Она добилась реставрации здания, а затем и ремонта классов. Сама же и организовала набор учеников. Ей пришлось обойти множество школ города, побеседовать с учениками и склонить их к переходу в её новую, но расположенную далеко от центра, школу.

Зайдя в кабинет, Игорь поздоровался и робко спросил:

– Надежда Васильевна, могли бы вы уделить мне пять минут?

– Если для дела, Меньшов, то могу, – директриса устало улыбнулась и сняла очки, а Игорь, набравшись смелости, сказал:

– Ребята в классе говорили, что после сдачи выпускных экзаменов нам будут выдавать альбомы на память. Это правда?

– Да, на педагогическом совете мы решили обратиться к родителям и собрать деньги на изготовление этих альбомов.

– И в какую сумму обойдётся эта затея каждому выпускнику?

– Мы договоримся об этом с родителями, – директор перестала улыбаться и уже серьёзно смотрела на Меньшова.

– Надежда Васильевна, – торопливо заговорил он, – вы уже знаете, что я занимаюсь фотографией и мне бы хотелось провести эту съёмку. Я уверен, что справлюсь с заданием не хуже мастеров ателье, а ребята из нашего класса обещали мне помочь.

– Подожди, Меньшов, – Петрозаводская встала из-за стола. – Во-первых, это большая и трудоёмкая работа, так как выпускников наберётся не меньше ста человек, а во-вторых, мы не сможем заплатить тебе деньги, так как ты не государственная организация. Это ты понимаешь?

– И не надо мне этих денег! – уверенно сказал Игорь. – Мне будет достаточно того, что я сделаю фотопортреты, необходимые для поступления в институт.

– Ну что ж, Меньшов, ты меня никогда не подводил, – директриса, как будто, успокоилась. – Надеюсь, что и на этот раз твоя работа будет на должном уровне.

– Я постараюсь, – Надежда Васильевна.

Игорь осторожно прикрыл за собой дверь и поспешил возвратиться в класс.

Сегодня должна была пройти консультация по математике. Преподавал этот сложный предмет Иван Семёнович Козлов, скелетообразного вида человек, которого из-за странной фамилии преследовал комплекс неполноценности. Именно из-за этого и для того, чтобы придать себе уверенности, Иван Семёнович приносил на урок большую, широкую линейку, которой не столько чертил на доске, сколько громко стучал по столу, пытаясь добиться тишины в классе. Единицы и двойки он ставил не взирая на лица, сложность материала и подготовленность учеников. Результатом его педагогической деятельности было то, что многие способные ученики стали уходить на дополнительные занятия к другим педагогам.

Вот и сейчас, открыв дверь, Меньшов увидел много пустующих парт и Ивана Семёновича с линейкой у стола.

– А, Меньшов, опаздываешь как всегда, – насмешливая улыбка расцвела на лице Козлова. – У тебя посредственные знания по математике и, как следствие, плохие оценки. Я бы на твоём месте не стал бы опаздывать на консультацию.

– Я был у Надежды Васильевны, – как бы оправдываясь, сказал Игорь. – Она мне дала задание для выпускников школы.

Иван Семёнович перестал улыбаться и уже спокойнее сказал:

– Ну что ж, Меньшов, садись. Надеюсь, что общественные нагрузки не помешают тебе сдать экзамены. Учти, тройка по математике в аттестате зрелости значительно ухудшит твои шансы на поступление в институт.

Неприятный холодок беспокойства шевельнулся в груди, но Игорь внутренне собрался и спокойно прошёл к своей парте. Консультация затянулась надолго, так как Козлов старался разъяснить материал, но у него это плохо получалось. Игорь подробно записал объяснения учителя, но у него не было уверенности в том, что он сможет самостоятельно решить задачи на экзамене.

После короткой перемены, во время которой Меньшов разглядывал окна 11-го «Б», стараясь увидеть Татьяну, по коридору стремительной походкой прошла преподавательница русской литературы Ирина Сергеевна Победоносцева.

Её уроки всегда были праздником для учащихся, так как она не только хорошо знала предмет, но и заряжала учеников своей эрудицией и живой, непосредственной манерой общения. Вызывало уважение и то, что в центральных издательствах страны неоднократно публиковались её книги, а это уже было событием для провинциальной школы.

Ирина Сергеевна уверенно разобрала материал наиболее трудных билетов и сразу же начала семинар по домашним работам учащихся. Она поправила стилистические ошибки у отличницы Веселовской, сделала замечание хулигану Реутову и обратилась к своему лучшему ученику:

– Меньшов, твоё последнее сочинение произвело на меня хорошее впечатление. У тебя, несомненно, есть творческие способности, но их надо постоянно развивать, – Победоносцева с выражением посмотрела на Игоря. – Я бы посоветовала тебе больше читать классиков, только у них можно научиться чистому и красивому русскому языку.

– Ирина Сергеевна, – Меньшов встал из-за парты, – я решил после окончания школы поступать на операторский факультет института кинематографии и думаю, что мне придётся чаще иметь дело с кинокамерой, чем с авторучкой.

– Друзья, то что я вам сейчас скажу, должен запомнить не только Меньшов, но и все, сидящие в классе. Никогда не рассчитывайте на лёгкий успех, всегда будьте готовы к тому, что жизнь повернётся к вам не лучшей стороной. Часто случается так, что мы строим радужные планы, а пустяковый, казалось бы, случай внезапно опрокидывает их. Поэтому, Игорь, я рекомендую тебе заранее подумать о том, что ты будешь делать, если не сдашь вступительные экзамены.

– «Вот, ведьма, накаркает ещё!» – подумал Меньшов. Настроение у него сразу же испортилось, но он всё же решил подождать Татьяну у выхода из школы.

Занятия уже закончились и оживлённая толпа старшеклассников высыпала на улицу. Таню в окружении подруг Игорь увидел издалека.

– Красавкина! – громко крикнул он.

Татьяна попрощалась с девушками и торопливо пошла навстречу Меньшову.

– Привет! – улыбнулась она, как будто и не было их утренней размолвки. – Отчего ты такой грустный? Тебя кто-нибудь обидел?

– Никто меня не обижал. Главное, чтобы у тебя всё было в порядке, а со своими проблемами я, как-нибудь, справлюсь.

– Фу, какая ты злюка! Немедленно перестань дуться! Ты ведь сам знаешь какой у меня несносный характер.

– Да, пора бы к этому привыкнуть, но мне это никак не удаётся.

Игорь взял Таню за руку и они быстро перебежали дорогу, ускользнув от потока машин. Проводив девушку домой, Игорь отправился в городскую библиотеку, которая располагалась в центре города. Старинное здание с высокими потолками и ажурной лепниной над окнами, казалось, было специально построено для занятий творчеством.

Библиотека располагала самым большим книжным фондом в городе и пользовалась заслуженным авторитетом. Выбрав по каталогу необходимые книги, Меньшов с интересом оглядел зал. Здесь было много его знакомых, который то ли уже учились, то ли готовились к поступлению в институт.

В дальнем углу у окна Игорь увидел Володю Афонина, усердно корпевшего над конспектами.

– Привет старик, – Меньшов присел рядом и приветливо улыбнулся. – Ты не был сегодня на консультации, а Козлов совершенно озверел и записал всех отсутствующих.

– Да и хрен с ним! – Афонин нехотя оторвался от большого фолианта с гравюрами. – Искусствоведу совсем не обязательно знать математику.

– Ну, если вспомнить Леонардо да Винчи, то он, будучи гением в живописи, отлично разбирался и в других науках.

– Чего не скажешь обо мне! – Афонин снова углубился в чтение.

За окном нещадно палило солнце, прохожие старались держаться в тени, а скопившееся на светофоре стадо автомобилей нетерпеливо пофыркивало выхлопными газами.

Меньшов открыл книгу по теории киноискусства. Чтение увлекло его и он принялся конспектировать. Часа через два Афонин предложил отдохнуть и они вышли в коридор. Володя закурил, не предложив Игорю, так как знал, что он занимается спортом и о курении для него не может быть и речи.

– 26 июня у нас последний экзамен по литературе, затем выпускной вечер и мы на свободе, – Меньшов отодвинулся, чтобы не дышать дымом. – Что ты думаешь делать потом?

– Ты же знаешь, что я отослал документы в Санкт-Петербургскую академию художеств.

– А вызов на вступительные экзамены ты уже получил?

– Надеюсь, что он придёт в конце этой недели и, сдав все школьные экзамены, я смогу уехать.



– А как же выпускной бал?

– У меня слишком мало времени на подготовку и чем раньше я приеду в Питер, тем лучше.

– Но у меня такая же ситуация, – повысил голос Меньшов, – и, тем не менее, я приду на выпускной вечер, который будет для нас последним в школе.

– Скажи лучше, что боишься оставить Татьяну одну, – Афонин ехидно усмехнулся.

– Если я ещё раз это услышу, то тебе придётся лечить свою челюсть, напрягся Меньшов.

– Ладно, остынь! – Володя выбросил в урну бычок сигареты. – Пойдём в зал, у нас ещё много работы.

Выйдя в пять часов вечера из библиотеки, Меньшов набрал номер Красавкиной. Трубку она сняла на четвёртом гудке.

– Алло, – услышал он знакомый голос.

– Таня, привет! Я на сегодня отзанимался, а как у тебя?

– У меня всё в порядке, – бодро ответила девушка. – Мама сейчас на работе, а я приготовила вкусный обед. Хочешь накормлю?

– Конечно, я голоден как волк, но дело в том, что я обещал пораньше вернуться домой.

– Об этом не беспокойся, я сейчас перезвоню твоим родителям и скажу, что ты зайдёшь ко мне.

– Как у тебя всё просто, девочка. Ну хорошо, я побежал. Жди!

Игорь рысью пересёк площадь, свернул в переулок и подошёл к трамвайной остановке. В громыхающем старом вагоне он проехал три остановки, соскочил на ходу и через пять минут подошёл к дому Татьяны. Поднявшись на второй этаж, он нетерпеливо позвонил. Таня открыла дверь и, озорно улыбнувшись, повисла у Меньшова на шее, а он, подхватив её на руки, пронёс в комнату. Квартира была обставлена скромно, но со вкусом: на полу большой, пушистый ковёр, у окна раскладной диван, вся правая стена была заставлена полками с книгами, слева стоял телевизор «Сони», а над ним картина польского художника Яна Матейко. В центре комнаты возвышался большой круглый стол с четырьмя стульями.

– Присаживайся, кормить тебя буду в комнате, так как на кухне у меня беспорядок.

– А ты разве не поешь со мной?

– Нет, я уже ела и буду только чай пить.

Таня поставила новый диск и выскользнула из комнаты. Игорь подошёл к плееру и убавил звук. Татьяна увлекалась не только поп-музыкой, но и часто слушала классику, сказывалось музыкальное образование, которое она получила по настоянию родителей.

Таня принесла на подносе обед: тарелку куриного бульона с вермишелью, салат и котлеты с жаренной картошкой. – Игорь, ты ешь, а я сейчас принесу чай и варенье.

– Я подожду тебя.

– Можешь не соблюдать правила этикета, так как в квартире мы одни.

Эти слова подействовали на Меньшова, как удар током. Они часто гуляли с Таней по городу, загорали летом на берегу озера, но в пустой квартире оказались вместе впервые. Игорь нехотя начал есть, а когда из кухни вернулась Татьяна, он уже доедал второе. – Спасибо. Вкусно до невозможности!

– Приятно слышать. Сейчас мы попьём чай, а потом я вымою посуду. – Могу я тебе помочь?

– Ты у меня в гостях, поэтому хозяйничать буду я.

– А когда ты станешь моей женой, кто будет мыть посуду? – с улыбкой спросил Игорь.

– Тогда посуду будешь мыть ты, – засмеялась Таня, показав ровный ряд беленьких зубов.

Всё-таки Меньшов помог ей убрать со стола, а когда они вернулись в комнату, Татьяна зашторила окна и зажгла настольную лампу. Открыв книжный шкаф, она достала большой альбом с репродукциями и отдала его Игорю, а сама ушла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.

Меньшов рассеянно смотрел на репродукции испанских художников, но мысли его были сейчас далеки от живописи. Татьяна появилась в длинном халате с распущенной гривой волос и лёгкий запах духов разлился по комнате.

– Понравились тебе испанцы?

– Мне как-то сейчас не до них. Я больше думаю о тебе.

Таня подошла к Игорю и наклонилась над альбомом. Её халатик слегка распахнулся, обнажив красивую, девичью грудь. У Меньшова перехватило дыхание и задрожал голос:

– Таня, сядь пожалуйста рядом.

Вздрогнули длинные ресницы, девушка робко взглянула на Игоря и присела на диван. Он обнял её за плечи, прижал к себе и нежно поцеловал.

– Я люблю тебя, Танюшка!

– Ты это серъёзно? – девушка подняла глаза.

– Да, такими вещами не шутят.

Меньшов осторожно расстегнул пуговицы на её халате.

– Игорь, не надо, я боюсь!

– Меня тоже слегка трясёт.

Его рука легла на грудь девушки и Игорь почувствовал как бьётся её сердце.-

– Будь осторожен, ведь у нас это впервые.

То, что произошло потом, Меньшов запомнил на всю жизнь, хотя пережить ему предстояло ещё многое…

Игорь вернулся домой в девять часов вечера. Вся семья была уже в сборе: отец, резко чеканя фразы, кого-то отчитывал по телефону, мать убирала посуду после ужина, а старший брат Александр, недавно приехавший из Москвы, смотрел телевизор.

– Привет, сын! – отец положил телефонную трубку. – Что у тебя хорошего? Как дела в школе?

– Всё в порядке, папа. Хожу на консультации и готовлюсь к экзаменам.

Игорь скинул ветровку, одел домашние тапки и прошёл в ванную. Помыв руки, он вернулся к столу.

– Нам позвонила Таня и сказала, что ты будешь у неё, – отец вопросительно посмотрел на сына.

– Да, мы занимались и она даже накормила меня обедом.

– А её мать, Валентина Михайловна, была дома?

– Нет, она сегодня дежурит в больнице, – Игорь опустил глаза. Он никогда не обманывал отца, так не только любил его, но и уважал как человека.

Отец уже много лет работал директором большого промышленного завода и выдержать его тяжёлый взгляд было не просто. Он ничего не сказал, но Игорю стало ясно, что отец понял всё.

Старший брат, наконец-то, оторвался от телевизора, бодро встал с кресла и улыбнулся Игорю.

– Малыш, я видел твои фотографии. Ты делаешь успехи! Особенно хороши репортажи и женские портреты. Мои советы не пропали даром!

Игорь смущённо улыбнулся.

– Если ты будешь также снимать на экзаменах, то я думаю, порадуешь преподавателей.

– Саня, но ты же знаешь, что мне предстоит не только фотосъёмка, но и экзамены по пяти предметам.

– Я не понимаю какие у тебя проблемы? Сразу же после школы, со свежими знаниями сдавать вступительные экзамены значительно легче!

– Если бы так.

В комнату, складывая документы в папку, зашёл Владимир, средний и самый мудрый брат Игоря.

– Старик, я сегодня заканчиваю расчёты, завтра представлю документы учёному совету и уже в воскресенье смогу помочь тебе в решении задач.

– Спасибо.

– Ну если так, то я тоже выберу время и понатаскаю тебя по теории киноискусства, – Александр вытащил из пачки сигарету и, поигрывая новой зажигалкой, прикурил её.

«Хорошо, что у меня есть такие братья, – подумал Игорь. – Если бы я был в семье один, мне было бы значительно сложнее»

Закончив хлопоты на кухне, в комнату вошла мать. В домашнем халате и мягких шлёпанцах она была совершенно не похожа на профессора гинекологии, оказавшей помощь сотням женщин.

– Игорь, ты наверное голоден? Я сейчас тебя покормлю.

– Нет, мама, спасибо. Я поел у Тани.

– У неё что общественная столовая? – мама была явно недовольна. – Обедать надо дома.

– Хорошо, я это обязательно учту, – Игорь прошёл в ванную, принял душ и, отказавшись от предложения посмотреть телевизор, лёг в постель. Усталость навалилась на него давящей тяжестью и, закрыв глаза, он заснул.

Со следующего дня нагрузки значительно возросли, так как помимо экзаменов в школе, Игорь начал заниматься с братьями дома. Надо отметить, что требования у них были значительно выше, чем у педагогов в школе. И, тем не менее, он почти ежедневно встречался с Татьяной и провожал её домой. Они целовались в подъезде, запах её волос пьянил его и только расставшись с ней, он начинал отсчитывать время до следующей встречи.

Сдав последний экзамен, старшеклассники стали готовиться к выпускному вечеру. Юноши примеряли новые костюмы, а девушки срочно шили нарядные платья. На торжественный вечер все собрались в актовом зале, но не всё происходило так как хотелось. Музыка звучала слишком громко, парни быстро опьянели от крепкого вина, кто-то сразу же полез в драку, а девчонки визжали.

Запоминающегося праздника не получилось, всё было как обычно, известные мелодии и неуклюже танцующие пары.

Порадовала только поездка на катере по вечерней реке. Дул сильный ветер, в небе ярко сверкал диск луны, холодные брызги залетали на палубу и Игорь, обняв Таню, накинул свою куртку ей на плечи.

В день выдачи аттестатов зрелости, Меньшов закончил печатать фотографии и раздал их выпускникам, чем очень порадовал директора школы. Теперь все свободное время он посвящал подготовке к вступительным экзаменам, которые должны были начаться через месяц. Игорь готовился к отъезду в Москву. Татьяна часто приходила к нему домой, нисколько не смущаясь родителей, которые относились к ней по-дружески. Старшие братья снисходительно улыбались, лишь только слышался звонкий голос Тани:

– Игорь, ты взял с собой белые рубашки?

– Игорь, надо обязательно погладить брюки!

– Игорь, а конспект по искусству ты уже приготовил?

– Игорёк, – говорила она, как правило, к вечеру, – пора отдохнуть. Пойдём сегодня в кино?

– Хорошо, пойдём, – нехотя соглашался Меньшов, думая о том, что лучше бы он посмотрел материалы по итальянскому Возрождению.

И вот настал день отъезда. Игорь простился с мамой и братом, а затем вышел с отцом на улицу, где их ожидала Татьяна в нарядном летнем платье. Такси подъехало через несколько минут. Отец сел рядом с водителем, а Игорь с Татьяной разместились на заднем сидении. Через тридцать минут они доехали до аэропорта, который располагался недалеко от города.

Довольно быстро пройдя регистрацию, Игорь сдал чемодан в багаж, затем попрощался с отцом и поцеловал Татьяну. Он нежно погладил её волосы, приветливо махнул рукой и пошёл на посадку в самолёт. Там он устроился у окна, пристегнул ремень и, закрыв глаза, постарался расслабиться. Через несколько минут заработали двигатели, самолёт плавно оторвался от земли и, набрав высоту, взял курс на Москву. Внизу промелькнули пригородные домишки, извилистая лента реки, а затем всё закрыли густые, лохматые облака.

Через два с половиной часа Меньшов уже был в аэропорту Внуково. Он позвонил брату, но в трубке прозвучал женский голос, очевидно это была Вероника, жена старшего брата.

– Здравствуйте, – смутившись, произнёс Игорь. – попросите к телефону Сашу.

– Александра сейчас нет дома. А кто говорит?

– Это звонит его младший брат Игорь.

– А, Игорёк! – сразу же сменила тон Вероника. – Саша сейчас на съёмках, но ты приезжай, мы тебя ждём.

– Спасибо, а как доехать?

– Значит так, сейчас садись на рейсовый автобус, что идёт до аэровокзала. Там возьмёшь такси и езжай прямо на Дмитровское шоссе. Адрес знаешь?

– Да, у меня записан.

– Ну тогда до встречи, – и в трубке раздались короткие гудки.

Меньшов взял чемодан, подхватил сумку с хрустальной вазой – подарок родителей семье старшего брата и, пройдя стеклянные двери, направился к автобусной остановке. Через час комфортабельный «Икарус» привёз пассажиров на Ленинградский проспект. Сев такси и назвав адрес водителю, Игорь, казалось бы, успокоился, но нервное напряжение всё-таки не спадало.

Девятиэтажный дом на Дмитровском шоссе он нашёл с трудом, так как рядом стоящие дома, были похожи друг на друга как близнецы. Поднявшись на девятый этаж, Меньшов позвонил в квартиру, металлическая дверь которой была обтянута чёрным дерматином. Открыла ему Вероника, приветливо улыбнулась и пригласила войти. Позади неё, в коридоре, маячила толстая, неопрятная женщина, вероятно её мать.

– Здравствуйте, – негромко, сказал Игорь.

– Привет, заходи, – Вероника пропустила его в коридор, попросила снять обувь и, только после этого, повела в комнату. Меньшов расстегнул сумку, вынул хрустальную вазу и аккуратно поставил её на стол.

– Это вам подарок от моих родителей.

– Чего это? – угрюмо спросила тёща.

– Мама, это хрустальная ваза. Разве ты не видишь?

– Да красиво! – констатировала тёща. – Большая, может много цветов вместить. Я поставлю эту вазу у себя, она как раз подходит к моему серванту.

Вероника не успела и рта раскрыть, как Варвара Сидоровна, прихватив вазу, скрылась за дверью. Игорь решил не вмешиваться в чужие семейные разборки, но он помнил о том, с каким трудом отец достал эту уникальную вазу. Жена старшего брата решила сгладить неприятную ситуацию.

– Не удивляйся, Игорь, но я должна тебя предупредить, что моя мама немного странная женщина.

– Я ничего не имею против, но что скажет Саша? Ведь это он просил меня привезти вазу.

– Ну и что? – Вероника, казалось, была удивлена. – Подумаешь ваза!

Александр не будет скандалить из-за пустяка с тёщей, а вазу я со времен ему неё заберу.

Они прошли на кухню, где хозяйка быстро приготовила еду, накормила Игоря и, сказав, что квартира и телефон в его распоряжении, ушла на работу. Помыв посуду, Меньшов позвонил в приёмную комиссию института и назвал свою фамилию. Секретарь сообщила ему, что приёмные экзамены начнутся четвёртого июля, но приехать в институт надо заранее, так как назначено собеседование с зав. кафедрой. Ситуация складывалась непростая. До начала экзаменов оставалось всего четыре дня, а ещё надо было выбрать объекты для репортажной съёмки. Она, вероятней всего, будет проходить на ВДНХ.

Его размышления прервала Варвара Сидоровна. Шумно дыша она вошла в комнату. На ней был цветастый махровый халат, разошедшийся по швам под мышками.

– Игорь, я хотела у тебя узнать, привёз ли ты с собой деньги? Наступила пауза. Лицо тёщи ничего не выражало.

– Продукты сейчас дорогие, а ты у нас будешь есть каждый день.

Меньшов был озадачен таким вопросом, но спокойно ответил:

– Родители мне дали немного денег на текущие расходы, но я не предполагал, что мне их придётся тратить на питание в квартире у брата, – затем поспешно добавил: – но если понадобится, я позвоню домой и мне вышлют по почте.

– Пока вышлют, пройдёт время, а кормить тебя надо сейчас. Давай деньги!

Игорь онемел. В их доме часто гостили родственники, то в одиночку, а то и целыми семьями. Для каждого гостя всегда находился обед и удобная постель на ночь. Гостеприимство входило в традиции семьи и дети воспитывались в том же духе. К тому же он знал, из рассказов брата, что тёща хорошо зарабатывает в интернате, где работает воспитателем. Александр за съёмки получает приличные гонорары, а Вероника числится в престижной фирме. Семья не бедствовала и потому подобной наглости от тёщи он не ожидал.

– Варвара Сидоровна, я конечно же дам вам деньги, но может мне лучше сразу переехать в общежитие?

– Саша будет этим недоволен, а мне скандалы в доме не нужны, – тёща забрала деньги и вышла из комнаты.

Настроение было испорчено, но Игорь всё-таки решил поехать в институт.

Он быстро собрался, взял с собой учебники, фотоаппарат и документы. На улице было жарко, ярко светило солнце, пожухлая листва свисала ленивыми гроздьями и по дороге медленно ползли переполненные троллейбусы. Добравшись с двумя пересадкой до ВГИКа, Меньшов зашёл на кафедру операторского мастерства, где толпилось множество абитуриентов. Их легко можно было узнать по сумке с аппаратурой, которая болталась у каждого на плече.

«Вероятно здесь работает приёмная комиссия» – подумал Меньшов, стараясь пробиться сквозь толпу. Когда он добрался до 109 аудитории, то увидел высокую девушку с серьёзным лицом, которая принимала документы. Он поздоровался и предъявил допуск на экзамены. Наташа, так звали ассистентку, порывшись в бумагах, нашла листок абитуриента и протянула его Меньшову.

– Постарайся хорошо сдать экзамены и тогда получишь студенческий билет!

– Сделаю всё возможное! – бодро ответил Игорь.

Он поднялся на второй этаж и зашёл в пустой павильон, где ему предстояло снимать гипс и портрет. Гипс он гипс и есть, с этим ничего не поделаешь, а вот лицо актёра определяло очень многое. Хорошо снимать молодую, красивую девушку, а что делать со старым, подвыпившим актёром? Из рассказов бывалых студентов Игорь знал, что актёров выбирают по жребию и кого вытянешь в этой рулетке было неизвестно.

Побродив по павильону, взглянув на осветительные приборы, ощутив шероховатую поверхность фона, Меньшов как бы примеривался к предстоящей съёмке. Когда он вернулся на кафедру, коридор опустел и Наташа уже заканчивала работу.

– Простите, вы не скажете кто сейчас декан операторского факультета?

– А зачем вам это знать? – в голосе девушки прозвучали служебные нотки. – С деканом вы познакомитесь после экзаменов, если поступите в институт, а зовут его Баранов Константин Васильевич. Запомнили? Ну пока.

– До свидания.

Меньшов вышел из института и, задумавшись, остановился.

«В школе Козлов, а в институте Баранов – наваждение какое-то!»

Он позвонил брату и, когда Александр взял трубку, кратко рассказал ему о делах в институте, не забыв упомянуть об эпизоде с Варварой Сидоровной.

– Не переживай, парень. Тёща у меня ненормальная и если бы я обращал внимание на все её выходки, то давно бы уже и сам свихнулся. – А как же чувство собственного достоинства?



– Не бери в голову! Я с ней как-нибудь разберусь, а ты садись в автобус и езжай ко мне. Вместе поужинаем. Когда Меньшов приехал к брату, Вероника хлопотала на кухне. В коротком передничке, с хвостом пушистых волос, она смотрелась очень юной. На столе дымилась картошка, в салат были нарезаны помидоры и огурцы, а горячие сосиски разложены по тарелкам.

– Приятного аппетита, мальчики! А я пошла смотреть телевизор.

После ужина, убрав посуду, Александр сказал:

– Перед экзаменом у вас будет собеседование с зав. кафедрой Дубининым. Постарайся запомнить основные пункты его программы. – Разве он скажет что-то новое? Всё его идеи и методы давно изложены в его первой книге.

– Не скажи, малыш, он человек с головой и свято чтит традиции старой операторской школы.

– Хорошо, брат, я всё законспектирую.

Устав за день, Игорь сразу же заснул. Сны, которые ему снились, он обычно не запоминал, но сегодня во сне он увидел Татьяну в летнем платьице посреди зелёного луга. Сзади сверкала лента реки. Действие происходило как бы в замедленной съёмке: ветер шевелил ветки деревьев, мягко колебались лепестки цветов, плавно двигалась девушка, а за ней неуклюже бежал маленький, рыжий щенок.

Сон исчез так же внезапно, как и появился. В комнате было уже светло и сквозь оконные занавески пробивались лучи солнца. Часы показывали половину восьмого. На кухне Вероника гремела посудой, вероятно готовила завтрак. Меньшов прошёл в ванную, почистил зубы и принял душ. Уже в коридоре он поздоровался с братом, а Вероника торопливо проговорила:

– Извини нас, Игорь, но мы опаздываем на работу, так что завтракать тебе придётся одному, – она указала рукой на холодильник. – Продуктов достаточно и я думаю, что ты справишься.

Александр похлопал его по плечу и, перед тем как закрыть дверь, серьёзно сказал: – На экзаменах не волнуйся и сдавай уверенно, но помни, что главное это удачно провести фотосъёмку.

Игорь быстро приготовил яичницу, нарезал помидоры, достал из холодильника пакет с кефиром. Завтрак получился на славу. Вымыв посуду и собрав документы, он отправился в институт. По уже знакомой лестнице он поднялся на четвёртый этаж и зашёл в библиотеку. Заказав книги по операторскому мастерству, он расположился в тишине читального зала. Многие разделы были давно знакомы и он лишь перелистывал страницы, вспоминая материал.

Время прошло незаметно и через пару часов Меньшов спустился на первый этаж, где должна была состояться встреча с зав. кафедрой. Аудитория была переполнена и свободных мест видно не было. Поняв, что здесь слишком много конкурентов Игорь двинулся вперёд. У одного из парней он передвинул кофр, другого, извинившись, оттёр плечом и уже через несколько минут сел за один из первых столов.

Заведующий кафедрой операторского мастерства Дмитрий Зиновьевич Дубинин, крупный, совершенно лысый мужчина, вошёл в аудиторию неспешным, шаркающим шагом и заговорил медленно и тягуче.

– Друзья мои, хочу предупредить вас, что вы не первые и не последние мои студенты и все ваши мысли я знаю наперёд. Поэтому, каждый, кто надеется нечестным путём попасть в институт, может сразу же отправляться домой. Но мне бы хотелось, чтобы абитуриенты, которые успешно сдадут экзамены, стали хорошими студентами, а после окончания института кинооператорами высшего класса, – зав. кафедрой сделал небольшую паузу и вытер платком вспотевший лоб.

– Прошу вас также учесть, что вы поступаете в уникальный институт, на операторском факультете которого готовят специалистов мирового уровня, без которых немыслимо существование кинематографа. Чтобы не говорили, но оператор является главным человеком в кино, благодаря мастерству его съёмки, зрители видят фильм на экране. Вы должны гордиться своей будущей профессией.

Притихшие абитуриенты не знали надо ли им аплодировать и, на всякий случай, промолчали. Затем Дубинин кратко изложил основные темы, которые были описаны в его книге, тем не менее абитуриенты начали лихорадочно конспектировать. Ничего нового для Меньшова зав. кафедрой не сказал, но когда речь зашла о том, что кинооператор – это военная профессия, Игорь насторожился.

Его дед прошёл всю войну, а отец служил в авиации и часто поговаривал о военном училище, но Меньшов твёрдо решил стать кинооператором и сейчас, со слов Дубинина, как бы происходило совмещение желаний отца и сына.

Собеседование продолжалось два часа и в заключение зав. кафедрой сказал, что в мастерскую художественного фильма будут приняты по конкурсу десять человек, из них пять направленцы от различных организаций, а вот в мастерскую операторов-журналистов должны были принять пятнадцать человек. Эта мастерская открывалась впервые и многое в программе обучения было не ясным.

Абитуриенты высыпали в коридор и дружно задымили. Игорь стоял у двери опустевшей аудитории, думая о том в какую мастерскую поступать. Он уже давно решил стать оператором художественного фильма, но конкурс в эту мастерскую был настолько велик, что невольно возникала мысль о журналистике.

Мимо торопясь прошла ассистентка Наташа. Меньшов окликнул её и подошёл к девушке. Она была выше на полголовы и это сильно смущало Игоря.

– Простите, вы не скажете кто будет вести мастерскую художественного фильма?

– Профессор Каменцев Игорь Витальевич, – на секунду задержавшись, ответила Наташа. – Прекрасный мастер и замечательный человек!

– Спасибо, – Меньшов вышел на улицу, постоял задумавшись и быстро пошёл к автобусной остановке. Он окончательно решил стать оператором художественного фильма.

Через два дня начались вступительные экзамены. Первой была назначена фотосъёмка в павильоне. Игорю, вопреки желанию, досталась по жребию пожилая актриса. Внешность у неё была ничем не примечательная и даже правильные черты лица не могли скрыть внутреннего напряжения.

– Не волнуйтесь, пожалуйста! – раздражённо сказал Меньшов, вытирая платком пот с лица. – Вы так напряжены, что можно подумать будто это ваша первая съёмка в жизни.

– Ну, конечно, не первая, – улыбнулась актриса, – но дело в том, что я всегда плохо выгляжу на фотографиях, а именно сейчас мне необходимы хорошие снимки. – Она слегка покраснела. – Мне предлагают одну из главных ролей на Мосфильме.

– Не знаю как роль, но хорошие фотографии я вам гарантирую, – сказал Меньшов, закрепляя камеру на штативе. – Вам просто необходимо расслабиться и как можно естественней улыбнуться.

Он расставил осветительные приборы, замерил освещённость и начал снимать актрису в фас и в профиль, но самые удачные кадры получились при съёмке в три четверти, так называемый «Труакар».

Времени на изменение схемы света уже не оставалось и Меньшов, поблагодарив актрису, взялся за съёмку гипса. Скульптурный портрет философа Сенеки был известен в мире искусства не только за свои реалистические черты, но и за объёмно-пластическую форму. Фотографу, который владел мастерством светописи и композиционными приёмами, снимать его было нетрудно.

Продумав различные варианты и, выбрав оптимальную схему, Игорь направил на плоскость фона резкий луч света. Времени на съёмку оставалось совсем мало и он, решив не экспериментировать, начал снимать. Он менял ракурсы съёмки и варьировал расположение осветительных приборов. Когда съёмка закончилась, Игорь почувствовал, что сильно устал. Выключив свет и разобрав аппаратуру, он спустился в лабораторию, которая располагалась в подвале.

Несколько абитуриентов уже проявляли плёнки и Меньшов, получив растворы, присоединился к ним. Обработка шла в полной темноте, так как фотобачки выдавали без крышек. Игорь проявил пробу и, оценив на свету плотность негатива, начал проявку основной плёнки.

Когда он фиксировал негатив, кто-то включил свет в лаборатории. Абитуриенты дружно заорали, стараясь закрыть собой бачки от света, но к сожалению у многих плёнка оказалась засвеченной. Как объяснил ему потом Александр, таким образом наиболее подлые из абитуриентов уменьшали число своих конкурентов. Виновного так и не нашли!

Сдав плёнку на сушку, Меньшов поехал к брату. Вероника была дома и, пригласив его на кухню, предложила поужинать. Весь день Игорь ничего не ели без стеснения согласился. Хозяйка выставила на стол продукты, а сама ушла смотреть телевизор. Поев и вымыв посуду, Игорь раскрыл блокнот и попытался составить план репортажной съёмки. Она должна была состояться на ВДНХ и снимать надо было на открытой натуре. Конечным результатом должна была стать серия снимков, объединённых одной темой. Снимать мороженщиц и чёрных иностранцев не рекомендовалось, так как эта тема преобладала в работах нескольких поколений абитуриентов. Меньшов решил разыграть актёрскую сцену, но снять её репортажно, как в жизни.

На следующий день выглянуло солнце и уже с утра стало жарко. Игорь надел тенниску и джинсы, сложил фотоаппаратуру в кофр и вышел из дому. Старший брат с женой ещё спали. Добравшись до института, Меньшов зашёл на кафедру, получил плёнку для съёмки и направился в сторону ВДНХ. Плечо оттягивал кофр с аппаратурой, а в руках был тяжёлый штатив.

Подойдя к центральному входу выставки, Игорь стал искать помощников, которые могли бы выступить в качестве актёров. Спустя двадцать минут он увидел как к билетной кассе подошли парень и девушка. Парень был высокий и худощавый, а девушка маленькая и полная. Если он что-то говорил, то ему приходилось наклоняться к ней. Парень обнимал её, а девушка смеялась и улыбка очень шла к её милому лицу. – Простите, – обратился Меньшов к парню, – я провожу репортажную съёмку, могли бы вы мне помочь?

– Один или с девушкой? – спросил парень, разглядывая фотокамеру в руках Игоря.

– Хотелось бы, чтобы вы были вместе! Возьмите билеты, я их оплачу и подожду вас у центрального входа. – Ой как здорово! – воскликнула девушка.

Минут через десять они втроём прошли на выставку. Игорь коротко объяснил план предстоящей съёмки. Это должна была быть серия снимков на тему, как молодые люди проводят свободный день на ВДНХ. Они гуляют, осматривают павильоны, а фотограф на расстоянии, не мешая, будет снимать. Получался как бы с режиссированный репортаж, результаты которого ещё трудно было предугадать.

– Ну что ж, начнём! – бодро сказал Меньшов, заметив, что девушка перестала смеяться и вопросительно смотрит на него.

– А фотографии мы получим? – она откинула упрямую чёлку.

– Конечно, после окончания экзаменов я напечатаю их для вас.

– И сколько это будет стоить?

– Я сделаю фотографии для вас бесплатно, только их ещё сперва надо снять. Поэтому давайте работать и постарайтесь забыть, что я вас снимаю. Меньшов проверил камеру и съёмка началась. О том, что их снимают, Сергей и Наташа, так звали молодых людей, забыли уже через полчаса. Они побывали во многих павильонах, посмотрели выставленные экспонаты, позировали художникам и примеряли новые модели одежды. В павильоне «Космос», который поражал своими фантастическими размерами, Сергей попытался влезть на космический корабль, а Наташа с трудом его удержала. В одном из павильонов молодые люди увидели образцы новых автомобилей и стали о чём-то шептаться. Меньшов сделал ещё несколько снимков и подошёл к ним.

– А какой свадебный подарок ты мне приготовишь? – лукаво улыбаясь, спросила девушка.

– Любую из этих машин! – бодро ответил юноша и они оба засмеялись.

Игорь попытался вмешаться в их разговор.

– Я вам очень признателен, но мы ещё должны снять несколько кадров на натуре.

Когда они вышли на улицу, солнце уже клонилось к горизонту. Меньшов поменял оптику и сделал несколько завершающих кадров, где парень и девушка, взявшись за руки, уходят с ВДНХ, а навстречу им светит вечернее солнце.

В тот же день проявив плёнку в лаборатории, Меньшов убедился, что негатив хороший и это подняло ему настроение. Печать фотографий была назначена на следующий день, а сегодня можно было отдохнуть.

Игорь позвонил брату и, удостоверившись что он дома, поехал на Дмитровское шоссе.

– Как дела, малыш? – спросил Александр, поудобнее устраиваясь на диване.

Игорь рассказал о репортажной съёмке и наткнулся на удивлённый взгляд старшего брата.

– Не думай, что ты снял что-то оригинальное. Этим приёмом пользовались многие абитуриенты и даже специально приглашали профессиональных актёров. – Александр попытался закурить, но увидев осуждающий взгляд жены, спрятал сигарету. – Всё дело в результате, а как ты его добился никого не интересует.

– Выходит, что чем лучше комплект фотографий, тем выше результаты на творческом конкурсе?

– Не совсем так. Необходимо представить не только хорошие снимки, но и суметь защитить их на собеседовании у профессора.

– Я постараюсь!

– Отстоять позицию и защитить свой комплект фотографий тебе будет довольно трудно, так как интеллект профессора Каменцева славится далеко за пределами института.

– Но я же прочёл все его книги!

– Этого мало. Разговор может выйти за рамки фотографии и коснуться истории искусства.

– И в этой области я неплохо подготовлен.

– Смотри, Игорь, собеседование с профессором – это самый сложный для тебя экзамен. Запомни также, что если тебе снизят оценку на одном из экзаменов, это значительно уменьшит твои шансы на поступление в институт.

Этой ночью Игорь долго не мог заснуть и тревожные мысли не покидали его. Тем не менее утром он сделал зарядку, принял душ и, позавтракав, отправился в институт.

У входа в лабораторию толпилось много абитуриентов и Меньшову пришлось отстоять очередь, чтобы получить плёнку, бумагу и фотоувеличитель.

Найдя место в тёмной лаборатории, он начал работать. Волнения не было, так как печать фотографий всегда доставляла ему удовольствие. Снимки выходили чёткие и сочные, благодаря сложной системе фотопроб, которой его научили старшие братья.

Напечатав два портрета актрисы, два ракурсных гипса и семь репортажных снимков с выставки, Игорь начал проявку фотографий. Боясь засветки, он не отходил от кюветы со снимками, пока они не были готовы. И только подписав фотографии и сдав их на сушку, он успокоился.

Для лучшего изобразительного эффекта он решил наклеить снимки на белую паспарту, которую предстояло добыть в переплётной мастерской. Туда-то Меньшов и направился. Переплётчик дядя Вася работал в институте уже очень давно и многие известные режиссёры и операторы, сценаристы и актёры, получившие звание «заслуженных», помнили как будучи студентами, обращались к нему за помощью.

Дядя Вася переплетал отчёты о съёмках, курсовые и дипломные работы, дневники практических занятий, сценарии и раритетные книги, кандидатские диссертации и комплекты редких фотографий. Человек он был безотказный, но любивший выпить и поэтому всегда требовал за свою работу мзду.

Меньшов зашёл в переплётную и негромко поздоровался. Дядя Вася неспешно отошёл от большого винтового пресса, вытер тряпкой ладони и спросил:

– Чем могу быть полезен, молодой человек?

– Мне бы фотографии наклеить на белую паспарту.

– Они у вас с собой?

– Нет, фотографии сейчас в лаборатории, но завтра утром я могу их вам принести.

– Вот вместе с фотографиями и приходи, заодно обрежем всё лишнее.

Игорь поблагодарил переплётчика и направился к деканату операторского факультета, на двери которого было вывешено расписание вступительных экзаменов. Первой была назначена теория фотографии, затем физика, собеседование с руководителем мастерской, сочинение, русский язык и литература, а последним в списке был указан экзамен по истории.

Только перечисление всех экзаменов, могло здорово испортить настроение. Зачисление в институт, в случае удачи, было назначено на двадцать шестое июля. Переписав расписание в блокнот, Меньшов вышел на улицу. Главное, как он считал, уже было сделано: комплект фотографий, которые он снял на экзамене, смотрелся профессионально и, что особенно важно, соответствовал его снимкам, присланным на творческий конкурс.

Игорь сел на троллейбус, взял билет и доехал до метро. На Проспекте Мира находилось почтовое отделение с пунктом междугородней телефонной связи. Заказав разговор, Игорь зашёл в кабину, глубоко вздохнул и набрал знакомый номер.

– Алло, – привычно ответила Татьяна.

– Танюшка, это я!

– Ой, Игорёк, привет! – бодро откликнулась девушка. – А я уж думала, что ты меня забыл.

– Не говори глупостей! Ты ведь знаешь, что дороже тебя у меня никого нет!

– Игорь, а у меня новость. Вчера позвонил твой отец и сказал, что собирается в Москву. Интересовался, не хочу ли я что-нибудь тебе передать.

– Передавать ничего не надо, спасибо. А когда отец прилетает?

– Сказал, что недели через две.

– Спасибо за хорошие новости, Танюшка. А что у тебя нового?

– У меня всё по-прежнему: готовлюсь к экзаменам, они начнутся второго августа, а если выкраивается свободное время, то хожу плавать в бассейн.

– С кем? – жёстко спросил Меньшов.

– С подругами, конечно, не буду же я ходить одна. Погода у нас замечательная.

– В Москве тоже жарко.

– А у тебя что нового? Как экзамены? – в голосе девушки промелькнула тревога.

– Я закончил фотосъёмку, Танюшка, и через два дня сдаю теорию фотографии. Хотелось бы прорваться без четвёрок.

– Желаю тебе удачи, родной!

– До встречи, Таня! Береги себя.

– Пока, – и в трубке прозвучали короткие гудки.

Игорь поехал к брату и два дня не выходил из дому, готовясь к экзаменам по физике и теоретической фотографии. Здорово помогали конспекты, которые он подготовил ещё зимой.

***

После разговора с Меньшовым, Татьяна не только порадовалась, но и загрустила. То, что у Игоря всё складывается хорошо – это замечательно. Он вращается в круговороте вступительных экзаменов, стремится поступить в один из лучших институтов страны, а у неё пока одна серятина. Да, она готовится к экзаменам в медицинский и это требует усидчивости, но на улице жара, ярко светит солнце и больше всего хочется загорать и плавать.

Жаль, что Игоря нет рядом, обычно они вместе ходили на бассейн. Родители к этому привыкли и были за неё спокойны. Теперь же, когда верного рыцаря рядом нет, придётся обращаться к подругам. Таня подошла к зеркалу, распустила волосы и, критически осмотрев себя, набрала номер Вики.

Виктория Жаботинская была её самой лучшей подругой. С первого до последнего класса они сидели за одной партой, делились девичьими секретами, обсуждали наряды учительниц и вместе писали записки мальчишкам. Полная и грудастая Вика всегда пользовалась успехом у старшеклассников, но, как ни странно, любимого парня себе не нашла. И когда Красавкина всерьёз закрутила с Игорем Меньшовым, она отдалилась от подруги.

Но сейчас Татьяна осталась одна и, ни минуты не раздумывая, позвонила Виктории. – Подруга, привет!

– Привет, Танюшка! Сколько лет, сколько зим! Как у тебя дела?

– В общем-то неплохо, но Игорь уехал на экзамены в Москву и я одна прозябаю.

– А ты как?

– О, у меня всё клёво! – Вика кокетливо засмеялась. – От пацанов просто отбоя нет!

– Ты, как всегда, в любовных играх. Смотри не залети, подруга!

– Не боись, Танюха, прорвёмся! А у нас новости: Пётр и Мишка, ну ты же помнишь, это ребята из соседнего класса, подали документы в военно-морское училище.

– Да ты что? Из нашей провинции, где вода только в кране, и на море? Невероятно!

– Представь себе, пацаны уверены в поступлении. У Мишки старший брат уже служит в Севастополе. Вот он его за собой и тянет. Романтика!

Таня решила прервать восторженную речь подруги, так как было ясно, что она неравнодушна к ребятам.

– Вика, на улице жара, не смотаться ли нам в бассейн?

– Ну ты прямо ясновидящая. Пётр час назад звонил и предложил поехать на Динамо, это конечная остановка первого трамвая. Там сегодня недорогие билеты. Ты пойдёшь?

– Да, конечно.

– Встречаемся на остановке. Возьми подстилку и твой фирменный, красный купальник.

В трубке раздались гудки и Таня невольно улыбнулась. Жизнерадостный оптимизм подруги просто завораживал. Пора было собираться. Она уложила в сумку пляжное одеяло, взяла махровое полотенце и тёмные, фирменные очки. Одев купальник, мини-юбку и полупрозрачную блузку она решила перед выходом позвонить на работу маме. – Здравствуйте, это педиатрия? Позовите пожалуйста доктора Красавкину, – и после паузы. – Мам, привет! Это я. Мы решили с Викой смотаться в бассейн. Да я уже поела и крем от загара взяла. Всё, пока, целую.

На улице было жарко и Татьяна, стараясь держаться в тени, быстрым шагом пошла к остановке.

***

Экзамен по теории фотографии прошёл без затруднений. Меньшов зашёл в аудиторию одним из первых и взял билет под номером четыре. Ответы на вопросы он знал и решил отвечать без подготовки, чем немало удивил преподавателей. На три дополнительных вопроса, заданных для проверки знаний, он ответил без запинки. Получив оценку отлично, Игорь в приподнятом настроении поехал домой. Надо было готовиться к экзамену по физике, повторить пройденный материал и попытаться решить наиболее трудные задачи. Старший брат уехал в командировку, Вероника почти целый день была на работе и, если Варвара Сидоровна не мешала, то можно было спокойно заниматься.

Физику принимал доцент Суржиков из университета, так как ВГИК не располагал компетентными преподавателями. Меньшову достался седьмой билет, в котором электричество соседствовало с оптикой, а в задаче надо было раскрыть формулу движения крыла в воздушном потоке. Игорь с благодарностью вспомнил уроки брата Владимира, который научил его решать задачи по физике, а ответы на теоретические вопросы он и сам знал неплохо.

После десяти минут подготовки Меньшов вышел отвечать. Доцент Суржиков, не ожидавший такой прыти, сухо спросил:

– Вы готовы?

– Да, – Игорь старался говорить спокойно.

– Ну что ж, пожалуй начнём.

И начал он с того, что забрал у Меньшова конспект, который тот подготовил для ответа. Игорь растерялся, но затем взял себя в руки и постарался ответить как можно лучше. Подробно остановившись на теоретических вопросах, он блеснул затем оригинальным решением задачи.

Суржиков слушал абитуриента не перебивая, а за решение задачи даже похвалил, но потом стал задавать такие каверзные вопросы, что Игорь почувствовал как взмокла от пота рубашка. Несмотря на это, отвечал он чётко, иногда даже упреждая вопросы экзаменатора, но опытный глаз доцента заметил как напряжён абитуриент.

Он заглянул в его экзаменационный лист, увидел отличную оценку и решил не мешать парню в поступлении. Меньшов вылетел из аудитории как на крыльях. Толпа абитуриентов обступила его. – Ну как? Какой билет? Много ли дополнительных вопросов? – Всё в порядке, ребята! Доцент не придирается и ставит нормальные оценки, – он на прощание помахал рукой. – Всем привет!

Бегом спускаясь по лестнице, он налетел на высокого, седого мужчину с папкой в руках.

– Что случилось, молодой человек?

– Простите, ничего срочного, всё в порядке. Я случайно!

В этот момент Меньшов увидел Наташу, ассистентку кафедры, которая недовольно покачивала головой.

– Профессор, это абитуриент Меньшов. Он сдаёт вступительные экзамены на операторский факультет.

– И каковы ваши успехи, молодой человек? – профессор был хмур, но говорил без строгости в голосе. – Меня это интересует, так как вы поступаете в мою мастерскую.

Меньшов уже понял, что перед ним руководитель мастерской профессор Каменцев и, вынув из папки экзаменационный лист, робко проговорил:

– Простите, Игорь Витальевич, но я от радости так летел.

Профессор взглянул на отметки и удовлетворённо кивнул.

– Похвально, молодой человек, сдаёте вы отменно, но должен предупредить, что основной экзамен у вас ещё впереди.

– Мне это понятно и я серьёзно готовлюсь к собеседованию, – Меньшов немного приободрился.

– А как обстоят дела с комплектом фотографий?

– Портрет в павильоне и репортаж на натуре я уже снял, а оценивать результат будете вы.

– Всё ясно. До встречи!

Профессор и Наташа ушли на кафедру, а Игорь, теперь уже шагом направился в лабораторию. Здесь он взял свои фотографии и пошёл в переплётную мастерскую. Дядя Вася встретил его приветливо, как старого знакомого. Он выбрал белые паспарту, подходящие по размеру и в течении получаса наклеил на них фотографии. Меньшов рассчитался и отнёс готовый комплект на кафедру.

Затем он поднялся в библиотеку и заказал книги по истории искусства. Он решил прочитать материалы по Древней Греции и искусству Возрождения. Не мешало припомнить также самые известные картины Эрмитажа и Третьяковской галереи. Он читал долго, подробно останавливаясь на деталях. Вечер наступил незаметно и Игорь вышел в коридор, чтобы позвонить брату.

– Саня, привет! С приездом! У меня хорошие новости: две отличные оценки!

– Молодец, парень! Так держать! Ты, кстати, где сейчас?

– В институте. – Садись на автобус и езжай ко мне. Вика приготовила вкусный ужин, а после еды мы поговорим.

Игорь сдал книги, попрощался с миловидной библиотекаршей и вышел из института. К вечеру жара спала, но воздух был ещё тёплый. Резкий запах сирени смешивался с выхлопными газами многочисленных машин. Лёгкий ветерок еле слышно шевелил ветками деревьев. Дышалось легко и хорошее настроение соответствовало вечернему покою.

Добравшись до дома, Меньшов поужинал с братом, а затем они обсудили ситуацию на экзаменах.

– Я так перепугался, когда столкнулся с профессором Каменцевым, – взволнованно говорил Игорь, – что подумал, будто всё для меня кончено. – Ты ещё хорошо отделался, – с усмешкой заключил брат. – Бывало, что и с экзамена за резвость выгоняли.

– Кошмар!

– Но есть и положительный момент в этом столкновении, ведь Игорь Витальевич уже запомнил тебя. Александр налил себе и Игорю чай, поудобнее устроился в кресле и стал обсуждать предстоящий коллоквиум, который является основным предметом на вступительных экзаменах. – Желательно, чтобы ты получил две отличные оценки по мастерству: одну за комплект фотографий, а вторую за общий уровень знаний в области искусства, театра и кино.

– Я, в принципе, к этому готов, – откликнулся Игорь. – Мне надо только ещё раз повторить материал.

– Не торопись! – остановил его Александр, – Две отличные оценки, если ты их конечно получишь, будут означать только то, что профессор Каменцев согласен принять тебя в свою мастерскую, но если ты после этого срежешься на одном из общеобразовательных предметов, то прощения тебе не будет.

– Саня, честно говоря, мне бы не хотелось подражать тебе, поступая в институт четыре года подряд.

– К сожалению, на операторский факультет ВГИКа редко кто проходит с первого раза.

Эти неприятные слова запомнились Меньшову и настроение сразу же испортилось. Вероятно это отразилось на его лице, так как Александр попытался смягчить ситуацию Не отчаивайся, малыш! Просто в жизни надо быть готовым к неудачам и спокойно воспринимать их.

Через день Меньшов отправился в институт сдавать коллоквиум. У дверей сто девятой аудитории абитуриентов заметно поубавилось, так как те, кто срезался на первых двух экзаменах, уже отправились по домам. Игорь протиснулся к двери и одним из первых зашёл в аудиторию. За экзаменационным столом сидел профессор Каменцев, ассистентка Наташа и ещё двое серьёзных мужчин, преподаватели мастерской.

В этот раз Меньшов не сразу пошёл отвечать, а дождался когда один из абитуриентов явно провалил экзамен и только после этого вызвался отвечать.

Его логика была простой: ни один, уважающий себя преподаватель, не поставит подряд две отличные оценки, а после срезавшегося абитуриента, его шансы значительно возрастали.

Игорь поздоровался и предъявил свой экзаменационный лист. Наташа выложила на стол его комплект фотографий. Здесь были снимки, присланные на творческий конкурс и те, которые были сделаны на экзамене в институте.

– Скажите, Меньшов, – спросил профессор Каменцев, рассмотрев комплект фотографий, – чем вы руководствовались, делая эти снимки?

Он смотрел на абитуриента поверх очков не злобно, а скорее доброжелательно.

– Мне хотелось показать в своих работах окружающий нас мир таким, каким я его вижу.

Меньшов говорил напряжённо, стараясь сдержать волнение.

– Судя по вашим снимкам, жизнь это сплошной праздник! – профессор стал перебирать фотографии, тасуя их как карты. – Вот молодёжь гуляет по парку, тут дети на санках летят с горы, здесь спортивные соревнования и даже поцелуй молодожёнов на свадьбе, а это что такое?

– Это служба в польском костёле. Я попытался снять её в контровом свете, – Игорь от смущения боялся поднять глаза.

– А почему вы так робко говорите? Снимок действительно замечательный, снятый в репортажной манере и по свету очень хорош. Вот только одна бабуся упрямо смотрит в объектив.

– Хорошо, что только одна, – вдруг осмелел Меньшов. – Если бы они все обратили на меня внимание, то меня бы просто вынесли из церкви.

– О, да! – согласился Каменцев. – В основу нашей профессии заложена доля риска.

Он стал снова перекладывать фотографии и удовлетворённо заметил: – А вот, наконец-то, и производственная тематика.

– Скажите, Меньшов, что вы хотели отобразить на этих снимках?

Игорь приободрился, расправил грудь и уже почти раскованно сказал:

– Эти репортажные фотографии я снимал на автобусном заводе. Здесь и сборочный конвейер, и кузнецкий цех, и зона отдыха.

– А как вы попали на завод? – уже заинтересованно спросил профессор.

– Наш класс проходил практику, а я не только работал, но и снимал.

– Расскажите подробнее о технической стороне съёмки, – вступил один из преподавателей.

– Зеркальная фотокамера с длиннофокусной оптикой, высокочувствительная плёнка, форсированный режим обработки.

Преподаватели удовлетворённо переглянулись, но, тем не менее, последовал новый вопрос.

– Как по-вашему, чем отличается павильонная съёмка от серии фотографий, снятых вами на натуре? Меньшов ответил не раздумывая.

– Снимки, сделанные в павильоне, это, прежде всего, работа с искусственным светом, а на натуре мы получаем изображение за счёт естественного освещения.

Вероятно ответ Меньшова удовлетворил преподавателя, так как следующие вопросы уже не касались фотографий, а были заданы профессором из области изобразительных искусств.

Его интересовали знания абитуриента о собрании картин Эрмитажа и Третьяковской галереи. Игорь без труда называл автора и год написания картины, а также творческое течение к которому он принадлежал. Большим подспорьем в ответах оказались те книги по искусству, которые он долго штудировал. Беседа продолжалась ещё минут двадцать, но по выражению лица профессора Меньшов понял, что чаша весов склоняется в его сторону. И когда второй педагог задал традиционный вопрос о лучшем фильме, в руках профессора Каменцева уже блестел золотым пером тёмно-вишнёвый «Паркер».

– Я могу судить только о фильмах, которые сам смотрел, – Игорь постарался скрыть смущение, – но надо понять, по какому критерию оценивать лучшую картину?

– Оценивайте с точки зрения операторской работы, – подсказал профессор.

– Я бы назвал картины «Судьба человека» и «Баллада о солдате». Для них характерна не только профессиональная режиссура Бондарчука и Чухрая, но и блестящая операторская работа. – Достаточно, – сказал Каменцев и чётко написал в экзаменационном листке Меньшова: – Фотография – отлично, Собеседование – отлично.

– Желаю успехов, молодой человек. Надеюсь, мы встретимся с вами в начале учебного года.

– Мне бы этого тоже хотелось, – Меньшов раскраснелся и не смог сдержать счастливой улыбки.

– Он вышел из аудитории, пробился сквозь толпу абитуриентов, перепрыгнул через несколько ступенек и, включив мобильник, позвонил брату.

– Привет, Саня! Можешь меня поздравить, двадцать баллов из двадцати!

– Молодец, я рад за тебя! Осталось всего-то ничего, сдать три общеобразовательных экзамена. Я надеюсь, что ты доведёшь это дело до конца.

Меньшов действительно дошёл до конца, но какой ценой и с каким результатом…

Экзамен по русскому языку и литературе он сдал на отлично, продемонстрировав свои знания не только программных, но и классических произведений русской литературы.

Следующим экзаменом была история России, единственный предмет, который нравился в школе Меньшову. Он отвечал без запинки и отличная оценка показала, что подготовка к экзамену не прошла даром.

И вот, наконец, последний экзамен – сочинение. Меньшов выбрал свободную тему, так как она затрагивала вопросы искусства. Писать он старался простыми предложениями, чтобы не допустить ошибки. Всё сочинение уместилось на трёх стандартных страницах, где Игорь попытался рассказать о портретной живописи Третьяковской галереи. Слово галерея встречалось в сочинении девять раз и во всех случаях Меньшов написал это слово с двумя «л» в середине. У него даже не возникло сомнения в том, что это слово может писаться иначе.

Оценку «хорошо», которую ему поставили за сочинение, Игорь воспринял как удар в спину. Он сразу же пошёл на кафедру, чтобы узнать сколько абитуриентов набрали 34 балла. Таких оказалось пять человек и ещё одна девушка, у которой было 35 баллов из тридцати пяти возможных.

«Ну, с девушкой всё ясно, – подумал Меньшов, – а вот кто-то из шести кандидатов окажется не у дел. На зачислении, вероятно, будет драка!»

Зачисление абитуриентов в институт было назначено на двадцать шестое июля, причём для всех факультетов одновременно.

***

Отец прилетел в Москву, как всегда, без предупреждения. Игорь увидел его в вестибюле института и торопясь пошёл навстречу. Отец не любил сентиментальностей, но сейчас прижал сына к себе.

– Пап, ты что прямо с самолёта?

– А как же иначе, ведь у тебя намечается большое событие!

– О, если бы меня зачислили в институт, то я бы мог считать, что цель жизни достигнута. – Цель жизни нельзя определить в восемнадцать лет, вот когда ты станешь старше, то сам поймёшь это.

– Допустим, что я соглашусь с тобой, но всё же на данном этапе поступление в институт для меня главное событие.

– Вероятней всего да, – отец на минуту задумался. – Теперь, чтобы сменить обстановку, я предлагаю поехать со мной.

– Я не знаю что ты задумал, но ехать к Саше домой сейчас не имеет смысла. Там командует тёща и, если не хочешь испортить себе настроение, от неё надо держаться подальше.

– Не рассуждай, парень, а слушайся старших. Сейчас мы возьмём такси и поедем в гостиницу «Националь», там заодно и пообедаем.

– Предложение принимается, – улыбнулся Игорь и они с отцом вышли из института.

День выдался солнечный и жаркий. Большинство горожан поехали на дачи, но город всё равно не казался безлюдным. На стоянке у «Туриста» несколько такси ожидали пассажиров. Договорившись с водителем и назвав адрес, они сели в машину.

– Как дела дома, папа? – Игорь казался невозмутимым, но голос выдавал его волнение.

– У нас всё в порядке, мама целыми днями работает, но, тем не менее, очень за тебя переживает.

– Да ладно, переживём. Всё будет в порядке!

– Для того, чтобы немного отвлечь её, я принёс в дом котёнка.

– Вот здорово, а как назвали?

– Не мудрствуя лукаво, Максом. Он такой разбойник, катается по полу и дерёт обои, но в тоже время ласковый и ужасно смешной. Забот с ним правда много, но красив мерзавец и радости от него больше, чем вреда.

– А какого цвета? – поинтересовался Игорь.

– Тёмно-серый, почти чёрный. Знающие люди говорят, что это известная английская порода, а вот что из него вырастет – мы ещё посмотрим.

– Будем надеяться, что котёнок принесёт в дом удачу, – Игорь улыбнулся, но улыбка получилась какой-то грустной.

Они вышли из такси на Тверской и по подземному переходу прошли к гостинице «Националь». Она располагалась в центре Москвы и из окон был виден Кремль, но окна первого этажа были заставлены рекламными щитами. Как только они вошли в ресторан, к ним подошёл официант и проводил к свободному столику. Тот час же им подали меню и карту вин. Отец заказал фирменный обед, красное Рейнское вино и коньяк.

– Не подумай, что я приучаю тебя к спиртному. Нет, просто я устал с дороги, а у тебя сегодня особенный день. Возможно многое решиться в твоей жизни.

– Я надеюсь на лучшее, – Игорь натянуто улыбнулся.

Официант принёс обед и аккуратно расставил тарелки. Есть не хотелось, вероятно сказывалось напряжение последних дней. Отец наполнил рюмки и, ободряюще улыбнувшись, сказал:

– Выпьем за твои успехи, сын. Будь молодцом, держи удар, но не огорчайся в случае неудачи. Жизнь на этом не кончается.

– У меня высокие баллы и фотографии одни из лучших на курсе, – запальчиво произнёс Игорь и залпом выпил коньяк.

Спиртное остро резануло горло и он, хватая воздух, открыл рот. – Эх ты, вояка, – улыбнулся отец. – Закуси-ка, – он протянул сыну бутерброд с красной икрой. Немного отдышавшись, Игорь принялся за первое. Уха была, действительно, хороша, но всё-таки мама готовила её лучше. Отец ел, как всегда, неторопливо, изредка подливая себе коньяк, а Игорь к мясу предпочёл красное вино. После обеда они решили отдохнуть и поднялись в 326-ой номер, в котором остановился отец. Игорь скинул ветровку, расстегнул рубашку и приоткрыл окно. Шторы от ветра выгнулись парусом. Красная площадь и Кремль были видны как на ладони.

– Вид просто замечательный! – восхитился Меньшов.

– Да, сейчас здесь красиво, – согласился отец, – но я помню Москву во время войны. Дома и улицы были другими, всё было покрыто снегом, действовало круглосуточное затемнение и ни огонька вокруг, но всё равно я с тоской вспоминаю то время, ведь мы были молодыми и, казалось, всё лучшее у нас ещё впереди. – Тебя можно понять, у каждого поколения своё звёздное время, которое вспоминается всю жизнь.

Игорь снял рубашку и направился в ванную. Он принял душ, затем выпил чай, принесённый кельнером в номер. Отец взглянул на него и сказал:

– Ты выглядишь усталым, сын. Останься на ночь, выспись, а с администрацией я договорюсь.

– Хорошо, я согласен, только разбуди меня в семь утра. Мне бы не хотелось опоздать на зачисление.

Игорь заснул сразу же, как только голова коснулась подушки и в тот же миг, как ему показалось, отец разбудил его. Он стоял у кровати подтянутый и свежевыбритый.

– Доброе утро, студент!

– Привет, папа. Я ещё не студент, но сегодня всё должно решиться. Игорь быстро оделся, побрился и спросил:

– Где мы сегодня завтракаем?

– В кафе! – бодро ответил отец, повязывая галстук. – Там с утра вкусные булочки и очень приличный кофе. Я сегодня весь день в министерстве, но после работы могу заехать за тобой в институт.

– Нет, папа, спасибо. Я освобожусь значительно раньше и сразу же поеду к брату.

– В таком случае встретимся у него вечером.

После завтрака они вышли из гостиницы на улицу. Летний зной висел в воздухе и даже в тени было жарко. О том, чтобы перейти на солнечную сторону не могло быть и речи. У метро они простились. Отец направился к стоянке так си, а Игорь спустился в подземный переход к метро.

– В вестибюле института стоял необычный гул, так как здесь собрались абитуриенты всех факультетов, уже сдавшие вступительные экзамены. Зачисление во ВГИК проходило иначе, чем в другие институты Москвы. Здесь не вывешивали традиционные списки счастливцев, а вызывали каждого претендента на собеседование в кабинет ректора. В ректорате собрались не только члены приёмной комиссии и профессора ведущих кафедр, но и представители киностудий, которые пытались распознать в юных дарованиях будущих мастеров кино.

Меньшов протиснулся в коридор первого этажа, миновал стайку хорошеньких актрис, внимательно пригляделся к будущим режиссёрам, сознательно отвернулся от бородатых художников и встал у стены, как раз напротив кабинета ректора.

Ровно в десять часов секретарь приёмной комиссии начала вызывать абитуриентов на зачисление. Первыми пошли кандидаты в режиссёры. Даже в начале творческой карьеры будущих студентов стали приучать к субординации.

Затем стали вызывать экономистов, это будущие администраторы и директора фильмов, за ними актёров, потом художников и, наконец-то, операторов.

На каждый факультет, учитывая специфику института, принималось по конкурсу от десяти до двадцати человек. К ним прибавлялись студенты-иностранцы и направленцы от специальных организаций. На курсе в среднем занималось около двадцати человек, остальные находились в творческом поиске или зарабатывали деньги где-то на стороне.

Когда на зачисление стали вызывать абитуриентов операторского факультета, Меньшов напрягся как зверь перед прыжком. Первым прошёл Гена Струбицын, серьёзный, немногословный, уже повидавший жизнь человек. За ним Толя Семёнов, высокий, худой парень, а вслед за ним Витя Переверзев – весёлый балагур и остряк.

Но вот дверь распахнулась и секретарша, невысокая, полная женщина с очками на кончике носа, громко произнесла:

– Меньшов!

Игорь уже два часа ждал этого слова, а когда услышал его, то не сразу понял к кому оно обращено.

– Игорь Меньшов! – ещё громче повторила секретарша. В её голосе прозвучало нетерпение.

– Я здесь! – отозвался Меньшов и сам не узнал своего голоса. Он резко оттолкнулся от стены, протиснулся между спинами двух высоких парней и предстал перед секретаршей.

– Ну что же вы, молодой человек, – с укоризной сказала она. – Вас ждут, а вы прячетесь. Проходите!

Игорь вошёл в приёмную, открыл массивную дверь и сразу же оказался перед комиссией. За широким столом сидел ректор Иван Петрович Добряков, держа в руках объёмистую папку с документами. Его лицо было знакомо Меньшову по фотографии, висевшей в коридоре института. Рядом находился профессор Каменцев, оживлённо беседовавший с деканом операторского факультета. Остальные лица слились для Меньшова в сплошное, напряжённое пятно и, когда раздался негромкий, но властный голос ректора, он ещё не успел прийти в себя.

– Скажите, Меньшов, что вас привело в наш институт? – спросил Добряков, вопросительно взглянув на абитуриента. – Почему вы решили стать кинооператором?

Игорь стараясь смотреть только на ректора, чётко ответил:

– Я уже четыре года занимаюсь фотографией, неоднократно публиковался и получил несколько призов на выставках. Мне нравится это дело и я считаю, что различие между фото и кинокамерой не так уж и велико: всего-то 24 кадра в секунду, – Меньшов, казалось, осмелел и говорил уверенно. – Как большинство мальчишек я с детства был заворожен магией кино. – Но почему-то не все мальчишки решаются поступать в институт кинематографии, – едко заметил ректор.

– Решение о поступлении на операторский факультет ВГИКа я принял соз, нательно, – как бы не замечая иронии ректора, ответил Меньшов.

Профессор Каменцев, убедившись, что ректор взял паузу, заинтересованно спросил:

– Мне интересно знать, оператором какого профиля вы собираетесь стать. – Оператором художественного фильма, – не задумываясь, ответил Игорь.

Профессор удовлетворённо кивнул и тут же занялся какими-то бумагами, разложенными на столе. Далее Меньшову были заданы несколько второстепенных вопросов и в заключение ректор Добряков сказал:

– Спасибо, молодой человек, мы вас выслушали, а теперь подождите в коридоре. Решение приёмной комиссии вам сообщит секретарь.

Игорь, страшно волнуясь, попрощался и вышел из кабинета. Он, казалось, не замечал, что происходит вокруг. Вот стали вызывать на зачисление других абитуриентов. Некоторые из них имели не только хорошие оценки, но и производственный стаж, что увеличивало шансы на поступление. Предчувствие неудачи уже казалось не покидало его и, когда абитуриенты стали расходиться, он несмело вошёл в приёмную. – Простите, – обратился он к секретарше, которая сосредоточенно глядела на экран монитора, – вы не скажете какое решение приняла комиссия? Она оторвалась от экрана, поправила очки и строго ответила:

– Вы не прошли по конкурсу, Меньшов, но приёмная комиссия, учитывая хорошую подготовку к экзаменам, рекомендует вам поступать в институт в следующем году.

Его оглушило, он не чувствовал ни рук, ни ног, ни головы. Ничего не сказав, Меньшов повернулся и на негнущихся ногах вышел в коридор.

Жить не хотелось!

Недавно шумные коридоры института уже опустели и только уборщицы мокрыми тряпками смахивали пыль. Игорь вышел на улицу, залитую солнечным светом. Стояла нестерпимая жара. Он медленно дошёл до автобусной остановки, но почувствовав себя плохо, решил взять такси.

У перекрёстка мелькнул зелёный огонёк и шофёр, резко затормозив, весело спросил:

– Куда рулить, парнишка?

– На Дмитровское шоссе, – вяло отозвался Меньшов, усаживаясь рядом с водителем.

Он не мог привыкнуть к развязности и лихачеству столичных таксистов, работавших по принципу: еду не туда, куда надо клиенту, а куда сам захочу. Но уже через полчаса Игорь был доставлен по адресу и подошёл к знакомому многоэтажному дому. Дверь ему открыл отец и, взглянув на сына, всё сразу же понял. Они молча прошли в комнату, отец закурил, а Игорь тяжело, как старик, опустился на диван. В комнату влетела Вероника и тотчас же защебетала:

– Привет, Игорёк! Тебя можно поздравить?

– Нет! – резко ответил Меньшов. – Меня не приняли в институт, – и, взглянув на отца, просительно добавил: – Мне бы сигарету сейчас, а?

Отец протянул ему пачку «Мальборо», а Вероника робко спросила:

– Может дать тебе таблетку «Седуксена», всё ж полегче станет.

– Спасибо, но с этой проблемой я постараюсь справиться сам.

Меньшов закурил и грустно уставился в пол. Отец, стараясь разрядить обстановку, достал из кармана запечатанный конверт и протянул его сыну.

– Игорь прочти, это письмо от Тани.

Он благодарно улыбнулся и разорвал конверт. Письмо было написано знакомым, аккуратным почерком и к нему прилагалась фотография Татьяны с букетом цветов в руках. Она была снята на фоне городского фонтана в летнем платье и выглядела очень красивой. Игорь перевернул снимок и прочёл.

– Люблю, жду, Татьяна.

В письме подробно описывалось как Таня готовится к поступлению в институт, что ест, что пьёт и как проводит свободное время. В письме не содержалось ничего нового и оно показалось Меньшову необязательным. Он бросил его на стол.

– Как проходило зачисление? – негромко спросил отец.

Игорь старался говорить спокойно, но это у него не очень хорошо получалось.

– В приёмной комиссии было много людей и я, честно говоря, растерялся.

Потом меня стали расспрашивать и я вроде нормально отвечал, а затем меня попросили подождать в коридоре, вот только пригласить обратно забыли.

– Не падай духом, сын! В жизни всякое бывает: и плохое и хорошее, на то она и жизнь.

– Мне от этого не легче, папа.

Дверь приоткрылась, в комнату снова протиснулась Вероника. Она пригласила всех к столу. После еды жизнь уже не казалась Меньшову такой безнадёжной, а когда отец предложил завтра же улететь домой, Игорь с облегчением вздохнул и сразу же согласился.

Родной город встретил их прохладным дождём. Игорь издали увидел знакомую фигурку Татьяны и у него заметно потеплело на душе.

«До чего же милое создание! – улыбнувшись, подумал он. – И одета просто как куколка».

Таня, увидев Меньшова, вырвалась из толпы встречающих и повисла у него на шее. От неё так пахло духами, что у Игоря закружилась голова.

– Ты только сейчас ничего не рассказывай, – прошептала она, целуя его в щёку. – Как-нибудь в другой раз, но только не сейчас. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Игорь и повернулся к отцу. – Мы возьмём такси?

В этом нет необходимости, – отец снова почувствовал себя руководителем.

– Машина уже ждёт нас.

И действительно, серый, служебный «Рassat» круто развернувшись, подъехал к ним. Отец открыл переднюю дверцу, поздоровался с водителем и чётко приказал:

– Сперва домой, отвезём детей, а потом на завод.

Игорь с Татьяной расположились на заднем сидении и машина, быстро набирая скорость, понеслась к городу. Он взял Таню за руку, а она сделала вид, что не заметила этого.

– А у меня хорошие новости, – девушка поправила сбившуюся прядь волос. – Я подала документы в институт и, в общем-то, готова к экзаменам.

– Мне бы хотелось, Танюшка, чтобы тебе повезло и ты стала студенткой. Ты ведь у меня удачливая!

– Дело не только в везении, – засмеялась Татьяна. – Просто нужна хорошая подготовка.

Машина ворвалась в перекрестье городских улиц и, немного сбавив скорость, поехала к центру. Вокруг замелькали трёхэтажные домики, небольшие площади и зелёный массив городского парка.

– Я должен вас побеспокоить, молодые люди, – повернулся к ним отец. – Мы конечно же обсудим всё на семейном совете, но моё мнение я выскажу сейчас, – он приоткрыл окно, как будто ему не хватало воздуха. – До следующего лета ещё много времени и я считаю, что Игорь должен пойти работать. И ни в какую-то серую контору, а ко мне на завод. Там такие ребята, что быстро из тебя человека сделают!

– Я так понимаю, папа, что пост начальника цеха ты мне не предложишь?

– Правильно мыслишь, сын и я думаю, что начать ты должен слесарем-прибористом в сборочном цехе.

– Но это же грязная и тяжёлая работа, – возмутилась Таня, как бы незаметно освобождаясь от рук Игоря.

– Ничего, мой сын справится, – уверенно сказал отец. – Я начинал подсобным рабочим, а стал начальником производства.

«Passat» подъехал к дому и, когда все вышли, Татьяна вдруг заторопилась.

– Меня родители ждут, Игорь, – расстроено сказала она. – Я обещала вернуться в шесть, а сейчас уже около семи. Сам понимаешь.

– Да, конечно, Танюшка, иди. Я позвоню тебе вечером, – Меньшов как-то по-новому взглянул на девушку.

Когда Таня ушла, Игорь с сожалением сказал:

– Этого следовало ожидать.

– Не беспокойся, сын, – отец положил ему руку на плечо, – она ещё вернётся.

Через неделю, после оформления документов в отделе кадров, Меньшов начал работать в сборочном цехе завода. Цех поражал не только своими гигантскими размерами, грохотом прессов и жаром печей, но и сплочённостью коллектива. У конвейера работали, в большинстве своём, молодые люди, так что особой разницы в возрасте он не чувствовал.

Меньшов закончил среднюю политехническую школу и уже имел третий производственный разряд, с которым его и приняли на работу. В бригаде было десять парней и две девушки, но несмотря на молодёжный состав, бригаду прозвали холостяцкой. Молодёжь активно флиртовала, но о свадьбе пока никто не задумывался и даже бригадир Николай Иванович Строгожин, высокий, широкоплечий мужик ещё не был женат.

Влиться в коллектив Меньшову было не просто, но благодаря своему упорству он добился признания и ему стали доверять ответственные задания. Так как с парнями он не спорил и девушек не обижал, нареканий на него не было.

В первые дни работы на конвейере, когда от визга электродрели гудела голова, а на крепление деталей отводились считанные минуты, Игорь уставал к концу смены так, что с трудом добирался до дома. Но со временем усталость стала проходить, уступая место профессиональному мастерству. Работой он был доволен, а когда получил первую зарплату, то даже себя зауважал. В перерыве к нему подошёл бригадир Строгожин и сурово сказал:

– Значит так, Игорь, у нас в бригаде сложилась традиция: с первой зарплаты подарок родителям. Так что давай, выполняй!

– Всё понял, Николай Иванович, сразу же после работы я пойду за подарками.

Закончив смену и приняв душ, Меньшов отправился по магазинам. Отцу он купил новую электробритву, маме флакон французских духов, а затем мимоходом заглянул в ювелирный магазин. Здесь он увидел золотые серёжки, которые так нравились Татьяне. Он уже не видел её три недели, а разговоры по телефону сводились только к экзаменам и оценкам, которые получила Таня.

«Неужели всё так и закончится? – с сожалением подумал Игорь. – Ведь мы любили друг друга, но, кажется, наши пути разошлись».

На серьги денег явно не хватало и, не особенно расстроившись, Меньшов отправился домой. В связи с первой зарплатой сына, отец выставил на стол бутылку французского вина и, как бы не замечая укоризненного взгляда матери, провозгласил тост.

– Я поздравляю тебя, Игорь с трудовыми успехами и предлагаю выпить не только за твою первую зарплату, но и за то, чтобы ты всегда оставался человеком!

– Постараюсь! – Игорь поднял рюмку и в это время зазвонил телефон.

Трубку взяла мама.

– Здравствуй Таня. Да, конечно, я сейчас его позову.

Игорь подошёл к телефону.

– Поздравь меня! – весело сказала девушка. – Я поступила в медицинский институт!

«Теперь пропасть между нами станет ещё глубже» – с горечью подумал Меньшов.

– Куда ты пропал, Игорь? – окликнула его Татьяна, стараясь прервать возникшую паузу.

– Поздравляю тебя, Танюшка, ты, как всегда, на высоте.

– Я хочу, чтобы мы сегодня встретились! – твёрдо заявила девушка.

– Уж не для того ли, чтобы пропить мою первую зарплату?

– О, это хороший повод! – подтвердила Татьяна. – Я сейчас приеду, – и положила трубку.

Игорь встретил её у подъезда. Татьяна была одета в фирменные джинсы и полупрозрачную светлую блузку. Длинные, тёмные волосы волнами распадались по плечам. У Игоря перехватило дыхание.

– Ты прелестна как богиня! – он поцеловал ей руку.

– Вечно ты со своими комплиментами, – капризно сказала девушка, но всё-таки мило улыбнулась.

Они поднялись в квартиру, где отец, уже по второму заходу, наполнял рюмки. Таня села за стол рядом с Игорем и отец, стараясь не глядеть на мать, провозгласил:

– Теперь у нас двойной повод выпить: мы отмечаем первую зарплату Игоря и поступление Татьяны в институт.

За столом было шумно, весело и непринуждённо, как в прежние времена.

С этого дня они вновь стали встречаться каждый день. Это был какой-то запой любви. Они гуляли не разнимая рук, загорали вместе на озере и плавали в бассейне. Даже, когда наступила осень и стало холодно, Игорь уговорил Таню поехать на рыбалку. Рыбак он был никакой, но очень хотелось разнообразия и эта рыбалка им надолго запомнилась, так как Меньшов, стараясь подцепить ускользающую рыбу, прямо в одежде рухнул в воду.

Повестка из военкомата пришла неожиданно и Меньшов, как бы сразу, спустился с небес на землю. Медицинскую комиссию он прошёл ещё зимой и вызов в военкомат мог означать только одно: призыв на службу в армию.

Игорь сперва позвонил бригадиру, объяснил ситуацию и предупредил, что не выйдет сегодня на работу, а затем, собравшись с духом, позвонил Татьяне.

В трубке долгое время раздавались гудки и он подумал, что девушки нет дома, но вдруг услышал её голос.

– Алло! – как-то весело сказала она. – Привет, Танюшка!

– Здравствуй, Игорь.

– Рад тебя слышать, малышка.

– Что-то голос у тебя печальный.

– Дело в том, что у меня неприятное известие.

– Не понимаю! Что за новость у тебя? Ты можешь сказать в чём дело?

– Я получил повестку. Это означает призыв в армию. Завтра в десять утра я должен быть в военкомате.

– Ничего себе известие! Игорь, ты не переживай, может всё ещё обойдётся. Я весь день буду дома, поэтому как освободишься, сразу же приезжай ко мне.

– Хорошо, – вяло проговорил Меньшов, – я приеду, но настроение у меня скверное. Просто кошки скребут на душе. – Как говорила моя бабушка: «Раздели беду с друзьями и беда твоя уж и не беда вовсе». – Просёк?

– Всё понял. До завтра, Таня.

Игорь оставил повестку на столе, чтобы родители могли её увидеть, затем вымылся, почистил зубы и пораньше лёг спать. Сильно болела голова и нервозность не проходила. Всю ночь он крутился с боку на бок, часто вставал попить воды и только утром, приняв душ, почувствовал себя лучше.

На завтрак мама приготовила яичницу с колбасой, салат из помидоров и огурцов. Игорь с удовольствием поел, выпил чашку горячего кофе, быстро оделся и собрался уходить. В комнату, повязывая галстук, зашёл отец.

– В армии не так уж и плохо. Дисциплина, порядок, регулярное питание.

И войны никакой сейчас нет. – Войны нет, а ребята гибнут, – тут же встряла мама.

– Так и под машинами тоже гибнут, а если парень с головой, то и в армии не пропадёт.

– Ну это если голова здоровая, а у нашего болит периодически. Мушки перед глазами бегают? – обратилась она к сыну.

– Да какие мушки, мама! Подумаешь, голова болит. Пробегу кросс и всё пройдёт.

– Ладно, хватит вам спорить, – отец собрался на работу. – После военкомата позвони, чтобы мама не волновалась, – и уже открыв дверь, добавил: – Держись молодцом и в обиду себя не давай!

Игорь поднялся, накинул куртку и, прихватив документы, вышел из дому.

Глава вторая. Институт

Личная жизнь Татьяны после поступления в институт сильно изменилась.

Как говорили подруги, она просто стала бить ключом. И дело не только в том, что вместо нудных уроков она слушала лекции известных профессоров, а математика была заменена на анатомию. Нет, главное изменение школьной жизни на студенческую заключалось в том, что вместо детской влюблённости одноклассников, на неё стали заглядываться студенты старших курсов и даже некоторые преподаватели. Она была красива, обаятельна и её лицо часто озарялось приветливой улыбкой.

Если подруги приглашали Таню сходить после лекций в кино или на дискотеку, она никогда не отказывалась. Но откровенно дерзкие ухаживания ребят она отвергала, вспоминая при этом Меньшова. Его лицо, крепкие руки и почти святую преданность ей, Татьяна помнила всегда.

Когда Игорь уехал на экзамены в Москву, она не очень скучала, времени на это просто не хватало: то экзамены, то семинары, то занятия в анатомичке.

Вихрь новой жизни буквально захватил её. Когда Игорь вернулся домой, не поступив в институт, что заметно разнило их в социальной градации, их отношения стали напряжённее, но затем с обоюдного согласия снова восстановились. Конечно не было уже той детской привязанности, которая так восхищала её, но сохранились близкие отношения двух взрослых людей, которые ценят друг друга. Таня легко вошла в студенческий круг медицинского института. Ей нравились почти все предметы, которые им преподавали. Она с увлечением слушала лекции по биологии, без страха входила в анатомичку и только общественные предметы была вынуждена зубрить. Её красота и точённая фигурка не остались без внимания однокурсников. Приглашения следовали одно за другим:

– Таня, у меня два билета в театр на заезжих гастролёров, пойдём? – застенчиво спрашивал Миша Крылов.

– Танюш, ты знаешь, это такой кайф, рок группа из Англии, мне папан билеты скинул, – Пётр Мельников буквально раздевал её глазами.

А когда в перерыве за её столик в буфете садился преподаватель философии Марк Шутовский и, гипнотизируя выпуклыми глазами, начинал рассуждать о всемирной глобализации, Татьяне становилось дурно. Но постепенно всё встало на свои места: случайные поклонники отпали, любители лёгкого секса переключились на более доступных девочек, а шустрых преподавателей у выхода из института ожидали располневшие жены.

Татьяна делала маникюр, когда позвонил Игорь. Его звонок и повестка в военкомат, всё это было как-то некстати и выбивало Таню из привычного ритма, а она этого не любила. Можно было, конечно, посоветоваться с мамой, всё-таки к мнению зав. отделением определённо прислушиваются, но подумав, она решила не вмешиваться.

«Игорь взрослый человек и должен понимать, что два года в армии, это напрасно потерянное время, но у него своя голова на плечах, вот пусть сам и разбирается».

***

До военкомата Игорь доехал на трамвае, на ходу соскочил с подножки и оказался перед старым, приземистым зданием, окружённым высоким забором. У дверей собралась толпа призывников. Все до единого курили, незлобно переругивались и старались держаться как можно уверенней.

– Эй, шкет, сопли подотри! – обратился здоровенный бугай к маленькому, невзрачному пареньку.

– Отстань от него, Вася, – попытался образумить здоровяка, худенький, интеллигентный парнишка.

– Заткнись, скрипач, а то вместе с ним парашу драить отправлю, – распалился Василий, который ещё до призыва чувствовал себя старшим.

Дверь военкомата со скрипом отворилась и на пороге появился полный майор с папкой руках.

– Что за шум тут у вас в рабочее время? Кто выясняет отношения?

– Да вот, товарищ майор, навожу порядок среди новобранцев, – уже спокойнее пояснил Василий.

Майор внимательно посмотрел на него.

– Порядок поддерживать надо, но разводить дедовщину незачем, – он оглядел притихших призывников. – Кто с повесткой на девять часов подойдите ко мне.

Меньшов вместе с несколькими призывниками протиснулся к двери, сзади напирал неугомонный Василий. Майор прошёл внутрь здания и ребята потянулись за ним. Они поднялись на второй этаж и майор жестом показал на стулья.

– Вызывать будем по одному. Ждите! – А чего ждать-то? – возник Василий. – Щас ать-два и в атаку вперёд!

– Да угомонись ты в конце-концов! – не выдержал Игорь. – Орёшь как псих ненормальный.

– Кто псих? Я псих? – взорвался бугай. – Да я тебе щас пасть порву!

Он схватил Игоря за рубашку, дёрнул на себя, но Игорь резко ударил его по рукам и завязалась потасовка. На шум тут же прибежали два здоровенных сержанта и растащили дерущихся. Дверь приоткрылась и выглянул испуганный майор.

– Ты чего, Рябчиков, опять хулиганишь! Давно в психушке не был?

– А мне что психушка, что тюрьма всё одно! Хоть сейчас сажайте, всё равно сбегу! – в запале выкрикивал раскрасневшийся Василий.

– Щас как врежу! – тут же возник сержант.

– А ну смирно! – выкрикнул майор. – Чтоб тишина была. Меньшов пройдите в кабинет.

Игорь отряхнулся, поправил рубашку и вошёл в кабинет. Он успел заметить двух девушек за столами и худого мужчину в белом халате. Потом сильно заболела голова, перед глазами всё замелькало, а ноги ослабели настолько, что он тихо опустился на пол. – Эй, ты что? – выкрикнула одна из девушек.

– Вот только симулянта нам не хватало! – резко сказал врач.

Нет, Игорь не терял сознания, он слышал все голоса, но видел только лампочку, которая свисала на проводе с потолка. Врач присел около него, оттянул веко, попытался нащупать пульс и громко сказал:

– Света, дайте нашатырь и вызовите скорую. Похоже он не симулирует.

Где он находится и сколько прошло времени Меньшов понять не мог. Было темно, в коридоре за стеклянной дверью горела лампочка. Он лежал на кровати, а к правой руке спускался шланг капельницы. Слева поскрипывали пружины кровати и кто-то громко храпел.

«Похоже, что я в больнице, – тоскливо подумал Игорь. – Вот так попал!»

Спать не хотелось, болела голова, а встать сил не было. Часа через два начало светать, в коридоре захлопали двери и в палате включили свет. Появилась медсестра в белом халате и накрахмаленной шапочке. Она подошла к кровати Меньшова, быстро отключила систему и бодро сказала:

– Всем доброе утро, пора вставать. Застелите постели, умойтесь и побрей побрейтесь. У нас сегодня будет обход. Сестричка сразу же упорхнула за дверь, а Игорь ничего не успел спросить.

Справа, с большим трудом, сполз с кровати толстый дядька. Его лицо покраснело от напряжения.

– Простите, вы не скажете где я?

– Как это где! В неврологии. Тебя вчера по скорой привезли. Что-то вкололи, потом капельницу поставили, вот ты и заснул.

– А поговорить с врачом можно?

– Обход будет и поговоришь!

Игорь попытался сесть на кровати, но снова закружилась голова и потолок поплыл.

«А как же в туалет?» – мелькнула мысль.

Как бы в ответ на это, открылась дверь и появилась толстая санитарка с судном в руке.

– Меньшов, тебе не велено вставать, поднимай попу, все дела в кровати будешь делать.

– Да вы что, я сам, мне бы только до туалета дойти.

– Сказано лежать, значит лежать, а то привяжу к кровати, мне это недолго.

Пришлось подчиниться, затем сестра протерла ему руки гигиенической салфеткой и только после этого принесла завтрак. Когда начался обход, все больные встали у своих кроватей, только Меньшов лежал. В палату вошли врачи и старшая сестра с журналом назначений. Они по очереди беседовали с каждым больным и наконец подошли к кровати Меньшова.

– Как самочувствие, молодой человек? – спросил его седой врач, очевидно зав. отделением.

– Спасибо, хорошо, вот только голова немного кружиться.

– Насчёт хорошо, вы конечно погорячились, – вступил в разговор худощавый врач, который осматривал Игоря в военкомате. – Голова болит, мушки перед глазами бегают?

– Да, к сожалению.

Врачи о чём-то поговорили между собой и старший обратился сестре:

– Компьютерную томографию, энцефалограмму, общий анализ крови и мочи. Срочно!

– Доктор, мне бы домой поскорее. Родители волнуются.

– Да, да, конечно, – скороговоркой проговорил врач и перешёл к следующему больному.

То, что его выписывать не собираются, Игорю стало понятно через несколько дней, когда после обследования к нему в палату зашёл лечащий врач Синельников.

– Не хочу вас расстраивать, Меньшов, но результаты анализов у вас не блестящие. Будем лечиться и прошу вас неукоснительно выполнять все медицинские предписания.

– И как скоро домой?

– А это уже зависит не только от врачей, но и от вашего желания помочь себе. Так что старайтесь! Я уверен, что всё будет хорошо! – и доктор Синельников быстро вышел из палаты.

Потянулись томительные дни пребывания в больнице: после завтрака приём таблеток, затем капельница часа на два, а после обеда массаж и инъекции. Ужин, как правило, начинался в шесть часов и плавно переходил в просмотр телевизора, но уже через пару часов свет в палате выключался на ночь. Спал Игорь плохо, так как постоянно одолевали тревожные мысли. Родители, страшно волнуясь, приходили по выходным дням. Мама приносила в кастрюльке куриный суп и домашние вкусности, но аппетита не было. Часто болела голова и настроение падало. Мама подолгу беседовала в кабинете с лечащим врачом и возвращалась в палату с заплаканными глазами.

Недели через две Игорю разрешили выходить в коридор, а в тёплые дни гулять в парке рядом с больницей. Однажды во время прогулки Меньшов увидел старого знакомого. Василий Рябчиков неспешно прогуливался в парке и синяя больничная пижама смотрелась на нём как костюм на обезьяне.

– Привет, – Василий протянул здоровенную лапу.

– Ты как здесь оказался? – Игорь пожал ему руку. – Я думал, что ты уже в армии маршируешь.

– Да вот засунули гады в психосоматику. Говорят буйный, вкололи аминазин, привязали к кровати. Две недели как бобик в палате сидел, сегодня первый день на прогулке.

– А ты что действительно буйный?

– Да какой там, кузнец я. В цеху всю жизнь вкалываю, а меня в пехоту, землю копать. Вот я и возмутился.

– Ну нельзя же так резко!

– Да ты прав, немного погорячился.

Они шли по аллее парка, окружённой высокими, зелёными деревьями. Сквозь листву пробивались солнечные лучи, играя зайчиками на покрашенных скамейках. Больные гуляли по асфальтовой дорожке, лентой окружавшей больничные корпуса, дышали свежим воздухом. В двенадцать часов сёстры попросили всех вернуться в палаты. На следующий день Игорю назначили лечебную физкультуру и инъекции витаминов.

– Ну раз колим витамины, значит на поправку идёшь, – со знанием дела сказала медсестра Наташа, полная, грудастая блондинка, уже давно работающая в больнице.

– Что-то я этого не чувствую, – грустно признался Меньшов. – Настроение поганое, голова болит и есть не хочется.

– А девку тебе хочется? – игриво спросила Наташа, приподнимая могучую грудь.

– Это смотря какую. Вот моя ненаглядная уже две недели не приходит и не звонит даже!

– Может заболела, потому и не показывается. Ты не переживай, всё будет в шоколаде.

Наташа аккуратно сделала укол, прижала ранку ватой и, выпроваживая Игоря из процедурной, громко крикнула, – Следующий!

***

Но Татьяна, слава богу, не болела, а наоборот, очень даже хорошо себя чувствовала. А как может быть иначе, если она в это время загорала на средиземноморском пляже в Испании, в двух километрах от Барселоны. Она прилетела неделю назад, мама заказала в турбюро отель, а папа оплатил перелёт.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что Таня ни минуты не раздумывала.

Соседом в самолёте оказался очень симпатичный молодой человек, ну, честно говоря, не очень молодой: Николаю Привалову исполнилось тридцать пять, он был ведущим руководителем фирмы и по мнению Валентины Михайловны, матери Тани, очень подходил ей в друзья.

Они легко познакомились, всю дорогу болтали и отдыхать должны были в одном отеле. То, что их номера оказались по соседству, Таню совершенно не смутило. Николай был хорошо воспитан, шутливо говорил комплименты, не задумываясь тратил деньги на подарки, а в свободное время занимался фитнесом в спортзале.

Тане он понравился, они с утра до вечера были вместе и поцелуй в парке у фонтана, случился как бы сам по себе. «Что-то я не то делаю, – мелькнула шальная мысль, – вроде я замуж за Игоря собиралась», – но мысль мелькнула и Таня легко отогнала её.

Ночь они провели вместе, а наутро проснулись в одной постели. Николай оказался хорошим, очень опытным любовником. Он был ласковым, нежным и в меру агрессивным. Чётко знал, что может понравиться женщине, а от чего надо воздержаться. В общем Таня осталась довольна и счастливая улыбка не сходила с её лица.

Через две недели они прилетели домой и, что самое удивительное, в родном городе продолжали и дальше встречаться. Николай часто после работы заходил к ним домой, ужинал и совершенно околдовал родителей. С отцом он беседовал об авиации, предсказывая значительный прогресс, а с Валентиной Михайловной обсуждал распущенные нравы современной молодёжи.

Так уж произошло, что через два месяца, за время которых Таня ни разу не позвонила Игорю, Николай Привалов сделал ей предложение и она с радостью приняла его. Родители были довольны, а Таня просто счастлива, так как с её женскими делами начались неполадки и в том, что беременна она уже не сомневалась.

***

Лечебная физкультура давалась Меньшову легко, он свободно делал приседания, наклоны и повороты, а затем, с разрешения лечащего врача, начал бегать кросс вокруг больницы. Настроение улучшилось, голова не болела и, когда он упал без сознания в коридоре больницы, не только врачи, но и профессор был неприятно удивлён.

На обследовании компьютерной томографией никаких патологических изменений выявлено не было, но светило нейрофизиологии из Москвы лишь скептически покачал головой и назначил комплексное лечение. Для Меньшова это означало строжайший режим, инъекции, капельницы и таблетки по схеме, диетическое питание и запрет на выход из больницы. Особенно гнетуще действовала атмосфера клиники, где было много тяжело больных и, кроме телевизора, никаких развлечений.

Три месяца пролетели незаметно, но никаких улучшений в своём состоянии Игорь не заметил. Хорошее настроение сменилось на тяжёлую депрессию, а здоровый аппетит завершился головной болью. Немного успокаивало то, что теперь на прогулках по больничному двору Меньшов встречал Василия Рябчикова не с гантелями в руках, а в инвалидной коляске. Игорь понимал, что нельзя радоваться чужому горю, но удивляло то, что здоровенного парня, который до больницы гнул кочергу, теперь вывозили на прогулку в коляске.

– Залечили гады! – с тоской говорил Василий, а Меньшов с тревогой думал о том, как выбраться из этой ситуации, в которой ни он, ни врачи не видели положительной перспективы.

Заметно огорчил один случай. Родители взяли его на выходные из больницы домой, но он не смог вспомнить этаж, на котором находится их квартира.

Отец пытался его успокоить и призывал держаться молодцом, но у Игоря это плохо получалось. Во всей этой дурацкой ситуации единственным светлым пятном было то, что иногда вечером настроение улучшалось, голова переставала болеть и даже появлялся аппетит. Игорь самостоятельно готовил себе яичницу с колбасой, крошил в тарелку крупно нарезанные помидоры, а затем поедал всё это с чёрным хлебом. До позднего вечера он работал над раскадровкой фотографий, писал сценарные разработки и созванивался с друзьями.

Многие из них уже поступили в институты и разъехались по разным городам. Володя Афонин поступил в Академию художеств, жил в «богемном», как он выразился, общежитии и отрастил творческую бородку. Коля Иванов, худой, высокий парень, который в школе был совершенно незаметен, поступил в военно-морское училище и собирался стать командиром ракетного крейсера. В общем все были при деле и только у Игоря всё шло наперекосяк.

Самым плачевным во всей этой ситуации было то, что Татьяна исчезла из жизни Меньшова напрочь. Он слышал от друзей, что она учится в медицинском, между делом собралась замуж и даже уже немного беременна.

«Разве можно было такое представить ещё полгода назад? – с тоской думал Игорь. – Жизнь выделывает такие выкрутасы, от которых дух захватывает и хочется выть волком».

***

Свадьбу готовили с размахом. Отец заказал большой зал ресторана, мама пригласила всех родных и знакомых, а Таня обзвонила подруг. Они вместе с Николаем обошли магазины для новобрачных, купили обручальные кольца, выбрали свадебное платье и только с костюмом для жениха вышла неувязка.

Большой живот Привалова никак не помещался в стандартные брюки. Их пришлось срочно перешивать у портного.

– Не волнуйся, милый, – ласково приговаривала Татьяна, застёгивая брюки на животе Николая, – вот начнём с тобой делать зарядку, меньше будем есть и обязательно похудеем.

– Всё как раз наоборот, – упрямо твердил Привалов. – С увеличением срока беременности ты, а следовательно и я, будем есть больше, а энергичная зарядка тебе противопоказана.

– Противопоказана мне, а не тебе, – перечила Татьяна.

Ко дню свадьбы вроде бы всё устаканилось. Свадебное платье скрывало живот невесты, жених был сама элегантность, а родители просто счастливы. В связи с большим сроком беременности, Тане пришлось взять академический отпуск. Свободное время она проводила дома, по мере сил помогая матери готовиться к свадьбе.

Всё прошло как по маслу: во Дворце бракосочетаний их быстро расписали, к ресторану они подъехали вовремя и стали встречать гостей. Подарков было много и дарили их от души. Кто-то из гостей приподнёс комплект постельного белья, кто-то столовый сервиз, а кто-то и детскую коляску. – Ой, примета плохая! Нельзя дарить детские вещи до рождения ребёнка! – широко раскрыв накрашенные глаза, воскликнула Виктория Жаботинская, лучшая подруга невесты.

– Ах оставь, Вика! – спокойно сказала Таня. – Вечно ты со своими приметами.

Почти никто из гостей не заметил минутного замешательства, а когда студенты из института подарили новобрачным щенка в корзиночке, все сразу же заахали и облегчённо рассмеялись.

– Ой, какой хорошенький! А что это за порода?

– Вероятно болонка, – со знанием дела определила Вика. – Смотрите, она же совершенно белая.

Татьяна взяла щенка на руки и он, повизгивая, стал её облизывать. Когда гости собрались, всех пригласили к столу. Стол ломился от блюд и напитков, а в течении вечера прозвучало много возвышенных тостов. Таня светилась от счастья, с любовью поглядывая на новоиспеченного мужа. Отец, изрядно выпив, уже дважды пытался произнести тост, но всё никак не мог его закончить. Валентина Михайловна, раскрасневшись от волнения, сообщила о том, что они с отцом переезжают на дачу и молодые могут жить в городской квартире совершенно свободно.

После свадьбы потекли однообразные будни. Каждое утро, перед уходом Привалова на службу, Таня готовила ему завтрак. Он аккуратно съедал его, целовал жену в щёку и исчезал до шести часов, а Таня оставалась на целый день одна. Можно было сходить в магазин, приготовить обед, немного потрепаться с подругами по телефону, а затем ждать благоверного.

Жизнь текла однообразно, каждый следующий день был похож на предыдущий, как две капли воды. Юношеские мечты закончились и наступила жёсткая проза жизни. Единственным светлым пятном в этом тусклом существовании, был щенок по кличке Боб, которого ей подарили на свадьбу. Этот маленький, пушистый комочек, ласковый и любвеобильный до невозможности, радовал её постоянно. То он тапочек в постель принесёт, то начнёт у Татьяны ухо вылизывать, то встречает её радостным визгом, приветливо махая хвостиком. Выполняя рекомендации врачей, Таня часто гуляла с собачкой в парке. Чтобы выглядеть эффектней, она одевалась во всё белое и они в паре с белым щенком производили неизгладимое впечатление.

– Ну прямо дама с собачкой! – восторгались молодые люди при встрече, но увидев большой живот женщины, сразу же отставали.

Совсем другого мнения о собаке был Привалов. И хотя щенок радостно встречал его как члена семьи, он неприязненно отодвигал его ногой и проходил ужинать на кухню, но если Татьяна кормила сперва щенка, а уж потом собирала на стол мужу, Николай устраивал очередной скандал. Ситуация усугублялась тем, что врачи запретили Тане заниматься сексом.

– Это может навредить ребёнку, он у вас и так еле держится, – напутствовала её в поликлинике пожилая докторша. – Я бы посоветовала вам не делать резких движений, а иначе положим на сохранение и муж вас до родов вообще не увидит!

Советы врачей мало интересовали Привалова и он сначала ласкал Татьяну, а уж затем шёл на сближение, но не увидев ответной реакции, стал просто насиловать жену. Семейная жизнь перестала её радовать и хотя они переехали в квартиру Николая, Таня при первой же возможности уезжала к маме. Больше всего ей досаждал большой живот и она с нетерпением ждала родов. Тем не менее, проводив мужа на работу, она регулярно выходила на прогулку с собачкой. Боб весело бежал впереди, позвякивая маленьким колокольчиком, который Таня прикрепила к ошейнику.

Погода была замечательной, солнце пробивалось сквозь тяжёлые тучи, слегка подтаявший снег блестел и искрился. До парка оставалось пройти метров сто, вот только надо было перейти оживлённую дорогу. Таня подошла к перекрёстку и стала дожидаться зелёного сигнала светофора. Боб, как всегда, сел рядом, ожидая команды хозяйки. Вдруг впереди раздался заливистый лай.

На другой стороне улицы два небольших фокстерьера рвались с поводка и отчаянно лаяли. Боб страшно перепугался, рванулся в сторону и побежал через дорогу. Татьяна от неожиданности вскрикнула, испугавшись за собаку и кинулась за ней вдогонку. Она бежала по скользкой дороге, а щенок, ничего не понимая, но видя что хозяйка бежит следом, всё прибавлял ходу.

– Бобка, стой! – отчаянно закричала Таня. Резкий визг тормозов и сильный удар оборвали её возглас.

***

В пятницу Игоря выписали из больницы. Лечащий врач, видя его тяжёлое состояние, всё-таки старался приободрить.

– Вам надо выходить на работу, Меньшов.

– Я еле двигаюсь, доктор. Какая может быть работа?

– Работать надо, пускай и через силу, это вас отвлечёт и вы обязательно поправитесь.

«Я должен жить на автомате, заставляя себя работать или наоборот?» – с горечью подумал Меньшов.

Но жизнь после больницы постепенно налаживалась. Возвращаться на прежнее место работы Игорь не захотел и отец устроил его на завод кинескопов дежурным прибористом. Эта профессия только по названию звучала романтично, а на самом деле тяжелая работа в горячем цеху включала и ночные смены. Когда надо было заменить перегоревший датчик, Игорь, надев ватник, валенки и с термопарой в руке взбирался на верхотуру стеклоплавильной печи.

Больше всего его в такие минуты беспокоило то, что он может потерять сознание и свалиться в, ревущую огнём, печь. О своих подвигах он дома, конечно же, не рассказывал, но когда термопара была установлена и исправный прибор показывал температуру в полторы тысячи градусов, Игорь гордился собой.

Помимо работы Меньшов много снимал, а вечерами в дома печатал фотографии. Ему удавалось даже публиковаться в районной газете и выступать с творческими отчётами в молодёжном клубе. В своей бурной деятельности его огорчало лишь то, что периодически состояние ухудшалось до того, что приходилось надолго ложиться в больницу. Снова повторялись ежедневные инъекции, капельницы и таблетки, но к концу лечения наступало временное улучшение.

На работе смирились с тем фактом, что Меньшов периодически болеет. Ему исправно оплачивали больничные, но заменить его было некем, так как найти квалифицированного прибориста на минимальную зарплату было не просто. После больницы, он как ни в чём не бывало, выходил в ночную смену и лез с термопарой на горячую печь.

Отдыхая дома после работы и просматривая фотографии, Игорь с тоской вспоминал институт, свет прожекторов в съёмочных павильонах и суету абитуриентов на экзаменах. Он трезво оценивал ситуацию и понимал, что с его заболеванием не только о работе в кино, но и о поступлении в институт следует забыть.

Тем не менее, родители и старшие братья делали всё возможное для того, чтобы он сохранил веру в выздоровление.

– Крепись, сынок, ты же мужчина! – твёрдо говорил отец.

– Не трусь, малыш, мы обязательно победим, – поддерживал его старший брат.

– Да оставьте вы парня в покое, – обрывала их мать. – У него всё будет в порядке!

– Да, конечно, – вяло отвечал Игорь, понимая всю бессмысленность успокоительных слов, но в душе его всё ещё теплилась надежда и он регулярно просматривал журналы, знакомясь с новостями кино.

А новости эти были весьма впечатляющи: то известный режиссёр затеет неудавшуюся постановку космической саги, то престарелый киноклассик, всегда снимавший фильмы о любви, вдруг ударится в пробойный материал боевика, то известная актриса, которой надоело прозябать на пенсии, вдруг соберётся выйти замуж и не просто за бомжа, а за популярного телеведущего, который лет на двадцать моложе её. Но самым обидным было то, что экраны кинотеатров не просто заполонили, а полностью оккупировали американские фильмы, причём самого низкого пошиба. Игорь посмотрел некоторые из них и ему стало настолько противно, что появилась оскомина во рту.

Он разговорился с директором одного из кинотеатров и на вопрос, как можно показывать такой маразм, получил ответ, что хороших отечественных фильмов сейчас нет, а кинотеатр простаивать не может. Да, российское кино прекратило существование, а до светлых времён телесериалов ещё надо было дожить…

***

Таня долго не приходила в сознание, а когда очнулась, то почувствовала такую боль, что громко застонала. Тут же встрепенулась худенькая медсестра, дежурившая в реанимации. Она подошла к кровати, положила Тане прохладную ладонь на лоб и негромко сказала:

– Очнулась, Красавкина, ну вот и хорошо. Скоро танцевать будешь!

Таня глянула поверх одеяла и над своим большим животом увидела загипсованную ногу.

– С танцами, я думаю, придётся подождать, а что с ребёнком? Медсестра поправила капельницу и мельком взглянула на приборы.

– Гинеколог посмотрел вас и сказал, что пока всё в порядке.

– Что значит пока? – встрепенулась Татьяна.

– А незачем бросаться под машины беременной! – резко крикнула сестра и Таня сразу же сникла.

– Как мой Боб?

– Это что муж твой?

– Нет щенок.

– Собачка, к сожалению, погибла и машина разбилась вдребезги. Ремонт придётся оплачивать, вина-то твоя.

Таня завозилась на кровати, стараясь поудобней устроится. Одеяло сползло на пол и медсестра аккуратно его поправила.

– Чёрт с ней с машиной, главное, чтоб ребёнок родился здоровый!

Дверь рывком отворилась и в палату вошли трое мужчин в белых халатах. То, что это были врачи сразу же стало понятно, так как сестра вытянулась по стойке смирно, а главный из них подошёл к Татьяне.

– Как вы себя чувствуете?

– Больно, доктор, – пролепетала она, – и пить очень хочется.

– Еды, питья и медикаментов, всего этого у вас будет достаточно. Главное, что вы пришли в себя, а остальное приложится.

– А что с ногой?

– Открытый перелом, гипс, затем длительная растяжка на спицах. Вам, девушка, придётся набраться терпения. Лечение будет долгим.

– Я понимаю, – вздохнула Таня.

Врач в полголоса продиктовал сестре назначения, она быстро записывала, изредка вглядываясь в его глаза, как преданный пёс ловит взгляд своего хозяина.

– И пожалуйста, учитывая ваше положение, – он выразительно посмотрел на её живот, – вам надо осторожнее двигаться и заодно беречь ногу. Врачи осмотрели ещё трёх больных, лежавших в реанимации и, что-то обсуждая между собой, вышли из палаты.

– Ну, слава богу, пронесло! – с выражением сказала сестра.

– А что такого страшного? – поинтересовалась Таня.

– Ты что не знаешь с кем говорила?

– Нет, а что?

– Да это же зав. отделением Петровский! – сестра сверилась с назначением и сразу же поменяла капельницу. – Его не только сёстры, но и врачи побаиваются. Он строгий, но профессионал высшего класса!

Лечение в больнице пошло Красавкиной на пользу. Через три дня боли в ноге заметно уменьшились, а через неделю ей уже разрешили ходить и она на костылях, животом вперёд, тихонько передвигалась по коридору. Каждый день её навещала мама, принося домашние бульоны, а по выходным приезжал отец.

Николай Привалов, муж, который должен был дни и ночи проводить в больнице, рядом с беременной женой, появился только один раз, а затем надолго укатил в командировку. Но не это беспокоило Татьяну, а то, что ребёнок в животе совсем затих. Не было привычных шевелений, которые она раньше чувствовала. Таню направили к гинекологу и доктор Семёнов принял её в своём кабинете. Это был пожилой человек с кудрявой, седой шевелюрой. Он долго рассматривал рентгеновские снимки, внимательно читал историю болезни, а потом, делая УЗИ, неодобрительно качивал головой и невнятно шевелил тонкими губами.

– Так вы значит падали? – осторожно спросил Борис Михайлович.

– Да, меня сбила машина на дороге.

– Это неприятно, – констатировал врач.

– А что с ребёнком? – робко спросила Красавкина.

Семёнов неторопливо закончил обследование, перевёл результаты на принтер и, посмотрев на Татьяну, внятно сказал:

– Никакой патологии я пока не вижу, ребёнок развивается нормально, хотя перистальтика матки заметно уменьшилась. Я понимаю, что это результат травмы, но только наблюдая вашу беременность, мы со временем сможем сказать, что будет с ребёнком. Очень бы хотелось, чтобы роды прошли нормально, но ваше состояние пока этому не способствует. Так что поправляйтесь!

Врач встал, закончив беседу, а сестра помогла Татьяне вернуться в палату. Плохое предчувствие не оставляло её и тревожное состояние усилилось. Когда пришла мама, Таня расплакалась и всхлипывая проговорила:

– Борис Михайлович сказал, что ребёнок в порядке, а матка совсем плоха.

– Кто такой этот Борис Михайлович? – сурово спросила Валентина Михайловна.

– Гинеколог, зав. отделением.

– И хорошо, что ребёнок нормальный, но тебе сейчас не о ребёнке, а о себе думать надо. Вон как исхудала, одни рёбра торчат.

– И живот выпирает, – улыбнулась сквозь слёзы Татьяна.

Со временем пребывание в больнице стало для неё привычным. Дни сменялись днями, но уже через три недели гипс сняли и Красавкину стали готовить к операции по установке металлических спиц. Сама операция длилась несколько часов и нога после неё ещё долго болела. Если с гипсом на ноге она могла ещё кое-как ходить, то с громоздким аппаратом, она стала совершенно не транспортабельной и передвигалась только в инвалидной коляске.

Всё это так плохо на неё подействовало, что ещё не так давно красивая, весёлая девушка превратилась в худую, страшную, с тяжёлой депрессией женщину. По утрам она боялась смотреть в зеркало, чтобы не расстроиться ещё больше. Тяжёлое состояние не лучшим образом сказалось на её беременности.

Таня не могла есть, у неё совершенно пропал аппетит и её большой живот, вместо того, чтобы расти, стал почему-то уменьшаться.

Целые ночи напролёт она лежала с открытыми глазами и бездумно смотрела в тёмный потолок. Зав. отделением Петровский, опасаясь за её состояние, неоднократно говорил с Валентиной Михайловной, стараясь убедить её в необходимости аборта по медицинским показаниям.

– Вы только Тане об этом не говорите, – дочь не вынесет этого.

– Сейчас речь идёт о здоровье матери и если она не поправится, то гарантировать нормальные роды никто не сможет!

– Доктор, сделайте всё возможное, а там уж как бог даст.

В оставшиеся до родов два месяца, Татьяна почти не двигалась. Её возили утром в туалет, обедала она в постели и только медбрат, молодой, спортивный парень, три раза в неделю делавший массаж, мог её немного расшевелить.

Ситуация усугубилась тем, что когда Николай Привалов вернулся из командировки и зашёл в больницу навестить жену, он её не узнал. Перед ним лежала худая, незнакомая женщина, которая не ответила на его приветствие и за время свидания ни разу не улыбнулась. Николай испугался, ему было неприятно и он решил, что в следующий раз появится в больнице только в случае крайней необходимости.

Доктор Петровский и гинеколог Борис Михайлович периодически навещали больную, говорили успокаивающие слова и многозначительно переглядывались. Наконец, по решению ортопедов было решено снять металлический аппарат с ноги. Операцию по выемке спиц проводили под общим наркозом и, когда она закончилась, Красавкину положили в реанимацию, так как остановить кровотечение долго не удавалось. На третий день, утром, Татьяна пришла в себя и сразу же почувствовала, что начались схватки. Боль приходила волнами, становилось трудно дышать и Таня закричала. Через минуту прибежала дежурная сестра, вызвала врача и, после короткого консилиума, роженицу перевели в гинекологию.

Валентину Михайловну, которая пришла на свидание к дочери, в палату не пустили и она, осознав серьёзность ситуации, всё пыталась выяснить у врачей, как себя чувствует больная. Схватки длились целый день, с короткими промежутками, и, наконец, к вечеру Татьяна родила. Роды принимала опытная акушерка Наталья Пелипенко, которая с роженицами не церемонилась.

– Тужься, мамашка, тужься твою мать! – громко наставляла она Таню, не обращая внимания на громкие стоны. – А теперь дыши, ртом дыши, дурында!

Ребёнок вышел, пуповину обрезали, но не было слышно привычного детского крика. Ребёнок родился мёртвый, а Татьяну в полубессознательном состоянии увезли в палату.

– Этого следовало ожидать, – протирая очки, сказал Борис Михайлович. После такой травмы и в депрессивном состоянии ничего хорошего ждать не приходится. Это ещё счастье, что она сама осталась жива.

На следующее утро Татьяна проснулась, подозвала дежурную сестру и сразу же спросила о ребёнке.

– Будете говорить с дежурным врачом, – сестра поставила поднос с завтраком, – а сейчас вам надо поесть. Врачи рекомендовали обильное питьё, так как вы потеряли много крови.

– Ну скажите, кто у меня мальчик или девочка?

Сестра отвернулась, якобы к процедурному столику, а затем быстро вышла из палаты. Таня поела, выпила кофе и осторожно добралась до туалета. Как ни странно, но настроение улучшилось. За окном светило солнце и по небу раскинулись пушистые облака. На ветке дерева сидел воробей и деловито чирикал. Зелёная листва плавно колыхалась в такт ветру. Жизнь продолжалась.

Дверь распахнулась и в палату, в сопровождении свиты, вошёл зав. отделением Петровский.

– Красавкина, почему не в постели?

Таня быстро, как могла, юркнула под одеяло.

– Как самочувствие? Как настроение? – доктор откровенно улыбнулся.

– Спасибо, немного лучше.

– Гинекология? – обратился он к ассистенту.

– Без патологии, идёт заживление родовых путей. – Молодой ассистент просматривал историю болезни. – Температура в норме, показатели крови хорошие.

– Вот видите, Красавкина, я же обещал, что вы поправитесь. Нога не болит?

– Болит, доктор, но это не главное. Что с ребёнком?

Петровский присел на кровать и взял в свои руки тонкие руки Татьяны.

– Я никогда не обманываю больных и поэтому они мне доверяют. Ваше состояние будет улучшаться день ото дня.

– Что с моим ребёнком, доктор?

– У вас родился мёртвый ребёнок, но вы молоды и у вас всё ещё впереди!

Будут у вас дети, не волнуйтесь!

Таня заплакала, слёзы покатились по щекам и лицо стало некрасивым. Доктор погладил её по руке, неловко поднялся и быстро вышел из палаты. Ассистенты последовали за ним, а к больной подошла медсестра, сразу же сделала ей укол и Татьяна заснула. Она просыпалась, чтобы поесть, затем её кололи и она снова засыпала. Через три дня Таня поднялась с постели, к ней пришла мама и они немного погуляли в сквере у больницы. Петровский назначил лечебную физкультуру и под руководством инструктора Таня активно приседала и нагибалась. Окно было приоткрыто и свежий воздух приятно холодил тело. Массаж ей делали в отдельном кабинете и массажист сильными руками растирал её так, что тело краснело. С каждым днём Таня чувствовала себя всё лучше, настроение улучшалось и в голове стали появляться мысли о будущем.

«И где же мой, так называемый муж, – как-то без волнения подумала Красавкина. – Хоть бы для приличия появился, но мне, честно говоря, уже всё равно. Пора с ним завязывать!»

Как бы угадав её мысли, на следующий день в больницу пришёл Привалов. Он был хорошо одет, приятно пах одеколоном, был строг и подтянут.

– Как ты себя чувствуешь, Таня?

– Спасибо, уже лучше.

– Мне сказали, что тебя на днях выпишут.

– Да, я знаю.

– Комнату я приготовил и даже сменил постельное бельё.

Таня посмотрела на его лицо, с трёхдневной модной щетиной, родинку на подбородке и тёмные круги под глазами. Он ей не понравился.

– Ты знаешь, Николай, я ещё очень слаба и думаю, что мне лучше пожить у мамы.

Привалов, как бы с облегчением, вздохнул и поправил галстук.

– Тебе, конечно, виднее, но мой дом всегда открыт для тебя.

Они довольно сухо попрощались и больше Татьяна его не видела. Из больницы её забирали родители. Папа подогнал машину, сумку с вещами поставил в багажник и открыл заднюю дверь. Таня села рядом с мамой. День был солнечный, в молодой, зелёной листве суетились неугомонные воробьи, в витринах магазинов стояли нарядные манекены, а в лужах отражалось голубое небо. Папа осторожно вёл машину и, хотя на перекрёстках водители нетерпеливо гудели, скорость он не превышал.

– Танюша, пока ты не поправишься, тебе придётся побыть дома, – мама говорила с ней ласково, как с маленьким ребёнком, – и чтобы не было скучно, мы с папой решили сделать тебе подарок.

– И что же это? – у Тани пробудился неподдельный интерес.

– Придёшь домой, увидишь! – мама заговорщицки улыбнулась.

Когда подъехали к дому, Таня удивилась новой, светло-розовой окраске стен, необычному замку на входной двери и жалобному поскуливанию, которое было слышно даже на лестнице.

– Кто это? Неужели щенок?

В щель открывшейся двери, просунулась смешная, лохматая мордашка, которая тут же мокрым носом уткнулась в её ладонь. Таня взяла щенка на руки и, благодарно улыбнувшись, понесла его в комнату, а пёс, как бы признав новую хозяйку, тут же устроился у неё на коленях. В её комнате ничего не изменилось: кровать была аккуратно застелена, лохматый медвежонок подпирал подушки, компьютер был включен, а стеллаж с книгами приоткрыт. Создавалось впечатление, что она не так давно вышла из комнаты.

«Как хорошо дома! – подумала Таня. – Как будто ничего плохого не случилось, как будто муж по-прежнему любит меня и будто ребёнка я не потеряла».

Очень быстро улыбка сменилась слезами и обеспокоенные родители засуетились вокруг, а щенок, не понимая что происходит, жалобно заскулил.

Глава третья. Нештатная ситуация

Старший брат Александр прислал из Москвы фотографии, где он на съёмочной площадке фильма работает с актёрами. Это был его режиссёрский дебют и сценарий для постановки он взял беспроигрышный: актрисы балета на сцене и в жизни.

Игорь с интересом перебирал фотографии, где брат поправляет прическу актрисе или беседует с оператором, а вот он на просмотре материала в затемнённом зале. Особенно выделялся увеличенный снимок, сделанный на сцене Большого театра. Здесь Александр в окружении балерин разводит мизансцену.

«Да, это совсем другой мир, который мне недоступен, – с тоской подумал Игорь, – но надо быть благодарным богу за то, что у меня есть. Как говорила тётушка Полина: руки-ноги целы и голова работает. Что ещё человеку надо?»

А оказалось, что молодому человеку много чего надо: и чтобы настроение по утрам было хорошее, и чтобы мыслить можно было творчески, и чтобы девушки радовали, а не проносились мимо, как привидения. Уж не говоря о том, что хотелось бы думать о будущем, а не хоронить себя заживо.

Всё это было в мечтах, а пока приходилось тянуть однообразную лямку.

Вставал он рано, на улице было ещё темно. С трудом добравшись до ванной, Игорь тщательно чистил зубы, принимал тёплый душ и аккуратно брился. Есть по утрам не хотелось категорически, но мама, которая вставала ещё раньше, уже жарила яичницу с колбасой или смешивала творог со сметаной. Кое-как проглотив завтрак, Игорь вышел на улицу.

Свежий воздух бодрил и, стараясь дышать поглубже, он побрёл к автобусной остановке. Ещё не было семи часов и прохожие попадались редко. Поэтому чем-то необычным показалась суета в переулке, у сберегательной кассы. Два мужика торопливо выносили серые мешки и грузили их в машину, а третий, стоявший у двери, негромко отдавал команды.

«Что за бред? – не понимая что происходит, подумал Меньшов. – Банк грабят, что ли?»

Но тут его мысли были прерваны топотом ног и, оглянувшись, Игорь увидел участкового Петрова, который неуклюже бежал к сберкассе, на ходу вытаскивая из кобуры пистолет.

– Стой, гады! Стрелять буду!

Бежать пожилому милиционеру было тяжело, но он старался изо всех сил. Игорь знал, что у Петрова больное сердце и он дорабатывает последние месяцы перед пенсией. Вдруг от машины загрохотали выстрелы и Меньшов инстинктивно бросился на землю. Когда он поднял голову, то увидел как автомобиль, сбив участкового, несётся вдаль по улице. Тут же раздался вой милицейских машин, а Игорь вскочил и побежал к Петрову.

Старик лежал, неудобно раскинув руки. Из под милицейской шинели виднелись спортивные брюки, он даже форму надеть не успел. Пистолет валялся на земле метрах в трёх. Рядом с визгом остановилась патрульная машина, а вторая резко затормозила у открытой двери банка. Наряд милиции рванулся вперёд. Молоденький лейтенант с пистолетом в руке подбежал и нагнулся над участковым.

– Жив? – резко спросил он.

– Я не знаю! – испугался Игорь. – Но кажется дышит.

– Ты видел что-нибудь? – наседал лейтенант.

– Три человека вынесли мешки из банка, а когда подбежал участковый, они начали стрелять. Потом уезжая, сбили его машиной.

– Номер запомнил?

– Кажется 34, остальное не видел, было ещё темно.

– Спасибо. Вызовет следователь, всё подробно расскажешь, – и лейтенант побежал в сторону банка.

Через пять минут прибыла скорая и участкового Петрова увезли в больницу, а потрясённый Меньшов только сейчас вспомнил, что собирался на работу.

Он позвонил домой, чтобы успокоить мать, а затем сел в подошедший автобус и поехал на завод. Самое интересное, что несмотря на потрясение, чувствовал он себя значительно лучше.

В цеху его встретил начальник смены Глухов, который, как бы подтверждая свою фамилию, не говорил нормально, а постоянно орал. Возможно причиной этого был постоянный шум в цехе.

– Пётр Семёнович, извините за опоздание, но у нас в районе ограбили банк.

– А ты что помогал грабителям? – выпучив глаза, проорал Глухов.

– Нет, конечно, но меня милиция задержала как свидетеля.

– Иди работай, артист! Вечно ты в какие-то истории попадаешь! – начальник смены энергично открыл дверь и быстро вышел в грохот цеха.

Игорь направился к своему участку. Слева грохотал и шипел здоровенный пресс, впереди округлым горбом высилась стеклоплавильная печь, а в небольшом помещении, огороженном фанерной стенкой, были смонтированы контрольно-измерительные приборы, следившие за температурой в печах.

Меньшов поздоровался со сменщиком. Звали его Степаном, был он высокого роста, широкоплеч и, так как недавно вернулся из армии, то если о чём-то и говорил, то только о женщинах.

– Значит я к ней прихожу после танцев, – рассказывал он Василию Ивановичу, пожилому слесарю, – а она дверь не открывает, цену себе набивает. Ну я постучал культурно раз, другой, она ни в какую. Тут я разозлился и плечом вышиб дверь, а уж потом мы с ней всю ночь куролесили.

– А дверь то починил? – по-хозяйски забеспокоился Василий Иванович.

– Починил, потом уж починил! – успокоил его Степан. – Привет, гвардейцы, – Меньшов прошёл к своему шкафу, сменил куртку на ватник, присел на скамейку и вместо туфель стал натягивать валенки.

– Сегодня надо поменять две термопары, – озабоченно сказал Степан, просматривая журнал дежурств. – Парни из ночной смена совсем обленилась, всё нам оставили.

– На какой печи? – спросил Игорь, притоптывая валенками.

– Одна на первой, а другая на второй.

– На первой надо не только термопару менять, но и новый кабель протягивать, – уверенно сказал Меньшов. – Там контакты совершенно прогорели, я ещё в прошлую смену заметил.

– Менять, так менять! – бодро сказал Степан и, взяв ящик с термопарами, направился ко второй печи.

– «Хитрец! – с грустью подумал Игорь. – Сам на вторую, а мне ненавязчиво первую печь. Теперь до обеда пыхтеть придётся. Кабель просто так не протянешь».

Он проверил наличие термопар, прихватил инструменты, моток кабеля и, прикрыв за собой дверь, направился к первой печи. Самая большая на заводе, полыхающая огнём из малых окошек, тысячеградусная внутри и очень жаркая снаружи, эта печь была инженерной гордостью завода. Полностью автоматизированная, выдающая стекло высшего качества, она всё же не могла обойтись без человеческой помощи. То произойдёт сбой в загрузке компонентов, то пойдут воздушные пузыри в стекле, а когда из-за сгоревшей термопары изменяется температура плавки, технологи матерятся и обливаются слезами.

Взобравшись по деревянной лестнице на печь, Игорь подошёл к термодатчику, вмонтированному в крышу печи. Сбив ломиком крепёжную глину, он начал раскачивать термопару, готовясь её вытащить. Из отверстия резко ударила струя горячего воздуха. Даже сквозь валенки обжигало ноги. Задержав дыхание, Меньшов потянул термопару на себя и, когда она оказалась в руках, положил раскалённый конец на специальную подставку. Пот от жары тёк по лицу, груди и спине. Дышать раскалённым воздухом было невозможно. Соединив кабель с новой термопарой, он вмонтировал её в печь, наскоро закрепил термостойкой глиной и протягивая кабель, стал осторожно спускаться с печи. Уже внизу, вздохнув с облегчением, он подсоединил контакты к распределительному щиту и с удовлетворением взглянул на ожившие стрелки приборов.

«Ну, слава богу, кажется жив! – улыбнувшись подумал Игорь. – Хорошо, что родители не видят как я лезу на раскалённую печь, а иначе работать мне больше бы не пришлось!»

Он аккуратно собрал инструменты и направился в отдел прибористов. Здесь стало намного оживлённей. Два технолога громко спорили у графика температур, уборщица Маня елозила тряпкой пол, а за столом расположился Степан, поедая большой бутерброд.

– О, вот и Меньшов объявился! Ну что справился? – Степан приветливо улыбнулся.

– Всё в порядке! Жаль только, что валенки сгорели.

Игорь устроился на скамейке, с трудом стащил с ног остатки валенок и с облегчением вытянул ноги. В этот момент открылась дверь и в комнату заглянула молодая женщина. Лет тридцати, в светлой кофточке, короткой юбке, открывающей стройные ноги в туфлях на шпильках. Она поправила тщательно уложенные волосы и поздоровалась.

В комнате сразу же стало тихо. В горячем цеху все женщины носили синие комбинезоны и резиновые сапоги, а тут мини-юбка и модные туфли. Первым в себя пришёл Степан и бодро спросил:

– Вам кого?

– Я ищу начальника смены Глухова. В диспетчерской мне сказали, что он у вас.

Женщина мило улыбнулась и оглядела мужчин. Меньшов тут же подтянул ноги, загребая грязные валенки под скамейку. Один из технологов оторвался от приборов и заинтересованно взглянул на женщину.

– Его сегодня здесь не было, но я слышал как он орал у стекольного пресса.

– Почему орал?

– Да он всегда орёт, шумно тут у нас. А вы по какому вопросу?

– Я с телевидения, зам. директора группы. Мы бы хотели снять репортаж о работе вашего цеха, – женщина выпрямилась, почувствовав внимание мужчин и высокая грудь всколыхнулась под кофточкой.

Меньшов быстро одел туфли, сбросил ватник и, поднявшись со скамейки, шагнул к женщине.

– Вы сами его не найдёте. Я могу вас проводить.

– О, это так мило с вашей стороны, – женщина улыбнулась ещё откровеннее и они вышли в шумный цех.

Женщина тут же споткнулась на скользком полу и Игорь твёрдо взял её под руку. От неё пахло какими-то необыкновенными духами и держать её теплую, мягкую руку было приятно.

– Меня зовут Наталья Викторовна, – она стрельнула тёмными глазами.

– А я Меньшов. Игорь Меньшов. Работаю здесь прибористом.

– И давно?

– Уже более полугода. Не поступил на операторский ВГИКа и пришлось идти на завод.

Они обошли грохочущий пресс, затем протиснулись мимо горячей печи и вышли к застеклённой будке начальника цеха.

– Так мы с вами соратники. Кино и тевидение – близнецы-братья, – Наталья Викторовна поправила волосы.

Мимо пронёсся начальник смены Глухов, на ходу что есть силы крича:

– Куда, вашу мать! Я сказал сначала грузить первую печь, а не вторую!

Меньшов и Наталья Викторовна испуганно посторонились.

– Я думаю, что вам лучше договариваться в заводоуправлении. Там немного спокойнее, – Игорь смущённо замялся. – А можно я буду присутствовать на вашей съёмке?

Зам. директора сразу же стала серьёзной, одёрнула кофточку и повернулась к Меньшову.

– В общем-то это у нас не принято, но если оператору понадобится ассистент, то я обязательно вас приглашу. У вас есть телефон?

– Да, конечно, – Игорь продиктовал номер мобильника и проводил женщину к заводоуправлению.

– Спасибо и до встречи! – она скрылась за дверью.

«Женщина совершенно бесподобная! – с восторгом подумал Меньшов. – То, что она старше меня, это даже хорошо, а если ещё поможет пробиться на телевидение, то это будет просто замечательно!»

***

Таня не сразу привыкла к дому, слишком долго она пробыла в больнице, но жизнь брала своё. В квартире надо было убраться, продукты купить и обед приготовить. Родители с утра уходили на работу, возвращались поздно, а поесть вкусно хотелось, так что приходилось крутиться. Много хлопот доставлял щенок, Татьяна назвала его Баксом. Он носился по квартире с тапком в зубах, смешно лаял, грыз мебель и много ел. Свою хозяйку он обожал и ходил за Таней как хвостик.

Однажды утром резко зазвонил телефон и Татьяна, кормившая щенка, неохотно взяла трубку.

– Танюха, привет! – раздался бодрый голос Виктории Жаботинской.

Подруга всегда была в хорошем настроении и активно поддерживала его в окружающих. Даже по телефону было слышно как она смеётся и радуется жизни.

– Привет, – грустно откликнулась Таня.

– Я надеюсь, у тебя всё в порядке?

– Более-менее.

– Кончай грустить! Завтра у нас всего две пары, семинар по анатомии, а потом физиология.

– Ну и что? А я тут при чём? Меня уже давно из института отчислили!

Вика недовольно зашипела и почти выкрикнула в трубку:

– Вот тут ты не права, подруга! Я вчера заскочила в деканат и Пётр Степанович клятвено обещал восстановить тебя. Так что приходи в институт, не отлынивай!

– Постараюсь. Спасибо тебе за участие.

– Пожалуйста, только я не затем звонила.

– А в чём дело-то?

Вика выдержала паузу, прямо как завещал Станиславский, а потом сходу выдала:

– Физиологию ведёт такой мужик, полный отпад!

– Уж не влюбилась ли ты, Виктория? Этот, наверное, десятым будет!

– Не десятым, а только шестым! Так что у меня всё впереди! – подруга засмеялась. – До завтра, встретимся в институте.

Положив трубку, Татьяна вышла на балкон. Щенок тут же увязался за ней, радостно помахивая хвостиком и, задрав мордочку, стал принюхиваться к незнакомым запахам. Осень брала своё. Уже который день накрапывал нудный, противный дождь. Листья на деревьях совсем пожелтели и стали плавно опадать на землю. Выходить на улицу совсем не хотелось, но надо было выгулять щенка и Таня собралась на прогулку.

Она одела джинсы, сапоги и тёплую куртку. Жёсткий ошейник был ещё велик для Бакса, но Таня тщательно пристегнула поводок – второй раз падать ей не хотелось. Захлопнув дверь, она вышла на улицу. Посмотрев как радостно бегает щенок, как тянет её вперёд и неумело выполняет команды, она невольно улыбнулась. После часовой прогулки настроение значительно улучшилось.

Вернувшись домой, она приготовила обед, поела сама и накормила щенка, а затем прилегла на диван. Бакс тут же устроился рядом, согревая её тёплым тельцем. Незаметно Таня уснула, а когда через час проснулась, то сразу же вспомнила разговор с Викторией. Какой-то обалденный мужик преподаёт в институте физиологию.

«Надо будет сходить на лекцию, – лениво подумала она. – Посмотрю что за птица и как подаёт материал. Заодно встречусь с подругами и узнаю последние новости».

Валентина Михайловна вернулась после работы, неся в руках пакеты с продуктами. Бакс тут же кинулся навстречу и, смешно подпрыгивая на месте, радостно приветствовал хозяйку дома.

– Мама, ну зачем ты таскаешь такую тяжесть. Могла бы позвонить, я бы вышла навстречу.

– Ну что ты, дочка, отдыхай! Тебе поправляться надо.

– Уже поправилась, завтра иду в институт, – Таня посмотрела в зеркало, откинула со лба озорную чёлку и улыбнулась.

Валентина Михайловна неуверенно оглянулась, заметила перемену в настроении дочери и с облегчением вздохнула.

«Только бы у ней всё было хорошо! – с тревогой подумала она. – Слишком много огорчений для девушки».

На следующее утро Таня быстро собралась, наскоро позавтракала и побежала в институт. Погода была замечательная: светило неяркое, осеннее солнце, жёлтая листва красиво смотрелась на фоне голубого неба, а птицы пели так, как будто наступила весна.

В вестибюле института толпилось много студентов. Болтали, курили, смеялись, как будто никто не спешил на лекции, но после звонка многие, всё же, заторопились. Таня сдала куртку в гардероб, мельком взглянула на себя в зеркало и тут на неё налетела Вика.

– Привет, Танюха! Ну ты хороша, а говорила, что болеешь. Пошли скорее в деканат, а уж потом на лекции.

– Надо будет беседовать с деканом? – Таня явно смутилась.

– Конечно, но это не проблема. Пётр Степанович только представляется грозным, а на самом деле душевный человек.

– Хотелось бы верить, но мне как-то неспокойно.

Несмотря на тревожные ожидания, в деканате всё стало на свои места: Татьяну Красавкину восстановили в институте, вновь назначили стипендию и она с лёгким сердцем отправилась на лекцию. В аудитории собралось человек сто. В основном это были девушки, но ребят тоже хватало.

Анатомию читал старый профессор, часто перемежая русскую речь латинскими терминами, при этом его голос, и без того негромкий, часто переходил почти в шёпот, так что слушать его, а тем более конспектировать не представлялось возможности. Таня поправила причёску, вынула зеркальце, подкрасила губы и оглянулась. Студентки были заняты чем угодно, но только не лекцией: кто-то слушал музыку, кто-то оживлённо беседовал с подругами, а кто-то без стеснения спал. Только некоторые из ребят делали вид, что внимательно слушают профессора.

На стол к Татьяне упал бумажный шарик. Она растерянно оглянулась и увидела сзади симпатичного парня. Правильные черты лица, русые волосы до плеч и откровенная, располагающая улыбка.

– Привет! – шёпотом сказал он. – Меня зовут Андрей. Как ты здесь оказалась?

– Что значит как? Я здесь учусь.

– Просто я тебя раньше не видел.

– Я сегодня первый день после академотпуска.

– А, тогда понятно, – он ещё шире улыбнулся. – Тебе не надоело слушать этого старца?

– Вроде бы нет. Он же говорит дельные вещи, просто техника речи у него хромает.

Андрей на секунду задумался, а потом наклонился к Тане и прошептал:

– Давай рванём отсюда! Сейчас в кафе мало народа и мы сможем нормально поесть, а потом и в парк не грех прошвырнуться.

Таня внимательно посмотрела на парня и также тихо спросила:

– Ты со всеми девушками такой прыткий?

– Нет, только с теми, кто нравится, – Андрей покраснел, как красна девица, и от этого его лицо стало ещё симпатичней.

– Мне подруга сказала, что физиологию преподаёт обалденный мужик. Я хотела на него посмотреть.

Андрей сразу же сник и отодвинулся, а затем быстро написал записку и передал её Татьяне.

«Преподавателя зовут Семён Владимирович Стоянов. Ничего особенного, просто молодой да ранний. Он зять ректора института и поэтому читает лекции, даже не защитив диссертации».

– Так он женат? – Таня спросила это так громко, что пожилой профессор оторвался от конспекта и вопросительно глянул в их сторону.

В перерыве Таня заскочила в буфет, отстояла небольшую очередь, взяла кофе и булочки, а затем присела к столику у окна. Тут же к ней подлетела Виктория.

– Танюха, привет! Ну как тебе анатомия?

– Ничего особенного, старый профессор шелестит как пропеллер, а студентки занимаются своими делами, – и заметив голодный взгляд подруги, предложила: – Угощайся.

– Нет, спасибо! Я так волнуюсь, что кусок в горло не лезет.

– Это ты из-за преподавателя Стоянова?

– Ну да! Ты просто ясновидящая.

– Мне сказали, что он женат, – Таня вопросительно взглянула на подругу.

– Ну и что, подумаешь. Сегодня женат, а завтра я его разведу! – Виктория взлохматила густые волосы, затем встала, расправила плечи и подняла высокую грудь. – И не с такими справлялись!

Ситуация в аудитории в корне изменилась. Если раньше было много свободных мест, то теперь даже яблоку негде было упасть. Студентки сидели за столами по-двое, и даже по-трое, а вот парней совсем не было видно. Таня устроилась рядом с Викой, наступила минутная пауза и вдруг в аудиторию вошёл Игорь Владимирович. Вздох восхищения пролетел меж рядами.

Был он высок, красив и со вкусом одет. Девушки с умилением смотрели на преподавателя, а он, включив проектор и настроив картинку, начал лекцию. Читал он блестяще, хорошо поставленным голосом, сыпал десятками латинских терминов, так что студентки едва успевали конспектировать. Таня мельком посмотрела на подругу, но та не сводила глаз с преподавателя и, казалось, гипнотизировала его. – Вика, вернись на эту грешную землю! – шёпотом сказала Татьяна, но подруга только отмахнулась.

Старательно конспектируя физиологию, Таня так увлеклась, что когда прозвенел звонок, она пожалела о том, что пропустила множество лекций. Учиться в медицинском ей нравилось и она не жалела, что выбрала профессию врача.

У выхода из аудитории её поджидал Андрей. Татьяна хотела пройти мимо, но он преградил дорогу, затем взял из её рук сумку и спокойно пошёл рядом.

– Ты слишком уверен в себе, – с неприязнью сказала она.

– Я стараюсь компенсировать твою нерешительность.

– С чего это ты взял?

– Мне в деканате сказали, что Красавкина сегодня первый день в институте.

– Если человек слишком много знает, он долго не живёт!

– Вот тут ты не права! Мне цыганка нагадала, что я больше ста лет проживу, – Андрей так откровенно улыбнулся, что Таня не удержалась и засмеялась.

Они вышли из института вместе. Тусклое, осеннее солнце уже скрылось за облаками, подул холодный ветер, вороша мокрую листву и Татьяна невольно поёжилась.

– Мне к остановке автобуса, пока, – она протянула руку за сумкой.

– Если ты не против, я подвезу тебя. У меня машина недалеко запаркована, – от его настойчивости не осталось и следа. Андрей стоял перед ней как первоклассник, забывший домашнее задание.

– Ну что ж, на машине, конечно, удобнее.

Через несколько минут он подъехал на БМВ, аккуратно усадил Татьяну и помог ей пристегнуться. Она назвала адрес и машина понеслась. Вокруг замелькали дома и деревья, мокрые капли дождя настойчиво били в лобовое стекло, а в приоткрытое окно врывался холодный ветер. Вскоре стало понятно, что они едут совсем в другую сторону.

– Ты решил меня бог знает куда завезти и воспользоваться моей беззащитностью? – по тону было непонятно, шутит она или говорит всерьёз.

– Как ты могла такое подумать! – рассердился Андрей. – Мы, вроде, интеллигентные люди, будущие врачи, и вдруг такое. Нет, мы едем с тобой на Высокий Замок. Там открыли новое кафе, говорят, что вполне приличное.

Высоким Замком в городе называлась гора, с вершины которой открывался шикарный вид на всю округу. Когда они поднялись наверх и запарковали машину, солнце опустилось за горизонт и вокруг стало темно. Город был как на ладони, но он только угадывался по цепочке огней в окнах домов. Огоньки мерцали, зажигались и гасли, как бесчисленные звёзды на небе.

К ним подошёл официант и, поздоровавшись, провёл к свободному столику. Андрей заказал кофе и мороженное, а затем посмотрел на Татьяну.

– Ты сейчас такая красивая! Ну просто загляденье!

Таня покраснела и опустила глаза, но затем, как бы спохватившись, вынула из сумочки телефон.

– Мне надо домой позвонить, мама, вероятно, волнуется.

– Звони. Я, надеюсь, не помешаю?

На каждом столике в кафе горела свеча. Негромко звучала музыка. Обстановка была спокойной и непринуждённой.

– Мама, привет, это я. У меня всё в порядке. Я с девчонками сейчас в кафе.

Далее наступила пауза. Таня внимательно слушала. – Нет, я задерживаться не буду и скоро поеду домой. Пока!

Спрятав телефон, девушка облегчённо вздохнула.

– Теперь всё хорошо. Извини, что я соврала про девчонок, но если родители спокойны, то я могу нормально отдыхать.

– Ничего, я понимаю, – Андрей неторопливо прикурил. – Ты говорила, что дома у тебя собака и как же она сейчас без тебя?

– О, у меня замечательный отец! Он и с собакой погуляет, и продукты купит, и бельё постирает.

– Да, с родителями тебе повезло!

Вскоре официант принёс кофе и мороженное, чем заметно порадовал молодых людей. Затем они немного потанцевали и выпили сухого вина. Часа через два Таня мельком взглянула на часы и Андрей, тактично оценив этот взгляд, предложил вернуться в город. Он уверенно вёл машину, изредка поглядывая на девушку. Татьяна поправила волосы и, как бы мимоходом, спросила:

– Какая у тебя специализация? Кем ты решил стать?

– Сейчас я полностью увяз в общей медицине, но в будущем стану хирургом. Принято много говорить о профилактике болезней, о здоровом образе жизни, но когда человек серьёзно болен, то помочь ему может хирург. Это не только срочные операции, но и пересадка органов. Ведь согласись, за этим будущее медицины.

– С этим полностью я согласиться не могу, – твёрдо сказала Таня, – хотя во многом ты прав. Конечно хотелось бы, чтобы пациенты надеялись не только на врачей, но и сами уделяли внимание своему здоровью. Чаще бы занимались спортом, меньше бы ели и перестали беспокоиться по пустякам.

– Врач может дать хороший совет больному, но на практике люди сами о себе не заботятся. Посмотри сколько толстых людей вокруг. Они начинают есть, как только появляется возможность, а в свободное время носятся по магазинам, закупая еду. Потом жалуются врачу на высокое давление и повышенный сахар крови. Таня и не пыталась возразить, Андрей был абсолютно прав. Когда, миновав предместья, они въехали в город, он спросил:

– Поедем ко мне?

– Нет, что ты! Меня дома родители ждут и Бакс уже совершенно извёлся.

Как-нибудь в следующий раз.

Машина плавно подъехала к её дому. Они попрощались и Таня нажала кнопку звонка. В квартире тут же залаял пёс и мама открыла входную дверь.

Бакс бросился навстречу, повизгивая от радости, а когда Таня взяла его на руки, стал вылизывать ей лицо.

– Перестань, глупый, – засмеялась девушка. – Всю облизал, теперь мне мыться надо.

– Иди на кухню, сейчас будем ужинать, – мать старалась говорить сердито, но по лицу было видно, что она рада возвращению дочери.

– Спасибо, мама, я поела в кафе, – Таня прошла в ванную.

– Что ж ты такое ела, что не хочешь ужинать?

– Мороженное и кофе, – из-за закрытой двери откликнулась Таня.

– Нет, ты только на неё посмотри! – с возмущением обратилась к мужу Валентина Михайловна. – У девки кожа да кости, а она мороженным ужинает.

Владимир Петрович, зная суровый характер жены, старался ей не перечить, но тем не менее сказал:

– Оставь дочь в покое! Она уже не маленькая, сама разберётся в том, что ей необходимо.

Разгорелась небольшая семейная сцена, а Таня стояла под горячим душем и счастливо улыбалась. Наконец-то радость жизни и хорошее настроение снова вернулись к ней.

***

Виктория Жаботинская, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждала преподавателя физиологии на выходе из института. Здесь студентов было поменьше и встреча могла произойти как бы случайно, но подготовилась к ней Виктория основательно. Она надела модную куртку и светлые сапожки на высоком каблуке. Глаза и губы накрасила, но в меру, а каштановые волосы, натуральные кстати, свободно распустила по плечам.

– Семён Владимирович, здравствуйте! – громко воскликнула Вика, увидев преподавателя. – Простите за беспокойство, вы меня не узнаёте?

– К сожалению, нет. Вы студентка?

– Да.

– Извините, студенток много, а я один.

Он уже собрался уходить, но Вика придержала его за рукав и мило улыбнулась.

– Вы же мне обещали помочь!

– Я? Да я вас вообще впервые вижу.

Вика так рассердилась, что ей даже не пришлось скрывать своё возмущение. Она-то прекрасно помнила какие сексуально-озабоченные взгляды бросал на неё преподаватель физиологии, когда она отвечала на семинарах.

– Как же вы можете меня не помнить, если я на всех ваших лекциях сижу в первом ряду, – хорошенькое лицо девушки раскраснелось от возбуждения. – И на семинарах по физиологии чаще других выступаю.

Преподаватель Стоянов наконец-то врубился: симпатичная студентка к нему пристаёт или, как говорят в народе, клеится. Он профессионально оглядел девушку и остался доволен. Всё в ней было хорошо! Прелестное лицо, окаймлённое завитыми локонами, высокая грудь и хоть была она немного полновата, но длинные ноги с лихвой компенсировали этот недостаток.

– Так какая тема для вас затруднительна?

– Физиология человека.

– Это не тема, а целый курс, который я читаю в течении года.

Жаботинская остановилась, стараясь вспомнить хоть что-то из прослушанных лекций. Преподаватель с интересом наблюдал, как девушка пытается выбраться из затруднительной ситуации.

– Насколько я помню, это скелетные мышцы человеческого тела.

– А точнее? – подзадорил её Семён Владимирович.

– Классификация скелетных мышечных волокон, – с восторгом выкрикнула Виктория, вспомнив пройденный материал.

– О, об этом можно долго говорить. Пройдёмте к машине, – преподаватель жестом указал направление. – Скелетная мускулатура человека состоит из мышечных волокон нескольких типов, которые отличаются друг от друга структурно-функциональными характеристиками. Среди них выделяются четыре основных типа мышечных волокон…

Они подошли к серебристой тойоте, Стоянов щёлкнул брелком и открыл дверцу машины. Виктория ни на секунду не замешкавшись, села на переднее сидение.

– Так вот, это медленные фазические волокна окислительного типа, быстрые фазические волокна окислительного типа, быстрые фазические волокна с гликолитическим типом окисления и тонические волокна. Это понятно? – спросил преподаватель и завёл мотор машины.

– Понятно, – оживлённо откликнулась Вика. – А куда мы едем?

– Я, вообще-то собирался домой, – суровым тоном сообщил Стоянов, – но увидев такую красавицу, мне придётся изменить свои планы.

– И что вы предлагаете?

– Я думаю, что нам прежде всего необходимо поесть, а уж затем обдумать дальнейшие действия.

– Мы поедем в ресторан? – девушка с интересом стрельнула глазами.

– Не то чтобы в ресторан, а в одно приличное заведение, где хорошо кормят и не задают глупых вопросов.

Серебристая «Тойота» понеслась по улице, разгоняя залежавшуюся листву, а Вика, пристегнув ремень, самонадеянно улыбнулась. Её мечты начинали сбываться. Они ехали довольно долго, уже промелькнули пятиэтажки спальных районов, затем они углубились в лесной массив и по просёлочной дороге подъехали к трёхэтажному зданию, выстроенному в помпезном стиле. Здесь было множество колонн, арок и закрытых ставнями окон.

– Вы твёрдо уверенны в том, что здесь нас накормят? – девушка не могла скрыть волнение.

– Не бойтесь! Я сюда приезжаю не первый раз и даю гарантию, что обслуживают в этом кабаке на высшем уровне.

– Так это бордель?

– Нет, нет, что вы! Разве можно такую замечательную девушку водить по злачным местам. Это респектабельное заведение, где можно не только прилично поесть, но и хорошо провести время.

Когда они вышли из машины и подошли к зданию, дверь внезапно отворилась и навстречу им вышел здоровенный мужик в камуфляже.

– Сегодня вечер только для членов клуба, – сказал он хриплым голосом и загородил собой дверь.

– Я и есть член клуба, – тут же откликнулся Семён Владимирович, вынимая из кармана красную книжечку с золотым тиснением. – Эта дама со мной. – Добавил он, придерживая Вику под руку.

Они прошли внутрь здания и сразу же окунулись в необычную атмосферу.

Здесь было довольно тепло и услужливый швейцар предложил снять верхнюю одежду. Просторный зал был ярко освещён, оркестр вёл спокойную мелодию и несколько пар танцевали у подиума. К ним тут же подошёл администратор, вежливо поздоровался и провёл в отдельный номер, обставленный современной мебелью. Здесь помимо стола и шкафа разместился большой диван, напротив которого был установлен телевизор.

Официантка в короткой юбке и белом передничке принесла меню и винную карту. Стоянов довольно профессионально сделал заказ и Вика поняла, что он здесь бывает часто.

– Чувствуйте себя как дома, – бодро произнёс Семён Владимирович.

– Я постараюсь, хотелось бы только помыть руки.

– Дверь в туалет прямо по коридору.

– Спасибо, – и Виктория немедленно упорхнула.

Оставшись один, Стоянов позвонил домой, довольно сухо поговорил с женой и, сославшись на срочную работу, предупредил, что будет поздно. С женой Ольгой Переделкиной у Семёна Владимировича случались частые ссоры, причём возникали они по малейшему поводу, а иногда и без оного, так что возвращаясь домой, он напрягался как перед боем. Здесь же за городом в уютном заведении, да ещё в обществе красивой девушки можно было, наконец-то, расслабиться.

Когда Виктория вернулась к столу, официантка принесла вино, минеральную воду и фрукты. Стоянов привычно наполнил бокалы.

– Давайте выпьем за вас, Вика, – он любуясь посмотрел на девушку. – Вы такая красивая, что у меня просто дух захватывает.

– Как же мы будем пить, если вы за рулём?

– Ничего, к тому моменту, когда нам надо будет ехать, у меня уже всё выветрится.

Семён Владимирович, смакуя, выпил полный бокал, а Виктория лишь пригубила. Красное вино было тёрпким, но приятного вкуса. Не успела она распробовать яблоко, как официантка вкатила тележку и подала горячее блюдо. Куриное филе с картошкой и грибами пахло восхитительно.

– Приятного аппетита! – скромно пожелал Стоянов, улыбнулся девушке и немедленно принялся за еду.

Вика завтракала в семь утра булочкой с кофе и поэтому не стесняясь принялась за еду. К концу ужина настроение у неё заметно улучшилось и она, смеясь, отвечала на шутки Стоянова, стараясь не обращать внимания на мелочи, которые заключались в том, что Семён Владимирович, как бы нечаянно, касался её руки, шейки или ушка, а иногда и просто клал руку на колено.

Стараясь разрядить ситуацию, Вика предложила потанцевать. Они прошли в большой зал, где негромко играла музыка и, прижавшись друг к другу, стали кружиться в медленном танго. Мелодии сменяли одна другую, но Стоянов не отпускал её и легонько целовал в шею.

– Я устала, – наконец сказала Вика и они вернулись в номер.

Семён снял пиджак, присел на диван и включил телевизор. Виктория села рядом. Пощёлкав пультом, он остановился на каком-то художественном фильме, где молодая пара довольно откровенно занималась любовью. Нет, это был не порнофильм, но создатели картины явно снимали её для людей старше шестнадцати. Минут пять они, как загипнотизированные, смотрели на экран, затем Семён обнял Вику и поцеловал в губы. Целовались они долго и нежно, с придыханием и краткими паузами. Свет погас как бы сам собой, осталась гореть только настольная лампа. Он расстегнул её кофточку, затем добрался до лифа и стал целовать обнажённую грудь. Вика только тихонько постанывала.

Довольно профессионально Стоянов задрал её юбку, снял колготки и тут же принялся за трусики, но Вика удержала его рукой.

– Куда же ты так спешишь, у нас же вся ночь впереди!

«Какая там ночь, – с остервенением подумал Семён. – Скоро домой ехать, не то стерва-жена опять скандал закатит!»

Закрыв её рот долгим поцелуем, он тут же рукой залез ей в трусики.

– Да ты совсем уже мокренькая, – с волнением проговорил он, стаскивая с девушки последнюю преграду.

– Это не я, это физиология, – с усмешкой ответила Виктория.

Глава четвёртая. Первая киносъёмка

Все следующие дни Игоря Меньшова терзала неизвестность. Он, как бы на автомате, продолжал работать, много снимал и даже нашёл время для печати фотографий, но всё же постоянно думал о предстоящей телесъёмке. Ему не давало покоя обещание зам. директора студии пригласить его на телевидение.

Он часто вспоминал Наталью Викторовну, но его не интересовали её деловые качества, а вот глаза, грудь и улыбку этой женщины он забыть не мог.

Наталья Викторовна позвонила в воскресенье вечером и Меньшов лихорадочно схватил трубку. – Игорь, здравствуйте. Это Наташа с телевидения. Помните?

– Конечно, я ждал вашего звонка каждый день.

– Замечательно, мне как женщине это приятно слышать, но я звоню по делу.

Меньшов напрягся и непроизвольно стиснул трубку.

– В понедельник утром мы начинаем снимать для местного телевидения репортаж о вашем заводе.

– Могу я хотя бы присутствовать?

– Я не забыла о вашем желании и попросила нашего оператора взять вас в помощники.

– Спасибо! – тут же выпалил Меньшов.

– Подождите благодарить. Вам необходимо вначале познакомиться с оператором. Его зовут Владимир Лескович. Снимать мы начинаем в девять часов утра. Вы сможете быть в цеху в это время?

– Конечно! – без запинки ответил Игорь и только после этого вспомнил, что завтра он работает в первую смену. – Я отпрошусь у мастера или найду себе замену.

– Ну и чудненько. До завтра, – Наташа положила трубку, а Меньшов ещё долго не мог успокоиться.

В понедельник, в восемь утра он зашёл к начальнику цеха, честно рассказал о предстоящей съёмке и упросил его поменять свою утреннюю смену на вечернюю. В девять утра он встретил съёмочную группу у проходной, познакомился с оператором Лесковичем и тут же был мобилизован на перетаскивание кофров с аппаратурой из автобуса в цех.

На съёмочной площадке достаточно ротозеев, а работников не хватает и Игорь, по просьбе оператора, передвигал осветительные приборы и переносил камеру вместе со штативом.

– А ты молодец, стараешься, – похвалил его Лескович. – Немного подучишься и можешь работать ассистентом.

Игоря обрадовала похвала оператора, но он всё же напрягся, когда к нему подошла Наталья Викторовна. Зам. директора была строга и деловита.

– Ну вот что, Меньшов, я видела как ты вкалываешь и оператор остался тобой доволен. Если хочешь работать на телевидении, ты должен показать себя в работе, а уж потом можешь написать заявление.

Игорь хотел подпрыгнуть от радости, но всё же сдержал себя. – Я не знаю, отпустят ли меня с завода.

– Может не сразу, но по заявлению обязательно отпустят, – Наташа, наконец-то утратила деловой тон и, улыбнувшись, добавила: – Мне бы хотелось, чтобы мы работали вместе.

Когда Игорь укладывал аппаратуру в кофр, он не слышал грохота заводских станков и шипения стекольного пресса, он только видел перед собой улыбку Наташи и вспоминал её слова: «Мне бы хотелось, чтобы мы работали вместе».

И как всякий молодой человек он уходил в своих мечтаниях всё дальше, продолжая будоражить себя эротическими сценами.

«Женщина совершенно обалденная, работать мы будем вместе, да к тому же намечается взаимная симпатия. А почему бы и нет?»

Оба заявления Меньшов подал почти одновременно: сперва о приёме на телевидение в качестве ассистента оператора, а затем заявление об увольнении со стекольного завода. Уже через неделю он был зачислен в штат местного телевидения с испытательным сроком на один год и почти сразу же начались занятия на курсах для ассистентов оператора. Это были не только теоретические занятия, к ним добавлялись и ежедневные выезды на репортажные видео и киносъёмки.

Работал он, как правило, в паре с Лесковичем, который, не жалея сил и мата, натаскивал своего нового ассистента. Самым пикантным было то, что на все натурные съёмки, которые проходили в разных частях города, съёмочная группа выезжала под руководством зам. директора Натальи Викторовны Погоняй.

На работе она полностью соответствовала своей фамилии и командовала на съёмочной площадке, как строевой офицер на плацу.

– Осветители! Быстро перекинуть приборы на новый объект! Операторы!

Почему камера до сих пор не готова? Гримёры, чёрт бы вас побрал! У актёра лицо блестит, как после бани! Немедленно затонировать! – она руководила съёмочным процессом и творческая группа выдавала репортаж за репортажем, который в тот же день выходил в вечерних новостях.

О ней с уважением говорили, что она работает как заведённая. Точно также она вела себя и в постели, когда после тяжёлого трудового дня, приняв душ и наспех поужинав, она приводила Меньшова в спальню и там отдавалась ему с таким восторгом и остервенением, что Игорь пасовал под её напором и признавал за ней первенство в любовной игре. Но у него всегда хватало сил, чтобы удачно завершить очередной любовный раунд.

Когда утомлённый третьим заходом, он с нежностью гладил её роскошную грудь, она улыбнувшись сказала:

– Я сразу поняла, что ты будешь моим!

– Отчего так? – устало спросил он.

– Родственную душу в тебе почувствовала!

– Да неужели?

– Совершенно точно! – она счастливо засмеялась. – Та самая женская интуиция.

А началась эта история так: как-то после съёмки в ресторане, заведующий, в знак благодарности, выставил им ящик шампанского и Наталья Викторовна попросила Меньшова помочь ей довезти его. Игорь поставил ящик в багажник машины, Наташа села за руль и они довольно резво помчались.

– Куда мы едем? – устало откинувшись на сидении, спросил Меньшов.

– Ко мне домой, – Наташа озорно улыбнулась. – Не боишься?

– Чего мне тебя бояться? Ты же не кащей-безсмертный.

– И даже не баба-яга, – она засмеялась, на ходу прикурила и продолжила лихо вести машину.

Её дом находился за городом, в зелёной зоне и был окружён большим, но неухоженным садом. К осени здесь сами по себе вызревали яблоки, груши и черешня.

– Вот выйду на пенсию, – шутила Наташа, – и буду на рынке своими фруктами торговать.

– Тебе до пенсии, как мне до луны, – успокаивал её Игорь.

Он подхватил ящик с бутылками шампанского и Наташа впустила его в дом.

Большая трёхкомнатная квартира поражала своей неухоженностью. На мебели виднелись следы пыли, раковина в кухне была переполнена грязной посудой, а на кровати в спальне валялись предметы женского туалета.

– Извини, но на уборку у меня просто нет времени, – и она, мило улыбнувшись, скрылась в ванной.

Меньшов закатал рукава, аккуратно вымыл посуду и убрал со стола. Когда Наташа в розовом пеньюаре вышла из ванной, она была приятно удивлена.

– О, ты как мужчина в домашнем хозяйстве просто незаменим!

Часа через два, после бесконечных любовных утех в кровати, Меньшов, как бы между прочим, спросил: – А как мужчина я в постели каков?

– Нормальный мужик!

– И только?

– Ой, ты меня задушишь! Нет, ты просто великолепен!

– Вот, то-то же!

Как женщина она ему безумно нравилась: стройная, красивая, полногрудая и отдаётся так, что мурашки по коже бегут, но как человек, она была просто ужасна. Деспотична, горласта, не терпящая возражений, всегда считавшая, что её мнение – это истина в последней инстанции. Командир в юбке, так её называл Меньшов.

Часто на съёмку они выезжали вместе и уже подъезжая к площадке, Наташа менялась на глазах. Из ласковой и нежной женщины она превращалась в жёсткого руководителя производства и это сильно раздражало Игоря. Он тут же уходил в операторскую бригаду и начинал готовить аппаратуру к съёмке. Пока он заряжал кассеты плёнкой и проверял аккумуляторы, осветители разматывали кабели и подключали приборы.

С оператором Владимиром Лесковичем у Игоря сложились хорошие, дружеские отношения. Несмотря на то, что в курилке он часто травил анекдоты и слыл рубахой-парнем, во время съёмки оператор был строг и собран. Осветители его уважали, а для ассистента, который только постигал азы операторского мастерства, его авторитет был непререкаем.

– Игорь, берешь камеру, штатив, аккумулятор и бегом на площадку! Зам. директора уже там, сейчас ругаться начнёт, – Лескович нервно докуривал сигарету, готовясь к работе.

Меньшов, не пререкаясь, схватил аппаратуру и потащил её в кадр. Оператор уже на ходу догнал его и перехватил тяжёлый аккумулятор. Через пять минут они были готовы к съёмке. Осветители закончили установку приборов и на съёмочной площадке стало светло как днём. Гримёры затонировав актёров, отпустили их на площадку и они парами прохаживались в ожидании режиссёра.

Сергей Петрович Перепёлкин работал режиссёром на телевидении уже много лет. Он прошёл все ступени творческой лестницы, начиная от ассистента, затем второго и наконец режиссёра-постановщика. Зная кухню телевидения, он не спешил на съёмочную площадку, но уж если появлялся в кадре, то снимал быстро и профессионально.

– Сергей Петрович! – всполошилась Наталья Викторовна, увидев режиссёра. – Актёры уже в кадре, операторы готовы, пора снимать!

– Да, конечно, Наташа! Вот сейчас репетнём и сразу же снимем, – Перепёлкин потирал руки, как бы готовясь к операции. – Всех попрошу в кадр!

Быстро отрепетировав с актёрами текст и согласовав с оператором мизансцену, Сергей Петрович начал съёмку. Лескович вёл камеру, Игорь держал фокус, ассистентка режиссёра Марта, убрав хлопушку, шёпотом подсказывала актёрам текст. Все были при деле, процесс пошёл и только убедившись в том, что группа начала съёмку, Наталья Викторовна позволила себе расслабиться и устало опустилась на стул. Закурив тонкую сигарету, она внимательно оглядела участников съёмки. Режиссёр Перепёлкин, привстав со стула, как бы дирижировал актёрами, оператор Лескович, прижавшись глазом к окуляру, слился с камерой и только Игорь Меньшов, ставший в последнее время родным и близким, выглядел усталым и отрешённым.

«Надо будет сводить его к врачам, – с тревогой подумала Наташа, – а то, не дай бог, заболеет».

Наталья Викторовна мало задумывалась над тем к чему могут привести её отношения с Игорем, но не учитывать того, что она намного старше его, она не могла. Где-то в подсознании иногда проскальзывала мысль, что добром эти отношения не кончатся.

Режиссёр снял общий план и попросил оператора перестроиться на крупные планы актёров. Лескович вынул пачку сигарет, неторопливо закурил и, собираясь выйти в коридор, сказал Игорю:

– Перенеси камеру и штатив в центр площадки, а я перекурю пока.

Меньшов снял камеру, аккуратно поставил её на кофр, а штатив понёс на новую точку съёмки. Вдруг он ощутил сильную головную боль, перед глазами поплыли круги, а ноги сковала внезапная слабость. Он неловко повернулся и увидел как камера медленно, как бы в рапиде, падает на пол. Игорь резко рванулся назад, ноги его подкосились и он плашмя упал на землю. В павильоне оставались только осветители и ассистентка режиссёра Марта. Она громко закричала:

– На помощь! Помогите!

В павильон вихрем влетел Лескович, за ним Наталья Викторовна, а уж затем вся съёмочная группа.

– Что с ним? Что случилось? – с тревогой спросила зам. директора, а оператор уже приподнял голову Меньшова и рукой растирал ему грудь.

– Воды, скорей воды и вызовите скорую помощь!

Наташа схватила мобильник, набрала 02 и, коротко обрисовав ситуацию, вызвала скорую. Врачи приехали довольно быстро, сделали Игорю укол и, не обращая внимания на протесты зам. директора, увезли его в больницу. На площадке наступило неловкое затишье. Владимир Лескович попросил механиков заменить камеру, режиссёр мобилизовал актёров и общими усилиями съёмочной группе удалось довести смену до конца.

Поздним вечером Наталья Викторовна приехала в больницу. Фасад клиники был ярко освещён, у входа дежурили охранники и ей с трудом удалось пройти внутрь. Не менее жёстким оказался разговор с дежурным врачом.

– Нет, девушка, я не могу вас к нему пропустить. Больной Меньшов находится в реанимации, состояние у него средней тяжести, но без видимых улучшений. Диагноз ещё не поставлен, но прогнозировать положительную динамику я не берусь. Поэтому мы проводим интенсивную терапию и больному нужен покой!

Поняв, что врача не уговорить, Наташа решила пойти другим путём. Где-то в глубине коридора она отыскала нянечку, неловко сунула ей крупную купюру и попросила тайком провести в реанимацию. Меньшов лежал под капельницей и спал. Осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами, запекшиеся губы и неловко подвёрнутая рука, всё это свидетельствовало о тяжёлом состоянии.

Побыв недолго в палате и раздумывая над тем, что ещё можно предпринять, Наташа в плохом настроении поехала домой. К счастью, завтра съёмок не намечалось, а режиссёр в монтажной мог обойтись без неё, так что она могла отдохнуть, отоспаться и подумать над тем, как помочь Игорю.

Утром Наташа позвонила знакомому профессору, который что-то невнятно бормотал о рецидивах болезни, потом беседовала с лечащим врачом, а уж затем говорила с родителями Меньшова. Ей стало понятно, что болезнь у Игоря затяжная, полного излечения современная медицина не гарантирует и надо было решать, что делать дальше. Выход из создавшегося положения могла подсказать только ближайшая подруга Маша Перелётная. С ней-то, в первую очередь, и решила Наташа посоветоваться. Налив стакан апельсинового сока и, забравшись с ногами на диван, она набрала номер.

– Алло! Марию Степановну можно к телефону? – Наташа звонила в банк, где работала Маша и поэтому должна была соблюдать субординацию.

– Да, я слушаю.

– Маша, привет! Это я.

– Слышу, узнала. Наташа давай поскорей, у меня тут уйма народу.

– Мне надо с тобой посоветоваться.

– Излагай, я слушаю.

– Тяжело болен один мой знакомый.

– Какой-то заслуженный старичок? – с явной иронией спросила Маша.

– Нет, молодой человек, но болен уже давно. – А что говорят светила медицины?

– Врачи ничего не могут сделать! Только выводят из очередного приступа, а как предупредить следующий не знают! – голос Наташи звучал с надрывом и даже проскальзывали плаксивые нотки.

– Э, подруга, только не реви. Ты случайно не влюблена в этого парня?

– Есть немного! – улыбнулась Наташа.

– Значит так, – деловито проговорила Мария Степановна. – У меня сейчас нет времени во всём разбираться, но ты позвони вечером и я что-нибудь придумаю.

День прошел, как обычно, в беготне. Накопилось много работы по дому, надо было сходить в магазин за продуктами, постирать бельё и вымыть окна, да и полежать часок в горячей ванне тоже не помешало бы. Когда вечером Наташа готовила ужин, резко зазвонил телефон.

– Наталья, привет! – голос у Маши звучал бодро и уверенно, как будто она не работала весь день, а отдыхала.

– Привет, подруга!

– Слушай меня внимательно. Я тут с некоторыми людьми поговорила и все сходятся во мнении, что медицина может помочь в экстренных случаях, то есть инфаркт там или тяжёлая авария на дороге, а вот если что-то затяжное или хроническое, то лучше полагаться на себя.

– То есть заказывать место на кладбище?

– Ну зачем же так пессимистично! Мужик у тебя молодой, ещё не одну бабу трахнуть сможет. – Я бы хотела его для себя оставить! – Наташа говорила чистую правду.

– Не печалься, выход есть!

– И какой?

– Вот только не торопи меня! – Маша рассердилась. – Кто-то из моих знакомых, которые лечились у известных светил и объездили множество курортов, посоветовали обратиться к одному знахарю. Он практикует уже давно, берёт за лечение приличные суммы, но, как ни странно, помогает.

– А как к нему попасть? – заинтересовалась Наташа.

– Только по рекомендации, людей с улицы он не принимает.

– И что же делать?

– Не волнуйся, подруга, я уже обо всём договорилась. Когда выписывают твоего героя?

– Я пока точно не знаю, но думаю, что через неделю он будет дома.

Маша выдержала паузу, а затем с уверенностью произнесла:

– Записывай! Фамилия знахаря Деревянников. Принимает он по субботам и воскресеньям в Доме Культуры железнодорожников. Когда придёшь туда со своим парнем, скажешь что ты от Петра Васильевича. Знахарь этого мужика на ноги поставил, так что это лучшая рекомендация. Понятно?

– Да, конечно! Спасибо тебе, Маша.

– Благодарить будешь, если молодой человек выздоровеет.

***

Игорь проснулся на рассвете. Солнечные лучи слегка подрагивая, скользили по стенам палаты. Чувствовал он себя хорошо и даже настроение было вполне приличное. Оглядевшись, он понял, что находится в больнице и судя по количеству медицинских приборов, это была реанимация. Через пару минут в палату вошла сестра, спросила о самочувствии и сказала, что скоро будет обход. Главрач, окружённый свитой в белых халатах, появился сразу же после завтрака.

– Как настроение, молодой человек?

– Спасибо, хорошо! – Игорь старался отвечать бодро, зная по опыту, что от его ответа во многом зависит время пребывания в реанимации.

– Хорошо-то, хорошо, но ваши анализы и энцефалограмма оставляют желать лучшего.

– Я надеюсь, что всё не так уж и плохо.

– Можете не беспокоиться, мы вас обязательно поставим на ноги! – врач быстро продиктовал назначения сестре и перешёл к другому больному.

«Надолго ли? – с тоской подумал Меньшов. – Опять таблетки, уколы, капельницы, а в результате слабость и очередной приступ».

Но уже на следующий день его перевели в общую палату и, как бы в награду, после обеда появились родители. Мама, как полагается, немного поплакала, но отец держался молодцом. Тут же на стол была выставлена кастрюлька с куриным супом, салат из овощей и свежевыжатый апельсиновый сок.

– Ешь, Игорёк, поправляйся, – мама, как всегда, заботилась о сыне.

– Спасибо, но я недавно обедал.

– То что не съешь, поставь в холодильник, – назидательно сказал отец, внимательно глядя на сына. – Ты здесь надолго?

– Я, честно говоря, не знаю. Хотелось бы скорее выйти на работу, – Игорь старался держаться молодцом, но судя по грусти в глазах, ему это не очень удавалось. – Папа, если тебя не затруднит, принеси мне фотоаппарат. Здесь столько интересных лиц и характеров, что снимать можно с утра до вечера.

После ухода родителей, Игорь ненадолго заснул, а вечером к нему пришла Наташа. Самое удивительное, что шла она по коридору в сопровождении зав. отделением, который несмотря на преклонные годы и заметное брюшко с охотой сопровождал молодых барышень.

– Вот и ваш пациент, Наталья Викторовна, – бодро проговорил он у входа в палату.

– Да, я узнала. Большое спасибо, – Наташа улыбнулась такой ослепительной улыбкой, что зав. отделением просто растаял.

– Всегда рад помочь! – он тут же удалился, а Наташа взяла Игоря за руку и как маленького ребёнка повела в кафе, которое располагалось на первом этаже больницы.

– Ну как ты, мой ковбой? Рассказывай!

Игорь с улыбкой посмотрел на красивое лицо Наташи, на её тщательно уложенные волосы, со вкусом подобранную одежду и остался доволен. Ведь это к нему пришла эта очаровательная женщина.

– Что ты молчишь и улыбаешься как ребёнок. Я не вижу причин для радости.

Попал с приступом в больницу, подводишь съёмочную группу и родители из-за тебя переживают.

– Но это же не в первый раз! Я недельку полежу, оклемаюсь и выпишусь.

– Так дело дальше не пойдёт! Молодой мужик, а кочуешь из больницы в больницу! – казалось возмущению Наташи не было предела.

– И что же делать? Врачи не предлагают выхода из этой ситуации.

– Есть выход! – лицо Наташи раскраснелось. В нервном возбуждении она была особенно хороша. – Моя подруга порекомендовала знахаря.

Меньшов недовольно поморщился. Он скептически относился к экстрасенсам, колдунам и знахарям, особенно к тем, кто себя к ним причислял, зарабатывая на этом деньги. Многие из них не обладали ни знанием, ни лечебной силой, а только использовали доверчивость пациентов. Почувствовав скептицизм Меньшова, Наташа повелительно сказала:

– Мы только сходим к нему на приём, посоветуемся, а уж затем будем решать лечиться у него или нет! – Хорошо, – покорно согласился Игорь. – Вот я выпишусь из больницы, выйду на работу и тогда ты можешь договариваться о встрече.

Наталья Викторовна была довольна собой: на работе полный о-кей, в квартире наведён порядок, Игоря удалось уговорить на дальнейшее лечение и пока он в больнице можно было подумать о себе, любимой. Она вынула мобильник, позвонила по знакомому номеру и, несмотря на поздний час, поехала на Проспект Мира. Дверь ей открыл рослый молодой человек, от которого вкусно пахло сигарами. Он приветливо улыбнулся, впустил её в комнату, а затем крепко поцеловал в губы. Наташа не успела и ахнуть, как он поднял её на руки и понёс в спальню, а затем бережно опустил на кровать…

***

Фотоаппарат Игорю принёс отец. Он, как всегда, торопился на работу и поэтому был краток:

– Сынок, камеру я подготовил, аккумулятор зарядил, флэш-карта на восемь гигабайт в боковом кармане кофра. Всё. Будь здоров и желаю тебе творческих успехов!

Отец шёл по коридору быстрой, уверенной походкой и только седые волосы выдавали его возраст. Игорь начал снимать в свободное от процедур время.

Он фотографировал медсестёр на посту, врачей во время обхода, больных в кровати, за обедом и на прогулке. Снимки получались разные: хорошие и плохие, но преимущество цифровой фотографии состояло в том, что бракованные снимки он мог сразу же стереть, сохраняя свободное место на флэш-карте.

На следующий день выдалась хорошая погода и Меньшов решил погулять в парке. Самочувствие было вполне приличным, хотя немного болела голова.

Он накинул на плечи куртку, прихватил камеру и вышел из корпуса. Воздух был настолько свеж, что хотелось не только дышать, но и пить его. На зелёных ветках деревьев семейство воробьёв оживлённо делилось новостями, а неутомимые голуби деловито прохаживались по аллее. Игорь снимал всё что видел: деревья, воробьёв и голубей. Людей в парке было немного и он удивился, когда кто-то тронул его за плечо. Сзади него стоял широкоплечий парень в фирменных джинсах, тельняшке и наброшенной поверх неё куртке. Он был наголо обрит, а на его груди висел большой крест.

– Привет, старик! Не узнаёшь? – он пристально смотрел на Меньшова.

– Нет, прости, не припомню, – Игорь был озадачен встречей в парке с каким то подозрительным типом.

– А я тебе напомню, салага, Раннее утро, сберкасса, машина, милиция. Ну что вспомнил?

– Я-то вспомнил, но было темно, а когда стрелять начали, я на землю упал.

Парень как-то деловито оглядел Меньшова с ног до головы.

– Это хорошо, что ты упал, но потом поднялся. А вот если будешь базарить не по делу, то уже не поднимешься. Зароем! Усёк?

– Да, – с дрожью в голосе ответил Игорь.

– И в больничке от нас не спрячешься, из под земли достанем! – парень сплюнул сквозь зубы и неторопливо пошёл к выходу из парка.

«Ничего себе погулял, – со страхом подумал Меньшов. – Вот мразь, даже в больнице от них покоя нет!»

Он сразу же вернулся в палату, разделся и лёг в постель. Нервная дрожь не проходила и в висках больно стучала кровь. Когда ему вечером измерили давление, оно подскочило до ста шестидесяти.

– Что это с вами, Меньшов? – неодобрительно спросила дежурная сестра, протягивая ему таблетки.

– Ничего, спасибо. Я немного побегал. Утром всё будет в порядке.

Ещё неделю ему пришлось провести в больнице, а после выписки отец привёз его домой. Вечером позвонила Наташа и сказала, что смена начинается в девять часов утра. Они ещё немного поболтали, а затем Игорь спросил:

– Как там ребята? Как настроение в группе?

– Ты знаешь, в общем-то ничего. Правда Лескович взял нового ассистента, он ведь не может работать без помощника, но и тебе место найдётся.

«Ну вот, мне уже и замену нашли, – с горечью подумал Меньшов. – Съёмочная группа, она как девушка. Её нельзя оставлять надолго».

На следующий день Игорь пришёл на студию. В павильоне зажглись осветительные приборы, в коридоре деловито сновали актёры, а в операторской комнате ассистенты готовили аппаратуру к съёмке. Он поздоровался с ребятами и пошёл искать Лесковича. Поиски продолжились недолго, так как Володя торопливо шёл ему навстречу по коридору.

– Игорь, привет! – на ходу бросил он. – Павильон отменяется, нас вызывают на срочный репортаж. Наталья Викторовна уже раздобыла машину и ждёт нас на проходной. Быстро готовь аппаратуру, штатив и кассеты! Новый ассистент тебе поможет! И немедленно грузитесь в машину! Мы уезжаем через пятнадцать минут!

Игорь никогда не видел Лесковича таким возбуждённым, видно случилось что-то неординарное. Он заскочил в диспетчерскую, взял направление на съёмку и побежал за аппаратурой. У проходной его встретила Наташа, кивнула в знак приветствия и сразу же начала командовать.

– Камеру на сидение, штатив в багажник, кассеты и аккумуляторы в кабину!

– А меня куда? – решил пошутить Меньшов.

– А тебя в задницу! – резко ответила Наташа. – Нас полиция ждёт, там сейчас стрелять начнут, а ты шутки шутишь! Где твой пацан-ассистент?

Меньшов совершенно опешил от такого наскока.

– Да я этого ассистента в глаза не видел.

– Ну вот он, полюбуйся.

От проходной с аккумулятором в руках к ним неловко бежал здоровенный мужик. Ростом он был под два метра и весил килограммов эдак сто двадцать.

«Ничего себе пацан!» – усмехнувшись, подумал Меньшов.

Тут же с экспонометром в руках появился оператор Лескович, все быстро погрузились в машину и служебный микроавтобус, набирая скорость, понёсся по шоссе. Когда все отдышались, Володя обернулся к директору группы.

– Наталья Викторовна, объясните пожалуйста куда это мы так несёмся?

Случилось что-то экстренное? Почему такая спешка?

Наташа закурила, оглядела встревоженные лица ребят и уже спокойнее произнесла.

– Я сладко спала и видела утренний сон, но в шесть утра меня разбудил директор студии. Ему позвонили из полиции, они вышли на след бандитов, ограбивших банк. Вроде их брать собираются.

– Говорят, что они и милиционера убили, – пробасил ассистент. – Да, – подтвердила Наташа. – А телевизионный репортаж о подвигах славной полиции, здорово поднимет её авторитет, что на руку и дирекции нашей студии. Потому такая спешка.

Лескович понимающе закивал, а Игорь с тревогой вспомнил перестрелку у банка и нехорошую встречу в парке больницы. Автобус выехал за пределы города, машин на шоссе было немного и водитель увеличил скорость. У Натальи Викторовны зазвонил телефон. Она слушала, крепко сжав трубку, а второй рукой нервно мяла платок. – Ну что? – нетерпеливо спросил Лескович.

– Бандиты блокированы в доме, идёт перестрелка. Нам рекомендовали близко не подъезжать.

– Но если не подъезжать, то что же мы снимем? – совершенно искренне удивился оператор.

– Я как руководитель группы запрещаю снимать в зоне боевых действий, – строго сказала Наташа.

Автобус тем временем подъехал к посёлку, окружённому высоким зелёным забором. У кованных ворот стояли вооружённые ОМОНовцы, один из них поднял руку. Водитель остановил машину и Наталья Викторовна спрыгнула на землю.

– Мы с телевидения, у нас разрешение на съёмку, – она предъявила удостоверение.

Старший полицейский рассмотрел документы и приказал открыть ворота.

– Вы поосторожнее там, – сурово сказал он, пропуская автобус.

Но проехать к дому, где засели бандиты им не удалось. Метров через сто их остановил патруль и, несмотря на уговоры, машину дальше не пропустили. Лескович взял камеру, Меньшов штатив, а ассистент, которого звали Пётр, тяжёлый аккумулятор. Наташа осталась в автобусе и, когда попыталась закурить, у неё задрожали руки.

Здесь уже были слышны выстрелы. Поневоле хотелось пригнуться, но Володя Лескович упорно шёл вперёд и ассистенты послушно следовали за ним.

Рослый ОМОНовец с автоматом на груди, увидев съёмочную группу, рукой показал на ближайший пригорок. Там на высоте, оператор встал на колено, взял камеру в руки и начал снимать. Вдруг совсем рядом загрохотал пулемёт. Операторская группа, как по команде, залегла.

– Так мы много не наснимаем, – заключил Лескович. – Надо что-то придумать.

Но оказалось, что полиция за них уже всё продумала. Справа от пригорка показался БТР, весь закованный в броню. Это с его башни строчил пулемёт.

Меньшов быстро поставил штатив, оператор водрузил на него камеру и уже без перерыва, не отвлекаясь на выстрелы, продолжил съёмку.

Когда всё было кончено, им разрешили подойти к развороченному дому. Три человека были убиты, в одном из них Игорь узнал парня в тельняшке, который с угрозами подходил к нему в больнице. На полу валялись автоматы, патронташи и отстрелянные гильзы. Операторы отсняли всё что было дозволено, а уж затем, для завершения репортажа, стали снимать усталых, но радостных ОМОНовцев.

Вернувшись к автобусу, они застали Наталью Викторовну в кабине водителя. Она ела бутерброд, запивая его чаем из термоса.

– Ну что, ребята, отстрелялись? Я надеюсь, материал в порядке?

– В порядке-то в порядке! – огрызнулся Лескович. – Но поесть и операторам не мешало бы.

Нисколько не растерявшись, Наталья Викторовна подытожила:

– Нам надо немедленно вернуться на студию, поедите в столовой!

– Так до студии часа полтора пилить! – не унимался оператор.

– Может тебя своей грудью накормить? – Наташа просто пылала от гнева.

– Успокойтесь вы, в конце концов! – вмешался Меньшов. – Как-нибудь потерпим до студии.

Инциндент был исчерпан, хотя всю дорогу ехали молча. Сказывалась не только усталость, но и нервное напряжение. Зато на студии отснятый материал был принят на ура, быстро смонтирован и в тот же вечер показан по телевизору.

Съёмочной группе Натальи Погоняй была объявлена бдагодарность.

Работа вошла в привычную колею, хотя по вечерам после напряжённых съёмок Игорь сильно уставал и старался как можно скорее добраться домой. На студии он, как правило, обедал с Наташей. Она заказывала рыбу с картошкой, а Игорь салат и гречневую кашу. Выпив традиционный компот и аккуратно вытерев губы, Наташа сказала:

– Завтра в десять утра мы идём к знахарю, – и увидев недовольную физиономию Меньшова, категорично заявила. – И не вздумай отнекиваться. О встрече я уже давно договорилась.

Утром зарядил нескончаемый дождь, низкие тучи висели над городом и на настроение было соответствующим. Они подошли к Дому культуры железнодорожников. Центральная дверь была заперта и в здание клуба им пришлось заходить со двора. В большом вестибюле было сумрачно и свет горел только в привратницкой, где два здоровых мужика в униформе смотрели телевизор.

– Простите, нам к знахарю, – громко сказала Наташа.

Увидев молодую, красивую женщину, охранники приободрились.

– У него приём только по записи. Вы записаны?

– Да, конечно! У нас обо всём договорено. Тогда пройдите на второй этаж, комната двадцать четыре.

Они поднялись по широкой, но грязной лестнице и прошли в коридор, где у закрытой двери сидело несколько человек. На табличке было лаконично написано «Деревянников». С мокрых зонтов капало, из приоткрытого окна тянуло холодом и все как-то неловко молчали.

Каждые десять-пятнадцать минут дверь открывалась и молодой человек в белом халате приглашал следующего. Когда подошла их очередь, Наташа негромко сказала:

– Игорь, ты иди сам. Я тебя здесь подожду.

Глава пятая. Беззаботные дни

Себе на удивленье, Татьяна легко втянулась в институтские занятия. С утра, выгуляв Бакса и выпив чашку кофе, она спешила в институт. Лекции, семинары, практические занятия, всё это навалилось скопом, но Таня, несмотря на то, что уставала, с радостью вертелась в этой карусели. Самое удивительное, что она спокойно занималась в анатомичке, хотя многим студентам от вида распотрошённых трупов становилось дурно.

Обычно занятия заканчивались в пять часов, но сегодня Татьяна задержалась, так как надо было сдать реферат по физиологии. Она приветливо кивнула Виктории. – Тебя подождать? Пойдём вместе?

– Нет, я пока занята. Мне ещё с преподавателем поговорить надо, – Жаботинская слегка покраснела.

– Смотри, Вика, так и замуж выскочить недолго.

– Но ведь Стоянов женат! Так что мне в ближайшее время ничего не светит.

– Пока, береги себя, – и Таня вышла из аудитории.

Она оделась в гардеробной, мимоходом глянула на себя в зеркало и вышла из института. Андрей, как всегда, ждал её.

– Привет, красавица! – шутливо приветствовал он девушку.

– Привет, привет! – улыбнулась Татьяна.

Она понимала, что после всего пережитого, потери ребёнка и развода с мужем, заводить очередную интрижку ей совершенно не нужно, но Андрей был настойчив, не спешил с предложением и их дружеские отношения постепенно развивались.

Они прошли к остановке автобуса, долго его ждали и, когда он, наконец, подошёл, то оказался переполненным. С трудом втиснувшись в переднюю дверь, они оказались прижатыми друг к другу. Андрей упёрся двумя руками в поручень, защищая Таню от толпы пассажиров.

– Не боясь показаться смешным, я приглашаю тебя в цирк, – Андрея сильно прижали сзади и он был вынужден говорить на ухо Татьяне. Ситуация получалась довольно пикантная.

– Ты вероятно забыл, что у нас занятия в институте.

– Да нет, я всё помню и поэтому взял билеты на воскресенье. Ну так что, идём? – и он посмотрел в глаза девушке.

Таня тут же глаза опустила и негромко сказала:

– Ну если в воскресенье, то почему бы и не пойти.

Дни пролетели незаметно, наступили выходные и они встретились у входа в парк в шесть часов вечера. До цирка было недалеко, минут двадцать пешком и они неторопливо пошли по аллее. На лавочках сидели аккуратные старушки, с тревогой наблюдая за своими непоседливыми внуками. Молодые мамы гордо катили коляски с детьми, на деревьях чирикали воробьи настырные голуби вылетали прямо из под ног. На улице было прохладно и, когда они вошли в здание цирка, то стало так уютно и хорошо, что настроение сразу же улучшилось.

Они разделись в гардеробе, торопливо прошли на свои места и уже сидя, спокойно огляделись. Зрительный зал был полон, ряды кресел круто спускались вниз, к ярко освещённой арене. После небольшой паузы заиграл оркестр и инспектор манежа, ведущий цирковое представление, открыл парад участников. На арене появились акробаты, затем гимнасты, цирковой балет и укротители. Было шумно, весело и красиво.

Андрей наклонился к девушке и прошептал на ухо:

– Ты знаешь как называется ведущий в цирке?

– Нет, а ты знаешь?

– Шпрехшталмейстер, – Андрей улыбнулся. – Не слабо, да?

– Да, куда уж сложней.

А на арене акробатов сменили воздушные гимнасты. То, что творила эта группа на качелях под куполом цирка невозможно было себе представить. Во время их, почти нереальных прыжков, Таня затаила дыхание. Но когда на арене появились клоуны, она расслабилась и откровенно смеялась. Андрей тоже, как ребёнок, хлопал в ладоши и казалось был целиком занят спектаклем, но всё же иногда поглядывал на Татьяну.

После окончания представления, они неторопливо оделись и прошли к выходу. У дверей собралась небольшая толпа и, чтобы не толкаться, они решили подождать. Таня повернулась к Андрею, собираясь у него что-то спросить, как вдруг кто-то тронул её за плечо. Она оглянулась и увидела Николая Привалова. Бывший муж выглядел замечательно. Он был хорошо одет и тщательно выбрит, держался прямо, но взглядом просто раздевал Татьяну. Единственное, что портило впечатление, так это его, заметно располневшая, фигура. Под руку он держал невысокую, полную женщину, у которой всего было слишком много: большая, тяжёлая грудь, ярко накрашенные губы, выбеленные под блондинку волосы, а приклеенные ресницы прикрывали глаза настолько, что зрачков не было видно.

Женщины критически оглядели друг друга, но от этого занятия их отвлёк Привалов.

– Какие люди и без охраны! – он откровенно улыбнулся. – Тебя просто не узнать! – Ты тоже явно худеть не собираешься!! – резко ответила Татьяна.

– Как всегда грубишь, а ведь в интеллигентной семье воспитывалась, – Привалов наклонился к спутнице. – Мы потому и развелись, что за её милым личиком скрывается довольно грубая особа.

– По-моему вы нарываетесь на неприятность! – вступил в разговор Андрей, но Татьяна тут же потянула его за руку.

– Не связывайся, его не переспоришь! Только себе проблемы создашь.

Они вышли из цирка и Таня полной грудью вздохнула свежий, холодный воздух. Накрапывал дождь заодно с мокрым снегом и снежинки медленно падали в ореоле вечерних огней. Андрей взял её под руку и Татьяна невольно улыбнулась. Настроение, несмотря на встречу с Приваловым, оставалось хорошим.

Они прошли на остановку такси и сели в машину. Андрей назвал адрес и уже через полчаса они были дома. В его квартире никого не было и только кошка одиноко мяукнула, когда он зажёг свет. Андрей, на правах хозяина приготовил чай, выставил на стол печенье и баночку варенья. Скромный ужин неторопливо перетёк в спальню, где им никак не удавалось заснуть и утро они встретили обнявшись как дети.

***

Игорь встал, одернул свитер, и постучал. Не дождавшись ответа, открыл дверь и вошёл в большую комнату. За столом, как на экзамене сидели два человека: один молодой в белом халате, а второй, пожилой, кряжистый с простым крестьянским лицом, обрамлённым седой бородой. Он пристально взглянул на Игоря, рассматривая его из под густых бровей.

– С чем к нам пожаловали? – бодро спросил тот что помоложе.

Игорь помялся с ноги на ногу и, когда бородач указал ему на стул, неуверенно сел.

– У меня сильные головные боли, кружится голова и я часто падаю в обморок.

– Вы прямо как девушка-институтка, – улыбнулся молодой человек, но знахарь Деревянников слушал внимательно.

– Давление измеряли?

– Да, в больнице неоднократно меряли, вроде нормальное.

– А настроение как? – бородач буквально сверлил его глазами.

– По утрам довольно поганое, на работу идти не хочется, а к вечеру всегда становится лучше.

Знахарь встал, обошёл стол и подошёл к Меньшову. Приподнял его голову, пристально посмотрел в глаза и повелительно сказал:

– Откройте рот и высуньте язык.

Игорь повиновался. Затем его попросили раздеться до пояса, снять туфли и носки. Деревянников внимательно его осмотрел, пощупал железы под подбородком, оттянул глазное веко, провёл рукой по позвоночнику, а затем через лупу посмотрел на пальцы ног. Вернувшись за стол, небрежно бросил:

– Одевайтесь!

Меньшов стал одеваться, а знахарь тем временем что-то негромко говорил своему напарнику. Затем повернулся к Игорю.

– Здоровье у вас, к сожалению, расшатанно. Железы увеличены, гланды мешают нормально дышать, печень забита шлаками, а на пальцах ног развивается грибок. Мы дадим вам раствор в бутылке, будете его пить три раза в день до еды. Не волнуйтесь, это не алкоголь, можете спокойно работать и даже водить машину. Горло я рекомендую полоскать настоем шалфея и ромашки. Грибок на ногах надо немедленно убирать, поэтому купите в аптеке мазь с клотримазолом.

Ну и гигиена прежде всего.

Деревянников указал на своего напарника.

– Наш врач выпишет рецепты, а вы придёте на приём через неделю. Я надеюсь, что вам уже будет лучше.

Меньшов заплатил оговоренную сумму и вежливо попрощался. В коридоре уже никого не было и он вышел на улицу. Наташа ожидала его в сквере.

– Ну что? – она поднялась на встречу.

– Вот, дал бутылку с настойкой, велел полоскать горло и смазывать ноги мазью.

– Мне кажется ты недоволен.

– Какое отношение имеет грибок на ногах к головной боли и как увеличенные гланды могут влиять на потерю сознания? – возмущенно сказал Меньшов.

– Ну что ты так горячишься? – попыталась успокоить его Наташа. – Сначала вылечим грибок, а потом возможно перестанет болеть голова.

Он посмотрел на неё, оценил абсурдность ситуации и засмеялся. Но несмотря на критическое отношение к знахарю, Игорь регулярно пил настойку, полоскал горло и мазал ноги мазью. Эти процедуры не отражались на работе.

Он ежедневно ездил на съёмку, устанавливал камеру, регулировал свет и заряжал кассеты. Два, а то и три раза в неделю, он провожал Наташу после съёмок и оставался у неё ночевать. Особой страсти уже не было, просто это вошло в привычку. Через неделю, проснувшись в скверном настроении, он быстро позавтракал, вышел на улицу и поехал на приём к знахарю.

Что произошло дальше, он так и не понял, но когда пришёл в себя, то увидел над собой белый потолок и капельницу рядом с кроватью.

«Так, я опять попал в больницу, – с тревогой подумал Меньшов. – Когда же этот кошмар закончится?»

Но конца этой истории было не видать. После завтрака, как обычно, начался обход и лечащий врач сообщил ему, что подобрали его на улице без сознания.

– Гипертонический криз, – с умным видом констатировал он. – Непонятно только откуда он взялся у вас в раннем возрасте.

Потекли, уже привычные для Игоря, больничные будни. Уколы, таблетки, капельницы и невкусная каша на завтрак. Выписавшись из больницы через неделю, Игорь направился к знахарю. Он не был записан на приём, но Деревянников принял его без очереди. Выслушав грустную историю и посмотрев на кислую физиономию Меньшова, он категорично заявил:

– Хватит мне с вами нянчиться! Будем лечить кардинально!

– Что это значит? Голову мне другую пересадите? – не совсем удачно пошутил Игорь.

Знахарь не обратил внимания на его слова и, теребя свою густую бороду, спросил:

– Вы про лечебное голодание что-нибудь слышали?

– Нет, но если совсем без еды, то мне это не нравиться.

– Нравиться вам это или нет, меня совершенно не интересует. Если хотите выздороветь, то голодать вам придётся!

– И как это будет выглядеть?

– Со всеми подробностями вас ознакомит наш врач, но я должен предупредить, что занятие это не простое. Уже через несколько дней вы настолько ослабеете, что не сможете работать, поэтому вам необходимо взять отпуск.

– Зачем прерывать работу, если голод продлится всего несколько дней?.

– Речь идёт не о днях, а о неделях! – и знахарь сделал повелительный жест, означавший конец аудиенции. Меньшов вышел из комнаты, но в дверях его нагнал врач.

– Вот вам список того, что нужно купить для голодания, а это краткая инструкция по его проведению. Начинайте прямо с завтрашнего дня, а через пять дней приходите на консультацию.

В списке значилась большая клизма, так называемая «Кружка Эсмарха», лимоны, подсолнечное масло, цветы ромашки, зверобой и полынь. Отдельным списком стояли десять бутылок минеральной воды.

«И когда же я это всё куплю? – с тревогой подумал Игорь. – Ещё и на работу заехать надо, подать заявление на отпуск».

Решив проблемы не откладывать, он поехал на студию. В отделе кадров Валентина Ивановна, матёрый работник органов, лет тридцать проработавшая на студии и знавшая всё про всех, сурово сказала:

– На студии без году неделя, а уже в отпуск собрался!

– Я по состоянию здоровья, чтобы не брать больничный, – попытался оправдаться Меньшов.

– Заявление на отпуск должна подписать директор группы. Если Наталья Викторовна возражать не будет, то бумагу надо завизировать в профкоме. Не забудь также зайти в бухгалтерию, – сурово сказала начальница.

И Меньшов стал обходить комнаты. Наташу он в группе не застал, но созвонился с ней по телефону и она разрешила подписать заявление своему заместителю. В бухгалтерии и профкоме особых проблем не возникло, так как работники этих отделов ещё мало знали Меньшова.

После работы, прихватив бутылку шампанского и торт, Игорь поехал к Наташе. Они договорились встретиться у неё дома в шесть, но и в половине седьмого её ещё не было. Прохаживаясь по улице с бутылкой и тортом, Меньшов злился всё больше. В половине восьмого к дому подъехала чёрная БМВ и Наташа выпорхнула, как ни в чём не бывало.

– Привет, красавчик! Прости за опоздание, у меня было много работы.

– Но позвонить-то ты могла, в конце концов! – обозлился Игорь.

– Не было времени. Ты же знаешь какой напряг при репортажной съёмке, – и она так обворожительно улыбнулась, что обида моментально улетучилась.

Они скромно поужинали, посмотрели телевизор, а затем легли в постель. Эта ночь была восхитительна и запомнилась обоим надолго. Он был активен, как мачо, а она нежна и изобретательна как валютная куртизанка. Огорчало то, что два раза за ночь, ей кто-то звонил, но Наташа резко пресекала эти разговоры. В половине восьмого утра, когда приняв душ, они завтракали, телефон зазвонил вновь и теперь уже Наташа говорила спокойно и как-то загадочно улыбалась.

– С кем это ты? – поинтересовался Игорь.

– Да так! Знакомый директор съёмочной группы.

– У нас директора групп на БМВ не ездят!

– О, это совсем другой вариант.

– И много у тебя таких вариантов? – с неприязнью спросил Меньшов.

Наташа выразительно на него посмотрела и чётко произнесла:

– Мальчик, для меня пропустить трёх мужиков за ночь, это как два пальца обос…ть!

Игорь резко встал, взял сумку, сдернул с вешалки куртку и, не прощаясь, вышел. Так уж в жизни сложилось, что больше они не встречались…

***

На следующее утро, выпив стакан минеральной воды и приготовив раствор трав, Игорь направился в ванную делать очистительную клизму. Эта процедура была неприятна, но после её завершения самочувствие улучшилось. Также радовало то, что на работу идти не надо, родителей дома не было и впереди был совершенно свободный день.

Установка знахаря на то, что с каждым днём лечебного голодания самочувствие будет улучшаться, прибавляло уверенности в успехе. Обзвонив знакомых и порывшись в интернете, Игорь нашёл книги по голоданию. Таким корифеям этого метода, как профессор Николаев и американец Поль Брег, можно было доверять. Начитавшись до одури и выпив бутылку воды, Меньшов отправился на прогулку.

Погода стояла солнечная, весенний воздух был прохладен. Дышалось легко и свободно. Погуляв часа два, Игорь устал и решил вернуться домой. Мама уже пришла с работы и готовила обед. Поцеловав сына, она строго сказала:

– Иди мой руки, сейчас будем обедать.

– Мама, мне что-то не хочется, я лучше почитаю и поработаю за компьютером. Игорь благополучно ускользнул к себе в комнату, где немного позанимался, а потом незаметно уснул. Проснулся он часа через два от острого чувства голода. «Плоть глупа!», – повторял он про себя знаменитую фразу Брега. Выпив стакан воды, Игорь пошёл прогуляться. На улице стало темно и холодно, но воздух был свеж и дышалось легко.

Погуляв в течении часа, Меньшов заметил, что чувство голода слегка притупилось и мысли потекли совсем в другом направлении. Он стал думать о девушках, о работе, о том, что поступление в институт вполне достижимая цель.

Вернувшись домой, Игорь наткнулся на вопросительный взгляд матери.

– Ты целый день ничего не ел, что это значит?

– Мама, я решил провести лечебное голодание.

Мама в ужасе всплеснула руками и тут же обратилась к отцу:

– Миша, ты слышал? Твой сын окончательно сошёл с ума! Он решил голодать!

Михаил Иосифович отложил газету, вопросительно глянул на сына и неуверенно спросил:

– Ты это серьёзно?

– Папа, ничего особенного! Ну поголодаю я пару дней, от этого ещё никто не умер!

– На тебе и так только кожа да кости, куда тебе голодать! – тут же вступила мама.

– Всё, мои дорогие! – подвёл итог Игорь. – Я продолжаю лечебное голодание и прошу мне не мешать!

Спал он хорошо, хотя снились ему борщ со сметаной и пельмени. На второй день чувство голода заметно притупилось, но начала сильно болеть голова. Следуя рекомендациям натуропатов, Игорь снова промыл кишечник, принял горячий душ и, прихватив бутылку минеральной водой, отправился на прогулку. Всё было не так уж и плохо: светило солнце, дул лёгкий ветерок, настроение было ровным, вот только очень хотелось есть. Дойдя до парка, он выпил воду и направился к пруду. Здесь была такая красота, которой он раньше не замечал. Спокойная гладь воды, стайка уток, плывущая навстречу и степенная медлительность белых лебедей. Впервые за последние месяцы Меньшов откровенно улыбнулся.

Возвращаясь домой, он отметил, что различает запахи, которые раньше не замечал. Он явственно чувствовал, где жарят мясо, а где варится суп.

«Нехорошо это! – с упрёком подумал Игорь. – Что я всё про еду, да про еду. Лучше думать о девушках!»

Уже на третий день, когда чувство голода заметно уменьшилось, Меньшов взял камеру и отправился снимать. Он пришёл на стадион, где проходили легкоатлетические соревнования. Усилия спортсменов были достойны уважения. Это и спринтерский бег, и прыжки в высоту, и метание копья, но когда началась эстафета четыре по сто метров, рёв болельщиков на стадионе достиг апогея. Игорь, вместе со всеми, поддерживал спортсменов, но не забывал при этом и снимать. Репортажные снимки сделанные на стадионе отличала чёткость композиции и динамика движений.

Домой Меньшов возвращался поздно. Родители уже поужинали и он вздохнул с облегчением. Всё-таки запах еды был ему не безразличен. На четвёртый день голодания он настолько ослаб, что с трудом поднялся с постели, но всё же провёл гигиенические процедуры и принял горячую ванну. Прогулка на свежем воздухе и стакан минеральной воды снова вернули его к жизни. Игорь заметил, что реже думает о еде и всё чаще возвращается к своему самочувствию. Плохое настроение как-то незаметно исчезло и он стал строить планы на будущее.

На утро пятого дня, несмотря на сильную слабость, Меньшов почувствовал себя здоровым. Он улыбнулся, увидев себя в зеркале. Перед ним стоял стройный молодой человек с поджарым животом и развитыми мышцами. Сделав зарядку и приняв душ, Игорь отправился на приём к знахарю. Бутылку минеральной воды он прихватил с собой. В приёмной сидели два человека, которых приняли довольно быстро и Игорь, открыв дверь, вошёл в комнату.

Молодой врач что-то сосредоточенно писал, а вот Деревянников очень внимательно посмотрел на Меньшова.

– Ну что, держишь голод?

– Держу! – гордо ответил Игорь и победно улыбнулся.

– Как настроение?

– Хорошее, вот только ослаб очень.

– Это не беда, силы вернуться через несколько дней после кризиса.

Тут не по делу встрял молодой врач.

– Я думаю, что он завтра начнёт есть. – Нет, этот парень будет голодать до победы, – уверенно сказал знахарь и столько силы было в его словах, что усомниться было невозможно.

– Значит так, молодой человек, кишечник надо очищать ежедневно, а после десятого дня голодания вы будете делать это через день. Понятно?

– Да!

– Вам необходимо сейчас много пить, не меньше двух литров воды в день и обязательно принимать душ. Если наступит приступ слабости, можете лечь в постель, но лучше погулять на свежем воздухе. Какие у вас будут ощущения я пока сам не знаю, так как вы у нас единственный, кто продолжает голодать.

Игорь почувствовал себя героем. Он молодец, он держит голод и его похвалил сам Деревянников. Домой он возвращался в хорошем настроении. Светило солнце и воздух был напоён весной. Снег быстро таял и на проталинах резвились шустрые воробьи. Дома он сразу же засел за компьютер, набросал план действий на ближайшие дни, затем посмотрел новости и решил навести порядок в своей комнате. Он перебрал ящики письменного стола, выбросил старый, ненужный хлам и вымыл пол, а когда стал мыть окно, с работы вернулась мать.

– Игорь, что происходит? – мама была несказанно удивлена. – Ты лет десять не убирался в комнате.

– Ну так уж и десять, – засмеялся Меньшов. – Надо же когда-то начинать.

– Я не понимаю, ты ничего не ешь, сил у тебя нет, а ты взялся за уборку.

– Энергии, конечно, маловато, но как только я начну восстановление, то стану молодым, сильным и красивым.

– И когда же это случится? – с надеждой спросила мать. – Ведь ты уже на человека не похож. Египетская мумия выглядит и то лучше.

– Скоро, мама, совсем скоро, я думаю, что дней через двадцать! – и чтобы не слышать возгласов и упрёков, Меньшов ушёл к себе в комнату.

Но не всё протекало так гладко, как хотелось бы. Бывали моменты, когда чувство голода становилось невыносимым и только сила воли поддерживала Игоря. – Плоть глупа! – говорил старик Брег. – Голод не лечит, но даёт возможность организму восстановиться. Потерпите и пусть вам поможет осознание того, что уже на седьмом дне голода вы находитесь на хирургическом столе природы.

Проснувшись утром восьмого дня, Игорь быстро сходил в туалет, принял душ, оделся и вышел на улицу. Состояние было хорошим, он слегка размялся и побежал в парк. Последние пять лет он вообще не бегал, а сейчас бежалось легко и свободно.

«Ну ты даёшь! – удовлетворённо подумал Меньшов. – Молодеешь с каждым днём. Осознанный голод – это хорошо!»

Самым невероятным было то, что с каждым днём силы прибавлялись, настроение улучшалось, а зрение стало острым как у орла. Игорь без труда различал мелкие предметы на расстоянии двухсот метров. После пятнадцатого дня голодания, когда Меньшов улыбаясь вошёл в кабинет знахаря, Деревянников встретил его распростёртыми объятиями, а молодой врач посмотрел недоверчиво.

– И сколько вы ещё собираетесь голодать? – участливо спросил он.

– Сколько смогу, – бодро ответил Игорь, – но профессор Николаев рекомендует не меньше двадцати дней.

– Профессор даёт рекомендации для больных в стационаре, – тут же вступил врач, – а вы свободно гуляете по улице. Ещё, не дай бог, свалитесь где-нибудь.

– Но я же с каждым днём чувствую себя всё лучше.

– Самочувствие это не главное. Сколько вы потеряли в весе?

– Уже шесть килограмм.

– Ну вот что, батенька, – встал из-за стола Деревянников, – мы за вас отвечаем. Из больных, вы единственный, кто так долго голодает. Я думаю, вам пора выходить.

– А я как врач, просто настаиваю на восстановлении! Вы должны уже сегодня же начать пить сок.

– Я никому ничего не должен! – встал в позу Меньшов. – И если я чувствую, что голод идёт мне на пользу, то буду продолжать его как можно дольше.

Простились они довольно сухо и Игорь вернулся домой в плохом настроении. Отец, заметив его огорчённое лицо, участливо спросил:

– Что? Не поладил со знахарем?

– К сожалению, да. Он настаивает на выходе из голода, а я чувствую себя лучше с каждым днём.

– Ты должен его понять, он страхуется, так как сам втравил тебя в это дело, а опыта проведения лечебного голодания у него нет.

Игорь внимательно посмотрел на отца.

– Я сам понимаю, что голод это не шутка, но я делаю всё, что рекомендовано в книгах.

– В книгах описаны общие принципы, а каждый человек индивидуален. Поэтому следи за своим самочувствием и будь готов начать восстановление, – отец поправил галстук и надел пиджак. Он уезжал сегодня в командировку. – Мама переживает, она тебе в этой ситуации не помощник, так что позаботься о себе сам. Купи соковыжималку, сходи на рынок за яблоками, морковью и свеклой.

Проверь достаточно ли у тебя минеральной воды.

Тут раздался сигнал подъехавшей машины, Михаил Иосифович взял сумку, махнул на прощание рукой и вышел из квартиры. Игорь подошёл к матери и прижался к ней щекой.

– Всё будет хорошо, мама.

– Я так за тебя волнуюсь, сынок!

На следующий день Меньшов поехал на студию, так как деньги закончились и надо было получить отпускные. Он шёл по коридору третьего этажа, где располагались комнаты съёмочных групп, на ходу здороваясь с режиссёрами, актёрами и операторами. Радостным возгласам не было конца. – Меньшов, привет! Откуда ты вернулся?

– Игорёк, ты чего такой худой?

– Здоров, старина! Из экспедиции что ли?

– Всё нормально, друзья, скоро поправлюсь! – хорошее настроение переполняло его, он улыбался, жал руки, целовал в щёчку девушек и степенно здоровался с руководством.

В ночь на двадцать первый день голодания, Меньшов внезапно проснулся. Острое чувство голода не давало спать. Он встал, одел спортивный костюм и прошёл на кухню. Помыл и нарезал яблоки, поставил на стол соковыжималку и включил её. Янтарный, свежий сок наполнил стакан. Не торопясь, смакуя каждый глоток, Игорь выпил сок.

«Будем жить! – удовлетворённо подумал он. – Сейчас нарежу апельсины, а утром можно будет добавить морковь».

Выход из голода был намного сложнее и ответственнее самого голодания.

Во-первых, надо было постоянно работать: чистить и нарезать овощи, выдавливать сок, мыть соковыжималку. Покупать фрукты, выжимать сок и снова мыть соковыжималку. И главное, надо было сдерживать себя и не переедать.

С каждым днём силы прибавлялись, но к вечеру Игорь так уставал, что валился на кровать и сразу же засыпал. За время голодания он потерял восемь килограмм и вес прибавлялся очень медленно. Он стал строен, подтянут, улыбка не сходила со здорового лица, а белки глаз сияли так, что девушки на улице оборачивались.

– Ты стал просто другим человеком, – радостно заключила мать. – Что и требовалось доказать!

Утром, выпив стакан воды, Игорь вышел в парк на пробежку, а когда, вспотевший, но довольный вернулся домой, его встретил отец.

– Ну что, парень, начинаем новую жизнь!

– Без сомнения, папа.

И тут раздался телефонный звонок. Игорь взял трубку. Звонил секретарь творческого союза молодёжи Владимир Светлаков. Они познакомились полгода назад во время съёмок юбилейного концерта. Деловито поинтересовавшись здоровьем и настроением, Владимир перешёл к делу.

– Игорь, я убедился в том, что репортажные фотографии ты снимаешь быстро и хорошо.

– Спасибо, – встрял Меньшов.

– А видеорепортаж ты снять сможешь?

– Смогу, опыт уже есть. А в чём дело?

– Мы набираем группу для съёмок в Германии.

– А я тут причём? На студии много старых профессионалов.

– Понимаешь, это молодёжная группа по обмену с иностранными студентами. Они к нам, мы к ним.

– Предложение конечно заманчивое, но кто оплатит эту поездку? Прокат аппаратуры, гостиницу, питание.

– Материальное обеспечение взяли на себя спонсоры, мы обещаем рекламировать их продукцию, но не это главное. Ты-то согласен?

Игорь тревожно вздохнул и неуверенно ответил:

– Я-то с удовольствием, но как меня отпустят со студии? Отпуск у меня уже заканчивается.

– Об этом не беспокойся! В поездке заинтересованы такие организации, что с твоим освобождением особых проблем не будет. – Хорошо, – согласился Игорь.

– Давай завтра встретимся на студии и всё обсудим.

– Нет, мы встретимся у красного здания в десять часов. Это бывшее здание исполкома. Знаешь?

– Да!

– Захвати с собой документы и характеристики. Об остальном я позабочусь.

Игорь подробно рассказал родителям о предложении секретаря союза молодёжи. Он внимательно выслушал деловые наставления отца и тревожное беспокойство матери, но сам уже мысленно готовился к поездке.

На следующее утро в десять часов он уже стоял у красного здания исполкома. Минут через пять на чёрном Мерседесе подъехал Светлаков. Он стал значительно толще и двигался с трудом, хотя одет был в дорогой костюм.

– Привет, Меньшов! Тебя не узнать, ты стал значительно стройнее.

– Здравствуй, Володя, – Игорь приветливо протянул руку. – Спортом надо заниматься и поменьше есть.

– В следующей жизни! – отмахнулся Светлаков. – А сейчас давай документы и пойдём представляться.

– К кому?

– Даже не спрашивай. Довольно солидные люди.

Светлаков предъявил удостоверение в красной корочке и они беспрепятственно миновали охрану, затем поднялись в лифте на шестой этаж и были остановлены бдительной секретаршей в большой приёмной.

– Мы записаны на приём к Седовласову, – уверенно сказал Владимир.

– Как фамилия? – не меняя суровой интонации, спросила секретарша.

– Светлаков и Меньшов.

Серетарша внимательно посмотрела на экран компьютера, как бы ненароком, поправила причёску и коротко бросила:

– Проходите.

Они вошли в большой кабинет, обставленный современной офисной мебелью. Навстречу им поднялся большой, толстый человек.

– Здравствуйте, Юрий Николаевич, – первым вступил Светлаков. – Мы из творческого союза молодёжи. Вам наверное уже звонили, по поводу поездки группы в Германию.

– Да звонили и я готов поддержать молодёжный обмен при условии рекламы нашей продукции.

– Мы согласны это сделать, но как вы себе это представляете?

– Меня не интересует обычная реклама для тупоголовых. Вам известно, конечно, что нормальные люди, увидев надоевшую рекламу, тут же переключаются на другой канал. – Да, такое случается.

Седовласов снова сел в кресло и посмотрел в настольный календарь.

– Ваш оператор будет снимать фильм об этой поездке, меня правильно информировали?

– Да, – бодро ответил Меньшов.

– А потом вы будете этот фильм монтировать?

– Это тоже предусмотрено! – подтвердил Светлаков.

– Ну так вставьте рекламу наших товаров в фильм, только короткими кусками, чтобы зритель переключить не успел, а общее впечатление в голове осталось.

– Сделаем, – снова заверил Светлаков.

– Список продукции, цены и ассортимент вам подготовят в техническом отделе. – Седовласов опять поднялся. – Готовый для эфира фильм вы мне должны показать.

– А как же с финансированием поездки? – не унимался секретарь творческого союза.

– Зайдите в бухгалтерию, я уже обо всём распорядился.

Уже на следующий день Меньшова полностью загрузили. Он заказал видеокамеру, штатив, аккумуляторы и кассеты. Пришлось позаботиться о переносных осветительных приборах и небольшом мониторе для просмотра материала. Всё надо было проверить, компактно упаковать и предъявить в аэропорту для досмотра.

На подготовку аппаратуры, оформление виз и заказ билетов ушло три недели. В группе набралось пятнадцать человек, но творческой молодёжи из них было человек десять. Кто были остальные и зачем они летели в Германию оставалось загадкой.

Лично у Меньшова помимо ответственности за предстоящие съёмки возникла ещё одна проблема. После лечебного голодания он мог питаться только молочно-растительной пищей. Ничего мясного, рыбного или солёного есть ему было нельзя. – А что же тогда есть? – спрашивала его мама, но Игорь не отвечал, а готовил себе салаты, пил свежевыжатые соки, а если в дороге от голода сводило живот, то грыз яблоки, заедая их бананами. Бутылку с минеральной водой он постоянно носил с собой. Всё это уже вошло в привычку, но как будет с диетическим питанием за границей? Ведь они едут не на отдых, а на работу и ему придётся целый день снимать. Какие уж тут салаты!

Во время подготовки Меньшов ни с кем кроме Светлакова не общался и обсуждали они в основном технические вопросы. Когда разрешение на выезд было получено, секретарь творческого союза молодёжи решил собрать всю группу и провести инструктаж для выезжающих за границу. Они собрались а актовом зале студии, где пятнадцать человек чувствовали себя неуютно среди сотен свободных кресел. На десять мужчин приходилось пять женщин и только две из них были девушками. Одну из них звали Светланой, фамилия её была Анненкова. Ярко-рыжие волосы заметно выделяли её в любой толпе. С Меньшовым она познакомилась в критической ситуации и поэтому относилась к нему неоднозначно. С одной стороны он был известен на студии как молодой, но талантливый оператор, а с другой стороны это был грубый хам, который даже при девушке, не стеснялся в выражениях.

Игорь нёс в правой руке кинокамеру, а левой тащил тяжёленный аккумулятор. Смена закончилась, надо было разрядить кассеты и быстро сдать материал в лабораторию, так как уже завтра смонтированный и озвученный сюжет должен был выйти в эфир. Так как время поджимало, он быстро шёл по коридору, но вдруг из-за открывшейся двери на него налетела девушка. Раздался визг, рёв, мат, грохот упавшей камеры, озверевшее лицо Меньшова и слёзы в глазах рыжеволосой девушки. Конечно же они потом помирились и Игорь даже попросил прощение, но отношения их оставались напряжёнными.

Когда все собрались, первым встал Светлаков и безо всякого вступления перешёл к делу.

– Вылетаем мы послезавтра утром, поэтому я прошу всех без опоздания быть на студии в шесть утра. В аэропорт мы поедем на специальном автобусе. – Руководитель сделал небольшую паузу. – Самолёт прилетает в Дюссельдорф в одиннадцать часов. Необходимо учитывать разницу во времени. У нас, помимо личных вещей, будет несколько кофров с аппаратурой. Оператору Игорю Меньшову одному не справится и я прошу ему помочь.

– А как же с деньгами? – озабоченно спросил один из парней.

– Командировочные вы можете получить завтра в кассе фирмы. Их выдадут в евро по курсу Центробанка, но я прошу сразу все деньги не тратить, а попытаться растянуть их на десять дней поездки.

– А если я их пропью? – осведомился тот же настырный парень.

– Если вы собираетесь пропить командировочные, то можете начинать прямо сейчас, – это сказал высокий подтянутый мужчина, который стоял рядом с секретарём. – Тогда я точно буду знать, что вы никуда не поедете.

В зале сразу же наступила тишина.

– И ещё я бы хотел добавить, что вы все вылетаете в Германию не на отдых, а на работу. Светлаков будет налаживать молодёжные контакты, Меньшов снимать кино и фоторепортажи, Анненкова свободно владеет немецким, так что без неё как без рук, ну и остальным работа найдётся.

– А вы кто такой?

– Меня зовут Твердых Михаил Сергеевич. Я представляю службу безопасности и постараюсь оградить вас от неприятностей и по возможности сберечь.

– А где мы будем жить? – спросила пожилая женщина, редактор молодёжной газеты.

– Двухместные номера заказаны в трёхзвёздочной гостинице. Вам будет гарантирован завтрак, а остальное питание можно найти в городе. Говорят там много недорогих кафе.

– Вы сказали, что мы прилетаем в Дюссельдорф. Будут ли нас там встречать? – спросила Светлана Анненкова, тряхнув рыжей гривой. – Мы же в Германии первый раз и ориентироваться нам будет трудно.

– Нас встретит представитель туристической компании. Он свободно говорит по-русски, так что особых проблем в общении не будет.

***

Ежедневно утром и вечером Татьяна гуляла с Баксом в парке. Щенок был ласковый и добрый, но с остервенением оберегал свою хозяйку. Стоило кому-нибудь приблизиться к ней, как Бакс тут же начинал отчаянно лаять, а учитывая то, что он был маленького роста, ему приходилось вставать на задние лапы и со стороны это выглядело довольно забавно. Татьяна, наученная горьким опытом, теперь осторожно переходила дорогу. Она удерживала Бакса на поводке, внимательно смотрела налево и направо и, только убедившись что машин нет, шла на зелёный сигнал светофора.

Однажды Андрей, наблюдая за ней, засёк время и оказалось, что она в течении пятнадцати минут пыталась перейти дорогу, хотя до дома оставалось всего-то метров двести.

– Ну и что! – с уверенностью в своей правоте, ответила Таня. – Однажды попав под машину, я не хочу повторять этот эксперимент.

– Но всякое сумасшествие должно иметь свои пределы!

– В России тысячи людей гибнут в ДТП. Мне повезло, я осталась жива и не хочу больше искушать судьбу.

Споры и выяснения отношений случались у них крайне редко. Андрей был на редкость покладистый парень и если Татьяна что-то предлагала, то он всегда соглашался с ней. В начале это её радовало, никаких семейных конфликтов не возникало, а потом всё чаще стала появлялась мысль: «Ну что за мужик такой, со всем соглашается, никогда не спорит и не отстаивает свою точку зрения. Не лидер! Нет, совсем не лидер!»

Они уже давно жили вместе, ну не так чтобы постоянно в одной квартире, но часто встречаясь и без смущения спали в одной кровати. Андрей был не только активен в постели, но и охотно занимался хозяйством. Обычно после лекций, направляясь домой, он закупал продукты в магазине и Тане оставалось только приготовить ужин. После еды настроение у молодого человека улучшалось и он с охотой говорил о будущем.

– Вот стану я знаменитым хирургом и будут мои портреты печатать на обложках журналов.

– Портрет рядовой попсовой певички, тоже печатают в глянцевом журнале, хотя она всего-то спела две песни под фонограмму, – противоречила ему Таня. – Так что не этим надо гордиться.

– Но известным хирургом я всё равно стану!

– Для этого тебе надо закончить институт и пробиться на практику в Штаты или Израиль, там сейчас лучшая хирургия в мире.

– Которая поддерживается лучшими медицинскими приборами и высокими зарплатами врачей! – Андрей вопросительно посмотрел на неё. – А ты со мной в Штаты поедешь?

– В каком качестве? Ассистентки или любовницы? – В статусе жены, конечно же!

– А что я с этого буду иметь? – задорно улыбнулась Таня, затем скинула передник, выпрямилась и подошла к Андрею.

– Пол-царства я тебе предложить не смогу, но дом мы обязательно купим.

Она засмеялась и разлохматила его причёску, отчего волосы стали торчать как у дикообраза.

– Ты совсем пацан, Андрюха! Тебе до собственного дома ещё пахать да пахать!

– А я работы не боюсь и не в одном трудолюбии дело. Талант надо иметь!

– И ты у нас талант. Да?

– Да, талант не пропьёшь! – Андрей поднял её на руки, чмокнул в щёку и закружил по комнате.

Эту ночь они провели замечательно: Андрей был особенно страстным, а Татьяна, по-женски, мила.

В институте настала тяжёлая пора. Помимо лекций и практических занятий надо было писать курсовые работы, а времени на их подготовку, как правило, не хватало. Можно было, конечно же, скачать курсовую из интернета, но проблема была в специфике предмета и если тема по физиологии подходила для хирургического факультета, то она не шла ни в какое сравнение для курса педиатрии. Кроме того дотошные педагоги тоже имели выход в интернет и обмануть их было практически невозможно. Вот и получалось, что библиотека, читальный зал и компьютерные кабинеты были переполнены с утра до вечера.

Надо было учитывать, что многие студенты жили в общежитии, где на приготовление еды и сон уходило всё свободное время, так что на подготовку к курсовым и экзаменам времени оставалось совсем мало.

Андрею и Тане было немного легче, так как в своей квартире им было привольно. Уходя в институт, можно было безбоязненно оставить включённый компьютер и забыть бельё на спинке стула. Но усталость накапливалась и брала своё. Если вечером удавалось посидеть вдвоём за чашкой чая, то наступала полная расслабуха и Андрей сразу же засыпал.

Таня, как маленького, поднимала его из-за стола, отводила в ванную, а уж затем сопровождала в спальню. В противовес этому зимнему вечеру, весной, когда день длится долго, с подтаявших сосулек капает капель, на ветках деревьев поют осоловевшие птицы и солнце светит ярко, отражаясь в лужах талой воды, Андрей рано прибежал из института, тут же созвонился с Татьяной и пригласил её в ближайший ресторан, чтобы на людей поглядеть и себя показать.

Таня была со вкусом одета, в меру накрашена и Андрей откровенно любовался ею.

– Что будем заказывать? Ты голодна?

– Да, Андрюха, в институте я поесть не успела, так что заказывай от души.

Андрей заказал салат, стейк с гарниром и красное, сухое вино. За соседним столом сидела молодёжная компания, лица были знакомы и Таня не удивилась, когда высокий, худой парень, подняв бокал, громко крикнул:

– Медикам привет!

– Привет, привет! – ответил Андрей, поднимая свой бокал. – Ты видишь, Танюха, врачам всегда почёт, а знаешь почему?

– Потому что люди подсознательно чувствуют, что когда-нибудь обязательно попадут в наши руки.

– Правильно, моя золотая. Человек не вечен, обречён на болезни, поэтому всегда уважал и будет уважать врачей.

Андрей с удовольствием выпил вино и с аппетитом принялся за еду. Он вообще многое делал с удовольствием: ел, занимался любовью, оперировал.

– Так вот, Танюшка, сегодня у меня замечательный день. Я провёл самостоятельно резекцию желудка и шеф похвалил меня.

– Шеф – это профессор Каменский? – Таня пригубила красное вино.

– Он, золотце, он. Строгий, придирчивый, но на разборе операции сказал, что ошибок у меня не было.

– А кого ты оперировал?

– Представь себе, молодой мужик, тридцать девять лет, а желудок и печень в ужасающем состоянии.

– Инфекция или наследственность?

– Нет, хронический алкоголизм, типично российская болезнь.

– Есть надежда на выздоровление?

– Я думаю что да, но при условии, что бросит пить.

Они замечательно провели вечер и уставшие, но довольные возвращались домой. Андрей осторожно вёл машину, тихо звучала музыка, лёгкий ветерок залетал в приоткрытые окна. Было хорошо и спокойно.

– Я всё думаю по поводу твоих операций. Возможно я повторюсь, но хирургия будущего должна стать скорой помощью.

– Это как? – Андрей выключил радио.

– Ну вот попал человек под машину, его надо оперировать, а все остальные болезни надо лечить консервативно, а лучше вообще болезнь предупредить.

– Тебя что опять в народную медицину потянуло?

– Нет, что ты! Толстые бабки с грязными руками это не для меня, а вот лекарственные чаи, иглоукалывание или лечебное голодание могут помочь многим больным, причём без побочных явлений.

– Ты что это, серьёзно?

– Вполне! Взять хотя бы гомеопатию, насколько развита эта нетрадиционная медицина за рубежом, а клиники лечебного голодания в Германии и Штатах. Там же тысячи людей поставили на ноги.

– Хорошо что ещё не на голову! – рассердился Андрей. Спорить с ним было невозможно. Он кроме хирургии никаких других методов лечения не признавал.

Глава шестая. Германия

Самолёт компании «Germanwings» вылетел из Внуково с задержкой на пятнадцать минут. Позади осталась предполётная суета, проверка документов и багажа, погрузка аппаратуры, кассет и аккумуляторов. Меньшов порядком устал, перетаскивая кофры с аппаратурой и решил в полёте отдохнуть, а заодно и перекусить. Он был неприятно удивлён, узнав, что в самолёте завтраки платные и надо раскошелиться минимум на пять евро, чтобы съесть невзрачный бутерброд и выпить маленький стаканчик кофе.

«Что это за авиакомпания, которая не может бесплатно накормить пассажиров? – с неприязнью подумал он. – Сами же свой имидж подрывают, как будто разорятся они на этих бутербродах».

Самолёт приземлился в аэропорту Дюссельдорфа в одиннадцать часов утра. Город встретил их мелким, накрапывающим дождём и Игорь пожалел, что не взял с собой зонт. Как только они сняли с ленты транспортёра свои чемоданы и кофры с аппаратурой, Твердых и Светлаков направились к стойке таможни. За ними потянулись и остальные члены группы. Здесь уже выстроилась небольшая очередь. Подойдя к окошку, Меньшов протянул свой заграничный паспорт. Документы были в порядке, виза открыта прямо перед поездкой, так что он не особенно волновался. Средних лет таможенник, в форме, но без головного убора, мельком взглянул на него, затем посмотрел в паспорт и на экран монитора. Аккуратно поставив печать, он улыбнулся и чётко сказал:

– Herzlich Willkommen!

– Спасибо, – поняв по интонации, пробормотал Меньшов и пошёл вместе со всеми в зал прилёта.

Перед ними открылась дверь, они выкатили тележки с багажом и сразу же увидели встречавшего их человека. Средних лет мужчина в модной куртке и джинсах стоял с табличкой в руке, на которой было написано: «Творческий союз».

Первым к нему подошёл Светлаков и уверенно заговорил.

– Вы нас встречаете? Мы из союза молодёжи!

– Здравствуйте, – поздоровался мужчина. – Приветствую вас в Германии.

Меня зовут Александр и я буду вашим сопровождающим. У кого список группы?

– У меня, – Светлаков протянул папку с документами.

– Здесь перечислены одиннадцать человек, а у меня по списку десять.

– Для господина Твердых заказан отдельный номер в гостинице, – как-то неуверенно сказал Светлаков. – Он просто летел с нами вместе.

– Понятно, – не вдаваясь в подробности проговорил Александр. – Дамы и господа прошу следовать за мной. Сейчас мы пройдём к автобусу, на котором поедем в Кёльн.

Группа дружно потянулась за сопровождающим. Когда был погружен багаж и все расселись по своим местам, Александр взял микрофон.

– Я приветствую вас на земле Nordrhein-Westfalen.

– Разве мы не в Германии? – удивилась Анненкова.

– Нет, мы конечно же в Германии, а Северный Рейн-Вестфалия это название одной из земель Федеративной Республики, а точнее сказать, большой области со своим правительством и столицей в городе Дюссельдорфе. Сейчас мы поедем в Кёльн, где у нас заказаны места в гостинице.

Автобус тронулся, не торопясь проехал ограждения парковки и, набирая скорость, выехал на автобан. Дождь прекратился, из-за туч выглянуло солнце, а мимо окон замелькали рощицы хвойных деревьев, большие поля, покрытые зеленью и огороженные лужайки со стадами коров.

– Расстояние от Кёльна до Дюссельдорфа примерно шестьдесят километров, – деловито сказал в микрофон Александр, – и хотя Дюссельдорф называют столицей нашей земли, но всё же Кёльн пользуется большей популярностью. Он известен не только своим древним собором, но является также крупным экономическим и культурным центром Германии, где располагаются кино и телестудии, университет, несколько институтов и автомобильный завод «Форд», выпускающий надёжные и недорогие машины.

– Может быть нам подарят одну из этих машин? – попытался сострить один из парней.

– Нет, с подарками у нас напряжёнка, но должен заметить, что работники «Форда» имеют право покупать автомобили со скидкой. Это кстати привлекает на завод молодых рабочих. Минут через сорок они подъехали к небольшому отелю, который располагался в центре города на Рудольфплатц. Никто им подобострастно не открывал двери, никто не перетаскивал багаж, всё это они делали сами, но за стойкой рецепции, отделанной под старинное дерево, им приветливо улыбалась молодая женщина.

Александр подошёл к ней, поздоровался и предъявил ваучеры на десять человек. Номера были зарезервированы, чисто убраны и подготовлены к приёму гостей. Господин Твердых, как и ожидалось, получил отдельный номер, но на том же этаже, что и остальные члены группы. Перед тем, как все разбрелись по своим номерам, сопровождающий сказал:

– Дамы и господа! Сегодня вы можете отдохнуть после дороги, пообедать в ресторане на первом этаже, а гулять я вам рекомендую вблизи отеля, чтобы не заблудиться.

– Да что мы маленькие, что ли? – загудела молодёжь.

– А завтра, – не обращая внимания на шум, продолжил Александр, – вы все после завтрака выйдете из отеля, сядете в автобус и мы поедем осматривать Кёльн. Чтобы разнообразить экскурсию, обедать мы будем в китайском ресторане. Желаю вам всего доброго и до свидания.

Игорь так устал от перелёта и перетаскивания багажа, что как только оказался в номере, тут же разделся и направился в душ. Затем тщательно растёрся махровым полотенцем, прилёг на постель и мгновенно уснул. Разбудил его звонок мобильного телефона. Звонил отец.

– Как долетел, сын?

– Всё в порядке, папуль. Нас встретили и уже разместили в гостинице. Так что мама может не беспокоиться.

Обменявшись последними новостями, они распрощались. На часах, по местному времени уже было четыре часа и Меньшов, одевшись, решил спуститься в ресторан. Здесь был накрыт, так называемый «Шведский стол». На столах раздачи были выставлены салаты и закуски, которые можно было выбирать на собственный вкус. Только напитки и вино надо было заказывать отдельно.

С удовольствием пообедав, Игорь поднялся к себе на этаж и тут его перехватил Светлаков.

– Значит так, Меньшов, завтра начинается не только экскурсия, но и официальная часть визита, так что будь готов к съёмке.

– Всегда готов! – по инерции ответил Игорь.

– Я не шучу! Мне бы хотелось, чтобы ты не только видеофильм снял, но заодно нащёлкал бы фотографий. Мы дома стенд отгрохаем и фотки в журнал тиснем. Справишься?

– Я попытаюсь, вот только надо подготовить аппаратуру, – Меньшов старался говорить убедительно. – Мне бы ещё помощника для переноски штатива и вообще никаких проблем бы не было.

– Помощника я тебе выделю, не волнуйся! – и Светлаков бодро зашагал прочь.

Вечером Игорь включил телевизор, пощёлкал пультом с канала на канал, но так и не разобравшись в немецких программах, незаметно уснул. Утром на завтрак были поданы бутерброды, белые булочки с мармеладом и кофе. Быстро поев, вся группа высыпала на улицу, а Меньшов вынес из номера кофр с камерой и закрыл дверь. За штативом он собирался зайти попозже.

– Доброе утро! – бойко поздоровалась Светлана Анненкова.

– Привет! – хмуро ответил Игорь, собираясь тащить тяжелый кофр.

– А меня прислали тебе помочь.

– Кто, Светлаков?

– Да, он сказал, что со штативом я как-нибудь справлюсь.

– Хорошо. Вот тебе штатив, я беру камеру и мы идём к автобусу. День был замечательный, светило солнце и дул прохладный ветерок. Автобус ещё не подъехал и молодые люди стали обмениваться впечатлениями.

– Вышел я вчера из гостиницы в десять часов вечера, – бодро рассказывал Савелий Комаровский, – и не поверил своим глазам. На улице никого не было. Я повернул на другую улицу и там тоже никого. Ну думаю, что-то случилось. А потом оказалось, что немцы уже просто спят.

– Да, ты прав, – подтвердил Михаил Твердых. – Рабочий день у них начинается в восемь часов утра и поэтому спать они ложатся рано.

– А вот полицейская машина подъехала ко мне уже через десять минут и поэтому я сразу же вернулся в гостиницу.

Оживлённый разговор прервал подошедший автобус. На переднем сидении, рядом с водителем сидел экскурсовод Александр.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Надеюсь, вы уже позавтракали?

– Да, спасибо, всё было очень вкусно.

– Друзья, мы сейчас проедем по окрестностям Кёльна и осмотрим его зелёную зону, а уж затем пойдём на экскурсию в Кёльнский Собор.

Все быстро сели в автобус, Меньшов распаковал камеру, приготовившись снимать, и автобус тронулся. Сперва они приехали в Хорвайлер, полюбовались на высотные дома, большой зелёный парк и замечательное озеро, затем съездили в Хюрт, маленький городок, с такими игрушечными домами и чистыми улицами, что не верилось будто здесь живут люди. После небольшой паузы они поехали в Розрат, а затем в Бенсберг, знаменитый не только живущими здесь миллионерами, но и прекрасным, ухоженным как парк, лесом. Александр тем временем рассказывал:

– Укрепления древних кельтов появились здесь более пяти тысяч лет назад, а постоянные поселения возникли ещё до нашей эры. В пятнадцатом году от рождества Христова родилась основательница Кёльна Агриппина. Она была дочерью римского полководца Германика, а потом стала женой римского императора Клавдия. В этом браке родился впоследствии известный римский император Нерон. Со дня основания город назывался Колония Агриппины, сокращённо Колония, а на местном просторечии Кёльн.

– Это что же получается? – врубился в разговор неугомонный Комаровский – Тут не немцы правили, а римляне?

– Да, – подтвердил Александр. – К середине пятнадцатого столетия Кёльн являлся крупнейшим городом немецких территорий Священной Римской империи. Но знаменит он стал прежде всего своим готическим собором, который признан шедевром архитектуры и назван одним из чудес света.

Автобус тем временем въехал в город, неторопливо проезжая по узким улицам, останавливаясь на светофорах и пропуская гремящие на рельсах трамваи.

Небольшие трёхэтажные дома сменялись высотными зданиями, а новая площадь Медиа-Центра поражала своим разнообразием. Здесь располагались теле и радиостудии, здания бюро и офисов. В центре площади сверкало на солнце озеро, а вокруг него раскинулись столики ресторанов.

– Здесь мы можем пообедать, – предложил Александр, выходя из автобуса.

Меньшов, который беспрерывно снимал на видео, наконец-то сделал паузу, уложил камеру в кофр и начал фотографировать детей, которые катались в лодках по озеру. – А меня снять можешь? – спросила Светлана Анненккова и так мило улыбнулась, что отказать ей было невозможно.

– Поставь штатив на землю и стань на фоне этого здания, скомандовал Игорь, поднимая аппарат.

– А кто красивее, я или здание? – непосредственно спросила Светлана.

– Ну если тебя раздеть, то конечно ты! – подтвердил Меньшов.

– Дурак, – обиделась девушка, но всё-таки продолжала позировать и фотографии получились замечательные.

Тем временем группа отправилась обедать. Александр привёл их в небольшой китайский ресторан, где можно было недорого, но вкусно поесть. По сравнению с кухней гостиницы, здесь выбор блюд был намного богаче. При этом, заплатив семь евро, можно было неоднократно наполнять тарелки едой. Отведав запечённый рис с уткой и выпив зелёного чаю с мёдом, сытые и довольные, они направились к Кёльнскому собору.

– Мы встретимся у «Дома». Это традиционная фраза для Кёльна. Местные жители любовно называет Кёльнский собор «Домом», – пояснял Александр, оживлённо жестикулируя. – Католический собор Пресвятой Богородицы и Святого Петра строился в течении 632 лет в два этапа. Первый период с 1248 по 1437 год и второй с 1842 года по 1880. Высота двуглавого собора 157 метров.

Основным религиозным сокровищем Кёльнского собора являются святые мощи трёх королей, в православной религии Волхвов. Они хранятся в золотом саркофаге.

Оживлённый рассказ экскурсовода прервал нетерпеливый возглас Комаровского:

– А посмотреть на него можно?

– Конечно, мы обязательно войдём в собор и у вас будет возможность детально ознакомиться с его скульптурами, мозаиками и витражами. Надо заметить, что жители Кёльна боготворят свой «Дом». Дело в том, что во время второй мировой войны ударами союзной авиации девяносто процентов зданий Кёльна были разрушены. Три тяжёлые бомбы попали в собор, но он выстоял без особых повреждений.

Меньшов с камерой в руках ходил вокруг Собора и снимал всё самое интересное. Тут были и художники, рисовавшие на асфальте, и стайка японцев с аппаратами в руках, и делегация африканцев в цветных одеждах. Но самое большое впечатление производил сам Собор. При выходе на соборную площадь сразу же открывалась его громада. Собор возвышался над толпой, подавлял своей высотой и необъятностью. За Меньшовым, как тень следовала Анненкова, неся на плечах раздвижной штатив. Игорь во время съёмки был довольно резок и торопил девушку.

– Ставь штатив сюда! Спасибо! Не мешай! Свободна! – реплики сыпались без передышки, так как Меньшов снимал не жалея плёнки.

Но при попытке войти внутрь Собора возникла маленькая неувязка: оказалось, что для съёмки внутри Кёльнского Собора требовалось особое разрешение церковных властей, которого, к сожалению, у молодёжной делегации не было. Поэтому Игорь спрятал видеокамеру в кофр и вместе со штативом оставил у входа. Теперь он мог снимать только фотоаппаратом. Освободившись от тяжёлой ноши, Светлана от него не отставала.

– Смотри, какая красивая скульптура, – она нетерпеливо дёргала его за рукав, – а эта картина просто потрясает и на фреске классно бликуют солнечные лучи. – Или ты дашь мне спокойно работать, или я отправлю тебя к нашим пенсионерам! – сердился Меньшов, но в душе его радовала непосредственность девушки.

Они уже посмотрели все достопримечательности и собрались уходить, как вдруг их неожиданно окликнул пожилой господин:

– Entschuldigen Sie bitte, wo kann ich die Kerzen kaufen?

Светлана, после секундного замешательства, бодро ответила:

– Rechts vom Eingang, bitte, – и показала рукой в сторону входа.

Господин неуверенно повернулся, а затем, как бы извиняясь, сказал:

– Meine Frau ist tot, leider ich bin allein geblieben.

– Es tut mir leid, – проникновенно сказала Анненкова.

Немец направился к выходу, приподняв напрощанье тирольскую шляпу.

– Alles Gute!

– Danke und Tschüß! – улыбнулась Светлана, но заметив удивлённый взгляд Меньшова, пояснила:

– Понимаешь. у человека несчастье, у него умерла жена и он остался один.

Вот захотел купить свечи и зажечь их в Храме.

– Но как это всё ловко у тебя на немецком получается, ты что язык где-то учила?

– Да, спецшкола, а затем иняз в Москве.

– Так ты у нас элитная девушка!

– Вероятней всего да, но не все это понимают, – и она с усмешкой взглянула на Игоря.

Они вышли из Собора и сразу же увидели здание вокзала. Совсем недалеко громыхал на рельсах проходящий поезд. Светлаков, начальственно покрикивая, стал собирать свою группу. Рядом, как всегда, присутствовал Твердых, обводя всех внимательным взглядом.

– Ну что, все собрались? – Экскурсовод готов был двигаться дальше.

– Подождите, Александр, у нас кажется кого-то не хватает, – неуверенно пробормотал Светлаков.

– Где Комаровский? – громко спросил представитель службы безопасности, но никто, к сожалению, не смог ответить на его вопрос.

***

Занятия в институте отнимали много времени, но Татьяна, всё-таки, ухитрялась встречаться с подругами и, хотя Андрей ворчал, что она на них тратит времени больше чем на семью, она всегда поддерживала «девичник». Так девушки называли свой женский коллектив. С Викторией Жаботинской она была особенно близка, вероятно потому, что они были совершенно разные. Если Татьяна смело оголяла свои стройные ноги, надев мини-юбку, то пышные формы Виктории не могла скрыть даже одежда в виде балахона.

– Привет! Ну как ты? – поцеловав подругу в щёку, спросила Таня.

– Да как тебе сказать? – озорно сверкнула глазами Вика.

– Ну говори же, не томи!

– Девушка оказалась немножко беременной.

– Неужто это случилось с тобой? – Таня заинтересованно оглядела полную фигуру подруги.

– Конечно со мной, с кем же ещё?

– Это всё твои приключения с красавцем Стояновым! – возмутилась Татьяна.

– Ты же сама говорила, что он женат и тебе ничего не светит.

Вика слегка покраснела, но глаза смотрели дерзко и улыбка не сходила с лица.

– Был женат, да развёлся. Эта стерва его чуть до психушки не довела, а когда узнала, что он со мной встречается, то с ножом на него бросилась. Вот он ко мне и переехал.

– И как тебе семейная жизнь?

– У меня почти ничего не изменилось, а вот Семён прямо на глазах оживать стал. Я как блинчики со сметаной приготовлю, так его просто не оторвать. Или борщ украинский сварганю, так он прямо из института домой летит. Соскучился мужик по нормальной еде и здоровому сексу.

Вика откровенно улыбнулась. Она вся светилась не только женской красотой, но какой-то внутренней свободой. – Я тебя поздравляю, подруга. Такого красавца захомутала, вероятно все девчонки завидуют.

– Знаешь, Танюшка, мы стараемся наши отношения пока не афишировать.

– Отчего так?

– Пока он официально разведётся, пройдёт немало времени, так что рано ещё в колокола бить. А как у тебя? – попыталась поменять тему Вика.

– У меня, слава богу, всё без изменений. Андрей уже на четвёртом курсе и почти каждый день оперирует. Говорит, что даже нет времени ходить на лекции.

– Он у тебя станет известным хирургом.

– Я тоже на это надеюсь, но ему ещё надо закончить институт и хотя он уже получил приглашение на практику за границей, пока не защитит диплом, разрешения на поездку ему не дадут.

– А ты собралась вместе с ним? – в глазах Виктории читался неподдельный интерес.

– Не забывай, что я тоже учусь в институте и у нас совершенно разные профили. Андрей всё режет и зашивает, а меня упорно тянет в натуропатию. Я считаю, что лучше лечить консервативно и без побочных явлений.

– Это ты про иглотерапию и лечебное голодание?

– И про это тоже, но существуют ещё много других натуральных методов, основное назначение которых – предупреждение болезней.

– Таня, ты прямо как маленькая! – рассердилась Вика. – Люди кругом жрут и пьют как свиньи, а ты собираешься здоровый образ жизни пропагандировать.

– Но тех, кто хотят жить и оставаться здоровыми, эта тема обязательно коснётся.

Девушки ещё долго беседовали, а затем, прихватив подруг, переместились в кафе. Здесь они заказали кофе, фирменный торт и немного коньяка для расслабления. За столом слышался непринуждённый смех и молодые люди, сидевшие в кафе, стали с интересом посматривать на девичью компанию. В разгар вечера в сумке у Татьяны задребезжал мобильный телефон. Звонил Андрей, его фотография высветилась на дисплее, и девушка сразу же откликнулась.

– Привет!

– Как у тебя дела, подруга?

– Всё хорошо, Андрюшка! Я с девчонками пирую в кафе, а ты где, уже дома?

– Нет, я звоню из клиники. Сегодня ещё одна операция и меня пригласили ассистировать. Так что я немного задержусь.

– Не забудь поесть что-нибудь, а то опять от голода шататься будешь.

– Я уже выпил кофе и поэтому полон сил.

– Болтун!

– Целую тебя. До встречи! Вика с интересом посмотрела на неё.

– Это звонил Андрей?

– Да, он опять задерживается в клинике.

– И ты ему веришь?

– Конечно! Вне всякого сомнения! Я уже через столько прошла, что в отношениях с мужчинами совершенно прагматична. Если он со мной, то хорошо, а если начнёт изменять, то я отошью его сразу.

– Ну ты крутая!

– Да уж, дальше некуда!

Вечер прошёл замечательно. Девушки вышли из кафе, прошли до стоянки такси и там простились. Вика укатила к себе в спальный район, а Татьяна вернулась на платную стоянку, села в свою маленькую, но удобную «Фиесту» и неторопливо поехала домой. Папа, Владимир Петрович, недавно расщедрился и купил любимой дочери машину, но так как опыт вождения у Тани был небольшой, ездить она старалась осторожно.

По дороге она заскочила в магазин, купила самые необходимые продукты и, как прилежная жена, стала готовить ужин. Уже пробило девять часов, отзвучала программа «Время», а Андрея всё не было. Звонить ему на мобильник она не решалась, так как если он оперирует, то всё равно не ответит. Потом позвонила мама и они добрых сорок минут обсуждали последние новости, а в одиннадцать часов Таня легла спать.

Андрей разбудил её в половине первого ночи. Он был встревожен, мокрые волосы падали на лоб и от него неприятно пахло алкоголем.

– Что случилось? Почему ты в таком виде? – Таня села на кровати, прикрывшись одеялом.

– Я убил человека!

– Ты что с ума сошёл? Как ты мог?

– Он умер у меня на столе.

– Фу ты, господи! Сотни людей умирают на хирургическом столе, но врачи после этого не напиваются в стельку.

– Профессор сказал, что это моя вина. Я не увидел язву на рентгеновском снимке.

Таня не на шутку рассердилась и, набросив халат, встала с постели.

– А твой знаменитый шеф, светило хирургии, он куда смотрел?

– Он полностью доверил операцию мне, сказав, что её может сделать первокурсник, а когда у больного встало сердце, то и он уже ничем помочь не смог.

– Знаешь, Андрей, ты всё-таки ещё пока студент и, насколько я понимаю, отвечать за исход операции не можешь. У меня создаётся впечатление, что профессор просто хочет уйти от ответственности.

– Нет, этот вопрос его не волнует, так как он нам давно сказал, что за плечами у каждого хирурга есть своё кладбище. И это, в общем-то, нормально.

– Так чего ты переживаешь?

– Человека жалко, я мог его спасти!

– Дурашка ты мой, – Татьяна погладила Андрея по голове. – Иди помойся и ложись спать. Утром, я надеюсь, тебе станет легче.

Но утром ситуация заметно обострилась, так как из клиники позвонил зав. отделением и сообщил Андрею, что поднялся шум, так отец умершего пациента оказался большой шишкой в министерстве. Он метал громы и молнии, обещав не только дисквалифицировать, но и посадить виновных хирургов. – Ну вот, не успел я как следует начать, а меня уже и добить собираются. Таня, как могла, старалась его успокоить, но Андрей с горя напился и не раздеваясь лёг на кровать. Рядом, встав на задние лапки, поскуливал Бакс, его надо было срочно вывести на улицу. Таня набросила куртку, защёлкнула на ошейнике поводок и пошла гулять с собакой. Погода была совершенно мерзкая: не переставая лил дождь, дул сильный ветер и ко всему заметно похолодало. Бакс быстренько сделал свои дела, облаял одиноких прохожих и рысцой побежал к дому. Таня, конечно же, за ним. Дома она накормила собаку, заварила горячий чай и решила посоветоваться с отцом. Она набрала домашний номер, но никто не подошёл к телефону. Тогда она позвонила в приёмную и попросила к телефону отца.

– Владимир Петрович на объекте, – учтиво сказала секретарша, – но как только он вернётся, я передам, что вы звонили.

Отец перезвонил через час, когда Татьяна, завершив домашние дела, собралась в институт.

– Дочка, привет! У тебя что-то случилось?

– У меня всё в порядке, папа, но проблемы возникли у Андрея.

– Какие проблемы могут быть у студента? Ходи себе на лекции, пей пиво и ухаживай за девушками.

– Всё не так просто, папа. Он заканчивает хирургический, сам много оперирует и больной неожиданно умер у него на столе.

Отец сердито зарокотал в трубку: – там же вокруг опытные врачи, доценты и профессора. Они несут ответственность за действия своего студента.

– Все постарались умыть руки, а родственники пациента грозят судом, – Таня невольно всхлипнула и отец это услышал.

– Не распускай нюни! Пусть твой герой посидит дома, а я, тем временем, проясню ситуацию. – Спасибо, папка. Пока.

К концу разговора, наконец-то, проснулся Андрей. Не бритый, взлохмаченный, с красными глазами он производил неприятное впечатление. C трудом поднявшись с кровати, он прошёл в туалет, долго там мылся и чистил зубы, а потом как-то неуверенно вошёл в комнату.

– Я сейчас говорила с отцом, он обещал разобраться c твоей операцией, – Таня встала, положила ключи в сумку и собралась уходить.

– Всё равно ничем хорошим это не кончится! – Андрей взял сигарету, прикурил и, безнадёжно махнув рукой, сел на диван.

– Если ты будешь раскисать, то ситуация только ухудшится! – Татьяна говорила резко и уверенно. – Ты же мужчина, в конце концов! Никто тебя из института пока не исключал. Собирайся и пошли на лекции!

Как ни странно, но Андрей послушался. Он довольно быстро оделся, привёл себя в порядок и они вдвоём вышли из дому.

***

Комаровского действительно рядом не было. Не нашли его и на площади перед главным входом. Руководитель делегации Владимир Светлаков ужасно переживал и его лицо покрылось красными пятнами, а вот представитель службы безопасности Михаил Твердых прочно стоял на ногах и только его жёсткий взгляд ясно выражали мысль: – «Я вас всех насквозь вижу. Лишь бы затеряться в толпе и сбежать!»

Хотя бежать было совершенно некуда, да и не зачем. Один в чужом городе без знания языка и почти без денег в кармане, он не только не мог куда-то рвануть, но и не смог бы сам добраться до гостиницы. – Что вы все стоите? – истерически выкрикнул Светлаков. – Надо его искать.

Где Анненкова, она же знает язык, пусть поговорит с немцами.

Светлану тут же вытолкнули пред ясные очи и она, как бы оправдываясь, сказала:

– Хорошо, я сейчас постараюсь всё узнать.

Что она собиралась делать было не ясно, но девушка решительно направилась в сторону главного входа в Собор. Игорь Меньшов тут же пошёл за ней. Ситуация была довольно тревожной и поэтому не хотелось рассматривать, нависшую над ними громаду Кёльнского Собора.

У главного входа стоял священник в тёмно-красной рясе с деревянным ящичком в руках, на котором было написано «Spende».

«Очевидно, пожертвование» – подумал Меньшов, но на развитие мысли времени нехватило, так как Светлана сходу заговорила по-немецки.

– Haben Sie nicht zufдllig einen russischen Jungen mit einer Brille, Jeans und einer Lederjacke gesehen? (Вы тут случайно не видели русского парня в очках, джинсах и кожаной куртке?)

Священник огляделся вокруг и с усмешкой ответил:

– Hier sehen eigentlich alle jungen Leute genau so aus. (Здесь все молодые люди именно так и выглядят).

Анненкова, а за ней Меньшов снова вошли в Собор, только сейчас они не рассматривали иконы и скульптуры, а быстро шли вдоль стены церкви, внимательно всматриваясь в лица людей. Кого здесь только не было: стайки японцев с аппаратами на груди, смеющиеся молодые китайцы, как всегда хмурые русские, толстые негритянки и немецкие бюргеры с большими животами. Вот только Савелия Комаровского нигде не было видно. Пройдя Собор вдоль и поперёк, они вышли на большую и широкую лестницу, ведущую к главному вокзалу. Она вся была заполнена молодежью. Здесь сидели, стояли и нежились на солнце молодые люди от пятнадцати до тридцати лет. Они говорили, спорили и целовались, не стесняясь окружающих. Кто-то закусывал бутербродом, кто-то пил колу, а кто и бутылочное пиво. – Прямо какой-то университет на улице, – удивился Меньшов.

– Не обращай внимания, это нормально. Я предлагаю зайти в здание вокзала, там большой торговый центр, – Светлана рукой показала на вход. – Возможно этот ненормальный там околачивается.

– Если ты считаешь это необходимым, то давай зайдём, – Игорь не возражал, понимая что Света ориентируется в Кёльне лучше.

– А как мы найдём основную группу? – всё-таки заволновалась Анненкова, не видя знакомых лиц.

– На моём мобильнике забит номер Светлакова, так что мы не потеряемся.

Они спустились по лестнице, обходя группки молодёжи и вошли в здание вокзала. Повсеместно вдоль длинной галереи располагались витрины магазинов. Пёстрая толпа людей различной национальности беспрерывно передвигалась по многочисленным эскалаторам. Полицейские патрули внимательно наблюдали за порядком. Они прошли вдоль всей галереи, с интересом разглядывая витрины и дошли до Макдональдса, где, отстояв небольшую очередь, можно было перехватить бутерброд и стаканчик кофе.

– Есть очень хочется, – не стесняясь сказал Меньшов.

– У нас совершенно нет времени, – отчеканила Светлана. – Мы должны найти Комаровского. – Жаль конечно, – Игорь явно приуныл.

– Мы можем перекусить, но только очень быстро, – сердито сверкнув глазами, Света первой вошла в кафе.

Она заказала две порции гамбургеров, жареный картофель и кофе. Меньшов тут же услужливо подхватил поднос с едой и понёс его к столику у окна.

Они довольно быстро поели и, посматривая в окно, принялись за кофе. Далее всё произошло как в сказке. На улице, напротив входа в кафе, остановился Комаровский и, вынув из кармана портмоне, стал подсчитывать наличные.

– Савелий! – закричала Анненкова и рванулась из-за стола.

Меньшов тут же понёсся следом. Они обступили незадачливого туриста и стали тормошить его как дети.

– Ты где пропадал? – восклицала Светлана.

– Мы тебя целый час ищем! – поддакивал Меньшов.

– Тебя вся группа ждёт! Мы думали, что ты сбежал!

Совершенно обалдевший от неожиданной встречи, Комаровский, тем не менее, возмутился:

– Да отстаньте же вы от меня! Ну заблудился я в этом соборе, потом еле выход нашёл, но вас на улице не увидел, – он говорил очень быстро, как бы оправдываясь, – и есть очень хочется.

– Нет уж! – сурово сказала Анненкова. – Потерпишь! Сперва сообщим Светлакову, что ты живой и здоровый, а то сыскарь Твердых уже полицию собрался вызывать.

И хотя Комаровский сопротивлялся, они повели его ко входу в Собор. Владимир Светлаков, увидев эту троицу, обрадовался как ребёнок, а Михаил Твердых сурово погрозил пальцем.

– Он отстал от группы и заблудился, – пояснила Анненкова.

– Нечего его покрывать! – резко сказал представитель службы безопасности.

– Я ещё с ним отдельно поговорю.

– Дорогие мои, выяснять отношения будете дома, а сегодня мы должны завершить экскурсию по Кёльну, – Александр старался говорить бодро, но было заметно, что и он устал. – Сейчас мы пройдём по центральным улицам города.

– Минуточку! – довольно громко воскликнул Меньшов. – Я сдал аппаратуру в камеру хранения и должен немедленно её получить.

– Я должна Игорю помочь! – тут же вызвалась Анненкова и, как бы в оправдание, добавила: – Он ведь по-немецки совершенно не понимает.

Не теряя времени, Светлана взяла Игоря за руку и они торопливо спустились по ступенькам в подземный гараж, где располагалась камера хранения.

Михаил Твердых неодобрительно покачал головой и обратился к Светлакову.

– Они будто не в турпоездке, а в свадебном путешествии.

– Не надо так строго судить молодых, – примирительно сказал руководитель делегации. – Молодёжь хочет немного пофлиртовать, это поднимает настроение и положительно сказывается на работе.

Когда наконец-то все собрались, Александр повёл группу в центр города, по давно известному ему маршруту. Они шли по улице Шильдергассе, по обе стороны которой располагались самые дорогие магазины. Женщины то и дело останавливались, разглядывая модную одежду в витринах, а Меньшов, пристроив камеру на плече, начал снимать. Он старался взять в кадр всё самое интересное. Вот группа музыкантов, расположившись прямо на тротуаре, исполняет модные шлягеры, а вот однорукий шарманщик, приветливо улыбаясь, крутит рукоятку волшебного ящика. На другой стороне улицы идёт представление кукольного театра, а немного подальше, у выхода на площадь, крутят сальто юные гимнасты.

– Как видите, у нас стараются зарабатывать деньги кто как может, – бодро воскликнул экскурсовод, – но должен заметить, что все эти артисты исправно платят налоги, иначе бы им просто не дали выступать.

Туристическая группа миновала центральную площадь и, пропустив трамвай, прошла на Рудольфплатц, а затем недолго побродив по старому городу, в полном составе отправилась в гостиницу. Войдя в номер, Игорь с облегчением уложил камеру в кофр, взял из рук Анненковой штатив и, улыбнувшись девушке, сказал:

– Спасибо тебе, красавица, теперь можешь идти отдыхать.

– О’кей, а ты ужинать-то пойдёшь? – девушка всё также топталась у двери.

– Ты знаешь, я очень устал, но сначала разряжу кассеты, приму душ, а уж затем подумаю об ужине.

– Как будешь готов, позвони мне, – и она закрыла за собой дверь.

Разобравшись с аппаратурой и нежась под горячими струями душа, он всё думал об этой девушке: «Может стоит ею заняться всерьёз? Можно конечно, но это не главное. Работать надо, к институту готовиться, а в остальном как получится».

Умывшись и переодевшись, Игорь включил телевизор, надеясь посмотреть новости, но уже через пять минут раздался телефонный звонок.

– Ну что, ты готов? – бодро спросила Светлана, как будто они не мотались целый день по городу.

– Всегда готов! – традиционно ответил Игорь. – А чего ты хочешь.

– Я есть хочу! – возмущённо заявила девушка.

– Но ресторан в нашей гостинице вечером не работает.

– Мы можем поесть в городе, тут поблизости находится вполне приличное кафе.

– Откуда ты это знаешь? Ты ведь тоже первый раз в Кёльне.

– Ну ты прямо как из деревни! В Интернете посмотрела, где же ещё?

Уже через пять минут они вышли из гостиницы, миновали два квартала и, убедившись в том, что кафе работает, вошли внутрь. Традиционный ужин состоял из двух блюд: жаренной рыбы с картошкой и салата из свежих овощей. Выпив напоследок по бокалу красного вина, они, вполне довольные жизнью, вернулись в гостиницу. В вестибюле, кроме швейцара и администратора за стойкой, никого не было. Меньшов неторопливо прошёл к лифту, Светлана шествовала за ним. Они поднялись на третий этаж и подошли к номеру Игоря.

– Зайдёшь? – негромко спросил он.

– Поздно уже.

– Тем более. Нечего тебе по этажам шастать.

Он открыл дверь и пропустил девушку внутрь, затем включил настольную лампу и убрал покрывало с постели. Света молча наблюдала за ним. Игорь подошёл к ней, обнял за плечи и поцеловал.

– Ты прямо как джентльмен.

– Я ещё и не такое умею.

Он притянул её к себе и поцеловал в полуоткрытые губы. Девушка, как будто этого ждала и положила ему руки на плечи. Он подвёл её к кровати, осторожно раздел и уложил в постель. Сам быстро скинул одежду и нырнул к ней под одеяло.

– Какой ты горячий!

Не отвечая, он стал её целовать, а её небольшая грудь с маленькими сосками так ему понравилась, что он никак не мог от неё оторваться. Света закрыла глаза и учащённо дышала. Её ногти впились ему в спину. Игорь довольно резко вошёл в неё, девушка вскрикнула, но затем расслабилась. И сразу же у него возникла мысль: «Как в масло!»

Они любили друг друга и им было так хорошо, что трудно описать словами.

Она стонала от наслаждения, а он рычал как лев. Последний аккорд завершился криком счастья и он устало опустился на её грудь. Затем ласково поцеловал девушку в ухо и удобно устроился рядом.

– Ты просто чудо! – он улыбнулся в темноте.

Светлана взяла его за руку и они незаметно уснули. Ночь прошла спокойно, а проснулся Игорь под утро от шума дождя за окном. За окнами, сквозь серый туман, зарождался день. Девушка спала раскинув оголённые ноги. Не в силах совладать с возникшим желанием, он осторожно разбудил её и продолжал ласкать до тех пор, пока она не взмолилась:

– Устала, не могу больше!

На завтрак они пришли порознь, как будто ничего между ними и не было.

***

Виктория Жаботинская была уже на шестом месяце беременности, когда впервые появилась в женской консультации. Пожилая врач-гинеколог с совершенно седой головой сразу же принялась её распекать.

– Что же вы, милочка с собой делаете? У вас избыточный вес, ноги отекают, а всё потому, что за диетой не следите, в консультацию не ходите, врачебных указаний не выполняете! – и, строго взглянув на пациентку, добавила: – Себя не жалеете, так ребёнка хоть пожалейте!

– А кто там, мальчик или девочка? – робко спросила Виктория, одеваясь после осмотра.

– Я пока сказать этого точно не могу, но не это главное. Вам сейчас необходимо соблюдать диету, побольше гулять и обязательно принимать препараты, которые я вам выписала.

– А сексом заниматься можно? – Виктория покраснела.

Врачиха строго посмотрела на неё поверх очков.

– Можно, но только осторожно. Думайте не только о себе, но и о ребёнке!

– Да я о себе-то совсем и не думаю. Я всё о мужике своём. Он такой настырный, прямо сил никаких!

Врач наконец-то улыбнулась и погрозила Жаботинской пальцем.

– А вы не должны ему всё позволять! Сейчас у вас особая ситуация и ваш муж должен с этим считаться!

Вика вышла из консультации в приподнятом настроении. Зашла в аптеку за лекарствами, потом в гастрономе купила фрукты, кефир и овсянку. Уже выходя из магазина, она вспомнила, что дома нет минеральной воды.

«Куплю возвращаясь из института, – подумала она. – Стоянов обещал сегодня пораньше вернуться. Надо будет что-то вкусненькое приготовить».

Придя домой, Виктория разложила продукты, быстро навела порядок в квартире и, наскоро выпив чай с мёдом, собралась в институт. На вторую пару она успевала.

В вестибюле института было, как всегда, шумно. Пользуясь перерывом студенты расслаблялись: кто пил колу, кто закусывал бутербродом, а кто и тихо покуривал. Вика поднялась в аудиторию, села на своё привычное место и раскрыла конспект. Тут же к ней подсела Красавкина.

– Викуха, привет! Как дела? Как настроение?

– Спасибо, Танюшка, всё хорошо. Сегодня была в консультации.

– Ну и как? Что сказал врач?

Виктория улыбнулась.

– Врачиха ругалась очень, что поздно пришла, что вес набираю и зарядку не делаю.

Таня удивлённо всплеснула руками.

– Вот те на! Как будто ты одна во время беременности вес набираешь. Это обычное явление. Ты после родов быстро придёшь в норму, – она успокаивающе обняла подругу. – Вот у меня проблемы посерьёзнее.

– Что такое?

– У Андрея неприятности в клинике. Пациент умер.

– Все там будем, чего расстраиваться!

В это время в аудиторию вошёл преподаватель, внимательно оглядел притихшую аудиторию и девушкам пришлось замолчать. Лекция перемежалась показом диапозитивов и в аудитории погасили свет.

– И мой Андрей захандрил, в институт идти не хочет. Я его еле уговорила.

– Это типично для мужчин. Они все такие нытики! – Вика состроила смешную гримаску. – Вот мой Стоянов, казалось бы опытный преподаватель, а тоже перед лекцией в мандраже колотится. И материал прекрасно знает, и студенты от него без ума, а всё туда же.

– А как у тебя с ним? – поинтересовалась Татьяна.

– Да вроде всё хорошо. Он как про беременность узнал, так сразу такой внимательный стал. И продукты покупает и посуду за собой всегда вымоет.

– А как ты относишься к девицам, которые его осаждают?

– Да никак! Хрен с ними, всё равно он со мной останется!

Вика так откровенно улыбнулась и такое счастье отразилось на её лице, что сразу стало понятно: у этой молодой женщины в жизни всё хорошо.

«Мне бы такую уверенность, – с тоской подумала Таня. – У Андрея одни только крайности: то он страстно любит и дарит цветы, а то совсем чужой, нервный и раздражительный».

С третьей пары они решили сорваться. Быстро прошмыгнули мимо лаборатории, где уже началась подготовка к курсовой работе и почти бегом вывалились из института. Погода была замечательная, светило мягкое, осеннее солнце, было тепло и жёлтые листья на деревьях создавали иллюзорную, лирическую картину.

– Пойдём ко мне! – вдруг предложила Вика. – Семёна сейчас нет. Он хоть и обещал прийти пораньше, но это будет ещё не скоро. Попьём чай, потрепимся, а я заодно обед приготовлю.

– У Андрея скоро лекции закончатся, как же я его одного оставлю.

– Он что, грудной ребёнок? – взорвалась Вика. – Или ты его будешь за руку домой вести?

– Нет, конечно, он взрослый, но у него сейчас стресс и я должна его поддерживать.

– Ты ничего никому не должна! Из дому позвонишь Андрею, скажешь, что у подруги задержалась и все дела!

К дому Виктории они добрались на троллейбусе, лифтом поднялись на шестой этаж и вошли в квартиру. Кругом был идеальный порядок. Полы вымыты, окна сверкают чистотой, на столе ни пылинки. В кухне кастрюльки одна к одной, а в ванной комнате всё настолько стерильно, что можно операцию проводить.

– Вика, ты такая умница! – от души порадовалась Таня. – Так чисто в квартире, так уютно! У меня же полный бардак, то пёс нагадит, то мужик набезобразничает.

– Вот пускай сами и убирают!

– Да уж, они уберут. Скорее есть откажутся! Да и какой с маленького щенка спрос?

– Ну Андрей же у тебя вроде побольше!

– А толку всё равно никакого!

– Нет, польза от мужика всё-таки есть, – засмеялась Виктория. – У тебя с ним в этом плане всё в порядке?

– Да, но только если он придёт домой не слишком уставший, а вот после тяжёлой операции спит как убитый.

За время разговора Вика успела приготовить обед и нарезать салат. Минеральную воду она припасла для Стоянова, а на стол выставила бутылку красного вина. И как Таня не отнекивалась, она усадила её обедать. Всё было настолько вкусно, что девушки и не заметили, как тарелки опустели. Они быстро вымыли посуду, навели в кухне порядок и тут раздался звонок в дверь.

На пороге, пошатываясь, стоял преподаватель физиологии Стоянов Семён Владимирович. Сказать, что он был пьян, это значило бы погрешить против истины. Он был вдребезги пьян и стоял вертикально только потому, что держался за дверной косяк. Таким ещё Виктория его никогда не видела. Выходной костюм был помят, галстук съехал куда-то в сторону, а белую рубашку украшали винные пятна.

– Боже мой, что они с тобой сделали? – проговорила Жаботинская, пытаясь втащить благоверного в квартиру.

– Это не они, это я сам с собой, – едва шевеля языком, промямлил герой. У меня сегодня праздник и я позволил себе расслабиться.

– Что ещё за праздник, горе моё, – Вика на своих плечах, как раненого, втащила Стоянова в квартиру и с помощью Татьяны уложила на диван. – Где ты так нализался?

Уже немного придя в себя, Семён Владимирович поудобнее устроился и торжественно объявил:

– Меня назначили зав. кафедрой физиологии!

Не разглядев восторга на лицах девушек, он уже настойчивее стал пояснять.

– Вы что не понимаете? Там претендентов было человек пять, доценты, старшие преподаватели и даже один профессор затесался, а выбрали меня! – Но у тебя же диссертация не готова и ты ещё не защитился! – недоумевала Вика.

– Подумаешь диссертация! – возмутился новоиспеченный зав. кафедрой. Да я её в течении месяца наваляю, а с защитой вообще проблем не будет!

– Почему ты в этом так уверен?

Стоянов надулся от гордости и даже попытался приподняться на диване.

– Потому, что я праздновал моё назначение с научным руководителем института.

Таня кивнула подруге и вышла в коридор. Вика тут же поспешила за ней.

– Он у тебя всегда такой самоуверенный?

– Нет, только тогда, когда выпьет, а случается это крайне редко.

Они второпях попрощались и Татьяна вышла на улицу. Ей удалось довольно быстро поймать такси и уже через полчаса она была дома. Андрея ещё не было и она не торопясь погуляла с собакой, затем навела порядок в квартире и приготовила еду. В шесть часов позвонил отец и сказал, что со смертельным исходом операции не всё так просто. Налицо явная врачебная ошибка, а скончавшийся пациент был довольно известным бизнесменом, родственники которого обладают деньгами и связями.

– Что же делать? – взволнованно спросила Таня.

– Ничего! – сурово констатировал Владимир Петрович. – Этот случай будет расследован независимой медицинской комиссией и по результатам экспертизы руководство института вынесет решение в отношении хирургов. Я повторяю, в отношении хирургов, а не студентов, ассистировавших на операции. Так что твой Андрей может спать спокойно.

– Спасибо, папа.

– Не за что! Это твой охламон должен меня благодарить, а не ты. Всё дочка, пока. Я очень тороплюсь, много срочной работы.

«У меня самый золотой папа на свете!» – с улыбкой подумала Таня.

Андрей пришёл довольно поздно, где-то около двенадцати ночи. Его одежда пахла духами, а воротник рубашки был выпачкан губной помадой.

– Это ты так дежурил в больнице? – огорчившись, спросила Таня.

– Ах, ты об этом! Не бери в голову! Мы праздновали в отделении день рождения старшей сестры, – Андрей повернулся и направился в ванную.

– Я надеюсь с презервативом праздновали! – зло выкрикнула Таня.

Андрей остановился как вкопанный и резко повернулся к ней.

– Выкинь из головы свои идиотские подозрения! Я не трахаюсь там где работаю, но если мне очень захочется, ты об этом не узнаешь!

Он долго плескался в ванной, а Татьяна сидела на кухне и плакала как ребёнок. Столько обиды и гадости накопилось в душе, что она не могла сдержать слёз и ревела от души.

***

Поездка в Германию была официально задекларирована как молодёжный обмен, то есть совместная учёба, встречи и обмен мнениями с немецкими студентами. Этому мероприятию и решил посвятить следующий день руководитель делегации Владимир Светлаков. Бдительный страж Михаил Твердых целиком поддержал эту инициативу.

По предварительной договорённости встреча должна была состояться в актовом зале Кёльнского университета, но многочисленные корпуса университета были разбросаны по всему городу и собрать студентов в одном месте было практически невозможно. Поэтому было решено встретиться только со студентами – медиками в Униклинике, которая располагалась в южной части города.

Громадное, модерновое здание, объединяющее медицинские факультеты Кёльна и оснащённое по последнему слову техники, казалось вылепленным из стеклянных кубов и перегородок. К удивлению внутри было тепло, солнечно и уютно. На этажах цвели фруктовые деревья, в бассейнах плавали не только рыбы, но и пациенты, а медперсонал был улыбчив и мил.

В большой аудитории, привычно спускавшейся амфитеатром вниз к кафедре, собралось довольно много студентов. Все были одеты во что попало, но ни один из студентов не был в белом халате. Российская делегация была приглашена на сцену и расположилась за широким столом со множеством микрофонов. По просьбе оператора были включены осветительные приборы и Меньшов, с камерой в руках, начал снимать общие планы.

Как только у кафедры появился декан медицинского факультета герр Шмидт, в аудитории сразу же наступила тишина.

– Дамы и господа, уважаемые студенты. Мы сегодня принимаем молодёжную делегацию из России. Эти замечательные парни и девушки проделали немалый путь, чтобы познакомиться с нашей жизнью, с тем как вы учитесь и какие проблемы вас волнуют.

Светлана Анненкова в полголоса переводила для своих немецкую речь декана. От напряжения её лицо раскраснелось, слегка вспотевшая прядь волос прилипла ко лбу, но говорила она бойко, лишь на пару слов отставая от декана.

– Исходя из опыта подобных встреч, удобней всего выстроить нашу беседу как череду вопросов и ответов. Это сэкономит нам массу времени и позволит осветить самые животрепещущие темы.

Герр Шмидт поправил очки в золоченной оправе и спросил:

– Кто первый?

Тут же вскочила белобрысая девица с булавкой в носу и бойко затараторила:

– Мне хотелось бы знать как относятся в России к однополым бракам?

– Не знаю как во всей России, но я лично отношусь к этим бракам отрицательно и считаю, что у ребёнка должны быть нормальные папа и мама, – довольно чётко произнёс Светлаков и Анненкова профессионально перевела эту фразу на немецкий язык.

Тут же поднялся высокий и худой студент, одёрнул довольно поношенный свитер и с явным баварским акцентом спросил:

– Меня не интересуют ни половые, ни политические вопросы, но как будущий врач я хотел бы знать как обстоят дела в России с пересадкой органов? Есть ли у вас государственная программа для будущих доноров?

– Позвольте мне ответить на этот вопрос, – тут же вступила Светлана Анненкова. – Я прежде всего хочу извиниться за то, что не могу говорить с баварским акцентом. – В аудитории раздался одобрительный смех. Жители Кёльна говорили на истинном «Кёльш» – местном наречии и с иронией относились к баварцам. – Так вот по поводу пересадки органов. Этот вопрос является актуальным не только для России и Германии, но и для всего цивилизованного мира.

Программы для донорских органов у нас нет, нет и донорских паспортов, которые сейчас популярны в Германии.

– Я вижу, что вы неплохо разбираетесь в медицине, – снова вступил баварец, – но в деле пересадки органов медицинский аспект является не самым главным, хирурги многих стран успешно справляются с этой проблемой, но по-прежнему остро стоит вопрос, где брать органы для пересадки.

– Да, это вопрос скорее этический, – поднялся седой профессор из российской делегации. – Изымать органы у ещё живого человека как-то не принято, а определение наступившей смерти заметно изменилось за последнее время.

– Давайте оставим этот вопрос специалистам, – прервал дискуссию декан факультета. – Нам всем было бы интересно узнать о жизни современной России, о том как учится и отдыхает молодёжь, как работает производство и как живётся пенсионерам?

Владимир Светлаков привстал на стуле и поднял руку, стараясь привлечь внимание Меньшова, который в это время снимал крупные планы студентов.

– Я думаю, что нашему оператору придётся прервать съёмку и, исходя из собственного опыта, рассказать о том, как живёт молодёжь России.

Игорь наконец оторвался от камеры и, смущённо улыбаясь, подошёл к столу. Он оглядел притихшую аудиторию и просто кожей почувствовал, как десятки людей внимательно смотрят на него. Светлана Анненкова с микрофоном в руках подошла и встала рядом, собираясь переводить. Меньшов от волнения покраснел, но сумел собраться и уверенно произнёс:

– Я довольно часто снимал репортажи и брал интервью, а выступать в роли докладчика не привык, но всё же постараюсь ответить на ваши вопросы.

Светлана переводила почти синхронно, уже освоившись с местным диалектом, но всё же не сразу поняла вопрос, который задал толстый, лысый человек из предпоследнего ряда.

– Если можно, повторите ещё раз, – попросила она.

– Я повторю, – гнусавя в нос, негромко сказал толстяк. – Вот вы приехали с делегацией, расходы по содержанию которой взяла на себя немецкая сторона.

– Да, нас поставили об этом в известность – подтвердил Меньшов.

– А обычные молодые люди из России могут себе позволить поездку за границу?

– Не все, конечно, но многие могут! – тут же отозвался Меньшов. – Насколько я понял из вашего вопроса, вас интересует материальное положение молодёжи в России.

Толстяк молча кивнул и Игорь продолжил:

– Студенты, которые живут на стипендию и подрабатывают вечерами в различных фирмах, конечно позволить себе этого не могут, но специалисты с высшим образованием зарабатывают довольно прилично и не только ездят отдыхать за границу, но и покупают квартиры и машины.

– Насколько нам известно, процент молодёжи с высшим образованием в России не так велик, – насупил брови декан медицинского факультета, – а остальная часть молодёжи, так называемые рабочие и крестьяне, не только не стремятся получить образование, но и злоупотребляют спиртным! Это правда?

– Я не берусь судить о том, много ли пьёт российская молодёжь, по моемому это проблема международная, но я твёрдо уверен в том, что молодые люди с чёткой целью в жизни, никогда не будут размениваться на мелочи и обязательно добьются желаемого.

– Это всё патетика! – пробурчал толстяк усаживаясь и вытер платком вспотевший лоб.

Тут же в разных концах аудитории вскочили две девицы. Они заметно отличались друг от друга, одна была полная, другая худая, одна светлая, а другая жгучая брюнетка явно восточных кровей.

– Что вы все на них набросились! – бодро начала полная девушка. – Посмотрите какие ребята хорошие! Нам надо говорить о жизни, молодости и любви, а не о политике.

В аудитории одобрительно зашумели и тут прорвалась восточная девушка.

Она говорила с явным акцентом, но довольно бойко.

– Правильно говорит Сабина, молодые люди должны не сориться, а дружить и не драться, а любовью заниматься!

Аудитория взорвалась смехом и аплодисментами, а Светлана улыбаясь сказала в микрофон:

– Вы очевидно имели в виду платоническую любовь, а не постельные сцены?

– Ну это как кому нравится, – засмеявшись, ответила брюнетка.

Дальше встреча покатилась по накатанным рельсам. Было много шуток, смеха и забавных историй, а когда молодёжная делегация, сопровождаемая деканом, отправилась осматривать лаборатории университета, Светлана Анненкова с облегчением вздохнула.

– Ну кажется пронесло!

– Э, не скажи! – возразил Меньшов, снимая с плеча видеокамеру. – Вот обработаем дома материал, озвучим и посмотрим на экране, и только после этого можно будет передохнуть.

– О, вечно ты с производственными вопросами! – возмутилась Светлана, но по её лицу было видно, что сердится она только для вида.

На выходе из университета их встретил экскурсовод Александр. Он, как всегда, приветливо улыбался и несмотря на то, что рабочий день подходил к концу, был полон энергии.

– Друзья, я понимаю, что за такой короткий промежуток времени у вас не было возможности познакомиться со всеми аспектами жизни в Германии, но, вы уже многое посмотрели и, чтобы дополнить общее впечатление я предлагаю поехать завтра на экскурсию с романтическим названием «Замки Рейна».

Все уже настолько устали, что особой радости не высказали и, добравшись до гостиницы, сразу же разбрелись по номерам. Игорь принял душ, переоделся и почувствовал, что очень голоден. Во время съёмки было не до еды и даже, когда вся группа обедала в студенческой «мензе», он продолжал снимать. Сейчас голод явственно напомнил о себе.

Меньшов снял трубку внутреннего телефона и позвонил в номер Анненковой.

– Света, привет!

– Привет. Давно не виделись, всего каких-нибудь двадцать минут назад.

– Мне не до шуток, есть хочется. Пойдём поужинаем.

– Ты знаешь, я так устала, что никуда идти не хочется, но что-нибудь съедобное я наскребу. Так что ты прихвати кипятильник для чая и приходи ко мне.

Игорь откликнулся немедленно: – Уже иду! – Затем секунду подумал и добавил: – У меня есть не только чай, но и кофе.

Собрался он довольно быстро, взял чай, кофе, кипятильник, а когда нашёл в сумке, припрятанную пачку печенья, то обрадовался как ребёнок. Вот так, с пакетами в руках, он постучал в номер Светланы. Она была в спортивных штанишках и белой полупрозрачной кофточке. Игорь сразу же попытался обнять её, но девушка увернулась, перехватила его пакеты и жестом пригласила к столу.

– Ты же хочешь есть, – засмеялась она. – Так что вскипяти сначала воду, приготовь кофе, как ты обещал, а уж затем я подумаю.

– До чего же женщины вредные создания, – проговорил Меньшов, разворачивая пакеты.

– Но вы, мужчины, к счастью, без нас жить не можете.

На столе довольно быстро появились бутерброды с колбасой и сыром, аккуратно нарезанные огурцы и помидоры, а завершили этот скромный ужин две большие чашки чёрного кофе. Убрав со стола и вымыв посуду, они ещё немного посмотрели телевизор, а затем Игорь не выдержал, поднял Светлану на руки и понёс к кровати. Ночь они провели довольно бурно, а под утро заснули, обнявшись как дети.

***

Утром, позавтракав в ресторане гостиницы, группа собралась у автобуса. Экскурсовод Александр, как всегда, светился оптимизмом и излучал позитивную энергию. Руководитель делегации Светлаков озабоченно оглядывал туристов, как наседка своих цыплят, а сыскарь Твердых подозрительно смотрел на каждого, как бы надеясь обнаружить признаки морального разложения.

– Друзья, мы сегодня едем на экскурсию по замкам Рейна, – Александр привычно устроился на переднем сидении автобуса и взял в руки микрофон.

– Точнее сказать, мы поедем вдоль долины Рейна, на которой расположены старинные замки. Многие из них были разрушены во время войны, но затем восстановлены стараниями новых владельцев. Реставрация замка и его содержание стоит довольно дорого, поэтому, чтобы окупить затраты, часть помещений замка используется как гостиница, но двор, колоннада и смотровые площадки открыты для туристов.

Автобус выехал за пределы Кёльна и помчался по автобану на юг. По сторонам мелькали зелёные перелески, автозаправки с придорожными кафе и стоянки для грузовых автомобилей. В тех местах, где автобан пересекал жилые кварталы, были возведены звукоизолирующие стены. Порядок и чистота – это первое, что сразу же бросалось в глаза в Германии. Достаточно было зайти в любой туалет, чтобы убедится насколько здесь чисто.

Как только автобус достиг долины Рейна, вокруг поднялись горы, склоны которых были сплошь покрыты виноградниками.

– Рейнские вина знамениты не только в Германии, но и по всей Европе. Местные виноделы, уже очень давно переняв опыт древних римлян, посадивших здесь виноградники, создали уникальный букет, по вкусу не уступающий лучшим французским и испанским винам, – оживлённо рассказывал экскурсовод. – Особенно знаменито ледяное вино, виноград для которого собирают только при температуре минус семь градусов. Такая температура бывает в долине Рейна крайне редко, поэтому ледяное вино изготавливают в малых объёмах и разливают в небольшие бутылки. Особо хотелось бы подчеркнуть, что вина здесь натуральные, без добавления сахара и усилителей вкуса. Недаром рейнские вина всегда считались лечебными.

Светлана, сидевшая рядом с Меньшовым, негромко сказала:

– Он рассказывает так увлечённо, как будто сам неоднократно эти вина пробовал.

– Вполне возможно, – подтвердил Игорь, – хотя вероятнее предположить, что Александр довольно часто проводит экскурсии по этим местам.

Из-за гор выглянуло солнце и весь пейзаж сразу же изменился: зазеленели виноградники, серая вода Рейна заблестела солнечными зайчиками, а в разрывах облаков показалось голубое небо. Автобан был идеально гладкий, машин поутру было немного и водитель увеличил скорость. Уже через полчаса они подъехали к высокому утёсу, круто нависавшему над Рейном.

– Прошу всех обратить внимание на этот утёс, – Александр первым выбрался из автобуса. – Это знаменитый утёс Лореляй, воспетый Генрихом Гейне, но и до великого поэта здесь бытовала легенда о девушке, которую разлучили с любимым. Не вынеся разлуки, она бросилась со скалы в реку, а высота этого утёса 125 метров. С тех пор призрак этой девушки очаровывал пением моряков на судах и они тонули в этом гиблом месте. Здесь Рейн делает крутой поворот, течение очень быстрое и не все суда справляются с ним. Нельзя сказать, что это место считалось гиблым для судоходства только в давние времена, нет, оно и сейчас крайне опасно. Всего пару лет назад здесь перевернулась баржа с десятком контейнеров и на целых две недели Рейн был закрыт для судоходства. В то время пока водолазы очищали русло, по обе стороны от утёса скопилось множество судов и десятки речников остались без работы.

Туристы беспрерывно щёлкали фотоаппаратами, а Меньшов, установив камеру на штатив, снимал круговую панораму. Савелий Комаровский тоже решил отметиться и, растолкав любопытных, он протиснулся к скульптуре Лореляй. Взобравшись на памятник, он обнял именитую девушку. У многих его выходка вызвала недоумение, хотя молодёжь отнеслась к шутке с улыбкой.

Передышка длилась недолго и уже минут через двадцать, привычно расположившись в автобусе, они продолжили путешествие. Езда по автобану была однообразной: скорость километров сто, автобус шёл настолько плавно, что движения не ощущалось и сразу же стало клонить в сон. Многие прихватили с собой бутерброды, а предусмотрительные женщины разливали по чашкам кофе из термоса. Примерно через час они подъехали к месту, где Рейн сливается с Мозелем. Это знаменитый в Германии «Немецкий угол», который хотя бы раз в жизни, должен посетить каждый уважающий себя немец.

Дело в том, что именно в этом месте установлен памятник кайзеру Вильгельму Первому, который по праву считается объединителем Германии.

Александр подробно рассказал о трёх войнах второй половины девятнадцатого века, в результате которых кайзеру удалось создать единое германское государство. Когда группа вышла на обзорную площадку перед памятником, то громада и высота конной статуи поразила воображение. Пейзаж вокруг был потрясающий! Две широкие реки сливались в одно русло, волны бурлили, ударяясь в бетонный берег, по отвесному склону прямо к воде спускались виноградники, а над всем этим великолепием возвышалась старинная крепость.

– Боже мой, какой безмятежный покой! – с восхищением произнесла Анненкова.

– Да, глаза и душа отдыхают, – поддержал её Меньшов.

Он так засмотрелся на окружающий пейзаж, что на время забыл о камере.

А напрасно! Уже через пару минут ему пришлось отгонять от штатива двух назойливых турченят, которые пытались увидеть себя в объективе камеры.

Путешествие продолжилось до крепости Марксбург, которая нависла над Рейном и была характерна тем, что ни разу со дня постройки не была взята неприятелем. Побродив по крепости и войдя в рыцарский зал, Меньшов установил камеру на штатив, собираясь снимать мечи и доспехи тевтонских рыцарей.

Подсвеченные факельным огнём, они смотрелись очень живописно.

– Как ты здесь оказался, сын мой? – услышал он приглушённый голос и вздрогнул. И было от чего испугаться: в замке, в полутёмном и пустом зале, где у стены выстроились рыцарские доспехи с мечами и копьями, послышался голос на русском языке. Не надо забывать, что дело происходило в Германии и все туристы уже спустились к автобусу.

Поборов озноб и отгоняя неприятные мысли, Меньшов начал съёмку. Звук работающей камеры всколыхнул тишину зала.

– Прекратить! – резко громыхнул суровый голос.

Стараясь действовать как можно осторожнее, Игорь забросил штатив с камерой на плечо и поспешил вон из зала. Прямо у выхода его встретила Светлана, широко открыв накрашенные глаза и возбуждённо тараторя:

– Мы тебя ищем повсюду! Автобус собирается уезжать, а тебя всё нет.

– Вот он я, – бодро сказал Меньшов, стараясь поскорее выйти из замка.

Уже в автобусе, под мерный рокот мотора, он, как бы случайно спросил у экскурсовода:

– Скажите, Александр, а приведения в здешних замках встречаются?

– Да, сколько угодно! – экскурсовод снял очки, неторопливо протёр их салфеткой и сразу же стало заметно, как он устал. – В каждом замке свои приведения и им совершено всё равно жилой замок или заброшенный. Они обитают в нём постоянно и представляют людей, которые там раньше жили. В автобусе все сразу же замолчали и, чтобы прервать эту неловкую паузу, Александр громко сказал:

– А сейчас мы подъезжаем к конечной точке нашего путешествия, столице виноделия городу Рюдесхайму на Рейне. Здесь наш ждёт не только сытный ужин, но и проба коллекционных рейнских вин.

Шоссе петляло у основания гор, параллельно полотну железной дороги, а прямо за насыпью степенно тёк широкий Рейн. Уже две электрички обогнали медленно ползущий автобус и пассажиры, улыбаясь, посматривали друг на друга. Примерно через полчаса, они въехали в городок Рюдесхайм состоящий из небольших, но аккуратных двухэтажных домишек. На первом этаже, как правило, располагался магазин сувениров, кафе или ресторан, а на втором сдавались комнаты для туристов. Сами хозяева, очевидно, жили где-то за городом.

Экскурсовод Александр уверенно вёл группу по знакомому маршруту. За ним бодро шагал Владимир Светлаков, затем сплочённая группа молодёжи, поминутно останавливаясь у завлекательных витрин, потом пара именитых пенсионеров и Игорь Меньшов с видеокамерой. Рядом с ним, не отставая, шла Светлана Анненкова, а замыкал процессию, зорко поглядывая по сторонам, неусыпный страж Михаил Твердых.

К ресторану с броским названием «Лучшие Рейнские вина» группа подошла на пределе усталости. Александр радушно поговорил с администратором, как видно они были давно знакомы, и всю группу разместили в небольшом, но отдельно расположенном зале. На столах, к удивлению, не было ничего кроме бокалов.

– Прошу не волноваться, – бодро начал экскурсовод. – Я понимаю, что вы проголодались и смею заверить, вас накормят, но сначала вам предложат попробовать лучшие сорта Рейнских вин.

– За бесплатно? – тут же возник Савелий Комаровский.

– Пробовать вы будете подарочные вина, – не растерялся Александр, – а уж если кто-то из вас захочет их взять с собой, то покупку, как обычно, придётся оплатить.

Вскоре появился симпатичный толстячок, которому двое официантов помогли расставить бутылки с вином.

– Здравствуйте, меня зовут Зоран, – представился толстячок и так мило улыбнулся, что сразу же расположил к себе уставших туристов. – Я не очень хорошо говорить по-русски, так как родился в Хорватии, но если вы меня неправильно понять, то Александр мне поможет.

За столом наметилось заметное оживление.

– Сегодня я представить вам различные сорта Рейнских вин, основной особенностью которых является то, что все они изготавливать без каких либо искусственных добавок. Поэтому все врачи Германии говорят, что наши вина – это лекарство.

– Так уж и все врачи? – неутерпел Комаровский.

– Нет, конечно не все! – подтвердил Зоран. – Те, кто ещё не пробовал наших вин, не могут этого утверждать.

Теперь уже многие за столом рассмеялись.

– Наши официанты сейчас подадут вам первую пробу белого вина и я бы хотел услышать ваши отзывы.

Официанты профессионально засуетились, вино было разлито по бокалам и сразу же выпито. Раздалось одобрительное причмокивание.

– Ну как? – Зоран застыл с улыбкой на устах.

– Совсем неплохо, – констатировал Светлаков. – Вино тёрпкое, но в тоже время сладкое и очень приятное на вкус.

– Что-то я не распробовал, – прогундосил Комаровский. – Маловато.

– Белое вино мы собираем и отжимаем из светлых сортов винограда. Оно долгое время выдерживается в дубовых бочках и хранится при низкой температуре, – Зоран сделал паузу и внимательно оглядел туристов. – А сейчас я дам вам попробовать наше красное вино, которое хранится в подвале уже двадцать пять лет. Александр может это подтвердить.

Удачную шутку поддержали смехом. После пробы фирменного красного вина за столом все заметно оживились. Светлаков скинул пиджак и небрежно повесил его на спинку стула, Михаил Твердых, как сторожевой пёс обнюхивал бокал, а Савелий Комаровский с видом знатока заявил, что для пробы вина его должно быть значительно больше. На пятом бокале в зале стало шумно, а когда Зоран попытался представить знаменитое ледяное вино, которое изготавливают только на Рейне, его уже почти никто не слушал.

– Я покупаю всё! – бодро заявил Светлаков. – Заверните!

– Бутылки вина вам упакуют в фирменные коробки, – громко сказал Александр, – но сначала, я думаю, нам надо поужинать.

Расторопные официанты быстро накрыли столы и уже через десять минут были поданы овощные салаты, жареное мясо, рыба, отварной картофель и традиционные бокалы с пенящимся рейнским пивом. Ужин прошёл на славу. Уставшие, но довольные, туристы не спеша погрузились в автобус, не забыв упаковать коробки с фирменным вином и тронулись в обратный путь. Меньшов положил камеру к себе на колени, Светлана устроилась рядом и уже через несколько минут, убаюканная размеренным ходом автобуса, заснула.

За окном была непроглядная тьма, только изредка, высоко в горах проплывали подсвеченные силуэты старинных замков. В сторону Рюдесхайма, затратив время на экскурсии, они добирались целый день, а обратная дорога заняла всего два с половиной часа. В гостиницу они вернулись поздно ночью и Света сразу же отправилась спать, а Игорь упаковал камеру в кофр, затем принял душ и, стараясь не шуметь, подошёл к окну. Ночной Кёльн был тих и абсолютно спокоен, прохожих на улице не было видно, только в свете ночных фонарей покачивались ветки деревьев и серебрились на листьях капли дождя.

Девушка спала, свернувшись калачиком, положив под щёку ладошку, её волосы разметались по подушке, по-детски, приоткрылись губы и слегка подрагивали длинные ресницы.

«Ну прямо-таки семейная идиллия, – усмехнувшись, подумал Меньшов. Интересно, как у нас всё сложится, после возвращения домой?»

Глава седьмая. Возвращение

Последний день пребывания в Германии был для Игоря довольно напряжённым. С утра надо было забежать в магазины и купить подарки для родственников, затем упаковать аппаратуру, оптику и подготовить к перевозке отснятый материал. Это было самое ценное в его зарубежной поездке. Затем следовало аккуратно упаковать не только личные вещи, но и всё сувенирное барахло, которое он накупил за последние дни.

В разгар этой суеты позвонил Владимир Светлаков и начальствующим тоном поинтересовался всё ли в порядке? Готовы ли фотографии и что необходимо для монтажа фильма?

– Дигитальные фотографии, снятые во время поездки, надо будет ещё обработать в фотошопе, – спокойно ответил Меньшов, – а с видеороликами ещё придётся повозиться в монтажной, но я более чем уверен, что с таким объёмом материала я сам не справлюсь.

– Как это так? – не понял Светлаков.

– Много снято, порядка десяти часов экранного времени.

– Ничего себе! – руководитель делегации был приятно удивлён. – Так это же не только короткометражку, но и полнометражный фильм сварганить можно.

– Смонтировать можно всё, но будет ли интересен зрителю такой полнометражный фильм? Я думаю, что нет, а вот актуальный репортаж минут на двадцать, плюс реклама для спонсоров, может хорошо получиться.

– Да, да, – сразу же встрепенулся Светлаков, – про наших спонсоров забывать нельзя.

Игорь пытался закрыть переполненную сумку, но молния никак не сходилась и в это время опять зазвонил телефон. – Да! – недовольно выкрикнул Игорь.

– Какой ты сердитый! – удивлённо сказала Анненкова. – Ты уже собрался? Автобус подойдёт через два часа.

– Нет, к сожалению сувениры в сумку не помещаются.

– У меня такая же неприятность, но Михаил Твердых, ты представляешь этот законник, принёс мне свой баул и я всё уже аккуратно упаковала.

– Хорошо быть красивой девушкой! – подтвердил Игорь. – Все тебя любят, говорят комплименты и даже сами баулы приносят.

– Вот, вот, а ты не ценишь!

– Я ценю, я каждую ночь ценю, – попытался оправдаться Меньшов, – но сейчас ты меня отвлекаешь.

– Фу, какой ты грубый! – Светлана резко положила трубку.

«На всех не угодишь!» – философски подумал Игорь.

В пять часов вечера вся группа с чемоданами и дорожными сумками собралась у входа в гостиницу. Погода была замечательная: нежаркое солнце, голубое небо и лёгкий ветерок поддерживали хорошее настроение. Михаил Твердых о чём-то пошептался со Светлаковым и негромко кашлянул, стараясь привлечь к себе внимание.

– Я вот о чём хотел предупредить. Последние километры, как говорят водители, они самые напряжённые. Так что давайте не подводить друг друга.

– Твердых выпрямился и обвёл всех внимательным взглядом. – И никаких спиртных напитков!

– Что значит никаких! – возмущённо выкрикнул Комаровский. – Я и так всю неделю держался, имею право напоследок расслабиться.

– Я тебе расслаблюсь! – погрозил кулаком охранник. – Даже те напитки, которые вы купите в Duty free, я советую открывать уже в России. Давайте как люди вернёмся домой.

– Где, где можно купить? – переспросил Савелий у Игоря.

– Отстань, старик! – огрызнулся Меньшов. – Вот уже и автобус подходит.

Из открывшихся дверей вышел экскурсовод Александр, как всегда, приветливо улыбаясь. – Я надеюсь, вы ничего не забыли в гостинице?

– Нет, – хором отозвались туристы и бодро потащили багаж к автобусу.

– Минуточку, – остановил всех Владимир Светлаков. – Я хотел бы от имени нашей делегации поблагодарить Александра за блестяще проведенные экскурсии и чуткое отношение к людям.

– Спасибо! – раздались нестройные голоса, а одна из девушек даже чмокнула экскурсовода в щёку.

Туристы спешно заняли места в автобусе и, когда он тронулся, Александр остался на улице, помахав на прощанье рукой.

В аэропорту началась обычная суета, все искали окно регистрации на рейс и надо отдать должное Светлакову, он быстро разобрался в ситуации. С помощью Светланы Анненковой он договорился с администрацией компании Ger-manwings и уже через полчаса вся группа, сдав багаж, благополучно прошла регистрацию. А через час после этого самолёт, как бы прощаясь с Германией, взмахнул широченными крыльями, оторвался от земли и взмыл в небо.

Московский аэропорт Внуково встретил их непогодой и проливным дождём.

Практически всей группе надо было добираться до Домодедова, чтобы улететь в родной город. Надоедливые таксисты, помахивая ключами, наперебой предлагали свои услуги, не стесняясь называть цену от восьмидесяти до ста долларов США. Узнав об этом, Михаил Твердых взял инициативу в свои руки и уже через двадцать минут они погрузились в рейсовый автобус, который шёл в Домодедово. Цена билета при этом составила двести пятьдесят рублей на человека.

– Так это же совсем другое дело! – одобрительно вякнул Комаровский. – Вот где чувствуется руководящая роль государственных органов.

– Помалкивай! – приструнил его Твердых.

В Домодедово они просидели два часа, так как их самолёт привычно задерживался, но тем не менее все успокоились и стали звонить по мобильным телефонам домой. Погода изменилась к лучшему, дождь перестал, тучи рассеялись и выглянуло солнце. Водяные капли, застывшие на листьях, сверкали как алмазы. В магазинах Duty free преобладала косметика, дорогие часы и спиртные напитки. Меньшов купил бутылку фирменного виски и не заметил как рядом оказался Комаровский.

– Виски это вещь, но я больше коньяк уважаю, – Савелий держал в руках четыре бутылки.

– Куда тебе столько? Обопьёшься!

– Это я всё в подарок везу. Брату бутылку, отчиму тоже надо, а мне и двух достаточно.

К ним подошла Светлана Аннекова, улыбаясь по-детски радостной улыбкой.

– А я себе французские духи купила.

– Много ли женщине надо для счастья? – как бы мимоходом поинтересовался Меньшов, расплачиваясь в кассе.

– Ну если мужчины подарки не делают, то приходится одинокой девушке себя ублажать.

– Так уж и одинокой! – улыбнулся Игорь и легонько щёлкнул её по носу.

Вскоре объявили посадку и вся группа, наконец-то, расселась по местам, торопливо пристёгивая ремни, но на этом дорожные приключения не закончились. Самолёт всё никак не взлетал. Минут сорок пассажиры томились, затем раздались возмущённые голоса.

– Что за безобразие, жарко и нечем дышать!

– Мне в туалет надо, а он закрыт!

– Родной аэрофлот это лучшая авиакомпания в мире! – с издевкой констатировал Комаровский.

– Товарищи, прошу соблюдать спокойствие, я сейчас всё выясню! – Твердых встал и направился к кабине пилотов, но путь ему преградила симпатичная бортпроводница. – Граждане пассажиры, прошу не беспокоиться. Рейс задерживается по техническим причинам, но вскоре мы обязательно полетим.

«Да, хотелось бы долететь без приключений» – с тревогой подумал Меньшов.

Светлана сидела рядом бледная до посинения.

– Не волнуйся, всё будет в порядке! – уверенно сказал Игорь, беря девушку за руку.

Он оказался прав. Самолёт вскоре взлетел и после двух часов полёта они благополучно приземлились в родном аэропорту. Было совершенно темно и холодно. Вся группа быстро разбежалась: кто-то кого-то встретил, кто-то уехал на такси, а Игорь с двумя неподъёмными кофрами и штативом остался один. Дорожная сумка оттягивала плечо, а в руках он держал яуф со снятым материалом. Всего этого было слишком много для одного человека.

«Надо позвонить кому-то из знакомых, возможно машина найдётся» – с сомнением подумал он и в это время зазвонил мобильник в кармане куртки.

– Алло, я слушаю.

– Добрый вечер. Вас беспокоит помощник депутата Седовласова. Юрий Николаевич просил вас встретить, но нам сообщили, что самолёт задерживается. Вы уже прилетели?

– Да, я в аэропорту, но у меня кофры с аппаратурой и я один не справляюсь.

– Не беспокойтесь! Я немедленно высылаю микроавтобус. Он будет через двадцать-тридцать минут.

– А как я его узнаю?

– Серый Мерседес и на борту написано «Фирма Седовласова».

– Спасибо! – бодро произнёс Меньшов, а про себя подумал: «А фирмач-то молодцом оказался!»

Микроавтобус приехал через полчаса. Настроение сразу же улучшилось. Шофёр помог загрузить аппаратуру, Игорь захлопнул дверь и деловито сказал:

– Если можно, забросьте меня на студию телевидения. Мне надо сдать аппаратуру.

– Кто ж её у тебя ночью-то примет? – не поворачивая головы, спросил шофёр.

– На студии и ночью дежурит администратор. Я же не могу аппаратуру везти домой!

Шофёр промолчал, внимательно глядя на дорогу, а Меньшов позволил себе немного помечтать.

«Сдам аппаратуру, приеду домой, своим ключом открою дверь. Тихо, чтобы никого не разбудить, приму душ и, как человек, засну в своей кровати» – он невольно улыбнулся.

Вокруг замелькали домишки пригорода, перемежаясь с добротными, дорогими домами. Потом зазвенел на рельсах последний трамвай и опять наступила тишина, изредка прерываемая шумом встречных машин.

Когда они подъехали к телестудии, ворота были закрыты, а света не было ни в одном из окон.

– Я же тебе говорил, что никого нет, – уверенно произнёс шофёр.

Меньшов нажал кнопку звонка, но никакой реакции не последовало. Он вынул мобильник и позвонил в диспетчерскую. Никто не отвечал, но Игорь терпеливо ждал. Где-то на десятом гудке трубку сняли.

– Алло, – произнёс хриплый, заспанный голос.

– Диспетчерская! Это оператор Игорь Меньшов. Я вернулся из командировки и хочу сдать аппаратуру.

– Почему это надо делать ночью? – недовольно спросил дежурный.

– Потому что самолёт приземлился час назад, я только что подъехал к студии и должен сдать аппаратуру на базу! – уже рассердившись, сказал Меньшов.

– Хорошо, я сейчас открою ворота, но аппаратуру вам придётся нести на себе, так как въезд автобусам на студию ночью запрещён.

«Вот гад! – в сердцах подумал Меньшов. – Спит всю ночь напролёт, а туда же права качает».

Чугунные, резные ворота с лёгким скрипом отворились и Игорь, забросив на плечо сумку с оптикой, подхватил тяжёлый кофр с аппаратурой и с трудом дошёл до операторской базы. На пороге стоял Сан Саныч, сонный, краснолицый, с большим, отвислым животом.

– Чего ты ночью-то припёрся, не мог до утра подождать?

– Утром я буду отсыпаться, а затем монтировать материал, так что с техникой надо разобраться сегодня.

– Мне нет дела до ваших творческих планов, – Сан Саныч поплевал на пальцы и стал перелистывать журнал приёма. – Главное чтоб вся аппаратура была на месте.

Меньшова резанула страшная мысль: «Где спотметр?» – Дорогой экспонометр лежал в дорожной сумке, а её-то в последний момент он не увидел.

– Вы проверьте наличие аппаратуры, а я на секунду сбегаю к автобусу, – и, не дождавшись ответа, Игорь побежал.

Он вихрем подлетел к машине, рванул дверцу, извинился перед шофёром и стал лихорадочно осматривать салон. Сумка нашлась на полу под сиденьями заднего ряда и в темноте её трудно было заметить. Игорь вздохнул с облегчением, взял спотметр и не спеша вернулся на базу. Расписавшись в журнале приёма и поблагодарив Сан Саныча, он поехал на автобусе домой.

Уже прощаясь, водитель сказал: Юрий Николаевич просил завтра в десять утра быть у него в офисе, Светлаков и Твердых уже предупреждены.

– Спасибо, я буду, – Игорь захлопнул дверь и усталой походкой пошёл к дому.

Как он ни старался без шума войти в квартиру, отец проснулся и вышел в прихожую. Тут же за ним, одевая халат, показалась и мама.

– Боже, сынок, как ты похудел! – обнимая его, проговорила мать.

– Зато посмотри как он подтянулся, – с гордостью сказал отец.

Несмотря на поздний час, родители накормили его, затем он принял душ и сразу же лёг в постель. Утром Игоря разбудил телефонный звонок. Владимир Светлаков решил напомнить, что сегодня их должен принять руководитель фирмы Юрий Николаевич Седовласов.

– Я знаю. Мне об этом сообщил водитель, которого прислал Седовласов, – Меньшов с трубкой в руках прошёл в ванную.

– Ты чувствуешь как о тебе заботится рекламодатель, – Светлаков казалось излучал позитив. – Ты должен порадовать его хорошими результатами.

– Я постараюсь, но мне бы только зубы почистить.

– Ох, извини! В десять часов встречаемся у кабинета Седовласова. Пока!

Родители уже ушли на работу и поэтому Игорь должен был приготовить себе завтрак сам. Не мудрствуя лукаво, он поджарил яичницу с колбасой, нарезал огурцы, помидоры, намазал чёрный хлеб маслом и с аппетитом поел.

Одевшись, внимательно осмотрел себя перед зеркалом и поправил галстук.

Сценарий, документы и ноутбук аккуратно уложил в портфель и вышел на улицу. В городе стало заметно прохладней. Дул сильный, порывистый ветер и не переставая шёл мелкий, назойливый дождь.

«Скоро осень, – с тоской подумал Меньшов. – С каждым днём будет прохладнее. Надо подумать о тёплой одежде и начать приём витаминов. Болеть мне нельзя, сейчас много работы и надо готовиться к поступлению в институт».

К бывшему зданию райисполкома, в котором располагался офис фирмы, Игорь подошёл заранее, но Светлаков и Твердых уже стояли у входа.

– Доброе утро! – он скромно, но уважительно поздоровался.

– Привет оператору! – бодро воскликнул Светлаков. – Есть новости. Мне утром позвонили со студии. Наш материал уже передан в монтажную.

– Вот чего бы не хотелось, так это редакторского самоуправства. Они не знают что монтировать и как располагать эпизоды. Мы должны обязательно присутствовать при этом.

– С чего это ты завёлся, Игорь. Ну начнут девочки подрезать концы и собирать материал по эпизодам. Ничего кроме пользы от этого не будет.

Меньшов ужасно ревниво относился к сюжетам, которые снимал. Ему всё казалось, что монтажницы напортачат, вырежут главное, а проходные моменты оставят. Но когда он сам присутствовал при монтаже, то мгновенно преображался. Он часто шутил, говорил монтажницам комплименты и, как бы ненароком, указывал на то, что надо оставить для просмотра.

– Игорь, ты псих, – посмеиваясь говорила монтажница Ирина. – Шёл бы ты лучше домой. Мы и без тебя управимся!

– Конечно, как тот хирург из анекдота, который забыл, что вынул сердце у пациента и выходя из операционной, без тени сомнения сказал ассистентам: «Зашивайте!»

***

Громко хлопнула входная дверь исполкома и Твердых, как бы опомнившись, торопливо заговорил.

– Подведём коротко итоги. Поездка прошла в целом успешно, все намеченное мы посмотрели, с кем надо встретились, никто из группы за границей не остался.

Светлаков воззрился на него удивлённо: – Ты что отчёт перед спонсором репетируешь?

– Да, нет. Это я так про себя, чтобы держаться уверенней.

Ровно в десять они вошли в приёмную Седовласова. Молодая, но строптивая секретарша, пообщавшись с шефом, всё же пропустила их в кабинет. Юрий Николаевич встал из-за стола и жестом пригласил посетителей садиться.

– Как съездили? Какие впечатления? Удачны ли были съёмки? – Седовласов приветливо улыбнулся.

– Спасибо, вашими заботами всё было хорошо, – Светлаков прижал руку к груди и почтительно наклонил голову. – Поездка в Германию прошла замечательно и главное без приключений, а лучшее впечатление осталось от экскурсий по Кёльну.

– Был ли у вас там сопровождающий?

– Да, экскурсовод был из местных, он свободно говорит по-русски и хорошо знает историю Германии. Так что мы посмотрели всё, что можно было увидеть за такой короткий срок.

– Ну а снять вам что-нибудь удалось? – вопрос был обращён к Меньшову.

Игорь невольно приподнялся и волнуясь заговорил: – Мы сделали сотни фотографий, а также сняли видеорепортаж, так что материала хватит для многочасового просмотра.

– Вы были в группе единственным оператором, почему же вы говорите во множественном лице? – Седовласов взял сигарету из пачки Мальборо и прикурил от золотистой зажигалки.

– Мне помогала Светлана Анненкова, – покраснев сказал Меньшов.

Тут же, стараясь привлечь к себе внимание, заговорил Михаил Твердых.

– Во время поездки в группе соблюдалась деловая атмосфера. Никто не напился, никто не пропал. Мы были в музеях, встречались с молодёжью, ознакомились с замками Рейна.

– И пили рейнское вино, – поддакнул Светлаков. – О, вот это по-мужски! – улыбнулся бизнесмен. – Мне бы всё-таки хотелось перейти к деловой части беседы. Как только вы закончите монтаж, мы начнём показ картины на всех популярных каналах, включая Центральное телевидение, но для меня важнейшим остаётся вопрос о рекламе нашей фирмы.

Можно ли вставить рекламные файлы, не нарушая образный строй фильма?

– Это можно сделать в процессе монтажа, – уже смелее высказался Меньшов, – но чтобы надолго не прерывать изображение, рекламу надо вклеивать короткими кусками, так чтобы у зрителя не возникло желания переключиться на другой канал.

– Соображаешь! – коротко бросил Седовласов.

– А чтобы не утомлять зрителя однообразием, я предлагаю снять рекламу ваших товаров отдельным роликом. В этом случае у нас будет больше возможностей при монтаже фильма.

Юрий Николаевич загасил в пепельнице сигарету и внимательно посмотрел на Игоря.

– Тебе сколько лет?

– Скоро двадцать, – Игорь от смущения опустил голову.

– Давно на студии?

– Четыре месяца. – Где обучался профессии?

– Поступал на операторский факультет ВГИКа, но неудачно, а на студии работал ассистентом у Владимира Лесковича.

Нетерпеливо ерзавший на стуле Светлаков, решил вмешаться.

– Меньшов снимает вполне профессионально. Возможно ему не хватает опыта в монтаже, но у нас есть квалифицированные монтажницы. Так что проблем никаких не будет!

– Мне тоже кажется, что предложение отдельно снять рекламу товаров и включить её в фильм короткими кусками является вполне логичным. Техническую и материальную поддержку вам обеспечат мои заместители, а вам, молодой человек я обещаю, если вы хорошо скомпонуете фильм и реклама нашей фирмы пройдёт удачно, то рекомендательное письмо в институт будет вам гарантировано.

После встречи с бизнесменом настроение у Меньшова заметно улучшилось и появилась уверенность в своих силах. Он играючи монтировал материал, снятый в Германии. Без труда подсказывал монтажнице Ирине очерёдность эпизодов и с серьёзным видом знатока слушал музыку, предложенную композитором.

Через три дня позвонил Владимир Светлаков и сообщил, что получено разрешение на съёмку продукции фирмы Седовласова.

– А почему такая секретность? Он что ракетные комплексы производит?

– Да при чём тут комплексы? – возмутился Светлаков. – Ты что никогда о коммерческой тайне не слышал?

– Конечно слышал, – примирительно проговорил Меньшов. – Где и когда мы должны снимать?

– Съёмка послезавтра, в десяти километрах от города. Подготовь видеокамеру, штатив и свет. К студии за нами подъедет автобус.

– Хорошо, я всё сделаю, – Игорь сделал небольшую паузу и взглянул на покрасневшее лицо монтажницы. – Тут Ирина вам передаёт привет и говорит, что с монтажом у нас всё в порядке.

Девушка порывисто встала и вышла из комнаты. Оно и понятно, вся студия уже в серьёз обсуждала предстоящую свадьбу. Как-то оно всё так быстро получилось. Они всего-то неделю были знакомы, а Светлаков совершенно потерял голову и сделал Ирине предложение. Девушка растерялась, от волнения перестала спать, но предложение приняла и ответила согласием.

Прервав работу в монтажной, Меньшов направился в диспетчерскую, чтобы заказать аппаратуру для съёмки. Быстро справившись с несложным заданием, он спустился в буфет перекусить. Заказав бутерброды и кофе, он присел за столик у окна. К нему тут же подсел оператор Лескович.

– Привет, старик! Как дела?

– Спасибо, более-менее. Сейчас заканчиваю монтаж картины о Германии. На днях должен доснять рекламный материал.

– Наслышан. Вся студия говорит о твоей картине. Заказчик денег не жалеет и поговаривают даже о прогоне на центральных каналах.

– Хотелось бы! – согласился Игорь.

Лескович выпил кофе, закурил и пристально посмотрел на Меньшова.

– При одном условии, старик.

– Каком же?

– Ты ставишь в титры соавтором фильма зам. директора Виталия Петрова.

– С чего бы это? Я его видел только один раз, да и то на трибуне в актовом зале, а к нашему фильму он вообще никакого отношения не имеет.

– Ошибаешься! – Лескович небрежно стряхнул пепел на пол. – Всё что снимается, а затем идёт в эфир, подлежит утверждению господином Петровым.

Без его согласия ничего не будет!

– Так пускай договаривается со Светлаковым, а если и спонсор будет не против, то и я соглашусь.

– С Юрием Седовласовым дирекция уже ведёт переговоры, а Светлаков в данном случае ничего не решает. Так что многое зависит от тебя.

– Но я сам не могу принять такое решение.

– Не артачься! Хочешь, чтобы картина пошла в эфир, поставь Петрова в титры. Фильмов у тебя ещё будет много, но с чего-то же надо начинать!

Этот разговор надолго испортил Игорю настроение, но он даже не подозревал как часто ему в жизни придётся идти на компромиссы и соглашаться с тем, к чему душа не лежит.

***

Поездка на фирму Седовласова, несмотря на всяческие ограничения и запреты, оставила хорошее впечатление. То, что во время съёмки рядом постоянно находились охранники и при выходе его обыскали как мальчишку, Меньшов быстро позабыл, а белые халаты сотрудников, чистота в производственном цехе и приветливые лица людей надолго остались в памяти.

Сначала Игорь снимал общие планы, а затем переместился поближе к сотрудникам и был приятно удивлён, увидев на конвейере запечатанные пакеты с пряниками, сушками и печеньем. В другом цеху паковали в коробки конфеты и зефир в шоколаде, а в третьем по конвейеру плыли банки с малосольными огурцами.

Сотрудник, знакомивший их с производством, пояснил, что почти вся продукция реализуется за границей. Её скупают фирмы-посредники, которые распродают её в русских магазинах Европы.

– Действительно, – вспомнил Меньшов. – Пряники в такой упаковке он видел в русском магазине Кёльна.

– И что, хорошо покупают? – поинтересовался он.

– Сметают всё подчистую! – довольно улыбнулся сотрудник.

Через два дня, просматривая в монтажной готовый материал, Игорь придумал интересный трюк: он соединял кадры, отснятые в магазинах Германии с продуктовыми пакетами фирмы Седовласова. Получалась неназойливая скрытая реклама, которая не только не мешала зрителю, но и дополняла изобразительный ряд фильма.

Когда художественный совет студии принимал смонтированную и уже озвученную картину, то после окончания просмотра зам. директора Виталий Петров, имя которого, как соавтора, стояло в титрах, лаконично сказал:

– Фильм сделан интересно, с хорошим вкусом и тонким юмором. Удачно снят и добротно смонтирован. Ненавязчиво поданная реклама, оправдала надежды спонсоров. Особенно хочется отметить профессиональную работу оператора, – он выразительно взглянул на Меньшова. – У этого парня, я думаю, творческие успехи ещё впереди.

Игорь, покрасневший от смущения, невольно подумал: «Надеюсь, что положительную характеристику в институт мне дадут».

Придя домой, он решил отдохнуть и пораньше лечь спать, но не тут-то было. Весь вечер звонил телефон и отец, поначалу бравший трубку, вскоре передал её Игорю. Звонили в основном с поздравлениями редактора, режиссёры и даже лично оператор Владимир Лескович.

– Я же тебе говорил, старик, что всё будет в порядке!

Последний звонок прозвучал в половине двенадцатого ночи. Слегка хриплый, с лёгкой усмешкой голос Наташи Погоняй он сразу же узнал.

– Хорошего мужика я из тебя сделала!..

***

После сдачи картины, текущей работы только прибавилось. Оператор Меньшов снимал репортажи о передовиках производства, ездил в многочленные командировки, а когда профоргу удавалось поймать его в коридоре студии, он всегда напоминал о том, что необходимо напечатать фотографии для стенда.

Вечером, устало доползая до кровати, Игорь подумал о том, что всё-таки надо выкроить время для подготовки в институт, а то в этой текучке можно просто деградировать. То что он делает, это рядовая операторская работа, которая не имеет ничего общего с подлинным киноискусством. Времени не хватало даже на учёбу, так что общение с девушками не стояло на повестке дня. На девушек требовались деньги и свободное время, но ни того ни другого у Меньшова сейчас не было. Поэтому он удивился, когда ему позвонила Светлана Анненкова.

– Игорь, привет! – судя по голосу, настроение у неё было хорошее. – Как дела? Почему не звонишь?

– Много работы, – он присел на край кровати. – Снимаю с утра до вечера и свободного времени почти нет.

– Не слабо! Вкалывать на провинциальной студии без всяких перспектив, это никуда не годится! Тебе надо не только подготовиться к экзаменам во ВГИК, но и поступить на операторский факультет.

– Ты думаешь, это так просто!

– Я не думаю, я знаю, что если ты будешь уверен в успехе, то обязательно поступишь в институт!

Игорь смущённо замолчал, а потом осторожно произнёс: – Ты прямо, как экстрасенс какой-то!

– Я бы сказала экстрасенсорша! – засмеялась Светлана, а затем без всякой паузы добавила: – Я так и не поняла, мы встретимся завтра или нет?

Игорь смущённо потёр лоб, встал и с трубкой в руке заходил по комнате.

Он как-то подзабыл в последние, суматошные дни об этой симпатичной девушке. Ну съездили вместе в командировку и, вроде бы как-то, неплохо им было вдвоём, но он не задумывался о продолжении этих отношений. А тут вдруг Света звонит и предлагает встретиться. Игорь немного помолчал, подумал, вспомнил некоторые интимные моменты и согласился.

– Хорошо, я перенесу монтаж сюжета на следующий день, а мы с тобой завтра сходим в кафе.

– А вот и не угадал!

– Почему я должен что-то угадывать? – удивился Игорь.

– Не ломай себе голову! Я уже взяла билеты в кино на французский фильм и надеюсь, что он тебе понравится.

– Ну ты деловая! – восхитился Меньшов.

– А ты как думал? Так что завтра в семь вечера у кинотеатра «Космос».

Игорь лёг в постель, поплотнее укрылся одеялом и, уже засыпая, подумал: «Интересная девушка, но уж слишком навязчивая».

На следующий день он пораньше пришёл на студию, чтобы побыстрее управиться с делами. Надо было закончить монтаж снятого вчера сюжета, обработать в фотошопе и сдать в печать комплект фотографий, найти в Википедии и распечатать обзорную статью о российской операторской школе. Учитывая, что после обеда намечалось общее собрание творческих работников, времени было в обрез.

Игорь, торопясь, поднялся в монтажную. В комнате никого не было, но экран монтажного стола был включён.

«Вероятно девушки пошли в буфет, – подумал Меньшов, подходя к окну. Оно и понятно, целый день без перерыва крутят ролики и режут материал. При этом их все торопят: операторы и режиссёры, директора картин и администраторы. Всем некогда, у всех материал идёт в эфир!»

У стен студии, под окнами, раскинулся сквер. Там шла своя, ни на что не похожая жизнь. Листья на деревьях уже пожелтели, но стайки воробьёв уверенно перелетали с ветки на ветку. На засыпанных листьями аллеях, прогуливались молодые мамы с колясками. Придерживая собаку на поводке, пожилой мужчина выгуливал серого пуделя. Две старушки привычно расположились на скамейке и о чём-то оживлённо беседовали.

«У всех свои проблемы и каждый решает их как может» – его мысли прервал негромкий смех. Это монтажницы вернулись на рабочее место.

– Здравствуйте, красавицы! – Игорь был, как всегда, галантен.

– Привет творческим работникам! – бодро отозвалась старшая в смене, высокая и стройная Ирина.

– Девушки, я по поводу монтажа сюжета, снятого вчера на стадионе.

Ирина удивлённо взглянула на него, присела к столу, полистала журнал учёта и строго сказала:

– Сюжет смонтирован вчера и сдан в диспетчерскую.

– Приятная новость. Спасибо, не ожидал!

Игорь чмокнул монтажницу в щёку и быстро пошёл в фотоцех. Зайдя в комнату цветоустановки, он присел к компьютеру и вызвал программу фотошопа. Он любил обрабатывать фотографии на компьютере. Эта страсть была вызвана тем, что раньше, когда фотографии печатались на увеличителе, а затем проявлялись в кюветах, для изменения композиции, яркости или контраста требовалось многократно повторять все операции, на что уходило много времени. Работая же фотошопом на персональном компьютере можно было не только кадровать снимок, но изменять его цвет и тональность. Особого мастерства требовал перенос части изображения с одной фотографии на другую.

– Только без подделки документов, пожалуйста, – шутливо пригрозил Володя Пересыпкин, большой мастер художественной обработки фотографий.

– Не волнуйся, старик. Мои снимки, перед отправкой в печать, утверждает руководство студии.

Оставшись один в полутёмной комнате, Игорь неторопливо принялся за работу. Фотографий накопилось довольно много: здесь были снимки, сделанные ещё в Германии, репортаж с конкурса танцев, соревнования на стадионе и фотографии, снятые в горячем цеху стекольного завода. Каждый раз, готовя снимки к печати, Игорь сознательно разделял их на производственные, которые надо было сдать в профком и те, которые он мог использовать при поступлении в институт. Меньшов даже в мыслях не позволял себе расслабляться. Он твёрдо решил снова поступать во ВГИК, а для этого надо было учить не только общеобразовательные предметы, но и подготовить комплект фотографий, которые отвечали бы самым современным требованиям.

Мама часто повторяла, что ВГИК это навязчивая идея, Игорь должен о нём забыть и, как все нормальные люди, поступать в политехнический институт. Он не спорил, но твёрдо решил идти к своей цели.

Поработав два часа с фотошопом, он отпечатал на цветном лазерном принтере фотографии для руководства студии, а свои снимки отправил по Интернету в лабораторию, для качественной печати на фотобумаге. Поблагодарив Володю Пересыпкина, Игорь переместился в компьютерный зал. Привычно выйдя в Интернет, он набрал в адресной строке Википедию, быстро нашёл всё, что касалось Российской операторской школы и распечатал эту статью. Теперь можно было обогатиться знаниями не только для споров с друзьями, но и подготовиться к собеседованию в институте. Наскоро пообедав, он поднялся в актовый зал, где должна была проходить встреча творческих работников студии. К этому времени не все ещё собрались и многие места были свободны. Игорь присел у окна, подальше от трибуны, надеясь, не теряя времени, что-то интересное почитать. В зале было много знакомых: режиссёры и операторы, редакторы и звуковики. С некоторыми из них Игорь поздоровался, кому-то кивнул головой, а оператору Володе Лесковичу крепко пожал руку.

– Как дела, старик? Много снимаешь? – оператор приветливо улыбнулся.

– Заканчиваю один сюжет и сразу же начинаю следующий.

– Ты не части, делай паузы и старайся анализировать материал, который снял. Что хорошо, а что плохо и главное, можно ли было бы снять лучше!

– Спасибо, Володя! Буду стараться!

Игорь сел, незаметно вытащил из сумки книгу и постарался сосредоточиться на сюжете. Он читал романы современных авторов, не столько из интереса, сколько для того, чтобы расслабиться и дать голове отдохнуть, но на этот раз длительной расслабухи не получилось. К трибуне подошёл директор студии Василий Иванович Головин. Положив перед собой листы с отпечатанным текстом, он начал читать хорошо поставленным голосом. Немного правда мешала одышка, сказывался лишний вес, но в целом Василий Иванович попытался донести до слушателей все проблемы, стоящие перед студией. Тут тебе и задержка финансирования, и слабая сценарная база, и отсутствие мобильного транспорта, и устаревшая аппаратура. Но главной проблемой студии директор считал происки конкурентов.

– Вы только представьте себе, – возмущался Головин. – Я договорился о съёмке рекламы для косметической фирмы, а уже на следующий день мне позвонил её менеджер и, сославшись на сложности производства, отказался от заказа. Но я то знаю, что рекламу перекупила студия «Аэлита». Безобразие!

Так же нельзя работать!

Директор ещё долго бы продолжал в том же духе, но из первых рядов, как петарда, выскочила актриса Немоляева и с возмущением заявила:-

– Лично меня, как творческого работника, интересуют не сложности производства, а то, почему задерживают выплату гонорара!

– Потому, что денег на студии нет! – категорично ответил Головин. – Не заработали!

– Как так не заработали? – возмутился оператор Лескович. – Пашем с утра до вечера, снимаем без передышки, большинство сюжетов идёт в эфир, а вы говорите, что денег нет.

– Дело не в том сколько мы снимаем, а сколько за это платят заказчики! – парировал директор.

Вскоре стало понятно, что собрание затянется и пройдёт на повышенных тонах. Меньшов с беспокойством взглянул на часы. До встречи со Светой оставалось два часа, а он ещё хотел заскочить домой и переодеться. Пользуясь тем, что желающие выступить говорили прямо со своего места, создавая дополнительную неразбериху, Игорь осторожно пробрался к двери и выскользнул в коридор. Здесь царила непривычная тишина и его шаги отзывались гулким эхом.

Выйдя со студии, Меньшов быстро дошёл до автобусной остановки и уже через сорок минут был дома. Мама тут же предложила поесть, на что Игорь одеваясь промычал что-то неопределённое, но Елена Николаевна была женщиной принципиальной и только после того как сын поужинал, выпустила его из дома.

Без десяти семь Игорь подошёл к кинотеатру «Космос». У входа толкалось много молодёжи, но Светланы ещё не было.

«Вот будет номер, если она не придёт» – с огорчением подумал Меньшов, но уже через пару минут увидел, торопливо идущую девушку.

Она была одета в белые джинсы и розовую кофточку, светлые, взлохмаченные волосы были небрежно разбросаны по плечам. Несколько мужиков тут же обернулись ей вслед.

– Привет! – Светлана улыбнулась. – Автобус, как назло, опоздал на десять минут.

– Ничего страшного. Мы успеваем к началу.

Они пробились сквозь толпу ко входу, предъявили билеты и прошли в затемнённый зал. Свободные места нашлись довольно быстро и целоваться они начали сразу же, так что и не заметили как начался фильм. Французы были на высоте. Профессиональная режиссура, блестящая операторская работа и выдающиеся актёры, всё это в целом поднимало фильм на довольно высокий уровень. Правда многого Игорь не видел, так как одуряюще пахли духи Светланы, а её мягкие, податливые губы не могли оставить его равнодушным. После кино они немного погуляли, наслаждаясь не по-осеннему тёплой погодой, а затем девушка предложила зайти к ней на чай.

– Родители уехали на дачу, так что нам никто не помешает, – она смущённо улыбнулась.

В квартире была идеальная чистота. Паркетный пол блестел как в музее и Меньшов тут же снял туфли.

– Ты можешь взять тапочки в прихожей, – Светлана бодро прошла на кухню и загремела там посудой.

«Самое интересное, что она действительно готовит чай» – усмехнувшись, подумал Игорь, проходя в комнату.

Изысканная, модерновая мебель, большой, плоский экран телевизора и совершенно необыкновенная, хрустальная люстра, всё это говорило о достатке в семье.

– Ну как тебе у нас? – Света появилась в домашнем халатике и смешных пушистых тапочках.

– Ничего, богато живёте, – Меньшов притянул её к себе и поцеловал в губы. – А что ты сделала с причёской?

Девушка засмеялась.

– Ничего особенного, просто заколола волосы, а прическа выглядит совершенно иначе. Но мне кажется, что ты отвлёкся. Отпусти меня и пойдём пить чай.

Они прошли на кухню, которая ещё больше удивила Игоря. Многочисленные белые шкафы были подвешены на стенах. Углом расположившиеся столики, окаймляли кухню, посудомоечная машина и микроволновая печь были скрыты в нижних ящиках, а большой стол с умывальником располагался в центре.

– Да это же настоящее женское царство! – откровенно восхитился Меньшов.

– Наверное денег стоит немеренно.

– В этом ты совершенно прав, но отец заказывал кухню не только для мамы, он и сам любит здесь похозяйничать.

Чай приготовленный Светланой, был заварен со вкусом. Печенье, конфеты и кружками нарезанный лимон, были аппетитно расставлены на столе. Крохотные бутерброды соседствовали с огурцами и помидорами.

– По-моему ты правильно усвоила поговорку, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

– Ты мне зубы не заговаривай, а ешь, – Светлана не стесняясь намазала хлеб маслом, добавила тонкий слой варенья и принялась с аппетитом есть.

– Я смотрю, ты многому научилась в Германии.

– Мне не надо было у них учиться, я всё это проходила в университете на занятиях по домоводству.

– Так это же касается только России! – Игорь с удовольствием поедал бутерброды, запивая их чаем.

– Не только! Иняз тем и хорош, что знакомит с культурой и образом жизни различных стран.

Поужинав, они немного посмотрели телевизор, а затем Света устало зевнула, прикрыв ладошкой рот, и пошла стелить постель. Тут уж Меньшов не выдержал, рывком поднялся с дивана и направился в спальню. Не стесняясь обнял девушку, развернул к себе и скинул её халатик.

– Ох! – вздохнула Света, но он, уже не останавливаясь, расстегнул лифчик и начал целовать её грудь.

– Ой, мамочка! – застонала девушка.

Игорь, действуя совершенно автоматически, уложил её на постель и, продолжая целовать, подмял под себя послушное тело девушки. Они любили друг друга страстно, не стесняясь накопленного желания и короткий сон сменялся новым взрывом страсти.

Утром молодые люди проснулись поздно, часы показывали половину десятого. Игорь, понимая что опоздал на смену, старался побыстрее одеться. Света же оставаясь в постели, сладко потягивалась.

– Ну ты бы мне хоть кофе приготовила, – раздражённо произнёс он.

– Обычно мужики приносят кофе в постель любимым женщинам.

– Так это же любимым! – разозлившись произнёс он и, выходя, хлопнул дверью. На студии он сразу же зашёл в диспетчерскую и с горечью узнал, что группа уехала на съёмку с другим оператором.

– Жди нагоняя от начальства! – без тени улыбки проговорил Сан Саныч, дежуривший в этот день.

– Все несчастья у мужиков от баб! – с горечью констатировал Меньшов.

Глава восьмая. Медицина, дело тонкое

Татьяна Красавкина решила поменять профессию. Она, конечно же, не собиралась уходить из медицины, но перспектива стать рядовым терапевтом её не уcтраивала. Она всё чаще посещала семинары нетрадиционной медицины, получила свидетельство по иглоукалыванию, прошла специализацию в центре лечебного голодания и подала заявление для прохождения практики в Институте лечебного питания. Перейдя на четвёртый курс медицинского института она записалась на курс психотерапии и аутотренинга.

Андрей, услышав такие новости, страшно рассердился.

– Ты решила поменять достойную профессию врача на манипуляции шарлатанов, которые пользуясь доверчивостью пациентов, обманом вкручивают им мозги, стараясь побольше выкачать денег! – Ну не все же из них шарлатаны, – спокойно возразила Татьяна. – Многие успешно помогают больным и я знаю экстрасенсов, которые денег за лечение не берут, считая это непорядочным.

Андрей распаляясь не вникал в смысл её слов, ходил из угла в угол, как заведённый и грубо впечатывал слова:

– Я сказал, что делать этого не надо! Ты должна закончить институт и стать врачом, а не шарлатаном!

– Шарлатанкой! – подсказала Таня.

– Ты издеваешься! – заорал Андрей.

– Слушай, да ты псих просто какой-то! Как тебе больных доверяют? Не понимаю!

Андрей остановился напротив, сжал кулаки. Ноздри его раздувались. Тане стало не по себе и она поспешно сказала:

– Успокойся! Если я тебе действую на нервы, то я сейчас же соберусь и поеду домой.

– Можешь ехать куда угодно, – он вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Ни секунды не медля, Таня стала складывать вещи в дорожную сумку. Она старалась делать это аккуратно, но у неё тряслись руки и она стала забрасывать в сумку всё подряд: юбки и платья, бельё и косметику. Туфли в сумку не поместились и она положила их в пластиковый пакет, затем зашла в ванную, прихватила халат, зубную щётку и гигиенические пакеты.

Напоследок взяла со стола фотографию, снятую во время летнего отдыха с Андреем и выбросила её в мусорное ведро. Ключи оставила в прихожей, вышла с вещами на улицу и, поймав такси, поехала домой.

Больше всего её приезду обрадовался Бакс. Пёс лаял и визжал от восторга, он прыгал, стараясь лизнуть Таню в лицо, а она, счастливо улыбаясь, старалась его успокоить.

– Вот только ради такой восторженной встречи надо было вернуться домой, – с улыбкой сказала мама.

– Конечно, родители не в счёт, главное это собака, – как всегда с иронией, прокоментировал папа.

Таня поцеловала маму, обняла отца и прошла в свою комнату. Здесь практически ничего не изменилось: аккуратно застеленная кровать со взбитыми подушками, полки с книгами на стенах, письменный стол с раскрытой тетрадкой.

Татьяна подошла поближе, присела на стул и начала читать.

«Сегодня у нас в школе праздник: отменили математику и мы на радостях сорвались в парк. Игорь, как всегда, шёл рядом и нес мой портфель. Девчонки смеялись и заигрывали с мальчиками. Солнце светит, жизнь прекрасна и удивительна! Жаль только что папа улетел в командировку, а в остальном всё хорошо. Да здравствует любовь!»

«Боже мой! – с грустью подумала Таня. – Это мой школьный дневник. Какая же я была глупая и как беззаботно мне жилось. А теперь, прямо кошмар!»

В комнату влетел Бакс, присел на задние лапы и начал скулить.

– Дочка, выведи собаку погулять, – мама стояла на пороге кухни и руки у неё были в муке. – А я пока обед приготовлю.

Таня пристегнула поводок к ошейнику, накинула плащ и вышла из квартиры. Пока ехали в лифте, Бакс тихонько поскуливал, а вырвавшись на улицу, сразу же начал лаять, распугивая наглых голубей.

– Перестань хулиганить! Беги в кусты, а потом мы с тобой погуляем.

Погода была типично осенняя: хмурые тучи, мелкий, противный дождь и холодный ветер. Но чем дольше Таня бродила, бесцельно следуя за стремительно бегущим баксом, тем лучше становилось настроение. И вроде тучи рассеялись и солнышко показалось.

«Всё обязательно должно поменяться к лучшему! Вот у Бакса хвост торчит и всё ему нипочём, а я что хуже? Нет, несмотря ни на что, я буду идти к своей цели!»

Дома мама сперва покормила пса, а уж затем усадила дочь за стол. Овощной салат, тарелка горячего борща и котлеты с картошкой, всё это было настолько вкусно, что Татьяна даже зажмурилась от удовольствия.

– Ты сперва поешь, а уж затем расскажешь, что у тебя приключилось.

Таня, как могла, оттягивала объяснение с мамой, но рассказать всё, и притом подробно, ей всё-таки пришлось. Мама слушала внимательно, изредка подкладывая в тарелку дочери еду, а когда Таня умолкла, она, со свойственной ей категоричностью, заявила:

– С мужиками всегда трудно!

– Но ты ведь с папой живёшь хорошо.

– Не сравнивай своего отца с другими мужчинами! Он исключение, таких больше нет! Но если у тебя с Андреем не сладилось, то нечего тянуть, отрезала и дело с концом! У тебя проблем более чем достаточно, надо сдавать экзамены в институте и твоя нетрадиционная медицина тоже требует времени.

Спорить с мамой было незачем, она была во всём права! Таня не стала тратить времени на нервные переживания, а набрала в библиотеке учебников и начала усиленно заниматься. Если у неё раньше много времени уходило на домашние заботы, Андрея надо было кормить и квартиру содержать в чистоте, то теперь она целиком посвятила себя учёбе. С утра лекции в институте, затем практические занятия в клиническом отделении, на следующий день магнитотерапия и траволечение, а курс по лечебному голоданию длился аж целый месяц. Старенький профессор Седовласов, который в свои восемьдесят ещё активно делал зарядку и засматривался на хорошеньких студенток, не заставлял их голодать, но подробно рассказывал о методах и перспективах лечебного голодания. Положительные примеры в лечении ожирения, болезней сердечнососудистой системы и применения разгрузочно-диетической терапии в психиатрии, уверенно наводили на мысль о положительных перспективах этого метода лечения.

– А что, самой-то поголодать дома можно? – игриво спросила Виктория Жаботинская, которая увязалась за Таней на лекцию.

– Любой здравомыслящий врач может порекомендовать вам один или два дня разгрузочной терапии, – профессор поправил очки, сползшие на кончик носа, – но длительные курсы лечебного голодания следует проводить в специализированной клинике под наблюдением опытного врача.

– А где найти такую клинику? – не унималась Виктория. – У нас в городе таких нет.

– Вы правы. Ввиду узкой специализации, клиники лечебного голодания и институты нетрадиционной медицины находятся в Москве и Санкт-Петербурге.

В это время прозвенел звонок и профессор, собирая свои записи, уверенно сказал: – Но если больному очень плохо, то знающего врача всегда можно найти, а те из вас, кто хотел бы получить более полные знания в этой области медицины, могут сами поголодать или обратиться в американский Институт натуральной гигиены имени Герберта Шелтона.

Студенты оживились, повскакивали с мест и торопясь направились к выходу из аудитории. Татьяна взяла Вику под руку и осторожно, чтобы не повредить большой живот, повела по ступенькам вниз.

– Тебе сейчас о предстоящих родах, а не о голодании думать надо, – она старалась говорить назидательно, как настоящий врач. – Побольше гулять и нормально питаться.

– А кто за меня экзамены сдавать будет? – возмутилась Виктория.

– Роды и будут для тебя самым главным экзаменом!

– Ты Танюха прирождённый психолог, кого угодно уговоришь и на путь истинный поставишь!

«Непонятно только почему я с поклонником, а точнее сказать с любовником, ужиться не могу?» – Татьяна грустно улыбнулась.

Они оделись и вышли из института. Уже выпал первый снег и всё вокруг побелело. Земля и деревья, кусты и скамейки, но под снегом оказался лёд, стало скользко и Вика осторожно засеменила.

– По поводу Америки профессор конечно же перегнул, но о Москве стоит подумать, – Татьяна говорила как бы с собой, но подруга тут же встрепенулась.

– Ты что переезжать в столицу надумала?

– Не переезжать, а переводиться. Учёбу-то надо заканчивать в элитном институте, чтобы получить знания и диплом, которым можно гордиться.

– При чём тут диплом? Ты в Москву уедешь и мы с тобой больше не увидимся!

– Вика так расстроилась, что готова была заплакать.

– Не говори глупостей. Мне до этого перевода, как до луны. Ещё даже родители об этом не знают.

Так потихоньку переговариваясь, они добрели до парковки, где Татьяна оставила машину. Осторожно усадив неповоротливую Вику, она привычно устроилась за рулём. Как ни странно, но водить машину сама она никогда не боялась, а вот если за рулём был кто-то другой, то её просто трясло от страха.

Осторожно выехав с парковки, они направились к центру. Встречных машин было немного и Таня совершенно успокоилась. Уже через полчаса они подъехали к дому Виктории. Сдав беременную жену на руки Семёну Стоянову, Татьяна, наконец-то, поехала домой. К концу дня она настолько устала, что едва добралась до кровати. Бакс, которого к счастью уже выгулял отец, с блаженством улёгся рядом на коврик и Таня засыпая, погладила его лохматую голову.

Утром отец ушёл на работу и Татьяна осталась с мамой вдвоём. Пока она готовила завтрак, Таня заварила кофе. Атмосфера была располагающей и дочь осторожно начала разговор.

– Институт у нас конечно хороший, но какой-то не современный.

– И в чём это проявляется? – Валентина Михайловна переложила горячую яичницу в тарелку.

– Аудитории маленькие, компьютеров нет, во время практики студентов к больным не допускают.

– Правильно делают, не то человека угробите. – Мама я не о том! Это не престижный институт, здесь не дают необходимых мне знаний.

Валентина Михайловна с подозрением посмотрела на дочь.

– Уж не бросить ли учёбу ты собралась?

– Нет мама, что ты! Просто я хочу учиться в таком институте, с окончанием которого я стану настоящим врачом. – Это в каком-таком институте? – Валентина Михайловна даже есть перестала.

– Ну допустим в Первом медицинском!

– В московском медицинском институте?

– Да, конечно! Не понимаю только почему ты удивляешься?

– Я не удивляюсь! В отличии от тебя я понимаю, что это другой город, столица и там не только учиться, но и жить где-то надо. Значит необходимо купить квартиру, отремонтировать её и обставить. Ты хоть понимаешь какие это деньги?

Таня промолчала, понимая сложность задачи, но так как идея уже созрела, она попыталась уговорить маму.

– Профессионально подготовленные врачи получают в Москве хорошие деньги и я со временем смогу отдать все долги.

– Это ты нам с папой долг отдавать собираешься? Хороша дочь, уже ни во что родителей не ставишь! – Валентина Михайловна, обидевшись, отвернулась и стала молча мыть посуду.

– Мам, ну что ты? Я же прекрасно всё понимаю, – Татьяна встала и обняла мать. – Это всё мечты, а как их осуществить я пока не знаю.

Мама повернулась и посмотрела на дочь.

– Большая ты уже стала. Красивая и умная, но сама, пожалуйста, ничего не предпринимай. Я сперва поговорю с отцом, подготовлю его, а уже потом мы вместе что-нибудь придумаем.

День за днём потекли однообразные будни. Таня ходила на занятия в институт, посещала семинары нетрадиционной медицины, занялась изучением гомеопатии, а в свободное время гуляла с Баксом. Ссора с Андреем оказалась серьёзной и он, обидевшись, перестал звонить. Таня, как-то незаметно стала о нём забывать. В один из зимних вечеров вся семья собралась дома. Мама приготовила вкусный ужин, папа открыл коллекционную бутылку красного вина и разговор потёк легко и непринуждённо.

– Мама мне рассказала о твоих планах, Танюшка, – отец пригубил вино, причмокнул от удовольствия, и продолжил: – Раз уж ты собираешься переехать в Москву, я должен посоветоваться со своими друзьями.

Но тут в разговор вступила мама, без которой не мог решиться ни один семейный вопрос.

– Тебе придётся сдавать дополнительные экзамены, чтобы подтвердить свои знания.

– Я готова! – бодро откликнулась Татьяна.

– Не горячись! Там требования совсем другие и возможно нам придется нанимать преподавателей.

– Во-вторых, надо купить квартиру, чтобы ты не шаталась по чужим углам.

Владимир Петрович допил вино и аккуратно поставил бокал на стол.

– Но это же так дорого! – Таня от смущения покраснела и уже была не рада, что завела этот разговор.

– Квартира, это не только место для проживания. Как говорится: мой дом моя крепость. Квартира в Москве, да ещё в престижном районе, это верное вложение денег. Она будет только дорожать. – Мне это совершенно до лампочки! Моё дело поступить в Первый медицинский, закончить его и стать хорошим врачом.

Мама начала убирать тарелки со стола, чтобы освободить место для чая.

– Не горячись, дочка! Папа верно говорит. Пока ты будешь оформлять документы и готовиться к экзаменам, мы купим квартиру в Москве, а если дело сладится, то и обставить её успеем.

Как ни странно, но ужин закончился вполне мирно. Таня в тот же вечер села за компьютер и написала заявление о переводе в Первый московский медицинский институт, при этом тактично сослалась на семейные обстоятельства.

***

Скандал на студии разгорелся громкий: оператора Меньшова за опоздание на съёмку лишили премии и перевели в резерв до особого распоряжения дирекции. Игорь конечно же загрустил, стал реже бывать на студии и больше времени проводил дома. Отец, заметив перемену в настроении сына, как бы невзначай сказал: проблемы на работе бывают у многих, но одни опускают руки и впадают в депрессию, другие же активно занимаются делом и у них нет времени для размышлений. Не создавай проблемы на пустом месте, займись делом и начни готовиться к поступлению в институт.

Вняв совету отца, Игорь на следующий же день, взял фотоаппарат и отправился снимать репортаж в конный манеж. Он долго беседовал с администратором манежа и даже предъявил студийное удостоверение. После долгих препирательств ему, в виде исключения, разрешили снимать. В манеже поражало всё: и большие размеры поля, и резкий, непривычный запах, но прежде всего сами лошади. Здесь бегали по кругу такие красавцы, что просто глаз нельзя было оторвать. Белые и коричневые, серые в тёмных яблоках и даже почти чёрные. Все элитные лошади находились в прекрасной форме и послушно выполняли команды наездников. Меньшов присел в кресло на пустующей трибуне и стал снимать общие планы, а затем, поменяв оптику, перешёл на крупные планы наездников.

Каково же было его удивление, когда он увидел, что большинство из них девушки. Они отрабатывали с лошадьми различные фигуры, заставляли их идти то шагом, то срываться в галоп. Всё это было настолько необычно, что Игорь решил подойти поближе.

– Эй! Зашибу! – услышал он громкий окрик и резко повернулся.

Прямо над ним навис круп белой лошади, а укротить её старалась молодая всадница в чёрной униформе. Игорь испугался и закрыл рукой объектив камеры, но лошадь к счастью пронеслась мимо.

«Ничего себе шуточки» – подумал он, а озорная всадница, смеясь, уже скакала на другом конце манежа.

Два дня спустя, обрабатывая фотографии на компьютере, Меньшов внимательно разглядел эту девушку. Среднего роста с типично русским круглым лицом и светлыми волосами она не казалась красавицей, но что-то грациозное было в её фигуре иона потрясающе смотрелась на лошади.

«Может удастся в следующий раз познакомиться?» – подумал Игорь, закрывая экран ноутбука, но знакомиться с кем-нибудь в ближайшее время ему не пришлось.

На следующий день его вызвал директор студии Головин и, поднявшись из-за стола, бодро заявил:

– Ты, Меньшов, у нас кадр проверенный: ездил в Германию, привёз хороший материал.

«И куда он меня теперь?» – с тревогой подумал Игорь.

– Так вот, мы открываем новую рубрику «Наша страна» и нам срочно нужен актуальный материал, снятый нашими корреспондентами.

– Василий Иванович, – заныл Меньшов, – мне к институту готовиться надо.

– Вот съездишь на Дальний Восток, отснимешь пару сюжетов и будешь спокойно готовиться к поступлению в институт. Кстати, у тебя есть возможность заработать хорошую характеристику.

Спорить с директором было невозможно и Игорь стал готовиться к поездке. Состав группы был определён: это механик Миша, средних лет здоровый мужик и ассистент Пётр, с которым Меньшов уже работал, а организацией поездки занимался Владимир Светлаков. Он как-то незаметно, но цепко прижился на студии и руководство решило воспользоваться его организаторским талантом.

Отец, узнав о поездке, только одобрительно кивнул, а мама запричитала:

– Что ж они гоняют тебя по стране как сидорову козу, у нас что в городе работы нет?

– Работа есть, но руководству хочется чего-то новенького, чем можно зрителей привлечь.

Игорь чмокнул маму в щёку и сразу же прошёл к компьютеру.

– Сначала поешь, а потом в сеть выйдешь, а то тебя к столу не дозовёшься!

Оторвать Меньшова от компьютера, когда у него созрела новая идея было довольно сложно, а в сети, как обычно, было много интересного. Он нашёл в поисковике Дальний Восток, затем укрупнился до Владивостока и перешёл к порту Находка. Поинтересовался местными достопримечательностями и погодой на ближайшую неделю. Синоптики обещали переменную облачность и небольшие дожди.

«В общем-то, жить можно!» – подумал Меньшов и позвонил ассистенту.

– Пётр, надо подготовить камеру, зарядить два аккумулятора, взять побольше плёнки и не забыть раздвижной штатив.

– Всё будет сделано, шеф! – чётко отрапортовал ассистент.

«Ничего себе шеф в двадцать лет», – с иронией подумал Меньшов.

Затем он позвонил Светлакову и напомнил о том, что надо заказать магнитофон для синхронной записи звука, так как звукооператора в поездку не брали.

– Сделаем, не волнуйся! – успокоил его Владимир. – Ты только составь предварительный план съёмок, чтобы мы не теряли времени даром.

На сборы было отведено три дня, которые пролетели довольно быстро. Игорь пропадал на студии с утра до вечера, готовясь к съёмкам. Приятной неожиданностью стала весть о том, что в сценарном отделе уже долго лежит заявка на фильм о Дальнем Востоке, но в производство он ещё не был запущен.

Меньшов, пользуясь личным обаянием, добыл эту заявку. По сценарному плану необходимо было снять море, тайгу, город, корабль и нелёгкий труд рыбаков. Всё это было выполнимо, но проблема состояла в том, что разброс между объектами составлял пятьсот километров, то есть требовалось ещё время, чтобы добраться от леса до моря, а на съёмки было отведено всего две недели.

О сложностях как-то не хотелось думать и Меньшов, замотанный подготовкой к командировке, пришёл в себя только в самолёте, который летел на восток. Миловидная бортпроводница предложила лёгкий завтрак и Игорь с удовольствием поел, а после чашки горячего кофе, жизнь стала казаться вообще замечательной. Долгий перелёт был прерван посадкой в Иркутске, где, наконец-то, представилась возможность выйти на свежий воздух, но на лётном поле было холодно и пассажиры прошли в здание аэропорта. Людей внутри было немного, поэтому сразу же бросились в глаза алкаши, злобно ругавшиеся у буфетной стойки. Откуда-то сзади вынырнула толстая цыганка и стала настойчиво предлагать гадание на любовь. Не успели от неё отвязаться, как молодой человек в мятой рубашке и рваных джинсах предложил поменять валюту по надёжному, как он выразился, курсу.

– Да, жизнь кипит! – Меньшов закурил, а Пётр плечом оттёр назойливого менялу.

Вскоре объявили посадку и поднявшись в тёплый салон, Игорь вздохнул с облегчением. Через три часа полёта, они сели во Владивостоке. Администратор Светлаков проявил недюженные способности, быстро организовал машину и уже через тридцать минут они оформлялись в гостиницу. Из-за разницы во времени очень хотелось спать, но здесь утро было в самом разгаре. Торопливые постояльцы выходили из ресторана и расходились по своим делам, а уборщицы бодро шуровали в коридоре щётками.

– Надо бы позавтракать! – как бы мимоходом заметил Меньшов, но тут же выступил администратор.

– Сначала аппаратуру в номер, переодеться и принять душ, а потом уже всё остальное.

Но после душа и лёгкого завтрака как-то незаметно накатила усталость. Игорь скинул кроссовки, прилёг на кровать и сразу же заснул. А на следующий день начались съёмки. Снимали везде где было возможно: на корабле и в порту, на военной базе и вещевом рынке. Группа выезжала из гостиницы в восемь утра, а возвращалась после девяти вечера. Напряжение и усталость давали о себе знать и однажды, в конце рабочего дня, обнаружилась пропажа кассетника с отснятой плёнкой.

– Вы понимаете, что всё это значит? – орал Светлаков, плотно прикрыв дверь.

– В кассетах материал, снятый на военной базе. Да нас особый отдел в порошок сотрёт!

Ассистент Пётр, чувствуя себя виноватым, уныло повесил голову, а механик Миша, почёсывая бороду, негромко произнёс:

– Найдём мы этого воришку, как пить дать найдём. Я его на съёмочной площадке заприметил, но только не успел поймать.

– Найдёшь ты его как же? С разбегу! Он наверное уже американцам всё запродал. Здесь же режимная зона!

– Не преувеличивай, Володя, – вклинился в разговор Меньшов. – Мы заявим в милицию, они пошуруют и, даст бог, кассетник найдётся.

Светлаков возбуждённо вскочил.

– Нет у нас времени по милициям бегать! Завтра переезжаем в Находку. Там уже рыбацкий сейнер заказан.

Так и не придя к окончательному решению, все разошлись спать, а в восемь утра началась погрузка в автобус. Путь предстоял долгий. Когда уже тронулись, у Меньшова зазвонил мобильник.

– Да, – раздражённо откликнулся он.

– Здравствуйте! Вас полиция беспокоит, – слышимость в трубке была плохая, мешал какой-то посторонний шум. – Нам доложили, что у вас пропал каскассетник.

– Да, коричневого цвета, – тут же встрепенулся Меньшов.

– Мы нашли его в городском парке у одного проходимца. – Большое спасибо. Нам бы очень хотелось взять кассеты с собой, но мы уже выехали на съёмку в Находку.

– Не беспокойтесь! Работайте, а кассеты мы доставим в ваш номер гостиницы, – и полицейский положил трубку.

«А откуда он может знать в какой гостинице мы остановимся?» – с недоумением подумал Меньшов.

***

В семье, казалось бы, ничего не изменилось: родители исправно ездили на работу, а Татьяна ходила на лекции в институт. По вечерам она часто задерживалась на дополнительных занятиях по психологии, иглоукалыванию и лечебному массажу. Подруги, отправляясь вечером в кафе или на дискотеку, с недоумением смотрели на неё, но Таня старалась не обращать на это внимание. Она, избавившись от грозной опеки Андрея, возвращалась домой в хорошем настроении, часто гуляла с собакой и даже перестала спорить с родителями.

Торопливо поужинав, она садилась к компьютеру и, войдя в Интернет, искала информацию о новых методах лечения. Особенно её интересовали стволовые клетки, лечение тяжёлых болезней и операции по пересадке органов. При этом она вспоминала фанатичную увлечённость Андрея хирургией.

Учитывая то, что в Москве ей предстояло пересдать экзамены по профилирующим предметам, Таня много внимания уделяла анатомии, биологии и физиологии. Все новые знания, которые могли ей пригодиться, она тщательно конспектировала, так что через месяц занятий у неё набралось четыре толстые тетради.

Если поздно вечером подкрадывалась усталость и сильно хотелось спать, Таня набирала номер подруги. Виктория Жаботинская родила сына и, как правило, все вечера проводила дома. Её муж, Семён Стоянов защитил диссертацию и был назначен зав. кафедрой физиологии, но, несмотря на это, старался больше времени проводить с семьей. – Он у меня совершенно ненормальный, – смеясь говорила Виктория. – Сам памперсы сыну меняет, сам его купает и жалеет, что у него нет груди, а то бы и сам кормил его.

Говорить с Викторией Таня могла часами, обсуждая не только женские проблемы, но и здоровье детей, погоду и институтские сплетни. Это была своего рода релаксация, попытка отдохнуть от накопившихся дневных дел. Но длительность переговоров сурово контролировал папа, который хотел, чтобы дочь высыпалась, а не трепалась попусту по телефону.

Однажды, вернувшись пораньше из института, Татьяна заметила необычное оживление в семье. Мама, приготовив обед, не ушла как обычно в спальню, а сидела на диване рядом с отцом, который оживлённо говорил по телефону. Увидев дочь, Валентина Михайловна встала и пошла ей навстречу.

– Танюшка, ты не волнуйся! Всё хорошо! Пришёл вызов на экзамены из московского медицинского института. Тебе надо собираться в дорогу. Папа решает сейчас вопрос с твоей квартирой.

Татьяну от волнения начало трясти. Отец, закончив разговор, подошёл к дочери.

– Поздравляю, красавица! Приглашение из института ты получила, осталось только хорошо сдать экзамены, – он любя погладил дочь по голове. – На первое время мы снимем тебе комнату рядом с метро, а если закрепишься в институте, то и квартиру в Москве купим. – Спасибо, – робко произнесла Таня, а затем, прихватив письмо, ушла к себе в комнату.

Здесь было душно, работало отопление и Таня приоткрыла форточку. Затем переоделась в домашний халат, туфли сменила на пушистые тапочки и только после этого внимательно прочла документ. На фирменном бланке её извещали о том, что документы Татьяны Красавкиной рассмотрены в ректорате Первого медицинского института и она допущена к сдаче экзаменов, которые будут проходить с первого по десятое июня в здании на Большой Пироговской в Москве.

«Ну вот и сбывается моя нереальная мечта» – с улыбкой подумала Таня.

Уже на следующий день события стали развиваться лавинообразно. Как только Татьяна появилась в институте, её сразу же вызвали в деканат. Секретарша, странно улыбнувшись, пригласила её в кабинет. Декан лечебного факультета Пётр Степанович Городовой поднялся ей навстречу.

– Здравствуй, Красавкина. Мы получили уведомление из московского медицинского института о том, что ты собираешься туда переводиться. Хочу сразу же предупредить, что пока ты не сдашь все экзамены, мы тебя не отпустим.

– Я готовлюсь к экзаменам, Пётр Степанович, и надеюсь сдать их успешно.

– Хотелось бы верить, но за тобой ещё числятся две курсовые работы, – Городовой опустился на стул. – Ты вообще представляешь какой это объём работы?

– Да, конечно. Работы много, но я постараюсь уложиться в срок.

Беседа в деканате оставила неприятный осадок, но Таня старалась отогнать тревожные мысли. Она регулярно ходила на лекции, а по вечерам занималась в читалке и готовила курсовую работу. Дома тоже было не всё гладко.

Отец улетел в командировку в Москву, решив заодно выяснить ситуацию по поводу квартиры, но в это время заболела мама и Татьяна, на правах домашнего врача, лечила её.

Бакс чувствовал тревожное настроение хозяйки и как хвостик таскался за ней. Если Татьяна была в комнате, он тут же вспрыгивал на диван, стараясь быть поближе к хозяйке, а если она уходила на кухню, то он устраивался на полу у её ног, преданно глядя в глаза.

Несмотря на подавленное настроение, часто хотелось есть, поэтому надо было покупать продукты и готовить еду. Маме требовалось диетическое питание и Татьяна после занятий часто забегала в магазин. С утра же, если пропустить первую пару, можно было заскочить на рынок. Здесь на столах были разложены аккуратные горки помидоров и огурцов, яблоки переливались глянцевитой кожурой, а сушённые абрикосы соседствовали со сливами и изюмом. В молочном ряду продавщицы наперебой предлагали свежий творог, а в мясном утверждали, что птица ещё сегодня утром бегала.

Набрав полные сумки продуктов, Таня спешила домой. Она вошла во вкус и ей понравилось самой готовить обед. Накрошив помидоры, огурцы и зелёный лук, она заливала салат подсолнечным маслом. Первое у неё получалось не очень вкусным, зато мясо и рыба, приготовленные по её собственному рецепту, получалось нежным, с лёгкой хрустящей корочкой. Мама на лекарствах и домашней еде потихоньку поправилась и каждый вечер оживлённо беседовала с папой по телефону. Он сообщил, что снял квартиру для Тани в районе метро «Алексеевская» и теперь пытается её обставить.

– Володя, ты абы-какую мебель не покупай! – повышая голос, говорила мама.

– Для Тани надо всё особенное. Ты же знаешь, она девочка с характером, ещё спать не захочет на кровати, которую ты купил.

– Да что ты придумываешь, мать! Сначала кровать, потом машину, ещё немного и до квартиры доберёшься. Татьяне надо сначала в институт поступить.

– Поступит, не волнуйся! – уверенно заявила Валентина Михайловна.

***

Находка встретила съёмочную группу дождём и ветром. Отрадным было то, что автобус подвёз их прямо ко входу в гостиницу. Называлась она гордо «Буревестник». Уставшие с дороги, наспех помывшись, они отправились в ресторан. Очень хотелось есть и ребята заказали то, что было в наличии. К их удивлению, борщ и пельмени были приготовлены со вкусом, а душистый чай был подан горячим. Расплатившись, «киношники», как называли их официанты, разбрелись по номерам. Утром, как только Меньшов проснулся, он увидел пропавший кассетник на столе. «Вот это номер!» – его удивлению не было предела.

– Ай да полиция! Ай да молодцы! Надо будет поблагодарить, как только представится возможность.

Игорь бодро вскочил, принял душ, почистил зубы и тщательно побрился.

Начинался рабочий день. Первым делом он заскочил в соседний номер и разбудил ребят. Ассистент со стажем Пётр проснулся добровольно быстро, а вот механик Миша, подуставший после вчерашнего возлияния, вставать никак не хотел. Пришлось применить кардинальные меры, которые к счастью закончились без эксцесса и уже через полчаса операторская группа была готова к работе.

Снимать сегодня предстояло на море, но причал, у которого была намечена съёмка, выглядел неприветливо и хмуро. Светлаков клятвенно обещал зарезервировать катер, но поблизости не было видно ни одного судна.

– Мне не нравится загорать на берегу штормящего моря под дождём, – ассистент Пётр говорил мало, но старался произносить умные фразы.

– А я бы сейчас посидел в ресторане с тарелкой креветок и большим бокалом пива, – Миша поставил на землю тяжёлый штатив и выразительно посмотрел на оператора.

– Ну хватит базарить! – повысил голос Меньшов. – Светлаков обещал всё подготовить для съёмки. Немного подождём, возможно катер просто запаздывает.

Время шло, ничего не менялось и только погода портилась. С моря дул холодный ветер, волны с шумом накатывались на берег и тяжёлые, серые тучи заволокли небо. Примерно минут через сорок на красной спортивной машине подъехал Светлаков и открыв дверцу, деловито сообщил:

– Рыбаки отзвонились. Надвигается шторм и в море они не пойдут. Но если после обеда ветер утихнет, то возможно мы ещё что-нибудь снимем.

Меньшов, озверевший от долгого ожидания, резко ответил: – Мы не можем ждать у моря погоды. Времени мало, снимать надо хотя бы то, что от погоды не зависит!

– Что например? – Владимир Светлаков поправил узел галстука и вопросительно посмотрел на оператора.

– Давайте снимать моряков, их рассказы, байки и похождения.

– И где?

– Да хоть в кабаке!

– О, это идея! Отправляйтесь в гостиницу и ждите звонка.

Автомобиль развернулся и, ревя мотором, умчался в город. Облако пыли тут же осело, прибитое струями дождя, а следы колёс затопила растекшаяся лужа.

Операторы, быстро собрав аппаратуру, отправились обедать. Отдых казалось предстоял долгий, но уже через два часа позвонил Светлаков и почему-то шёпотом сообщил о том, что договорился о съёмке в одном злачном месте. – Как мы туда доберёмся? – спросил Меньшов, собираясь записывать адрес.

– В шесть часов вечера за вами придёт машина. Шофёр будет знать куда вас отвезти.

«Ну прямо тайны мадридского двора» – с неприязнью подумал Игорь, но, тем не менее, посоветовал ребятам готовиться к выезду.

В назначенное время к гостинице подъехал микроавтобус. Операторы быстро погрузили аппаратуру и машина тронулась. Через пятнадцать минут Светлаков позвонил Игорю на мобильный и, волнуясь, спросил, догадался ли он взять с собой магнитофон для синхронной записи звука.

– Взял я магнитофон, взял! – успокоил его Меньшов. – А что, перезаписать звук возможности не будет?

– Конечно не будет! – взорвался директор. – Эти бродяги завтра уйдут в море и поминай как звали.

Ещё полчаса автобус громыхал по дороге с колдобинами и, наконец, остановился у входа в одноэтажное здание с обшарпанными дверями. Внутри было шумно, накуренно и грохотала музыка. Непонятно было где снимать, кого снимать и вообще зачем они сюда приехали. Но через две минуты появился Светлаков, сияя добродушной улыбкой, и повёл их в какой-то закуток. Здесь, за плотно прикрытыми дверями, было не так шумно и менее накуренно. Комната освещалась одинокой лампочкой, висящей на длинном шнуре. Из-за стола, сколоченного из неотёсанных досок, поднялся грузный мужчина с седой бородой.

– Привет киношникам! Рад видеть вас в нашей скромной обители.

– Здравствуйте, – вразнобой поздоровались ребята.

– Присаживайтесь. Вас сейчас угостят, я уже об этом распорядился.

Меньшов, почувствовав себя неловко, тут же заявил:

– Спасибо, мы недавно обедали. Я бы хотел выяснить по поводу съёмки.

– А что вас интересует? – Ну к примеру, рассказ бывалого моряка о морских приключениях, шторме и дальнем плавании.

Мужчина понимающе улыбнулся.

– Вам интересна морская стихия, борьба со штормом и покорение высоких широт? На самом же деле моряк на современном траулере ничего этого не видит. Он пашет как проклятый по двенадцать часов в холодном трюме, потом ест, отсыпается и снова пашет. И так шесть месяцев. Затем приходит в порт, пропивает в кабаке заработанные деньги, тратит их на баб и уже через месяц старается как можно скорее попасть на корабль, чтобы уйти в море.

Меньшов присел за стол, жестом пригласил своих ребят и с огорчением произнёс:

– Ничего себе морская романтика!

– Это не романтика, а правда жизни, – мужчина раскурил трубку, любовно погладил бороду и убедительно сказал: – Но если вам всё-таки нужна полупьяная исповедь из первых уст, я сейчас приглашу морячков, а вы пока готовьте аппаратуру.

– Простите, – опомнился Меньшов, – а как к вам обращаться? – Капитан Кочетков, – и он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Оператор быстро пришёл в себя и сразу же начал командовать:

– Пётр, камеру на штатив, поставь трансфокатор и приготовь оптику. Миша, два осветительных прибора по углам комнаты и подключи магнитофон, пожалуйста.

Владимир Светлаков, почувствовав себя лишним, попытался что-то посоветовать, но Меньшов остановил его и попросил следить за порядком. Через полчаса в комнате было не продохнуть. Моряки, бичи и морские бродяги, перебивая друг друга с упоением рассказывали о своих подвигах. Кто замерзал в Арктике, кто тонул в трюме, а кто в любовном угаре, запершись в каюте с буфетчицей, неделю не мог оттуда выбраться.

Оператору некогда было осмысливать что правда в этих байках, а что выдумка. Он снимал. Прижавшись глазом к окуляру и регулируя рукой трансфокатор, он переходил с лица на лицо, напряжённо следя за говорившим. Пауз не было, так как рассказ шёл от первого лица, каждый был героем и всегда выходил победителем.

Когда с грохотом взорвалась лампа одного из приборов, Меньшов объявил перерыв, хотя всем уже стало ясно, что продолжения не будет. Кураж ушёл. Моряки стали потихоньку расползаться и пьяный гудёж перетёк в большой зал пивной.

– Магнитофон работал? Всё записали? – с тревогой спросил Игорь.

– Всё нормально, шеф, – успокоил его Пётр.

В гостиницу они вернулись поздно вечером, наспех поужинали и отправились спать. Светлаков попытался завести разговор о завтрашней съёмке, но Игорь решил, что лучше об этом поговорить завтра.

На следующий день погода разгулялась, солнце прорвалось сквозь плотные тучи и море успокоилось. К причалу подошёл большой белый катер, который корпусом и надстройками скорее походил на яхту.

– Хороший кораблик! – одобрил Меньшов, приветливо здороваясь с капитаном.

– Да как же ему быть плохим, ежели это мой дом, – откровенно удивился моряк.

Севастьянов, так звали капитана, был типичным представителем морской гвардии. Тельняшка, трубка во рту и аккуратно подстриженная борода были характерны для этой породы людей. Натруженные руки и хриплый голос дополняли его внешность.

– А разве у вас нет дома на берегу?

– Нет конечно! Зачем он мне? Жене оставил, – Севастьянов как-то по-детски улыбнулся.

– Странные вы люди, моряки, – Меньшов по трапу взошёл на катер и жестом пригласил своих помощников. – Всё время в море, качка-болтанка, поесть нормально невозможно, а всё равно другой жизни себе не представляете.

– Молодой ты ещё, а говоришь правильно!

Моряк вынул трубку изо рта, привычно положил её в нагрудный карман штормовки и завёл мотор. Катер так шустро рванулся в море, что пришлось держаться за поручни, чтобы не упасть. Минут через десять береговой причал превратился в маленькую точку на горизонте. Ассистент Пётр, не теряя времени, подготовил камеру, а механик Миша, неуклюже переваливаясь от качки, пристегнул оператора к поручню толстым ремнём.

– Так надёжнее будет! – прокричал он на ухо Игорю, так как грохот мотора был сравним с извержением вулкана.

Меньшов привычно взял камеру в руки и, выбрав кадр, начал снимать. Красота вокруг была такая, что дух захватывало: синие море с белыми гребешками волн, голубое небо, окаймлённое хороводом причудливых туч и серая полоска берега на горизонте.

Капитан, между тем, продолжал заниматься привычным делом. Он включил лебёдку, забросил сеть и уже минут через двадцать на палубе билась и прыгала пойманная рыба.

– Ой жалко как! – застонал Пётр. – Давайте её выпустим.

– Да кто ж такое добро отпускает! – искренне удивился рыбак. – А есть что будем?

Они бороздили море ещё часа два и, наловив достаточно рыбы, направились к берегу. Ветер, между тем, усилился, волны яростно бились о борт катера и до родного причала они добирались значительно дольше.

– Спасибо за профессиональную работу! – прокричал Меньшов, спускаясь на берег.

– Не за что! – бодро отозвался Севастьянов. – А вы завтра куда?

– Скорее всего на Байкал, – стоя на берегу, Игорь чувствовал себя намного уверенней. – Значит икру домой привезёте, – рыбак на прощанье махнул рукой.

И как в воду глядел. Дружелюбие байкальских рыбаков не знало предела.

Тут и раки с пивом и целая тарелка красной икры, и откровенные рассказы о рыбацкой жизни, полной тяжкого труда и увлекательных приключений.

На следующий день съёмочная группа вышла на лодках в море, точнее в воды Байкальского озера, нагруженная аппаратурой и бочонком красной икры, заботливо упакованном на дне лодки. Когда до противоположного берега оставалось метров сто, навстречу им рванулся патрульный катер.

– Ну всё ребята, шандец! – моторист заглушил мотор. – Если сейчас икру найдут, то не только всё отберут, но и штраф платить заставят.

К счастью, инспектор рыбнадзора, узнав, что в лодке репортёры телевидения, пропустил их без досмотра, а иначе нарушителей ожидали бы неприятности. Вечером, во время прощального ужина, Меньшов узнал много интересного.

Главной темой беседы была мысль о том, что Байкал является лучшим озером в мире, но к сожалению, его загрязняют промышленными отходами. Этот наболевший вопрос обсуждается уже десятилетия, но проблема всё никак не решается.

На следующее утро они вместе с капитаном Кочетковым поехали в аэропорт Владивостока. Погода была замечательной, настроение хорошим, а мысль о том, что скоро будем дома, приятно согревала душу. Смущал только большой чёрный джип, который всё время неотрывно следовал за ними. На вопрос Меньшова о странном преследователе, капитан небрежно отмахнулся и с улыбкой сказал:

– Моряки вас охраняют.

Пройдя регистрацию и удобно устроившись в кресле самолёта, Игорь после взлёта неожиданно заснул и проспал почти всё время полёта. Накопившаяся усталость и нервное напряжение давали о себе знать. Приехав на студию, он сдал материал в обработку, сообщил диспетчеру о возвращении группы из командировки и, только после этого, поехал домой.

Елена Николаевна, узнав о приезде сына, взяла выходной и наготовила разных вкусностей. Игорь вымылся после дороги и с удовольствием поел. Поблагодарив мать, он решил немного поработать за компьютером и ответить на электронные письма. Работа заняла больше часа, но Меньшов остался доволен: на письма он ответил, необходимые заявления написал и составил план работы на ближайшее время. До экзаменов оставалось всего несколько месяцев, конкурс в институт ожидался большой и скидки на его практический опыт никто делать не собирался. Так что готовиться надо было всерьёз.

***

Владимир Петрович возвратился из московской командировки, но не торопился домой. Он знал крутой характер своей супруги и поэтому решил сперва уладить производственные вопросы. В беседе с главным инженером проблем не возникло, а вот директор завода Грубиянов Сергей Петрович был строг и требовал полной отчётности.

Но всё это были цветочки по сравнению с предстоящим объяснением с женой. Владимир Петрович был человеком мягким с поддатливым характером, который и сравнить нельзя было с железным характером жены. А уж если дело касалось их единственной дочери, то Валентина Михайловна стояла насмерть.

Дело в том, что Владимир Петрович, зная о переводе дочери в московский мединститут, снял ей двухкомнатную квартиру у метро «Алексеевская». Аренда квартиры стоила дорого, но чего не сделаешь для любимой дочери. А вот с мебелью вышла неувязка. В ближайшем салоне предлагали модерновую, но какую-то несуразную мебель. Посмотрев различные предложения в Интернете, Владимир Петрович позвонил в один из магазинов и заказал комплект мебели, вполне приличный по его мнению. Но вот когда её привезли и собрали, в отцовской душе зародилось сомнение. Понравится ли этот шкаф Татьяне? Будет ли ей удобно спать на этой кровати? Обуреваемый сомнениями, Владимир Петрович приехал домой.

Жена, как ни странно, встретила его приветливо: вероятно соскучилась за время долгой командировки. Танюшка повисла на шее и расцеловала отца, а маленький шкодник Бакс всё прыгал на задних лапках, стараясь обратить на себя внимание. Дома было хорошо и спокойно. – Как съездил? Хорошие ли новости? – Валентина Михайловна попыталась улыбнуться.

– Съездил хорошо. В министерстве результатами проверки остались довольны.

– Ты мне производственные успехи не декламируй! – мать вошла в роль командира семьи. – Как с квартирой для Тани?

– Квартира на месте, – попытался отшутиться Владимир Петрович.

– Ты что издеваешься, Володя? Ребёнок скоро поедет в Москву, а там, в чужом городе и голову приткнуть негде!

Валентина Михайловна уже знала, что муж снял квартиру, но ощущение главной в семье не давало ей покоя и вопреки желанию, она начала командовать. – Говори! Что за квартира, в каком районе?

Отец, так и не поев, чётко доложил.

– Квартира хорошая, двухкомнатная с большой, светлой кухней. Четвёртый этаж девятиэтажного дома. Рядом метро и продуктовые магазины.

– Наверное машины гудят под окнами? – проявила озабоченность мать.

– Нет, ты знаешь, это довольно тихий переулок.

– А что с мебелью?

– Мебель я заказал и обставил квартиру, – Владимир Петрович устало потер лицо.

– И ты думаешь, что Танюшке она понравиться?

– Если не понравиться, то со временем я её поменяю, – вступилась за отца Таня. – И вообще мне сейчас не о квартире, а об институте думать надо. Вот если сдам экзамены и перееду в Москву, то житейские проблемы решаться сами собой.

Отец с благодарностью посмотрел на дочь, взял чашку с чаем и, с чувством выполненного долга, пошёл смотреть телевизор.

Приезд отца и мысль о том, что в Москве у неё уже есть квартира подстегнули Татьяну. Она с блеском сдала профилирующий экзамен, в течении двух недель подготовила курсовую и с отличием её защитила. Экзамен принимал зав. кафедрой Стоянов и, аккуратно поставив в зачётке отлично, передал привет от Виктории. А после защиты курсовой светило гинекологии Анатолий Семёнов вслух посетовал на то, что лучшие студенты уезжают в Москву.

В общем всё складывалось замечательно и вечером, с ногами забравшись на диван, Таня в течении часа беседовала по телефону с подругой. Вика с восторгом рассказывала о своём ребёнке, сынишка рос здоровым и смышлённым, а Таня поведала о защите курсовой и планах на будущее.

– Так у тебя уже и квартира в Москве есть? – как бы завидуя, осведомилась Вика.

– Квартира есть, но не моя. Папа снял её на время учёбы.

– Ах ты боже мой! Подумаешь! – возмутилась Виктория. – Пол Москвы квартиры снимают и ничего! Закончишь медицинский, станешь известным врачом и купишь себе квартиру.

Таня засмеялась.

– Ты мне всё будущее предсказала, не надо даже к гадалке идти. Но если реально смотреть на вещи, то уже летом ты сможешь приехать ко мне в гости.

– Да! – с восторгом произнесла Вика. – Возьму малыша и прикачу, а Стоянов пускай на хозяйстве остаётся.

Они бы ещё долго болтали по телефону, но в комнату зашёл отец, строго рекомендовал прекратить трёп и заняться делом. Таня была девушкой независимой, но к советам отца прислушивалась. Она попрощалась с Викторией и села заниматься. На подготовку к основным экзаменам ушло три недели, затем Татьяна занялась натуропатией и педиатрией. Валентина Михайловна заметив учебник на столе, неуверенно спросила:

– Ты что и детей голодом морить собираешься?

– Ну что ты, мама, каждому больному необходимо индивидуальное лечение и если взрослый человек, подготовившись, сможет нормально проголодать, то к детям нужен особый подход, ведь многие из них и сказать не могут, что их беспокоит.

Наконец пришла пора ехать в Москву и Татьяна стала собирать чемоданы.

– Володя, ты билеты на самолёт заказал? – руки у Валентины Михайловны были в муке и она держала их на весу, как хирург перед операцией.

– Да, конечно, и даже оплатил.

– Мама, не напрягайся! Билеты уже у меня в сумке, – Таня укладывала вещи в чемодан, стараясь расположить их как можно компактнее.

– Слава богу, а то я уже испереживалась.

– Ты бы лучше помогла дочери, а то она сама не справиться, – Владимир Петрович стоял у плиты и заваривал кофе.

– Не надо мне помогать! – воскликнула Татьяна. – Я потом у себя ничего не найду. Если мне что-то ещё понадобится, то я лучше куплю в магазине.

– Зачем же деньги тратить, если из дому можно взять.

– Мама, я не могу взять с собой абсолютно всё. У меня всего два чемодана и даже любимые игрушки придётся оставить.

Таня вдруг резко повернулась к отцу.

– А Бакса я могу взять с собой?

– Дочка, это практически невозможно, – Владимир Петрович снял турку с плиты и налил кофе в чашку. – Необходим специальный билет, ветеринарные прививки, справки, а кроме того, ты просто не справишься с ним. С собакой надо три раза в день гулять, а ты будешь на занятиях в институте.

Увидев огорчённое лицо дочери, он добавил:

– Танюшка, ты же будешь приезжать на каникулы, вот тогда и наиграешься со своим любимцем.

Дочка присела, взяла собачку на руки и стала почёсывать его лохматую спинку, а пёс, высунув розовый язычок, благодарно лизнул её в щёку.

***

Отличную характеристику выдали Меньшову на студии. Он и на производстве лучший и общественной работой занимается, хорошо прижился в коллективе и творческий компонент в его работе присутствует. В общем не работник, а герой! Хоть сейчас на доску почёта или на первый курс института, но туда ещё поступить надо.

Конкурс на все факультеты Всероссийского Государственного Университета Кинематографии в этом году был большой. Настолько большой, что Игорь даже не хотел знать сколько претендентов будет на место, но если все экзамены сдать на отлично, то поступление будет обеспечено. Чтобы добиться этого результата, необходимо было представить комплект фотографий, совершенных по свету и композиции, показать самостоятельно снятый видеофильм, провести творческое собеседование с профессором и успешно сдать общеобразовательные предметы.

Опыт у Меньшова уже был, правда опыт отрицательный, но на Руси за одного битого двух не битых дают.

Наступила весна, заметно потеплело и сошёл снег, набухли почки и распустились зелёные листья. Солнце всё чаще пробивалось сквозь толщу туч. Игорь с тревогой поглядывал на календарь. Всё ближе приближалась дата экзаменов. Он отослал в Москву комплект фотографий и авторский видеофильм.

Ждать ответа пришлось недолго, уже в конце мая он получил извещение о том, что допущен к вступительным экзаменам. Оставалось только оформить отпуск и заказать билет на самолёт.

Позвонил старший брат Александр и спросил готов ли Игорь к поступлению? Услышав положительный ответ, обещал всемерную поддержку. Меньшов теперь редко бывал на студии, но всё же однажды встретил оператора Лесковича. Он поздоровался и хотел тактично пройти мимо, но Володя остановил его.

– Я слышал, старик, что ты поступаешь во ВГИК?

– Да, это действительно так! И уже иду на вторую попытку. – Не беда. Я знаю людей, которые поступали с четвёртого раза. Так что утебя всё впереди! – и Лескович приветливо улыбнулся.

Почему-то многие на студии быстро узнали о том, что Меньшов поступает в московский киноинститут и тут уж проявилось реальное отношение к нему сотрудников. Кто числился в друзьях, откровенно радовались и желали удачи, а недруги молча проходили мимо, но было понятно, что пожелания их не из приятных.

Не слишком утомляя себя работой, Меньшов закончил монтаж дальневосточного материала, отказался от выгодной экспедиции на Алтай и, заблаговременно заказав билет, приготовился к поездке в Москву. Особых переживаний не было, всё-таки второе поступление, но напряжённость нарастала с каждым днём.

– Не натягивай на себя проблемы! – сурово предупреждал отец.

– Не забывай чистить зубы и менять бельё, – настаивала мать.

Брат Володя тоже не отличался многословием: – Во время экзаменов не распыляйся, не трепись, а грамотно решай поставленную задачу. Не жди дополнительных вопросов, старайся раскрыть тему самостоятельно.

– Хорошо! Я все сделаю! Обязательно! – Игорь старался не обижать родных и только в самолёте, когда все предотъездные хлопоты остались позади, он вздохнул с облегчением.

Полёт прошёл успешно, самолёт плавно приземлился во Внуково. Старший брат, приветливо помахав рукой, встретил его на выходе из аэропорта.

– Привет, малыш! Как долетел?

– Всё нормально, Сань! Ты сам-то как?

– О, у меня хорошие новости, – Александр довольно улыбнулся.

– И какие же?

– Во-первых, новая машина. Сейчас мы на ней поедем. Во-вторых, новая квартира.

– Ты что, вместе с Вероникой переехал?

– Нет, ты знаешь, – засмеялся брат, – пришлось сменить не только квартиру, но и жену. Ещё немного и меня бы тёща в могилу свела, а Вика всегда её поддерживала. Так что нам пришлось расстаться.

«Ну вот, снова знакомиться, подстраиваться, угождать» – с огорчением подумал Игорь.

– Ты не волнуйся! – как бы прочитав его мысли, сказал Александр. – Моя жена сейчас на съёмках, я уезжаю в экспедицию, так что проблемы с жильём не будет, но самое главное для тебя это сдать экзамены и поступить в институт. – Задача не из лёгких, – с сожалением констатировал Меньшов.

– Никто не говорит, что это просто, но ты старайся.

Они прошли на стоянку, сели в серебристую Тойоту и покатили по утренней Москве. Машин, как ни странно, на автостраде было немного, сказывался выходной день. Приветливо светило солнце, негромко звучала музыка и в приоткрытые окна задувал тёплый ветер. Вдалеке виднелись многоэтажные дома, а по обочинам шоссе мелькая, проносились рекламные щиты.

Александр уверенно вёл машину и, чтобы заполнить паузу, сказал:

– Сейчас многие москвичи на дачах, дорога свободна, так что доедем мы быстро.

Игорь решил поддержать разговор, а заодно угодить брату. – Машина у тебя классная!

– Да, это зверь! Мощный, но экономичный двигатель, бортовой компьютер, автоматическая коробка передач, кондиционер и новейшая музыкальная система. Не машина, а произведение искусства.

– Но стоит, вероятно, дорого? – робко осведомился Игорь.

– Да, что такое деньги? Фантомный призрак благополучия! – уверенно заявил Александр. – Главное наслаждаться жизнью, а деньги мы заработаем!

Трёхкомнатная квартира располагалась на шестнадцатом этаже нового элитного дома, огороженного узорчатым металлическим забором. При подъезде машины, ворота открылись автоматически и они въехали в подземный гараж. Квартира произвела на Игоря приятное впечатление: большие, светлые окна, высокие потолки, блестящий паркет и сверкающая сантехника.

Старший брат складывал вещи в дорожную сумку и по ходу дела инструктировал: – В холодильнике мало продуктов, но на соседней улице находится большой супермаркет, там ты сможешь купить всё необходимое. Я сейчас уезжаю на вокзал, а ты завтра же пойдешь в институт, оформишь документы и узнаешь расписание экзаменов. Волноваться я тебе запрещаю, ты уже стрелянный воробей и вступительные экзамены должны быть для тебя похожи на увлекательную игру.

– Ничего себе игра, даже ночью кошмары снятся, но я всё-таки постараюсь держаться молодцом и сдать экзамены как можно лучше, – как-то неуверенно произнёс Игорь.

– Не постараюсь, а обязательно сдашь на отлично! – взорвался Александр.

По тону и голосу чувствовалось, что он уже стал режиссёром. – Ты должен настроиться на поступление. Если всё будет хорошо, то уже с третьего курса я заберу тебя на картину. Семейные традиции в кинематографе ещё никто не отменял.

Этот разговор во многом повлиял на дальнейшее поведение Меньшова. Если раньше он дрожал, вспоминая об экзаменах, то теперь совершенно успокоился, поднял голову и, как танк, уверенно шёл вперёд.

На следующий день он приехал в институт кинематографии, который уже стал именоваться университетом, хотя обитал всё в том же старом здании. На кафедре операторского факультета его встретили как старого знакомого. Ассистентка Наташа сразу же нашла папку с его документами, выдала зачётку и табель с расписанием экзаменов. Игорь поблагодарил симпатичную девушку и направился к выходу. Времени на подготовку оставалось в обрез.

– Ни пуха, ни пера! – пожелала вдогонку Наташа.

– К чёрту! – улыбнулся Меньшов.

Глава девятая. Осваиваем столицу

Татьяна Красавкина прилетела в Москву в начале июня. Погода стояла замечательная, двадцать градусов тепла, нежаркое солнце и прохладный ветерок. Именно такую погоду она и любила. Настроение было чудесное. До квартиры у метро «Алексеевская» она доехала на такси и молодой, энергичный водитель помог ей донести чемоданы к подъезду. Расплатившись, Таня лифтом поднялась на четвёртый этаж и своим ключом открыла дверь.

Где-то в подсознании мелькнула мысль о том, что в квартире кто-то есть, но к её счастью всё это оказалось игрой воображения.

«Неврастеничка!» – твёрдо поставила себе диагноз и вошла в квартиру.

Оставив в прихожей плащ, она прошла в комнату. Отец обставил её соответственно своему, довольно старомодному, вкусу. Большой трёхстворчатый шкаф, раскладной диван, буфет с вазочками и письменный стол у окна. В спальне тоже всё было традиционным: двухспальная кровать, шкаф для белья и прикроватные тумбочки.

«Жить конечно можно, – с тоской подумала Татьяна, – но хорошо, что мама этого не видит, иначе опять закатила бы отцу скандал. Как это у любимой дочки может быть такая кондовая мебель!»

Но когда она зашла на кухню, то была приятно удивлена. Мойка сверкала белизной, электроплита была совершенно новой, шкафы наполнены посудой, а рядом с двухметровым холодильником соседствовали мультиварка и микроволновая печь.

«Да, папа если постарается, то обязательно всё сделает классно, – с улыбкой подумала Таня. – Здесь есть всё для нормальной жизни и ничего покупать мне не надо».

Она быстро распаковала чемоданы, платья и юбки повесила в шкаф, бельё и кофты разложила на полках и только сейчас заметила, что на кровати нет постельного белья.

«Нет, мужчинам всё-таки ничего доверять нельзя! – с огорчением подумала девушка. – Я немедленно иду в магазин, куплю бельё, косметику и продукты».

Не прошло и получаса как Таня по-хозяйски обошла соседние магазины, благо их на Проспекте Мира было достаточно. Её порадовало разнообразие косметики, расцветки постельного белья и обилие продуктов. Нагруженная пакетами, но довольная, она возвратилась домой. Уже в прихожей было слышно как звонит телефон. Сбросив туфли, Таня босиком помчалась в комнату. Прорваться сквозь международную линию пыталась, конечно же, мама.

– Я звоню тебе уже в течении часа, – вместо приветствия, заявила она. – Где ты пропадаешь?

– Привет, маман! – Татьяна явно обрадовалась. – Мне пришлось пробежаться по магазинам, так как папа забыл купить постельное бельё.

– На него это похоже. А как тебе квартира, мебель и всё остальное?

– Ты знаешь, очень даже ничего. До метро минут десять пешком, в доме есть лифт, две большие комнаты, кухня, ванная и балкон.

– А электроприборы есть? – Да, папка всё необходимое купил и приборы, как ни странно, работают.

Наступила небольшая пауза, так как Валентина Михайловна не могла признать того, что её муж может сделать что-то хорошее.

– Дочка, ты должна нормально питаться. Денег на еду не жалей! Если возникнут какие-то проблемы, мы с папой немедленно прилетим, – мама горестно вздохнула. – И запомни, экзамены это не главное, главное это здоровье.

Закончив разговор, Татьяна проголодалась и немедленно отправилась на кухню. Быстро приготовив салат и поджарив яичницу, она с удовольствием поела, затем выпила чашку кофе и почувствовала, что настроение заметно улучшилось.

Вымыв посуду, она открыла ноутбук и вышла в Интернет. Хватит расслабляться, надо узнать где находится «Первый медицинский» и как до него добраться. Всё оказалось проще пареной репы. Медицинский институт находился в самом центре города, рядом с метро и чтобы доехать до него надо было сделать всего лишь одну пересадку.

Таня решила не откладывать визит в деканат и, сверяясь с документами, позвонила по телефону. – Здравствуйте, меня зовут Татьяна Красавкина. Я подавала документы для перевода на лечебный факультет и хотела бы узнать расписание экзаменов.

– Как вы сказали вас зовут? – спросил бодрый девичий голос.

– Красавкина Татьяна.

– Подождите одну минутку, я подниму документы.

В трубке всё затихло, лишь изредка слышался шелест бумаги, но затем тот же голос подтвердил: – да, всё правильно. Вы допущены до экзаменов, подтверждающих вашу квалификацию.

– Могу я узнать, когда они начнутся?

– Через две недели. Полную информацию вы можете получить в деканате лечебного факультета – и девушка положила трубку.

– Замечательно! – воскликнула Таня и от избытка чувств закружилась по комнате.

На следующий день она отправилась в институт. Погода соответствовала настроению. Светило солнышко, звонко пели птицы и молодые люди оглядывались ей вслед. Лучший в стране, по её мнению, медицинский институт она нашла довольно быстро. У входа толпилась молодёжь. Некоторые из студентов были в «хиповых» медицинских шапочках и большинство, как ни странно, курили.

«И это будущее нашей медицины, – с огорчением подумала Татьяна. – Дымят как паровозы, вместо того, чтобы пропагандировать здоровый образ жизни».

Но внутри института ей понравилось абсолютно всё. Большие, светлые аудитории, компьютерные классы, биологический комплекс и учебные операционные. В деканате лечебного факультета, а затем и в ректорате её встретили приветливо. Казалось бы студентка переводится из периферии и отношение к ней должно быть соответствующим, ан нет. И улыбаются приветливо, и толково всё объясняют.

Просмотрев содержание экзаменационных листов, Таня осталась довольна. Почти все темы были ей знакомы и лишь отдельные параграфы предстояло доработать.

– А где у вас библиотека? – спросила она у секретарши.

– В соседнем здании. Вы можете пройти туда через стеклянную галерею.

– А могу я сразу же записаться и взять необходимые книги?

– Я, к сожалению, не могу ответить на этот вопрос. По-моему вам лучше спросить в библиотеке, но я более чем уверена, если вы сперва оформите студенческий билет, то шансов взять книги у вас будет значительно больше.

Не прошло и двух дней, как Татьяна получила студенческий, льготный билет для проезда в общественном транспорте и талоны в институтскую столовую, где можно было недорого поесть. Кстати по поводу еды: времени на подготовку к экзаменам катастрофически не хватало и Таня физически не успевала покупать продукты, а уж о том, чтобы приготовить себе обед, не могло быть и речи. Поэтому она часто обедала в кафе поблизости от дома, где цены были вполне приемлемы и кормили вкусно. Это были два взаимоисключающих понятия, но иногда совмещать их ей удавалось.

Особенно приглянулось кафе «Океан», где преобладали рыбные блюда.

Возвращаясь домой из института, она неизменно проходила мимо этого кафе и часто сюда заходила. Сегодня была пятница, читальный зал закрылся в три часа и Татьяна раньше обычного возвращалась домой. Как ни странно, знакомая улица была перекрыта, прямо на проезжей части были установлены осветительные приборы. У входа в кафе, рядом с камерой, бородатый режиссёр оживлённо беседовал с оператором. В нескольких метрах от них на раскладном стульчике примостилась девушка с заплетёнными в косы волосами, очевидно актриса. Вокруг неё суетились помощники, поправляя одежду и грим.

Ничего особенного во всём этом не было, просто съёмочная группа готовилась снимать очередной эпизод, но у Татьяны возник какой-то необычный интерес. Она ещё долго наблюдала за всей этой суетнёй и только вспомнив о том, что надо готовить еду, поспешила домой. Уже сидя за столом, она невольно что-то пыталась припомнить. Кажется Игорь Меньшов, друг детства, как-то был связан с кино. То ли что-то снимал, то ли собирался поступать в институт.

«Пустяки всё это и бред! – твёрдо решила Татьяна. – Надо забыть о глупостях и готовиться к экзаменам. Сравнивать медицину и кино просто невозможно. Это две разные области и в них работают совершенно разные люди.

Человек должен лечить людей, или заниматься творчеством. Хотя в медицине тоже работают творческие люди. Без новых идей и направлений, медицина так бы и осталась на уровне средневековых знахарей, но и киноискусство не стоит на месте. Если сравнить фильмы шестидесятых годов и современные блокбастеры, то это, как говорят в Одессе, две большие разницы».

Её мысли прервал сигнал микроволновки. Еда была приготовлена и можно было спокойно поужинать. В квартире произошли пусть не особенно заметные, но всё-таки значительные перемены. На полу появился ковёр, на окнах тюлевые занавески со шторами, а на кровати новое постельное бельё. В комнате и на кухне был наведён идеальный порядок, а сама Татьяна в махровом халате и мягких тапочках чувствовала себя как дома.

Вымыв посуду, она присела у компьютера. Посмотрела письма электронной почты, а затем заглянула на страницу новостей. Там было всё как обычно: где-то стреляли, люди гибли в автомобильных катастрофах, террористы что-то взрывали, а органы безопасности кого-то вылавливали.

«Хороших новостей не бывает, – с огорчением подумала Татьяна. – Лучше их вообще не смотреть».

Но тут пискнул сигнал скайпа, в сеть вышла Вика Жаботинская и попросила ответить на звонок.

– Привет, Танюшка! Как у тебя дела?

– Спасибо, всё хорошо. Осваиваюсь в Москве, была в институте, а сейчас готовлюсь к экзаменам. Необходимо подтвердить квалификацию, иначе мне не пробиться на лечебный факультет.

– Да, Первый Медицинский это не для слабых.

– А как у тебя семейные дела, Вика?

– Ты знаешь, всё хорошо. Семён Стоянов постоянно в институте, ребёнок здоров и постепенно растёт, а я всё полнею.

– Ну нельзя же так, подруга!

– А у меня есть причина.

– Какая же? – заинтересованно спросила Таня. – Рассказывай.

– Понимаешь, мы не так давно ездили в Испанию отдыхать. Ну море, солнце, трёхразовое питание. Всё как обычно. И тут вдруг на пляже я вижу необычную сцену: высокий полный мужчина, небольшая, но тоже полная женщина и с ними четверо маленьких детей. Я бы не удивилась, если бы это была мусульманская семья или африканцы к примеру, но это была нормальная европейская пара, притом бодро говорившая на английском. И ты знаешь Танюха, мне стало завидно. Ведь так приятно увидеть мордаху своего новорождённого ребёнка.

– И ты решила сделать Семёну сюрприз.

– Правильно мыслишь, подруга. Немного женской хитрости и дело в шляпе, точнее в моём животе. А мужик он что, он мужик и есть. Его только перед фактом поставить надо.

– Какая же ты умница, Виктория, – Татьяна радостно засмеялась.

– Всего тебе доброго, Танюша!

Подруги расстались в приподнятом настроении, довольные друг другом.

***

Игорь Меньшов шёл на экзамены уверенной, твёрдой походкой и со стороны казалось, что он совершенно спокоен. Его не интересовали больше глобальные этапы развития киноискусства, его даже не мучил вопрос поступит ли он в институт. У него, как у автомата, работала одна направляющая мысль и ставилась только одна задача: прийти на экзамен, сдать его на отлично и вернуться домой, чтобы готовиться к следующему.

Задача облегчалась тем, что у него накопился опыт и его больше не волновали толпы абитуриентов у дверей аудиторий. Так оно и шло. Он приходил в институт, смотрел по расписанию где сдается экзамен и спокойно входил в аудиторию. Беседа с преподавателем больше походила на викторину «вопрос – ответ», спрашивал, как правило, преподаватель, а отвечал Меньшов.

Получив очередные пять баллов, он звонил старшему брату, сообщал результат, а затем начинал готовиться к следующему экзамену. Практическая фото и видеосъёмка проводилась в этом году на электронных носителях. Исчез страх перед засветкой негативной плёнки, больше внимания уделялось качеству, свету и композиции. Учитывая большой опыт, наработанный на телестудии, Меньшов без труда снял видеофильм, а его репортажные фотографии настолько понравились руководителю мастерской, что он распорядился вывесить их на обозрение в главной аудитории.

Да и было чему удивляться. Меньшов решил снять репортаж не как обычно на ВДНХ, а на Останкинской телебашне. Это было трудно не только потому, что туда посторонних не пускали, а также от того, что снимать приходилось очень высоко, где-то на уровне трёхсот метром. Но результат превзошёл все ожидания.

Сдав на отлично профилирующие предметы, Игорь вздохнул с облегчением и, наконец-то, оглянулся вокруг. Лето было в самом разгаре, по улицам летал тополиный пух и было очень жарко. В квартире постоянно работал вентилятор, но это мало помогало и, чтобы как-то прийти в себя, приходилось трижды вдень принимать душ.

Решив немного передохнуть от постоянной зубрёжки, Меньшов включил телевизор. Пробежавшись по каналам, он остановился на московских новостях.

Показывали репортаж из конно-спортивного манежа. Здесь готовились к соревнованиям лучшие наездники страны. Великолепные лошади, красивые наездницы, общие и крупные планы, репортаж был подготовлен профессионально.

«Не хватает только интервью с участницей соревнований» – подумал Игорь и тут же, как по заказу, корреспондент пригласил к микрофону одну из наездниц.

Он что-то спрашивал, а она, смущаясь, отвечала. Каково же было удивление Меньшова, когда он узнал в этой девушке, ту отчаянную наездницу, которая чуть не задавила его в манеже.

«Может узнать где проходят соревнования и пойти познакомиться? – воображение сразу же разыгралось. – Остановись, ловелас, тебе экзамены сдавать надо, а хорошенькие девушки никуда не денутся!»

Но мысли о них преследовали его постоянно. Да было и отчего. Из-за жары московские красавицы ходили почти обнажёнными, ну немножко юбочки на длинных, красивых ногах и немножко топика на высокой груди. Одуреть можно! Мужики оглядывались вслед и казалось ещё чуть-чуть и сдержаться будет невозможно.

Меньшов истязал себя занятиями, а когда становилось невмоготу, то одевал кроссовки и выходил на пробежку. Бегать по утрам не получалось, так как надо было спешить в институт, а вот где-то с пяти до шести вечера было в самый раз. В парке в это время появлялись не только мамаши с колясками, но и девушки в спортивных костюмах. Вот за одной такой спортсменкой с короткой косичкой и упругой попкой Меньшов и пристроился. Он мог бежать значительно быстрее, но уж очень приятно было наблюдать за девушкой. Метров через пятьдесят, почувствовав преследование, она прибавила, но Игорь решил не отставать. Сил у него было больше и девушка не выдержала.

Она резко остановилась и, развернувшись, спросила:

– Что вам нужно?

– Мне ничего. Бегу себе спокойно, никому не мешаю.

– Вы мне мешаете! Уперлись в спину, дышать не даёте.

– Да что вы, красавица. Парк большой и вы можете бегать где хотите.

Она слегка покраснела, одёрнула косичку, смахнула со лба чёлку и убежала в боковую аллею.

На следующий день они снова встретились, но теперь уже приветливо улыбнулись друг другу, а ещё через два дня, когда Меньшов сдал на отлично физику, он решил познакомиться с девушкой. Всё прошло легко и непринуждённо.

Её звали Оля, она жила по соседству и училась в медицинском институте.

– Раз вы учитесь на третьем курсе, то это значит, что ещё немного усилий и вы станете полноправным врачом, – серьёзно заявил Игорь.

– Я, честно говоря, побаиваюсь, – смутилась Оля. – Вот привели нас в операционную, где я должна была ассистировать хирургу, а у меня от страха руки дрожали.

– Я уверен, что со временем, когда вы наберётесь опыта, это пройдёт. Не все же студенты сразу становятся известными хирургами. Опыт и уверенность в своих силах приходит после многолетней практики.

– Хотелось бы верить. А чем вы занимаетесь? – глянула она кокетливо.

– Поступаю в Институт Кинематографии на операторский факультет.

– Ой, как интересно!

Игорь смутился и как-то неуверенно произнёс: – интересно будет если я поступлю, но шансов мало, так как конкурс очень большой. – Я верю, что у вас всё получится! – у неё на щеках заалел румянец и чёлку со лба она откинула как-то по-особому.

– Ну если я поступлю, то сниматься вас приглашу обязательно.

– Нет, этого не надо. Я не соглашусь. Каждый должен заниматься своим делом: я лечить людей, а вы снимать фильмы.

Меньшов проводил девушку до подъезда, чмокнул на прощанье в щёку и в хорошем настроении отправился домой. Стараясь сэкономить время на приготовлении ужина, он открыл пакет кефира, достал их холодильника творог и завершил всё это бутербродом с колбасой. Затем он накрошил в тарелку помидоры, огурцы, добавил красный перец и заправил подсолнечным маслом. Получилось очень вкусно.

Вымыв посуду после ужина, Игорь взглянул на часы. Время было позднее, но надо было готовиться к экзаменам по истории и сочинению. Чтобы не повторять прошлогодних ошибок, он решил уделить особое внимание грамматике.

Где-то в одиннадцать вечера позвонил брат Александр, поинтересовался настроением и как бы ненароком напомнил о том, что сдать оставшиеся экзамена для такого молодца как младший брат, это просто как… в воду прыгнуть.

– Поэтому я не буду поздравлять тебя с поступлением, но надеюсь это сделать в ближайшие дни.

– Спасибо, Саня! Я постараюсь оправдать твоё доверие.

Сочинение писали в большой аудитории, так как сдавать экзамен собрались абитуриенты нескольких факультетов. Здесь были режиссёры, операторы и актёры. Красивых девушек было столько, что глаза разбегались. Интересно было наблюдать за тем, как приподняв юбку на стройных ножках, актриса вытаскивала шпаргалку, чтобы вспомнить о чём написано в первоисточнике.

Принимавший экзамен, доцент кафедры драматургии Владислав Михайлович Первомайский, хорошо знавший все трюки студентов, с иронией говорил:

– Зачем вы пытаетесь вспомнить то, чего никогда не читали!

Но после экзамена, когда спало напряжение, вся компания на радостях решила сходить в пивной бар. Благо их поблизости оказалось достаточно. Настроение было хорошим, светило солнце и пивные кружки сменяли одна другую. Парни острили и сыпали анекдотами, девушки откровенно смеялись и вечером, когда разъезжались по домам, как-то незаметно возникло чувство студенческого братства.

Через неделю, сдав последний экзамен, Меньшов, немного волнуясь, пришёл в институт. В коридоре, у кабинета ректора, как всегда перед зачислением, толпился народ. Кто-то стоял у стены, нервно поглаживая руки, кто-то, счастливо улыбаясь, сидел на полу, а кое-кто откровенно плакал в углу, роняя слёзы на выходное платье.

После долгого ожидания, Меньшова вызвали в кабинет ректора и, рассмотрев результаты экзаменов, председатель приёмной комиссии сообщил ему, что он принят на операторский факультет Института Кинематографии.

«Ну наконец-то, сбылась мечта идиота!» – улыбаясь, подумал Игорь.

В тот же день он отзвонился домой, выслушал поздравления папы и мамы, а затем позвонил старшему брату.

– Молодец! – похвалил его Александр. – Я был уверен, что ты поступишь. Ты идёшь по моим стопам, знаний и мастерства у тебя достаточно, опыта хоть отбавляй, да и наглости хватает. Так что давай, вперёд!

***

Занятия в Первом Медицинском начинались рано, в восемь часов утра, а до института надо было ещё доехать. Татьяне приходилось вставать в шесть часов, так как на дорогу уходило минут сорок. Она постоянно не высыпалась, хотя старалась ложиться как можно раньше. Времени постоянно не хватало, а объём материала был большой и естественно приходилось сокращать время, отведенное для сна. Поэтому прослушав лекции или сдав очередной экзамен, она часам к двенадцати уже просто засыпала. Проблема заключалась в том, что после обеда, как правило, назначалась консультация и, чтобы не терять времени, Таня проходила в читальный зал, заказывала книгу и, устроившись в уголке, моментально засыпала.

Этот метод уже вошел в привычку, но однажды её разбудил мужской голос.

– Вы здесь собрались спать до утра?

Таня поморгала сонными глазами и решила сразу же отшить наглеца.

– Нет, сплю я обычно дома, но вас это совершенно не касается.

Она обернулась. Рядом с ней присел упитанный парнишка, который никак не походил на киногероя, но обладал такой смешной и добродушной физиономией, что сразу же хотелось улыбнуться.

– Я не хотел вас обидеть, но странно видеть ребёнка, который спит в библиотеке.

– Это я-то ребёнок? – возмутилась Красавкина.

– Нет, я понимаю, что вы уже вышли из детского возраста, правда не намного и поэтому за своим здоровьем надо следить.

– Спасибо за рекомендацию, я делаю всё возможное, но времени всё равно не хватает. Слишком большой объём материала.

– Мне известна эта ситуация и я должен заметить, что всё выучить невозможно, поэтому старайтесь знакомиться с направлениями и запоминайте основные темы.

Таня заинтересованно посмотрела на толстяка.

– Вы даёте советы как преподаватель.

– Нет, что вы! Я тоже студент, правда уже последнего курса и стажируюсь, как врач, в детской больнице.

– Мне кажется, что очень сложно работать с маленькими детьми. Они же ничего объяснить не могут.

– Да, вы правы. Только плачут и кричат, – парень заметно приободрился, но тем более интересно самому поставить диагноз и помочь больному ребёнку. Главное полагаться на результаты анализов и свои знания.

– А если их не хватает?

– Всегда найдётся опытный врач, который тебе поможет. Но и сам набираешься опыта, свободней ориентируешься в симптомах и лабораторных анализах. С этим полненьким парнем Татьяна часто встречалась в институте. Звали его Иван Добронравов. Он, как правило, приветливо здоровался, вёл себя по-джентельменски и всегда готов был помочь, если что-то было неясно.

А ситуация всё никак не прояснялась. Красавкина регулярно ходила на лекции, принимала участие в семинарах, сдала все экзамены, которые значились в списке, но о том, какое решение принято руководством института её известить не спешили.

Однажды, встретив Ивана в студенческой столовой, Татьяна разъяснила ему ситуацию и посетовала на свою неопределённость.

– И что, тебе никто ничего не сказал?

– Нет.

– И ты извещения из деканата не получала?

– Ну нет же, тебе говорю.

– Может ты и стипендию не получаешь?

– Ты что издеваешься, Иван? Я тут на птичьих правах, а ты мне предлагаешь стипендию выбивать.

– Хорошо, попробую тебе помочь. Сегодня, конечно, уже поздно, – доедая салат, проговорил Добронравов, – но завтра я тебя найду. Не выключай мобильник, пожалуйста.

Но прошло два дня, а звонка от Ивана всё не было. Таня уже собралась писать заявление в ректорат, но утром, как только она пришла в институт, её окликнул Добронравов.

– Привет, подруга. У тебя всё хорошо, так что можешь плясать на радостях.

– Что хорошо, Иван? Ты можешь объяснить толком?

Добронравов выпрямился, подтянул свой толстый живот и бодро отрапортовал: – Татьяна Красавкина, по результатам переводных экзаменов, вы зачислены на третий курс Первого Московского Медицинского Университета. Студенческий билет вы можете получить в деканате лечебного факультета. Ура!

– Ура! – подхватила Татьяна и от души чмокнула Ивана в толстую щёку.

С этого момента всё вроде бы в институте наладилось. Не только студенческий билет, но и стипендию Красавкина получила. Дело дошло до того, что староста группы предложил ей место в общежитии, но Таня тактично отказалась. Занятия стали регулярными и появилась возможность выбирать дополнительные предметы для изучения. Таня тут же записалась на семинары нетрадиционной медицины, психотерапию, а заодно уж и на детскую психологию.

Узнав об этом, Иван скептически заявил: – Если у ребёнка болит живот, то ему не до теоретических рассуждений.

Татьяна резко парировала:

– Но если юноше исполнилось тринадцать лет, он переполнен гормонами и самым главным для него является взаимоотношения полов, то боль в животе это пустяк, на который он не будет обращать внимания.

Их дружеские перепалки были лишь знаками внимания друг к другу и не в какие близкие отношения не переходили. Ситуация в институте нормализовалась, чего нельзя было сказать про дом. Нет, в квартире у Тани был идеальный порядок и еды всегда имелось вдоволь, но реакция родителей была не однозначной. Папа регулярно оплачивал квартиру и старался не вникать во внутренние дела дочери, а вот мама, в связи с выходом на пенсию и массой свободного времени, пыталась по своему разумению направить всё, чем занималась дочь. Проще говоря, доставала Татьяну по полной программе.

Так как мама всё собиралась приехать и наладить быт единственной дочери, Таня делала всё возможное, чтобы этого избежать. Очевидно мама не понимала, или не хотела понять то, что дочь выросла и у неё есть своё мировоззрение, которое не могла принять пожилая женщина.

Чтобы избежать семейных конфликтов, Татьяна искала возможность уехать из Москвы на практику по специальности, но, как всякая нормальная студентка, хотела при этом заработать. Она с интересом прочитала e-mail рассылку в своём почтовом ящике. Деканат предлагал студентам лечебного факультета поехать летом в южные районы страны для проведения профилактических прививок населения.

– И с чем это связано? – спросила она у Добронравова, когда они вместе обедали в столовой.

– Необходимо предупредить развитие эпидемии холеры и гепатита С, – Иван хладнокровно жевал отбивную.

– Ты считаешь, что это так серьёзно?

– Я так не считаю, но на это есть распоряжение Министерства Здравохранения.

– Ваня, а ты поедешь? – заинтересованно спросила Таня.

– Красавкина, не приставай! – уже раздражённо ответил Добронравов. – У меня достаточно работы в детской больнице и никто за меня её делать не собирается.

– Жаль, – огорчилась Татьяна. – Я думала, что мы поедем вместе. На юге, где сейчас особенно жарко, тоже много детей и никто кроме нас им помочь не сможет.

Сдав весеннюю сессию, Таня, вместе с остальными студентами, стала готовиться к поездке. Им читали специальные лекции по эпидемологии, а на семинарах обучали системам вакцинации и оказании первой помощи пострадавшим от засухи.

– Я не исключаю жары и, как следствие, тепловых ударов, – говорил им на лекции седовласый профессор, – поэтому вы должны быть готовы оказывать первую помощь.

В их медицинский отряд было отобрано двадцать человек. Желающих было конечно же больше, но отобрали, как им сказали, лучших. Подготовка к отъезду заняла немного времени, тем более, что всё медицинское оборудование и медикаменты, были упакованы заранее. На вокзале их провожали родные и знакомые. Таня была приятно удивлена, когда увидела Добронравова. – Ты вот что, Танюха, – смущаясь проговорил он, – ты там береги себя. Маску с лица во время работы не снимай. Ешь нормально, больше пей, только не водку, конечно.

– Спасибо, мой хороший! – засмеялась Таня. – Я буду скучать по тебе.

Она взошла на ступеньку вагона, взмахнула рукой и поезд тронулся. В купе набилось человек десять. Было шумно и весело. Кто-то играл на гитаре, кто-то пытался петь, девчонки смеялись, а парни аккуратно разливали водку. Как Таня не отнекивалась, но выпить рюмку её всё же заставили, а потом добавили и вторую. Она как-то незаметно опьянела, а затем, покачиваясь, с трудом дошла до своего купе. Разложив постель, девушка сразу же заснула.

Утром её разбудил перестук колёс и солнечные зайчики, гулявшие по стенам купе. За окном проносились зелёные перелески, в голубом небе висели прозрачные облака и было очень жарко. Только сейчас Таня заметила, что лежит на постели в одной рубашке. Простыня и одеяло были легкомысленно сброшены на пол.

В дверь лихорадочно забарабанили.

– Красавкина, подъём! На зарядку!

Татьяна поднялась и от души потянулась.

– Уже иду.

Накинув халат и, прихватив туалетные принадлежности, она вышла из купе.

Очередь в туалет растянулась на половину коридора. Лица у парней были заспанные, а девушки без макияжа выглядели непривычно. Перед ней стояла высокая девушка в спортивном трико. Таня видела её на общем собрании отряда, но не была с ней знакома. Очередь продвигалась медленно и девушки невольно разговорились.

– Ужасно жарко, – пожаловалась Татьяна, обмахиваясь полотенцем.

– В вагоне ещё ничего, работают кондиционеры, а вот снаружи просто кошмар, – девушка в испуге округлила глаза. – Мне проводник ночью рассказывал.

– По-моему, он к тебе просто клеился, – предположила Таня.

– Ну ты прямо скажешь! – засмеялась девушка. – А как тебе наш отряд?

– Женский монастырь. Из двадцати человек восемнадцать девушек, а командиром назначен Андрей Мотыльков.

– Я тоже не понимаю, почему парни всегда командуют? – девушка раскраснелась. – Кстати, меня зовут Оля.

– А меня Таня.

– Я о тебе наслышана. У нас все на курсе знают Татьяну Красавкину.

– Вот уж не думала, что так популярна.

– Красивая ты слишком для медицинского института, – Оля стрельнула глазами, – наверное от парней отбоя нет?

– Да брось ты глупости говорить. Ребята для меня пройденный этап. Надо делом заниматься.

Наконец подошла их очередь и Оля прошмыгнула в туалет. Задержалась она там недолго и Тане, наконец, удалось помыться и почистить зубы. Позавтракали они с Олей домашними бутербродами и традиционным дорожным чаем, а на обед решили разориться и сходить в вагон-ресторан. Время пролетело незаметно и уже в четыре часа по вагону, заглядывая в каждое купе, прошёлся Андрей Мотыльков, сообщая о скором прибытии.

– Так ведь не город ещё, – возразила Таня.

– А никто и не говорил, что мы будем работать в городе. Здесь большая воинская часть и уже выявлены несколько случаев «Гепатита С».

– Вот так попали! – с огорчением произнесла Оля. – Только голодных солдатиков на нашу голову не хватало.

– В армии кормят сейчас прилично, так в каком плане голодных? – поинтересовался Андрей. – В половом, – отрезала Ольга.

– Не волнуйтесь, девушки, мы вас в обиду не дадим и в армейской части дисциплина строгая. – А жить мы там где будем? – в проёме двери возникла Анна Сметанина, довольно крупная девушка, известный специалист по хирургии.

– Врачам выделяют казарму с туалетом и душевыми. Но вы сейчас не о том беспокоитесь, нам надо быстро выгрузиться, не забывая вещи, медикаменты и аппаратуру.

Уже вставая, Андрей добавил: – Мы прибываем в пять двадцать, прошу всех быть готовыми к выходу.

Когда они нестройной толпой высыпали из вагона, стало понятно, что проводник не врал. Жара стояла такая, что дышать было трудно, а пот заливал глаза. Но отдыхать было некогда, до отправления поезда оставались считанные минуты, а надо было ещё вынести ящики с лабораторным оборудованием и медикаментами. Двое парней явно не успевали, а девушки физически не могли совладать с тяжеленными ящиками.

– Сержанты вперёд! – резко прозвучал приказ и четверо парней в солдатских гимнастёрках рванулись к вагону. Не прошло и пяти минут, как все оборудование было аккуратно выгружено на перрон.

Стайка девушек, изнывая от жары, испуганно жалась друг к другу. К ним уверенно подошёл молодой человек в военной форме.

– Старший лейтенант Молодцов. Здравствуйте. Кто у вас командир?

– Я, – откликнулся Андрей.

– Ваша фамилия?

– Мотыльков.

– Ясно. Поздравляю вас с прибытием! – офицер обратился к группе. – Размещайтесь в автобусе. Погрузить вещи вам помогут наши сержанты.

В автобусе работал кондиционер и было не жарко. Девушки оживились и даже стали улыбаться. До воинской части они добирались минут сорок, а когда въехали в зелёные ворота, поразились тому, что на территории почти никого не было.

– А где же солдаты? – поинтересовалась Оля.

– На учениях, – коротко ответил лейтенант.

Казарма, в которой им предстояло жить, находилась в двухэтажном доме, вытянутом в длину на добрых пятьдесят метров. Парни из медицинского отряда расположились на первом этаже, а девушкам выделили весь второй этаж. Свободных комнат было достаточно, так что каждая девушка могла располагаться отдельно, но Таня и Оля решили жить вместе.

– А где мы будем есть? – поинтересовалась Сметанина, габариты которой были не характерны для голодающей.

– Вы можете помыть руки и пройти в нашу столовую. Обед уже приготовлен.

Сопровождать вас будут сержанты, так что можете никого не бояться.

– Спасибо! – хором воскликнули девушки.

Обед был вкусным и калорийным, а столовая отличалась чистотой и аккуратностью.

– Жить можно, – резюмировала Оля.

– Надо понять где мы будем работать, – встревожилась Таня. – Не в казарме же.

Как бы отвечая на её вопрос, в столовой появился старший лейтенант.

– Для профилактического осмотра личного состава мы выделяем армейский медпункт. Точнее, это недостроенная больница с частично укомплектованным оборудованием. Правда лаборатории пока нет, но командование заверило нас, что вы привезёте всё необходимое.

К вечеру, после учений, в часть вернулись солдаты и было забавно наблюдать за их удивлёнными лицами. Да и было чему удивляться, они уже давно не видели такого количества девушек, к тому же расположившихся в соседней казарме. Но прохлаждаться и глазеть по сторонам им не давали командиры, распорядок дня у солдат был строго расписан.

Уже на следующий день в армейском медпункте студентки Первого Московского Медицинского Университета, которых здесь все называли врачами, приступили к осмотру солдат. Девушки были неузнаваемы: все в белых халатах и шапочках, с защитными масками на лицах, в одноразовых хирургических перчатках и серьёзные до невозможности.

Дисциплина была строга и ослушаться врачей никто из солдат не пытался. В медпункте их заставляли раздеться, тщательно осматривали, а затем направляли в лабораторию, где у них брали кровь на анализ. Через два дня, когда анализы были готовы, солдат снова вызывали в медпункт для повторного обследования. Молодые ребята, которые без страха шли на учения, в медпункте, в присутствии молодых врачей, робели как дети. Многие из них были согласны на наряд вне очереди, лишь бы не встречаться со строгими докторами.

В течении первой недели обследования, в части было выявлено шесть больных «Гепатитом С», которых немедленно госпитализировали в областную больницу. Девушки во время работы сильно уставали, сказывалась не только жара, но и ответственность, которая легла на их плечи.

Не помогало ни обильное питание, ни релаксирующие посиделки вечером перед казармой, когда освободившиеся после службы солдатики, как завороженные проходили мимо девушек, боясь даже познакомиться.

Таня дважды звонила домой родителям, подолгу говорила с мамой и спокойно выслушивала наставления отца. Всё в принципе было хорошо. Появилась уверенность в своих силах и исчезла так называемая «Боязнь пациента».

Даже когда на полигоне рванул снаряд и в часть привезли четырёх раненых, никто из медицинского отряда не растерялся. Раненым, перед отправкой в госпиталь, была оказана первая медицинская помощь, а хирург Анна Сметанина провела операцию под местной анастезией, удалив осколок из ноги солдата. За это ей, после окончания практики, была выражена благодарность.

Особенно поразило девушек то уважение, с которым к ним относились офицеры и рядовые. Офицеров можно было понять, они подыскивали себе невест и оказывали московским девушкам всяческие знаки внимания. Смущаясь приглашали на танцы в офицерский клуб или предлагали прогуляться по местному парку. Когда практика подходила к концу, солдаты организовали прощальный концерт с песнями и плясками, где каждая песня была объяснением в любви, а каждый танец выражением нерастраченных чувств. И ещё долго после отъезда московских студенток, солдаты маялись неразделённой любовью.

***

Занятия в Институте Кинематографии начались первого сентября. Для Игоря Меньшова всё было в новинку. И лекции, которые читались всю первую половину дня, и студенческая столовая с незатейливым меню, но зато с низкими ценами, и просмотры новых фильмов как российского, так и зарубежного производства. Самым важным в учебном процессе был не просмотр, а подробный разбор фильмов с точки зрения режиссуры и операторского мастерства. Необходимо отметить, что не все преподаватели могли толково и грамотно рецензировать фильм, разбирая по частям его сценарную и режиссёрскую структуру. Профессионально этим владели только преподаватели киноведческого факультета, а руководители операторской мастерской делали упор на специальные предметы, как-то киноаппаратура, техника съёмки и киноплёнки. При этом материал давался кратко и почти без разъяснений, а знания требовались такие, что приходилось многое доучивать самому.

Особенно поразила Меньшова учебная киностудия, павильоны которой были недавно модернизированы. Здесь можно было снимать, монтировать и озвучивать не только короткометражные, но и многосерийные кинофильмы.

Игорю нравилось в процессе учёбы абсолютно всё: лекции, которые читали преподаватели с таким уровнем интеллекта, которому оставалось только позавидовать, практические занятия по операторскому мастерству и съёмки в павильонах с громадными прожекторами и профессиональной аппаратурой.

С необычным для молодёжи уважением, студенты посещали занятия творческой мастерской, которые вёл профессор Снегурочкин. Несмотря на фривольную фамилию, он был чрезвычайно строг и не допускал малейшего опоздания на лекцию. На вечерних посиделках вспоминали случай, когда один из студентов выставил свою подругу в коридор общежития в чём мать родила, так как она не успела одеться, а он опаздывал на лекцию операторского мастерства.

В общем всё было новым, непривычным и очень интересным. Затруднения возникали у Меньшова только в быту. Оказалось, что бельё надо стирать, а еду готовить. С началом учебного года он переехал в студенческое общежитие и часто возвращался домой поздно вечером, когда магазины уже были закрыты, а есть очень хотелось. Для решения этой проблемы на первом этаже общежития был открыт буфет, в котором работала тётя Зина. Готовила она только макароны и сосиски, но для того, чтобы съесть хотя бы эти незамысловатые блюда надо было выстоять громадную очередь. Время ожидания занимало не меньше часа и старшекурсники всегда старались пролезть вне очереди.

Промучившись так целый месяц, Меньшов купил электроплитку, кастрюлю и сковородку. Обустроив мини-кухню, он стал готовить у себя в комнате. Тут-то и проявились скрытые таланты. Игорь с удовольствием делал салаты, резал мясо и потрошил рыбу, причём рецепты он брал не из книг, а придумывал сам. Однажды ему удалось сварить куриный суп и запах от него стоял такой, что в коридоре у его дверей собралась изрядная толпа проголодавшихся студентов.

Брат Александр, вернувшись из экспедиции, пригласил Игоря к себе. Немного смущаясь, он поднялся на лифте. С новой женой брата он ещё не был знаком, но встреча прошла без особых проблем. Даша оказалась милой и приветливой женщиной. Вела она себя непринуждённо и, оценив ситуацию, сразу же пригласила мужиков за стол.

После ужина Игорь попросил брата рассказать об экспедиции.

– Снимали на юге у тёплого моря, затем переехали в глухую сибирскую деревню. Два месяца экспедиции это не шутка. Устал как чёрт, – Александр приоткрыл окно и закурил. – Остался месяц павильонных съёмок, а затем начнём монтаж.

– Сценарий ты подобрал сам или тебе его навязали сверху? – поинтересовался Игорь.

– Хороший сценарий найти не проблема, но гораздо сложное пробить финансирование фильма. Без денег культовой картины не сделаешь, а обычный фильм себя в прокате не окупит.

– Поэтому известные режиссёры тратят миллионы долларов на производство фильмов.

– Так это известные, – Александр загасил сигарету, – а мы рядовые. Как у тебя дела в институте?

– Всё более-менее нормально. Лекции, практические занятия и съёмки.

– Нравится?

– Конечно, – улыбнулся Игорь. – Постарайся сдать сессию на отлично. Повышенная стипендия тебе не помешает.

Засыпая вечером в отдельной комнате на чистых простынях, Игорь с удовлетворением подумал о том, что ему повезло. Ведь не у каждого есть такой замечательный старший брат.

Субботние посиделки постепенно вошли у них в норму. Меньшов откровенно рассказывал брату о своих студенческих делах, а Александр исправлял его ошибки и наставлял на путь истинный. Отец звонил им каждую субботу и разговоры длились часами, а когда удалось инсталлировать на компьютер программу «Скайп», то общение стало практически ежедневным. Игорь всегда знал, что происходит дома и если возникала необходимость достать дефицитные лекарства или купить новый прибор, то реагировал незамедлительно. Мама воспринимало это как должное и редко выражала благодарность, зато отец всегда говорил спасибо. Чувствовалось, что он гордится сыном.

Занятия в институте и съёмки на учебной студии поглощали львиную долю свободного времени, но всё-таки не являлись главными для Игоря. Молодость и бурлящие гормоны делали своё дело. Мысли о красивых девушках постоянно присутствовали в голове, но он не приводил в общежитие сомнительных девиц на ночь, как это делали некоторые старшекурсники, а приглашал девушек в театр или кафе. Многие из этих встреч ничем конкретным не кончались, но Игорь не оставлял попыток найти свой идеал. Московские девушки были меркантильны: одна, прежде всего интересовалась, что он может ей предложить, другая, на какой машине они поедут, а третьей очень хотелось знать какими ресурсами он располагает. Игорь же, будучи студентом, ничем материальным не располагал, разве что неугасаемым половым желанием. Для многих женщин и этого было достаточно, но такие дамы Меньшова не интересовали.

Отношения с Ольгой, студенткой медицинского института, ни во что конкретное не переросли. Он относился к ней не как к девушке, а скорее как к другу. Ребята из его группы этого не понимали и, смеясь, предлагали свои услуги, но Игорь резко обрывал шутников. Помимо парка, где утром вместе бегали, они встречались редко, лишь пару раз сходили на выставку в Манеж и Третьяковскую галерею.

Студенческая жизнь была доминирующей для Меньшова, но только не в плане зубрёжки профилирующих дисциплин. Стимуляцию творческой энергии вызывали съёмки в павильонах учебной студии и просмотры лучших фильмов известных режиссёров. К обязательным для изучения предметам относились киноплёнки и их обработка. Вёл этот предмет хрупкий, седенький мужичёк по фамилии Провинциалов. Игорь с удивлением узнал от старшекурсников, что он долгое время работал в Голливуде и является одним из создателей Российской кинопромышленности.

Преподаватели в киноинституте, как и в большинстве ВУЗах страны, были разные. Хорошие и плохие, умные и не очень, пахари и карьеристы. Уровень подготовки преподавателей отражался на знаниях, которые получали студенты.

На первом курсе Меньшов учился на совесть, тщательно конспектировал лекции и активно учувствовал в семинарах, а подготовленный им комплект фотографий по курсу фотокомпозиции был признан лучшим на курсе. Но, сдав первую сессию на отлично, он не то чтобы остыл, нет, но стал больше внимания уделять творческой работе и если по плану ему полагалось пять съёмок в павильоне, то Игорь старался выбить в деканате ещё две внеплановых. Простой лозунг «Чем больше снимаешь, тем лучше результат» стал для него актуальным.

Летом, после сдачи экзаменов, студенты разъезжались по домам, чтобы как следует отдохнуть во время каникул, но Игорь, по совету брата, пришёл в деканат и попросился на практику. Всеволод Провинциалов, исполнявший роль декана, поверх очков посмотрел на Меньшова.

– Практика на киностудии предусмотрена для студентов третьего курса, а никак не второго.

– Я это знаю, но в порядке исключения. Пожалуйста.

Декан протёр очки, близоруко сощурился и, напуская суровость, произнёс:

– Поедете на Мосфильм и там найдёте начальника операторского цеха Долгополова. Он мой старый знакомый. Скажете, что от меня и попроситесь с киногруппой в экспедицию. Официальные бумаги вам подготовят в деканате.

Провинциалов сел в кресло за большим столом и водрузил очки на нос.

– Надеюсь вы понимаете, что должны показать себя в работе с самой лучшей стороны?

– Да, конечно! – Меньшов покраснел от волнения. – Я вас не подведу. Всё будет в порядке!

Мосфильм поразил его величиной и громадностью территории. Большие павильоны, десятки съёмочных площадок, натурные декорации и цветущий сад, посаженный режиссёром Довженко. Начальника операторского цеха Игорь разыскал в слесарной мастерской, где в это время мастера приваривали крепление к операторскому крану.

– Ваша фамилия Меньшов? – строго спросил он. – Мне уже звонили из института. Вам придётся подождать меня в приёмной.

Ждать Игорю пришлось недолго. Он только успел выпить кофе, которое приготовила ему секретарша, как Долгополов быстрым шагом прошёл в кабинет. Беседа с начальником цеха была короткой и содержательной, при этом он постоянно отвлекался на телефонные разговоры, но результат не заставил себя ждать.

– Я назначаю вас ассистентом оператора в съёмочную группу «Ледовое побоище». Экспедиция будет проходить на юге, у моря.

Меньшов удивлённо спросил:

– Но сейчас же лето? Какое ледовое побоище в такую жару?

– Название может быть условным, хотя в кино часто проходиться снимать зиму летом и наоборот. Есть такое понятие «уходящая натура». Так что знакомьтесь с группой и постарайтесь понравиться оператору. Всего хорошего!

И Долгополов тут же схватился за телефон. После нескольких переходов из корпуса в корпус Меньшов разыскал группу «Ледовое побоище». Несмотря на то, что в комнате находились одни женщины, там было сильно накурено. Немного смущаясь, Игорь представился и спросил как ему найти оператора.

– Гарик сейчас устанавливает свет, – бойко отозвалась симпатичная толстушка.

– Он в четвёртом павильоне на первом этаже, – поддержала её сухопарая женщина с серьёзным лицом. – Ему, кстати, надо помочь.

Игорь поблагодарил и быстренько сбежал вниз по лестнице. Павильон он нашёл сразу же и, когда открыл массивную дверь, то просто обалдел от яркого света. Здесь работали десятки приборов и руководил их установкой маленький, лысый человек в больших роговых очках.

– Угловую десятку правее по лучу, – громко скомандовал он. – Теперь пятёрку, которая рядом, направьте на стену декорации.

Заметив Меньшова, он на секунду отвлёкся и подошёл к нему.

– Вы ко мне?

– Да, я ассистент оператора и меня направили к вам в группу.

– О, старик, так ты можешь мне помочь! – тут же панибратски заявил Гарик.

– Бери экспонометр, будешь свет мерять, а я от камеры посмотрю декорацию.

«Хорошо, что у меня уже есть опыт, – с тревогой подумал Меньшов, – а то бы мог опростоволоситься».

Уже через полчаса они работали вместе так, как будто не раз устанавливали свет в павильоне. Гарик присел отдохнуть у камеры, а Игорь, вместе с осветителями, расставил приборы по лесам и скорректировал освещение. Когда подготовка была закончена, оператор разъяснил предстоящую работу.

– Сегодня мы снимаем актёрские пробы. Необходимо утвердить актрису на главную роль. Проблема в том, что актёр с амплуа «Герой-любовник» у нас уже есть, а вот подобрать ему пару совсем не просто.

– Отчего так? – поинтересовался Меньшов. – Он очень талантливый?

– Он полный мудак! – констатировал Гарик. – Выпендривается на всю катушку, а режиссёр ему поддакивает.

– Но известными актёры просто так не становятся.

– Его раскрутили люди с деньгами и теперь хотят на нём заработать. Поэтому простушка из деревни рядом с ним сниматься не может. Напарница должна быть популярной актрисой, к тому же молодой и красивой.

– А просто талантливая не подойдёт?

– Ни в коем случае! В том-то вся и беда.

Гарик вытащил из кармана пачку «Мальборо» и ушёл в коридор курить, а Игорь разговорился с бригадиром осветителей. Дородный, крепкого сложения с красным лицом, он походил на героя былинных сказок.

– Вы давно на студии? – беспечно поинтересовался Меньшов.

Бригадир, наматывая на руку толстый кабель, неспешно ответил:

– Считай, двадцать пять лет уже. Ещё этот корпус не был построен, а я на натурной площадке с ДИГами управлялся. Помню Довженковский сад подрастал только, а мы у деревьев любовную сцену снимали. Тридцать дублей, как одна копеечка, не то что теперь: полфильма за смену снимают.

– Да и качество сериалов конечно же не то, – поддержал его Меньшов.

– Так это всё от того, что телевидение жрёт материала несчётно. Каналов вон сколько и все заполнить надо, а раньше один первый был и всё.

Содержательную беседу прервал оператор Гарик, спешно возвратившийся в павильон. Он был заметно возбуждён, сразу же подошёл к камере и быстро заговорил.

– Сейчас режиссёрская группа представит трёх кандидатов и мы снимем актёрские пробы. Даст бог с выбором героини сегодня определимся.

В наступившей тишине скрипнула входная дверь и в павильон уверенной походкой вошёл режиссёр, за ним три актрисы, а замыкали шествие ассистент и гримёр. На актрис как-то никто не обратил внимание, так как режиссёр сразу же начал командовать, часто переходя на крик. При этом было совершенно непонятно почему он возмущается и из-за чего кричит.

– Не обращай внимания, – тихо сказал Гарик. – Режиссёры всегда кричат, так они утверждают свою власть и чем меньше таланта, тем больше крика на площадке.

Когда режиссёр сел в кресло, а оператор занял место у камеры, все, наконец-то, угомонились. На съёмочную площадку вышла актриса, рост и внешность которой позволяли работать моделью. Она была стройна, молода и красива. Оператор снял первый дубль, затем режиссёр попросил сменить причёску и поправить грим. После второго дубля с актрисой попрощались.

– Ну как тебе? – полуобернувшись спросил режиссёр у Гарика.

– Хороша, ничего не скажешь, но к сожалению не для нашего фильма.

– Мне тоже так кажется, – подтвердил режиссёр и громко сказал: – Следующая!

«Как в очереди за колбасой», – недовольно подумал Игорь, но на выражение эмоций у него не было времени, так как надо было регулировать свет и следить за фокусом у камеры.

Вторая актриса была сосем крохотной, худенькая и маленькая как вьетнамка. Её тоже отсняли дважды, но всем было понятно, что это не подходящий вариант.

Когда же на площадку вышла третья претендентка, все просто ахнули.

– Какой прекрасный экземпляр! – с восторгом произнёс режиссёр. – Мне и снимать-то вас нет необходимости. Я просто уверен, что вас обязательно утвердят.

– Нет уж, пожалуйста, давайте снимем пробу, – вступила второй режиссёр, пожилая женщина с очками на кончике носа. – Нам не нужна конфронтация с худсоветом. Всё должно быть по правилам.

Несколько вариантов актёрской пробы сняли за полчаса, после чего Меньшов разрядил камеру и сдал пленку в лабораторию. Во дворе студии его остановил оператор.

– На сегодня всё, старик. Приходи завтра к десяти, будем готовить камерваген к экспедиции.

Игорь попрощался и поехал в общежитие. Жизнь здесь бурлила и била ключом. У входа в здание стайка девиц пыталась прорваться на богемную территорию, но вахтёрша НатПавловна была строга и неприступна. На втором этаже вьетнамцы жарили селёдку и вонь стояла такая, что дышать было невозможно, зато третий, семейный этаж, излучал мир и благополучие. Здесь пеленали младенцев и выясняли отношения. Четвёртый этаж предавался любви, а на родном пятом шумная компания обсуждала проблемы мирового кинематографа.

Протиснувшись в свою комнату, Меньшов переоделся, сходил в душ, а затем не торопясь приготовил ужин. Всё складывалось как нельзя лучше. Экзаменационная сессия в институте сдана, практика на студии утверждена и только одна проблема оставалась нерешённой: отсутствие любимой девушки. Молодой, здоровый организм требовал разрядки, а подходящей кандидатуры всё не было. Прошедшие подвиги на любовном фронте как-то незаметно забылись, а те девушки, которые встречались на улицах не соответствовали душевному порыву. Иметь дело с пустоголовыми девицами Меньшову не хотелось, так как для них главным была не влюблённость, а финансовый статус претендента, но красавицы, на которых он обращал внимание, почему-то оставались к нему равнодушными. Поэтому девушки, которая бы ему нравилась и в тоже время отвечала взаимностью у Игоря сейчас не было. Часто вспоминалась Ольга, которая всё-таки играла в жизни Меньшова заметную роль. Они и спортом вдвоём занимались, и в театры на премьеры ходили, и даже иногда целовались, но всё это не вызывало у Игоря восторга. Эти отношения напоминали дружескую симпатию, а не настоящую любовь.

***

Поезд пришёл на Курский вокзал поздно вечером. Моросил мелкий, противный дождь и дул холодный ветер. Таня неуверенно сошла со ступенек. Дорожная сумка оттягивала руку, платье сразу же намокло под дождём, а летние босоножки совершенно не подходили для такой погоды. Настроение было хуже некуда.

– Красавкина! – раздался из темноты знакомый голос.

Таня резко повернулась и сразу же узнала толстую фигуру Ивана Добронравова.

– Иван, ты? – Таня отвела с лица мокрую прядь.

– Я, Танюха, я.

Он подхватил её сумку, уверенно взял за руку и повёл за собой.

– Машину я запарковал у здания вокзала, это недалеко, дойдём за пять минут. Согреемся, включим музыку и жизнь станет прекрасной.

– Иван, я так рада тебя видеть.

– А я просто балдею от счастья! – он неловко поцеловал её в щеку.

Забросив сумку в багажник, Таня устроилась на переднем сидении и с облегчением захлопнула дверь. В машине было тепло и уютно.

– Рассказывай, как съездила, – Иван осторожно выруливал на трассу.

– В общем-то нормально, – Татьяна салфеткой вытерла лицо. – Жильём обеспечили, ели мы три раза в день, только душ не всегда работал, но практических знаний приобрели достаточно.

– Офицеры приставали? – Добронравов вопросительно взглянул на девушку.

– Не без этого, конечно, но в целом всё было хорошо.

Они замолчали. Иван уверенно вёл машину, а Таня старалась отдохнуть после утомительной поездки. За окном мелькали всполохи уличных фонарей, рядом неслась бесконечная вереница машин, а на улицах, несмотря на дождь, было многолюдно.

«Как хорошо, что я уже в Москве, а не в казарме посреди степи» – с удовлетворением подумала Татьяна и провалилась в глубокий сон.

Проснулась она от толчка. Машина остановилась у подъезда. Иван вопросительно смотрел на неё.

– Можно я к тебе поднимусь?

– Ты знаешь, Ванюша, лучше в следующий раз. Я устала с дороги, в квартире не убрано, а мне ещё и ванну принять надо, – Таня смущённо улыбнулась, – но я благодарна тебе за встречу и за то, что ты всегда помнишь обо мне.

Она подняла тяжёлую сумку и торопливо пошла к подъезду. В квартире была тишина, чувствовался спёртый воздух и отсутствие хозяйки. Повсюду на полу виднелась пыль, в ванной капала вода, а в раковине на кухне почему-то скопилась грязная посуда. То, что уезжая из дому, она вымыла всю посуду, Таня помнила совершенно точно.

«Прямо детектив какой-то, мне ещё только приключений не хватало!»

Она прошла на кухню, огляделась и увидела на столе записку. Почерк был знакомый.

«Доченька, не волнуйся, мы с папой не надолго заезжали. Возвращались из отпуска и решили приглядеть за квартирой. Всего тебе доброго. Береги себя.

Целуем мама и папа».

«Вот как они вошли ко мне в квартиру совершенно не понятно» – устало подумала Таня и, успокоившись, разделась и прошла в ванную. Когда она добралась до постели, была уже глубокая ночь. Спала она спокойно и утро встретила с улыбкой на лице.

На следующий день Красавкина поехала в институт. Здесь было, как всегда, многолюдно и шумно. В коридорах толпились студенты, обсуждались последние новости, а на лестничной клетке курили первокурсники. На стене у деканата висело очередное грозное распоряжение. Татьяна робко постучала, поздоровалась с секретаршей и попросила отметить возвращение с практики. Секретарша Полина Ивановна, всегда серьёзная до невозможности, на сей раз улыбнулась и сообщила о том, что студентке Красавкиной по результатам сессии назначена повышенная стипендия. Татьяна расцвела.

– Спасибо вам большое.

– Декана благодари, – уже без улыбки сказала секретарша.

Настроение резко скакнуло вверх, мир стал прекрасен, хотелось всему лыбаться, дарить цветы и заниматься благотворительностью, но следовало подумать и о занятиях. Таня проскользнула в аудиторию, так как лекция уже началась. Профессор Седовласов, со свойственной ему страстностью, говорил о влиянии окружающей среды на здоровье человека. Точнее о том, как загрязнённая вода и генномодифицированная пища, приводят к заболеваниям и сокращению продолжительности жизни.

– А что же в таком случае делать? – спросил сам себя профессор и, не дожидаясь подсказки студентов, ответил: – Необходимо очищать питьевую воду и стараться есть экологически чистую пищу.

– А если нет такой возможности? – послышался вопрос из аудитории.

– Бывает и такое! – констатировал Седовласов. – В таком случае необходимо очистить организм от накопившихся шлаков.

– И как вы рекомендуете это делать? – вопрошал настойчивый студент.

– Прежде всего голоданием, – твёрдо заявил профессор, – а уж затем, в процессе восстановления, лечебной диетой.

В аудитории поднялся шум и, пользуясь неразберихой, Таня прошла на своё место. Ольга тут же подвинулась к ней.

– Привет, подруга! Как у тебя дела?

– Новости просто замечательные, – Татьяна улыбнулась. – Мне дали повышенную стипендию. Теперь можно пировать.

– Даже на повышенную стипендию особенно не развернёшься, – Ольга всегда скептически относилась к новостям. – Вот если бы кто-то пятьдесят тысяч подбросил, тогда и машину позволить себе можно.

– На машину пускай наши ухажёры зарабатывают.

– Да где ж таких найти? – Ольга озабоченно оглядела аудиторию. – Он тебя для начала в кафе пригласит, а потом стазу же приставать начнёт.

– С одной стороны неприятно, когда мужик ведёт себя как ловелас, но с другой ему добавляется плюс за активность.

Ольга презрительно фыркнула и на неё оглянулся сосед по парте. Она наклонилась к Тане и тихо прошептала:

– В субботу в клубе намечается творческий вечер.

– Кого будут чествовать? – Понятия не имею, но ребята говорят там будет интересно. КВН и танцы шманцы. Можно отдохнуть и расслабиться. Пойдёшь?

– У меня в субботу семинар по гомеопатии и я должна подготовить новую тему, – Таня задумчиво перелистывала конспект, – но с другой стороны отдохнуть тоже хочется. Давай созвонимся в пятницу вечером, все планы уже утрясутся и мы решим, что делать дальше.

Одна лекция сменяла другую и студенты плавно перетекали из одной аудитории в другую. После обеда ничего существенного в учебном процессе не намечалось и можно было спокойно ехать домой, но Татьяна узнала, что сегодня будет оперировать профессор Каменский и ей захотелось посмотреть как работает этот выдающийся хирург.

Операция намечалась в Первой хирургии, времени оставалось в обрез и Красавкина заторопилась к лифту. В смотровых коридорах хирургического отделения, которые располагались над операционным залом, уже толпились студенты. Татьяна извинившись и мило улыбаясь, протиснулась к окну, которое располагалось прямо над операционным столом, на котором, уже под наркозом, лежал ребёнок. Таня подумала что это девочка, хотя под простынями и дыхательной маской это определить было невозможно. Работала система лёгкие сердце и кровоснабжение осуществлялось автономно.

Профессор вошёл в операционный зал и сразу же врачи и медсёстры заработали как единый организм. Говорят что всю команду, с которой он оперировал, Каменский переводил за собой из больницы в больницу.

«Резон в этом есть, – здраво поразмыслив, подумала Татьяна. – Не надо каждый раз ничего объяснять. Всем уже всё известно: врачам как оперировать, а сёстрам как ассистировать».

Профессор Каменский работал виртуозно, его не смущала ни сложность операции, ни надетые на лоб оптические приборы, ни то, что на операционном столе находится ребёнок. В том, что операция завершится успешно никто не сомневался и, когда через неделю Татьяна зашла в реанимацию, ей показали улыбающуюся девчушку.

– Это та самая, – робко спросила она, – которую профессор оперировал?

– Она, конечно же, она, – бодро ответила дежурная сестра.

Постепенно во время учёбы у Татьяны менялся взгляд на медицину, точнее на то, чем в современной медицине необходимо заниматься ей, Татьяне Красавкиной. Она с интересом изучала детские болезни и способы их лечения, так как невозможно было без сострадания смотреть, как страдают больные дети. Всё это привело к тому, что она перевелась на факультет педиатрии и уже была близка к его завершению.

– А как же голод, траволечение и акупунктура? – с недоумением спрашивала её Ольга.

– Если у взрослого больного возникнет необходимость в этом виде лечения, я ему помогу, но не будешь же ты лечить голодом маленького ребёнка. Он этого не поймёт, обидится и в результате состояние больного ухудшится.

Ольга, которая с трудом сдала последнюю сессию, только головой качала.

– И как тебя, Танюха на всё на это хватает?

– На всё как раз-то и не хватает, – с улыбкой отвечала Красавкина, – но я стараюсь заниматься только тем, что считаю важным.

Глава десятая. Экспедиция, как полёт души

Экспедиция для съёмочной группы это не только отдых на натуре, с краткими перерывами на съёмку, это полная смена обстановки, когда из пыльного, душного павильона творческая группа вырывается на простор, чаще всего к морю. Здесь забываются житейские передряги, отдыхает душа и тело, а если учесть, что всё это великолепие оплачивается из кармана продюссёра, то жизнь становится прекрасной, дышится легко и творческие замыслы моментально претворяются в жизнь.

Ни одна экспедиция не обходится без любовных приключений. Здесь разгораются шекспировские страсти, напрочь забывается оставшаяся дома жена, вечернее время заполняется выяснением отношений, а ночью страстные крики вылетают из приоткрытых окон гостиницы.

О сокровенных тайнах экспедиции Игорь Меньшов ещё не знал, да и честно говоря, ему сейчас было не до любовных утех. Он вместе с механиками грузил рельсовую панораму в машину, затем перетаскивал тяжеленную операторскую тележку, а когда дошла очередь до камеры с оптикой, то сил уже практически не осталось. Как раз в этот момент к ним подошёл оператор Гарик, одетый как франт, в светлые джинсы и яркую футболку. В руке, отдавая мятой, дымилась сигарета, а черные очки были лихо сдвинуты на лоб.

– Ну что, гвардейцы, надеюсь камера, оптика и плёнка уже в машине?

Механики неловко замялись, а Игорь, преодолевая усталость, бодро произнёс:

– Аппаратуру мы уже погрузили в камерваген, а вот с плёнкой ещё не всё ясно.

– Есть какие-то проблемы? – Я пытался получить на складе десять коробок Кодака, но заведующая сказала, что не даст и половины.

– Так! – грозно произнёс оператор. – А на чём же мы снимать будем? – и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился в главный корпус. По пути он заскочил в съёмочную группу, на повышенных тонах поговорил с директором и, заручившись поддержкой режиссёра, пошёл к главному инженеру.

Пётр Иванович Столыпин, несмотря на знаменитую фамилию был человеком робким. Он старался по возможности не вступать в конфликты и избегать выяснения отношений. Пётр Иванович знал, что количество плёнки Кодак на студии ограничено. По распоряжению директора он мог выдавать её только на съёмку главных эпизодов, которые должны были смотреться на экране особенно выразительно.

Когда в кабинет зашёл Гарик Ованесов и, размахивая руками, стал требовать выдачи Кодака, Столыпин пригладил редкие волосы, поправил очки, вечно спадавшие на кончик носа, и негромко спросил.

– Вы, кажется, едете в экспедицию?

– Да, на три недели, – воинственно сказал Гарик.

– И все эпизоды, которые будут сниматься на натуре важны для картины?

– Ну почти все, – уже спокойнее произнёс оператор.

– А сколько брака бывает на натурных съёмках?

– Я думаю, процентов тридцать.

– Так попытайтесь половину материала снять на обычной плёнке, а лучшие эпизоды на Кодаке.

– Кто может определить какие эпизоды будут лучшими в картине?

– А вы поговорите с режиссёром и на съёмку главных героев распишите весь метраж. Так вы решите проблему и с ограниченным количеством Кодака.

Как бы завершив разговор, Столыпин углубился в бумаги.

«Засранцы! – выйдя из кабинета, с огорчением подумал Гарик. – Опять всё лучшее отдадут на политический боевик, а другим картинам шиш достанется».

Он вышел во двор студии, где механики уже закончили погрузку камервагена, а практикант Меньшов присел на скамеечку, ожидая возвращения оператора.

– Игорь, я поговорил с Главным. Он конечно прижимистый мужик, но Кодака выделил сколько возможно. Так что бегом на склад и всю полученную плёнку положи в холодильник. Мы её заберём перед самым отъездом.

– Хорошо, – Меньшов уже собрался уходить, но всё-таки решился спросить у оператора. – А выезд у нас во сколько?

– Машины отправляются завтра в девять утра. Ты поедешь вместе с механиками в камервагене. Всё ясно?

– Да, – и Игорь пошел на склад.

Вечером он забежал в общежитие, собрал вещи, пообщался с ребятами и позвонил Ольге.

– Привет, подруга.

– Ой, Игорёк, а я о тебе только что думала.

– Ну значит я вовремя. Как у тебя дела?

– В институте завал, сплошные экзамены и самое обидное, что многие из них никакого отношения к медицине не имеют.

– А, это ты про общественные предметы. Так тут ничего не поделаешь, философию и эстетику приходиться сдавать практически всем.

– Мне от этого не легче. Да бог с ним с институтом, а у тебя что нового?

Игорь поудобнее устроился на стуле, прихватил последний бутерброд со стола и, не решаясь откусить, торопясь ответил.

– Завтра уезжаю в экспедицию с группой Мосфильма.

– Куда и как надолго? – поинтересовалась Ольга.

– Говорят, что куда-то на юг, к морю, а по времени всего-то на три недели.

Ольга встрепенулась и перешла на женскую скороговорку.

– Три недели на море, Меньшов, да ты просто не понимаешь своего счастья. Солнце, море, загорелые женщины, белый песок и прозрачная вода. А мороженное на пляже, а голубое небо, а тёплые ночи в прибрежном парке?

– Остановись, девушка, я еду работать, а не отдыхать, – Игорь наконец-то дожевал бутерброд.

– Возьми меня с собой, студент.

– Не могу, красавица. Как вернусь, так сразу же позвоню, – Меньшов положил трубку и с удивлением взглянул на ребят.

Три бойца, соседи по комнате, Алик, Виктор и Саша вопросительно смотрели на него.

– Ты куда собрался?

– В экспедицию на юг.

– Так это же событие отметить надо.

– Я не против.

Через пять минут на столе появилась водка, колбаса, сыр, солёные огурцы и украинское сало. В чём была соль студенческого застолья? В его непредсказуемости. Что было главным за столом? Конечно водка. И что надо было сделать особенно тщательно? Равномерно разлить водку по стаканам. Это правило неукоснительно соблюдалось в начале застолья, а уж потом, когда хмель ударял в голову, количество выпитого не имело значения.

Застолье прерывалось короткими перекурами и вскоре сизый дым облаком висел под потолком. К вечеру, изрядно поднабравшись, парни разбрелись по койкам.

Утро выдалось тяжёлым и хотя у Меньшова от спиртного голова не болела, но вставать было тяжело. Он, стараясь не разбудить ребят, прошёл в душ, почистил зубы и умылся. Затем оделся и, прихватив дорожную сумку, вышел из общежития. Солнечные зайчики пробивались сквозь листву, задорно пели птицы и настроение постепенно улучшалось. До студии Игорь добрался без приключений.

Выезд был назначен на девять часов утра, но по старой киношной традиции и час спустя машины не были к готовы поездке. Механики курили и травили байки, осветители неторопливо подтягивали кабели, а постановщики, забросив в кузов грузовика детали декорации, серьёзно обсуждали своя ли это декорация или соседней группы. Но как только на площадке появился директор картины, работа закипела и уже через полчаса машины тронулись в путь.

По чьей-то прихоти кавалькада спецмашин ехала на юг не по железной дороге, а двигалась своим ходом. Грузовые машины были старые, изношенные и проехать своим ходом более тысячи километров было для них нелёгким испытанием. Не просто было и людям. Осветители и постановщики ехали в большом автобусе без кондиционеров, а операторская группа тряслась в камервагене рядом с аппаратурой. Виктор, старший механик, большой, неуклюжий человек, несмотря на тряску, был совершенно спокоен, зато Сергей, худощавый, подвижный парнишка не мог и секунды усидеть на месте и постоянно сыпал шутками или травил анекдоты.

Часам к четырём кавалькада машин остановилась на обед у придорожного кафе. Уставшие мужики молча прошли в столовую, заказали еду и только поев, немного оживились. Кто-то сумел раздобыть спиртное и уже через полчаса в колоне раздавалось нестройное пение. Администраторы метались вдоль шеренги машин, убеждая водителей не пить в дороге, но подвыпившие мужики чётко знали свои права. Если сегодня водитель выпил, то поездка переносится на завтра, а ночлег в этом случае должна обеспечить администрация, так как после выезда группы со студии все сотрудники числятся в командировке.

Ночевать пришлось в придорожной гостинице, причём механики тут же перенесли кофры с аппаратурой к себе в номер.

– Я не имею права оставлять дорогую аппаратуру без присмотра, – уверенно сказал Виктор, поднимая два тяжёлых кофра.

Сергей без возражений стал ему помогать и Меньшов тут же включился в работу. Ужинали они в номере гостиницы, купив хлеб и колбасу в небольшом магазинчике, причём каждый выложил на стол то, что прихватил с собой из дому. Ночь прошла спокойно, хотя сильно досаждали комары. Рано утром, только выпив чай, погрузились в машины и колонна отправились в путь. Воздух был напоён прохладой, ярко светило солнце и на небе не было ни облачка. Перелески вдоль дороги сменялись зелеными полями, а вместо ветхих избушек всё чаще появлялись благоустроенные дома.

Несмотря на долгую, утомительную поездку, настроение у ребят было хорошее. Ещё бы, вырваться из летней, жаркой Москвы в командировку к морю.

Только где оно это море? А море показалось только на третий день пути. И даже взрослые мужики радовались как дети, окунаясь с головой в прохладную воду.

Энергично работая руками, Игорь заплыл далеко, но вода, несмотря на изрядную глубину была настолько прозрачной, что видно было каменистое дно. Долго плавать им не пришлось, так как надо было ещё устроиться в гостиницу, разложить вещи и сделать профилактику аппаратуры. Перед обедом директор собрал группу в вестибюле первого этажа, чтобы обсудить план предстоящих съёмок.

– Работать мы должны быстро, чётко и организованно, – директор в такт словам размахивал рукой, как бы подтверждая каждое слово. – У нас короткий съёмочный период, но несмотря на это необходимо снять весь экспедиционный материал и вовремя отпустить актёров.

– А если не успеем? – послышался сзади заинтересованный голос.

– Мы должны уложиться в указанные сроки, иначе нам придётся заплатить неустойку, которая лишит нас не только премии, но и зарплаты.

– Да тут и обсуждать нечего! – бодро вступил режиссёр, полный и рано облысевший человек. – Снимать будем каждый день, а актёров вызывать только на конкретные съёмочные дни. Нечего им без дела на море ошиваться.

Как решили, так и сделали. Группа снимала с утра до вечера. Игорь утром заряжал пять кассет плёнкой, а вечером едва успевал разрядить отснятый материал. Погода стояла солнечная и жаркая, так что работать приходилось в плавках, но когда в кадре появлялась молоденькая актриса, ребята, чтобы её не смущать, одевали футболки. Обед, для экономии времени, привозили на съёмочную площадку. Быстро поев и выпив кофе из картонного стаканчика, не успев даже до конца выкурить сигарету, творцы возобновляли работу. Если в первые съёмочные дни группа работала с азартом, то уже через неделю, когда актёры примелькались, а солнце жгло нестерпимо, все только и думали о том, как бы побыстрее закончить смену. Ситуация резко изменилась с приездом актрисы Полины Свиридовой. Когда на съёмки приезжает звезда такой величины, то редко кто в группе остаётся равнодушным. Мужики от восторга раскрыли глаза, а женщины старались себя с нею не сравнивать. Игорю некогда было рассматривать актрису, так как работы на площадке было невпроворот. Камера, оптика, фокус и плёнка всё это было на нём. Времени на передышку практически не оставалось. Ситуация ещё усугублялась тем, что интеллигентные, спокойные в обыденной жизни люди, начинали орать на площадке по любому поводу. Оскорбления и угрозы сыпались направо и налево, всех обещали немедленно уволить, но работа от угроз не ускорялась. И никто после съёмки не думал извиняться за хамство.

Меньшов сперва обижался, так как он вкалывал на совесть и оскорблений не заслужил, но механик Виктор, заметив его смущение, чётко пояснил: – Ты эти выпады не принимай близко к сердцу. На съёмочной площадке все становятся сумасшедшими. Вот помню как один маститый режиссёр, кстати профессор ВГИКа, гонялся за своими ассистентами с палкой, а после съёмки, извиняясь, угощал их водкой. Это специфика производства, понимаешь?

Полина стояла у камеры как статуэтка, она хорошо чувствовала свет и без пререканий выполняла пожелания оператора, а уж режиссёра слушала как бога. Игорь впервые встретился с ней взглядом, когда у её лица замерял освещённость. Он смутился и постарался скорее отойти. Пахло от актрисы совершенно замечательно.

«Какие-то духи необыкновенные», – заинтересованно подумал Меньшов.

Вечером, после съёмки, они встретились в ресторане. Полину, конечно же, сопровождал режиссёр и ещё пара воздыхателей. Игорь с интересом посмотрел на их столик. Для обычного ужина в экспедиции, стол был обставлен более чем роскошно. Так питаться на скромные командировочные Меньшов позволить себе не мог, а актриса чувствовала себя вольготно. Она приветливо улыбалась ухажёрам и откровенно смеялась шуткам режиссёра, но иногда всё-таки постреливала глазками в сторону оператора.

«Типичная шалава! – усмехнувшись, подумал Меньшов. – Возможно подобный флирт подсознательно свойственен всем женщинам. Но хороша, ничего не скажешь!»

После ужина он поднялся в номер и позвонил родителям. Дома, к счастью, всё было в порядке, но когда зашёл разговор о здоровье отца, в голосе матери прозвучали тревожные нотки. Пообещав достать в Москве необходимые лекарства, Игорь положил трубку и тут же услышал громкий возглас:

– Уберите немедленно руки! Пустите меня! Я буду кричать!

«Опять кого-то насилуют, – с неприязнью подумал Меньшов. – Вечная тема курортных гостиниц».

– Помогите! – раздался громкий женский крик.

Игорь открыл дверь и вышел в коридор. В углу, где стояло кресло дежурной, недвусмысленно возилось несколько человек. Двое мужиков держали за руки актрису Свиридову, причём один из них упорно лез к ней под юбку. Меньшов сразу же узнал ресторанных ухажёров, а уже в следующую минуту не раздумывая бросился вперёд. Сил у него, конечно же, не хватало, но он рассчитывал на внезапность. Налетев на мужиков как коршун на добычу, он раздавал оплеухи направо и налево, но, получив сильный удар в живот, согнулся пополам. В эту минуту в конце коридора появился сильно поддатый механик Сергей, а за ним, едва стоящий на ногах, Виктор. Увидев что метелят оператора, механик с диким криком «Наших бьют!» рванулся вперёд, а Виктор, плохо соображая что происходит, тем не менее заорал «Убью гадов!» и кинулся вдогонку. В следующий миг расстановка сил кардинально изменилась, а уже через пару минут непрошенные гости были выброшены на лестницу.

Актриса Свиридова, вся в слезах, придерживая на груди порванную кофточку, благодарно улыбнулась ребятам и убежала к себе в номер, а протрезвевшие механики, подхватили Меньшова и отправились допивать.

Неприятное происшествие в коридоре гостиницы не осталось без внимания администрации и на утренней планёрке операторской группе была выражена благодарность.

– Мы должны защищать друг друга! – с пафосом произнёс директор группы.

– А уж если заходит речь об известной актрисе, то набить морду обидчикам просто необходимо.

Так что внезапное приключение пошло Игорю на пользу и женская половина группы стала смотреть на него с уважением. Теперь, когда снималась Полина Свиридова, Меньшов очень тщательно замерял экспозицию и протягивая рулетку фокуса, смущённо отводил глаза от её высокой груди. Но прошли три дня и Полина, закончив съёмки, улетела в Москву, а Меньшов, замотанный работой, даже этого не заметил.

После десяти съёмочных дней, администрация, наконец, объявила выходной и Игорь в волю отоспался, затем неторопливо спустился в ресторан, а после обеда пошёл на море. Как же хорошо было на пляже! Тёплая морская вода, жёлтый песок и яркое солнце. Он загорал два часа, периодически ныряя в море, но старался далеко не заплывать, так как его уже дважды догонял катер спасателей.

Бодрый и отдохнувший, он вернулся в гостиницу. В холле его ожидал Гарик Ованесов.

– Привет, старик! Есть боевое задание!

– Неужто снимать будем?

– Нет, сегодня выходной. Ты что забыл?

Игорь промолчал, стараясь не раздражать оператора.

– У нас накопилось много отснятого материала и его надо отвезти на проявку в Москву.

– Я готов, но как вы справитесь без меня на площадке? – В течении следующих дней мы будем снимать в основном пейзажи, – Гарик неторопливо прикурил сигарету, – так что ты можешь спокойно проявлять материал. И ещё я тебя попрошу, – Ованесов вдруг покраснел как мальчишка. – Занеси ящик мандаринов в лабораторию, начальнице смены Лейле Моисеевне. Я его уже приготовил.

***

В Москве резко похолодало, начались проливные дожди и настроение сразу же испортилось. Ко всему ещё мама прикатила без приглашения и в квартире стало неуютно, как в коммуналке. Если раньше Татьяна могла высыпаться по утрам, то теперь, как только мать начинала грохотать кастрюлями на кухне, она просыпалась и спросонья тащилась в ванную, а затем, наскоро перекусив, бежала в клинику. Только здесь она оживала, приветливо здороваясь с врачами, осматривая больных или обсуждая актуальный доклад на профессорском семинаре.

– Доктор Красавкина, я прошу вас подготовить материалы по раннему выявлению вирусных заболеваний у детей, – профессор Овсянников был строг, но к Татьяне относился с должным пиететом. – Насколько мне известно, вас интересуют детские болезни.

– Скорее их излечение, – бодро отозвалась Татьяна. Она чувствовала, что нравится пожилому профессору и чисто по-женски поддерживала лёгкий флирт, а то, что профессор называл студентку мединститута доктором, ей особенно льстило.

Педиатрия располагалась на втором этаже главного корпуса и, уже подходя к больнице, можно было увидеть в окнах детские лица. Что особенно поражало Красавкину в больных, так это их заметно повзрослевшие, серьёзные лица, но к счастью дети, которые выздоравливали, снова начинали улыбаться и всё чаще в отделении звучал детский смех.

Особым событием для студентов-практикантов был обход больных в детском отделении. Татьяна зашла в ординаторскую, быстро одела белый халат, шапочку, взяла фонендоскоп и вышла в коридор. Профессор в сопровождении стайки студентов направился в первую палату и доктор Красавкина проскользнула вслед.

Палата считалась тяжёлой. Здесь на четырёх кроватях под капельницами лежали девочки с воспалением лёгких. Овсянников бодро поздоровался и присел на ближайшую койку.

– Как дела, красавица?

– Немного лучше, – запекшимися губами пролепетала девочка и попыталась улыбнуться, но у неё это плохо получилось.

Профессор вопросительно взглянул на старшую сестру и она тихо, но чётко отрапортовала:

– Температура тридцать восемь и девять, кашель с мокротой, хрипы в лёгких.

– Рентген?

– Затемнение верхушки правого лёгкого.

– Повысить дозу антибиотиков, чередовать банки и горчичники, активный массаж спины. И, пожалуйста, не вздумай вставать с постели, – обратился он к девочке.

– Я постараюсь, – ей, наконец-то, удалось улыбнуться.

Профессор поговорил с остальными больными, сделал назначения и проследовал в другую палату. Стайка студентов неотрывно шла по пятам. Вторая палата имела статус послеоперационной. Здесь было только две кровати, но обе были окружены таким количеством приборов, что подойти было сложно.

Дети спали после наркоза, поэтому профессор задерживаться не стал, но, повернувшись к студентам, сказал:

– Послеоперационный период столь же важен для больного, как и сама операция. Осложнения могут возникнуть на любом этапе лечения, поэтому надо действовать аккуратно, выполняя все предписанные процедуры. Обход продолжался ещё минут тридцать и поэтому Татьяна припозднилась к своей больной в шестую палату. По странному совпадению с Чеховской историей в этой палате лежали дети с психосоматическими заболеваниями.

Дверь в палату была постоянно закрыта, а на прогулку, если состояние позволяло, больные выходили в сопровождении санитарок. Доктор Красавкина уже две недели вела депрессивную больную, состояние которой усугублялось синдромом страха. Возраст в семнадцать лет предполагал, что причиной заболевания является неразделённая любовь, но на все попытки врача психологически сблизится и откровенно поговорить, больная замыкалась и молча глядела в одну точку.

– Здравствуй, Светлана, – Красавкина присела на стул рядом с кроватью, на которой лежала, свернувшись калачиком, худенькая девушка. – Как ты себя чувствуешь?

– Плохо, мне очень плохо, – больная села на кровати и поправила спутавшиеся волосы. – Ночью опять не спала, всё время какие-то кошмары и настолько страшно, что жить не хочется.

– Я назначила снотворное, ты вечером принимала?

– Не буду я пить эти таблетки, у меня от них голова тяжёлая и руки дрожат.

– Если ты не будешь принимать лекарства, мне придётся назначить инъекции, но ты сама говорила, что боишься уколов. Так что давай лечиться без эксцессов, а побочные явления от лекарств скоро пройдут.

Татьяна записала назначения и передала их сестре, но, перед тем как выйти, ещё раз подошла к больной.

– Светлана, ты можешь выходить на прогулки с сестрой. Будешь много двигаться, дышать свежим воздухом и спать будешь лучше.

Доктор Красавкина приветливо улыбнулась и вышла из палаты.

«Если бы её можно было вывести на голод, то депрессия прошла бы уже на пятый день, – озабоченно подумала она, – но уговорить депрессивную больную, озабоченную постоянным страхом, начать лечебное голодание почти невозможно»

Заключительный разбор утреннего обхода профессор Овсянников проводил в аудитории. При этом он не садился за стол, а прохаживался по кафедре вдоль доски слева направо и обратно.

– Вам, как будущим врачам, необходимо запомнить, что главным в лечебном процессе является больной. Без него нет необходимости ни во врачах, ни в сёстрах, ни в консультации профессоров. Поэтому надо делать всё необходимое, чтобы больной чувствовал себя в отделении комфортно. Особенно это касается детей. Если взрослый пациент может пожаловаться на боль и неудобства, то ребёнок не всегда может это сделать.

Профессор, наконец-то, сел за стол, быстро перелистал истории болезней и, выхватив одну из них, громко прочел:

– Павел Смеянов, девять лет. Перелом тазобедренной кости, ожоги лица второй степени в результате несчастного случая. Лицо перебинтовано, говорит с трудом, передвигается на костылях. Сегодня он шёпотом сказал мне, что уже два дня не обедал. Я спрашиваю почему? Он говорит, что сестра не может ему помочь, у неё, видите ли, времени не хватает. Ну нельзя же так!

Профессор вытер платком вспотевшую лысину и уже спокойно перешёл к обсуждению чисто медицинских вопросов. А Таня, покручивая в задумчивости локон волос, подумала, – «Не только времени у сестры не хватает, но и денег.

Вот платили бы ей в два раза больше, она бы за рабочее место держалась и каждого больного как своего бы обхаживала».

Домой она возвращалась после обеда, по пути заскочила в продовольственный магазин, купила огурцы, помидоры, зелёный лук и кефир. Татьяна знала, что обед у мамы уже готов, но приготовление салата оставалось её прерогативой. Валентина Михайловна встретила её в прихожей, вытирая мокрые руки полотенцем.

– Привет, Танюшка. Как хорошо, что ты сегодня рано. Иди мой руки, обед я уже приготовила.

– Спасибо, мам. Я сейчас нарежу салат, есть очень хочется.

– Дочь, ты поешь сегодня одна, я уже перекусила.

Валентина Михайловна прошла на кухню и загремела тарелками. Таня, почувствовав неладное, подалась следом.

– Мама, что с тобой? Обычно мы едим вместе.

– Не хочется, – Валентина Михайловна украдкой вытерла слезу.

Таня взяла её за руку и усадила рядом с собой на стул. Посмотрела в расстроенное лицо и твёрдо сказала: – Рассказывай.

– Как-то всё сразу навалилось, дочь. У отца плохо с сердцем, а я сегодня была в клинике и диагноз мне поставили неутешительный.

– Сколько врачей, столько и мнений, – Татьяна попыталась поддержать мать.

– Надо будет повторить анализы и проконсультироваться у нашего профессора. Часто диагноз бывает ошибочным.

– Правда? – в голосе пожилой женщины прозвучала надежда.

– Всё будет хорошо. Не сомневайся!

Наскоро поев, Таня вымыла посуду, усадила мать у телевизора, а сама, прихватив трубку, проскользнула к себе в комнату. В спешке нашла телефон лаборатории и, волнуясь, набрала номер.

– Здравствуйте, моя фамилия Красавкина. Я бы хотела узнать результаты анализов моей матери. Да Валентина Михайловна. Нет, я понимаю, что только по запросу врача, но в порядке исключения. Как вы сказали? Диагноз подтвердился? Вы не ошиблись?

Татьяна, дрожа от ужаса, положила трубку.

«Надо что-то делать! – путаясь в мыслях, подумала она. – Маме ничего не говорить. Тянуть время нельзя. Попытаться организовать консультацию в онкоцентре. Позвонить папе».

И замелькали тревожные дни. Таня везде сопровождала маму. Многочисленные анализы, консультации специалистов, назначение операции, двухместная палата. Таня за неделю похудела на пять килограмм, так как на еду просто не хватало времени. Она категорически запретила отцу приезжать в Москву, так как если бы он свалился с приступом, то вытянуть обоих родителей у неё не хватило бы сил.

Когда маму прооперировали и профессор сказал, что ей с каждым днём становится лучше, она чуть отдышалась и наконец-то смогла отоспаться. Спустя две недели Татьяна появилась в институте и с удивлением заметила, что в деканате лечебного факультета уже подготовили список дипломников. До защиты оставалось всего-то два месяца.

***

Игорь прилетел во Внуково в восемь тридцать утра. Студийного автобуса почему-то не было и, прихватив тяжёлый яуф с плёнкой, он прошёл на стоянку такси. Более двадцати машин ожидали пассажиров. Торг был неуместен. У водителей была круговая порука и стабильно высокие цены. Загрузив яуф в багажник, Игорь сел рядом с водителем.

– Что нового в Москве?

Шофёр, молодой парень, озорно улыбнулся, дал газ и помчался по шоссе.

– У нас всё в порядке. Столица растёт и благоустраивается. Бензин правда дорожает и запчастей с гулькин нос, зато девки грудастые.

– Я вижу ты юморной!

– Есть такое, но если не смеяться, то плакать захочется.

– Чего тебе жаловаться. Машина есть и пассажиров хватает.

– Ну не так всё просто, – уже серьёзно заявил водитель. – Машина хозяйская, а мне на зарплату только тридцать процентов перепадает. Так чтобы на жизнь заработать, приходится по шестнадцать часов в день рулить.

Погода стояла в Москве замечательная. Приветливое солнышко, лёгкий ветерок и двадцать пять градусов тепла. Зелёная листва, красивые девушки в мини-юбках и три свободных дня впереди. Что ещё молодому человеку надо?

Игорь заскочил на студию, сдал материал в проявку, а потом зашёл к начальнице смены. Кабинет Лейлы Моисеевны, красивой женщины лет двадцати пяти, был огорожен прозрачными панелями и, когда Меньшов поставил на стол ящик с мандаринами, она покраснела и стала смущённо оглядываться.

– Это вам привет от Гарика. Он просил передать, что в экспедиции у него много работы, но как только освободится, то сразу же прилетит.

– Спасибо, – молвила Лейла. – Передайте, что я обойдусь без подарков.

Когда Игорь уже выходил, она добавила: – Пусть бережёт себя.

«Странные люди, – подумал он, – вся студия знает, что они любят друг друга, а они сами этого стесняются».

На студии жизнь бурлила и переливалась через край. На натурной площадке шла съёмка, операторская группа пахала в поте лица, но знакомый механик всё же приветливо помахал рукой. Заказав на складе чистую плёнку и договорившись в мастерской о ремонте трансфокатора, Меньшов с чувством выполненного долга поехал в общежитие.

Хотелось переодеться после дороги и немного отдохнуть. Поздоровавшись с вахтёршей, Игорь поднялся к себе на этаж. Дверь в комнату была запертой. Вероятно ребята были в институте. Отыскав ключи в кармане дорожной сумки, Меньшов открыл дверь и опешил. На его кровати сидела девушка в ночной рубашке, стеснительно прикрывшись одеялом.

– Что вы здесь делаете?

– Ой, а вы кто?

– Я Игорь, живу в этой комнате. А вы как здесь оказались?

Девушка совершенно смутилась и продолжала лепетать.

– Меня Маша зовут, я сестра Алика. Он сказал, что вы в экспедиции и я могу спокойно переночевать.

– Так уже день давно! Нормальные люди работают, а вы всё в кровати нежитесь.

– Мой поезд пришёл ночью и я совсем не спала. А вы надолго приехали?

– Не беспокойтесь! – раздражённо сказал Игорь. – Я только переоденусь и опять уеду, но всё же надеюсь, что вы здесь долго не задержитесь.

– Ну, что вы! Я только недельку поживу, Москву посмотрю, а потом вернусь к маме в Крым.

Меньшову хотелось не только переодеться, но и принять душ, а заодно прихватить необходимые в экспедиции вещи, но незнакомая девушка в комнате его явно смущала. Взяв телефон, он вышел в коридор и набрал номер Ольги.

– Привет, подруга! Я уже в Москве. – Игорёк, ты окончательно вернулся?

– Нет, я только на три дня. Проявлю материал, возьму чистую плёнку и снова уеду в экспедицию.

– Хорошо что ты приехал. Я надеюсь мы сможем увидеться!

Меньшов актёрски выдержал паузу и со вздохом сказал:

– У меня в общаге сложилась дурацкая ситуация.

– Что такое? Ты не можешь попасть к себе в комнату?

– Нет, в комнату я попал, но на моей кровати лежит незнакомая девица.

– Вот это да! – с чувством произнесла Ольга. – Тебя что, поженить решили?

– Нет, Оля, ты не так поняла, – Меньшов как бы начал оправдываться. – Это сестра Алика, соседа по общежитию. Она на недельку, Москву посмотреть, а потом вернётся к себе домой.

– Игорь, если ты не врёшь, то ситуация действительно дурацкая. Но я могу тебе помочь. Мы сходим в кафе, поужинаем, а переночевать ты можешь у меня.

Наступила неловкая пауза. Меньшов задумался. Получалось как в том анекдоте: «Кто девушку ужинает, тот её и танцует». Но выбора не было и он согласился на встречу.

Переодевшись и, прихватив сумку с дорожным барахлом, Игорь попрощался и вышел из общежития. Маша, одев своё лучшее платье и расчесав волосы, стояла у открытого окна и смотрела ему вслед.

Меньшов с удовольствием окунулся в бурлящую московскую жизнь. Он любил этот темп, постоянно меняющуюся ситуацию. Здесь нельзя было останавливаться, надо было если не бежать, то хотя бы быстро двигаться. Всё в темпе: работа, учёба, чувства и любовь. Ну любовь в том смысле, чтобы сблизиться с девушкой, на день, два или на один вечер, а что потом будет, так это время покажет. Сказать, что он любил Ольгу, Игорь не мог, но ему было хорошо с ней.

Она была в меру красивой, хорошо одевалась и была не слишком навязчивой.

Если Игорь хотел, то она соглашалась на встречу, а если был занят и ему было не до девиц, то она спокойно ждала, пока он освободится.

Они встретились на Маяковке, поужинали в небольшом кафе. Затем погуляли по вечерней Москве, поели мороженное на открытой веранде и уставшие, но довольные поехали к Ольге. Её родителей, почему-то не оказалось дома и, когда после душа они улеглись в постель, им никто не мешал. Ночь выдалась довольно бурной и Игорь заснул только под утро.

Проснулся он часов в десять. В окно светило солнце, Ольги рядом не было, но на кухне звучала музыка. Он быстро поднялся, прошёл в ванную, почистил зубы и встал под душ. Настроение было хорошим. Игорь с удовольствием переключал воду с горячей на холодную и, когда его тыкнули в попу пальцем он не очень удивился, но громко закричал:

– Немедленно закрой дверь, бесстыдница!

Ольга засмеялась и в притворном испуге выкрикнула:

– Ой простите, молодой человек, я не ожидала вас здесь увидеть.

Завтрак на кухне уже был готов, а на плите закипал кофейник.

– Ну прямо как в Париже, – с удовольствием произнёс Меньшов. – А вкуснотища какая!

– Я старалась, – Ольга покраснела. Было заметно, что похвала ей приятна.

Поев и выпив кофе, Игорь стал собираться.

– Какие у тебя планы на сегодня? – как бы мимоходом спросила девушка.

– Съезжу на студию, проведу контроль материала, затем получу плёнку на складе и попытаюсь запихнуть её в холодильник. А чего это вдруг тебя мои дела заинтересовали? – Игорь подошёл к Ольге, обнял её за плечи и чмокнул в щёку. – Как будто жена провожает мужа на работу.

– Ах, брось ты! – Ольга вывернулась и стала собирать посуду. – Просто сегодня вечер в институте и я подумала, что мы можем сходить вместе.

– Ты думаешь там будет интересно?

– Конечно! КВН, викторина, буфет и танцы. Можно отдохнуть и расслабиться.

– А что за публика там собирается? – Игорь придирчиво взглянул на девушку.

– Это не бордель какой-то?

– Ты что с ума сошёл? Там одни студенты-медики.

Ольга отвернулась и стала сосредоточенно мыть посуду. Стало понятно, что она обиделась. – Ну если ты хочешь, то мы пойдём, но только одеть мне нечего. Рубашка и джинсы это практически всё, чем я располагаю. Приличная одежда осталась в общежитии, а ещё раз встречаться с девушкой Машей мне бы не хотелось.

– Задолбали тебя девушки совсем, – улыбнулась Ольга. – Прямо отбоя нет.

А по поводу одежды не волнуйся. На вечер собирается только молодёжь и форма одежды свободная, так что особенно выделяться ты не будешь.

– Сдаюсь, ты меня убедила. Я закончу свои дела на студии и сразу же тебе позвоню.

Игорь вышел на лестничную клетку, лифт вызывать не стал и бегом, перепрыгивая через ступеньки, спустился по лестнице. На улице солнце слепило глаза, лёгкий ветерок гнал по дороге тополиный пух и было очень жарко. Ещё издали он увидел подходящий автобус и тут же рванулся вперёд, стараясь догнать его на остановке. Бежал он хорошо, но автобус ехал слишком быстро. Казалось ещё секунда и двери захлопнуться, но в последнюю секунду Игорь всё-таки влетел в салон. С трудом отдышавшись, он подумал о том, что пора покупать машину. «Только при этом возникает вопрос, где взять такие сумасшедшие деньги? Студенческой стипендии явно не хватало. Играть в лотерею совершенно бессмысленно. Заниматься бизнесом параллельно с учёбой в институте невозможно. Так что покупка машины временно откладывается, но на курсы водителей надо пойти».

На студии Меньшов первым делом зашёл в лабораторию. Весь материал уже был проявлен и поступил в цветоустановку. Завтра ожидался выход позитива, который должны были смотреть в ОТК. Этот процесс нельзя было пускать на самотёк и Игорь забронировал просмотровый зал на десять часов утра. Забежав в диспетчерскую, он заказал билеты на обратный путь и, освободившись, решил зайти в операторскую комнату. Здесь, как всегда, стоял гудёж. Кто-то из ассистентов заряжал кассеты, кто-то готовил кинокамеру к съёмке, за столом писали пулю, азартно сбрасывая карты, а в углу уже чокались тремя стаканами.

– О, гвардейцы, у вас тут жизнь бьёт ключом! – Меньшов открыл свой шкаф, надеясь найти отражатель, который просил привезти оператор.

– Подходи, нальём, – пригласил механик Виктор, помахивая со значением стаканом. – Спасибо старина, у меня сегодня ещё много работы.

Отражатель нашёлся в углу на верхней полке. Игорь его тщательно упаковал и закрыл шкаф.

– Слушай, молодняк, – обратился к нему Саша Лысый. Здоровенный мужик с простецким лицом. – Предлагаю обмен: я тебе бутылку коньяка, а ты мне ключи от твоего шкафа.

– Это в честь чего-то?

– У меня многосерийная картина и места для приспособлений в одном шкафу не хватает.

– Извини, но я не могу. У нас идёт съёмочный период и операторскими принадлежностями забит весь шкаф. Мне их тоже хранить где-то надо.

– Ну как знаешь. Я предложил, ты отказался. Запомню, – Саша неуклюже повернулся и протиснулся за карточный стол.

«Ну вот, ещё одного врага нажил, – с огорчением подумал Игорь. – И чёрт с ним! Что я под каждого хмыря подстраиваться должен?»

Он вышел из корпуса на улицу, зажмурился от яркого солнца, с удовольствием посмотрел на зелёную листву и улыбнулся.

«Жизнь прекрасна и удивительна! Не надо обращать внимания на глупцов, думать только о хорошем, любоваться природой и красивыми девушками. Поддерживать хорошее настроение, упорно идти к своей цели и тогда всё в жизни будет хорошо!»

Чистую плёнку Игорь получил на складе довольно быстро, а то, что ему разрешили оставить коробки на хранение в холодильнике было хорошим предзнаменованием. Выйдя на улицу, он вынул мобильник и позвонил Ольге.

– Привет подруга! Как ты?

– Я-то в порядке, а ты свои дела закончил?

– Почти все. Вот только схожу пообедаю и буду свободен.

В трубке что-то загремело и Ольга недовольным голосом произнесла:

– Ну вот, у меня сковородка упала. Какая-то я неуклюжая.

– А по-моему даже ничего!

– Ты так считаешь? – Игорь почувствовал как девушка улыбнулась.

– Заканчивай кухонные дела и приводи себя в порядок. Мы же договорились встретиться.

– Да, да. Я всё помню. Приезжай на Пироговку часам к семи. Успеешь?

– Конечно. До встречи. Пока.

В студийной столовой людей было мало. Почти все столики были свободны, а в очереди на раздаче стояли три человека. Меньшов взял овощной салат, куриный суп и рыбные котлеты с гарниром. Цены были умеренные. Он поставил тарелки на столик у окна, вернул поднос на раздачу и спокойно принялся за еду. Не прошло и пяти минут как за соседний столик сели две девушки. Непрерывно болтая, они жестикулировали, что-то серьёзно обсуждали и при этом изящно, через трубочку, потягивали сок. В разговоре, вероятно, обсуждалась мужская половина человечества, так как лица девушек выражали недовольство. Девушки, надо заметить, были красивы и со вкусом одеты.

«Актрисы, наверное, – подумал Меньшов, отодвигая пустые тарелки. – К таким-то и подойти страшно, не то что познакомиться».

Он уже собирался выйти из столовой, но тут необычная сцена привлекла его внимание. Расхлябанной походкой крепко поддавшего человека, в столовую зашёл известный артист. Фамилии его Игорь не помнил, но он часто мелькал в сериалах на экране телевизора.

– О, душечки, – возопил актёр и пошатываясь направился к столику за которым девушки допивали сок. – А я вас по всей студии ищу. Мне для поднятия тонуса необходима материальная помощь.

– Пошёл к чёрту! – лаконично произнесла одна из девушек. Встав, она оказалась на голову выше актёра. Грандиозности добавляли туфли на высоких каблуках. – Ты и так уже много выпил. Как ты в таком состоянии выйдешь на площадку?

– Ты за меня не волнуйся, сцыкуха. Я в полном дребодане Гамлета играл, а вот тебя только в постели трахать можно. Дай червонец.

– На! – звонкая оплеуха лихо прозвучала в тишине столовой.

Девушки поспешно вышли вон, а актёр, держась за щеку смущённо озирался и его простоватое лицо выражало недоумение.

«Прямо итальянская сцена на московской площадке» – подумал Меньшов, выходя со студии.

На остановке он дождался троллейбуса и поехал к метро. Несмотря на толчею, он довольно быстро протиснулся к кассе и купил проездной. В вагоне было не продохнуть. В конце дня большинство пассажиров ехали с работы. Уставшие и раздражённые, они поспешно садились на свободные места и не собирались их никому уступать.

Добравшись без приключений до Пироговки, Игорь подошёл ко входу в мединститут. Красивых девушек было не счесть, они тут собирались, живо переговаривались и постепенно проходили внутрь. Ольги пока не было и Меньшов смущённо озирался. Женская волна огибала его с обеих сторон, задевая ненароком то локтем, то грудью и ему постоянно приходилось краснеть. К тому моменту, когда Ольга уверенно взяла его за руку, он совершенно взмок от смущения.

– Ну что, и один в поле воин?

– Нет, ты знаешь, я оказывается совсем не герой по женской части.

– Но только мне ты можешь мозги не пудрить! – Ольга кажется рассердилась. – Мне ведь тоже о тебе многое известно.

– Что, какие-то подруги нашептали? – испугался Меньшов.

– Нет, достаточно выйти в Интернет и заглянуть по ту сторону экрана.

– И как тебе это зрелище?

– Ты знаешь, картина очень неприглядная.

Наконец-то они протиснулись в зал. Здесь уже гремела музыка, на сцене модная певица разогревала публику, а две противоборствующие команды КВН готовились вступить в бой. Казалось все места уже были заняты, но Ольга взяла Игоря за руку и довольно шустро пробилась на левый край. Их места располагались высоко и сцену было хорошо видно.

***

Готовясь к защите диплома, Таня часто засиживалась в библиотеке допоздна. Необходимо было ознакомиться не только с известными медицинскими постулатами, но и быть в курсе тех новшеств, которые появились в клиниках за последнее время. Домой можно было не спешить, так как мама после операции всё ещё находилась в больнице. Чтобы больше времени оставалось на учёбу, Татьяна практически перестала готовить, редко заходила в магазины и обедала в институтской столовой, а вечером, забегая в кафе на первом этаже, перехватывала булочку и чашку кофе. Много ли одинокой женщине надо?

Уже выходя из кафе, она заметила броское объявление, в котором студентов-медиков приглашали на праздничный вечер. Организаторы обещали КВН, танцы до упаду и роскошный буфет.

«Сходить что-ли проветриться? – подумала Красавкина. – Всё равно от напряжения ничего в голову не лезет».

Подумала и в тот же вечер забыла, так как её отвлёк душераздирающий сериал, который регулярно показывали по телевизору. Сюжет, режиссура и актёрская игра были на таком низком уровне, что невозможно было понять, как такой фильм могут показывать зрителям.

«Наверное просто нечем заполнить эфир,» – Таня заварила крепкий чай, нашла в кухонном шкафу полузасохшие пряники и устроилась с пледом на диване. Читать не хотелось, от усталости слипались глаза и Таня не заметила как заснула.

Приснилось ей море, золотистый песчаный пляж, волны, неспешно набегавшие на берег и яркое летнее солнце, которое так приятно греет и золотит кожу. Как же она любила море! Это невозможно даже передать! В детстве она ездила с родителями отдыхать на юг. Машина, вращаясь на серпантине, поднималась высоко в горы. Таня с нетерпением ждала тот миг, когда на горизонте появится море. И когда тёмно-синяя полоска воды, ярко бликующая на солнце, наконец-то возникала вдали, она счастливо улыбалась, хлопала в ладоши и развивала такую энергию, что родителям приходилось её успокаивать.

Плавать она тоже научилась на море и с замиранием сердца вспоминала тот момент, когда доплыв до буйка, она ухватилась за железную скобу, а ногами обхватила скользкую цепь, уходящую в морскую глубину. Затем плывя к берегу, она перевернулась на спину и зажмурившись от солнца, ощутила такую радость, которую и передать было невозможно.

Проснулась она в семь утра, быстренько сбегала в туалет, затем приняла душ и заварила кофе. Этот утренний кофе она очень любила и уже проснувшись с удовольствием думала о том, какой вкусный напиток она приготовит сегодня. Первый глоток утреннего кофе был для неё настолько же важен, как первая затяжка для курильщика. Дел сегодня было предостаточно. Необходимо срочно сбегать в магазин и купить продукты. Сегодня по расписанию у Тани был визит к маме и ей хотелось порадовать её чем-то вкусненьким. Затем после больницы надо будет заскочить в институт и обговорить с профессором не совсем ясную тему в дипломе, а уж вечером можно будет выкроить время для студенческой вечеринки. Такую расслабуху Таня могла себе позволить нечасто и вся прелесть состояла в том, чтобы как следует оттянуться на вечере.

Купив в магазине мясо, а на рынке зелень, Таня приготовила дома куриный суп и аккуратно залила его в широкий термос. В салат она накрошила помидоры и огурцы, добавила красный болгарский перец и залила всё подсолнечным маслом. В качестве десерта решила использовать обезжиренный йогурт и свежие пряники. Когда всё было готово, она по телефону вызвала такси и поехала в больницу. Мама встретила её в вестибюле и сразу же начала жаловаться: давление высокое, сильная слабость и живот болит, но по блеску глаз и лёгкой улыбке, то и дело появляющейся на губах, Таня поняла, что матери значительно лучше. Лечащий врач подтвердил это, сообщив, что анализ крови у больной Красавкиной хорош, как у новобранца.

После больницы Татьяна поехала в институт. Встреча с профессором Овсянниковым всегда была для неё тяжёлым испытанием и заканчивалась, как правило, испорченным настроением и полным отсутствием аппетита. Помня об этом, Таня заскочила в буфет перекусить. Здесь она нарвалась на секретаршу лечебного факультета Полину Ивановну, которая тут же стала ей выговаривать за отсутствии важных документов.

– Вы должны всё немедленно исправить, принести необходимые справки и навести порядок в личном деле!

– Конечно же, Полина Ивановна, я всё сделаю, документы принесу и ошибки исправлю.

Татьяна так старалась изобразить послушание, что очки сползли на кончик носа и руки вспотели.

«Вот достали! – с огорчением подумала она. – Даже поесть спокойно не дадут».

Но всё самое волнующее было впереди. Профессора Овсянникова она разыскала в лаборатории, так как в кабинете ему не сиделось. Он был подвижен как ртуть, передвигался быстрым шагом, в кресле не сидел, а лекции читал стоя.

– Движение это жизнь! – вот каков был его девиз.

Таня робко протиснулась между лабораторными столами, не решаясь подойти к профессору.

– Здравствуйте, Сергей Петрович.

Профессор резко повернулся, вздёрнул на лоб очки и посмотрел на студентку так, как будто первый раз её увидел.

– Вот так встреча! Красавкина наконец-то явилась в институт. У вас же диплом на носу. Вы собирались ко мне в Интернатуру, а я вас за последний месяц только два раза и видел. Что всё это значит?

– У меня мама болеет. Я в библиотеке самостоятельно занималась и готовилась…

– К чему вы, девица, готовились? К тому, чтобы стать полноценным врачом или домашним знахарем?

– Нет, только врачом! – Татьяна не на шутку испугалась. Таким разгневанным она профессора ещё не видела.

– Значит я решаю так! – Овсянников подошёл к двери. – Или вы каждый день работаете в лаборатории и выступаете на семинаре, или можете искать себе другого руководителя.

Дверь за профессором грохнула так, что Татьяна вздрогнула.

«Жаль, что я не мужик. Вот напилась бы вдрызг, возможно и легче бы стало».

С сигаретой в дрожащих руках она вышла в коридор, спустилась по лестнице и оказалась в просторном вестибюле. Затем быстро юркнула в туалет и через некоторое время уже почти спокойная, но всё же нервно комкая в руках салфетку, пошла к выходу.

– Таня! – её громко окликнули.

Красавкина повернулась. Навстречу шла Ольга в красивом вечернем платье. Яркий макияж и сверкающие глаза говорили о многом.

– Привет. Ты никак собралась на свидание? – Татьяна попыталась незаметно погасить сигарету, но Ольга это заметила.

– Не заговаривай мне зубы, пожалуйста. Ты же обещала больше не курить.

– Всё, всё. Больше не буду!

– Ты прямо как маленькая. Ведь медицинский институт заканчиваем. Больным надо пример подавать.

– Так, с этим всё ясно, – Таня попыталась перехватить инициативу, – а что это ты вдруг принарядилась? Тебя ждёт молодой человек?

– Сегодня вечером будет КВН и молодой человек от меня никуда не денется. А ты пойдёшь?

Заметив колебание в лице подруги, Ольга попыталась надавить на неё.

– На сцене будут замечательные ребята. Наша команда просто класс!

– Хорошо, Оленька, я сейчас только пару звонков сделаю и тоже приду в зал.

– А я попытаюсь перехватить своего кавалера, – Ольга мило улыбнулась, взмахнула на прощанье рукой и скрылась в толпе.

«Уже совершенно взрослая девушка, а ведёт себя как ребёнок» – Таня достала из сумки телефон и набрала номер матери.

***

КВН, начала которого все так ждали, это совершенно необычное зрелище, которое появилось в студенческой среде Москвы более пятидесяти лет тому назад. Казалось бы, что необычного в том, что две студенческие команды соревнуются в остроумии, находчивости и умении рассмешить публику. Этим, пожалуй, грешат большинство юмористов на эстраде, но дело в том, что при зарождении этой телевизионной передачи все реплики и шутки были натуральными, как говорят теперь – креативными, придуманными на ходу, а не написанными заранее авторами. Студенты веселились от души, раскрепощённо острили, шутили не таясь, высмеивали ханженство и тупость. Победа присуждалась не заранее известным командам, а тем, кто был сегодня веселее, остроумнее и находчивей.

Исход игры во многом зависел от капитана команды, его лидерство, чувство юмора и возможность сплотить коллектив играли решающую роль в победе. Сегодня команду медиков возглавлял Юрий Хлопотулин, который вёл себя на сцене энергично, острые шутки соперников парировал с тонким юмором, а в завершающем конкурсе капитанов убедительно победил.

– Какой же Юрка молодец! – Ольга раскраснелась и улыбка не сходила с её лица. – Он сейчас в ординатуре и говорят, что будет первоклассным хирургом.

– Мне кажется, что ты им слишком увлечена, – забеспокоился Игорь.

– Ничего подобного, просто мне нравятся талантливые люди.

После окончания КВНа они немного потанцевали в фойе, но так как людей там было слишком много и танец скорее походил на толчею в общественном транспорте, Ольга предложила сходить в кафе, которое специально для вечера было переоборудовано в бар. Все стулья были заняты и молодёжь с бокалами в руках толпилась у стойки. Сигаретный дым висел плотным облаком, как будто встреча проходила не в мединституте, а в ночном клубе.

Пробившись к стойке, Игорь заказал два коктейля, забросил в бокалы трубочки и так, с приподнятыми руками, стараясь не расплескать напитки, направился к Ольге. Когда его резко толкнули, он охнул, бокалы нелепо звякнули, жидкость пролилась ему на руки, а заодно и на чью-то оголённую спину.

– Аааах! – раздался женский возглас.

Меньшов смущённо обернулся, с ужасом представляя скандал, который сейчас начнётся. Молодая, красивая женщина, пострадавшая в этом столкновении, нелепо оглядывалась, стараясь представить то, что случилось с её платьем.

– Простите, – залепетал Игорь, понимая однако, что извинением ситуацию не исправишь.

– Идиот! Как можно тебя простить? Ты что не видишь куда прёшь?

– Я шёл совершенно спокойно, но меня кто-то толкнул.

Вокруг них образовался свободный круг. Никто не хотел испачкаться и все сторонились Игоря, который с ополовиненными бокалами в руках, выглядел довольно нелепо.

Сквозь толпу к нему пробилась Ольга, перехватила бокалы и попыталась его вытащить. – Пусть платит за чистку! – завизжала девица.

– Какая там чистка! – поддержала её подруга. – Тут новое платье надо покупать. Копейкой не отделается!

– Не слишком ли жирно? – вспыхнула Ольга. – Незачем было спину подставлять! Ещё надо выяснить, что вы на нашем вечере делаете. Что-то я вас раньше в институте не видела.

Спор как-то сразу завял и Ольга вытащила Игоря из круга. Добравшись до туалета, он вымыл руки, а заодно и лицо, так как оно горело от волнения.

«Всё было хорошо и тут вдруг попал. Лучше бы я работал сейчас в экспедиции» – эта мысль его сразу же успокоила и он решил немедленно выбираться отсюда, но тут его перехватила Ольга.

– Вот, теперь ты стал похож на человека, – как бы мимоходом, заметила она, – и мы, не распугивая людей, можем ехать домой.

***

Поднимаясь по лестнице, Татьяна слышала аплодисменты и взрывы смеха, вероятно КВН был в самом разгаре. Она протиснулась в зал, но свободных мест там не оказалось и стоять пришлось до конца представления. Когда этот шумный балаган закончился, она решила уходить, но тут начались танцы и Таня немного задержалась. Как всякая женщина она завороженно смотрела на танцующие пары и с огорчением подумала, что уже не молода и годы уходят.

Спустившись в вестибюль, она попыталась протиснуться сквозь толпу к выходу, но разгоревшийся скандал привлёк её внимание. Какой-то парень с бокалами в руках пытался отбиться от настырных девиц. Что-то знакомое было в его фигуре, в манере резко поворачивать голову, а кудрявая шевелюра, спадающая на лоб, не оставляла никаких сомнений. Это был Игорь Меньшов, друг детства, постоянный воздыхатель школьных лет. Он как-то незаметно выпал из круга её друзей, жизнь закрутилась и затмила его другими фигурами, а постоянно возникающие проблемы, уводили мысли в другом направлении.

«А он неплохо сохранился, – с какой-то мнительной тревогой подумала Татьяна, – и время почти не изменило его. Всё такой же боевой и настырный. Вон как отбивается от девиц, вероятней всего лёгкого поведения».

Но тут в толпу ворвалась Ольга, скандал сразу же затих и молодая пара исчезла из виду.

«А Ольга оказывается бой-баба! Своих в обиду не даёт. Вероятно она в него крепко вцепилась».

Татьяна направилась к выходу, но вспомнив, что домой ехать больше часа, решила заскочить в туалет. Немного задержавшись, она подкрасила губы и убрала лишнюю тушь с ресниц. Довольная собой она вышла из туалета и тут на неё налетел какой-то мужик.

– Ой, простите! Я вас не заметил.

Татьяна подняла изумлённые глаза.

– Такую женщину сложно не заметить, – она попыталась пройти к выходу, но мужчина преградил ей дорогу.

– Таня Красавкина, я не ошибся? – в его глазах читался не столько вопрос, сколько удивление, переходящее в робость.

– Да, Игорь, это я. Что сильно изменилась?

– Нет, я бы не сказал. Просто стала другой.

– Хуже или лучше?

– Любимая женщина с годами становится только лучше и красивее.

Татьяна покраснела и как можно серьёзнее произнесла:

– Тебя в коридоре дама дожидается, а мне пора домой.

Он пропустил её и вдогонку крикнул: – Мы ещё увидимся!

На улице уже стемнело, редкие фонари выхватывали тусклым светом моросящий дождь и лужи под ногами. Стараясь побыстрее добраться домой, Таня взяла такси. В машине было тепло, из приёмника звучала популярная мелодия и она, наконец-то, расслабилась. Когда Таня вошла в квартиру, её внимание привлёк мигающий огонёк автоответчика. Обычно она им не пользовалась, но сегодня, уходя из дому, почему-то включила. Сбросив туфли, она босиком прошла в комнату и нажала кнопку автоответчика. Сперва раздались частые гудки, а затем охрипший мужской голос неуверенно произнёс:

– Алло, Татьяну Красавкину можно? – затем пауза и тот же голос продолжил.

– Позвоните, пожалуйста, домой. Вашему отцу плохо, его отвезли в больницу.

– Снова пауза, а затем откашлявшись, но также хрипло: – Сосед ваш говорит Степан, если помните…

Таня тут же подняла трубку и позвонила домой. Междугородняя долго не соединяла, а когда пробиться всё же удалось, в телефоне зазвучали длинные гудки. «Ну да, папа в больнице, а мама здесь со мной. Да не со мной, а тоже в больнице. Кошмар какой-то! – подумала Таня с тревогой. – Надо немедленно лететь домой. А на кого я здесь маму оставлю?» Заснуть этой ночью она не смогла. Нервы были на пределе и даже выкурив полпачки сигарет, она не смогла успокоиться. Утром приняв душ и выпив кофе, Таня позвонила Ивану Добронравову.

– Ваня, привет! У меня неприятности, – Татьяна старалась говорить спокойно, но голос её дрожал. – Мама в больнице после операции, а мне сегодня ночью сообщили, что папа тоже болен.

– Ну может у него просто грипп? – наконец-то откликнулся Иван.

– Ты что дурак? Не понимаешь, что у отца больное сердце и он лежит в кардиологии?

– Таня, я не ясновидящий. Обидно, конечно, что твой отец болен, но я-то чем могу помочь?

– Может ты побудешь с мамой в больнице, пока я к отцу слетаю?

Наступила неловкая пауза. Иван с трудом обдумывал предложение, не зная как на него реагировать.

– Иван, тебя что заклинило? – Таня попыталась пробудить его к жизни. Заскочишь к ней пару раз, чтобы не волновалась, а я через три дня уже вернусь.

– Интересно, как к моему визиту отнесётся твоя мама?

– Я ей позвоню, чтобы не беспокоилась, а ты постарайся её обаять. Ну пожалуйста, Иван!

– Хорошо подруга, уговорила, но с тебя причитается.

– Ванечка, милый, за мной не пропадёт! – и Таня положила трубку.

Билеты на самолёт она заказала по Интернету, из аэропорта позвонила маме и в тот же вечер улетела домой. Родной город встретил её неприветливо.

Шёл нудный, холодный дождь, пронизывающий ветер сдувал мокрые листья с тротуаров и Татьяна, в спешке надевшая лёгкие туфли, сразу же промочила ноги.

Когда она открыла дверь квартиры, навстречу ей, виляя хвостом, бросился Бакс. Пёс подпрыгивал и лизал ей руки, а его глаза выражали такую радость, что Таня наконец-то улыбнулась и погладила лохматого друга. В квартире была грязь и беспорядок. Полы были затоптаны, в раковине немытая посуда и повсюду пыль, как будто в квартире давно никто не живёт. Оставив дорожную сумку в коридоре, Татьяна сняла плащ и прошла в комнату. Рядом с кроватью стоял столик, на котором громоздились пузырьки с лекарствами. Постель была не убрана и верхняя одежда отца висела на стуле. Вероятно врачи скорой помощи торопились и увезли пациента прямо в белье.

Таня сняла трубку и набрала номер областной больницы, где отец уже неоднократно лежал в кардиологии.

– Здравствуйте, вас беспокоит Татьяна Красавкина. Моего отца госпитализировали вчера по скорой. Я бы хотела узнать как он? – По телефону информацию не даём, – категорично ответила дежурная.

– Я сама врач, только что прилетела из Москвы и мне сообщили, что отец болен.

– Ну если врач, тогда конечно, – смилостивилась дежурная. – Ваш отец в реанимации, вчера ему сделали коронарнографию и по результатам обследования назначили лечение. Подробности днём у лечащего врача, – и суровая медсестра положила трубку.

«Ну если живой, то уже хорошо!» – с облегчением подумала Таня.

Она прежде всего вывела погулять Бакса, затем, не откладывая, начала убирать квартиру. Вымыла посуду и кастрюли, прибрала в комнате и начала мыть полы. В ванной она обнаружила гору грязного белья и немедленно запустила стиральную машину. Когда в квартире был наведён порядок, Таня заварила чай и, наконец-то, присела отдохнуть. Рука невольно потянулась к пульту и она включила телевизор.

На экране замелькала реклама, а затем диктор сообщил, что сейчас будет показан документальный фильм о нашем городе, снятый на местной телестудии. Таня была приятно удивлена, увидев в титрах фамилию Меньшова. Он был оператором этого фильма и его работа отличалась профессионализмом.

«Фильм снят на местной телестудии, а я встретила Игоря в Москве. Как он там оказался? К сожалению, я ничего о нём не знаю», – кольнула внезапная мысль.

Спала она на удивление хорошо и утром, быстро позавтракав, отправилась в больницу. Отца она увидела в реанимации с трубкой во рту. Говорить он не мог и только глазами дал понять, что узнал её. Зав. отделением доктор Попов встретил её приветливо, но немного смутился, когда она назвала его по фамилии.

– Можно просто Владимир, – доктор суетливо снял очки. – Он был младше Татьяны и чувствовал себя неловко перед красивой женщиной.

– Я дочь больного Красавкина. Хотела узнать как его состояние?

– Мы провели коронаграфию и я должен констатировать, что сосуды сердца у вашего отца в плохом состоянии. Помимо нарушения кровотока мы наблюдаем аритмию и учащённый пульс, а повышенное давление у больного создаёт угрозу инфаркта.

– Что же делать?

– Мы проводим поддерживающую терапию, но это временная мера. Необходима операция шунтирования, то есть пересадки сосудов, но мы не в состоянии её сделать в нашей больнице.

– У вас нет врачей соответствующей квалификации?

– Нет, хирурги у нас замечательные, но необходимого оборудования для таких операций у нас нет. Я бы вам посоветовал обратиться в московскую клинику.

Увидев замешательство Татьяны, доктор Попов торопливо сказал:

– Мы дадим медицинское заключение и результаты обследования подтвердят тяжёлое состояние больного. Я надеюсь, что это поможет вам пробиться в московский кардиологический центр.

Из больницы Таня вышла расстроенной. Отец тяжело болен, его необходимо перевезти в Москву, а как это сделать она не представляла. При этом долго оставаться в городе она не могла, так как в московской больнице её ожидала мать. Ко всем неприятностям срок защиты диплома был уже определён и перенести его не было никакой возможности. Если учесть, что только при положительной защите дипломной работы у неё были шансы попасть в ординатуру, то ситуация складывалась критическая.

В совершенно подавленном состоянии она направилась домой. По дороге зашла в магазин и купила продукты. Есть очень хотелось, а в холодильнике отцовской квартиры было пусто. Быстро накрошила салат и пока жарила рыбное филе, в кастрюле закипела молодая картошка. К счастью в шкафу нашёлся молотый кофе и в конечном итоге обед получился вполне приличным. Бакс всё время находился рядом и выпрашивал вкусные кусочки. Пообедав, Таня решила разобраться в ситуации, из которой, казалось, не было выхода.

«Пока отец лечится в городской клинике, необходимо договориться об операции в Москве. Возможно к этому времени мама выйдет из больницы и если она поможет отцу в восстановительном периоде, то я смогу успешно защитить диплом».

Перебравшись с чашкой кофе на диван, Татьяна отыскала в мобильнике телефон Виктории Жаботинской и позвонила ей.

– Привет, подруга! Рада тебя слышать.

– Ой, Танюха, неужели ты?

– Я, конечно. И к тому же в родном городе.

– Не может этого быть. Я уж думала, что ты из Москвы больше к нам не вернешься.

– К сожалению, Вика, обстоятельства сильнее нас. У меня тяжело заболел отец. Он сейчас лежит в реанимации областной больницы.

– Прими мои сожаления, – по голосу было слышно, что подруга сочувствует искренне. – А что с ним?

– Сердце. Врачи советуют делать операцию, но здесь её провести невозможно. Надо перевезти отца в Москву, а как это сделать я не представляю.

– Не печалься, я посоветуюсь с друзьями и мы что-нибудь придумаем, а как ты живёшь в Москве?

Таня с сожалением поставила на стол опустевшую чашку, посмотрела в окно, за которым опять начался дождь и с грустью ответила:

– Я думала, что жизнь в столице это нечто особенное: сплошной праздник, фейерверки, шампанское и поклонники, а оказалось – проблемная рутина.

– Не может быть!

– Представь себе! Учёба, работа, магазины и больные родители. Зав. кафедрой смотрит на меня волком, денег постоянно не хватает, так как жизнь в Москве дорогая. На носу защита диплома, а в интернатуру попасть очень сложно. В общем сплошные проблемы.

– Да, не позавидуешь. У нас здесь как-то поспокойней. Я воспитываю ребёнка, Семён преподаёт, с продуктами и хозяйством помогает мама. Так что всё в порядке.

Попрощавшись, Татьяна положила трубку, закурила и с тревогой посмотрела в окно, где совершенно озверевший дождь лупил по стёклам с такой силой, будто хотел их выломать. Пожухлые стебли растений, бывшие когда-то роскошным цветником, жалко поникли от ветра. Настроение было пасмурным, но надо было что-то делать. С чувством тревоги она позвонила Ивану. Толстый, милый друг долго не отвечал, а когда снял трубку, то как-то приглушённо сказал:

– Ты звонишь не вовремя. Я сейчас в больнице у твоей мамы. Она в полном порядке, но ужасно переживает.

– Скажи ей, что я была у отца и он чувствует себя лучше.

– А на самом деле?

– Ситуация сложная, надо делать операцию на сердце, а это возможно только в Москве.

Иван на секунду задумался, а затем уверенно произнёс:

– Двоюродный брат моей матери работает в кардиологическом Центре. Я поговорю с ним, но всё равно необходимо направление и результаты анализов, – а затем уже мягче добавил: – А у тебя самой-то как настроение?

– В целом ничего, но ситуация тяжёлая и погода ко всему паршивая.

– Будь здорова и береги себя! – и он положил трубку.

Таня в изнеможении откинулась на диване. На молодую, хрупкую женщину свалилось слишком много проблем.

***

Когда Игорь и Ольга вышли на улицу, было уже темно и накрапывал мелкий дождь.

– Поедем на метро? – она взяла его под руку.

– Нам больше часа добираться, может возьмём машину?

– Я не против, но на такси слишком дорого, – Ольга говорила это степенно, как глава семьи, которая экономит деньги.

Игорь с иронией посмотрел на неё и поднял руку. Через две минуты рядом с ними притормозил красный «Ниссан». Водитель опустил стекло и вопросительно посмотрел на них.

– В район Останкино, – Меньшов наклонился к водителю.

– Садитесь.

Они юркнули на заднее сиденье. В машине было тепло и уютно, негромко играла музыка. Ольга взяла его за руку. Поняв это как намёк, Игорь обнял её за плечи и притянул к себе. Целовались они долго и самозабвенно. У дома Меньшов рассчитался с водителем и они на лифте поднялись в квартиру. Ольга сразу же направилась в ванную, а Игорь на кухню. Как всякий уважающий себя мужчина, он любил поесть в конце рабочего дня. В холодильнике нашёлся сыр, масло, помидоры и икра. Хлеб хранился в полиэтиленовом пакете. Быстро соорудив себе бутерброд, Меньшов со вкусом принялся за еду. За этим занятием его и застала Ольга, вышедшая из ванны в домашнем халате. То, что под халатом на ней больше ничего нет, было ясно с первого взгляда.

– Говорят, что вечером есть вредно, – Ольга кокетливо выставила колено.

– Да, да, конечно! Вот я сейчас поем и займусь тобой, – Игорь включил чайник и по ходу разговора стал заваривать чай.

– Ну так я тебя жду.

Ольга направилась в спальню, прикрыла за собой дверь и включила телевизор. Передавали вечерние новости: как всегда, сплошные убийства, пожары и бандитские разборки. Чтобы не зацикливаться на этом кошмаре, она переключилась на любовный сериал. А Меньшов, выпив чаю, вытащил из кладовки дорожную сумку и аккуратно стал складывать свои вещи. Завтра, после просмотра материала ему предстояло возвращаться в экспедицию. Закончив со сборами, он прошёл в ванную и встал под горячий душ. Растираясь жёстким полотенцем, он услышал как Ольга выключила телевизор.

«Ну что ж, пора и девушкой заняться» – мысль была простая как бревно.

Ночь любви выдалась на славу. Было много вскриков, стонов и ахов. Меньшов выложился на славу и, когда утром он собирался на студию, Ольга спала глубоким сном. В настольном календаре он написал несколько ласковых слов, взял свою сумку и вышел на улицу. Природа красовалась: ярко светило солнце, синее небо радовало глаз, птичий гомон разносился над улицей, а зелень деревьев поражала яркостью красок.

В автобусе он заплатил за проезд, сел у окна и вынул электронную книжку.

Очередной, немного глупый детектив, привлёк его внимание. Сюжет был заковыристый, но герои были выписаны довольно точно. Когда автобус развернулся, то солнечный блик упал на экран книжки и читать стало невозможно. Игорь посмотрел в окно. Автобус ехал вдоль Останкинского телецентра. Рядом громоздилась телевышка, вершину которой закрывали облака.

У входа в метро ВДНХ, как всегда толпился народ. Привычно потолкавшись в толпе, Меньшов пробился во внутрь и уже вскоре добрался до студии. Просмотр материала был назначен на десять часов утра. Опаздывать было нельзя, так как начальница ОТК Галина Николаевна не терпела опозданий. Как только Игорь вошёл в зал, она нажала кнопку, свет погас и начался просмотр. – Что вы тут наснимали, молодой человек? – начальница ОТК не отрываясь смотрела на экран.

– Это материал, снятый нами в экспедиции, – тут же отозвался Меньшов.

– Вижу, что не дома. А почему крупный план нерезкий? – и она сделала пометку в блокноте.

– Это пробная съёмка, мы его вырежем.

– Все так говорят, а здесь камера трясётся как ненормальная, – и она опять черкнула в блокноте.

– Так это оператор с рук снимал бегущую актрису.

– Аккуратнее надо бегать-то, иначе материал не выдам!

Игорь решил промолчать. Он был наслышан о суровом характере начальницы. Спорить с ней было бесполезно, так как она обладала правом задержать материал. В течении получаса, пока шёл просмотр Игорь совершенно взмок. За это время он выслушал столько замечаний, что стоило подумать о профессиональной непригодности.

«Ну всё, зарежет дура материал, – с тоской подумал он. – Пускай в следующий раз оператор сам отдувается!»

После просмотра они зашли в ОТК и Галина Ивановна привычно устроилась за столиком. Меньшов приготовился слушать обвинения в адрес съёмочной группы, но был приятно удивлён.

– Материал я вам выдаю с оценкой хорошо.

– Как же так? Вы же нас повсеместно критиковали?

– Другие группы привозят вообще полное дерьмо, – Галина Ивановна закурила, несмотря на плакат «Курить запрещается!» – Вы только переснимите бракованные планы или сократите их в монтаже, а в целом материал вполне приличный.

Игорь поблагодарил суровую начальницу, зашёл в комнату регистрации, рассписался в ведомости, взял яуфы с плёнкой и на студийном автобусе поехал на вокзал. В этот раз он решил ехать поездом, так как вылет самолёта задерживался, а привезти материал в группу надо было как можно скорее.

Поездка в поезде на юг это рассказ особый. Полувлажные комплекты постельного белья, пакеты с едой, вынимаемые из сумок. Маленький дорожный столик, на котором с трудом помещается домашняя курица и стакан душистого чая. Горячий чай в поезде это мечта командировочного. Сколько раз, возвращаясь из экспедиции без денег, с мелочью в кармане, Меньшов мог позволить себе только чай с сахаром и это на всё время пути. Повзрослев и начав серьёзно заниматься голоданием, Меньшов с улыбкой вспоминал свои разгрузочные дни в поезде.

Яуфы с плёнкой он привычно положил под сиденье, затем познакомился с улыбчивой, полненькой проводницей и, получив стакан чаю, начал предаваться дорожному безделью. Купе СВ на двоих было зарезервировано для него одного, так как он вёз ценный студийный материал, который являлся итогом работы всей съёмочной группы. Принадлежность к братству киношников имела свои преимущества и отдельное купе было тому подтверждением. На кратких остановках он выходил на перрон и покупал у бабушек горячую, рассыпчатую картошку и солёные огурцы. Что может быть вкуснее?

В Симферополь поезд прибыл в десять часов утра. На привокзальной площади его ожидал микроавтобус с яркой надписью «Киносъёмочная». Поздоровавшись с водителем, Меньшов загрузил яуфы с плёнкой и сел на переднее сидение. Машина лихо рванула к шоссе. За недолгую, в течении часа дорогу, Игорь узнал все последние новости.

Съёмочных дней было немного, снимали в основном пейзажи и статичные кадры актёров. Режиссёр поругался с гримёрами, что-то они не так сделали, а директор обещал уволить рабочего-постановщика, который заколотил здоровенными гвоздями входные двери подъезда. Видите ли жильцы дома мешали съёмочному процессу. Так ведь не полупьяный работяга виноват, а администратор, который приказал это сделать. В общем, всё как в кино.

Когда машина подъехала к гостинице, Меньшов удивился необычному скоплению людей. Обычно в дневное время все были на работе, а не стояли у дверей как на демонстрации.

– Добрый день, что случилось? – спросил он у Гарика Ованесова, который первый подошёл к нему.

– Ничего не случилось, просто съёмочная группа пришла тебя встречать.

– Так я же не космонавт и даже не партийный деятель.

– Но ты прилетел из Москвы, а мы уже все по дому соскучились.

Гарик прихватил один из яуфов и они прошли в гостиницу.

– Как Москва, что нового? Всё ли в порядке на студии? – вопросы сыпались со всех сторон.

– Москва стоит, а студия процветает! – Игорь довольно улыбнулся. Общее внимание было ему приятно.

– А ты мою посылку передал? – отдёрнул его Ованесов.

– Конечно. Лейла Моисеевна поблагодарила и просила тебя беречь себя.

Гарик просиял так, как будто ему сообщили о большом выигрыше.

«Много ли человеку надо для счастья? – улыбнувшись, подумал Меньшов. – Но ради такого проявления чувств и приврать немного не грешно».

Вечером, собравшись тесной операторской компанией, ребята выпили бутылку «Абсолюта», хорошо поели, обсудили последние новости и разошлись спать. А наутро начался самый трудный период экспедиции: группа работала по двенадцать часов в день. Чтобы сэкономить время, администраторы привозили обед на площадку. Ели, что называется, не отходя от камеры, но когда дирекция, после дневной смены назначила съёмку вечернего режима, группа взбунтовалась.

– Я уже неделю нормально не обедал! – орал работяга-постановщик, для которого обед без водки – это не обед.

– Да что там обед, помыться не успеваю, – возмущался бригадир осветителей. – Воняет как от козла.

– Вот и причёска, как у кошки драной, – воскликнула гримёр Светлакова. – Нет времени нормальную укладку сделать.

Возмущались в открытую рабочие съёмочной группы, творцы же тактично помалкивали, хотя было ясно, что и они порядком устали. Чтобы разрядить обстановку, директор, посоветовавшись с режиссёром, объявил выходной день. Наконец-то, появилась возможность отоспаться, сходить на море и позагорать.

Выходной прошёл замечательно. Молодёжь резвилась на пляже, мужики степенно выпивали в номере, а творческая группа обсуждала кадры, которые ещё предстояло снять. Самыми необычными в экспедиции были отношения между членами съёмочной группы. Здесь известная актриса запросто флиртовала с водителем лихтвагена, это при том, что на студии в Москве она его просто не замечала, а популярный актёр, которого многие женщины считали секс-символом страны, ходил как привязанный за гримёршей Анастасией Светлаковой.

И ничего-то в ней особенного не было, если не считать большой, высокой груди.

На следующий день съёмки возобновились и работа пошла по накатанной колее. День проходил за днём, коробки со снятым материалом всё накапливались и Меньшов уже мечтал о поездке на студию. Всё-таки в Москве было уютней и спокойнее. Вечером после съёмки он подошёл к оператору.

– Гарик, материала уже много. Пора его везти на проявку в лабораторию.

– О, старик, я понимаю куда ты гнёшь. Слетать в Москву каждый мечтает, но ты мне нужен здесь на площадке, а если принять во внимание, что через несколько дней мы заканчиваем съёмки в экспедиции, то ехать тебе самому вовсе не обязательно. Как только вся группа вернётся домой, ты сразу же сдашь материал в обработку.

– А если будет брак?

– Мы переснимем его в павильоне.

До завершения экспедиции оставалось четыре съёмочных дня и тут, как назло, пошёл дождь. На рабочем совещании было решено сделать паузу, так как весь рабочий материал был уже снят в солнечную погоду и кадры, снятые в дождь, ни при каких условиях не могли быть смонтированы. Дождь шёл не переставая три дня и ситуация сложилась критическая. Актёры должны были уезжать на другие картины, а материал экспедиции ещё не был полностью снят.

На экстренном совещании творческой группы было решено снимать вечерние, режимные кадры, на которых не будет заметно различие в погоде. Постановщики монтировали декорацию на берегу моря, осветители перетаскивали тяжеленные прожекторы и подтягивали кабели к ним, актёры учили текст новых сцен, а операторы готовили аппаратуру к съёмке под дождём.

– Возьмите несколько больших зонтов, – назидательно говорил Ованесов. – Если камера или кассеты промокнут, то может пойти брак и у нас возникнут проблемы. Режимная съёмка в один дубль и мы не должны подвести режиссёрскую группу.

– Гарик, ну что ты переживаешь! – попытался успокоить его механик Виктор Сыч, который уже давно работал на студии. – Я возьму зонты и камеру полиэтиленом накрою. Всё будет в порядке. Я ведь не первый день в кино.

– Мне бы твою уверенность, – Ованесов щелчком отбросил сигарету, отошёл на несколько шагов, а затем вернулся. – Игорь, поговори с водителем камервагена. Его машина должна быть в полном порядке. Синоптики обещают проливной дождь, так что на него вся надежда.

Меньшов встал и подошёл к оператору.

– Гарик, ты же знаешь, что наш водитель человек особенный. Я как-то нёс тяжеленный кофр и попросил его помочь. Так он даже пальцем не пошевелил.

«Каждый должен заниматься своим делом!» – вот такой у него лозунг.

– Ладно ребята, разбирайтесь сами, а я пошёл на совещание к режиссёру.

Без руководства стало как-то спокойнее и ребята заработали энергичней.

Игорь в тёмной комнате заряжал кассеты, Виктор проверял камеру и подбирал объективы, а Сергей перетаскивал в машину грузы для операторского крана.

Выезд был назначен на пять часов вечера. Ужин в столовой обычно подавали в семь, так что ребята поесть не успели и выехали на съёмку голодные и злые.

В отличии от них водитель камервагена с интересной фамилией Пузан был сыт и пребывал в хорошем настроении. Днём он выспался, а перед выездом на смену попил горячего чаю в столовой. Чай, между прочим, заварила буфетчица Любочка, которая, если верить её словам, уважала полных мужчин.

То, что на улице шёл дождь не смущало водителя. Это оператор со своими помощниками мокнет у камеры, а он хоть всю смену может спать в кабине. Его дело привезти операторскую группу на съёмочную площадку, а в конце рабочего дня отвезти в гостиницу. Правда сегодня назначена вечерняя съёмка, так что творцы закончат работу только под утро. Но это не беда, отоспаться он всегда успеет.

Камерваген выехал за город и скользя на мокрой просёлочной дороге, неторопливо поехал к месту съёмки. Темно было, хоть глаз выколи и дождь всё усиливался. При этом ветер, как бы подыгрывая дурной погоде, завывал так, что мурашки по коже бегали. Колёса на машине были хоть и не новые, но с хорошим протектором.

«Отчего же так машину заносит? – с тревогой подумал Пузан. – Как приедем на точку, разгружу аппаратуру и встану подальше, а то гляди и не выеду утром по скользкому грунту».

Минут через сорок они подъехали к декорации. Работа здесь уже шла полным ходом. Осветители расставили приборы, с весёлой руганью подтянули кабели и зажгли прожектора. Сразу же стало как-то уютней. Операторская бригада старалась не отставать. Механики выложили рельсовую панораму, камеру аккуратно укрыли полиэтиленом и поставили на штатив. Большой зонт закрепили на операторской тележке. Игорь проверил метраж плёнки в кассете и установил её на камеру.

Режиссёр начал репетицию с актёрами, а оператор прильнул к окуляру, стараясь определить границы кадра. Всё шло нормально, вот только дождь не преставая тарабанил по зонту, мешая сосредоточиться. Меньшов видел как камерваген неторопливо отъехал с площадки, выехал на пригорок и остановился там.

Съёмка началась по команде режиссёра. Актёры старательно играли, изображая искренность чувств, но процессу мешал проливной дождь и сильный ветер. Гримёры не отходили от актёров, в перерывах между дублями поправляя грим. Часа через два началось что-то невообразимое. Дождь хлестал с такой силой, что продолжать съёмку было невозможно. Актёры побежали в свой автобус, осветители погасили приборы, а операторская группа начала разбирать аппаратуру.

– Камеру с оптикой немедленно в камерваген! – кричал Ованесов, пытаясь застегнуть совершенно мокрую куртку. – Рельсовую панораму оставьте до утра!

Меньшов снял камеру со штатива и, закрывая её своим телом, понёс к машине. Пузан, надо отдать ему должное, сам открыл дверь камервагена. Игорь поставил камеру на сиденье и тут же выбежал нуружу. Надо было помочь механикам собрать штативы и забрать кофр с оптикой. Одежда вся промокла насквозь, так что терять уже было нечего. Минут через десять они упаковали аппаратуру, закрепили ремнями кофры и старший механик Виктор радостно закричал:

– Пузан, заводи мотор! Поехали домой!

Водитель, как будто, только и ждал команды. Мотор радостно заурчал, включился дальний свет и машина потихоньку тронулась. Тут же в дверь резко затарабанили. Пузан остановился и открыл дверь. Две девушки гримёрши, насквозь промокшие, с заплаканными лицами протиснулись в машину.

– Автобус ушёл, а про нас забыли. Возьмите нас пожалуйста!

Наступила неловкая пауза. Сажать посторонних в операторский камерваген было категорически запрещено, но учитывая черезвычайную ситуацию, можно было сделать исключение.

– Садитесь. Девушкам из нашей съёмочной группы мы всегда рады помочь, Меньшов встал, уступая место на переднем сидении.

Водитель включил первую передачу и они, наконец-то, тронулись. Постепенно возбуждение улеглось, в машине заработало отопление и глаза от усталости стали слипаться, но водитель Пузан, сквозь потоки воды на стекле, напряжённо вглядывался в ночную тьму, стараясь не сбиться с дороги. Миновав два крутых поворота и стараясь удержать тяжёлую машину на скользкой дороге, он надеялся, что вскоре выедет на шоссе. Но то ли он не туда заехал, то ли скорость была мала, но выезда на шоссе всё не было видно и стабильного пути не намечалось. Дорога шла в гору и они поднялись уже довольно высоко. Пузан вдруг почувствовал, что машину стало заносить. Справа от дороги шла высокая стена, а что было слева и было ли вообще, за потоками дождя не было видно.

«Сейчас грохнемся, – с ужасом подумал он. – Надо что-то делать».

– Встали все! – заорал водитель. – Бегом назад! Все на задние колёса! Быстро! Машина сползает! Больше повторять ему не пришлось. Ребята сорвались с места и кинулись в хвост машины. Испуганные девушки, не понимая в чём дело, тут же прижались к ним. Пузан давил на газ, стараясь поддержать машину сцеплением. Мотор натужно ревел, но тяжёлая, неповоротливая машина упорно ползла к обрыву. Капли пота стекали по лицу шофёра, но он этого не замечал.

«Ну давай же, милая, давай!»

Он держался за руль, как за последнюю надежду и, когда казалось, что уже всё кончено, задние колёса схватили грунт, машина вздрогнула и уверенно пошла вперёд. Минут через десять они выехали на шоссе и довольно быстро добрались до гостиницы. Весь обратный путь ребята простояли в хвосте камервагена и только, когда машина остановилась, Меньшов с трудом произнёс:

– Ну, кажется мы выбрались.

***

Обычно Таня просыпалась рано, быстро умывалась и спешила в больницу к отцу, но сегодня она позволила себе расслабиться, отключила будильник и проспала до десяти часов. Причина была объективная: вчера, после утреннего обхода, к ней подошёл врач Владимир Попов и довольно чётко, как для маленькой, сказал:

– Послушайте, Красавкина, вам незачем каждый день появляться в больнице. Вы этим отцу не поможете. У нас достаточно квалифицированный персонал, который делает всё, что нужно. А вот на вас уже лица нет!

– Так уж и нет? – попыталась улыбнуться Татьяна.

– Круги под глазами, бледность лица и слабость, всё это признаки переутомления, – доктор поправил сползший фонендоскоп. – Я бы посоветовал вам отоспаться, а когда придёт вызов из Москвы, мы подготовим вашего отца к переезду.

Таня благодарно улыбнулась и поехала домой отдыхать, но, как всякая женщина располагающая свободным временем и деньгами, не удержалась и заглянула в магазин, на витрине которого были выставлены образцы женской одежды. Шопинг растянулся часа на полтора и Татьяна, нагруженная покупками, только к обеду вернулась домой.

На телефоне мигал красный глазок автоответчика, который показывал пять новых сообщений. Все звонки были из Москвы от мамы. Забросив пакеты на диван, Таня устроилась в кресле, взяла трубку и набрала знакомый номер.

– Мама привет! Я рада тебя слышать. Ты уже дома?

– Доченька, радость моя, мне уже лучше и меня выписали из больницы. А как там у вас? Как папа?

– Мамуль, состояние у него стабильное, но операции не избежать. Так что мои знакомые стараются выбить место в Кардиологическом центре и как только будет получен положительный ответ, мы перевезём отца в Москву. – А ты сама справишься?

Таня по голосу поняла, что маме не хочется уезжать из Москвы.

– Ты пожалуйста не волнуйся, мне здесь помогут, а вот если у тебя возникнут проблемы, то сразу же позвони Ивану. Он надёжный как стена и на него можно положиться.

– Спасибо, дочка. Береги себя, – и мама положила трубку.

После этого разговора настроение у Татьяны улучшилось и дела пошли на поправку. Отцу стало лучше, ему разрешили выходить из корпуса и они подолгу гуляли в больничном парке. Однажды вечером, когда она отдыхала дома, ей позвонили и предложили проконсультировать больного ребёнка.

– Ой что вы, я ещё не защитила диплом и как врач не имею права лечить.

– А нам лечить и не надо, – ответил уверенный мужской голос. – Вы только посмотрите нашего малыша, а мы в долгу не останемся.

– Не в деньгах дело! – возразила Красавкина. – У меня ещё нет опыта лечебной работы и я могу совершить ошибку.

– Ну я думаю, что у выпускницы московского мед. института знаний всё-таки побольше, чем у наших рядовых врачей. Когда я могу за вами заехать?

– А что с ребёнком?

– Температура, болит горло и сильный кашель, – мужчина сделал паузу и как будто всхлипнул, – а сегодня ещё и рвота началась.

– Приезжайте немедленно, в такой ситуации нельзя терять ни минуты.

– Я скоро буду у вашего дома, – и он положил трубку.

Когда Таня вышла на улицу, у подъезда уже стоял чёрный «Мерседес». Полный мужчина средних лет поздоровался с ней и открыл переднюю дверь.

– Садитесь, нам ехать недалеко, лишь бы пробок на дороге не было.

Сев на кожаное сиденье и пристегнувшись, она спросила: – сколько лет ребёнку?

– Паше уже пять, но выглядит он младше. К сожалению плохо ест и очень слабый, а в последние дни вообще от еды отказался.

– Вы врача вызывали?

– Да, но в поликлинике сказали, что врач будет только завтра, а малышу сейчас очень плохо.

Ехали они минут тридцать, несмотря на вечер дороги были забиты машинами. Когда вошли в квартиру, Таня сразу же почувствовала кислый запах рвоты. Её провели в детскую, где на кровати лежал маленький, бледный мальчик. Температура тридцать девять, весь в поту с сильным кашлем и частой рвотой. В этот момент Красавкина забыла о том, что ещё не защитила диплом и что у неё мало лечебного опыта. Она подсознательно действовала как врач и других мыслей у неё не было. Подняв на худеньком тельце рубашонку, она фонендоскопом прослушала грудь, а затем спину мальчика. К сожалению, были явственно слышны характерные хрипы.

«Воспаление лёгких, как осложнение на фоне вирусного гриппа, – думалось легко, без напряжения. – Назначаем антибиотики, банки, горчичники и массаж грудной клетки. Обязательно проверить ребёнка на наличие глистов и при обнаружении провести соответствующую терапию».

– У ребёнка воспаление лёгких и его надо немедленно везти в больницу, обратилась она к взволнованным родителям. – Может быть всё-таки дома, доктор? – спросила у неё мать, тщательно ухоженная, но очень полная женщина.

– Нет, вы сами не справитесь. Ребёнку надо шесть раз в день колоть антибиотики, ставить капельницу и проводить другие процедуры. Возможно также наличие глистов и необходимо принять меры по их удалению.

– Боже, какой кошмар! – запричитала мать, а отец, стараясь сохранить спокойствие, срывающимся голосом спросил: – Как же мы без направления попадём в больницу?

– Я напишу коллегам сопроводительную записку и этого, учитывая тяжелое состояние ребёнка, будет достаточно.

Прошло три дня и ей на мобильный телефон позвонил отец мальчика.

– Татьяна, простите, госпожа Красавкина, вы даже не представляете как мы вам благодарны. Вы спасли нашего Пашу. Врачи сказали, что мальчика мы привезли вовремя. На день позже и летального исхода было бы не избежать. Мы с женой бога за вас молить будем!

– Ну вот это уж лишнее, – попыталась протестовать Татьяна, но мужчину было не остановить.

– Понимая, что в руки вы ничего не возьмёте, я уже перечислил деньги на ваш счёт в банке.

– А как вы узнали номер моего счёта? – заволновалась Красавкина.

– Для меня в этом городе тайн нет, – уверенно сказал мужчина, – и смею вас заверить, вы получите от нас самые лучшие рекомендации.

С этого дня свободных вечеров у Тани практически не осталось: она постоянно консультировала и так как не была ограничена во времени, то внимательно знакомилась с историей болезни пациентов, находила причины заболевания и часто существенно помогала больным, а они, в свою очередь, от души благодарили её. Через две недели отца выписали из больницы и он вернулся домой. Таня старалась кормить его вегетарианской пищей и покупала на рынке свежие продукты, а в свободное время готовила салаты и отжимала из фруктов натуральные соки. Как же радостно ей было видеть улыбку отца и то, как беседуя с друзьями, он с гордостью говорил о ней.

Прошло несколько дней и в один из вечеров позвонил Иван Добронравов.

Он, как всегда, шутил, смеялся и острил, но за всей этой болтовней Татьяна чувствовала напряжённость.

– Что, Ваня, есть проблемы? – напрямик спросила она.

– Понимаешь, Танюшка, с Кардиологическим центром всё не так просто. – А может попробовать в кардиологию обычной больницы?

– Но ты же знаешь, что там уровень операций не слишком хорош и гарантию выживаемости никто не даст, тем более для пожилого человека. – И что же делать?

– Ждать. Я уверен, что у меня всё получится.

Таня попыталась охладить его пыл.

– Иван, ты должен понять, я не могу везти больного отца в другой город, не будучи уверенной в том, что у него всё там будет хорошо.

– Вот и я о том же! Так что отдыхай, готовься к диплому, а когда освободится место в кардиологическом центре, я тебе тут же сообщу.

***

Экспедиция подходила к концу, актёры разъезжались, осветители грузили громоздкие приборы на платформы, а операторская группа доснимала последние кадры.

– Мне прямо не верится, что уже через два дня мы будем в Москве, – укладывая аппаратуру в кофр, мечтательно проговорил Виктор Сыч. – Забавно слышать мелодраматические пассы из уст такого громилы как ты, – поддел его оператор Ованесов.

– Гарику хорошо, его невеста в Москве ждёт, – Меньшов закрыл дорожную сумку и с трудом застегнул молнию. – Мы же, одинокие волки, должны рассчитывать только на себя.

– Ты бы не прибеднялся, – строго сказал оператор, – а то я не знаю как актрисы во ВГИКе липнут к операторам. То её в этюде сними, то рекламную фотографию сделай и всё это на дому или в комнате общежития.

– Да куда уж нам до вас, корифеям кинематографа. Мы бедные студенты ещё только учимся.

Игорь напрягся, поднял два тяжёлых кофра и понёс их в гостиницу. Оставлять аппаратуру в камервагене на ночь категорически запрещалось. На следующий день вся съёмочная группа погрузилась в вагоны поезда и под перестук вагонных колёс начался прощальный гудёж. Еды было не так уж и много, зато выпивки более чем достаточно. Так что поздно ночью Меньшов с трудом добрался до своего купе. Проснулся он, когда уже было светло. Яркое солнце светило сквозь занавески и по стенкам купе метались пробегающие тени. Мощный храп раздавался с соседних полок: операторская группа, измученная возлияниями, просыпаться не собиралась. Игорь ещё полежал, уговаривая себя подняться, а затем встал, одел спортивный костюм и, прихватив туалетные принадлежности, вышел в коридор. Людей у туалета не было и он, почистив зубы и опоснувшись, почувствовал себя значительно лучше, а когда проводница принесла горячий чай, то жить стало совсем хорошо.

Поезд шёл довольно быстро, за окнами мелькали перелески, поля и редкие деревни. Солнце, скрывшись за тучами, перестало слепить глаза и Меньшов, как ребёнок, с удовольствием глазел в окно. Личный состав съёмочной группы окончательно проснулся лишь к обеду. Мужчины побрились и старались выглядеть солиднее, а женщины приоделись и даже успели подкраситься. Свободных мест в ресторане было немного, но несмотря на то, что есть очень хотелось, было решено пропустить женщин вперёд.

– Боже, я не верю своим глазам! – усаживаясь за стол, простонала гримёр Анастасия Светлакова. – В кои-то веки творцы уступают место обслуге. Вот на площадке целый день на ногах и хоть бы кто стул предложил, а по дороге домой почёт тебе и уважение.

– Не расслабляйся, подруга! – одёрнула её костюмерша. – На следующей картине опять как солдат стоять будешь.

Так в весёлой, ни к чему не обязывающей болтовне прошёл обед. Этому вероятно способствовала со вкусом приготовленная еда, чистые скатерти на столах и марочное вино. После обеда, Игорь сел в купе у окна и с удовольствием открыл книгу.

«Как же я давно не читал, – с огорчением подумал он. – Весь день на работе и свободного времени почти нет. Попробую в дороге начитаться».

Он прихватил с собой несколько книг, которые за бесценок продала ему бойкая продавщица книжного магазина, мотивируя это тем, что всё равно эти книги никто не читает. Как ни странно, но авторами всех книг оказались женщины, причём некоторых из них Игорь видел в телевизионных передачах. Они, создавая себе популярность, постоянно мелькали на телевидении.

Пиарились, как сейчас говорят, а другие авторы возможно и были мужчинами, но издавая их под женскими именами, издатели надеялись быстрее продать тираж.

Прочитав несколько страниц ужасающего текста, с неприменным трупом на первой странице, Меньшов закрыл книгу. К хорошей литературе это чтиво не имело никакого отношения.

«Но зачем же издавать такую гадость? – с горечью подумал он. – Ах да! Это издатели так деньги зарабатывают».

Но третья по счёту книга оказалась прилично состряпанной любовной историей и Меньшов, порядком соскучившийся по женскому полу, стал с интересом читать.

Тут был и любовный треугольник, и хитро переплетённый сюжет, и злая тёща, плетущая козни. Побеждала, в конце концов, большая и светлая любовь, немного приукрашенная сексуальными сценами. Игоря раздражала примитивность сюжета, но читал он не отрываясь. Всё-таки соскучился по интересному чтиву и сексуальные сцены его привлекали. Кстати, написаны они были довольно откровенно. От чтения его оторвал телефонный звонок. Взяв мобильник, он посмотрел на дисплей. Звонила Ольга.

– Привет, подруга!

– Ой, Игорёк, я так рада тебя слышать. Ты уже возвращаешься в Москву?

– Да, я еду в поезде, хотя логичней было бы сказать – лечу на крыльях любви.

– Какой ты смешной, наверное по женскому теплу соскучился.

– Правильно понимаешь, подруга. Так что готовь стол и стели постель.

– Фу, какой ты грубый.

– Извини, я пошутил. Поезд приходит утром и я прямо с вокзала поеду на студию, но как только закончу дела, то сразу же рвану к тебе.

– И во сколько тебя ждать?

– Как всегда, к вечеру, целую. Береги себя, – и он положил трубку.

Погода опять испортилась. Небо заволокло тучами и крупные капли дождя забарабанили по стеклу. Механик Виктор Сыч окончательно проснулся, протёр затёкшие глаза и толкнул в бок своего помощника Сергея.

– Вставай, Емеля, съёмка начинается!

Сергей вскочил и вытаращил испуганные глаза.

– Что уже мотор? А где камера?

– Остынь, я пошутил, – Виктор осторожно спустился с верхней полки, открыл дверь купе и неторопливо направился в туалет. Сергей, немного успокоившись, по привычке потянулся к бутылке. Душевное равновесие необходимо было восстановить, но тут, как назло, возник Меньшов.

– Э нет, старина, так дело дальше не пойдёт. Мы возвращаемся домой и с пьянкой надо завязывать.

– Так мне только здоровье поправить.

– Иди умойся холодной водой, затем выпей горячий чай и здоровье само восстановиться.

Недовольно бурча, как закипающий чайник, Сергей протиснулся в коридор, а Меньшов, достав ежедневник, быстро набросал план предстоящих дел.

Плёнку сдать в проявку, аппаратуру на базу, отметить в диспетчерской окончание командировки и позвонить в деканат института. Вечером заехать к Ольге. Он поставил жирную точку и на минуту задумался. Мысль о встрече с Ольгой, почему-то радости не вызывала. Нет, конечно ему хотелось обнять её и почувствовать упругость женского тела, но вот слушать её щебетанье, трепетные рассказы о наболевших проблемах, желания не возникало.

Ранним, прохладным утром поезд подошёл к Курскому вокзалу и пассажиры стали выходить на перон. Гарик Ованесов бодро спрыгнул со ступенек и протянул Меньшову руку.

– Я на тебя надеюсь, Игорь. Плёнку в лабораторию, аппаратуру на базу и проследи за механиками, чтобы не напивались.

– Всё будет в порядке, шеф.

– Желаю удачи! – оператор бодро зашагал по перрону, а Меньшов вместе с механиками стал выгружать аппаратуру.

Приятной неожиданностью было то, что администрация заказала автобус, который ожидал их у вокзала и уже через час они были на студии. Как-то всё так удачно сложилось, что материал приняли без оговорок, аппаратура и оптика оказались в полном комплекте, а диспетчер Сонечка так обрадовалась привезённым сувенирам, что без проблем отметила командировку. И звонок в деканат тоже не принёс огорчений. Секретарь декана Наташа поздравила Меньшова с окончанием практики и безоговорочно заявила, что первого сентября ему необходимо быть в институте.

Забежав в общежитие, Игорь переоделся, кратко пообщался с ребятами и, отзвонившись Ольге, поехал к ней домой. Как ни странно, но душа не трепетала, не было радости от встречи с любимой, но остро хотелось близости с женщиной.

Добрался он, по московским понятиям, довольно быстро. Уже через час Меньшов позвонил в знакомую дверь. Ольга приветливо улыбнулась и обняла его за шею. Платье на ней было коротенькое с большим вырезом, так название одно, а не платьице и снималось оно довольно просто. Не было ничего удивительного в том, что уже через несколько минут они оказались в постели.

Любовная встреча была страстной, но быстротечной. Игорь быстро избавился от накопленной энергии и, измученный долгим переездом, сразу же заснул.

Через несколько дней, завершив дела на студии, Меньшов вернулся в институт. Здесь всё кипело и крутилось. Лекции, съёмки, просмотры. Во время встречи с однокурсниками, каждый студент увлечённо рассказывал о том, где и как провёл практику. Наконец-то между ними наладились отношения, забылась конкуренция, которая была на экзаменах и сейчас они все стали друзьями. От пытливого взгляда не ускользнуло и то, что на актёрском факультете среди девушек появилось много привлекательных лиц.

Столкнувшись в коридоре с профессором Снегурочкиным, Игорь учтиво поздоровался и на вопрос о студийной практике, ответил коротко, но чётко, чем приятно удивил профессора. Так что в институте всё было хорошо. Немного беспокоили частые звонки Ольги, но Игорь, ссылаясь на занятость в институте, от свиданий отказывался, но при этом всё чаще вспоминал стройную фигурку Татьяны Красавкиной, а её глаза и приветливая улыбка не давали ему покоя.

В один из дней, выйдя после занятий из института, он решил ей позвонить.

Добыть телефон выпускницы мединститута для него не составило труда, благо Интернет был всегда под рукой. Игорь позвонил вечером, ждал довольно долго, но на звонок никто не ответил. Через два дня результат был тот же и, когда Меньшов позвонил в третий раз, к телефону подошла Валентина Михайловна, мать Тани. Она-то, удивив Игоря своим неожиданным появлением в Москве, сообщила, что Таня ухаживает за больным отцом и домой вернётся нескоро.

«А что ты здесь делаешь, если муж болен? – со злостью подумал Меньшов, но вслух спросить не решился. Он сам удивился тому, с каким огорчением узнал о том, что не сможет встретиться с Таней. – Видно замучили старые раны».

Он боялся себе в этом признаться, но факт оставался фактом: Игорь всё чаще думал о Татьяне Красавкиной, вспоминал её улыбку, походку, голос. Все попытки убедить себя в том, что прошлой любви не вернёшь, что вокруг полно юных и пылких красавиц, ни к чему не приводили. Он ворочался по ночам, скрипел зубами и мысленно часто возвращался к счастливым моментам их встреч.

Отвлечь от бесплодных фантазий могло только дело и он с головой окунулся в учёбу, благо нагрузки в институте возросли настолько, что свободное время оставалось только на сон. Недаром мастер курса профессор Снегурочкин не уставал на своих лекциях повторять: – Язык на экран не повесишь! Вашими глазами зритель должен увидеть мир и от того, каким вы его покажете, хорошим или плохим, цветным или чёрно-белым зависит конечное восприятие фильма.

Но человек не может жить только духовной пищей, необходимо и на хлеб зарабатывать. Повышенной стипендии, которую получал Меньшов, едва хватало на скудное пропитание, а ещё нужны были деньги на одежду, телефон и Интернет, да и в театр иногда сходить не мешало. Надо было срочно найти работу, которая бы и доход приносила, и от занятий в институте не особенно отвлекала.

Обратившись в несколько агентств по трудоустройству, Игорь осознал всю сложность поставленной задачи. Эти агентства требовали денег, но положительного результата не гарантировали. Помог, к счастью, случай.

Группа студентов снимала учебный этюд в районе метро «ВДНХ». Актёры репетировали, режиссёр выстраивал мизансцену, а Игорь, поставив камеру на штатив, приготовился к съёмке. Рядом собралась толпа зевак и, когда всё было готово к съёмке, кто-то громко крикнул:

– Меньшов, новобранец, ко мне!

Игорь оглянулся и увидел в толпе здоровенного бугая в форме морской пехоты. Что-то знакомое было в лице, а уж могучую фигуру Василия Рябчикова не узнать было невозможно. Но тут, как всегда не вовремя, возник режиссёр.

– Что за балаган на съёмочной площадке? Всех посторонних прошу отойти!

– Да ладно тебе, – примирительно сказал Василий. – Я тут своего кореша встретил, а ты выступаешь.

– После съёмки поговорим, – попытался успокоить его Игорь.

Часа через полтора они сидели в пивбаре ВДНХ и Василий с удовольствием вспоминал: – Военкомат помнишь?

– Помню, – поддакивал Меньшов.

– А больницу, где меня к кровати привязывали, помнишь?

– Помню, а что было дальше? – О, дальше сплошное кино началось. Прорвался я таки в армию, хотя из-за буйного характера меня брать не хотели. Отбарабанил я год в пехоте, а затем поступил в морское училище. На суше мне места мало, а в море сплошной простор. Ну, как тебе моя биография?

– Класс! – подтвердил Игорь и, чтобы как-то поддержать разговор, спросил:

– А в Москве ты сейчас что делаешь?

– Так я к сеструхе на побывку приехал. Живёт она в Медведково, а работает в молодёжном центре рядом с Тверской. В пять мы договорились встретиться, а я пока прошвырнуться решил.

Лицо, фигура и душа Василия излучали такую добрую и неподдельную энергию, что не откликнуться было невозможно.

– Ну пока ты свободен, мы можем заскочить ко мне в общежитие, – деловито предложил Меньшов. – Там ты сможешь принять душ и переодеться, а уж затем двинуть на встречу с сестрой.

– Правда? – как бы сомневаясь в искренности предложения, спросил Рябчиков. – А то я три дня в пути и уже попахивать начал.

– Так незачем время терять, – Игорь поднялся и жестом пригласил Василия следовать за собой. – У меня в комнате сейчас никого нет, так что нам никто не помешает.

До общежития они доехали за полчаса. Отправив гостя в душевую, Игорь приготовил салат, пожарил картошку, нарезал колбасу и сыр. Когда раскрасневшийся Василий вернулся в комнату, то увидел по-хозяйски накрытый стол. За обедом, узнав, что Меньшов ищет работу, Василий решил познакомить его со своей сестрой.

– Нет, ты не пугайся, это не любовное приключение. Моя сеструха намного старше нас, но она заведует молодёжным центром и возможно сможет тебе помочь.

Через три дня Меньшов был приглашён на собеседование и уже на следующей неделе был оформлен руководителем фото-киноотдела в Центре молодёжи и студентов. Отдел был плохо оборудован, не хватало аппаратуры и осветительных приборов, но это была постоянная работа и, хоть небольшая, но всё-таки стабильная зарплата.

Глава одиннадцатая. Обычные трудности и житейская мудрость

Татьяна продолжала ухаживать за больным отцом и в короткие промежутки свободного времени готовилась к защите диплома. К сожалению у неё не было всех необходимых материалов, так как скромные фонды местной библиотеки не позволяли приобретать специальную литературу.

Выручал конечно же Интернет. Стоило набрать необходимую тему в поисковике и на экране компьютера появлялось несколько вариантов ответа, а вот если вопрос был связан с практическим опытом, которого у Красавкиной ещё не хватало, то она смело обращалась к своему научному руководителю профессору Овсянникову. Общение было своеобразным: Татьяна посылала запрос по электронной почте, а Сергей Петрович отвечал ей подробным письмом, в котором давал ответ не только на поставленный вопрос, но и приводил статистические данные многолетних наблюдений. Известно было, что во время учёбы профессор критиковал Красавкину чаще других, а в преддипломный период уделял ей больше внимания, полагая, что из неё может получится перспективный врач.

Вечера Татьяна проводила дома, часто гуляя с собакой и подолгу беседовала с отцом, а когда он уставал, то переходила к письменному столу, включала компьютер и, выйдя в Интернет, подолгу бродила в Сети, подыскивая ответы на интересующие её темы.

В один из вечеров позвонил Иван Добронравов и Таня, услышав знакомый голос, невольно улыбнулась.

– Привет, Танюшка! Ты уже наверное забыла как меня зовут?

– Тебя, Иван, забыть невозможно!

– Ну вот что, подруга, я уже практически обо всём договорился, так что собирайся и готовь отца к поездке в Москву.

– О чём ты договорился, Иван? – стараясь прояснить ситуацию, осторожно спросила Таня.

– Как это о чём? – возмутился Добронравов. – У меня на руках направление в Центр кардиологии для твоего отца. Здесь прилагается подробный список документов, которые необходимо привезти с собой. Все необходимые анализы и обследование будут сделаны непосредственно в Центре.

– В направлении указана дата поступления больного?

– Нет, но мне рекомендовали поторопить вас.

Красавкина тут же заволновалась и торопливо спросила:

– Нам что уже завтра надо вылетать?

– Нет, Танюшка, не гони лошадей. Возьми выписку из истории болезни, подготовь отца к переезду, а когда у тебя будут на руках билеты, то позвони мне. Я встречу вас в аэропорту.

– Ох, Ваня, чтобы я без тебя делала?

– Ну вот этого я не знаю, – Иван засмеялся, пожелал спокойной ночи и положил трубку.

Все последующие дни прошли в напряжённых сборах и хотя отец старался помочь, Таня, как могла, ограждала его от предотъездных забот. Получив выписку из истории болезни в больнице, она позвонила в аэропорт и заказала два билета на Москву. Начав упаковывать чемоданы, она поняла, что вес багажа значительно превосходит разрешённый. Увидев её огорчённое лицо, Владимир Петрович посоветовал брать с собой только необходимые вещи. – Так ведь всё необходимо, – огорчилась Татьяна. – Твоя и моя одежда, обувь, книги, лекарства, компьютер.

– На одежде и обуви можно сэкономить, – отец был непререкаем. – Всё что необходимо купим в Москве.

Возникла ещё одна большая проблема: милого, любимого пса надо было обязательно взять с собой. И дело не только в его умных и печальных глазах, а в том, что уезжали они надолго и видеть как мучается пёс оставаясь один, было просто невозможно. Заказав клетку, они помчались к ветеринару. Надо было срочно сделать прививку и получить соответствующую справку.

Бакс, довольный тем, что хозяйка бежит рядом, радостно тявкал и упорно тянул поводок вперёд. Молодой ветеринар, не столько осматривал собаку, сколько заинтересованно глядел на Татьяну, но тем не менее сделал всё, что необходимо и счёт выставил минимальный.

– Если возникнут проблемы, то сразу же звоните, – и он с улыбкой протянул свою визитную карточку.

Для того, чтобы при посадке в самолёт не возникло вопросов, Красавкина заказала отдельный билет на собаку и положила в клетку Баксу мягкое одеяло. За день до вылета она позвонила в Москву Ивану и, только убедившись в том, что он их встретит, немного успокоилась. Перед вылетом она ещё раз проверила все лекарства отца и в самолетё после взлёта, измученная предотъездной подготовкой не заметила как заснула.

Иван их встретил во Внуково, поздоровался за руку с Владимиром Петровичем и неловко чмокнул Таню в щёку. Мама, к сожалению, их не встречала, что заметно огорчило отца. Иван молол какую-то чушь, стараясь развеселить Татьяну, но ей было не до улыбок. Высвободив Бакса из клетки, она смущаясь спросила, можно ли взять собаку в машину.

– Не вопрос, Танюшка, машина у меня большая, так что все поместимся.

Уже по дороге домой она поинтересовалась: – Какие у нас ближайшие планы?

– Завтра в одиннадцать консультация в Центре, а о дальнейших действиях вам скажут врачи.

– Спасибо, Иван. Ты столько для нас сделал.

– Да ладно, подруга, сочтёмся. Ведь мы свои люди.

Дома их, причитая и охая, встретила мама. Она не столько радовалась приезду мужа и дочери, сколько непрестанно говорила о своих проблемах и выкладывала жалобы одну за другой. Тем не менее Таня заметила, что мама поправилась, румянец был во всё лицо, а тому с каким аппетитом она ела, мог бы позавидовать и грузчик.

На следующий день, в сопровождении Добронравова, они поехали на консультацию в Кардиологический центр. Владимир Петрович заметно волновался, но старался казаться спокойным. Татьяна сдала документы в регистратуру и через некоторое время отца вызвали в кабинет. Прошло сорок томительных минут, но пока никакой информации не было. Красавкина, извинившись, заглянула в кабинет. Худощавый, средних лет врач, поднял глаза за стёклами очков.

– Я как раз хотел вас пригласить. Мы получили результаты анализов и они, к сожалению, не утешительны. Поэтому мы решили оставить вашего отца в клинике. Варианты дальнейшего лечения мы обсудим с коллегами в ближайшие дни.

– Но мы же ехали только на консультацию и ничего из личных вещей не взяли.

– Всё что необходимо вы можете привезти в ближайшие дни. Передачи принимаются каждый день после обеда.

У Тани от волнения перехватило горло и она ничего толком не могла сказать, но тут в разговор вступил Добронравов.

– Простите, коллега, но разве состояние больного настолько тяжёлое, что необходима экстренная госпитализация?

– Да, ситуация обстоит именно так. Возможно сказалось излишнее волнение или воздушный перелёт так подействовал на сердечно-сосудистую систему, – врач снял очки и потёр уставшие глаза. – Мы будем готовить больного к операции.

Они вышли из клиники и направились к машине. Таня плохо себя чувствовала, а Иван хоть и бодрился, но был не в своей тарелке. – Это хорошо, что Владимир Петрович сейчас в клинике под наблюдением врачей, хуже было бы, если бы осложнение случилось в дороге.

Ты со своим оптимизмом всегда найдёшь утешение в любой ситуации, Красавкина была настолько огорчена, что слушать какие-то оправдания решительно не хотела.

Следующие два дня она провела дома у компьютера, стараясь заниматься и поминутно прислушиваясь к телефонным звонкам, но никаких новых известий из Центра кардиологии не было. Ситуация осложнилась ещё и тем, что мама уже две ночи не ночевала дома. Нет, ничего страшного не случилось, мама предупредила, что будет ночевать у подруги, но Таня знала, что никаких подруг у неё в Москве нет.

«Очевидно встретила пожилого ухажёра, – с огорчением подумала она. Отец болен, а мать на старости лет завела любовную интрижку. Нет, как женщина я её понимаю, но думаю отцу это вряд ли понравится».

Единственной отрадой в этой ситуации был её пёс. Бакс, как бы чувствуя плохое настроение хозяйки, постоянно ластился к ней, лизал руки и, как будто стараясь отвлечь её, часто просился на прогулку. А на улице, действительно, было замечательно. Осеннее солнце редко, но всё же пробивалось сквозь тучи, свежий воздух бодрил и жёлтые листья медленно падали с деревьев. По утрам уже становилось холодно и приходилось тепло одеваться, но так как дожди прекратились, гулять можно было дольше. Бакс, опьянев от долгожданной свободы, носился по парку как сумасшедший, а Таня, наблюдая за ним, невольно улыбалась.

По почте пришло официальное письмо из деканата института, где чётко указывались сроки сдачи диплома. На практике это означало, что дипломную работу надо писать и постараться сделать это как можно скорее. Дома Татьяна включила компьютер, затем принтер и в недоумении посмотрела на мигающий красный огонёк. Что это значило она не