Book: Собачье хобби



Далин Максим Андреевич


Собачье хобби







По национальности она была немецкая овчарка, и имя у нее тоже было немецкое - Магда.

Немецкие овчарки - мои любимые собаки. Многие пожилые люди их не любят, даже боятся, говорят, что на войне такие псы служили нашим врагам - но, по-моему, это несправедливо. Война - дело сложное и тяжелое, тут не всякий человек разберется, где правые, где виноватые; собакам еще тяжелее. А немецкие овчарки - они очень дисциплинированные, служат отважно и преданно, а хозяев своих любят изо всех сил, даже если хозяева оказываются мерзавцами. Собаки не виноваты, что их обманывали.

Магдиных прабабушку и прадедушку наши бойцы взяли в плен - постепенно прабабушка с прадедушкой привыкли и перешли на нашу сторону. И их дети потом служили честно и смело, вся грудь в медалях, как говорится. И Магда тоже.

В раннем детстве она была настоящим толстым черным одуванчиком, если только одуванчики бывают черные: Магда с братишками и сестренками родилась в питомнике, в вольере, зимой - и вся-вся покрылась пухом вместо шерстки. Пух только потом пропал, когда Магда уже учила первые служебные команды, а уши у нее учились настороженно стоять, как у всех немецких овчарок. Только у ушей сразу не вышло - они долго друг на друга заваливались, хотя Магда и старалась изо всех сил поставить их ровно.

Она была очень старательная, и у нее все получилось. Уши, в конце концов, насторожились навсегда, одуванчиковый пух превратился в черный френч с тоненьким рыжим галстуком, а главное выражение у всей Магдиной фигуры сделалось строгое и серьезное, даже суровое.

Как говорили в фильме про Штирлица, "характер нордический, стойкий".

В собачьей школе не каждый - отличник. Есть лентяи, есть подлизы, которые говорят: "Мне через барьер прыгать не хочется сегодня, настроения нет - но я тебя люблю, угости меня сухариком", - есть хитрецы, которые отлынивают от уроков. Например, у Магдиной подруги Лаймы, колли, роскошно одетой в рыжую шубу с белым воротником, каждый раз, как надо было высоко прыгать или подниматься на лестницу, приключалась хромота - как у некоторых случается простуда перед контрольной. Но сама Магда старалась изо всех сил - и прыгать, и лазать, и ползти под полосой препятствий, даже если это было совсем непросто. Попробуйте-ка пройти по бревну, которое от мороза скользкое и сверху не срезано, а так круглым и оставлено! А если у вас - четыре лапы и все разъезжаются?

Зато у Магды, как у всех настоящих немецких овчарок, где-то в глубине души сидела память о том, как надо воевать. Когда щенки пугались выстрела из спортивного пистолета, Магда даже не поняла, что это они всполошились: ну стреляют. И что? А тренировочный ватник на помощнике инструктора ей сразу напомнил всех негодяев, с которыми надо отважно сражаться: и диверсантов, и воров, и других злодеев. Злодею надо вцепляться в правую руку, чтобы пистолет не достал - она на первом же уроке взлетела, как торпеда, и вцепилась на честную пятерку. Можно сказать, догадалась - даже не училась особенно.

Отличница. И тоже - вся грудь в медалях.

Воевать Магде не пришлось. Зато она всегда находила себе честную службу, когда другие собаки веселились, нюхали друг другу носы и ни о чем подозрительном не думали.

Вещи нужно охранять. Если поехали в гости, в деревню, пошли покупать билеты, а сумки оставили на перроне - нужно сесть рядом, сделать суровое лицо и внимательно смотреть, не покусится ли злоумышленник украсть помидорную рассаду. Если пошли за хлебом, надо бдительно следить, не решит ли неизвестный бандит отобрать сумку с батоном и скрыться. А если растяпа-хозяин обронил перчатку и не помнит, где - надо быстренько обшарить и обнюхать двор, как учили, и найти потерю в пять минут. Принести, дать в руки и посмотреть с укоризной: нельзя так небрежно относиться к вещам.

За друзьями надо присматривать. Если отправились в лес за грибами и там разбрелись в разные стороны - самое главное все время всех пересчитывать. Дотронулась носом - сосчитала, побежала дальше. Пока хозяин наберет корзинку грибов - собака упарится бегать. Но никто, ни в коем случае, не потеряется, потому что все под присмотром.

Левая нога хозяина - пост номер один. Это у всех немецких овчарок так. У меня были еще товарищи этой породы. Все они, и Гита, и Зигфрид, и Амур, и даже Марк, который немецкая овчарка на меньшую половину, считали, что самое надежное - касаться боком левой ноги своего человека. Их никто не учит, они сами знают: долг, дисциплина и дружба прежде всего. Люди ведь - существа беспечные. Слушают себе музыку, читают книжки, моют посуду - думают, ничего не может случиться. Если их в такой момент не охранять - пропадут. Тяжело одно: иногда хозяева уходят в туалет или в ванную комнату и там закрываются - приходится сидеть у двери и страдать оттого, что хозяин без присмотра.

Иногда дисциплина входит в противоречие с чувством долга. Вот например, пришли к хозяину малознакомые люди. Ну и что, что в гости? Мало ли, Магда их второй раз в жизни видит! А хозяин командует: "Место!" - потому что гости стесняются ее сурового вида. Место - собачий коврик - в коридоре, а гости в комнате устроились. Дисциплина велит лежать на коврике, а чувство долга - прижаться к левой ноге хозяина и наблюдать за порядком. Приходится маневрировать - брать коврик в зубы, нести в комнату, раскладывать, штатно на него ложиться и хоть как-то соблюдать режим наблюдения. Соблюдены и дух, и буква приказа.

Иногда, честно говоря, такой хитрый маневр не работал: хозяин отбирал коврик, относил в коридор, снова приказывал: "Место!" - да еще и хмурился, нехорошо, мол. Но тревога-то не проходит, а долг - прежде всего, даже если тебя ругают. Магда тогда ложилась на коврик, зажимала его кончик зубами и ползла по-пластунски вместе с собственным местом, пока не подползала на удобную для наблюдения позицию. Увидит хозяина - душа и успокоится.

Самое главное - порядок.

От любви к порядку Магда овсянку с шариками фарша ела исключительно одним-единственным способом: сперва вылавливала шарики, раскладывала их около миски в ряд, потом вылизывала кашу, а уж потом - шарики, по одному. Под эту ее привычку рядом с миской стоял алюминиевый поднос; на подносе и выкладывались шарики, ровно и аккуратно, чтобы пол не пачкать.

От той же любви поводок должен был висеть на специальном гвоздике; бросишь, где попало - подберет и принесет с укоризной. Гулять хозяину полагается в старой куртке, а если на нем новая - значит, в гости идем или в магазин. Другое дело - сразу понятно, что на пустырь не поворачиваем.

И была в этом железном характере только одна слабость.


Пустырь, где мы с ней гуляли, был не свалкой, но вроде свалки. Туда много всякого выбрасывали; я не опасался, что Магда что-нибудь подберет, потому что гордость и дисциплина ей не позволяли. Мы спокойно ходили по тропке мимо всякой всячины. Но в один прекрасный день я увидел, что на белом свете есть вещи, которые, с Магдиной точки зрения, просто нельзя оставлять на улице.

Она нашла старую кастрюлю с дыркой в днище. И кастрюля ее очаровала.

Магда ее обнюхивала и трогала лапой, катала и пыталась взять в пасть - но противно брать зубами эмалированную железяку. Тогда Магда обратилась ко мне: "Смотри, какая вещь! Восхитительно! Возьмем?"

- Подруга, - сказал я, - ее кто-то выкинул. Оставь.

Магда не поверила своим ушам. Я собирался бросить на улице драгоценность. Это было безбожное расточительство. Она тыкала меня носом, трогала лапой, очень членораздельно объясняла всеми доступными ей звуками, что мое поведение - нелепость, и поминутно подбегала к кастрюле, готовая начать ее охранять тут же, как я дам добро.

- Дорогая, - сказал я, - пойдем-ка к дому.

Магда серьезно огорчилась. Всю дорогу она оглядывалась назад, с печалью вспоминая о кастрюле. На вечерней прогулке первым делом побежала проверять, не забрал ли кто ценный предмет, и, обнаружив кастрюлю на месте, развеселившись, сделала еще одну попытку меня убедить. Пришлось уступить.

- Если хочешь, - сказал я, - можешь наслаждаться кастрюлей на улице.

В результате вся прогулка ушла на созерцание кастрюли, восхищенные прикосновения лапой, и счастливое прыганье вокруг.

Я думал, что кастрюльный бзик через день кончится, но ошибся. Пока эту посудину кто-то не унес, она была для Магды предметом страсти. Когда кастрюля пропала, я, откровенно говоря, обрадовался. Я решил, что истории конец и Магда обрела прежнее суховатое здравомыслие.

Ничуть не бывало.

Новый взрыв восхищения произошел, когда мы наткнулись на старое алюминиевое ведро. Оказалось, что оно гораздо лучше, чем кастрюля: отлично брякало и грохотало, когда Магда катала его по песку, да и лай в нем отдавался, как в рупоре.

На ручке ведра оказалась деревянная колобашка, чтобы удобнее его носить - чем Магда и воспользовалась немедленно. Она ухватила эту колобашку и таскала ведро по всему пустырю, явно чувствуя настоящее блаженство. Мне пришлось возвращаться домой в сопровождении элегантной породистой собаки, которая гордо несет в пасти облезлое ведро. Я едва уговорил ее бросить находку возле мусорного бака.

До дружбы с Магдой я считал, что проникаться нежной и жаркой страстью к совершенно бесполезным вещам - это совершенно человеческая черта. Да вот ничего подобного! Магда обожала старую посуду так же сильно, как человек порой любит найденные на помойке детали неработающих механизмов и откопанные в горах макулатуры плакаты давно ушедших лет. После особенно удачной прогулки ее любимой игрушкой стала громадная и ужасная жестяная кружка - лучше, чем ведро, продавленная миска, корыто или помятый бидон. Эта кружка обычно украшала собой Магдин коврик - в то время, когда ее не катали по полу.

Собаки могут быть одержимы собиранием коллекции. Совсем как люди...





home | my bookshelf | | Собачье хобби |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 12
Средний рейтинг 4.6 из 5



Оцените эту книгу