Book: Не было бы счастья



Не было бы счастья

Елена Малиновская

НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ

Не было бы счастья

Не было бы счастья

Часть первая

ВЫЙТИ ЗАМУЖ ЗА ПЕРВОГО ВСТРЕЧНОГО

Месть — это блюдо, которое подают холодным.

Только эта мысль крутилась в моей голове, когда я стояла в темной прихожей своей квартиры и слушала, как за приоткрытой дверью спальни мой жених Гровер, теперь, полагаю, уже бывший, развлекается с моей же подругой Олессой.

Я грустно ухмыльнулась, пытаясь не обращать внимания на боль, тупой иголкой засевшую в сердце. Да, получилось все как в глупом и несмешном анекдоте. Стоило только однажды пораньше вернуться домой… Решила сделать благоверному сюрприз, называется. А ведь день свадьбы уже назначен. Приглашения разосланы. Куплено даже платье. Страшно представить, сколько денег уже потрачено и сколько надлежит потратить в ближайшем будущем! Самое противное заключается в том, что отец изначально был против этой свадьбы. В свое время с ним пришлось крупно разругаться, лишь бы прекратить надоедливые разговоры о том, что Гровер мне не пара. Я из приличной семьи, пусть и не являющейся ветвью древнего дворянского рода. А жених прибыл в столицу пару лет назад из какого-то деревенского захолустья. Я с отличием закончила Академию колдовских искусств по направлению артефактной магии и своим даром зарабатываю совсем неплохие для столь юного возраста деньги. По крайней мере уже давно живу самостоятельно и не прошу у семьи на булавки. Он… Кстати, а чем, собственно, мой жених зарабатывает себе на жизнь? Каждое утро Гровер целовал меня и куда-то уходил. Пару раз я интересовалась, чем именно он занимается, но так и не получила ответа. Гровер ловко уходил от расспросов, принимался шутить, рассказывал какую-нибудь занимательную историю из своего прошлого — и я забывала, что мне от него надо.

В этот момент Олесса особенно восторженно вскрикнула, и я вернулась мыслями в безрадостное настоящее. Наверное, стоило ворваться в комнату и грозно потребовать объяснений. Но мне претила даже мысль начинать разборку. Как-то это… вульгарно, что ли. Конечно, в тот самый момент, когда я вошла в прихожую и услышала хриплые стоны, доносящиеся из глубины квартиры, первой моей мыслью было: «Гроверу плохо!» Я ринулась было в спальню, но тут же остановилась, услышав женский смех. Осторожно заглянула в приоткрытую дверь и мгновенно отшатнулась в темную прихожую. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы все понять и осознать. Нет, не будет у меня свадьбы. И зря я полгода не разговаривала с отцом, пока он с большой неохотой не признал, что погорячился с выводами. Отец даже любезно предложил оплатить свадебные торжества, пытаясь таким образом загладить свою вину. И вот теперь мне надлежало как-то объяснить ему, что он с самого начала был прав и не зря предупреждал меня держать ухо востро с этим «мутным прощелыгой», выражаясь его словами.

Я осторожно шагнула к двери и бесшумно прикрыла ее. Хватит, нагляделась уже на голый зад своего бывшего жениха, который ритмично двигался, вбивая и вбивая Олессу в заботливо выбранные мною простыни. Боюсь, эта отвратительная картина еще долго будет преследовать меня в кошмарах.

Теперь мне надлежало решить, что же делать дальше. Не думаю, что Гровер еще долго будет ублажать Олессу. Я вообще удивлена, что у него столько сил. Со мной все обычно занимало не больше пяти минут.

— Не боишься, что Алекса нас застанет? — прозвучал в этот момент звонкий голосок подруги.

— Нет, — самоуверенно фыркнул Гровер. — Эта толстая корова должна быть рада, что я вообще на нее обратил внимание. К тому же у нее духа не хватит поднять скандал. Побоится отца расстроить. Тот уже всему Гроштеру растрезвонил о свадьбе, пригласил всех своих друзей и знакомых.

Я прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы обиды. И ничего я не толстая! Просто невысокая и коренастая. Как любит говорить мой отец, тяжелая кость. Сам-то он высок и худощав, а я пошла в мать, ныне покойную. Увы, широкие бедра не помогли ей при родах, и она умерла, едва успев произвести меня на свет.

— Алекса не только толстая, но и кудрявая корова, — рассмеялась Олесса забавному сравнению.

И опять я проглотила оскорбление, ничем не выдав своего присутствия. Лишь крепче сжала кулаки, унимая непреодолимое желание ворваться в спальню и хорошенько оттаскать так называемую подруженьку за длинные космы. Как будто я виновата, что у меня такие волосы! Жесткие, словно проволока, и вьются, как завитки у барана. Из-за этого я постоянно стригу их покороче, иначе никакая расческа не справится с этим безобразием.

— И как ты только с ней в постели выдерживаешь? — кокетливо продолжила Олесса.

— С трудом, — хмуро отозвался Гровер. — Всю печень себе посадил, наверное, серебристой пыльцой. Ну, ничего. Недолго терпеть осталось. Как только мы поженимся — тут же заделаю ей ребенка. И никуда эта дура от меня не денется. Полагаю, ее папенька, виер Грэг, по первому моему требованию выдаст крупную сумму денег, лишь бы беременная доченька не расстроилась, узнав о моем истинном образе жизни. Позор какой для их семьи! Зять — картежник и выпивоха, не пропускающий мимо ни одной юбки.

— Ну-ну, насчет юбок полегче, — с отчетливыми нотками обиды отозвалась Олесса. — Пока я рядом, даже не думай на других заглядываться.

— Конечно, конечно, моя лапушка, — так приторно засюсюкал Гровер, что у меня тут же заныли зубы.

Целую минуту после этого голубки шуршали и томно целовались. А я слушала, впитывая эти недвусмысленные звуки всеми порами своего тела. Да, больно так, что нельзя глубоко вдохнуть, да, противно. Но я должна это запомнить. Чтобы даже мысли не мелькнуло о прощении.

— А что ты будешь делать, когда Алекса родит? — спустя некоторое время задала новый вопрос Олесса.

— Да ничего! — Гровер фыркнул от смеха. — Буду жить, как и жил раньше. Не сомневаюсь, что мой новый папа станет послушно отстегивать мне на расходы, как только я заикнусь об этом. Лишь бы его ненаглядная доченька не лила слезы. И потом, развод — это такой позор, которого он не допустит. Вот еще, чтобы семейство Гриан полоскали на все лады по всей столице? Да он скорее из кожи вон выпрыгнет, чем доведет ситуацию до такого. К тому же Грэг далеко не дурак, прекрасно понимает, что его страхолюдина-дочь никому, в сущности, не нужна. Ни рожи ни кожи, как говорится. Поди, в глубине души благодарен мне за то, что я обратил на нее внимание. А если я ее к тому же обрюхачу, то вопрос возможного развода будет решен раз и навсегда. Мать-одиночка — это не смешно, пусть даже она единственная наследница зажиточного семейства.

В этот момент я поняла, что с меня хватит. Если я услышу еще хоть одно оскорбление в свой адрес или в адрес моего отца, то не выдержу и в самом деле сотворю что-нибудь страшное. Кончики пальцев так и зудели от желания ударить по этой парочке каким-нибудь заклинанием. Да, я не обучалась смертельной и боевой магии, но вряд ли это стало бы помехой. Любое заклинание — прежде всего выплеск энергии. Чем больше силы ты потратишь на чары, тем более впечатляющим получится результат. Полагаю, мне не составит особого труда обрушить на головы любовников тяжелую дубовую полку, висящую в изголовье кровати. Но я не собиралась губить свою жизнь из-за одного подлеца, повстречавшегося мне на пути. Воображение слишком явственно нарисовало безрадостную картину того, что меня ожидает, если я убью этого мерзавца. Расследование и неминуемое разоблачение, рудники или виселица — в зависимости от благосклонности судьи. Постаревший, убитый горем отец… Нет, так не пойдет! Права народная мудрость: месть — это блюдо, которое надлежит подавать холодным. И приготовить его надо изысканно. Сначала мне стоит обдумать все хорошенько. Тем более что теперь у меня есть одно неоспоримое преимущество: я все знаю, тогда как Гровер и Олесса пока даже не догадываются, что уже перекочевали в категорию бывших.

Решив так, я бесшумно развернулась с намерением покинуть квартиру, пока мое присутствие не обнаружили. Но тут мой взгляд зацепился за одежду, в беспорядке раскиданную по полу. Видимо, страсть настолько обуяла эту парочку, что Гровер и Олесса начали раздеваться уже на пороге квартиры. Что же, пожалуй, мне это на руку. И я пакостливо улыбнулась, подумав, что в ожидании основного блюда можно позабавиться легкой закуской. После чего неслышно скользнула на кухню.

Из спальни между тем опять начали раздаваться охи, вздохи и стоны, свидетельствующие о том, что на самом деле постельные возможности Гровера куда выше, чем мне представлялось. Ну что же, оно и к лучшему. Не надо опасаться, что меня застанут врасплох.

Поиски на кухне не заняли много времени, и вскоре я вернулась. Отыскала в ворохе белья, сваленном на полу, трусы Гровера и Одессы. Затем скользнула в ванную, от души посыпала их внутреннюю поверхность красным жгучим перцем. Хорошенько встряхнула, удалив излишки и стараясь при этом не дышать — а то вдруг расчихаюсь. А затем, бесшумно ступая, вернула все на прежние места. Ну что же, теперь сладкую парочку ожидает несколько весьма неприятных минут. Красный перец и интимные места — далеко не лучшее сочетание. Гореть будет знатно. А самое интересное заключается в том, что вряд ли они догадаются, в чем дело. Скорее заподозрят, что в итоге интрижки обзавелись какой-нибудь нехорошей болезнью. Конечно, можно было воспользоваться и чарами, но магию легко обнаружить. А вот шутка с перцем не столь известна в обществе.

И, гордая собой, я покинула квартиру, пытаясь не обращать внимания на звуки, доносящиеся из спальни. Самое время хорошенько все обдумать!


Итак, куда бы податься несчастной обманутой девушке, обнаружившей, что ее ненаглядный жених ей изменяет? Первым моим порывом было отправиться к отцу и все ему рассказать. Не сомневаюсь, что Гровер в итоге получил бы по заслугам. Отец в гневе поистине страшен, да и знакомых в самых разных слоях общества у него хватает. Но, немного поразмыслив, я отказалась от этой идеи. Нет, не хочу ввязывать отца в столь низкую и грязную склоку. Тем более… он ведь заранее предупреждал, что не в восторге от моего жениха. Конечно, совесть не позволит ему напомнить мне об этом, но пресловутое: «Я же говорил!» — обязательно будет читаться в его глазах.

Потом я подумала, что было бы неплохо все обсудить с какой-нибудь подругой, но тут же поняла, какую глупость сморозила. Во-первых, моей лучшей подругой до сего дня считалась как раз Олесса. То бишь женскому полу в подобных вопросах все-таки лучше не доверять. Слухи и сплетни разносятся со скоростью лесного пожара. Если я расскажу кому-нибудь из знакомых о том, что застала жениха в постели с другой, об этом быстро станет известно всему Гроштеру.

Так и не решив, кому излить душу, я направилась в ближайший трактир. Что же, в таком случае посижу в одиночестве за бокалом вина.

Полдень только-только миновал. По причине раннего времени питейное заведение радовало глаза пустотой. Трактирщик как-то странно покосился на меня, когда я попросила бутылку самого дорогого алкоголя, потребовал деньги вперед, но, получив целый серебряный, смилостивился. Спустя несколько минут передо мной уже шкварчала сковорода жареной картошки с салом, которую в общем-то я не заказывала. Видать, добрый мужчина решил, что негоже пить без закуски.

От сковороды исходил такой аппетитный запах, что мой рот мгновенно наполнился слюной. Я взяла было в руки вилку, но тут же мрачно отодвинула блюдо подальше, вспомнив, как Олесса назвала меня жирной коровой. Пожалуй, немного похудеть мне в самом деле не помешает.

Почти сразу после этого трактирщик поставил передо мной запотевший графин и глиняную кружку.

— Ты это, пей аккуратно, не части, — бросил он, нервно поправляя фартук. — Этот самогон моя теща гонит. Такой же злой, как ее поганый язык. Но народ хвалит. Потому и продаю дорого.

Я равнодушно пожала плечами. Вообще-то я рассчитывала на бутылку какого-нибудь слабого напитка. Наливки там или ягодной настойки. Но если в этом заведении самогон — самое качественное и дорогое спиртное, значит, буду пить его. И я смело плеснула себе в кружку.

Первая порция пошла на удивление мягко. Сначала, конечно, дыхание перехватило от непривычно крепкого напитка. Я сморгнула выступившие на глазах слезы и осторожно выдохнула. Ого! Ну и вещь. Пожалуй, она действительно стоит отданных за нее денег. Хорошо пошла!

После первой порции последовала вторая, а затем и третья. Питейное заведение все еще оставалось пустым. Если честно, я чувствовала себя несколько неловко под немигающим взглядом трактирщика, которому нечего было делать. Он с таким явным неодобрением косился в мою сторону, что это начало раздражать. Чего вылупился, спрашивается? Да, пью, ну и что из этого? Я ведь не украла, а честно заплатила за свою бутылку. И мне уже достаточно лет, чтобы не спрашивать разрешения на покупку алкоголя.

Немного подумав, пересела на противоположную сторону стола. Вот так лучше! Хоть не буду видеть рожу этого наглеца-трактирщика, который, ничего не зная о моем горе, смеет осуждать меня!

Правда, в процессе перемены места я внезапно обнаружила, что самогон начал действовать. Нет, ноги еще меня слушались, но уже начали выделывать какие-то странные самостоятельные фортеля. А еще я запуталась в подоле своего платья и едва не загремела носом прямо в столешницу. Вот была бы потеха для этого вредины-трактирщика! Интересно, он все еще наблюдает за мной?

Не сдержав любопытства, я кинула осторожный взгляд через плечо и тут же вспыхнула от негодования, поскольку обнаружила, что трактирщик самым наглым образом смотрит на меня и лыбится во весь щербатый рот. Нет, вот ведь гад! Ни малейшего уважения к посетителям!

Бурча себе под нос всевозможные ругательства в адрес наглого трактирщика, я налила еще самогона. Правда, рука дрогнула в последний момент, и приличная часть самогона пролилась мне на платье. Демоны! Стоит признать, запашок у этого пойла тот еще. Ну да ладно, где наша не пропадала! Все равно обнюхивать меня теперь некому. Отныне я девушка свободная.

В этот момент дверной колокольчик негромко звякнул, и я обрадованно улыбнулась. Ага, еще один клиент пожаловал! Надеюсь, теперь трактирщик перестанет самым неприличным образом на меня пялиться и займется новым посетителем.

И я быстро опрокинула еще стаканчик.

— Что у вас есть из спиртного? — раздался тем временем за моей спиной звучный мужской голос.

Я так и замерла с поднятой рукой, поскольку как раз собиралась плеснуть себе еще. О, какой это был голос! Томный, бархатный. По моей коже словно провели теплым мехом. Даже мурашки по позвоночнику пробежали. Именно таким голосом надлежит соблазнять неприступных красавиц.

— Могу предложить вам самогона, — обреченно отозвался трактирщик. Подумал немного и зловредно добавил: — Вон, девушке очень нравится.

Я осмелилась бросить быстрый взгляд через плечо. Да так и замерла, неприлично раззявив рот.

Увы, внешность новоприбывшего совершенно не соответствовала его восхитительному, обворожительному баритону. Передо мной предстал вполне себе обычный молодой человек всего на несколько лет старше меня. Долговязый, худющий, как не знаю кто. С длинным крючковатым носом. Правда, его темный сюртук был сшит из очень качественного сукна, и неизвестный мне портной сделал все возможное, чтобы скрыть излишнюю худобу несчастного. Новенькие сапоги из дорогой кожи начистили до такого блеска, что они слепили глаза. По всей видимости, деньги у незнакомца водились. Правда, в таком случае непонятно, почему он заглянул в столь непримечательное питейное заведение.

— Девушке нравится, — задумчиво повторил незнакомец и внимательно посмотрел на меня, словно только сейчас заметил мое присутствие.

Я почувствовала, что краснею. Поспешно закрыла рот и отвернулась. Взяла в руки вилку и принялась мрачно ковыряться в совершенно остывшей картошке, к которой так и не притронулась ранее. Еще не хватало, чтобы этот не пойми кто расценил мой невольный интерес к его персоне неправильно — будто я скучаю в одиночестве и завлекаю мужчин взглядами.

Увы, по всей видимости, именно так он и решил, поскольку пару минут спустя остановился рядом со столом, за которым я расположилась.

— Позволите? — негромко поинтересовался он, кивнув на лавку напротив меня.

Вместо ответа я с демонстративным удивлением обвела пустынный зал взглядом. Кашлянула и развязно спросила:

— А что, мест больше нет? Обязательно за одним столом тесниться?

Незнакомец как-то странно хмыкнул и все равно опустился на лавку. Предупредительный трактирщик, видимо получивший от него неплохие деньги, шустро поставил перед ним такой же графин, как у меня. А еще через несколько минут на столе как-то сами собой образовались тарелки с закусками: домашним ноздреватым сыром, нарезанным крупными ломтями, колбасой. Трактирщик притащил даже соленые огурчики и прочие домашние соления.



В моем животе при виде такого изобилия гулко забурчало. Надо же, а мне предложили всего лишь какую-то жареную картошку. Сколько же этот незнакомец дал трактирщику? Неужели целый золотой?

— Что-нибудь еще? — подобострастно спросил хозяин заведения, склонившись перед посетителем в глубоком поклоне и нервно комкая в руках фартук.

— Пока нет. — Парень покачал головой. — Иди. Если понадобишься — я кликну. А пока не мешай.

Вроде бы он сказал это совершенно спокойно. Но неожиданно в тоне проскользнула такая властность, что я сама едва не встала и не отправилась восвояси, лишь бы не мозолить глаза вздумавшему отдохнуть господину. Я посмотрела на него по-новому. Ого, как умеет! Интересно, кто таков?

Остатки здравого смысла, которые еще не успели утонуть в самогоне, подсказывали мне, что некрасиво первой начинать расспросы. Особенно в такой ситуации. Поэтому я твердо решила помалкивать, лишь в очередной раз плеснула себе в кружку. Хм, а ведь графин как-то странно полегчал. Неужели же я столько успела выпить? Вроде бы старалась не наливать себе до краев.

— Давайте выпьем за знакомство, — неожиданно предложил загадочный молодой человек и, в свою очередь, щедро налил себе уже из своего графина.

— Давайте, — вяло согласилась я. Подумала немного и добавила: — Алекса.

— Дариан, — ответил мой сосед по столу, и наши кружки с негромким стуком сошлись.

На этот раз алкоголь показался мне особенно крепким. Самогон огненным шаром промчался по моему пищеводу и упокоился в желудке, а я неполную минуту дышала ртом и смахивала с ресниц слезы.

— Угощайся. — Дариан, мгновенно оставивший церемонии, подвинул поближе ко мне тарелку со всевозможными солениями.

Ради приличия я выбрала один маленький скользкий грибочек и отправила его в рот. А картошку есть все равно не буду!

— Ты бы лучше чем-то посущественнее закусила, — не выдержав, проговорил Дариан. — Или напиться хочешь?

— Хочу, — мрачно протянула я. Помолчала немного и вдруг всхлипнула: — И вообще, я жирная корова!

— Приятно познакомиться, а я длинный глист, — ни капли не удивившись, ответил Дариан. И наши кружки опять с глухим стуком сошлись.

Если честно, после этой порции самогона мое сознание начало уплывать. Дальнейшее я запомнила урывками. Мы еще выпили, по-моему, даже не один раз. Затем я с горестными завываниями поведала новому знакомому о предателе-женихе и моей так называемой подруге. А он, в свою очередь, рассказал мне не менее драматичную историю. Оказалось, что этим утром он тоже разочаровался в возлюбленной. Кстати, по иронии судьбы их свадьба была назначена на тот же день, что и у нас с Гровером. Но пару часов назад Дариан обнаружил свою единственную и ненаглядную в объятиях лучшего друга, поскольку так же, как и я, невовремя заглянул в гости. Они, кстати, даже не смутились, когда на пороге предстал разъяренный жених. Именно тогда он услышал в свой адрес столь обидное определение. Ну, конечно, помимо прочих оскорблений, Ами, а именно так звали невесту Дариана, сказала ему все, что о нем думала. Мол, и замуж за него решила выйти лишь из-за денег, и раздражает он ее, и вообще, урод полный. То ли дело Рикардо!

Рикардо ехидно ухмылялся и продолжал держать девушку в своих объятиях. Дариан сначала хотел вызвать его на смертельный поединок, но потом плюнул — и ушел. По дороге увидел этот трактир, подумал, что горе принято топить в вине. В общем, так мы и встретились.

На этом месте его рассказа самогон кончился. Трактирщик долго убеждал нас, что нам якобы хватит, пытался узнать мой адрес, чтобы нанять экипаж и отправить от греха подальше. К вечеру питейное заведение начало заполняться людьми, и пожилой мужчина упорно втолковывал мне, что у пьяной девушки могут возникнуть проблемы.

Такая забота неожиданно растрогала меня до слез, и я опять заревела в полный голос. Надо же, сначала этот трактирщик показался мне редкостным гадом. А он просто переживал за меня.

Дариан заплетающимся языком пытался уверить, что рядом с ним мне нечего опасаться. Затем мы устали спорить, прихватили графин, который с огромной неохотой трактирщик нам все-таки продал, и отправились гулять по улицам города.

Вроде бы мы пили на набережной, со всем мыслимым удобством расположившись на широком каменном парапете. Пару раз нас пытались забрать городские патрули, но после краткого обмена репликами с моим спутником стражники шли дальше. Интересно, что он им говорил? Затем Дариан едва не рухнул в реку, но все-таки не рухнул, и мы продолжили прогулку.

Из дальнейшего моя память сохранила воспоминание о Храме всех богов, расположенном на главной площади Гроштера. Видимо, мы вели себя слишком шумно, поскольку Дариан долго о чем-то спорил со священником. А дальше — провал в сознании. Больше я не запомнила ничего. Наверное, оно и к лучшему.


Более отвратительного пробуждения у меня не было никогда. Казалось, что болело все тело, а особенно — голова. Боль пульсировала острыми вспышками в висках, многократно усиливаясь при малейшей попытке пошевелиться. А еще меня просто зверски тошнило. Я боялась открыть рот, опасаясь, что все съеденное и выпитое вчера немедленно попросится наружу.

Но куда больше меня тревожило то, что я не помнила окончания вечера. Где я? Что со мной? Неужели заснула где-нибудь на улице и меня подобрал городской патруль, а затем отправил в каталажку? Ох, вот позору-то будет, когда выяснится, что я не какая-то там гулящая девка, а единственная дочь виера Грэга Гриана!

Потом по здравом размышлении я поняла, что это далеко не худший вариант. А вдруг меня подобрал какой-нибудь любитель молоденьких пьяных девушек? И всю ночь развлекался со мной, пользуясь моей беспомощностью?

Ужаснувшись, медленно приоткрыла один глаз. С величайшим трудом повела головой из стороны в сторону, готовясь к тому, что могу увидеть все что угодно.

Хвала богине-матери, я не валялась в каком-то грязном переулке, а лежала на чистом постельном белье в большой и весьма симпатично обставленной спальне. Здесь царил приятный полумрак, но из-за плотно закрытых штор то и дело прорывался веселый солнечный лучик, говорящий, что на дворе давно уже день.

Смутило меня то, что платья и туфель на мне не было. Но, по моим ощущениям, никакого насилия надо мной не совершили, и это в сложившейся ситуации уже было неплохо. Ну и еще радовало, что белье мне все же оставили.

А в следующее мгновение справа от меня раздался измученный стон, и я аж подпрыгнула от неожиданности. Ой, а это что такое? Или вернее сказать — кто?

— Голова, — просипел мой вчерашний знакомый, откидывая одеяло с лица. — О, бог-отец и бог-сын, как же болит голова!

Затем он уставился на меня с таким ужасом, что мне невольно стало смешно. Понимаю, что в такой ситуации скорее плакать надо, но Дариан глядел на меня так, будто рядом оказалось отвратительное чудовище, покрытое слизью.

При мысли о чудовище я мгновенно помрачнела. Как-то разом вспомнились и Гровер, и Олесса, и их шуточки в мой адрес. Сообразив, что для полноты счастья я к тому же не совсем одета, поспешно нырнула под покрывало.

— Алекса, верно? — слабым голосом осведомился Дариан.

— Угу, — кивнула и на всякий случай уточнила. — А ты… вы… Дариан, да?

— Ага. — Он откинул было одеяло, но тут же испуганно икнул и натянул его обратно, поскольку тоже выяснил, что лежит в одном нижнем белье.

Некоторое время мы молчали по разные стороны огромной кровати и с опаской глядели друг на друга. Почему-то в этот момент меня интересовала лишь одна вещь: было ли между нами что-нибудь и, если было, предохранялись ли мы? Как-то не собиралась я становиться матерью в двадцать лет и уж тем более не планировала забеременеть от первого встречного.

Мучимая этими сомнениями, я попыталась как-то ощупать себя под одеялом. Да нет, вроде бы все в порядке. Я могла поручиться, что интима у меня прошлой ночью не было. Вряд ли после этого Дариан поволок бы меня в ванную, чтобы смыть, так сказать, следы преступления. Особенно если учесть, в каком плачевном состоянии он сейчас находился.

— Господин Дариан! — в следующий момент в дверь вежливо постучали. — Позвольте войти?

— Да, Гисберт, конечно! — обрадованно воскликнул Дариан, посветлев лицом. Затем проговорил, старательно избегая даже мимолетного взгляда в мою сторону: — Это мой слуга. У него и узнаем, как мы вчера сюда попали.

Я, не особенно вдохновленная перспективой того, что о моем позоре узнает еще и некий Гисберт, поморщилась. Но с другой стороны — что сделано, то сделано. Самой интересно, как мы вчера набедокурили. И я с любопытством уставилась на дверь, на всякий случай подтянув одеяло повыше к подбородку.

В спальню вошел высокий мужчина лет пятидесяти, сухощавый, с красивой сединой в волосах и на висках. Остановился сразу у порога, одернул полы длинного черного фрака, какие носят дворецкие, и спокойным тоном, без малейшей нотки неудовольствия и осуждения проговорил:

— Господин Дариан и госпожа Алекса! Прикажете подать завтрак сюда или спуститесь в обеденный зал?

Теперь уже я испуганно икнула. Ой, а откуда это он знает мое имя? Неужели я имела глупость вчера ему представиться? И сколько еще людей знают, что Алекса Гриан вчера напилась до такой степени, что ее потянуло на всевозможные подвиги?

— Гисберт, стало быть, ты знаешь имя моей… э-э-э… знакомой? — удивленно спросил Дариан.

— Конечно, господин, — все так же ровно проговорил дворецкий. — Кстати, позвольте поздравить вас с женитьбой. Рад, что ваш особняк обзавелся новой хозяйкой.

Я застыла, потрясенно раззявив рот. О чем это он? Какая женитьба? Вроде бы Дариан вчера клялся, что ни за что не вернется к своей неверной Ами, разорвет помолвку и вообще знать ее больше не захочет. Неужели под воздействием паров алкоголя он передумал и каким-то образом умудрился с ней помириться? А я тогда где находилась в это время? У меня было такое чувство, что мы с ним не расставались прошлым вечером.

Если судить по круглым от изумления глазам Дариана, то для него известие о появлении в его доме некой новой хозяйки тоже стало новостью.

— Новая хозяйка? — наконец издал он полустон-полувздох умирающей мыши.

— Да, господин. — Дворецкий вежливо склонил голову, сделал внушительную паузу и милостиво добавил, догадавшись о причине нашего недоумения: — Я говорю о госпоже Алексе Врейн, в девичестве — Гриан.

— Что?!

Я так и не поняла, кому принадлежал этот пораженный вскрик — мне или Дариану. Скорее всего, нам обоим.

В комнате после этого воцарилась такая мертвая тишина, что стало слышно, как где-то тикают часы.

— Я распоряжусь подать завтрак в обеденный зал, — обронил дворецкий, едва заметно улыбнувшись. Развернулся и вышел, ничего больше не добавив.

Я выпростала из-под одеяла правую руку и с отчаянием уставилась на брачную татуировку, охватившую запястье. Изысканное кружево багрово-черных линий, складывающихся в имя моего нового мужа, еще немного зудело. Но прежде я не обращала на это внимания — слишком болела у меня голова.

Дариан тоже принялся мрачно изучать свою руку. В его татуировке можно было без труда прочитать мое имя.

— Дела, — наконец хмуро протянул он.

Я промолчала. Ну что же, по крайней мере теперь понятно, о чем спорил Дариан со священником. Видимо, тот наотрез отказался связывать судьбы двух вусмерть пьяных личностей, логично предположив, что на следующее утро они протрезвеют и придут в настоящий ужас от содеянного. Любопытно, каким образом Дариан заставил служителя храма изменить решение? Впрочем, деньги способны и не на такие чудеса, а по всему видно, что мой новоявленный муж в средствах не нуждается. Хотя бы в этом повезло.

— Я даже не знаю, что сказать, — протянул Дариан и запустил обе руки в свою шевелюру. От избытка эмоций выдрал приличный клок волос, но, по-моему, даже не заметил этого.

Я же напряженно думала, почему мне показалась знакомой его фамилия. Врейн. Дариан Врейн. Знакомый отца? Даже не знаю, успокоило бы меня это или испугало бы еще сильнее. С одной стороны, конечно, радовало, что я вышла замуж не за бродягу из подворотни. Но с другой стороны… Ой, даже не хотелось перечислять, какие у меня могут возникнуть проблемы! Отец наверняка будет в ярости, узнав про мои похождения. А какие шуточки начнут ходить обо мне в высшем свете Гроштера! Я, конечно, никогда не являлась частой посетительницей всех этих званых завтраков, обедов и ужинов, лишь изредка составляла компанию отцу, и то после его долгих уговоров. Но все равно. Неприятно сознавать, что ему придется краснеть из-за меня. И это непременно скажется на его работе и деловой репутации.

— Гриан, — вдруг вымолвил Дариан. — Алекса Гриан. Вы, случаем, не дочь виера Грэга Гриана?

— Да, дочь, — неохотно подтвердила я. Помолчала немного и осторожно осведомилась: — А вы знакомы?

— Ну, можно и так сказать, — почти не разжимая губ, обронил Дариан.

Я настороженно ожидала продолжения. Что-то мне не понравилось, как это было сказано.

Дариан между тем принялся обматывать вокруг своих бедер одеяло, видимо, намереваясь встать. Правда, тут же потерпел поражение, поскольку я упорно держала свой край и не желала представать перед ним в одном белье. После нескольких минут ожесточенной и безмолвной борьбы, во время которой каждый тянул одеяло на себя, Дариан уныло вздохнул и встал, решив проявить снисхождение.

— Я сейчас, — обронил он и стремительно скрылся за дверями гардеробной.

Я с такой же стремительностью слетела с кровати и рванула в ванную, где быстро обнаружила искомое. Халат! Жаль, конечно, что не платье, но тоже сойдет.

Спустя неполную минуту вышла и лицом к лицу столкнулась с Дарианом в спальне. Тот успел надеть на себя свободные домашние штаны и рубаху навыпуск.

— Думаю, что ваше платье забрала служанка, чтобы почистить, — немного покраснев, сообщил он.

Я почувствовала, что тоже начала краснеть. Н-да, представляю, в каком ужасном состоянии была моя одежда, если, хоть убей, не помню, как закончился вечер! Надеюсь, я ни в какую сточную канаву не упала для полноты счастья!

— Ну, полагаю, нам было бы неплохо позавтракать, — продолжил Дариан. Помолчал немного и добавил со слабой усмешкой: — К тому же вы теперь полноправная хозяйка моего дома. Надлежит обсудить, что со всем этим делать.

Одна мысль о еде вызвала у меня такой приступ тошноты, что я едва не ринулась обратно в ванную. Дариан, если судить по кислому выражению его лица, тоже не испытывал особого воодушевления от случившегося. Но он прав: мы должны были поговорить. В самом деле, на проведенный брачный ритуал нельзя просто взять и закрыть глаза, сделав вид, что, если ничего не помнишь, ничего и не было. Кстати, а наш брак вообще возможно разорвать? Вроде как разрешение на развод дается чуть ли не королем, и то в исключительном порядке. Но тогда о пьяной выходке дочери Грэга Гриана точно станет известно всей столице! Представляю, как повеселится его величество король Кенрик Второй. Я не могу сказать, что мой отец частый гость при дворе. Но в такой маленькой стране, какой является наш Лейтон, любой более-менее богатый человек на виду и на слуху. А мой отец сколотил себе неплохое состояние на торговле корабельным лесом. Выходец из низшего сословия крестьян и рабочих, он начинал простым плотником, потом купил себе право носить приставку «вир», то бишь вошел в компанию весьма состоятельных особ. Ну а через некоторое время стал дворянином, все также при помощи золота купив разрешение короля считаться виером.

Наверное, он мог бы поступить куда проще и взять в супруги какую-нибудь симпатичную дворянку из обедневшего рода. Благо этого добра в нашем Гроштере навалом. Но отец удивил многих, женившись на моей матери, Маре, которая была дочерью прачки и извозчика. Из достоинств у нее имелись лишь красота и куча родственников, бедных как храмовые мыши.

Впрочем, история моей семьи относится к делу лишь постольку-поскольку. Моего отца король знает. Недаром тот является основным поставщиком леса для флота. Так что вполне вероятно, что его величество Кенрик без особых проблем удовлетворит мою просьбу о разводе, только отцу придется знатно раскошелиться в пользу казны. Хотя нет, скорее всего — в пользу казны и кармана короля. Его величество любит азартные игры и слишком часто в них проигрывает. Ох, но как же не хочется втягивать отца в такие глупые и постыдные разборки! Я даже не знаю, как сказать ему, что он был прав в истории с Гровером, а тут новый удар и известие о моей свадьбе, совершенной в пьяном угаре.

Все эти мысли промелькнули в моей голове с невиданной скоростью. Я пригорюнилась и кивнула, заметив, что Дариан по-прежнему смотрит на меня, ожидая ответа. Беседа так беседа. Послушаю, что скажет мой так называемый супруг. По всей видимости, он тоже не в особом восторге от всего произошедшего.



Как и обещал дворецкий по имени Гисберт, в обеденном зале нас ожидал обильный и горячий завтрак. По дороге я едва не свернула себе шею, с любопытством озираясь по сторонам и изучая обстановку дома. Н-да, по всему выходило, что Дариан — более чем обеспеченный человек. Его особняк поражал сдержанной роскошью. Наверное, не искушенный в подобных вещах человек ни за что не обратил бы внимания на мебель, выглядевшую совершенно обычной. Но мое чутье мага-артефактника, а наша братия чаще всего как раз работает с очень старинными предметами, буквально взвыло от восторга при виде дубовых стульев с высокими резными спинками и огромного стола. А при виде коллекции картин, развешанных по стенам, я едва не впала в ступор. Интересно, что же творится в других комнатах, если я от восхищения готова закапать слюной обеденный зал? Обычно все самое ценное держат в гостиной, чтобы произвести впечатление на посетителей. Ну а совсем-совсем ценное — в потайных комнатах, особым образом зачарованных от воров.

Подумав так, я осторожно втянула в себя воздух. Ого! А я ведь действительно чувствовала что-то очень необычное. Что-то древнее и могущественное…

Мои размышления прервал Дариан, который любезно отодвинул стул, помогая сесть.

Я благодарно кивнула, но тут же подпрыгнула на месте от изумления. Потому что только сейчас заметила на его груди серебряный медальон. На вид — самый обычный. Вот только пахло от него так, как обычно пахнет от амулетов, призванных подавлять чужую волю. И почему я раньше не обратила на него внимания? Впрочем, о чем это я? Вчера мне было не до сканирования окружающего пространства на наличие рядом каких-либо магических предметов. Мой разум утопал в алкоголе, а сердце разрывалось от боли из-за несчастной любви. А сегодня… О-о-о, по пробуждении я готова была умереть от головной боли. Потом на меня обрушилось столько новостей, что опять-таки стало не до разглядывания всяких медальонов. Любопытно, откуда эта вещь у Дариана? И знает ли он, какими свойствами она обладает? Кстати, а о чем он говорит?

Я спохватилась, обнаружив, что Дариан уже достаточно давно горячо и убежденно о чем-то разглагольствует, правда, при этом упорно глядит куда угодно, но не на меня. Сосредоточилась — и уловила окончание его последней фразы.

— …как вы понимаете, совершенно невозможно, — сказал мой новоиспеченный супруг и замолчал, выжидающе уставившись на меня.

— А? — невольно вырвалось у меня. Я покраснела и торопливо исправилась: — То есть вы о чем? Простите, я немного задумалась и, боюсь, пропустила все мимо ушей.

В темно-карих глазах Дариана, сидевшего напротив, промелькнуло явное раздражение. Однако он глубоко вздохнул и терпеливо повторил:

— Я говорил о том, что наш брак — огромная ошибка. Простите, виерисса Алекса, я не имею ничего против вас или вашего отца, но вы должны прекрасно понимать, что подобные вопросы не решаются под воздействием алкоголя. К тому же у меня есть невеста…

— Это та, которую вы вчера застали в объятиях лучшего друга? — невежливо перебила его я.

Реакция Дариана на это напоминание искренне изумила меня. Он замер, удивленно вскинув брови, словно я сообщила ему какую-то новость, затем принялся отчаянно чесать в затылке.

— Ах да, конечно, — наконец неуверенно проговорил он. — Я и забыл об этом. Но уверен, Ами обязательно мне все объяснит! Это какое-то недоразумение! Глупейшее недоразумение! Надеюсь, я не обидел ее вчерашним проявлением ревности!

Теперь уже мои брови поползли вверх. Ох, что-то мне все это совершенно не нравилось. Очень, очень сильно не нравилось.

— Скажите, а этот медальон, случаем, не она вам подарила? — спросила я и ткнула пальцем в грудь Дариана.

— Да! — Он расплылся в очень глупой самодовольной улыбке и положил правую руку поверх предмета нашего разговора. — Она. Правда, красивый?

Я в ответ пробормотала нечто неразборчивое, что должно было обозначать восторг. Ох, сдается, я понимаю, почему вдруг Дариан вздумал простить неверную невесту. Даже не знаю, как поступить. С одной стороны, отец всегда учил меня не лезть в чужие отношения. Мол, все равно виноватой останешься. Носдругой… Нет, если тут замешаны чары подчинения, то я просто обязана вмешаться! По одной простой причине: вообще-то это незаконно. Ну и Дариана жалко.

— А могу я посмотреть на ваш медальон поближе? — вежливо попросила его.

— Зачем? — невежливо ответил вопросом на вопрос Дариан и на всякий случай крепче сжал пальцы на медальоне, словно опасался, что я отниму у него ценную вещь.

— У отца скоро день рождения, подыскиваю ему подарок, — принялась я вдохновенно лгать. — Хочу посмотреть, как медальон выглядит вблизи.

Опасение в темно-карих глазах моего собеседника немного ослабело, но до конца не пропало. Он продолжал поглаживать медальон, явно не решаясь даже на миг снять его со своей шеи.

— Да ладно вам! — Я рассмеялась. — Чего вы боитесь? Как будто схвачу вашу драгоценность и рвану с ней из дома!

— А вдруг? — фыркнул Дариан и тут же осекся, видимо, вспомнив, что я сижу напротив него в халате и тапочках.

После этого он насупился и замолчал, продолжая держать руку на груди. По всей видимости, разумом понимал, что ведет себя глупо, но зачарованная вещь тем и страшна, что человек, попавший под ее влияние, перестает слушать доводы рассудка.

Я недовольно покачала головой. А дело-то зашло далеко! Знать не знаю эту самую Ами, но она мне уже не нравится. И я с огромным удовольствием поставлю в известность о ее так называемых проказах отдел городской полиции по надзору за незаконным использованием магии. Но сначала надлежит освободить Дариана от влияния подчиняющих чар. Только как это сделать? Не с кулаками ведь на него кидаться. Или все-таки попробовать силой сорвать злополучный медальон, раз уж по-хорошему уговорить не получается?

— Желаете еще кофе?

Я вздрогнула от вопроса, столь внезапно прозвучавшего почти у моего уха. Поразительно, насколько тихо ходит Гисберт! Этак и заикой можно остаться!

Дворецкий между тем окинул невозмутимым взором стол с легким завтраком, к которому мы так и не прикоснулись. Подлил Дариану кофе из огромного фарфорового кофейника, повернулся было ко мне…

— Кстати, Гисберт, — окликнул его Дариан, отвлекшись на мгновение от угрюмого разглядывания моей скромной персоны, — ты бы не мог…

Мой новоявленный супруг не успел закончить фразу. Я самым подлым образом воспользовалась тем, что он смотрел на слугу, и бросила в него шар парализующих чар.

Ярко-красная молния с протяжным свистом разрезала пространство между нами и угодила бедняге прямо в середину лба. Дариан смешно округлил глаза, открыл рот — и в таком виде ткнулся лицом в тарелку овсянки. Ну, хоть падать мягко. Надеюсь, что каша в достаточной мере остыла.

— Однако, — сдержанно проговорил Гисберт. Прижал к себе кофейник и с некоторой опаской попятился, когда я вскочила со своего места. Как ни старался слуга сохранять хладнокровие и выдержку, но его голос все-таки испуганно дрогнул, когда он спросил у меня: — Надеюсь, вы не решили стать состоятельной вдовой сразу после свадьбы? Учтите, в таком случае я буду вынужден причинить вам боль, но я не позволю…

— Не говорите глупостей! — отмахнулась, оборвав его на полуслове. — Лучше помогите. Я должна изучить медальон вашего хозяина!

— Не понял, — честно признался Гисберт, но все же поставил кофейник на стол, после чего помог мне приподнять Дариана.

Несчастный запрокинул бледное, перемазанное кашей лицо назад и в сторону и откинулся на спинку стула. А я уткнулась носом в его грудь, на близком расстоянии изучая медальон, но пока не рискуя взять его в руки. Мало ли, какие еще чары могут быть на нем установлены.

— Прошу прощения, госпожа Алекса, что отрываю вас от столь увлекательного занятия, но все-таки я должен потребовать объяснений! — непреклонным тоном заявил Гисберт. — Что все это значит? Объясните, иначе я вынужден буду позвать на помощь!

— Вашего хозяина околдовали, — обронила я, с интересом изучая тонкую вязь непонятных символов, обрамляющих портрет некой девушки, по всей видимости, той самой загадочной и вероломной Ами. А хороша девица-то! Маленький вздернутый носик, томные глаза глубокого синего цвета, темно-каштановые волосы. Красавица, да и только. И весит, наверное, меньше меня раза в два.

Я уныло вздохнула и неимоверным усилием воли отогнала от себя неприятное воспоминание о своем неверном женихе и его весьма нелицеприятных высказываниях в мой адрес. Как говорится, худая корова все равно ланью не станет. Что поделать, если у меня комплекция отнюдь не хрупкой изнеженной девицы?

— Околдовали? — Гисберт мгновенно забыл о своей профессиональной сдержанности и аж подпрыгнул на месте от этого известия.

— Более чем уверена, что это сделала его невеста, так называемая Ами, — продолжила я. Не глядя, сдернула со стола салфетку и бережно обернула тканью ладонь.

После всех этих мер предосторожности я все-таки рискнула взять медальон в руки, не снимая его с шеи Дариана, все еще пребывающего в блаженном небытии. Ого! Металл сразу же нагрелся до такой степени, что обжег меня даже через ткань.

— Чары третьего уровня, не меньше, — задумчиво проговорила, торопливо разжав пальцы.

— И что это значит? — с жадным любопытством спросил Гисберт. Но тут же опомнился, сообразив, что такое поведение нарушает его образ строгого вышколенного и отстраненно-вежливого слуги, а потому кашлянул и продолжил уже спокойнее: — Ну, то есть, надеюсь, господину Дариану не грозит ничего дурного?

— Как известно, чары подчинения разделяются на четыре уровня, — терпеливо принялась я пересказывать одну из лекций по теоретической магии. Подумала немного и несколько неуверенно добавила: — Как в принципе и все остальные. Первый уровень — самый низший. Это даже не магия в прямом смысле слова, а некое внушение. Человек с сильной волей без проблем проигнорирует. Хотя, возможно, если его внимание будет отвлечено на какую-то проблему, то неосознанно выполнит то, что ему внушали, а потом сам станет удивляться, почему так поступил. Кстати, практически вся любовная магия, я имею в виду, конечно, разрешенную, базируется именно на этих чарах. Второй уровень уже серьезнее. Это не внушение, а ментальный приказ. Но опять-таки даже без магической защиты человек может бороться с этим видом заклинаний. Правда, сил на это потратит немало. Зато он сразу же почувствует неладное и сможет принять ответные меры. На чары подчинения первого и второго уровня закон в принципе смотрит сквозь пальцы. Но если человек, попавший под действие чар второго уровня, пожалуется в полицию, то у мага, наложившего это заклинание, начнутся определенные проблемы. По крайней мере штраф в пользу пострадавшего лица он выплатит немалый. А вот третий и четвертый уровни, вне всяких сомнений, уже вне закона.

— Правда? — Гисберт опять забыл о своей профессиональной сдержанности и всплеснул руками, зачарованно слушая мои разглагольствования. — И чем же эти чары опасны?

— Их практически невозможно заметить неспециалисту, — послушно ответила я. — И сам бедолага, попавший под их воздействие, понятное дело, ни за что не заподозрит неладное и не обратится за помощью. Он будет вести себя так, как захочет неведомый кукловод. Вот смотрите: Дариан вчера обнаружил невесту в объятиях лучшего друга. Всплеск злости и адреналина помог ему на некоторое время выйти из подчинения. Кстати, надо бы вашего господина проверить на магические способности. Полагаю, они у него имеются, просто дремлют. Затем он напился, а алкоголь тем и знаменит, что магия на пьяного человека практически не действует. Зато утром, проснувшись и протрезвев, Дариан готов был не просто простить неверную красотку, он вообще забыл о вчерашнем происшествии. Более чем уверена, что без чар подчинения тут не обошлось.

— Вот ведь гадина эта Амикша! — с неожиданной ненавистью выкрикнул Гисберт. Я вздрогнула, поскольку не ожидала подобного проявления экспрессии от внешне спокойного дворецкого, и тот, слегка смутившись, пояснил: — Простите, госпожа Алекса. Я не должен обсуждать любовные дела хозяина, но, признаюсь честно, эта связь с самого начала меня удивляла. И теперь я понимаю, почему господин Дариан прощал своей невесте такие дикие выходки.

— Я не знакома с этой Амикшей, но она мне заранее не нравится, — пробормотав это, выпрямилась, наконец-то перестала изучать злополучный медальон и задумчиво потерла подбородок. — Чары третьего уровня — это не шутка. Малейшая оплошность при их создании — и последствия для Дариана были бы весьма печальны.

— Чем же? — спросил Гисберт, по всей видимости, действительно заинтересовавшийся этой темой.

— Грань между третьим и четвертым уровнем слишком тонка. — Я пожала плечами. — Чуть больше усердия при создании медальона — и разум Дариана оказался бы выжжен. Он бы превратился даже не в раба, поскольку те сохраняют рассудок, волю и эмоции. Нет, он стал бы вещью. Марионеткой, у которой нет никаких других желаний, кроме желания угодить своему кукловоду.

— Жуть какая! — ужаснулся Гисберт и с искренним состраданием посмотрел на бесчувственного Дариана.

По всей видимости, ему снилось нечто приятное. На это указывала улыбка, играющая на его губах. И неожиданно мне стало очень досадно. Поди, свою ненаглядную Ами видит во сне.

— Да, ничего хорошего в этом нет, — согласилась я с дворецким, продолжая тереть свой несчастный подбородок.

— Но вы ему поможете? — требовательно спросил Гисберт.

Наверное, правильнее было бы отказаться. Сказать, что я лишь пару месяцев как закончила академию и чары подчинения никогда не были моей основной специализацией, хотя, безусловно, они имеют отношение к артефактной магии. А все потому, что всевозможные маги очень любят завязывать эти заклинания на медальоны и талисманы. Потом я бы отправила Гисберта в полицию, оттуда быстро прислали бы нужного человека — и проблема оказалась бы решена. Заодно и Ами взяли бы под стражу, после чего сурово допросили бы и выяснили, кто именно помог ей в противозаконном деле. В самом деле, вряд ли сама Ами зачаровывала этот злополучный медальон.

Но неожиданно мне очень захотелось выступить в роли спасительницы Дариана. А что, как-никак он мой супруг. Да и в полиции служат обычные люди, то бишь без сплетен вряд ли обойдется. Если я помогу Дариану в столь деликатном деле и сделаю все, чтобы подробности не стали известны широкой общественности, он наверняка проникнется ко мне благодарностью. И мы сумеем решить нашу проблему с внезапным браком так, чтобы никто не был обижен.

Решено! И я кивнула, ответив тем самым на свои мысли. Я сама спасу Дариана от воздействия чар подчинения! Не думаю, что это будет слишком сложно.

— Я спасу его, — проговорила, стараясь, чтобы мой голос звучал со скромным достоинством.

— Спасибо! — Гисберт немедленно засиял самой счастливой из всех возможных улыбок. — Спасибо вам огромное, госпожа Алекса! Я верил, что вы не оставите моего хозяина в беде, хотя его отношения с вашим отцом, мягко говоря, оставляют желать лучшего.

В этот момент я уже протянула руку к медальону Дариана, но, услышав окончание фразы дворецкого, так и замерла. О чем это он? Дариан и мой отец враждуют? Да ну, бред какой-то! Я прежде ни разу не слышала из уст отца упоминаний о некоем Дариане Врейне. Если бы они на самом деле были заклятыми врагами, то…

На этом месте я осеклась. А ведь я лукавила. Фамилия моего супруга недаром показалась мне знакомой. Что, если отец мельком упоминал ее? Говоря откровенно, он старался не посвящать меня в свои дела и проблемы. Но, вполне возможно, однажды я краем уха уловила отрывок какого-нибудь его разговора или жалобы.

Демоны! Я с досадой потрясла головой, отгоняя рой взволнованных мыслей. И что делать? Бросить Дариана на произвол судьбы лишь потому, что он, вероятно, является конкурентом нашей семьи по продаже корабельного леса? Вряд ли у моего отца есть неприятели в другой области жизни, по-моему, после смерти моей матери он живет лишь работой.

«Полиция, — негромко шепнул внутренний голос. — Королевские маги-дознаватели, работающие на благо государства, без проблем спасут Дариана. Иначе за что им жалованье платят?»

Да, но я уже примерила на свою голову нимб спасительницы, уже представила, как Дариан будет рассыпаться в благодарностях. И потом, как ни крути, но он мой супруг. И с этой проблемой тоже надлежит разобраться в кратчайшие сроки.

Наверное, стоило бы как следует расспросить Гисберта о взаимоотношениях моего отца и новоявленного супруга. Но я решила не тратить время зря. Ладно, сначала спасу моего так называемого мужа, а потом буду думать думу тяжкую. Тем более что действие моего заклятия уже истекает.

И я смело взяла медальон, на сей раз даже не обмотав руку тряпкой. Правда, мою кожу холодили охранные чары. Я честно полагала, что этого будет достаточно. Как оказалось — зря.

Было такое чувство, будто я окунула руку в жидкий огонь. Хотелось в полный голос закричать от боли, но в этот момент я увидела, с какой надеждой и верой на меня смотрит Гисберт. Да я скорее откушу себе язык, чем предстану перед ним глупой неумехой, которая бахвалится своим даром!

С губ уже рвалось нейтрализующее заклинание, когда Дариан вдруг глухо застонал. Бог-пасынок, а ведь ему тоже, наверное, несладко приходится! Кто бы ни создал эти чары, он хотел, чтобы все это осталось в секрете. Скорее всего, медальон убьет Дариана, но не позволит мне расколдовать его.

Правда, оставался еще один выход. И я, холодея от ужаса и собственной дерзости, преодолевая боль, крепче стиснула пальцы на проклятой вещи. Тоненько звякнув, разорвалась цепочка. И в следующий миг медальон вспыхнул и куда-то полетел.

Правда, от этого боль, стиснувшая мою левую кисть, нисколько не уменьшилась. Напротив, она возросла вдвое, втрое, да что там мелочиться — в сотни раз! Не выдержав, я замычала сквозь зубы. И с перепугу запустила по медальону атакующими чарами. Выучила когда-то на спор, познакомившись с одним милым боевым магом-выпускником. Правда, наши отношения не сложились, поскольку почти сразу после этого я, на свою беду, повстречала Гровера.

Полыхнуло и громыхнуло так, что Гисберт испуганно и совсем по-женски взвизгнул и рухнул плашмя на пол, как-то мигом забыв про профессиональную выдержку. Да что там — я тоже готова была заорать в полный голос, потому как боль в левой руке стала буквально невыносимой. Настолько невыносимой, что спазм перехватил горло и тем самым спас меня от позора. Хорошо хоть Дариан больше не стонал, а вновь блаженно улыбался.

И вдруг все закончилось. Боль схлынула так неожиданно, что я застонала от блаженства. Несколько раз сжала и разжала пальцы на многострадальной руке, затем осмелилась внимательно ее осмотреть на предмет возможных повреждений.

Мне казалось, что я увижу вместо ладони обугленную головешку, нечто, весьма отдаленно напоминающее руку. Но на первый взгляд все было не столь ужасно. Рука как рука. Правда, почти не слушалась моих мысленных приказов. Я при всем желании никак не могла сжать кулак. Пальцы едва шевелились, но не сгибались полностью. Удручающее зрелище!

— Все закончилось? — в этот момент слабым голосом осведомился Гисберт и приподнял голову, готовясь в любой момент вновь вжаться в пол.

— Да, — хмуро ответила я, безуспешно пытаясь заставить свои пальцы хоть немного повиноваться мысленным приказам.

— Ой, как здорово! — Гисберт шустро вскочил на ноги и вдруг согнулся передо мной в глубоком поклоне.

Я мгновенно смутилась и даже забыла о почти не действующей левой руке. Приятно-то как!

— Да ладно, не стоит благодарностей, — польщенно забормотала, чувствуя, как краска приятного стеснения заливает не только мои щеки, но и грудь.

— Вы наша спасительница! — патетически провозгласил Гисберт и припал к моей руке с поцелуем. — Как я рад, что господин вчера напился до демонят в глазах и взял вас в жены!

Я промолчала, не зная, как отреагировать на столь двусмысленное признание моих талантов. Не поймешь, то ли меня похвалили, то ли поругали.

— Как-то я себя странно чувствую, — слабым голосом проговорил в этот момент Дариан, все еще не открывая глаз, и я мгновенно отбросила все постороннее прочь.

Я сама не заметила, как положила свою правую ладонь, не подвергшуюся воздействию чар, на лоб своего супруга. Дариан негромко вздохнул, и мне было приятно думать, что от удовольствия. Его длинные пушистые ресницы дрогнули, и он открыл глаза.

Я ожидала, что он вздрогнет от неожиданности и как-нибудь неловко пошутит, обнаружив, кто именно находится перед ним. В конце концов, кто я ему? Мы знакомы меньше суток, правда, уже умудрились связать свои судьбы перед ликом богов.

— Алекса, верно? — негромко спросил у меня Дариан. Внезапно перехватил мою руку, которую я все еще прижимала к его лбу, и поцеловал ее.

Я немедленно смутилась и постаралась высвободить ладонь. Спрашивается, и чего вдруг он так растрогался? Не люблю всякие телячьи нежности! И особенно, если они исходят от почти незнакомых личностей.

— Хозяин! — в этот момент громогласно провозгласил Гисберт. — Господин Дариан, ваша супруга… Она спасла вас! Вы не представляете, в какой беде находились.

— Правда? — удивленно переспросил Дариан. В глубине его темно-карих глаз загорелись лукавые и очень приятные огоньки.

А вот мне почему-то становилось все хуже и хуже. Казалось бы, я должна была пожинать плоды собственного подвига и купаться в лучах славы, но нет. Перед глазами все опасно потемнело, левая рука, пострадавшая при снятии заклятия, опять налилась огнем.

— Простите, — пробормотала, чувствуя, как к горлу подкатывает ком тошноты с мерзким горьким привкусом желчи.

И самым постыдным образом отключилась.

Правда, перед тем, как свет окончательно померк в моих глазах, мне показалось, что Дариан мягко принял меня в свои объятия. Если честно, это было очень приятно.


— Я ничего не понимаю!

Я с величайшим интересом слушала спор, который велся прямо над моей головой. Благо спорящие не предполагали, что я уже очнулась и просто не тороплюсь открывать глаза.

— Глубокоуважаемый виер, прошу, расскажите мне все с самого начала. — потребовал между тем приятный мужской голос, который чуть раньше признавался в полном непонимании ситуации.

— Да я уже битый час толкую, как обстояло дело! — с нескрываемым раздражением отозвался Дариан. — Моя невеста…

— Вот эта девушка? — перебил его незнакомец, и я почувствовала, как до моего плеча кто-то легонько дотронулся.

— Нет, это моя жена, — с легкой ноткой смущения сказал Дариан.

— Вот как? — с легкой ноткой иронии отозвался тот, кто вел с ним разговор. Потом он сделал паузу и вкрадчиво поинтересовался: — Правильно ли я понял, что ваша невеста и ваша жена суть разные девушки?

— Ох, это так тяжело объяснить! — Дариан горестно вздохнул.

И я вполне понимала его нежелание обсуждать столь скользкую тему. Подумать только, еще сутки назад мы не были знакомы! Мало кто поверит в историю нашей встречи и последовавшей стремительной свадьбы, а кто поверит — наверняка не одобрит всего этого.

— А я никуда не спешу, — уведомил его незнакомец. Хмыкнул и добавил: — Кстати, госпожа Алекса, можете открыть глаза и помочь вашему супругу все объяснить. Я знаю, что вы уже очнулись.

Неполную минуту я боролась с искушением — хотелось сделать вид, будто все еще нахожусь в глубоком обмороке и ничего не слышу. Но потом любопытство победило. Интересно, кому же принадлежит столь мягкий бархатный баритон? Кажется, я уже заочно влюбилась в его обладателя.

Увы, реальность меня разочаровала. В воображении я успела нарисовать себе портрет красивого мужчины средних лет, подтянутого, с хищным взором непроницаемых темных глаз. Но в действительности передо мной оказался совсем мальчишка, наверное, мой ровесник, только-только закончивший академию. Вихрастый, рыжий, со множеством веснушек на лице, руках и шее. Правда, на незнакомце красовался черный мундир полицейского. Он, к слову, был ему слишком велик, но это не отменяло того факта, что передо мной находился представитель королевской власти.

— Вир Оллред Ригон, — представился юноша, заметив, что я изучаю его. — Младший следователь отдела по надзору за незаконным использованием магии.

Я с трудом удержалась от разочарованного возгласа. Младший следователь? Это же несерьезно! Как я и думала, мальчишка совсем недавно закончил академию и наверняка лишь пару недель назад перестал считаться стажером.

По всей видимости, мой скепсис по отношению к следователю слишком явственно отразился на моем лице, поскольку Оллред вдруг покраснел и гордо задрал подбородок.

— Это ваше первое дело? — хмуро осведомилась я, желая удостовериться в своих подозрениях.

— Второе, — с достоинством возразил Оллред.

Я хотела было спросить, чем именно завершился его дебют в качестве следователя — провалом или успехом. Но не успела, потому что Дариан, видимо, догадавшись о моих намерениях, украдкой пригрозил мне пальцем.

— Гисберт мне все рассказал, — затараторил Дариан. — И про медальон с чарами подчинения, и про то, как ты спасла меня. Ты лежала в глубоком обмороке. К тому же с твоей левой рукой творилось что-то непонятное. Я послал Гисберта в полицию. Тот привел этого славного господина. К слову, руку он тебе вылечил мгновенно! Так что не всегда юный возраст и недостаток практики приводят к плохим результатам.

Вылечил мою левую руку? Я испуганно ахнула, когда вспомнила, что перестала чувствовать ее после прикосновения к медальону. Посмотрела, но увидела только повязку. Из-под бинтов торчали одни кончики пальцев. Хвала всем богам — вполне нормального цвета. Более того, я даже сумела ими подвигать, пусть и с определенным трудом.

— Вы едва не потеряли руку, — с осуждением произнес Оллред. — Если бы помощь задержалась хоть на пару минут — процесс распада тканей стал бы необратимым.

— Ужас какой! — выдохнула я и опять пошевелила пальцами.

— Насколько понимаю, вы не являетесь специалистом по подчиняющим чарам, — продолжил следователь все с теми же обвиняющими нотками в голосе. Дождался моего неохотного кивка и продолжил: — Тогда почему взялись за это? Намного правильнее было бы с самого начала вызвать нас.

У меня не имелось ни малейшего желания отвечать на этот вопрос. Да, я сглупила, и сглупила сильно. Желала покрасоваться перед слугой и заслужить дружеское расположение Дариана. Но признаваться в собственных ошибках очень не хотелось.

— Простите, — буркнула себе под нос, когда заметила, что следователь продолжает выжидающе смотреть на меня. И замолчала, принявшись с преувеличенным вниманием изучать узор на покрывале, которым меня кто-то заботливо укутал.

— Если честно, вы сильно затруднили мне задачу. — Оллреду, по всей видимости, доставляло удовольствие отчитывать меня, словно маленькую напроказничавшую девочку. Дождавшись моего негромкого извинения, он и не подумал прервать обличающую речь. — Из-за ваших действий оказалась уничтоженной важнейшая улика! Как прикажете выдвигать против госпожи Амикши Грейдон обвинения, если медальона больше не существует?

— Если бы я не уничтожила медальон, он уничтожил бы меня, — попыталась я оправдаться.

— Слова! — Оллред покачал головой. — Вы понимаете, что все это лишь слова? Вы не можете доказать, что на медальоне были установлены подчиняющие чары запрещенного уровня. Вдруг это попытка очернить имя госпожи Амикши Грейдон?

— Да как вы могли такое предположить?! — Я аж подпрыгнула на месте от гнева, когда это услышала. Ткнула в следователя своей забинтованной рукой. — А это тогда откуда? Или, по вашему мнению, я настолько ненавижу эту самую Ами, что готова была пожертвовать собственной конечностью?

— Вы сами ответили на свой вопрос, — спокойно сказал Оллред. — Знаете, зачастую обманутая жена готова пойти на что угодно, лишь бы насолить любовнице мужа.

— Что? — недоуменно переспросила я и тут же мысленно выругалась.

Тьфу ты, постоянно забываю, что я отныне замужем. Н-да, попробуй теперь объяснить этому настырному следователю, что мне на Ами плевать с высокой колокольни и вообще я ее знать не знаю и видеть не видела.

— Вы не так все поняли, — вмешался в разговор Дариан, осознав причины моего замешательства. — Да, госпожа Алекса… — Следователь вскинул брови, удивленный тем, что муж называет меня «госпожой», и бедняга торопливо исправился: — То есть просто Алекса — моя жена. Но Ами — не моя любовница. До вчерашнего дня она была моей невестой. Я собирался взять ее в жены…

— Стоп-стоп-стоп! — Оллред повелительно поднял указательный палец, и Дариан послушно замолчал. Несколько секунд следователь ничего не говорил, видимо, силясь осмыслить только что услышанное, после чего кашлянул и вкрадчиво полюбопытствовал: — То есть как это так? Госпожа Алекса — ваша супруга, и при этом вы собирались взять в жены госпожу Амикшу? Уважаемый, позвольте напомнить, что многоженство в нашей стране запрещено!

— Вы не так все поняли, — опять тоскливо протянул Дариан и уставился на меня умоляющим взглядом.

— Мы поженились только вчера вечером, — пришла я к нему на помощь и выдала наш страшный секрет.

Оллред с нескрываемым облегчением перевел дыхание, обрадованный тем, что загадка так легко разрешилась, но почти сразу вновь нахмурился.

— Да какая разница! — сурово воскликнул он. — По всей видимости, вы, госпожа Алекса, уже давно знакомы с господином Дарианом и видели, как развиваются его отношения с госпожой Амикшей. Вы вполне могли приревновать и решить опорочить имя соперницы.

Да далось ему это имя соперницы! Я вновь подпрыгнула от возмущения на кровати и зло уставилась на Дариана. Давай, драгоценный супруг, теперь твоя очередь объясняться. Подумать только, я его спасла, а в итоге меня пытаются обвинить в какой-то нелепице!

— Алекса не собиралась никого порочить, — поспешно проговорил Дариан, мужественно кинувшись на мою защиту. Глубоко вздохнул и признался-таки: — Ко всему прочему, мы только вчера познакомились.

— Как? — не выдержав, воскликнул в полный голос Оллред и круглыми от изумления глазами стал поочередно смотреть то на меня, то на Дариана.

— А что в этом такого? — пробурчал мой супруг. — Законом это не запрещено.

— Да, безусловно, законом это не запрещено, — вынужденно согласился следователь. — Но все-таки это как-то странно…

— Ни капли не странно! — возмутилась я и принялась вдохновенно лгать: — Понимаете, нас с первого взгляда обуяла страсть! Мы увидели друг друга случайно, на улице, и поняли, что не можем друг без друга жить! Сразу же отправились в храм. Священник, правда, заартачился, говорил, что столь серьезное дело нельзя совершать в спешке, не подумав как следует. Но мой милый, мой драгоценный Дариан сумел настоять на своем!

И бросила на супруга взгляд, полный обожания.

К слову, несчастный Дариан во время моей прочувствованной речи то бледнел, то краснел, то принимался что-то мычать. Но возражать не осмелился. И то благо. Супруги всегда должны придерживаться одной точки зрения! Недаром говорят: муж и жена — два сапога пара.

— Страсть вас обуяла? — недоверчиво переспросил Оллред. — Такая страсть, что вы решили совершить брачный ритуал после нескольких часов знакомства?

— Да! — воскликнул Дариан.

А в следующий момент он сделал то, чего я от него никак не ожидала. Видимо, устав убеждать следователя в том, что наш брак — вполне обычное дело, он вздумал продемонстрировать всю силу наших чувств на практике. Потому как бухнулся на кровать рядом со мной и страстно поцеловал меня в губы.

Хорошо, что это стало полной неожиданностью не только для Оллреда, но и для меня. Иначе я бы вряд ли удержалась от законного и вполне понятного желания отпихнуть его. Ишь ты, почти не знакомы, а уже целоваться лезет. Ну и что, что вроде как законный муж…

А затем его губы прикоснулись к моим — и я мгновенно перестала думать о всяких глупостях. Приятно-то как!

Если честно, наш поцелуй получился почти целомудренным. По всей видимости, Дариан сам испугался своей прыти, поэтому сначала лишь легонько чмокнул меня, но Оллред продолжал смотреть на нас с недоверием, и мой супруг немного осмелел. Притянул меня к себе, провел ладонью по волосам, растрепанным и не убранным после странного утреннего пробуждения в чужом доме в статусе чужой жены. И мир на несколько минут перестал существовать.

Не знаю, являлось ли это притворством с его стороны, но мне все очень понравилось! Я готова была целоваться и целоваться, но вдруг услышала осторожное покашливание следователя, вряд ли довольного тем, что ему пришлось присутствовать при столь личной и интимной сцене.

— Вот как-то так, — пробормотал Дариан, завершив наш поцелуй. Правда, вставать не стал, а так и остался сидеть рядом, заботливо обняв меня одной рукой.

— Любовь с первого взгляда, стало быть, — задумчиво пробормотал Оллред. К слову, на его щеках горел яркий румяней смущения, стало быть, наш спектакль оказался достаточно убедительным.

— Да, — томно выдохнула я и прильнула ближе к Дариану, глядя на него снизу вверх восторженным взглядом. Надеюсь, что я не переиграла.

— Что же, в таком случае ситуация действительно принимает иной окрас, — между тем продолжил рассуждать следователь. — Если все так, как вы говорите, то госпожа Амикша Грейдон действительно могла затаить огромную обиду на бывшего жениха. Долгие серьезные отношения, свадьба в перспективе, а он хоп — и другую в жены взял! Да за такое убить мало!

Дариан вздрогнул и с нескрываемой опаской посмотрел на следователя.

— Я шучу, — поспешил тот успокоить его. — Пытаюсь, так сказать, вжиться в шкуру преступника. То бишь преступницы. Итак, мы имеем классическое преступление на почве страсти и ревности. Отвергнутая невеста решила отомстить неверному возлюбленному…

— По-моему, вам не теории строить надо, а серьезно поговорить с госпожой Амикшей, — не выдержав, подала я голос. — Вызовите ее на допрос, узнайте, кто зачаровал медальон.

— Не учите меня вести расследование! — огрызнулся Оллред. — В конце концов, я тут следователь, а не вы!

Я скептически хмыкнула. Говоря откровенно, пока у меня восторгов от таких методов не возникало. Чистосердечное признание — королева доказательств. Да, по моей вине у нас нет основной улики. А жать, очень жаль. Если бы медальон был цел, то специалисту не составило бы особого труда выяснить, кто именно так славно потрудился над ним. Чары третьего уровня подчинения — далеко не рядовая вещь. К тому же усиленные защитой от постороннего вмешательства. Магов, способных на такое, не так уж и много. И подавляющее большинство из них вряд ли польстится на щедрую оплату. Чистая репутация и отсутствие проблем с королевской властью ценятся этой братией куда выше, чем золото. К тому же стоящий маг всегда найдет себе кучу законных способов подзаработать.

Впрочем, я немного отвлеклась. Так или иначе, но я не сомневалась, что Ами обязательно выдаст своего подельника, если на нее как следует надавить. Оллреду просто стоит спокойно объяснить ей, какое наказание грозит за такие магические проделки. А потом пообещать проявить снисхождение в обмен на помощь. И она выложит имя колдуна на тарелочке с голубой каемочкой.

— Я думаю, необходимо провести очную ставку! — вдруг важно произнес Оллред.

— Очную ставку? — растерянно переспросил Дариан. — Зачем?

— Ну, не исключено, что вы все-таки наговариваете на госпожу Амикшу. — Следователь пожал плечами, словно удивлялся тому, что необходимо объяснять прописные истины. — Поскольку главного доказательства ее вины у нас все равно нет, — тут он кинул уничижительный взгляд в мою сторону, — необходимо все как следует проверить. Выслушаем ее точку зрения!

— Ох, не нравится мне ваша идея! — Дариан наконец-то перестал меня обнимать. Устало сгорбился и дрожащей рукой потер переносицу, чуть слышно добавив: — Если честно, то я бы предпочел не видеть ее некоторое время. Поверить не могу, что так долго вел себя как полный дурак! Вспоминаю некоторые моменты — и от стыда готов провалиться. И все из-за этих проклятых чар. Демоны, я ведь с собственной матерью умудрился поссориться!

И Дариан, явно только сейчас вспомнивший о столь жутком проступке, мученически застонал, запустил обе руки в густую шевелюру и от избытка чувств выдрал хороший клок волос.

— Помиришься. — Я не удержалась и неловко погладила его по плечу. — Не переживай. Матери на то и матери, чтобы прощать своих детей.

Дариан ничего не ответил. Но хотя бы волосы перестал себе выдирать — и то благо.

— Ага, то есть медальон у вас достаточно давно? — по-своему отреагировал на его жалобу Оллред.

— Ами подарила его на мой день рождения, — честно признался Дариан. — То бишь где-то полгода назад. — Потом помолчат немного и изумленно добавил: — Собственно, на следующий день я сделал ей предложение, и мы обручились. Право слово, прежде я не воспринимал ее всерьез.

— Наверное, тогда ты и попал под действие подчиняющих чар, — пробормотала я. — Правда, получается, что Ами не так уж сильно хотела выйти за тебя замуж, потому как иначе вы бы уже давным-давно стали законными супругами.

— Подождите! — Оллред опять повелительно поднял указательный палец вверх, и мы послушно замолчали. Следователь нахмурился, видимо, таким образом он изображал усердную мыслительную работу. Затем признался: — Ничего не понимаю! Если все это началось так давно, то о какой любви с первого взгляда может идти речь? Глубокоуважаемый господин Дариан, простите, но ваш рассказ становится все более и более неправдоподобным. Я-то думал, что вы угодили под действие подчиняющих чар сегодня утром. Например, отвергнутая невеста прислала вам медальон в качестве прощального подарка. А оказывается, вы носите его как минимум полгода! Но в таком случае я искренне не понимаю, каким образом вы вчера вообще смогли обратить внимание на госпожу Алексу. Да не просто обратить, но тут же воспылать страстным желанием взять ее в жены!

Я с невольным уважением хмыкнула. А молодец парнишка! Умеет отыскивать несоответствия в рассказе. Пожалуй, я была слишком пристрастно к нему настроена.

Тем не менее излишняя внимательность следователя в этот раз меня не обрадовала. И как ему объяснить все случившееся безобразие? Конечно, упоминание о том количестве самогона, который мы с Дарианом вчера на пару выпили, поможет Оллреду представить картину нашего бракосочетания. Но не хотелось бы распространяться о столь некрасивых деталях.

— Видите ли… — Дариан запнулся, тоже не желая признаваться во вчерашних подвигах. Умоляюще уставился на меня.

— Это была воля богов! — патетически воскликнула я. — Истинная любовь сильнее любых чар и заклинаний!

После чего сама притянула к себе Дариана и крепко поцеловала его в губы.

А что? Ему, значит, можно меня без спроса целовать, а мне нет? К тому же мне понравилось. И потом, Оллред наверняка смутится от очередного проявления нашей страсти и, возможно, забудет неудобный вопрос.

Сначала мне показалось, что Дариан хочет испуганно оттолкнуть меня. Вряд ли несчастный ожидал такой прыти от новоявленной супруги. Но почти сразу он обреченно вздохнул, расслабился и ответил на поцелуй.

На сей раз целоваться нам пришлось намного дольше. Я все ожидала, когда Оллред устанет любоваться на нас и опять прервет наше занятие осторожным покашливанием. Но секунды шли, складываясь в минуты, а ничего не происходило.

Я занервничала. Все это хорошо, конечно, и целоваться Дариан умеет, но… Еще немного — и я окончательно потеряю голову. Возможно, что и влюблюсь в него. А в нынешней ситуации это будет подобно катастрофе! Да, он мой законный супруг, но расторжение нашего брака, можно сказать, вопрос уже решенный.

— Ладно, — в этот момент обреченно протянул Оллред, и мы с Дарианом тут же прервали затянувшийся поцелуй и согласно уставились на следователя в ожидании вердикта.

Тот, к моему удивлению, на сей раз не покраснел. Лишь на его губах змеилась какая-то неприятная усмешка. Неужели не поверил нашему представлению? А я ведь так старалась!

Украдкой покосилась на Дариана, гадая, оценил ли тот мое усердие. Наверное, он почувствовал мой взгляд и решил, что я сейчас вновь наброшусь на него с поцелуями, потому что стал отодвигаться от меня, стараясь проделать это как можно более незаметно.

Я немедленно оскорбилась. Вот ведь, неблагодарный гад! Я же ради него старалась. И вообще, он первый начал!

— Я верю вам, — устало заявил в этот момент Оллред, остановив в моей голове вихрь самых разных мыслей. — В самом деле, говорят, что истинная любовь способна на настоящее чудо.

Это прозвучало так неожиданно и романтично, что я невольно растрогалась. Правда, почти сразу же посерьезнела, подумав о другом. Надеюсь, это расследование не затянется сверх необходимого времени. Иначе будет очень тяжело объяснить тому же Оллреду, с чего это вдруг мы с Дарианом развелись, если наш брак был заключен чуть ли не по божьему велению.

— Так или иначе, но без очной ставки все равно не обойтись, — угрюмо подытожил Оллред. — Послушаем, что скажет госпожа Амикша в свое оправдание. Возможно, она сама была не в курсе того, какой опасный подарок вам делает.

— Вы сами-то верите в это? — не выдержав, с сарказмом перебила я.

— И потом, остается загадкой, для чего госпоже Амикше потребовалось все это, — продолжил Оллред, сделав вид, будто не услышал моего невежливого выкрика. — Как вы верно заметили недавно, это было сделано явно не для того, чтобы принудить вас, господин Дариан, взять в жены госпожу Амикшу. Но для чего тогда?

— Боюсь, я знаю ответ, — чуть слышно выдохнул Дариан.

Оллред оборвал свою речь и заинтересованно уставился на него. Но ничего спросить или сказать не успел. В следующее мгновение в дверь осторожно постучались, и на пороге предстал странно взволнованный и запыхавшийся Гисберт.

По всей видимости, дело, по которому дворецкий прибежал сюда, было действительно очень важным и срочным, поскольку он даже не дождался разрешения войти. Да и сам вид слуги говорил о том, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Господин Дариан! — воскликнул он с таким нескрываемым ужасом, что мне стало не по себе, а следователь невольно сделал шаг назад. — Там… В гостиной… — И замолчал, будто силы окончательно покинули его.

— Что такого страшного произошло в моей гостиной? — с нервным смешком поторопил его Дариан. — Гисберт, не томи!

— Там госпожа Амикша, — выдохнул Гисберт таким голосом, будто обнаружил труп неверной невесты.

— Живая? — на всякий случай переспросила я, за что немедленно была награждена тремя взглядами: испуганным — Дариана, задумчиво-оценивающим — Оллреда и возмущенным — Гисберта.

— Конечно! — Последний негодующе фыркнул, покоробленный моим вопросом. — Живая и невредимая. Просит, чтобы господин Дариан встретился с ней.

— На охотника и нечисть бежит, — обрадованно проговорил Оллред. По всей видимости, следователь был готов немедленно приступить к пресловутой очной ставке.

— Не могу сказать, что меня радует вся эта ситуация, но в некотором смысле лучше расставить все точки над «ё» сразу, а не рубить хвост собаке по частям, — как-то очень сложно и витиевато проговорил Дариан, после чего встал.

Я тоже решительно откинула с себя одеяло и спустила ноги на пол. Благо, что халат все так же оставался на мне.

— Куда? — Дариан аж подпрыгнул, осознав, что я намерена следовать за ним. — Госпожа Алек… — Я внушительно кашлянула, многозначительно покосившись на Оллреда, который с нескрываемым интересом наблюдал за развитием ситуации, и Дариан торопливо исправился: — То бишь Алекса, куда ты собралась?

— В гостиную! — Я пожала плечами, не понимая, почему должна объяснять прописные истины. На всякий случай помахала в воздухе забинтованными пальцами и с сарказмом добавила: — У меня ведь тоже есть парочка вопросов к твоей невесте. По ее милости я чуть не лишилась руки!

— Но не в халате же! — взвыл Дариан. — Ами решит, что мы… то есть что я…

Я зло шикнула на него, показав глазами на Оллреда. Тот так искусно старался слиться со стеной, что Дариан умудрился совершенно забыть о его присутствии.

А вообще, что скрывать очевидное, нежелание Дариана продемонстрировать меня своей бывшей невесте навело на очень неприятные мысли. Сейчас на нем нет чар подчинения, однако он продолжает вести себя так, будто Ами ему дорога.

Но почти сразу я с негодованием покачала головой. А почему, собственно, меня это вообще задевает? Дариан — лишь случайная страница в моей жизни. Наш брак — ошибка, сделанная в алкогольном угаре, решение, нашептанное не иначе как самим богом-пасынком. В скором времени я разберусь с этой ситуацией. Будет над чем похихикать в старости. Как говорится, найдется, что вспомнить, но нечего внукам рассказать.

— А я считаю, что вашей супруге надлежит присутствовать, — вдруг веско сказал Оллред. — Пусть даже и в халате. В конце концов, отныне она хозяйка дома. Имеет полное право принимать гостей, а тем более незваных, в домашней одежде.

— Ну зачем же так сурово, — неожиданно вступился за меня Гисберт. — Господин Дариан, платье госпожи Алексы уже в полном порядке. Приказать принести?

— А что было с ее платьем? — тут же клещом впился в слугу следователь.

Я со свистом втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы. Нет, определенно, мне не нравится этот вчерашний стажер! Ишь ты, каждую мелочь подмечает!

— Я вчера опрокинула на него свекольный салат, — процедила, заметив, что Гисберт и Дариан замешкались с ответом. И принялась вдохновенно врать: — Видите ли, я мало пью…

Гисберт странно квакнул, словно в последний момент сдержал смешок. Я кинула на него гневный взгляд и с нажимом повторила:

— Да, я мало пью. Поэтому бокал шампанского…

На сей раз квакнул уже Дариан, вспомнив, что именно мы пили вчера. Наверное, впервые самогон удостоился столь гордого названия.

— Поэтому шампанское ударило мне в голову, — мужественно продолжила я, решив не обращать внимания на посторонние шумы.

— И вы случайно опрокинули на себя свекольный салат, — милосердно завершил за меня объяснение Оллред. — Понятно.

Интересно, что именно ему было понятно и поверил ли он мне? Лицо следователя в этот момент стало настолько непроницаемым, что я при всем желании не могла угадать, о чем он думает. Только на самом дне ярко-голубых глаз Оллреда переливались затаенные смешинки.

— В общем, я прикажу принести вам платье. — Гисберт отвесил мне поклон и быстро покинул комнату.

— А я предлагаю вам, господин Дариан, не смущать вашу жену и дать ей возможность спокойно переодеться, — проговорил Оллред. — И потом, некрасиво заставлять гостей ждать. Поэтому давайте спустимся в гостиную и приветствуем госпожу Амикшу. Уверен, что госпожа Алекса присоединится к нам сразу, как только сможет.

По всей видимости, Дариана совершенно не обрадовала перспектива лицом к лицу встретиться с бывшей невестой, которая пока даже не подозревала о его скоропалительной женитьбе. Он бросил на меня умоляющий взгляд, но я лишь хладнокровно пожала плечами.

— Постараюсь управиться как можно быстрее, — заверила его, заметив, что он продолжает глядеть на меня со сложной смесью надежды и досады.

— Ох, даже не представляю, как она отреагирует на все это. — Дариан мудро не стал уточнять, что именно подразумевает под словом «все», но этого и не требовалось. И без того было понятно.

И опять меня острой иголкой царапнула обида. Пустяки, конечно, но почему-то стало не по себе от мысли, что Дариан, возможно, стесняется своего выбора. В конце концов, не такая уж я и уродина, чтобы меня было стыдно гостям представить.

Наверное, мои мысли и эмоции достаточно явственно отразились на лице, поскольку я вдруг заметила, что Оллред на меня смотрит. Нет, вот же проныра этот следователь! Даром что мальчишка еще, мой ровесник, а как старается играть роль проницательного и все замечающего человека! Кажется, я уже начинаю его ненавидеть!

Я фыркнула, задрала нос и гордо подбоченилась, ожидая, когда меня наконец-то оставят в благословенном одиночестве.

— Пойдемте, господин Дариан. — Оллред подарил мне слабую усмешку и легким движением руки показал на дверь. — Не будем мешать вашей супруге приводить себя в порядок.

Дариан в ответ промычал что-то неразборчивое. На его лице застыла страдальческая гримаса, будто он мучился от нестерпимой зубной боли. Но возражать следователю мой новоявленный супруг не стал и покорно отправился к выходу.

— Мы будем ждать вас с нетерпением, — с намеком обронил Оллред и тоже покинул комнату.

Я осталась одна.


Признаюсь честно, первое, что я хотела сделать после того, как за Оллредом и Дарианом закрылась дверь, — вылезти в окно. А что, надену платье, спущусь по простыням во двор — и только меня и видели. Брошусь в ноги отцу, повинюсь, порыдаю на его широкой груди. Вряд ли он оставит свою единственную дочь без помощи в столь своеобразной ситуации. Скорее плюнет на репутацию нашей семьи и слухи, которые неминуемо пойдут гулять в высшем свете, и немедля потребует аудиенции у короля. Не пройдет и недели, как я получу желанный развод и постараюсь навсегда забыть о Дариане.

Но затем я вспомнила о том, какими теплыми и нежными были губы Дариана — и решила досмотреть спектакль до конца. Нет, конечно, я в него не влюбилась. Просто мне было жаль парня. Как ни крути, но ему пришлось гораздо хуже, чем мне. По крайней мере на меня Гровер чары подчинения не насылал. Хотя я не сомневалась, что при возможности он с превеликим удовольствием сделал бы это.

Симпатичная темноволосая служанка тем временем принесла мне платье. Как я ни старалась, не смогла увидеть на нем и пятнышка, настолько хорошо оно было вычищено и выглажено. Словно только что купленное. И не подумаешь даже, что вчера я пережила в нем столько приключений.

Та же девушка-служанка, которую звали Лалия, помогла мне причесаться. По всему было видно, что ее так и тянуло расспросить меня о происходящем. Я периодически ловила в зеркале заинтересованные взгляды, а один раз служанка даже фыркнула от смеха, правда, тут же попыталась скрыть это кашлем. Н-да, наверное, Гисберт уже всем в доме рассказал о том, что мы с Дарианом поженились после нескольких часов знакомства. Рада, что хоть кому-то эта ситуация кажется забавной.

Как я ни старалась протянуть время, наступил момент, когда оставаться в комнате стало просто глупо. Я в последний раз посмотрела в зеркало, поправила выбившуюся из прически прядь волос и повернулась к дверям.

— Удачи! — вдруг пожелала мне Лалия.

От неожиданности я едва не споткнулась. Обернулась к ней с немым вопросом в глазах.

— Госпожа Амикша — очень недобрая особа, — поторопилась объяснить служанка. Добавила с кривой ухмылкой, нервно комкая в руках передник: — Очень недобрая. Я рада, что она больше не невеста хозяина. Но вы, пожалуйста, будьте осторожны! Она явно не придет в восторг от того, что столь крупная рыбка сорвалась с ее крючка.

— Спасибо, — кратко поблагодарила я и, неохотно переставляя ноги, медленно отправилась знакомиться с бывшей невестой собственного супруга.

Сказанное служанкой энтузиазма отнюдь не добавило. Желание сбежать усилилось многократно. Прокрадусь по холлу мимо гостиной в прихожую — и прочь из этого дома!

Но реальность оказалось совсем другой. Когда я спустилась по лестнице, увидела Гисберта, который мрачной статуей стоял почти в центре просторного холла, прислушиваясь к чему-то неведомому.

— А вот и вы! — искренне обрадовался он, увидев меня. — Наконец-то! Пойдемте, пойдемте быстрее!

После чего чуть ли не затанцевал вокруг меня от нетерпения. По всему было видно, что ему очень хотелось подтолкнуть меня в спину, но сделать это он не осмеливался. Как-никак я жена его хозяина и виера, а он — обычный дворецкий.

— Почему такая спешка? — хмуро поинтересовалась, тоскливо поглядывая в сторону входной двери. Может, оттолкнуть этого надоеду и все-таки сбежать?

— Понимаете, там господин Дариан и госпожа Амикша… — Гисберт запнулся и мученически заломил руки. Потом, запинаясь, проговорил, тщательно подбирая каждое слово: — В общем, не мое, конечно, дело обсуждать любовные проблемы хозяина, но… Госпожа Амикша — она такая… такая… — И на одном дыхании выпалил: — Я был бы счастлив, если бы хозяин никогда не простил ее за совершенное.

— Ясно, — буркнула себе под нос, все сильнее нервничая.

После сказанного Гисбертом и Лалией я ожидала увидеть в гостиной не иначе как любимое порождение самого бога-пасынка. Не удивлюсь, если загадочная и почти уже ненавидимая мною Ами окажется чудовищем во плоти, способным даже пожирать живьем младенцев. Идея побега уже не казалась мне такой уж безумной.

— Госпожа Алекса! — Гисберт внезапно простер ко мне ладони в умоляющем жесте. — Прошу вас: спасите моего хозяина! Не дайте ему совершить самую большую ошибку в жизни и помириться с госпожой Амикшей!

Да что ты будешь делать! Я проглотила так и крутившееся на языке ругательство. По-моему, дворецкий перешел всяческие границы. Я сегодня уже спасла Дариана и в итоге едва не лишилась руки. Надо знать меру в подобных вещах.

Но Гисберт смотрел на меня с такой надеждой, что я не стала ему ничего говорить. Лишь глубоко вздохнула, зачем-то задержала дыхание и смело отправилась в гостиную.

Признаюсь честно, я готова была увидеть любую картину. Не удивилась бы даже, если бы застала таинственную Ами с окровавленным кинжалом над хладными телами Дариана и Оллреда. Поэтому около самых дверей замедлила шаг и прислушалась. Однако как ни старалась, не смогла ничего услышать. В комнате царила зловещая мертвая тишина. Ни слова, ни взрыва хохота, ни сдавленных рыданий. Неужели они в самом деле поубивали-таки друг друга?

Похолодев от этой мысли, я отбросила прочь все свои сомнения и страхи. И вовремя! Гисберт как раз любезно распахнул передо мной двери, прошествовал на середину комнаты и громогласно объявил:

— Госпожа Алекса!

Что мне оставалось делать? Лишь покрепче сцепить руки замком, чтобы не выдать своих эмоций предательским дрожанием пальцев, и предстать наконец-то перед бывшей невестой Дариана.

Я вошла в гостиную. Остановилась недалеко от дверей, чтобы иметь возможность в случае чего трусливо сбежать. И с интересом принялась изучать обстановку.

Хвала богам, здесь никто никого не убивал. Более того, по всей видимости, присутствующие решили дождаться моего прихода и пока не начинали беседы.

Дариан сидел в кресле напротив камина, в котором танцевали оранжевые лепестки пламени, и мрачно смотрел на огонь. При виде этой картины я удивленно хмыкнула. Разожженный камин в конце теплой и солнечной весны? Но почти сразу расслабилась, осознав, что вижу прекрасно выполненное и наверняка очень дорогое покупное иллюзорное заклинание.

Оллред стоял у противоположной стены перед книжным шкафом, видимо, изучая его содержимое. А где же Ами? Ага, вот она — около окна, видать, пейзажем любуется.

Я уставилась на девушку, чью стройную тонкую фигурку, затянутую в дорогую парчу изысканного платья, не сразу заметила на фоне тяжелых плотных гардин. Ох, какая хрупкая! Словно старинная изящная статуэтка, к которой страшно лишний раз прикоснуться — а то вдруг разобьешь. И я с невольной досадой вспомнила о своем весе, раза в два больше того самого бараньего, который ныне считался для девушки эталоном. Ну и ладно, может, она полная страшила!

В этот момент Ами нехотя обернулась, словно только сейчас осознала, что в комнате появился кто-то новый. Томно взглянула на меня, и я сразу же по-настоящему возненавидела ее.

Да, на медальоне был изображен именно ее портрет. Я узнала аккуратный вздернутый носик, пухлые губы, так и манящие поцеловать их, синие глаза и темно-каштановые волосы, искусно уложенные в высокую прическу, закрепленную множеством шпилек. Но портрет был не в состоянии передать ту манящую чувственность, которая исходила от нее.

Ами неспешно оглядела меня с головы до ног и я словно увидела себя ее глазами. Невысокая коренастая девушка с излишне пышными телесами, темные жесткие, словно проволока, волосы торчат на голове непослушными кудряшками. Боюсь, Лалии так и не удалось усмирить их, хотя она вылила мне на шевелюру целый пузырек какой-то липкой гадости. Ну, про длинный нос с некрасивой горбинкой и глаза неопределенного серого цвета лучше даже не упоминать. К довершению всех бед мы не могли потягаться даже нарядами. На ней — очень дорогое платье вызывающего ярко-алого цвета, которое чрезвычайно шло ей. А на мне… Ну, не тряпье, конечно. Все-таки служанка отлично потрудилась над моей одеждой. Но и для выхода в свет мое скромное платье явно не годилось. И вообще, стыдно признаться, но оно было куплено в магазине готовой одежды, а не сшито на заказ. А все потому, что после знакомства с Гровером и нашей помолвки я как можно реже старалась принимать помощь от отца. Он, конечно, ничего не говорил в адрес моего жениха, боясь повторения ссоры, но скептических смешков и выражения скрытого недовольства на его лице мне доставало для того, чтобы свести визиты в отчий дом к минимуму. А мое занятие артефактной магией, увы, пока не приносило столько доходов, чтобы появилась возможность обзавестись личной портнихой.

Впрочем, я немного отвлеклась. Судя по всему, Ами осталась весьма довольна увиденным. По ее губам зазмеилась на редкость неприятная усмешка, она скрестила на груди руки и взглянула на Дариана, который все так же мрачно наблюдал за иллюзорным заклинанием в камине.

Пауза длилась и длилась. Воздух сгустился от напряжения до такой степени, что его, наверное, можно было есть ложкой, словно кисель. Молчание становилось просто невыносимым. Так и хотелось разбить тишину отчаянным криком, лишь бы прервать затянувшуюся сцену.

Первым пришел в себя Оллред. Должно быть, он вспомнил, что является следователем, и идея провести очную ставку вообще-то принадлежит именно ему. Оллред кашлянул, вышел на середину комнаты и громко произнес, обращаясь прежде всего ко мне:

— Большое спасибо, госпожа Алекса, что присоединились к нам!

— Как будто у меня был выбор, — чуть слышно буркнула я себе под нос.

— Расскажите, пожалуйста, как вы определили, что ваш супруг находится под воздействием чар подчинения, — продолжил Оллред, проигнорировав мое невежливое высказывание.

В этот момент я как раз смотрела на Ами, поэтому заметила ее реакцию на слова следователя. Точнее — отсутствие всяческой реакции. Она словно ничего не услышала. В глазах и на лице — ни тени досады или испуга от того, что ее темные делишки стали известны.

Я удивленно покачала головой. Чудно как-то… И еще, почему она сегодня пришла к Дариану? Если именно она отдавав приказы через чары подчинения, то уничтожение медальона не смогло пройти для нее незамеченным. Ами должна была понять, что ее замысел разгадали. В такой ситуации логичнее всего затаиться, а еще лучше — на всякий случай покинуть столицу, не дожидаясь, пока за тобой явятся следователи. Что же заставило ее отправиться сюда? Ничего не понимаю! Неужели она настолько уверена в своей безнаказанности, что совершенно не боится разоблачения?

А еще меня не оставляло смутное ощущение того, будто за нами кто-то подглядывает. Я сама понимала, что это полная глупость. Кто может за нами здесь следить? Если только Гисберт прильнул к замочной скважине, поскольку не в силах сдержать любопытство. Но нет, я была почти уверена, что не в дворецком дело. Слишком недобрым был этот взгляд. Недобрым и изучающим.

В этот момент я заметила, что Оллред передернул плечами и украдкой огляделся по сторонам. Неужели он тоже чувствует неладное? Хм, интересно, а в какой области магии он является специалистом?

Тут, наверное, стоит сделать небольшое отступление.

Первые два курса академии являются общими для всех студентов. Нам усердно вколачивают в головы основные законы теоретической магии, обучают общим принципам построения заклинаний. На финальных экзаменах этого этапа определяется, к какой ветви колдовского искусства более всего тяготеет студент. Затем уже идет разделение по направлениям: боевая, целебная, артефактная, ментальная магия и некромантия. Популярная среди высшего света любовная магия — так сказать, всего лишь побочный плод связи ментальной и целебной магий. В принципе это и без того понятно: любовь — то лекарство, которое лечит практически все душевные заболевания. В свою очередь ментальная магия — та область колдовства, которая имеет непосредственное отношение к внушению необходимых мыслей. Но все это не значит, что я, к примеру, ничего не знаю о той же некромантии. Кстати, действительно сильные и перспективные студенты, даже раз и навсегда определившиеся со своей специализацией, предпочитают посещать факультативы по другим областям магического искусства. По той простой причине, что, например, тому же боевому магу, наверняка желающему стать охотником за нечистью, жизненно необходимо знать как можно больше целебных заклинаний, позволяющих в случае несчастья дотянуть до прихода магов-помощников.

В общем, все эти слова были сказаны для того, чтобы признаться: сначала я планировала податься в ментальные маги. И у меня, если верить мнению выпускающей комиссии, были для этого все задатки. Как же я гордилась собой! Специалисты по ментальной магии без преувеличения считались настоящей элитой. Студенты этого факультета держались особняком и свысока поглядывали на остальных. Они никогда не общались с нами, игнорировали даже общие праздники. Одетые во все черное, молчаливые, гордые и отрешенные от мирской суеты… Нет ничего удивительного в том, что им завидовали, открыто ненавидели и награждали множеством обидных прозвищ, среди которых «вороны» было самым приличным. Помнится, один раз студенты факультета боевой магии даже попытались проучить коллег и завязали масштабную драку. Увы, все это закончилось очень нехорошо. Зачинщики в прямом смысле слова обделались от страха на глазах всей академии. Я была свидетелем этого происшествия. Несколько высоких мускулистых парней, гордость факультета, кричали, выли и плакали от ужаса, катаясь по земле. Один даже пытался выцарапать себе глаза, хорошо, что не успел — подоспели преподаватели. Но самое интересное заключалось в том, что на них никто не нападал. «Вороны» стояли тесной группой чуть поодаль и со сдержанным интересом наблюдали за происходящим.

Последовал о долгое разбирательство. Но, насколько мне известно, никого из «ворон» не наказали. Просто потому, что они так и не признались, кто же из них нанес столь сокрушительный ментальный удар по задирам. И потом, как ни крути, но студенты факультета боевой магии сами были виноваты. «Вороны» лишь защищались. С тех пор их обособленность от остальных стала практически абсолютной. Кстати, только эти студенты никогда не брали факультативы по другим дисциплинам.

Естественно, все эти события и неизвестность, витающая вокруг факультета ментальной магии, придавав «воронам» ареол завлекательной таинственности. И я была по-настоящему счастлива, когда на экзаменах после первой ступени обучения выяснилось, что у меня есть определенные способности, позволяющие стать одной из избранных. Причем одной из избранных в полном смысле слова — поступали на факультет лишь единицы. В процентном отношении, наверное, один из двадцати студентов. Окончательное решение по моему вопросу должны были вынести после финального испытания, которое проводилось на следующий день.

Словно на крыльях, я примчалась домой и рассказала обо всем отцу, благо тогда я еще не встретила Гровера, и между нами не успела пробежать черная кошка. Его реакция меня озадачила и испугала. Когда отец услышал, что я, возможно, по итогам экзаменов буду определена на факультет ментальной магии, он резко переменился в лице и перестал благодушно улыбаться. Долго молчал, затем предложил мне пройти в его кабинет и серьезно побеседовать.

Именно из разговора с отцом я узнала, что стать «вороной» — это не только честь, но и огромная ответственность. Способности к ментальной магии столь редки и ценны, что королевская власть просто не может оставить без внимания и постоянного присмотра людей с таким даром. Если я поступлю на этот факультет, мне придется забыть о той жизни, которую я веду. Скорее всего, мне сразу же дадут место в общежитии и даже не спросят моего мнения на сей счет. Мол, обучение настолько сложно, что требуется полное погружение в процесс. Ни семьи, ни друзей, ни прогулок в одиночестве по городскому парку, которые мне так нравятся. Только учеба, учеба и еще раз учеба. Ах да, и тотальный контроль во всем. Да что там, некоторые уроки по ментальной магии даются во сне, потому, собственно, и необходимо, чтобы все студенты находились в ментальной доступности для преподавателей. Как я прекрасно понимаю, при этом все мои мысли станут доступны широкой общественности.

Естественно, моя радость после этого сообщения слегка угасла. Нет, меня не пугал напряженный и тяжелый процесс обучения. Даже с проживанием вне дома и отсутствием прогулок я могла бы смириться. Но мне очень не нравилось то, что мои мысли станут предметом изучения посторонних лиц. Мало ли, о каких глупостях я могу думать. Может быть, у меня есть хобби — представлять себя в страстных постельных сценах с особо привлекательными преподавателями? Не буду скрывать очевидного, иногда я этим развлекалась на особо скучных лекциях. Благо, что в стенах академии часто встречались ну очень красивые мужчины, окруженные ореолом силы и власти. Вспомнить хотя бы преподавателя, который вел у нас основы магической самообороны… Ой, нет, так я совсем отвлекусь от темы и буду еще долго описывать достоинства виера Лоуэлла Мирра. Достаточно сказать, что подавляющее большинство девушек, поступивших на факультет боевой магии, пошли туда исключительно из-за его ироничных карих глаз, симпатичной ямочки на подбородке и густых темных волос, в которые так и тянуло запустить пальцы при страстном глубоком поцелуе…

Я раздраженно мотнула головой, отогнав совсем уж неподобающие мысли. Ладно, это все к делу не относится. Суть в том, что я совершенно не желала позволять всяким посторонним личностям рыться в моей голове.

Отец не удовлетворился результатом разговора и зловеще добавил, что это еще не все. Мол, если я все-таки стану одной из «ворон» и благополучно закончу факультет, то остаток жизни мне придется посвятить службе королевству. После окончания академии для новоявленных специалистов магического искусства существовало распределение. Но если для остальных факультетов оно носило рекомендательный характер и было призвано помочь в том случае, когда сам выпускник не нашел себе места, то для факультета ментальной магии распределение являлось обязательным. И почти никто из бывших «ворон» не оставался в столице — нашем славном Гроштере. А вот куда они девались и где именно несли службу на благо королевства — об этом знали лишь избранные. И отец в их число не входил, потому при всем своем горячем желании не в силах был приоткрыть для меня завесу над этой тайной.

Нет, отец не настаивал на том, чтобы я отказалась от своего желания. Он просто предложил мне хорошенько подумать над всем сказанным. Я выполнила его пожелание — и с треском провалила дополнительное испытание, хотя могла бы с ним справиться без особых проблем.

Декан факультета ментальной магии, по-моему, заподозрил что-то неладное. После экзамена он подозвал меня к себе и спросил, сурово глядя прямо в глаза, не желаю ли я попробовать свои силы во второй раз.

Я не желала. И немаловажным обстоятельством послужило то, насколько хорош был этот декан. На вид — лет тридцать пять, высокий, худощавый, с длинными темными вьющимися волосами и глазами потрясающего фиалкового цвета. Нет, ни за что на свете я не хотела учиться под его началом! Да я бы со стыда сгорала каждый раз, встречаясь с ним в коридорах факультета, поскольку волей-неволей представляла бы себе всякие глупости с ним в главной роли! Что поделать, раз у меня настолько пылкое воображение. А в те времена я вообще была слишком влюбчивой. В личной жизни у меня царил полный штиль, поэтому я любого мужчину более-менее подходящего возраста и симпатичной наружности рассматривала через призму надежды на возможные отношения.

Возможно, виер Норберг Клинг, а именно так звали декана факультета ментальной магии, попытался бы настоять на своем. Точнее, он сделал попытку и даже потребовал, чтобы я вторично прошла испытания. Но ректор, который, кстати, хорошо знал моего отца, быстро урезонил его. И таким образом я стала изучать магию артефактов, о чем ни капли не жалела.

Короче, весь этот долгий рассказ был посвящен одной цели: объяснить, что некоторые способности к ментальной магии у меня все-таки есть. Поэтому, наверное, именно я обнаружила на медальоне Дариана чары подчинения. А ведь он носил на себе данную вещицу около полугода, за это время наверняка встречал других магов — и никто из них не заподозрил ничего странного. И вот теперь у меня возникло отчетливое ощущение, что с Ами творится что-то неладное. И еще это глупое чувство, будто в гостиной присутствует некто посторонний. Он внимательно следит за развитием ситуации, предпочитая при этом остаться незамеченным.

— Госпожа Алекса? — окликнул меня Оллред, и я очнулась от своих раздумий. Смущенно улыбнулась, осознав, что так и не ответила на его вопрос.

— Вы спрашиваете, как я поняла, о том, что мой супруг незаконно находится под воздействием чар подчинения, — медленно протянула, продолжая следить за реакцией Ам и на свои слова.

А вот теперь она услышала, о чем идет речь. Ее лицо вдруг жалобно скривилось, она судорожно вздохнула, а в глазах заблестели слезы.

— Дариан, — протянула она, — я ничего не понимаю! Эта девушка — твоя жена? Но… как… когда?..

На скулах Дариана заалели два ярких чахоточных пятна. По всему было видно, что ситуация не приводит его в восторг. Но он продолжал сидеть, пристально глядя в огонь и ни на что более.

— А как же я?! — словно в плохом спектакле вопросила Ами и горько-горько разрыдалась.

Беда состояла в том, что она не играла. В этом я была совершенно уверена. В противном случае передо мной стояла самая гениальная актриса всех времен и народов!

— Прекратите! — потребовал Оллред, донельзя смущенный таким началом очной ставки.

Правда, прозвучало это не грозно и не повелительно, а откровенно жалко. Естественно, Ами не послушалась его, а вместо этого зашлась в рыданиях пуще прежнего, в изнеможении опустившись в первое попавшееся кресло.

Оллред растерянно посмотрел на меня. Если честно, выглядел сейчас следователь так, будто сам готов был расплакаться. Вон как раскраснелся, бедняга, а глаза подозрительно заблестели.

— Простите, госпожа Алекса, — чуть слышно проговорил он. — Просто я… Я не знаю… Ну успокойте же ее хоть как-нибудь!

Последнюю фразу он почти выкрикнул с истерическими интонациями. И в свою очередь рухнул в кресло, закрыв лицо ладонями. Хм, неужели в самом деле разрыдался?

Впрочем, мне сейчас было не до успокаивания следователя. Обойдется! Сначала разберусь, что там не так с Ами.

Поскольку она находилась в таком состоянии, что вряд ли восприняла бы слова утешения, я решила подойти поближе. В голове крутились отрывки из когда-то прочитанных книг. Вроде бы истерику там рекомендовалось прекращать пощечиной. Залепить ей, что ли, как следует?

Идея мне понравилась, и я кровожадно усмехнулась. А почему бы и нет? Отведу душу и отомщу за Дариана и его поруганные чувства.

Я сделала шаг по направлению к Ами, потом еще один — и остановилась в недоумении.

Теперь нас разделяло столь мизерное расстояние, что я чувствовала аромат ее парфюма — легкого, ненавязчивого и наверняка очень дорогого. Но к нему примешивалось что-то очень странное. Это был не запах в прямом смысле этого слова. Скорее ощущение тоски, которое вдруг сдавило мою грудь.

В висках начало неприятно ныть. Все происходящее нравилось мне меньше и меньше. Тут точно не обошлось без ментальной магии! Помнится, только ее я чувствовала именно так — всей кожей.

Я недоуменно моргнула. На какой-то миг фигура безутешно рыдающей Ами раздвоилась в моих глазах. И я вдруг явственно увидела за ее креслом некую смутную тень. Не человека, а завесу тумана, отдаленно напоминающую мужской силуэт. Кто бы там ни находился, он точно не хотел, чтобы его присутствие обнаружили.

По моей спине стройно промаршировали ледяные мурашки: сначала в одну сторону, а потом и в другую. От ужаса перехватило дыхание. Я поняла, что случайно заглянула в мысли Ами. А что самое страшное — это заметил тот, кто свил в них свое гнездо.

«Не стоило этого делать, девочка…»

Голос, который пригрозил мне, больше напоминал змеиное шипение. И я уставила перепуганный взгляд в пол, отчаянным усилием воли подавив желание закричать во всю мощь легких и запрыгнуть куда-нибудь повыше — а то вдруг наступлю на какую-нибудь ползучую гадость.

Дневной свет внезапно померк. Нет, я прекрасно понимаю, что по-прежнему нахожусь в гостиной и через окна льются яркие солнечные лучи. Но тень за спиной Ами начала расти, отсекая меня от остального мира. Она нависла над девушкой волной сумрака, грозя в любой момент обрушиться. Я не сомневалась, что единственной, кто пострадает от этого, буду я. Ами не чувствовала ничего неладного и продолжала самозабвенно рыдать.

А в следующее мгновение я увидела медальон на шее девушки в знакомом обрамлении непонятных символов — почти такой же, какой был у Дариана. Вот только вместо портрета в центре находился крупный голубой камень, словно светящийся изнутри.

Решение пришло само собой. С диким воплем я ринулась вперед, вытянув перед собой замотанную бинтами левую руку.

Я успела увидеть, как Ами перестала рыдать и подняла голову. Успела услышать, как Оллред коротко и очень неприлично ругнулся. Успела каким-то чудом миновать отросток тумана, посланный загадочной тенью мне наперерез. Схватила медальон, дернула — и цепочка с тихим жалобным звоном порвалась. А затем проклятая вещь полетела в камин, а я запрыгала на месте, проклиная все на свете и тряся своей многострадальной рукой. Несмотря на защиту бинтов, охранное заклинание все-таки успело пребольно ударить по старой ране. И опять у меня возникло чувство, будто я окунула кисть в жидкий огонь.

«Ты даже не представляешь, с кем связалась…»

Это было последнее, что я услышала. Через мгновение медальон взорвался в камине. Благо, что Оллред каким-то чудом успел вскинуть перед Дарианом щит, в который и угодили все осколки и всполохи умирающих чар.

Дом с глухим недовольством задрожал, с потолка посыпалась мельчайшая пыль побелки, где-то на верхних этажах что-то громыхнуло. И все затихло.

— Дела… — удивленно протянул Оллред, помогая Дариану встать. Беднягу, несмотря на щит, все-таки откинуло от камина взрывной волной, которая умудрилась опрокинуть его кресло. Но вроде бы серьезно он не пострадал.

Я громко выдохнула через рот, баюкая у груди покалеченную руку. Дела — это еще слабо сказано!

Но боги явно решили, что на сегодняшний день нам мало испытаний. Потому как через мгновение дверь, ведущая в гостиную, вдруг распахнулась от удара — и в комнате мгновенно стало тесно от незнакомых мужчин, быстро и профессионально окруживших нас. А еще мне очень не понравилось, что в руке у каждого из них имелся магический жезл, навершие которого грозно пламенело какими-то чарами, готовыми сорваться в недолгий смертоносный полет. И направлены все эти жезлы были прямо на нас.

— Никому не двигаться! — прозвучал властный мужской голос, и ряд магов раздвинулся, пропустив вперед…

Мои брови сами собой полезли на лоб, когда я увидела, кто именно предводительствовал этим сборищем. Виер Норберг Клинг, декан факультета ментальной магии! Я ведь буквально несколько минут назад о нем вспоминала! Н-да, лишний раз убедилась, что поступила очень верно, когда отказалась продолжать обучение под руководством сего мага. Неужели он сумел уловить мои мысли на таком расстоянии и примчался проверить, кто именно о нем думает?!

— Что тут происходит? — пискнул Оллред, должно быть, вспомнивший, что является представителем власти. Кашлянул и продолжил чуть более уверенно, хотя его голос предательски дрожал: — Кто вы и что себе позволяете?

Виер Норберг проигнорировал этот законный интерес. Глаза мага остановились на мне, и я почувствовала, что тону в них. Ох, какой все-таки мужчина! Даже боль в руке, уже дважды за сегодняшний день пострадавшей от чужих заклинаний, немного унялась.

Неожиданно пол знакомо покачнулся под моими ногами, и я поняла, что вот-вот потеряю сознание. Бедняга Оллред! Придется ему опять срочно меня лечить.

Я стала оседать, падая в глубокий обморок. Правда, в последний момент кто-то успел подхватить меня на руки. Неужели Дариан? Да нет, он не успел бы…

Это была моя последняя осознанная мысль.


Удивительное дело, я прекрасно понимала, что в настоящий момент нахожусь без сознания. И в то же время вокруг меня не плескалось черное небытие обморока. Я словно видела сон. Красочный и до ужаса похожий на реальность.

И в этом сне я стояла перед креслом, в котором со всем мыслимым удобством расположился виер Норберг. Мужчина сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и грел между ладонями бокал вина.

— Ты знаешь, кто я.

Это не было вопросом, но я на всякий случай кивнула. Почему-то вся эта сиена пугала меня до дрожи в коленях. Такое чувство, будто я присутствовала на допросе. Постойте-ка, на допросе?..

Я недоуменно поморщилась. Скорее всего, так оно и было. Виер Норберг — один из наиболее сильных магов-менталистов, потому и возглавлял факультет академии. Наверняка он влез в мою голову, не желая терять время понапрасну и ждать, пока я очнусь. Но тогда получается, что дело действительно серьезное. Интересно, в какую крупную неприятность я по недомыслию вляпалась?

— А ведь я помню тебя, — продолжил Норберг. — Три года прошло — а помню. До сих пор жалею, что не настоял тогда на своем. Тебе надо было поступить на мой факультет. Не сомневаюсь, что под моим руководством ты достигла бы невиданных высот в искусстве ментальной магии.

Забавно, я никогда не думала, что во сне возможно покраснеть, однако покраснела. Ну не могла я находиться рядом с этим человеком и не думать о… всяком. Впервые встретила мужчину, от которого исходила такая властность напополам с чувственной сексуальностью.

Фиалковые глаза виера Норберга насмешливо блеснули, и я стыдливо опустила голову, почувствовав, как краска смущения заливает не только мои щеки, но и грудь. Какая же я все-таки молодец, что некогда последовала совету отца и провалила то злополучное испытание!

— Ладно, обсудим это позже, — мягко проговорил виер Норберг. — Во сне время течет иначе, но все же течет. Не будем терять его на лишние разговоры. Итак, расскажи мне, что тут произошло и почему на тебе аж две отметины черного огня?

Я испуганно икнула. Что-то мне не понравилось это словосочетание. Что за черный огонь?

— Не отвлекайся, — приказал виер Норберг, по всей видимости, спокойно читавший мои мысли. — Вспоминай. Как ты встретила Дариана Врейна?

Перед моим мысленным взором замелькали картины. Вот я стою в темной прихожей, сжимаю от злой обиды кулаки и смотрю, как мой жених развлекается в постели с моей подругой. Вот я чувствую на языке горечь первого глотка самогона. Вот ночь, проведенная в пьяном угаре, и тяжелое похмельное пробуждение рядом с почти незнакомым мужчиной. Его медальон с отчетливым запахом тяжелого опасного колдовства…

В этот момент я осознала, что давление на мой разум ослабело. Виер Норберг удивленно моргнул и нервно забарабанил пальцами свободной руки по подлокотнику кресла.

— Однако, — почти не разжимая губ, обронил он. — Нет, я совершенно точно сделал тогда ошибку. Не стоило мне опасаться ссоры с ректором. Ты обязана была поступить на мой факультет!

Я промолчала, поежившись украдкой. Ну, говоря откровенно, я бы лучше плюнула на свое обучение и мечту стать дипломированным магом, чем позволила превратить себя в одну из «ворон».

Виер Норберг раздраженно дернул щекой, будто его покоробило мое невольное напоминание о прозвище студентов факультета ментальной магии. И мои мысли опять помчались вскачь, показывая этому могущественному и опасному типу все события сегодняшнего дня.

Когда я дошла в своих воспоминаниях до странной тени, притаившейся за креслом Ами, Норберг неожиданно встал. Шагнул ко мне — и я на всякий случай испуганно втянула голову в плечи, не имея возможности отпрянуть. Что ему от меня надо?

— А вот сейчас — очень медленно и подробно, — протянул он и прикоснулся к моему подбородку. Властный нажим пальцев — и вот я уже вынуждена смотреть ему прямо в глаза.

«Что вы себе позволяете?» — хотела возмутиться, но язык как-то сам собой прирос к нёбу.

Глаза виера Норберга вблизи оказались еще более необычными. Мрак, притаившийся на дне его зрачков, пульсировал, и в такт с этим билось мое сердце. Ради интереса я попыталась сопротивляться. Не то чтобы я всерьез планировала оказать отпор, просто меня возмутила его наглая бесцеремонность. Мало того что он без малейшего стеснения изучал мои мысли, так еще приказывал, с какой скоростью мне надлежит думать! Поэтому я решила вообще больше ничего не вспоминать. И честно делала это целую минуту, а возможно, и две, повторяя простенькую детскую считалочку.

— Занимательно…

Я была уверена, что услышала это слово, хотя губы мужчины даже не пошевелились. Его глаза потемнели — и я предсказуемым образом сломалась. Опять увидела волну сумрака, готовую обрушиться на мою несчастную многострадальную голову, опять почувствовала боль в левой руке и тяжесть медальона, которую успела ощутить перед тем, как бросила его в огонь, опять услышала змеиный присвист чужой угрозы.

И внезапно все закончилось. Вообще все. Странная полуявь-полусон исчезла, стены пустынного помещения, в котором происходил допрос, заволокло туманом. И я проснулась.


В нос ударил резкий запах нашатырного спирта. Я закашлялась и принялась махать руками, силясь оттолкнуть ватку, которую кто-то настойчиво совал мне прямо в лицо.

— Ну вот, видите, — с явным облегчением произнес голос следователя Оллреда. — Все в порядке с вашей дочерью, виер Грэг.

При звуках знакомого имени остатки дремы мгновенно с меня слетели. Я распахнула глаза и с немалым восторгом увидела перед собой отца.

— Папа! — радостно закричала я и кинулась ему на шею.

Тот аж крякнул от неожиданности и едва не опрокинулся вместе со мной на пол. Но удержался на ногах и в свою очередь крепко прижал меня к себе.

Не знаю, сколько готова была провести вот так — в крепких объятиях отца. Но мое внимание привлек скрип двери. Я настороженно покосилась в ту сторону, откуда донесся звук, и увидела, как, ни с кем не попрощавшись, комнату тихонько покидает виер Норберг.

В памяти мгновенно возникла сцена допроса, который он учинил мне, пока я находилась в беспамятстве. Нажаловаться, что ли, отцу?

«Я не прощаюсь, виера, — вдруг раздался в моей голове его голос. — Мы с вами еще обязательно встретимся сегодня».

Если честно, прозвучало это как угроза. Ну да ладно, разберусь позже, что ему от меня надо. В крайнем случае действительно нажалуюсь отцу. Не сомневаюсь, что он найдет способ поставить этого наглеца на место.

— Алекса! — Отец крепко взял меня за плечи и строго посмотрел в глаза. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

Демоны! Я мысленно выругалась, услышав стальные нотки в его голосе. Наверняка он имел в виду мое неожиданное замужество. Как-то не готова я пока была к этому разговору.

Украдкой огляделась по сторонам, надеясь, что где-то рядом присутствует Дариан. В конце концов, он отныне мой супруг, как там говорится в свадебной клятве? И в горести, и в радости, то бишь обязан делить со мной все проблемы. А в нашем браке мы виноваты оба.

Но, увы, комната оказалась удручающе пуста. Кстати, я без проблем узнала, где нахожусь. Та самая спальня, в которой проснулась утром. Получалось, что я все еще в доме Дариана.

— Ты себе не представляешь, как я волновался! — продолжал сокрушаться отец. — Гровер примчался ко мне поздно вечером.

При упоминании имени бывшего жениха я ощутимо напряглась. Для моего отца он все еще Гровер? Странно, почему я не слышу в его адрес самых изощренных ругательств, щедро приправленных обещаниями «хорошей» жизни? Впрочем, откуда же отцу знать, что я застала благоверного в объятиях лучшей подруги? Не думаю, что сам Гровер поделился с ним воспоминаниями о своих подвигах.

— Бедняга так переживал, что не мог усидеть на стуле и минуты, — продолжил отец. — Весь извертелся, вскакивал каждую секунду. Надо же, я и не думал, что он настолько любит тебя. Пожалуй, я слишком погорячился со своими первоначальными выводами.

— Не торопись, — мрачно оборвала я. — Вертелся Гровер не из-за волнения, а из-за красного перца, которым я посыпала его нижнее белье.

Отец от такой новости поперхнулся и уставился на меня круглыми от изумления глазами.

— Что-то не понимаю, — наконец негромко сказал он. — Это какое-то новое развлечение среди молодежи?

— Я все объясню, — заверила его. — Только чуть позже. Сначала скажи, чего этот гад от тебя хотел?

— Он хотел, чтобы я нашел тебя. — Отец пожал плечами. — Естественно, я тут же отправился к виеру Санфорду Грону. Ну, ты наверняка помнишь его.

Я кивнула, подтверждая слова отца. Помню. Как же забыть ректора академии, если закончила ее всего пару месяцев назад.

— Тут мне не повезло, — продолжил отец. — Санфорд находился в королевском дворце. Приехал далеко за полночь. Но когда узнал, что ты пропала, тут же согласился помочь. Благо с ним был его друг — виер Норберг. Даже двум настолько сильным магам потребовалось время, чтобы построить поисковую сеть. Наступило утро, когда им наконец-то это удалось. А потом что-то случилось. Твое местонахождение определили, но виер Норберг почему-то попросил Санфорда не вмешиваться. А что самое возмутительное — тот послушался его, хотя я умолял как можно скорее спасти тебя.

На этом драматическом моменте рассказа отец запнулся и растерянно потер лоб, будто пытался что-то припомнить.

— Остальное как в тумане, — смущенно признался он. — Наверное, из-за бессонницы и волнения я отключился. Пришел в себя уже здесь, увидел тебя — и от радости забыл обо всем на свете. Виер Норберг сказал, что ты сегодня много чего натворила. Вот я и спрашиваю, что он имел в виду?

— Об этом лучше спросить самого виера Норберга, — огрызнулась я, на всякий случай спрятав под себя правую руку с запястьем, охваченным брачной татуировкой.

— А что у тебя с рукой? — спросил отец.

Я вздрогнула, решив, что он все-таки разглядел багрово-черные линии рисунка, навеки отпечатавшегося на моей коже. Но сразу расслабилась, увидев, что тот с интересом смотрит на мою перевязанную левую руку.

— Тяжело и трудно объяснить, — промямлила, не горя особым желанием пересказывать события столь сумасшедшего и бурного утра.

Хвала небесам, отец не стал настаивать. Он опять привлек меня к себе, погладил по волосам и глухо проговорил:

— Дариан Врейн еще пожалеет о том, что посмел похитить тебя! Я приложу все усилия, подниму все свои связи, но сгною этого мерзавца в темнице! Никогда бы не подумал, что он осмелится на подобное! Деловые разногласия — деловыми разногласиями, но семья есть семья!

— Стой-стой-стой! — взмолилась я, наконец-то осознав, что столь яростная тирада обращена к моему супругу. Отец послушно замолчал, и я робко осведомилась: — Получается, ты знаком с виером Дарианом Врейном?

— Конечно, знаком, — хмуро ответил отец. — Этот мальчишка не так давно осмелился перехватить у меня выгодный заказ, более того — даже принялся конкурировать за поставки леса королевскому флоту. Я не сдержался, наговорил ему разного при личной встрече и посоветовал не лезть во взрослые игры. Видимо, он затаил на меня обиду, раз решил отыграться на тебе. Надеюсь, этот подлец ничего не успел сделать?

И отец виновато посмотрел на меня.

— Папа, в общем, тут такое дело… — начала я, осторожно подбирая каждое слово. — Понимаешь…

Однако фразу я не успела завершить. В следующий момент дверь без предупреждения распахнулась, и на пороге предстал Гровер.

— Дорогая! — возопил он, сияя такой притворной радостной улыбкой, что у меня немедленно зачесались кулаки от желания пересчитать ему все зубы. — Как я счастлив, что ты цела и невредима!

После чего бывший жених двинулся к кровати с явным намерением обнять меня — настолько широко он раскинул руки.

— Задница чесаться перестала? — мрачно осведомилась я, не испытывая ни малейшего желания обниматься с этим типом.

Гровер споткнулся на ровном месте, да так сильно, что едва не упал. Остановился и воззрился на меня с неприкрытым ужасом во взгляде.

— Дочка, — укоризненно проговорил отец. — Тебе не кажется, что столь интимные проблемы надо решать наедине?

— Нет, не кажется! — Я спустила ноги с кровати, исподлобья глядя на бывшего жениха. — Видишь ли, папа, я подумала и решила: ты был прав. Гровер — мутный тип и прощелыга, с которым я не желаю иметь ничего общего!

Самое забавное заключалось в том, что Гровер продолжал улыбаться, будто не понял, что все мои слова относились именно к нему. И от этого желание надавать ему хлестких пощечин стало буквально нестерпимым. У меня даже ладони стали зудеть!

— Даже так? — удивленно протянул отец и посмотрел на Гровера, видимо, надеясь, что тот как-то прояснит ситуацию.

— Ваша дочь, виер Грэг, перенесла серьезнейшее нервное потрясение, — мгновенно отозвался тот, словно загодя придумал это объяснение. — Наверное, она сама не понимает, что говорит. Ничего страшного. Я не обижаюсь.

В тоне Гровера было столько сочувствия, что на какой-то момент я почти поверила в его заботу. Но тут же перед мысленным взором всплыли его голый зад, вызывающе красные ногти Одессы, впившиеся ему в плечи, их смешки и шуточки по поводу меня и моего отца. Нет, такое не забывается!

Язык так и чесался рассказать о похождениях моего теперь уже бывшего жениха. Но я решила поступить иначе. В конце концов, отец не толкал меня в объятия этого негодяя. Следовательно, мне самой надлежит дать ему знатного пинка под зад.

— Папа, оставь нас, пожалуйста, наедине, — проговорила я и ласково улыбнулась отцу, который встревоженно смотрел то на меня, то на Гровера.

— Ты уверена? — переспросил он. — Быть может…

— Все в порядке, отец! — оборвала его. — Поверь, так надо.

— Ну, хорошо, — все с тем же сомнением отозвался он и направился в сторону двери.

На самом пороге притормозил и обронил в мою сторону, не глядя на Гровера: — Если что — дай знать. Я буду в коридоре.

Я кивнула, показав тем самым, что услышала. Дождалась, когда отец выйдет. Поскольку прекрасно знала, что он не опустится до подслушивания около замочной скважины, не стала использовать никаких чар. Пустая предосторожность. Все равно я не собиралась повышать голос. Криком во время ссоры обычно выражают свои эмоции те, кто еще сохранил остатки чувств. А я испытывала к Гроверу лишь брезгливую жалость.

— Дай я поцелую тебя! — тут же противно засюсюкай он, видимо, еще не почуяв, откуда подул ветер. Опять приветливо распахнул объятия и сделал было шаг ко мне, но тут же замер, остановленный ледяным взглядом.

— Сегодня вечером я вернусь домой, — проговорила холодно. Потом встала и скрестила на груди руки, мудро не показывая бывшему жениху правое запястье. Незачем ему знать о моем замужестве, иначе это может сильно осложнить дело. — Надеюсь, к тому моменту твоих вещей в квартире уже не останется.

— Да что происходит-то?!

Гровер так убедительно изобразил недоумение, что я невольно принюхалась — не пахнет ли и от него чарами подчинения. Но в следующий миг он сам испортил свою гениальную игру в несправедливо обиженного.

— Если тебе эта дура Олесса что-то наплела, — начал он, и в глубине его лживых глаз красиво замерцали слезы, готовые в любой момент излиться бурным водопадом, — то знай: она просто пытается мне отомстить! Я отверг притязания этой гулящей девки, которая к тому же болеет какой-то постыдной заразной болезнью. Ты замечала, как она чешется в последнее время?

Я невольно хмыкнула. По всей видимости, красный перец, которым я щедро посыпала их нижнее белье, не пропал даром, и между любовниками пробежала черная кошка. Ну что же, так им и надо!

— Послушай, Алекса! — Гровер осмелился сделать ко мне крошечный шаг. — Я понимаю, через что тебе пришлось пройти! Ты, наверное, подсознательно злишься на меня за то, что я не был рядом в столь страшный момент и не спас тебя. Но ты не представляешь, как я переживал! Я места себе не находил, мое сердце разрываюсь от волнения…

— Убирайся прочь из моего дома и из моей жизни, — очень медленно и тихо проговорила я, чеканя каждое слово и не желая выслушивать его фальшивых заверений в любви. — Не старайся, Гровер. Я видела тебя с Одессой. Слышала, как ты с ней обсуждал меня и моего отца. Я жирная корова? Что же, пусть будет так. Эта жирная корова желает дать тебе смачного пинка под задницу.

Я никогда не видела, чтобы люди так стремительно менялись в лице. Только что передо мной стоял обычный в общем-то парень, немного растерянный и взволнованный. Как вдруг все изменилось. Губы Гровера исказила жестокая ухмылка, он выпрямился, стал куда выше ростом, чем мне прежде представлялось.

— Ах, ты все видела? — прошипел он, брызгая слюной. — Ну что же, милая моя. Если ты думаешь, что я позволю тебе вышвырнуть меня прочь, словно нашкодившего котенка, то ошибаешься. Ты обязана заплатить мне за тот год, который я провел рядом с тобой! Думаешь, мне было очень приятно целовать тебя? Да меня от тебя тошнит!

Я невольно попятилась, но тут же остановилась. Во-первых, я не верила, что Гровер настолько глуп и попытается мне что-нибудь сделать. Должен ведь он осознавать, что при желании мой отец его одним пальцем сотрет. А во-вторых, отступать было просто некуда — прямо за мной находилась кровать.

Увы, от глаз Гровера не укрылась моя секундная слабость. Он неприятно ухмыльнулся, видимо, решив, что я испугалась, и неожиданно пребольно схватил меня за руку.

— Пять тысяч золотых! — выдохнул прямо мне в лицо. — И я, так и быть, оставлю тебя в покое. Это будет компенсация за бесцельно потраченный год.

— А иначе? — осведомилась ради интереса.

— Не зли меня, Алекса! — Гровер покачал головой и с такой силой сжал руку, что я с величайшим трудом удержалась от стона. Вот ведь гад! Точно всю пятерню на моей коже отпечатал!

Желание кликнуть на помощь отца стало невыносимым. Но я все еще лелеяла слабую надежду на то, что разберусь с проблемой самостоятельно.

— Значит так, — негромко начала я, и Гровер с приглушенным восклицанием отдернул руку, потому что получил приличный такой удар магической энергией по пальцам, — еще раз повторяю: пошел вон из моей жизни! Я уже поняла, что ты горазд угрожать, но ведь и я могу ответить.

— Побежишь плакаться папеньке? — Гровер презрительно фыркнул и заныл тоненьким голоском, явно подражая мне: — «Ой, спаси меня, всемогущий папенька! Накажи злого Гровера и купи мне нового жениха!» — После чего продолжил уже обычным тоном: — Потому что никто и никогда по доброй воле не возьмет тебя замуж, дорогуша. Ты должна быть мне благодарна за то, что я лишил тебя девственности. Где бы еще ты такого дурака нашла?

Звучная пощечина прекратила его разглагольствования. Ого, как хорошо получилось! Не ожидала от себя такого, даже пальцы отбила.

Гровер неверяще потер пострадавшую щеку, на которой алел след от удара. Его глаза побелели от бешенства, лицо исказила гримаса гнева, и он шагнул ко мне, весьма недвусмысленно сжав кулаки.

Ох, с каким же наслаждением я пнула его между ног! Я мечтала это сделать с тех самых пор, как увидела в постели с моей подругой. Ударила — и, шустро отбежав в другой конец комнаты, встала так, чтобы между нами была кровать.

Гровер не закричал лишь по одной причине: видимо, от боли у него перехватило дыхание. Он несколько раз немо раззявил рог, силясь втянуть в себя воздух, затем с трудом выпрямился, опершись одной рукой на постель.

— Да я тебя сейчас, — просипел он, делая паузу после каждого слова.

А вот теперь я всерьез заволновалась. Как-то не планировала настоящую драку с бывшим женихом. Одно дело — отвести душу заслуженной пощечиной, и совсем другое — серьезное разбирательство. Как ни крути, но Гровер выше меня, крупнее и сильнее. Второй раз я не застану его врасплох. Звать отца?

— Жирная корова! — выдохнул Гровер и вдруг рванул ко мне.

Я даже не успела возмутиться тем, что он повторяется в оскорблениях. В самом деле, лучше бы что-нибудь новое придумал! Гровер с такой скоростью перемахнул через кровать, что шутка по поводу повторений мгновенно вылетела из моей головы. Как-то очень внезапно я обнаружила, что он уже в опасной близости от меня, а его кулак занесен для удара.

— Ну, все, побаловались — и хватит! — неожиданно прозвучал в комнате смутно знакомый мужской голос.

Увы, Гровер был настолько охвачен яростью, что не услышал этого. Я успела лишь взвизгнуть и испуганно зажмуриться, поскольку увидела летящий мне в лицо кулак.

Однако ожидание неминуемой боли несколько затянулось, и я рискнула приоткрыть один глаз. Правда, тут же от изумления распахнула оба. Потому как обнаружила, что мой бывший жених замер на месте, смешно раззявив рот в немом крике и выпучив глаза. Кстати, его кулак и мой нос разделяло пугающе мизерное расстояние.

Я шагнула в сторону и невольно ощупала свое лицо. Да нет, все в порядке, не тронул он меня. И то благо.

— Стоит заметить, вы любите играть в очень опасные игры, виера, — раздался в этот момент тот же голос, который прежде пытался остановить Гровера.

Я вздрогнула и увидела виера Норберга. Тот полусидел-полулежал на кровати, удобно подложив под спину подушки. Откуда он взялся? Всего минуту или две назад его там не было! И я не слышала, как открылась дверь!

— Опять ваши ментальные шуточки, — пробурчала и посмотрела на Гровера, который все так же не подавал признаков жизни.

— Могли бы поблагодарить, — сказал виер Норберг. — Как-никак я спас ваш нос от печальной участи — он мог быть сломан.

— Спасибо, — неохотно буркнула, мысленно признав его правоту. Посмотрела на по-прежнему закрытую дверь. Нет, все равно не понимаю, как он тут очутился.

— Кстати, удар по паху у вас отменный, — похвалил меня виер Норберг, слабо улыбаясь. — Мне самому больно стало от такого варварства. А пощечина какая замечательная вышла!

Я задумчиво потерла подбородок. Получается, он уже давно находился в комнате, наверняка слышал нашу перебранку с Гровером, но решил вмешаться лишь в самом конце. Интересно, что ему от меня надо?

— Надо мне от вас на самом деле очень многое, — привычно ответил на мой мысленный вопрос виер Норберг, и я раздраженно втянула в себя воздух. Нет, ну что за невыносимый тип! В конце концов, это же неприлично — читать мысли посторонних людей! Разве это не относится к чарам запрещенного уровня?

— Относится. — Норберг важно кивнул и вкрадчиво добавил: — Правда, некоторым личностям в нашем королевстве позволено чуть больше, чем остальным.

Ишь ты, какая важная особа, оказывается! Я недовольно покачала головой. Ну и что ему от меня понадобилось? Если честно, я предполагала, что в ходе недавнего допроса рассказала ему все, что знаю, и наши пути больше никогда не пересекутся. Что поделать, если мне категорически не нравятся личности, так бесцеремонно заглядывающие в самое сокровенное, что есть у человека, — в его мысли!

— Виерисса, вы такая забавная в своем юношеском максимализме, — Виер Норберг снисходительно улыбнулся мне, словно говорил с несмышленым ребенком.

Я мгновенно надулась, покоробленная его словами. Но ничего сказать не успела, потому что виер Норберг уже продолжал, мгновенно посерьезнев.

— А теперь шутки в сторону, виерисса Алекса. — Он сделал паузу и исправился, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Точнее сказать — виера. Виера Алекса Врейн. Ваш отец уже в курсе того, что вы вышли замуж?

Я мотнула головой, почувствовав, как неприятно закололо сердце. Ох, даже страшно представить, какой непростой разговор мне предстоит! Особенно если учесть, что, как оказалось, Дариана отец на дух не переносит. Пожалуй, даже к Гроверу он относился более благосклонно.

— Ну что же, в таком случае предлагаю продолжить разговор в гостиной. — Виер Норберг потянулся, чем-то неуловимо напомнив мне огромного хищного и прекрасного в своей дикости тигра. Затем легко соскочил с кровати.

— Не люблю повторять дважды, — проговорил он. — Лучше собрать всех участников вместе и объяснить, что происходит. Заодно познакомите отца с вашим супругом.

Я тоскливо застонала, ужаснувшись этому предложению. Не хочу! Быть может, удастся все как-нибудь решить без этого?

— Ищите выгоду. — Виер Норберг равнодушно пожал плечами, видимо, не впечатленный моими внутренними стенаниями. — В гостиной будет много народа. Вряд ли ваш отец накинется с кулаками на виера Дариана, узнав, что тот совершенно неожиданно стал его зятем. Постесняется окружающих.

Слова декана факультета ментальной магии меня нисколько не успокоили. Я понурилась, предчувствуя непростую беседу.

— А вообще, на вашем месте я бы беспокоился немного о другом, — как-то совсем уж загадочно обронил виер Норберг и подошел к Гроверу, все еще стоявшему каменным изваянием.

Я скептически хмыкнула. Это он о моем бывшем женихе, что ли? Плюнуть — да растереть! Буду я еще этого ничтожества бояться!

Но следующий поступок виера меня не просто удивил, а поразил до глубины души. Его движение было настолько стремительным, что я не успела увидеть. Просто резко свистнул воздух — и оказалось, что я уже смотрю на лежащего Гровера, на скуле которого быстро наливается лиловым внушительный синяк от оплеухи, данной Норбергом.

Ого! Я восхищенно вздохнула и посмотрела на декана менталистов влюбленным взглядом. Ну, почти влюбленным, если быть честной.

— Не люблю, когда некто, не иначе как по ошибке богов рожденный мужчиной, начинает махать кулаками перед более слабым существом, — обронил он, по всей видимости, обращаясь ко мне. И неспешно направился к дверям.

Я помедлила, борясь с невыносимым желанием напоследок хорошенько пнуть Гровера в живот. Но затем решила, что это ниже моего достоинства. Бить лежачего, который не может дать тебе отпор… Ладно, так и быть, лишу себя этого удовольствия. И поторопилась к виеру, который меня дожидался.

— Пойдемте… — Норберг крепко взял меня за локоть, словно опасался, что я могу сбежать.

Кстати, его опасения имели под собой весьма веские основания. Будь моя воля — я бы действительно как можно скорее покинула этот дом, лишь бы избежать неприятного объяснения между мной, отцом и Дарианом.

— Учитесь держать ответ за свои действия, виера, — сказал на мои безмолвные терзания Норберг. — Очень полезное качество, которое непременно пригодится вам в жизни.

Слова мужчины окончательно испортили мне настроение, и я понурила голову. Ладно, буду надеяться, что отец и Дариан не убьют друг друга, а хотя бы попытаются выслушать.


В гостиной между тем царило непривычное оживление. Отец уже находился здесь, видимо, не без помощи виера Норберга забыв о своем обещании подождать меня в коридоре, пока я буду беседовать с Гровером. Он стоял почти в центре комнаты и что-то эмоционально выговаривал Оллреду, размахивая при этом руками, словно ветряная мельница. Несчастный младший следователь не смел отойти от столь важной персоны, но по всему было видно, что разговор его утомил — такие жалобные взгляды он кидал вокруг.

С немалым облегчением я заметила Дариана, который все так же сидел у камина, хмуро прислушивался к разглагольствованиям моего отца и морщился при этом так сильно, будто страдал от невыносимой зубной боли. Мой супруг при виде меня радостно встрепенулся, расплылся в широкой улыбке и вскочил было с кресла, но мой отец подарил ему столь грозный взгляд, что несчастный тут же опустился обратно.

А еще в гостиной присутствовала парочка незнакомых мне мужчин. По-моему, они были в числе тех, которые не так давно ворвались сюда, когда я метнула медальон в камин. Словно братья-близнецы: высокие, мускулистые, в неприметной темной одежде. Правда, один — сероглазый блондин, а другой — кареглазый жгучий брюнет.

Но где же Ами? Я завертела головой, выискивая, где притаилась девушка. Увы, ее нигде не было. Не могла же она спрятаться под диван или кресло!

— Виериссе Амикше еще слишком плохо, — негромко произнес виер Норберг, ответив на мой мысленный вопрос. — С нею работает один из лучших гроштерских целителей. Будем надеяться, он сумеет остановить процесс распада ее личности.

Что?! Я гулко сглотнула вязкую из-за волнения слюну, когда поняла, о чем речь. Если все так, как говорит виер Норберг, то получается, что Амикше грозит печальная участь навсегда остаться слюнявой идиоткой. По всей видимости, это последствия снятия подчиняющих чар. Теперь я не сомневалась, что девушка, как и Дариан, находилась под контролем чужой воли. Но кому все это понадобилось, а главное — зачем?

— Да, вы правы, всегда надлежит искать выгоду в том или ином действии, — согласился со мной Норберг. — По большей части людьми руководит лишь жажда наживы, изредка — страсть. Но правит миром все-таки не любовь, а деньги. Найдете, кому было бы выгодно устранить Дариана как опасного конкурента, — и поймете, кто стоит за всем этим.

Последнюю фразу виер Норберг специально произнес как можно громче, обращая на нас внимание всех, присутствующих в гостиной. Отец споткнулся на полуслове и обернулся к нам. Недоуменно нахмурился, будто ему чем-то не понравились слова моего спутника, который, хвала богам, наконец-то выпустил мой локоть из своей хватки.

— Не понимаю, виер Норберг! — громко проговорил он и презрительно хмыкнул. — При чем тут виер Дариан? Без малейшего уважения к нему заявляю: по этому проходимцу виселица плачет! Это надо же было догадаться — похитить мою дочь! Хвала богине-матери и богине-дочери, что они не допустили самого страшного!

Несчастный Дариан аж подпрыгнул в кресле, когда услышал это обвинение. Умоляюще посмотрел на меня, видимо, оставляя за мной право сообщить отцу важную новость о нашей свадьбе.

— Наглец, мерзавец! — продолжал бушевать отец. — Нет, виселица будет для него слишком мягким наказанием! Я сгною его живьем на рудниках! Он…

Виер Норберг легонько подтолкнул меня в спину, вынудив сделать шаг вперед. По всей видимости, он тоже хотел, чтобы я призналась отцу в своих пьяных подвигах.

— Папа… — Язык с трудом шевелился, было такое чувство, что он распух и стал больше вдвое, а то и втрое. — Постой.

Отец удивленно обернулся ко мне и приподнял одну бровь, ожидая продолжения.

— В общем, вот. — Я помедлила еще немного и все-таки засучила рукав платья, обнажив брачную татуировку.

При виде багрово-черных линий, перехлестнувших мое запястье, отец подавился и закашлялся. Несколько раз сипло втянул в себя воздух, затем подслеповато прищурился, видимо, желая прочесть имя моего мужа.

— Дариан Врейн, — чуть слышно помогла ему я.

Краска так стремительно сошла с его лица, что я испугалась, не потеряет ли он сознание. Стоявший ближе всех незнакомый блондин даже шагнул к нему, видимо, готовясь поддержать в случае чего.

— Так, — хрипло выдохнул отец и рванул ворот сюртука, будто тот его душил. Потом перевел взгляд на Дариана.

Супруг виновато улыбнулся и, в свою очередь, протянул вперед руку с вытатуированным на ней моим именем.

— И когда это случилось? — Голос все еще плохо слушался отца, поэтому я с трудом поняла вопрос — так тихо и сдавленно он прозвучал.

— Ваша дочь и виер Дариан поженились вчера, — без спроса влез в разговор Оллред и зловредно улыбнулся, добавив: — Как призналась ваша дочь, это была любовь с первого взгляда, страсть, которая превыше любых заклинаний и чар!

Я даже подпрыгнула от этих слов. Что за чушь он молотит, откуда вообще взял, что я влюбилась в Дариана? Но тут же вспомнила, что сама не так давно убеждала следователя в силе и искренности своих чувств к законному мужу. Тьфу ты, верно говорят, что лгун всегда рискует запутаться в своих собственных фантазиях.

— Ты беременна? — по-своему отреагировал отец на тираду Оллреда.

— Папа! — Я опять подскочила на месте. — Конечно же нет!

— Они же только вчера познакомились, — снисходительно обронил следователь, которого лично я уже начала ненавидеть. Придушить этого болтуна мало, что он лезет не в свое дело?!

— Как — вчера? — Отец опять рванул ворот сюртука и вырвал-таки с мясом первую пуговицу. Правда, по-моему, даже не заметил этого и продолжил глядеть на меня с откровенным недоверием.

— Так получилось, — промямлила я, желая от стыда провалиться сквозь пол. — Папа, я…

— Ты настоящий позор на мои седины! — грозно заявил отец. Потом не сел, а рухнул в ближайшее кресло и принялся горько вздыхать, массируя при этом виски.

Я пристыженно опустила голову, чувствуя, как глаза щиплет от слез обиды. Конечно, отец вправе негодовать и призывать на меня все кары небесные. Но… Я все-таки ждала, что он проявит хоть какое-то снисхождение. Я как-никак никого не убила и ничего не украла. Просто неожиданно вышла замуж. Разве это преступление?

Стало так обидно, что я готова была расплакаться. Сдерживало лишь то, что в комнате присутствовало слишком много постороннего народа. Нет, я не унижусь до такой степени! Отца тоже можно понять. Он разгорячился, успел обвинить во всех мыслимых и немыслимых грехах Дариана, а тут такой поворот! Получается, его единственная и любимая дочь умудрилась выйти замуж за злейшего конкурента, и ему придется принести извинения за все, сказанное в сердцах!

— Не смейте кричать на свою дочь! — вдруг грозно сказал Дариан. Встал со своего места и подошел ко мне.

Я удивленно подняла глаза, почувствовав теплую тяжесть руки новоявленного супруга на своем плече. Ой, что это он? Приятно, конечно, что он встал на мою сторону, но… В чем-то отец прав. Я действительно поступила дурно.

— Ваша дочь — самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал! — продолжил Дариан и его голос зазвенел от негодования. — И вообще, я очень рад, что она повстречалась мне на пути!

Я так растрогалась от столь внезапной и эмоциональной речи в мою защиту, что опять едва не разрыдалась. Надо же, какой все-таки Дариан милый! Какая жалость, что нам все равно придется развестись!

— Как трогательно, — вдруг подал голос виер Норберг, который до сего момента достаточно безучастно наблюдал за происходящим, отойдя от меня в сторону. — Вы, виер Дариан, стало быть, желаете сказать, что не жалеете о своем скоропалительном браке?

Это был подлый ход. Подлый и очень неожиданный. Я почувствовала, как рука Дариана дрогнула на моем плече.

— А это не ваше дело, — грубо огрызнулась я, поспешив супругу на помощь.

И тут же пожалела о своей дерзости. Нет, виер Норберг ничего мне не сделал и не сказал. Просто его глаза на какой-то миг изменили свое выражение и стали поистине нечеловеческими в своей жестокости. Нестерпимо захотелось рухнуть перед ним на колени и повиниться во всех своих грехах: нынешних, прошлых и, на всякий случай, будущих.

Но почти сразу все прекратилось. Взгляд виера Норберга опять сделался обычным, и он с едва заметной укоризной покачал головой, словно упрекал меня в горячности.

По-моему, кроме меня, этого, никто не заметил. Остальные участники беседы продолжали смотреть на Дариана, видимо, ожидая его ответа на заданный вопрос.

— Это все не имеет значения, — неожиданно проговорил отец и поднялся из кресла. Тяжело ступая, он направился к выходу.

— Отец, — недоуменно окликнула его я, — что это значит?

Какой-то страшный миг мне казалось, что отец не снизойдет до ответа. Просто уйдет, не объяснив, что происходит. Но на самом пороге он все-таки остановился, обернулся ко мне и нехотя обронил:

— Только что я понял, что ты стала взрослой, дочь. Ты сама принимаешь столь важные решения, не удосужившись поставить в известность меня, самого близкого в этом мире человека. Что же, пусть отныне эту роль играет супруг. Вы связаны с ним навечно — узами, которые практически невозможно разорвать людям. Я не понимаю, как ты могла сделать столь ответственный шаг второпях, не спросив хотя бы совета!..

Отец едва не сорвался на крик, но тут же замолчал. Несколько раз сжал и разжал кулаки, глядя себе под ноги. А потом тихо завершил, все так же не глядя на меня:

— Впрочем, все это отныне не имеет никакого смысла. Я отхожу в сторону. Живи своим умом. Но больше никогда не проси меня решать твои проблемы. Отныне ты и только ты отвечаешь за свои поступки.

После чего развернулся и вышел, не дожидаясь, пока я сумею выдавить хоть слово из намертво перехваченного спазмом волнения горла.

Я рванула было за ним. Надо остановить его, попросить прощения! Он не может просто уйти, бросив меня на произвол судьбы! Я должна объяснить, что все это обычное недоразумение! Я обязательно разведусь с Дарианом, и все будет как прежде.

Но на моем пути неожиданно возник виер Норберг. Он сделал шаг, преграждая мне путь. Теперь, чтобы покинуть гостиную, мне необходимо было оттолкнуть его.

— Пустите! — прошипела я. — Вы не понимаете…

— Я-то как раз все прекрасно понимаю. — Норберг с неожиданным сочувствием улыбнулся. — Дайте вашему отцу побыть одному. Эмоции — далеко не лучшие советники в подобных делах. Вам обоим необходимо остыть и успокоиться. И тогда вы поговорите. Поверьте моему опыту, родитель, который искренне любит своего ребенка, никогда не откажется от него из-за одного неверного поступка.

Я нахмурилась. В словах виера вдруг прозвучала затаенная печаль. Интересно знать, после какого события своей жизни он приобрел такие убеждения?

Но, естественно, расспрашивать я ни о чем не стала. Да виер Норберг и сам не был настроен откровенничать. В следующее мгновение его лицо вновь приобрело совершенно непроницаемое выражение, он скрестил руки на груди и холодно проговорил:

— А теперь, когда посторонние покинули гостиную, начнем разговор по существу.

И мне очень не понравилась угроза, которая явственно прозвучала в его голосе. Вон, даже Оллред передернул плечами, хотя кому-кому, а младшему следователю в этой ситуации вообще не о чем было беспокоиться. Как ни крути, но он лишь случайный участник, а скорее, наблюдатель.

Но поговорить с нами Норберг не успел. В следующий момент дверь в гостиную распахнулась, и на пороге предстал невысокий сухонький старичок с белой окладистой бородой.

— Виерисса Амикша пришла в себя, — проговорил он, подслеповато прищурившись и глядя на виера Норберга. — Вы просили сообщить об этом. Но я рекомендую не усердствовать и…

Договорить он не успел. Виер Норберг так стремительно выбежал из комнаты, что едва не снес пожилого целителя с ног. Бедняга только в последний момент успел отпрыгнуть.

— Вечная история, никогда не дослушает, — пробурчал он себе под нос, видимо, нисколько не обидевшись на невежливую поспешность менталиста.

Затем опять прищурился и оглядел всех собравшихся в комнате. На сей раз его взгляд остановился на моей персоне.

— Ага! — воскликнул старичок и чрезвычайно шустро для своих лет подскочил ко мне. Без спроса схватил левую руку, аккуратно замотанную бинтами, и принялся сдирать повязку.

— Что вы делаете? — хмуро спросила я.

Если честно, первым моим порывом было отпрыгнуть от него куда подальше. Но потом я подумала, что будет неплохо, если на мою многострадальную ладонь, дважды за сегодняшний день подвергшуюся воздействию загадочной магии, посмотрит целитель. Как его там отрекомендовал виер Норберг? Один из лучших специалистов Гроштера?

— Так-так-так, — между тем забормотал себе под нос старичок и откинул бинты подальше.

Я с любопытством вытянула шею и посмотрела на свою руку. На первый взгляд ничего страшного с ней не случилось. Только ногти слегка почернели. Наверное, последствия чар.

— Угу, ага, — издавал разнообразные восклицания старичок, продолжая свои исследования.

Повертел мою руку в разные стороны, проверил, как она сгибается в локте. Согнул и разогнул каждый палеи. Затем что-то пребольно ужалило подушечку большого пальца. Я негодующе взвизгнула, попыталась вырваться из хватки целителя, но он на удивление цепко держал меня.

— Все в порядке, — заверил, разглядывая крупную каплю крови, выступившую на моей коже.

Следующий его поступок потряс меня до глубины души. Он нагнулся и лизнул мой пораненный палец. Надолго замер, крепко зажмурился и о чем-то глубоко задумался. Правда, при этом на его губах играла настолько довольная улыбка, что он смахивал на оголодавшего вампира, добравшегося до крови девственницы.

— Да, совершенно верно, — наконец вынес старичок вердикт. Открыл глаза, посмотрел на меня и с непонятным восторгом выдохнул напоследок: — Жить вам, виера, осталось всего пару дней. И то в лучшем случае!


Я сидела в кресле и мрачно втирала в руку на редкость вонючую и противную мазь, которую мне дал целитель. По его словам, это должно было значительно замедлить процесс отмирания тканей. И первые результаты уже были видны: кончики ногтей перестали пугать своей чернотой и приобрели обычный розовый цвет.

Но, увы, оказалось, что это лишь капля меда в целой бочке дегтя. По словам того же целителя, кстати, его звали вир Равен Райз, мазь не могла спасти меня от неминуемой гибели, просто избавляла от страданий, связанных с отмиранием травмированной конечности. На мне были две отметины так называемого черного огня. Тот колдун, который подчинил Дариана и его невесту своей воле, защитил амулеты одним из самых сильных проклятий в магическом мире. И я по незнанию угодила под его действие, когда второпях развеяла чары неизвестного мага. Правда, целитель постарался успокоить меня и заявил, что умереть я должна без лишних мучений. Вир Равен заверил, что в определенный момент я просто перестану дышать, а сердце остановится.

Конечно, утешение так себе. Понятное дело, я не собиралась умирать в столь юном возрасте. Как-то все очень глупо получилось. Лишний раз убедилась, что вмешательство в чужие отношения до добра не доводит. Дались мне этот Дариан и его неверная невеста… Глупо погибать из-за чужих проблем. Я-то ни с каким колдуном не ссорилась.

В этот момент Дариан, который после откровений вира Равена надолго замолчал, видимо, как и я, осмысливая услышанное, с некоторой опаской подошел к моему креслу.

— Наверное, я должен извиниться перед тобой, — нерешительно проговорил он.

Я невесело хмыкнула. Извиниться? Забавное слово в свете тех проблем, которые мне принесло знакомство с ним. Отец от меня отказался, а теперь выяснилось, что и жить мне осталось всего ничего. Пожалуй, одними извинениями дело не исправишь.

— Прости! — Дариан расстроенно всплеснул руками, так и не дождавшись от меня ответа. — Алекса, я не знаю, что мне сделать, как загладить свою вину. Все это чудовищно!

— Ты-то в чем виноват, — поморщившись, перебила его я.

— Как ни крути, но тот колдун, который проклял тебя, прежде всего имеет огромный зуб на меня. — Дариан покачал головой. Задумчиво добавил: — Теперь бы еще выяснить, кому я умудрился перейти дорогу.

— Одного такого человека я знаю, — вступил в разговор Оллред, умудрившийся неслышно подобраться к нам поближе.

Кстати, те двое соглядатаев, которых оставил для присмотра за нами виер Норберг, тоже подошли к моему креслу. Правда, усердно делали вид, что совершенно не интересуются нашей беседой, а разглядывают многочисленные фарфоровые и серебряные безделушки, расставленные на каминной полке.

Дариан посмотрел на этих двух молодцов и досадливо поморщился. Но ничего не сказал, здраво рассудив, что они все равно вряд ли выполнят его просьбу.

— О каком человеке вы говорите? — вместо этого спросил он у Оллреда.

— Ну как? — Тот хмыкнул, словно удивленный, что надо объяснять настолько очевидные вещи. — Естественно, я имею в виду виера Грэга Гриана. Он битый час распинался тут, рассказывая о своей нелюбви к вам. По всей видимости, где-то полгода назад вы знатно разозлили его, когда перехватили выгодный заказ. И все это безобразие с медальонами и чарами подчинения началось примерно тогда же. Любопытное совпадение, вы не находите?

— Да как вы смеете! — такого наглого навета на своего отца я не смогла вынести. С такой злостью сжала руку в кулак, что едва не раздавила склянку с драгоценной мазью, о которой совершенно забыла. Правда, тут же опомнилась, разжала пальцы и продолжила чуть спокойнее, хотя внутри все дрожало от негодования и ярости: — Мой отец никогда и ни за что не поставил бы мою жизнь под удар!

— По-моему, ваш отец не так давно громогласно отказался от вас, — хладнокровно парировал следователь. — И, смею заметить, повод для этого был не сказать чтобы серьезный. Странный поступок для любящего родителя, не правда ли?

— Мой отец вспыльчив, — парировала я. — Он вполне может в сердцах наговорить всяких гадостей. Но потом находит в себе силы попросить прошения. Не сомневаюсь, что на этот раз будет так же.

— А вот я как раз очень сомневаюсь в этом. — Оллред равнодушно усмехнулся, не впечатленный моей речью в защиту отца. — И прежде всего потому, что к тому моменту, когда ваш отец одумается и решит взять свои слова обратно, вас уже не будет в живых.

Это был поистине жестокий удар под дых. Я осторожно поставила на подлокотник склянку с целебной мазью, испугавшись, что иначе не устою перед искушением и запущу ею в лоб привязчивому следователю. Затем несколько раз глубоко вздохнула, каждый раз при этом выпуская воздух через рот. Нет, я не заплачу, ни за что не заплачу! И не умру! Просто из природной вредности. Когда за мной явится вечный странник, желающий указать путь к престолу богов, я буду кусаться, брыкаться и никуда с ним не пойду!

— Большой болючий типун вам на язык! — первым отреагировал на зловещее предупреждение Дариан. Выпрямился во весь свой немалый рост, и я с очевидным удовлетворением увидела, как Оллред с опаской отступил на несколько шагов, должно быть, испугавшись получить хорошую оплеуху за свое мрачное пророчество.

— Естественно, я не желаю виере Алексе смерти, — поспешно затараторил он. — Но обстоятельства, к моему и, полагаю, всеобщему сожалению, складываются весьма неблагоприятно для нее. Вир Равен был непреклонен в своем прогнозе…

— Вир Равен любит сгущать краски, — внезапно прервал его знакомый голос.

Я с весьма противоречивыми чувствами посмотрела на виера Норберга, который вошел в гостиную. Любит же он являться в самый напряженный и драматический момент! Словно специально выжидает, когда наступит такая минута. Но при виде его спутницы мои брови поползли вверх. Потому как декан факультета ментальной магии бережно поддерживал под локоть виериссу Амикшу.

— Ами! — Дариан с такой скоростью бросился к своей бывшей невесте, что едва не сбил с ног Оллреда, стоявшего у него на пути. Следователь только в последний момент успел отпрыгнуть в сторону.

Я кисло усмехнулась. Н-да, ситуация становилась вполне однозначной. Чар подчинения на Дариане давно не было, но он, по всей видимости, продолжал неровно дышать к Ами. Ну что же, этого следовало ожидать. Она — хрупкая изящная красотка, а я — жирная корова. И о разводе беспокоиться больше не стоит. День-другой — и Дариан станет счастливым вдовцом и сможет взять в жены ту, которую действительно любит.

На этом месте своих печальных размышлений я осеклась, поскольку заметила, что на меня смотрит виер Норберг. И было что-то в его взгляде… Нет, незлое и не насмешливое. А некий исследовательский интерес. Так, наверное, я смотрела бы на какой-нибудь древний амулет, гадая, какими свойствами он обладает.

Это было неприятное чувство. В конце концов, я живой человек, а не кусок металла с непонятными свойствами.

Ладно, не время сейчас лить горькие слезы. Сначала узнаю, нет ли хотя бы какой-нибудь надежды на спасение.

Дариан между тем заботливо хлопотал вокруг Ами. Он усадил ее в кресло, бросился к столику с напитками и напил полный бокал вина, после чего преподнес его девушке. Та поблагодарила его слабым кивком, слегка пригубила напиток и словно в изнеможении откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

«Ну и притвора!»

Я с подозрением уставилась на Оллреда. Это он только что сказал? Судя по всему — да, больше некому. Но почему тогда Дариан не отреагировал на столь нелицеприятное мнение о своей дражайшей невесте?

Следователь, заметив, что я на него гляжу, с таким искренним удивлением посмотрел на меня, что я невольно смутилась и отвела глаза. Бред какой-то! Неужели я начала страдать от слуховых галлюцинаций?

— Что вы имели в виду, когда сказали, что вир Равен любит сгущать краски? — сурово спросила у Норберга, решив не углубляться в непростую тему своего психического здоровья.

— Я сказал именно то, что хотел сказать. — Виер Норберг покосился на Дариана, продолжавшего носиться вокруг Ами, как-то странно усмехнулся и подошел ближе ко мне и Оллреду.

— Значит, я не погибну через двое суток? — переспросила с нескрываемой надеждой.

— Понятия не имею. — Виер Норберг равнодушно пожал плечами.

Я подавилась слюной и закашлялась, поскольку не ожидала такого ответа. Оллред, стоявший рядом, тяжело вздохнул и, в свою очередь, направился к столику с напитками, после чего принес мне бокал вина.

— Держите, виера, — хмуро бросил он и буквально насильно всучил мне бокал. Потом добавил с легкой ноткой сарказма: — Только не переусердствуйте в очередной раз!

Я с подозрением уставилась на следователя. О чем это он?

— Я навел кое-какие справки, пока целитель занимался вашей рукой. — Оллред пожал плечами, поняв, что я жду пояснений. — Не так много в нашем Гроштере храмов, в которых можно было бы совершить свадебную церемонию ночью. Точнее, такой всего один — на главной площади. И там я услышал весьма интересную и занимательную историю об очень пьяной парочке, вознамерившейся сочетаться узами брака в неурочное время.

Я опустила голову и в невесть какой раз за этот несчастливый день почувствовала, как мои лицо и шею заливает краска стыда.

— Молодец, — с невольным уважением протянул виер Норберг и одобрительно похлопал Оллреда по плечу.

Тот тоже зарделся, польщенный похвалой столь важного лица.

— И все-таки, что вы имели в виду, когда утверждали, что вир Равен погорячился в своем печальном прогнозе? — вернулась я к той теме, которая по вполне понятным причинам волновала меня гораздо более остальных. Сурово посмотрела на Норберга и даже не подумала пригубить вино. Если честно, от запаха алкоголя давно улегшаяся тошнота возобновилась и опасно подкатила к горлу. Обойдусь пока, а то вдруг опять переберу и начну буянить.

— Я не знаю, какие планы у богов на ваш счет, — достаточно холодно проговорил Норберг. Посмотрел на мой бокал вина, затем перевел взгляд на такой же в руках Амикши и тоже отправился к столику с напитками, продолжая при этом вещать: — Как я могу утверждать, что вы не погибнете в ближайшие сутки? Вдруг вам кирпич на голову упадет или вы повстречаете в подворотне разъяренного оборотня?

Я испуганно икнула, услышав последнее предположение. А что, оборотни на самом деле существуют?

— Поэтому я и говорю, что понятия не имею, сколько вам осталось жить, — продолжил Норберг, щедро плеснув себе в хрустальный фужер какой-то бесцветной жидкости. Неужели Дариан тоже держит у себя самогон?

Между тем декан факультета ментальной магии сделал большой глоток и зажмурился от удовольствия.

— Меня не особо волнуют несчастные случаи, которые могут произойти со мной, — поторопилась объяснить я. — Меня волнует вот это!

И ткнула в сторону виера Норберга рукой, перемазанной отвратительно пахнущей мазью. Возникало такое чувство, будто снадобье вира Равена приготовлено из прогорклого жира с добавлением гнилых очистков!

— Фу, какая гадость! — Виер Норберг скривился от отвращения, словно был способен на расстоянии почувствовать это незабываемое амбре! — Виера, настоятельно рекомендую вам вымыть руки и больше не мазать их всякой бякой!

— Вообще-то эта мазь должна… — начала было я.

— Не важно, с какими целями вам ее дали! — достаточно невежливо прервал меня Норберг. — Все равно она не спасет вам жизнь. Все, на что способна эта жалкая притирка, — это даровать вам лишний час, может быть, два. Ну и при этом распугать своим запахом всех присутствующих.

Я зажмурилась и тихо прорычала себе под нос нечто невразумительное. Небо, как же он меня раздражает! Ну неужели так тяжело просто ответить, стоит ли мне готовиться к смерти? В конце концов, у меня есть определенные дела, которые я хотела бы уладить перед столь знаменательным и, вне всякого сомнения, самым важным событием в жизни. Например, я бы помирилась с отцом. Все-таки я чувствовала себя виноватой в нашей ссоре. Надо было обязательно встретиться с ним и объяснить, как все обстояло на самом деле…

— Да хватит себя хоронить раньше времени! — раздраженно посоветовал мне Норберг и опять долил себе в бокал загадочной жидкости. Посмотрев на меня через него, добавил: — Да, ваше положение серьезно, но далеко не безнадежно. На вас две отметины черного огня. Это проклятие считается одним из наиболее серьезных среди всех изученных. И снять его может только создатель.

— И? — выжидательно протянула я, не услышав ничего утешающего.

— Следовательно, у нас есть целых два дня, чтобы найти колдуна, который сотворил все это безобразие! — воодушевленно воскликнул Норберг. Потом хищно оскалился и со зловещей ухмылкой пообещал: — А там уж, не беспокойтесь, я найду способ заставить его выполнить мои приказы.

Вот беда, я его радости и уверенности в благополучном исходе дела совершенно не разделяла. Ну и как это сделать? Тут каждая минута на счету, а он распивать алкоголь вздумал! Не могу ведь я взять все это дело в свои руки. Но по всему выходит, что придется. Как там говорится? Спасание утопающих — дело рук самих утопающих!

— Значит, у Алексы есть шанс? — вдруг оживился Дариан, соскочил с подлокотника кресла, в котором полулежала Амикша, и подошел ближе.

Я недовольно поджала губы. Ишь как забеспокоился. Наверное, в мечтах уже примерил черный наряд вдовца и представил последующую счастливую свадьбу с Ами. Как говорится, нет человека — нет проблемы. А ведь я угодила во все эти неприятности именно из-за него! Эх, не стоило его спасать!

— Шанс есть всегда, — непреклонным тоном ответил на вопрос Дариана виер Норберг. — Безвыходная ситуация — это когда на крышку твоего гроба уже кидают землю. — Подумал немного и со странной усмешкой поправился: — Впрочем, даже в этом случае существуют определенные варианты…

Я с невольным омерзением передернула плечами. Это он о некромантии, что ли? Да ну, лучше уж умереть раз и навсегда, чем пугать окружающих своим крайне неаппетитным и разлагающимся видом.

— Ладно, не будем отвлекаться, — благодушно проговорил Норберг и подлил себе еще алкоголя. По всему было видно, что предыдущие порции не прошли для него даром: глаза весело заблестели, а на щеках выступил слабый румянец. После чего виер опустился в кресло и весело сообщил: — В общем, я практически уверен, что этот самый колдун — ваш лучший друг, виер Дариан.

— Рикардо? — недоверчиво переспросил тот, смешно округлив глаза.

— Рикардо? — подала голос Амикша и наконец-то села прямо и перестала играть в умирающего лебедя.

«Рикардо?» — едва не брякнула я. Просто так, за компанию.

— Да, Рикардо, — важно подтвердил виер Норберг. Посмотрел на Дариана, который теперь мялся рядом со мной, не торопясь вернуться к невесте, и сурово спросил: — Как давно вы знаете его?

— Да целую вечность… — отмахнулся было тот, но тут же замялся. Озадаченно почесал в затылке и с ужасом признался: — Представляете, я только сейчас понял, что знаю его всего полгода. А мне казалось…

Дариан не договорил, да это было и не нужно.

Полгода. Я сделала мысленную заметку. Опять этот загадочный срок. Амикша подарила Дариану медальон именно полгода назад. Теперь выясняется, что с Рикардо он познакомился тогда же.

— И я знаю его всего шесть месяцев, — медленно протянула Ами. Потом неожиданно всхлипнула, закрыла лицо ладонями и горько обронила: — О небо, я так низко пата!

Я озадаченно хмыкнула. О чем это она? Ах да, Дариан ведь застал ее в объятиях этого самого Рикардо. Судя по всему, сама Ами тоже в этот момент находилась под воздействием подчиняющих чар. В таком случае я ее понимаю. Очень неприятно и гадко знать, что твоим телом просто воспользовались, не спросив на это твоего разрешения.

— Поверьте, виерисса, в жизни случаются гораздо более неприятные происшествия, — без малейшего сочувствия отозвался виер Норберг, неспешно потягивая из бокала загадочный напиток.

— Вы не понимаете! — Ами страдальчески заломила руки, ее губы предательски задрожали. — Я — виерисса! А он! Я понятия не имею, кто он и к какому сословию принадлежит! А я позволяла ему так много…

И слезы опять градом покатились по ее шекам.

Я скептически хмыкнула. Не понимаю, если бы Рикардо был дворянином, то каким образом это изменило бы ее отношение к произошедшему? Или в таком случае ей не так противно было бы вспоминать его объятия и поцелуи?

— Ами! — Дариан страдальчески качнулся к бывшей невесте, но в последний момент одумался и виновато посмотрел на меня.

Я в этот момент усердно делала вид, что меня совершенно не интересует, собирается он остаться рядом со мной или поспешит к Ами. В принципе какая разница? Сейчас у меня имелись заботы поважнее.

— Я внимательно изучил воспоминания виериссы Амикши, — продолжил тем временем Норберг, чуть повысив голос. По всей видимости, его точно не беспокоили любовные переживания несчастной девушки и метания Дариана. — По всему выходит, что этот самый Рикардо питает к ней определенные чувства. Да, он использовал ее, чтобы поближе подобраться к Дариану, но делам глубокоуважаемого господина практически не вредил. Самое интересное заключается в том, что медальон Рикардо использовал, по сути, с одной целью: он хотел сделать Дариана более разговорчивым.

— Демоны, а ведь точно! — Дариан с неподдельным отчаянием вцепился себе в шевелюру и знатно проредил ее, по-моему, даже не заметив этого.

Я недовольно цокнула языком. Если мой супруг продолжит выдирать себе волосы при каждом неприятном известии, то рискует в ближайшем будущем облысеть.

— Лишь один-единственный раз этот самый загадочный Рикардо позволил себе непосредственное воздействие на вашу волю, виер Дариан, — продолжил свои разглагольствования Норберг, опасно жестикулируя бокалом. — В тот момент, когда вы застали его обнимающим виериссу Амикшу. И то, он задействовал лишь половинную мощь медальона, поэтому вы умудрились добраться до трактира и хорошенько набраться там в компании госпожи Алексы. А пьяные, как давно и хорошо всем известно, крайне устойчивы к воздействию ментальных чар.

Я посмотрела на бокал, который все еще сжимала в руках. Может быть, повторить свой вчерашний подвиг и опять напиться? Таким образом я не позволю этому противному виеру Норбергу по малейшему поводу и без повода залезать в мои мысли. Хотя нет, лучше не стоит. Если мне суждено умереть в ближайшем будущем, я не желаю проводить свои последние дни в пьяном угаре.

— Вообще, если честно, этот самый Рикардо представляется мне чрезвычайно занимательной личностью, — задумчиво продолжил Норберг. — Я практически не сомневаюсь в том, что он самоучка и все премудрости ментальной магии познавал самостоятельно.

— Почему вы в этом так уверены? — не выдержав, спросила я. — Неужели среди ваших «ворон» одни честные и законопослушные люди?

— Что? — не выдержав, подал голос Оллред. — Какие вороны? Почему речь вдруг пошла о пернатых? Виера Алекса, вам плохо?

При этом следователь с таким подозрением покосился на полный бокал в моих руках, к которому, кстати, я так и не притронулась, что мне невольно стало смешно. Опасается, бедный, что я опять умудрилась напиться и сейчас начну буянить.

— «Вороны» — это неофициальное прозвище студентов с факультета ментальной магии, — снизошел до объяснений Норберг. Помолчал немного и хмуро добавил: — Но я вынужден заметить, что я не одобряю этого названия. Оно кажется мне оскорбительным.

— Да плевать мне на ваше мнение! — неожиданно даже для себя заявила я.

Виер Норберг внушительно кашлянул и опять внимательно посмотрел на меня. Да как он это делает-то? Опять его глаза на неуловимый момент стали совершенно нечеловеческими! Ну не может у человека быть вертикальных зрачков! А вдруг он оборотень или еще какая неведомая зверушка?

Маг наверняка услышал мои мысли. На это неопровержимо указывал румянец гнева, в мгновение ока заливший его щеки. Наверное, мне стоило воскликнуть: «Ой, боюсь-боюсь-боюсь!» Но неожиданно мне стало смешно. Да плевать мне на его неудовольствие! Когда стоишь одной ногой в могиле, начинаешь совершенно иначе смотреть на недовольство сильных мира сего.

— Приношу искренние извинения за поведение своей супруги, виер Норберг, — вдруг поторопился мне на выручку Дариан. — Поймите, она сейчас в шоке из-за скорбного известия о своей скорой гибели.

— Не дождетесь, — хмуро буркнула, почему-то почувствовав в тоне Дариана скрытое злорадство.

Ну вот, поди считает уже минуты до того счастливого мига, когда навсегда освободится от меня и семейных уз!

— Да, похоже, она действительно в шоке, — милостиво согласился с Дарианом виер Норберг. Поставил бокал на подлокотник кресла, подался вперед, положил локти на колени и торжественно провозгласил: — Что же, я объясню вам, почему Рикардо не может быть одним их моих ненаглядных «ворон». Я целиком и полностью уверен в своих студентах. Я стал для них в буквальном смысле отцом и матерью. Я знаю все их потаенные секреты и желания. Я видел все их сны. Если учащийся проявляет хоть малейшие преступные намерения — он с треском вылетает с факультета. Причем вылетает не просто так, я лично ставлю на него блок, не позволяющий использовать ментальные способности.

Я нахмурилась. Ну вот не понравилось мне, как это прозвучало. Слишком самодовольно и властно. А как насчет свободы личности?

— Любая свобода заканчивается там, где начинается свобода другого, — витиевато выразился виер Норберг, без спроса подслушав мои мысли. — Подумайте сами, как страшно было бы жить, если бы люди, наделенные такой властью, оказались совершенно неподконтрольными.

Я в очередной раз хмыкнула. Ага, стало быть, некогда я поступила очень верно, провалив испытания. Не хочу, чтобы моей жизнью кто-нибудь управлял! Лучше быть магом-артефактником, пусть и не очень сильным, зато свободным, нежели знать, что за каждым твоим шагом пристально следят.

— Ладно, это все пустое, — снисходительно сказал Норберг, явно не желая вдаваться в пустые споры. — Так или иначе, но я более чем уверен: именно Рикардо мне надлежит допросить в первую очередь!

Я лишь в последний момент удержалась от нового насмешливого замечания в адрес прославленного декана факультета ментальной магии. Столько самодовольного бахвальства прозвучало в его финальной фразе, что у меня вновь нестерпимо заныли зубы. Ну очень не люблю личностей, которые по какой-то непонятной причине считают себя властелинами мира!

— И? — выжидающе протянул Оллред, глядя на донельзя довольного собой виера Норберга. — Я полагаю, в таком случае нам не следует терять время. Разве нет?

— А кто сказал, что я его теряю? — опять с немалой долей хвастовства отозвался Норберг. — Поверьте, глубокоуважаемый вир…

Он не успел завершить фразу, поскольку в следующую минуту в гостиную без спроса ввалился бравый юноша в черных «вороньих» одеждах. Он, не обращая ни малейшего внимания на Дариана, хозяина дома, быстрым шагом прошествовал к виеру Норбергу, склонился перед ним в глубоком поклоне и…

Нет, он не стал ничего шептать Норбергу на ухо. По крайней мере его губы ни разу не пошевелились. Но я не сомневалась, что они начали каким-то образом общаться. Норберг тут же отставил бокал в сторону и буквально окаменел, а незнакомец все так же старательно гнул перед ним спину.

Кстати, два парня, о присутствии которых в гостиной я успела позабыть — настолько умело они слились с обстановкой, — тоже заинтересовались происходящим и подошли ближе.

— Бестолочи! — вдруг гневно грохнул виер Норберг. — Идиоты! Ротозеи! Ничего важного вам поручить нельзя!

Несчастный посланник, принесший некое печальное известие, вздрогнул, будто его ударили наотмашь, и еще ниже склонился в поклоне, почти ткнувшись лбом себе в колени. Двое любопытствующих незнакомцев, которые так и не представились нам, быстро и бесшумно отбежали на приличное расстояние и сделали вид, будто совершенно ни при чем и вообще просто мимо проходили.

— И что теперь делать? — Виер Норберг задумчиво потер лоб.

Я тоскливо вздохнула, увидев, как предательски дрожат его пальцы. Нет, конечно, они не тряслись сильно, как у несчастного, подсевшего на сонную траву. Но даже этого едва заметного трепыхания мне вполне хватило, чтобы понять: дела у меня обстоят хуже некуда.

— Извините, — сдавленно произнесла я. И решительным шагом вышла прочь из гостиной.


На улице шел дождь. Я стояла у окна спальни, в которой просыпалась уже дважды за сегодняшний день, чрезвычайно богатый всевозможными событиями, и смотрела на желтое пятно ближайшего фонаря.

Поразительно, как быстро бежит время! Был уже поздний вечер, и только сейчас я вспомнила, что так и не поела, умудрившись пропустить не только обед, но и ужин. Ну а за завтраком по вполне понятным причинам у меня не было аппетита.

Удивительно, но голода я не ощущала. Наверное, из-за сосущего чувства тревоги. Было ли мне страшно? Да, конечно. Очень обидно умирать в двадцать лет. И еще обиднее, когда понимаешь, что сама виновата в произошедшем. Я угодила в столь неприятный переплет лишь из-за желания покрасоваться перед Дарианом и Гисбертом. Стоило сразу же признаться, что не являюсь специалистом в чарах подобного толка, и рекомендовать дворецкому обратиться в полицию. А я…

Я рассерженно мотнула головой. Ладно, что ныть без толку! Что сделано, то сделано. Лучше подумать, как выпутаться из этой ситуации с наименьшими потерями.

Как назло, ни одной дельной мысли в голову не шло. Как-то разом навалились тревога и усталость. И еще мне было очень обидно, что Дариан не отправился следом за мной и не спросил, не нужна ли мне помощь. Впрочем, о чем это я? Наш брак — случайность, глупая ошибка. Совсем скоро мой нынешний супруг освободится от этих уз и вернется к Ами.

На этом месте я не выдержала и тихонько всхлипнула. В одиночестве можно немного поныть о своей несчастливой доле.

Я несколько раз глубоко вздохнула, затем отошла и легла на кровать. Уткнулась носом в подушку и принялась часто дышать ртом. Как бы я хотела вернуть время на сутки назад! Тогда бы я ни за что не отправилась в тот злополучный трактир и не заказала бы себе самогона. Нашла бы другой способ отделаться от Гровера. Да что уж после драки кулаками махать!

Наверное, я и впрямь слишком утомилась за сегодняшний день. Веки слипались с непреодолимой силой, я зевнула раз, другой, а потом сама не заметила, как задремала.

Впрочем, задремала ли?

Я словно оцепенела. С одной стороны, понимала, что сплю, но с другой — никак не могла открыть глаза. Чем-то это напоминало те мои ощущения, которые испытывала при так называемом допросе, проведенном виером Норбергом. Правда, тогда я отвечала на его вопросы в своей обычной одежде, а сейчас…

Я видела себя в роскошной опочивальне. Огромная комната утопала в полумраке. От небольшой жаровни веяло теплом и каким-то полузабытым ароматом из детства.

Я задумчиво ощупала себя. Ну хоть не голая — и то благо. Хотя тяжело назвать одеждой полупрозрачное нечто, плотно обрисовывающее все мои далеко не хрупкие телеса и не оставляющее особого простора для фантазии.

— Здравствуй, красотка! — вдруг сладко промурлыкал кто-то.

Я подпрыгнула на месте, развернулась и уставилась на незнакомца, так нагло ворвавшегося в мое странное сновидение.

О, каким он был! Словно сошел со страниц какого-нибудь любовного романа. Распахнутая рубаха позволяла увидеть плоский живот с ровными кубиками мышц и волнующую дорожку темных кудрявых волос, убегающих за пояс свободных домашних штанов. Кстати, штаны почему-то просвечивали на самом интересном месте, и я получила сомнительное удовольствие во всех мельчайших деталях разглядеть детородный орган этого нахала. Ну что я могу сказать… Внушает уважение, прямо даже очень внушает. Правда, я не совсем поняла, с чего вдруг начала видеть всякие эротические сновидения. По-моему, жизненная ситуация, в которую я угодила, не располагала к подобному.

— Порезвимся? — игриво поинтересовался загадочный некто.

Я с определенным трудом оторвала взгляд от его достоинства и перевела выше, желая узнать, кто это такой смелый и дерзкий. И тут меня поджидало очередное потрясение. А все потому, что я так и не могла понять, кто передо мной стоит. Черты лица незнакомца постоянно искажались и менялись. Словно в своеобразном калейдоскопе. То я видела Дариана, то на смену ему пришел сам виер Норберг, то мелькнул полузабытый товарищ по лекциям.

— Ну же, иди ко мне! — страстно выдохнуло это чудное создание и шагнуло с весьма недвусмысленными намерениями, широко распахнув объятия.

Я негодующе взвизгнула и отпрыгнула в сторону, заметив, что его достоинство горделиво вздыбилось. Ой, что-то мне все это очень не нравится! Это уже не эротический сон, а настоящий кошмар. Что все это значит?

— Что все это значит? — недоуменно спросил парень. Хвала всем богам, он не сделал ни малейшей попытки поймать меня. Напротив, скорчил такую жалобную физиономию, словно моя реакция его всерьез обидела. После чего шмыгнул носом и очень грустно поинтересовался: — Неужели я тебе не нравлюсь?

— Да как сказать… — промямлила, стараясь не глядеть ниже пояса. Ну не верилось, что у мужчины этот самый орган может быть таким огромным! Что-то тут не то и не так. Я уж промолчу про те странности, которые творились у бедолаги с лицом.

— Я ведь так старался, — тихо выдохнул несчастный. Сел на кровать, которая, по всей видимости, должна была послужить ложем страсти, и грустно понурил плечи.

Я с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Ну вот, хотя бы не буду теперь отвлекаться на рассматривание всяких посторонних мужских органов. Благо, что колени незнакомец предпочел держать плотно сомкнутыми.

— Рикардо! — вдруг осенило меня. — Ты же Рикардо, верно?

Да, я понимаю, что невежливо к совершенно незнакомому человеку сразу же обращаться на «ты». Но не могла я соблюдать все необходимые правила этикета! По одной простой причине: если ты видела у мужчины член, то вроде как глупо вести с ним чопорные беседы. К тому же он первый начал!

— А как ты поняла? — Парень посмотрел на меня с невольным уважением.

— Да так, догадалась, — уклончиво ответила, отчаянно пытаясь сообразить, что же теперь делать.

Интересно, как он умудрился пробраться в мой сон? Хотя, скорее всего, я догадываюсь. Любое проклятие — это своеобразные узы, которые крепче крепкого привязывают жертву к ее мучителю. По всей видимости, виер Норберг прав, и Рикардо в самом деле талантливый самоучка, весьма поднаторевший в ментальной магии. Тогда получается, что я буду вынуждена еще долго терпеть этого типа в своих снах.

«Не так уж и долго, — тут же грустно поправилась я. — Или забыла, что через пару дней тебе суждено погибнуть?»

— Немедленно вылечи меня! — потребовала тут же, стараясь не смотреть ему в лицо. От постоянной смены обличий у меня начала кружиться голова. — И вообще, не мог бы ты остановиться на каком-нибудь одном облике?

— А что, ты видишь меня по-разному? — искренне изумился Рикардо.

— Если честно, я вижу в тебе множество разных мужчин, — хмуро проговорила я. Неосторожно взглянула на него и тут же отвела глаза, почувствовав, как к горлу подкатила тошнота.

— Странно, — продолжил удивляться Рикардо. — Мои чары… В общем, я хотел очаровать и соблазнить тебя. Поэтому ты должна была увидеть того, кого желаешь больше всего на свете.

— Получается, я чрезвычайно влюбчивая особа и желаю многих мужчин, — неохотно ответила ему.

Рикардо открыл было рот, видимо, намереваясь спросить еще о чем-то. Но почти сразу передумал и прищелкнул пальцами.

Заклинание схлынуло, словно его и не было. И я обнаружила, что смотрю на очень печального подростка лет пятнадцати. Темные волосы всклочены так, будто никогда не знали расчески. Темно-синие глаза подчеркнуты кругами усталости и бессонницы. А какой он худой! И куда только делись мускулистые руки и накачанный живот!

Изменилась и одежда горе-мага. Хвала небесам, теперь мне не грозило увидеть его достоинство. Паренек сидел передо мной в узких штанах, заправленных в высокие сапоги, и черной рубашке, застегнутой на все пуговицы.

— И со мной так же сделай, — попросила я и ткнула в свое неприличное одеяние.

— А ты мне и такой нравишься, — попытался грубо польстить Рикардо.

Я скептически хмыкнула. Ага, так и поверила.

— Быстро! — потребовала у него. — В конце концов, это некрасиво и несправедливо: почему я должна разговаривать с тобой, сверкая своими телесами?

Рикардо тяжело вздохнул, потом опять прищелкнул пальцами, видимо, признав мою правоту.

Легкая теплая щекотка пробежала по телу. Я скосила глаза и удовлетворенно перевела дыхание, увидев, что на мне теперь вполне обычное платье.

— А теперь рассказывай. — Я немного посомневалась, но затем все-таки присела рядом с ним.

Если честно, не тянул этот самый Рикардо на зловещего могущественного мага. Обычный парень. И почему-то мне казалось, что он сам был напуган тем, что натворил.

— Меня, наверное, теперь казнят, — чуть слышно проговорил он и жалобно поморщился, явно намереваясь горько разрыдаться.

Я раздраженно цокнула языком. Дожила! Теперь мне его еще утешать придется! А ведь это меня надо утешать, это я вот-вот умру в самом расцвете сил! И, кстати, именно по его вине!

— Тебя обязательно казнят, — зловеще пообещала ему, — если я погибну по твоей милости. А ну, быстро рассказывай, зачем ты все это устроил!

— Я люблю Ами, — почти беззвучно признался паренек и громко шмыгнул носом.

— Не понимаю, — искренне призналась я. — Если ты ее любишь, то какого демона сделал ее невестой Дариана?

— Потому что она любит его. — Рикардо всплеснул руками, словно удивляясь, что надо объяснять настолько элементарные вещи. — А он не обращал на нее внимания. Вот я и сделал медальон.

— Ничего не понимаю! — воскликнула обескураженно. — А почему ты не мог сделать так, чтобы она полюбила тебя?

— Потому что ты видишь меня сейчас именно таким, каким я являюсь в реальности, — сказал Рикардо. — Мне пятнадцать лет, а ей двадцать. Было бы наоборот, а так… Как ты понимаешь, у меня нет никаких шансов. Конечно, я сделал все, чтобы казаться взрослее Ами и Дариану. Но это лишь временная мера. Никакое заклинание ментальной магии не сумеет продержаться всю жизнь. Я понимаю, что у нас нет и не может быть общего будущего, даже если не брать в расчет разницу в нашем положении.

— А зачем ты дружил с Дарианом и узнавал про его планы? — спросила я.

— Мне было просто интересно. — Рикардо пожал плечами. — Дариан жил так, как всегда хотелось мне. Богатый, упрямый, он в состоянии получить абсолютно все! А я…

И несчастный парень махнул рукой, предложив мне самостоятельно завершить за него фразу.

— А кто ты? — решила уточнить я.

— Мой отец мельник, а мать — обычная крестьянка, — ответил он и чувственно захлопал длинными ресницами.

Я нахмурилась. Что-то тут не сходилось. Нет, меня как раз не удивляло то, что настолько одаренный ребенок родился в обычной семье. Такое частенько случается. Но каким образом он освоил ментальную магию? Причем освоил достаточно неплохо. Это практически невозможно сделать без опытного наставника! И потом, злополучный медальон был не просто настроен на подавление чужой воли. На нем помимо прочего имелось проклятие — своеобразная защита от попыток нейтрализовать эти чары. И что насчет угроз, которые я слышала, когда освобождала Ами от заклинания? Я уж помолчу про то, что с рассказанной слезливой историей никак не вязалась попытка Рикардо обольстить меня. Кстати, зачем ему это? Я далеко не красавица, по крайней мере до Ами мне точно далеко. И вообще, странно все это.

— Не веришь, да? — полюбопытствовал Рикардо, видимо, заметив замешательство на моем лице.

— Нет. — Я покачала головой.

— А жаль.

Как-то это очень странно прозвучало. В тоне парня вдруг скользнула неприкрытая угроза, и я мгновенно напряглась. Ох, сдается, я была права, когда решила, что не все так гладко с этим юношей.

Рикардо между тем довольно потянулся и встал. Я попятилась назад, когда увидела, что его облик вновь задрожал, изменяясь. Интуиция подсказывала, что на сей раздело может закончиться для меня весьма неприятно.

Нет, Рикардо не превратился в героя-любовника. На сей раз он предстал передо мной в облике высокого светловолосого мужчины лет тридцати. Наверное, его можно было бы даже посчитать симпатичным, вот только от его по-кошачьи зеленых глаз веяло таким холодом, что я невольно поежилась.

Я скользнула взглядом по массивным перстням, которые украшали его тонкие изящные пальцы прирожденного аристократа. Зуб готова дать, что каждый из них — могущественный амулет, до предела накачанный магической энергией. Ох, что-то мне очень не нравилось такое внезапное преображение! Теперь передо мной стоял не испуганный мальчишка, а мужчина, уверенный в своих силах. И я не сомневалась, что при желании он размажет меня одним пальцем.

— Так я выгляжу на самом деле, — проговорил он, предупреждая мой возможный вопрос. Подчеркнуто поправил брошь с крупным черным агатом, которая украшала кружевное жабо на темно-зеленой рубашке, удивительно идущей к цвету его глаз.

— Зачем? — спросила я. — Зачем нужны были весь этот спектакль и слезоточивая история?

— Я не люблю причинять боль понапрасну. — Мужчина усмехнулся и сделал шаг ко мне. Я попятилась. Точнее — попыталась это сделать, потому что ноги самым подлым образом отказались мне подчиняться.

Рикардо между тем подошел ко мне и остановился так близко, что мои ноздри защекотал приятный мятный аромат, исходящий от его рубашки.

Он вкрадчиво продолжил, и от его мягкого обволакивающего голоса волосы на моей голове стали дыбом. Слишком страшные вещи он говорил.

— Я бы сожрал твой разум, детка, — произнес Рикардо. — Выпил бы его до дна, как выпиваю бокал вина. Если бы ты поддалась на мои чары, ты до последнего не почувствовала бы ничего необычного. Ты познала бы самое большое наслаждение в жизни. А в пик твоего оргазма превратилась бы в слюнявое нечто, не человека, а так, недоразумение. Тело, в котором еще бьется сердце, но отсутствует разум. Если бы ты поверила моей истории о тяжелой жизни, итог был бы такой же. Правда, у меня ушло бы чуть больше времени. И удовольствия ты не получила бы, но и боли не почувствовала бы. Ты бы обязательно захотела меня пожалеть, похлопала сочувственно по плечу… И я увлек бы тебя в паутину своих чар. Ну что же, ты сама виновата в том, что мне придется действовать иначе. Более грубо, более жестоко…

Он легонько прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке. Провел по ней, убирая мои растрепавшиеся волосы назад.

— Будет больно, — прошептал, наклонившись ко мне так близко, что я ощутила его дыхание на своих губах. — Но недолго. Потерпи, детка.

— Почему? — упрямо повторила свой вопрос. — Зачем тебе это?

— О нет! — Рикардо негромко рассмеялся. — Даже не старайся. Я не уподоблюсь тем идиотам-злодеям, которые в подробностях выкладывают свои планы несчастной жертве, а та в последний момент спасается и срывает все задуманное. Хотя я уверен, что ты никому и ничего не успеешь рассказать, но… Осторожность — превыше всего.

Я обливалась холодным потом, отчаянно пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. И угораздило же меня перейти дорогу злобному могущественному магу-менталисту! По всей видимости, он просто хотел отомстить за то, что я освободила Ами и Дариана из-под его влияния.

«А еще проклятие — это крепчайшая нить, которая связывает жертву и преступника, — вдруг услышала внутренний голос, который теперь говорил с вполне узнаваемыми интонациями виера Норберга. — Следовательно, при помощи особых ритуалов можно было бы найти этого Рикардо, воспользовавшись твоей помощью. И сам Рикардо это прекрасно понимает, вот и пришел за тобой первым. Только не учел одного. Я буду ждать его».

— Прости, детка, я не люблю, когда мне мешают, — напоследок выдохнул Рикардо и потянулся ко мне с явным намерением поцеловать.

Неожиданно все закончилось. Вообще все. Я вдруг вспомнила, что сплю, и открыла глаза.

Это было очень странно и непонятно. Как будто кто-то повернул рычаг, изменив перед моими глазами картину мира. Только что я готовилась к смерти в объятиях таинственного и, что скрывать очевидное, очаровательного злодея — и вот уже я проснулась и обнаружила, что лежу на кровати в полном одиночестве.

Несколько секунд таращилась в потолок, силясь осознать, что же случилось. Хм, а вдруг Рикардо все-таки выполнил свою угрозу и выпил мой разум?

Я испуганно вздрогнула, но тут же расслабилась. Да ну, бред. Тогда бы я не могла бояться этого. Мне было бы все равно.

Тем не менее осмыслить произошедшее стоило. Я никак не могла понять, по какой причине Рикардо не довел до конца начатое. Пожалел меня? Не думаю. Тогда почему я еще в твердой памяти и здравом рассудке?

Все еще удивляясь тому, что случилось со мной во сне, села и опять вздрогнула. Потому что неожиданно увидела виера Норберга.

Мужчина удобно расположился в кресле, которое стояло в самом темном углу спальни. Он сидел, практически полностью утонув в тени высокой спинки, поэтому, наверное, я не заметила его в первые минуты после пробуждения.

— Что вы тут делаете? — пожалуй, даже слишком резко спросила, на всякий случай кинув на себя опасливый взгляд — все ли в порядке с моей одеждой.

Хвала небесам, платье за время недолгого сна не задралось до ушей. И то благо. Удостоверившись в этом, я как можно более грозно сдвинула брови и опять посмотрела на виера Норберга.

Он, по всей видимости, и не собирался отвечать на мой вопрос. Сидел и самым наглым образом молчал.

— Вам не кажется, что это неприлично? — еще более недовольным тоном осведомилась я. — Виер Норберг, вы нарушаете всяческие нормы и правила приличия!

И опять ни слова в ответ.

Это удивило меня. Что это с ним? Язык, что ли, проглотил?

— Виер Норберг, почему вы молчите? — резко спросила и вскочила с кровати.

Как и следовало ожидать, он вновь никак не отреагировал на мой вопрос.

Я недоуменно нахмурилась. А он, случаем, не спит? Его лица я при всем желании не могла увидеть — оно скрывалось в густой чернильной тени.

— Алекса? — В следующее мгновение в дверь осторожно поскреблись, и на пороге предстал Дариан.

При виде своего законного супруга я с нескрываемым облегчением вздохнула. Ну хоть у него узнаю, что происходит.

— Почему ты кричишь? — спросил Дариан и подошел ко мне. — С тобой все в порядке?

— Вроде бы да, — отозвалась я.

Опять покосилась на дремлющего виера Норберга, который за все это время ни разу не пошевелился. Во мне вдруг зародилось ужасное подозрение: интересно, а он вообще жив? А то с моим везением вполне может оказаться, что декан факультета ментальной магии по непонятной причине умер подле моей кровати.

Дариан проследил за моим взглядом и в свою очередь изумленно вскинул брови.

— Виер Норберг, с вами все в порядке? — вежливо осведомился он.

Я мысленно хмыкнула. Ага, Дариан не удивлен его присутствием. А почему?

— Виер Норберг сказал, что приготовил западню для Рикардо, — негромко пояснил Дариан, догадавшись о причинах замешательства, которое отразилось на моем лице. — Наш знакомый обязательно должен был попытаться уничтожить твой разум. А потому возможно вычислить его по принципу обратной связи, воспользовавшись проклятием, которое вас связало. — На этом месте Дариан споткнулся и смущенно добавил: — Надеюсь, я правильно все пересказал. Если честно, не силен в ваших магических материях.

— Суть уловила, — прохладно проговорила я. — Правда, все равно не понимаю, что виер Норберг делал в комнате, пока я спала.

— Он заявил, что именно в этот момент на тебя напал Рикардо. — Дариан всплеснул руками. — Я потребовал, чтобы тебя немедленно разбудили, но виер Норберг наотрез отказался. Сказал, что другого такого шанса может не представиться. Оллред и Ами остались внизу, а он отправился к тебе. Ну и я… Поспешил за ним. Естественно, на глаза не стал попадаться и в комнату не напрашивался. Просто стоял за дверью и прислушивался, все ли в норме. А потом ты заговорила, вот я и спросил, все ли у тебя в порядке.

— Ясно, — протянула я.

Если честно, я испытывала весьма двоякие чувства по поводу произошедшего. С одной стороны, вне всякого сомнения, злилась на виера Норберга. Ишь ты, западню он Рикардо устроил, а меня при этом в известность поставить не удосужился. Демоны, да я чуть не поседела от страха, когда этот проклятый колдун начал угрожать, что оставит меня слюнявой идиоткой! Но, с другой стороны, в чем-то я понимала резоны Норберга. В самом деле, если бы он предупредил меня, западня не сработала бы. Не сомневаюсь, что Рикардо без особых проблем прочитал бы мои мысли и оказался предупрежден о ловушке.

А еще мне было очень приятно, что Дариан не остался внизу со своей невестой, а решил проверить, не обижают ли меня здесь. Какой заботливый и ответственный молодой человек! Даже немного жаль, что нам придется развестись.

— Так что с виером Норбергом? — поинтересовался между тем Дариан, вряд ли догадываясь, что в этот момент удостоился моей мысленной похвалы.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Я проснулась и увидела его. Спросила, что он тут забыл, но так ничего и не услышала в ответ.

— А он вообще живой? — на всякий случай поинтересовался Дариан, напряженно вглядываясь в темную фигуру, застывшую в кресле.

Я хохотнула было, сочтя его вопрос шуткой, но тут же озадаченно замолчала. А в самом деле — не погиб ли маг в схватке с Рикардо? Вдруг ловушка сработала против охотника? Хотя нет, скорее всего, он жив. Просто лишился рассудка, проиграв в поединке загадочному и могущественному колдуну.

От этой мысли я невольно похолодела. Если даже декан факультета ментальной магии оказался бессильным перед чарами Рикардо, то на что надеяться мне?

— Подожди, я сейчас проверю, — пробормотал Дариан, сделав мне знак оставаться на месте. Да я и сама не горела желанием подходить ближе. А то вдруг Норберг действительно погиб? С детства боялась мертвых. Недаром считается, что в теле умершего может возродиться какое-нибудь исчадие бога-пасынка, поэтому стоит держаться подальше от кладбищ и склепов. И вообще, от мертвых плохо пахнет!

Впрочем, все посторонние рассуждения мгновенно вылетели из моей головы, когда я увидела, что Дариан склонился над Норбергом. Осторожно приложил пальцы к шее мужчины, видимо, пытаясь нащупать его пульс. Затем выпрямился и несколько беспомощно на меня посмотрел.

— Он мертв? — свистящим шепотом осведомилась я.

— Да нет, вроде бы еще дышит, — с сомнением протянул Дариан. — По крайней мере сердце бьется. Возможно, он просто слишком крепко заснул?

И, желая проверить свое предположение, как следует потряс Норберга за плечи.

Я ахнула от такой дерзости. Вот сейчас менталист как очнется — и полетят клочки по закоулочкам. Вряд ли практически всемогущему декану факультета ментальной магии понравится столь невежливое обращение.

Однако ничего не произошло. Голова Норберга просто несколько раз безвольно мотнулась из стороны в сторону, но он так и не проявил никаких признаков жизни.

— Ой! — тоненько пискнула я. В свою очередь, подошла ближе и в упор уставилась на виера.

Да, он определенно был жив. На это указывали легкий румянец, играющий на его скулах, и блаженная улыбка на устах. Но что с ним? Неужели Рикардо одержал верх в ментальном поединке и уничтожил разум Норберга? Но тогда страшно представить, какой силой и мощью обладает этот колдун! Если с ним не справился даже такой прославленный маг, то мне нечего и рыпаться.

— И что нам теперь делать? — совершенно несчастным голосом спросил Дариан, видимо, подумав о том же.

Я тяжело вздохнула в ответ. Н-да, все-таки придется мне погибнуть в самом расцвете сил. Только что я лишилась последней надежды на спасение.

Часть вторая

ОДНА ПРОТИВ ВСЕХ

За окнами плескалась непроглядная ночь, когда я и Дариан спустились в гостиную. Кстати, Ами все еще была здесь. Девушка, заботливо укрытая пледом, дремала в кресле. Никуда не ушел и Оллред. Младший следователь вдумчиво изучал какую-то книжку, но при нашем появлении отложил ее в сторону. А вот двоих незнакомцев из свиты Норберга не было. Неужели они почувствовали, что с их начальником произошла беда, и поспешили удалиться? Но куда? За помощью или просто сбежали, как бегут крысы с тонущего корабля?

— А где?.. — удивленно начал Дариан, тоже заметивший, что наши ряды поредели.

— Кто их знает! — Оллред раздраженно дернул щекой, будто прогонял невидимого комара. — Просто встали и ушли, не проронив при этом ни слова. Я пытался их остановить, спросить, что все это значит. Но они… — Оллред не закончил фразу, лишь махнул рукой.

Я сочувственно хмыкнула. Все понятно и без лишних слов. Куда уж младшему следователю тягаться с двумя магами-менталистами. Бедняге еще повезло, что они не наслали на него каких-нибудь ужасов, существующих только в воображении, но от этого не менее леденящих кровь.

— Понятно, — пробормотал Дариан.

— А почему вы одни? — в свою очередь, полюбопытствовал Оллред. — Или виер Норберг, не тратя времени на лишние разговоры, помчался за этим самым Риккардо?

— Полагаю, виер Норберг проиграл в схватке с Рикардо, — сухо сказала я.

— Он мертв?! — Оллред подскочил на месте от такого известия и неаккуратным движением смахнул с подлокотника книгу, которую прежде изучал.

— Скорее жив, чем мертв, — поправил его Дариан и тоскливо вздохнул, поскольку это уточнение не имело особого смысла.

Оллред вскочил с кресла, бросился было к выходу, видимо, желая подняться на второй этаж и самолично убедиться в правдивости наших слов, но почти сразу остановился и обреченно вернулся на прежнее место.

— Дела, — пробормотал он и принялся дрожащей рукой растирать лоб, силясь осмыслить новые факты.

Я, не спрашивая ничьего разрешения, подошла к столику с напитками и щедро плеснула себе из той самой бутылки, которую оставил початой виер Норберг. Интересно, что за загадочный прозрачный напиток он с таким удовольствием пил? С сомнением понюхала содержимое фужера, но жидкость ничем особо не пахла. Затем осторожно пригубила.

Вода! Я невольно хмыкнула. Надо же, он пил обычную воду! Ну, то есть не совсем обычную, если судить по слабому цветочному привкусу, но все равно. Надо же, а я-то думала, что декан факультета ментальной магии едва не напился на моих глазах.

— И что теперь делать? — жалобным тоном спросил было Оллред, но осекся, осознав, что в его устах это звучит, мягко говоря, неуместно.

— Вы же представитель власти, вам и карты в руки, — с сарказмом огрызнулась я, не упустив такой замечательной возможности хоть на ком-то выместить свою злость.

Правда, почти сразу же пожалела о своей несдержанности. Да ладно, я слишком сурова, Оллред на самом деле весьма неплохой парнишка. Кто же виноват, что ему в качестве второго самостоятельного дела выпало настолько сложное расследование. Попробуй поймай неуловимого Рикардо, если с этим даже виер Норберг не справился.

Затем я взяла со стола склянку, наполненную мерзкой притиркой, которую мне оставил вир Равен. Потянулась было открыть ее, желая в очередной раз намазать руку, но тут же остановилась. Пустое! Как сказал виер Норберг, в лучшем случае это дарует мне всего час, может быть, два часа жизни. Слишком мало!

По всей видимости, Оллред всерьез обиделся на мое замечание. Он горделиво задрал нос, а на его скулах загорелись два пятна лихорадочного румянца.

— Да, виера Алекса, спасибо за напоминание! — высокомерно воскликнул он. — Я здесь единственный представитель королевской власти и отныне буду вести расследование так, как посчитаю нужным! Итак, первым делом я бы хотел узнать, чем закончилась ваша встреча с Рикардо. Насколько я понял виера Норберга, это должно было произойти во сне. Так?

— Скажи, а как выглядит этот Рикардо? — спросила я у Дариана, невежливо проигнорировав вопрос Оллреда.

Не то чтобы я хотела позлить несчастного младшего следователя. Отнюдь! Просто я не желала терять время на долгий пересказ беседы, которая все равно мне ничего не дала. Я так и не узнала резонов Рикардо. Даже более того: по-прежнему сомневалась, что это его настоящее имя.

Кроме того, мне очень не хотелось признаваться в том, что Рикардо сначала попытался обольстить меня. И уж тем более я не горела желанием поведать тому же Дариану, что видела обнаженное достоинство постороннего мужчины. Как-никак он мой муж, и вряд ли его приведет в восторг известие о том, что этот самый Рикардо не только встречался с его невестой, но и пытался затащить в постель жену.

Хм… На этом месте своих рассуждений я споткнулась и задумчиво почесала нос. Как-то странно получается. Выходит, что Рикардо питает просто болезненное пристрастие к совращению девушек, которые волею судьбы оказались дороги Дариану. Сначала Ами, потом я. Почему? Виер Норберг сказал, что для него остаются тайной резоны Рикардо. Делами Дариана он интересовался лишь постольку-поскольку. А вдруг основным его желанием было не навредить Дариану в профессиональной сфере, а унизить его как мужчину? Тогда получается, что это личная месть и разгадку следует искать в прошлом моего мужа.

— Ты сказал, что, возможно, знаешь, почему Рикардо интересовался твоими делами, — спросила я, посмотрев на Дариана. — Не хочешь поделиться своими соображениями?

— Ну… — Супруг неожиданно покраснел, будто я задала ему очень неприличный и неудобный вопрос. Помолчал немного и вдруг сказал: — Нет, если честно, совершенно не хочу.

— Почему?! — Я аж подпрыгнула от возмущения. — Тебе не кажется, что сейчас не время для тайн?

Дариан упрямо сопел, глядя себе под ноги. Румянец сполз с его лица на шею, отчего на ней появились некрасивые пятна.

— Дариан! — прошипела я. — На кону стоит моя жизнь! Тебе не кажется, что ты мог бы проявить хоть капельку уважения ко мне…

— Он полагает, что Рикардо нанял ваш отец, — оборвал меня Оллред и криво ухмыльнулся. — Думаю, это имеет смысл.

— Не начинайте! — перебила его я. — Я прекрасно помню ваши измышления по этому поводу. Но нет, более чем уверена, что мой отец не способен на это!

— Тем не менее факты есть факты, Алекса, — вдруг подал голос Дариан. — Сегодня я много думал над своими поступками, совершенными после того, как обзавелся этим проклятым медальоном. И знаешь, я вспомнил, что провалил несколько сделок, в которых моим основным конкурентом был как раз твой отец, виер Грэг Гриан. Причем провалил сам, по собственной глупости. Уверен, если бы я не находился в тот момент под воздействием чужой воли…

— Чушь! — Я закрыла уши руками и отчаянно затрясла головой, не желая больше его слушать. — Нет, я не верю! И к тому же есть одно неопровержимое доказательство того, что мой отец непричастен ко всему происходящему!

— Какое же? — полюбопытствовал Оллред.

— Если он в самом деле нанял этого Рикардо, чтобы получить возможность следить за Дарианом, то должен был знать, какая смертельная опасность мне угрожает. — Я гордо вздернула подбородок. — Так вот, мой отец…

Договорить не успела. В следующее мгновение на пороге гостиной появился Гисберт. Несчастный дворецкий, если судить по отчаянной зевоте, которую он безуспешно пытался скрыть, явно очень хотел спать, но не осмеливался прилечь, пока в доме присутствовало столько постороннего народа.

— Господин Дариан, — начал он, — к вам пожаловал с визитом…

И его в буквальном смысле слова снес с ног мой отец, который, не дожидаясь разрешения, ураганом ворвался в комнату.

— Алекса! — взревел он и ринулся ко мне, широко раскрыв объятия. — О небо, Алекса, ты еще жива, какое счастье!

— …пожаловал с визитом виер Грэг Гриан, — невозмутимо завершил фразу Гисберт, который каким-то чудом все-таки устоял на ногах.

Отец с такой силой обнял меня, что у меня жалобно затрещали ребра. Ой, что это с ним? Нет, он часто бывает эмоционален сверх всякой меры, но не до такой же степени.

— Ага, — довольно сказал Оллред в воцарившей после этого тишине. — Кажется, мы с виером Дарианом были правы. И сейчас кое-кто поведает весьма занимательную историю.


— Вот как-то так, — наконец-то завершил свою долгую прочувственную речь отец и виновато сгорбился, напоследок обронив в сторону хмурого Дариана: — Простите, право слово, я не думал, что все это так далеко зайдет.

Дариан несколько раз сжал и разжал кулаки, открыл было рот, явно желая сказать парочку крепких словечек моему отцу, но потом покосился на меня — в свою очередь отошел к столику с напитками и одним глотком осушил бокал вина.

Я невольно облизнула губы. Хотела бы сейчас тоже выпить чего-нибудь покрепче, лишь бы заглушить неприятное послевкусие, оставшееся после отцовского рассказа.

Увы, предположения Оллреда и Дариана оказались чистой правдой. Мой отец в самом деле имел глупость нанять некоего колдуна, незаконно практикующего ментальную магию. По его словам, Рикардо сам вышел на него с предложением, от которого отец не смог отказаться. Что может быть заманчивее: загодя узнавать планы заклятого соперника и конкурента, мешать ему в заключении сделок. К тому моменту Дариан уже не раз и не два перебегал ему дорогу и умудрился перехватить несколько чрезвычайно выгодных заказов. Поэтому отец недолго сомневался. К тому же Рикардо заверил, что в результате его действий никто не пострадает. Мол, все будет сделано аккуратно и незаметно. Дариан и его окружение продолжат жить так же, как и прежде. Никаких проблем со здоровьем ни у кого не возникнет. И только поэтому он согласился с предложением.

Собственно, неладное отец заподозрил только сегодня, когда узнал про медальоны, подчиняющие владельцев чужой воле, и про то, как сильно я пострадала, попытавшись разобраться с этими чарами. Он тут же отправился к Рикардо, желая потребовать от него объяснений, но никого не застал. Дом, в котором раньше проживал колдун, давным-давно был выставлен на продажу. Тогда отец бросился к ректору магической академии. Тот являлся его давним и очень хорошим другом. Отец рассчитывал, что повинится перед ним и дело уладят малой кровью. Но виер Санфорд Грон с порога огорошил соболезнованиями по поводу произошедшего. Отец, естественно, начал расспросы — и с ужасом услышал, что жить его единственной дочери осталось не больше двух дней. Мол, с ректором связался виер Норберг и попросил в связи с чрезвычайной ситуацией позволить ему воспользоваться чарами запрещенного уровня. Ректор не стал требовать подробного отчета, когда услышал, что речь идет о жизни или смерти дочери его друга, и сразу же позволил действовать любыми возможными способами. Когда виер Санфорд увидел на пороге Грэга, подумал, что случилось самое страшное и Норберг провалил задание.

Узнав о том, что я в буквальном смысле слова нахожусь одной ногой в могиле, отец пришел в ужас и кинулся меня разыскивать. Вот, собственно, почему он явился в дом Дариана в столь неурочный час.

— Вы понимаете, что только что признались в самом настоящем и весьма серьезном преступлении? — первым подал голос Оллред.

— Да. — Отец грустно понурился. Его голос звучал совсем глухо и невнятно: — Понимаю. И готов ответить перед законом.

— Давайте оставим все эти разборки на потом, — внезапно проговорил Дариан, налив себе еще вина. — Сейчас у нас есть проблема намного важнее. Необходимо спасти жизнь Алексе!

— Вот именно! — горячо поддержал его отец. — Но где же виер Норберг? Я думал, что застану его здесь. Неужели он имел наглость отправиться отдыхать, когда каждая секунда — на вес золота?!

— Он временно выбыл из расследования, — неохотно сказала я.

— Временно выбыл?! — гневно гаркнул отец. — Да как он смел! Да я его в порошок сотру!

— Не горячись, — попросила тихо. — Виер Норберг… В общем, тяжело говорить о том, что с ним случилось. Он спит, и мы никак не можем его разбудить. Это случилось после того, как он завлек в ловушку Рикардо.

Отец мгновенно стал меньше ростом. В его глазах мелькнуло затравленное выражение, он жалобно поморщился, словно собирался разрыдаться.

— Папа, я пока жива, — торопливо сказала, предупреждая его возможные рыдания. — А значит, еще есть надежда…

Отец шумно прерывисто вздохнул и бухнулся в ближайшее кресло, с настоящим отчаянием вцепившись себе в волосы. Но хоть перестал сыпать угрозами и создавать видимость активных действий. Я понимала, что он чувствовал себя виноватым, поэтому желал быть сразу в нескольких местах. Но такое поведение, право слово, утомляло.

— Знаете, что меня удивляет? — негромко заговорил в этот момент Оллред. — Такое ощущение, будто этот Рикардо имеет зуб на вас, господин Дариан. Заметьте, он сам вышел на виера Грэга со своим предложением. Словно решил нажиться на чувстве неприязни, вот и отыскал того, кто бы еще и приплатил ему.

— Вот именно, — согласилась я. — И вообще, по какой-то причине Рикардо желает доминировать над тобой в любовной сфере. Он встречался с Амикшей за твоей спиной…

На этой фразе Ами, которая, как я думала, безмятежно спала, беспокойно заворочалась и горько вздохнула.

— Если бы это было так, Рикардо сделал бы попытку соблазнить и тебя, — заметил Дариан.

— Ну… — Я смущенно переступила с ноги на ногу и неохотно выдавила: — Будем считать, что он такую попытку сделал.

Дариан аж поперхнулся от моего заявления. Недоверчиво взглянул и потребовал:

— А с этого места поподробнее!

— Не важно, — быстро ответила ему. Дариан продолжал хмуриться, и я торопливо добавила, хотя не совсем понимала причины его неудовольствия: — Главное, что у него ничего не получилось! Честное слово!

Только после этого мой супруг немного расслабился и с явным облегчением перевел дыхание. А я, в свою очередь, удивленно покачала головой. Чудной он какой-то! Или просто злится, что неведомый Рикардо так последовательно соблазняет тех девушек, которые имеют к нему хоть какое-то отношение?

— Ну что же, тогда это и в самом деле выглядит как личная неприязнь, — констатировал Оллред. Помолчал немного и попросил: — Расскажите мне, как выглядит этот самый Рикардо. Составим словесный портрет.

— Ну, он моих лет, темноволосый, — неуверенно начал Дариан. — Среднего роста. Демоны, да совершенно обычный он! Нос, два глаза, два уха. Как его еще описать?

— Ты совершенно не прав, — вдруг подала голос Ами, которая, как я и подозревала, уже давно не спала и слушала наш разговор. — Рикардо — он такой… Обычным его точно назвать нельзя. Высокий, худощавый, волосы настолько черные, что отливают в синеву. Темно-зеленые глаза. По-моему, в его жилах течет южная кровь, на что, кстати, указывает и его имя.

— Что за чушь вы мелете! — не выдержав, взорвался отец. Оллред внушительно кашлянул, и отец поправился: — То есть, виерисса, вы не правы. Рикардо — мужчина лет сорока или пятидесяти. Невысокий, сгорбленный. И вообще, на вид вылитый колдун.

— И как же, по вашему мнению, должны выглядеть колдуны? — не выдержав, перебил его Дариан.

— Так, как выглядел этот самый Рикардо, — ни капли не тушуясь, повторил отец. — Темная одежда, какие-то серебряные амулеты и перстни. Седина в волосах. Поверьте, если бы я увидел перед собой южного красавчика или любого другого смазливого юнца, у которого еще молоко на губах не обсохло, то точно не стал бы иметь с ним никакого дела!

— Ясно, — проговорила я. — По всей видимости, Рикардо к каждому из вас являлся в том виде, который, как ему казалось, наиболее расположит собеседника. К Дариану — в виде сверстника, юноши из богатого и благовоспитанного семейства. К госпоже Амикше — в виде рокового красавца. Ну а мой отец удостоился визита почтенного мага.

— А каким его увидели вы? — полюбопытствовал Оллред.

Я вспомнила многоликого мужчину, который ежесекундно менял внешность. Потом грустного испуганного паренька. И, наконец, светловолосого мужчину, жесткого и убежденного в собственной неуязвимости. Я почему-то была уверена, что именно последний облик — настоящий. Но так ли это на самом деле?

— Не все ли равно? — вопросом на вопрос ответила я. — Не думаю, что ко мне Рикардо явился неподдельным.

— Н-да, дело все усложняется и усложняется! — Оллред покачал головой и, в свою очередь, устало опустился в кресло. — Получается, мы ничего не знаем о нем. Ни его настоящего имени, ни того, как он выглядит. А времени остается все меньше и меньше…

На этом месте своих рассуждений следователь испуганно запнулся и метнул на меня виноватый взгляд.

— Надо немедленно идти к виеру Санфорду! — потребовал отец. — Он обязательно выделит нам самых искусных и могущественных магов. Да я весь факультет ментальной магии на уши поставлю! Заставлю этих «ворон» крылышками похлопать. Мы устроим на этого Рикардо такую охоту, равной которой еще не знавал наш Лейтон!

Я заметила, что сам Оллред не воспылал таким же энтузиазмом, как мой отец. Напротив, скептически фыркнул.

— Сейчас глубокая ночь, виер Грэг, — проговорил он. — По-моему, нам всем в первую очередь стоит отдохнуть. А завтра с утра устроим полномасштабные поиски негодяя!

— Нет, это совершенно исключено! — Отец упрямо замотал головой. — Нельзя терять ни секунды! Неужели вы не понимаете?! Если с Алексой что-нибудь случится, то я и только я буду виноват в этом! Я никогда не прощу себе того, что связался с этим проклятым Рикардо!

Столько неизбывной тоски и вины послышалось в финальном восклицании отца, что мне стало не по себе. Впрочем, как и остальным. Даже Дариан смущенно потупился и пробормотал что-то неразборчивое себе под нос.

— Отец, вир Оллред прав, — вступила я в разговор. — Тебе необходимо отдохнуть. Прошлую ночь ты тоже провел на ногах, поскольку разыскивал меня. Пожалей себя. Сейчас мы все равно ничего не сделаем.

— Но… — попытался было запротестовать отец.

И тогда я сотворила то, что вообще-то не совсем законно. А именно поднесла руку ко рту, сделав вид, будто прикрываю зевок, а сама сдунула с пальцев сонное заклятие.

Легчайшее облако укутало фигуру отца серебристым туманом. Он моргнул раз, другой, с чрезвычайным трудом разлепляя при этом ставшие пудовыми веки.

— Простите, — пробормотал тихо. Тяжело оперся на подлокотник кресла, а потом и вовсе сполз в него. — Как-то мысли путаются…

После чего запрокинул голову и громко, от души, захрапел.

— Значит, твоя жена — ведьма, — неожиданно проговорила Ами и неприязненно уставилась на меня.

— Не ведьма, а дипломированный маг, специалист по артефактам, — с достоинством возразила я.

— Оно и видно. — Ами раздраженно фыркнула, продолжая разглядывать меня с какой-то странной досадой. Помолчала немного и спросила: — И каким же артефактом ты воспользовалась, чтобы увести чужого мужчину?

— Ами! — укоризненно воскликнул Дариан, поспешив вмешаться в наш обмен репликами, грозящий в любой миг перерасти в некрасивую перебранку. — Ну что ты, в самом деле! Прекрати!

— А я еще и не начинала! — огрызнулась Ами. — И вообще, тебе не кажется, что мне сейчас хуже всех? А ты даже пожалеть меня не можешь! Оказалось, что какой-то непонятный тип, вполне вероятно, вообще безродный, все это время при помощи магии заставлял меня его любить!

— Любить в каком смысле? — оживилась я. — В буквальном или фигуральном?

Ами явно не поняла смысла моего вопроса, поскольку посмотрела на меня с явным недоумением.

— Ну… — Я пожала плечами, удивленная тем, что надо пояснять. — У вас был интим? Или все ограничилось лишь поцелуями и объятиями?

В гостиной после моего вопроса на неполную минуту воцарилась просто-таки пугающая мертвая тишина. Ами сначала покраснела, потом побледнела и принялась возмущенно шипеть. Ну точь-в-точь как потревоженная гадюка!

— Алекса! — опомнившись, простонал Дариан теперь уже мое имя. — Ты что такое говоришь? Разве можно спрашивать об интимном? — И он укоризненно зацокал языком.

— Это нужно для дела, — важно ответила ему. — Возможно, я знаю способ, как отыскать Рикардо.

— Все равно! — Дариан возмущенно замотал головой. — Алекса, нельзя же о таком личном спрашивать во всеуслышание!

Ишь ты, нашелся радетель за приличия! Такое чувство, будто его совершенно не волновало, спала Ами с Рикардо или нет. Это было бы возможно, если бы он не испытывал к ней особых чувств. Но почему тогда он ее так отчаянно защищал?

— Что вы имеете в виду, виера? — перебил Оллред, который явно заинтересовался моими словами.

— Секс — это не просто ритмичные движения и обмен всевозможными жидкостями, — принялась объяснять я, но опять была прервана.

— О небо, Дариан, и это говорит твоя жена! — патетически выдохнула Ами, вскочила с кресла, зло откинула в сторону плед и отбежала как можно дальше от меня.

— Алекса! — возмущенно пробулькал Дариан, чье лицо по цвету сравнялось с мякотью перезрелого помидора. — Ну как ты можешь?

Оллред был единственным, кто промолчал. Но щеки у него тоже пламенели неестественно ярко: тронь пальцем — и обожжешься.

— А что я такого сказала-то?! — искренне удивилась столь явному общественному порицанию. — Я пытаюсь объяснить, что если Ами спала с Рикардо, то между ними есть связь. И если настроить поисковые чары определенным способом, то есть шанс отыскать Рикардо, где бы он ни прятался.

— Как ты можешь рассуждать о сексе с таким спокойным цинизмом?! — воскликнул Дариан, который пропустил мимо ушей все мои слова о возможном эксперименте. — Это же… Это же очень личное и сокровенное. И вообще…

Он громко засопел и так низко опустил голову, что почти уткнулся носом в грудь. Потом принялся ковырять сапогом ковер, не желая поднять глаза и посмотреть на меня.

— А, так ты девственник? — понятливо протянула я.

— Алекса! — в очередной раз простонал Дариан. Несчастный сгорал от стыда и, по-моему, отчаянно желал убежать из гостиной куда глаза глядят.

— А ты, стало быть, нет? — внезапно подала голос Ами, которая, как оказывается, прекрасно слышала весь разговор, хоть и предпочитала держаться от меня подальше.

— Ну… — Я неопределенно пожала плечами.

Если честно, я не совсем понимала всю это суматоху, поднявшуюся после моего вполне обычного вопроса. Как будто секс — это некое грязное дело, которого надлежит стыдиться, и по этой причине им следует заниматься лишь в полной темноте и под защитой одеяла. Признаюсь честно: хоть Гровер и был весьма посредственным любовником, но свою долю удовольствия от секса с ним я все-таки получала. И да, я предпочла расстаться с девственностью до свадьбы. Просто потому, что не желала, так сказать, приобретать кота в мешке. Если тебе предстоит спать с одним мужчиной до конца жизни, то, по-моему, логично сначала узнать, какой он в постели. А то вдруг после свадьбы окажется, что ваши темпераменты абсолютно различны. Ему надо каждый день, да не по разу, а для тебя, предположим, это будет сущей пыткой и наказанием. Да мало ли какие еще неприятные сюрпризы могут ожидать тебя и твоего жениха после свадьбы!

И в своих убеждениях я была отнюдь не одинока. Недаром студентки на переменах только и делали, что обсуждали любовные подвиги. Если рассудить здраво, то я среди прочих сокурсниц выглядела чуть ли не как белая ворона. Не меняла парней словно перчатки, не позволяла себе перебрать алкоголя в незнакомой мужской компании… Ну, до недавнего времени.

Что же насчет девственности… Да любая студентка-магичка, даже та, которая была отчислена за неуспеваемость на первой же сессии, сумела бы сделать так, чтобы в первую брачную ночь жених был абсолютно уверен в ее невинности. Делов-то! Недаром иллюзорные чары считаются самыми простыми. В конце концов, стать первым у девушки — не велика заслуга, скорее вопрос удачи. А вот попробуй сделать так, чтобы после тебя она уже не захотела никого иного! Эта задача куда сложнее.

— Повезло тебе, Дариан, — язвительно сказала Ами. — Выбрал себе женушку, называется! Мало того что ведьма и дочь твоего заклятого врага, так еще и порченая!

— На твоем месте я бы поостереглась кидаться такими словами, — спокойно сказала я, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось подскочить к этой напыщенной высокомерной притворе и как следует проредить ей шевелюру. — По-моему, крайне глупо оскорблять мага. Я ведь и наколдовать что-нибудь могу.

— Что, например? — Ами презрительно фыркнула, явно не поверив моей угрозе.

— Нашлю на тебя проклятие излишней волосатости. — Я кровожадно ухмыльнулась. — Будешь косички на ногах и под мышками заплетать.

Ами гулко сглотнула и попятилась, впечатленная мощью и изощренностью моей фантазии. Краем глаза я заметила, что Оллред приложил ко рту ладонь, скрывая усмешку. А вот Дариан никак не отреагировал на нашу краткую перепалку. По-моему, он не мог поверить в то, что в жены ему досталась настолько продвинутая в любовных делах особа. Супруг с немым укором смотрел на меня и качал головой.

Демоны! Неожиданно я рассердилась на него. Неужели тоже порченой назовет? А впрочем, не все ли равно? Наш брак и так доживает последние часы. Или Дариан овдовеет в скором времени, или же мы разведемся — ко взаимному удовольствию. Но почему-то мне казалось, что шансов на благополучный исход дела становилось все меньше и меньше.

— И все-таки, ты спала с Рикардо? — сурово спросила у Ами, решив вернуться к первоначальной теме.

— Нет! — отрезала она и гордо задрала нос. — Я не из тех, кто позволяет подобное до свадьбы.

— Ну, если бы Рикардо это было нужно, то позволила бы, — машинально отозвалась я. — Находясь под чарами подчинения, много не повыступаешь. Но вообще странно…

Я не закончила фразу, в упор поглядев на раскрасневшуюся Ами. А не врет ли она, желая предстать в выгодном свете перед Дарианом?

— Что — странно? — фыркнула девушка. — Странно, что я не одобряю разврата и твердо намерена подарить свою невинность мужу?

Я прикусила язык, с трудом удержавшись от желания высказать этой высокомерной выскочке пару «ласковых». Ишь как заговорила! А глазками так и стреляет в сторону Дариана. Изо всех сил старается, чтобы он оценил ее убеждения. Неужели до сих пор питает надежду на возобновление отношений?

— Алекса, не спеши обвинять Ами во лжи, — в очередной раз подал в этот момент голос Дариан. — Да, я застал ее в объятиях Рикардо, но они оба были одеты. Поэтому нельзя с уверенностью утверждать, будто…

Я поморщилась, особо не вслушиваясь в монотонный бубнеж моего так называемого мужа. Сейчас сама проверю, как далеко расходятся слова и дела у этой недотроги.

И я прищелкнула пальцами.

Ами перепуганно взвизгнула, когда с моих пальцев слетел целый вихрь крошечных зеленоватых огоньков. Краем глаза я заметила, что Оллред вроде как покачнулся наперерез заклинанию, но тут же замер, зловредно улыбаясь. Ага, стало быть, разгадал, что за чары я наслала на девушку.

— Прекрати немедленно! — плачущим голосом приказала Ами, почти неразличимая за мельтешением зеленых огоньков. — Мне не нравится то, что ты задумала. Дариан, ну скажи ей! Она ведь твоя жена.

— Алекса, — послушно промямлил Дариан, — что ты делаешь?

А я озадаченно терла подбородок. Хм, странно, огоньки уже давно должны были изменить свой цвет на красный. Но нет, они по-прежнему радовали взгляд приятными изумрудными переливами. Получается, что Ами не солгала. Она на самом деле девственница. Но тогда я ничего не понимаю! Зачем Рикардо взял ее под свой контроль, если не желал с ней хорошенько позабавиться? Он мог бы без особых проблем напрямую надеть медальон подчинения на шею Дариану. Все нужные ему сведения маг и так получал без посредничества девушки. Как-то все это очень подозрительно. Словно Рикардо хотел, чтобы Дариан застал его в обнимку с Ами. И я опять возвратилась к версии личной мести. Получается, колдуна необходимо искать среди его ближайшего окружения. Кому он умудрился настолько насолить?

— Алекса! — уже более грозно потребовал Дариан и сделал шаг мне навстречу. — Прекрати!

— Ладно, — неохотно буркнула я и прищелкнула пальцами.

Тотчас же магический вихрь улегся, словно его никогда и не было. И я опять увидела Ами. Девушка испуганно жалась к стене, хлопая длинными ресницами.

— О Дариан! — всхлипнула она и заломила руки. — Это было так ужасно!

И мой муж, этот глупый баран, другого слова просто не подберу, покорно отправился ее утешать. Легонько похлопал по плечу, но Ами, как и следовало ожидать, с рыданиями кинулась ему на шею. Дариану не оставалось ничего иного, как обнять ее, при этом он продолжал поверх ее головы укоризненно смотреть на меня. И что уставился, спрашивается? Я ничего такого страшного не сделала. Подумаешь, поколдовала немного без спроса.

— Что вы выяснили? — между тем подал голос Оллред, который сначала кинул равнодушный взгляд на Ами, залитую слезами, а затем с куда большим интересом посмотрел на меня. — Госпожа Алекса, какую цель вы преследовали своей магией? Или вы выполнили свою угрозу и наслали-таки на виериссу Амикшу заклятие повышенной волосатости?

При этом по губам Оллреда проскользнула быстрая ироническая усмешка, которую, по-моему, увидела только я.

Ами, когда до нее дошел смысл высказывания младшего следователя, опять взвизгнула, но на сей раз негодующе. И уставилась на меня пылающими от ярости глазами.

— Да не обрастешь ты волосами и не станешь выть на луну, — неохотно успокоила ее. — Мое заклятие… В общем, я желала убедиться, говоришь ли ты правду и на самом ли деле девственница.

— И как? — снисходительно обронила Ами, при этом покрепче прильнув к Дариану, который, к моей досаде, не сделал ни малейшей попытки осадить свою чрезмерно ретивую бывшую невесту.

Естественно, я не стала ничего говорить, притворилась, будто не услышала ее вопроса.

— Значит, таким образом мы Рикардо найти не сумеем, — задумчиво протянул Оллред, верно интерпретировав мое молчание. — Что же, в таком случае я предлагаю всем немного отдохнуть. Продолжим завтра с новыми силами.

— Я отдам распоряжение Гисберту, и он приготовит гостевые спальни, — согласно кивнул Дариан. — Господин Оллред, Ами, время сейчас позднее, с величайшим удовольствием предлагаю вам воспользоваться моим домом. Естественно, это касается и Алексы с ее отцом.

Я не стала возражать. Ладно, мне в самом деле не помешает побыть в одиночестве и немного подумать. Что-то не вяжется в этом деле. Возможно, на меня так подействовало осознание смертельной опасности. Но почему-то я была уверена, что на самом деле разгадку происходящего стоит искать не в личности Рикардо. Эх, как говорили у нас на курсе при изучении особо заковыристого заклинания — без стакана не разберешься! Беда лишь в том, что именно по вине излишнего употребления алкоголя я и угодила в эту беду.

Или попробовать принцип — клин клином вышибают?


И опять я стояла у окна и слушала, как бушует непогода. За время нашего разговора в гостиной дождь усилился и перешел в настоящий ливень. То и дело от очередного порыва ветра стекла жалобно дребезжали. Ну и погодка! Как говорится, добрый охотник вампира из гроба не выгонит.

Стоит заметить, что с размещением гостей проблем у Дариана действительно не возникло. Моего отца, все еще пребывающего под властью сонного заклятия, положили в той же спальне, где в углу недвижимой статуей замер Норберг. После недолгого спора декана факультета ментальной магии тоже решено было устроить на кровати. Это Оллред проявил великодушие, заявив, что иначе у несчастного занемеет все тело. А по мне — пусть бы и занемело. Что скрывать очевидное, я злилась на виера Норберга. Такой хищный, такой опасный, а первый же поединок с более-менее стоящим противником провалил. А еще бахвалился, что найдет этого Рикардо в два счета!

Оллреду как единственному среди нас виру пришлось довольствоваться спальней на первом этаже, где располагались комнаты слуг. Дариан долго смущался и мялся, а потом тихонько спросил меня, не обижусь ли я, если мы первую свою осознанную ночь после свадьбы проведем по отдельности друг от друга. Я не обижалась. Если честно, я и сама была не в восторге от мысли, что мне в очередной раз придется делить постель с Дарианом. Нет, я не сомневалась, что он не позволит себе ничего лишнего. Просто… Не хотела слушать всю ночь чужое дыхание. Это станет отвлекать от мыслей. А подумать мне было о чем.

Мерный шум дождя навевал дрему и зевоту. Очень хотелось раздеться, залезть под тяжелое пушистое одеяло и лежать, глядя в темноту и слушая, как за окнами беснуется ветер, словно умоляя впустить его в тепло. Но я лишь раздраженно мотнула головой, отказавшись от этой идеи. Нет, не время мне сейчас отдыхать. Через пару дней, а то и раньше, я рискую погрузиться в вечный сон. Тогда и отосплюсь.

Подумав так, отошла от окна, задернув плотные шторы, и присела за туалетный столик. Рядом с ним стоял огромный — выше моего роста — канделябр с зажженными свечами. По всей видимости, они были зачарованы от сквозняков, на это указывал едва заметный голубой оттенок пламени. Что же, тем лучше. Не надо бояться, что в любой момент я рискую остаться в темноте.

Этого света мне вполне хватало для того, чтобы записать и упорядочить полученную информацию. Вообще, наверное, дурная привычка — доверять свои мысли и догадки бумаге. Но, с другой стороны, я не настолько важная особа, чтобы беспокоиться о подобных мелочах.

Я положила перед собой чистый лист и несколько самопишущих перьев, которые загодя прихватила из гостиной. Задумчиво почесала нос и написала в центре имя Дариана. Затем рядом — свое. Между ними изобразила бутылку и бокал. Что скрывать очевидное, наше знакомство произошло в питейном заведении. И неожиданным развитием наших отношений мы обязаны только неумеренному употреблению алкоголя.

Затем чуть выше нарисовала круг и поставила в него имя отца. Немного подумав, провела от него линию к Дариану и изобразила перекрещенные мечи. Так будет понятно, что отца и моего мужа уже давно связывает профессиональная вражда. Кто там у нас еще остался?

Ниже имен нашей супружеской пары написала: «Ами». Рядом — «Рикардо». Сначала поставила между ними сердечко, но после некоторых колебаний зачеркнула его. Нет, никакой любовью тут и не пахло. Понятия не имею, зачем Рикардо было подчинять Ами своей воле. Но интуиция подсказывала, что он вряд ли воспылал к ней страстью. Иначе Ами не осталась бы девственницей после столь продолжительного знакомства.

Уныло вздохнув, поставила на стол локоть и удобно устроила на ладони подбородок, задумчиво глядя на эти несколько имен. И как мое художество поможет найти колдуна?

Кстати, о магах. На самом краю листа я написала «виер Норберг». Поставила рядом жирный вопросительный знак.

По какой-то непонятной причине я была практически уверена в том, что декан факультета ментальной магии каким-то образом связан с Рикардо. Ох, пяткой чуяла, Норберг слишком многое недоговорил в гостиной, перед тем как решил устроить роковую для себя западню. Как-то все это очень странно. Если Рикардо в действительности настолько выдающийся маг-самоучка, что сумел одной левой справиться с самим Норбергом, то какого демона он привязался к Дариану? Да с подобными мощью и силой можно было бы натворить такого! Сдалась ему какая-то смешная разборка между двумя торговца ми!

— Ничего не понимаю, — чуть слышно прошептала, до рези в глазах вглядываясь в простое имя. — Рикардо… Что ты забыл у нас в Гроштере? С таким даром, как у тебя, надо сражаться за престол, а не забавляться, участвуя в обычных деловых разборках между конкурентами.

Вздохнув, я откинулась на спинку стула и нервно забарабанила пальцами по столешнице. Перед моим мысленным взором опять встал Рикардо. Эта упрямая линия подбородка с симпатичной ямочкой, эти ледяные глаза… Почему он показался мне знакомым? Неужели я видела его прежде? И самый главный вопрос: зачем он пытался меня соблазнить? Как-то не верится в его объяснение — мол, таким образом он желал облегчить мою смерть.

Нет, в голову не приходило ни единого логичного объяснения загадочного поведения не менее загадочного Рикардо! Вот если бы я являлась такой красавицей, что глаз не отвести, еще могла бы понять подобный поступок. Почему бы не воспользоваться подвернувшейся удобной ситуацией и не получить немного удовольствия? Но я скорее поверю в то, что Рикардо — брат-близнец Норберга, чем в то, что он влюбился в меня…

Я вдруг подпрыгнула на стуле как ужаленная и едва не опрокинула его. О чем я только что подумала? Рикардо — брат-близнец Норберга?!

— Демона мне в кошмары! — выдохнула потрясенно. — Как я могла быть настолько слепа?

Наверное, меня немного извиняло то, что Норберг и этот так называемый Рикардо имели разный цвет волос. Норберг — жгучий брюнет, Рикардо — пепельный блондин. Но губы, подбородок, даже упрямый колючий взгляд — все это, вне всякого сомнения, было очень похожим.

Я дрожащей рукой потерла лоб. Неужели правда? Неужели Рикардо и Норберг — братья? Хотя, возможно, они просто близкие родственники. Но тогда выходит, что разгадку тайны происходящего стоит искать во взаимоотношениях моего отца и виера.

Хм… Я взяла новый лист бумаги и быстро написала на нем имена отца и Норберга. Затем, чуть в стороне, Рикардо и свое. И что бы это могло означать? Зачем, ну зачем брату практически всемогущего декана факультета ментальной магии зарабатывать себе на жизнь столь сомнительным способом? И почему он вдруг решил помочь моему отцу в конкурентной борьбе против Дариана?

И опять я затрясла головой. Нет, если бы Рикардо действительно хотел уничтожить дело Дариана, мой муж уже давным-давно окончательно разорился бы. Скорее он хотел втереться в доверие к моему отцу, поэтому сделал ему предложение, от которого тот не сумел отказаться. Правда, не понимаю, зачем Рикардо понадобилась такая сложная многоходовая комбинация, если дело решалось намного проще? Что мешало ему повесить медальон, подавляющий волю, на шею моего отца и узнавать все новости напрямик?

— Не что, а кто, — вслух исправила я себя. — Я мешала Рикардо! Виер Норберг в курсе того, что у меня есть способности к ментальной магии. Следовательно, я быстро почувствовала бы неладное и освободила отца от чужого влияния. Но тогда выходит…

Я не завершила фразу, ощутив, как мои щеки запылали от негодования. Потому как путем столь сложных логических выкладок я пришла к выводу, что виер Норберг участвовал во всем этом с самого начала! Иначе откуда Рикардо узнал бы о моем даре? Но для чего все это могло понадобиться декану факультета ментальной магии? Неужели столь изощренным способом он решил убрать меня из мира живых? Мол, раз проигнорировала мое настойчивое приглашение учиться — погибай от проклятия! И наверняка его неправдоподобно долгий обморок — всего лишь притворство, необходимое для отвода глаз! Норберг прекрасно знал, что ректор — хороший друг моего отца, поэтому не сумел проигнорировать просьбу о помощи. Но поскольку спасать меня не собирался, решил таким образом избавить себя от участия в заведомо проигрышном расследовании и заодно обзавестись достойным оправданием для спасения своей репутации. Мол, я сам едва не погиб, до последнего пытаясь сохранить вашей дочери жизнь, виер Грэг, но противник оказался слишком коварен и силен.

Ну, я ему сейчас покажу!

Я вскочила на ноги, неловким порывистым движением все-таки опрокинула стул, засучила рукава платья и отправилась на разборку с лживым притворщиком. Сейчас я из него всю душу вытрясу!

Правда, мелькнула было трусливая мыслишка: как я намереваюсь преподать Норбергу урок, если он многократно превосходит меня в магическом и ментальном плане? Но я тут же от нее отмахнулась. Разберусь как-нибудь. И потом, не ударит ведь он меня. Это как-то совсем некрасиво и недостойно мужчины. А вот мне не возбраняется отвесить ему парочку хороших звонких пощечин и потребовать немедленно прекратить этот глупый и жестокий спектакль!

Дом был погружен в сонную темноту. Я выскочила в коридор и лишь потом вспомнила о том, что не взяла с собой свечу. Но возвращаться не стала, лишь прищелкнула пальцами, создав небольшую искорку живого оранжевого пламени, которая послушно зависла над моим плечом. Света она давала немного, лишь выхватывала из мрака крохотный круг пространства. Но это лучше, чем ничего. Зато я не упаду и не расшибу себе нос. А то с моим везением всего ожидать можно.

Крадучись двинулась мимо ряда плотно закрытых дверей. Повезло, что я помогала Дариану укладывать своего отца, поэтому знала, в какой комнате он находится.

Как назло, в темноте все двери выглядели совершенно одинаковыми. Я в нерешительности остановилась около одной из них. По-моему, здесь. Или следующая?

Почесала переносицу. Затем лоб. Потом затылок. И лишь после этого неимоверным усилием воли остановила нервную чесотку. Нет, точно здесь! И смело открыла дверь.

Занавески на окнах этой комнаты, по всей видимости, были задернуты, поэтому сюда не проникало ни лучика от уличного фонаря. Я в замешательстве замерла перед стеной мрака, которая выглядела просто физически осязаемой. И почему-то почудилось мне в этой тьме нечто недоброе. Невольно вспомнилась детская сказка о чудовище, которое живет под кроватью и ночью выходит на охоту за маленькими детьми, которые вместо того, чтобы спокойно спать, разгуливают по дому.

Тьфу ты! Я раздраженно сплюнула себе под ноги. Н-да, стоит отметить печальное: еще немного — и я точно сойду с ума из-за всех этих приключений. Уже какое-то подкроватное чудовище вспомнила. Нет, сейчас я доберусь до этого Норберга, и ему придется ответить за все!

Пылая праведным гневом, я быстрым шагом ворвалась в комнату. Сотворенный мною огонек испуганно заметался, пытаясь меня догнать. Но свет по большому счету мне был сейчас не нужен. Я без того помнила обстановку комнаты. Три шага вперед — и вот она, кровать, на которой безмятежно развалился проклятый Норберг.

— А ну, вставай! — прорычала я, подоткнула повыше подол платья и разъяренной фурией запрыгнула на кровать. — Немедленно вставай, негодяй! Сейчас ты у меня получишь по первое число!

При этом я не боялась разбудить отца. Сонные заклятия я накладывать умела. Он совершенно точно проспит аж до следующего полдня, хоть тряси его вниз головой.

Тело, очертания которого смутно угадывались в тусклом свете беспорядочно мечущейся по комнате искорки, зашевелилось, подтвердив тем самым мои самые наихудшие предположения. Норберг действительно все это время притворялся! А сейчас я застала его врасплох, поэтому он на время вышел из своей роли.

— Ах ты сволочь! — взвизгнула я и мгновенно залезла на него верхом, испугавшись, что иначе он скатится с кровати и сбежит. — Ах ты, мерзавец! Да я тебя сейчас!..

Мужчина принялся отчаянно брыкаться, пытаясь скинуть меня. Не на ту напал! Даром, что ли, отец мне все детство испортил своими уроками верховой езды. Мол, девушка из высшего общества должна уметь держаться в седле. Ну, хоть сейчас мне эти навыки пригодятся.

— Врешь, не уйдешь! — гаркнула я и перехватила обе руки негодяя, после чего прижала их своим немаленьким весом к постели. Сама нависла над жертвой, желая в лицо высказать злодею все, что о нем думаю…

В этот момент созданная мною магическая искорка наконец-то сориентировалась в пространстве и вновь зависла над моим плечом. И я увидела огромные, круглые от ужаса глаза несчастного и рот, раззявленный в немом крике… Беда была лишь в том, что принадлежало все это Дариану.

— Ой, — пискнула я, осознав, что все-таки умудрилась ошибиться с дверью. — Ой-ой-ой…

Как назло, на ум больше ничего не шло. О небо, и как мне теперь объяснить, с какой стати я вдруг ворвалась к нему в спальню среди ночи и начала кричать? Быть может, пошутить, что решила потребовать исполнения супружеского долга?

И я нервно хихикнула. Н-да, ситуация — хуже не придумаешь.

И только я так подумала, как дверь, ведущая в коридор, с грохотом отлетела в сторону, и на пороге предстал некто…

В комнате было слишком темно, поэтому все, что я видела, — лишь темный силуэт. А вот незваный гость благодаря свету все той же предательской искорки в мельчайших деталях разглядел то, что творилось на кровати.

— Ох, — после недолгой паузы извинился этот некто голосом Оллреда. — Ох, простите, ради всех богов! Я не ожидал…

— Что тут происходит? — раздался тонкий взволнованный голос Ами, и девушка опасливо заглянула в комнату через плечо следователя. Помолчала несколько секунд, осмысливая увиденное, после чего гневно воскликнула: — Дариан! Что ты себе позволяешь!

Я опять нервно хихикнула, осознав, как все это выглядит со стороны. Растрепанная потная девица сидит верхом на почти не одетом мужчине… Ну, точнее, я не знаю, что там у Дариана под одеялом, но вряд ли он лег спать в штанах и рубахе. Н-да, тут любой бы подумал, что прервал постельные утехи.

— Алекса, — пропищал между тем Дариан голосом полузадушенной мыши. — Алекса, это ты?

Неполную минуту я боролась с невыносимым желанием задать драпака, ничего не объясняя. Вскочить, растолкать любопытствующих у порога — и бежать прочь из этого дома! Еще никогда и нигде я не опозорилась столько раз, сколько в этом несчастливом месте.

Но нет, по здравом размышлении выходило, что побег не решит моих проблем. Все равно слишком много людей будут знать, что виера Алекса Гриан по ночам прокрадывается в чужие спальни и нападает на спящих, беззащитных, несчастных и не способных оказать ей сопротивление мужчин. Будет лучше, если я останусь и постараюсь хоть как-нибудь объяснить свою вопиющую выходку.

— Да, — чуть слышно выдохнула я, сгорая от стыда. — Это я.

— Слезь с меня, пожалуйста, — чуть окрепшим голосом на удивление вежливо попросил Дариан.

Наверное, испугался, что я совсем сошла с ума, раз начала бросаться на людей. А с ненормальными надо общаться, как с маленькими детьми: ласково и терпеливо. Мало ли что им в голову взбредет, если ты на них кричать вздумаешь.

Я послушно выполнила его просьбу. Села на краешек кровати и принялась трясущимися руками поправлять прическу. Правда, тут же поняла всю бесперспективность своего занятия. Мои непослушные жесткие волосы сейчас стояли дыбом, напоминая растрепанное всеми ветрами воронье гнездо.

— Спасибо, — сдавленно поблагодарил Дариан. Сел, целомудренно придерживая у груди одеяло, и уставился на меня, явно желая услышать объяснения произошедшему.

Я с преувеличенным вниманием рассматривала противоположную стену, усиленно делая вид, будто просто пробегала мимо и зашла пожелать ему спокойной ночи. Подумаешь, ничего страшного не случилось. Ну, покричала немного, ну, потрясла его за плечи. Не убила ведь — и то благо.

— Виера Алекса? — первым прервал затянувшуюся паузу Оллред. — Э-э, как бы сказать…

— Что ты тут делаешь? — визгливо спросила Ами, не утруждая себя поиском нужных обтекаемых выражений. — Какого демона ты напала на моего жениха?

Ого, как заговорила-то! Неужели все мои дурные предчувствия верны и Дариан с нетерпением ожидает моей смерти, чтобы возобновить отношения с Амикшей?

— Вообще-то это твой бывший жених, — не удержалась я от искушения напомнить нахалке, кто есть кто в этом доме. — Тогда как я — его жена!

Ами позеленела от злости. Вскинулась было еще что-то сказать, явно очень обидное, но Оллред, стоящий рядом, успокаивающе положил ей на плечо руку.

— Виера Алекса, мы все прекрасно помним, что вы супруга господина Дариана, — мягко проговорил он. — Это гордое звание у вас никто не оспаривает. Но все-таки, быть может, вы откроете страшную тайну и поведаете нам, что делали в спальне мужа и почему кричали на него?

Я окончательно загрустила. Ох, боюсь, Оллред требует от меня невозможного! Вряд ли я сумею воспроизвести ту сложную логическую цепочку рассуждений, в итоге которых пришла к выводу, что Норберг и Рикардо — близкие родственники, скорее всего, братья. И вряд ли он поверит, что все это было затеяно лишь с одной целью: убить одну слишком самостоятельную девицу, которая три года назад не захотела обучаться ментальной магии. В таком изложении все это слишком похоже на бред. Да что там, я сама начала сомневаться, не поспешила ли с выводами.

Что же, значит, мне остается только один выход: лгать. Лгать нагло, глядя прямо в глаза Оллреду и Дариану. Авось и поверят моей выдумке.

— Видите ли, мне не спалось, — промямлила я, силясь придумать хоть что-нибудь для оправдания дикой выходки.

— Поэтому ты решила разбудить меня? — не выдержав, перебил Дариан.

К слову сказать, он почему-то не выглядел рассерженным. Ошеломленным, удивленным — да. Но сейчас, по всей видимости, он почти успокоился, раз принялся шутить.

— Нет! — фыркнула я. — Я… В общем, я лежала и думала разное. А потом мне почудилось, будто по коридору кто-то ходит. Я быстро оделась и решила проверить, так ли это.

— А потом, должно быть, тебе показалось, что этот некто прошмыгнул в комнату Дариана, ты ворвалась сюда и принялась его спасать, так? — с сарказмом переспросила Ами.

— Да, — спокойно и с достоинством подтвердила я.

— То есть тебе показалось, что этот загадочный некто залез на мою кровать и разлегся здесь? — недоверчиво переспросил Дариан.

— Э-э-э… — протянула я.

На этом моя фантазия закончилась. Нет, выдумка про некоего злоумышленника, тайком пробравшегося в дом под покровом темноты, возможно, и неплоха. Но она не объясняет, почему я запрыгнула на мирно спящего Дариана.

— А может быть, ты воспылала страстью к моему жениху? — продолжила изощряться в остроумии Ами. — И решила обесчестить его?

Я досадливо поморщилась. Ишь ты, опять назвала Дариана своим женихом, причем сделала на этом особый упор. По всей видимости, Ами уверена, что у их отношений есть будущее, а я лишь досадная помеха на пути к ее семейному счастью.

— Не надо перегибать палку, виерисса, — неожиданно вступился за меня Оллред. Смущенно кашлянул и произнес, старательно глядя в сторону: — Все-таки обычно бесчестят девушек, а не наоборот.

— В случае с этой бесстыдной особой всего можно ожидать! — отмахнулась от его возражения Ами. — Она ведь сама не так давно имела наглость признаться, что уже познала все прелести…

На этом месте Ами замялась, поскольку явно не в состоянии была произнести простое слово из четырех букв. Ах, как замечательно! Меня всегда веселило, что в приличном обществе слово «секс» находится под негласным запретом. Значит, заниматься им можно, а вот говорить о нем — ни в коем случае! По-моему, ханжеством попахивает.

— Ну, если Алекса собиралась обесчестить меня, то она выбрала для этого весьма необычный способ, — неожиданно поддержал сомнения Оллреда Дариан. — Или сейчас принято перед, так сказать, актом любви осыпать вторую половинку всевозможными оскорблениями?

Я почувствовала, что краснею. Ох, бедный Дариан! Мало того что я его едва не задавила, так еще и отругала хорошенько. Повезло, что не успела отвесить парочку хороших оплеух. Это все предназначалось для Норберга, но досталось бы моему супругу.

— Прости, — пробормотала, сгорая от стыда. — Я в самом деле не собиралась пугать тебя. Так получилось…

— Да уж, — пробормотал Дариан. И рассмеялся во весь голос.

Это было неожиданно. Оллред, Ами и я во все глаза уставились на него, а тот покатывался со смеху. Интересно, и что такого забавного он увидел в этой ситуации? Я плакать была готова, а он хохотал.

— Простите, — наконец сдавленно пробормотал Дариан, вытирая заслезившиеся после взрыва неуместного веселья глаза. — Но вы себе представить не можете, что я пережил. Мне как раз снился сон, будто я покупаю очень дорогую и породистую кошку. Еще, помню, удивлялся, зачем она мне понадобилась. Никогда домашних животных не держал. А уж за такие деньги! Легче пойти в ближайшую подворотню и подобрать десяток бездомных. От них куда скорее дождешься любви и признания. И стоило мне только озвучить свои сомнения, как кошка во сне зашипела, прыгнула мне на грудь и давай осыпать всяческими оскорблениями! Я даже не сразу понял, что все это происходит на самом деле!

— Действительно, забавно, — прошипела Ами, при этом на ее лице не мелькнуло и тени улыбки. Сразу же, без паузы, она спросила: — Ну и что ты собираешься делать со своей так называемой женушкой? Неужели столь дикая выходка сойдет ей с рук? Но тогда я отказываюсь оставаться в этом доме! Мало ли, вдруг ей почудится, что кто-нибудь прячется уже в моей комнате, и я…

— Цыц! — неожиданно даже для себя вдруг прикрикнула на нее я.

Ами так и замерла с открытым ртом, она явно не ожидала такой грубости. А я напряженно выпрямилась.

Нет, я ничего не услышала и не увидела. Только почувствовала. Легчайшее прикосновение какого-то заклятия. Магия витала в воздухе. И, что самое дурное, ментальная магия!

— Да как ты смеешь! — весьма некстати очнулась в этот момент Ами и затараторила, с каждым словом опасно повышая тон: — Да ты даже не представляешь, кто мои родители! Я потомственная дворянка, а твой отец только купил право называться виером. Твоя мать — дочь прачки, а моя — графиня!

— Ты поразительно много знаешь о моей семье, — холодно проговорила я, и Ами тут же замолчала.

— И в самом деле, — подал голос Оллред, который по своему обыкновению со стороны наблюдал за происходящим. — Виерисса, откуда вы так хорошо знаете семейство Гриан?

Ами как-то неопределенно хмыкнула и в упор посмотрела на Дариана. Тот вдруг заволновался и вскочил с кровати, продолжая придерживать перед собой одеяло.

— Дайте мне одеться! — потребовал он. — А то я чувствую себя…

Я цыкнула сквозь зубы. Все понятно. По всей видимости, Дариан в присутствии Ами позволял себе нелестные высказывания в адрес моего отца. Конечно, тяжело удержаться от соблазна пройтись по семье, внешности или прошлому своего заклятого соперника. Но, если честно, меня он разочаровал. Сплетни — это удел женщин, а никак не мужчин.

В этот момент ощущение чужого заклятия усилилось, и я выкинула все посторонние мысли из головы. Что происходит?

— Пожалуйста, покиньте мою комнату… — вежливо попросил Дариан, глядя прежде всего на меня.

Окончания его фразы я не услышала, поскольку стремглав кинулась прочь, ужом проскользнув мимо Оллреда и Ами, стоявших у порога. Нет, не потому, что я желала угодить супругу. Просто я поняла, какую комнату надлежит проверить. Ох, кажется, виер Норберг сегодня все-таки получит по заслугам.

— Алекса, куда ты? — ударил в спину виноватый окрик Дариана. — Только не обижайся, я просто хочу одеться!

А я, подобрав длинный подол платья, уже неслась по коридору в соседнюю комнату. Только бы не опоздать! Как-то мне совсем не нравилось, что мой отец находится там, где кто-то творит ментальные чары.


Я лежала на прохладной шелковой простыне совершенно обнаженная. Где-то высоко под потолком плавала одинокая искорка пламени, но ее было недостаточно, чтобы осветить всю комнату. Я даже не могла понять, как велико помещение, в котором оказалась. И что мне не нравилось куда сильнее, я абсолютно не помнила, как здесь очутилась.

Я потрясла головой, силясь упорядочить мысли. Пустое! Как меня зовут? Сколько мне лет? Кто мои родители? Одни вопросы без ответов.

Вокруг кровати бурлила тьма. Щупальца мрака переплетались между собой подобно змеиному клубку. Наверное, на это можно было бы смотреть вечность. Но мне никак не давала покоя загадочная пустота и легкость в моей голове.

— Тебе понравится здесь…

Голос был подобен теплому меху. Он обволакивал меня, убеждал, уговаривал. В нем хотелось купаться, словно в чистейшей воде. Им хотелось наслаждаться… вечно…

— Правильно, — продолжал мой невидимый собеседник. — Оставайся здесь. Оставайся со мной навечно.

Я разнеженно откинулась на подушки. Темнота скользила по моему телу, проникая в самые укромные уголки. Это было… приятно. И в то же время очень странно.

Внезапно жаркое дыхание пощекотало мне шею. Я закрыла глаза, почувствовав на себе тяжесть чужого тела. Сейчас, все случится именно сейчас! От ожидания неминуемого проникновения я подалась вперед, а низ живота напрягся в истоме.

Но мой невидимый любовник не торопился. Он вдумчиво изучал мое тело. Я ощущала, как его руки гладят мою грудь, затем одна из них нырнула между моих бедер.

Внезапно мне стало дурно. Самым натуральным образом накатила страшная тошнота, подобной которой я не знала с прошлого утра…

Стоп-стоп-стоп. Я встрепенулась, ухватив за хвост едва не проскользнувшую незамеченной мысль. А что случилось прошлым утром?

Как оказалось, эта был очень правильный вопрос, который каким-то чудом пробил плотину, построенную кем-то в моем разуме. На меня лавиной хлынули воспоминания. Сонный Дариан, мое похмелье. Медальон с чарами подчинения. Ночной визит в спальню мужа.

— Демоны! — выкрикнула я в полный голос и стала отбиваться изо всех сил.

Какие там истома и наслаждение! Меня словно ушатом ледяной воды окатило. Неужели я опять угодила в западню Рикардо? Но как? Ментальная магия отличается от остальных тем, что для ее создания необходим непосредственный контакт с жертвой. Поэтому, собственно, для чар подчинения используют всевозможные амулеты, талисманы и медальоны. Они играют роль своеобразного якоря для заклинания. Тогда каким образом я попала под действие этих чар? Я ведь не спала, была в полном рассудке. То бишь на действие проклятия в этом случае сослаться нельзя. Неужели Рикардо пробрался в дом?

— Как же с тобой тяжело, — негромко посетовал кто-то.

И внезапно все завершилось. Стены опочивальни, которая так и не стала гнездом порока, вдруг задрожали, растворяясь. И я ощутила, как кто-то изо всех сил бьет меня по щекам.

— Алекса, очнись! — услышала я крик. — Что с тобой?

И очередная пощечина пребольно обожгла мне кожу.

— Хватит! — взмолилась, с трудом двигая опухшими губами.

Было такое чувство, будто Дариан, а именно он тряс меня за плечи, не удовлетворился только оплеухами, а заодно хорошенько отпинал меня ногами. У меня болело все тело! И особенно лицо. Видимо, душу супруг отвел знатно, своеобразно отомстив мне за внезапное ночное пробуждение и оскорбления.

— Что случилось? — спросила, открыв глаза.

По всему выходило, что до комнаты, где спал отец, я так и не добралась. Я лежала в коридоре, а сверху надо мной нависал встревоженный муж. За его плечами смутно белело в темноте испуганное лицо Оллреда. А вот Ами я почему-то не увидела. Куда она делась-то?

— Откуда я знаю, — между тем ответил мне Дариан. — Ты куда-то так рванула, что за тобой было не угнаться. А потом взяла и рухнула навзничь. Удивительно, как голову не разбила.

Я скривилась и осторожно пощупала затылок. Ого, голову не разбила, а вот шишку набила. Больно-то как!

— Виера, вы лежали, словно мертвая, — вступил в разговор Оллред. Укоризненно покачал головой. — Мне даже показалось, будто вы не дышите. Вам стало плохо?

— Не совсем, — уклончиво проговорила я.

— Да беременна она, — вдруг подала голос Ами и выступила из-за спины Дариана.

Ага, нашлась пропажа.

— Попал ты, дорогой мой, — между тем проговорила с лживым сочувствием Ами и похлопала Дариана по плечу. — Придется тебе чужого байстрюка растить под видом собственного ребенка. Брак-то уже заключен. Девица тебе ушлая досталась. Видать, специально тебя вчера напоила, чтобы под шумок заключить брак. Отличная выдумка!

К чести Дариана, стоит сказать, что он не поверил своей бывшей невесте. А если и поверил, то не показал этого. На его лице не дрогнул ни единый мускул, и он продолжил совершенно спокойно смотреть на меня.

— По себе людей не суди, — огрызнулась я. Тяжело вздохнула и села, но встать не рискнула. Дариан тоже поднялся, должно быть, осознав, что больше меня трясти и бить по щекам не требуется.

Я скользнула по нему взглядом и внезапно смутилась. По всей видимости, все произошло настолько быстро, что Дариан был вынужден поспешить ко мне на помощь, так и не одевшись. По крайней мере сейчас он щеголял в ночных штанах, которые были сшиты из настолько тонкой и полупрозрачной материи, что почти не оставляли простора для фантазии.

Стоит отметить, что Ами весьма погорячилась, когда обозвала своего жениха «длинным глистом». Конечно, он худощав, но при этом жилист. Никакого ощущения слабости или вялости его фигура не вызывала.

Дариан между тем перехватил мой откровенно изучающий взгляд и неожиданно смутился.

— Прости, — буркнул он и стремглав кинулся обратно в комнату, видимо, желая одеться.

Правда, мне очень не понравилось, что Ами поспешила за ним. Ишь какая шустрая! Или решила ему штаны подержать? Так для этого жена имеется!

— Помогите мне встать, — ворчливо потребовала я у Оллреда, осознав, что больше не хочу сидеть на полу. Эдак и простудиться недолго. И вообще, неизвестно, когда полы мыли в последний раз и насколько хорошие слуги в этом доме.

И потом, не хотелось надолго оставлять Дариана и Ами без присмотра.

Оллред почему-то вздрогнул и с подозрением на меня уставился, не торопясь исполнить столь элементарную просьбу. Что это с ним? Или боится, что я задумала нападение на представителя королевской власти?

Пауза слишком затянулась. Я устала держать руку протянутой и вопросительно кашлянула. Ну и долго ты будешь смотреть на меня так, будто к тебе протянуло щупальце страшное и ужасное чудовище?

— Э-э-э, кажется, я слышу что-то подозрительное! — вдруг заполошно выкрикнул Оллерд, осознав, видимо, что его поведение выходит за всяческие рамки приличий. И бросился к ближайшей двери.

Я проводила его недоуменным взглядом. Интересно, безумие заразно? Такое чувство, будто все в этом доме начали потихоньку сходить с ума. Или он боится, что смертельное проклятие перекинется на него?

Осознав, что следователь скорее откусит себе руку, чем протянет ее мне, я встала сама, кряхтя и постанывая, словно древняя старушка. С неприятным хрустом прогнулась в пояснице и невольно посмотрела в сторону спальни Дариана. Что-то его долго не было. Проверить, чем он там занят? Нет, пожалуй, вернее будет все-таки закончить то, что я начала. А именно заглянуть к отцу и проверить, все ли с ним в порядке. Правда, боюсь, за то время, пока я лежала без сознания, неведомый маг раз сто мог бы с ним разделаться. Хотя почему-то у меня возникло такое чувство, что именно я была целью этого ментального удара.

— Как-то все это странно, — пробормотала, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

Оллред тут же отвернулся от двери, прекратил делать вид, будто к чему-то прислушивается, и вопросительно изогнул бровь.

— Мой обморок был вызван чарами, — продолжила я, потирая шишку на затылке. — Но ментальные чары подобного рода невозможно наслать на расстоянии. Будь этот Рикардо хоть самым могущественным колдуном в мире, для этого ему необходимо находиться в доме.

Оллред молчал, словно не понял, что следует из моих слов.

Я открыла рот, желая добавить еще что-то, но меня прервал мелодичный перезвон входных чар. Кто-то настойчиво рвался в дом, несмотря на поздний ночной час.

— Иду, иду! — тотчас же раздался заспанный голос Гисберта.

Бедняга, он что, вообще не ложился? Быстро, однако, проснулся и оделся. Хотя, наверное, слуги уже давно не спят. Слишком шумно мы вели себя на втором этаже. То мои крики, то шумная разборка с Ами. Потом вопли Дариана, пытающегося привести меня в чувство. Удивительно, что еще никто из них не поднялся и не полюбопытствовал, не стоит ли хозяевам вызвать целителя, специализирующегося на душевном здоровье и нервных расстройствах. Хотя, наверное, просто побоялись вмешиваться. Как говорится, чем бы господа ни тешились, лишь бы слуг не наказывали.

Мучимая любопытством, я отправилась к лестнице, желая увидеть, кого это нелегкая принесла.

— У меня не дом, а постоялый двор какой-то, — хмуро крикнул Дариан, все еще оставаясь в своей спальне. — Гисберт, кто бы это ни был, гони его поганой метлой!

В ночной тишине дома его голос прозвучал особенно громко, поэтому я не сомневалась, что дворецкий услышал настойчивое пожелание хозяина. По всей видимости, это же услышал и гость, испугался, что его немедля вышвырнут прочь, и поторопился представиться.

— Вир Сирил Броен, — услышала я звонкий юношеский голос. — Старший следователь из отдела полиции по надзору за незаконным использованием магии. Простите, что явился с таким опозданием, но для этого были веские причины. Итак, я назначен расследовать дело о применении подчиняющих чар.

В этот момент я как раз достигла перил лестницы. Грузно навалилась на них, ощутив, как мои колени вдруг ослабели и препротивно задрожали. Ой, кто это? И для чего он явился?

— П-простите, — чуть заикаясь, проговорил Гисберт, видимо, подумав о том же самом. — Как это — старший следователь?

— То есть? — искренне изумился Сирил. — Разве не вы оставили заявление о том, что в вашем доме произошли некие события, заставившие вас подумать о незаконном применении чар подчинения?

— Я, — после долгой паузы признался Гисберт. — Но…

— Что — «но»? — Вир Сирил начал гневаться, поскольку повысил голос. — Вот я и прибыл расследовать ваш случай. Отдел сейчас перегружен работой, поэтому пришлось подождать. Учитывая высокое положение в обществе виера Дариана…

Я больше не слушала разглагольствований незнакомого мне следователя. Вместо этого медленно перевела взгляд на Оллреда. Очень интересная ситуация вырисовывается! А кто же тогда он?

— Неловко получилось, правда? — негромко осведомился прибывший, показав в широкой улыбке все свои белоснежные зубы.

Правда, меня его ухмылка почему-то испугала так сильно, что я с трудом устояла на ногах — затряслись колени. До побелевших костяшек вцепилась в перила лестницы, уже догадываясь, каким будет продолжение.

Облик Оллреда, который представился нам младшим следователем отдела полиции по незаконному использованию магии, задрожал, изменяясь на глазах. Его огненно-рыжие волосы потускнели и посветлели, глаза из ярко-голубых превратились в зеленые. Один крошечный промежуток времени, уложившийся между двумя ударами отчаянно бьющегося сердца — и я обнаружила, что стою напротив Рикардо. Правда, теперь не во сне, а наяву.

— Привет! — Он отвесил мне издевательский поклон. Выпрямился и с лицемерной радушной улыбкой заявил: — Ну а теперь мы поговорим. Спокойно и лицом к лицу.

О нет. Я была не настолько глупа, чтобы общаться с таким сильным магом-менталистом, будучи при этом не защищенной никакими амулетами.

Правда, имелась одна проблема: мои ноги наотрез отказывались бежать куда-либо. Если говорить откровенно, то я их почти не ощущала. Не упала я лишь по одной причине — всем весом повисла на перилах.

«Это ментальные чары, — пронеслось в голове. — Все у меня в порядке с ногами. Просто надо заставить себя пойти».

Надо же, сработало! И я с величайшим трудом сделала крошечный шажок в сторону ступенек. Вот сейчас как сбегу вниз, как выскочу из дома, как помчусь по ночным улицам Гроштера, оглашая их заунывными воплями о помощи.

— Не глупи! — Рикардо недовольно покачал головой, видимо, прочитав мои мысли. — Никуда ты не побежишь. И вообще, я пока тебе даже угрожать не начал. Просто хочу пообщаться с такой везучей и шустрой девицей, которая уже дважды выбиралась из заботливо приготовленной для нее западни.

Угу, хочет он пообщаться. Так и поверила.

И я неимоверным усилием воли сделала еще шажок, вплотную приблизившись к ступеням.

— Виера, ваше упрямство начинает меня раздражать, — сухо уведомил Рикардо.

Поднял было руку, угрожающе нацелив указательный палец на мою грудь. Я обреченно зажмурилась, предчувствуя скорый магический удар. Нет, этот противник не по моим зубкам.

— Получай, гад! — вдруг выкрикнул кто-то, очень похожий на Дариана. Послышался глухой стук, и сразу же после этого донесся грохот упавшего тела.

Заинтригованная, я приоткрыла один глаз, после чего тут же распахнула оба.

Потому что передо мной грозно высился Дариан, сжимающий в руках метлу. Правда, одеться он почему-то не успел и по-прежнему щеголял в полупрозрачных ночных штанах.

Я недовольно прищурилась. Очень интересно! А чем же тогда, хотелось бы мне знать, он так долго занимался в спальне? Кстати, занимался не один, а в компании с Ами. Так и тянуло сцену ревности устроить.

Правда, я немного смягчилась, когда увидела лежащего в беспамятстве у ног Дариана зловещего и могущественного Рикардо, видимо, только что получившего этой самой метлой по голове.

— Вот так вот! — гордо фыркнул супруг, поставил метлу на пол и оперся на нее.

Ну прям легендарный воин древности, только что победивший не менее легендарное чудовище!

Я умиленно вздохнула, глядя влюбленными глазами на своего супруга. А не такой уж он и хилый. Еще бы поставил на место Ами, которая, по всей видимости, жаждет вернуть себе звание его невесты, и ему совсем цены не было бы.

— Что тут у вас происходит? — между тем раздался вопрос, и по лестнице легко взбежал незнакомый мужчина. Наверное, старший следователь наконец-то очнулся и решил проверить, с какой стати хозяева дома так шумно выясняют отношения на втором этаже.

— Вот! — Дариан пренебрежительно ткнул пальцем в поверженного врага. — Вот тот колдун, который незаконно использует ментальную магию! Немедленно покарайте его, господин следователь!

Следователь изумленно хмыкнул. Вздернул бровь и пристально посмотрел на Дариана, особое внимание обратив на его полупрозрачные штаны. Затем перевел взгляд на меня, и я невольно смутилась. Представляю, что за картина открылась его глазам! Потная, далеко не худенькая девица в помятом и кое-где порванном платье. А мои волосы! А лицо! Щеки до сих пор горели от пощечин Дариана, рука-то у него тяжелая. Не удивлюсь, если окажется, что он мне синяков наставил.

Но ничего сказать или спросить следователь не успел. Потому как в следующий момент в дальнем конце коридора послышался непонятный шум.

Вир Сирил мгновенно обернулся на звуки и прищелкнул пальцами. Тотчас же к потолку взмыла еще одна магическая искорка, которая своим ровным ярким свечением затмила мое скромное творение.

И в ее огне я увидела виера Норберга. Несчастный прославленный декан факультета ментальной магии буквально вывалился из дверей спальни, где чуть раньше мы оставили его отдыхать, и направился к нам. Правда, шел он донельзя странно, словно в одиночку уговорил бутылку вина, а то и чего покрепче. Бедняге даже пришлось держаться за стенку, иначе он точно не сумел бы преодолеть небольшое, в сущности, расстояние.

Наконец Норберг совершил подвиг и остановился подле нас. Уставился на бесчувственного Рикардо, затем посмотрел на меня, на Дариана и в конце концов уставился на следователя.

— Что с вами? — заволновался тот. — Вам плохо?

— Воды… — страшно захрипел Норберг. Рванул на груди камзол, будто тот душил его. И благополучно рухнул поверх Рикардо. Ну, хоть падать ему не больно было.

— Так, — обронил следователь. — Так-так-так…

— Понимаете… — покачнулась было я, желая все объяснить.

Но сказать в очередной раз ничего не успела. Теперь мне помешала Ами. Вся в слезах, она выскочила из спальни Дариана, где скрывалась все это время, и провыла жутким замогильным голосом, обращаясь к моему супругу:

— Дариан, я не могу поверить, что ты настолько жесток с людьми!

Глаза несчастного следователя от удивления стали огромными и круглыми, как у совы. Да что там, я тоже изумленно воззрилась на своего несчастного мужа. Очень интересно, и чем же он Ами в очередной раз не угодил?

— Понимаете… — на сей раз промямлил Дариан, обращаясь в первую очередь к виру Сирилу.

— Ах, моя жизнь закончена! — особенно прочувствованно и громко взвыла Ами, не дав ему завершить фразу. — Я опозорена навеки!

После чего достаточно предсказуемо и весьма аккуратно сползла по стене на пол, изобразив обморок. Ну, то есть я была практически уверена в том, что она его именно изобразила. Все-таки играть и притворяться Ами не умела.

Неполную минуту царила такая тишина, что я слышала дыхание Гисберта, замершего у подножия лестницы на первом этаже. Обычно невозмутимый дворецкий, облаченный в длинный парчовый халат, сейчас буквально танцевал от жадного любопытства и старательно вытягивал шею, наблюдая за происходящим.

Мы с Дарианом переглянулись. Затем посмотрели на три бесчувственных тела, лежащих на полу. Словно по команде скрестили взгляды на старшем следователе. Что-то мне не нравился его бледный вид. Как бы человеку плохо с сердцем не стало. Наверное, стоит как-нибудь разрядить обстановку.

— Забавная ситуация, правда? — глупо хихикнула я и подалась было вперед.

— Ни с места! — испуганно рявкнул в ответ вир Сирил и наставил на меня указательный палец, окутанный зловещими багрово-черными всполохами какого-то заклинания, явно атакующего.

Я замерла, удивленно хлопая ресницами. Ой, что это с ним?

— Понятия не имею, что тут происходит, — уже спокойнее продолжил следователь. — Но настоятельно рекомендую всем оставаться на местах и не шевелиться. Иначе буду вынужден принять ответные меры!

Я переглянулась с Дарианом, который с таким же изумлением воспринял несколько истерическое заявление вира Сирила. Нервный он какой-то. Хотя… В чем-то его понять можно. Явился по вызову — а тут один полуголый мужчина бегает и метлами дерется, а двое других на полу лежат, я уж промолчу про театральное выступление Ами. Кто знает, что бы я подумала на его месте.

Ох, чуяло мое сердце, объяснение будет не из легких.


— А можно я еще раз ударю его метлой по голове, если он очнется? — спросила у вира Сирила, с ненавистью разглядывая Рикардо, который все еще пребывал в обмороке. Ну, или искусно притворялся.

К этому моменту мы все перебрались в гостиную. Бедняга Дариан и Гисберт, который в трудной ситуации великодушно не оставил без помощи своего хозяина, под чутким руководством старшего следователя перетащили сюда и Рикардо, и Норберга, и даже Ами. Хотя последнюю, признаюсь честно, я бы с куда большим удовольствием оставила мерзнуть на полу в коридоре. Авось перестала бы притворяться. Или же вылила бы на нее целый графин холодной воды. Полагаю, это заставило бы ее взбодриться.

И вот сейчас я сидела в кресле напротив злополучного мага-менталиста и с ненавистью терла левую ладонь, которая почему-то начала зверски зудеть. Полагаю, это проклятие так реагировало на своего создателя, пока тот находился без сознания и не в силах был противодействовать происходящему чарами. Теперь я понимала, почему так называемый Оллред не подал мне руки, когда я просила его помочь подняться. Испугался, наверное, что не сможет заблокировать реакцию при непосредственном контакте.

Вир Сирил вздрогнул и с некоторой опаской покосился на меня.

— Пожалуйста! — Я скорчила самую просящую физиономию из всех возможных и наивно захлопала длинными ресницами. — Очень хочется этому гаду как следует врезать!

— Так, никто никого бить не будет! — отрезал старший следователь и продолжил хлопотать вокруг виера Норберга.

По всей видимости, старший следователь хорошо знал декана факультета ментальной магии. Иначе с чего вдруг он так суетился вокруг него? Приказал расположить мага не в кресле, а на диване, затем лично смочил салфетку водой и осторожно обтер лицо мужчине, все еще пребывавшему без сознания. Правда, душу мне согревало то обстоятельство, что Ами, которая вообще-то являлась единственной и весьма хорошенькой девицей среди этой бесчувственной компании, удостоилась куда меньшей заботы. Ее просто свалили, как куль зерна, в ближайшее кресло и больше не обращали ни малейшего внимания. Судя по тому, как она хмурила брови, все еще не решаясь открыть глаза, такое пренебрежение ее разозлило, и разозлило сильно. Ну, ничего, пусть привыкает, что мир крутится не вокруг нее одной.

Хвала небесам, Сирил прислушался к моим грозным предупреждениям и слезным мольбам и связал-таки руки поддельному следователю. Но я прекрасно понимала, что время сейчас работает против нас. Если Рикардо очнется прежде, чем Норберг, будет плохо, очень плохо. Я не сомневалась, что маг-менталист такого уровня, как он, без особых трудностей захватит контроль над чьим-нибудь разумом. И начнутся у нас серьезнейшие проблемы.

Однако вир Сирил даже не стал прислушиваться к моим осторожным намекам на то, что было бы неплохо при каждой попытке Рикардо очнуться отправлять его вновь в благословенное небытие. Буркнул только, что это противоречит всем нормам и правилам ведения расследования. Мол, ничья вина еще не доказана, а я предлагаю ему при каждом удобном и неудобном случае в прямом смысле слова бить подозреваемого.

Значит, оставалось надеяться, что виер Норберг вынырнет из своего обморока быстрее, чем его предполагаемый кровный родственник.

Кстати, сейчас, когда оба мужчины находились перед моими глазами, я еще раз убедилась в том, что не ошиблась. Похожи, очень похожи! Только один — как негатив другого. Забавная шутка матушки-природы.

Полагаю, мой муж тоже заподозрил неладное. На это указывало то, с каким недоумением он переводил взгляд с одного мага на другого. Но еще больше меня радовало то, что при всем при этом Дариан даже не покосился в сторону бывшей невесты. Ох, как хотелось узнать, что же между ними произошло в спальне!

Кстати, Гисберг все-таки сбегал за одеждой для своего хозяина, поэтому сейчас я могла совершенно спокойно смотреть на него, не опасаясь смутиться. Если честно, мне было даже немного жаль. Я не имела ничего против того, чтобы мой супруг и дальше продолжал щеголять в полупрозрачных штанах. Благо, как оказалось, у него имеется то, на что стоит полюбоваться.

— Господин Норберг, — в этот момент подобострастно проговорил старший следователь и в очередной раз приложил влажную салфетку к губам декана факультета ментальной магии. — Вы меня слышите?

Норберг, как и следовало ожидать, ничего не ответил. Правда, сейчас он выглядел не в пример лучше, чем после злополучного поединка с Рикардо. На щеках играл легкий румянец, дыхание ровное и сильное. А тогда я всерьез испугалась, не умер ли он.

Но тут я увидела, как ресницы Рикардо едва заметно вздрогнули. Ох, а это уже плохо! По всему видно, что он приходит в себя! Не стоит быть провидцем, чтобы понять: ничего хорошего от сего обстоятельства ждать не следует!

По всей видимости, это заметила не только я. Старший следователь с неподдельным отчаянием покосился на связанного лжеследователя и неожиданно весьма невежливо встряхнул Норберга за плечи.

— Виер Норберг! — В голосе старшего следователя прорезались отчетливые плаксивые интонации. — Прошу вас, очнитесь! Ситуация сложилась крайне сложная…

— Позвольте мне, — вдруг перебила его я.

— Что? — Вир Сирил явно решил, что ослышался — с таким недоумением он воззрился на меня.

— Позвольте попробовать мне, — медленно повторила, сама удивившись собственной наглости. — Полагаю, я справлюсь быстрее.

— А что именно вы хотите сделать? — не унимался въедливый следователь, не торопясь подпускать меня к столь важной особе.

Вместо ответа я лишь неопределенно пожала плечами. А что ему сказать? То, что я не имею ни малейшего понятия, как заставить Норберга очнуться? Нет, далеко не лучшая идея. Вряд ли он поверит в такую вещь, как предчувствие. А я почему-то была совершенно уверена, что сумею достучаться до спящего разума декана. Он дважды ментально побывал в моей голове: во время так называемого допроса и позже, когда приготовил не сработавшую ловушку для Рикардо. Это зародило между нами связь, пока еще слишком тонкую и почти неощутимую. Однако по непонятной даже для себя причине я не сомневалась, что сумею ею воспользоваться. В конце концов, некие способности к ментальной магии у меня имеются. Почему бы не рискнуть?

— Извините, виера… — Вир Сирил, так и не дождавшись от меня убедительных объяснений, отрицательно замотал головой.

Но продолжить фразу он не сумел. Рикардо негромко застонал и скорчился в кресле, безуспешно пытаясь потереть себе затылок связанными руками. Ага, болит, стало быть, место удара. То, что у Дариана рука тяжелая, я уже выяснила на собственном печальном опыте.

И я приложила ладони к собственным щекам, которые еще помнили оплеухи моего супруга.

Простое движение предполагаемого преступника испугало следователя. Причем испугало сильнее, чем должно было бы, если учесть его слова о том, что Рикардо — лишь предполагаемый подозреваемый. Вир Сирил аж подпрыгнул на месте и взволнованно затараторил, обращаясь к Норбергу, который по-прежнему не подавал особых признаков жизни:

— Виер, прошу вас, очнитесь! Право слово…

— Да позвольте этой выскочке сделать то, что она собиралась! — неожиданно вмешалась Ами.

Девушка, по всей видимости, сообразила, что дело для всех нас пахнет жареным, поскольку соизволила наконец-таки перестать ломать комедию. Хотя я была бы не против, если бы она и дальше продолжила играть роль безмолвного бревна. Ух, как же она мне не нравилась! Даже самой странно, что какая-то там девица, которая, по сути, являлась для меня абсолютно посторонней личностью, вдруг вызвала такую бурю негативных эмоций.

Ами тем временем подарила мне злой взгляд, лучше всяких слов доказывающий, что наши чувства взаимны. И продолжила, обращаясь уже к старшему следователю:

— Пусть эта… эта… — На сем месте она замялась, видимо, подыскивая наиболее обидное для меня определение, но тут Рикардо опять застонал и попытался принять более удобное положение, поэтому Ами отказалась от своей идеи в очередной раз уколоть меня и заспешила, то и дело испуганно косясь на бесчувственного мага. — Пусть эта девица делает, что хочет! Только пусть виер Норберг придет в себя! Я клянусь своим честным именем, что Рикардо — негодяй! — После чего патетически вздохнула и обвиняюще ткнула в Рикардо пальцем.

Вир Сирил задумчиво пожевал губами, но почти сразу нехотя кивнул.

— Виера Алекса, делайте, что посчитаете нужным, — проговорил он и посторонился, дав мне пройти к Норбергу. Правда, тут же добавил с откровенно угрожающими нотками в голосе: — Правда, учтите, если по вашей вине с виером Норбергом что-нибудь произойдет, вам придется отвечать перед законом!

Я лишь пренебрежительно хмыкнула в ответ на это предупреждение. Испугал, как говорится, дракона голым принцем. И смело отправилась к декану.

Если честно, я по-прежнему не представляла, что надо делать. У меня имелись способности к ментальной магии, но их никто не развивал. По сути, я была лишь в состоянии почувствовать, когда кто-нибудь рядом со мной использовал ее. Однако я прекрасно понимала, что, если не сумею разбудить Норберга в кратчайший срок, у всех нас образуются огромные проблемы. Рикардо оказался менталистом такого уровня, который без особых проблем мог заставить нас всех танцевать вприсядку до тех пор, пока его не утомит это зрелище или пока мы не умрем от изнеможения.

«Интересно, а зачем он вообще явился в дом Дариана и почему так долго ничем не проявлял себя?»

Я качнула головой, отгоняя постороннюю мысль. Нет, сейчас не время задумываться о его резонах. Есть проблемы поважнее.

Присела на корточки перед креслом, в котором полулежал Норберг. Перехватила его руку, безжизненно свисающую с подлокотника.

Мужчина никак не отреагировал на мое прикосновение. Он по-прежнему находился в стране грез. Судя по легкой улыбке, застывшей на его губах, ему там было очень и очень хорошо. И как же убедить его вернуться в наш грешный и опасный мир?

Я сжала в правой руке его прохладную ладонь. Левой, которая уже дважды испытывала на себе воздействие странного проклятия, потянулась к его лицу. Провела тыльной стороной ладони по щеке, затем положила пальцы на висок, туда, где особенно сильно билась жилка. Зажмурилась.

Несколько секунд ничего не происходило. Я продолжала слышать ровное дыхание виера Норберга, чувствовала его пульс под подушечками пальцев. А потом…

Наверное, было бы правильно написать, что я тоже потеряла сознание. Но это не так. Мое сознание словно раздвоилось. Я прекрасно понимала, что по-прежнему сижу подле ног декана менталистов и в любой момент могу открыть глаза, прервав свой эксперимент. Но при этом я находилась в совсем другом помещении.

Здесь все было залито неестественно ярким белым светом, от которого слезились глаза. Я никак не могла понять, насколько велика эта комната. И вообще, еще никогда я не чувствовала себя настолько беззащитной. Будто этот огонь осветил всю мою душу, не оставив в ней ни малейшего темного уголка, в котором можно было бы спрятать свои маленькие тайны и большие постыдные секреты.

Сначала мне показалось, что рядом никого нет. Но затем я увидела мальчика. Он сидел чуть поодаль, сжавшись в комочек и спрятав лицо между ладонями.

— Норберг? — удивленно спросила я.

Ох, зря я это сделала! В этом странном помещении оказалась прекрасная акустика. Я задала вопрос чуть слышно — а он прозвучал как крик, что заставило меня присесть от неожиданности и прикрыть уши руками. Как громко!

Мальчик между тем словно не услышал меня. Он продолжал сидеть без движения, только крепче прижимал руки к лицу.

Это мне не нравилось. Это мне очень сильно не нравилось. Понятия не имею, что Рикардо сделал с Норбергом, но почему-то мне казалось, что он подверг его своеобразной пытке.

Я медленно, морщась при каждом шаге, подошла к мальчику — каждое движение в этом странном помещении отдавалось страшным грохотом. Потом присела рядом и положила руку ему на плечо.

Он вздрогнул. Это была единственная реакция, которая доказывала, что мальчик заметил мое присутствие. Больше ни слова, ни жеста, ни взгляда.

— Виер Норберг, вам надо очнуться, — прошептала я.

И опять мои слова многократным эхом пронеслись по помещению, заставив страдальчески скривиться.

Мальчик словно нехотя отнял от лица ладони и посмотрел на меня.

Я испуганно поднесла руку ко рту, лишь в последний момент удержавшись от вскрика. Если честно, я ожидала чего-то страшного, но оказалась не готова к подобному. У мальчика не было лица. Словно кто-то тесаком безжалостно срезал нос и губы, оставив ровную кровоточащую поверхность. На месте рта — оскаленные зубы. А вот глаза неведомый мучитель не тронул. В них застыли такая боль и скорбь, что я едва не разрыдалась.

— Норберг…

Нет, я не сказала это, только подумала, но мальчик каким-то чудом услышал меня. Показал пальцем себе на рот, точнее, на то, что от него осталось, и я поняла, что к довершению всех ужасов у него вырезали язык.

И что же делать? Я страдальчески заломила руки. Рикардо приговорил своего противника к страшным пыткам. Тут нельзя говорить, иначе рискуешь оглохнуть. Поэтому я не сумею объяснить Норбергу, что все это лишь сон. Затянувшийся кошмар, созданный извращенным и больным воображением Рикардо. Но и оставить тут мага-менталиста я не могла. Это чересчур. Никакой ненавистью и злобой нельзя объяснить столь жуткое наказание!

Мальчик продолжал смотреть на меня. Он не умолял меня помочь и прекратить его страдания. В глазах были лишь тупая покорность судьбе и обреченность.

Я сжала кулаки. Ну уж, нет, это слишком! Надо срочно что-нибудь придумать!

Как назло, в голову не приходило никаких идей. В конце концов, ментальная магия — это не моя специализация. Эх, вот имела бы я сейчас дело с каким-нибудь амулетом…

Я нахмурилась, обдумывая последнюю мысль. Имела бы я дело с амулетом… Собственно, а в чем проблема-то? У меня как раз есть амулет — серебряное кольцо на безымянном пальце, которое некогда лично я зачаровала. Никакими чрезмерными свойствами я его не наделила. Это был мой первый опыт по созданию личного амулета. На этом кольце я постаралась отработать основные принципы создания амулета, привязанного к определенной личности, поэтому вложила в него всего понемногу. Но самое главное — я зачаровала его на поиск пути домой! Конечно, подсознание чужого человека тяжело назвать незнакомым местом, но, полагаю, кое-что может получиться. В конце концов, я вряд ли сумею придумать что-нибудь лучше этого.

«Возьми меня за руку».

Я больше не рисковала ничего говорить вслух — слишком дороги мне были мои уши. Поэтому постаралась как можно громче думать. Смотрела прямо на Норберга, стараясь не обращать внимания на кровавое нечто, заменившее ему лицо.

Мальчик меня услышал. В его глазах промелькнуло секундное замешательство.

«Пожалуйста», — добавила я.

Он продолжал смотреть на меня. Теперь в его глазах не отражалось вообще ничего. О небо, неужели Рикардо сломал его? Неужели в результате столь страшного испытания Норберг потерял разум?

И я начала вспоминать. Чистое голубое небо. Тепло солнечных лучей на коже. Пение птиц поутру, когда так сладко нежиться под одеялом. Запах горячего шоколада и только что испеченной сдобы. Неужели ему не хочется вернуться ко всему этому?

Ресницы мальчика дрогнули, и одинокая слезинка скатилась из его глаза. А затем он робко протянул мне маленькую узкую ладошку.

Умничка! Я ободряюще улыбнулась ему, крепко схватила за руку и активировала кольцо. Ну, сейчас проверим, насколько хороший из меня артефактник получился, даром, что ли, я столько лет в академии отучилась!

Неполную минуту казалось, будто я просчиталась, и кольцо просто не будет работать. Но едва ощутила горький привкус отчаяния на губах — что-то произошло. Безжалостный свет стал меркнуть. Секунда, другая — и все вокруг погрузилось во тьму, которая была сейчас особенно приятна для измученных глаз.

— О, она приходит в себя, — услышала я.

Беда в том, что это проговорил Рикардо. Неужели все зря? Неужели я опоздала со спасением Норберга?

— Впечатляюще, ничего не скажешь, — продолжил проклятый маг со снисходительными интонациями. Помолчал немного и вдруг спросил: — А ты что скажешь, братец?

Братец? Что еще за братец? Мало мне одного спятившего мага-менталиста, так он еще и всю свою семейку для полноты счастья решил прихватить?

Стой-ка! Я вдруг вспомнила свои рассуждения о том, что Рикардо и Норберг являются близкими родственниками. Ничего не понимаю!

— Я тоже впечатлен, — послышалось в этот момент.

Я почувствовала, что начала задыхаться от гнева. Потому что Рикардо ответил сам Норберг! Причем ответил совершенно спокойно. Что все это значит?

— Откройте глаза, виера, — мягко попросил меня декан. — И давайте поговорим. Разговор нам предстоит долгий и сложный.

Естественно, я выполнила его просьбу не сразу. Сначала некоторое время для порядка посидела, все так же зажмурившись и стараясь не обращать внимания на жадное любопытство, которое грызло меня все сильнее и сильнее. И лишь через минуту позволила себе с нарочитой ленцой оглядеться по сторонам.

Стоило заметить, обстановка в комнате особо не изменилась. Здесь по-прежнему присутствовали все те же действующие лица. Вот только и вир Сирил, и Ами, и Дариан словно дремали — каждый в своем кресле. А вот Рикардо и Норберг уже оказались на ногах. К слову, веревка, при помощи которой не так давно был связан Рикардо, сейчас валялась на полу. По всей видимости, как я и предполагала, освободиться магу не составило особого труда.

Правда, я никак не могла понять, почему Норберг сейчас спокойно стоит рядом с преступником и не делает никакой попытки обезвредить его. Более того, эта парочка пила вино! Вы представляете, они стояли, смотрели на меня и пили вино, как будто не произошло ничего из ряда вон выходящего!

В этот момент в моей голове словно провернулись ржавые шестеренки. Кажется, я даже услышала тот натужный скрип, который сопровождал сие действие. Ох, сдается, я начинала кое-что понимать. И это «кое-что» мне очень не нравилось!

— Это все было с самого начала подстроено! — выпалила и обвиняюще ткнула пальцем в виера Норберга. — Вы… вы…

Я запнулась, не сумев подобрать как можно более обидное определение. Очень хотелось назвать мага козлом, но мое чувство самосохранения взвыло в полный голос. Не думаю, что это хорошая идея.

Виер Норберг между тем в очередной раз отпил из бокала, с интересом ожидая продолжения моей гневной тирады.

— Гад вы, — тихо завершила я. — Гад и вообще… нехороший человек.

— Очень нехороший, — весело согласился он со мной и посмотрел на Рикардо.

— А про меня и говорить нечего, — хохотнул тот, отсалютовав мне поднятым бокалом. Прищелкнул пальцами — и со столика для напитков сам собою поднялся в воздух еще один наполненный до краев фужер. Перелетел через всю комнату и осторожно опустился на подлокотник моего кресла.

Не буду кривить душой, выпить хотелось просто зверски. Но я презрительно скривилась. Ну уж нет. Вся эта история началась с неумеренного употребления алкоголя. Не будем усугублять ситуацию и опять наступать на те же грабли. И потом, кто знает, что могли подмешать в вино. От этой парочки всего ожидать можно.

— Итак, виера, что именно вы поняли? — спросил Норберг, покровительственно глядя на меня сверху вниз. — Кстати, прошу меня извинить за тот спектакль, свидетельницей которого вы стали. Естественно, со мной все в порядке. Меня никто не пытал, не лишал рассудка. И ни в какую ловушку я не попадал. Просто хотел, чтобы все выглядело как можно более достоверно.

— Вы с Рикардо заодно, — печально проговорила я. — Вы братья, да?

— Да, — спокойно подтвердил Норберг. — Единокровные. Наш отец… В общем, он был и остается большим почитателем женской красоты. Правда, обычно ему хватает ума предохраняться. Но в случае с матерью Фелана, кстати, именно так на самом деле зовут моего брата, он совершенно потерял голову от страсти и забыл об осторожности. Если вам интересно, то мы родились с разницей всего в месяц.

— Причем я старше, — горделиво похвастался Фелан и послал мне обворожительную улыбку.

— Да плевать мне на ваши семейные тайны! — огрызнулась невежливо. — Я просто не могу понять, чего вы ко мне привязались? Для чего нужно было разыгрывать весь этот спектакль?

— Разумеется, ради вас, моя драгоценная! — теперь белозубой улыбкой одарил меня уже Норберг.

Я насупилась. Не нравились мне все эти усмешки. Что им от меня надо, спрашивается?

— Видите ли, виера, я очень не люблю, когда мои планы нарушают, — вкрадчиво начал Норберг и опустился напротив меня. Фелан садиться не стал, вместо этого занял место позади брата, удобно облокотившись на спинку кресла.

Я сразу же напряглась. Возникло препротивное чувство, будто на меня сейчас нападут и начнут убивать. А вообще, двое на одну — это нечестно!

— Да никто тебя не тронет, — пренебрежительно фыркнул Фелан, как-то очень быстро и незаметно оставив свой вежливый тон.

— Так вот, виера, я помнил о вашем существовании целых три года, — невозмутимо проговорил Норберг, сделав вид, будто не услышал высказывания своего брата, и продолжил обращаться ко мне исключительно в рамках правил этикета. — Вы обязаны были поступить на мой факультет. У вас для этого имелись все способности. Но прилюдно пойти против старика Санфорда я не осмелился. Все-таки есть такое понятие, как субординация. И если ректор мне говорит — отступись, то я обязан отступиться. Хотя бы сделать вид, что послушался. Однако никто не мешал мне все это время исподволь подглядывать за вами и оценивать ваши успехи в изучении искусства невидимого. Говоря откровенно, мне было донельзя обидно, что вы поставили какую-то там артефактную магию выше ментальной. Как ни крути, но именно мой факультет испокон веков считался наиглавнейшим в академии. Мои студенты — опора и щит для всего королевства. Стать одним из менталистов в глубине души мечтает каждый из тех, кто штурмует вершины нашего заведения. А тут какая-то девица взяла и отказалась от подобной чести! Можно сказать, просто плюнула мне в лицо. И ладно бы она занялась полезным делом. Но артефактная магия…

И Норберг кисло поморщился и покачал головой, будто у него не хватало слов, чтобы передать скептическое отношение к тому, чем отныне я зарабатывала себе на жизнь.

— А что, собственно, вы имеете против артефактной магии? — мгновенно ощетинилась я, покоробленная столь явным скепсисом.

— Создание амулетов и изучение древних колдовских вещиц, вне всякого сомнения, достойное занятие, — вместо Норберга ответил Фелан. — Но… как бы это сказать помягче-то…

И мужчина замолчал, принявшись задумчиво жевать губами, поскольку явно не мог найти подходящих слов.

— Это занятие более подходит для людей низшего сословия, а не для дворян, — пришел ему на помощь брат. — Надо быть хорошим торговцем, чтобы уметь всучить свои поделки.

Я тут же почувствовала себя оскорбленной. Во-первых, не вижу ничего дурного в профессии торговца! Недаром мой отец заработал себе состояние и право именоваться виером именно благодаря продаже корабельного леса. А во-вторых, я не люблю тех, кто кичится своим происхождением! Моя мать была дочерью прачки и извозчика, мой отец — выходец из крестьян. А сейчас напротив меня сидели два высокородных сноба и снисходительно рассуждали о том, что недостойно зарабатывать себе на жизнь продажей вещей, которые, между прочим, далеко не каждому дано создать.

— Все-таки обиделась, — глубокомысленно заметил Фелан, который, как оказалось, внимательно следил за выражением моего лица.

— Прошу меня извинить, виера, — тут же произнес Норберг. — Я просто не знаю, как бы покорректнее сформулировать свои мысли. Естественно, я не имею ничего против артефактников. Но, согласитесь, менталисты и только менталисты всегда были, есть и навсегда останутся элитой среди магов.

— Полагаю, точно так же могут про себя сказать и представители других ветвей колдовской науки, — не согласилась я.

Виер Норберг скорчил презрительную гримасу, словно говорил без слов — да плевать мне на других!

Ох, ну и неприятный же тип! Я невольно покачала головой. Впервые встречаю человека, который настолько высокого мнения о себе и своем даре. Ишь ты, элита магического мира выискалась! И что этой элите потребовалось от простой артефактницы?

— Давайте оставим этот спор, — тут же согласился с моими мыслями Норберг. — Рассуждать о преимуществах той или иной профессии можно часами, да что там — сутками, а в итоге все равно вряд ли придешь к одному мнению. Вернемся к тому, с чего мы начали разговор. Итак, три года я исподволь следил за вами и вашими успехами на ниве изучения магии. И все больше убеждался в том, что потерял в вашем лице весьма перспективную личность. Вы умны, виера, и очень находчивы. Никогда не отчаиваетесь и умеете найти выход из любой ситуации. Не любите признавать поражений и, что весьма немаловажно, стараетесь в первую очередь рассуждать логически. А ситуация с вашим женихом лишний раз доказала, что вы не склонны к порывистым, необдуманным поступкам, даже если чувствуете себя оскорбленной.

— Слушать бы и слушать, как вы меня хвалите, — буркнула я.

Если честно, я чувствовала себя польщенной. Редко когда услышишь, как твои достоинства воспевают на все лады. Но при всем этом моя настороженность лишь многократно усилилась. Ох, неспроста меня так нахваливают! Наверное, пытаются усыпить бдительность. А потом как выльют на меня бочку дурно пахнущей субстанции!

— И еще вы недоверчивы, что тоже немаловажно, — завершил перечень моих достоинств Норберг и улыбнулся.

Вот ведь гад, и как ему не стыдно без спроса чужие мысли читать!

— Следить за вами я продолжил и после окончания академии, — тем временем проговорил Норберг, сделав вид, будто не услышал данного ему нелестного определения.

— Подождите-ка! — Я повелительно подняла указательный палец. Наморщила лоб и протянула: — Полгода. Я закончила академию полгода назад. И тогда же к моему отцу явился он.

После чего обвиняюще ткнула в Фелана. Неужели все это было подстроено лишь для того, чтобы следить за мной? Но какая-то слишком сложная схема, если честно.

— Почему же сложная? — не согласился со мной Норберг. — По-моему, как раз очень простая. У вас, как я уже не единожды говорил, имеются способности к ментальной магии. Поэтому напрямую за вами следить я не мог. Это было чревато разоблачением и крупным скандалом. Как в таком случае получать информацию? Через того, кто ближе всего к вам. То бишь через отца. Виер Грэг, при всем моем уважении к нему, любит поболтать. К тому же он очень гордится вами и вашими успехами, пусть и не демонстрирует этого. Но нужен был повод, чтобы встречаться с вашим отцом более-менее постоянно. И опять-таки простая психология. Помоги человеку разобраться с его злейшим врагом — и сразу же станешь лучшим другом. Такой враг у вашего отца как раз имелся — виер Дариан Врейн. Естественно, лично я не мог пообещать помощь в устранении соперника. Все-таки я известная личность, а чары подчинения — штука незаконная. Поэтому на сцену выступил мой брат. Он предложил вашему отцу сделку. Тот с превеликой радостью согласился. И в итоге у Фелана появился вполне законный повод достаточно часто бывать в доме вашего отца. Таким образом я узнавал практически обо всех более-менее важных событиях, происходящих в вашей жизни. Но данное обещание пришлось выполнять. Поэтому тот же Фелан при помощи очаровательной и, увы, до невозможности тупой виериссы Амикши вручил конкуренту вашего отца медальон. Кстати, это являлось первым испытанием, приготовленным для вас. В действительности на медальоне Дариана был лишь самый минимум чар подчинения. Я не желал ему банкротства. Конкурентная борьба тем и хороша, что должен победить самый сильный, а не самый подлый. Все-таки как ни крути, но ваш отец прибегнул к недостойному способу устранения соперника.

Виер Норберг замолчал после столь долгой тирады и с явным удовольствием одним глотком осушил бокал, который все это время грел между ладонями.

— Поэтому за целых шесть месяцев виеру Дариану никто не раскрыл глаза на истинную суть подарка его невесты, — воспользовавшись паузой, вступил в разговор Фелан. — Те маги-менталисты, которые состоят под началом моего брата, были осведомлены об эксперименте и не вмешивались. А остальные…

— Остальных в Гроштере нет, — жестко оборвал Норберг. — Виера Алекса, вы единственная особа во всем Лейтоне, которая обладает неплохими способностями к ментальной магии, но не состоит при этом на королевской службе. И можете не отнекиваться, мол, ваш дар слишком незначителен. То, что вы почувствовали чары на медальоне, яснее любых доказательств говорит о противоположном.

Что-то мне не понравилось, как это прозвучало. Словно Норберг угрожал мне, хотя его голос оставался спокойным, а тон — вежливым.

— Ну а Ами? — продолжила я расспросы. — Зачем потребовалось подчинять ее чужой воле?

— Это я виноват. — Фелан неожиданно покраснел. — Согласись, она симпатичная девица. Нет, естественно, я не собирался ее позорить и пользоваться тем, что она не могла мне отказать. Просто провел несколько приятных вечеров в ее компании. Целуется она неплохо, а удовольствие можно получить не только традиционным способом, благо она все равно этого не запомнила.

Я продолжала недоуменно смотреть на Фелана. Какой такой нетрадиционный способ он имеет в виду, хотелось бы знать? Вряд ли все это было сделано только ради поцелуев. Ладно бы еще речь шла о каком-нибудь пылком восторженном юноше, но я полагаю, маг давным-давно вышел из того возраста, когда принято держаться за руки и вместе любоваться на луну. Кстати, сам ведь признался, что особых чувств к девушке не испытывает.

Фелан как-то странно усмехнулся, видимо, сообразив, что я ничего не поняла из его объяснений. Открыл было рот, желая пояснить сказанное, но тут вмешался его брат.

— Не стоит, — веско сказал он. — Не смущай милую девушку, Фелан. Иначе она точно решит, что мы оба — последние мерзавцы и негодяи, с которыми ни в коем случае не стоит иметь дела.

— А я что? — смущенно огрызнулся Фелан. — Все равно я был далеко не первым, кого Ами осчастливила подобным образом. С недавних пор в высшем свете набирает популярность этот вид любви, который не грозит всякими неприятностями в виде нежелательной беременности и который наилучшим образом подходит девицам, желающим сохранить девственность до первой брачной ночи.

Краска стыда залила мои щеки. Кажется, я догадалась, о чем речь. Но если мое предположение верно, то Ами та еще лицемерка! Сама с упоением сетовала на то, что я познала все прелести секса, но при этом почему-то забыла упомянуть о своих так называемых экспериментах в данной области. Вот только пусть попробует еще хоть раз как-нибудь зло пошутить по этому поводу! Теперь-то я знаю безотказный способ урезонить ее.

— Ну и потом, чары подчинения на Ами служили для своеобразной подстраховки, — проговорил Норберг, неодобрительно покачав головой. Видимо, ему не понравилось нарочитая развязность брата, но спорить с ним в моем присутствии он не стал, а вместо этого продолжил свой рассказ: — Как я уже сказал, медальон на Дариане был почти декоративным. В сложных случаях, когда действия этих чар не хватало, вмешивалась Ами. Хотя, если честно, на Дариана я обращал внимание лишь постольку-поскольку. Больше всего меня интересовал сбор информации о вас. И так длилось несколько месяцев.

— Хорошо, что не несколько лет, — вновь не удержалась я от саркастического замечания.

У меня никак не укладывалось в голове, что долгие полгода за мной самым наглым образом следили. Скрупулезно подмечали каждую мелочь, запоминали каждую оплошность. Это же просто мерзко и отвратительно! И вообще, разве это законно?

— А потом, как и следовало ожидать, ваш жених, виера, показал себя с самой отвратительной стороны, — произнес Норберг, по обыкновению не обратив внимания на мои мысленные рассуждения о недопустимости подобного поведения. — Право слово, я был очень удивлен в свое время, что вы вообще связались с ним. Наглый, туповатый, развязный… И такая умная девушка целый год в упор не замечала всех этих недостатков. Впрочем, вас немного извиняет то обстоятельство, что, увы, вы не избалованы мужским вниманием.

— Кстати, в этом виновата только ты, — опять, не выдержав, подал голос Фелан. — Алекса, давай начистоту. Да, у тебя есть определенные проблемы с лишним весом. Но многие мужчины сочтут это за достоинство. Уж лучше иметь дело с девушкой, которая обладает волнующими пышными формами, чем пересчитывать ребра у какой-нибудь костлявой особы. И если бы ты не была настолько зациклена на своем весе, а вместо этого внимательно смотрела на окружающих мужчин, быстро нашла бы себе подходящую пару. Вон, взять хотя бы Дариана…

— А что — Дариан? — тут же окрысилась я. — Кстати, какого демона вам понадобилось, чтобы я вышла за него замуж?

— Не поверите, это все произошло без малейшего моего участия. — Норберг сокрушенно вздохнул, будто сам был недоволен этим обстоятельством. — Именно из-за таких случаев я начинаю верить, что у богов весьма извращенное чувство юмора, а судьба действительно существует. Гровер изменил вам без малейшего нажима с моей стороны. Кстати, как вы, наверное, уже догадываетесь, Олесса была далеко не первой вашей знакомой, побывавшей в его отнюдь не дружеских объятиях. И Дариан тоже застал Ами в объятиях Фелана совершенно случайно. Более того, никто не вел его за руку в тот трактир, который прежде выбрали вы. И за ваш стол его никто не заставлял садиться. И уж тем более ни я, ни Фелан не подливали вам самогона. Более того, мы пытались помешать вам совершить свадебный обряд. Но чар подчинения, установленных на медальоне Дариана, не хватило для того, чтобы достучаться до его одурманенного алкоголем сознания.

— Стоит заметить, твой супруг — весьма упрямый тип, — пробурчал Фелан. — Уж как он ругался со священником! Я всерьез решил, что подерутся. Но нет, золото, как это обычно бывает, решило все проблемы.

— А дальше события стали развиваться вообще самым непредсказуемым образом, — подхватил Норберг. — Вы почуяли чары подчинения на медальоне Дариана и самым наглым образом уничтожили их. Мне стало интересно, а сумеете ли справиться с заданием посложнее. Поэтому я приказал Ами отправиться сюда. К моему удивлению, вы прекрасно справились и с этим. И мы с Феланом решили проверить вас по полной. А какой самый верный и безотказный способ вынудить человека показать себя с самой лучшей стороны? Естественно, необходимо заставить бедолагу поверить, будто от этого зависит его жизнь. Вот, собственно, и объяснение всех дальнейших событий. Фелан любезно согласился сыграть роль злодея. Думаю, дальнейшее уже не нуждается в объяснениях.

— Значит, все это…

Я сделала неопределенный жест рукой и не закончила фразу. От внезапно накатившего бешенства стало трудно дышать — таким спазмом перехватило горло. Как поверить во все это! Я всерьез считала, что жить мне осталось сутки, максимум двое. Да, я не рыдала и не устраивала прилюдных истерик, но это не значит, что не переживала. А сейчас выясняется, что я просто стала жертвой жестокого эксперимента какого-то обнаглевшего сверх всякой меры менталиста! Он что, всерьез считает, что на него управы не найдется?

— Если честно, я именно так и считаю. — Виер Норберг широко улыбался, словно его от души веселил мой гнев.

Я с такой силой стиснула пальцы на бокале вина, о котором совершенно забыла за время разговора, что едва не раздавила стекло. Опомнившись, осторожно поставила фужер на подлокотник и с ненавистью уставилась на Норберга. Ну, и что дальше?

— Я прекрасно осознаю, что вы сейчас вне себя от ярости, — вкрадчиво проговорил он. — Признаюсь честно, кое в чем мой брат перегнул палку.

— Ты сказал, что желаешь досконально изучить характер сей особы, — я и постарался, — равнодушно отозвался Фелан. — Чего только не сделаешь для брата.

Я покраснела, вспомнив две его попытки соблазнить меня. Интересно, а что было бы, если бы я поддалась искушению?

— Ты бы получила такое наслаждение, равного которому еще не знала. — Фелан негромко фыркнул от смеха, словно вся эта ситуация его искренне забавляла. Затем добавил, пожав плечами: — Ну а Норберг узнал бы, что интересующая его особа весьма слаба на передок. И это, вне всякого сомнения, является серьезным недостатком.

— Ну и что вам от меня надо? — хрипло спросила, каким-то чудом удержавшись от желания схватить злополучный бокал и выплеснуть его содержимое в рожу нагло ухмыляющегося Фелана. Потом покачала головой. — Учтите, в академию я не вернусь и обучаться ментальной магии не собираюсь.

— А я и не настаиваю на этом. — Норберг хмыкнул. — У меня есть предложение куда лучше. И вы вряд ли сумеете отказаться от него.

Я скептически приподняла бровь. Он слишком плохо меня знает, если настолько уверен в этом. Говоря откровенно, желание встать и во всеуслышание послать эту парочку в пыточные бога-пасынка, а то и куда подальше, стало просто невыносимым.

Виер Норберг, как обычно, услышал мои мысли. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво забарабанил пальцами по своему колену, внимательно глядя на меня. Примолк и Фелан, тоже, в свою очередь, принявшийся разглядывать меня с каким-то нехорошим интересом.

Я немедленно заволновалась. Ну и что они на меня так уставились?

— Да, я думаю, она справится, — вдруг вынес свой вердикт Фелан. — Конечно, поработать над ее внешностью придется изрядно.

— Согласен с тобой. — Норберг кивнул, не отрывая от меня странно напряженного взгляда.

Естественно, эти загадочные переговоры не успокоили, а заставили нервничать еще сильнее. Что им надо? И зачем над моей внешностью нужно работать?

— Видите ли, виера Алекса… — Норберг воссиял самой счастливой из всех возможных улыбок, и мое сердце немедленно ухнуло в пятки от предчувствия, что сейчас последует нечто, в крайней степени неприятное. Увы, продолжение фразы подтвердило мои самые наихудшие предположения. Декан факультета ментальной магии помолчал немного, а затем все с тем же нарочитым энтузиазмом завершил: — Я намереваюсь сделать вам предложение, от которого вы не сумеете отказаться!

— Да неужели? — чисто из вредности изумилась я, постаравшись, чтобы в моем голосе прозвучало как можно больше ядовитого скепсиса.

— Точно справится. — Фелан довольно кивнул и потрепал Норберга по плечу: — Неплохой выбор, братец.

Норберг усмехнулся в ответ на эту похвалу. А я упрямо сжала губы и гордо вздернула подбородок, постаравшись с вызовом ответить на его немигающий взгляд. Что бы они мне ни предложили, я не собиралась соглашаться! Не на ту напали, как говорится!

Часть третья

ПЕРЕДЫШКА

— Вот ведь гады какие! — Дариан со злостью грохнул кулаком по столу, да так, что порывистым движением едва не смахнул со стола бутылку и два стакана.

Я в ответ лишь грустно понурила голову. Гады? Это еще мягко сказано. Когда виер Норберг озвучил мне свое предложение, в моей голове крутились ругательства пострашнее. Но он был прав. Я не сумела ответить отказом, потому как в противном случае он пообещал засадить моего отца в темницу — на долгие годы. Как ни крути, но тот нарушил закон, наняв Фелана и заплатив ему за применение ментальных чар к конкуренту. А это считается одним из наиболее серьезных преступлений против личности. Если дело попадет в суд, отцу не помогут ни связи, ни деньги. Но даже если предположить невозможное и он сумеет-таки откупиться от следствия, его репутации в любом случае придет конец. А этого я допустить не могла. Все-таки я чувствовала свою вину во всем произошедшем. Это из-за меня виер Норберг подтолкнул отца на преступное деяние.

Мы с Дарианом удобно расположились в его кабинете на втором этаже и пили самогон. Да-да, именно пили и именно самогон. Ради такого случая мой супруг лично сбегал в тот трактир, где произошло наше знакомство, и купил целых две бутылки. И он, и я решили, что завершение загадочного происшествия, получившего столь прозаическое объяснение, лучше всего отметить именно крепким алкоголем.

За окнами плескались глубокие синие вечерние сумерки. В доме царила непривычная тишина. Моего отца удалось выпроводить с огромным скандалом. Он все никак не мог поверить, что смертельная опасность миновала, и то и дело пытался разрыдаться на груди у Дариана, желая вымолить таким образом у него прощение. В итоге моему супругу все-таки пришлось дать слово, что он не держит обиды на давнего конкурента. И с сей радостной новостью отец отбыл восвояси.

А вот Ами уговаривать уйти не пришлось. Понятия не имею, что именно произошло между ней и Дарианом ночью в спальне, но с того момента она предпочитала держаться подальше от бывшего жениха и общалась с ним демонстративно вежливо и отстраненно. Она покинула нас, даже не удосужившись попрощаться, и взяла в сопровождающие вира Сирила.

Я долго думала, стоит ли пересказывать Дариану откровения Фелана. Но потом решила не лезть в столь дурно пахнущее дело. Понятия не имела, на какие такие развлечения упорно намекал братец Норберга, но не сомневалась, что правда мне не понравится. Ладно, ну ее, эту Ами. В чем-то я ей даже сочувствовала. Неприятно осознавать, что полгода ты находилась под влиянием чужой воли.

Если честно, я тоже собиралась покинуть Дариана и отправиться к себе. Надо было проверить, собрал Гровер свои вещи или дожидается меня и желает наговорить напоследок кучу гадостей. Но, к моему удивлению, на самом пороге меня окликнул Дариан и, немного смущаясь и запинаясь, попросил посидеть с ним немного. Мол, за прошедшие сутки столько всего произошло, что у него до сих пор голова кругом. К тому же ему было интересно, чем все-таки завершилось расследование и почему больше не стоит опасаться таинственного Рикардо. Первым моим порывом было отказать Дариану в разговоре и не удовлетворять его любопытства. Но потом я решила — а почему бы и нет, собственно? Он имеет право услышать всю правду. К тому же в некотором роде это затрагивает наше совместное будущее.

И вот сейчас мы сидели друг против друга. Между нами стояла початая бутылка самогона, вторая, еще не тронутая, охлаждалась в леднике на кухне. Умничка Гисбертдаже принес нехитрую закуску, хотя, если судить по грозно насупленным бровям, не одобрил нашей затеи.

— Вот ведь гад! — продолжал возмущаться Дариан, опускаясь в кресло. — Неужели ему хватило наглости шантажировать тебя?

— Норберг прав, — печально отозвалась я. — Мой отец нарушил закон. Его должны судить. Если бы я отказалась от его предложения, так и было бы.

— А если я не стану предъявлять претензий к твоему отцу? — вдруг спросил Дариан.

Я удивленно посмотрела на него. Очень великодушно, но с чего вдруг такая снисходительность? Я бы на его месте рвала, метала и приложила бы все усилия, чтобы дела моего отца как можно быстрее стали известны всему высшему свету Грошгера.

— Ну, я не могу сказать, что в восторге от всех этих медальонов и чар подчинения, — немного смущаясь, продолжил Дариан. — Но, полагаю, сумею договориться с твоим отцом в частном, так сказать, порядке. Конечно, материальную компенсацию я с него возьму, и приличную, чтобы больше неповадно было так поступать. Но особого зла на него не держу.

— Неужели? — невольно переспросила я. Следующий вопрос вылетел из моего рта быстрее, чем я сообразила, что некрасиво спрашивать о настолько личном: — А как же Ами?

— А что с ней не так? — Дариан ответил мне взглядом, исполненным святой невинности.

— Ну… — Я замялась, но затем все-таки выдавила из себя, стараясь при этом не покраснеть: — Тебе не жаль, что вы так глупо расстались? Да и наш брак…

— Так! — повелительно оборвал меня Дариан. — С нашим браком мы как-нибудь разберемся сами. Это не такая уж великая трагедия. Поживем — придумаем, что делать.

— Я уже придумала, — призналась чуть слышно.

Мои слова пришлись как нельзя более некстати, поскольку Дариан в этот момент как раз вздумал опрокинуть в себя очередную порцию самогона. От такого известия он подавился, фыркнул, запачкал стол перед собой брызгами алкоголя и потом долго откашливался.

— Что? — наконец сипло переспросил он. — Что именно ты придумала?

Я смущенно потупилась и принялась указательным пальцем вычерчивать круги на столешнице. Ну, говоря откровенно, предложение Норберга содержало в себе не только угрозы. К каждому кнуту должен прилагаться пряник. Именно таким пряником для меня послужило его обещание в кратчайшие сроки разобраться с проблемой моего внезапного замужества. Норберг сказал, что лично вытребует у короля разрешение на развод. При этом сделает так, что ни одна живая душа из высшего света не пронюхает о самом факте ритуала, и моему отцу не придется стыдиться пьяной выходки единственной дочери.

Помимо прочего он сразу же освободил меня от смертельного проклятия, а вместе с ним и от ожидания, что я буду убита чарами в ближайшие сутки. Правда, признался, что сделал бы это в любом случае. Мол, он, может быть, и последний гад, но не убийца. Фелан не желал мне ничего дурного, просто по привычке защитил медальоны. К тому же ни Норберг, ни его братец не думали, что кто-нибудь уничтожит их.

А взамен декан потребовал от меня лишь одну услугу. Я должна была сопровождать его брата, Фелана, на ежегодный королевский маскарад, который намечался уже на следующей неделе. При этом Норберг пообещал изменить мою внешность так, что и родной папа не узнает, столкнувшись со мной на празднике нос к носу.

Я никак не могла понять, что такого особенного в этом задании. Почему надо было в буквальном смысле слова загонять меня в угол, угрожая при этом всякими смертельными проклятиями? И почему так необходимо, чтобы именно я стала сопровождающей Фелана? Неужели нельзя найти никого другого? Полагаю, что у брата Норберга, учитывая его импозантную внешность, вряд ли имелись какие-либо проблемы с поиском спутницы. И уж тем более я не сомневалась, что при желании он мгновенно нашел бы себе пару для королевского маскарада: только пальцем щелкни — и целая очередь выстроится. Попасть на этот праздник мечтало, полагаю, все женское население столицы. Зачем Фелану и Норбергу потребовалась именно я?

Но, как и следовало ожидать, на мои вопросы никто не удосужился ответить. Норберг лишь снисходительно усмехнулся и обронил, что потом я сама все пойму. Однако он ручался, что моей жизни и чести ничто и никто угрожать не будет. Мне просто надлежит держать глаза широко открытыми, не увлекаться алкоголем, не болтать лишнего и по возможности не терять Фелана из поля зрения. А более подробные инструкции я получу ближе к празднику.

Я долго сомневалась, стоит ли рассказывать Дариану о поручении Норберга. Но потом решила, что мне просто необходимо с кем-нибудь поделиться. К тому же декан факультета ментальной магии не взял с меня обещания молчать.

Собственно, именно поэтому мой супруг так эмоционально негодовал по этому поводу. По его мнению, я ни в коем случае не должна была соглашаться с требованиями Норберга, и вообще, мне надлежало в кратчайшие сроки предстать перед королем и нажаловаться ему на самоуправство виера. Кстати, в финале разговора я тоже спросила у Норберга, не боится ли тот, что все это станет известно широкой общественности. Как ни крути, но красивым его поведение не назовешь, а кое-кто в том, как лихо он и его братец использовали чары подчинения по любому удобному случаю, углядит даже нарушение закона. На что Норберг лишь равнодушно пожал плечами и лениво обронил, что волноваться следует мне. Он-то выкрутится, да и не особо переживает по поводу своей репутации, которая и без того оставляет желать лучшего. А вот на торговле моего отца этот скандал наверняка поставит жирный крест, что впоследствии неминуемо приведет к разорению. Безрадостная перспектива, ничего не скажешь.

— Так что там насчет нашего брака? — терпеливо повторил Дариан, когда пауза чрезмерно затянулась.

Я досадливо поморщилась. Въедливый какой. Я-то надеялась, что он не станет настаивать на ответе.

— Виер Норберг обещал свою помощь в расторжении нашего брака, — сухо проговорила я. — По его словам, развод будет дан в кратчайшие сроки, и в высшем свете никто не узнает о нашей ошибке.

— Ты полагаешь, Ами будет молчать о том, как я ее якобы обманул? — Дариан скептически хмыкнул.

— Виер Норберг сказал, что поговорит с твоей бывшей невестой и убедит ее держать язык за зубами, — неохотно продолжила я. Обронила напоследок: — И я ему верю.

Дариан опустил глаза. Задумчиво провел пальцем по кромке хрустального бокала. Н-да, из таких фужеров только изысканное вино пить, а мы их под самогон приспособили.

И я осушила залпом очередную порцию крепкого алкоголя. Эх, хорошо пошла!

— Ты так хочешь развода? — негромко поинтересовался в этот момент Дариан, упорно не поднимая на меня взгляда.

Пришла моя очередь давиться и кашлять. Просто слишком неожиданно прозвучал вопрос. Точнее, даже не вопрос, а тон, которым он был произнесен, показался странным. Интересно, почему в его голосе мне почудилась затаенная обида? Или ему не понравилось, что я не обсудила столь важное решение с ним? Но зачем? По-моему, и без того понятно, что наш брак — это несусветная глупость и ошибка, совершенная в пьяном угаре. И чем быстрее она будет исправлена — тем лучше для всех.

— Ну, — наконец, сипло проговорила я, — понимаешь ли… Как сказать-то…

— Нет, я понимаю, что все произошло слишком внезапно, — не дал мне договорить Дариан, разлив по бокалам очередную порцию самогона. Поднял свой фужер и посмотрел на меня через чуть мутноватую жидкость, потом робко добавил: — Но… Может быть, не стоит рубить с плеча?

Я опять хотела закашляться от его предложения, но потом вспомнила, что еще не выпила, а потому это будет смотреться странно. Поспешно схватилась за бокал, едва не опрокинула его и осушила залпом, лишь бы не отвечать на вопрос Дариана.

Он, кстати, так и продолжал грустно взирать на меня, и даже ради приличия не мазнул губами по кромке бокала.

— То есть ты не хочешь разводиться? — наконец переспросила я, когда пауза стала просто невыносимой.

— Я не хочу делать это поспешно, — уточнил Дариан и смущенно улыбнулся. — Ты сказала, что к нашему знакомству и последующему свадебному обряду Норберг и его брат не имеют отношения. Мол, все произошло помимо их воли. А что, если это была воля богов? Вдруг мы далеко не случайно столкнулись в том трактире?

Я жадно посмотрела на свой бокал, но Дариан не торопился подливать. Видимо, он желал завершить этот разговор в твердом уме и трезвом рассудке.

— То есть ты не хочешь разводиться? — беспомощно повторила я предыдущий вопрос и тут же осеклась, осознав, насколько глупо это прозвучало.

Дариан ведь уже ответил. Правда, мне было совершенно непонятно, что делать с его откровенностью. Как-то все это… неожиданно. Если честно, я почти смирилась с мыслью, что вот-вот наши пути-дороги навсегда разойдутся. Не могу сказать, что это приводило меня в восторг, но и выдирать от отчаяния волосы на голове я не собиралась.

— А ты хочешь развестись? — в свою очередь спросил Дариан. Опустил злополучный бокал и взглянул на меня в упор.

Под его немного грустным взглядом мне невольно стало не по себе. Да что он ко мне привязался-то? Или влюбился? Да ну, бред! Я же знаю, что это абсолютно невозможно! Кому нужна жирная корова с кудряшками на голове?

— Мне кажется, что я знаю тебя целую вечность, — прошептал Дариан, вдруг протянул руку и ласково погладил тыльной стороной ладони по щеке.

Столь невинное проявление ласки смутило меня чуть ли не до слез. Почему-то вспомнился проклятый Фелан с его попытками соблазнить. А вдруг это еще одна проверка?

Я отпрянула и едва не свалилась с кресла. Делано рассмеялась, думая, что Дариан сейчас тоже начнет хохотать, а потом спросит: «Здорово я тебя разыграл?»

Но даже тень улыбки не коснулась его губ. Дариан продолжал смотреть на меня спокойно и серьезно, и я подавилась, на сей раз — своим смехом. Схватила со стола бутылку, щедро плеснула себе в бокал и одним глотком осушила его. Вот так будет лучше! Как-то не умею я вести подобные разговоры.

— Я тебе совсем не нравлюсь? — очень грустно спросил мой законный супруг.

— Нет, что ты! — возмутилась искренне. — Ты замечательный! Умный, добрый. И никакой не глист, как там тебя обозвала Ами, — икнула и неловко попыталась перейти на менее опасную тему: — Кстати, что между вами в спальне произошло? Почему она вопила, что ты жестокая и бессердечная сволочь?

— Она… — Дариан внезапно покраснел, словно безусый юнец, застигнутый строгими родителями во время подглядывания за симпатичной соседкой. — В общем, она…

После чего буквально вырвал бутылку из моих рук и сделал несколько хороших глотков прямо из горла. Выдохнул, промокнул губы рукавом и сипло сказал, не глядя на меня:

— Она, по всей видимости, неверно поняла мое поведение. Понимаешь, мне было ее искренне жаль, вот я и пытался поддержать ее всеми возможными способами. Я думал, что она сгорает от стыда и негодования. Полгода, целых полгода она была вынуждена не по своей воле терпеть объятия и поцелуи мужчины. А тут еще ты на нее насела со всякими каверзными вопросами. В общем, признаю: я немного перегнул палку с проявлением сочувствия. Ами решила, что я ее по-настоящему люблю, и пыталась меня соблазнить. Ну вроде как в качестве извинения за всю эту историю с Рикардо. При этом она хотела, чтобы все произошло не обычным способом, поскольку невинность надлежит сохранить до первой брачной ночи, а… — И Дариан замолчал, поскольку явно не в силах был договорить.

Я невольно вспомнила Фелана и его мерзкие откровения. Помнится, он тоже намекал на то, что развлекался с Ами не совсем традиционным способом. Эх, наверное, мне все же не суждено узнать, что под всем этим подразумевалось. Боюсь, если я стану настаивать на своем, Дариана хватит удар — вон, бедный, какой багровый сидит.

— А почему ты отказался? — полюбопытствовала я.

— Как это — почему? — Дариан воззрился на меня с таким неподдельным изумлением и ужасом в глазах, будто у меня вдруг выросла вторая голова. — Потому что! Вообще-то я женат, смею тебе напомнить! Да и потом, это так мерзко прозвучало. Мол, давай я тебя быстренько удовлетворю — и все вернется на круги своя. Знаешь, я слишком уважаю себя, поэтому не потерял голову от обещания минутного удовольствия.

Я немедленно растрогалась. Ох, какой же он все-таки милый и правильный!

По этому случаю надо было обязательно выпить, что мы немедленно и сделали.

А потом… Как-то вдруг нам захотелось потанцевать. Ради такого случая Дариан даже завел старый магический проигрыватель, разыскав кристалл со всевозможными вальсами. Привлеченный шумом, в дверь заглянул Гисберт, но при виде наших выкрутасов тут же удалился, загадочно улыбаясь.

Накружившись и насмеявшись вдоволь, я вдруг обнаружила, что музыка давно закончилась, а Дариан не торопится выпускать меня из своих объятий. Его губы были совсем рядом, такие мягкие и манящие.

Наш первый поцелуй получился очень нежным, почти невесомым. Все то время, пока он длился, я ожидала, что Дариан вот-вот одумается и отстранится, а потом попытается перевести все в шутку.

Но этого не произошло. Более того, его движения становились все более уверенными. Продолжая обнимать меня одной рукой, второй он провел по моей спине вниз, и я ощутила теплую тяжесть ладони чуть ниже поясницы.

Удивительное дело, в любом другом случае и с любым другим мужчиной я бы возмутилась такой бесцеремонности, возможно, оттолкнула бы наглеца и надавала ему пощечин. Но с Дарианом все было иначе. Все казалось таким… правильным, что ли. Правильным и очень своевременным. В конце концов, почему бы и нет? Мы ведь супруги.

От выпитого приятно шумело в голове. Нет, я не была пьяной. И я очень хотела, чтобы эти объятия и этот поцелуй никогда не заканчивались.

Но ничто не может длиться вечно. Вот и наступил тот момент, когда Дариан мягко прервал поцелуй. Правда, продолжил стоять так близко от меня, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

— А сейчас? — вдруг спросил он. — Сейчас ты все еще хочешь развода?

Я невольно рассмеялась от этого вопроса. Какой он все-таки замечательный!

— Ну, стоит заметить, ты несколько пошатнул мою уверенность, — кокетливо проговорила я. — Но до окончательного решения…

Дариан не дал мне договорить и опять накрыл своими губами мои губы. Правда, теперь его поцелуй не был мягким и осторожным. В нем ощущались скрытая страсть и желание. И, неожиданно даже для себя, я начала отвечать ему. Со всей силой прильнула, но внезапно вскрикнула — серебряное шитье, которым были украшены лацканы его камзола, до крови оцарапало мне пальцы.

— Демоны! — пробормотал Дариан, оторвавшись на миг и мельком глянув на мои руки. Он скинул камзол и бросил куда подальше, оставшись в одной рубахе.

Наверное, я все-таки немного переборщила с выпивкой. Потому что некоторый промежуток времени выпал из моего сознания. Как-то вдруг оказалось, что мы уже не в кабинете, а в спальне, хотя я не помнила, чтобы мы шли сюда по коридору. Мелькнула было мысль, правильно ли я поступаю, но тут же погасла, когда я ощутила губы Дариана на своей груди. Интересно, когда я успела раздеться? И когда успел раздеться он? Да, впрочем, не все ли равно?

Волна наслаждения накрыла с головой, когда я ощутила Дариана внутри себя. Вот теперь мы по-настоящему стали супругами. И это было здорово!


Я стояла перед дверью своей старой маленькой квартирки, которую снимала в одном из доходных домов Гроштера, и никак не могла решиться войти.

Дариан очень не хотел отпускать меня сюда, тем более одну. Кстати, он, по всей видимости, не считал ошибкой проведенную совместно ночь. Признаюсь честно, я очень боялась, что, проснувшись и увидев меня рядом, он ужаснется и примется лепетать о вреде алкоголя. Мол, больше никогда и ни за что не буду пить. Но нет, этого не произошло. Даже более того, утром меня ожидала очередная порция объятий и поцелуев, после чего мы на трезвую голову с превеликими удовольствием и рвением закрепили наши семейные узы.

Мы завтракали, когда я сообщила Дариану о намерении наведаться к себе. Он долго молчал, после чего с нескрываемой обидой в голосе поинтересовался, зачем мне это. Неужели прошлая ночь ни о чем не сказала и я по-прежнему намерена в кратчайшие сроки разорвать наш брак?

Если честно, меня несколько озадачила такая интерпретация моего поведения — я просто хотела проверить, все ли у меня дома в порядке, не устроил ли Гровер на прощанье какую-нибудь великую гадость. С него станется, к примеру, от досады спалить дом. К тому же я желала поменять уже порядком опостылевшее платье. Не могу ведь я в одном и том же наряде разгуливать третий день подряд!

Все эти соображения немедленно выложила Дариану, который с явным облегчением перевел дух. Правда, тут же нахмурился и вкрадчиво поинтересовался, что я намерена делать, если обнаружу в квартире разъяренного Гровера, жаждущего поквитаться за собственное унижение.

Настала моя очередь озадаченно молчать. Нет, я не боялась мести бывшего жениха. Если говорить начистоту, я почему-то не воспринимала его всерьез. Хотя его недавняя выходка, когда он только благодаря своевременному вмешательству виера Норберга не сломал мне нос, доказывала, что на самом деле я очень мало о нем знаю. И все-таки не думала, что у Гровера хватит решимости остаться в квартире после всего произошедшего. Должен ведь у него быть хоть какой-то инстинкт самосохранения!

И это я тоже сказала Дариану. Тот скептически хмыкнул и ровным голосом сообщил, что он все равно отправится со мной. Так, на всякий случай. И потом, мне все равно будет нужна мужская помощь при перетаскивании вещей. Или я собираюсь каждый день бегать к себе за нарядами?

Я очень хотела спросить у него, означает ли это, что он предлагает мне совместное проживание под одной крышей? Но почему-то постеснялась. Однако отказываться от его предложения не стала. В самом деле, почему бы и нет?

И вот сейчас Дариан сопел за моей спиной, терпеливо дожидаясь, когда я наберусь решимости и открою-таки дверь.

— Прости, у меня, наверное, не убрано, — извиняющимся тоном проговорила я. Вздохнула и негромко добавила: — Даже страшно представить, что тут мог от злости натворить Гровер.

— Не беспокойся, — с усмешкой отозвался Дариан. — Переживу как-нибудь.

Я несколько раз глубоко вздохнула, затем набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание. Вытащила из кармана платья ключ, но он не понадобился. Стоило мне только прикоснуться к ручке, как дверь бесшумно распахнулась.

Это еще что за дела? Я недоуменно поморщилась. Неужели Гровер, когда уходил, не удосужился запереть квартиру? Впрочем, с него бы сталось. Хорошо бы, чтобы его месть ограничилась лишь этим.

Подумав так, я покачнулась, намереваясь войти. Но тут же была властно отстранена Дарианом.

— Позволь мне, — обронил он и тут же сделал несколько шагов вперед, не дожидаясь моего решения.

Надо же, герой нашелся. Я насмешливо покачала головой, но не стала ничего говорить. Что скрывать очевидное, такое проявление заботы и предусмотрительности весьма мне понравилось. Все-таки очень приятно, когда кто-то о тебе беспокоится.

Правда, как только Дариан пересек порог, он тут же остановился, недоуменно повернулся ко мне и скривился от отвращения.

Мне не надо было спрашивать, что именно ему не понравилось. В нос ударила удушливая вонь разлагающегося мяса. Фу, мерзость какая! Такое чувство, будто тут кто-то за время моего отсутствия умер.

Неуемное воображение тут же нарисовало жуткую картину самоубийства Гровера. Вдруг в спальне я найду его хладное тело с прощальной запиской, в которой он заявил, что в его смерти повинна именно я? А что, подлости сделать так, чтобы всю оставшуюся жизнь я чувствовала себя виноватой, ему хватит.

Но я тут же замотала головой. Нет, чушь! Гровер слишком любит себя, чтобы пойти на такое.

— Может быть, уйдем и вызовем полицию? — предложил Дариан. — Как-то мне все это не нравится…

Я раздраженно покачала головой. Да ну, не верю я, что Гровер решился на что-нибудь серьезное. Он трус, подобные личности способны лишь гадить исподтишка.

С такими мыслями я смело нырнула мимо Дариана и распахнула дверь, ведущую в спальню.

— Стой, куда?! — выкрикнул супруг, явно не ожидавший от меня такой прыти. Кинулся за мной и тоже остолбенел.

Теперь мне стала понятна причина дурного запаха. Показалось, будто на какой-то миг мое сердце перестало биться. То, что я увидела, просто не поддавалось осмыслению. О да, Гровер оказался способен только на пакость, но эту пакость он решил сделать поистине масштабной и запоминающейся.

Пол, стены и вся мебель в спальне оказались залиты бурой жидкостью, имеющей весьма определенный запах. О небо, откуда он набрал столько фекалий? Неужели ведрами из сточных канав таскал? Хотела бы я на это посмотреть!

— Это то, о чем я подумал? — брезгливо осведомился Дариан, прикрыв рукавом лицо и старательно дыша через рог.

Вместо ответа я повернулась и осторожно закрыла дверь. Тут же стало легче дышать — все-таки не зря я не так давно потратилась на охранные заклинания. Оказывается, помимо обычных функций они еще неплохо справляются со столь экзотическими, как нейтрализация неприятного запаха. Н-да, соседи должны сказать за это огромное спасибо.

Мой кабинет! От этой мысли сердце опять перестало биться. Да демоны с этой спальней и моими нарядами, главное — то, что хранится в моем кабинете! Там инструменты мага-артефактника, там книги, которые я начала собирать еще студенткой. Там все, без чего я не смогу работать.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Дариан. — Ты так резко побледнела…

Я глянула на него и ринулась в следующую комнату. О боги, лишь бы Гровер тут не похозяйничал! Должен ведь он понимать, что есть нечто, чего нельзя делать!

Увы, именно здесь он похозяйничал в полную силу. Мои колени постыдно задрожали, когда я увидела, что он натворил в кабинете. Одними фекалиями тут не обошлось. На полу виднелся прожженный круг, засыпанный пеплом и обгоревшими клочками страниц. Чудо, что не сгорела вся квартира! То, что нельзя было сломать, Гровер, по всей видимости, унес с собой. А что, за инструменты ему дадут не плохие деньги. Получается, он все-таки получит свою компенсацию за бесцельно прожитый со мной год.

Дариан бережно взял меня за локоть, видимо, испугавшись, что в противном случае я упаду в обморок. Он молчал, но его глаза потемнели от бешенства, а на лице грозно играли желваки.

— Быть может, все-таки обратимся в полицию? — спросил он и осторожно захлопнул дверь. — Алекса, то, что натворил этот негодяй, — не шутки! Он обязан заплатить тебе компенсацию!

— Демоны с ним, — хрипло проговорила я, чувствуя, как глаза начинает щипать от злых слез обиды. — Я не хочу выставлять себя на посмешище. Представляешь, как повеселятся стражи правопорядка, вынужденные расследовать дело о мести за неверность? Гровер — тот еще болтун. Не сомневаюсь, что он такого про меня наговорит! В итоге окажется, что это он жертва, а я — неверная жестокая обманщица, растоптавшая его чувства.

— Но это же не так! — возмутился Дариан. — Неужели ты хочешь, чтобы все это сошло ему с рук?

— Да плевать мне на него! — Я пожала плечами. — И вообще, я верю в принцип высшей справедливости. Ему все равно воздастся по заслугам.

— Ну да, конечно, — с явным скепсисом протянул Дариан. — Если бы этот принцип существовал на самом деле, то в нашем мире просто не совершалось бы преступлений.

Я не настроена была вести столь сложный философский спор. Поэтому глубоко вздохнула, развернулась и вышла из квартиры. Вот и перевернулась еще одна страница моей жизни. Ладно, будем надеяться, что на столь дурно пахнущей ноте я рассталась с Гровером навсегда. Однако интуиция подсказывала, что рано радоваться. Почему-то я подумала, что вскоре увижу его вновь.


Чем меньше времени оставалось до королевского маскарада, тем сильнее я нервничала. Понятия не имела, что за задание приготовил для меня виер Норберг. И вообще, почему именно я должна была сопровождать его брата на столь значимое мероприятие? Маг из меня не ахти, ментальные способности тоже оставляют желать лучшего, про внешность вообще промолчу.

Хотя, не буду скрывать, моя самооценка, сильно упавшая после происшествия с Гровером и тех оскорблений, которыми он меня с таким сладострастием осыпал, в последние дни немного поднялась. И немаловажную роль в этом сыграл Дариан. Поистине, у нас сейчас начался самый настоящий медовый месяц. Мы много дурачились, веселились, а ночи неизменно проводили вместе. Дариан даже пригласил моего отца на общий ужин. Правда, попытка примирения вышла так себе. Отец почти все время молчал, без малейшего аппетита ковыряясь в яствах, и налегал на алкоголь. Он так усердствовал с вином, что я испугалась — не приведет ли все это к некрасивому пьяному скандалу? Однако ошиблась. Отец сумел сдержать эмоции и даже пожал Дариану руку на прощанье. Правда, при этом злым свистящим шепотом добавил, что если тот осмелится когда-нибудь обидеть меня, то пусть пеняет на себя. А после произошло немыслимое: отец с великой неохотой выдавил из себя, что тоже будет рад видеть нас на ужине. И поспешно покинул дом, не дожидаясь, когда опешивший Дариан ответит на приглашение.

Наконец, наступил канун маскарада. Я не находила себе места, но ничего не происходило. И вот в тот самый момент, когда я робко поверила в чудо и в то, что виер Норберг просто зло пошутил надо мной, а на самом деле мне не надо будет никуда идти и ничего делать, раздалась громкая трель входных чар.

Мы с Дарианом как раз были в гостиной. Он читал какую-то книгу, а я задумчиво наблюдала за танцем иллюзорного заклинания в камине.

При этом звуке мое сердце мгновенно рухнуло в пятки, потом подскочило к горлу, где отчаянно затрепыхалось.

Краем глаза я заметила, что Дариан тоже напрягся и отложил книгу. Замер, выжидающе уставившись на дверь.

Спустя неполную минуту на пороге появился Гисберг. Седовласый дворецкий откашлялся и важно заявил:

— К вам виер Норберг с сопровождающим. Прикажете провести сюда?

Дариан беспомощно посмотрел на меня. Я в ответ пожала плечами и вновь с преувеличенным вниманием уставилась в камин, хотя иллюзорное пламя мгновенно перестало меня интересовать. Конечно, я очень хотела попросить Дариана не впускать виера Норберга с его сопровождающим, кем бы он ни являлся. Но я понимала, что это просто глупо. Предположим, о разводе я больше не мечтаю. Но тем не менее у декана факультета ментальной магии осталось одно верное средство воздействия на меня. Как ни крути, но мой отец совершил преступление. Да, я уверена, что Дариан не будет предъявлять ему никаких обвинений, но по большому счету это ничего не значит. Преступления в данной сфере всегда считались наиболее серьезными, поскольку были направлены против свободы личности. Даже если повезет и мой отец не угодит на рудники или в темницу, то почти наверняка лишится всего своего состояния. Промолчу о позоре и общественном порицании, которые обрушатся на него. Хоть говорят, что за грехи родителей дети не отвечают, но вряд ли мое имя останется незапятнанным. И это тоже, в свою очередь, повлечет за собой массу проблем.

— Господин? — с удивленной вопросительной интонацией протянул Гисберт, когда пауза затянулась сверх всякой меры.

— Пусть войдет, — с тяжелым вздохом отозвался Дариан. После чего встал и подошел ближе, остановившись за спинкой моего кресла.

Такое проявление заботы даже немного растрогало меня. Надо же, он ведь прекрасно понимал, что не маг и не может ничего противопоставить этому проклятому Норбергу, а все равно попытался показать, что не оставит меня один на один с проблемами.

Едва дверь захлопнулась за Гисбертом, как тут же распахнулась вновь, и на пороге предстал уже сам виер Норберг вместе со своим братом. Я недовольно хмыкнула при виде лучезарной улыбки, словно приклеенной к губам декана. Ну надо же! Такое чувство, будто он караулил в коридоре, дожидаясь, когда Дариан примет решение.

— Добрый вечер! — поздоровался Норберг, адресуя это сразу всем присутствующим. Мазнул быстрым безразличным взглядом по Дариану и тут же уставился на меня.

— Добрый, — хмуро отозвался мой супруг и положил руки мне на плечи.

Я предпочла промолчать, с интересом наблюдая за Феланом. Тот в отличие от своего брата не стал здороваться. Вместо этого сразу же отправился к столику с напитками, без спроса выбрал бутылку вина, откупорил ее и налил себе целый бокал. Одним махом осушил его, довольно крякнул и потянулся за новой порцией. При этом вид он имел довольно помятый: под глазами залегли темные круги, волосы взъерошены.

— Простите, виера, — пробурчал, почувствовав мой интерес, а скорее всего, по привычке самым наглым образом прочитав мысли. — Эта неделя выдалась сложной. Вы себе представить не можете, сколько было дам, желающих отправиться со мной на маскарад.

— И что? — Я недоуменно пожала плечами. — Вы не похожи на человека, который стесняется отказывать.

— А я и не отказывал. — Фелан как-то странно хмыкнул. — По крайней мере сразу. Поэтому, собственно, настолько устал за неделю. Пытался получить максимум от каждой, жаждущей моего общения. — После чего он препротивно ухмыльнулся и многозначительно добавил: — Ну, вы догадываетесь, о чем я.

Я почувствовала, как потяжелели руки Дариана на моих плечах. Супруг непроизвольно стиснул пальцы, но тут же, опомнившись, расслабил их, видимо, испугавшись, что сделал мне больно. И я прекрасно понимала его чувства. Чем дольше я общалась с Феланом, тем больше он мне не нравится. Как, ну как можно быть настолько отвратительным типом? А я ведь еще не рассказывала Дариану про те попытки соблазнить меня, которые он предпринял. Слишком стыдно про это вспоминать.

— Фелан, — укоризненно протянул Норберг. — Ну что ты, право слово. Не забывай, что находишься в приличном обществе.

Правда, при этом на самом дне зрачков декана тлели насмешливые искорки, доказывающие, что он не видит ничего страшного или недопустимого в поведении брата.

— Сколько вы хотите денег? — вдруг совершенно по-деловому произнес Дариан.

Это прозвучало настолько неожиданно, что Фелан даже подавился, поскольку как раз делал очередной глоток вина. Сдавленно закашлялся и торопливо прикрыл рот салфеткой, после чего изумленно воззрился на моего супруга.

А вот Норберг даже бровью не повел, словно ожидал услышать что-нибудь подобное. Он бухнулся в кресло, стоящее напротив моего, расслабленно откинулся на спинку и улыбнулся. Правда, его глаза при этом оставались на удивление ледяными и серьезными.

— Я хочу заплатить вам за то, чтобы вы оставили Алексу в покое, — спокойно продолжил Дариан. — Поэтому спрашиваю — сколько? Поверьте, я готов отдать хоть все свое состояние. Деньги — это пыль. Заработаю еще.

— Очень трогательно, — фыркнул Фелан. — Насколько я понимаю, сладкая парочка уже не желает разводиться?

— А я никогда этого и не хотел, — парировал Дариан. — Да, сам факт нашего брака был весьма… хм… внезапен. Но достаточно скоро я понял, что мне повезло. Судьба и боги все решили за меня. И я доволен этим выбором.

Я прикусила губу, чувствуя, как начинаю краснеть. Нет, какой он все-таки милый! А еще говорят, что приключения на пьяную голову обычно ничем хорошим не заканчиваются!

— Все это, конечно, очень трогательно, — Норберг пренебрежительно фыркнул и тем самым мгновенно вернул меня с небес на грешную землю, — но, увы, я вынужден отказать вам, виер Дариан. Я скажу честно, мне нравится то, что вы желаете биться за свое счастье. Но, поверьте, вашей жене ничего не угрожает.

— Почти ничего, — не утерпев, влез в разговор Фелан. Искоса глянул на меня и вдруг послал воздушный поцелуй, обронив с ехидцей. — Не могу гарантировать, что останусь морально стоек, если виера Алекса переберет спиртного и начнет ко мне приставать. Она, правда, не совсем в моем вкусе, но я люблю и чту женскую красоту в любых ее проявлениях.

Я услышала, как Дариан со свистом втянул в себя воздух. Впрочем, я и сама готова была взорваться от негодования. Да что этот Фелан себе позволяет?! Тоже мне, сердцеед и неотразимый красавец нашелся! Говоря откровенно, более омерзительного типа я вообще в своей жизни не встречала.

— Будьте аккуратнее в своих эмоциях, виера. — Фелан негромко рассмеялся, подслушав мои мысли, но не обиделся на меня. — Как говорится, если от любви до ненависти — один шаг, то в обратном направлении это расстояние зачастую бывает еще меньше.

— Ну, хватит! — неожиданно рявкнул Дариан, которого явно не привел в восторг весь этот разговор. — Итак, я еще раз повторяю: сколько мне вам заплатить, чтобы вы оставили Алексу и ее отца в покое?

— А вы, стало быть, не держите обиды на виера Грэга? — невежливо, вопросом на вопрос, ответил Норберг, который по-прежнему расслабленно сидел в кресле и с легкой усмешкой наблюдал со стороны за развязным поведением своего братца, не делая ни малейшей попытки его урезонить.

— Я готов его простить, — лаконично проговорил Дариан.

— О, как много изменилось в этом доме со времени моего последнего визита! — Норберг насмешливо покачал головой, в упор глядя на меня. — Виера Алекса, искренне восхищаюсь вами! Сдается, ваш муж за столь короткий срок окончательно и бесповоротно влюбился в вас, раз готов забыть о том, что ваш отец вообще-то желал превратить его в марионетку, безвольного раба без намека на собственное мнение.

Я не видела сейчас лица Дариана, а встать и обернуться к нему было неловко. А жаль. Я бы многое отдала, чтобы увидеть его реакцию. Слишком неприятные вещи говорил виер Норберг. И я не сомневалась, что все это делается специально. Он хочет нас поссорить? Но зачем?

— Желаете, чтобы я оскорбился и устроил скандал своей супруге? — вдруг проговорил Дариан, словно на какой-то миг подслушал мои мысли. — Зря. Виер Норберг, не теряйте время понапрасну. Я не буду ругаться с Алексой по поводу того, что сделал ее отец. Я прекрасно знаю, что она была не в курсе всей этой ситуации и сейчас не одобряет поведение отца. И мне этого достаточно.

— Ну что же…

Виер Норберг склонил голову, показывая тем самым, что услышал Дариана. Затем опять поднял на нас глаза, и я подивилась тому, какими ледяными за столь короткий промежуток они стали. Опять почему-то показалось, будто на меня глянул дикий зверь. Совершенно равнодушный к тому, останусь я жить или нет. Просто нельзя вставать на его пути, если не хочешь быстрой смерти.

— Никаких сделок не будет, — между тем отчеканил Норберг. — Вы слышите меня, виер Дариан? Ни-ка-ких! Ваша жена, конечно, может отказать мне. Но тогда пусть не обижается, если ее отцу придется ответить за свое преступление. Сама виера Алекса, понятное дело, совершенно чиста перед законом, поэтому ей ничего не грозит. Пусть решает сама, как поступить. На чашу весов поставлено благополучие, а возможно, и свобода ее отца. И, прошу заметить, я не требую от нее ничего невозможного! Один вечер в компании с моим братом. Разве это что-то из разряда невыполнимого или ужасного? Обещаю, что он будет держать себя в рамках приличий.

— По крайней мере, постараюсь, — мрачно подтвердил Фелан и налил себе уже третий бокал вина.

— И что именно я должна делать на королевском маскараде? — полюбопытствовала я.

— Да ничего. — Виер Норберг равнодушно пожал плечами. — Гуляйте, развлекайтесь. Постарайтесь не отходить далеко от Фелана. Кстати, над вашей внешностью завтра немного поработают. Ничего особенного, всего лишь добавим капельку иллюзорных чар. Думаю, это пойдет вам во благо. Вы ведь не хотите, чтобы потом по высшему свету Гроштера пошли слухи, что молодая супруга виера Дариана начала ему изменять уже во время медового месяца? А представят вас обществу под именем…

На неуловимый промежуток времени виер Норберг запнулся и взглянул на брата. Тот опять подлил себе вина и сделал вид, что задумался.

— Ну, предположим, виерисса Лоренсия Вийс, — наконец, вынес он свой вердикт.

Я скептически хмыкнула. Сыграно так себе, если честно. Норберг и его брат желали убедить меня, будто выбрали первое пришедшее на ум имя. Но я точно знала, что это не так. Интересно, существует ли эта Лоренсия на самом деле?

И опять глаза Норберга опасно заледенели. Он искоса глянул на меня, и в голове словно сам собою родился предупреждающий шепоток.

«Не копайте эту тему, виера, — прошипел он. — Не стоит».

Естественно, после столь недвусмысленного предупреждения мой интерес возрос многократно. Но я лишь смиренно склонила голову. Что же, буду играть по предложенным правилам. А там посмотрим.

Виер Норберг наверняка услышал мои мысли по этому поводу. Но ничего не сказал, лишь раздраженно дернул щекой, будто прогонял надоедливого комара.

— В общем-то на этом все, — проговорил он и поднялся. — Наш сегодняшний визит был посвящен одной цели — показать, что договоренность в силе. Завтра, виера, не разлеживайтесь в кровати. С самого раннего утра начнем готовить вас к маскараду.

После чего развернулся и неспешно направился к выходу.

Фелан посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на бокал в своих руках, где еще плескались остатки вина. Торопливо осушил его и двинулся вслед за братом, не забыв прихватить с собой початую бутылку. Правда, на самом пороге чуть притормозил, озорно глянул на меня через плечо и опять послал воздушный поцелуй.

Я услышала, как Дариан заскрежетал зубами от столь вопиющего проявления наглости. Да мне и самой не понравилась эта выходка. Впрочем, мне вообще ничего не нравилось в Фелане. Однако это не изменяло того печального обстоятельства, что весь завтрашний вечер и большую часть ночи я буду вынуждена провести в его компании.

— Фелан! — послышался повелительный оклик из коридора, и нахал моментально скрылся из комнаты.

— Как же мне все это не нравится! — тоскливо простонал Дариан, едва услышал мелодичный перезвон входных чар, доказывающий, что незваные гости наконец-то покинули дом. — Алекса, ты себе представить не можешь!..

— Ну почему же, очень даже могу, — хмуро возразила я.

В свою очередь, встала и отправилась к столику с напитками, чтобы щедро плеснуть себе ягодной наливки. Надеюсь, сладкий вкус этого алкогольного напитка позволит мне избавиться от дурного привкуса желчи, который появился во рту после визита двух братьев.

Дариан между тем медленно опустился в кресло, из которого я только что встала, и принялся с задумчивым видом растирать лоб.

— Виерисса Лоренсия, — медленно повторил он то имя, которое назвал Норберг. — Лоренсия Вийс. Почему у меня такое чувство, что я о ней что-то слышал?

Я пожала плечами, но Дариан даже не обратил на мою реакцию внимания. Он неожиданно выпрямился, положил руки на подлокотники и надолго замер, вперившись отсутствующим взглядом в самый дальний угол гостиной.

На всякий случай я тоже посмотрела туда. Мало ли что Норберг или Фелан могли подкинуть перед своим уходом? Все-таки личности они более чем своеобразные. Но ничего не увидела.

— Иди отдыхать! — вдруг жестко приказал Дариан и встал.

Ой, а почему он начал так командовать? Никогда прежде не слышала от него настолько непререкаемого тона!

— Иди отдыхать, Алекса, — уже мягче повторил Дариан, видимо, осознав, что малость перегнул палку. — Тебе завтра предстоит весьма непростой день, который закончится далеко за полночь. Тебе надо выспаться. А я пойду прогуляюсь.

Мои брови полезли на лоб. Нет, не так я представляла наш последний совместный вечер перед загадочным мероприятием. Впору обидеться. Кто знает, какие опасности меня завтра поджидают, а любимый супруг даже не желает посидеть со мной!

— Заодно я загляну к кое-каким друзьям, — совсем уж таинственно продолжил Дариан. — Поспрашиваю кое-что. Авось и разберусь в происходящем.

После чего, не прощаясь, буквально выбежал из комнаты. Видимо, испугался, что, если немного замешкает, я засыплю его целым ворохом вопросов и не дам уйти.

— Не жди меня, если я вдруг задержусь, — раздался его голос из прихожей, затем мелодичный перелив входных чар доказал, что и он покинул дом.

Я в очередной раз осталась одна.


Легко сказать — постарайся выспаться! Нет, я честно легла пораньше, намереваясь послушно выполнить совет Дариана. Но шелковые простыни жгли мне кожу, словно раскаленные угли. Я долго ворочалась, прислушиваясь к каждому звуку большого старого дома, который жил своей собственной ночной жизнью. Увы, прихода Дариана так и не дождалась. Я задремала лишь на рассвете, когда лиловый мрак в моей комнате начал неспешно сереть, будто в крепкий кофе кто-то медленной струйкой вливал молоко. К этому моменту Дариан так и не вернулся.

Но стоило мне только закрыть глаза, как меня разбудило осторожное покашливание.

— Уходите, — простонала я и попыталась спрятать голову под подушку.

— Простите, госпожа, — вежливо и непреклонно возразила мне Лалия, а это именно она потревожила мой покой в столь ранний час. — Но к нам гости. И они требуют вашего появления.

Я прекрасно понимала, о ком речь. Наверняка пожаловали Норберг и его отвратительный братец. Но кто бы знал, как мне не хотелось покидать теплую уютную постельку и отправляться на встречу с этой парочкой! Тем более грызли меня смутные сомнения, что все не так просто с их поручением, а следовательно, я вполне рискую заплатить своей жизнью за глупость, совершенную отцом.

— А где Дариан? — поинтересовалась; лелея надежду, что мой супруг нашел-таки за прошедшую ночь выход из этой безвыходной ситуации.

— Извините, но я не знаю! — В голосе служанки послышалась искренняя обеспокоенность. — У меня такое чувство, что он не ночевал дома и еще не вернулся.

Дариан еще не вернулся? Остатки дремы мгновенно слетели с меня, и я села, откинув одеяло. Но тогда где он? Не случилось ли с моим супругом чего-нибудь страшного? Все-таки он выбрал далеко не лучшее время для прогулки в одиночестве. Мало ли что с ним могло приключиться!

— Глубокоуважаемая виера Алекса! — послышался в этот момент знакомый насмешливый голос Норберга. Мужчина пока оставался в коридоре, но я не сомневалась, что при желании он без особых проблем зайдет, не дожидаясь моего на то позволения. И дальнейшие его слова только подтвердили это. Норберг внушительно кашлянул и добавил с легким намеком на угрозу: — Если вы немедленно не перестанете игнорировать наш визит, то я лично вытащу вас из постели. И мне абсолютно плевать, одеты вы или предпочитаете спать голышом.

Лалия, явно не ожидавшая такой наглости от гостя, испуганно охнула и возмущенно округлила глаза. Легкая краска гнева окрасила ее щеки, и она горделиво подбоченилась.

— Быть может, пригласить Гисберта? — нарочито громко осведомилась она, явно желая, чтобы это услышал Норберг, который все еще стоял за дверью.

В ответ, как и следовало ожидать, раздался язвительный смешок. Норберга вряд ли впечатлила столь наивная угроза.

Лалия покраснела еще сильнее и посмотрела на меня, желая услышать приказ вышвырнуть настырного гостя из дома.

— Помоги мне одеться, — с усталым вздохом попросила я. Потом чуть повысила голос, обращаясь к Норбергу: — Глубокоуважаемый виер, а вас попрошу вернуться в гостиную. Через пять минут я к вам присоединюсь.

— Я засек время, — холодно проговорил тот. — И если через шесть минут этого знаменательного события не произойдет, я выполню-таки свою угрозу. Ясно?

Куда уж яснее. Я опять вздохнула. Ох, и послали же мне боги столь самоуверенного, наглого и беспринципного типа!

И опять ответом стал неприятный сухой смешок. Норберг, по всей видимости, воспринял мои мысли как комплимент. Но почти сразу раздались быстро удаляющиеся шаги. Что же, хоть под дверью дышать не будет и тем самым меня нервировать.

Одеваться тем не менее пришлось в темпе. Я не сомневалась, кто-кто, а Норберг без проблем выполнит свое предупреждение и пинками отправит меня в гостиную, не посмотрев при этом на то, одета я или нет.

Умница Лалия не отвлекала меня ненужными вопросами и жалобами на бесцеремонных гостей. Она поняла, что дела обстоят серьезно, поэтому помогала по мере сил и возможностей.

Когда я сбежала по лестнице и ворвалась в гостиную, Норберг, с интересом изучающий коллекцию книг Дариана, одарил меня ленивым взглядом. Покачал головой и обронил:

— Поздравляю, вы успели. Еще немного — и я отправился бы за вами.

Я сипло хватала открытым ртом воздух, силясь отдышаться после стремительного броска от моей спальни до гостиной. Затем повела головой из стороны в сторону. Любопытно, а Фелан где?

— Он присоединится к нам чуть позже, — проговорил Норберг, по своему обыкновению ответив на мои мысли.

Вот ведь нахал! Я досадливо поморщилась, в очередной раз не ощутив особого восторга от того, как легко и непринужденно он копался в моей голове. Многое бы отдала, чтобы это исправить…

Хм… Я нахмурилась, увлеченная одной идеей. Ментальная магия — это все-таки магия, то бишь наверняка существуют способы ее заблокировать. Любопытно, возможно ли создание такого амулета, который полностью закрывал бы его обладателя от воздействия чужой воли? Задача сложная, но, по-моему, выполнимая.

— Виера Алекса! — укоризненно проговорил в этот момент Норберг, тем самым прервав мои размышления. — Пожалуй, вы самая невыносимая особа из всех, кого я только знаю. Ваши идеи и планы заставляют нервничать, а это делает меня злым. Пожалуйста, не надо. Будьте хорошей девушкой.

Я скрипнула зубами, но не рискнула огрызаться. Да ну его. С таким негодяем связываться — себя не уважать. Ладно, буду надеяться, что наше вынужденное сотрудничество как можно быстрее подойдет к финалу и больше декан факультета ментальной магии не будет надоедать мне своими визитами.

Глаза Норберга весело блеснули, он открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но не успел.

— Ох, согласитесь, виера, он такой сексуальный, когда играет роль плохого мальчика, — прервал томный женский голос.

Я невольно поежилась. Было такое чувство, будто меня только что приласкали — с таким чувственным возбуждающим грассированием говорила незнакомка.

Я посмотрела в ту сторону, откуда послышалось замечание, и увидела женщину. Она была настолько худенькой и изящной, что почти утонула в кресле. Ее скромный темный наряд почти целиком сливался с обивкой мебели. Наверное, именно поэтому я ее и не заметила.

Незнакомка улыбнулась, и я вдруг поняла, что улыбаюсь ей в ответ. Интересно, кто она? И какая красавица! Вроде бы ничего особенного во внешности нет, но хочется смотреть на нее и смотреть. А ведь ей явно больше тридцати, но я уверена, что никакая юная прелестница не способна составить ей конкуренцию.

Женщина поставила на подлокотник бокал, к которому, по всей видимости, не притронулась, и встала. Я с трудом сдержала вздох восхищения. Ах, была бы мужчиной — бросила бы к ее ногам весь мир! Темные блестящие волосы уложены в высокую сложную прическу, алые губы приоткрыты, словно в ожидании поцелуя, а глаза такие голубые, будто смотришь в весеннее небо.

— Виерисса Лоренсия Вийс, — представилась мне женщина. Сделала несколько шагов навстречу и протянула узкую изящную ладонь, затянутую в черную кожу перчатки.

Я машинально ответила на рукопожатие и только потом сообразила, что уже слышала это имя. Демоны, так ведь это ее роль я должна буду играть на королевском маскараде!

— Вы издеваетесь? — прошипела я и гневно глянула на Норберга, который невозмутимо вернулся к изучению коллекции книг.

— Что именно дало вам повод заподозрить меня в подобном? — вежливо отозвался он, ни на миг не отрывая взгляда от корешков книг.

— И я должна буду представляться ее именем? — возмущенно ткнула в сторону Лоренсии, которая спокойно улыбалась, будто вся эта ситуация забавляла ее. — Нет, вы точно издеваетесь!

Виер Норберг неохотно отвлекся от своего занятия и посмотрел на меня. Выжидающе изогнул бровь, молча требуя дальнейших объяснений.

— Да я же вешу раза в два больше, чем она! — взвыла, оскорбленная тем, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — И мы совершенно разные! Она самая настоящая красавица, а я… — И я удрученно махнула рукой, не желая лишний раз признаваться в собственном уродстве.

— Н-да, — фыркнул Норберг и укоризненно покачал головой. — Сколько же у вас комплексов, виера! Желаете сказать, что ваш супруг живет с настоящим чудовищем лишь по доброте душевной? И в одну постель с вами, стало быть, он ложится лишь из-за нежелания вас обидеть?

Я в очередной раз залилась краской смущения. Весомый аргумент, ничего не скажешь. Однако стоит признать один очень неприятный факт: Норберг слишком много знает о моей супружеской жизни!

— Я вообще много о чем осведомлен, — отрезал он. — Род деятельности обязывает, знаете ли.

Ой, о чем это он? Но Норберг уже повернулся ко мне спиной, вновь сосредоточив все свое внимание на книгах и таким образом показав мне, что разговор окончен.

— Не переживай, лапушка, — мягко проговорила Лоренсия. Странное дело, она так легко и непринужденно отказалась от официального тона, а я почему-то не почувствовала себя уязвленной. Напротив, это мгновенно отрезвило меня и уняло злость, которой я в буквальном смысле захлебывалась. Между тем Лоренсия так же вкрадчиво продолжила: — Во-первых, ты не урод. Во-вторых, мы одинакового роста, и это самое главное. Комплекция не так важна. Любая из нас может поправиться или похудеть. Как говорится, такова жизнь. А в-третьих, ты представить себе не можешь, на что способны иллюзорные чары.

— Быть может, ты заодно будешь настолько добра, что объяснишь мне, зачем понадобился весь этот маскарад? — ворчливо спросила я, в свою очередь отказавшись от чрезмерной вежливости.

— Прости, не могу. — Лоренсия всплеснула руками. — Норберг, наверное, объяснил тебе, что ты рискуешь подвергнуться чужому ментальному воздействию. Тогда получается, что все, что ты знаешь, станет известно и нашему противнику. Это слишком опасно!

— Лоренсия, — буркнул себе под нос Норберг. — Ты слишком много болтаешь. С этой особой, уж поверь моему печальному опыту, надо быть очень осторожным в словах и тщательно дозировать информацию, а еще лучше — вообще ничего не говорить.

Лоренсия изумленно вскинула брови и с невольным уважением посмотрела на меня.

— То есть ты вообще ей ничего не рассказал о том, что будет происходить на королевском маскараде? — спросила она с легкой ноткой осуждения.

— Я посоветовал ей не отходить от Фелана, не налегать на алкоголь и внимательно прислушиваться к своим внутренним ощущениям. — Норберг равнодушно пожал плечами. — У виеры Алексы есть определенные способности к ментальной магии. Если против нее будут применены чары подчинения, она обязательно это почувствует.

— И все? — Брови Лоренсии от удивления поднялись еще выше. Она кашлянула и недоверчиво переспросила: — Это все, что ты ей рассказал?

— Там будет Фелан. — Норберг почему-то выглядел смущенным. — В случае чего он придет к ней на помощь.

Что-то мне очень не нравился весь этот разговор. Мои подозрения, что поручение Норберга на самом деле является куда опаснее, чем он пытался меня убедить, стали еще сильнее. Да что там, я была в этом практически убеждена!

Лоренсия недовольно покачала головой. С нескрываемым сочувствием посмотрела на меня, открыла было рот — и тут же закрыла его, словно получила мысленный приказ помалкивать. Впрочем, почему «словно»? Наверняка так оно и было.

— Все хорошо, — с нажимом повторил Норберг. — Ни я, ни Фелан не заинтересованы в том, чтобы с виерой Алексой случилась какая-нибудь беда. Брат обещал, что глаз с нее не спустит. Так что не переживай, Лорри.

Лорри? Теперь уже мои брови поползли вверх. Как интересно! Такое чувство, будто виериссу Лоренсию и Норберга связывало давнее знакомство, если не сказать больше — дружба. А возможно, и любовь. Хотя нет, последнее вряд ли. Влюбленную пару всегда можно отличить в толпе. Влюбленные совершенно по-особенному смотрят друг на друга. Будто в мире больше никого нет. И у них глаза горят очень теплым и приятным светом. А в случае с Лоренсией и Норбергом этого не было.

— Ну, как знаешь, — все с той же недоверчивой интонацией протянула Лоренсия. Тряхнула головой и вернулась к креслу, однако садиться не стала, лишь оперлась на спинку и о чем-то глубоко задумалась.

Я не могла отказать себе в удовольствии немного понаблюдать за ней. Как человек, всю жизнь искренне считавший себя некрасивым, я всегда восхищалась теми, кого судьба и боги наградили привлекательностью. А Лоренсии небеса отмерили полной мерой. А еще было в ней что-то неуловимое и очень притягательное. Когда она улыбалась — я улыбалась в ответ, хотя мое настроение сейчас было далеко от радужного. А сейчас она нахмурилась — и мои брови сами собой сурово сдвинулись. Поистине это великий дар…

Хм… И я споткнулась на этом месте своих размышлений. Дар? Сдается мне, я некогда читала о чем-то похожем. Как же это называется? Эмпатия вроде бы. То бишь Лоренсия, осознанно или нет — не суть важно, но обладает способностью передавать окружающим свое эмоциональное состояние. Скорее всего, она так же может воспринимать настроение и чувства других. Это наверняка имеет отношение к ментальной магии.

— Виера Алекса, как же вы меня утомили! — пожаловался в этот момент Норберг, страдальчески скривившись. — Прошу вас в последний раз — угомонитесь. Подумайте о чем-нибудь другом. О погоде, к примеру. О вашем супруге и счастливой совместной жизни, которая вас наверняка ожидает в будущем.

— Норберг, не язви, — опять заступилась за меня Лоренсия. — Ты слишком жесток к девочке.

— Девочка три года назад не захотела поступить на мой факультет, — парировал Норберг. — А сейчас постоянно демонстрирует мне, как я сглупил тогда. Надо было вцепиться старику Санфорду в горло, но не отпускать ее! — И Норберг с откровенной досадой цокнул языком.

Я вскинулась было что-то ему сказать, но не успела. В этот момент в гостиную без предупреждения, горделиво и явно красуясь собой, вошел Фелан.

При виде братца Норберга мне как-то сразу стало не до споров. Сказать, что он был красив в этот момент, — значит, ничего не сказать. Кто-кто, а Фелан точно провел немало времени, готовясь к маскараду.

Ослепительно-белый камзол, расшитый множеством драгоценных камней, которые ярко сверкали. Белые перчатки из тончайшей кожи. Демоны, да у него даже сапоги были белыми! Интересно, как он умудрился добраться сюда и не запылить при этом обувь? Ну ладно, до самого дома, предположим, его доставила карета. Но ведь надо было как-то преодолеть расстояние между каретой и крыльцом… Не перелетел же он по воздуху!

Удивленно хмыкнув, я подняла голову и вновь обмерла. По сравнению с внешностью Фелана его наряд явно мерк.

Светлые длинные волосы волной падали на плечи, а на лбу были перехвачены тонким кожаным шнурком. Глаза настолько зеленые, что невольно рождали ассоциации с дикой кошкой, следящей за тобой из лесной чащи.

Фелан улыбнулся, явно позабавившись моим мысленным сравнением, и мое сердце невольно пропустило удар, а затем забилось вдвое, а то и втрое чаще. От него исходили такая властность и уверенность человека, которому позволено практически все, что я даже не знала, ужасаться этому или восхищаться. Одно я понимала точно: ни за что нельзя быть врагом этих братьев! Что Норберг, что Фелан — одного поля ягодки. Как говорится, мягко стелят, да жестко спать. Хотя нет, неправильно. Особой обходительностью и вежливостью они тоже не страдали. От таких людей надо держаться как можно дальше. Пока ты полезна им, они, так и быть, мирятся с твоим присутствием. Возможно, даже станут шутить и пытаться заигрывать с тобой. Но как только перестанешь быть нужной — они выкинут тебя, как надоевшую сломанную игрушку. И благодари богов, если сохранят при этом жизнь.

— Сдается, мы совсем запугали нашу крошку, — фыркнул Фелан.

Норберг как-то странно усмехнулся, открыл было рот, желая что-то добавить, но в последний момент передумал.

— Не будем терять время, — вместо этого проговорил он. — Итак, Фелан, ты готов?

Тот кивнул и нарочито медленно стащил перчатки. Затем кивком указал мне на кресло, стоящее практически в центре комнаты.

— А это твой трон, голубушка, — сказал он. — Занимай его. И постарайся не отвлекать меня своими глупыми мыслями! Ближайший час мне придется весьма и весьма сильно потрудиться над твоей внешностью.

Я, не особенно вдохновленная его словами, кисло поморщилась, но послушалась. Опустилась в кресло и напряженно замерла, вцепившись в подлокотники с такой силой, что даже костяшки пальцев побелели.

Фелан обошел меня кругом, что-то бурча себе под нос. Затем кивком указал Лоренсии на соседнее кресло, и она послушно заняла его.

— Приступим, пожалуй, — сказал он, неприятно хрустнув пальцами.

Обошел меня со спины и опустил руки на мои плечи.

Я прикусила губу, почувствовав приятное расслабляющее тепло, исходящее от его ладоней. Как-то некстати вспомнилась сцена, когда он пытался соблазнить меня. Волнующая тяжесть его тела, жаркое дыхание, щекотавшее мою шею, ожидание неминуемого проникновения, от которого накатывал сладкий ужас…

Фелан неожиданно издал сдавленный смешок, и я мгновенно очнулась. Естественно, тут же рассердилась на себя из-за столь недостойных фантазий и с такой силой стиснула зубы, пытаясь сдержать невольный стон досады и раздражения, что опомнилась, лишь ощутив солоноватый привкус крови во рту. Тьфу ты, сволочи они все-таки! Что Фелан, что этот Норберг! Нет, решено: если я благополучно выберусь из этой передряги, то обязательно начну производство амулетов, защищающих от чужого проникновения в мысли! Полагаю, они будут пользоваться огромной популярностью среди высшего света!

— Еще немного таких мыслей, и никакого «если» не будет, — прошептал мне на ухо Фелан.

Я уныло вздохнула. Ну да, ну да, что и требовалось доказать. Что один брат, что другой. Хлебом не корми, дай поугрожать всласть.

И я насупилась, вспоминая все детские считалочки, которые когда-либо знала. Пусть это послужит своеобразной защитой, а то шастают тут в моих мыслях всякие… нехорошие личности.

Впрочем, практически сразу мне стало не до этого. Я ощутила, как Фелан легонько пощекотал подушечками больших пальцев мою шею, затем резко нажал на нее.

Нет, это было не больно и даже не особенно страшно. Зашумело в ушах, перед глазами все побелело, как перед обмороком. Мне отчаянно не хватало воздуха, но почему-то я не страдала от удушья. Напротив, казалось, будто моя душа вот-вот оторвется от тела и воспарит ввысь. Накатила такая сладкая истома, что я непроизвольно выгнулась. О, еще никогда в жизни мне не было настолько хорошо! От мысли, что моя жизнь сейчас принадлежит другому человеку и только он решает, жить мне или умереть, хотелось плакать и кричать, но не от страха, а от непонятного восторга.

— А представь, что ты будешь чувствовать, если совместить все это с сексом? — дразняще шепнул Фелан, чуть ослабив нажим своих пальцев.

Я захлебнулась от избытка воздуха, но почти сразу маг вновь сомкнул пальцы на моей шее.

Понятия не имею, сколько длилась эта своеобразная пытка. Фелан не позволял мне потерять сознание, но в то же время я не могу сказать, что полностью осознавала происходящее. Скорее балансировала на тонкой грани между явью и небытием. Наверное, прошел тот час, о котором говорил Фелан в начале, но для меня он продлился целую вечность.

Я была настолько сосредоточена на новых для себя впечатлениях, что не сразу почувствовала неладное. Нет, это не было магией в прямом смысле слова. Я словно ощутила легчайшее дуновение ветерка, проникшего в мое сознание. Он быстро, ловко и очень осторожно переворошил все мои воспоминания, а затем исчез, словно только привиделся. И почему-то при этом я вспомнила Лоренсию. Пожалуй, из всех присутствующих здесь только она могла действовать настолько аккуратно и незаметно. Тот же Норберг или тем более Фелан не стали бы переживать из-за возможных неприятных ощущений, которые я испытала бы при этом, и уж точно не захотели бы тратить время и силы на то, чтобы минимизировать их.

— Ну, вот и все, — вдруг услышала я, и Фелан убрал свои пальцы с моей многострадальной шеи.

Несколько минут я сидела, опасаясь даже вздохнуть полной грудью — а то вдруг он передумает и начнет все сначала. Затем подняла дрожащие руки и принялась неверяще ощупывать себя.

— Не бойся, синяков я не оставил, — с насмешкой заверил Фелан, который все еще стоял за моей спиной. Потом он нагнулся и жарко выдохнул мне в ухо: — Поверь, я знаю, где заканчивается наслаждение и начинается мука.

Краснеть от высказываний этого невыносимого типа я устала, поэтому пропустила его бахвальство мимо ушей. Да ну его, в самом деле! Наверное, впервые в жизни встречаю такого хвастуна.

— Взгляни в зеркало, — подала голос Лоренсия, которая все так же сидела в своем кресле.

Я с невольной завистью покосилась на нее, продолжая растирать шею, которая еще помнила прикосновения пальцев Фелана. Хорошо ей, ее-то никто не душил. После чего со старческим кряхтеньем поднялась на ноги.

Точнее, постаралась это сделать. В последнее мгновение перед глазами опасно потемнело, и я едва не осела. Понятное дело, такие долгие игры с удушением до добра не доводят.

Однако Фелан успел меня подхватить. С негромким смешком прижал к себе, словно не замечая моих попыток освободиться.

— Пустите! — прошипела, отчаянно борясь с желанием вцепиться ногтями в его самодовольную ухмыляющуюся физиономию.

— Значит, так, красавица моя, — ответил он, даже не подумав разжать стальную хватку своих рук на моей талии. — Запомни, сегодня вечером мы — пара. И не просто пара, но любовники. Поэтому постарайся не шарахаться от меня. А со своей стороны обещаю, что не буду слишком уж откровенно тебя домогаться.

Я посмотрела на Лоренсию, желая узнать, как она отреагирует на слова менталиста. Ведь если мне сегодня предстоит играть ее роль, то, получается, что именно она — любовница Фелана. Но женщина спокойно улыбалась, словно не видела в происходящем ничего возмутительного. Странно как-то. Если бы на моих глазах тот же Дариан принялся вдруг любезничать с кем-нибудь и делать всякие пошлые намеки, то мне бы это явно не понравилось.

— Фелан, — коротко обронил Норберг, и мужчина тут же отпустил меня.

И еще одна странность. Не так давно Норберг признался, что Фелан старше его. Пусть на месяц, а все-таки. Но тем не менее Фелан по отношению к младшему брату занимал явно подчиненное положение.

— Лучше посмотри на себя, любительница порассуждать о том, во что ей лезть не следует, — пробурчал Фелан и за плечи развернул меня к зеркалу.

Я онемела. Из зеркала на меня смотрела Лоренсия. Пусть поправившаяся и раздавшаяся в бедрах, но Лоренсия. Ее улыбка, полная спокойного превосходства, ее глаза, в которых мерцала затаенная насмешка, ее блестящие темные волосы.

— Мы произведем фурор, — проговорил Фелан и легонько чмокнул меня в плечо.

Точнее, он только сделал вид, будто хочет меня поцеловать. Его губы остановились на столь мизерном расстоянии, что по коже пробежала теплая дрожь. И я увидела, как весело сверкнули его глаза от предвкушения моей неминуемой реакции.

Это было очень тяжело, но я сдержалась. Нет, я больше не доставлю ему такого удовольствия и не буду выплескивать свои эмоции на всеобщее обозрение. Понятное дело, если он вдруг вздумает взять меня насильно, я стану кричать, царапаться и возмущаться изо всех сил…

— Не станешь, — шепнул на ухо Фелан. — Поверь мне — не станешь. У тебя даже не возникнет мысли о сопротивлении, если вдруг я захочу заняться тобой всерьез.

Я просто поразилась своей выдержке, но смолчала и на этот раз. Ох, отец, если бы ты знал, что мне приходится терпеть из-за твоей глупости! Если после этого ты не сделаешь и попытки помириться с Дарианом, я точно устрою громогласный скандал с битьем посуды и топаньем ногами.

— А душить меня обязательно было? — ворчливо осведомилась, в очередной раз потерев шею.

Однако стоило признать очевидный факт: никаких следов на моей коже Фелан действительно не оставил. Ни намека на синяки. Хоть какая-то радость!

— Если честно, обязательно, — ради разнообразия ответил мне Норберг. — Понимаешь ли, иллюзорные чары не так просты, как о них думают окружающие. Да, конечно, можно воспользоваться элементарными, и тогда любой человек, обладающий хотя бы зачатками магического дара, поймет, что перед ним лишь фальшивая личина. Маска, скрывающая иную личность. Чары же более высокого порядка должны в буквальном смысле срастись с твоей кожей. Лучше всего это происходит в тот момент, когда сознание балансирует на самой грани между бытием и небытием.

— Могли бы и предупредить, — заметила я.

Как и следовало ожидать, братья сделали вид, что не услышали моих претензий. Лишь переглянулись и в унисон пожали плечами, как бы удивляясь тому, что я смею быть недовольной.

— Ну что же, дело за платьем — и можно отправляться на маскарад. — Фелан наконец-то отстранился от меня, и я с нескрываемым облегчением перевела дыхание. А он между тем продолжил, подойдя к брату: — Пожалуй, оставим девушек одних, Норберг. Обсудим последние детали. Никогда не любил всей этой возни с тряпками и побрякушками.

— Оно и видно, — не удержалась я от язвительного замечания и намекнула на его белоснежный наряд, который был явно не куплен в лавке, а сшит на заказ.

Фелан проигнорировал мое высказывание. Миг, другой — и они с Норбергом вышли, оставив меня наедине с Лоренсией.

Часть четвертая

КОРОЛЕВСКИЙ МАСКАРАД

Я нервничала. Да что скрывать очевидное — я никогда в жизни не нервничала сильнее, чем сейчас, во время езды в карете по вечерним улицам Гроштера.

К слову, Дариан не объявился дома даже к столь позднему часу, проигнорировав и завтрак, и обед, и даже ужин. И его загадочное отсутствие лишь добавило мне волнений. Я переживала о нем, пожалуй, куда сильнее, чем о себе. Куда он исчез? А вдруг ночью с ним что-нибудь случилось? Наверное, стоило заявить в полицию об исчезновении супруга, но Норберг и Фелан не оставляли меня ни на миг, а говорить им о пропаже мужа я постеснялась, поскольку не сомневалась, что за этим последует целый шквал новых насмешек и сомнительных острот.

Все то время, пока Лоренсия помогала мне облачиться в платье, мы молчали. Нет, я пыталась, конечно, как-то начать разговор, желая исподволь выяснить, что же происходит. Но женщина словно потеряла ко мне всяческий интерес и полностью погрузилась в свои мысли. Даже на прямой вопрос она лишь улыбнулась.

Наконец я опять повернулась к зеркалу и в очередной раз онемела. Платье, в котором я должна была появиться на королевском маскараде, было неприличным. Нет, не так. Оно было настолько неприличным, что я тут же покраснела, подумав, что буду вынуждена весь вечер провести в высшем обществе вот в этом. Хорошо еще, что благодаря иллюзорным чарам меня и родной отец не узнает, даже если нам не повезет столкнуться на празднике нос к носу. К тому же мое лицо защищала от любопытных взглядов крохотная кружевная маска. Да даже не маска, а дань традициям, поскольку приглашены мы были все-таки на маскарад. К слову, Фелан предпочел обойтись вообще без нее, а на мое робкое напоминание о необходимости соблюдать определенные правила лишь криво ухмыльнулся и презрительно обронил, что кому надо — тот пусть и соблюдает.

Тонкий шелк наряда туго обтягивал мои телеса. Но, удивительное дело, сейчас я не выглядела толстой. Как там однажды сказал Фелан? Волнующие формы? Вот именно такими формами я сейчас и обладала, если верить этому платью. Оно подчеркивало грудь, а тугой пояс даже обрисовал мою талию. А бедра! Какой волнующей крутизны бедра были у меня в этом платье! Ах, прямо пальчики оближешь.

Это плюсы, а вот минусов оказалось гораздо больше. Во-первых, слишком откровенное декольте. Нет, я понимаю, что платье все-таки праздничное, а не повседневное, но это не означает, что надо всю грудь предъявлять на всеобщее обозрение. Во-вторых, нескромный вырез сзади, который оголял практически всю спину. В итоге я чувствовала себя просто-напросто голой! Промолчу уж о том, что туфли мне пришлось надеть на высоких каблуках. Признаюсь честно, я не привыкла к подобной шаткой и неустойчивой обуви, поэтому без всяких напоминаний со стороны отчаянно цеплялась за рукав Фелана, иначе загремела бы носом вниз на первой же лестнице. Тот, к слову, тоже бережно поддерживал меня за талию. Поэтому со стороны мы производили необходимое для Норберга впечатление влюбленной пары.

И вот теперь перед моим взглядом проплывали погруженные в сумрак улицы Гроштера, заполненные ликующей толпой. Королевский маскарад проводился в честь начала нового года, а такое событие праздновали не только во дворце. То и дело до меня доносилось испуганное ржание лошадей и изощренные ругательства кучера, когда под колеса кареты в очередной раз выскакивал какой-нибудь праздный гуляка, набравшийся до потери всякого чувства опасности.

— Конец старого года и начало нового, — вдруг негромко сказал Фелан.

От неожиданности я вздрогнула. За все время поездки он не произнес ни слова, даже не смотрел в мою сторону, и я совсем было расслабилась, посчитав, что мне не придется вести с ним беседу и выслушивать очередные скабрезности.

Но, удивительное дело, сейчас в голосе мужчины не было и намека на его обычную ядовитую язвительность. Напротив, он прозвучал с затаенными нотками мечтательности.

— Замечательное время, — продолжил с той же непривычной мягкостью Фелан. — Когда кажется, что все возможно исправить и начать жизнь с чистого листа.

Я промолчала. Просто не знала, что можно ответить на столь внезапное проявление сентиментальности.

Впрочем, Фелан и не ожидал от меня ответа. Он отвернулся к окну и устало смежил глаза, словно задремал.

Однако я знала, что он не спит, а думает о чем-то. Неожиданно мне стало любопытно: что вообще за человек сидит рядом со мной? Я привыкла думать о нем как о мерзавце, который относится к окружающим лишь как к средствам достижения собственной цели. Но вдруг я не права? Вдруг все это — лишь маска?

— Мне нравятся твои рассуждения. — Фелан издал краткий сухой смешок. — Видишь, хорошие девочки все-таки любят плохих мальчиков. И прежде всего потому, что верят: именно им удастся отогреть ледяное сердце избранника и направить его на путь истинный. Хотя на самом деле взрослого человека изменить практически невозможно. Однако чем недостижимее цель, тем больше она манит. Вот я и начал тебе нравиться. Еще немного — и ты влюбишься в меня.

Я скептически хмыкнула. Ага, как же, влюблюсь я в него! Но, пожалуй, лучше не развивать эту тему. А то мало ли что. И вообще, в ближайшие несколько часов мне нужно вести себя тише воды и ниже травы. Лишнего не болтать, не высовываться и не привлекать к себе внимания. Целее буду.

— Отличное решение, — все так же, не открывая глаз, поддержал меня Фелан.

Тем временем карета затряслась по брусчатой мостовой улицы, ведущей к дворцу. Еще несколько минут — и мы прибудем на маскарад.

От этой мысли меня мгновенно кинуло в ледяной пот. Я трясущимися руками принялась поправлять прическу, затем попыталась подтянуть повыше платье, предательски сползающее и так и норовящее оголить грудь.

Фелан не вмешивался, хотя я чувствовала на себе его насмешливый взгляд. А вскоре карета дернулась и остановилась.

— И пусть начнется маскарад, — задумчиво протянул Фелан, после чего первым выбрался из экипажа. Обошел его, открыл дверцу с моей стороны и любезно протянул руку.

Мне ничего не оставалось, как принять его помощь. Секунда, другая — и вот я уже стояла подле него и смотрела на королевский дворец.

Признаюсь честно, раньше я никогда не бывала здесь. Отец приглашал меня пару раз на приемы в качестве сопровождающей, но я неизменно отказывалась. Просто не видела никакого интереса в светской болтовне ни о чем. А потом я поступила в академию, и у меня просто не осталось времени на развлечения подобного толка. Практически любую свободную минутку приходилось проводить за учебниками и книжками по артефактной магии. И вот теперь я впервые стояла у подножия высокой каменной лестницы, ведущей к ярко освещенному входу.

По обе стороны от ступеней через равные расстояния горели магические фонари. Их ровный свет имел чуть голубоватый приятный оттенок. Но из-за этого было совершенно невозможно разглядеть, что же творится за пределами своеобразной дороги огня. Там клубился мрак. Очень плотный и очень густой для раннего вечера.

Я невольно поежилась. Прохладный ветерок, налетевший невесть откуда, проник под легкое платье и заставил ледяные мурашки ровным строем промаршировать по моей обнаженной спине. Краем глаза я заметила, что Фелан тоже перестал улыбаться, подобрался, словно дикий зверь перед прыжком, и настороженно огляделся.

Между тем карета, душераздирающе заскрипев, отъехала, уступив место следующему экипажу. Но, удивительное дело, возникла непонятная пауза. Мы как-то вдруг оказались в полном одиночестве. Ну, то есть я видела каких-то людей на самом верху лестницы, до меня долетал шум их разговоров, женский смех, но все это происходило слишком далеко от нас.

Опять подул ветер. На сей раз его резкий порыв взметнул мое платье, едва не задрав его до самых ушей. Я испуганно пискнула и потянулась было придержать подол, но Фелан не дал мне это сделать. Он пребольно схватил меня за локоть и совсем по-змеиному прошипел:

— Ноги в руки — и вперед. Бегом по лестнице! Не нравится мне здесь.

Если честно, я поддерживала его опасения. Сказать, что мне было не по себе, — значит, не сказать ничего! Казалось, будто в темноте, обрамляющей лестницу, скрывается нечто страшное. Не человек даже и не чудовище, а некий не оформленный ни во что конкретное ужас. Квинтэссенция боли, страданий и мучений. И если я немного помедлю, то все это обрушится на меня. Вряд ли я сумею пережить такое испытание.

Проклятые каблуки на каждой ступеньке так и норовили сломаться. Благо, что Фелан терпеливо плелся рядом, шипя сквозь зубы всевозможные ругательства по поводу моей нерасторопности. Как будто я виновата! Сами заставили меня нарядиться в такой наряд, который не предполагает активных физических занятий, а теперь недовольны, что я не могу бегать во всем этом безобразии.

Когда мы наконец-то добрались до верха лестницы, я была мокрой от пота, словно мышь. Забравшись на последнюю ступеньку, с трудом перевела дыхание и кинула быстрый опасливый взгляд за спину.

Хвала всем богам, за мной никто не мчался, перепрыгивая сразу через несколько ступеней и намереваясь сожрать на глазах испуганной публики. Более того, исчезло чувство, будто за нами наблюдают. Мрак вновь превратился в обычную вечернюю тьму.

Между тем наше прибытие не осталось незамеченным. На широком каменном крыльце, по которому вальяжно прогуливались разряженные парочки, неспешно потягивающие вино и шампанское из высоких хрустальных фужеров, послышался шепоток. Я кожей почувствовала, как на нас скрестилось множество взглядов. И почти все были весьма недобрыми. Кем бы ни являлась виерисса Лоренсия в жизни, но в высшем свете ее явно недолюбливали.

Я перехватила взгляд ближайшей дамы, которая, несмотря на теплую погоду, щеголяла в роскошных мехах. Она, ни капли не стесняясь, изучала меня в упор, но, когда заметила, что я посмотрела на нее, скорчила в ответ злобную мину и обронила своему спутнику что-то ругательное в мой адрес.

Тот мазнул по мне заинтересованным взглядом и пренеприятнейше захихикал. Фу, гадость какая!

— Такое чувство, будто меня сейчас гнилыми помидорами и тухлыми яйцами закидают, — чуть слышно пожаловалась я, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

Но Фелан услышал меня и негромко хмыкнул.

— Нет, закидывать чем-либо тебя вряд ли будут, высший свет все-таки, — так же тихо ответил он мне. — А вот яда в вино плеснуть могут. Так что не оставляй свой бокал без присмотра.

В этот момент предупредительный слуга как раз вручил мне полный фужер шампанского. Хорошо, что я не успела пригубить, иначе наверняка подавилась бы.

Я вздрогнула и с подозрением посмотрела на Фелана, надеясь, что тот улыбнется и скажет, что пошутил. Однако мужчина уже потерял ко мне всяческий интерес и отвернулся, выискивая в толпе кого-то знакомого. Выглядел он при этом вполне серьезным.

Я тяжело вздохнула. Ну вот, для полноты счастья осталась сегодня без алкоголя. Ну ладно, все равно не собиралась пить, однако обидно: когда еще выдастся возможность попробовать, какое вино и шампанское пьет сам король!

Я опять вздохнула и посмотрела на Фелана. Но мой сопровождающий уже успел куда-то испариться за то краткое время, пока я предавалась скорбным думам.

Я настороженно огляделась, надеясь увидеть его где-нибудь поблизости. Однако все зря. Вокруг меня клубился народ, но Фелана я не видела. Да куда он запропастился-то?! Неужели испарился?

Я почувствовала панику. Как-то разом вспомнились все грозные предупреждения Норберга о том, чтобы не смела отходить далеко от его брата. Лучше бы он запретил Фелану убегать! Ну как так можно-то? Вдруг меня прямо сейчас убивать начнут?!

— Ни стыда ни совести.

Я подпрыгнула, словно от звучной пощечины, услышав поистине змеиный посвист за спиной. Обернулась — но там никого не было. Точнее, наоборот. Там было слишком много народа. Я не сомневалась, что обругала меня женщина. Но которая? Там их стояло целых пять штук. Они пили шампанское, старательно демонстрировали одинаковые ухмылки и глядели на меня крайне недружелюбно.

— И как только эта бесстыдница посмела заявиться сюда!

Это было сказано уже мужским басом, но опять за моей спиной. Я опять обернулась, уже зная, что увижу. Опять компания людей, веселящихся явно надо мной, правда, на сей раз мужская. Вот тебе и высший свет! Сдается, Фелан был не прав: меня сейчас действительно закидают чем-нибудь дурнопахнущим.

— Бедняжка Санния, — прозвучало на сей раз откуда-то сбоку. — Даже страшно представить, что с ней будет, когда она увидит эту мерзавку! Хоть бы постыдилась…

Санния? Я нахмурилась, услышав знакомое имя. Санния… По-моему, так зовут нашу королеву. Но каким образом Лоренсия могла перейти дорогу королеве? Хотя… Сдается, я догадываюсь. Каким образом одна женщина может насолить другой? Говорят, его величество Кенрик Второй — весьма любвеобильная личность. Но никогда прежде я не слышала о том, чтобы его очередная фаворитка подвергалась настолько суровому общественному порицанию. Напротив, некоторые не особо обремененные строгим воспитанием и моральными принципами особы считали даже почетным угодить в королевскую опочивальню и ради этого шли на всевозможные ухищрения. К слову, его величество достаточно быстро охладевал к своим любовницам и избавлялся от них без особых угрызений совести. Нет, не подумайте дурного, естественно, их никто не убивал и не отправлял в ссылку. Какая-нибудь драгоценная безделица на память — и прощай, дорогая, нам было хорошо вместе, а по отдельности будет еще лучше. И это было еще одной причиной, по которой я не желала появляться в высшем свете и по которой мой отец не сильно настаивал на том, чтобы я сопровождала его на приемах. Нет, я не питала особых иллюзий по поводу своей внешности, но ведь существует такое страшное слово, как «вдруг». А вдруг я все-таки приглянулась бы его величеству? Вдруг он перебрал бы алкоголя, и я, на свою беду, повстречалась бы с ним в каком-нибудь плохо освещенном коридоре? Как говорится, темнота — друг молодежи, в темноте не видно рожи. В полумраке, да для пьяного мужчины, привыкшего ко вседозволенности, любая кикимора покажется красавицей. Ладно, если бы его величество являлся статным красавцем, способным очаровать любую неприступную особу одним движением брови. Увы, король Кенрик был низок ростом, лыс, пузат и гнилозуб. И тогда мне пришлось бы надавать его величеству хлестких пощечин, а потом срочно бежать из страны, опасаясь мести, поскольку у меня не было ни малейшего желания пополнять длиннющую вереницу девиц и женщин, прошедших в свое время через постель похотливого монарха.

И вот теперь столь явная неприязнь, проявленная со стороны высшего общества к несчастной Лоренсии, поставила меня в тупик. Что же такого она натворила, раз на нее взъелась сама королева, уже давно сквозь пальцы смотревшая на развлечения венценосного супруга? Странно…

— Не скучаешь? — в этот момент рядом со мной совершенно незаметно материализовался Фелан и по-хозяйски привлек к себе, явно красуясь перед окружающими. Затем так же напоказ бесстыдно огладил меня чуть ниже поясницы, чем вызвал несколько суховатых смешков со стороны мужчин и всплеск возмущенных перешептываний со стороны женщин.

— Нет, — ответила я, борясь с невыносимым желанием выплеснуть нахалу прямо в лицо содержимое бокала. Все равно пить не собиралась. А то… ишь ты, какой шустрый, — сразу лапы распускать начал!

«Даже не думай об этом!» — в этот же момент отчетливо прозвучало в моей голове. И я вдруг ощутила, как невидимые ледяные пальцы сжались на моем горле. Пока еще не сильно, предупреждая — и тут же разжались. Однако я поняла, что Фелан не простит мне принародного унижения.

— Больше обожания во взгляде, моя красавица, — прошептал в этот момент мерзавец, привлек меня еще ближе и запечатлел страстный поцелуй на моем обнаженном плече.

Я дернулась, словно от удара. Губы Фелана оказались настолько горячими, что едва не обожгли меня. Но в то же время они были удивительно мягкими. Нет, не могу сказать, что мне это было неприятно. Меня просто раздражал тот факт, что Фелан даже не подумал спросить разрешения. Его наглая бесцеремонность и полная уверенность в собственной безнаказанности злили до такой степени, что перед глазами аж побелело от бешенства.

— И как тебе этот клубок змей? — тихо поинтересовался маг, даже не думая отстраняться и продолжая держать меня в своих объятиях.

— Я лишний раз убедилась, что была права, когда держалась от всего этого подальше, — честно ответила ему. Помолчала немного и полюбопытствовала: — Быть может, скажешь, чем же провинилась Лоренсия перед ее величеством?

— А ушки у тебя на макушке! — Фелан одобрительно хмыкнул. — Это хорошо.

И самым наглым образом поцеловал меня вновь, на сей раз в другое плечо, явственно показав тем самым, что не намерен отвечать на мои вопросы.

Его руки скользнули по моей обнаженной спине выше, к лопаткам, и я невольно прикусила губу, сдерживая вздох удовольствия. Глупо прозвучит, наверное, но я просто не могла оставаться бесчувственной к прикосновениям Фелана. Слишком они оказались уверенными. Невозможно было не подумать о том, каков он в постели. Я ненавидела себя за эти мысли, поскольку знала, что все они — не тайна для моего спутника. Потешается, поди, в глубине души над моими переживаниями.

— О, кого я вижу! — прервал затянувшуюся паузу звонкий женский голосок.

Фелан, как мне показалось, с явной неохотой оторвался от увлекательного процесса обслюнявливания моих плеч и повернулся на звук, продолжая придерживать руку на моей талии, словно опасался, что я воспользуюсь удобным случаем и сбегу. Правильно опасался, кстати говоря. Только жалость к отцу сдерживала меня от воплощения этой идеи в жизнь. Сдается, я переоценила свои силы, когда решила, что мне ничего не стоит провести несколько часов в компании столь омерзительного типа.

В этот момент рука Фелана, которую он по-хозяйски держал на моем бедре, ощутимо потяжелела, и я вынуждена была отвлечься от своих тоскливых размышлений. В свою очередь, решила посмотреть, кого это нелегкая принесла поздороваться, и окаменела от неожиданности.

Перед нами стояла очень высокая, очень стройная и очень красивая девушка с роскошной огненной-рыжей гривой вьющихся волос. На ней было настолько облегающее платье вызывающего алого цвета, что я без проблем могла пересчитать все ее ребра. Но что самое удивительное — под руку ее держал Дариан!

При виде своего сияющего белозубой улыбкой супруга я гулко сглотнула вязкую слюну и невольно сжала кулаки. Вот ведь мерзавец! Я все думы передумала, гадая, куда же он запропастился, не знала, у кого просить помощи, а он тут со всякими красавицами разгуливает! Ну и как это называется? Ух, были бы мы без свидетелей — такой бы скандал ему устроила!

— Виер Дариан, — медленно протянул Фелан и кивнул моему мужу. Помедлил немного, после чего с отчетливым присвистом продолжил: — Виерисса Тимиан. Сколько лет, сколько зим!

Тимиан! Я с трудом удержалась от возмущенного похрюкивания. И имя у нее глупое какое-то. И вообще, как ей не стыдно под руку с чужим супругом разгуливать!

«Возможно, она просто не знает, что Дамиан женат, — издал слабый шепоток мой рассудок. — Он вполне мог скрыть от нее это обстоятельство. Не засучивать же рукава у каждого встречного мужчины в поисках брачной татуировки, это ведь просто неприлично!»

Я покрепче сжала губы, чтобы ненароком не выругаться, и угрюмо уставилась на своего так называемого супруга. Ишь ты, улыбается как ни в чем не бывало! А ведь он не знает, что я — это я, скорее всего, думает, будто Фелана сопровождает совершенно незнакомая ему женщина. Будет интересно и познавательно неузнанной посмотреть на его поведение. Возможно, я слишком рано нарисовала себе радужные картины нашего совместного будущего, а на самом деле мой супруг ведет двойную жизнь и преспокойно развлекается на стороне.

— Не ожидал меня здесь увидеть? — Рыжеволосая красотка мелодично рассмеялась, правда, в ее зеленых глазах не было ни намека на улыбку.

Она смотрела на Фелана с такой обжигающей ненавистью, что мне невольно стало не по себе. Как бы прямо здесь не вцепилась ему в горло. Вот забавно будет их растаскивать!

— Не ожидал, — спокойно подтвердил Фелан, правда, в его тоне я почувствовала легкую обеспокоенность, словно он подумал о том же самом. Кашлянул и добавил: — Право слово, я не предполагал, что ты так скоро вернешься в Гроштер.

— Да, мне тяжело было решиться на это. — Тимиан горько рассмеялась. — После того позора, на который ты меня обрек… — Помолчала немного и вдруг обратилась ко мне: — Уважаемая, а вы в курсе того, что мы с вашим спутником едва не поженились?

Я в ответ пробурчала нечто неразборчивое. Откуда же мне быть в курсе таких подробностей их взаимоотношений?

— Представляете картину, — продолжила Тимиан, в упор разглядывая Фелана, который не проявил ни малейшего смущения при упоминании этого факта из его биографии, — собралась вся моя семья, все мои друзья. Была такая толпа! Все шутили, поздравляли меня. А он не пришел. Просто взял — и не пришел. Я прождала до позднего вечера, все говорила гостям, что, наверное, что-то произошло… Не желала слышать насмешливых разговоров за спиной и видеть жалости в глазах родных. Когда ушел последний приглашенный, я нашла записку в одном из присланных букетов. Напомнить тебе, Фелан, что там было написано?

— «Прости, ничего не получится, мне очень жаль», — сухо процитировал Фелан.

— Да, ты даже побоялся прийти и лично сообщить мне об этом. — Тимиан покачала головой. — Послал записку! И это после всех твоих обещаний…

— Тимиан! — оборвал ее Фелан, едва заметно поморщившись. — Послушай, давай не будем устраивать публичных сцен. Мне, правда, очень жаль, что все так получилось. И закроем на этом столь неприятную для нас обоих тему.

Я все это время, пока парочка выясняла отношения, глаз не сводила с Дариана. Ничего не понимаю! Или ему настолько понравилась роль утешителя бедных обманутых девиц? Попробовал со мной, вошел во вкус — и принялся оттачивать мастерство уже на Тимиан?

— Не хочешь устраивать публичных сцен? — тем временем прошипела Тимиан, на щеках которой пламенел гневный румянец. — Ну что же, мой милый, тогда, быть может, поговорим в сторонке?

— Тимиан, я не один, — попробовал воззвать к ее здравому смыслу Фелан. — И потом, это невежливо и некрасиво…

— Ничего с твоей спутницей не случится за пять минут! — непреклонно отрезала Тимиан. После чего самым бесцеремонным образом подхватила Фелана за руку и чуть ли не насильно оттащила к перилам крыльца, где было меньше народа.

Фелан при этом скорчил страдальческую физиономию, однако не вырывался, из чего я заключила, что он тоже не против того, чтобы пообщаться с бедной покинутой невестой.

Мы с Дарианом остались в одиночестве. Точнее сказать, одиночеством это можно было назвать весьма условно — нас по-прежнему обтекала толпа празднично наряженных людей, а мою спину то и дело обжигал очередной злобный взгляд.

Кстати, о нарядах. Удивительное дело, но Дариан тоже не стал особо усердствовать с выбором костюма для маскарада. Он был в строгом темно-синем камзоле, который подчеркивал цвет его глаз, и узких штанах, заправленных в высокие сапоги. Правда, на его груди сиял просто неприличных размеров медальон, украшенный россыпью крупных алмазов, а в руках он смущенно вертел крошечную маску, которая крепилась на палочке и могла закрыть лишь область вокруг глаз. Как же она правильно называется? Венесианская, что ли, по названию города Венесия, там особенно любят карнавалы и маскарады.

«Я знаю, что это ты».

Я удивленно посмотрела на Дариана, который имел абсолютно отсутствующий вид и глядел куда-то поверх моей головы, терпеливо дожидаясь возвращения Тимиан. Это он сказал? По всему выходит, что да. Но я готова была поклясться, что его голос прозвучал у меня в голове. Как он это сделал? Он ведь не обладает способностями к ментальной магии, я могу в этом поклясться!

Медальон на его груди сверкнул особенно ярко, отразив всполох магического светильника, и я внимательно взглянула на безделушку. Постой-ка, безделушку ли?

Пальцы зачесались от непреодолимого желания взять медальон в руки и внимательно рассмотреть его вблизи. Вроде бы совершенно обычная на первый взгляд вещь. Но мое чутье мага-артефактника просто вопило в полный голос, что не все так просто. Помнится, на практикуме по созданию амулетов нам упорно втолковывали одну известную истину: легко сотворить талисман, еще легче напитать его магией, а вот сделать так, чтобы никто не догадался об истинной сути якобы безделушки, куда сложнее. А между тем так называемые спящие амулеты, то бишь артефакты, свойства которых скрыты от окружающих, ценятся куда больше. Но и создавать их могут только настоящие мастера своего дела.

Я была почти уверена, что медальон Дариана относится к числу как раз таких вещей. Интересно, откуда он его раздобыл? И для каких целей? Это благодаря медальону он получил возможность общаться со мной мысленно? Ох, как интересно!

А еще я не сомневалась в том, что Фелан, к примеру, не заподозрил ничего неладного.

«Держи, это тебе пригодится».

В следующее мгновение Дариан шагнул ко мне, продолжая упорно смотреть куда-то вбок, и я ощутила, как в мою ладонь скользнуло что-то маленькое, прохладное и округлое.

«Фелан теперь будет слышать из твоих мыслей только то, что ты захочешь».

Дариан поспешно шагнул назад, сделал вид, будто чрезвычайно заинтересовался содержимым своего бокала, и принялся насвистывать под нос какую-то мелодию.

Я скосила глаза на тот предмет, который он мне вручил. Камень? Да, я сжимала в руке обычный камень, больше всего похожий на мелкую речную гальку. Правда, мою кожу немного пощипывало, следовательно, какое-то заклинание на камне имелось. Все любопытнее и любопытнее. Откуда он у Дариана? Неужели зато время, пока я его не видела, мой супруг умудрился найти превосходного специалиста по созданию амулетов? Вполне возможно, что да, но в таком случае даже страшно предположить, сколько ему пришлось заплатить за это!

«Деньги — это далеко не главное, Алекса. — В голосе Дариана послышалась улыбка. — Ради тебя я бы спокойно отдал все свое состояние. Помни, что наши амулеты настроены друг на друга. Теперь я буду знать, где ты и что с тобой. Я понятия не имею, что задумали Норберг с братцем, но просто не мог оставить тебя без присмотра в такой ситуации. Поэтому если понадобится помощь — зови!»

Я растроганно вздохнула, ощутив, как мои глаза невольно увлажнились. Какой же он все-таки лапочка! А я уж каких только гадостей про него не навоображала! Немного подумала и незаметно отправила амулет в декольте. Буду надеяться, что не выпадет. Все равно мне его хранить больше негде.

— Виерисса Лоренсия? — вдруг окликнул меня кто-то до омерзения медоточивым голоском.

Я увидела, как Дариан перевел взгляд мне за спину и вдруг грозно заиграл желваками. Ой, что это с ним? Такое чувство, что он был готов с кулаками накинуться на того, кто осмелился ко мне подойти.

И я с любопытством обернулась, гадая, кому могла понадобиться.

Рядом со мной стоял подобострастно улыбающийся Гровер. При виде бывшего жениха я онемела от неожиданности.

Как-то разом вспомнились разгромленная квартира, залитая нечистотами, мои уничтоженные рабочие записи и украденные инструменты. Я с такой силой сжала кулаки, что ногти пребольно впились в ладони. Но это слегка отрезвило и развеяло пелену бешенства, которая уже начала сгущаться перед глазами. Иначе, боюсь, я бы не удержалась от искушения и набросилась на Гровера, наплевав на всех тех людей, которые стояли вокруг. Ох, как бы я знатно надавала ему пощечин и проредила шевелюру!

— Виерисса Лоренсия? — опять повторил Гровер и широко улыбнулся.

Я недовольно качнула головой. Ну надо же, на моей памяти он впервые говорил таким тоненьким заискивающим голоском. Ничего удивительного, что я его даже не узнала по первому вопросу.

— Мы не знакомы, — продолжил тем временем Гровер, когда я неохотно кивнула ему, подтвердив тем самым, что он не ошибся. — Меня зовут Гровер. Увы, я не принадлежу к дворянству и всего лишь вир. Но не думаю, что вы слишком много внимания уделяете сословным различиям.

Я открыла было рот, желая высказать ему все, что думаю о сословных различиях. Если человек — сволочь и мерзавец, как Гровер, то он останется сволочью и мерзавцем, даже если его родословная занимает несколько толстейших томов, а происхождение он ведет от какого-нибудь потомка бога. Но, немного подумав, все-таки решила смолчать. Виерисса Лоренсия по определению не может знать, каким гадом является Гровер. Думаю, окружающие сильно удивятся, если вдруг я затею скандал на ровном месте. Сначала послушаю, что он желает мне сказать.

«Заодно было бы неплохо узнать, как он здесь вообще оказался, — мудро добавил Дариан, обращаясь ко мне мысленно. — Не думал, что у твоего бывшего жениха есть связи в высшем свете. Не то чтобы меня это беспокоило, просто необходимо в таком случае держать ухо востро».

Я невольно кивнула, соглашаясь с доводами супруга. Все так, Дариан прав. Если у Гровера имеются могущественные знакомые и покровители, то лучше об этом узнать заранее.

— Я вас внимательно слушаю, — сухо уведомила, страстно желая, чтобы разговор Фелана с рыжеволосой красоткой Тимиан продлился как можно дольше и мой сопровождающий ненароком не вспугнул Гровера с его откровениями.

— Видите ли, виерисса, всему высшему свету известно о вашем добром сердце, — начал Гровер, то и дело с некоторым беспокойством поглядывая на Дариана.

К слову, тот и не думал отходить, но и в разговор не вмешивался — по-прежнему играл роль безмолвной мраморной статуи.

Кстати, а ведь Гровер наверняка и понятия не имел, кто стоит перед ним. Вряд ли он видел Дариана в тот краткий визит, когда наведался в его дом в сопровождении моего отца. Забавная ситуация, ничего не скажешь. Бывший предатель-жених и нынешний муж в одном шаге друг от друга.

Дариан чуть заметно усмехнулся, видимо, прочитав мои мысли по этому поводу, и демонстративно уставился на какую-то девицу, отчаянно строившую ему глазки. Естественно, я немедленно возмутилась. Ишь ты, смотрит, куда не надо!

«Ну а что мне еще делать-то? — извиняющимся тоном пробормотал Дариан. — Алекса, или ты хочешь, чтобы я подошел к Гроверу и представился по всем правилам? Мол, так и так, любезнейший, но я муж Алексы и хочу поговорить с вами по-мужски?»

Нет, этого я тоже не хотела. Точнее, я бы не отказалась, чтобы Гроверу как следует намылили шею за его проделки. Но сейчас не место и не то время для разборок.

«Вот то-то же», — мудро ответил Дариан и вообще отвернулся, правда, при этом я не сомневалась, что он внимательно слушает разговор.

— Так вот, виерисса, как я уже сказал, всему свету известно о вашем добром нраве, — приободрившись, уже смелее продолжил Гровер. Он шагнул ко мне и доверительно прикоснулся к моему локтю, не обратив внимания на то, что я с трудом подавила такое понятное желание отдернуть руку. А прохиндей уже вдохновленно продолжал изливать на меня потоки жалоб на судьбу-злодейку: — Видите ли, я стал жертвой своей доверчивости и мягкосердечности!

От столь неожиданного заявления я невольно подавилась и сдавленно закашлялась. Он — жертва? Бедняжка, и кто же его, интересно, обманул?

— Целый год я был безумно влюблен в одну девушку. — Гровер очень натурально всхлипнул и приложил к абсолютно сухим глазам уголок носового платка, который с изяществом вытянул буквально из воздуха. Любопытно, сколько он отрабатывал этот жест, чтобы получалось настолько непринужденно?

Пауза несколько затянулась. Гровер явно слишком увлекся своей ролью, поэтому продолжал томно вздыхать и шмыгать носом.

Я нетерпеливо постучала носком туфельки по полу, пытаясь показать таким образом, что рыдальный момент затянулся. Но он в ответ лишь завздыхал с удвоенной силой и принялся отчаянно тереть глаза платком, силясь выдавить хотя бы одну настоящую слезинку.

— И что произошло дальше? — наконец не выдержав, первой сдалась я, желая как можно быстрее завершить столь утомительную беседу. — Вы расстались?

— Она бросила меня! — с такой патетикой провозгласил Гровер, что на нас начали оглядываться. — Оставила в самый тяжелый момент моей жизни! Причем не просто ушла, а изменила мне с моим же лучшим другом!

Дариан, который все еще стоял спиной к нам, вздрогнул и закашлял, видимо, пытаясь таким образом скрыть смех. И я его прекрасно понимала. Виер Дариан Врейн — лучший друг какого-то проходимца! Гровер хоть понимает, какую чушь говорит? Или надеется, что его обман никогда не раскроется?

— Я пришел домой раньше обычного, — плачущим тоном продолжил Гровер, изо всех сил пытаясь разжалобить меня, а точнее, виериссу Лоренсию, чью роль я сейчас играла. — Хотел сделать сюрприз любимой. И обнаружил ее в объятиях другого! Она даже не смутилась от того, что ее измена открылась! Эта парочка стала смеяться надо мной! Ох, виерисса, вы даже не представляете, сколько оскорблений я услышан в свой адрес. А потом она приказала мне собирать вещи и убираться вон.

— То есть вы жили в ее квартире? — не удержавшись, насмешливо поинтересовалась я.

— Ну… — Гровер растерялся и замялся. Правда, почти сразу встрепенулся и, посмотрев на меня взглядом незаслуженно обиженного ребенка, залепетал: — Видите ли, виерисса, я из бедной семьи. Мне пришлось самому пробиваться в жизни. А ее отец — очень богатый человек, который с радостью выполняет любую прихоть единственной дочери.

Мой отец с радостью выполняет любую мою прихоть? Я скептически хмыкнула. Я бы не сказала. Виер Грэг знает цену деньгам, поэтому за любую незапланированную крупную покупку всю жизнь мне приходилось нести перед ним строгий отчет. В итоге это настолько мне надоело, что я предпочла вообще обходиться без его помощи. И неплохо, кстати, справлялась до недавнего времени.

— Так вот, все, что я не успел забрать, она выкинула, растерзала, привела в полную негодность! — продолжал тем временем вдохновенно врать Гровер, даже не краснея при этом. — Я в прямом смысле слова оказался на улице и без гроша в кармане, поскольку все свои сбережения тратил на эту изменщицу и обманщицу.

Я опять хмыкнула и лишь в последний момент удержалась от саркастического замечания. Вот только почему-то я не могла припомнить ни одного подарка… да что там — бывший жених даже цветов мне за все время нашего совместного проживания ни разу не преподнес!

— Вы не представляете, в каком я отчаянии! — Гровер особенно громко вздохнул и уставился на меня преданным взглядом.

— Простите, я не совсем поняла, чего вы хотите от меня, — медленно и очень осторожно проговорила, тщательно подбирая слова. — Любовь приходит и уходит. Я не могу заставить вашу девушку вернуться к вам.

— О нет, нет, вы неправильно поняли! — Гровер отчаянно замотал головой. — Я не желаю возобновления этих отношений! Боюсь, я не смогу простить измену. Перед моим мысленным взором всегда будет стоять страшная картина: моя любимая извивается от наслаждения в объятиях другого!

Дариан опять закашлялся. Видимо, его так и тянуло вмешаться в разговор и напомнить Гроверу, как обстояли дела в действительности.

— Так чего же вы ждете от меня? — повторила я свой первый вопрос, когда Гровер опять надолго замолчал.

— Теперь, когда мы расстались, я больше не могу и не хочу молчать о том, что узнал от своей возлюбленной, — вкрадчиво проговорил Гровер. — Позвольте сообщить вам, что я слышал, как моя возлюбленная, виерисса Алекса Гриан, весьма нелицеприятно отзывалась о вас. Боюсь, она способна причинить вам немало проблем. Ее отец вхож к королю. Вы могли бы переговорить с его величеством и попросить оградить вас от наветов и клеветы этой семейки. В конце концов, виер Грэг Гриан далеко не единственный торговец корабельным лесом в нашей стране. К тому же у меня есть все основания подозревать, что виер Грэг слишком болтлив и многое о том, что узнает от короля, передает посторонним.

Я зло скрипнула зубами. Нет, вот ведь негодяй! Мало ему было разгрома моей квартиры, так еще и моего отца вздумал обвинить невесть в чем. Да, говорят, что представительницы прекрасного пола страшны и слепы в своей мести. Но, как оказалось, некоторые мужчины в этом вопросе бывают намного хуже женщин.

— Глубокоуважаемая виерисса Лоренсия, — продолжал тем временем нашептывать Гровер, — я более чем уверен, что та травля, которая ведется при дворе против вас, была инициирована именно Алексой. Эта девчонка — подлое, жадное и отвратительное создание, ненавидящее всех, кто волею небес более симпатичен и удачлив, чем она. Я частенько слышал, как она говорила о вас всякие гадости. Неужели вы оставите это без последствий?

Я резко втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. Ох, где же были мои глаза и уши год назад? Почему я сразу не раскусила этого типчика?

— Вы сказали, что вам сейчас негде жить, — медленно протянула, пытаясь сообразить, как же поступить в такой ситуации. — И вы остались без средств к существованию. Каким же образом вы попали на маскарад, который проводится в самом королевском дворце?

— О, по чистой случайности. — Гровер явно смутился от моего вопроса. Всплеснул руками, доверительно нагнулся ко мне и признался: — Видите ли, я люблю азартные игры. Нет, не подумайте дурного, мол, я игрок и больше ничего в жизни не умею делать. Игра в карты — это для меня отдушина среди суровых будней жизни. Когда много работаешь, надо уметь отдыхать…

— Ближе к делу, — невежливо перебила я, утомившись от того водопада оправданий, который он поторопился на меня вылить.

— Меня провел приятель, — неохотно сказал Гровер. — Это было его платой за старый картежный долг.

Вот, значит, как. Я с невольным облегчением перевела дыхание. Выходит, у Гровера нет покровителей в высшем свете. Можно сказать, он попал сюда почти случайно и решил воспользоваться удобной возможностью, чтобы очернить мое имя и имя моего отца.

— Так как, вы поговорите с королем? — с надеждой повторил свою просьбу мой неудавшийся жених.

«Соглашайся, — мысленно посоветовал Дариан. — Иначе этот хмырь от тебя все равно не отстанет или, что еще хуже, отправится искать, кому бы еще пожаловаться на жестокосердную бывшую возлюбленную».

— Хорошо, — процедила я. — Я подумаю над вашими словами.

— Отлично! — Гровер воссиял самой счастливой из всех возможных улыбок и склонился, явно желая припасть к моей руке в знак благодарности.

Стиснув зубы, я перетерпела омерзительное прикосновение слюнявых губ к запястью и даже не позволила себе после этого вытереть руку о платье, хотя очень хотелось.

— Вы замечательная, виерисса Лоренсия! — выпрямившись, заверил меня Гровер. — Буду надеяться, что в скором времени все ваши противоречия с королевой разрешатся.

Я нахмурилась. Получается, он в курсе того, почему при дворе так не любят Лоренсию. Эх, расспросить бы его, но нет, слишком странно будет выглядеть, если вдруг я начну интересоваться тем, о чем, по определению, должна знать.

«Лоренсия беременна от короля», — вдруг пришел мне на помощь Дариан.

Я замерла от этой новости. Ого! В принципе теперь понятно, почему королева ее настолько невзлюбила. Одно дело — спать с королем, но совершенно другое — носить под сердцем отпрыска королевской крови. А если учесть то печальное обстоятельство, что сама Санния не в состоянии подарить венценосному супругу наследника…

О-о-о, на этой мысли я споткнулась. Кажется, я начала догадываться, какую роль я играю на этом празднике. Если все так и Лоренсия действительно носит под сердцем ребенка королевской крови, то наверняка имеется огромное количество народа, желающего избавить ее от этого внебрачного плода. Вполне возможно, ей уже угрожали, а скорее всего, была сделана попытка устранить получившую слишком много власти фаворитку. Тогда выходит, что я имею несчастье присутствовать на так называемой охоте на живца, причем играю роль приманки для неведомого злодея. И опять-таки понятно, почему Норберг и Фелан так равнодушно отнеслись к нашей разнице в весе. Все верно, Лоренсия должна располнеть и раздаться в бедрах.

Ага, ситуация немного проясняется! И я довольно кивнула, порадовавшись тому, как сложилась мозаика. Что же, уже легче. Правда, невесело осознавать, что на кон в буквальном смысле слова поставлена моя жизнь. Что же, выходит, надо держать ухо востро, ведь все предупреждения Норберга — не пустой звук.

— Всего наилучшего, — продолжал рассыпаться в благодарностях Гровер, пятясь задом и не замечая, что мешает окружающим. — Счастья и удачи вам, виерисса!

«Фелан возвращается, — вдруг раздался задумчивый голос Дариана, по-прежнему слышный только мне. — Пожалуй, мне пора. Он выглядит раздраженным, не хочу попадаться ему под горячую руку. Ведь наверняка он думает, что это я натравил на него Тимиан».

«А это не так?»

Но Дариан или не услышал меня, или предпочел не отвечать. Он украдкой подмигнул и отправился вслед за Гровером. Я увидела, как он догнал моего жениха, положил ему руку на плечо, и Гровер удивленно обернулся. А затем их скрыла толпа.

Вот ведь нехороший человек мой супруг! Я от обиды аж подпрыгнула на месте. Гадай теперь, что задумал Дариан.

Я даже сделала несколько шагов вперед, желая догнать эту парочку и посмотреть, что между ними происходит, но около меня уже материализовался непривычно раскрасневшийся Фелан.

— Фух, ну и начало вечера! — пожаловался он. Отобрал у меня бокал, к которому я так и не притронулась, опасаясь быть отравленной, и осушил его одним глотком. Не глядя, всучил пробегающему мимо слуге и подхватил с подноса новый, который тут же постигла та же участь.

Я с интересом огляделась по сторонам. А где же Тимиан?

— Думал, что никогда от нее не отделаюсь! — Фелан выразительно передернул плечами. — Женщины, как же вы любите все усложнять! По-моему, должно быть совершенно ясно: если жених не явился на свадебную церемонию и прислал записку, то это означает окончательный разрыв отношений. Ан нет, надо еще что-то уточнять, требовать огласить причины поступка.

— А по-моему, ты поступил с Тимиан очень жестоко, — заступилась я за почти незнакомую девушку. — Любовь не может пройти внезапно…

На этом месте я осеклась, вспомнив свои чувства в момент, когда увидела Гровера и лучшую подругу в одной постели.

— Неправда. — Фелан покачал головой. — Это ненависть не может исчезнуть за минуту, какой бы причиной она ни была вызвана. А вот любовь — вполне. Особенно если узнаешь какую-нибудь неприятную вещь про своего избранника или избранницу.

— Но все равно, ты бы мог сначала объясниться, — заупрямилась я, не желая признавать его правоту. — Согласись, это очень жестоко: оставлять невесту прямо перед алтарем.

— Поверь, у моей жестокости были свои резоны. — Фелан на удивление грустно усмехнулся. — Не забывай, я все-таки один из «ворон». А это очень тяжело — знать все мысли и потаенные желания человека, который находится рядом. Какое-то время я пытался держать рядом с Тимиан ментальный блок, по собственной воле не заглядывал в ее сны и мысли… Но если бы ты знала, как тяжело мне было! Так и тянуло посмотреть хотя бы одним глазком, услышать хотя бы краем уха… Однажды я поддался искушению. И правда оказалась слишком горька на вкус. Нет, я не могу обвинить Тимиан в измене или лжи. Но… Понимаешь, в глазах любимой женщины мечтаешь выглядеть безупречно. А она видела все мои недостатки, подмечала каждую мелочь. И я понял, что не в силах мириться с этим. Я хотел быть для нее идеалом мужчины. А оказался одним из многих, хоть и лучшим, но все-таки подлежащим сравнению с другими.

Последняя фраза оказалась слишком сложна для моего понимания. Но я чувствовала, что Фелан в чем-то прав. Быть может, прав не для Тимиан и не для меня, но для себя он точно нашел убедительное оправдание поступка.

— С тех пор я решил, что долгие отношения не для меня, — сухо завершил Фелан. — И достаточно на этом.

Я открыла было рот, желая спросить его еще о чем-то, но Фелан глянул на меня так свирепо, что слова сами застряли в горле. Ладно, демоны с ним. Однако я лишний раз убедилась, что была права, отказавшись обучаться на факультете ментальной магии.

— А твой муженек — тот еще проныра, — недовольно произнес Фелан. — Это же надо было — просочиться на королевский маскарад! Надо признать, сопровождающую для этого он выбрал практически идеальную. Тимиан так хотела меня увидеть, так желала высказать в глаза, насколько сильно меня ненавидит, что без проблем раздобыла приглашение. О чем вы тут разговаривали, пока меня не было?

— Почти ни о чем, — сказала я и не погрешила против истины. Мы действительно перекинулись всего парочкой фраз, поскольку в беседу непрошено влез Гровер с его жаждой мелочной мести. Вряд ли Фелану надлежит знать об амулете, который надежно спрятан в глубинах моего декольте.

— Н-да? — скептически протянул Фелан, а в следующее мгновение вдруг с силой притянул меня к себе.

Я приглушенно ахнула, уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его.

«Не забывай, что мы для окружающих — пара, — прозвучало у меня в голове предупреждающее. — Точнее, я тот дурак, который официально будет объявлен отцом ребенка Лоренсии. Но я согласен на эту роль, поскольку она несет немало привилегий. Очень удобно и полезно, когда в должниках у тебя ходит сам король. Однако будь добра, выполни свое обещание и хотя бы попытайся сделать вид, что тебе приятны мои прикосновения».

Я обреченно вздохнула и убрала руки, позволив тем самым Фелану крепче прижать меня к себе.

«Вот и умничка! — в голосе мужчины проскользнули плохо скрытые нотки превосходства. — Сейчас узнаю, чем вы тут занимались, пока меня не было. Я смотрю, пока меня не было, ты немного освоила ментальные блоки. Сейчас твои мысли звучат очень глухо. Но на будущее рекомендую запомнить: тесный телесный контакт всегда облегчает проникновение в мысли. Ну и о чем ты тут сплетничала со своим муженьком?»

И губы Фелана накрыли мои.

Я была готова к поцелую, поэтому не могу сказать, что менталист застал меня врасплох. Но я все-таки не ожидала, что поцелуй окажется именно таким. Я полагала, он будет яростным, возможно, даже грубым. В реальности все вышло иначе.

Фелан действовал очень мягко, почти целомудренно. Его руки скользнули по моей обнаженной спине, не дав мне отстраниться, но остановились на талии, не рискуя опуститься ниже, а губы были такими мягкими, такими нежными.

Это было приятно. Нет, не так. Это было очень, очень приятно! Но мне никак не давала покоя мысль, что в то же время это все неправильно. А вдруг меня увидит Дариан? Он ведь где-то рядом, вполне может вернуться в самый неподходящий момент. И вообще, не нравится мне Фелан. Он, безусловно, умеет и знает, как доставить женщине наслаждение. Но в то же время меня пугают его цинизм и равнодушие, с которым он относится к окружающим. Н-да, видимо, ментальным магам действительно приходится несладко. Тяжело знать, что о тебе думают остальные. Волей-неволей станешь толстокожим, лишь бы не сойти с ума. А Фелан к тому же отыскал спасение в тотальном презрении. Пожалуй, Тимиан даже повезло, что он все-таки не женился на ней. Рядом с таким мужем она вряд ли стала бы счастливой.

«Вот видишь, ты начинаешь меня понимать, — в тот же миг прозвучало в голове. — В какой-то момент я осознал, что слишком ее люблю, поэтому не пожелал ей такой участи. Я дал ей повод себя ненавидеть. Это милосерднее, чем обрекать ее на жизнь вместе со мной».

— И все равно не понимаю, — вслух проговорил Фелан, наконец-то прервав поцелуй. — Твои мысли стали слишком тихими. Тут точно ничего не произошло, пока меня не было?

Я неопределенно пожала плечами, не рискнув солгать ему в глаза. Боюсь, прямой обман Фелан без проблем раскусит.

— Ну ладно, — недовольно пробурчал он и легонько похлопал меня чуть ниже спины.

Я возмущенно дернулась, почувствовав, как мое лицо начинает заливать краска стыда. Однако Фелан неприятно ухмыльнулся, вновь погладил меня по филейной части, аппетитно обтянутой платьем, и жестокосердно проговорил:

— А теперь, моя милочка, иди и прогуляйся по ночному королевскому саду. Естественно, одна.

— Что? — переспросила я. — Что мне надо сделать?

— Подыши свежим воздухом, — посоветовал Фелан. — Вроде как беременным это полезно, а я уже понял, что ты догадалась об истинной цели своего визита сюда.

— Но виер Норберг говорил, чтобы я держалась поближе к тебе… — растерянно пробормотала, совершенно не вдохновленная идеей отправить меня подальше от людей.

Брр, до сих пор мурашки бегут по коже, когда вспомню, как мы мчались по лестнице к крыльцу, а за нами катилась волна губительного мрака. Неужели Фелан забыл?

— Мой брат слишком осторожен. — Маг презрительно фыркнул. — И к тому же перестраховщик.

«Какой же глупец нападет на тебя, если рядом постоянно кто-то будет? — мысленно продолжил он, явно не желая, чтобы его кто-нибудь подслушал. — Эдак мы зря потратим время. Конечно, Норберг при необходимости без особых проблем заставит тебя носить личину Лоренсии столько, сколько ему будет угодно. И плевать ему на все ваши договоры. Но лично я уже утомился от твоей компании. Целуешься ты так себе, в сексе тоже наверняка не блещешь. Да еще твой муженек, как оказалось, всякие гадости делать горазд. В общем, чем скорее наши пути разойдутся, тем будет лучше для нас обоих. Так что брысь в сад! И постарайся найти там самый спокойный, темный и зловещий уголок».

Стоит ли говорить, что я отнюдь не пришла в восторг от приказа Фелана. Не то чтобы мне нравилось его общество, но… по-моему, лучше потерпеть несколько часов нагловатого типчика, чем сломя голову бросаться в объятия смерти.

— Дорогая, какой сегодня чудесный вечер, какая прекрасная погода! — неожиданно воскликнул Фелан, да так громко, что ближайшие к нам люди вздрогнули и завертели головами в поисках источника шума. А этот негодяй уже продолжал, повышая и повышая голос, пока не перешел почти на крик: — По-моему, это чудесная идея: прогуляться по саду! Иди, брось монетку в фонтан желаний и посети грот одиночества. Там и встретимся.

И этот мерзавец принялся самым наглым образом теснить меня в сторону лестницы, тем самым дав недвусмысленно понять, что ему плевать на мои страхи.

Что мне оставалось делать? Нет, я могла, конечно, заупрямиться и заявить, что никуда не хочу идти. Но чутье подсказывало, что Фелан все равно найдет способ заставить меня подчиниться. Правда, вряд ли мне это понравится. По-моему, этого типа еще сильнее раздражают отказы, чем его брата Норберга.

— Да, конечно, милый, — прошипела сквозь зубы. — Ты совершенно прав, я просто горю желанием подышать свежим ночным воздухом.

— Вот и отлично! — Фелан белозубо улыбнулся, очень ловко развернул меня лицом к лестнице и с такой силой толкнул в спину, что я едва не рухнула носом вниз.

Тоскливо вздохнув, бросила на мага через плечо последний взгляд, преисполненный гнева и обиды. После чего гордо подняла подбородок и отправилась навстречу загадочной темноте, плескавшейся у подножия лестницы.


Нет, не дано мне понять прелести ночных прогулок по пересеченной местности! Вдоль аллей королевского парка вопреки моим самым дурным ожиданиям горели магические фонари, правда, далеко не все из них были исправны, поэтому я то и дело ныряла в темноту. К тому же покрытию дорожек явно требовался срочный ремонт. Разноцветные каменные плитки кое-где были разбиты, и я периодически опасно цеплялась каблуками за незаметные при таком скудном освещении выбоины. Ох, как бы не расквасить себе нос и не порвать платье, если вдруг не удержусь на ногах! Вот будет потеха для светских зубоскалов, если беременная любовница короля явится с прогулки в грязи и синяках!

Едва я решила двигаться как можно аккуратнее, как наступила на какой-то очень шаткий камушек. Хрясь — и правый каблук самым подлым образом сломался, а нога опасно подвернулась.

— Ой! — жалобно вскрикнула, почувствовав острую боль в лодыжке. — Ой-ой!

Судя по всему, я серьезно растянула связки. С трудом нагнулась и ощупала пострадавшую ногу, стараясь при этом не стонать в полный голос. Нога на глазах опухала и становилась горячей.

— Демоны! — ругнулась я. Выпрямилась и начала озираться.

Как назло, выполняя приказ Фелана, я выбрала самую удаленную аллею, которую освещало меньше всего фонарей. И в данный момент на всей своей протяженности она была пуста. Лишь изредка ветер приносил откуда-то издалека веселый смех. Видимо, кто-то из придворных решил отдохнуть от докучливой толпы и прогуляться вдали от шумного общества. Правда, мои крики вряд ли воспримут всерьез. Скорее решат, что это кто-то дурачится.

Кряхтя и поминая всех богов разом, я с трудом допрыгала до ближайшей скамейки. Села на нее и неприлично высоко задрала платье. Все равно рядом никого нет. После чего принялась вдумчиво изучать свою несчастную ногу.

За столь краткое время лодыжка распухла просто до пугающих размеров и к тому же была очень горячей. Ого! А вдруг это вывих? Но в любом случае вряд ли я сумею вернуться на маскарад и продолжать блистать в придворном обществе. Мне бы к целителю, и как можно быстрее.

А еще меня пугало то, что я лишилась чуть ли не единственной надежды на спасение. Если на меня вздумают напасть именно сейчас, я даже убежать не сумею. Только и останется, что горестно завывать и пытаться упрыгать от злодея на одной ноге.

Стоило мне так подумать, как деревья над моей головой зашелестели особенно зловеще. Ближайший фонарь вдруг моргнул и потух, и я оказалась в пятне чернильного мрака. Очередной порыв ветра, правда, на сей раз не теплого, летнего, а ледяного, пробрал меня до костей. Даже мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от ужаса. Опять вернулось ощущение чужого недоброго взгляда.

— Мамочки! — испуганно пискнула я, перестав растирать несчастную лодыжку.

Правда, тут же постаралась успокоить себя мыслью, что все в порядке. Где-то рядом Фелан и Норберг. Они наверняка наблюдают за мной и не позволят случиться самому страшному.

«А что насчет амулета, который тебе дал Дариан? — вдруг ехидно вопросил меня глас рассудка. — Помнится, Фелан сказал, что из-за него плохо слышит твои мысли. Что, если он не знает, где тебя искать? И что, если это все было подстроено специально? Насколько хорошо ты знаешь своего мужа?»

Да ну, бред какой-то! Я недоверчиво покачала головой. То есть Дариан специально вручил мне этот амулет, чтобы Фелан не сумел найти меня в парке и прийти на помощь в нужный момент? Но откуда моему мужу было знать, что я отправлюсь сюда на прогулку?

«Потому что люди в абсолютном большинстве весьма предсказуемы, — сама ответила я на этот вопрос, холодея от внезапной и страшной догадки. — И ментальные маги — не исключение. Дариан вполне мог предположить, что Фелан быстро устанет от ожидания и постарается форсировать развитие событий. Это как раз в его характере».

Да, но с чего вдруг Дариану помогать тому, кто хочет устранить Лоренсию?

«Потому что враг моего врага — мой друг, — опять пугающе быстро нашелся ответ на этот вопрос. — Вряд ли Дариан в восторге от Норберга и его братца. Еще бы, ведь крайне неприятно осознавать, что целых полгода находился под чарами подчинения этой парочки. А все из-за того, что Норбергу захотелось пошпионить за тобой, и он не нашел способа лучше, как влезть в доверие к твоему отцу. Да и кто сказал, что он по-настоящему влюблен в тебя? Сколько вы там знакомы, неделю или две? Не важно, впрочем. Он вполне мог сделать вид, будто счастлив с тобою, а в это время стал искать способ поквитаться с Норбергом. Сама не так давно думала о том, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Стоит признать, если все эти рассуждения верны, то Дариан — отменный повар, который приготовил блюдо более чем изысканно!»

Тьма особенно таинственно зашепталась вокруг меня. Я посмотрела на соседнюю лавочку, над которой еще горел фонарь. Наверное, стоит перебраться туда. Доковыляю как-нибудь.

Стоило так подумать, как у меня за спиной послышалось деликатное покашливание.

Мое сердце сначала ухнуло в пятки, затем подскочило к горлу и лишь потом вернулось на свое законное место. При этом оно билось настолько сильно, будто пыталось изнутри пробить ребра.

Лишь одна мысль не дала мне завизжать во все горло от ужаса. Если бы меня собирались убить, то вряд ли стали бы предупреждать перед этим. Обмирая от собственной смелости, я медленно обернулась.

Из сумрака медленно выступила сгорбленная невысокая фигура пожилого мужчины. Он подслеповато прищурился, явно пытаясь разглядеть меня, после чего прищелкнул пальцами — и над его головой взмыл крохотный лепесток пламени.

— Виер Санфорд! — воскликнула я, рассмотрев лицо ректора академии и хорошего знакомого моего отца. — Как же я рада вас видеть!

— Правда? — Санфорд удивленно вскинул кустистые седые брови. В его голосе послышалась насмешка, когда он проговорил: — Виерисса Лоренсия, мне, безусловно, приятно слышать это из ваших уст. Но вряд ли мы можем считаться добрыми знакомыми.

Я прикусила язык, вспомнив, что ношу сейчас чужую личину. А я уж собиралась броситься Санфорду на шею. То-то он удивился бы. Впрочем, у меня имелось одно очень хорошее оправдание моей радости.

— Видите ли, я подвернула ногу, — проговорила и поспешно одернула платье, по-прежнему неприлично задранное.

— Это очень печально, глубокоуважаемая виерисса, — согласился со мной Санфорд и медленно обошел лавочку.

Теперь он стоял передо мной. И мне почему-то очень не понравилась его поза. Я помнила ректора академии мужчиной, которого практически все студенты считали милым и очаровательным. Насколько я знала, надо было очень постараться, чтобы вывести его из себя. Лишь однажды он посмел накричать на студента — когда учащийся выпускного курса факультета некромантии привел на практикум целую толпу оживленных трупов. Поскольку одежду им горе-экспериментатор раздобыть не удосужился, зомби щеголяли в какой-то полусгнившей ветоши, которая была не способна прикрыть наготу. А потом студент заставил их разыгрывать всякие непристойные сценки. Хорошо, что я при этом не присутствовала, но слухи донесли, насколько омерзительным было это зрелище. И в самый разгар так называемого представления появился ректор… Ох, как же он тогда кричал! Поглазеть на разъяренного ректора сбежались со всех факультетов. Санфорд метал громы и молнии, махал кулаками над повинно склоненной головой некроманта. Я навсегда запомнила его тогдашние слова. Смерть — это не повод для насмешек. Необходимо иметь почтение к мертвым и помнить, что когда-нибудь какой-нибудь слишком самоуверенный студент с извращенным чувством юмора может оживить и тебя, желая доказать свое мастерство.

Кстати, этого студента так и не исключили. Немного остыв, Санфорд извинился за свою несдержанность и назначил некроманту наказание. Его отстранили от занятий на целый год, который он должен был проработать в качестве помощника целителя в городском госпитале для бедных. И именно этому несчастному приходилось сообщать безутешным родственникам, когда очередной бедолага отправлялся на суд богов.

В общем, я немного отвлеклась. Просто хотела сказать, что Санфорда хоть и уважали в академии, но не боялись. Он практически всегда вставал на сторону студентов и охотно давал второй шанс тем, кому светило исключение из-за прогулов и несданных экзаменов. Максимум, что грозило проштрафившемуся, — это долгая и нудная лекция о важности и необходимости образования.

Но сейчас передо мной стоял совсем не милый старикашка с ласковой улыбкой. Губы Санфорда были плотно сомкнуты, серо-голубые глаза смотрели прямо и твердо, а переносицу разломила глубокая вертикальная морщина.

Я невольно поежилась. Демоны, такое чувство, будто я вернулась в студенческие времена и вынуждена держать ответ за какой-нибудь проступок!

Дзынь! С тихим мелодичным звоном погас фонарь над соседней лавочкой, куда я планировала перебраться. Вся аллея погрузилась в непроглядный мрак. Лишь огонек, застывший над плечом Санфорда, позволял мне хоть что-то разглядеть во тьме.

Я покачала головой, неимоверным усилием воли заставив себя не впадать в панику. Не глупи раньше времени, Алекса! Перед тобой ведь Санфорд! Добрый старина Санфорд, который качал тебя на ноге, когда ты была маленькой, и постоянно приходил в гости с кульками леденцов и прочих сладостей. Санфорд, который специально отворачивался на экзаменах или вообще выходил прочь, тем самым великодушно позволяя нерадивым студентам пошуршать в шпаргалках или вообще устроить мини-дебаты, выясняя, каким будет правильный ответ на каверзный вопрос.

— Я была бы вам очень благодарна, если бы вы помогли мне, — попросила охрипшим от волнения голосом. — Боюсь, я не смогу добраться…

Санфорд вдруг откинул голову назад и зловеще расхохотался.

Я испуганно икнула. Ой, что это с ним? Как-то очень театрально все это выглядело. Будто он играл роль злодея, которую ему кто-то навязал.

Хм?.. Как я только что подумала? Он играет чужую роль?

Но мысль промелькнула, так и не успев оформиться до конца. Потому что именно в этот момент Санфорд перестал смеяться так же резко, как и начал, и уставился на меня суровым немигающим взором.

— Нога… — опять жалобно проблеяла я и показала на пострадавшую конечность. — Пожалуйста, помогите мне…

— Не люблю блудниц! — громогласно грохнул Санфорд и ткнул указательным пальцем в сторону моего живота. — Как тебе не стыдно носить дитя порока и разврата!

Я нахмурилась. Как-то все это очень странно. Нет, я вполне могла понять возмущение Санфорда. Все-таки внебрачные связи в приличном обществе не совсем приветствуются, и уж тем более люди не одобряют, когда эти интрижки заканчиваются рождением байстрюков, пусть и знатной крови. Но в то же время у ректора академии наверняка хватило бы благоразумия не ругать любовницу короля. По крайней мере прямо в лицо.

— Ты — позор всего Лейтона! — продолжал вещать Санфорд, окончательно забыв все правила хорошего тона и самым невежливым образом тыкая. — Подумать только, единственный наследник короля будет рожден вне брака! А ведь у его величества нет братьев, то есть продолжить эту ветвь династии должно дитя порока!

Я скептически хмыкнула. Предположим, не Лоренсию надо обвинять в столь печальном обстоятельстве. Кто-кто, а она точно не несет ответственности за бесплодие королевы и любовь короля к интрижкам. Сколько девиц до нее побывало в постели его величества — сосчитать страшно! Видимо, на то была воля богов, раз из всей этой вереницы фавориток беременной повезло оказаться именно ей. Ну, или не повезло — смотря с какой стороны взглянуть на это обстоятельство.

— И я не допущу, чтобы кровь династии Мальпинов оказалась разбавлена кровью какой-то безродной девчонки, получившей дворянство за не пойми какие заслуги! — продолжал гневно обличать виериссу Лоренсию Санфорд. Маг криво ухмыльнулся. — Точнее, как раз понятно, за какие именно заслуги ты стала виериссой, поскольку дворянство ты получила сразу после того, как начала крутить задом перед королем.

Я прекрасно понимала, что все эти гадости относятся не ко мне, а к виериссе Лоренсии. И тем не менее почувствовала себя оскорбленной. Если честно, не ожидала, что Санфорд, которого я знала милым и обаятельным стариканом, опустится до прямых оскорблений. Что его за муха укусила? Как-то совсем на него не похоже!

И опять в глубинах моего подсознания шевельнулась какая-то полуоформленная мысль. Что-то никак не давало мне покоя. Что-то помимо разъяренного Санфорда, который сыпал проклятиями на мою повинно склоненную голову.

— И я очищу Лейтон от скверны! — Санфорд в эмоциональном порыве даже не заметил, что начал плеваться. Благо, брызги слюны до меня не долетали.

Я насторожилась. Ой. Ой-ой-ой. О чем это он? Если скверна — это виерисса Лоренсия, то каким образом он собрался очищать наше королевство от ее присутствия?

— Готовься к смерти, блудница! — прошипел ректор и грозно нацелил мне прямо в грудь указательный палец, чей кончик зловеще алел чарами, уже готовыми сорваться в недолгий и смертельный полет.

Я громко сглотнула. Не нравился мне такой поворот событий! Предположим, худо или бедно, но щит я создам. Однако Санфорд не просто так возглавлял академию, он являлся одним из сильнейших магов в мире. Вряд ли я долго устою перед ним.

«Где же Фелан и Норберг? — мелькнуло в голове заполошное. — По-моему, пришло самое время появиться и героически спасти меня!»

И вдруг я отчетливо поняла, что этого не произойдет. С тихим щелчком головоломка сошлась. Санфорд на самом деле не испытывал ненависти к виериссе Лоренсии. Уж я-то хорошо его знала, поэтому была в курсе, что он никогда не являлся особым поборником морали, напротив, сквозь пальцы смотрел на всевозможные студенческие романы и поцелуи на задних рядах лекционных аудиторий. Именно ему принадлежало знаменитое высказывание: «Жизнь прожить надо так, чтобы было о чем вспомнить в старости, но нельзя было рассказать внукам».

Получается, Санфорд сейчас под чарами подчинения. Даже самый сильный и искусный маг, не сведущий в ментальной магии, легко может попасть под власть этих заклинаний. Итак, Санфорд убивает меня, его застают на месте преступления — и дело в шляпе. Норберг становится новым ректором академии, виерисса Лоренсия остается в живых, а король наверняка найдет способ отблагодарить братьев, предотвративших убийство его беременной любовницы.

И никто и никогда не вспомнит о глупой девчонке по имени Алекса, которой не повезло стать разменной монетой в этой ожесточенной борьбе за власть.

Все эти мысли промелькнули в моей голове за столь краткий промежуток времени, что он уложился между двумя ударами сердца. Благо Санфорд не торопился стряхнуть с пальцев заклинание, которое должно было поставить окончательную точку в моей не слишком долгой и радостной жизни.

— Послушайте, виер Санфорд! — запинаясь, начала я, загипнотизировано глядя на зловещие переливы багрового шара, повисшего между нами и только дожидающегося приказа своего хозяина уничтожить меня. — Пожалуйста, не сходите с ума! Вы же честный и благородный человек. Неужели вы убьете беззащитную женщину и ее еще не родившееся дитя?

И для убедительности я положила левую руку на свой живот, тогда как правую спрятала за спину и торопливо принялась плести нейтрализующую сеть. Шансов на успех почти не было, но не попробовать я не имела права! В конце концов, от этого зависела моя жизнь.

И опять Санфорд демонически расхохотался, да так, что по моей спине табуном пробежали ледяные мурашки. О небо, где и у кого он научился настолько неприятно смеяться?

Хотя ладно, пусть веселится и дальше. Лишь бы убивать меня раньше времени не стал. У меня еще щит не готов.

— Ты носишь не дитя! — вдруг провыл Санфорд. — Ты носишь искру, способную родить пламя! И в этом огне междоусобной войны погибнет наше государство! Но я сделаю то, на что не способен король, хоть и жаждет этого. Я убью твоего ребенка прежде, чем он разрушит Лейтон. И сам Кенрик поблагодарит меня за это!

Как-то странно все это прозвучало. Получается, сам король не в восторге от ожидаемого пополнения? Хм, ну, тогда это совсем подло. Сначала заделал ребенка бедной девушке, а потом не нашел ничего лучшего, как подослать к ней убийцу.

Но из этого следует, что Санфорд не находится ни под чьей властью, а действует самостоятельно, иначе не упомянул бы о желании короля. Просто ему нужно оправдание для такой подлости, как убийство. Вот он и пытается прикрыться моралью.

— А может быть, есть другое решение проблемы? — жалобно предложила я, держа за спиной уже готовое нейтрализующее заклинание. — Я могу уехать далеко-далеко из Гроштера, да что там — вообще покину Лейтон! И никто и никогда не узнает…

— Дурная девчонка! — взревел Санфорд. — Тебя все равно найдут. Врагов у короля хватает. И твой ребенок станет орудием в войне против нас. Нет, корень зла необходимо уничтожить прямо сейчас, выкорчевать его, пока он еще столь мал и не представляет особой опасности.

И ректор академии, а по совместительству лучший друг моего отца, резко сжал пальцы в кулак, отправив смертельные чары.

Удивительное дело, но каким-то чудом я успела выкинуть готовый щит перед собой. Беда заключалась лишь в том, что он был не в состоянии меня защитить. Ярко-алая молния легко и незаметно прошила его, словно перед ней ничего не было. И губительный всполох врезался в мое тело.

Сила удара была настолько велика, что скамейка вместе со мной опрокинулась. Я пребольно стукнулась головой, перед глазами потемнело и поплыло. Однако сознания я не потеряла, хотя очень жалела об этом. Было такое чувство, будто в моей груди что-то взорвалось, но проверить, так ли это, я побоялась. А то вдруг увижу огромную кровоточащую рану. Вместо этого я уставилась в далекое звездное небо. Вот и все. Вот и закончилась моя жизнь. Как жаль, что все завершилось так глупо и никчемно.

— Прости, девочка, — услышала я. И на сей раз голос Санфорда звучал не гневно и не обличающе. В нем слышалась горькая усталость. — Я действительно не хотел. Но так будет лучше для всего королевства. Иногда смерть одного человека — это благо для тысяч и тысяч других.

Я ничего не могла ответить ректору, хотя была не согласна с его выводом. Конечно, ему легко рассуждать. Это же не он сейчас умирает под безразличными далекими звездами, вдали от семьи и родных.

Послышался шорох шагов. Санфорд явно уходил. Видимо, он был настолько уверен в моей смерти, что даже не стал проверять, погибла ли я на самом деле.

Затаив дыхание, я ждала, что вот-вот услышу тяжелую и неотвратимую поступь вечного странника. Но смерть не торопилась принять меня в свои благословенные объятия, которые уняли бы мою боль. Грудь саднило все сильнее, голова раскалывалась на части, в глаза словно вонзили раскаленные спицы и медленно проворачивали, желая доставить мне как можно больше страданий. Но я не позволила себе застонать, опасаясь, что Санфорд может услышать это и вернуться, чтобы завершить начатое.

Понятия не имею, сколько времени я провела так — лежа на спине и страдая от невыносимого чувства жжения в груди. К довершению всех бед у меня заледенела спина.

Почему-то было очень жалко себя. Я невольно всхлипнула и зажмурилась, представив, как выгляжу со стороны. Валяюсь здесь, словно выброшенная за ненадобностью кукла. И никто не поможет. А утром кто-нибудь из слуг обнаружит мой хладный труп. Кстати, интересно, а иллюзорные чары сохранятся на мне в этом случае? Вряд ли. Вот будет пересудов, когда выяснится, что убиенная — дочь виера Грэга Гриана в откровенном наряде.

— Ну и долго вы еще тут прохлаждаться собираетесь? — вдруг насмешливо спросил у меня знакомый голос.

Я открыла глаза и с ненавистью уставилась на Норберга, за чьей спиной плавал крошечный магический лепесток огня.

Декан менталистов, как и обычно, впрочем, поражал безукоризненностью наряда. На сапогах — ни пятнышка грязи, хотя мужчина стоял на влажной от ночной росы земле. А черный камзол потрясал изысканностью серебряного шитья.

— Виера Алекса, вы так простудитесь, — укоризненно зацокал маг языком, заметив, что я смотрю на него. — А то еще, не приведи небо, подхватите воспаление легких. Вставайте.

— Между прочим, — медленно начала я, изо всех сил стараясь не сорваться на возмущенный крик, — меня сейчас пытались убить! А вы… вы…

И я захлебнулась от возмущения, не в силах выразить словами тот гнев, который меня душил. Даже жгучая боль в груди, куда угодило заклятие Санфорда, как-то уменьшилась под напором эмоций.

— А я сидел в кустах и спокойно наблюдал за этим, — с добродушной улыбкой завершил за меня фразу Норберг. Потом с достаточной долей равнодушия пожал плечами: — Но, с другой стороны, не убил ведь вас этот подлый старикан.

Я раззявила рот. Беззвучный крик ярости душил меня и никак не мог вырваться наружу — слишком сильный спазм перехватил горло от негодования.

— Вставайте, виера, — воспользовавшись моей временной неспособностью говорить, повторил Норберг и протянул мне руку. — Хватит, право слово. А то и впрямь простудитесь. К тому же я хочу осмотреть вашу так называемую боевую рану.

Я угрюмо глянула на его руку, но после секундного замешательства все-таки приняла ее. Ладно, помощь мне и в самом деле не повредит. Боюсь, пока я не способна совершить подвиг и самостоятельно принять вертикальное положение.

Прохладные сильные пальцы обхватили мое запястье, и Норберг удивительно мягко и аккуратно поставил меня на ноги. Прислонил к ближайшему дереву, видимо, понимая, что в противном случае я тут же сползу на землю, и поднял опрокинутую скамейку, после чего так же бережно посадил меня на нее.

— Дайте я осмотрю вашу грудь! — беспрекословным тоном скомандовал он и потянул свои загребущие лапища к моему декольте, опустившись на лавочку рядом.

— Эй, полегче! — немедленно возмутилась я и на всякий случай скрестила руки на груди, тем самым перекрыв доступ к ней всяким посторонним и бесцеремонным личностям.

— Виера Алекса! — В глазах Норберга загорелись знакомые насмешливые огоньки. — Позвольте вам напомнить, что несколько минут назад вы пережили нападение одного из сильнейших магов королевства. Его чары угодили прямо в вас. И я просто обязан проверить, насколько хорошо мой амулет отразил удар.

Амулет? Что еще за амулет? Когда это, интересно, Норберг успел подсунуть мне амулет и почему я этого не заметила?

Воспользовавшись моим замешательством, Норберг тем временем очень ловко засунул сразу обе руки в мое декольте. Не успела возмутиться этим обстоятельством, как он извлек на белый свет крохотный обгоревший камушек, в котором я с немалым удивлением опознала подарок Дариана.

— Ну, это только выкидывать, — констатировал Норберг, кинул беглый взгляд на амулет, после чего небрежно зашвырнул его в ближайшие кусты. Далее повернулся ко мне и одним быстрым неуловимым движением спустил платье с моих плеч, обнажив грудь.

— Эй! — воскликнула я, дернувшись, словно от удара. Потянулась было прикрыться, но Норберг одной рукой ловко перехватил обе моих, не позволив мне сделать это.

Краска смущения и негодования немедленно залила мои щеки. Ну что ты будешь делать с этими невыносимыми братьями! Хотя до сего момента я думала, что Норберг все-таки поприличнее, чем Фелан. Интересно, а со своими студентками он такие же вольности позволяет?

— О, вы даже не представляете, виера, что именно я себе с ними позволяю, — хохотнул Норберг, без проблем подслушав мои мысли. — И если бы несколько лет назад вы стали моей ученицей, непременно испытали бы все на собственной шкуре. Но вы не захотели себе такой судьбы, поэтому мучайтесь от любопытства, что же происходит на факультете, вверенном моим заботам.

Я промолчала, чувствуя, что краснею еще сильнее. Слишком интимно все это прозвучало, как будто на факультете ментальной магии действительно творились разврат и прочие непотребства. Но при этом все было сказано настолько саркастическим тоном, что я понимала — Норберг просто издевается и дразнит меня.

— А теперь не мешайте и не дергайтесь, а то мне придется применить парализующие чары, — уже серьезно сказал менталист. — Дайте наконец-то осмотреть ваши травмы.

После чего отпустил мои руки.

Я дернулась было, желая прикрыться, но тут же неимоверным усилием воли остановила себя. Он прав, надлежит проверить, насколько я пострадала от чар Санфорда.

— Обещаю, что не потеряю голову от возбуждения и не начну грязно приставать к вам, — с легкой насмешкой заверил меня Норберг, уловив мои сомнения. — Оставлю подобные развлечения для брата, мне они не по душе. К тому же, если не обработать вашу рану, останется шрам. А шрамы, как известно, украшают только мужчин.

Я тяжело вздохнула и кивнула, показывая, что услышала его. Потом прикрыла глаза, не желая видеть, что именно он будет делать.

Норберг удивительно нежно провел тыльной стороной ладони по ложбинке между грудей. Именно туда угодили чары, призванные убить меня. От легчайших прикосновений мага мгновенно унялась боль ожога.

Не выдержав, я приоткрыла один глаз, желая увидеть, что происходит.

Кончики пальцев Норберга были окутаны легчайшим сиреневым туманом. Он сосредоточенно вглядывался в почерневшую кожу на том месте, куда врезался магический шар Санфорда. И я видела, как с каждой секундой ожог уменьшается.

— Скажите, вы на самом деле не желаете развода с Дарианом? — не отрываясь от своего занятия, вдруг спросил он. — Мое предложение освободить вас от этого брака все еще в силе. Одно лишь слово — и следующее утро вы встретите свободной женщиной.

Не буду скрывать, вопрос застал меня врасплох. Я вспомнила свои недавние рассуждения о том, что Дариан мог специально подарить мне амулет, не желая, чтобы в нужный момент Фелан пришел ко мне на помощь.

— Это не так, — мягко произнес Норберг. — Вы ведь уже сами поняли, что амулет должен был спасти вас от смертельных чар. Я знал, что вы наверняка засунете его в декольте, поскольку в вашем платье нет карманов и сумочку вы не захватили. То есть другого варианта у вас просто не было.

— И как же этот амулет оказался у Дариана? — хрипло поинтересовалась я, пытаясь не обращать внимания на прикосновения Норберга, которые более всего напоминали самую обычную ласку. Хотя стоит признать, боль от ожога практически унялась и почти не напоминала о себе.

— Я дал его вашему супругу. — Норберг хмыкнул, словно удивленный тем, что надо объяснять настолько очевидные вещи. — А потом вложил в его голову поддельное воспоминание о могущественном ментальном маге-отступнике, которого он якобы самостоятельно обнаружил в одном из трактиров и убедил выступить против меня. Хвала небесам, виер Дариан не обладает и сотой долей вашей устойчивости к чарам, не говорю уж о скепсисе, поэтому он даже не задумался, почему все так удачно для него сложилось. И потом, менталист-отступник, открывающий свою истинную суть первому попавшемуся собутыльнику? Не смешите мои сапоги. Таких уникумов просто не бывает. Все, обладающие способностями к ментальной магии, или работают на меня, или изгнаны. Я пошел на этот подлог, чтобы быть уверенным, что вы примете амулет, а не выкинете его куда подальше, как могло бы произойти, если бы я сам отдал его вам. Ваше упрямство… в общем, не передать словами, как сильно меня злит ваша недоверчивость по отношению ко мне.

Я приглушенно ахнула, поскольку именно в этот момент Норберг вдруг самым подлым образом ущипнул меня за сосок. Нет, это было не больно, скорее неприятно и неожиданно. И я была уверена, что подобный поступок не являлся заигрыванием или очередным этапом моего лечения. Скорее таким образом он пытался показать мне, что я должна обратить особое внимание на его заключительные слова.

— Простите, — тут же извинился Норберг, вновь вернувшись к ласковым поглаживаниям.

— По-моему, достаточно, — хмуро проговорила, придирчиво осматривая нежную розоватую кожу, появившуюся на месте почерневшего ожога. — Позволите мне одеться?

— Как посчитаете нужным, — прохладно отозвался Норберг, однако руки все-таки отдернул, после чего добавил: — Признаюсь честно, без одежды вы нравитесь мне больше.

Я предпочла пропустить вторую часть его высказывания мимо ушей и торопливо вернула лямки платья на плечи. Да ну его к демонам! Вообще-то я замужняя дама, и Норберг обязан понимать…

— Так что насчет вашего брака? — тут же подхватил мою мысль менталист и неожиданно собственническим жестом положил руку мне на ногу, а потом провел ею вниз. Я обреченно вздохнула, осознав, что теперь меня ожидает сеанс исцеления лодыжки, поэтому не стала сопротивляться, а Норберг тем временем сказал: — Я говорил совершенно серьезно. Если вы желаете освободиться от этих уз, то я с превеликой радостью помогу вам. Первые лучи солнца вы встретите свободной от любых отношений. И никто и никогда не вспомнит об этом маленьком недоразумении.

Маленькое недоразумение! Я невольно усмехнулась, пытаясь не обращать внимания на то, как декан гладит мою ногу. Ну надо же, забавное определение.

— Кстати, насчет вашего бывшего жениха, — продолжил Норберг. — Вы ведь знаете, какие сплетни он распускает о вас и вашем отце. Кроме того, я в курсе, в каком состоянии осталась ваша квартира, когда он покинул ее. Если желаете, я помогу вам и в этом. Гровер навсегда исчезнет из вашей жизни. Вы больше никогда о нем не услышите. Нет, не пугайтесь, я не собираюсь марать руки. У меня свои методы.

«Даже не сомневалась в этом», — хмуро подумала я и невольно потерла то место на своей груди, которое еще помнило жестокий удар заклятия.

Норберг заметил мое движение и улыбнулся. Его глаза отражали свет плавающего над нами магического шара и горели поистине демоническим алым огнем.

— А что взамен? — поинтересовалась я. — Что вы потребуете взамен? Только не говорите, что ваша помощь будет абсолютна бескорыстна! Я никогда не поверю в такое великодушие.

Норберг улыбнулся еще шире. Без малейшей просьбы с моей стороны убрал руки с ноги, нагнулся, и мне стоило не малых усилий не отшатнуться. Его губы почти соприкоснулись с моими, нос пощекотал приятный ненавязчивый аромат его парфюма, рождающий ассоциации со свежескошенной травой.

— Взамен я потребую тебя, Алекса, — прошептал он, впервые за все время нашего знакомства оставив безукоризненно вежливый тон. — Я хочу, чтобы ты стала одной из «ворон». И, поверь, тебе никогда в жизни не придется пожалеть о своем выборе.

Я гулко сглотнула, завороженно глядя в его глаза, до краев наполненные бушующим огнем. Мое неуемное воображение мгновенно нарисовало мне множество не совсем приличных картин. Как-то некстати вспомнилось, каким именно способом Норберг вылечил рану, полученную мною после столкновения с Санфордом. Его руки, такие теплые, такие нежные, мягкие поглаживания…

Тьфу ты! Я пребольно ущипнула себя за коленку, заставив отвлечься от непристойных фантазий в главной роли с собой. Очень глупо представлять себя в постели с мужчиной, когда сидишь рядом с ним, а он к тому же читает все твои мысли.

— А ведь все возможно в этой жизни, Алекса, — пробормотал он, и я почувствовала, как подушечками больших пальцев он невесомо провел по моим обнаженным плечам, поднялся к шее и легонько пощекотал за ушами. — И некоторые фантазии вполне способны воплотиться в реальность.

Я опять вцепилась в несчастную коленку, не позволяя своим мыслям вернуться к развратным сценам. Нет уж, спасибо, не хочу! Сыта я по горло общением с ментальными магами. Что Фелан, что Норберг — те еще типы и обладают весьма своеобразным представлением о морали. Правда, последний в отличие от своего несносного брата действует намного мягче и потому опаснее стократ.

— Сначала я хочу узнать, что тут произошло! — хрипло потребовала я и аккуратно отодвинулась от Норберга на такое расстояние, на какое позволила лавочка.

Благо декан факультета ментальной магии не сделал ни малейшей попытки остановить меня, лишь опять стал улыбаться, как будто его весьма развеселило мое поведение. Ну и пусть. Самое главное теперь — не свалиться с края скамейки ему на потеху!

— А что именно вам непонятно, виера? — уточнил Норберг, вновь вернувшись к своей ледяной вежливости. — По-моему, вы достаточно умны, чтобы сделать выводы. Информации у вас с избытком.

Я обиженно насупилась. И что, он так и оставит меня в неведенье, не даст окончательных ответов на мои вопросы? Жестоко с его стороны, все-таки я едва не погибла, то есть заслужила право узнать правду.

— Попробуйте рассуждать вслух, — милостиво посоветовал мне Норберг. — Если вы в чем-нибудь ошибетесь, я вас поправлю.

— Итак, его величество король Кенрик решил избавиться от своей беременной любовницы, — послушно забубнила я. — Видимо, он оказался не готов к рождению байстрюка.

— Обычно внебрачные дети короля, особенно при отсутствии законного наследника трона, приносят немало проблем, — согласился со мной Норберг. — И вам наверняка известна вековая мудрость власть имущих: нет человека — нет проблемы. Да, его величество некоторое время был влюблен в Лоренсию настолько, что позволил себе расслабиться и забыть о необходимых мерах предосторожности. Увы, страсть быстротечна. Достаточно скоро король осознал свою ошибку, но Лоренсия наотрез отказалась воспользоваться услугами целителя и прервать беременность. Король сделал вид, что смирился с ее выбором, даже попытался показать, что счастлив, но на самом деле принялся готовить устранение строптивой фаворитки.

— Откуда вы все это знаете? — недоверчиво спросила я.

— Лоренсия пришла ко мне за помощью где-то месяц назад. — Норберг пожал плечами. — К тому моменту на нее уже было совершено одно покушение. В темном переулке на женщину напали и едва не зарезали. Спастись ей помог дар эмпатии. Уж не знаю, какие кошмары она наслала на наемного убийцу, но тот сбежал, не помня себя от ужаса. Однако Лоренсия прекрасно понимала, что рано или поздно король обратится к магам. И тогда ей не спастись.

— Почему вы решили помочь ей? — полюбопытствовала я.

— А что, разве обычная жалость к несчастной красивой женщине, попавшей в беду, — это не достойная причина? — ответил вопросом на вопрос Норберг.

— Нет. — Я покачала головой. — Не в вашем случае, виер. Я уверена, что вы из тех людей, которые всегда просчитывают собственную выгоду.

— Я бы мог оскорбиться, но не стану. — Норберг тихонько рассмеялся. — Вы правы. Почему я помог Лоренсии? Во-первых, как вы имели возможность сами убедиться, она действительно очень красивая женщина и умеет нравиться. Во-вторых, очень полезно знать, что где-то растет ребенок, способный в будущем претендовать на трон. А в-третьих, я догадывался, кому именно король поручит столь непростое дело, как устранение беременной любовницы. И мне было крайне выгодно заручиться доказательствами вины этого человека.

— Санфорд! — воскликнула я. — Вы метите на роль ректора академии!

— Можно считать, что я уже получил эту должность, — Норберг снисходительно улыбнулся. — Санфорд в ближайшее время заявит, что устал и отходит от дел, после чего сам предложит на обсуждение мою кандидатуру.

— Откуда такая уверенность? — Я недоверчиво фыркнула. — Насколько я помню, виер Санфорд…

— А как по-вашему, легко ли ему далось убийство несчастной беременной женщины? — перебил меня Норберг. — И вы, и я прекрасно знаем, что Санфорд, по сути, весьма неплохой человек. Ответственный, добрый и великодушный. Да, ему пришлось пойти на столь жуткое преступление, но лишь потому, что он искренне верил: так будет лучше для всего королевства. Однако совесть — не та вещь, с которой можно шутить. Чувство раскаяния сожрет его заживо…

— Полагаю, и вы не останетесь в стороне, а приметесь всеми возможными способами усиливать действие этой эмоции, — прозорливо добавила я. — Как ментальному магу, вам это не составит особого труда.

Виер Норберг чуть склонил голову, по всей видимости, тем самым выразив согласие с моими словами.

— Но ведь на самом деле виер Санфорд никого не убил! — возмущенно воскликнула я.

Понимаю, что это прозвучало глупо, но мне почему-то стало жалко пожилого ректора. Да, он пытался меня убить, будучи при этом твердо уверенным, что перед ним стоит беременная женщина. Далеко не лучший поступок, а скорее отвратительное преступление. И все-таки, все-таки… Ну не нравились мне методы Норберга, которыми он добивался своего! Я не сомневалась, что Санфорд будет сильно переживать из-за произошедшего, а этот тип собирался сделать муки совести просто невыносимыми. Как-то нечестно и несправедливо.

В ответ на мое гневное заявление Норберг лишь равнодушно пожал плечами, явно не впечатленный неуклюжей попыткой оправдать старика.

— А если виер Санфорд несмотря ни на что откажется покидать свое кресло ректора? — упрямо продолжила я расспросы. — Насколько знаю, он, скорее всего, с головой уйдет в работу, желая забыть ужас этой ночи.

— Скажем так, завтра утром на этом месте действительно обнаружат тело убитой женщины, — спокойно проговорил Норберг. — И некоторые улики будут неопровержимо указывать на причастность к этому Санфорда. Прямо его, конечно, никто не осмелится обвинить. Но после парочки полученных намеков ректор поймет, что ему лучше уйти в тень. Если и после этого он станет упрямиться, то что же…

Окончание фразы повисло между нами невысказанной угрозой. Я невольно передернула плечами, ощутив, как по спине пробежал неприятный холодок. Ну и гад же этот Норберг! Кстати, а про чье тело-то он говорил? Неужели про мое? А что, вполне возможно. Сейчас закончит беседу — а потом примется меня убивать.

— Это было бы крайне нерациональным использованием ресурсов, — мягко отозвался на мои мысли Норберг. — Поверьте, я бы не стал тратить магическую силу на ваше исцеление и уж точно не сидел бы тут битый час и не разглагольствовал о своих планах, если бы собирался убить вас. Для чего мне это?

Я лишь неопределенно хмыкнула. А кто его знает. Насколько я помнила из приключенческих книг, злодеи любят поболтать с жертвой перед тем, как ее убить. Не знаю, правда, зачем им это. Наверное, страдают от одиночества. С плохими людьми никто не хочет общаться добровольно.

— Впрочем, все будет зависеть от вашего поведения, — ледяным тоном сказал Норберг, видимо, покоробленный сравнением со злодеем. — Возможно, идея убить вас — далеко не самая худшая. Но, если честно, я собирался воспользоваться трупом какой-нибудь безымянной бедняжки. Увы, в Гроштере каждую ночь приключается какое-нибудь несчастье, так что раздобыть тело мне не составит особого труда. Немного иллюзорных чар, да и потом, удар старика Санфорда пришелся вам почти в лицо… К тому же вряд ли король или кто-то еще будет присутствовать при опознании. Таким образом, смерть виериссы Лоренсии окажется засвидетельствованной официально. Сама она получит возможность спокойно доносить ребенка, а затем в положенный срок разрешится от бремени в моем далеком загородном поместье. Надеюсь, что все пройдет благополучно.

Я опустила голову, осмысливая последние слова Норберга. Ну надо же, как он все продумал! Безупречный план, который должен привести его прямиком в кресло ректора. Бедный Санфорд, бедная я. Очень опасно вставать на пути такого человека.

— Вот именно, виера Алекса, — с нескрываемым бахвальством согласился со мной Норберг. Неуловимым движением пересел ко мне поближе и лениво провел тыльной стороной ладони по моей спине, словно собирался привлечь к себе.

Я недовольно передернула плечами, и он тут же убрал руку. Кашлянул и осведомился:

— Ну так как? Вы подумали над моим предложением?

— Неужели вы все это задумали уже полгода назад? — вопросом на вопрос ответила я. — Ведь вся история со мной началась именно тогда…

— Ну конечно же нет. — Норберг покачал головой. — Лоренсия беременна всего несколько месяцев, а предсказывать будущее я, к своему величайшему сожалению, не умею. Сначала охотился только на вас. Рассчитывал, что, желая спасти отца от позора, вы станете одной из «ворон». Но потом появилась Лоренсия со своими проблемами. И я понял, что передо мной открываются перспективы куда более интересные. Вы идеально подходили на роль наживки. Лоренсия — эмпат, то есть обладает небольшими ментальными способностями. У вас они тоже есть и тоже почти не развиты. Санфорд, стоит отдать ему должное, все-таки неплохой маг. По крайней мере получить ментальный слепок он в состоянии. Никакие иллюзорные чары не смогли бы его обмануть, если бы я подсунул ему самую обычную девицу без магических способностей. Пришлось, скрепя сердце, предложить вам сделку, хотя я прекрасно понимал, что по итогам ее рискую потерять вас. Опять потерять, если вспомнить тот провал на экзамене несколько лет назад. Но кресло ректора и ребенок короля на данном этапе представлялись мне куда более важными делами.

— То есть наша сделка еще в силе? — обрадованно переспросила я, зацепившись за его последнюю фразу.

Норберг кисло поморщился, но кивнул.

— Отлично! — Я воссияла самой счастливой из всех возможных улыбок. — Тогда получается, что мы в расчете! Вы не будете предъявлять моему отцу обвинение в незаконном использовании подчиняющих чар, а я…

— А вы совершенно свободны, — перебил меня Норберг. — Но на вашем месте, виера, я бы все-таки хорошенько подумал о дальнейших перспективах. Я готов дать вам почти все. А взамен прошу сущую малость…

— Да-да, я помню, вы желаете, чтобы я стала одной из «ворон». — Я вскочила на ноги и отчаянно замотала головой: — Никогда! Ни за что! Ни за какие коврижки!

Фиалковые глаза Норберга потемнели, сравнявшись по цвету с предгрозовым небом. Ему явно не понравились мои слова, не понравились очень и очень сильно.

— А что насчет вашего развода? — нарочито спокойно осведомился он, хотя я видела, каких трудов ему стоил этот равнодушный вопрос. Аж вены на шее вздулись от желания сдержать гнев.

— Пока мне и в браке неплохо, — отрезала я.

— Уверены? — Норберг потянулся и с ленивой грацией хищника поднялся на ноги.

Я невольно втянула голову в плечи. Нет, он не кричал и не потрясал надо мной кулаками, но… Опять его человеческий облик словно бы задрожал, и через него на какой-то неуловимый миг проступил силуэт смертельно опасного хищника. И глаза… Неужели мне показалось или его зрачки на самом деле вдруг стали вертикальными?

Впрочем, почти сразу Норберг отвел взгляд, а когда вновь посмотрел на меня — его зрачки вернулись к своему обычному состоянию.

— А вашему супругу так же хорошо в браке с вами? — вкрадчиво поинтересовался Норберг. — Или, может быть, он лишь делает вид, что смирился, и пытается получить из этой ситуации максимум выгоды?

Я открыла было рот, желая гневно опровергнуть досужие домыслы, но почти сразу с ужасом закрыла его обратно. Демоны, а я ведь на самом деле не знаю, что думает Дариан обо всей этой ситуации! Ну, то есть за прошедшую неделю он показал себя только с лучшей стороны. И на меня действительно произвело впечатление то, что он готов был отдать все свои деньги, лишь бы избавить меня от необходимости иметь дело с Норбергом и его озабоченным братцем. Но… за все это время он не сказал мне ни слова о любви, да что там — даже о симпатии! А вдруг Норберг прав, и Дариан просто понял, что глупо грести против течения, и пытается повернуть ситуацию в свою сторону?

— Если виер Дариан вас действительно любит, то кто помешает вам начать отношения заново? — тоном искусителя продолжил Норберг, видимо, почувствовав, что зародил во мне зерно сомнений. — Пусть ваши отношения развиваются по традиционной схеме. Знакомство с родителями, помолвка, пышная свадьба со множеством близких и дальних родственников и прочих посторонних и близких людей. Если вы станете свободной, то…

Норберг не завершил фразу. Касаясь одними кончиками пальцев, легонько провел по моей щеке, нежно тронул мои губы, которые мгновенно налились жаром в предчувствии неминуемого поцелуя.

Я завороженно смотрела ему в глаза цвета полуночного неба, а в голову сами собой лезли непрошенные мысли. Интересно, каков он в постели? Наверное, это был бы весьма занимательный опыт: секс с человеком, который без слов понимает все твои потаенные желания и знает, чего ты на самом деле хочешь. Но, с другой стороны, во время основного действия мне в голову частенько лезут такие глупости! А вдруг я задумаюсь, не пора ли побелить потолок? Вот будет стыд и позор!

К тому же я не верила Норбергу. Вот просто не верила, и все тут. Я давно не питала особых иллюзий по поводу своей внешности. Ну да, не красотка, но что уж теперь, не выдирать ведь по этому печальному поводу волосы на голове. Ну не родилась я роковой соблазнительницей, способной поставить мужчину на колени одним лишь движением брови. Я точно знала, что Норберг знаком с огромным количеством таких девушек, которые без проблем переплюнут меня в плане внешности, ума и прочих способностей.

— Поверь, рядом со мной ты будешь думать только обо мне, — шепнул Норберг, и от этого чуть хрипловатого голоса у меня едва не подкосились колени. Он чуть усмехнулся, наверняка заметив мою реакцию, и продолжил еще более прочувствованным тоном: — И потом, позволь мне решать, кто именно мне нужен. Ты слишком жестока к себе. Ничего, я избавлю тебя от комплексов, и ты поймешь, что красота — в глазах смотрящего.

В следующий момент я обнаружила, что он стоит уже вплотную ко мне, правда, я так и не заметила, как у него получилось так быстро и незаметно преодолеть разделяющее нас расстояние. А его губы… О, его такие властные, такие прекрасно очерченные и наверняка очень нежные губы были так близко от моих, что я чувствовала мятный вкус его дыхания.

«А может быть, рискнуть? — мелькнула очень подлая мыслишка. — Позволить себе расслабиться и отдаться в его власть. Будь что будет. Как говорится, лучше что-нибудь сделать и потом жалеть об этом, чем ничего не делать и потом опять-таки пожалеть об этом. Наверняка эту ночь я запомню на всю свою жизнь!»

Норберг искривил губы в легкой усмешке. Я ощутила тепло его ладоней на своих плечах, обреченно зажмурилась и запрокинула голову, как вдруг…

— Алекса! — послышался из какого-то невообразимого далека чей-то отчаянный крик.

Я неохотно открыла глаза. Ну кого там еще нелегкая принесла? Я уже была почти готова соскользнуть в бездну порока и наслаждения.

— Алекса! — повторился крик уже ближе.

— Ваш супруг — чрезвычайно деятельная особа, — недовольно пробурчал себе под нос Норберг и сделал шаг назад, выпустив меня из своих объятий.

И вовремя! В следующее мгновение в начале аллеи показался запыхавшийся взволнованный Дариан, воинственно размахивающий над своей головой факелом, который шипел и плевался огненными брызгами раскаленной смолы.

— Алекса! — радостно проорал Дариан, увидев меня. И ринулся ко мне, не разбирая дороги. Пару раз при этом он едва не оступился, но даже не подумал сбавить шаг.

Спустя всего несколько секунд я оказалась в его крепких объятиях. Дариан осыпал поцелуями мои лоб, щеки, шею, затем быстро скинул с себя теплый камзол и накинул на мои плечи, воткнув факел в землю поблизости.

Я задохнулась от родного и приятного запаха, которым повеяло на меня от его одежды. Небо, неужели я могла в нем сомневаться? Это же Дариан, мой Дариан. И пусть мы знакомы всего ничего, но у меня такое чувство, будто я знаю его целую вечность!

— Что тут происходит? — спросил Дариан и сурово взглянул на Норберга, который с совершенно безучастным видом стоял чуть поодаль.

Я тоже неприязненно посмотрела на будущего ректора академии. Наговорил мне всяких гадостей про мужа, всякие непристойности предлагал. Хоть бы покраснел ради приличий, горе-соблазнитель!

— Наша сделка с виерой Алексой полностью выполнена, — сухо уведомил Норберг. Замялся на миг, но потом с явной неохотой завершил: — Я уговаривал ее продолжить сотрудничество. Но, по всей видимости, глубокоуважаемая виера не желает этого.

— Ага! — радостно кивнула я, подтвердив его слова. — Совершенно не желаю!

— И зря, — холодно обронил Норберг. Кашлянул и продолжил ледяным тоном: — А теперь я попрошу вас удалиться. У меня и брата есть еще некоторые дела, связанные с этим местом. Надеюсь, у вас хватит благоразумия не возвращаться на маскарад. Дойдите до конца этой аллеи. Там найдете калитку, через которую попадете на улицы Гроштера. Обычно она закрыта, но сегодня, как вы понимаете, особенная ночь.

Дариан удивленно вскинул брови, явно не понимая, о каком таинственном деле идет речь и почему нам надлежит срочно покинуть королевский маскарад. Открыл рот, желая задать вопрос, но я толкнула его в бок и прошипела:

— Потом все объясню.

— Не объясните! — Норберг покачал головой. Затем грозно наставил на меня указательный палец и отчеканил, делая паузу после каждого предложения: — Виера Алекса Врейн. Накладываю на вас заклятие молчания. Никогда, никому ни единым словом вы не обмолвитесь о том, чему стали свидетельницей сегодня ночью. Вы будете молчать о том, что услышали от меня.

«Да сейчас, конечно», — хотела я воскликнуть с сарказмом.

Но не смогла. Мой язык самым подлым образом прилип к нёбу. А в следующий миг болезненная судорога пронзила все мое тело.

Я замычала от страдания и всем весом повисла на Дариане, благо тот успел подхватить меня и не дал упасть. Боль была настолько чудовищной, что я на какой-то миг потеряла сознание. Казалось, что кто-то невидимый быстро и деловито выжал все мое тело, не оставив в нем ни единой целой кости или связки.

Но мучения закончились так же быстро и внезапно, как и начались. Вдруг я обнаружила, что вновь могу дышать и больше никакая сила не раздирает меня на множество мелких кусочков. Это было невообразимо приятно!

— …как вы смеете поступать так с моей супругой! — услышала я обрывок фразы. Дариан, весь красный от возмущения, выговаривал Норбергу, продолжая удерживать меня от падения.

К слову, на лице Норберга я заметила искреннюю обеспокоенность, я бы даже сказала — сочувствие. Он безмолвно слушал все новые и новые обвинения Дариана, не отрывая от меня взгляда. Однако, заметив, что я пришла в себя, тут же спрятал свои эмоции под нарочитой маской жестокого равнодушия.

— Достаточно, — вдруг проговорил он.

Нет, Норберг не закричал, даже не повысил тон. Просто спокойно обронил одно слово, но Дариан тут же послушно замолчал и даже слегка побледнел.

И я вполне его понимала. Было что-то в голосе Норберга… Что-то не совсем человеческое. Нельзя спорить с человеком, который способен так говорить. Нельзя — и все тут. Если, конечно, тебе дорога жизнь.

— Уходите, — так же негромко, почти не разжимая губ, бросил нам маг.

Дариан сделал несколько шагов, продолжая бережно поддерживать меня под руку. Затем остановился, неимоверным усилием воли избавляясь от наваждения, повернулся было к Норбергу, чтобы что-то ему сказать…

— Не надо! — прошипела я и сама потащила упирающегося супруга подальше от этого места. — Дариан, прошу тебя, давай мы уйдем! Я слишком устала за сегодняшний день.

И Дариан послушался. Покрепче подхватил меня под локоть, и мы почти бегом ринулись в ту сторону, где, по словам Норберга, находилась спасительная калитка.

Стоит признаться честно: все то время, пока мы искали выход из королевского сада, меня не покидала страшная мысль. А вдруг Норберг передумает? Вдруг решит, что глупо оставлять меня в живых. Ведь заклятие безмолвия возможно снять, и тогда я превращусь в весьма неудобную и опасную свидетельницу, поскольку смогу многое поведать о событиях нынешней ночи. Поэтому я то и дело вздрагивала и поминутно озиралась, ожидая, что вот-вот из кустов вылетят смертельные чары, призванные прервать существование одной не очень удачливой и слишком любопытной особы по имени Алекса.

Но, хвала всем богам, никаких неприятностей не случилось. Мы в самом деле отыскали калитку именно там, где указал Норберг. И она действительно оказалась не заперта.

И в тот самый миг, когда мы, никем не замеченные, выскользнули на улицу Гроштера, в моей голове вдруг раздался тихий смешок, звук которого продрал до костей.

«Я не прощаюсь, виера, — прозвучал голос Норберга. — До скорой встречи».


Никогда бы не подумала, что буду настолько счастлива вернуться домой! Я на радостях едва не расцеловала заспанного Гисберта, который открыл нам дверь. И только потом поняла, что уже начала считать жилище Дариана и своим тоже.

— Ты себе не представляешь, как много у меня к тебе вопросов, — проговорил Дариан, когда мы поднялись в нашу спальню на втором этаже. — Но по твоему лицу я понимаю, что эта ночь выдалась непростой. Поэтому брысь в ванную! И спать. Поговорим утром.

Я с благодарностью взглянула на супруга. Какой же он у меня все-таки умница! Ах да, сегодня я уже думала об этом. Но как все-таки Норберг умеет запудривать голову! Я ведь всерьез начала сомневаться в Дариане. Подумать страшно, что бы могло произойти, если бы он не появился так вовремя.

Я невольно представила себя в объятиях декана факультета ментальной магии и выразительно передернула плечами. Нет, ни за что! Даже если он останется последним мужчиной на земле, а я — последней женщиной. Тиран и деспот этот виер Норберг. Сладко поет, да только обманывает часто.

Я долго плескалась в ванной, нагрев себе воды при помощи простейшего огненного заклинания. Затем придирчиво изучила то место на груди, куда угодило заклятие Санфорда. Стоило признать, что из Норберга вышел неплохой целитель. Шрама действительно не осталось, но кожа на месте бывшего ожога была слишком нежной, розовой и по цвету отличалась от остальной. Ну да ладно, это дело поправимое. А вот столь замечательное платье, которое превосходно скрывало все мои недостатки и подчеркивало немногочисленные достоинства, теперь только выкидывать. Тонкая ткань заляпана грязью, подол порван. Боюсь, оно теперь сгодится лишь на то, чтобы мыть полы.

Когда я вышла из ванной, невольно улыбнулась. Дариан уже расстелил постель и дожидался меня, сидя в кресле. А на столике перед ним стояли початая бутылка вина и два наполненных фужера.

— Да, выпить мне в самом деле не помешает, — согласилась я и без спроса взяла один бокал, после чего с усталым вздохом опустилась на кровать.

— Тяжело пришлось? — сочувственно поинтересовался супруг, когда я сделала первый глубокий глоток.

Я неопределенно пожала плечами. Вспомнила неугомонного в своих приставаниях Фелана, разговор с Санфордом, жуткие мгновения, когда я лежала и смотрела в далекое небо, ожидая прихода смерти, затем утомительную беседу с Норбергом…

— Нелегко, — ответила уклончиво, боясь неосторожным словом потревожить заклятие молчания, которое наложил на меня Норберг.

Кто его знает, как эти чары могут отреагировать на мою излишнюю болтливость. Вдруг у меня язык отсохнет в прямом смысле слова? Или я умру в диких мучениях у ног ошарашенного таким поворотом событий Дариана? Да мало ли, какие варианты могут быть.

— Зато я могу тебя обрадовать. — Дариан неожиданно улыбнулся и отсалютовал мне поднятым бокалом вина. — Твой бывший жених, этот слизняк Гровер, тебя больше никогда не побеспокоит.

Я как раз делала очередной глоток, но от этого известия подавилась и закашлялась. С нескрываемой опаской уставилась на мужа. Очень любопытное известие! Интересно, что он с ним сделал? Неужели наследующее утро весь Гроштер будет судачить уже о двух убийствах, совершенных во время королевского маскарада?

— Надеюсь, ты не натворил глупостей? — сурово спросила я, пытаясь не показать своего испуга.

Я не сомневалась, что проклятый Норберг обязательно воспользуется малейшей оплошностью, лишь бы заставить меня принять его правила игры. А я больше не собиралась идти ни на какие сделки с этим ужасным типом и уж тем более не хотела иметь никаких дел с его братом. Лучше держаться от этой парочки как можно дальше. Здоровее буду.

— Нет! — Дариан весело улыбнулся, польщенный моим испуганным вопросом. — Твой жених жив и здоров. Я услышал его слова про карточный долг, благодаря которому он угодил на королевский маскарад, и решил, что, скорее всего, он неравнодушен к азартным играм. Так и вышло. Гровер оказался заядлым игроком. Он мгновенно согласился на мое предложение перекинуться в картишки в тихом и спокойном уголке сада. Для подстраховки я пригласил парочку своих знакомых, чтобы он не сумел потом отвертеться и заявить, будто ничего не было. Мне хватило всего получаса, чтобы выиграть все его жалкие гроши, так называемое состояние. Я даже отыграл твои инструменты, которые он подло утащил из квартиры. Их доставят завтра. Раззадоренный, твой жених не нашел ничего лучшего, как поставить на кон собственную свободу. И, естественно, проиграл.

После чего мой супруг торжествующе потряс над головой какой-то бумажкой, густо исписанной с обеих сторон.

— Да неужели? — восхитилась и одновременно ужаснулась я. — Так что, Гровер теперь твой личный раб?

— Формально да. — Дариан усмехнулся. — Договор составлен так, что и комар носа не подточит. Благо среди моих знакомых, наблюдавших за партией, имелся один неплохой поверенный, который и сформулировал долговое соглашение. Как ты знаешь, официально рабства в Лейтоне нет, но в отдаленных провинциях оно вполне себе существует и даже в некоторой степени процветает.

— Но ты ведь не собираешься привести Гровера в наш дом? — осторожно уточнила я.

Воображение мигом нарисовало мне жутковатую картину того, как мой бывший жених будет прислуживать нам за столом. Демоны, да он вряд ли удержится от искушения плюнуть в каждое блюдо! Нет, не хочу я такого «счастья». Выйдешь из комнаты — а в коридоре тебя ждет бывший с кислой миной на лице. Брр, и врагу не пожелаешь!

— Нет, конечно же нет. — Дариан негромко захихикал от моего вопроса. Все еще улыбаясь, посмотрел на меня и продолжил свой рассказ: — После того как договор был заключен, я признался Гроверу в том, что являюсь твоим законным супругом. Ох, ты бы видела его в этот момент! Я уж испугался, не случится ли с ним удар. Потом он попытался полезть в драку, получил от меня хорошую затрещину и мигом успокоился. А затем рухнул передо мной на колени и начал самым натуральным образом выть, умоляя простить картежный долг. По всей видимости, его тоже не особо обрадовала перспектива стать личным рабом нового супруга своей бывшей невесты. И тогда мы пришли к следующему соглашению. Он выматывается из Гроштера и никогда больше не появляется здесь. На это я даю ему время до завтрашнего вечера. А я, в свою очередь, не буду использовать договор по прямому назначению. Но если узнаю, что он нарушил соглашение, — пусть пеняет на себя. Ведь в моей власти не только сделать из него слугу без содержания. При особом желании я отправлю его на рудники. А что, неплохая идея. Пусть зарабатывает там медные гроши, пытаясь отработать свой долг. — И Дариан замолчал, отпив после долгой тирады из бокала.

— Ого! — уважительно воскликнула я.

Если честно, у меня даже холодок по спине пробежал. Никогда прежде я не слышала от Дариана таких речей. Да и тон был непривычно властным. Кажется, я начинала понимать, каким образом Дариан убедил священника совершить брачный ритуал в неурочное время. По-моему, он умеет сделать так, чтобы даже мысль о возможном непослушании не пришла в голову тому человеку, с кем он спорит.

— Но ты ведь мог проиграть, — наконец робко заметила я. — Это был страшный риск!

— Да не было никакого риска. — Дариан снисходительно усмехнулся. — Алекса, я играл своей колодой. Моей особенной колодой, в которой помечена каждая карта. Да, это нечестно, но я и не собирался играть в благородство с этим мутным типом. Он этого не заслуживает.

— Вот как, — медленно протянула я. Кашлянула и все-таки задала тот вопрос, который так и крутился на моем языке: — И часто ты играешь?

— Сегодня — первый раз за прошедшие пять лет, — честно признался Дариан. — В один прекрасный момент я понял, что больше не хочу испытывать судьбу. Есть множество других способов быстро и легко заработать деньги. Но кое-какие умения с той поры у меня остались. Недаром одно время меня называли самым удачливым игроком в Гроштере.

Я поставила пустой бокал на стол и, с ногами забравшись на постель, устало откинулась на подушки. Ну, надо же, сколько, оказывается, я не знаю о своем супруге. Бывший жених в качестве личного раба… Даже не предполагала, что такое вообще возможно.

Дариан тоже отставил фужер и пересел ко мне. Обнял меня, и я со вздохом удовольствия положила голову ему на плечо. Мне было так хорошо и спокойно сейчас! Глаза сами собой начали слипаться. Слишком устала я за минувшие сутки, прошедшие почти без сна. Но имелся еще один вопрос, который надлежало решить.

— Норберг сегодня спрашивал, не передумала ли я насчет развода, — глухо сказала, опасаясь даже на миг взглянуть в лицо Дариану и увидеть его реакцию на свои слова.

А вдруг он расстроится, что я отказалась от столь «любезного» предложения?

Рука Дариана ощутимо потяжелела. Пауза все длилась и длилась, пока воздух в комнате не сгустился до невыносимого. Хотелось закричать во все горло, лишь бы прервать эту пытку молчанием.

— И что ты ему ответила? — наконец хрипло спросил Дариан. Вздохнул и продолжил с чуть уловимыми нотками сожаления: — Алекса, я не могу и не хочу удерживать тебя насильно. Если ты считаешь, что сделала ошибку, которую необходимо исправить, что же. Я приму твой выбор, пусть и без особой радости.

— Без особой радости? — переспросила, подняла голову и с улыбкой посмотрела на хмурого Дариана.

— Ты еще сомневаешься во мне и моих чувствах? — Дариан оскорбленно фыркнул. — Алекса, я…

— То есть ты не хочешь разводиться? — лукаво переспросила его.

— Знаешь, я могу и обидеться! — Дариан гордо поднял подбородок. — Почему тебе такие глупости пришли в голову? Естественно, я не хочу терять тебя! И вообще…

Я не дала ему договорить, хотя, что скрывать очевидное, мне было очень приятно слушать его гневную отповедь. Прильнула к его губам, завершив наш спор поцелуем.

Какое-то время в комнате было тихо. Руки Дариана уже отправились в увлекательное путешествие по моему телу, и он принялся ожесточенно сражаться с завязками халата. Но вдруг супруг прервался, отстранился от меня и на всякий случай уточнил:

— Так что насчет вопроса Норберга? Надеюсь, ты не стала делать глупостей и сказала ему, куда он может идти со своим предложением?

— Я не стала делать глупостей и просто отказалась, — проговорила мягко. — Виер Норберг не тот человек, которому можно безнаказанно дерзить.

— Да уж, — пробормотал себе под нос Дариан. — Лучше от таких людей держаться подальше.

Я уныло кивнула и задумалась. Мне очень не понравилось то предупреждение, которое я услышала, когда мы с Дарианом покидали королевский сад. Кажется, Норберг все-таки не отступится от своего и продолжит делать все возможное и не всегда законное, лишь бы превратить меня в одну из своих «ворон».

— Я была бы абсолютно счастлива, если бы никогда в жизни больше не видела Норберга и его братца, — пробурчала в ответ.

Дариан вздохнул, показывая тем самым, что услышал меня. Наконец-то справился с поясом моего халата и медленно потянул его вниз.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал он и ласково поцеловал меня в шею. Его пальцы осторожно и бережно обвели круг нежной кожи на моей груди, очертив место попадания смертельного заклятия Санфорда.

А потом нам стало не до разговоров. И даже усталость на время отступила от меня.


Понятия не имею, во сколько я проснулась. Судя по всему, время близилось к полудню, поскольку солнечные лучи уже ярко и весело пробивались через занавески.

Довольно потянувшись, я кинула взгляд на другую половину кровати. Почувствовала легкое разочарование, обнаружив, что Дариана нет. Впрочем, ничего удивительного в этом как раз не было. За время нашего недолгого совместного проживания я убедилась в том, что мой супруг — явный жаворонок. Он всегда вставал намного раньше меня и с утра успевал переделать кучу дел, пока я нежилась в объятиях сладкой дремы.

При воспоминании о том, чем мы занимались прошлой ночью, начала улыбаться. Хорошо-то как было! Затем откинула одеяло и отправилась в ванную. Ладно, хватит валяться без дела.

Я почувствовала неладное, когда спускалась на первый этаж, намереваясь отправиться в обеденный зал и хорошенько позавтракать. Примерно на середине лестницы остановилась, услышав разговор, доносившийся из гостиной.

Беседующие явно старались говорить как можно тише, но то и дело кто-нибудь из них забывал об осторожности и повышал голос. Тогда второй собеседник шикал на него, но через несколько минут все повторялась.

Я сразу узнала голос отца. Именно он то и дело не справлялся с чувствами и начинал почти кричать. Что там происходит? Неужели отец вновь пришел выяснять отношения и говорить Дариану о своей ненависти? Странно, в последнюю встречу они вроде как неплохо пообщались. Не бросались, конечно, друг другу на грудь с заверениями вечной преданности и дружбы, но и не шипели гадости, а уж тем более не пытались устроить драку.

— Вы разбудите Алексу! — в очередной раз громко и отчетливо проговорил Дариан. — Вряд ли ей стоит знать об этом. Она сильно расстроится.

Естественно, я мгновенно насторожилась. Из-за чего я должна расстроиться? После чего ринулась вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Нет, я обязана выяснить, что происходит.

Около плотно закрытых дверей гостиной остановилась. Как назло, разговор теперь пошел на пониженных тонах, видимо, предупреждение Дариана возымело свое действие. Но вот беда — мне-то теперь ничего не было слышно! Прямо хоть бери и к замочной скважине ухом прирастай.

И, вполне возможно, что я именно так и поступила бы, наплевать на свое воспитание и прочие доводы против таких поступков, но, как назло, в коридоре показался Гисберт, который ловко балансировал тяжело нагруженным подносом со всевозможными закусками. Видимо, спешил уважить гостя.

— Госпожа, — Гисберт, заметив меня, остановился и наклонил голову в знак приветствия, — как вижу, вам уже сообщили о визите вашего отца.

— Нет, — хмуро проговорила я. — Просто хотела позавтракать и тут услышала голоса.

После чего любезно распахнула перед слугой дверь, поняв, что будет просто глупо, если после известия о приходе моего отца я останусь в коридоре. И уж тем более при Гисберте мне вряд ли удастся хоть что-нибудь подслушать. И потом, ему все равно надлежало помочь. Еще уронит поднос, не лбом ведь дверь открывать.

Разговор в гостиной мгновенно стих, стоило мне показаться на пороге.

Гисберт серой неслышной мышкой проскользнул к столику и принялся аккуратно и быстро сгружать на него блюда с нарезкой сыров, домашней ветчины, фруктами и прочей чепухой. А я угрюмо посмотрела на отца и Дариана, которые устроились в креслах около камина.

— Алекса! — Именно Дариан первым очнулся от ступора, вызванного моим неожиданным появлением. Встал и подошел ко мне, старательно сохраняя на лице радостную улыбку. — Какой сюрприз! Тебя кто-то разбудил? Я ведь просил…

В последней его фразе скользнули неприкрытая угроза и раздражение, и бедняга Гисберт, который как раз закончил расставлять легкую закуску и выпрямился в ожидании новых приказаний, весь как-то съежился и на всякий случай испуганно втянул голову в плечи.

— Нет-нет, я сама встала, — поспешила заверить супруга и взглянула на отца.

Тот, к слову, тоже поднялся и сейчас старался не смотреть мне в глаза, уставившись в дальний угол гостиной. Кстати, вид у него был такой, будто он не спал всю ночь. Волосы растрепанны, рубашка явно несвежая. Да и вообще, уж не плакал ли он? Если честно, очень на то похоже.

— В чем дело? — сурово спросила, решив сразу же перейти к делу. — Я слышала, как вы ругались. Папа, ты опять за старое?

— Нет, мы не ругались, дочка, — виновато отозвался отец. — Мы…

И замялся, покосившись на Дариана.

Краем глаза я заметила, как Гисберт подался вперед, затаив дыхание от любопытства. Вот ведь старый лис! Пользуется тем, что о его присутствии забыли.

Дариан проследил за моим взглядом и понимающе хмыкнул. После чего вежливо попросил:

— Гисберт, можешь быть свободен. Если ты нам понадобишься — я дам знать.

Пожилой дворецкий с едва уловимым неудовольствием вздохнул, но спорить с хозяином не осмелился. Вместо этого он наклонил голову и быстро покинул гостиную.

Мой отец вскинулся было, желая еще что-то сказать, но Дариан отрицательно помотал головой и поднял руку, призывая к тишине. Затем, бесшумно ступая, подошел к двери и резко ее распахнул. Выглянул в коридор, видимо, желая удостовериться, что Гисберт действительно ушел, а не остался подслушивать, после чего вернулся к нам. Подошел ко мне и положил одну руку на плечо в утешающем жесте.

Я недоуменно хмыкнула. Что-то мне очень не нравилась вся эта долгая прелюдия.

— Алекса, мне очень жаль, но виер Санфорд Грон, ректор академии, этой ночью покончил с собой, — медленно проговорил Дариан, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Отец всхлипнул, жалобно поморщился и без сил опустился в кресло, закрыв обеими руками лицо. Мне вполне понятны были чувства родителя, ведь Санфорд являлся, пожалуй, самым близким его другом.

А я, в свою очередь, просто окаменела от этого известия. Санфорд мертв? Покончил с собой? Немыслимо!

— Он оставил предсмертную записку, — так же неспешно, осторожно подбирая каждое слово, продолжил Дариан, по-прежнему не отводя внимательного испытующего взгляда от моего лица. — В ней он сообщил, что не может жить после сотворенного.

— Ничего не понимаю! — хрипло воскликнул отец, кулаком утирая выступившие слезы. — Что он имел в виду? Что такого страшного он сделал? Я знал Санфорда много лет. Он был самым умным, самым преданным, самым великодушным человеком!

Я по вполне понятным причинам лишь скептически хмыкнула. Ну да, ну да. Только этот великодушный добряк прошлой ночью едва не убил меня, будучи при этом полностью уверенным в том, что перед ним беззащитная беременная женщина.

— Полагаю, ты понимаешь, что теперь кресло ректора академии практически наверняка достанется виеру Норбергу, — продолжил Дариан.

А вот это как раз не было для меня новостью. После вчерашних событий я не сомневалась, что это произойдет в скором времени. Правда, не думала, что Санфорд все-таки не выдержит угрызений совести и предпочтет самостоятельно свести счеты с жизнью.

— Кстати, Норберг и сообщил мне эту весть, — вдруг проговорил отец.

«Что?!» — едва не воскликнула я в полный голос, но в последний момент успела прикусить язык.

Если честно, меня совершенно не обрадовало известие о том, что Норберг приходил в гости к моему отцу. Не нравилось мне, что он опять подбирается к моей семье!

— Я был приятно удивлен общением с ним, — продолжил отец, явно не обратив внимания на то, как мы с Дарианом обменялись быстрыми понимающими взглядами. — Прежде этот человек казался мне совсем иным. Более резким, более властным, более бескомпромиссным. Вспомнить хотя бы, как он занимался твоими поисками или пытался заставить тебя поступить на факультет ментальной магии. Но сегодня я понял, что был слишком суров к нему и чрезмерно поспешил с выводами. Очень здравый и рассудительный мужчина. Полагаю, он без особых проблем справится с возложенными на него новыми обязанностями и достойно сменит Санфорда на посту.

Я кисло поморщилась, абсолютно не воодушевившись перечнем достоинств виера Норберга. Увы, я знала его совсем с другой стороны.

— Правда, я все равно не понимаю, почему Санфорд так поступил! — Отец растерянно всплеснул руками и опять жалобно сморщился, готовясь расплакаться. — Это… Это чудовищно! Он мог поговорить хотя бы со мной, посоветоваться, что ли! Я не в силах представить, что такого страшного он натворил, раз предпочел отправиться на суд богов!

Я открыла было рот, но тут же испуганно захлопнула его. Нет, я не произнесла ни слова, способного пролить свет на столь загадочную историю. Но, что скрывать очевидное, готова была неосторожно высказаться по этому поводу. Однако почти сразу в голове поднялась боль, пока еще глухая и почти неосознаваемая. Так, одно предчувствие неминуемого мучительного спазма. Увы, сомневаться не приходилось: это пробудились чары, которые Норберг на меня наслал. Если я попытаюсь хотя бы сделать намек на то, как дела обстояли в реальности, меня наверняка не ждет ничего хорошего.

— Что с тобой? — встрепенулся Дариан, который все так же стоял около меня, не торопясь занять свое место. — Алекса, тебе нехорошо? Ты как-то резко побледнела.

После чего осторожно подхватил меня под локоть и бережно опустил в кресло.

— Все в порядке, — глухо произнесла я, растирая виски.

Хвала небесам, неприятные ощущения мгновенно прошли, едва я раздумала идти против заклятия. Но некоторая тяжесть в голове еще чувствовалась.

— Ты тоже сильно переживаешь из-за Санфорда, — сочувственно проговорил отец, который явно счел мое состояние последствием неприятного известия. — Прости, моя маленькая, что расстроил тебя. Но я подумал, что будет лучше, если ты узнаешь это от меня.

Я неопределенно пожала плечами. Расстроилась ли я из-за Санфорда? Да нет, не особо. Все-таки как ни крути, но поступил он жестоко и подло. Однако в конечном итоге сам наказал себя за это, так что теперь пусть боги судят его.

— Кстати, виер Норберг спрашивал про тебя, — вдруг сказал отец.

Я замерла, перестав тереть виски. Медленно подняла голову и уставилась на него.

Дариан, удобно примостившийся на подлокотнике моего кресла, ощутимо вздрогнул, но ничего не сказал.

— Он так рассыпался в похвалах, что мне, право слово, стало даже неловко, — продолжал вещать отец. — Мол, давно не встречал такую талантливую, разумную и скромную девушку. И вообще, он был бы не против с тобой поработать. Мол, у него есть одна идея, и ему очень пригодились бы твои умения в области артефактной магии. Это очень полезно для вас обоих, а ты к тому же получила бы неплохой опыт. Он обещал хорошо заплатить…

— Надеюсь, ты отказал ему? — резко перебила отца.

— Вообще-то я сказал ему, что такие вещи необходимо обсуждать непосредственно с тобой, — с легкой ноткой удивления ответил он, явно не понимая, в чем причина моей негативной реакции. Потом кашлянул и осторожно осведомился: — Дорогая моя, а в чем, собственно, дело? Полагаю, тебе будет полезно поработать под началом столь опытного мага, как Норберг. Ты давно мечтала о подобном.

— Сейчас я мечтаю лишь об одном: чтобы виер Норберг держался как можно дальше от меня и моей семьи! — с негодованием фыркнула я.

— Ну, моя милая, мне-то ты не запретишь с ним общаться. — Отец осуждающе покачал головой. — Понятия не имею, что у тебя с ним произошло, но мне по большому счету и неинтересно. Я более чем уверен, что все это и выеденного яйца не стоит. Поди, он укоротил твой слишком острый язычок, а ты на него смертельно обиделась. Впрочем, не важно. В любом случае виер Норберг имел дело и ко мне. И его предложение было столь выгодным, что я…

— Не соглашайся! — прошипела я. — Папа, ни за что не соглашайся, хоть он тебе мешок золота решит просто так отдать. Поверь мне: виер Норберг — это далеко не тот человек, от которого можно без опаски принимать услуги и подарки.

— Ты демонизируешь его, моя дорогая! — Отец негромко рассмеялся. — Полагаю, при личном общении ты перестанешь быть к нему столь суровой.

— Что ты имеешь в виду под «личным общением»? — настороженно переспросила, напрягшись.

— Я пригласил его на ужин сегодня вечером. — Отец пожал плечами. — Кстати, буду очень рад, если и вы с Дарианом заглянете ко мне на огонек. Посидим, выпьем немного вина, помянем Санфорда. Приходите, я буду очень ждать.

И отец с немного виноватой улыбкой посмотрел на меня. Видимо, чувствовал, что я вряд ли приду в восторг от этого известия.

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сжатые зубы. Беспомощно взглянула на Дариана, на бесстрастном лице супруга не отражалось и тени эмоций.

— Мы будем, — спокойно и холодно проговорил он.

Я вскинулась было, желая возразить, но Дариан едва заметно покачал головой и положил руку мне на плечо, предостерегая от возможного спора.

— Мы обязательно будем, — с нажимом повторил супруг.

— Ну вот и чудненько. — Отец заулыбался и встал, обронив напоследок: — Виер Норберг обрадуется. Он очень хотел тебя видеть, Алекса. Наверное, желает лично обсудить твою возможную работу с ним. Надеюсь, ты проявишь благоразумие и хотя бы постараешься выслушать его, а не станешь с ходу отвергать все доводы.

Только боги знают, каких трудов мне стоило не сорваться и не наговорить отцу всяких гадостей. Ну не хочу я общаться с Норбергом! Не хочу видеть его, слышать его вкрадчивые лживые речи! И уж тем более не желаю иметь с ним никаких дел! А то не успею оглянуться, как очнусь в постели Фелана или же сыграю в очередной раз роль послушной марионетки, которую без особых проблем и угрызений совести можно выкинуть в сточную канаву, когда надобность в ней отпадет.

Дариан встал, чтобы проводить отца. Краем уха я слышала, как они рассыпались во взаимных любезностях, как отец вновь и вновь напоминал о вечернем визите. Видимо, он умудрился пообещать Норбергу, что я обязательно буду, вот и беспокоился.

Наконец раздался мелодичный перезвон входных чар, доказывающий, что отец ушел. Спустя неполную минуту Дариан вернулся в гостиную. Медленно ступая, подошел к камину и устало опустился в кресло, которое не так давно покинул мой отец.

— Это катастрофа, — печально протянула я, не глядя в его сторону. — Норберг не оставит меня в покое. Он не успокоится, пока не обрядит меня в черные одежды «вороны».

— Полагаю, самоубийство Санфорда тоже дело его рук, — отозвался Дариан.

В тот же миг вернулось ощущение накатывающего болезненного спазма. Я ойкнула и вновь принялась растирать виски.

— Прости! — испуганно выдохнул Дариан, заметив мое движение. — Прости, Алекса, это был не вопрос к тебе, это было утверждение! Благо я знаю достаточно, чтобы самостоятельно сделать определенные выводы. Но лучше с тобой ими не делиться. А то мало ли на что способно то заклятие, которое на тебя наложил Норберг.

Я кивнула в знак согласия.

— Может быть, лучше не идти? — протянула тоненько. — Отец обидится, конечно, ну да ладно. Переживет как-нибудь.

— Нет, сходить стоит, — не согласился со мной Дариан. — Есть у меня одна идея…

— Будь осторожен, — попросила его. — Норберг не остановится ни перед чем. Он знает, что мое самое слабое место — это моя семья. Поэтому именно ты, скорее всего, станешь его первой целью.

— Спасибо за заботу. — Дариан слабо улыбнулся. — Я постараюсь не лезть на рожон. Кстати, Алекса, без твоей помощи мне не обойтись. Было бы очень неплохо, если бы Норберг не сумел прочитать мои мысли. Насколько понимаю, тот талисман, которым я вчера перед тобой хвастался, наверняка он сам мне и подкинул, поэтому вряд ли на самом деле артефакт защищает от телепатии. Но ты могла бы поправить его. В конце концов, кто из нас маг-артефактник?

Упрек звучал справедливо. В самом деле, пора мне вспомнить о моей профессии. Если телепатия есть разновидность ментальной магии, то возможно придумать защиту от нее, как и от любой магии.

— Но у меня нет инструментов, — вяло возразила, уже начав размышлять над этой задачей.

— Уже есть, — отрезал Дариан и криво ухмыльнулся. — Не забывай, что я вчера выиграл у твоего бывшего жениха все его имущество. Сегодня ранним утром все твои вещи, которые он прихватил из квартиры, доставили сюда. Я взял на себя смелость соорудить тебе некое подобие кабинета на втором этаже. Там есть стол, несколько кресел, книжный шкаф. Если скажешь, что тебе еще нужно, — немедленно все сделаю.

— Сначала кофе, — твердо проговорила я. — А после этого хочу, чтобы несколько часов меня никто не отвлекал. Что бы ни произошло — меня не тревожить!

— Договорились, — довольно отозвался Дариан. — Алекса, не беспокойся, никто не войдет в твой кабинет, пока ты сама оттуда не выйдешь. Даже если Норберг решит взять дом штурмом, лишь бы переговорить с тобой, я лично встану у дверей и буду защищать твой покой со шпагой в руках.

— А ты умеешь фехтовать? — невольно спросила я.

— Ну… — Дариан неожиданно смутился и даже слегка покраснел. Потом ответил, глядя куда-то в сторону: — Есть за мной такой грешок. Говоря откровенно, юность у меня выдалась отчаянная. Когда-нибудь я обязательно тебе расскажу о своих приключениях. А еще тебя надо с моей мамой познакомить. Даже не знаю, не пожалеешь ли ты после этого о том, что все-таки не развелась с таким головорезом, как я.

Ох, зря он так сказал! Я мгновенно почувствовала такой прилив жадного любопытства, что готова была немедленно вцепиться в него с расспросами и выяснить, какие же жуткие тайны скрываются в его прошлом.

— Потом, — с нажимом повторил Дариан, без особых проблем угадав мои мысли. — Все потом, Алекса. Давай решать проблемы по мере их важности и срочности. Сначала надлежит разобраться с Норбергом.

— Да, ты прав, — уныло признала его правоту и встала.

Ну что же, самое время проверить, не зря ли я целых пять лет корпела над учебниками в академии.


— Не дергайся, — в сотый, наверное, раз за недолгое время поездки попросил Дариан. — И не лезь пальцами в прическу! Бедная Лалия все запасы лака в доме на нее перевела, пытаясь усмирить твои кудри. Успокойся, ты прекрасно выглядишь!

Я послушно отдернула руку, потому что как раз собиралась поправить одну из шпилек. Нервно разгладила подол платья и угрюмо уставилась на улицы Гроштера, медленно проплывающие за окнами нашей кареты.

Прошла всего пара часов с той минуты, как я вышла из-за рабочего стола, сжимая в потных от волнения ладонях два неприметных на первый взгляд медальона. И только боги знали, сколько сил я вкачала в эти серебряные безделушки.

Увы, я понятия не имела, получились ли эти амулеты именно такими, какими я их задумывала. За основу взяла плетение чар, имевшееся на том талисмане, который некий ментальный маг-отступник, а на самом деле кто-то из «ворон» Норберга, дал вчера Дариану, желая усыпить его бдительность и добиться расположения. Однако я не сомневалась, что у этого амулета наверняка имелся подвох и на самом деле Норберг с Феланом вчера без особых проблем читали мысли моего мужа.

Но лиха беда начало! По моей просьбе Дариан послал Гисберта в городскую библиотеку, откуда несчастный вернулся, сгорбившись под тяжестью нужных мне книг. И реальность перестала для меня существовать. Я читала, делала пометки, экспериментировала с различными сочетаниями заклятий.

Когда работа была завершена, по мере сил и возможностей постаралась сама проверить медальоны. Для этого один из них надела на Дариана и целых пять минут сверлила его немигающим взглядом. После чего с некоторым удовлетворением констатировала, что все это время до меня не долетало ни отголоска его мыслей или эмоций. Хотя тут же печально заметила про себя, что мои ментальные способности оставляют желать лучшего. Ох, боюсь, если Норберг захочет пробить мои щиты, он сделает это не моргнув глазом. Одно радовало — вряд ли его вмешательство останется незаметным для нас.

Кстати, Дариан тоже не сидел без дела сегодня днем. Точнее, я знала, что он ушел из дома почти сразу после того, как я засела в окружении книг в кабинете, а вернулся лишь вечером, когда моя работа была почти завершена. Однако я так и не спросила, где он был и что делал. Все мои мысли были заняты предстоящей встречей с Норбергом. Что он еще мне скажет? Каким образом постарается воздействовать на меня? Или отступится, осознав, что я действительно не желаю иметь ничего общего ни с ним, ни с его воспитанниками? Ох, в последнее верилось с трудом. Скорее он будет биться за меня, и, увы, не всегда достойными методами.

В этот момент карета дернулась и остановилась. Я с немалым трудом вынырнула из своих мыслей и с удивлением увидела, что мы находимся как раз напротив дома моего отца. Ну надо же! Так глубоко задумалась, что дорога пролетела для меня как один миг.

Дариан тем временем уже распахнул дверцу с моей стороны кареты и любезно протянул мне руку.

Я потянулась было поправить прическу, но в последний момент одумалась. Выбралась из кареты и нервно провела влажными от волнения ладонями по подолу платья, словно силясь разгладить несуществующие складки.

Для своего визита к отцу я выбрала простой закрытый наряд глубокого синего цвета. По сравнению со вчерашним моим платьем — верх целомудрия и скромности. И мне это очень нравилось. Не каждый ведь день на потеху публики грудью потрясать. Так ее и застудить можно. Тоже мне, нашли оружие массового поражения.

Отец лично встретил нас на высоком каменном крыльце. Я видела, как при виде меня морщины, избороздившие его лоб, мгновенно разгладились, и он заулыбался. Что скрывать очевидное, такая реакция моментально насторожила. Сдается, отец беспокоился, что я все-таки не приеду и тем самым поставлю его в неудобное положение. Интересно, что ему пообещал будущий новый ректор академии, если отец так мне обрадовался?

— Ох, не нравится мне все это, — протянула почти беззвучно.

Дариан, однако, услышал. Не глядя, поймал мою руку и ободряюще пожал ее. После этого дурное предчувствие, сжавшее мое несчастное сердце, немного ослабло, но не исчезло.

— Как я счастлив, что вы все-таки решили меня навестить! — затараторил отец, стоило нам только подняться по ступеням. — Алекса, ты чудесно выглядишь! Кстати, виер Норберг уже здесь. Думаю, у вас найдется о чем поговорить.

Я кисло улыбнулась, совершенно не воодушевленная этим известием. Посмотрела на Дариана, и тот ответил мне понимающим взглядом. Эх, папа, если бы ты только знал, что этот самый Норберг, которого сейчас ты превозносишь на все лады, едва не упек тебя в темницу, а перед этим сам же подтолкнул к преступлению.

— Пойдемте, пойдемте же быстрее! — Отец танцевал от нетерпения, настойчиво подталкивая меня и Дариана в спину. — Жаркое стынет, вино греется. Пора за стол.

— Папа, ты же помнишь, что я не собираюсь иметь никаких дел с виером Норбергом? — в последний раз попыталась я воззвать к его здравому смыслу, прекрасно понимая, чем вызвана такая спешка.

— Сначала выслушай, что он тебе предложит, — как и следовало ожидать, возразил отец.

Я тяжело вздохнула. По-моему, сбывались мои наихудшие ожидания. Этот проныра Норберг успел-таки навешать лапши на уши моему отцу. Понятия не имею, что он ему наобещал, но по всему видно было, что в предстоящем непростом разговоре симпатии отца окажутся отнюдь не на моей стороне. А против двоих выстоять ой как непросто! Хотя с другой стороны — нас ведь тоже двое. Значит, надежда еще имеется.

От множества зажженных свечей в обеденном зале было светло как днем. Норберг приветствовал нас поднятым бокалом, в глубине которого таинственно мерцали всполохи живого огня от ближайшего канделябра.

— Добрый вечер, виера Алекса и виер Дариан, — вежливо поздоровался он, однако вопреки правилам этикета остался сидеть.

Я хмыкнула. Сдается, Норберг уже вообразил себя очень важной персоной. Ишь как расселся. Словно представил себя хозяином всего вокруг.

В этот момент зрачки ментального мага вдруг удивленно сузились. Он так резко подался вперед, что едва не свалился со стула, и совсем по-собачьи втянул в себя воздух.

Это заметил даже мой отец, продолжавший болтать о всяких пустяках. Он споткнулся на полуслове и удивленно воззрился на своего гостя, который продолжал шумно принюхиваться не пойми к чему. Правда, сам Норберг не обратил на интерес хозяина дома никакого внимания, будто не видел в своем поведении ничего выходящего за рамки.

— Однако, — наконец негромко протянул менталист.

Мороз продрал от его спокойного тона. Он уставился на меня немигающим ледяным взглядом, и я поняла, что декан факультета ментальной магии просто-напросто взбешен. Видимо, мои медальоны все-таки работали. Ишь как ему не понравилось, что наши с Дарианом мысли теперь закрыты.

— А вы в самом деле неплохой маг-артефактник, — отметил Норберг.

Наверное, стоило бы возгордиться от похвалы, полученной от столь прославленного и сильного колдуна, который в скором времени возглавит академию, но мне стало совсем не по себе. Прозвучало это скорее как угроза.

— О, вы правы, виер! — угодливо захихикал отец, явно не почувствовавший ничего дурного в тоне гостя. — Моя дочь — отличный специалист в своем деле. Гарантирую, что вы не пожалеете, если начнете с ней работать. Алекса способна справиться с любым, даже самым сложным заданием!

— Папа! — процедила я сквозь зубы, отнюдь не обрадовавшись тому потоку комплиментов, который обрушился на меня.

— К тому же она у меня очень стеснительная, — отец опять тоненько захихикал, и меня аж передернуло от его подобострастного вида.

Демоны, да что такого предложил ему Норберг? Я не узнаю своего отца! Что скрывать, частенько я даже обижалась на него за излишнюю властность, но сейчас он вел себя так, будто являлся каким-то несмышленышем, выпрашивающим милости у могущественного покровителя.

Хм… Я нахмурилась, поймав за хвост одну мысль. А не угодил ли мой отец под действие подчиняющих чар Норберга? Это многое объяснило бы в его поведении…

Но почти сразу я замотала головой. Нет, Норберг не стал бы так рисковать. Все-таки это незаконно. Если его поймают за руку на подобном, это наверняка сильно навредит репутации мага. Немыслимый риск, особенно если учесть, что он всего в шаге от кресла ректора академии!

И потом, как я ни вглядывалась в лицо отца, как ни напрягала свои чувства, не замечала ничего необычного.

— Добрый вечер, — первым нарушил затянувшееся молчание Дариан и отодвинул мой стул, помогая сесть. Потом кашлянул и прямо спросил: — Вы ведь слышали о смерти виера Санфорда?

Норберг, который лениво баюкал бокал в ладони, опять вздрогнул и выпрямился. С подозрением уставился на меня, словно желал проверить, на месте ли его заклятие, не дающее болтать понапрасну.

— О, Дариан! — с легкой ноткой неудовольствия отозвался мой отец, хотя вопрос был адресован не ему. — Ну что ты, в самом деле! Давай не будем портить такой приятный вечер столь скорбным разговором!

Я заметила, как лицо мужа мгновенно помрачнело, и без проблем догадалась о причинах. До сего момента отец обращался к Дариану исключительно на «вы», поскольку их отношения были еще очень далеки от дружеских, все-таки сказывалась давняя деловая неприязнь. И Дариану не понравилось, что отец так легко позволил себе фамильярность, опять-таки желая повысить свою значимость в глазах Норберга.

— Ну почему же мы должны молчать о такой новости, — неожиданно не согласился с моим отцом виер Норберг и словно нехотя отхлебнул вина, после чего продолжил: — Безусловно, это трагедия для всех нас. Кто бы мог подумать, что виер Санфорд настолько… — Тут он замялся, подыскивая достойное определение этой черте характера, затем неуверенно произнес: — Никогда бы не подумал, что виер Санфорд настолько впечатлительный. Понятия не имею, что именно он натворил, но вряд ли смерть была единственным выходом из положения.

Последнюю фразу Норберг произнес, глядя мне в глаза, а на его губах при этом бродила многозначительная усмешка.

Я нашла в себе силы не начинать пустого спора. Да и что я могла сказать этому донельзя самоуверенному типу, если он в буквальном смысле слова заткнул мне рот?

— Да, я тоже так думаю, — мгновенно подхватил мысль гостя отец и принялся лично разливать вино по бокалам, пока бесшумный и предупредительный слуга расставлял перед нами тарелки с жарким.

От восхитительного аромата мяса со специями мой рот сам собою наполнился голодной слюной. Да, в доме моего отца всегда умели готовить изысканно.

Судя по всему, Дариан тоже разделял мое мнение по поводу мастерства местного повара, поскольку не торопился продолжить разговор.

Некоторое время за столом было тихо. Лишь слышался приглушенный звон столовых приборов.

— И все-таки я не понимаю, почему он так поступил, — вдруг проговорил супруг, сделав очередной глоток из бокала с вином.

— Да хватит уже про беднягу Санфорда! — возмущенно фыркнул отец, словно забыл о том обстоятельстве, что покойный ныне ректор академии долгое время был его лучшим другом.

— Кстати, вы знаете о трагедии, которая произошла на королевском маскараде? — продолжил Дариан, сделав вид, будто не услышал его.

Виер Норберг замер с поднятой вверх вилкой. Опять с подозрением покосился на меня, но я все свое внимание сосредоточила на разглядывании жаркого в своей тарелке, как будто гадала, из какого мяса все это приготовлено.

— Нет, а что там произошло? — удивленно переспросил отец. — Если честно, весть о скоропостижной гибели Санфорда затмила для меня все на свете.

— Представляете, там случилось убийство! — воскликнул Дариан, старательно округлив глаза в притворном ужасе. — В королевском саду утром обнаружили тело молодой женщины. Увы, ее лицо было слишком обезображено неизвестным преступником, но сомневаться не приходится: погибла виерисса Лоренсия Вийс.

— А, эта… — В последнее слово отец вложил столько нескрываемого презрения, что было понятно: лично он относился к армии неприятелей слишком ушлой фаворитки короля, осмелившейся забеременеть от него.

— Поговаривают, что несчастная была беременной, — продолжил разливаться соловьем Дариан.

— Королева, наверное, вне себя от радости, — осмелилась я подать голос, убедившись, что заклятие, наложенное на меня, не сочтет мою болтливость излишней.

На какой-то момент почувствовала неприятное покалывание в висках, но на этом все ограничилось. Просто предупреждение, чтобы в своих измышлениях я не заходила слишком далеко.

— Вряд ли ее величество стала бы марать руки об эту Лоренсию. — Отец покачал головой, без проблем разгадав мой намек. — У нее и без того хватало неприятелей. Но, право слово, я немного удивлен. Неужели королевский дворец так плохо охранялся в ночь маскарада? Немыслимо! Я ведь тоже был там в это время.

— Это произошло в саду, а не в самом дворце, — неожиданно подал голос Норберг, опять взглянув на меня. — По какой-то причине одна из потайных калиток оказалась незапертой и без охраны. Видимо, Лоренсия почувствовала себя дурно от духоты и шума. С беременными это часто случается. Решила прогуляться на свежем воздухе — и наткнулась на неизвестного негодяя, который воспользовался удобным случаем и проскользнул через лазейку. Не думаю, что к чудовищному происшествию имеет отношение кто-либо из придворных. Скорее всего, это было просто трагическое стечение обстоятельств.

— Если так, то боги явно благоволят короне. — Дариан коротко и неприятно хохотнул. — Внебрачный ребенок короля в ситуации, когда сама королева не в состоянии принести наследника своему венценосному супругу… Это могло бы закончиться весьма неприятно.

— Но не закончится, так что не стоит об этом судачить понапрасну, — с нажимом проговорил Норберг, не отрывая от меня напряженного взгляда.

Да что он на меня так вылупился-то? Если подозревает, что я нашла способ обойти заклятие и рассказала о событиях прошлой ночи Дариану, то зря. Я сама была в шоке от того, как много он, оказывается, знает. По всей видимости, он действительно неплохо умеет делать выводы.

— В общем-то вы правы, — на удивление легко согласился Дариан. — Как говорится, оставим мертвым их проблемы. Просто я начал этот разговор с одной целью.

И надолго замолчал, с любезной улыбкой протянув опустевший бокал моему отцу.

Тот послушно наполнил его снова. Дариан поблагодарил легким кивком, откинулся на резную спинку массивного дубового стула и совершенно забыл о своих предыдущих словах.

— И? — не выдержав, первым нарушил затянувшуюся паузу мой отец. — С какой целью вы начали этот разговор?

Я опустила голову, пряча слабую усмешку. Забавно, отец, по-моему, даже не заметил, что вновь начал величать Дариана на «вы».

— Жизнь в Гроштере кажется мне слишком опасной, — медленно протянул Дариан. — Даже на королевском приеме нельзя быть уверенным в собственной безопасности. Сущее безобразие!

— И не говорите, — с едва уловимой насмешкой согласился с ним виер Норберг. — Когда я в следующий раз увижу короля, непременно об этом ему скажу. Впрочем, полагаю, сейчас он более чем кто бы то ни было желает навести порядок на улицах Гроштера. Все-таки погиб именно его еще не рожденный ребенок.

— Вы прекрасно знаете, что наведение порядка — вещь слишком сложная и требует много времени. — Дариан сделал раздраженный жест рукой, едва не выплеснув при этом содержимое бокала прямо в лицо Норбергу, сидевшему напротив. Однако в последний момент спохватился и воскликнул: — О, извините во имя всех богов! Я так неуклюж.

И опять я с трудом удержала улыбку, поскольку не сомневалась, что супруг проделал все специально.

— Ничего страшного, — прохладно заверил его Норберг. — На меня не попало ни капли.

После чего предусмотрительно отодвинулся чуть дальше от стола, видимо, не сомневаясь в том, что может последовать и второй выпад, на сей раз более прицельный.

— И все-таки я не совсем понимаю, почему вы вдруг обеспокоились такими вопросами, — занудно повторил отец. — Неужели вздумали податься в политику?

— О нет, увольте, это слишком грязное дело! — Дариан принужденно рассмеялся. — Я лучше по старинке продолжу торговать лесом. Это у меня получается гораздо лучше. По крайней мере соперничества я могу не опасаться.

Отец кисло поморщился, явно недовольный прозрачным намеком на то, что как конкурент Дариан оказался ему не по зубам.

— Но вы правы, я слишком долго хожу вокруг да около. — Дариан вдруг прекратил смеяться и стал абсолютно серьезным. Пригубил бокал, после чего нарочито равнодушно заявил: — Мы с Алексой решили покинуть Гроштер и перебраться в более спокойное и безопасное место.

Я едва не подавилась куском жаркого, который как раз отправила в рот. Вообще-то мог бы и предупредить заранее о таком повороте событий. Или он импровизирует на ходу, сочиняет небылицы и наблюдает за реакцией Норберга на свои слова?

— Как — решили покинуть Гроштер? — неверяще переспросил отец, неловким движением едва не смахнув свой фужер на пол. — Это что, шутка такая?

— Отнюдь. — Дариан покачал головой. — У меня уже давно была идея заняться поставками северного леса. Как вы знаете, именно там растут корабельные сосны наивысшего качества. Но для удачного хода дела необходимо присутствовать на месте, а не отдавать приказания из Гроштера. Иначе все разворуют да переврут. Вы слышали о Хельоне?

Хорошо, что после начала этого разговора я отложила столовые приборы подальше, иначе опять подавилась бы чем-нибудь. Естественно, все за этим столом слышали о Хельоне. Это самый северный город Лейтона, расположенный на берегу океана. Торговый, шумный и очень холодный по сравнению с тем же Гроштером.

— Говорят, что в Хельоне даже не запирают дома на ночь, — продолжил Дариан с мечтательной улыбкой на устах.

— Потому что жители тех мест чаще всего отличные маги, — неожиданно подал голос Норберг. — Даром, что ли, море у побережья Хельона никогда не замерзает, что, собственно, и позволяет вести столь активную торговлю. Но хочу вас предупредить, виер, тамошняя магия весьма отличается от известной нам.

Я удивленно вскинула брови. Ого! А я никогда о подобном не слышала.

— Она слишком… — Норберг замялся, подыскивая нужное слово. Затем пожал плечами и обронил: — Слишком иная. Это невозможно объяснить, это надо видеть. Слишком холодная, слишком жестокая и слишком равнодушная.

— Мне рассказывали, что в тех краях почти не бывает преступлений, — упрямо продолжил гнуть свою линию Дариан, сделав вид, что не услышал предупреждения Норберга.

— Естественно, — опять перебил его декан факультета ментальной магии. — Потому что у каждой семьи там есть свой покровитель из мира духов. Его невозможно подкупить или запугать. И именно он оберегает семью от любого враждебного вмешательства извне. Но вы, виер, будете пришельцем в тех краях. Сумеете ли вы обзавестись таким защитником?

— Со мной будет Алекса, — отрезал Дариан. — А в ее магических способностях я не сомневаюсь! — Помолчал немного и добавил с усмешкой: — По-моему, она уже рвется в бой, желая заарканить какого-нибудь духа.

На мне немедленно скрестились взгляды всех присутствующих за столом. Я опустила голову, чувствуя, что начинаю краснеть от столь неподдельного внимания. Однако, что скрывать очевидное, слова Дариана и Норберга разбудили во мне любопытство. Я захотела отправиться в Хельон немедленно! Это же так интересно: побывать в новом городе, познакомиться с новыми людьми, испробовать свои силы в новой магии… А самое главное, мне там не будут досаждать ни Норберг, ни его отвратительный братец. Вряд ли они решат из-за меня покинуть Гроштер. Как говорится, я для них недостаточно большая рыба, чтобы идти из-за этого на такие безрассудства.

— Но… — пробормотал совершенно растерянный отец, не сводя с меня умоляющего взгляда. — Алекса, прошу, скажи, что все это шутка! Неужели ты в самом деле собираешься оставить меня и переехать на край земли?

— Но это же не навсегда, — попыталась я успокоить отца, еще не совсем веря в реальность задумки Дариана.

— Так будет лучше для нас, — опять подал голос супруг. — Глубокоуважаемый виер Грэг, мы уже имели несчастье убедиться, что Гроштер слишком мал для двух крупных торговцев лесом. Тогда как в Хельоне я смогу вести дела с другими странами и перестану досаждать вам перехватыванием выгодных заказов.

— Но как же я? — тоскливо протянул отец. — Я никогда не расставался с Алексой! Мое сердце разрывается на части при мысли, что я ее так долго не увижу!

— А вы сможете навещать нас, — жестко оборвал его Дариан. Помолчал немного и добавил с многозначительной усмешкой: — И потом, подумайте сами, когда мы задумаемся о продолжении рода, а это, смею вас уверить, произойдет очень скоро, ребенку будет лучше расти на свежем воздухе.

Я опять ощутила, что начала заливаться краской. Ой, Дариан говорит всерьез? По всей видимости, да. Нет, я, конечно, понимаю, что почти в любой семье рано или поздно рождаются дети, но… Как-то не готова я пока к столь радикальному изменению образа жизни. С меня хватит и переезда в другой город.

— К тому же Алексе не придется скучать в Хельоне, — продолжил Дариан, милостиво не обратив внимания на мое смущение. — По моим сведениям, там наблюдается явная нехватка магов-артефактников. Я не имею ничего против того, чтобы моя любимая супруга развивала и совершенствовала свой дар. Более того, уже готов договор на приобретение небольшого дома в Хельоне, который она могла бы использовать в качестве мастерской. Я отложил сделку, потому что хочу, чтобы она сама оценила это место и решила, подходит ли оно для работы.

Я самым неприличным образом раззявила рот от того количества новостей, которые вывалил на мою голову Дариан. Он готов купить мне мастерскую?

Он хочет, чтобы я стала матерью его ребенка? Как это мило!

— Кстати, о работе! — оживился отец, подхватив последнюю мысль Дариана. Посмотрел на внешне совершенно безучастного Норберга, который разглядывал что-то на дне своего бокала и будто не слышал разглагольствований моего мужа, хитро улыбнулся и сказал: — Полагаю, у моей дочери не будет проблем с работой и в Гроштере. Виер Норберг…

— Я считаю, виер Дариан прав, — неожиданно оборвал его Норберг. — Хельон — удивительный город. Все доводы, которые привел ваш зять, виер Грэг, выглядят в высшей степени убедительными и разумными. Полагаю, переезд — не такая уж плохая идея. В конце концов, они всегда могут вернуться, если на севере им не понравится.

— Но вы же хотели предложить Алексе работу! — обескураженно взвыл мой отец, явно не ожидавший, что гость примет сторону Дариана.

— И она будет ждать ее. — Норберг снисходительно усмехнулся при виде такого взрыва эмоций. — Но пока я считаю преждевременным заводить этот разговор. Если ваша дочь, виера Алекса, вернется в Гроштер, тогда и поговорим. А пока хочу пожелать ей удачного переезда.

Сказав это, Норберг прямо и остро глянул на меня.

Было такое чувство, будто тем самым он дал мне пощечину. Я даже покачнулась и едва не свалилась со стула. Ого, сдается, он все-таки в бешенстве, пусть и умело скрывает свои чувства!

— Да, но… — смущенно залепетал отец, явно не ожидавший, что Норберг так легко отступится. Скорее всего, он рассчитывал, что декан факультета ментальной магии все-таки озвучит свое более чем выгодное предложение, мое сердце дрогнет и я передумаю покидать Гроштер.

— И достаточно на этом, — с нажимом проговорил Норберг, оборвав его. — Я не вижу смысла продолжать эту тему.

— Да, но… — почти беззвучно повторил отец, и мне вдруг стало его жалко. Он сидел напротив меня и выглядел так, будто после известия о нашем скором переезде постарел сразу на десять лет.

— Когда вы думаете покинуть Гроштер? — спросил Норберг у Дариана, проигнорировав очередное высказывание отца.

— Мы не будем торопиться, — ответил тот. — Улажу дела, соберем вещи… Полагаю, за месяц или два управимся.

Отец с облегчением вздохнул. Месяц или два — это достаточный срок, чтобы заставить нас передумать. Не сомневаюсь, что он все это время будет дневать и ночевать у нас дома, приводя все новые и новые доводы против переезда.

— Что же, удачи на новом месте. — Норберг как-то криво ухмыльнулся и вдруг встал. Вежливо склонил голову и сказал, глядя при этом на меня: — Извините, но я должен уйти. Вдруг вспомнил об одном весьма неотложном деле.

— Да, но… — в третий раз беспомощно протянул отец, однако послушно поднялся вслед за гостем.

— Еще раз прошу прощения, — вежливым, но непреклонным тоном оборвал его Норберг. — Мне самому неловко, что так все получилось.

Все то время, пока мой отец провожал важного гостя и расшаркивался перед ним, заверяя в вечной преданности, я молчала. Наконец эта парочка покинула обеденный зал, переместившись в прихожую. Только тогда я осмелилась негромко спросить у Дариана:

— Ты это всерьез? Насчет переезда в Хельон? Или, как говорят картежники, блефовал?

— Я уже давно не увлекаюсь азартными играми. — Дариан слабо улыбнулся. — Так что я был абсолютно серьезен. А что? Ты против?

Вместо ответа я неопределенно пожала плечами. Трудно сказать. Нет, с одной стороны, я, безусловно, рада, что Норберг больше не будет досаждать мне, но с другой… Как-то не ожидала столь радикального решения проблемы.

— Тебе там обязательно понравится, — заверил меня Дариан. Усмехнулся, добавив: — И потом, виер Норберг прав: мы всегда сможем вернуться, если не приживемся на новом месте.

Остаток вечера после ухода Норберга не заладился. Отец переживал из-за нашего скорого отъезда и то и дело пытался убедить Дариана повременить с отъездом, а я мыслями уже была в дороге. Поэтому никому не показалось удивительным, что достаточно скоро мы распрощались. Я тепло расцеловалась с расстроенным отцом на крыльце дома, после чего заняла свое место в карете.

— Вот и все, — проговорил Дариан, садясь рядом со мной. — Скажи «до свидания» Гроштеру, Алекса.

Карета со скрипом дернулась и поехала, а я удивленно воззрилась на мужа. О чем это он?

— Мы покидаем город уже сегодня, сейчас. — Дариан негромко рассмеялся при виде моих округлившихся от удивления глаз.

— К-как — сейчас? — От изумления и волнения я даже стала немного запинаться. — Это что, шутка такая?

— Отнюдь. — Дариан покачал головой и мгновенно стал очень серьезным. Обнял меня за плечи и проговорил: — Алекса, виер Норберг — слишком серьезный противник. Все то время, что мы провели у твоего отца, я чувствовал, как он пытался проникнуть в мои мысли. Не сомневаюсь, что если бы он действительно этого захотел — твой амулет не устоял бы и минуты. С таким врагом нельзя шутить. Понятия не имею, почему он так привязался к тебе, да и не хочу выяснять. Ты — моя супруга, и я не отдам тебя без боя. Но при этом я прекрасно понимаю, что при всем своем горячем желании не выстою против Норберга, даже если задействую все свои связи. Точнее сказать, я сам отдам тебя ему, если он воспользуется своими способностями. Увы, против ментальной магии я — ничто. Поэтому пусть думает, что у него есть несколько месяцев для ответного хода. Когда опомнится, мы будем уже в Хельоне.

— Да, но вещи, мои инструменты… — вяло принялась я возражать, слегка ошеломленная таким поворотом дел.

— Во-первых, все это решаемо при помощи денег, — хмыкнул в ответ Дариан. — Купим на месте. А во-вторых, через пару дней за нами отправится Гисберт. Он проследит за тем, чтобы нам доставили все необходимое.

— А мой отец? — спросила тихо. — Он обидится, что я не попрощалась.

— Он простит тебя, уверен. — Дариан улыбнулся одними уголками губ. — И потом, кто ему мешает приехать в гости?

Я замолчала, исчерпав все доводы. Впрочем, я и не собиралась всерьез спорить с супругом. Он прав. Надо покинуть Гроштер как можно скорее. Пусть наш отъезд более похож на торопливое бегство, ну и что? Главное, что мы вместе! Как говорится — не было бы счастья, да несчастье помогло нам обрести друг друга.

Я положила голову на плечо мужа и устало закрыла глаза.

…Вот и перевернулась очередная страница моей жизни…


home | my bookshelf | | Не было бы счастья |     цвет текста   цвет фона