Book: Тридцать три несчастья (СИ)



Тридцать три несчастья (СИ)

МАЛИНОВСКАЯ ЕЛЕНА


ЦИКЛ «ЛЮБОВЬ И ВОРОНЫ»


КНИГА ВТОРАЯ


ТРИДЦАТЬ ТРИ НЕСЧАСТЬЯ И НЕМНОГО ВЕЗЕНИЯ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ


Я, затаив дыхание, крохотной пипеткой отмеряла капли, которые медленно падали в темно-зеленую густую жидкость, за неимением другой чистой посуды налитую в обычную кошачью миску.

— Алекса, ты там скоро? — в сотый, наверное, раз простонал за закрытой дверью Дариан.

Я не стала отвлекаться на ответ. А то еще собьюсь со счета. Но когда закончу — то выскажу этому нахалу, волею судьбы и насмешкою богов ставшему моим законным супругом, очень много «ласкового»! Сколько раз просила его не отвлекать меня, когда я запираюсь в своей домашней лаборатории! Помнится, прошлое такое вмешательство стоило нам небольшого ремонта и замены окна. А все потому, что моему ненаглядному муженьку показалась очень соблазнительной моя поза. Я стояла, наклонившись к столу, и осторожно вычерчивала защитные символы вокруг весьма опасной и загадочной вещицы, притащенной мною с местной барахолки. Дариан, презрев все строжайшие запреты мешать мне, когда я занята, ласково ущипнул меня за попу, туго обтянутую платьем. Я закономерно взвизгнула от неожиданности и поставила жирную кляксу на очередной символ. Ох, и громыхнуло тогда! Хорошо еще, что никто не пострадал. Правда, после происшествия взяла расчет наша очередная домоправительница, заявив, что не намерена работать в столь опасной для жизни обстановке. А из домашнего бара пропала бутылка очень дорогого вина. Подозреваю, что ее с молчаливого согласия хозяина стянул Гисберт. Бедняга дворецкий в последнее время несколько пристрастился к алкоголю, которым периодически лечит свои изрядно потрепанные нервы.

Именно после того печального происшествия я начала запираться в рабочем кабинете, даже когда ничем особым не занята. К тому же все самые опасные эксперименты я предпочитала проводить в небольшом домике, который находится на почтительном и, на мой взгляд, безопасном удалении от основного нашего жилища. Так, на всякий случай.

— Алекса, мы опаздываем! — продолжил нудеть Дариан, и я пожалела, что перед своим занятием не установила заклинание, не пропускающее звуки. — Знаешь ли, это очень невежливо: опаздывать на торжество, посвященное назначению нового королевского наместника!

Блямс!

Я со злым свистом втянула в себя воздух, когда сразу несколько капель, слившись в одну крупную, упали с кончика пипетки. Жидкость в миске сразу же потемнела, затем побурела и сильно забурлила, грозясь перелиться из миски на дорогое сукно стола. Демоны! Все-таки ошиблась!

— Ну Алекса! — Дариан, устав взывать к моей совести, решил перейти от слов к делу и настойчиво забарабанил в дверь. — Открывай! Тебе еще переодеться надо!

— Да никуда твой наместник не денется! — огрызнулась я, зачарованно наблюдая за тем, как жидкость вдруг пошла яркими радужными всполохами. Красиво как! — вздохнула и добавила: — И потом, взгляни за окно. Там настоящее безумие творится. Снег сплошной стеной валит. Любой здравомыслящий человек в такую погоду и нечисть из дома не выгонит.

— Алекса, зимой в Хельоне всегда такая погода, — не отступал Дариан. — Сейчас же февраль! Или ты хочешь сказать, что на столь значительное торжество надлежит наплевать? Это будет чудовищным проявлением неуважения!

Я тяжко вздохнула. Если честно, я не имела ни малейшего желания выбираться из дома в такую отвратительную погоду. Даже здесь, за толстыми надежными стенами, в жарко натопленной комнате я слышала, как беснуется снаружи ветер, пригибая до земли деревья. То и дело раздавался жалобный звон стекла, когда очередной порыв ненастья бросал в окно новую пригоршню мокрого тяжелого снега. Такой вечер хочется провести дома, перед ярко горящим камином, баюкая в ладони бокал горячего вина со специями. А потом будет так здорово забраться под одеяло с любимым мужем и заняться с ним всякими приятными глупостями! Но вместо этого надлежит ехать куда-то на другой конец города, общаться там с толпой почти незнакомого люда, глупо улыбаться, пока от напряженной гримасы не начнут болеть губы и щеки. Или, что еще хуже, придется участвовать в светской болтовне, бессмысленной и беспощадной. И даже Дариан мне не сможет помочь, потому что сам наверняка заведет какой-нибудь важный и нужный разговор с важной и нужной персоной.

— А может быть, ты поедешь один? — тоскливо осведомилась я, не торопясь открывать дверь, которая все так же содрогалась от настойчивого стука Дариана.

— Дверь выломаю! — ласково предупредил он.

В подтверждении своих слов с такой силой ударил чем-то, что с потолка посыпалась мельчайшая пыль побелки.

— Ну в самом деле, зачем тебе я на приеме? — заныла я, восхищенно наблюдая за тем, как дверь жалобно стонет под натиском моего супруга. — Только мешаться буду. Ты же знаешь, как я не люблю эти званые ужины. Там даже поговорить не с кем! Все беседы лишь о погоде да о том, кто кому улыбнулся и кто с кем изменяет.

— Алекса, — с отчетливыми угрожающими нотками начал Дариан, — не зли меня! Ты обещала! И потом, в приглашении сказано: виер Дариан Врейн с супругой. Значит, я прибуду с супругой, хочет она того или нет!

И в следующее мгновение дверь отлетела в сторону и повисла на одной петле, а на пороге предстал собственной персоной Дариан Врейн.

Я невольно залюбовалась им в этот момент. Темно-карие глаза горят огнем, губы кривятся от гнева. Ох, а ведь по его худощавой комплекции и не скажешь, что он способен на такие подвиги! Интересно, как он дверь-то выбить умудрился? Дариан не маг, то бишь, никаким заклинанием не помог себе. Неужто плечом вынес? Силен!

— Одевайся. — мрачно приказал мне Дариан и в подтверждение моих размышлений с болезненной гримасой принялся разминать себе плечо. — Быстро! А не то отправишься на праздник прямо так!

Угроза Дариана показалась мне весьма забавной и многообещающей. Было бы любопытно понаблюдать за реакцией высшего общества Хельона, представ перед ним в домашнем платье и рабочем фартуке, повязанном поверх. К тому же моя одежда кое-где была прожжена и украшена подозрительными пятнами. А волосы! Сегодня утром я вымыла голову, но не успела полить ее всевозможными средствами для укладки, поэтому сейчас кудри торчали во все стороны.

— Ну ладно, ладно, иду, — кокетливо проговорила я, осознав, что злить Дариана дальше просто опасно. С него ведь станется исполнить свою угрозу.

В очередной раз тяжело вздохнула и отправилась к выходу.

— А это что за гадость? — подозрительно осведомился Дариан, уставившись на миску, содержимое которой продолжало пузыриться и искриться.

— Я пыталась создать что-нибудь, способное усмирить мои волосы, — честно призналась я. — Какой-нибудь эликсир, распрямляющий кудри. Но, увы…

Продолжать фразу было бессмысленно. В этот раз вещество особенно бурно взбурлило и вдруг вспыхнуло сиреневым пламенем.

— А почему в кошачьей миске? — продолжил расспросы Дариан, на всякий случай отпрянув подальше.

— Лень было искать что-нибудь чистое, — честно призналась я. — И потом, один из ингредиентов — синельник разноцветный. Он оставляет на фарфоре пятна, которые почти невозможно вывести.

— Может быть, тебе стоит это как-нибудь ликвидировать? — не отставал от меня Дариан, опасливо глядя на стол. Вещество в миске перестало полыхать, но по комнате почти сразу поплыл тяжелый удушливый и крайне неприятный запах.

Я задумчиво хмыкнула себе под нос. Странно. Пара лишних капель — и такой эффект. Что-то мне уже не хочется втирать эту гадость себе в голову. Еще облысею ненароком.

— Потом, — заверила я Дариана и брезгливо сморщилась, неосторожно вдохнув полной грудью гнилостные миазмы, волнами исходящие от злополучной миски. — Все потом, милый. Или ты уже не боишься опоздать?

— Если честно, я боюсь, что эта гадость взорвется, — пробурчал Дариан. — Я привык к этому дому. Не хотелось бы среди зимы искать себе новое жилище. — Подумал немного и совсем тихо завершил: — И новую домоправительницу.

— Ничего страшного. — Я бросила очередной взгляд на злополучную миску, на сей раз окутанную черным зловонным дымком. Хм-м… Как-то мне все это не нравится. Пожалуй, лучше увести отсюда Дариана. И я затараторила, взяв мужа под руку и настойчиво оттесняя его в сторону двери. — Милый, так ты спешишь или нет? Если спешишь — то давай не тратить времени на всякие глупости. Уверяю тебя, все под моим полным контролем! Когда мы вернемся, я вылью эту гадость, все хорошенько вымою и проветрю.

Дариан открыл было рот, явно желая мне что-то возразить. Но затем покосился в сторону стола, едва видного за клубами дыма, покачал головой и безропотно вышел вон.

Я плотно закрыла дверь, ведущую в мою домашнюю лабораторию. Немного подумала и стряхнула с пальцев легчайшее заклинание, которое мгновенно впиталось в косяк. Теперь я могу быть уверена, что ни Гисберт, ни Сесилия, наша домоправительница, не сунут свои любопытные носы сюда, пока меня не будет. Разберусь, что я там наколдовала, когда вернусь. Авось к тому моменту все само придет в норму. Потому как в действительности я понятия не имела, что за загадочное вещество я создала в этой злополучной миске.


***


За окнами саней все было белым бело от снега. Я поглубже засунула руки в теплую меховую муфту, задумчиво глядя на буйство непогоды. Н-да, в такие вечера я начинаю жалеть, что несколько месяцев назад покинула Гроштер и переехала в этот портовый город. Кто бы мне тогда сказал, что на один месяц в году он превращается в настоящую ледяную ловушку. Еще никогда и нигде я не видела настолько суровой зимы. Кажется, будто это снежное безумие будет длиться вечно, и весна никогда не придет.

Я уныло вздохнула и крепче прижалась к Дариану, который машинально обнял меня одной рукой. Но, с другой стороны, рядом со мной он — мой законный супруг. И за время, прошедшее с нашей внезапной свадьбы, я ни разу не пожалела, что одним не очень счастливым днем именно он присел за мой столик в трактире, когда я пыталась утопить в самогоне горькое послевкусие измены жениха и лучшей подруги. Да, в Гроштере у меня остался отец, по которому я очень скучаю. Но в Гроштере так же остался и Норберг Клинг и его брат Фелан. Парочка мужчин, с которыми я бы предпочла никогда больше не встречаться.

— Кстати, новый королевский наместник пару недель назад купил у меня амулеты, подавляющие ментальную магию, — проговорила я.

Сама не знаю, почему я вдруг завела об этом речь. Наверное, слишком надавило на уши затянувшее молчание, нарушаемое лишь скрипом снега под полозьями саней.

— Кеймон Регас купил у тебя амулеты? — удивленно переспросил Дариан.

— Ага. — Я кивнула. — Да не один, а целых три. Интересно, зачем они ему понадобились?

— Скорее всего, виер Кеймон просто опасается, что его мысли могут стать достоянием общественности, — ответил Дариан и словно невзначай положил свободную руку себе на грудь.

Я знала, что под тяжелой шубой мой муж тоже носит простенький серебряный амулет. Такой же, как у меня. Не думаю, что Норберг когда-нибудь решит навестить меня в Хельоне. Но немного осторожности не помешает. В конце концов, новый ректор Академии колдовских искусств — далеко не единственный ментальный маг в нашем Лейтоне.

— А что ты знаешь про наместника? — продолжила я расспрашивать мужа.

— Да ничего особенного. — Тот пожал плечами. Добавил с едва уловимой усмешкой: — В отличие от тебя, я с ним лично не встречался. Пока, по крайней мере. До Кеймона королевским наместником в Хельоне был его дядя. Говоря откровенно, я не слышал о нем ничего хорошего. Слишком много пил, слишком много ел, слишком часто впутывался в любовные интриги. Многие считали, что именно Кеймон все эти годы руководил городом. Ну а сейчас он вышел из тени и стал настоящим правителем.

— Ясно, — протянула я, вспомнив высокого худощавого мужчину с блеклыми глазами, который неожиданно появился на пороге моей артефактной лавки и без малейшего торга купил сразу три амулета.

— А ты что про него думаешь? — спросил Дариан, видимо, заинтригованный моим интересом к наместнику.

— Чудной он какой-то, — честно ответила я. — Чудной и… Как бы лучше выразиться?.. В общем, мне было не по себе в его присутствии. — Подумала еще немного и добавила: — И вообще, на твоем месте я бы держалась от него подальше. Не понравился он мне.

— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотал себе под нос Дариан. Пожал плечами. — Впрочем, я и не собираюсь вести с ним никаких дел. Подать за открытие твоей лавки артефактов и начало своего дела я уже давно уплатил. Не думаю, что у меня найдутся общие темы для разговора с королевским наместником.

Я едва слышно хмыкнула. Ох, лукавишь, мой дорогой! Зуб готова дать, что Дариан так сказал, лишь бы успокоить меня. Кеймон Регас относится к числу тех людей, с которыми очень выгодно водить дружбу. Особенно для того, кто недавно переехал в город и желает развернуться здесь в полную силу. Ну да ладно. Особой опасности от Кеймона я не почувствовала. По-моему, его мысли при нашем коротком общении были заняты отнюдь не мною и даже не амулетами, а витали где-то очень и очень далеко отсюда.

И опять в повозке повисла липкая вязкая тишина, которая, впрочем, не продлилась долго. Минута, другая — и сани вдруг дернулись, а затем и вовсе остановились. Я услышала музыку, гул разговоров, женский смех. Приехали, стало быть.

— Все-таки опоздали, — обеспокоенно проговорил Дариан, выглянув в окно. — Праздник в самом разгаре. Ну да ладно, будем надеяться, этот самый Кеймон не ведет строгий учет того, когда и кто из гостей прибыл.

Дариан постарался произнести последнюю фразу как можно более спокойно, но я уловила в его тоне волнение и тревогу. Ага, стало быть, я права. Дариан все-таки переживает и твердо намерен произвести как можно более хорошее впечатление на нового правителя города.

Между тем мой муж уже выбрался из саней. Мгновение — и дверца с моей стороны распахнулась, а Дариан любезно протянул мне руку.

Я с молчаливой благодарностью приняла его помощь и вылезла из повозки. Встала около супруга на плотно утоптанный снег и посмотрела на особняк королевского наместника.

На длинном широком крыльце, защищенном при помощи магии от метели и ветра, вовсю веселился народ. Я видела, как слуги разносят подносы, уставленные бокалами с шампанским. Опять раздалась музыка, по всей видимости, доносящаяся из дома.

Я невольно покачала головой. Почему-то накатило ощущение нереальности происходящего. Нас с Дарианом обнимала метель. Щеки и нос ощутимо покусывал мороз. Очередной порыв ветра чуть не сбил меня с ног. Благо, что муж продолжал обнимать меня за талию. И тут же, всего в нескольких шагах от саней, неспешно прогуливались парочки в легких одеждах.

— Словно картинка из другой жизни, — вдруг сказал Дариан, видимо, подумав о том же. Настойчиво потянул меня в сторону крыльца. — Пойдем, Алекса. Присоединимся к этому празднику жизни.

Больше всего на свете мне хотелось сейчас развернуться, залезть в сани и приказать кучеру гнать несчастную лошадь изо всех сил, лишь бы как можно скорее уехать отсюда. И я сама не могла понять, почему настолько не хочу идти на обычный, в общем-то, прием.

Я покачала головой. Ладно, хватит глупить, Алекса. Ничего страшного здесь с тобой не случится. В самом деле, не укусит ведь тебя Кеймон Регас. После чего кивнула и неторопливо отправилась к крыльцу.

Правда, тогда я даже не представляла, что отнюдь не королевского наместника мне надлежит опасаться на этом торжестве.


***


Шампанское в моем бокале весело искрилось и переливалось под светом множества магических искр, плавающих в воздухе. Я мрачно стояла, уставившись на свой напиток, к которому пока даже не притронулась, и думала…

Хотя нет, вру. Ни о чем конкретном я не думала. Просто злилась на Дариана. Как и следовало ожидать, едва только мы вошли в особняк наместника, и предупредительный слуга принял у нас верхнюю одежду, как мой ненаглядный супруг тут же куда-то умчался, оставив меня в полном одиночестве. Успел только кинуть мне — я всего на пару слов! После чего его и след простыл.

С момента стремительного исчезновения моего супруга прошло никак не меньше получаса. Осознав, что никто за мной ухаживать не собирается, я взяла это дело в свои руки. Подхватила бокал с подноса слуги, обносившего напитками гостей, и вышла из дома, решив полюбоваться на непогоду.

Снег все так же укутывал город белой непроглядной мглой. Сейчас на крыльце было куда меньше народа, чем во время нашего приезда. В доме начала играть музыка, видимо, гости потянулись танцевать. Ну что же, оно и к лучшему. Меньше шансов, что кто-нибудь рискнет завести со мной светскую болтовню ни о чем, решив, будто одинокая девушка скучает и жаждет общения.



Я оперлась на перила и уставилась невидящим взором в метель. Подняла было руку, желая пригубить бокал, но почти сразу, поморщившись, передумала. Беда была в том, что я забыла поужинать, поэтому опасалась, что игристое вино сразу же ударит мне в голову. А я на собственном печальном опыте убедилась, что с алкоголем шутки плохи. Помнится, первая и последняя моя попытка напиться закончилась весьма неприятным приключением. И хоть оно завершилось более-менее благополучно и даже подарила мне любимого и любящего супруга, но повторять свои былые подвиги я не торопилась.

— Виера Алекса, — внезапно раздался за моей спиной знакомый голос.

Я окаменела от неожиданности. С такой силой сжала бокал, что едва не раздавила его. Опомнившись, немного ослабила нажим своих пальцев, но не обернулась. Вместо этого я продолжила невидящим взором смотреть на метель. Нет, этого не может быть! Мне послышалось, просто послышалось! Виер Норберг сейчас за многие мили от меня. Он остался в Гроштере. Это какое-то недоразумение…

— Какая приятная встреча, — оборвал вихрь моих встревоженных мыслей все тот же приятный чуть хрипловатый баритон, в котором слышалась затаенная насмешка. — Право слово, столь скучный званый вечер только что заиграл для меня всеми красками.

Я услышала мягкие шаги. Кто-то подошел и встал рядом со мной, небрежно облокотившись на перила. Дольше игнорировать присутствие этого человека было бы просто глупо. Поэтому я глубоко вздохнула, зачем-то задержала дыхание и нехотя повернулась к нарушителю моего спокойствия.

Около меня стоял сам виер Норберг Клинг собственной персоной. Как и обычно, он предпочел темные тона в одежде, слегка оживленной изысканным серебряным шитьем. Длинные волнистые волосы красиво падали на плечи, на самом дне фиалковых глаз плескался смех.

Правда, мне сейчас было не до веселья. Более того, встреча с нынешним ректором гроштерской Академии колдовских искусств испугала меня до такой степени, что мои колени предательски затряслись. Неужели Норберг покинул столицу и приехал в Хельон из-за меня? Да ну, бред какой-то! Конечно, нельзя сказать, что я рассталась с ним на дружеской ноте, но и заклятыми врагами нас нельзя было назвать. Виер Норберг очень хотел, чтобы я стала одной из его «ворон». Но я не считала себя птицей настолько высокого полета, чтобы ради меня он мог бы бросить все свои дела в столице и отправиться в далекий северный город.

— Добрый вечер, виера Алекса, — вежливо поздоровался со мной Норберг, нарушив слегка затянувшуюся паузу.

В этот момент я напряженно размышляла над тем, не будет ли самым правильным поступком с моей стороны оттолкнуть неожиданного собеседника и с диким воплем ужаса ринуться в дом на поиски Дариана. Но почти сразу я отказалась от этой идеи. Нет, не сходи с ума, Алекса! Скорее всего, Норберга привели в Хельон какие-то свои дела. Не стоит забывать, что он занимает весьма высокое положение в обществе. Вряд ли он захочет замарать свою безупречную репутацию и попытается устроить прилюдный скандал. Да и о чем нам ругаться? Не думаю, что он силой попытается увезти меня из Хельона в Гроштер.

Виер Норберг с легким неудовольствием изогнул бровь, и я вспомнила, что так и не ответила на его приветствие.

— До-добрый, — слегка запинаясь, проговорила я и тоскливо покосилась в сторону двери, ведущей в дом.

Украдкой осмотрелась, выискивая пути к спасению. Но, увы, крыльцо к этому моменту совершенно опустело. Мы с Норбергом были здесь в полном одиночестве.

И опять мое движение не прошло мимо внимания Норберга. По его губам скользнула даже не улыбка — лишь тень ее. Но почти сразу виер посерьезнел. Резко втянул в себя воздух, будто гончая, берущая след. Зрачки Норберга недовольно сузились, и он уставился на неприметный серебряный кулон, висящей на моей шее.

Ага! Я довольно усмехнулась, ощутив, как в моих висках шевельнулась боль. Но неприятное ощущение тут же пропало, словно только привиделось мне. Значит, мой амулет работает, как надо. Что же, господин менталист, искренне надеюсь, что для вас это стало неприятной неожиданностью. Я не теряла времени даром и все эти месяцы, проведенные вдали от Гроштера, потратила на напряженную работу. Приятно осознавать, что мои усилия не прошли даром.

— Как вижу, вы достигли определенных успехов в развитии вашего дара мага-артефактника, — кисло произнес Норберг.

Наконец-то оторвал взгляд от моего кулона и посмотрел мне прямо в глаза.

Я украдкой поежилась. Интересно, почему мне иногда кажется, будто Норберг — не совсем человек. Все-таки есть в нем нечто… не совсем обычное. И хорошо, что сейчас я могу рассуждать об этом совершенно спокойно, не опасаясь, что мои мысли подслушают.

И только я так подумала, как виски опять заломило. На сей раз удар был намного сильнее.

Я схватилась за перила, поскольку иначе вряд ли бы удержалась на ногах. Перед глазами опасно сгустилась темная пелена скорого обморока.

— Виер Норберг! — прошипела, изо всех сил стараясь остаться по эту сторону реальности. — Не забывайтесь! Это…

— Это возмутительно, — равнодушно завершил за меня фразу Норберг, и все неприятные ощущения тут же исчезли, словно просто привиделись мне.

От накатившего облегчения я аж задохнулась. Несколько секунд просто стояла, наслаждаясь отсутствием боли. После чего с негодованием сжала кулаки и выпрямилась, исподлобья уставившись на Норберга.

Тот невозмутимо улыбнулся мне, будто не видел в своем поступке ничего странного или возмутительного.

— Простите, виера, — все-таки извинился он, правда, сделал это таким тоном, в котором не чувствовалось и нотки сожаления или раскаяния. — Но я должен был проверить, на что способна ваша побрякушка.

— И как? — не удержалась я от проявления закономерного любопытства.

— Вы ведь знаете ответ. — Норберг вдруг с досадой цокнул языком. Глубоко вздохнул и холодно обронил: — Сколько раз я говорил, что жалею о своей глупости, совершенной несколько лет назад? Но если вам это приятно слышать, то готов повторить еще раз. Вы должны были обучаться именно на моем факультете. Поверьте, это избавило бы и меня, и вас от множества проблем.

Последняя фраза прозвучала как-то странно, и я опять поежилась. Чувствовалась в ней затаенная угроза. Пожалуй, мой первый порыв трусливо сбежать был не настолько уж и глуп. Как-то не радует меня перспектива вести такие опасные беседы. Особенно один на один, когда никто не придет ко мне на помощь.

«И никто не узнает, где могилка моя», — вдруг на редкость заунывно и противно прозвучал в голове отрывок некогда услышанной песни.

Тьфу! Я мысленно сплюнула и раздраженно покачала головой. Стоит признать очевидный, хоть и весьма печальный для меня факт: общение с Норбергом крайне неблагоприятно отражается на моем психическом здоровье. Ну вот что такого особенного он сказал? Да ничего, в принципе. Даже угрожать не угрожал. А я уже навоображала себе всяческих ужасов.

— Неужели вы приехали в Хельон лишь для того, чтобы в очередной раз напомнить мне об этом? — с нервным смешком осведомилась я.

— Не только, — загадочно отозвался Норберг. Помолчал немного, видимо, любуясь моим озадаченно вытянувшимся лицом, после чего добавил: — Виера Алекса, вы, наверное, помните, что я чрезвычайно прагматичный и рациональный человек. Поверьте, я действительно сильно переживал из-за вашего настолько поспешного отъезда. Говоря откровенно, я планировал еще раз побеседовать с вами и обсудить все условия нашего предполагаемого сотрудничества. Полагаю, если бы наш разговор произошел без лишних свидетелей, то вы были бы более благосклонны ко мне.

— Ага, не дождетесь! — хмуро буркнула я себе под нос, вспомнив ту двусмысленную сцену во время королевского маскарада.

Демоны, да меня до сих пор кидает в краску, когда я вспоминаю, как Норберг ласкал мою грудь! Я ведь тогда едва не поддалась его чарам и не рухнула в пучину порока… Стыдно признаться, но до сих пор я иногда испытываю некую досаду из-за своих, как оказалось, слишком стойких моральных убеждений. Все-таки было бы очень интересно узнать, каковы на вкус губы Норберга. И я сама себя ненавидела за эти мысли.

Хвала небесам и моему умению мастерить амулеты! Сейчас я была уверена, что мои мысли принадлежат только мне! И все-таки мне не понравилась усмешка Норберга, которой он отреагировал на мое невольное восклицание. Было в ней нечто такое… Будто он догадывался: не проходит и дня, чтобы я не вспомнила ту ночь и не спросила себя — а что было бы, если бы…

— Так или иначе, но я расстроился, — после крохотной заминки продолжил Норберг. — Хотя бы потому, что не пожелал вам счастливого пути. Но я не сомневался, что рано или поздно, но судьба опять перекрестит наши дороги. И я рад, что так получилось.

— Судьба? — скептически переспросила я.

— И повеление короля, — добавил Норберг. — Виера Алекса, я очень рад нашей новой встрече. Но в Хельон меня привел приказ короля, а не желание вас увидеть. Хотя не буду скрывать, мою поездку сюда скрашивала надежда вас увидеть.

И он легонько прикоснулся к моему плечу.

Первым моим порывом было выплеснуть ему в лицо шампанское, которое я не успела допить. Но Норберг тут же убрал руку, вновь холодно улыбнувшись.

Если честно, мне очень хотелось разузнать у Норберга, что же такого удивительного приключилось в нашем Хельоне, который утопал в белом безумии непрекращающихся февральских снегопадов. Но я понимала, что, скорее всего, так и не дождусь ответа. По крайней мере — правдивого. Ну что же, мне остается только надеяться, что Норберг не соврал мне хотя бы в причине своей поездки сюда. И как только он разберется с поручением короля — так сразу же вернется в Гроштер. А до той поры я постараюсь не показываться ему на глаза. Вот мне и прекрасный повод не сопровождать Дариана на все эти скучнейшие званые вечера, где каждый раз я рискую вывихнуть себе челюсть от зевоты!

— Позвольте спросить, как дела у Лоренсии? — поинтересовалась я, вспомнив про беременную любовницу короля. Если подсчеты меня не обманывают, то она уже должна была родить.

И тут же испуганно прикусила язык, осознав, что не стоило задавать этот вопрос.

Фиалковые глаза Норберга внезапно заледенели. Он очень медленно нагнулся ко мне и прошептал:

— Забудьте это имя, виера! Навсегда забудьте! И лишь благодаря моему хорошему к вам отношению я сделаю вид, будто не услышал его из ваших уст.

Я покорно кивнула и невольно попятилась. Впрочем, почти сразу Норберг выпрямился, бросив скучающий взгляд поверх моей головы. Почему-то недовольно поморщился.

— Явился, не запылился.

Я изумленно вскинула брови. Это Норберг сейчас сказал? Я готова была поклясться, что да. Правда, это прозвучало очень тихо, почти на грани слышимости. Но я не видела, чтобы его губы при этом пошевелились. И потом, о ком это он? И почему с таким нескрываемым пренебрежением, я бы даже сказала — злостью?

— Алекса? — почти сразу раздался взволнованный голос мужа.

Не передать словами, как я обрадовалась, услышав его! Порывисто обернулась и тут же угодила в такие теплые, родные и надежные объятия Дариана.

— Алекса, — уже спокойнее повторил он и запечатлел звонкий поцелуй на моем лбе. После чего хмуро посмотрел на Норберга, который невежливо не отводил глаз от этой семейной сцены, и сухо продолжил: — Виер Норберг. Хотел бы я сказать, что рад видеть вас. Но, увы…

— А я вот рад видеть вас в полном здравии, — с усмешкой перебил его Норберг.

По моему позвоночнику поползли ледяные мурашки. В фразе менталиста опять прозвучало нечто весьма зловещее. Будто на самом деле Норберг сейчас пожелал моему мужу всего самого наихудшего.

Рука Дариана, которой он обнимал меня за плечи, ощутимо потяжелела. Должно быть, мой супруг подумал о том же.

— Каким ветром вас занесло в Хельон? — сухо поинтересовался он.

— Дело государственной важности, — кратко отозвался Норберг. Тут же едва заметно склонил голову и продолжил: — И на этом моменте я вынужден откланяться. Извините, что не могу продолжить беседу, но у меня сейчас есть заботы поважнее.

Искоса глянул на меня, словно желая добавить еще что-то. Однако удержался от этого. Вежливо кивнул мне и Дариану и быстрым шагом, чуть ли не бегом, отправился прочь.

Между тем крыльцо вновь начало заполняться народом. По всей видимости, музыканты взяли короткий перерыв, и гости решили подышать свежим воздухом. Поэтому Норбергу не составило особого труда затеряться среди присутствующих на званом ужине. Впрочем, по вполне понятным причинам ни Дариан, ни, тем более, я не собирались его преследовать.

— Он угрожал тебе? — требовательно спросил Дариан, едва только Норберг скрылся из вида.

— Тяжело сказать. — Я обескураженно всплеснула руками, припоминая мой недолгий и не очень приятный разговор с магом-менталистом. — Ты ведь прекрасно знаешь, как он умеет говорить. Вроде бы, ничего особого не сказал, а волосы сами собой на голове дыбом от ужаса встают.

И я невольно потянулась было к прическе, желая проверить, все ли с ней в порядке.

— Что ему было надо от тебя? — продолжил свои расспросы Дариан и легонько стукнул меня по пальцам, укоризненно простонав: — И, во имя всех богов, Алекса, не трогай ничего у себя на голове! Все у тебя прекрасно, уверяю! А не то опять половину шпилек потеряешь.

Я усилием воли остановила свою руку, которая так и горела от желания что-нибудь улучшить в моем внешнем облике. Затем неопределенно пожала плечами.

— Норберг мне почти ничего не сказал, — честно призналась я. — Лишь посетовал, что мы так быстро и неожиданно уехали из Гроштера. И заявил, что никогда не сомневался в нашей новой встрече. Вот, собственно, и все.

— Ясно, — с нескрываемой подозрительностью протянул Дариан. Покачал головой, глядя на мой бокал с шампанским, к которому я почти не притронулась, после чего вкрадчиво осведомился: — Дорогая, а не отправиться ли нам домой? Что-то у меня испортилось настроение. К тому же новый королевский наместник куда-то исчез, а разговор у меня был в первую очередь к нему. — Помолчал немного и словно невзначай завершил: — Если ты, конечно, не против.

Я торопливо опустила голову, пряча в тени невольную усмешку. Ох, Дариан ревнует меня? Неужели он всерьез думает, что я только и выжидаю удобного момента, намереваясь ринуться в объятия Норберга? Даже смешно. Если бы я испытывала к новому ректору гроштерской Академии хоть какие-нибудь чувства — то не бежала бы с такой поспешностью из столицы в далекий северный город.

Жаль только, что на самом деле Хельон оказался не так уж и недосягаем для Норберга.

Я открыла было рот, желая выложить свои мысли Дариану, но тут же захлопнула его обратно, заметив, что за время нашего недолгого обмена репликами вокруг нас заметно прибавилось народа. Нет, пожалуй, оставим все эти разговоры на потом. А то кто-нибудь что-нибудь краем уха услышит, кому-нибудь что-нибудь передаст, домыслив при этом парочку особенно живописных деталей — и в итоге родится целый вал самых разнообразных слухов и сплетен. Людям лишь дай повод посудачить. А там сам бог-пасынок ногу сломит, пытаясь вычленить зерна истины из вороха лжи.

— Поедем домой, — мягко проговорила я и ласково погладила Дариана по рукаву. — Поедем. Ты ведь помнишь, что я с самого начала не хотела здесь появляться. Как чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Хоть Дариан и пытался сохранить невозмутимость, но его глаза радостно вспыхнули после моих слов. Я невольно хмыкнула. Ну надо же, а ведь он действительно ревнует меня! Смешной такой.

Я привстала на цыпочки и легонько чмокнула Дариана в губы. Понимаю, что прилюдная демонстрация чувств считается вроде как не очень приличной. Ну да ничего. Один раз можно поцеловать мужа на глазах всего высшего света Хельона. Пусть знают, что мы любим друг друга.

А еще я рассчитывала, что это увидит и Норберг. Пусть будет в курсе, что наш брак крепок как никогда. И никогда, ни за что на свете ему не удастся рассорить нас!

И я гордо вскинула подбородок, стараясь не обращать внимания на дурное предчувствие, когтистой лапой ощутимо сжавшее в этот момент мое сердце.


***


И все-таки домой мы отправились ближе к полуночи. Буквально на пороге, когда слуга уже протягивал нам верхнюю одежду, Дариан неожиданно нос к носу столкнулся с каким-то своим хорошим знакомым, который обещал ему сразу после возобновления судоходства доставить большую партию отличного корабельного леса. Обсуждение деталей предстоящей сделки заняло никак не меньше часа. Все это время я скучала подле супруга, уже не рискуя отлучиться от него. На какой-то миг мне почудилось, будто в толпе, опять заполнившей просторную гостиную, промелькнуло лицо Фелана, мерзкого и озабоченного братца Норберга. Но стоило мне только моргнуть, как блондин исчез. Наверное, и в самом деле показалось. Просто я привыкла, что эта парочка везде и всюду следует вместе. Где Норберг — там и Фелан, и наоборот. Следовательно, если ректор гроштерской Академии явился в Хельон, то он практически наверняка прихватил с собой братца. А возможно, я ошибаюсь, и Фелан сейчас приглядывает за Лоренсией и новорожденным королевским бастардом, чье появление на свет способно всколыхнуть весь Лейтон.



Так или иначе, но окончание званого ужина выдалось для меня скучным, как никогда. Я то и дело рисковала вывихнуть себе челюсть, сцеживая в ладонь все новые и новые зевки. Но все когда-нибудь заканчивается. Вот и Дариан наконец-то распрощался со своим знакомым, и через несколько минут после этого мы уже сидели в санях.

Я устало откинулась на спинку сидения, с величайшим трудом удерживая слипающиеся глаза открытыми. О небо, как спать-то хочется! Но ничего, еще совсем немного — и я наконец-то доберусь до своей теплой и мягкой постели!

Вопреки обыкновению, Дариан почему-то молчал, не делая ни малейшей попытки начать разговор и хоть таким образом развеять мою дрему. Странно, обычно по дороге домой мы успевали с ним обсудить все увиденное на вечере. Но, по всей видимости, на Дариана слишком гнетущее впечатление произвела встреча с Норбергом. Вон как хмурится.

В этот момент сани мягко дернулись и остановились, и я мгновенно выкинула все посторонние мысли из головы. Дом, милый дом! И сейчас я завалюсь спать…

Продолжить столь приятную мысль я не успела, потому как дверца повозки резко распахнулась, и передо мной предстал некто…

Я аж икнула от неожиданности, когда лицезрела перед собой какого-то непонятного субъекта, затянутого во все темное. А что самое удивительное — его лицо тоже закрывала черная непроницаемая маска, имеющая прорези лишь для глаз.

Дариан, сидящий рядом, даже не переменил позу, но я почувствовала, как он напрягся.

— Выметайтесь. — Голос сего странного типа из-за маски прозвучал тихо и неразборчиво.

— Это ограбление? — спокойно поинтересовался Дариан, не торопясь выполнить приказ нападающего.

Тот промолчал. И было в его молчании что-то очень зловещее и неприятное.

Дариан положил руку поверх моей. Легонько сжал, словно пытался мне что-то сказать без слов.

Я в свою очередь старательно припоминала хоть какое-нибудь атакующее заклинание. Да, боевой маг из меня тот еще, но разрядом энергии я шарахнуть смогу.

И вдруг…

Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Дариан двигался слишком быстро, поэтому я при всем желании не могла проследить за его действиями. Но он внезапно ринулся на преступника. Только что Дариан сидел рядом со мной — как вдруг оказалось, что он уже борется с незнакомцем за пределами кареты, опрокинув негодяя на пушистый снег.

В воздухе металась магическая искра, принесенная, видимо, грабителем. Ее свет выхватывал из темноты какие-то отдельные фрагменты, почти не связанные между собой. Но по всему было видно, что Дариан побеждает. И я восхищенно вздохнула, в очередной раз поразившись многообразию умений своего законного супруга.

Но моя радость не продлилась долго. Из тьмы соткалась еще одна фигура, затем еще и еще.

Я похолодела от ужаса, когда поняла, что Дариану противостоит далеко не один человек. Пятеро, их было пятеро! И это не считая того, с кем сейчас схватился Дариан в сугробе.

— Виер Дариан Врейн, — прозвучал мужской простуженный голос. — Поднимите голову и пересчитайте своих соперников. Надеюсь, после этого ваш боевой пыл немного остынет.

Дариан опустил занесенный было в очередной раз кулак. Растерянно огляделся.

Нет, естественно, он не принялся сразу же молить о пощаде. Но я заметила, как Дариан переменился в лице. Шестеро противников — это не шутки. Особенно если учесть одно печальное обстоятельство: тот, кто стоял чуть впереди и, по всей видимости, являлся предводителем этой шайки, в руках держал некий весьма подозрительного вида жезл, чье навершие грозно светилось багрово-черными чарами, готовыми в любой момент отправиться в полет.

Я гулко сглотнула, не сводя глаз с сего оружия. Магический жезл? Получается, на нас напали далеко не обычные грабители. Но кто и зачем?

Между тем изрядно помятый противник Дариана, кряхтя и жалобно постанывая, выбрался из-под него и поднялся на ноги. Тут же поразительно шустро отбежал под защиту спин своих товарищей, продолжая приглушенно причитать и болезненно всхлипывать.

Дариан проводил его задумчивым взглядом, не делая ни малейшей попытки остановить. В свою очередь встал, и я с невольной гордостью заметила, что он старательно прикрыл дорогу ко мне. Теперь, чтобы вытащить меня из повозки, разбойникам пришлось бы сначала каким-либо образом миновать Дариана.

Правда, мое умиление тут же сменилось еще большей тревогой и страхом. Один против шестерых? Увы, в этом поединке Дариан заранее обречен на поражение. Намного правильнее будет безропотно отдать все наши деньги и драгоценности. Как говорится: тут уж не до жиру, остаться бы живу. Лишь бы Дариан не вспылил и не полез на рожон, сломя голову!

— Не делайте глупостей, виер Дариан, — прохладно посоветовал моему супругу предводитель грабителей, должно быть, подумав о том же самом. — Прошу вас, отойдите от саней. И обещаю вам, что если вы будете выполнять все наши распоряжения, то никто не пострадает. Очень скоро ваша милейшая жена вернется к вам.

Что?! Я аж поперхнулась от последней фразы. Что этот негодяй хотел сказать? Неужели меня собираются похитить?

Дариан сжал кулаки, даже не подумав сдвинуться с места.

— Что это значит? — спросил он, и его голос зазвенел от сдерживаемого с трудом негодования. — Что вам надо от Алексы?

Предводитель нападающих ничего не ответил. Приподнял жезл и направил его в грудь Дариану. Первая искра чар слетела с навершия, но, хвала всем богам, почти сразу же упала в снег, где благополучно потухла с тихим шипением. Правда, я не сомневалась, что это была лишь демонстрация, своего рода предупреждение о серьезности намерений.

— Отойдите, виер Дариан, — уже тверже проговорил предводитель. — Не заставляйте меня прибегнуть к силе. Поверьте, у меня нет никакого желания причинить боль вам или вашей очаровательной супруге. Но ваше упрямство может вынудить меня это сделать.

Мысли в моей голове метались перепуганными птицами. Я не сомневалась в том, что Дариан будет сражаться за меня до последнего. И мне очень не нравилось то, к чему это в итоге может привести. Против обычных противников он бы, вероятно, и выстоял. Но против мага? Нет, исключено! Как-то не хочется в двадцать один год остаться вдовой, пусть и очень обеспеченной.

«И никто не узнает, где могилка его!» — опять на редкость противно взвыл мой внутренний голос.

Тьфу ты, привязалась ведь песня! Я покачала головой, изо всех сил пытаясь найти выход из этой безвыходной, в сущности, ситуации.

— Ну же, виер Дариан! — Нет, предводитель не повысил голос, он по-прежнему говорил мягко и тихо. Но я вздрогнула, как будто меня только что наотмашь хлестнули. А неизвестный мужчина уже продолжал: — В последний раз прошу — не делайте глупостей! Шаг в сторону — и все останутся живы и невредимы. Поверьте, пройдет совсем немного времени, когда ваша супруга вернется к вам обратно. Клянусь своим именем и честью, что и волоска не упадет с ее прелестной головки.

Прелестной головки? Я скептически хмыкнул. Этот мерзавец лжет даже в таких мелочах. Как ему можно поверить?

Но следующий поступок Дариана потряс меня до глубины души. Он внезапно кивнул и отступил, освобождая дорогу к саням.

Нет, разумом я понимала, что это самый правильный поступок в сложившейся ситуации. Более того, сама только что рассуждала о том, что Дариану нужно поступить именно так. Но сердце, мое несчастное сердце вдруг зашлось от боли. Да что там, у меня на глазах выступили слезы горькой обиды. Как так? Мой дорогой и ненаглядный супруг просто возьмет — и отдаст меня этим грабителям со снежного тракта?

— Слухи о вас верны, — с нескрываемым удовлетворением отметил предводитель. — Вы на самом деле на редкость разумный человек, виер Дариан. Теперь я понимаю, как вы заработали свое состояние.

Мужчина опустил зловещего вида жезл, навершие которого продолжало искриться какими-то чарами. Прищелкнул пальцами свободной руки — и вперед выступила троица.

Одновременно с этим я испуганно вжалась в спинку сидения. Ох, не хочу я быть похищенной! Я слишком взрослая для того, чтобы верить в сказку о прекрасной принцессе и храбром рыцаре, который непременно придет к ней на помощь. К тому же я уже замужем, поэтому было бы как-то неправильно мечтать о таком исходе этого приключения.

Между тем фигуры в темном поравнялись с Дарианом. И…

Если говорить откровенно, я так и не поняла, что же случилось в следующий момент. Но Дариан внезапно скинул с себя теплое пальто и ринулся в бой с такой скоростью, что превратился в размытую тень. И не один! С душераздирающим ревом откуда-то сверху свалился наш кучер, добрейшей души мужик по имени Борк. Правда, сейчас он размахивал над головой какой-то увесистой сучковатой дубиной. Надо же, а я думала, что Борк давным-давно сбежал, бросив своих хозяев на произвол судьбы.

И завязалась потасовка! В воздухе опять заметалась магическая искорка, не в силах выбрать, что именно освещать. В ее неверных всполохах я вдруг с замиранием сердца увидела, как утоптанный перед каретой снег окрасился красным.

А еще я понимала, что загадочный предводитель нападающих вряд ли будет смирно стоять в стороне и наблюдать за тем, как его сотоварищей избивают. Вот-вот он пустит в ход свое грозное оружие. Но, в конце концов, я ведь тоже обладаю определенными способностями.

И я поспешно принялась плести защитную сеть. Успела ее накинуть на Дариана и Борка — и вовремя! Тотчас же зеленоватое плетение охранных чар заиграло всеми цветами радуги, когда в нее врезалась первая атакующая молния. На какой-то жуткий миг мне показалось, что щит не выдержат. Ан нет, сеть лишь слегка прогнулась, но выстояла.

— Ай да Алекса, ай да умничка! — пробормотала я себе под нос, торопливо свивая следующую нить заклинания.

На этот раз я собиралась как следует жахнуть по самому предводителю. Что-то я сомневаюсь, что он на самом деле является магом. Скорее, жезл он получил от кого-то. Ну-с, проверим, насколько он хорош в отражении ударов.

Но моему плану было не суждено сбыться. Едва только я подняла руку и нацелила указательный палец на предводителя, по-прежнему стоявшего чуть в стороне и не вмешивавшегося в ход поединка, как дверца с другой стороны саней вдруг распахнулась.

— Ай! — завизжала я не своим голосом, когда кто-то настойчиво потянул меня прочь из повозки. — Ай-ай-ай!

И со всей дури ударила по негодяю, вздумавшему умыкнуть меня через другую дверь.

Трескучим веером рассыпались искры, в чьем свете я увидела огромные испуганные глаза какого-то рябого мужичка, почему-то явившегося за мной без маски в отличие от своих подельников. После чего он тихо и жалобно икнул и без движения осел в сугроб.

На какой-то миг мне стало страшно — не убила ли я его с перепугу. Но я не стала отвлекаться. Гораздо важнее для меня сейчас был Дариан и его здоровье.

За те несколько секунд, на которые я отвлеклась, схватка стала еще более ожесточенней. Теперь я совершенно не понимала, кто где находится. И, что самое страшное, — на снегу расплывалось несколько ярко-алых пятен. И мне оставалось лишь надеяться, что эта кровь не принадлежит Дариану или Борку, который продолжал самозабвенно размахивать своей своеобразной палицей.

А еще предводитель готовился нанести новый удар. И я с тоскливым отчаянием осознала, что не успеваю ничего сделать. То заклятье, которое я готовила для нападения, оказалось израсходовано на рябого мужичка. А новое, увы, я при всем желании не успевала сформулировать. Что поделать, боевой маг из меня так себе.

Неприятель вздел руки вверх, и навершие его жезла засветилось от внутреннего жара. Затем принялся медленно опускать его, нацелив на мешанину тел.

Я с такой силой закусила губу, что во рту поселился отчетливый солоноватый привкус. Но мне сейчас было не до этого. Что же делать? Почему-то мне кажется, что чары, готовые в любой момент сорваться с жезла негодяя, куда серьезнее предыдущих. Как бы дело до смертельных заклятий не дошло.

В этот самый момент Дариан хорошим ударом справа отправил в глубокий обморок очередного противника и выпрямился во весь свой рост. Он тяжело дышал, губы были разбиты, а его камзол лишился сразу обоих рукавов.

Я не видела лица нашего главного врага, но не сомневалась, что негодяй улыбнулся. Жезл дрогнул и замер, указывая прямо в середину груди моего супруга.

— Нет! — взвизгнула я, осознав, что за этим последует.

И тут же в голове молнией промелькнуло решение.

Я не помнила, как выбралась из повозки. Обычно для этого мне требовалась чья-нибудь помощь, поскольку сани были низкими, а я всегда отличалась неуклюжестью. Но сейчас мне не помешали ни шаткие каблуки, ни пышный подол платья.

— Нет! — крикнула я, заметив, как дымка на навершии жезла сгустилась до опасных пределов. Сейчас последует удар!

Дариан удивленно обернулся ко мне, не понимая, почему я так взволновалась. Он торжествующе улыбался, видимо, в душе уже празднуя победу, поскольку пятерка его недавних противников в живописных позах валялась на снегу, кряхтя на все лады.

Следующая секунда растянулась в настоящую вечность. Я не чувствовала ног, которые несли меня к супругу. А с другой стороны к нему мчалось заклинание, все-таки сорвавшееся с жезла преступника.

И все-таки я успела. Успела оттолкнуть Дариана с пути чар. И осталась в полном одиночестве на пути заклятья.

Оно угодило мне прямо в грудь. Нет, это было не больно. Меня словно кто-то несильно толкнул. Я все-таки не удержалась на ногах и медленно осела на снег. Странно, если не больно, то почему мир вокруг вдруг как-то странно почернел?

— Алекса?

Крик Дариана прозвучал так глухо, будто нас разделяли многие мили пространства, хотя я понимала, что это не так.

Я изумленно покачала головой, силясь сориентироваться в пространстве. Как я себя непонятно чувствую! Будто мое тело больше не принадлежит мне.

Зрение упорно отказывалось повиноваться мне. Я почти ничего не видела. Лишь какие-то смутные тени мелькали перед моими глазами.

Звон в ушах все усиливался, пока не стал невыносимым.

— Что тут происходит? — успела я услышать перед тем, как окончательно потеряла сознание.

Удивительное дело, но этот голос я узнала. Виер Норберг? А он-то тут как оказался?

И это была моя последняя осмысленная мысль перед тем, как я погрузилась в благословенную тишину небытия.


***


— Я не позволю вам осматривать грудь своей жены! — грозно выговаривал Дариан кому-то.

— Да не собираюсь я любоваться прелестями виеры Алексы! — раздраженно фыркнул в ответ Норберг. — Глубокоуважаемый, я еще раз повторяю: мне нужно проверить, все ли в порядке с вашей супругой. Смею напомнить, что магический удар вашего загадочного врага пришелся ей именно в эту часть тела.

Я, затаив дыхание, слушала перебранку, которая велась прямо над моей головой. В горячем споре сошлись сейчас мой супруг и виер Норберг.

Наверное, стоило дать знать, что я уже давно очнулась, более того, чувствовала себя достаточно неплохо, но мне было слишком любопытно. Когда еще выдастся случай услышать, как мой обычно сдержанный на эмоции супруг горячится и волнуется.

— Ну вот и проверяйте, — огрызнулся Дариан. — Но платье при этом снимать совершенно необязательно! Вы же маг. Воспользуйтесь каким-нибудь другим способом.

— И каким же? — язвительно поинтересовался Норберг. — Виер Дариан, смею напомнить, я менталист. То бишь, умею читать мысли, но не обладаю сверх-зрением, способным проникать через ткань.

Дариан молчал, явно исчерпав все доводы против.

— Или вам совершенно безразлично то, что ваша прелестная супруга, возможно, находится на пороге смерти? — вкрадчиво продолжил Норберг. — Вы ведь обязаны понимать, что чем дольше мы с вами пререкаемся — тем ближе к ней подбирается вечный странник, в чьих руках ключи от мира мертвых!

— Ну хорошо! — с тяжким вздохом согласился Дариан после еще одной недолгой паузы. — Делайте, что должно. Но учтите, я буду рядом и не позволю…

— От ваших «не позволю« у меня уже звенит в ушах, — с сарказмом перебил его Норберг. — А теперь, если вы не против, то отойдите от постели и дайте мне наконец-то осмотреть вашу жену!

Дариан несколько раз громко вздохнул, выражая таким образом свое негодование. И я почувствовала, как кто-то поднялся с кровати. По всей видимости, Дариан все-таки решил выполнить приказ Норберга.

Однако я не собиралась позволять этому противному магу-менталисту в очередной раз лапать себя за грудь. Пожалуй, хватит разыгрывать обморок. Самое время показать, что я очнулась.

После чего я распахнула глаза и грозно гаркнула:

— Не трогайте меня!

И вовремя! Норберг как раз протянул ко мне свои загребущие руки, явно желая расшнуровать корсаж. Но мое восклицание застало его врасплох. Маг вздрогнул и тут же выпрямился.

Интересно, мне показалось, или при этом я действительно заметила на его лице гримасу досады? Впрочем, почти сразу Норберг поспешно спрятал все свои эмоции под обычным совершенно непроницаемым выражением на лице.

— О, виера Алекса, — спокойно протянул он. — Я рад, что вы очнулись.

— Я тоже, — ворчливо отозвалась я. Приподняла голову и бросила обеспокоенный взгляд на себя.

Я понятия не имела, что со мной случилось после удара того загадочного негодяя. Вполне может статься, что на моей груди сейчас зияет огромная рана, и я медленно истекаю кровью. Вообще, стоит заметить, всевозможного рода злодеи почему-то очень любят бить меня в столь уязвимое место. Помнится, старик Санфорд…

На сем месте рассуждений я испуганно осеклась, осознав, что не стоит предаваться столь опасным воспоминаниям рядом с Норбергом. Но почти сразу расслабилась, увидев, что на моей шее по-прежнему висит кулон, защищающий от ментальной магии.

На первый взгляд со мной было все в порядке. Я пошевелила руками и ногами, повертела головой в разные стороны. Затем с кряхтением приподнялась, и заботливый Дариан без лишних слов тут же подложил мне под спину несколько подушек.

Затем я оглядела комнату, в которой оказалась. Ага, узнаю нашу супружескую спальню. Получается, я нахожусь у себя дома. Ну что же, как говорится, в родном жилище и стены помогают.

— Как вы себя чувствуете? — с искренней обеспокоенностью в голосе спросил Норберг.

— Неплохо, — честно ответила я. Замолчала на неполную минуту, внимательно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, затем неохотно призналась: — Только кожа немного онемела. Ну, там, куда меня чары ударили.

И я задумчиво потерла предполагаемое место удара. Благо, что на сегодняшний вечер я выбрала себе наряд с высоким воротником-стойкой и без декольте, то есть, мою грудь надежно прикрывала плотная ткань наряда.

— Рад это слышать. — Норберг нерешительно кашлянул. Покосился на Дариана, который поторопился присесть рядом со мной и заботливо взял меня за руку, после чего с легкой ноткой нерешительности продолжил: — И все-таки я предпочел бы осмотреть непосредственное место удара. Так мне будет легче определить, воздействию каких чар вы подверглись.

Продемонстрировать Норбергу свою обнаженную грудь? Причем сделать это в присутствии Дариана? Ага, сейчас, разбежался! Я как-то не готова на воплощение настолько разнузданных сексуальных фантазий.

— Обойдетесь, — хмуро ответила я. — Со мной все в порядке.

— Вы уверены? — со своей обычной донельзя раздражающей меня усмешкой осведомился Норберг. — Помнится, виера Алекса, вы чрезвычайно везучая на притягивание к себе всевозможных смертельных чар.

Вот ведь гад! Напоминает о том проклятье «черного огня», из-за которого я едва не погибла в Гроштере. И почему-то забыл добавить, что именно его брат виноват в моих тогдашних бедах.

«Ну, говоря откровенно, заварил ту кашу все-таки твой отец», — недовольно буркнул внутренний голос.

Однако я предпочла не обратить на него внимание. Да, мой отец тогда поступил не совсем красиво, решив избавиться от конкурента посредством чар подчинения. Но его спровоцировали на этот поступок. И спровоцировал именно Норберг и его братец Фелан.

— Со мной все в порядке, — с нажимом повторила я и посмотрела на Дариана.

Кстати, а как себя чувствует мой супруг? Ведь ему пришлось сразиться с целой толпой народа!

Удивительно, но ничто в облике моего мужа не указывало на недавнюю жестокую драку, в которой он принял наипервейшее участие. Лишь, пожалуй, волосы были встрепаны чуть сильнее обычного.

— Не беспокойся, я тоже не пострадал, — предупредил мой дальнейший вопрос Дариан. Криво ухмыльнулся и добавил: — Ну, то есть, я получил несколько тумаков. Ребра до сих пор ноют. Однако виер Норберг был так любезен, что продемонстрировал мне свой блестящий талант целителя, поэтому никаких следов уже не осталось. А жаль! — И Дариан с нескрываемым сожалением вдруг цокнул языком, добавив с непонятной мечтательной улыбкой: — Ох, Алекса, ты бы видела, какой великолепнейший фингал красовался у меня под глазом! Прямо времена своей бурной юности вспомнил.

Я немедленно насупилась. Ну вот, опять начинает намекать на свое таинственное и полное приключений прошлое. Увы, как я ни старалась разговорить Дариана, но он предпочитал помалкивать о том, где и как проходил свою школу жизни. Лишь изредка ронял многозначительные намеки, от чего мое любопытство разгоралось пуще прежнего. В последнее время я все чаще начинала задумываться о том, что, пожалуй, мне стоит напоить дражайшего супруга каким-нибудь эликсиром правды и устроить ему суровый допрос. Интересно, а сам Дариан осознает, на какой тонкой грани балансирует, или ему просто нравится меня дразнить?

— А еще я вправил руку вашему здоровяку кучеру, — сухо сказал Норберг. — Он вывихнул ее, когда размахивал своей дубиной.

— К слову, виер Норберг поспел удивительно вовремя, — проговорил Дариан, словно не услышав дополнения менталиста. — Я уж всерьез испугался, что тот негодяй сотворил что-то страшное с тобой.

— Удивительно вовремя, — задумчиво повторила я и внимательно посмотрела на Норберга, который стоял рядом с кроватью с настолько скучающим видом, будто совершенно не понимал, как здесь оказался и что, собственно, забыл в нашем доме.

Если честно, я не верю в совпадения. За сегодняшний вечер произошло сразу два неожиданных и неприятных события. Во-первых, виер Норберг внезапно объявился в Хельоне. А во-вторых, на нас с Дарианом напали. И почему-то мне кажется, что эти два факта каким-то образом связаны между собой.

— Не смотрите на меня с такой укоризной, — пренебрежительно фыркнул Норберг, без особых проблем разгадав мои мысли. — Я не имею ни малейшего отношения к нападению. Поверьте, виера, если бы я действительно хотел похитить вас — то действовал бы гораздо аккуратнее. И, вне всякого сомнения, меня бы не постигла неудача.

— Откуда вы знаете, что нападающие хотели именно похитить меня? — с подозрением осведомилась я.

— Я сказал. — Дариан успокаивающе похлопал меня по руке.

— А они что-нибудь поведали о своих планах? — продолжила я расспросы. — Вы ведь схватили кого-нибудь, правда?

— Увы. — Норберг обескураженно всплеснул руками. — Эти негодяи быстро поняли, откуда ветер подул. Едва только я вступил в бой — как они предпочли ретироваться. Причем сделали это с такой скоростью, что я встал перед непростым выбором: или помочь вам, или же кинуться в погоню. Но ваш супруг так безутешно рыдал над вашим бездыханным телом, что мой выбор оказался очевиден.

Дариан рыдал над моим телом? Я недоверчиво посмотрела на супруга, чьи щеки слегка потеплели после откровений Норберга.

— Ничего я не рыдал, — смущенно попытался оправдаться Дариан, перехватив мой изумленный взгляд. — Просто… Просто я очень испугался за тебя.

— И потому горько-горько всхлипывал, завывал и грозил кулаками небесам, — насмешливо завершил за него Норберг.

Однако этой перебранке не суждено было завершиться. В этот момент дверь без предупреждающего стука распахнулась, и на пороге предстал Фелан.

При виде блондина я ощутимо напряглась. Ага, стало быть, я не ошибалась, и в Хельон Норберг действительно пожаловал в сопровождении своего братца. Значит, их привело сюда действительно серьезное дело.

Кстати говоря, выглядел Фелан так себе. По всему было видно, что блондин сильно устал. Обычно безупречно причесанные волосы стояли дыбом, под глазами залегли тени усталости, камзол был мят, более того, от блондина явственно попахивало потом. Видимо, эта ночь выдалась для него еще более напряженной, чем для нас.

— Задержался, — кратко резюмировал Норберг, кинув быстрый взгляд на брата.

— Прости. — Фелан пожал плечами. — Я отправился сюда сразу, как только получил твой зов. Но ты же понимаешь, что мне необходимо было закончить предыдущее задание. Я не мог бросить Кеймона просто так.

Кеймона? Я изумленно вскинула брови. Это он про нового королевского наместника Хельона, что ли? Интересно, какие дела могут связывать Норберга и Фелана с наместником? Кстати, Дариан жаловался, что так и не сумел отыскать Кеймона на ужине, который вроде как был посвящен его назначению на столь высокий пост. Уж не Фелан ли виноват в загадочном исчезновении наместника?

— Фелан, — почти не разжимая губ, обронил Норберг и указал многозначительным взглядом на меня, добавив: — Много не болтай.

— Приветствую. — Фелан отвесил мне легкий поклон. Тяжело опустился на стул, стоящий около туалетного столика, вытянул перед собой ноги и устало откинулся на спинку. Проговорил, буравя меня пристальным взглядом: — Кстати, мои поздравления, Алекса! Твоими стараниями половина Хельона щеголяет в амулетах, которые ну очень затрудняют жизнь таким, как я и мой брат!

По всей видимости, блондин, как и обычно, впрочем, и не думал утруждать себя соблюдением правил хорошего тона. Ишь, так и продолжает мне тыкать, хотя нас вряд ли можно назвать добрыми друзьями.

Последнюю фразу Фелан произнес таким кислым тоном, что я немедленно возрадовалась и возгордилась. Нет, не зря, все-таки, я столько времени читала книги и возилась с амулетами.

Кстати, про эксперименты. Я вспомнила ту загадочную субстанцию, которая получилась у меня в процессе создания идеального средства для укрощения волос. Интересно, как она там поживает? Но, с другой стороны: дом стоит на месте, следовательно, ничего не взорвалось. И то благо.

— А что самое обидное и неприятное: твоими амулетами успели обзавестись именно те личности, чьи мысли я бы с превеликим удовольствием изучил, — хмуро завершил Фелан и скрестил на груди руки.

Я опустила голову, пряча в тени язвительную усмешку. Что, не нравится вам, господа ментальные маги, когда кто-то начинает играть не по правилам, навязанным вами? Ну что же, привыкайте. То ли еще будет!

Правда, мне хватило ума не высказывать это вслух. Нет уж, давно поняла, что рядом с Норбергом язык лучше держать за зубами. Целее будешь.

— С кучером пообщался? — отрывисто спросил Норберг, который единственный из всех присутствующих в комнате оставался стоять.

— Да. — Фелан кивнул. — На редкость тупая и ограниченная личность.

— Я бы попросил! — возмущенно вскинулся Дариан, явно покоробленный столь нелицеприятной оценкой, данной его слуге.

— Но этот самый Борк на редкость предан хозяину, — чуть повысив голос, договорил Фелан. — Он точно был не в курсе готовящегося нападения. И вообще, я удивляюсь, как ему ума хватило не полезть на рожон сразу.

— В свое время я проинструктировал его должным образом, — с нескрываемой гордостью заметил Дариан. — Мы много раз разыгрывали различные сценарии нападения и то, как он должен себя при этом вести.

Я почувствовала, как мои брови сами собой ползут наверх. Надо же, а я и не подозревала, что мой супруг на досуге занимается такими интересными вещами.

И все-таки, очень интересно, чем же он зарабатывал себе на жизнь в прошлом?! Ну не может обычный торговец лесом, пусть даже и преуспевающий, уметь настолько хорошо драться. И уж тем более он вряд ли станет натаскивать своих слуг на отражение всевозможных атак.

По всей видимости, не только меня заинтересовали эти вопросы. Я заметила, как и Норберг, и Фелан посмотрели на Дариана, затем переглянулись.

Нет, никто из них при этом не произнес и слова. Но я не сомневалась в том, что только что между братьями произошел некий мысленный диалог.

— Не подумайте дурного, — тут же продолжил Дариан, видимо, сообразив, что сболтнул лишнего. — Просто я очень осторожный человек. И понимаю, что состоятельным людям всегда приходится опасаться за свою жизнь и здоровье.

— Что же, остается только констатировать, что ваша предосторожность оказалась как нельзя более кстати, — с легкой ноткой насмешки произнес Норберг. — Итак, виер Дариан, вы сказали мне, что нападающие хотели похитить вашу жену. По всей видимости, таким образом они собирались заставить вас выполнять их требования.

— Гениальное предположение! — не выдержав, буркнула я себе под нос.

Если честно, я едва не рассмеялась. Норберг выглядел настолько важно, когда произносил настолько очевидные вещи, будто ожидал, что мы начнем на все лады восторгаться его догадливостью и проницательностью. Но на самом деле предводитель нападающих прямо сказал, что я им нужна лишь для одной цели: вынудить Дариана исполнять их приказания.

Норберг споткнулся на полуслове и сурово посмотрел на меня, явно недовольный моим саркастическим замечанием.

Но я не обратила на это внимание и смело опустила ноги с кровати, намереваясь встать.

— Куда?! — встрепенулся Дариан. — Алекса, а ну брысь обратно в постель!

— И не подумаю! — огрызнулась я. — Надоело лежать и изображать из себя смертельно больную. Со мной все в порядке!

— Ты уверена? — полюбопытствовал Фелан.

Я с подозрением глянула на блондина. Что он хочет этим сказать?

— Из воспоминаний Борка я понял, что по тебе шарахнули каким-то заклинанием, — пояснил тот, все так же расслабленно развалившись на стуле. — Ты не погибла сразу. Это, безусловно, плюс. Но, возможно, мы имеем дело с каким-нибудь проклятьем, которое будет медленно убивать тебя. И это, несомненно, минус.

— Виер Норберг заверил меня, что не чувствует ничего подобного, — агрессивно заявила я.

— Позвольте напомнить, виера, что я не говорил ничего подобного, — со своей обычной самоуверенной усмешкой, раздражающей меня сверх всякой меры, отозвался Норберг. — Напротив, всецело рекомендовал вам пройти полную проверку.

— Знаю я ваши проверки, — фыркнула я, совершенно не обрадованная такой сомнительной перспективой.

— Это будет совершенно не больно, виера, — заверил меня Норберг. — И рядом будет постоянно находиться ваш супруг, который вряд ли позволит мне или Фелану причинить вам вред. Просто быстрое сканирование вашей ауры — и мы убедимся, что не стоит ждать неприятностей.

Я все еще сидела на кровати, пока не рискуя встать. Задумчиво пожевала губами и взглянула на Дариана, молчаливо прося у него совета.

Тот в ответ лишь пожал плечами. Затем глубоко вздохнул и сказал:

— Надо — так надо. Алекса, в самом деле, не упрямься. Пусть они сканируют твою ауру, если так надо. Все будет меньше поводов для волнения.

Правда, в его голосе при этом не слышалось и намека на воодушевление или радость.

Я нахмурилась, не слишком убежденная его доводами.

— Я не отойду и на шаг, — поспешил он дополнить. — И если что, то…

Дариан не закончил фразу. Лишь с весьма хмурым и решительным видом принялся засучивать рукава.

И опять Норберг с Феланом переглянулись, даже не пытаясь скрыть улыбок. А я вот почувствовала настоящий прилив нежности и гордости за супруга. Надо же, прекрасно понимает, что, скорее всего, никак не сможет противостоять сразу двум магам-менталистам. И все равно готов защищать меня до последнего.

— Ну хорошо, уговорили, — хмуро произнесла я. Посмотрела на Норберга, который тут же перестал улыбаться и стал очень серьезным. — Что мне надо делать?

— Да ничего. — Тот покачал головой. — Расслабьтесь, виера. Ах да, но прежде — снимите ваш кулон.

Снять кулон, защищающий мои мысли от чтения всякими посторонними личностями? Я выразительно передернулась. Ой, что-то не хочется! Ведь тогда получается, что несносный Норберг и его любопытный братец опять переворошат все мои воспоминания. Демоны, да они даже узнают, как часто и в каких позах мы с Дарианом предпочитаем заниматься любовью!

Судя по тому, как мой муж нахмурился, он тоже подумал о столь неприятном последствии сканирования.

— Честное слово, я постараюсь быть как можно более деликатным, — поспешил заверить меня Норберг. — И не буду лезть слишком уж далеко в ваши мысли. — Помолчал немного и добавил совсем тихо: — Если, конечно, вы сами не начнете усиленно думать о… всяком.

Я зло втянула в себя воздух. Вот зачем он так сказал? Теперь я именно о всяких глупостях и неприличностях и буду думать!

— Ну ладно. — Процедила сквозь зубы. — Приступайте.

— Пожалуй на стул. — Фелан поспешно встал со своего места и отвесил мне краткий издевательский поклон. Язвительно хохотнул: — Или желаешь, чтобы мой брат залез на кровать и возлег рядом с тобой?

На щеках Дариана разлился румянец гнева. Но каким-то чудом он удержался от замечаний, поскольку понимал, что иначе это рискует вылиться в самую настоящую перебранку. А там, глядишь, и до новой драки недалеко.

Я осторожно поднялась на ноги и замерла, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Краем глаза заметила, как напрягся Норберг, готовый подхватить меня в случае нового обморока. Но Дариан уже встал рядом и неприязненно покосился на менталиста, словно говоря — даже не вздумай!

Нет, я по-прежнему не чувствовала никаких изменений в своем организме. У меня ничего не болело, ничего не зудело. Даже онемение, которое я ощутила сразу после пробуждения, прошло. И, понятное дело, я совершенно не собиралась падать в объятия Норберга.

С достоинством прошествовав к стулу, я величественно опустилась на него, неохотно расстегнула цепочку и положила кулон на туалетный столик. Ну, я готова. Затем хмуро посмотрела на Норберга, перевела взгляд на улыбающегося Фелана. И кто из этой сладкой парочки будет в очередной раз копошиться в моей голове?

Как и следовало ожидать, вперед выступил ректор гроштерской Академии. Фелан посторонился, и Норберг встал за моей спиной. Опустил руки на мои плечи.

Я тут же постаралась выкинуть из головы все неподобающие мысли и воспоминания. Самое главное сейчас: не думать ни о чем постороннем! И совершенно не обязательно вспоминать ту проклятую сцену на том проклятом маскараде, когда я едва не поддалась искушению…

В отражении зеркала, установленном на столике, я заметила, каким насмешливым огнем блеснули глаза Норберга. Покраснела, осознав, что подумала именно о том, о чем не следовало.

Между тем по коже пробежала теплая и очень приятная дрожь, несущая с собой расслабленность и негу. Мои веки сами собой отяжелели. Я клюнула носом раз, другой, а затем…

Нет, я не заснула. Я прекрасно осознавала, что по-прежнему сижу на стуле, а за моей спиной стоит Норберг. Мое сознание словно раздвоилось. Одна моя половина оставалась Алексой, а другая…

Это было очень странно. Но я вдруг начала искренне ненавидеть Дариана. Он стал мне противен до такой степени, что я не могла находиться с ним в одной комнате. Было неприятно осознавать, что мы сейчас дышим одним воздухом.

Я непроизвольно скривилась в гримасе отвращения. Но это чувство не продлилось долго. Руки Норберга на моих плечах ощутимо потяжелели. Теперь его прикосновения не согревали, а почти обжигали. Миг, другой — и все закончилось. Норберг резко отступил от меня на шаг, а я захлебнулась от воздуха, неосторожно сделав слишком глубокий вдох.

— Ну как? — тут же встревоженно спросил Дариан. — Алекса, как ты себя чувствуешь?

Я повернулась к нему. В глубине души ядовитой змеей шевельнулся гнев, который, однако, почти сразу угас. Да что со мной такое? Почему меня вдруг начал так сильно раздражать собственный супруг? Или это шуточки Норберга?

И я исподлобья уставилась на менталиста, который с крайне задумчивым видом рассматривал свои ладони.

— Однако, — негромко протянул он, не торопясь ответить на мой взгляд, хотя наверняка ощутил его, — впервые за долгое время встречаюсь с такими необычными чарами.

— Что с Алексой? — требовательно спросил Дариан, обращаясь уже к нему, поскольку я не торопилась ответить на его вопрос.

— Могу вас обрадовать: это не смертельные чары, — произнес Норберг и надолго замолчал, видимо, решив, что и без того сказал слишком много.

Краем глаза я заметила, как Фелан понимающе улыбнулся. Нет, ну что за наглость! Эта парочка совершенно спокойно общается между собой, а нам факты выкладывает в час по чайной ложке.

Кстати, о телепатии. И я поспешно нацепила кулон обратно. От злости на Норберга мои руки тряслись так сильно, что я едва не порвала цепочку, пытаясь застегнуть ее.

— Позволь, я помогу, — торопливо выступил вперед Дариан. Не дожидаясь разрешения, потянул было ко мне руки…

— Не трогай меня! — неожиданно даже для себя вдруг завопила я и так поспешно отпрянула, что едва не свалилась со стула.

Дариан замер, явно не в силах поверить ушам. Его лицо обиженно вытянулось.

Я испуганно осеклась. Ой, с чего вдруг я начала орать на любимого мужа? Стыдно признаться, но от мысли, что он сейчас ко мне прикоснется, меня всю передернуло от отвращения. Но почему? Ведь всего несколько минут назад он заботливо держал меня за руку, и никаких негативных эмоций по этому поводу я не испытывала.

— Прости, — покаянно забормотала, стыдясь взглянуть Дариану в глаза. — Понятия не имею, что на меня нашло. — И уже грозно, обращаясь к Норбергу: — Что вы со мной сделали?

— Лично я — ничего, клянусь честью. — Норберг покачал головой. Сделал паузу, словно собираясь с мыслями, затем осторожно продолжил, явно подбирая каждое слово. — Видите ли, виера Алекса. Должно быть, сканирование ауры пробудило чары, которыми в вас ударили при попытке похищения. До сего момента они не работали должным образом, поскольку предназначались иному человеку. Но со временем, уверен, они подстроились бы под вашу личность и проявили тот же эффект. Мое вмешательство просто слегка ускорило это.

— Про какие чары вы говорите? — резко спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Про чары отчуждения, конечно же. — Норберг хмыкнул, словно удивленный, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. Сказал, глядя мне прямо в глаза: — И я уверен, что они предназначались вашему мужу. Кто-то очень хотел, чтобы виер Дариан возненавидел вас.

Дариан потрясенно охнул. Я открыла было рот, желая продолжить расспросы, но не успела вымолвить и слова. Внезапно дом словно подкинуло вверх неведомой силой. Стены закачались, грозясь в любой момент погрести нас под своими обломками. С потолка посыпалась мельчайшая пыль побелки.

Правда, все закончилось так же внезапно, как и началось. Раз — и дом вновь встал незыблемо на свой фундамент, более не делая попытки обрушиться.

— Что это было?

В воцарившей после сего происшествия тишине голос Фелана прозвучал особенно громко. На губах блондина сейчас не было и тени улыбки. Он выглядел очень собранным и очень серьезным, словно готовился в любой момент ринуться в битву с неведомым противником.

— На магический удар непохоже, — отозвался Норберг.

К слову, ректора гроштерской Академии в этот момент тоже было не узнать. Он напоминал сейчас хищного зверя, приготовившегося к смертельному броску. Норберг посмотрел на меня — и я поспешно отвела взгляд, почувствовав, как горло сжалось от ужаса. И все-таки, очень интересно, как он так делает? Я могла бы поклясться, что его зрачки в этот момент были вертикальными, совершенно нечеловеческими.

Но от размышлений меня отвел звук поспешных шагов в коридоре. И тут же кто-то отчаянно забарабанил в дверь.

— Виера Алекса!

Я с удивлением узнала голос нашей домоправительницы Сесилии. Правда, сейчас она забыла о всяческой почтительности и профессиональной сдержанности и кричала в полный голос.

— Виера Алекса! — повторила она и, по-моему, принялась бить по двери ногами. — Там, в вашем кабинете! Прошу, спасите Гисберта!


***


Пожилой дворецкий, облаченный в роскошный парчовый халат, почти лежал в кресле, подняв ноги на удобную тумбочку. А вокруг суетилась Сесилия, то подкладывая ему под спину подушки, то меняя влажные тряпки на лбу.

Я невольно залюбовалась этой картиной. Нашу домоправительницу сейчас было не узнать. Обычно степенная и рассудительная, в этот момент она напоминала перепуганную молодую девицу, ухаживающую за своим возлюбленным.

Пикантности ситуации придавало то, что лицо и руки Гисберта были густо запачканы темно-зелеными пятнами, которые никак не оттирались с кожи. Напротив, чем больше мы старались отмыть дворецкого — тем ярче пламенели следы, несомненно указывающие на его вопиющее преступление.

Обстоятельства, при которых мы обнаружили Гисберта, неопровержимо доказывали его виновность. Видимо, пожилого дворецкого настолько заело любопытство, что он решил тихонечко проверить, чем это таким интересным я занималась вчера. Воспользовавшись тем, что хозяева дома вместе с приглашенными магами-менталистами обсуждали произошедшее нападение, он попытался пробраться в кабинет. Правда, дверь он открыть так и не сумел, так как помешало установленное мною заклинание. Тогда Гисберт вздумал залезть через окно, благо, что кабинет располагался на первом этаже.

На этом месте рассуждений я в тысячный, наверное, раз укоризненно покачала головой. Если честно, я с трудом могла представить себе такую картину: пожилой Гисберт, отличающийся весьма солидной комплекцией, лезет через оконную раму, будто какой-нибудь вор.

Так или иначе, но Гисберт в комнату попал. И вляпался в ту субстанцию, которую я создала накануне. Эх, стоит признать очевидный факт: все-таки надлежало прибраться перед тем, как отбыть на званый ужин. Потому что загадочное вещество в мое отсутствие все-таки выплеснулось из миски. В мой кабинет теперь было страшно даже заглянуть: пол покрыт вязкой зеленой жидкостью, а на стол вообще без слез не взглянешь. Благо, что хоть книжные шкафы и их драгоценное содержимое не пострадало.

Впрочем, я немного отвлеклась. В общем, Гисберт знатно переполошился, осознав, что угодил в какую-то гадость, по всей видимости, обладающую магическими свойствами. Рванул к двери, решив покинуть комнату самым коротким путем.

Я задумчиво почесала нос. А вот тут начинались сложности. Заклинание, блокирующее дверь, я установила снаружи, а Гисберт рвался на волю изнутри кабинета. По всей видимости, именно поэтому он сумел-таки выбежать в коридор. Но почему произошел взрыв? Чары должны были просто развеяться! Ан нет, бабахнуло знатно. Такое чувство, будто что-то заставило их сдетонировать.

Ну а дальше Сесилия выглянула на шум. Увидела лежащего в коридоре Гисберта, оглушенного и потерявшегося в пространстве. Было темно, одежду и руки дворецкого покрывали какие-то загадочные пятна. Естественно, бедная домоправительница подумала, что несчастный при смерти. Она присутствовала при том моменте, когда Дариан и Норберг доставили меня, бесчувственную, в дом. Слышала отрывки разговора о произошедшем нападении. Вот и подумала, что негодяи поспешили завершить начатое и забрались к нам, а доблестный Гисберт встал на пути преступников. Ну и подняла панику.

Я сурово насупила брови, глядя на дворецкого. Не сомневаюсь, что он уже давным-давно пришел в себя, но старательно играет смертельно раненого. Понимает, поди, что пересек всяческие грани дозволенного. Я даже Дариану не позволяю подобного! Мой супруг давным-давно уяснил, что мои рабочие вещи и записи — только мои! Никому не позволено рыться в них. И не потому, что я храню в кабинете что-то запретное или постыдное. Нет, просто я привыкла к определенному порядку. Если мои инструменты окажутся перепутаны, потому что кто-то сунул туда свой любопытный нос, то я устрою такой грандиозный скандал, что мало не покажется!

В гостиной кроме меня, Гисберта и Сесилии присутствовал лишь Норберг. Маг-менталист выбрал себе кресло, которое стояло в самом далеком и темном углу комнаты. За все это время я не услышала от него ни слова, будто он воспользовался удобной возможностью и вздумал немного вздремнуть. Но то и дело я чувствовала на себе его взгляд. Не спит. Смотрит. Изучает. Делает выводы. Интересно только, какие и для чего?

Дариан по мере сил и возможностей руководил ремонтными работами: в нескольких комнатах по соседству с моим кабинетом выбило стекла, а февральские ночи в Хельоне весьма морозны. А Фелан… Кстати, а куда запропастился этот противный блондин? Неужели решил по доброте душевной помочь моему мужу? Да ну, вряд ли. Такое великодушие совсем не в его характере.

Ну что же, пожалуй, самое время серьезно переговорить с Гисбертом и сказать ему, что считаю его поступок возмутительным! Дариан слишком привязан к пожилому дворецкому, который проработал у него много лет и даже последовал за хозяином из Гроштера в этот северный город. Если оставить неприятное разбирательство супругу, то я более чем уверена, что он просто слегка пожурит дворецкого или же вообще объяснит все непонятным и загадочным стечением обстоятельств.

Правда, меня немного смущало присутствие Норберга. Но, с другой стороны, я его в свой дом не приглашала. Если не нравится присутствовать при неприятном разбирательстве — то вполне может уйти.

— Сесилия, пожалуйста, выйдите, — холодно приказала я домоправительнице, которая в очередной раз приложила ко лбу Гисберта холодную примочку.

Служанка вздрогнула и с нескрываемой опаской покосилась на меня, но выполнять распоряжение не спешила.

Я невольно нахмурилась. Это еще что такое? В моем доме меня собственные слуги игнорировать будут?

— Сесилия, — повторила я, постаравшись, чтобы в моем голосе прозвучало как можно больше скрытого негодования, но с достоинством не позволив себе сорваться на крик, — почему я должна повторять?

Сесилия глубоко и прерывисто вздохнула раз, другой — и вдруг разревелась.

Я даже опешила от этой картины. Высокая, дородная женщина, которая годилась мне в матери, если не в бабушки, стояла напротив меня и самозабвенно лила слезы.

— Простите, — выдохнула она и вдруг бухнулась на колени, молитвенно протянув ко мне руки. — Прошу, виера, простите нас! Это я во все виновата!

— Нет, это я, — вдруг чудесным образом очнулся Гисберт.

Сполз с кресла и тоже встал на колени рядом с Сесилией, глядя на меня взглядом побитого щенка. Хорошо хоть от слез воздержался.

Я услышала, как Норберг, который все так же оставался в своем темном углу, насмешливо хмыкнул. Но больше ничего не сказал, явно предоставив мне сомнительную честь разбираться в происходящем бедламе.

— И что все это значит? — спросила я. — Гисберт, Сесилия — встаньте немедленно и объяснитесь!

— Нет! — патетично взвыла Сесилия, ни на миг не переставая рыдать. — Повинную голову меч не сечет!

Сомнительная истина. История знает множество примеров, когда именно тому, кто являлся с повинной, приходилось отдуваться за всех своих подельников. И, в любом случае, я не совсем понимаю, какое отношение это высказывание имеет ко мне и к сложившейся ситуации.

Мое неуемное воображение тут же нарисовало мне жуткую картину расправы над слугами. Я стою над хладными трупами, сжимая в руках огромный двуручный меч, которым только что обезглавила бедняг.

Фу, мерзость какая! И я с усилием заставила себя перестать думать о таких кошмарах. Во-первых, очень сомневаюсь, что я вообще такую махину приподнять сумею, не говорю уж о том, чтобы ею кого-нибудь рубить. А во-вторых, я собиралась строго отсчитать Гисберта за провинность, а не убивать!

— И в чем же вы виноваты? — полюбопытствовала я.

— Это я упросила Гисберта пробраться в ваш кабинет, — покаялась Сесилия и вновь умоляюще простерла ко мне ладони. — Вы бы знали, виера, как он сопротивлялся! Но я настояла…

— Не губите ее, госпожа, — поспешно перебил ее дворецкий. — Она говорит неправду! Я сам полез в окно. Меня и наказывайте!

— Вы что, с ума тут посходили? — не выдержав, прикрикнула я на парочку этих ненормальных. — Никого я не собираюсь губить, убивать или сечь. Как вам такое вообще в голову пришло?

— Ну… — Сесилия наконец-то перестала размазывать на потному красному лицу слезы и украдкой посмотрела на Гисберта.

— Мы ни в коем случае не хотим вас ни в чем обвинить, — тут же горячо принялся заверять меня Гисберт, — но…

И тоже замолчал, уставившись на свою подругу.

Я закатила глаза и приглушенно зарычала от злости. Они что, издеваются надо мной?! Такое чувство, будто они подозревают меня в чем-то совершенно ужасном и отвратительном!

Некоторое время в гостиной царила тишина, прерываемая лишь треском поленьев в растопленном камине и судорожными вздохами Сесилии, которая все никак не могла успокоиться.

Норберг помалкивал, продолжая делать вид, будто его нет в этой комнате. Вот ведь нехороший человек! Я не сомневалась, что он знает, какие именно мысли тревожили моих слуг, поскольку ни на Гисберте, ни на Сесилии не было амулетов, защищающих от ментальной магии. По всей видимости, Норберг ожидал, что я обращусь к нему за помощью. Обойдется в таком случае! Сейчас я выжму из Гисберта всю правду!

— Так, а теперь медленно и внятно объясните мне, что именно вы хотели найти в моем кабинете, — строго произнесла я, глядя поочередно то на Гисберта, то на Сесилию.

Те дружно засопели, по-прежнему не глядя мне в глаза. И ни слова!

Я про себя досчитала до десяти, надеясь, что это поможет мне не взорваться от гнева.

— Гисберт! — свистящим от злости шепотом начала я. — Это возмутительно…

Договорить я не успела, поскольку в гостиную быстрым шагом ворвался Дариан. Правда, почти сразу он замер, словно вкопанный, когда его глазам предстала чудная картина: Гисберт и Сесилия на коленях передо мной.

— Однако, — пробормотал он и с некоторой опаской покосился на меня.

— Не смотри на меня так, — измученно взмолилась я. — Я сама не понимаю, что за муха их покусала. Говорят какую-то чушь. — Подумала немного и исправилась: — Точнее, как раз ничего толком не говорят. Но я себя настоящим чудовищем успела почувствовать!

— Знаешь, Алекса, по-моему, у нас появилась серьезная тема для разговора, — очень спокойно произнес Дариан и шагнул было ко мне.

Я сама не поняла, как это произошло. Но одновременно с его движением я попятилась. От мысли, что сейчас Дариан прикоснется ко мне, по спине пробежала холодная дрожь. Правда, я тут же заставила себя остановиться, осознав, как неприятно будет Дариану из-за моей реакции.

Увы, он все заметил. В его темно-карих, почти черных глазах промелькнуло недоумение, смешанное с горькой обидой. Но он ничего не сказал. Просто остановился на достаточном от меня расстоянии, более не делая попыток приблизиться.

— В общем, я хотел поговорить с тобой о том веществе, что ты сделала, — сказал он. — Алекса, я не знал, что ты увлекаешься вызовом душ мертвых.

— Что?! — от такого заявления я едва не подавилась.

Шумно задышала, силясь совладать с эмоциями. По-моему, в воздухе нашего дома разлито какое-то безумие. То Гисберт и Сесилия намекали мне на что-то очень подозрительное и совсем не хорошее, теперь вот Дариан к ним присоединился. Или это заговор, чтобы свести меня с ума?

— По-моему, тебе стоит пройти в свой кабинет, — холодно произнес Дариан. — На месте сама все поймешь.

Я покосилась на Гисберта, который как раз в этот момент начал подниматься с колен, видимо, решив, что в присутствии хозяина ему не грозит никакая смерть от моих рук. Дворецкий перехватил мой взгляд и вновь грузно рухнул на пол, аж побледнев от ужаса. Н-да, все занимательнее и занимательнее. Что же всех так испугало в моем кабинете? Я ведь знаю, что не занималась там никакой черной магией.

Ну, почти. И я едва заметно поморщилась, вспомнив одну занимательную книжонку по некромантским опытам, которую недавно приобрела на местной барахолке. Но я лишь взглядом первые страницы пробежала, не вчитываясь особо! Просто решила изучить на досуге, вдруг что интересное найду по защите от магии смерти. В конце концов, не одними же амулетами по защите от чтения мыслей мне до конца дней своих заниматься.

Мимо внимания Дариана не прошла моя гримаса. Он выпрямился во весь свой немаленький рост и с нескрываемой опаской осведомился:

— Алекса, ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

И почему-то его недоверие пребольно отозвалось в моем сердце. Ишь ты, в чем он меня подозревает, хотелось бы знать? У самого-то рыльце в пушку, как оказалось.

— По-моему, это тебе стоит во всем признаться мне, — парировала я. — Интересно, кто это так хочет, чтобы ты охладел ко мне? По-моему, без женского участия в недавнем нападении точно не обошлось!

Я пожалела о том, что сказала, как только слова сорвались с моих губ. Ох, ведь не хотела же начинать разборку в присутствии посторонних! А сейчас мало того, что Гисберт и Сесилия слушают нас, приоткрыв рты от жадного любопытства, так еще и Норберг притаился в своем углу словно… Словно паук, ожидающий, когда в его тенета попадется очередная жертва!

К чести Дариана, он не стал отвечать на мой некрасивый выпад, хотя его губы так и кривились от желания высказать мне что-нибудь. Вместо этого он выразительно посмотрел на слуг, затем круто развернулся и вышел из гостиной.

Уныло вздохнув, я последовала за ним. Ну что же за день-то сегодня настолько неудачный! Прямо тридцать три беды на мою несчастную голову. Сначала встреча с Норбергом, потом нападение на карету, в результате которого я попала под действие пусть и не смертельных, но весьма неприятных чар. А теперь еще в доме творится не пойми что.

Интересно, в чем же меня все-таки все так дружно подозревают? Ну ничего, сейчас сама все разузнаю!

И я почти не удивилась, когда заметила, что Норберг бесшумно встал из своего кресла и последовал за нами.


***


При виде того, во что превратился мой рабочий кабинет и по совместительству лаборатория, мне стало дурно. Нет, я уже заглядывала в комнату, однако успела лишь бросить быстрый взгляд, но не оценила всего масштаба катастрофы. Только две вещи хоть как-то примиряли меня с жестокой реальностью. Во-первых, не пострадали книги. А во-вторых, все основные и самые дорогие инструменты и прочие предметы, необходимые для работы, я хранила в мастерской, расположенной за пределами основного жилища. Здесь находились лишь всякие мелочи, призванные помочь мне, если в доме мне приходила в голову какая-нибудь интересная идея, требующая немедленной проверки.

Так или иначе, но я все равно была расстроена. Простой уборкой теперь не обойтись. Придется делать самый настоящий ремонт. Зеленая гадость настолько въелась в пол, что вряд ли возможно будет оттереть его тряпкой. Брызги тошнотворной слизи украшали и стены. А очертания моего стола лишь угадывались под горой вязкой крепкой пены болотного оттенка.

Н-да, лишний раз убедилась, что не стоит лезть в ту область магического искусства, где не являешься специалистом. Надо было обратиться в какую-нибудь лавку, торгующую средствами для наведения красоты. Лак для волос обошелся бы мне всего в парочку медяков. Но нет, захотелось самой поэкспериментировать.

Норберг с любопытством заглянул в кабинет, окинул все внимательным взглядом. Кашлянул, явно пытаясь скрыть сухой смешок.

Я мгновенно обиделась. Ишь ты, еще насмехаться надо мной вздумал! У человека горе, а он…

Я не закончила и без того очевидную мысль. Выжидающе посмотрела на Дариана, который стоял чуть впереди меня. Ну и для чего он меня сюда привел? Что такого интересного он хотел мне показать?

Пауза все длилась и длилась. Я открыла было рот, желая задать прямой вопрос, но Дариан покачал головой и прижал указательный палец к своим губам, призывая меня соблюдать тишину. Все страньше и страньше, как говорится.

И тут…

Я испуганно икнула, когда услышала тяжелый, преисполненный боли и горечи вздох. Ой, что это? Или вернее сказать — кто это?

С подозрением взглянула на Дариана. Вдруг дражайший супруг, разобиженный моим временным охлаждением к его бесценной особе, вздумал разыграть меня?

Но Дариан смотрел на меня прямо и серьезно, и я отказалась от этой мысли. Нет, он бы не стал так поступать. Но тогда кто это вздохнул? Норберг? Бред какой! В самом страшном своем сне не смогу представить, что ректор гроштерской Академии колдовских искусств и просто один из самых могущественных людей в нашем королевстве примется развлекаться таким образом.

И только я решила, что, должно быть, стала жертвой слуховой галлюцинации, как душераздирающий вздох раздался снова.

— Ох, — пробормотал кто-то с надрывом. — Тяжко мне, тяжко. Ох, болит все.

Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну. Во все глаза уставилась на пену, покрывающую мой рабочий стол. Такое чувство, будто заговорила именно она.

Я создала разумную пену вместо средства для усмирения волос? Бр-р, это даже звучит жутко неправдоподобно!

Но почти сразу я поняла свою ошибку. Воздух перед Дарианом вдруг неярко засветился, и я увидела призрака.

Нет, я не испугалась. Да и чего их бояться? Неупокоенная душа редко может причинить вред живому человеку. Обычно они только жалуются, рассказывают про незавершенные дела, изредка просят передать весточку родным. Бывают, конечно, исключения из правил. Но и озлобленный дух мало что в силах сделать. Непосредственно на живое существо он воздействовать не в состоянии. Предметы передвигать умеют лишь единицы, да и то в основном речь идет о чем-нибудь очень легком и маленьком, типа листка бумаги. Ну и совсем редко призрак действительно способен на грандиозные разрушения. Опять-таки, собственными руками он тебя вряд ли задушит, но, к примеру, с него станется обрушить на голову тяжелую полку. Обычно столь скверными повадками отличаются очень древние духи. А наше хельонское жилище никак не тянуло на многовековой замок.

— Ох, тяжко мне! — продолжило бубнить облачко. — Ох, грехи мои горькие. — И вдруг без предупреждения как гаркнет: — Больно мне!

Я опять икнула и невольно попятилась. Впрочем, тут же остановилась, вспомнив, что позади меня стоит Норберг. Вот будет забавно, если я собью его с ног.

— Теперь ты понимаешь, почему Гисберт полез в твою комнату, — без малейшего намека на вопрос сказал Дариан. — Комната Сесилии чуть дальше по коридору. В отличие от Гисберта, она не стала дожидаться нашего возвращения с бала, а давно легла спать. Но проснулась, когда за стенкой кто-то начал жаловаться и плакать. Сперва постучалась и попыталась войти, но не смогла. Потом отправилась к Гисберту, который уже встретил нас, но еще не ложился, дожидаясь, не потребуется ли его помощь. Тот, конечно, не поверил бедной женщине и по доброте душевной предложил ей выпить бокал вина, чтобы спалось крепче. Но Сесилия оказалась на редкость настойчивой и все-таки привела его сюда. Услышанное настолько встревожило Гисберта, что он пошел на немыслимый риск и глупость и полез в твой кабинет через окно, видимо, свято уверовав в то, что ты здесь мучаешь какого-то бедолагу. Ну а дальше ты знаешь. Увидел призрака, запаниковал, бросился бежать. И в итоге был выброшен твоими чарами в коридор.

— Когда это они успели тебе все рассказать? — недоверчиво спросила я. — И Сесилия, и Гисберт все это время были со мной. И я не сумела вытянуть из них никакого внятного объяснения.

— Они мне ничего не рассказали, — с легкой ноткой смущения признался Дариан. — Просто картина произошедшего и без того очевидна. Я очень хорошо знаю Гисберта. Я успел более-менее изучить Сесилию.

— Да, из вас бы вышел неплохой телепат, виер Дариан, — неожиданно подал голос Норберг. — Я вижу для этого все задатки. По крайней мере, у вас великолепно получается анализировать и делать выводы. Но жаль, что колдовским даром вы не обладаете.

— Напротив, оно и к лучшему, — негромко, но достаточно внятно произнес Дариан. — Стать одним из «ворон»… — И он выразительно передернул плечами, добавив: — Я полностью поддерживаю свою супругу в нелюбви к представителям вашей профессии, виер Норберг. Уж не сочтите за оскорбление.

— Не сочту, — холодно обронил менталист.

Призрак, видимо, обиженный тем, что на него перестали обращать внимание, радужно замерцал. Дымка стала чуть гуще, теперь в облачке отчетливо прорисовывался сгорбленный силуэт какого-то старика.

— Грехи мои горькие! — опять завопил не своим голосом он. — Да падет карающий меч богов на ваши головы! Скоро, совсем скоро небесные силы уничтожат сию обитель порока и разврата. И воцарится тьма…

Последнюю фразу он выдохнул с настолько зловещим присвистом, что по моему позвоночнику табуном пробежали ледяные мурашки: сначала в одну сторону, а потом и в другую.

Да, пожалуй, теперь я понимала, почему Гисберт и Сесилия настолько перепугались. Казалось бы, я так много знаю о призраках, что мне нечего их бояться. Например, я в курсе, что способностью предвидеть будущее они не обладают. Хотя, конечно, многие из них любят кликушествовать. А еще чаще призраков к жизни, если так можно выразиться, пробуждает кровь. То бишь, они появляются на месте трагедий, поэтому и несут с собой несчастье. Но я-то точно знаю, что в моем кабинете никого не убивали!

Или убивали?

Я нахмурилась, пытаясь припомнить историю дома. Демоны, да у меня даже мысли не возникло поинтересоваться у прежнего владельца, занимался ли он здесь чем-нибудь таким — эдаким! И вообще, предыдущим хозяином была миловидная благообразная старушка весьма преклонных лет. Как-то тяжело представить столь сухенькое и почти невесомое создание в роли жестокого убийцы.

«Ага, старушка! — возликовал внутренний голос. — То бишь, ведьма. А почему она жила здесь одна? Куда она дела мужа, детей и внуков? Наверняка принесла всех в жертву богу-пасынку, пытаясь купить вечную жизнь и молодость! Говорят, в Хельоне его культ набирает силу».

Я помотала головой, силясь отогнать от себя эти глупости. Ну, во-первых, никакую вечную жизнь виера Сандра себе не купила. Она умерла где-то через месяц после заключения сделки. А во-вторых, как раз дети и внуки у нее имелись, просто давно разъехались по собственным домам. А это жилище женщина решила продать после смерти своего мужа. Сказала, что ей стало слишком одиноко здесь. И переехала жить к младшей дочери.

«А может быть, виера Сандра убила своего мужа и лишь разыгрывала роль скорбящей вдовы?»

Вот это предположение было более похоже на правду. Тем более призрак напоминал старика. Но все равно не понятно, почему неупокоенный дух решил явиться именно сейчас. Или его мой неудачный эксперимент пробудил от сна?

Все это промелькнуло в моей голове за какую-то долю секунды. Я заметила, что Дариан все так же выжидающе смотрит на меня, и вновь ощутила, как в душе моей заворочалось глухое раздражение на супруга. Ну и чего он так вылупился, спрашивается? Неужели верит, что я имею какое-либо отношение к этому безобразию?

Правда, я тут же устыдилась. Отвела взгляд и усиленно задышала через нос, силясь совладать со вспышкой необоснованного гнева. Н-да, кто бы ни шарахнул по мне чарами, он поступил очень некрасиво. Надо бы расспросить Норберга, как долго продлится этот эффект. Или я обречена разлюбить Дариана?

От такой страшной мысли я похолодела. Развивать ее мне совершенно не хотелось. К тому же призрак опять начал вещать.

— Ты! — громко воскликнул он и протянул ко мне свою костлявую длань. — Ты будешь первой жертвой богов! Я следил за тобой. Ты погрязла в разврате!

— Что?! — невольно вырвалось у меня. — В каком еще разврате?

А самое неприятное заключалось в том, что Дариан, услышав столь глупое и безосновательное обвинение, аж подпрыгнул на месте. И в его глазах загорелись явственные огоньки подозрения.

— Ты целовалась с мужчинами, — обвиняюще обронил призрак.

Недоверие в глазах Дариана стало еще отчетливее. Он скрестил на груди руки и сурово заиграл желваками.

— Да ни с кем я не целовалась! — искренне возмутилась я. Подумала немного и исправилась: — Точнее, только с мужем. Дариан, ну скажи ему!

— А еще ты целовала некое похабное изображение полуобнаженного мужчины, — продолжал изобличать мои пороки призрак.

Мои брови сами собой полезли на лоб. Что? Какое еще изображение полуобнаженного мужчины я целовала?

И тут я вспомнила. От нахлынувшего смущения меня бросило в пот. Я с отчаянием почувствовала, как мое лицо и шею заливает краска стыда. Ох, демоны, Дариан сейчас навоображает себе невесть что.

— Так, — сухо сказал он, подтверждая мои наихудшие ожидания. — Так-так, Алекса, кажется, сегодня я узнаю много нового о своей супруге.

— Это был любовный роман, — покаянно призналась я. — И там был портрет одного из главных героев. Но я его не целовала! Просто на груди этого… — Я запнулась, но через пару секунд с усилием продолжила, стараясь не думать о притаившемся за моей спиной Норберге, который наверняка знатно потешался от всей этой сцены: — На груди этого героя был изображен медальон с очень интересным плетением. Я пыталась рассмотреть его, нагнулась чуть ли не вплотную. Наверное, со стороны показалось, будто я действительно его поцеловала. Но это не так!

— Ты никогда не умела лгать, Алекса, — грустно посетовал Дариан.

Я покачнулась было к нему, желая обнять и заверить в своей искренности. Но с ужасом почувствовала, что не могу сделать и шага к своему супругу. От мысли, что надо прикоснуться к нему, мои внутренности словно смерзлись в один ком. Нет, не могу — и все!

Увы, Дариан все понял без слов. Он горько усмехнулся, обошел меня, стараясь не пересекать невидимой грани, за пределами которой я была готова мириться с его присутствием, и покинул кабинет, напоследок обронив:

— Алекса, я понятия не имею, что это за призрак и откуда он тут взялся. Ты натворила — ты и убирай.

И вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Я была бы рада дать волю эмоциям и разрыдаться, но меня сдерживало присутствие Норберга, который все так же стоял чуть в стороне и со сдержанным интересом изучал содержимое книжных шкафов. Нет, все-таки, какой он нехороший человек! Мог бы и выйти из кабинета. Неужели не понимает, что его присутствие сейчас, мягко говоря, неуместно.

— Сдается, в вашей счастливой семейной жизни, виера Алекса, назревают первые серьезные проблемы, — в этот момент проговорил он и повернулся ко мне.

Я вспыхнула от возмущения, готовая увидеть на его лице насмешку. Но он выглядел на удивление серьезным. Более того, в его глазах светилось нечто вроде… сочувствия?

Я тряхнула головой. Алекса, не забывай, что Норберг — прекрасный лицедей. Он может заставить меня поверить во что угодно. Мы никогда не были друзьями. И его мнимая поддержка может обернуться западней и новым принуждением к ненавистному для тебя сотрудничеству.

— Так вы все-таки целовали тот злосчастный портрет? — поинтересовался он, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Позвольте откровенность. Ваш супруг прав, оправдание получилось так себе. Какая разница, что за медальон был изображен на груди этого мускулистого самца, если это целиком и полностью выдумка художника? Вряд ли бы столь искусный артефактник, как вы, всерьез заинтересовались бы подобным. Если, конечно, речь шла не об историческом документе.

— Сия дочь порока лобзала портрет неоднократно! — опять непрошенно влез в разговор докучливый призрак.

Ох, откуда же он взялся на мою голову! Невольно поверишь, что боги послали мне этот дух в наказание за какие-то неведомые прегрешения.

Норберг насмешливо изогнул бровь, глядя мне прямо в глаза.

— Ну да, да, позволила себе немного лишнего, — неохотно проговорила я. — Сама не понимаю, как это получилось. Но он был таким… таким…

И я сгоряча сплюнула прямо на пол, все равно тот был безнадежно испорчен потеками зеленой вязкой жидкости. Хотя это и не помогло мне избавиться от горького привкуса неприятного признания во рту.

Знала бы, что все так обернется — сожгла бы проклятую книженцию в камине! В принципе, обычная вроде история про бедную, но честную и благородную девушку и богатого и слегка порочного мужчину, неожиданно влюбившегося в нее. Но иногда так и тянет почитать что-нибудь эдакое, без особых сложностей в сюжете и излишних заумствований. И это совсем не значит, что мне не хватает любви и внимания от Дариана. Нет, я полностью довольна своей семейной жизнью! Просто хочется иногда почувствовать себя, так сказать, и в другой шкуре. Вновь ощутить нежный трепет первого объятия и волнующую сладость первого поцелуя. К тому же и художник знатно потрудился над этим произведением, изобразив на обложке настоящий идеал мужчины.

И как бы теперь объяснить Дариану, что это ничего не значит? Любоваться я могу кем угодно, но люблю только его.

— Да, брат рассказывал мне о том, насколько вы любвеобильная особа, — с иронией проговорил Норберг.

Я опять покраснела, вспомнив ту сцену обольщения, которую Фелан устроил в моем сне. Помнится, тогда он явился почти обнаженным, а его лицо постоянно изменялось, демонстрируя мне всех тех мужчин, которые имели несчастье когда-либо мне понравится.

— Я люблю Дариана и верна ему, — с нажимом проговорила я.

— Я верю, — спокойно отозвался Норберг. Сделал паузу, после чего с непонятным весельем добавил: — Теперь главное, чтобы поверил в это ваш супруг.

Я невольно сжала кулаки. Нестерпимо захотелось огреть чем-нибудь тяжелым этого самоуверенного менталиста. Ну что он лезет в наши семейные дела? Сами справимся как-нибудь.

К тому же я подозревала, что он имеет непосредственное отношение к недавнему нападению. Ну не верю я в совпадения! Что-то тут явно не так.

— Но достаточно об этом, — произнес Норберг. — Я предлагаю забыть на время о наших разногласиях, виера. Как бы то ни было, но я очень уважительно отношусь к вам и вашему таланту. По-моему, сейчас вы попали в затруднительное положение. И я готов предложить вам свою посильную помощь.

— Угу, так я и согласилась, — буркнула я себе под нос, не слишком воодушевленная столь любезным предложением. — Обещала лиса гусей не драть.

И тут же испуганно прикусила язык, сообразив, что Норберг вполне может обидеться на бестактное замечание. Сдается, сегодняшние приключения отнюдь не лучшим образом отразились на моем умственном состоянии. Не стоит дерзить такому человеку. Лучше сохранить с ним хотя бы подобие нормальных отношений.

Но, к счастью, Норберг ни капли не обиделся на мои слова. Он фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. но почти сразу посерьезнел.

— И все же, виера, — мягко продолжил он свои уговоры. Выразительно посмотрел на призрака, который продолжал мерцать почти по центру комнаты. — Позвольте мне разобраться хотя бы с этим недоразумением. Насколько я знаю, вы не являетесь специалистом в подобного толка делах.

— Вы тоже, — парировала я. — Вы же менталист, а не некромант!

— Но опыта-то в решении магических проблем у меня побольше будет, — не унимался Норберг. — Или вздумаете с этим поспорить?

В последней фразе скользнул холодок. Как скрытое предупреждение: мол, некоторой особе все-таки надлежит вспомнить об определенных границах и нормах этикета.

Я засопела, с сомнением глядя на неупокоенного духа. К этому моменту призрак окончательно материализовался и предстал перед нами в виде сгорбленного старика, облаченного в какую-то рваную хламиду. Вместо пояса — обрывок цепи, на руках болтаются ржавые оковы. Ох, печенью чую, что этому «недоразумению», выражаясь словами Норберга, не одна сотня лет. А следовательно, у меня могут возникнуть серьезные проблемы с его окончательным упокоением.

— Если я соглашусь, то что вы потребуете взамен? — подозрительно осведомилась я.

— Сущую мелочь. — Норберг показал в улыбке все свои белоснежные зубы. Сделал шаг ко мне навстречу и проговорил, интимно понизив голос: — Виера Алекса, я очень хочу принять участие в расследовании сегодняшнего нападения на вас. Вы можете считать меня последним мерзавцем, но я готов поклясться своим именем и честью, что не имею к этому ни малейшего отношения.

— Ну и зачем вам тогда ввязываться во все это? — не унималась я с расспросами. — Только не говорите, что будете действовать сугубо по доброте душевной! Все равно не поверю.

— И не собирался даже нести подобный бред! — Норберг издал короткий смешок. — Виера, буду откровенен. Во-первых, за моим желанием участвовать в расследовании стоят вопросы личной выгоды. То заклинание, под действие которого вы угодили… В общем, как вы уже сами наверняка поняли, это некий сплав чар подчинения и любовной магии. Очень интересный и оригинальный сплав, должен отметить. А следовательно, это имеет непосредственное отношение к ментальной магии. Поэтому к этому делу у меня сугубо профессиональный интерес. Хочу узнать, что за умелец в Хельоне объявился и почему я о нем ничего не знаю.

И он замолчал, видимо, решив, что исчерпывающе ответил на мой вопрос.

— А во-вторых? — надоедливо напомнила я. — Вы сказали «во-первых», следовательно, есть и другая причина?

— Конечно. — Норберг словно нехотя кивнул. Сделал паузу, после чего вкрадчиво прошептал, внимательно наблюдая за моей реакцией: — Виера Алекса, не буду скрывать очевидное, я с особенным трепетом отношусь к вам. И мне неприятно, что кто-то осмеливается угрожать вашей безопасности.

Я изумленно хмыкнула. Вот это да! Такого признания я как-то не ожидала. И как мне на него реагировать?

— Ну а теперь я бы приступил к ликвидации этого призрака, — вдруг резко переменил тему разговора Норберг и вновь начал говорить нормальным голосом. — Если вы не против.

Я в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Как-то все это очень странно. По здравому размышлению, это я должна просить Норберга о помощи, потому что, признаюсь честно, понятия не имею, как заставить неупокоенный дух вернуться в мир мертвых. А в итоге могущественный маг сам чуть ли не упрашивает меня позволить ему это сделать.

— Вы не против? — уже вопросительно повторил Норберг, глядя на меня блестящими от непонятного возбуждения глазами.

— Делайте, что считаете нужным, — медленно произнесла я.

Ладно, демоны с ним! Пусть участвует в так называемом расследовании. Он ведь все равно найдет способ сунуть в это дело свой любопытный нос, неважно, дам я ему разрешение или нет.

Норберг кивнул, показывая, что услышал меня. Посмотрел на призрака.

— Что? — немедленно взволновался старик и поспешно отлетел к противоположной стене, звеня цепью. — Я — посланник богов! Меня нельзя изгонять. Я был послан в мир живых для того, чтобы грешники успели раскаяться! И ты, презренный сын блуда, должен быть счастлив, что попал в число избранных!

— О да, не беспокойся, старик, я счастлив безмерно, — с сарказмом заверил его Норберг. После чего прищелкнул пальцами.

Тотчас же призрачная фигура окуталась ярко-алыми всполохами. Это было очень красиво! Я приоткрыла рот от восхищения, с замиранием сердца любуясь тем, как молочно-белый туман пронизывают все новые и новые молнии. Правда, моя радость была омрачена горьковатым привкусом огорчения и зависти. Эх, никогда мне не достичь таких высот в магическом искусстве. А так бы хотелось тоже одним легким движением уничтожать врагов.

Норберг горделиво приосанился и бросил на меня снисходительный взгляд через плечо. По всей видимости, он ожидал, что я начну на все лады восхвалять его. Что же, это было меньшее, чем я могла бы его отблагодарить. И я послушно открыла рот, намереваясь вылить на менталиста поток льстивых комплиментов. Но не успела сказать и слова, как туман, почти развеявшийся после заклинания Норберга, опять начал концентрироваться. Секунда, другая — и неупокоенный дух опять появился на том же месте. Старик запрокинул голову назад и зловеще расхохотался, громыхая своими оковами.

— Ха-ха-ха!

Тоскливый и неприятный смех эхом отразился от стен и вернулся к нам многократно усиленным. Норберг вздрогнул и стремительно обернулся к призраку. Недовольно цокнул языком.

— Ну надо же, — проговорил он. — А призрак подревнее будет, чем я думал.

Мне не нужны были пояснения. Получается, мои опасения оказались верны. В моем доме действительно воплотился какой-то очень старый дух, который так просто не изгнать. Более того, сии нематериальные субстанции, как правило, обладают весьма дурным нравом и прекрасно взаимодействуют с окружающей средой. Ох, как бы беды не случилось! А то с этого вредного типа станется столкнуть кого-нибудь с лестницы.

— Никому не позволен развеять дымом достопочтенного виера Гастона Гальера! — патетично провозгласил старик. — Я — карающий меч, посланник богов!

— Повторяешься, — буркнула я себе под нос. — Хоть бы что новое придумал.

Тем не менее, слова старика почему-то заставили меня встревожиться. Гастон Гальер… Почему мне кажется знакомым это имя?

— Вообще, странно, — задумчиво проговорил Норберг, разглядывая призрак. — Этот дух весьма древний. Навскидку рискну определить, что ему никак не меньше века, а скорее всего — двух, если не трех. Но ваш дом не тянет на столь старое строение. Тогда откуда он тут взялся? Неупокоенные духи обычно привязаны к тому месту, где погибли. Если судить по оковам на руках и ногах сего субъекта и цепи на его поясе, то возможно предположить, что это знаменательное событие случилось в каком-нибудь подземелье. В вашем доме, виера, есть подвал?

— Только ледник на кухне, — честно призналась я. — Но там точно не хранятся ничьих останков.

— Вы уверены? — спросил Норберг. — Вдруг не заметили скелета за мясным окороком?

Я с негодованием вскинулась было, желая ответить ему что-нибудь очень резкое, но тут же осеклась, перехватив его смеющийся взгляд.

— Издеваетесь, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянула я.

— Простите, — извинился Норберг, правда, продолжая при этом язвительно улыбаться. — Просто вы, виера, так забавно злитесь. Ну а теперь серьезно. — И тут же его фиалковые глаза заледенели, а в голосе прорезались обычные повелительные нотки. — Алекса, как бы то ни было, но этот призрак не мог появиться на пустом месте. Если ваш дом — не место его гибели, то, получается, здесь должна быть какая-то вещь, очень близкая ныне покойному виеру Гастону Гальеру, с которым связана частичка его души.

Я мимоходом отметила, что Норберг чуть ли не впервые с момента нашего знакомства назвал меня просто «Алексой», отпустив неизменное «виера». Хотя нет, он уже позволял себе подобную фамильярность — в королевском саду, когда рассказывал, что именно ему от меня понадобилось. Будем надеяться, что в этот раз обойдется без попытки соблазнения.

— Вспоминайте, Алекса, — попросил меня Норберг, и в его устах мое имя без обязательного упоминания о моем замужнем статусе прозвучало почти непристойно. Он произнес его с такой волнующей хрипотцой, что на какой-то миг мне почудилось, будто я стою перед ним совершенно обнаженной.

Бр-р! И я невольно передернула плечами, прежде бросив осторожный взгляд на себя. Ну а вдруг Норберг применил ко мне какую-нибудь магию подчинения запредельно высокого уровня, и я действительно разделась перед ним, сама не заметив этого.

Но нет, хвала небесам, я по-прежнему была в том самом платье, которое не успела сменить после столь неудачного возвращения с приема у королевского наместника.

— Порок! — вдруг с отвращением выплюнул призрак. — Я чувствую в воздухе этой комнаты вожделение! И сейчас вы начнете предаваться разврату прямо здесь!

И он негодующе ткнул костлявой рукой в сторону стола, залитого пеной.

Невесть в который раз за этот вечер я покраснела. Язык вырвать мало этому духу! Разврат, вожделение, порок… Мог бы и поинтереснее тему для разговора выбрать.

Норберг с искренним любопытством наблюдал за моей реакцией, и я почувствовала, что краснею еще сильнее. Н-да, сдается, я уже начинаю жалеть о нашем соглашении. Справилась бы как-нибудь и сама с этим призраком.

— Алекса, — почти пропел Норберг, пока я безуспешно сражалась со своими нервами и усилием воли пыталась вернуть лицу обычный цвет, — так что насчет моих слов? В вашем кабинете должна быть какая-нибудь вещь, которая прежде принадлежала этому Гастону. Постарайтесь вспомнить.

Последнюю фразу он произнес настолько издевательским тоном, будто очень сомневался в моих умственных способностях.

Покраснеть больше я не могла при всем желании. И неожиданно я рассердилась на этого напыщенного высокомерного типа. Точнее, даже не так. Я не переставала на него злиться с того самого момента, как увидела на приеме в честь нового королевского наместника. Что скрывать очевидное, мне не нравилось его очередное появление в моей вроде как устоявшейся жизни. Подсознательно я ожидала от менталиста всевозможных пакостей. Пока он вел себя вроде как более-менее прилично, но кто знает, что будет потом…

Впрочем, я немного отвлеклась. Итак, я рассердилась на Норберга. Но больше всего я рассердилась на себя. За то, что проявила немыслимую небрежность и отбыла на бал, прежде не прибрав за собой. За то, что не смогла справиться с последствиями загадочных чар и теперь не в силах даже обнять Дариана. Промолчу уж про свою привязанность к дешевым любовным романам, из-за которой я попала в столь неловкую ситуацию и, по всей видимости, сильно обидела супруга.

Надо собраться с мыслями и силами! Я решительно кивнула, согласившись со своим мысленным выводом. Прочь лишние эмоции, которые мешают рассуждать! Здравствуй, холодная логика и трезвый расчет.

Итак, Гастон Гальер. Это имя мне знакомо. Следовательно, я совсем недавно видела упоминание о сем человеке. А Норберг говорит, что дух воплотился в моем кабинете из-за того, что здесь оказалась некая вещь, принадлежавшая этому самому Гастону при жизни. Разумно будет предположить, что имя сего сурового старца было начертано именно на этой вещи. Хм-м…

Я задумчиво оглядела кабинет. Затем мой взгляд остановился на шкафу, содержимое которого по счастливой случайности почти не пострадало от последствий моего неумного и неосторожного эксперимента.

— Ага! — воскликнула я, почувствовав, как в глубинах моей памяти забрезжило смутное подобие воспоминания. И рванула в нужном направлении, едва не сбив Норберга с ног.

Менталист поспешно отпрянул в сторону, уходя от возможного столкновения. А я принялась рыться на полках. Где же эта проклятая книжка по некромантии, которую около недели назад я притащила с барахолки? Точно помню, что сюда ее клала!

Увы, поиски результата не принесли. Через пару минут я озадаченно отвернулась от шкафа и привычным жестом запустила руку в густые, слипшиеся от лака волосы, все еще сохраняющие подобие прически. С досадой вытащила несколько шпилек, которые особенно больно царапали кожу.

— Если вы скажете, что ищите, то я могу помочь, — негромко проговорил Норберг.

— Книжка, — ответила я. — Я купила не так давно книжку. Точнее, даже блокнот какой-то. Небольшой, с потрепанной обложкой. Мне кажется, что на первом листе было написано имя этого зануды.

— Я не зануда! — с возмущением воскликнул дух, и очертания призрачной фигуры пошли радужными всполохами. — Я…

— Да-да, я помню, карающий меч богов и все такое прочее, — невежливо перебила его я, занятая своими мыслями.

Призрак от такой бесцеремонности даже подавился. Забулькал, давясь словами и искрясь еще сильнее.

Норберг опасливо покосился на него, затем подошел ко мне ближе и поинтересовался:

— А чему была посвящена эта книга?

— Магии мертвых, — честно призналась я, не видя резонов скрывать очевидное.

Норберг явно не ожидал от меня такого ответа. Он изумленно вскинул брови, а его губы сложились в безмолвном «о».

— Не подумайте дурного! — залепетала я, почему-то почувствовав себя обязанной оправдаться. — Просто я захотела побольше узнать об этом виде колдовского искусства. Нельзя сделать защитный амулет, если толком не разбираешься в сути вопроса.

— То бишь, в ментальной магии вы весьма поднаторели, — по-своему интерпретировал мои откровения Норберг. — Потому как амулеты против чтения мыслей у вас получаются преотменные!

Я досадливо цокнула языком. Далась ему эта ментальная магия! Вообще-то, сейчас мы совсем о другом разговариваем.

— Я была уверена, что положила блокнот сюда, — продолжила я и быстрым взглядом пробежалась по полкам в безуспешной попытки найти знакомый синий корешок. — Но ошибалась. Его тут нет.

— Позволите помочь? — предложил Норберг.

Я немедленно насупилась. Он что, желает лично осмотреть мой кабинет? Как-то я не в восторге от такого предложения. Мало ли что он может тут найти.

— Просто закройте глаза, — почти сразу продолжил менталист, не дождавшись от меня разрешения. — И попытайтесь вспомнить, когда и где в последний раз держали этот блокнот в руках.

Я послушно зажмурилась, не увидев ничего дурного в этом совете. А и впрямь, почему бы не попробовать вернуться в прошлое.

Итак, была суббота, когда я пришла домой, изрядно нагруженная купленными книгами. Стоило признать, моя вылазка в портовые торговые ряды оказалась чрезвычайно плодотворной. За какие-то сущие гроши я обзавелась несколькими весьма редкими томами, которые с превеликим удовольствием мне за несколько медяков всучил весьма пропитого вида моряк. Бедняга, видимо, не успел покинуть Хельон перед февральскими морозами, когда теплое течение отходит от берегов, и на целый месяц судоходство оказывается прекращенным, и теперь маялся от безделья, потихоньку распродавая принадлежащее ему имущество. Мы расстались, чрезвычайно довольные друг другом и сделкой. И только я собралась отправиться к карете, как меня окликнула старуха, настолько замотанная в какое-то тряпье, что более напоминала некий куль.

Я вдруг замерла, осознав, что все это проговариваю вслух. Ох, как это так? Это какая-то магия?

Резко распахнула глаза и в настоящей ненавистью уставилась на Норберга, внимательно слушавшего мои откровения.

— Как вы это сделали? — Прошипела, схватив рукой за кулон, чтобы проверить, на месте ли он.

— Всего лишь капелька магии для улучшения вашей памяти. — Норберг широко улыбнулся, правда, его глаза при этом оставались удивительно серьезными и холодными. Приказал: — Продолжайте!

И я продолжила. А что мне еще оставалось? Наверное, стоило возмутиться, но призрак по-прежнему никуда не желал деваться. Он самым наглым образом мерцал посередине комнаты, явно намереваясь по мере сил и возможностей отравлять мою жизнь и дальше. И я прекрасно осознавала, что лишь Норберг сумеет отправить надоедливый дух восвояси в мир мертвых.

— Да я, в общем-то, все сказала. — Я смущенно пожала плечами. — Старуха предложила мне купить у нее блокнот. Мол, он принадлежал известному в Хельоне некроманту, и мне наверняка будут интересны его заметки. И я подумала — почему бы нет? Никогда не поздно узнавать новое из самых разных областей жизни.

— Она сказала, где нашла этот блокнот? — спросил Норберг.

— Да. — Я нахмурила лоб, припоминая подробности давнишнего разговора. — Вроде как нашла в сундуках, которые много лет хранились на чердаке ее дома. В последнее время она чувствовала приближение вечного странника. Решила подготовиться к смерти и составить завещание, а для этого необходимо было разобраться в вещах. Вот в процессе и обнаружила записи.

— И вы ей поверили? — В голосе Норберга скользнули откровенно скептические нотки.

Я пристыженно промолчала. Только сейчас я поняла, что рассказ старухи прозвучал несколько странно. Если честно, при всем желании я не могла представить ее лазающей по чердакам. К тому же она опиралась на клюку и при ходьбе едва передвигала ноги.

— Ну а как выглядела та старуха? — милостиво сменил тему Норберг.

— Старуха как старуха. — Я обескураженно всплеснула руками. — Я же сказала: она была так замотана в тряпье, что напоминала какой-то куль.

— То бишь, ее лица вы не видели? — переспросил менталист.

— Ну да, — с вызовом проговорила я, не понимая, почему необходимо уточнять настолько очевидные вещи.

— А почему тогда настолько уверены, что имели дело именно со старухой?

Я начала уже уставать от этого разговора, который более всего напоминал самый настоящий допрос. И потом, мне уже надоело объяснять прописные истины.

— Потому! — рявкнула я. — Она была с клюкой! И голос у нее был скрипучий! И вообще, что я, старуху от молодой не отличу?

— Отличите, знаете, — насмешливо повторил Норберг. Огляделся, явно выискивая что-то. Заметил свисающую с кресла пушистую шерстяную шаль, по какой-то счастливой случайности избежавшую участи быть залитой зеленой пеной. Подошел к ней и ловко накинул на себя.

Я скептически наблюдала за его действиями. Ну и что он желает мне продемонстрировать? Как бы то ни было, но…

На этом месте своих рассуждений я запнулась. Это было немыслимо, но Норберг каким-то образом прямо на моих глазах преобразился. Сгорбился, став раза в два меньше ростом. Тяжело оперся на спинку кресла, будто ему больно было стоять.

— Деточка, помоги старому человеку, — проскрипел голос, лишь очень и очень отдаленно напоминающий его.

Правда, через мгновение он скинул с себя шаль, вновь вернувшись к своему обычному облику.

— Как вы это сделали? — потрясенно спросила я. — Это чары иллюзии? Но я ничего не почувствовала…

— В том-то и дело, что я не использовал никакого заклинания, — серьезно проговорил Норберг. — Люди обычно видят то, что готовы увидеть. Немного самого обычного реквизита — и вот перед вами старик или старуха. Вполне достаточная маскировка для недолгого разговора. А вот если бы я использовал магию того уровня, что превратила вас в виериссу Лоренсию на королевском маскараде, то вы бы не почувствовали неладного, даже пообщавшись со мной час и более.

— То есть, вы хотите сказать, что на самом деле блокнот некроманта мне продала не старуха? — недоверчиво уточнила я. — Но кому и для чего могло бы понадобиться подсовывать мне эту проклятую книженцию?

— А кому и для чего понадобилось похищать вас и вызывать в вашем муже неприязнь к вам? — парировал Норберг. Устало вздохнул. — Алекса, пока я ничего не берусь утверждать. Но чем дольше я разговариваю с вами и чем больше фактов узнаю, тем загадочнее выглядит история. По-моему, вы угодили в серьезную беду. Понять бы еще, кому это может выгодно…

После слов Норберга по моему позвоночнику пробежала холодная дрожь. Но я заставила себя недоверчиво улыбнуться.

— По-моему, вы просто пугаете меня, — сказала я, правда, уже без прежней уверенности.

— Блокнот, Алекса, — мягко напомнил Норберг. — Куда вы его положили? Только не говорите, что не сунули ваш любопытный и прехорошенький носик в его содержимое. Все равно не поверю.

— Сунула, — неохотно подтвердила я. — Но почти все записи были сделаны на языке, который я не смогла распознать. Только изредка проскальзывали знакомые слова. Поэтому я подумала, что зря потратила деньги и кинула блокнот… О!

И я торжествующе вздела указательный палец. Ну конечно же, я с досадой кинула блокнот в нижний ящик своего стола, решив позже определиться с его судьбой — выкинуть ли или попробовать расшифровать записи.

— И? — вопросительно протянул Норберг, без особых проблем догадавшись о причинах моей радости. — Где же этот блокнот?

Вместо ответа я рванула к своему рабочему месту, опять едва не сбив менталиста с ног. Благо, что Норберг обладал просто-таки нечеловеческой реакцией и опять успел уйти от столкновения, отпрыгнув в самый последний момент.

Правда, около стола я в замешательстве остановилась. Его покрывала целая гора вязкой и весьма тошнотворной на вид пены, которая и не думала оседать. Как-то не хочу я пачкать этой гадостью руки. Если созданное мною вещество способно вызывать из мира мертвых души давно усопших, то кто знает, что оно способно сотворить со мной.

— Там, — сказала я и ткнула пальцем в тот участок пространства, где, предположительно, находился блокнот. — Книга там.

Норберг подошел ближе. Остановился так близко от меня, что я ощутила приятный аромат его парфюма, напоминающего запах свежескошенной травы. Озадаченно уставился на пену, в глубинах которой скрывалась наша цель.

— Надо бы его как-нибудь вытащить, — глубокомысленно проговорила я.

— Надо бы, — согласился со мной Норберг и выжидающе посмотрел на меня.

Он полагает, будто я этим займусь? Ха, как бы не так! Мне и без того сегодня сильно досталось, чтобы еще руки марать во всяких подозрительных субстанциях.

— Вы обещали помочь, — вкрадчиво напомнила я и гадливо улыбнулась, заметив, как Норберг переменился в лице, явно не обрадованный открывшейся перед ним перспективой. Добавила с нажимом: — Так помогайте!

— Но это ваш стол, — проговорил он после секундного замешательства. — Не боитесь, что я могу найти в нем что-нибудь компрометирующее?

Если говорить откровенно, то компрометирующие вещи там действительно имелись. Тот самый любовный роман, о котором во всеуслышание поведал призрак. Но, с другой стороны, дух уже выложил мой маленький постыдный секрет. А больше там нет ничего такого, из-за чего я могла бы покраснеть.

— Нет, не боюсь, — честно ответила я. — Весь мой стол в вашем полном распоряжении, виер.

— Можете называть меня просто по имени, Алекса, — великодушно разрешил мне маг.

Я опасливо кашлянула. Ой, а почему это он вдруг начал так любезничать? Нет уж, прежний подчеркнуто вежливый стиль общения нравился мне намного больше!

— Ну-с, приступим, — без малейшего энтузиазма в голосе тем временем продолжил Норберг. Снял с себя камзол, огляделся по сторонам в поисках места, куда бы можно было положить это настоящее произведение портновского искусства.

— Давайте я подержу, — любезно предложила я, понимая, что иначе Норберг рискует загубить великолепное сукно и прекраснейшую ручную вышивку на лацканах.

В конце концов, это было наименьшим, чем я могла отблагодарить его за помощь.

— Премного благодарен. — Норберг почтительно склонил голову, принимая мое предложение. Затем опять повернулся к столу, начав тщательно засучивать рукава белоснежной шелковой рубашки.

Я невольно хмыкнула, когда увидела шрам на правой руке мага. Глубокий и безобразно рваный, он шел от самого запястья и терялся под тканью на уровне локтя. На след от удара ножом не похоже — слишком неровные края. Такое чувство, будто ему вспороли руку чем-то, что более всего напоминает крюк, на котором мясники подвешивают туши животных для разделки. Я открыла даже рот, желая спросить, как именно он получил столь своеобразное украшение, но тут же захлопнула его обратно. Нет, мой вопрос прозвучит слишком неприлично. Такие вещи как-то не принято обсуждать с посторонними.

Хвала небесам, Норберг не заметил, что я заинтересовалась его шрамом, а если и заметил, то предпочел не заострять на этом внимания. Несколько раз глубоко вздохнув, он решительно шагнул к пене, даже не пытаясь скрыть гримасы омерзения на лице.

— Стойте! — вдруг громогласно провозгласил призрак, который все это время вел себя на редкость тихо и внимательно слушал нашу беседу.

Норберг остановился и удивленно обернулся к неупокоенному духу, бывшему при жизни некромантом по имени Гастон Гальер.

Теперь призрак мерцал позади меня, поскольку как-то незаметно перетек от центра комнаты к двери. Почему-то мне это не понравилось. Было такое чувство, будто дух пытается отсечь нас от выхода. Неужели он планирует напасть?

Не могу сказать, что эта мысль испугала меня. Ну не боялась я призраков! Однако некое чувство тревоги я все-таки испытала. Если этот дух действительно древний, то он вполне способен устроить небольшой переполох дома. А Дариан и без того слишком зол на меня из-за всего этого безобразия.

И я в сотый, наверное, раз с тоской посмотрела на загубленный старинный паркет и гирлянды зеленой слизи, свисающие с потолка.

— Стойте, — немного тише повторил призрак, убедившись, что все наше внимание приковано к нему. Спросил у Норберга: — А что вы намерены делать, когда найдете блокнот?

Ага, стало быть, дух на самом деле весьма внимательно прислушивался к нашей беседе. Ну что же, полагаю, его должно обрадовать обещание скорого упокоения. Обычно разбуженные призраки всеми силами стараются как можно скорее вернуться в царство вечного покоя и тьмы.

— Мы развеем тебя, — выпалила я, не дожидаясь, когда подаст голос Норберг. — Не беспокойся, Гастон, совсем скоро ты вернешься туда, где должен быть — в царство мертвых.

— Алекса! — вдруг укоризненно обронил Норберг, почти не разжимая губ.

Я удивленно на него посмотрела. Что это он так забеспокоился? Я ведь сказала чистую правду. И вообще…

Додумать свою мысль я не успела. Потому как призрак вдруг возопил не своим голосом:

— Я? В царство мертвых? Да никогда! Я послан богами, чтобы карать грешников. И ты, блудная дщерь, будешь первым моим свершением на сей тяжкой дороге искупления!

Ой. Ой-ой-ой! Как-то меня насторожило то, как это прозвучало. А еще сильнее мне не понравилось, что призрак вдруг принялся увеличиваться в размерах.

Молочно-белый туман, из которого сплеталась фигура старца, неожиданно вздыбился волной надо мной. Я запрокинула голову к потолку и почувствовала себя настоящей карлицей перед исполинским чудовищем. Но куда сильнее меня испугало то, что в глубине дымки начали проскакивать алые разряды, будто призрак копил силу для решающего удара.

— Алекса, — сквозь зубы выплюнул Норберг. — Ваш язык, виера, иногда бывает чересчур болтливым. Так и тянет его немного укоротить.

Вопреки обыкновению сейчас я была совершенно согласна с менталистом. Но я думала, что Гастон обрадуется скорому упокоению! Кто же знал, что нам не повезло столкнуться с настолько фанатично настроенным духом. Ишь ты, блудной дщерью меня обозвал.

— Я зажарю тебя в огне своей ярости, грешница! — пророкотал призрак. И только что вставленные оконные стекла жалобно задребезжали от его голоса, рискуя вновь разбиться. — Пусть пламя и боль очистят твою душу перед судом богов!

— Сделайте же хоть что-нибудь! — жалобно взмолилась я Норбергу.

Я была не в силах оторвать взгляда от призрака, в глубине которого медленно наливались багрянцем смертельные чары, поэтому не имела ни малейшего понятия, чем это менталист занимается за моей спиной.

— Отвлеките его как-нибудь! — приказал мне Норберг. — Мне нужно несколько минут.

Я гулко сглотнула вязкую от леденящего ужаса слюну. Отвлечь его? Но как?

— Ты умрешь, слыша свои крики и вдыхая аромат своего жареного мяса, — продолжал извращаться в угрозах дух. — Но твои мучения очистят тебя от зловонного дыхания бога-пасынка. Не плачь, дщерь. Тебя ждет счастливая загробная жизнь.

Угу, утешил, называется! Я не хочу умирать! Мне всего двадцать один, я совсем недавно вышла замуж и даже не успела еще обзавестись потомством. Хотя вряд ли, конечно, наличие дочери или сына утешили бы меня в преддверии скорой и страшной гибели. Скорее, наоборот. Было бы очень обидно и горько, что я не увижу, как мои дети взрослеют и превращаются в настоящих самостоятельных личностей.

— Слушай, давай поговорим. — Жалобно взмолилась, с отчаянием наблюдая за тем, как неотвратимо набирает силу темно-багровое свечение в глубине призрака. — Почему ты на меня так взъелся? И ничего я не блудница. Я ни разу не изменяла своему мужу!

— Пока, — почти беззвучно фыркнул за моей спиной Норберг, от чего у меня немедленно зачесались кулаки как следует двинуть ему. Чего он лезет в мой разговор с призраком? Сам же просил его отвлечь!

— Пока не изменяла! — удивительно в унисон с ним воскликнул неупокоенный дух. — Все женщины — суть гнилые создания. Похоть наполняет ваши мысли. Похоть живет в вашем чреве. Ваше нутро истекает сладострастной влагой.

Я невольно закашлялась от таких откровений. Вообще-то, никакой влагой, тем более сладострастной, мое нутро не истекает.

— Ты испытывала похоть даже к рисунку! — с упоением продолжил обличать меня призрак. — Не сомневаюсь, что твоя верность супругу — мера вынужденная. Просто боишься попасться на горячем. Знаешь, какова была кара неверным женам в мое время?

Не сомневаюсь, если бы Гастон Гальер стоял передо мной во плоти, то обязательно забрызгал меня слюной. Вон как беснуется. Даром, что давным-давно мертвец. Видать, холодные земли царства теней далеко не все горячие головы могут остудить. Но разговор надлежало всеми возможными способами продолжать, хотя выбранная тема мне совершенно не нравилась. Поэтому я обреченно спросила:

— Ну и как же их наказывали?

— Неверных подлых змеюк забивали камнями насмерть!

От рева призрака окна опасно завибрировали. Ого, как бы Дариану опять не пришлось ночью бегать в поисках работников, способных заменить стекла в кратчайший срок.

Кстати, а куда подевался мой супруг? Неужели еще никого не взволновали загадочные крики, раздающиеся из моего кабинета? Призрак, право слово, о соблюдении тишины в ночное время совсем не задумывался. Орет так, будто его режут. Даже обидно немного. Значит, как Гисберту на помощь прийти — так Дариан тут как тут. А как его жену некий зловредный дух решил на месте испепелить — так его и след простыл.

Я изумленно хмыкнула, ощутив, как в душе пробудилось раздражение. Да не просто раздражение — а самый настоящий гнев. Если бы в этот момент передо мной предстал Дариан, то не уверена, что я смогла бы удержаться от искушения наброситься на него с кулаками. Да что со мной такое?

И почти сразу в коридоре послышался какой-то шум. В дверь резко забарабанили, и я услышала голос Дариана.

— Алекса, что там происходит? — взволнованно закричал он. — С тобой все в порядке?

Нет, со мной было далеко не все в порядке. Потому что гнев на вроде как любимого супруга даже не думал униматься. Напротив, теперь к нему прибавилась досада от того, что он все-таки пришел. Значит, исчезла причина для того, чтобы устроить громогласную ссору и навсегда разорвать отношения…

Я вздрогнула, когда до меня дошел весь смысл последней мысли. О небо, я действительно так подумала? Получается, кто бы ни всучил тому нападающему жезл с готовым заклинанием, он желал лишь одного — навсегда рассорить меня с мужем. Точнее, как раз наоборот: заставить Дариана разлюбить меня. Но кому мог помешать наш брак?

Впрочем, сейчас было не время и не место рассуждать о подобном. Призрак, который сейчас напоминал ярко-алый, готовый в любой момент взорваться шар, неприятно расхохотался.

— Ага, а вот и будущий рогоносец пожаловал! — продолжил он чуть ли не криком. — Ну что же, как нельзя более кстати! Пусть присутствует при последних мгновениях жизни своей отвратительной женушки.

В дверь после этого ударили с такой силой, что она жалобно заскрипела, лишь каким-то чудом не слетев с петель. Я успела еще удивиться, поскольку не помнила, чтобы я или Норберг ее закрывали. Да и вообще, прошлым вечером Дариан уже выбил ее, когда настойчиво приглашал меня на прием к королевскому наместнику. Быстро же ее починили. Хотя, скорее всего, не обошлось без магии призрака.

А неупокоенный дух между тем медленно отправился ко мне. Выглядело это так, будто волна алого дыма начала опускаться на мою голову. И я не сомневалась, что как только она накроет меня — я погибну страшной и мучительной смертью.

Я попятилась, не отводя взгляда от спятившего призрака. Н-да, кто бы мог подумать, что вечный странник пожалует ко мне в облике вернувшегося из небытия фанатика древних времен, по какой-то причине ненавидящего всех женщин без исключения.

— Ага. — В этот момент довольно произнес Норберг. — Нашел.

В дверь опять кто-то с треском врезался, и вновь она устояла, подтверждая мои наихудшие предположения о том, что призраку хватило сил заблокировать ее.

Алый дым уже клубился над самой моей головой. Неприятно запахло паленым, и я осознала, что это затлели мои волосы, от ужаса стоявшие дыбом. Пригнулась было, шагнула еще назад — и с приглушенным воплем полетела на пол, споткнувшись обо что-то. Пребольно треснулась затылком об очень твердый пол. Да так, что даже искры из глаз полетели.

Нет, это было не образное выражение. В этот момент мир вокруг меня самым настоящим образом взорвался. Комната закружилась волчком, кроваво-красный туман, в который обратился весьма воинственно настроенный дух, взбурлил, ежесекундно меняясь в оттенках — от светло-розового до темно-багрового, почти черного. Это было бы очень красиво, если не было бы так жарко. Языки невидимого пламени почти касались меня, и я испуганно сжималась, ожидая, что в любой момент почувствую острую боль ожога.

— Алекса! — продолжал бесноваться в коридоре Дариан. Несчастная дверь тряслась так сильно, будто в комнату ломился обезумевший великан.

И неожиданно все закончилось. Вообще — все. От наступившей мертвой тишины зазвенело в ушах. Алый дым поспешно отхлынул от меня. Собрался сплошной пеленой под потолком, а потом начал медленно рассеиваться, уже не неся с собой смертоносного жара.

— С вами все в порядке?

Я удивленно воззрилась на Норберга, который стоял надо мной. Менталист смотрел на меня с искренней обеспокоенностью во взгляде. Рукава его прежде белоснежной рубашки были густо перепачканы зеленой слизью, а в правой руке он сжимал что-то весьма обгоревшее, отдаленно напоминающее злополучный блокнот.

— С вами все в порядке? — повторил он вопрос. Протянул мне руку.

Я не стала разыгрывать сцену глупости и отказываться от его помощи. Боюсь, сама я сейчас была не способна на подобный подвиг.

Прохладные пальцы Норберга на удивление сильно и в то же время мягко обхватили мое запястье. Он осторожно потянул меня вверх. Миг, другой — и я уже стояла около него.

Правда, бешеная круговерть перед моими глазами лишь усилилась после того, как я приняла вертикальное положение. Видимо, затылком я ударилась все-таки очень сильно.

— Алекса! — отчаянно взвыл за дверью Дариан. И она с треском отлетела в сторону.

Должно быть, мой супруг не ожидал, что на сей раз она так легко поддастся. Потому как по инерции пробежал чуть ли не полкомнаты, пока не остановился.

А мне в этот момент окончательно подурнело. Пол под моими ногами сильно покачнулся, попытался поменяться местами с потолком. И я закономерно рухнула.

Правда, перед самим обмороком успела почувствовать, как Норберг мягко принял меня в свои объятия.

«Вряд ли Дариану это понравится», — успела промелькнуть в моей голове одинокая мысль.

И наконец-то стало тихо и темно.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ


ПОДОЗРЕВАЮТСЯ ВСЕ


Я не люблю терять сознание. По-моему, это некое клише: трепетные девушки должны падать в обморок при любом мало-мальски серьезном испытании или же взрыве эмоций. Но меня тяжело назвать трепетной девицей. Тем более мой вес не располагает к тому, чтобы меня постоянно таскали на руках. Хоть Дариан и сильнее, чем может показаться с учетом его худосочной комплекции, однако я прекрасно понимаю, что даже ему подобный подвиг на постоянной основе вряд ли будет в радость.

Говоря откровенно, за всю свою жизнь я падала в обморок не так уж и часто. И, по иронии судьбы, каждый раз это было связано с интригами Норберга и его деятельным вмешательством в мою судьбу. Подумать только, за месяцы, минувшие с момента моих невеселых приключений в Гроштере, я ни разу не теряла сознание, предпочитая крепко держаться за эту реальность. Но стоило только мне повстречать Норберга — как я уже дважды за неполные сутки оказываюсь в плену небытия. Удручающая и весьма тревожащая статистика!

Я уныло раздумывала о своей печальной судьбе, не торопясь открывать глаза. Судя по всему, в комнате помимо меня присутствовал еще кто-то. Я слышала негромкое дыхание человека, сидевшего, по всей видимости, на стуле около кровати. Наверное, это Дариан ожидает моего пробуждения. Но мне не хотелось сейчас с ним разговаривать. Более всего я боялась, что на меня опять накатят беспричинные гнев и раздражение. Даже страшно представить, что по этому поводу думает мой муж! Очень неприятно осознавать, что человеку, который настолько дорог тебе, вдруг становится в тягость твое присутствие. Да, я нахожусь под действием чар. Но в обществе бытует мнение, будто истинная любовь сильнее любых заклинаний. И я уверена, что в глубине души Дариана уже поселился противный червяк сомнений: так ли счастлив и прочен наш брак.

— Можете прекратить притворяться, Алекса, вашего мужа тут нет, — вдруг раздался голос… Нет, не Дариана, а Норберга.

Я изумленно распахнула глаза. Недоверчиво уставилась на менталиста.

Он и в самом деле сидел около кровати, правда, не на стуле, а подтащил для этих целей глубокое удобное кресло. Судя по всему, за время моего обморока он успел переодеться и сменить испачканную зеленой слизью рубашку на другую.

Я невольно смутилась, вспомнив, что свой камзол Норберг отдал мне на хранение в кабинете. Что я с ним сделала? Демоны, по-моему, просто выкинула в сторону, когда над моей головой завис разъяренный призрак, желающий испепелить меня на месте.

— Ваш камзол, — виновато протянула я, — простите, кажется…

— Забудьте о нем, — оборвал меня Норберг и слабо улыбнулся. — Он мне никогда особо не нравился. А после того, как по нему пронесся в своих сапогах ваш супруг, его можно смело выкидывать.

Я беззвучно охнула, внезапно осознав, что не чувствую на себе платья. Повыше подтянула одеяло, борясь с невыносимым желанием нырнуть под него с головой. А то вдруг Норберг обладает способностью видеть под тканью.

— Не беспокойтесь, вас раздела Сесилия, — без особых проблем понял причину моего смущенного румянца Норберг. — Естественно, при деятельном участии вашего супруга. Ваше платье… В общем, боюсь, оно тоже загублено. При падении вы испачкали его той зеленой дрянью.

— О, понятно, — сказала я лишь потому, что надо было что-то сказать. Кашлянула и продолжила, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно более спокойно: — А где Дариан?

— Мне с величайшим трудом удалось убедить вашего мужа оставить вас на мое попечение, — как-то очень витиевато выразился Норберг.

— Но почему? — Я немедленно надулась, почувствовав себя даже несколько оскорбленной.

— А вы бы хотели увидеть его сейчас? — невежливо вопросом на вопрос ответил Норберг. — Только скажите правду, Алекса. Клянусь честью, что не передам ваши слова глубокоуважаемому виеру.

Я опустила голову. Желание забраться под одеяло усилилось многократно. Все, что угодно, лишь бы спрятаться от его изучающего взгляда!

— Не знаю, — глухо ответила я. — То есть, я, конечно, очень хочу его увидеть и обнять! Но боюсь, что при виде его вновь почувствую отвращение.

— Что же, вы честны, и это, несомненно, положительная черта характера, — отметил Норберг. — Именно эти доводы я попытался привести вашему мужу. Я сказал ему, что вы не властны сейчас над собственными чувствами. И он должен проявить снисхождение. В конце концов, под действие этих чар вы угодили потому, что спасали его. В итоге виер Дариан согласился со мной и сказал, что попытается пореже попадаться вам на глаза, пока мы не разберемся в природе заклятия и не найдем способ его снять. К тому же он обещал, что перестанет так демонстративно обижаться на вас.

— Вы действительно все это сказали Дариану? — ужаснулась и одновременно восхитилась я.

— А зачем мне вас обманывать? — Норберг пожал плечами. Затем вдруг ловко накрыл своей ладонью мою руку, которую я не успела убрать под одеяло, наклонился и прошептал, глядя мне в глаза: — Я не враг вам, Алекса. Сколько раз можно повторять это? И я очень хочу, чтобы вы научились видеть во мне друга.

Видеть в Норберге друга? Хм-м, забавное предложение. Особенно если учесть, что я знаю, какую изощренную ловушку он подстроил Санфорду. В результате этого бедный старик был вынужден покончить с собой, не сумев совладать с угрызениями совести за поступок, которого не совершал. А ведь бывший ректор гроштерской Академии колдовских искусств наверняка считал Норберга если не другом, то уж приятелем точно. Интересно, сколько раз они распивали вместе вино и делились новостями о студенческой жизни? Поди, не счесть. Нет уж, я предпочитаю учиться на чужих ошибках, а не только на своих.

— Не верите мне, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Норберг. В его тоне послышалось отчетливое сожаление, и он чуть сильнее сжал пальцы на моем запястье. — Ну что же, у меня будет время доказать вам обратное. Я терпелив, Алекса, и в этот раз не сделаю столько ошибок, сколько в прошлый.

В прошлый раз Норберг сделал какие-то ошибки? По-моему, я только чудом вырвалась из столицы и таким образом избежала участи примерить черные одежды «вороны».

— А теперь вернемся к насущному, — прохладно проговорил Норберг. — Алекса, я приглашу служанку. Она поможет вам одеться, после чего я настоятельно рекомендую вам хорошо подкрепить свои силы горячим обедом.

Обедом? Мои брови сами собой поползли на лоб. О каком обеде, хотелось бы знать, он говорит? Неужели я пробыла в обмороке так долго?

— Или вернее сказать — подкрепить силы ужином? — задумчиво исправился Норберг. — Дело-то ближе к вечеру.

— К-как — к вечеру? — слегка запинаясь, спросила я. — Сколько же я была без сознания?

— Достаточно долго, — сказал Норберг. — Видимо, такое количество приключений далеко не лучшим образом сказалось на вашем организме, и он воспользовался первым удобным случаем, чтобы восполнить свои силы долгим сном.

Я нахмурилась. А не воспользовался ли кое-кто сонными чарами? Хотя уверена: если я спрошу напрямик, то Норберг обязательно начнет отпираться. Вон как честно и преданно смотрит на меня. А на самом дне зрачков так и прыгают насмешливые искорки.

— Предлагаю продолжить наш разговор после всего этого, — завершил Норберг и встал. Задумчиво обронил, глядя на меня сверху вниз: — Сдается мне, Алекса, в этот раз вы угодили в действительно неприятную и очень опасную ситуацию.

От таких слов я аж подпрыгнула на кровати. Открыла было рот, желая обрушить на Норберга водопад своих вопросов, но он поспешно ретировался, напоследок подарив мне ободряющую улыбку.


***


Я сидела за обеденным столом и мрачно ковырялась вилкой в великолепнейшем жарком, не испытывая никакого аппетита.

Естественно, после ухода Норберга я голодным клещом вцепилась в пришедшую помочь мне Сесилию, желая вызнать, чем же завершилась прошлая ночь. Увы, служанка ничего не знала. По ее словам, после происшествия в моем кабинете и изгнания призрака в мир мертвых, Норберг с Дарианом уединились в гостиной и долго о чем-то спорили. Оба при этом говорили настолько тихо, что нельзя было понять, о чем ведется речь. К тому же она в этот момент хлопотала возле меня в спальне. Сняла испорченное платье, смазала лечебным бальзамом парочку найденных ожогов, благо, что они оказались несерьезными.

После того, как она укрыла меня одеялом и уже приготовилась уходить, пришел Дариан. Попросил оставить нас наедине и около часа провел около моей кровати. Затем его в буквальном смысле слова выгнал прочь Норберг, приказав идти отдыхать. С тех пор хозяина она не видела. Он не вышел на завтрак, проигнорировал обед. Наверное, тоже отсыпался после ночных приключений.

Кстати, брата Норберга, Фелана, в доме не было, и Сесилия понятия не имела, когда именно он покинул наше жилище.

Я наколола на вилку особенно аппетитный кусочек мяса, поднесла его ко рту, но тут же с гримасой отвращения положила обратно. Нет, ком в горле стоит от волнения. Как говорится, если хочешь похудеть — то вляпайся в какое-нибудь смертельно опасное приключение. Тут уже не до жиру, быть бы живу.

— Алекса? — вдруг негромко окликнул меня знакомый голос.

Я удивленно повернулась и увидела Дариана.

Мой несчастный супруг стеснительно переминался с ноги на ногу на пороге обеденного зала, не делая ни малейшей попытки приблизиться ко мне.

— Виер Норберг запретил мне общаться с тобой, — совершенно несчастный тоном произнес Дариан. — Сказал, что чары, под действием которых ты находишься… В общем, он почти уверен, что рано или поздно ты не сумеешь совладать с насланными эмоциями и попытаешься убить меня. И будет лучше для всех нас, если этот момент произойдет как можно позже.

Я попытаюсь убить Дариана? Я открыла было рот, желая с гневом опровергнуть столь смехотворное утверждение Норберга, но с ужасом почувствовала, что не могу вымолвить и слова.

Убить Дариана… Я невольно покосилась на нож, лежащий на столе передо мной. Убить этого человека, одно присутствие которого заставляет мою кровь кипеть от негодования… А почему бы и нет?

Я издала тихий тоскливый стон, осознав, о чем только что подумала на полном серьезе. Закрыла глаза и несколько раз с силой мотнула головой, пытаясь избавиться от настолько страшных мыслей. Затем с силой ущипнула себя за локоть. Боль отрезвила меня, и я опять посмотрела на Дариана, более не испытывая навязчивого желания наброситься на него.

— Это правда, — совсем тихо констатировал он. — Ты на самом деле способна на такое.

— Дариан, — негромко сказала я. — Я не понятия не имею, под действие каких чар угодила. Да, мне очень тяжело сдерживать свои эмоции при виде тебя. Однако не забывай, что этот удар предназначался тебе. Кто-то очень хотел, чтобы ты возненавидел меня.

— Но я не понимаю, кому бы это могло понадобиться! — Дариан всплеснул руками. Шагнул было ко мне, и одновременно я отодвинула стул, резким движением едва не опрокинув его. Встала, благоразумно стараясь держаться как можно дальше от собственного супруга.

— Ох, прости! — опомнившись, Дариан остановился. Кашлянул и продолжил: — Я в самом деле не понимаю, Алекса, кому бы это могло понадобиться!

— Ну вот, так и знал, что вы, виер, не сумеете остаться в стороне и обязательно попытаетесь нарушить мой запрет, — оборвал его Норберг.

Менталист так беззвучно появился в обеденном зале, что я вздрогнула от неожиданности, а Дариан так вообще подпрыгнул на месте. Скорчил настолько виноватую физиономию, будто строгий учитель поймал нерадивого воспитанника за подглядыванием на экзамене, и неохотно повернулся к вновь прибывшему.

— Вы же обещали, — укоризненно проговорил Норберг, подойдя ближе и встав так, чтобы оказаться между мной и Дарианом.

— Я хотел проверить, все ли в порядке с Алексой! — с вызовом ответил Дариан. — В конце концов, она моя супруга, и я волновался…

— А еще вы не поверили моим словам, что Алекса способна убить вас, — опять не дал ему договорить Норберг. — Посмотрите на нее. Как вы думаете, о чем она сейчас так усердно размышляет, глядя на этот прекрасно наточенный столовый нож?

Дариан споткнулся на полуслове и воззрился на меня с нескрываемым ужасом в глазах.

Беда была в том, что Норберг застал меня врасплох. Я действительно смотрела на нож и с непонятным сладострастием представляла, как будет здорово вонзить его в шею Дариану. Это заставит его замолчать. И тогда мне больше не придется слышать его голос.

— О небо, Алекса! — чуть слышно простонал Дариан, прочитав ответ по моему смущенному лицу. Отступил на несколько шагов.

— И не забывайте, виер, что Алекса сейчас испытывает эмоции, предназначенные для вас, — немного сбавив тон, произнес Норберг. — Это вы должны были возненавидеть ее. Смею напомнить, что ваша супруга — маг. И маг неплохой, что бы там она о себе ни думала со своей природной скромностью. А еще по собственному опыту скажу, что она обладает неплохим иммунитетом к ментальной магии. Чары, под действием которых она сейчас находится, относятся именно к этому виду колдовского искусства. То бишь, ваша жена еще неплохо сопротивляется заклятью. Будь вы на ее месте, как планировали нападающие, то история завершилась бы уже вчера. И завершилась бы очень и очень трагично.

— Вы намекаете на то… — Глаза Дариана от ужаса и изумления стали совершенно совиными — так сильно они округлились.

— Я не намекаю, а говорю прямо: вчерашнее нападение имело своей целью убийство вашей супруги, — перебил его Норберг. — Кто бы ни спланировал его, он прекрасно знал ваш характер и понимал, что вы будете сражаться до последнего. Пока пятерка нанятых головорезов разыгрывали спектакль, изо всех сил стараясь не причинить вам ненароком вреда, шестой подкрался к карете с другой стороны. И если бы не боевой характер Алексы, которая без малейшего сожаления оглушила того негодяя, то ее убили бы уже тогда. Когда этого не произошло — в ход пошел запасной вариант.

Я от изумления совершенно некрасиво раззявила рот. Ой, такая трактовка событий мне как-то не приходила в голову! Но Норберг говорит так уверенно, будто у него не оставалось ни малейших сомнений в том, что его версия — единственно верная.

— Давайте переместимся в гостиную и обсудим все, — уже обычным своим спокойным голосом предложил Норберг. — Разговор предстоит долгим и тяжелым. Я бы предпочел провести его не на ногах.

— Да-да, конечно, — первым спохватился Дариан. Покачнулся было в мою сторону, явно желая взять за руку, но тут же опомнился и остановился.

— Идите первым, виер, — насмешливо посоветовал ему Норберг. — Будет лучше, если между вами и вашей прелестной супругой некоторое время побудет третий. Так, на всякий случай.

Я недовольно нахмурилась. Да, конечно, Норберг прав. Прежде всего так будет безопаснее и для Дариана, и для меня. Но мне не понравилось как это прозвучало. Как нечто… не совсем приличное.


***


В гостиной Норберг первым делом отправился к столику с напитками. Придирчиво изучил этикетки бутылок, выставленных строгой шеренгой. Выбрал одну и откупорил, после чего налил два бокала. Один вручил Дариану, другой, сделав приличный круг по комнате, — мне.

Мой муж крайне серьезно отнесся к предупреждению менталиста о том, что не стоит меня лишний раз провоцировать. Поэтому занял кресло в самом дальнем от меня конце комнаты. И все равно мне было не по себе от его присутствия в комнате. Пожалуй, оно и к лучшему, что Норберг предпочел остаться около меня. Если я брошусь на Дариана, то он успеет меня остановить.

Я невольно усмехнулась от своих мыслей, потому что вспомнила, с какой легкостью Дариан расшвырял ту пятерку нападающих. Да нет, пожалуй, мой супруг без особых проблем выйдет победителем из подобной схватки. Но лучше не проверять это на собственном опыте.

— Откуда вы знаете про того рябого мужика, который рвался в карету? — первым делом спросила я у Норберга, грея между ладонями бокал и медленно опустившись в кресло. — Я ведь не успела о нем рассказать, потому что ворвалась Сесилия с воплями о том, что Гисберг нуждается в срочной помощи.

Менталист задумчиво пожевал губами, глядя то на меня, то на Дариана, словно прикидывая, достаточное ли расстояние нас разделяет. Затем пожал плечами, подвинул одно из кресел так, чтобы оно почти соприкасалось с моим, и тоже сел.

Я украдкой поежилась. Выглядело все это очень странно. Будто я и Норберг — пара, а Дариан — так, в гости заглянул. Судя по кислому выражению лица моего супруга, он подумал о том же. Но возражать никто из нас не осмелился.

— Я видел ваши воспоминания, когда проводил сканирование ауры, — честно ответил Норберг. Торопливо добавил, заметив, что я гневно вскинулась: — Нет, я не изучал вашу память, Алекса. Просто переживания от нападения были слишком свежи, поэтому я не смог игнорировать ваши эмоции. И знаете, что меня удивило больше всего?

— Что же? — полюбопытствовала я.

— Что напавший на вас был без маски, тогда как пятеро других предпочли закрыть лица. — Норберг нервно забарабанил пальцами по своему колену. — Почему?

— Потому что этот негодяй знал, что Алекса не сумеет опознать его, поскольку погибнет, — прошипел Дариан и с такой силой сжал кулаки, что его костяшки побелели от напряжения.

Я взглянула на мужа и опять поежилась. Было в его лице что-то такое… не совсем хорошее. Точнее, совсем не хорошее. И на какой-то миг мне стало даже жаль того, кто устроил все это. Не сомневаюсь, ему придется очень несладко, когда мы выясним, кто стоит за всем этим.

«Если выясним».

Я покачала головой и украдкой взглянула на Норберга. Нет, никакого «если» тут не может быть. Я не сомневалась, что с помощью Норберга мы быстро вычислим злоумышленников.

Правда, совсем другой вопрос, что он за эту помощь потребует.

— Но Алекса умудрилась отбиться, и тогда в ход пошел запасной вариант, — продолжил Норберг. — Чары. И опять неудача. Заклятье угодило в Алексу, поэтому ей выпала сомнительная честь возненавидеть своего законного супруга. Иначе вы почти сразу после этого убили бы ее собственными руками, воспылав ненавистью.

По моей спине в очередной раз промаршировали ледяные мурашки. Я представила, как это было бы. Вот я подбегаю к Дариану, желая проверить, не пострадал ли он. А он поворачивается ко мне, и в его глазах нет ни капли узнавания и только обжигающая злость… Бр-р, жуть какая!

— Но этого неизвестному преступнику показалось мало, — проговорил Норберг. — Была и еще одна попытка покушения на вашу жену, виер Дариан.

Еще одна? Я испуганно заерзала на кресле. О чем это он?

— Вы о призраке? — первым догадался Дариан. — Но, право слово, я считал, что неупокоенный дух появился из-за неудачного опыта.

— С каких это пор средство для усмирения непослушных волос стало одним из ключей для открытия дверей между мирами? — с сарказмом спросил Норберг. — В данном случае мы имеем дело с простейшим совпадением, а точнее сказать — с хитрым расчетом. Призрак виера Гастона Гальера материализовался в вашем доме далеко не просто так, поскольку место гибели сего приснопамятного мужчины находится не здесь. Ваша жена рассказала мне о том, как ловко ей вручили блокнот с записями, прежде принадлежащий Гастону. Я более чем уверен, что он был зачарован должным образом. В вашем жилище, виер, умеет колдовать только Алекса. При первом же применении любых чар призрак должен был пробудиться от многовековой спячки. По воле слепого случая вышло так, что это совпало с изготовлением воистину проклятого эликсира, пятна от которого ничем нельзя вывести с одежды. Но если Алекса вместо этого посвятила бы прошлый вечер изготовлению амулетов — то итог оказался бы точно таким же. А вы знаете, виер, чем печально известен этот самый Гастон?

— Понятия не имею, — буркнул Дариан.

Выглядел он сейчас настолько ошеломленный, что я невольно улыбнулась. Правда, тут же посерьезнела, напомнив себе, что особых причин для веселья у меня нет. Даже более того — плакать пора! По всему выходит, что кто-то всерьез задумал меня убить. Но кому я успела перейти дорогу?

— Барон Гастон Гальер очень не любил женщин, — пояснил Норберг. — Всех женщин, но особенно молодых и симпатичных. А среди последних истово ненавидел тех, кто обладал хотя бы искоркой магического дара. Ему принадлежало поместье в окрестностях Хельона. Вы только недавно переехали сюда, но наверняка слышали про Кровавого барона, которым любят пугать местных детишек.

Я невольно кивнула, подтверждая его слова. Действительно, пару раз Сесилия в моем присутствии горячо призывала этого самого барона в кошмары нерадивых разносчиков из всевозможных лавок, доставляющих нам продовольствие.

Значит, вот оно как. Н-да, даже не знаю, стоит ли гордиться знакомством со столь известной исторической личностью.

— Кто бы ни подсунул этот блокнот Алексе, он точно знал, что именно на ее голову в первую очередь падет гнев барона Гастона, — со зловещим смешком завершил Норберг. — Она бы пробудила призрак от многовековой спячки, и она бы погибла первой. Возможно, пострадала бы еще Сесилия. А вот вам, виер Дариан, было бы совершенно нечего опасаться. Вы мужчина. К тому же не обладаете и зачатками магического дара.

Я вспомнила о бокале с вином, который все это время держала в руках. Поднесла его ко рту, но мои пальцы так сильно тряслись после услышанного, что я едва не расплескала все содержимое на платье. Сделала глубокий глоток и зажмурилась, силясь осмыслить услышанное.

Меня пытаются убить. Каким-то чудом и благодаря неслыханной удаче я пережила уже два покушения. Но, по всей видимости, неизвестный злодей на этом не успокоится. Судя по его маниакальной настойчивости, последуют и новые попытки. Но почему? Кому я успела так насолить? Я ведь в Хельоне меньше года и не успела обзавестись никакими знакомствами!

— О небо, но кому это могло понадобиться? — услышала я восклицание Дариана, которое удивительно точно повторило мои мысли.

— Вам лучше знать, — хмыкнул Норберг. Помолчал немного и вкрадчиво добавил: — А вообще, в подобных случаях убийцу надлежит искать в ближайшем окружении жертвы. Чаще всего именно безутешный супруг или супруга бывают повинны в трагедии.

— Что?!

Я аж подскочила на месте от разъяренного рыка Дариана. Открыла глаза и увидела, что мой супруг вскочил с места и сделал несколько шагов по направлению к Норбергу, весьма недвусмысленно сжимая кулаки.

— Сядьте! — резко приказал ему Норберг и глазами показал на меня.

Дариан тут же как-то испуганно съежился и попятился, прекрасно поняв, на что намекает менталист. Грохнулся обратно в кресло, но кулаки не разжал.

— Я никогда и ни за что не причиню Алексе вреда! — гневно воскликнул он. — Одно предположение настолько оскорбительно…

— Я ни в коем разе не обвинял вас, глубокоуважаемый виер, — досадливо поморщившись, перебил его Норберг. — Я просто говорю о статистике. В данный момент я склонен подозревать всех. Увы, сейчас на вас амулет, защищающий ваши мысли. Поэтому я просто не имею права вычеркнуть вас из числа подозреваемых.

— Ах так? — Дариан прищурился. Затем вдруг резко сдернул цепочку с шеи, от злости даже не удосужившись расстегнуть ее. С ледяным презрением обронил: — Считайте это моим разрешением воспользоваться ментальной магией.

Ох! Я покачала головой. Я понимала, что Дариан находится под властью эмоций, но все-таки не стоило так поступать. Вполне вероятно, Норберг провоцировал его на такой поступок, по какой-то причине желая заглянуть в его мысли. И, судя по довольной усмешке, проскользнувшей по губам менталиста, он добился-таки своего.

Правда, улыбка сразу же пропала, словно только почудилась мне. Норберг моментально стал очень серьезным. Подался вперед, с жадным интересом впившись глазами в Дариана.

Мой супруг с горделивым вызовом вскинул подбородок. Но я слишком хорошо знала его, поэтому догадывалась, какие чувства на самом деле одолевают Дариана в этот момент. Очень неприятно осознавать, что в твоей голове сейчас кто-то копошится, с придирчивой доскональностью изучая все твои воспоминания, мысли, стирает пыль с самых давних и тщательно забытых постыдных секретов и поименно знакомится с каждым твоим тараканом.

Спустя неполную минуту Норберг опять расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Можете надеть свой амулет, — небрежно разрешил он. — Вы невиновны, виер.

Дариан с нескрываемым облегчением перевел дыхание и взял бокал, который прежде поставил на подлокотник. Одним глотком осушил его. Затем взял амулет и изо всех сил сжал его в ладони.

— Алекса, недавно вы высказали интересную мысль, — тем временем продолжил Норберг, теперь все свое внимание сосредоточив на мне. — Когда вы ссорились с мужем, то в сердцах крикнули, что, по вашему мнению, без женского участия в этом деле не обошлось. Почему вы так подумали?

Ох. И мои щеки потеплели от смущения. Н-да, стоит отметить: наблюдательности Норбергу явно не занимать. Ну да, ляпнула, не подумав. Но тогда я была слишком раздражена и обижена, поэтому почти не контролировала свои слова.

— Обычно сказанное в сердцах является самым честным и откровенным, — негромко добавил Норберг, каким-то чудом уловив мои мысли. — А вы к тому же, Алекса, обладаете неплохими способностями к ментальной магии, хоть и предпочитаете их не развивать. Однако вы лучше кого бы то ни было изучили вашего мужа, буквально проросли в него своими мыслями и нервными окончаниями, пусть это и прозвучит странно. Значит, что-то вынудило вас так сказать. Я хочу знать — что именно.

— Ну, это уж слишком! — не выдержав, прервал его разглагольствования Дариан. Опять встал, небрежным движением случайно смахнув бокал с подлокотника. Тот с нежным хрустальным звоном разлетелся вдребезги, однако Дариан не обратил на это ни малейшего внимания. Пылая от возмущения, он выпрямился во весь свой немаленький рост и прорычал, глядя побелевшими от ярости глазами на Норберга: — Сначала вы обвинили меня в том, что я пытаюсь убить жену. Теперь начали намекать, будто я неверен ей. Знаете, это уж чересчур! Пойдите вон отсюда и никогда больше не появляйтесь в нашем доме!

Я испуганно втянула голову в плечи. Ого! Пожалуй, я еще ни разу не видела Дариана настолько разъяренным. В его голосе звенела непривычная сталь, глаза метали молнии, да что там, он даже стал словно выше ростом.

Затем я с любопытством посмотрела на Норберга. Интересно, как он отреагирует на это? Неужели встанет и действительно уйдет? Стыдно признаться, но мне не понравилась эта мысль. Я не хочу, чтобы Норберг уходил. Рядом с ним я чувствовала себя спокойной и защищенной. Все-таки, как ни крути, но от злобного призрака спас меня именно Норберг. Если бы не его вмешательство, то, скорее всего, я бы уже предстала перед судом богов.

— Пойдите вон! — вновь грозно рявкнул Дариан, когда осознал, что пауза несколько затянулась.

— И не подумаю, — хладнокровно отозвался Норберг, по-прежнему восседая в кресле и с откровенной насмешкой взирая на моего разгневанного супруга.

— К-как? — От подобной наглости несчастный Дариан начал запинаться. По-моему, он всерьез ожидал, что Норберг смутится, встанет и немедленно покинет наш дом. А тут оказалось, что тот даже пальцем не желает нужным пошевелить.

— Как? — чуть окрепшим голосом повторил Дариан и с весьма недвусмысленными намерениями опять сжал кулаки. — Ну, знаете ли!.. Это переходит всяческие грани…

— Вы предлагаете устроить самую настоящую драку на глазах вашей очаровательной супруги? — оборвал его Норберг и широко улыбнулся, наблюдая за тем, как пунцовый румянец гнева начал медленно, но верно заливать лицо Дариана. Снисходительно обронил: — Не стоит, глубокоуважаемый виер. Право слово — не стоит. Вы ведь понимаете, что проиграете, и вашему самолюбию окажется нанесен непоправимый удар. Стоит ли так рисковать?

Дариан угрюмо молчал. Его явно впечатлили доводы менталиста, но идти на попятную он не торопился, видимо, не желая выглядеть смешным в моих глазах. И это было приятно. Ну, то есть, я продолжала испытывать глухое раздражение, которое только усиливалось от малейшего взгляда на мужа. Но где-то очень глубоко в душе я почувствовала себя польщенной. Надо же, Дариан прекрасно осознает, что эту схватку ему не суждено выиграть, но все равно готов биться до последнего.

По всей видимости, Норберга тоже впечатлила отчаянная храбрость противника. По крайней мере, в его глазах мелькнула тень уважения.

— Я не покину ваш дом до тех пор, пока не буду абсолютно уверен в том, что Алексе ничего не угрожает, — уже мягче сказал он. — И позволю себе сообщить, что она сама разрешила мне принять участие в расследовании.

— Это правда? — Дариан требовательно посмотрел на меня.

Я лишь виновато потупилась и едва заметно кивнула. Да, разрешила. А что я еще могла сделать? К тому же, как ни крути, но, скорее, это я должна просить Норберга о помощи. Он спас мне жизнь, не дав призраку испепелить меня заживо!

В гостиной после этого повисла такая полная всеобъемлющая тишина, что я услышала, как где-то на улице заунывно завыла собака, приветствуя наступление еще одного морозного вечера.

— Что же, вижу, ты не учишься на печальном опыте прошлого, — наконец, сказал Дариан.

Нет, он больше не угрожал и не кричал. Напротив, весь его воинственный пыл растаял на глазах. Он разжал кулаки, потер переносицу, даже не пытаясь скрыть предательскую дрожь пальцев.

— Я думал, события в Гроштере ясно дали тебе понять, что есть люди, от которых стоит держаться как можно дальше, даже если они предлагают тебе помощь, — негромко добавил он. — Как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Почему-то мне стало стыдно. Я опустила голову и принялась с преувеличенным вниманием разглядывать ковер под своими туфлями, опасаясь даже на миг встретиться глазами со своим супругом.

— Надеюсь, вы меня извините, — произнес Дариан, когда понял, что ответа от меня так и не последует. Устало понурил плечи и медленно отправился прочь из гостиной.

— Куда ты? — не выдержав, окликнула его я.

Удивительное дело, но сейчас глухое раздражение на супруга, которое мучило меня, почти улеглось. А на смену ему пришло новое чувство, более всего напоминающее раскаяние.

— Не буду мешаться под ногами, — не оборачиваясь, кинул Дариан. — К тому же, как я понял из слов достопочтенного виера Норберга, мне надлежит держаться как можно дальше от тебя. Во избежание, так сказать, всяких неприятных неожиданностей. Вот и постараюсь следовать его рекомендациям.

Я хотела было еще что-то сказать. Даже открыла рот и попыталась подняться из кресла. Глаза почему-то обожгли непрошенные слезы. Но я перехватила предупреждающий взгляд Норберга. Тот едва заметно покачал головой, и я послушно опустилась обратно в кресло.

Наверное, Дариан все-таки ожидал, что я остановлю его. По крайней мере, на пороге гостиной он почти остановился, но на меня по-прежнему не глядел. Однако, осознав, что я ничего не скажу ему, почти выбежал прочь.

Я тяжело вздохнула. Меня раздирали сейчас совершенно противоположные эмоции. С одной стороны, хотелось броситься за Дарианом и попросить у него прощения. А с другой… С другой, как ни печально осознавать, но мне словно стало легче дышать после его ухода.

— Не переживайте, — с сочувствием сказал Норберг. — Он вернется. Обязательно вернется.

— Вы уверены в этом? — тоскливо протянула я, глядя на закрывшуюся дверь.

— Никогда и ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. — Норберг пожал плечами. — Алекса, а вдруг через мгновение на вашего супруга упадет кирпич, а я вам тут наобещал с три короба?

Я вздрогнула и с нескрываемой опаской посмотрела на него. Уж не намекает ли он на то, что вздумал расправиться с моим супругом? Но в голосе Норберга не было и намека на угрозу. Он просто констатировал факты.

— Я хочу сказать, что если не произойдет ничего непоправимого, то ваш супруг обязательно вернется к вам, — пояснил Норберг, перехватив мой взгляд. — Если, конечно, по-настоящему любит.

Если! Я горько усмехнулась. Да, воистину, Норберг не был бы Норбергом, если бы не добавил в последнюю фразу чуточку скрытого яда.

— Ну а теперь к делу, — продолжил он намного серьезнее. — Чем быстрее мы выясним, кто стоит за этими нападениями, тем быстрее ваша жизнь вернется к обычное русло, чего вы, насколько я понимаю, желаете всем сердцем.

— А что взамен? — уныло вопросила я. — Что вы потребуете взамен вашей помощи?

— Ничего невыполнимого для вас!

И Норберг показал в широкой ослепительной улыбке все свои белоснежные зубы.

Правда, мне было совсем не до веселья. Ох, ну и в ситуацию же я угодила! Как бы в итоге мне не пришлось стать одной из верных «ворон» Норберга. Но, с другой стороны, на чаше весов моя жизнь!


***


Был ранний вечер, но февраль, пожалуй, один из самых темных месяцев в Хельоне. Порой солнце не видно неделями, поскольку оно не в силах пробиться через плотные снеговые тучи. Вот и теперь за окнами вновь мело, укутывая деревья и улицы города в белые одежды.

Я невольно передернула плечами и задвинула занавески, чтобы вид ненастья не отвлекал меня. Что скрывать, я никогда не любила зиму и, особенно, метели. Казалось, будто бесконечные снегопады способны стереть всю мою прошлую жизнь, заставив все начать заново. Так легко заблудиться в буране, не узнав знакомых мест, и так тяжело найти дорогу домой, где тебе всегда рады и ждут.

— Придется начинать без Фелана, — в этот момент проговорил за моей спиной Норберг, чем заставил меня вынырнуть из философских рассуждений.

Мы сейчас расположились в моей мастерской, которая находилась на достаточном отдалении от дома. Нет, это была не моя идея и, говоря откровенно, она мне не нравилась. Как бы Дариан не взбесился пуще прежнего, узнав, что я уединилась тут с Норбергом. Он ведь прекрасно знает, как последний относится ко мне, полагаю, даже догадывается о том, что менталист пытался меня соблазнить. В доме мне было бы намного спокойнее. Мало кто способен заняться развратом, если в комнату в любой момент может заглянуть тот же Гисберт. А тут… Установи сигнальные чары на дорожке, ведущей от дома к мастерской, и делай, что знаешь. Все равно успеешь привести себя в порядок.

Но, увы, Норберг остался глух к моей просьбе расположиться для беседы в гостиной. По его словам, мы бы не смогли там нормально поговорить. Мол, языки у слуг часто бывают длинными. Нет, он не обвиняет, конечно, Гисберта и Сесилию в том, что они могли снабжать злоумышленников информацией, поскольку заглядывал в их мысли. По крайней мере, сознательно. Но, вполне возможно, они делают это случайно. Опытный преступник без особых проблем способен разговорить кого угодно. А там и не заметишь, как сам о себе все великие тайны выложишь без малейшего принуждения.

В общем, так или иначе, но мы оказались здесь. И теперь я нервничала, то и дело выглядывая в окно — не спешит ли к мастерской разъяренный Дариан, решивший, будто я тут развлекаюсь с Норбергом.

— А где ваш брат? — поинтересовалась я, когда до меня дошел смысл последней фразы менталиста.

— Занят, — коротко ответил тот. Недовольно хмыкнул, заметив, что я продолжаю на него выжидающе смотреть, после чего неохотно добавил: — Знаете ли, я не лукавил, когда сказал, что в Хельон меня прежде всего привело дело государственной важности. Фелан был так любезен, что согласился взять это на себя, позволив мне разбираться с проблемами, так сказать, личного характера.

— И вы, конечно же, не желаете рассказать мне, что за беда привела вас в Хельон, — скорее, утвердительно, чем вопросительно сказала я, недовольно передернув плечами.

Ишь ты, я для него — проблема личного характера! Даже не знаешь, чувствовать ли себя польщенной или оскорбленной. Но одно ясно, мы слишком сблизились за последние сутки. И мне надлежит быть настороже. Все-таки Дариан прав: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и Норберга нельзя назвать альтруистом, свою выгоду он умудряется извлечь из любой ситуации.

— Не желаю, — как и следовало ожидать, ответил Норберг. Помолчал немного, но вдруг добавил: — Хотя нет, пожалуй, пару слов скажу. Алекса, как вы относитесь к новому королевскому наместнику?

— К Кеймону Регасу? — удивленно переспросила я. Пожала плечами. — Да никак, в общем-то. Я сделала для него амулеты, защищающие мысли от проникновения извне, но мы практически не общались.

— И продолжайте с ним не общаться, — от души посоветовал мне Норберг. — Кеймон одно время был тесно связан с почитателями бога-пасынка. Он вроде как раскаялся, но кто знает, искренне ли это чувство. Как говорится, черного кобеля не отмыть добела.

Я невольно хихикнула, услышав столь простонародное изречение из уст холеного и обычно весьма высокомерного мужчины.

— Если все так, то почему Кеймона не арестуют? — поинтересовалась я. — Ведь, насколько я понимаю, служение богу-пасынку требует человеческих жертвоприношений.

— Сам Кеймон никого и никогда не убивал, — ответил Норберг. Подумал немного и исправился: — Ну, до недавнего времени. Однако в данном случае его поступок можно охарактеризовать, скорее, как самооборону и защиту.

Я невольно поежилась. Надо же, какие интересности я узнала про нового королевского наместника! То-то он мне не понравился с первого взгляда. Ну, то есть, мы достаточно вежливо пообщались, однако мне было явно не по себе в его присутствии. Я вряд ли сумею внятно сформулировать свои мысли в тот момент, но от Кеймона веяло таким холодом, что я после его ухода до отказа забила камин дровами и потом еще долго сидела около жарко пылающего огня, не в силах согреться.

— Тогда почему я должна быть осторожна с ним? — продолжила я расспросы, хотя видела, что Норберг был бы рад прекратить разговор на эту тему.

— Потому что, — веско сказал он. — Служение богу-пасынку — это не шуточки. Однажды он впустил в душу зло. И это зло будет медленно, но верно разъедать его душу. Возможно, он сумеет победить в этой схватке, а скорее всего — нет. И мне было бы спокойнее, если бы я знал, что вы, Алекса, не попадетесь ему под горячую руку невзначай.

— Если наместник так опасен, как вы говорите, то почему вы не арестуете его? — с недоумением повторила я свой недавний вопрос.

Норберг очень не хотел мне отвечать. Во время разговора он сидел в моем рабочем кресле, но теперь встал. Неспешно прошелся по просторной комнате, сложив за спиной руки. Остановился около книжного шкафа, тронул было пальцем корешки томов, но почти сразу обернулся ко мне.

— Вы достаточно умны, чтобы найти ответ самостоятельно, — с кривой ухмылкой проговорил он.

— Вам невыгодно это, — протянула я. — Вы ведь помешены на власти и контроле. Кеймон отныне знает, что вы в курсе его грязных секретов и постыдных тайн. То бишь, будет поступать так, как вы ему прикажете. Правильно?

— Прозвучало не слишком вежливо, но суть вы уловили верно, — прохладно проговорил Норберг.

Я открыла было рот, желая резко сказать, что такое поведение неприемлемо и недопустимо. Если он считает, что Кеймон опасен, то обязан изолировать его от общества, пока не произошло какой-нибудь беды! Но так ничего и не сказала Норбергу. Нет, это пустой спор. Он вряд ли прислушается к моему мнению, а будет и дальше поступать так, как выгодно прежде всего ему.

Норберг с усмешкой наблюдал за мной, видимо, ожидая, что я взорвусь гневной проповедью и обличительной речью. Но я закрыла рот и поспешила занять кресло, из которого он только что встал. Больше никаких стульев в моей мастерской не было, поскольку гостей я сюда предпочитала не приглашать. Пусть теперь сам постоит.

— Предлагаю вернуться к моим проблемам, — сухо сказала я. — Итак, как вы собираетесь искать злоумышленников?

В фиалковых глазах Норберга заискрился смех. Должно быть, его повеселил мой командирский тон. Мол, шмакодявка такая — а приказывать вздумала. Но менталист послушно склонил голову, пряча в тени улыбку, скользнувшую по его губам.

— Сначала обговорим оплату за мою помощь, — мягко проговорил он, вновь посмотрев на меня. — Алекса, вы боитесь, что я потребую от вас по окончанию этого дела примерить черные одежды моей верной «вороны». Так вот, это не так. Как я уже говорил вам, ничего невыполнимого я не потребую. Вы останетесь в Хельоне подле вашего горячо любимого супруга. — Подумал немного и чуть слышно добавил: — Если, конечно, сами того пожелаете.

Я изумленно кашлянула. Ого! Как-то я не ожидала подобной любезности со стороны Норберга. С чего вдруг такая доброта?

— Чары, под чье влияние вы попали, являются ментальными, что я опять-таки вам уже говорил, — пояснил Норберг. — И я сам безумно хочу узнать, кто это тут забавляется колдовством такого вида. Считайте, что задета моя профессиональная гордость и честь.

— Помнится, в Гроштере вы пели похожие песни, — скептически произнесла я.

— Я уже поклялся вам, что не имею к покушениям на вашу жизнь ни малейшего отношения. — Норберг горделиво вскинул подбородок, и его глаза опасно потемнели. По всей видимости, его всерьез задело мое недоверие, потому что в голосе проскользнули почти забытые мною неприятные стальные нотки, когда он произнес: — Алекса, еще раз повторю: я расследую нападение на вас, потому что здесь замешен кто-то, обладающий способностями к ментальной магии. И я должен — слышите? — должен найти его, пока он не натворил куда больших бед!

— А о каком одолжении вы говорили, когда завели речь об оплате? — недоверчиво переспросила я. — Получается, ваша помощь все-таки не бескорыстна. Что именно я должна буду сделать?

— Сущий пустяк. — Норберг покачал головой и хитро улыбнулся. — Я понимаю, что любопытство гложет вас. Однако потерпите немного. Я ведь обещал, что выполнение моей просьбы не составит для вас особого труда.

— Ага, помнится, так же вы утверждали, когда приказали сопровождать Фелана на королевский маскарад, — фыркнула я. — А в итоге меня едва не убили!

— Но ведь не убили, — парировал Норберг. — Однако не тревожьтесь: в этот раз все будет совсем иначе. Вам не надо будет никуда идти. Вам не надо будет ни с кем разговаривать. Вашей жизни ничто не будет угрожать. Даю вам слово чести.

Я задумчиво почесала переносицу. Затем пожевала губами. Потом потеребила волосы. Хм-м, и где подвох? Если я его не вижу, то это не значит, что его не существует!

— Впрочем, вы вольны отказаться, — тут же добавил Норберг, видимо, уловив мои сомнения. — Естественно, я не покину вас в беде и продолжу расследование. Но, прошу, не делайте этого!

Я несколько раз глубоко вздохнула. Ох, даже не знаю, как на все это реагировать! С одной стороны, так и тянет категорически отказать Норбергу, раз он признался, что все равно поможет мне. Мало ли какая блажь взбредет ему в голову. Но с другой… Как-то некрасиво будет с моей стороны.

— Ну ладно, посмотрим, — наконец, пробурчала я. Тут же назидательно подняла указательный палец, торопливо добавив: — Но учтите: если ваша просьба мне не понравится — то я имею полное право отказаться!

— Естественно, — не стал со мной спорить Норберг.

И его непривычная покладистость не понравилась мне еще сильнее.

— А теперь, если не возражаете, вернемся к сути нашего визита сюда, — продолжил менталист и опять неспешно прошелся по комнате.

Я настороженно наблюдала за ним, от волнения вцепившись в подлокотники кресла. И что он теперь намерен делать?

— Я бы мог, конечно, снять с вас заклятье, — медленно продолжил Норберг, остановившись напротив меня. — И ваша семейная жизнь тотчас же вернулась бы в привычное русло. Но пока предпочитаю этого не делать.

— Почему? — требовательно спросила я, слегка обескураженная такой неподдельной правдивостью.

— Потому что после этого вы немедленно кинетесь мириться с Дарианом. — Норберг снисходительно улыбнулся, словно удивленный, что надо пояснять настолько прописные истины. — И примирение наверняка выдастся очень страстным. Ваш супруг будет коршуном веять вокруг вас, не подпуская никого постороннего. И как, скажите на милость, мне тогда вас охранять? Право слово, не могу ведь я прятаться в вашей спальне в тревожном ожидании — не нанесет ли неведомый злодей новый удар прямо в разгар ваших постельных утех.

Я не выдержала и прыснула со смеха. Понимаю, что, наверное, это было невежливо с моей стороны. Однако неуемное воображение тут же нарисовало презабавную картину того, как Норберг сдавленно кряхтит под кроватью и прислушивается к весьма недвусмысленным звукам, которые доносятся сверху…

Нет, пожалуй, он прав. На такое я точно не соглашусь даже ради спасения собственной жизни! Еще, не приведи небо, захочет стать третьим в нашей супружеской постели…

И я немедленно смутилась от этой шальной мысли. Проклятое воображение теперь нарисовало такое, что я невольно схватилась за кулон, защищающий мои мысли, желая проверить, точно ли он на моей шее.

— Хотел бы я знать, о чем вы сейчас подумали, — мурлыкнул Норберг, который, оказывается, внимательно наблюдал за моей реакцией на свои слова. Тут же продолжил уже серьезным тоном, не дожидаясь, пока я найду, что сказать: — Это первая причина. Вторая, как вы наверняка помните по гроштерским приключениям, любые чары — это прежде всего связующая нить. И этим можно воспользоваться.

— О да, те приключения я вряд ли когда-нибудь забуду, — со злой насмешкой отозвалась я, вспомнив, что тогда искренне считала, будто доживаю свои последние дни.

Норберг никак не отреагировал на мой сарказм. Если он и испытывал угрызения совести за те испытания, которым меня тогда подверг, то предпочитал не демонстрировать мне этого.

— Так или иначе, но возможно провести особый ритуал, — продолжил он после краткой паузы. — И тогда чары сами укажут нам на преступника.

— Тогда чего же мы ждем? — обрадовалась я. — Приступайте!

— То бишь, вы опять готовы впустить меня в свои мысли? — поинтересовался Норберг.

Ах да, мой амулет. Он защищает от чтения мыслей, а следовательно, блокирует ментальную магию. Норберг вряд ли сумеет что-нибудь сделать, если он будет на мне.

Я недовольно поджала губы. Не нравится мне, что в моей голове постоянно роются всякие посторонние. Но, с другой стороны, если так надо для дела…

— Хорошо. — Пробурчала и подняла руки, желая расстегнуть цепочку.

Как назло, тугой замок никак не поддавался. Я дернула раз, другой…

— Позвольте. — Норберг скользнул мне за спину, и через мгновение я ощутила прикосновение его рук к своей шее. — Эдак вы порвете цепочку.

Наверное, стоило строго одернуть его, сказать, что и сама справлюсь. Но я промолчала, здраво рассудив, что так будет лучше. В самом деле, сколько можно вздрагивать от малейшего прикосновения Норберга? Он ведь просто хочет помочь.

Между тем, кулон лег на стол передо мной, но Норберг все так же оставался за моей спиной, и его руки по-прежнему лежали на моих плечах.

— Алекса, а вы знаете, чем именно ваш муж занимался до знакомства с вами? — неожиданно спросил он, мягко поглаживая меня.

Я смущенно заерзала. А вот теперь ситуация перестала напоминать нормальную. Или так надо для ритуала?

— Откуда же мне знать? — грубо ответила, пытаясь не обращать внимания на неожиданную ласку со стороны Норберга. Запнулась на миг, но все-таки добавила: — Я в курсе, что юность Дариана была весьма бурной. Однако он лишь дразнит меня намеками, но не рассказывает подробности.

— Весьма жестоко с его стороны, — проговорил Норберг и пощекотал меня за ушами.

Я прикусила губу, не давая себе сорваться на стон наслаждения. Норберг едва касался меня, но от его ладоней шла такая волна теплой энергии, что я едва не подпрыгивала на месте.

В следующее мгновение Норберг нагнулся ко мне и чуть слышно прошептал:

— Ваш муж был пиратом, Алекса.

И чуть прикусил за мочку уха, правда, тут же выпрямился, оставив меня гадать, было ли это на самом деле или лишь почудилось мне.

От услышанного я онемела. Дариан был пиратом? В принципе, это объясняет его умение драться, фехтовать и блефовать в картах. Но все равно это не укладывается в моей голове! Дариан ведь всего на несколько лет старше меня! И он ходил под парусами, нападал на другие суда и грабил их?

«А вдруг он убивал невинных торговцев?»

От этой мысли мне совершенно подурнело. Нет, я готова была смириться с тем, что мой супруг в прошлом был пиратом. Есть в этом нечто… романтическое. Бушующий океан, крики чаек и он, стоящий на палубе и сурово глядящий в морскую даль. Но я прекрасно понимала, что такие радужные картины возможны лишь в любовных романах. Пиратство — это прежде всего грабеж, который нередко заканчивается смертями невинных. Жить рядом с убийцей… Нет, это не для меня!

— Не беспокойтесь, он никого не убивал, — заверил меня Норберг, который вновь получил возможность читать мои мысли. — По крайней мере, я не увидел этого в его воспоминаниях. Поединки были, конечно. Но не до смертельного исхода. В действительности вашему мужу неслыханно повезло. Он умудрился за кратчайший срок стать самым молодым капитаном пиратского корабля. И сразу после этого в одной из портовых таверн он выиграл в кости обрывок старинной карты. Прежний ее владелец — опустившийся пьянчужка, некогда плавающий на корабле самого Кровавого Крюка, — клялся, будто легендарный капитан зарыл все награбленные сокровища на одном из островов. И, мол, карта способна привести к кладу.

— Ну да, конечно, — не удержалась я от вполне понятного сарказма. — Если все так, то почему сам пьянчуга не сплавал к острову и не разбогател? Но самое главное, почему Кровавый Крюк дал ему обрывок карты? Насколько я помню, этот пират предпочитал не оставлять свидетелей того, где он зарывал свои сокровища. Обычно он брал с собой пару-тройку товарищей, чьи тела потом оставлял сторожить зарытый клад.

— Можете поинтересоваться у Дариана подробностями той истории, — спокойно сказал Норберг. — Я лишь случайно зацепил это воспоминание, поскольку по вполне понятным причинам больше интересовался другим. Так или иначе, но Дариан решил поверить словам случайного собутыльника. И, как видите, ему повезло. Вашему супругу хватило ума пожертвовать львиную долю найденного клада в королевскую казну. Таким образом он купил себе дворянство и сделал так, чтобы на его разбойное прошлое закрыли глаза. А потом он занялся торговлей. Достаточно успешно, стоит заметить, и во многом благодаря сохранившимся связям среди пиратского братства.

Я молчала, ошеломленная обрушившейся на меня истиной. Дариан — бывший пират. Ну надо же! Никогда бы не подумала.

Наверное, именно поэтому он пока так и не познакомил меня со своей семьей. Боится, поди, что его мать случайно разболтает мне, как провел свою бурную юность ее сын.

Норберг по-прежнему держал руки на моих плечах, и не думая их убирать. И неожиданно я ощутила, как они потяжелели. Кожу обожгло от чужих чар.

«Ах, вон оно что! — успело промелькнуть в моем сознании. — Он специально заговаривал мне зубы, чтобы я расслабилась и не сопротивлялась его магии».

Казалось, будто меня подхватила теплая волна. Веки вдруг стали такими тяжелыми, что глаза сами собой закрылись. Я клюнула носом раз, другой…

— Вот так-то лучше, — прошептал Норберг, и я почувствовала его губы в опасной близи от своей шеи. Нет, это был не поцелуй, лишь намек на него. Но все равно мне, наверное, стоило возмутиться. Если бы еще найти силы побороть эту негу…

Я почти сдалась чарам Норберга, почти позволила черному небытию взять себя в плен. Но вдруг…

— Ага, вот чем вы тут занимаетесь! — внезапно кто-то гневно гаркнул.

От неожиданности я подпрыгнула. Малейшие остатки дремы слетели с меня. Неужели Дариан все-таки не утерпел и заявился проверить, чем мы тут с Норбергом занимаемся? Но нет, голос был женский.

Я испуганно распахнула глаза и увидела незнакомую мне даму, которая стояла на пороге.

Видимо, увиденное настолько разъярило ее, что она не удосужилась закрыть дверь, ведущую в темную холодную прихожую. Порыв ледяного ветра влетел в комнату и разметал бумаги на моем столе. Я, испуганно вскрикнув, кинулась спасать записи, успев лишь мельком оценить внешность нежданной гостьи, облаченную в тяжелую шубу и меховую шапку. Одно было ясно — я ее прежде никогда не видела. Кто это?

— Глубокоуважаемая, закройте дверь, — прохладно посоветовал Норберг и поторопился занять кресло, которое я вынужденно покинула.

Я лишь раздосадованно крякнула, подбирая с пола бумаги. Быстро сориентировался! Теперь мне придется стоять. Надо бы попросить Гисберта притащить сюда еще парочку кресел.

— И не подумаю! — воинственно заявила незнакомка, скрестив на груди руки. — И вообще, сейчас отправлюсь в дом и расскажу своему сыну, что его жена тут всяких мужчин привечает в тайне от него! Я сразу заподозрила неладное, когда Гисберт мне про мастерскую сказал! Лучше места нет, чтобы мужу рога наставлять. И тепло, и от дома недалеко.

Я испуганно икнула и выронила из рук собранную было стопку бумаг. Села прямо на пол и уставилась во все глаза на женщину. Ой, так что же получается, это — мать Дариана?

— Закройте дверь, — медленно повторил Норберг, когда новый порыв ветра заставил огонь в камине недовольно затрещать, а магический огонек, освещающий комнату, заметался под потолком. — Немедленно!

Это было сказано таким властным беспрекословным тоном, что я едва не встала и не отправилась выполнять поручение Норберга самостоятельно. Но поведение матери Дариана меня изумило. Она даже не пошевелилась, продолжая презрительно разглядывать Дариана.

— Да счас, — грубо отозвалась она. — Тебе надо, красавчик, ты и закрывай. А я и не подумаю. Мало ли что ты задумал. Вдруг убивать начнешь, поскольку я вас на горячем поймала. А так я возьму и выскочу.

Кстати, если эта женщина — действительно мать Дариана, то, получается, она моя свекровь, то бишь, как некоторые любят говорить, вторая мама. Ой, как-то нехорошо получилась. Знакомство со свекровью при столь двусмысленных обстоятельствах произошло!

Судя по всему, отказ гостьи весьма удивил Норберга. Он даже встал с кресла и сделал было шаг к ней.

— Только подойди! — визгливо предупредила она, и что-то нестерпимо острое блеснуло в ее руках. — Всю тебе харю порежу, урод!

Чем дальше, тем удивительнее. Даже не думала, что моя свекровь умеет так выражаться. И она носит с собой кинжал! Откуда она его выхватила-то? Неужели из рукава шубы?

Норберг изумленно кашлянул. Посмотрел на меня, видимо, предлагая каким-то образом поучаствовать в разрешении неприятной ситуации.

— Добрый вечер, — ляпнула я первое пришедшее в голову, продолжая восседать на полу в окружении своих бумаг.

Женщина перевела на меня взгляд. Хмыкнула и свободной рукой стащила с себя бесформенную меховую шапку, продолжая в другой держать кинжал.

Черные блестящие волосы рассыпались по воротнику шубы. Я со свистом втянула в себя воздух, с неожиданной завистью осознав, что мать Дариана является настоящей красавицей. Демоны, сколько ей лет? Она выглядит очень молодо, как будто ей всего тридцать! И не скажешь, что у нее есть взрослый сын. А какие глазища! Огромные, окаймленные пушистыми длинными ресницами, темно-карие.

Я услышала, как Норберг приглушенно вздохнул, должно быть, тоже очарованный незнакомкой.

— Добрый вечер, невесточка моя ненаглядная, — в этот момент ответила мне свекровь. — Ну-с, оправдывайся, и почему ты сейчас не в доме рядом с мужем, а не пойми с кем в так называемой мастерской прохлаждаешься.

— Позвольте представиться, — с достоинством проговорил Норберг, видимо, покоробленный данным ему определением. — Виер Норберг Клинг. — Помолчал немного и внушительно добавил: — Ректор гроштерской Академии колдовских искусств.

— Да хоть свинопас, — невежливо оборвала его мать Дариана. — Ты чего к моей невестке руки свои загребущие протянул? Давно у вас шашни?

— Нет у нас никаких шашней, — хмуро ответила я. Немного подумав, поднялась с пола, осознав, что иначе рискую простудиться, поскольку от открытой двери ощутимо тянуло холодом. — Мы тут… Делом занимались. Между прочим, очень важным!

— Не сомневаюсь, — с иронией хмыкнула моя свекровь. — Разве может быть что-нибудь важнее, чем процесс наставления рогов молодому супругу?

Я аж икнула от возмущения. Умоляюще взглянула на Норберга. Ну почему он ничего не делает?! Он же маг, один из сильнейших менталистов во всем Лейтоне, а скорее всего — и в мире! По-моему, самое время продемонстрировать свое колдовское искусство и сделать так, чтобы незванная гостья забыла все увиденное!

Нет, мне, конечно, не за что оправдываться и краснеть. Но все-таки, будет лучше, если моя свекровь забудет об этой сцене и ничего не расскажет Дариану. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. А то еще решит, что дыма без огня не бывает. Самое противное на свете занятие: оправдываться в том, чего не совершал!

— Мы ничем предрассудительным не занимались, — твердо повторила я, осознав, что Норберг по каким-то причинам пока не желает прибегнуть к ментальной магии. — Просто… Как бы это сказать…

Я осеклась, осознав, что буду вынуждена слишком о многом поведать своей свекрови. Боюсь, мой рассказ изрядно затянется, потому что придется начать с того момента, как на меня и Дариана напали.

— Начни с главного, — сурово посоветовала мне женщина. — Куда ты дела моего сына?

— А что, он куда-то исчез? — невежливо вопросом на вопрос ответила я. — Дариан был дома, когда мы с Норбергом… Ну, решили уединиться здесь.

— То бишь, ты хочешь сказать, что мой сын в курсе всего этого безобразия? — недоверчиво переспросила женщина и широким взмахом обвела мою мастерскую рукой.

Я невольно покраснела. Сказано это было таким тоном, что не оставалось ни малейших сомнений: мать Дариана всерьез считает, будто моя мастерская является настоящим гнездом порока и разврата.

— Конечно, он в курсе! — воскликнула я, сердясь на то, что вынуждена терпеть постоянные оскорбления. — И вообще…

— Войдите в комнату, закройте дверь и снимите с себя шубу, — неожиданно перебил меня Норберг.

Я удивленно взглянула на него. Было в его голосе что-то такое… не совсем человеческое. Точнее, я была почти уверена, что он ничего вслух не говорил. Неужели я случайно уловила его мысленный приказ, обращенный к матери Дариана?

— Душно мне что-то, — между тем пожаловалась она. Сделала робкий шаг к нам навстречу и небрежно скинула шубу прямо на пол.

Я мысленно ахнула, когда увидела наряд своей свекрови. Роскошное узкое платье вызывающего алого цвета облегало ее, словно вторая кожа. Когда женщина повернулась закрыть дверь, то я едва не подавилась слюной. Сзади у этого наряда оказался просто-таки неприличный вырез, заканчивающийся где-то на уровне ягодиц. Словно таким образом женщина пыталась скомпенсировать отсутствие декольте.

Я скосила глаза на Норберга, желая понаблюдать за его реакцией. И, что скрывать, увиденное меня весьма позабавило. Потому что практически всесильный ректор гроштерской Академии и один из самых могущественных людей в нашем королевстве стоял сейчас, краснее вареного рака, и самым непристойным образом пялился на волнующую ложбинку, видную в вырезе.

— Так-то лучше, — пробормотала свекровь и опять повернулась к нам. Посмотрела на Норберга, который с трудом сдержал разочарованный стон, когда лишился столь великолепного вида. Расплылась в понимающей улыбке, снисходительно кинув магу: — Что, понравился мой задок? Ты еще мой перед не видел. Грудь у меня еще ого-го!

И гордо подбоченилась, позволив тонкой ткани обрисовать предмет ее очередной гордости.

В этот момент я с восхищением осознала, что моя свекровь предпочитает обходиться без нижнего белья. Это было понятно по тому, как ее напряженные соски просвечивали через ткань. Ого, ну и мать у Дариана! Завидую ее дерзости. По-моему, ей абсолютно плевать, что ее поведение вряд ли можно назвать добропорядочным. Скорее, это самый настоящий вызов обществу.

Я услышала, как Норберг с усилием сглотнул, не в силах оторвать взгляда от груди.

— Кстати, деточка, — проговорила мать Дариана, снисходительно поглядев на меня, словно на поверженную соперницу, — ты хоть в курсе, как меня зовут?

Я открыла было рот, желая заявить, что глупо спрашивать настолько очевидные вещи. И тут же с отчаянием захлопнула его обратно. Демоны, а ведь Дариан так ни разу и не назвал мне имени своей матери! Как так могло получиться? Ну, то есть, мы, естественно, говорили о ней. Точнее, это я расспрашивала, а он предпочитал отмалчиваться. Лишь изредка, когда мне удавалось все-таки припереть его к стенке, отшучивался, что его мать — единственная на миллион. Мол, мне легче будет увидеть ее один раз, потому что иначе я все равно не поверю его рассказам. Но при этом он то ли случайно, то ли намеренно не сказал, как ее зовут!

— Понятно, — обронила моя свекровь, когда поняла, что я ничего не могу ей сказать. Криво ухмыльнулась. — В принципе, этого следовало ожидать.

И в ее нарочито небрежном тоне неожиданно скользнули такие горечь и обида, что мне невольно стало не по себе. Ох, сдается, отношения между Дарианом и его матерью далеки от радужных!

— Мое имя Кристобальда Ариер, — наконец, представилась свекровь. Хмыкнув, обронила: — Но ты можешь звать меня просто Кристой. И никаких обращений на «вы». Поняла?

При этом она с таким угрожающим видом ткнула в мою сторону сверкающим кинжалом, что я невольно попятилась, пока не уткнулась спиной в один из книжных шкафов.

Затем недоуменно хмыкнула, заметив, что у моей свекрови и Дариана разные фамилии. Как-то странно. Впрочем, Дариан никогда не рассказывал о своем отце, скорее всего, Криста давным-давно овдовела и второй раз вышла замуж.

— Алекса, — жалобно пискнула я, подумав, что, скорее всего, Криста тоже не в курсе, как меня зовут. Но та словно пропустила это мимо ушей, принявшись с искренним любопытством озираться по сторонам.

— Что за дыра! — посетовала она, как следует оглядев помещение. — Даже сесть негде. И как вы тут кувыркались, спрашивается? Неужто на столе развлекались?

И многозначительно подмигнула мне.

— Да не развлекались мы! — неожиданно даже для себя рявкнула я в полный голос, устав по сто раз повторять одно и то же. — Мы тут работали! Понимаете? Работали! На меня и Дариана напали вчера вечером. И…

— Что? — грозно перебила меня Криста. — Что ты сказала, девчонка? На вас напали?

— Ага. — Я выразительно передернула плечами, вспомнив ту внезапную встречу на ночной дороге. — И по Дариану ударили заклятьем. А я его оттолкнула, и сама угодила под чары. А потом оказалось, что я стала его ненавидеть. И призрак еще этот дурацкий с его воплями о том, что он — карающий меч бога. Он попытался меня убить! И…

— Так! — решительно оборвала меня Криста и дрожащей рукой смахнула выступившую испарину на лбу. Попросила: — Не части так, девочка. Я не поспеваю за твоим ходом мыслей. Давай сначала и подробно.

Я с немалым удовлетворением заметила, что моя свекровь вздумала сменить гнев на милость. Теперь ее голос звучал не грозно, а мягко, я бы даже сказала — умоляюще. По всему видно, что рассказанное сильно удивило и напугало ее.

— Присаживайтесь. — Норберг любезно взмахнул рукой, показав Кристе на единственное кресло в этой комнате. — Разговор будет долгим.

Я досадливо цокнула языком, когда моя свекровь тут же воспользовалась предложением менталиста и с достоинством заняла указанное место. Правда, кинжал из рук не выпустила, поигрывая рукоятью. Судя по тому, с какой ловкостью она это делала, опыт в обращении с оружием у нее имелся, и явно немалый. Н-да, с такой воинственно настроенной особой точно не поспоришь. Ну вот, а я рассчитывала сама сесть. Нет, точно надо пару кресел сюда еще притащить!

Я глубоко вздохнула, намереваясь начать долгий обстоятельный рассказ о произошедшем. Но Норберг предупреждающе сверкнул на меня глазищами и тут же повернулся к Кристе, расплывшись в широкой обворожительной улыбке.

— Позвольте мне все вам рассказать, — глубоким чарующим голосом проговорил он.

Странно, но в этот момент я почувствовала себя уязвленной. Поневоле вспомнишь поговорку о драконе на горе золота. Видимо, я настолько привыкла, что все внимание Норберга всегда обращено только на меня, что сейчас, когда он с нескрываемым интересом посмотрел на другую женщину, намного привлекательнее меня, ощутила что-то вроде горького разочарования и злости на Кристу. Ишь ты, пришла вся такая в красивом платье. Хотелось бы знать, а как Дариан относится к вызывающим нарядам своей матери? Сдается мне, вряд ли ему это нравится. Еще бы, кому будет приятно, если твоя родная мать примется ягодицами и грудью потрясать перед всеми подряд!

В этот момент мой взгляд упал на кулон, призванный защищать меня от ментальной магии, и я мысленно выругалась. Демоны, я ведь забыла его надеть! А следовательно, Норберг слышал все мои размышления.

Тот бросил на меня лукавый взгляд и едва заметно подмигнул, доказывая тем самым верность моего предположения. И я тут же схватила со стола кулон и дрожащими от злости руками принялась застегивать цепочку. Все! Больше никогда и ни за что не пущу этого наглого беспринципного типа в свои мысли!

Норберг опустил голову, пряча в тени понимающую усмешку. Затем перевел взгляд на Кристу, и теперь его лицо было как никогда более серьезным.

— Итак, начнем, — проговорил он.

Естественно, я не стала слушать пересказ того, свидетельницей чему была. Вместо этого я собрала наконец-таки бумаги с пола и отошла к окну. Осторожно отодвинула занавеску, вглядываясь в буран.

Снежинки липли к стеклу, которое заметно дрожало от порывов стихии. Некогда я лично зачаровала окна, поэтому никакой шум непогоды в мастерскую не проникал. Но я не сомневалась, что снаружи сейчас творится настоящее снежное безумие.

Кстати, Криста сказала, что не сумела отыскать Дариана в доме. Неужели мой муж куда-то отправился? Но куда? В такую погоду добрый охотник за нечистью и вампира из гроба не выгонит.

И мое сердце закололо от тревоги. Я слишком хорошо знала упрямый нрав мужа. Если он решит, что в состоянии сам провести расследование — то обязательно примется всюду совать свой нос и задавать неудобные вопросы. Конечно, вроде бы, опасность непосредственно ему не угрожает, поскольку убить пытались меня. Но кто знает, не решит ли неизвестный злодей заодно уничтожить и моего супруга, таким образом стерев семейство Врейн с лица земли.

— Обалдеть! — кратко резюмировала Криста, когда Норберг закончил свой рассказ. Покачала головой и нервно забарабанила длинными тонкими пальцами по столешнице.

Я наблюдала за ее реакцией в отражении стекла. Норберг был удивительно откровенен с ней, рассказал абсолютно все без утайки. Интересно, с чего вдруг такая честность? На его месте я бы не вычеркивала Кристу из списка подозреваемых. Как-то очень вовремя она решила навестить семью сына.

Кстати, а где, собственно, она жила до сего визита? Почему-то у меня такое чувство, будто не в Хельоне. Иначе почему до сего момента мы с ней не встречались? Неужели она только что приехала в город? Но почему выбрала такой наряд для путешествия? Или она уже давно здесь проживает, просто не торопилась объявиться и, так сказать, засвидетельствовать почтение? Но тогда почему она явился в наш дом именно сегодня? Я уже говорила, что не верю в совпадения, особенно когда их настолько много. Как-то все это очень… непонятно. Какие же на самом деле отношения связывают Дариана с его матерью?

Но следующий поступок Кристы поразил меня до глубины души. Она глубоко вздохнула раз, другой. А потом вдруг жалобно сморщила свой прелестный вздернутый носик и громко, от души разрыдалась.

Это было так неожиданно! Я порывисто обернулась к Кристе, недоуменно воззрилась на Норберга, молчаливо требуя от него объяснений. Что это с ней? Или он под столом умудрился отдавить ей ногу, и она обиделась на столь вопиющее проявление неуважения?

— По-моему, Алекса, глубокоуважаемая Кристобальда Ариер желает вам кое-что сообщить, — медленно проговорил Норберг и отступил на пару шагов от безутешно плачущей женщины.

Я отметила, что Норберг, при обращении к матери Дариана, опустил неизменную и обязательную при разговоре почти незнакомых людей приставку «виера». Не думаю, что ректор гроштерской академии умудрился за недолгое знакомство настолько воспылать к Кристе теплыми чувствами. Грудь и попа у нее, конечно, хороши, но для того, чтобы сразить Норберга, надо оружие посущественнее. Думаю, он уже пришел в себя после первой оторопи, вызванной таким эффектным появлением. Вон с какой нескрываемой иронией глядит на бедняжку, обливающуюся слезами. Интересно, что бы это значило? Некое проявление пренебрежения, или же констатация низкого происхождения?

— Я не знала, что мой сын женился на тебе, Алекса! — провыла она и пальцами вцепилась себе в волосы, не замечая, что тем самым безжалостно лохматит тщательно причесанные и завитые тугие локоны.

Я озадаченно хмыкнула. Н-да, все-таки я была права: отношения между Дарианом и его матерью далеки от идеала. Неужели он ничего не сообщил ей о столь важном событии в жизни?

— Я рвала все письма, которые получала от него, — продолжила Криста, и я немного расслабилась. — Ведь я… Я была очень зла на него. Наверное, ты не в курсе, но до тебя он встречался с какой-то пустоголовой красоткой. Как ее там звали-то, запамятовала совершенно…

— Амикша, — негромко подсказал ей Норберг.

— Да, точно! — Лицо Кристы неожиданно исказила самая настоящая гримаса ненависти.

Ого! Я мысленно присвистнула. Нет, я тоже не питаю теплых чувств к Ами, но, по всей видимости, Кристе она умудрилась насолить по-крупному.

— Эта девчонка оскорбила меня, — глухо от затаенного бешенства продолжила мать Дариана. — Она… В общем, при нашем знакомстве я немного увлеклась вином и рассказала ей кое-какие забавные факты из своей биографии. Дариан предупреждал меня, чтобы я держала язык за зубами, но не могла же я весь вечер сидеть как каменный истукан и только глазами хлопать! Захотелось, так сказать, разрядить обстановку. Ну и разрядила на свою беду. Амикша, правда, действительно посмеялась. А потом…

На этом месте Криста запнулась и презрительно поджала губы.

Я понимающе хмыкнула. Знаю я высокомерный норов Амикши. Не сомневаюсь, что она ляпнула что-нибудь в высшей мере пренебрежительное.

— Она оскорбила меня, — тихим свистящим шепотом проговорила Криста. — Сравнила с портовой шлюхой. Ну, не прямо таким выражением, но близко по смыслу. Наверное, не думала, что мне хватит ума разгадать ее якобы остроумную игру слов. Я вспылила, вскочила из-за стола и хотела надавать дерзкой девчонке пощечин. Но Дариан меня перехватил. Сказал, что я слишком перебрала алкоголя, вот мне и мерещится… всякое. И вообще, он не ожидал от меня такого поведения. Представляешь, как мне обидно было? Меня оскорбили в собственном доме, а сын вместо того, чтобы поддержать, начал защищать мою обидчицу. Ну я и выгнала эту парочку. В сердцах накричала всякого.

Криста говорила все это, не поднимая на меня взгляда. По ее щекам поползли некрасивые пятна волнения. Ого! Сдается, ссора действительно вышла знатная.

— После этого мы несколько месяцев не общались, — сухо продолжила она после краткой паузы. — Раз или два Дариан приходил ко мне, но я отказывалась принимать его. Письма и записки рвала, не глядя, чтобы не бередить душу. Потом от знакомых я узнала, что он уехал из города с молодой женой. Естественно, решила, что мой сын женился на Амикше. И…

На самом интересном моменте своего признания Криста замолчала. Облизнула пересохшие губы и с нескрываемой мольбой посмотрела на Норберга, который стоял неподалеку и с искренним любопытством слушал ее признание.

— Смелее, Кристобальда! — подбодрил он ее. — Умейте держать ответ за свои проступки.

— Я наведалась в одну из магических лавок и заказала обряд, — на одном дыхании выпалила Криста, по-прежнему не глядя на меня. Стыдливо опустила голову и чуть слышно завершила: — Я прокляла тебя, Алекса. Заплатила за то, чтобы на тебя наслали смертельный сглаз.

Я аж подавилась от этого известия. Нет, я была готова к любой новости, но явно не к такой. Говорят, что не стоит ждать особой любви между свекровью и невесткой. Между ними всегда будет идти пусть и негласная, но борьба и соперничество. Но все равно, должны ведь быть хоть какие-то пределы в этой войне за любовь и внимание одного мужчины!

— На тот момент я понятия не имела, что Дариан расстался с Амикшей, — жалобно пробормотала Криста и вновь начала тихонько всхлипывать. — И вообще, действовала на эмоциях. Дариан даже не пригласил меня на свадьбу! Естественно, я еще сильнее обиделась.

— Так ты сама сказала, что рвала от него все письма, — не выдержав, напомнила я.

— Да, но он мог бы проявить настойчивость. — Криста слабо усмехнулась. — Поверь, Алекса, мой сын при желании спокойно бы штурмом взял мою комнату и заставил бы меня выслушать его. Да и потом, мог бы, в конце концов, отложить торжество до того момента, как мы помиримся. Все-таки мать есть мать!

В последней фразе Кристы прозвучал нескрываемый вызов, и она гордо уставилась на меня. Правда, почти сразу смутилась и отвела глаза, видимо, вспомнив, в какой страшном злодеянии призналась.

— Но я — не Амикша, — ляпнула я первое, что в голову пришло. — Наверное, проклятье не сработает. Оно ведь должно быть направлено на определенного человека.

— Признаюсь честно, у меня всегда были трудности с запоминанием имен, — неохотно произнесла Криста, вычерчивая круги на столешнице перед собой. — Тем более я была так зла на Амикшу, что постаралась выкинуть из головы все подробности той злополучной встречи. Я боялась, что не сумею правильно сказать, кого именно надо проклясть. Но в лавке меня уверили, что обойдутся без этого. Смертельный сглаз был сформулирован таким образом, чтобы в кратчайший срок свести в могилу жену моего сына, Дариана Врейна.

Мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от последней фразы Кристы. Ну что же мне так не везет-то! Постоянно умудряюсь в какие-нибудь неприятные приключения угодить. Не успели еще мои нервы прийти в порядок после одного смертельного проклятья, как уже новое ему на смену подоспело.

Норберг как-то странно хрюкнул, и я устремила на него негодующий взор. Он что, смеяться над моими бедами вздумал?! А еще обещал, что поможет мне!

— Скажите, Криста, а вы много заплатили за это проклятье? — словно невзначай осведомился маг, продолжая самым наглым образом лыбиться во весь рот.

— Достаточно, — прохладно отозвалась она.

— И когда вы узнали о своей ошибке? — полюбопытствовал Норберг.

— Около недели назад, — хмуро ответила Криста. — Я встретила давнюю подружку. Она спросила, что я знаю про разрыв помолвки между моим сыном и Амикшей. По ее словам, последняя никак успокоиться не может и поливает Дариана всякими ругательствами. Я удивилась, мол, как так, разве они не поженились? Тут-то вся правда и всплыла.

— И вы поняли, что из-за вас смертельное проклятье отправилось к совершенно невиновному человеку, — продолжил за нее Норберг.

— Да, — покаянно призналась Криста и шмыгнула носом, после чего невоспитанно вытерла его кулаком. Затараторила: — Я пришла в ужас! Бросилась в дом Дариана, но он оказался выставлен на продажу. Тогда я отправилась в ту злополучную лавку, но…

— Но ее владельцы куда-то испарились, — догадливо завершил за нее Норберг.

— Тогда я поняла, что должна ехать в Хельон и предупредить Дариана, — совсем тихо завершила Криста. — Я только сегодня прибыла в город. Тут же кинулась в дом сына. Ну а дальше вы знаете.

Я угрюмо скрестила на груди руки, буравя злым взглядом повинно склоненную голову свекрови. Вот так знакомство с родителями мужа вышло! Точнее, с одним родителем. И что мне теперь делать?

— Прости, Алекса, — прошептала Криста. — Я очень, очень перед тобой виновата! — Подумала немного и добавила: — Если ты все-таки погибнешь, то я буду ухаживать за твоей могилой. Цветочки там носить…

Я гневно засопела, нисколько не успокоенная таким обещанием. Ишь ты, цветочки она собирается на мою могилу носить. Я вообще не хочу умирать! У меня только жизнь начинает налаживаться, можно сказать, а меня так настойчиво всякие посторонние личности в гроб пытаются уложить!

Норберг опять подозрительно захрюкал, торопливо отвернувшись от нас. Нет, это просто неслыханно! Он действительно самым наглым образом давится смехом! Да как ему не стыдно!

— Вы, вы!.. — прошипела я срывающимся от негодования голосом, обвиняюще ткнув в менталиста указательным пальцем. — Вы… Вы невыносимы! Я тут погибнуть должна в ближайшее время, а вы веселитесь!

— Простите, Алекса. — Норберг обернулся ко мне, безуспешно пытаясь вернуть серьезное выражение на лицо. Но его губы беспрестанно разъезжались в широкой улыбке, а в глубине глаз плясали искорки затаенного смеха.

— Простите, — повторил он и вдруг самым неприличным расхохотался.

Я сжала кулаки. Хотелось бы знать, что именно так развеселило Норберга? Неужели я настолько надоела ему, что он мечтает как можно быстрее спровадить меня в земли мертвых? Тогда зачем спасал от призрака? Мог бы сделать шаг в сторону и спокойно насладиться зрелищем того, как неупокоенный дух Гастона Гальера разделался бы со мной. А он в драку полез. Сам себе противоречит!

Криста изумленно вскинула брови, тоже не понимая причин такого приступа безудержной радости. Затем посмотрела на меня и негромко спросила:

— А у твоего приятеля вообще все дома? Или он тогось?

И выразительно покрутила пальцем около виска.

Я лишь пожала плечами. Если честно, до сего момента я искренне считала Норберга одним из самых здравомыслящих людей в нашем королевстве. Но теперь начинаю сомневаться в этом. Боюсь, он болен какой-то разновидностью безумия.

Мимо внимания Норберга не прошел наш негромкий обмен репликами. Он глубоко и протяжно вздохнул, силясь успокоиться. Затем отер кулаком заслезившиеся от смеха глаза и наконец-то умолк.

— Простите, — в третий раз сказал он. — Это было… некстати. Но, Алекса, честное слово, вы, пожалуй, единственная знакомая мне особа, которая с таким завидным постоянством притягивает к себе всевозможные неприятности и смертельные проклятья!

Последнюю фразу он произнес с нескрываемым восхищением и зацокал языком, не в силах совладать с эмоциями.

А вот я пригорюнилась, поскольку не видела ничего замечательного в моем так называемом даре.

— Да не переживайте вы так, — мягко добавил Норберг, испытующе взглянув на меня. — Вы не погибнете. По крайней мере — не от проклятья Кристобальды. Неужели вы забыли, что не так давно я провел сканирование вашей ауры и не обнаружил на ней и следа какого-нибудь сглаза?

Я радостно встрепенулась. А ведь и впрямь — забыла! Но как такое возможно?

— Как такое возможно? — эхом повторила мои мысли Криста. — Я ведь отдала целое состояние…

— Мошенникам, — завершил за нее фразу Норберг. — Вы отдали целое состояние мошенникам, Кристобальда. Поверьте человеку, который пусть немного, но разбирается в магии смерти. Нельзя проклясть человека, зная только его социальный статус и ни разу не видя его в глаза. Иначе, боюсь, все более-менее заметные и богатые личности в нашем королевстве давным-давно вымерли. Уж промолчу про то, какая чехарда тогда началась бы на престоле.

— Вот как? — В голосе Кристы прозвучало явное разочарование.

Я невольно хмыкнула, покосившись на свекровь, которая выглядела в этот момент весьма расстроенной. Н-да, такое чувство, будто она жалеет, что ее затея с проклятьем провалилась.

— Прости, Алекса! — торопливо извинилась она, опомнившись. — Естественно, я очень рада, что с тобой все в порядке. Но… Ты себе не представляешь, сколько денег я отдала!

И она с досадой вздохнула.

— Пусть это послужит вам уроком, — прохладно проговорил Норберг, явно не испытывая сочувствия. — Кристобальда, смею напомнить, что вы собирались убить человека! Пусть чужими руками, но все-таки! Вообще-то, это незаконно и преступно. Более того, вам грозит наказание, если это станет известно.

Я уставилась на Норберга. Ох, по-моему, он в настоящем восторге от открывшихся обстоятельств! Вон как глазки-то радостно заблестели. Того и гляди от восторга подпрыгивать и хлопать в ладоши начнет. Не стоит быть провидецей, чтобы понять: Норберг обязательно попытается воспользоваться этой промашкой Кристы. А следовательно, Дариану придется попрыгать, лишь бы не допустить раздувания скандала и последующего заключения в тюрьму матери. Помнится, на такую же приманку Норберг не так давно поймал меня, правда, тогда в качестве виновной стороны выступал мой отец.

— Но ты же не сердишься на меня, деточка? — виновато поинтересовалась у меня Криста и захлопала длинными ресницами.

Я вместо ответа лишь неопределенно пожала плечами. Стоит признать, знакомство со свекровью у меня вышло весьма необычным. Но сейчас есть проблемы куда важнее выяснения отношений.

— Но если это не мое проклятье так мешает тебе жить, то что же тогда? — продолжила Криста. — Алекса, кто пытается тебя убить?

— Вот именно это мы и пытались выяснить, когда ты нас прервала, — пробурчала я, не испытывая особой радости от мысли, что, скорее всего, Норбергу опять придется проводить ритуал. А для этого мне снова надлежит открыть ему все свои мысли.

— Мой сын! — внезапно патетично возопила Криста, да так громко, что от неожиданности я вздрогнула всем телом, и вскочила на ноги. — Мой сын! Его не было в доме! А вдруг его тоже похитили, пока вы тут всякими заклятьями балуетесь?!

Криста озвучила мой страх. Мне самой было не по себе от мысли, что Дариан куда-то запропастился. Но, с другой стороны, он вполне мог отправиться по делам, здраво рассудив, что не стоит мешать нам с Норбергом, раз уж я все равно не могу выносить его присутствия рядом.

«Ага, ты сама-то в это веришь? — насмешливо фыркнул внутренний голос. — Чтобы Дариан да остался в стороне, когда речь идет о твоей жизни? Нет, Алекса, он, конечно, обиделся на тебя, но все равно переживает. Наверняка решил начать собственное расследование».

Я окончательно пригорюнилась. Ох, не нравится мне все это.

— Я не думаю, что вашему сыну грозит какая-нибудь опасность, — проговорил Норберг, опять плотоядно уставившись на грудь Кристы, благо, что платье туго обтянуло ее. — И потом…

Договорить он не успел, так как многострадальная дверь, ведущая из моей мастерской в холодную прихожую, в очередной раз отлетела в сторону, едва не соскочив при этом с петель. Очередной порыв ветра вновь разметал по всей комнате бумаги, которые я чуть ранее аккуратно собрала с пола и положила на краешек стола. Но мне было плевать на это, потому что на пороге предстал чрезвычайно взволнованный Гисберт.

Бедняга дворецкий, по всей видимости, преодолел расстояние между мастерской и домом бегом, не удосужившись при этом накинуть одежду. На седых встрепанных волосах несчастного таял снег, в глазах метался заполошный ужас.

— Там, — сипло прошептал он. — Виера Алекса, там хозяин…

И столько было отчаяния в его голосе, что меня продрала ледяная дрожь. О небо, что случилось с Дарианом?

Не дожидаясь, пока Гисберт выдавит из себя хоть что-нибудь более-менее связное и объяснит, что все-таки случилось, я бросилась бежать. Прямо так, как была: в платье и туфлях, плюнув на бушующую метель и наметенные на дорожке к дому сугробы. И только одна мысль билась в этот момент в моей голове. Лишь бы успеть!


***


В гостиной было светло и тепло. Под потолком металось сразу с десяток магических искорок, жарко растопленный камин яростно плевался оранжевыми искрами.

А на ковре перед ним сидел пьяный веселый Дариан и обнимал какую-то девицу.

Нет, вы представляете? Обнимал. Девицу. На моих глазах! А девица, кстати, была ярко-рыжей и наверняка очень бесстыжей, если судить по тому, насколько нескромное декольте было у ее наряда. Если это вообще можно назвать декольте. Всю грудь на всеобщее обозрение вывалила — и даже не стыдится.

Я со свистом втянула через плотно сжатые зубы воздух и стиснула кулаки. Больше всего на свете хотелось подскочить к этой нахалке и силой оттащить ее от моего супруга. А потом бы я ей так наваляла! Она бы у меня не рыжей, она бы у меня лысой стала!

И я перевела разъяренный взгляд на Дариана, надеясь, что вот-вот он опомнится и строго осадит эту бесстыдницу.

Но, увы, моим мечтаниям было не суждено исполнится. В этот момент Дариан икнул, сделал несколько глотков прямо из горлышка бутылки с вином, которую держал в руке, и со смачным звонким звуком запечатлел поцелуй на полуобнаженном плече своей спутницы.

Перед моими глазами все побелело от бешенства, и я негромко замычала от душившей меня ярости.

Теперь ясно, почему Гисберт был в таком виде, когда ворвался в мастерскую. Пожилой дворецкий воспитан в строгих традициях. Для него появление в доме пьяного Дариана в обнимку с какой-то вульгарной девицей, выглядящей так, будто ее подобрали в портовом борделе, оказалось сродни шоку. И он поторопился сообщить об этом безобразии настоящей хозяйке дома.

Я немедленно преисполнилась к дворецкому самыми теплыми чувствами. Пожалуй, стоит поднять ему жалование. Естественно, когда все неприятности завершатся.

«Если завершатся».

Но я предпочла не заметить этот вкрадчивый опасливый шепоток. Сейчас меня занимало совсем другое. Мой муж обнимал какую-то…

Мысленный голос тут же дал емкое определение этой девице, но я предпочла пока не озвучивать его. Где-то очень глубоко в душе все-таки теплилась надежда, что все это — какое-то дикое досадное недоразумение.

— Ох, наконец-то догнал! — в этот момент раздался позади меня восклицание запыхавшегося Норберга. — Алекса, ну и шустры вы…

Впрочем, менталист тут же замолчал, тоже увидев настолько поразившую меня картину.

— Я ей сейчас глаза выцарапаю, — бесцветным от гнева голосом заявила я, благо, что парочка была настолько увлечена поглощением вина и любованием на всполохи в камине, что ни на что иное не обращала внимание. — А ему кое-что оторву. Так сказать, причиню тяжкие телесные и необратимые повреждения.

— Мой сын! — вскричала между тем в прихожей Криста, которая в сопровождении Гисберта последней примчалась из мастерской. — Что вы так столпились на пороге? Я же ничего не вижу! Что, он умирает?

Норберг посторонился, и Криста мгновенно осеклась.

— Ой, — тихо прошептала моя свекровь, и я ощутила, как она с сочувствием положила руку мне на плечо. — Ой-ой. Как-то неловко получилось.

Неловко? Я зло хмыкнула. Ну все, мое терпение окончательно иссякло! Иду на разборку.

— А может, не стоит? — жалобно пискнула Криста, когда я решительно шагнула вперед, видимо, без особых проблем догадавшись, что за этим последует.

А вот Норберг, как ни странно, предпочел сохранять молчание. Жаль, что я не видела сейчас выражение его лица. Но почему-то мне казалось, что на его губах сейчас играет обычная саркастическая усмешка.

— И что все это значит? — срывающимся от ярости голосом вопросила я, подойдя ближе к обнимающейся парочке.

Дариан поднял на меня пустые глаза и совершенно бессмысленно заулыбался.

— О, Алекса пришла! — обрадовался он и подпихнул плечом свою подружку.

Сейчас, когда меня от супруга отделало лишь несколько шагов, опять накатило раздражение. Но теперь оно не застилало глаза слепой пеленой и не требовало немедленно наброситься на Дариана и удушить его. Напротив, мой гнев был сейчас направлен больше на девицу, бесстыдно прильнувшую к моему супругу. Вот ее я готова была убить голыми руками!

— Кто это, милый? — томным жеманным голоском вопросила бесстыдница, даже не подумав отодвинуться от моего мужа. — Твоя домоправительница?

— Почти. — Дариан захихикал от данного мне определения.

— Она его убьет, — печально констатировала за моей спиной Криста.

— Я… Да я… Да ты…

Как назло, слова никак не шли из намертво перехваченного спазмом горла. Я так хотела грозно потребовать от Дариана объяснений, осыпать его остроумными оскорблениями, сказать что-нибудь такое, чтобы он немедленно устыдился и прекратил все это. Но вместо этого получился какой-то писк полузадушенной мыши.

— Тогда притащи нам еще вина, голубушка! — приказала рыжая девица и покрепче прижалась к Дариану.

— Ага, еще, — согласился тот и пьяно икнул. — И вообще, Алекса, посиди с нами.

— Вот еще! — возмутилась его спутница. — Со всякими служанками еще сидеть. И вообще, что она тут застыла и на меня смотрит? Прогони ее прочь, странная она у тебя какая-то.

— Вообще-то, это вас я должна прогнать прочь! — ледяным голосом отчеканила я, наконец-то совладав с эмоциями. — Вы хоть понимаете, кто перед вами?

Девица озадаченно посмотрела на меня. В ее ярко-голубых глазах вдруг промелькнуло некое подобие мысли. Промелькнуло — и тут же утонуло в безмятежной синеве.

— Какие у тебя слуги невоспитанные, — пожаловалась она Дариану и изогнулась таким немыслимым образом, что одна из бретелек ее легкомысленного наряда окончательно соскользнула с плеча, и показался сосок на правой груди.

— А это не служанка! — радостно оповестил ее Дариан, к моему счастью, даже не заметив, что его спутница начала раздеваться. — Это моя жена, Алекса!

Рыжая и бесстыжая гостья вздрогнула. Недоуменно уставилась на меня, тут же торопливо поправив бретельку и спрятав грудь от посторонних взглядов.

— Как жена? — простодушно удивилась она. — Ты же вдовец!

— С чего ты взяла? — в свою очередь удивился Дариан, по-моему, от такого известия даже немного протрезвев. — Моя жена жива и здравствует. — Подумал немного и добавил с явной обидой: — И вообще, наслаждается жизнью, жаль, что не в моем обществе.

— Что?! — препротивно взвизгнула я, услышав столь смешное и нелепое обвинение. — Я наслаждаюсь жизнью? По-моему, это ты неплохо устроился! Пока я пытаюсь выяснить, кто планирует меня убить, ты всяких… всяких…

— Работниц борделя, — вовремя подсказала мне Криста, не дав высказаться совсем уж ругательно.

— Работниц борделя домой водишь, — согласилась я с мягким определением свекрови, все-таки не позволив себе сорваться на грубую базарную брань.

Теперь уже Дариан вздрогнул. С трудом сфокусировал взгляд своих мутных от алкоголя глаз на матери, которая стояла чуть позади меня.

— Матушка, — пробормотал он и с подозрением покосился на бутылку в своих руках, на дне которой еще плескались какие-то жалкие остатки. Видимо, гадал, не стал ли жертвой пьяной галлюцинации.

— Да, сынок, это я, — поторопилась подтвердить Криста. Насмешливо улыбнулась: — Вот, решила наконец-то с твоей женой познакомиться. Но, сдается, мне выпал небывалый шанс одновременно и твою любовницу увидеть.

Дариан, который как раз поднес бутылку ко рту, намереваясь допить ее содержимое, замер. Уставился на свою спутницу с таким изумлением, будто впервые увидел ее.

К слову, самоуверенная особа как-то мигом утратила большую часть своей наглости и принялась потихоньку отодвигаться от Дариана, сообразив, что дело может обернуться для нее весьма дурно. Вон сколько народа набежало на скандал. Даже волосы плутовки словно стали менее рыжими.

— Она мне не любовница, — оповестил нас Дариан. — Она… Да, кстати, а кто ты?

И он с искренним недоумением пожал плечами.

Вот ведь гад! Попался на жареном, а ведет себя, словно невинный агнец! Тьфу! Даже самой интересно, какие оправдания он найдет для себя в столь очевидной ситуации. Я ведь видела, как он обнимался с этой рыжей девахой, даже целовал ее. Пусть и не в губы, но кто знает, что тут происходило до нашего появления!

— Прошу прощения, — вежливо и сухо уведомила незванная гостья. Встала и скрестила на груди руки, пытаясь прикрыть нескромное декольте, после чего продолжила, обращаясь сразу ко всем: — По-моему, мне лучше удалиться.

— Стоять!

Я даже не сразу поняла, что этот бешеный рев вырвался именно из моего горла. Раздражение, так долго копившееся во мне, наконец-то вышло наружу. Я подскочила к мерзавке, вздумавшей миловаться и обниматься с моим мужем в моем же доме. С силой вцепилась в ее волосы…

И вдруг с ужасом ощутила, что ее скальп остается в моих руках.

— Не трогайте меня! — почему-то басом крикнула девица, отскочив от меня на несколько шагов и оставив все свои волосы в моей хватке. — Я… Я вообще мужчина!

После чего залилась горькими горючими слезами.

Я неверяще посмотрела на свои пальцы, которые по-прежнему крепко сжимали огненно-рыжую шевелюру бесстыдницы. Перевела взгляд на рыдающую девицу, которая сейчас была абсолютно лысой, а ее глянцево блестящий череп опоясывала какая-то татуировка на незнакомом мне языке.

— Мамочка, — тихонько пискнула я, почувствовав, как сердце опасно закололо от увиденной сцены. Покачнулась и вряд ли устояла бы на ногах, если мгновением ранее Норберг не подхватил бы меня любезно под локоть, решив хоть таким образом поучаствовать в развитии событий.

— Мамочка, — прошептал Дариан, стремительно изменившись в лице. По-моему, несчастный мгновенно протрезвел, осознав, что все это время провел в обнимку с незнакомым щуплым пареньком в женской одежде.

Да, чужая внешность быстро слезала с юноши, как старая кожа со змеи во время линьки. Его фигура, задрожав, принялась изменяться. Сдулась восхитительная грудь, истончились крутые соблазнительные бедра. Теперь платье болталось на незнакомце, словно на вешалке. Правда, макияж с лица никуда не исчез, поэтому парень радовал густо подведенными глазами и ярко-накрашенными губами.

— Меня сейчас вырвет, — пробормотал Дариан, ощутимо позеленев. После чего вскочил и стремглав ринулся куда-то прочь, невежливо оттолкнув Гисберта со своего пути.

Я невольно покачала головой, только в этот момент заметив, что дворецкий тоже не сумел устоять перед любопытством и предпочел незаметно присоединиться к нам в гостиной.

Гисберт густо покраснел, перехватив мой укоризненный взгляд. Шмыгнул в дальний угол комнаты, но никуда не вышел, видимо, решив досмотреть столь захватывающее представление до конца.

— О небо, мой сын — извращенец! — в этот момент очнулась от ступора Криста. С отчаянием провыла, потрясая в воздухе кулаками: — Теперь понятно, почему у меня еще нет внуков! Он… Он спит с мужчинами!..

— Я с ним не спал! — зло огрызнулся парень, кулаком утирая слезы. — Это не входило в мое задание. И вообще, я не предполагал, что вляпаюсь во все это…

— Так, — веско обронила я, немного придя в себя. — Так-так.

— Так-так-так, — согласился со мной Норберг, продолжая поддерживать под локоть.

— Вы знали, что эта бесстыжая рыжая девица — парень? — негодующе спросила я у него и гневно выдернула руку из его хватки. Сама способна на ногах устоять! — Почему сразу не предупредили? У меня чуть сердце не остановилось!

— Лишь догадывался, — миролюбиво заверил меня Норберг. — Алекса, этот незнакомец использовал иллюзорные чары действительно высокого порядка. Я просто чувствовал что-то неладное, но не понимал, почему мне не по себе. К тому же ваш муж не расстается со своим амулетом, подавляющим чтение мыслей. И я совсем было решил, что виер Дариан мог угодить под действие подчиняющих волю чар.

— Но что все это значит? — гневно вопросила я Норберга

— Откуда же мне знать? — Тот меланхолично пожал плечами и вперил немигающий взгляд в почти успокоившегося паренька, добавив: — По-моему, это у него стоит спрашивать, зачем он устроил этот спектакль.

— Он извращенец! — с железной уверенностью в голосе произнесла Криста, правда, теперь ткнула указательным пальцем в сторону бывшей лже-девицы. — Он завлекает молодых привлекательных мужчин, опаивает их, а потом грязно надругивается.

— О небо! — простонал очень бледный Дариан, который как раз появился на пороге гостиной. По всей видимости, слова матери оказали на него неизгладимое впечатление, потому что несчастный опять позеленел, зажал рот ладонью и стрелой вылетел прочь, видимо, опять торопясь очистить желудок.

Я проводила его без малейшего сочувствия во взгляде. Так тебе и надо! Будешь знать, как с незнакомыми девицами развлекаться и вино пить!

— Ни над кем я не собирался надругиваться! — возмутился парень. От такого смелого предположения он мгновенно перестал рыдать и гневно выпрямился, а его немного оттопыренные уши залились ярко-алым огнем стыда.

— А что ты хотел сделать с моим сыном? — въедливо спросила Криста, явно не удовлетворенная словами незнакомца.

— Я… В общем, я… — Парень замялся, словно признание жгло ему горло. Понурил голову и принялся вычерчивать на ковре загадочные узоры носком туфельки. Правда, почти сразу скинул обувь и остался босиком, чуть слышно обронив: — От каблуков уже ноги ломит. И как только женщины в них постоянно ходят?

— Не уводите разговор в сторону, молодой человек! — сурово потребовала я. — Это вы пытались меня убить?

Несчастный парень аж подпрыгнул, возмущенный новым обвинением.

— Да что вы на меня так навалились-то? — запричитал он. — То я надругаться над кем-то хотел, теперь еще и убийцей выставить решили. Я не думал, что эта шутка так далеко зайдет! Поймите, я виноват, конечно, что вообще согласился участвовать во всем этом. Но я не виноват во всех тех ужасах, в которых вы меня обвиняете.

— Я виноват, но при этом не виноват, — не удержавшись, вставил ехидную реплику Норберг. — Замечательное оправдание, вир Магнус Элрор, учащийся второго курса Академии! Однако, замечательно вы проводите зимние каникулы! Очень интересно, что об этом скажет куратор вашего курса, который уверен, что вы отправились навестить родителей.

Несчастный парень подавился и отчаянно закашлялся. Попятился, с нескрываемым ужасом уставившись на Норберга.

— А откуда вы знаете, как меня зовут? — робко поинтересовался он.

— Я уже все про вас знаю, — с нехорошей усмешкой отозвался Норберг. — Но разочарован, что вы до сих пор не узнали меня. А ведь до промежуточных испытаний Академии, знаменующих конец первого этапа обучения, осталось всего ничего!

Поскольку больше покраснеть Магнус не мог при всем желании, то он начал сереть. Ого, как бы несчастному с сердцем плохо не стало! Не хочу ко всем своим проблемам и бедам заполучить еще свежий труп в гостиной. К тому же, насколько я поняла, паренек пусть начинающий, но маг. А с этой братией даже после смерти частенько бывают проблемы. Любят они вернуться неупокоенными духами и мешать жить остальным.

— Виер Но… Нор… — запинаясь, прошептал он, страшась произнести имя ректора полностью.

— Виер Норберг Клинг к вашим услугам. — Ректор гроштерской Академии колдовских искусств едва заметно склонил голову, лишь намечая поклон. Затем опять уставился на нерадивого студента своим жутким немигающим взором.

— Простите! — Бедолага вдруг отчаянно взвыл и рухнул на колени. Пополз к Норбергу, цепляясь руками за ковер и опасаясь даже немного приподнять голову. — Виер Норберг, во имя всех богов, простите! Я понятия не имел, что это ваш дом! Я… Это была лишь шутка, понимаете? Розыгрыш! Меня взяли на слабо!

Если честно, я мало что разобрала в бессвязных выкриках Магнуса, щедро приправленных новыми рыданиями. Но одно поняла: по всей видимости, он не имел никаких преступных намерений, когда предстал перед Дарианом в виде развязной нагловатой особы, с легкостью готовой провести пару часов в обществе незнакомого мужчины. Для него это было своего рода шуткой. Но кто и почему решил столь своеобразно разыграть моего мужа? Мне приходит только одно объяснение на ум: его пытались таким образом скомпрометировать. Возможно, планировали сделать несколько пикантных магиснимков и шантажировать потом, угрожая в противном случае открыть общественности порочную связь. Репутация Дариана была бы уничтожена, если бы вся эта мерзость выплыла на свет! Одно дело: внебрачная связь и хорошенькая любовница, но совсем другое — крепкие и отнюдь не дружеские объятия мужчины.

— Мерзавец, я вызываю тебя на дуэль! — в этот момент громогласно провозгласил Дариан, в очередной раз появляясь на пороге гостиной.

Судя по тому, насколько мокрыми были его волосы и рубашка, прилипшая к телу, мой несчастный опозоренный муж не иначе как вылил на себя целый ушат ледяной воды, стремясь как можно скорее протрезветь. Его язык еще немного заплетался от остатков хмеля, но глаза были абсолютно трезвыми и метали молнии.

— Защищайся, негодяй! — продолжил вопить Дариан и вытащил откуда-то из-за спины шпагу, чей кончик нестерпимо остро сверкнул в свете магической искры.

Я с невольным восхищением вздохнула, ощутив, как по жилам пробежало волнующее тепло. Ах, как мой супруг был хорош в этот момент! Темные волнистые волосы откинуты назад, в карих глазах горит огонь! И я совершенно не сомневалась, что он без особых проблем тонко нашинкует этого Магнуса, мстя ему за поруганную честь.

— Господин ректор! — совсем по-девичьи тонко завизжал бедолага студент. — Прошу, спасите меня от него! Я в самом деле не хотел ничего дурного.

С удивительной скоростью преодолел расстояние, все еще отделяющее его от ног Норберга, после чего прильнул к коленям менталиста, умоляюще глядя на мага снизу вверх.

Я едва не рассмеялась в полный голос от этой картины. Понимаю, что момент вроде как был наполнен трагическим пафосом, но уж больно красноречивую физиономию скорчил в этот момент Норберг: нечто среднее между отвращением и польщенной гордостью.

— Я убью тебя! — Дариан в один гигантский прыжок преодолел половину комнаты, и кончик шпаги ткнулся Магнусу прямо между лопаток. — Имей мужество и честь принять смерть, как настоящий мужчина: стоя и лицом ко мне!

— Виер Дариан, смею заметить вам, что негодяй, которого вы вызвали на дуэль, без оружия, — мягко проговорил Норберг, за чьи колени продолжал отчаянно цепляться нерадивый студент. — Боюсь, это будет не честный поединок, а самое настоящее и подлое убийство, поскольку Магнус лишен возможности защищаться. И вы никогда не сумеете смыть кровь со своих рук.

На лице Дариана отобразилось замешательство. По всей видимости, о подобном он не подумал. Немного поразмыслив, он немного отвел шпагу в сторону, и Магнус испустил громкий вздох облегчения.

— Сейчас я найду тебе оружие, — пригрозил ему Дариан. — И мы продолжим!

После этого недвусмысленного обещания Магнус издал еще более громкий стон отчаяния и вновь прильнул к ногам Норберга, видимо, считая его единственной надеждой на спасение.

— Осторожнее, — сквозь зубы процедил несчастный ректор, от пыла студента едва не рухнувший на пол. Затем сказал уже громче, обращаясь к Дариану:

— Глубокоуважаемый виер, я понимаю, что вы взбешены сверх меры всем произошедшим. Но, быть может, стоит обсудить все это? Магнус клянется, что не желал вам ничего дурного. Давайте выслушаем его историю. А потом продолжите его убивать. Ну, или смените гнев на милость.

— Конечно, он не желал мне дурного! — не выдержав, взорвался криком Дариан. — Просто намеревался уничтожить меня как личность. Сделать так, чтобы мое имя стало нарицательным в Хельоне! Чтобы меня вспоминали лишь как гнусного мужеложца!

И кончик его шпаги вновь опасно качнулся в сторону спины Магнуса.

— Да не хотел я этого! — плачущим голосом заявил он. — Честное слово, не хотел! Это был лишь спор. Понимаете?

— Так, — негромко обронил Норберг, и Магнус тут же замолчал.

Я уважительно посмотрела на менталиста. Как он это делает? Ведь не кричал, даже на полтона голос не повысил. А перебивать и спорить сразу же расхотелось.

Судя по тому, как Дариан смущенно отвел шпагу, он тоже почувствовал себя неловко. А Магнус наконец-то перестал всхлипывать, но от сапог ректора упорно не отцеплялся.

— Встаньте наконец-то! — потребовал от него Норберг. — Хватит мои ноги тискать! Предлагаю всем рассесться по креслам и спокойно побеседовать. Обсудить, так сказать, что произошло.

— А он меня не тронет? — опасливо поинтересовался Магнус, не торопясь выполнить приказание ректора.

— Не тронет, — заверил его Норберг. Многозначительно посмотрел на хмурого Дариана и добавил с нажимом: — Виер не будет делать глупостей, не правда ли?

— Пока нет, — неохотно согласился Дариан. — Дождусь, что этот хмырь в оправдание скажет.

После чего отошел к ближайшему креслу и с размаха бухнулся в него, положив злополучную шпагу себе на колени. Правда, при этом не удержался и кинул на меня виноватый взгляд.

Я немедленно скорчила как можно более презрительную физиономию и укоризненно закачала головой.

Если честно, я не злилась на Дариана. То есть, немного все-таки злилась, но та слепящая ярость, что меня одолела, когда я увидела его в обнимку с какой-то девицей, уже улеглась. Сейчас мне было искренне жалко беднягу. Но я не торопилась этого показывать. В конце концов, повел он себя все-таки некрасиво. Зачем покинул дом, ведь знал, что на чашу весов поставлена моя жизнь! А вместо этого предпочел отправиться в какой-то трактир и там знатно набрался, запивая свои смехотворные обиды на меня.

Магнус тоже встал, но в отличие от Дариана никуда садиться не стал, предпочитая держаться около Норберга. По-моему, он с трудом удерживался от того, чтобы схватить ректора за руку, лишь бы быть рядом с ним.

— Сядьте! — устав от такого навязчивого внимания со стороны своего студента, рявкнул менталист. — Немедленно! Иначе вопрос вашего исключения будет решен уже сегодня и далеко не в вашу пользу! Мне такие трусы в Академии не нужны!

По гостиной пробежал невнятный шум. Это все присутствующие, кто еще оставался на ногах, предпочли занять свои места, как будто опасаясь, что Норберг может направить свой гнев на любого стоящего.

Да что там, даже я поторопилась бухнуться на диван, благо, что стояла рядом с ним. А то мало ли что может сотворить разъяренный Норберг.

Магнусу кресла не хватило, поэтому он, не долго думая, рухнул прямо на пол и устремил на ректора полный обожания и безмолвного восхищения взгляд.

— Так-то лучше, — пробурчал Норберг и глубоко вздохнул, явно удовлетворенный таким всеобщим повиновением. Правда, почти сразу опять грозно нахмурился и ткнул указательным пальцем в сторону моего мужа, сухо повелев: — Вы. Виер Дариан, сначала я хочу услышать вашу версию. Рассказывайте, куда вы ушли из дома на ночь глядя.

— Да так. — Дариан пожал плечами и низко-низко наклонил голову, носом почти уткнувшись себе в грудь. Глухо сказал: — Прогулять перед сном решил. Подумать обо всем… этом…

И он неопределенно взмахнул рукой, обведя широким жестом всю гостиную.

Я грустно хмыкнула. Понятно, о чем там Дариан поразмыслить в одиночестве решил. О нашем браке, который сейчас трещит по швам. Увы, мой супруг никак не может смириться с тем, что моя любовь к нему оказалась настолько уязвимой перед чужими чарами. А ведь всеобщее мнение гласит, что истинное чувство сильнее любой магии. Тогда получается, что нас связала лишь страсть, но никак не любовь.

— Дальше, — холодно поторопил его Норберг, когда Дариан замолк. — Вы пошли погулять и подумать. Много надумали?

— Я замерз, — чуть слышно признался Дариан, по-прежнему не глядя ни на кого. Его уши трогательно алели от смущения. — Да еще переоценил свои силы в метель. Едва ноги переставлял под ударами ветра. Увидел вывеску трактира, решил передохнуть и немного согреться за бокалом вина.

— Бокалом вина? — не удержавшись, влез с ехидным замечанием Магнус, который, видимо, слегка осмелел от близости к ректору. — Я бы сказал: за стаканом самогона. По крайней мере, когда я подсел за ваш столик, виер, вы почти допили бутылку.

— Это не суть важно, — перебил Норберг студента, вздумавшего наябедничать. — Хоть желчь дракона вы пили. Что дальше?

— А дальше ко мне подсел этот хмырь. — Дариан с откровенной ненавистью взглянул на Магнуса и крепче стиснул пальцы на эфесе шпаги. — Ну, то есть, тогда я не знал, что этот хмырь — парень. Симпатичная рыжеволосая девушка попросила разрешения посидеть со мной.

— Ага, — веско обронила я, почувствовав, как внутри все начинает клекотать от гнева.

— Просто только за моим столиком оставались еще свободные места, — виновато зачастил Дариан и украдкой покосился на меня. — Честное слово, Алекса, все остальное было занято!

— И ты согласился, — как можно более небрежным тоном продолжила я.

— И я согласился, — покаянно выдохнул Дариан и надолго замолчал, опять уткнувшись носом себе в грудь.

— Дальше! — приказал Норберг. Криво усмехнулся. — Глубокоуважаемый, не заставляйте меня каждое слово из вас клещами вытаскивать. В конце концов, умейте держать ответ за свои поступки. Что было дальше?

— Мы разговорились, — словно через силу проговорил Дариан. — Я…

— Он сразу же начал плакаться мне на свою семейную жизнь, — опять перебил его Магнус. — Мол, жена его не любит, а он без нее жизни не мыслит. Плакался, плакался, и незаметно уговорил бутылку. Я лишь хмыкал да подливал ему.

— Ага, — опять сказала я, но уже мягче.

Ну что же, могло быть и хуже. Как говорится, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Значит, Дариан без меня жизни не мыслит. Было бы намного хуже, если бы он начал расписывать первой попавшейся красотке, какая у него жена стерва и гадина. А так… Терпимо. Я думала, будет хуже.

— Потом почти не помню, — признался Дариан. — Наверное, этот хмырь предложил перебраться ко мне домой. В памяти осталось лишь то, как я расплачивался с трактирщиком. И все.

— Если бы не я, он бы не дошел до дома, — горделиво произнес Магнус. — В такую метель упал бы где-нибудь под забором и замерз насмерть. Так что он еще мне благодарен должен быть! А не со шпагой наголо бросаться.

И студент опасливо посмотрел на оружие, лежащее на коленях моего мужа.

— Теперь ты, — сухо приказал ему Норберг. — Зачем в платье вырядился и иллюзорными чарами воспользовался?

— Ну… — Теперь уже Магнус начал медленно багроветь от смущения. Он, как и Дариан, поторопился опустить голову, лишь бы не встречаться взглядом с Норбергом. Неохотно выдавил из себя: — У меня строгие родители. Особенно отец. Считает, что в моем возрасте самая пора самому себя обеспечивать. Любой медяк приходится выпрашивать чуть ли не на коленях.

— И что? — не удержалась я от вполне резонного замечания. — По-моему, твой отец справедливо считает.

Магнус метнул на меня рассерженный взгляд, явно недовольный высказанным мнением.

— Ага, легко так говорить! — продолжил он плачущим голосом. — Я ведь учусь! Знаете, как тяжело в Академии приходится? Днями и ночами напролет за книгами сижу. А отец никогда и грошика мне запросто так не даст. Я вынужден голодать…

Норберг многозначительно кашлянул, и Магнус вдруг осекся, словно вспомнил, что рядом с ним находится человек, способный читать мысли.

— Ладно, немного денег он мне все-таки присылает, — неохотно признал он. — Но их именно что хватает только на еду! И то не самую хорошую. Хлеб да каша. А мне хочется с друзьями иногда кутнуть! Вина выпить, заказать хорошо прожаренный бифштекс. Да не в какой-нибудь дыре, где крысы по столам бегают, а в нормальном заведении. А в Хельоне все стало еще хуже. Он тут за пару недель мне всего пару медяков дал. Мол, кормят меня дома неплохо, одежду мать заказала и оплатила. Что тебе еще требуется? А мне развлекаться нужно! Я от скуки чуть на стены не лез! Проклятый город! Скорее бы в Гроштер вернуться!

— Не отвлекайтесь, — посоветовал ему Норберг, устав слушать претензии избалованного молодчика. — Итак, все мы поняли, что ваш отец урезал вас в средствах и не давал гулять в свое удовольствие. Поэтому, должно быть, вы наряжались девушкой и подсаживались в трактирах к одиноким молодым мужчинам, желая хорошо выпить и наесться на халяву. Так?

Магнус вспыхнул от насмешливых ноток, прозвучавших в голосе Норберга. Отчаянно замотал головой.

— Нет, что вы! — воскликнул он. — Вы все не так поняли! Просто… Просто у меня есть девушка в Гроштере. И я хотел привезти ей подарок из Хельона. Какую-нибудь красивую безделушку. А отец сказал, что если надо — заработай сам. Мол, ему как раз в лавке рабочих рук не хватает. Если потружусь каникулы, то он, так и быть, даст мне денег.

— И? — выжидающе протянул Норберг, когда студент грустно замолчал. — Что вас не устроило в этом предложении?

— Я ему был нужен лишь для того, чтобы таскать тяжелые тюки, — обиженно заявил Магнус. — Я чуть не сдох в первый день! А надо было отработать целых три недели! Да я бы умер к концу этого срока!

— Как полагаю, вы отказались, — с легкой ноткой неудовольствия резюмировал Норберг.

— Да, — смущенно признался Магнус. — Решил, что лучше на еде как-нибудь сэкономлю. Или мать упрошу. Она бы наверняка подкинула мне втайне от отца пару серебряных.

— Понятно, — сказал Норберг.

Я невольно поежилась. Было в тоне ректора гроштерской Академии что-то такое… недоброе. Сдается, бедняге Магнусу придется очень постараться, чтобы остаться в рядах учащихся этого заведения. По всей видимости, его поведение пришлось отнюдь не по вкусу Норбергу.

— И зачем же, молодой человек, вы рассказали эту душещипательную историю? — с иронией поинтересовался Норберг. — Желали рассказать, как тяжкие жизненные обстоятельства подтолкнули вас на опасный преступный путь?

— А? — растерянно переспросил Магнус, не сразу разобрав смысл высказывания. Тут же вспыхнул пуще прежнего и жалобно замямлил: — Да не преступник я! Просто деньги мне были нужны. Пусть бы даже с подарком Миане мне мать помогла, но потом опять бы пришлось считать каждый грошик и отказывать себе во всем. В общем, сегодня утром я сидел в трактире и грустил за кружкой пива.

— Не самая лучшая идея — пить с утра, — не выдержав, вставила я реплику.

— Да в этом Хельоне что день, что ночь — постоянная снежная хмарь, какая разница, когда пить, — пробурчал Магнус. — К тому же вчера опять с отцом поцапался, поэтому хотел залить горе, так сказать. И тут ко мне приятель подсел. Сто лет его не видел! С того самого момента, как в Гроштер уехал учиться! Ну то да се. Разговорились, он меня еще пивом угостил. Спросил, как учеба, как отношения с отцом. Он в курсе, что я с батей постоянно не ладил. Я ему и вывалил все как на духу. И про Миану, и про подарок, и про лавку эту проклятую с тяжеленными тюками и как чуть спину там не сорвал. Он мне посочувствовал искренне, затем спросил, не хочу ли подзаработать. Мол, он собирается разыграть одного своего знакомого. Не так давно у них спор вышел. Друг его якобы клялся, что всегда и в любом состоянии женщину от мужчины отличит. И вообще в магию не верит. Шарлатанство это одно, а студенты лишь зады себе отсиживают. Здоровые лбы книжную пыль глотают, а на них пахать надо!

Магнус выпалил все это на одном дыхании, на его щеках ярко тлел румянец возмущения. По всей видимости, он действительно всерьез воспринял речь своего приятеля.

— Дальше, — поторопил его Норберг, когда студент вздумал взять паузу и отдышаться.

— А что дальше? — Магнус смущенно пожал плечами. — Приятель сказал, что если мне удастся провести этого сноба и гордеца, то он мне кругленькую сумму отвалит. И предложил мне одеться в женщину. Еще уверил, что никто от этого не пострадает. Мол, друг его овдовел давным-давно, поэтому на любую более-менее смазливую девицу слюни до пола пускает.

— А почему он выбрал именно такой розыгрыш? — полюбопытствовал Норберг.

— Просто мне всегда особенно хорошо удавалось перевоплощаться в других людей, — с немалой долей гордости заявил Магнус. — В детстве постоянно всех родных и друзей разыгрывал. Приятель мой еще помнил, как однажды подал мне медяк, когда я изображал нищенку. А в Академии я еще в иллюзорных чарах поднаторел…

Стоп-стоп-стоп! Я мгновенно насторожилась, когда Магнус упомянул про нищенку. Внимательно пригляделась к нему. А не мог ли он сыграть ту старуху, которая вручила мне блокнот Гастона Гальера?

Итак, передо мной был тощий и невысокий парень, который крайне нелепо выглядел в женском платье. Благодаря откровенному декольте выбранного наряда я имела сомнительное удовольствие полюбоваться на его прыщавую грудь. Лысый череп блестит, глаза неопределенного серого цвета, нос крючковатый.

В принципе, парень как парень. Внешность совсем непримечательная. Такого случайно в толпе увидишь — на второй раз вряд ли узнаешь. Татуированная бритая голова, правда, внимание на себя обращает. Но это легко можно скрыть при помощи парика. Кстати, что там на его лысине написано? Я не специалист в древних языках, надо бы у Норберга спросить. Вон как он кривится, как только на татуировку смотрит. Ладно, сейчас это неважно. Главное: мог ли Магнус сыграть старуху? Наверное, мог. Вон какая обворожительная красотка из него получилась.

— Это ты подсунул мне тот дурацкий блокнот! — вскричала я, решив, что неожиданное нападение будет наилучшей тактикой. — Да я чуть не погибла из-за тебя!

К слову сказать, мое предположение полностью оправдалось. Магнус вздрогнул, как от удара, и вдруг опять залился слезами.

— Простите, — прошептал он. Встал на колени и пополз теперь по направлению ко мне. — Простите, милостивая виера! Я… Я…

— Вы просто пошутить решили! — гневно оборвала его я. — Что, опять приятель деньгами соблазнил?

— А ты лгун, оказывается, — мрачно пробурчал Дариан. — Так тут соловьем пел, будто сам несчастная жертва обмана, а на самом деле оказалось, что в этом деле по уши замешен. Наврал, поди, про приятеля.

Шпага со свистом разрезала воздух, когда Дариан направил ее на Магнуса. Тот опять препротивно взвизгнул, видимо, испугавшись, что его сейчас мелко шинковать на глазах всего честного народа начнут, шустро развернулся и ринулся обратно к Норбергу, после чего вновь трусливо припал к его коленям.

Несчастный ректор гроштерской Академии возвел очи долу и что-то прошипел себе под нос. Я не слышала, что именно, но не сомневалась, что Норберг сейчас припомнил все ругательства, которые только знал.

— А я-то думал, почему вы, виера, мне так знакомы показались, — захныкал Магнус, обнимая ноги Норберга.

— Так, теперь расскажите нам и эту историю! — приказал Норберг, страдальчески наморщив лоб.

— Да нет там никакой истории! — плачущим голосом заявил Магнус. — Просто… Просто я немного ошибся.

— Точнее, солгал, — исправил его Дариан с весьма неприятной улыбкой.

— Ну зачем же так грубо? — не согласился с ним Магнус и посмотрел на Норберга с заискивающей улыбкой. — Лучше так: не сказал всей правды. На самом деле приятеля я встретил где-то неделю назад. И он попросил меня помочь.

— Что, опять разыграть кого-то? — нарочито удивился Норберг.

— Почти, — неохотно согласился с ним Магнус. — По его словам, это был подарок. Ему нравилась одна девушка. И он хотел порадовать ее старинной книгой, причем преподнести все это как сюрприз. Я должен был обрядиться старухой и за сущие гроши продать ей некий блокнот. Правда, девушка оказалась въедливой и начала расспрашивать про книгу, но я выкрутился, придумав какую-то чушь. Я понятия не имел, что эта книга может быть опасна! Я ведь держал ее в руках!

Хм-м… Я недоуменно нахмурилась. По словам Норберга, дух Гастона пробудили мои чары. Но ведь этот трусливый студентишка тоже использовал магию — иллюзорную! Почему же призрак не напал на него? Или, как истинный женоненавистник, дух пробуждался лишь от женских заклятий? Похоже на правду.

А возможно, истина куда прозаичнее. Просто неизвестный злодей использовал некую защиту, которая позволила горе-шутнику спокойно вручить мне блокнот.

— И как же ваш приятель объяснил свое желание вручить некой особе книгу по некромантии? — прохладно спросил Норберг. — Только не говорите, что вы не посмотрели на обложку и не узнали имя автора! Вы родом из Хельона, а Гастоном Гальером до сих пор пугают тут непослушных детишек.

— Ну, посмотрел, — хмуро признался Магнус. — Но…

И замялся, явно не находя слов в свое оправдание.

Я зло хмыкнула. Все ясно. Это незнакомый мне приятель, видимо, столько заплатил Магнусу за пустяковую, в сущности, услугу, что тот и не подумал его о чем-нибудь расспрашивать и удовлетворился смехотворными объяснениями. А ведь наверняка подозревал, что дело нечисто, но блеск золота затмил ему глаза и заставил замолчать совесть.

— Понятно, — почти не разжимая губ, обронил Норберг.

Я взглянула на него и невольно поежилась. Ох, сдается, студенту придется очень непросто, когда он вернется в Академию. Бедняге Магнусу придется весьма постараться, чтобы завершить хотя бы первый этап обучения.

Но затем я вспомнила нападение на ночной дороге, кровожадного призрака, алчущего моей крови, мою боль и отчаяние, когда я увидела Дариана в обнимку с какой-то девицей. И все мое сострадание к нерадивому учащемуся моментально исчезло. Так ему и надо! Пусть в следующий раз думает, в какую авантюру ввязывается. А то ишь — тюки тяжелые ему не захотелось тягать, побоялся спину сорвать.

— Ну я же правда поверил другу! — залепетал Магнус, опять зашмыгав носом в явной попытке выдавить из себя новый поток слез. — Если бы я заподозрил, что он лжет мне, то ни за что и никогда бы…

— Выкладывай все, что знаешь о своем приятеле, — перебил его Норберг, не желая выслушивать новый виток уже знакомых оправданий. — Как зовут, сколько лет, где познакомились.

Магнус набрал полную грудь воздуха и с готовностью открыл рот. Постоял так неполную минуту и с настоящим ужасом захлопнул рот.

— Не помню, — пробормотал он. — Ничего не помню! Как так может быть? Пытаюсь вспомнить — а ничего. Его лицо словно пеленой закрыто. Ничего не понимаю! Я почему-то уверен, что он мой приятель. Но хоть убей не могу сказать, где и как мы познакомились.

Норберг многозначительно посмотрел на меня, и я вспомнила его слова о том, что чары, под действие которых мне не повезло угодить, имеют много общего с магией подчинения. Выходит, он не ошибался, и в Хельоне действительно объявился сильный маг-менталист. Но откуда? И почему он так взъелся именно на меня?

Хм-м… Я нахмурилась, силясь уловить промелькнувшую было незамеченной мысль. Почему ментальный маг взъелся на меня? По-моему, ответ очевиден. К этому наверняка имеет отношение мое занятие по производству амулетов. Если в Хельоне свил гнездо неучтенный маг-менталист, то его вряд ли привела в восторг моя работа. Чем больше таких амулетов — тем меньше ему возможностей для обмана населения. Между тем сам королевский наместник обзавелся защитой от чтения мыслей. Весьма неприятно, должно быть, для того, кто привык безнаказанно шариться в чужих головах. Особенно если он занимает высокую должность и частенько пользуется своим даром в личных целях.

— Честное слово, я ничего не помню! — зарыдал Магнус, должно быть, сочтя затянувшуюся паузу за знак недоверия к его словам. — Виер Норберг, вы должны мне поверить! Вы ведь читаете мои мысли и видите, что в них нет обмана!

— Я очень много вижу в твоих мыслях, — с нескрываемым презрением обронил Норберг. — Да, как человек ты полное дерьмо. Но в этом вопросе не лжешь.

— Вот видите! — возликовал было Магнус, однако тут же осекся, сообразив, что его только что оскорбили. Обиженно насупился, но протестовать не осмелился.

— А разве нельзя заглянуть под эту пелену? — полюбопытствовала я.

Норберг с удивлением взглянул на меня, явно не поняв, что я имею в виду.

— Не соблаговолите ли пояснить, виера? — переспросил он. — Как я могу заглянуть под эту пелену? Одно дело, если бы я встретился с этим загадочным типом лицом к лицу. Но лично я его не видел.

— Зато его видел Магнус. — Я пожала плечами, удивленная, что надо объяснять настолько очевидные факты.

— И? — вопросительно протянул Норберг, все равно упорно не понимая, куда я клоню.

— Вы можете читать его мысли, — пояснила я. — Если Магнуса в этот момент ввести в состояние глубокого транса и вернуть в прошлое, то вы увидите этого негодяя его глазами.

— Да, но в памяти Магнуса он остался размытым пятном. — Норберг покачал головой, упорствуя в своем заблуждении. Но тут же осекся, видимо, начав соображать, куда я клоню.

— А амулеты на что? — Я широко улыбнулась. — Полагаю, я смогу создать такой талисман, который очистит память Магнуса от остатков чужого влияния.

— И я увижу этого типа так же ясно, как вижу, к примеру, вас, — задумчиво завершил за меня Норберг, и я кивнула, подтверждая его слова.

Неполную минуту после этого в гостиной царила тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием поленьев в камине. Магнус недоуменно переводил взгляд с меня на Норберга и обратно, так и не поняв, о чем мы вели разговор. Криста, сцедив зевок в раскрытую ладонь, осмелилась встать с кресла и подошла к столику с напитками. Замерла там, вдумчиво изучая этикетки у бутылок с вином. Дариан продолжал баюкать на коленях шпагу, буравя Магнуса ненавидящим взглядом. Не надо быть провидецей, чтобы понять очевидную вещь: в жизни нерадивого студента, ради денег готового на все, наступили черные дни. Одного злейшего врага из-за своего якобы безобидного розыгрыша он точно получил.

Я вдруг беззвучно ойкнула. А ведь за все то время, которое мы с Дарианом пробыли в одной комнате, я ни разу не захотела убить его! Ну, то есть, я была очень зла на него, когда увидела в компании незнакомой разбитной девицы. Так зла, что руки так и чесались надавать ему хлестких пощечин. Но при этом я не планировала вцепиться ему в горло мертвой хваткой. Сейчас я могу совершенно спокойно смотреть на него, и горло при этом не перехватывает спазмом от раздражения и желания убить его.

Это стоило проверить. И я вскочила со своего места. Быстро перебежала разделяющее нас расстояние и села на подлокотник кресла, в котором расположился хмурый Дариан.

— Алекса, ты чего? — Мой несчастный супруг аж вжался в спинку кресла, видимо, испугавшись, что я окончательно перестала владеть своими эмоциями и решила прикончить его. Правда, хвала его выдержке, шпагой махать не стал, напротив, во избежание неприятностей уронил его на пол и носком сапога откинул подальше, видимо, чтобы в случае чего я до нее не дотянулась.

Я улыбнулась. Нет, никакого раздражения или гнева! Неужели чары наконец-то закончили свое действие?

— Если ты примешься меня душить, то я буду вынужден защищаться, — с нескрываемой опаской предупредил Дариан, продолжая настороженно следить за каждым моим движением. — Алекса, прости, но я ненароком могу сделать тебе больно…

Я не дала ему договорить. Наклонилась и накрыла его губы своими, а пальцы запустила в густую шевелюру, еще влажную после вынужденного умывания.

Через мгновение Дариан с такой силой привлек меня к себе, что мы едва не опрокинули кресло. Прижал меня так, будто опасался, что кто-нибудь способен прервать наши объятия и поцелуй.

— Как мило! — услышала я удивленное восклицание Кристы. — Но с чего вдруг они начали целоваться?

— Просто ваш сын только что убедился, что его молодая жена действительно искренне любит его, — ответил Норберг, и в его голосе мне почудилась легкая нотка сожаления. Затем он глубоко вздохнул и уже громче продолжил: — Виера Алекса, если вы не против, то я бы все-таки занялся проверкой вашего предположения. Мне оно кажется не лишенным смысла. Я понимаю, что вы рады и счастливы из-за исчезновения заклятья. Но время сейчас играет против нас.

Я так хотела, чтобы наш поцелуй с Дарианом все длился и длился. Но мой супруг первым отстранился, услышав слова Норберга. Ласково потерся носом об мой нос и прошептал, глядя мне в глаза:

— Он прав, Алекса. Этого гада надо поймать, пока он не натворил еще больших бед.

Я кивнула, соглашаясь с ним. А затем неожиданно даже для себя залепила Дариану пощечину. Хорошую такую, аж пальцы загудели.

— Ты чего?! — возмутился он, глядя на меня круглыми от изумления глазами и прикрыв ладонью пострадавшую щеку. — Алекса, ты чего дерешься?!

— Еще раз посмеешь в трактире со всякими девицами напиваться — вообще убью! — прошипела я, отчаянно страдая от желания врезать ему еще.

— Но я же ничего дурного в уме не держал, просто столько всего навалилось, — извиняющимся тоном пробормотал Дариан.

— Напомнить тебе, чем закончились твои последние посиделки в трактире с бутылкой самогона? — раздраженно фыркнула я. Покосилась на Магнуса, который с нескрываемым удивлением наблюдал за нами, по-прежнему сидя у коленей Норберга, и исправилась: — Точнее, предпоследние? Мы поженились только из-за той пьянки!

— Ого! — не выдержав, подала голос Криста. — Чего только не узнаешь о любимом и единственном сыне.

— Мама, а с тобой я поговорю позже, — поморщившись, перебил ее Дариан.

— Кстати, заодно можешь расспросить свою мать о том, как она заказала мое убийство путем насылания смертельного сглаза, — не отказала я себе в удовольствии немного наябедничать.

— Что?! — Я думала, что это невозможно, но глаза Дариана стали еще круглее.

— Ну Алекса! — возмутилась Кристобальда, от неожиданности едва не выронив бутылку с вином, которую как раз вертела в руках, рассматривая этикетку. — Зачем ты так прямо? Я ведь уже извинилась за это!

— Мама! — процедил Дариан. — Кажется, нам надо серьезно поговорить. Ну-ка, Алекса, брысь отсюда! Иди давай, прогуляйся с виером Норбергом. И этого мутного типа заберите. А то я не уверен, что устою от искушения отрезать ему уши.

Я наклонила голову, пряча в тени пакостливую улыбку. Кто бы мог подумать, что Дариан сам отправит меня уединиться в компании с Норбергом. Зато благодаря моей кляузе на поступок Кристы он будет избавлен от необходимости размышлять, чем же мы там занимаемся за плотно закрытыми дверьми.

— А вы опасный человек, Алекса, — негромко проговорил Норберг, дождавшись, когда я подойду к нему. — С вами лучше не ссориться.

— У меня был хороший учитель, — ответила я. — А именно — вы.

— Вы так много почерпнули из общения со мной за столь короткий срок, — с польщенной улыбкой отозвался Норберг. Наклонился ко мне и чуть слышно завершил: — Представьте, какой вы станете, если наше общение начнет происходить на регулярной основе.

Нет, я не стала дерзить ему, хотя могла бы ответить, что подобного и врагу не пожелаю. Норберг не был бы Норбергом, если бы не сказал так. Вместо продолжения изначально пустого спора я многозначительно опустила глаза на Магнуса, который по-прежнему трусливо жался к ногам своего ректора, и проговорила:

— Как вы сами не так давно сказали, время работает против нас. Не пора ли заняться делом?

Норберг склонил голову, соглашаясь со мной. И мы наконец-то покинули комнату.


***


После недолгих раздумий я повела Норберга в библиотеку, которая располагалась на втором этаже нашего дома. Она занимала достаточное просторное помещение, чтобы не толкаться локтями. Кроме того, в отличие от моей мастерской, там имелось достаточно кресел. Не говорю уж о том, что в этой комнате мы не рисковали вляпаться в зеленую слизь, чьи гирлянды все еще украшали стены и потолок моего кабинета. Магнус послушно поплелся за нами, явно не помышляя о побеге.

На пороге темной комнаты я прищелкнула пальцами, пробудив от сна несколько магических искорок. Заморгала, силясь как можно быстрее привыкнуть к смене освещения.

Как и следовало ожидать, здесь никого не было, однако в камине еще тлели багрово-черные угли, покрытые толстым слоем пепла. Хм-м, интересно, кто это сюда заглядывал? Точно не Дариан. У него сегодня забот с избытком было, вряд ли он выкроил минутку для чтения. Неужели Гисберт?

Впрочем, я тут же выбросила эти мысли из головы, в которой и без того не было свободного места от более важных проблем. Зябко передернула плечами и подошла ближе, намереваясь подкинуть несколько поленьев.

И опять меня кольнуло удивление, когда я увидела камин вблизи. Такое чувство, будто тут жгли какие-то бумаги. Впрочем, ладно, наверняка это не имеет особого значения.

Угли сухо затрещали, получив новое подношение. Слабый и робкий язычок огня лизнул полено раз, другой. Затем окреп и осмелел, разбежавшись веселыми искорками по древесине.

— Итак, мне нужен талисман, Алекса, — напомнил мне Норберг, со всем мыслимым удобством расположившись в низком кожаном кресле.

Магнус, которому никто не предложил сесть, нерешительно мялся почти по центру комнаты. Высокий и долговязый, он выглядел очень смешно в женском платье и босой. Пожалуй, стоило предложить ему переодеться, но у меня скорее бы язык отсох. Пусть мучается, осознавая глупость и нелепость своего внешнего вида. Это будет для него самым маленьким наказанием за любовь к деньгам.

Я задумчиво почесала нос. Талисман. В моем кабинете имелось достаточное количество заготовок, но мне не хотелось видеть сейчас эту комнату, которая едва не стала местом моей преждевременной страшной гибели. К тому же мой стол по-прежнему был погребен под зеленой слизью, и вряд ли Норберг согласится пожертвовать еще одной рубашкой, чтобы нырнуть в его нутро.

Оставалась мастерская. Но, опять-таки, непогода за окном и не думала униматься. В доме было так тепло и спокойно. А на улице заунывно завывал ветер. Пока я добегу до мастерской, пока вернусь обратно… Наверняка замерзну и получу не одну пригоршню снега себе за пазуху. Послать Гисберта, конечно, идея, но дворецкий вряд ли поймет, что именно мне нужно. Да и некрасиво как-то пожилого мужчину гонять. Он тоже за сегодня сильно устал.

Я тяжело вздохнула, уставившись невидящим взором в окно, к которому с другой стороны липли снежинки. Значит, придется обойтись подручными, так сказать, средствами.

— И? — вопросительно протянул Норберг, когда пауза несколько затянулась. — Алекса, что насчет талисмана?

— Мне нужна прядь ваших волос, — проговорила я. Посмотрела на лысого Магнуса и с сомнением добавила: — И прядь его волос.

— Прядь моих волос? — переспросил Норберг и как-то странно хмыкнул.

Я прекрасно понимала причины его недовольства. Всевозможные колдуны очень любят использовать волосы других людей для собственных подлых целей. Считается, что в них хранится вся твоя память, а в случае с магом — и его сила. Недаром для порчи и сглаза чаще всего используют куколку, сплетенную именно из волос жертвы.

— Потом вы можете сжечь этот талисман, — милостиво разрешила я. Усмехнулась, лукаво добавив: — Честное слово, я не собираюсь вас приворожить!

— А почему вы думаете, что я был бы против? — вопросом на вопрос ответил Норберг, глядя при этом мне прямо в глаза.

Демоны, ну вот, теперь я смутилась! Как, ну как ему удается легко и непринужденно вывернуть любую шутку в такую сторону, что я начинаю чувствовать себя неловко?

— А меня вы не собираетесь, случаем, приворожить? — угодливо захихикал Магнус, тем самым избавив меня от необходимости что-нибудь промямлить в ответ Норбергу. — А то я тоже с удовольствием…

Он не договорил, поскольку перехватил преисполненный ледяного бешенства взгляд Норберга. Тот смотрел на него так, будто видел перед собой не человека, а некоего гадкого склизкого червяка.

— А вам я рекомендую держать язык за зубами, — с нескрываемым презрением процедил Норберг.— Для вашего же блага. Авось за умного сойдете.

Магнус сначала покраснел, затем побледнел и, наконец, обреченно кивнул, видимо, осознав, что глупо спорить с ректором, который способен в мгновение ока выгнать тебя из учебного заведения.

Между тем в руках Норберга сверкнул кинжал, отразив лезвием свет ближайшей магической искры. Я так и не поняла, откуда он его достал. Из рукава, что ли? Интересно, а шпаги там не спрятано?

Секунда, другая, и менталист протянул мне прядь своих темных волос. Затем посмотрел на Магнуса.

— Я сам! — дрожащим от страха голосом заявил студент, видимо, опасаясь, что Норберг все-таки не устоит от искушения и укоротит ему заодно уши.

Маг пожал плечами и любезно протянул ему кинжал рукоятью вперед. Магнус с такой неаккуратной поспешностью выдернул нож из его рук, что я невольно вздрогнула. Ох, осторожнее! Так же всю ладонь располосовать можно!

Норберг заметил мой мимолетный испуг. По губам менталиста скользнула даже не улыбка — лишь намек на нее. Но его глаза заметно потеплели.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Понятия не имею, почему я не отвела взгляд сразу же, как убедилась, что Норберг не порезался. А потом… Потом это стало выше моих сил.

Нет, Норберг не использовал никакой ментальной магии. Я знала это точно, поскольку мой амулет не проявлял никакого беспокойства. Тут было что-то другое. Какое-то магнетическое странное притяжение сродни животному влечению. Мрак на дне его зрачков затягивал, пульсируя в такт моему сердцу. И я почти не удивилась, когда его глаза вновь стали нечеловеческими. Кто же он? Оборотень? А если так, то какой породы?

— Ну и долго вы еще в гляделки играть будете? — недовольно осведомился Магнус, устав от затянувшейся паузы. — Вот, виера, держите мои волосы! И приступайте, что ли! Мне, вообще-то, домой пора. Или ночевать мне у вас прикажете? И так отец опять нравоучения читать начнет, что не предупредил о том, насколько ухожу. Мол, волновался и все такое.

Я с усилием моргнула, и тут же все очарование момента пропало. Я обнаружила, что глаза Норберга вновь совершенно обычные. Правда, в них тлело заметное раздражение. И я знала, из-за чего злится Норберг. Н-да, лучше бы Магнус послушался совета своего ректора и помалкивал.

— Вот! — Магнус ткнул в мою сторону слипшийся клок волос, которые небрежно отхватил с своей головы. Возмущенно заявил: — И вообще, вы теперь мне стрижку оплатить должны! По вашей милости изуродовал себе всю прическу.

Я скептически приподняла бровь. Изуродовал? Прическу? Он вот этот обкорнанный хохолок на голове именует столь гордым словом? Ну-ну, самомнения Магнусу явно не занимать. Я вообще удивлена, что он нашел хоть что-то, что можно было отрезать на его бритой голове.

— Иллюзорными чарами воспользуетесь, — оборвал его стенания Норберг. — Вы уже доказали, что превосходно овладели этим видом колдовского искусства.

Щеки Магнуса польщенно зарделись. Парень явно решил, что ректор только что похвалил его способности.

Вот ведь идиот! Я укоризненно покачала головой. Пусть я не очень хорошо знаю Норберга, но совершенно уверена, что он примерно накажет Магнуса за участие в этой темной истории. Так сказать, для острастки. Чтобы другим студентам не повадно было совать свои носы во всякие авантюры. Возможно, Магнус и останется в Академии. Но я почему-то все больше в этом сомневаюсь.

Ладно, демоны с этим горе-студентом! У меня есть занятие поважнее. Я все-таки надеюсь сегодня угодить в собственную кровать и нормально выспаться. Как-то не хочется вторую ночь подряд на ногах проводить.

И я присела за небольшой столик, стоявший около одного из книжных шкафов. Щелчком пальцев подозвала ближайшую магическую искорку, заставив ее зависнуть над моей головой. В подобных делах света мало не бывает.

В кармане платья очень кстати обнаружилась катушка суровой необработанной нити. Ну вот, а Дариан частенько смеялся над тем, что я постоянно таскаю с собой горы всякой всячины. Иногда дурные привычки могут принести и пользу. После чего я аккуратно перемотала нитью оба локона, затем крепко-накрепко привязала их друг к другу.

— Нож! — сурово потребовала я у Магнуса, который, не вытерпев, подошел ближе и сейчас старательно вытягивал шею, наблюдая за моими действиями.

Тот вздрогнул и протянул мне кинжал. Правда, при этом держал его за рукоять.

Я с некоторой опаской взялась за лезвие. Кто знает этого студента, вдруг в самый неожиданный момент дернет кинжал на себя и распорет мне руку. Просто так, чтобы пошутить или отомстить за многочисленные оскорбления и угрозы, которыми его сегодня осыпал мой муж. Но нет, хвала богам, Магнус спокойно позволил мне взять нож из своих рук.

Я завязала нитку тугим узлом и перерезала ее. Затем опять прищелкнула пальцами, после чего свечка, стоящая на столе, загорелась. Я не удержалась и украдкой покосилась на Норберга — оценил ли он мои успехи в магии. Огненное колдовство всегда было наиболее трудным для меня. Но именно это заклинание я довела до совершенства. И во многом именно из-за тех давнишних приключений в Гроштере. До сих пор мороз по коже, когда я вспоминаю, как металась по темному жилищу Дариана в поисках загадочного мага-менталиста.

Ирония судьбы, не иначе. Я невольно покачала головой. Теперь я в другом городе, но опять вынуждена спасать свою жизнь. И опять чувствуется присутствие рядом мага, привыкшего исподволь управлять чужими судьбами и мыслями.

Волосы весело затрещали в огне, когда я поднесла их к свече. Неприятно запахло паленым.

Я недовольно сморщила нос, при этом не забыв подставить лист бумаги, на который упала получившаяся зола. Отлично, этого количества вполне хватит для задуманного.

— Будьте так любезны, — обратилась я к Норбергу, который тоже следил за моими действиями с немалым любопытством, — налейте два бокала вина.

Тот перевел взгляд на Магнуса, должно быть, не желая покидать нагретого места, и несчастный студент послушно отправился к бару, поняв его без слов.

Через несколько минут передо мной стояло два до краев наполненных бокалов.

Я вдохнула пряный богатый аромат напитка и с трудом удержалась от недовольного замечания. Ишь ты, самое дорогое выбрал. Мог бы и попроще что-нибудь открыть. Даже жалко такое дорогое вино тратить на то, что я задумала.

Еще немного мысленно посокрушавшись, я сложила лист бумаги так, чтобы вся зола осталась на линии сгиба. И принялась осторожно высыпать ее в вино, стараясь, чтобы в каждый бокал попало примерно одинаковое количество. Затем накрыла оба фужера сверху своими ладонями и замерла. Негромко прошептала простенькое связующее заклинание.

Кожу обожгло от вырвавшихся на свободу чар. Вино забурлило, меняя цвет. Из темно-багрового оно стало ярко-алым, словно свежая кровь. Впрочем, почти сразу все вернулось в изначальное состояние.

— Пейте! — приказала я, протянув бокалы Магнусу и Норбергу. — И попытайтесь сделать это одновременно!

Магнус недоверчиво принюхался к содержимому своего фужера, словно подозревал, что я умудрилась непостижимым образом заменить вино на какую-нибудь гадость. А вот Норберг принял бокал из моих рук совершенно спокойно, едва заметно кивнув в знак благодарности.

— Сядьте у его ног! — продолжила я распоряжаться, кивком указав Магнусу на кресло, в котором расположился менталист.

Магнус с коровьей покорностью отправился выполнять мой приказ. Осторожно опустился прямо на пол и устремил на Норберга преданный взгляд.

Тот недовольно покачал головой, грея в раскрытой ладони бокал. Выжидающе посмотрел на меня.

— Пейте! — разрешила я.

Как ни странно, но и Магнус, и Норберг осушили вино удивительно синхронно. Затем паренек сонно кивнул головой раз, другой — да так и задремал.

Бокал выскользнул из его пальцев и покатился по полу, благодаря толстому пушистому ковру не разбившись.

Наверное, Магнус окончательно сполз бы на пол, если бы мгновением раньше на его плечи не опустились руки Норберга, и менталист без малейшего видимого усилия удержал его от падения.

Глаза ректора гроштерской Академии колдовских искусств остекленели. Он смотрел прямо на меня, но я не сомневалась, что на самом деле Норберг сейчас ничего не видел. Точнее, видел, но изучал прошлое Магнуса.

В томительном ожидании прошло несколько минут. Норберг и Магнус за все это время не пошевелились, не издали ни малейшего звука.

Я украдкой зевнула. Если честно, я предполагала, что ритуал пройдет быстрее. Хотя, с другой стороны, скорее всего, так и должно быть. Попробуй перевороши все воспоминания, отсеки драгоценные зерна нужной и ценной информации от пустых плевел скучного быта.

Между тем пауза затягивалась. Я еще раз зевнула и решила тоже выпить вина. А что, раз уж Магнус откупорил самую дорогую бутылку из бара, то надо воспользоваться удобным случаем. Все равно ведь выдохнется. И вообще, по-моему, я это заслужила. Последние дни выдались на редкость суматошными.

Сказано — сделано! И еще через некоторое время я стояла около окна и бездумно смотрела в белую снежную мглу, царившую снаружи. Интересно, сколько сейчас времени? Зимой темнеет рано, поэтому кажется, будто этот вечер тянется уже целую вечность. Но на самом деле по моим представлениям было не так уж поздно. Наверное, часов девять-десять вечера. Хм-м, интересно, а почему Сесилия не пригласила нас на ужин? В суматохе я об этом как-то позабыла, но сейчас желудок напомнил голодным бурчанием, что было бы неплохо перекусить.

Стоило мне так подумать, как в дверь кто-то осторожно постучал. Не дожидаясь разрешения войти, на пороге появилась наша домоправительница.

Сесилия выглядела очень уставшей и почему-то расстроенной. Наверняка пожилой женщине было нелегко выдержать все это нашествие незванных гостей и водоворот событий, в который она неожиданно оказалась втянутой.

Кстати, насчет водоворота событий. А я ведь не видела Сесилию в гостиной, когда начался весь этот скандал с Дарианом и его якобы пассией. Где она была?

— Простите, виера Алекса, что отвлекаю вас, — извинилась она и быстро промокнула платочком покрасневшие глаза, словно стирая готовые пролиться слезы.

Я недоуменно вздернула брови. Она плачет? По всему выходит, что так. Но почему? Или за то время, пока я разбиралась с Магнусом, в доме случилось еще что-нибудь страшное?

— Я хочу с вами поговорить, — продолжила Сесилия, шмыгая распухшим от недавних рыданий носом. Покосилась за мою спину на неподвижного Норберга и замершего у его ног Магнуса и нерешительно добавила: — Если вы, конечно, не заняты. — Подумала немного и почти беззвучно добавила, опять всхлипнув: — Но это очень, очень важно!

Я в свою очередь тоже обернулась и посмотрела на Норберга, который пока не проявлял признаков жизни. И что мне делать? Как-то не хочется прерывать ритуал, чтобы предупредить о моей временной отлучке. Тогда придется начинать все сначала. Но и уходить без предупреждения не очень красиво. Вдруг Норберг увидит в воспоминаниях Магнуса что-нибудь очень важное, что надо будет непременно тут же рассказать мне?

— Пожалуйста.

Я скорее прочитала это по губам служанки, чем услышала — так тихо это прозвучало.

Опять в нерешительности посмотрела на Норберга и неожиданно разозлилась на себя. А, да ладно, ничего страшного не произойдет, если я на пару минут выскользну из библиотеки! Что со мной такого страшного может произойти в собственном доме?

— Только поскорее, Сесилия, — попросила я.

Та, не говоря больше ни слова, развернулась и выскользнула прочь из комнаты. Я, недоумевая все сильнее и сильнее от странного поведения домоправительницы, последовала за ней.

Сесилия между тем быстро удалялась от меня по коридору. Что мне оставалось делать? Лишь последовать за ней. Хотя, что скрывать, я ощутила, как в моей душе заворочалось глухое раздражение на поведение служанки. Хотя бы могла объяснить, куда и почему меня ведет. И что за такое таинственное дело, если его нельзя обсудить прямо здесь?

Между тем Сесилия достигла лестницы и начала подниматься. Я нахмурилась. Куда она идет? Третий этаж нашего особняка еще толком не обжит. Дариан устроил там настоящий склад всевозможных вещей, до которых никак руки не дойдут после переезда. Со временем мы планировали все это разобрать и сделать несколько гостевых спален. Но сейчас комнаты на третьем этаже были по большей части заперты.

Сама того не замечая, я все больше и больше замедляла шаг. Как-то не хочется мне больше идти за Сесилией. Пусть сначала объяснит, что все это значит? И я окончательно остановилась, тяжело опершись на перила.

— Простите, виера. — Сесилия, уже достигшая площадки третьего этажа и поджидающая меня там, виновато улыбнулась. — Я понимаю, что все это несколько странно и необычно. Но вы должны это увидеть!

— Что именно я должна увидеть?

Донельзя заинтригованная ее словами, я поднялась еще на несколько ступеней.

— Быстрее, быстрее! — поторопила меня Сесилия, от нетерпения даже приплясывая.

Я нахмурилась. Да что все это значит? То Сесилия рыдает, умоляя меня срочно пойти с ней куда-то. Теперь тащит на третий этаж, где кроме пыли и паутины ничего нет.

Тем не менее я послушно преодолела оставшиеся ступени. Встала около домоправительницы, ожидая услышать, что такого интересного она желает мне поведать.

В тот же миг где-то внизу хлопнула дверь, и раздался взволнованный крик Норберга, видимо, выбежавшего из библиотеки.

— Алекса! — позвал он меня. — Где вы, Алекса? Ни в коем случае не приближайтесь к вашей домоправительнице!

От столь неожиданного и странного приказа я вздрогнула. С испугом покосилась на Сесилию, стоявшую рядом.

Та медленно растянула губы в зловещей ухмылке, от которой меня мороз по коже продрал. Ее глаза сухо и остро блеснули.

А затем на меня словно опустился темный мешок. Мир вокруг перестал существовать.


***


Как ни странно, я не умерла. По крайней мере, по общепринятому мнению, мертвые не способны испытывать страданий, а у меня, между тем, от боли голова просто-таки раскалывалась. Именно эти ощущения вырвали меня из объятий небытия. Малейшее движение усиливало мои мучения многократно, на внутренней поверхности век расцветали огненные цветы, и тогда я тихонько стонала, как никогда ранее жалея себя.

Но все дурное имеет обыкновение заканчиваться. Через некоторое время я осознала, что и моя голова больше не грозит взорваться изнутри. Нет, я еще чувствовала боль. Но она затаилась тяжестью в затылке и небольшой ломотой в висках. Неприятно, но терпимо.

Тогда я рискнула открыть глаза и осмотреться, желая понять, куда угодила.

По всей видимости, я находилась в одной из комнат на третьем этаже. На это указывало огромное количество каких-то запыленных тюков и мебель, небрежно сдвинутая в один угол и накрытая белыми тряпками. Сама я лежала на каком-то дырявом матрасе, который, видимо, из милости бросила мне злобная похитительница. Над головой тускло мерцала магическая искорка, но ее света было недостаточно, чтобы я могла увидеть всю комнату. Поэтому углы помещения скрывались во мраке.

Я попробовала пошевелиться и тут же застонала вновь, поняв, что связана. Тугая веревка с такой силой врезалась в запястья и щиколотки, что я почти не чувствовала ни рук, ни ног. Ох, даже страшно представить, как будет больно, когда меня освободят!

«Если меня освободят».

Я предпочла не обратить внимания на этот испуганный шепоток. Рано еще паниковать. По сути, ничего совсем ужасного или непоправимого не произошло. Я по-прежнему нахожусь в собственном доме. Следовательно, мое обнаружение — вопрос ближайшего будущего. Помнится, Норберг не так давно хвастался, что владеет поисковыми чарами. Вот и будет у него возможность на деле проявить свое мастерство.

Впрочем, на мага надейся, а сам не плошай. Кто мне мешает как следует заорать? Наверняка по крику меня найдут гораздо раньше.

И я открыла рот, намереваясь завопить во всю силу своих легких…

— Один писк, и я тебе язык вырву, — оборвал мое благое начинание чей-то спокойный равнодушный голос.

Я подавилась слюной. Ого! Угроза прозвучала более чем весомо.

Тьма в самом дальнем углу комнаты была чуть гуще обычной. Через несколько секунд я услышала шаги, и под небольшой круг света, даваемой магической искоркой, вышел незнакомец.

Я нахмурилась. Кто это? На вид он был немного старше меня, но явно еще не достиг тридцатилетия. Волосы — темные, глаза… Демоны, при таком освещении не разберешь, какого цвета у него глаза. Вроде бы, светлые. В принципе, парень как парень. Симпатичный даже. Правда, почему-то черты его лица кажутся знакомыми, хотя я могла бы поклясться, что никогда прежде не видела этого мужчину…

Я мысленно осеклась и еще раз внимательно посмотрела на незнакомца. Ой, сдается, я начинаю понимать, почему он кажется мне знакомым. Неужели мне не повезло встретить еще одного брата Норберга? Помнится, тот говорил, что его отец является большим любителем женской красоты. Сколько же сыновей у него разбросано по свету?

— Вы брат Норберга? — робко поинтересовалась я.

— Я его близкий родственник, — равнодушно поправил меня парень. — Правда, вряд ли тот догадывается о моем существовании. — Подумал немного и завершил, не вдаваясь в подробности: — И оно к лучшему. Не желаю иметь с этим семейством ничего общего!

В последней фразе незнакомца проскользнула такая ярость, что мне невольно стало не по себе.

— И как вас зовут? — продолжила я осторожные расспросы, стараясь не обращать внимания на холодные мурашки, ровным строем промаршировавшие по моей спине.

— Зачем будущему трупу знать мое имя? — Парень пожал плечами. — Ты ведь уже почти мертва, Алекса.

Честно признаюсь, воодушевления мне эти слова не прибавили. От ужаса хотелось заорать во все горло. О, милый и почти всемогущий Норберг! Приди и скорее спаси меня!

— Только посмей пикнуть, — опять предупредил меня незнакомец. — Я ведь не шутил насчет твоего языка.

Хм-м, а почему он с такой легкостью читает мои мысли?

Незнакомец усмехнулся и медленно вытянул из своего кармана мой амулет, блокирующий ментальную магию. Несколько раз качнул его, любуясь отблесками света на хрустальной слезинке в обрамлении серебряной оправы.

Я огорченно вздохнула. Ах, вон оно как. Ну что же, это многое объясняет.

— Что я тебе плохого сделала? — обреченно спросила я, почти не надеясь на ответ и как-то незаметно отказавшись от излишней вежливости — все равно не я первая начала «тыкать». — Я ведь тебя даже не видела ни разу!

— Мне не нравится, когда кто-нибудь нарушает мои планы. — Парень пожал плечами и присел на краешек какого-то бесформенного тюка, стоявшего неподалеку.

— Как я могла нарушить твои планы, если я тебя не знаю? — возмущенно фыркнула я.

— Ой, не играй в невинность, — Незнакомец досадливо поморщился. — Все ты прекрасно понимаешь. Ты хочешь поставить производство амулетов, блокирующих ментальную магию, на широкий поток. И это ой как невыгодно мне! Ты даже новому наместнику умудрилась подсунуть эту безделушку! И как мне теперь прикажешь иметь с ним дело? Я намеревался стать его первым советником, но теперь понятия не имею, как к нему подобраться. Понимаешь, от какой шикарной кормушки ты меня отлучила? Я уже принялся обзаводиться нужными связями. Правда, пока сделок было не так много, но я только начал. Я беру половину от суммы сделки, если требуется, чтобы тот или иной человек принял нужное решение. И люди с радостью платят за мою помощь. А теперь…

И он огорченно махнул рукой.

Я заерзала на месте, пытаясь принять позу удобнее. Ну а кто виноват, собственно, в проблемах этого юнца? Я не заставляла Кеймона покупать у меня амулет. И я не представляю, как можно будет заставить королевского наместника отказаться от его использования.

— Насчет последнего не беспокойся, — холодно обронил незнакомец. — Кеймон Регас обязательно перестанет использовать твой амулет, когда узнает, что он может непроизвольно взорваться. И при этом разнести всю грудную клетку владельца.

Я нахмурилась, не понимая, о чем это он. Мои амулеты совершенно безопасны! Я могу поклясться в этом чем угодно!

— Тебя обнаружат мертвой с развороченной грудной клеткой, — абсолютно спокойно уведомил меня парень. — И я сделаю так, чтобы экспертиза определила — взорвался именно амулет. После этого в Хельоне не останется такого глупца, кто бы рискнул продолжить носить твои безделушки.

Самое страшное заключалось в том, что я верила: все так и будет. Этот молодой и симпатичный мужчина без малейших угрызений совести убьет меня. А все потому, что я помешала ему исподволь контролировать Хельон.

— Твое имя я могу узнать? — повторила я свой недавний вопрос.

— К чему тебе это? — Парень покачал головой. — Мертвым незачем знать имена. Кто знает, вдруг к твоим жалобам в царстве теней прислушаются боги. Я бы не хотел неприятностей.

— Но ты родственник Норберга, — возразила я. — И…

— И мне плевать на этого напыщенного самовлюбленного сноба, — перебил меня мужчина и скривился в неподдельной гримасе отвращения. — Плевать на него и его слащавого противного братца Фелана. Послали же небеса родственничков! Эти типы купались в роскоши и благополучии, когда я учился выживать в ледяном ужасе Хельона. Они никогда не знали горького вкуса унижения, когда вынужден на коленях просить куска хлеба.

Я осеклась от гнева, прозвучавшего в тоне незнакомца. Он с такой силой сжал кулаки, что от напряжения побелели костяшки. Ого! Сдается, взывать к родственным чувствам в данном случае не только бесполезно, но и опасно.

— Значит, тебе пришлись не по нраву мои эксперименты по созданию амулетов, — печально резюмировала я. Робко добавила: — Но зачем же надо было меня убивать? Мог бы поговорить сначала.

— Честно говоря, сначала я планировал лишь покалечить тебя. — Парень с равнодушной жестокостью усмехнулся. — Помнишь тот блокнот, принадлежавший прежде Гастону Гальеру? Да, это я подсунул тебе его. Но призрак не убил бы тебя. Ему не хватило бы на это сил. Однако из-за сильных ожогов твои пальцы утратили бы свою подвижность, а следовательно, ты бы не смогла заниматься прежним делом.

Я прикусила губу, воочию представив себе столь жуткую картину. Мое слишком бурное воображение мигом нарисовало мне очень печальную картину: мои руки превратились в обгоревшие культяшки, бесчувственные и бесполезные. Естественно, после этого и речи бы не шло о настолько тонкой и кропотливой работе, как изготовление талисманов.

— Я бы не сказала, что неупокоенный дух Гастона Гальера был слишком слаб, — осторожно заметила я.

Разговаривать! Я обязана говорить с этим типом как можно дольше, всеми мыслимыми способами оттягивая момент неизбежной расправы. Норберг наверняка уже прибегнул к поисковым чарам, а следовательно…

Я мысленно ругнулась, заметив, как серые глаза злодея блеснули насмешливым огнем. Как, все-таки, тяжело общаться с телепатом! Ничто нельзя от него в секрете сохранить.

— Я бы на твоем месте не рассчитывал на помощь Норберга, — ответил парень. — Видишь ли, поисковые чары могли бы сработать, если бы мы покинули твое жилище. Но ты сейчас в доме, где стены пропитаны твоим запахом, где твое незримое присутствие ощущается в воздухе. К тому же я принял кое-какие меры. Пока Норберг разберется, что к чему, будет уже поздно. Заклятие приведет его к твоему хладному трупу!

Последнюю фразу злодей выдохнул с таким нескрываемым восторгом, что меня передернуло от отвращения. Дался ему мой хладный труп! Что я ему дурного сделала, раз он меня настолько ненавидит?

— Но вернемся к нашему призраку, — резко переменил тему разговора преступник-менталист. — Я знал, что ты отнесешь блокнот в свой кабинет, где занимаешься экспериментами. К тому времени я уже нанялся в ваш дом под видом строгой пожилой домоправительницы, поэтому немного изучил твои привычки. И, опять-таки, это играло мне на руку. Если бы дух покалечил тебя в кабинете, то все бы решили, что ты по незнанию активировала какой-нибудь древний амулет. А кто рискнет использовать талисман мастерицы, которая так жестоко пострадала из-за собственной оплошности? Поэтому мне оставалось лишь терпеливо ждать, когда это произойдет. Но, право слово, я рассчитывал, что дух Гастона Гальера пробудится намного раньше. Любое твое простейшее заклятие должно было вызвать дух достопочтенного Гастона из мрака небытия. Однако этого не произошло. Почему?

Я растерянно пожала плечами. Почему? Наверное, потому, что прошлую неделю я почти не колдовала дома. Ну, если не считать той неудачной попытки создать средство для усмирения волос. Как-то так получилось. Нет, у меня были заказы, но не срочные. И вообще, на меня в последнее время навалились такая лень и апатия, что я по утрам с трудом заставляла себя из кровати выползти. Наверное, всему виной этот бесконечный снегопад, из-за которого кажется, что проклятая зима никогда не закончится. Только недавние события заставили меня хоть как-то встряхнуться. И в этом нет ничего удивительного: когда тебя с маниакальной настойчивостью пытаются убить, то волей-неволей начнешь шевелиться. Никому не хочется раньше времени отправиться на суд к богам.

— А когда дух все-таки пробудился, то, опять-таки, по совершенно непонятной причине он стал слишком сильным, — задумчиво продолжил злодей. — Наверное, благодарить надо ту зеленую слизь, которую ты создала. Так или иначе, но чем дольше он находился в твоем кабинете, тем быстрее возрастала его мощь. Если бы его не обнаружили до утра, то кто знает, чем бы это могло закончиться. Боюсь, он бы разнес весь дом и вырвался на свободу. Поэтому пришлось, так сказать, форсировать события. Я разбудил Гисберта, сказал, что слышу загадочные звуки из-за стены твоего кабинета. Старик дворецкий, кстати, влюбился в Сесилию, как мальчишка. Благо хоть не пытался зажать меня в укромном уголке и потискать, а то это могло бы весьма неприятно для него закончиться. Но нет, хвала богам, Гисберт был слишком хорошо воспитанным для таких пошлых радостей. Однако он оказался не в состоянии упустить такой великолепный случай для того, чтобы поразить избранницу своей отвагой и мужеством. Поэтому полез через окно. Ну а дальше ты в курсе. Так что поблагодари меня за то, что я не дал случиться самому страшному.

Поблагодарить его? За то, что он сначала подсунул мне блокнот, дождался, когда призрак пробудится от многовековой спячки, а потом осознал, что неупокоенный дух может натворить слишком много бед, и не дал ему напитаться мощью? Причем действовал он при этом чужими руками. А ведь бедняга Гисберт вполне мог стать первой жертвой разъяренного призрака.

— Ты спала с Норбергом? — вдруг поинтересовался у меня парень.

Я закашлялась от возмущения, поскольку не ожидала услышать столь прямой и некрасивый вопрос. Фу, разве можно спрашивать о настолько интимном?

— Я вижу в твоих воспоминаниях, что нет, — сам ответил незнакомец, не дожидаясь, пока я выдавлю хоть звук из перехваченного спазмом горла. — Но тогда почему он так носится с тобой? Я ведь видел тебя голой, когда помогал переодеваться. Скажу откровенно, похудеть бы тебе не мешало. Даже смотреть противно на твои бедра и живот! А он кудахчет над тобой, словно курица над золотым яйцом!

И он раздраженно сплюнул прямо на пол.

Норберг кудахчет надо мной? Я изумленно вскинула брови, привычно пропустив мимо ушей неприятное высказывание о недостатках своей фигуры. И без того в курсе, что изящной ланью меня назвать тяжело. Однако далеко не все мужчины предпочитают лишь худосочных девиц. Я бы не сказала, что тот же Дариан ложится со мной в постель с отвращением на лице. Вряд ли такую страсть возможно сыграть. Да и Норберг тоже периодически оказывает мне весьма недвусмысленные знаки внимания. Нет, точнее будет так. Он, конечно, обращает на меня чуть больше внимания, чем требуется. Но лишь потому, что по-прежнему желает превратить меня в одну из своих «ворон».

— Видишь, в чем-то мы с тобой похожи, — произнес парень. — Для меня тоже нет наказания страшнее, как попасть под тотальный чужой контроль. Я привык жить так, как хочу и умею. Мне невыносима мысль о том, что кто-то может читать мои мысли и управлять моими поступками. В детстве я голодал, хотя знал: стоит мне проявить свой дар, как я получу дом и пищу. Но нет, жить под постоянным незримым колпаком… Лучше смерть, чем такая участь!

Я изумленно хмыкнула. Странные рассуждения для ребенка. Неужели он сам додумался до такого в столь юном возрасте? Что-то сомневаюсь. Магический дар обычно проявляется очень рано. А малыш не способен на настолько сложные рассуждения. Особенно голодный малыш, который редко когда ест досыта. Да за пирожное он с радостью продемонстрирует все, на что способен!

— Ты права, мне повезло, — холодно согласился с моими рассуждениями парень и закинул ногу на ногу. — Если бы не моя мать, то я бы неминуемо рано или поздно попался в ловушку. Но она учила меня не высовываться. Учила, что свобода — это все. Что я должен ненавидеть остальных менталистов. Власть над чужими мыслями слишком сладка, чтобы добровольно отказаться от нее или каким-либо образом ограничить. А служить государству… Нет, я не патриот. Я слишком люблю себя, чтобы жертвовать своим временем, здоровьем и силами для решения каких-то смехотворных проблем. Люди в большинстве своем — безропотное тупое стадо. А я — волк. И я должен был примерить овечью шкуру, чтобы меня не поймали охотники.

Признаюсь откровенно, я мало что поняла из горячечной речи мага. Все эти сравнения, обобщения… Нет, я сейчас не настроена на философские размышления. К тому же у меня опять начала болеть голова, а тело окончательно затекло от неудобной позы.

— Ничего, вот-вот твои страдания закончатся, — приободрил меня парень. — Не волнуйся, скоро все закончится.

Увы, это обещание меня отнюдь не успокоило. Как-то не торопилась я на тот свет, совсем не торопилась. У меня слишком много неоконченных дел здесь.

— Знаешь, я не особенно рад из-за того, что тебя придется убить, — задумчиво продолжил злодей, не обратив особого внимания на мою мысленную жалобу. — Норберг испытывает к тебе какие-то чувства. Ты говоришь, что не спала с ним. Ну что же, я верю тебе. Однако он наверняка воспримет твою смерть как личный вызов. Вряд ли он поверит сказке про взорвавшийся амулет.

И он скорчил недовольную физиономию, глубокомысленно почесав подбородок.

— Вот именно! — возликовала я, обнаружив хоть одну причину, по которой меня не следовало убивать. — Ты же понимаешь, что Норберг весь Хельон перевернет, но найдет тебя и отомстит. Стоит ли так рисковать?

— Да, но если я отпущу тебя, то тем самым Норберг узнает про то, что в городе есть сильный неучтенный менталист, — возразил мне парень. — И он опять-таки перевернет город в поисках меня.

— Ну ты сравнил, — как можно более увереннее заявила я. — Сейчас у него нет к тебе особых претензий. Но после моего убийства появится. Да он землю будет рыть, но тебя достанет! — Подумала немного и добавила: — И потом, он и без того знает о твоем существовании. Просто глупо делать свое положение хуже, чем оно уже есть.

— Хм-м… — задумчиво протянул парень. — И как же мне поступить?

— Отпустить меня? — робко предложила я.

Неужели для меня еще не все потеряно, и, возможно, мне удастся выбраться живой из этой ситуации? Ох, ну пожалуйста, пусть он меня не убьет! Обещаю, что буду очень хорошей!

— Но мне не нравится твое занятие, — продолжил рассуждать вслух маг. — Твои амулеты по блокированию ментальной магии заставляют меня нервничать.

— Я перестану их изготовлять! — с готовностью выпалила я.

— Точно? — недоверчиво осведомился злодей.

Мой язык словно прилип к нёбу. Как же мне не хотелось подтверждать свои слова. Я так гордилась, что нашла способ защитить мысли от подслушивания! И это занятие только начало мне приносить хороший доход. А теперь мне придется взять — и отказаться от этого.

Парень, заметив мою нерешительность, криво ухмыльнулся и встал с тюка. Потянулся, разминая суставы после долгого сидения. И медленно вытянул руку, направив указательный палец на мою грудь. Его рука начала окутываться ярко-алым туманом смертельного заклинания.

— Клянусь! — испуганно выкрикнула я.

Да уж, на что только не пойдешь, лишь бы сохранить жизнь!

— Тебе и твоему мужу я, так и быть, позволяю сохранить амулеты, — снисходительно обронил парень, не торопясь опустить руку и окончательно развеять чары. — Но больше никакой торговли, Алекса! Если я когда-нибудь узнаю, что ты опять занялась изготовлением талисманов — то вернусь. И тогда пощады не жди. Поняла? И мне плевать будет на Норберга.

Я кивнула, не сводя перепуганного взгляда с лепестков пламени, танцующих на ногтях его длинных ухоженных пальцев.

Хм-м… В этот момент в моей голове шевельнулось какое-то полузабытое воспоминание. Но я была слишком напугана, чтобы сосредоточиться на нем. Поэтому оно тут же исчезло, оставшись неоформленным.

— Помни, что ты поклялась, — добавил парень. После чего наконец-то медленно опустил руку, продолжая пристально глядеть мне прямо в глаза.

Я усердно закивала. Да я готова была что угодно пообещать в этот момент! Что вообще откажусь от изготовления амулетов, что навсегда покину Хельон, что…

— В принципе, последнее твое желание мне нравится, — кивнул маг. — В самом деле, я бы не отказался, если бы ты переехала куда подальше из моего родного города. Возвращайся в Гроштер. Отец по тебе наверняка скучает.

И опять меня что-то царапнуло в его словах. Что-то крохотное, почти неуловимое. Так бывает, когда песчинка попадет в туфлю. Вроде и колет, но если увлеклась чем-нибудь, то не обращаешь на это крохотное неудобство особого внимания.

Однако я не успела ничего сделать или спросить. В этот момент откуда-то снаружи послышался шум, и парень тут же переменился в лице. Куда только делась его расслабленность! Он мгновенно посерьезнел, выпрямился во весь свой немаленький рост и замер, прислушиваясь к происходящему снаружи.

— А вот теперь мне пора, — обронил он. Перевел на меня взгляд и с нажимом добавил: — Помни свое обещание, девочка!

И мир вокруг меня опять раскололся в ослепительном взрыве, который бросил меня в привычные объятия небытия.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


ВЗАПЕРТИ


Я полулежала-полусидела, подложив под спину целый ворох подушек, и отчаянно страдала от безделья.

Прошло уже двое суток с того момента, как Норберг обнаружил мое бесчувственное тело в одной из комнат на третьем этаже. Хвала небесам, я почти не пострадала. Ну, если не считать ссадин на щиколотках и запястьях от туго врезавшейся веревки. Они до сих пор не зажили, однако не причиняли мне особого беспокойства благодаря повязкам с обезболивающей мазью.

Естественно, меня тут же перенесли в спальню. Естественно, Дариан хлопотал около меня день и ночь, выполняя мою малейшую прихоть. Но при всем этом мне было запрещено вставать! И никто мне не мог внятно объяснить, почему. Но любую мою попытку выбраться из постели и хоть немного прогуляться по дому тут же пресекала хмурая, очень высокая и плотного телосложения особа неопределенных лет. На ее принадлежность к женскому полу указывало лишь серое строгое платье, потому что фигурой она больше напоминала шкафоподобного амбала. Даже волосы у нее были коротко острижены и убраны под платок. Понятное дело, никаких украшений или хотя бы слабого макияжа и в помине не было.

В принципе, ее внешность меня интересовала лишь постольку-поскольку. Если рассудить здраво, то женщины отнюдь не обязаны красиво одеваться и пользоваться косметикой. По большому счету это нужно нам самим. Как говорится, женщины красятся не ради мужчин, а чтобы досадить другим женщинам.

Но меня безумно раздражала привычка этой дамы, которую, кстати, звали Хольгон Трис, обращаться со мной как с маленьким неразумным ребенком. Помнится, в первый день я вздумала взбунтоваться и вылезла без спроса из кровати. Так она, не тратя времени на лишние уговоры, просто взяла меня на руки и отнесла обратно, уложила в постель и накрыла одеялом, не обращая внимания на мои многочисленные проклятья в ее адрес. А после повторной попытки сбежать сурово предупредила, что при необходимости спеленает меня так, что я и пальцем на ноге не сумею пошевелить.

И я поверила ей. По-моему, это вообще не женщина. Это какой-то горный тролль, ради веселья решивший нарядиться в платье. Но вместо сердца у нее осколок скалы.

Конечно, вечером после этой выходки я устроила Дариану громогласный скандал и разбор ситуации. Но он лишь виновато улыбнулся и предусмотрительно очень быстро сбежал из комнаты, не дожидаясь, пока я запулю в него подушкой. После чего из-за закрытой двери объяснил, что все это сделано для моей безопасности. Мол, после всех произошедших покушений на мою жизнь будет лучше, если я некоторое время побуду взаперти. А Хольгон приставлена ко мне не как тюремщица, а как охранница. Между прочим, она принадлежит древнему роду, из которого выходили признанные воины и самые знаменитые телохранители. Да, ей не повезло родиться женщиной, но она решила последовать семейной традиции и доказать, что слабый пол совсем напрасно называют слабым. При должной подготовке он способен дать много очков форы сильному. К тому же в некоторых случаях, например, как в моем, нужна именно женщина-телохранитель. Право слово, он бы вряд ли позволил другому мужчине жить со мной в одной комнате и присутствовать при всех моих гигиенических процедурах. Хватит с него и того потрясения, что Сесилия оказалась парнем, а ведь домоправительница частенько помогала мне при переодевании. И потом, мне, мол, все равно надо отдохнуть и набраться сил.

Ох, как долго я тогда бесновалась! Какие кары призывала на его голову! Как ругалась и сыпала проклятьями! Наверное, кричала целый час без передыха. Наконец-то меня насторожила подозрительная тишина за дверью. Я попросила Хольгон выглянуть, и оказалось, что мой вероломный муженек давным-давно смылся, не желая выслушивать мои претензии.

Я угрюмо хмыкнула и с вызовом сложила на груди руки. Дариан даже не подозревает, какую ошибку совершил! Он не сможет вечность держать меня взаперти. Рано или поздно, но я выйду из этой проклятой спальни. И тогда он у меня узнает! Они все узнают!

Но вопреки боевому настрою предательские слезы то и дело щекотали мои глаза. Вот и сейчас я почувствовала, как обстановка в комнате начинает расплываться. Моргнула раз, другой.

Нет, мне было просто необходимо чем-то заняться! Иначе я сойду с ума от безделья!

Решив так, я покосилась на Хольгон. Женщина молча сидела у окна и бесстрастно смотрела на метель. Она проводила так часы напролет, не шевелясь. Такое чувство, будто спала с открытыми глазами.

Кстати, а вообще, спала ли когда-нибудь Хольгон? Я ни разу этого не видела. Когда я засыпала — она сидела у окна. Когда просыпалась — она была все там же. Спокойная, равнодушная, отстраненная. Ну точь-в-точь каменная статуя, а не женщина.

Однако Хольгон тут же перевела на меня взгляд, почувствовав, что я смотрю на нее. Вопросительно изогнула бровь.

— Мне нужна бумага и перо, — ворчливо сказала я. — И какая-нибудь подставка, чтобы писать. Надеюсь, это не запрещено?

Женщина отрицательно мотнула головой и встала. Спустя неполную минуту на моих коленях лежало все необходимое.

— Ты не в курсе, виер Норберг все еще в доме? — спросила я, почти не надеясь на ответ.

Как и следовало ожидать, Хольгон ничего не сказала. Лишь неопределенно пожала плечами и опять вернулась к окну.

Я раздраженно хмыкнула себе под нос. Нет, все-таки, очень интересно, где Дариан ее отыскал? Не удивлюсь, если в ее жилах вместо красной теплой крови течет ледяная вода.

Кстати, насчет Норберга. Я в упор не понимала, почему за все это время он ни разу не навестил меня. Как-то это на него не похоже. Неужели ему неинтересно, о чем я разговаривала с тем ментальным магом, за которым он ведет охоту?

Я сама не заметила, как вывела по центру листа его имя. Виер Норберг Клинг.

Немного подумав, в стороне написала свое. Алекса Врейн. Добавила Дариана. И кончик пера замер в воздухе.

Надо было как-нибудь обозначить того типа, который устроил все это безобразие и несколько раз пытался убить меня. Он мне своего имени так и не назвал. Но признался, что является родственником Норбергу и Фелану. Полагаю, что братом. Ладно, пусть будет просто Клинг. И я написала эту фамилию чуть ниже.

Итак, начнем с мотивов. По словам злодея, он устроил эту охоту на меня лишь по одной причине: из-за того, что я занялась изготовлением амулетов, блокирующих ментальную магию. Якобы это мешало ему плести свою паутину интриг, всегда оставаясь в тени. Тем более что сам королевский наместник купил у меня один из талисманов.

Я прикусила кончик пера, напряженно размышляя. Одного убийства злодею было мало, он хотел полностью дискредитировать меня как мастера. Поэтому все покушения на мою жизнь были так или иначе связаны с амулетами. Неупокоенный дух Гастона Гальера пробудился в моем кабинете. Так легко поверить, что я сама была в этом виновата, неосторожно активировав какой-нибудь талисман! Нападение на ночной дороге. Никто не собирался похищать меня. Преступник знал, что Дариан будет сражаться до последнего. Он собирался ударить в него чарами и сделать так, чтобы мой муж расправился со мной. И опять-таки окружающие решили бы, что я сама намудрила что-нибудь с амулетами. Потому что обычно любящий супруг не убивает свою вторую половинку. Точнее, в жизни разное случается, но мало кто пойдет на преступление в присутствии большого количества народа. Такие дела стараются спланировать заранее и отвести от себя подозрения.

И я не сомневалась, что в любом случае преступник сумел бы придать разговорам, ведущимся в обществе, нужную тональность. Ему бы не составило особого труда повернуть ход всеобщих рассуждений в русло того, что я сама намудрила, а Дариан — лишь жертва какого-нибудь взбесившегося амулета. Для того, кто обладает магией внушения, провернуть подобное — раз плюнуть.

Блямс! Это капля чернил упала с кончика пера и растеклась на бумаге неаккуратной кляксой. Я невольно поморщилась. Стоит быть осторожнее, а не то всю постель испачкаю.

Опять уставилась невидящим взглядом на четыре имени. Дариан, я, Норберг и неведомый злодей. Что же меня так настораживает во всем этом?

Немного подумав, я соединила тонкой пунктирной линией имена Норберга и фамилию Клинг. Между ректором гроштерской Академии колдовских искусств и тем преступником, который так упорно старался отправить меня в лучших из миров, как оказалось, много общего. Оба обладают способностями к ментальной магии, оба не пришли в восторг от моих работ по созданию блокирующих амулетов, оба были бы не против, если бы я вернулась в столицу.

Хм-м…

Еще одна клякса упала на бумагу, но я почти не обратила на это внимания, увлеченная одной мыслью. А может ли быть такое, что это Норберг спланировал все это? Натравил одну из своих «ворон», желая таким образом заставить меня отказаться от изготовления амулетов, а в идеале — намереваясь вернуть беглянку в Гроштер? Внешнее сходство преступника и его слезливая история о голодном детстве еще ничего не опровергает. Как я успела убедиться, этот негодяй удивительно ловко меняет шкуры. Неделю он жил в моем доме, и никто не заподозрил, что под обликом строгой седовласой женщины на самом деле скрывается молодой мужчина!

Прежде я знала лишь одного человека, способного на такие чудеса преображения.

Моя рука словно сама собой вывела простое имя из пяти букв. И я замерла, глядя на него.

Фелан. Возможно ли, что он замешан во всем этом? Норберг поклялся, что не имеет к этому ни малейшего отношения. Но старший брат вполне мог действовать самостоятельно, не ставя младшего в известность. И вообще, два совершенно разных дела: знать и участвовать. Норберг мог обо всем знать, но стоять в стороне от активных действий. И сама идея могла принадлежать Фелану. Тогда, получается, Норберг не покривил душой, когда уверял меня, будто ни при чем.

Я вспомнила, с какой непринужденной ловкостью негодяй поигрывал моим амулетом. Его длинные тонкие пальцы. Помнится, у Фелана такие же. Хотя это может быть фамильной чертой. Но все-таки… Я никогда не видела Сесилию и Фелана одновременно. Фелан вообще удивительно мало времени провел в нашем доме. Интересно, присутствовала ли домоправительница, когда Дариан принес меня, бесчувственную, после ночного нападения?

«Не присутствовала, — сама ответила я на свой вопрос. — Она якобы спала в своей комнате».

Я нервно забарабанила пальцами по небольшому столику, который вместе с принадлежностями для письма поставила на кровать Хольгон. Все так складно получается! Неужели именно Фелан — тот загадочный негодяй, который изводил меня последние дни?

Но почти сразу я с огорчением вздохнула. Нет, все равно не получается. Да, в тот момент, когда Норберг проводил сканирование моей ауры после нападения, в комнате отсутствовала Сесилия. Но она именно в этот момент хитростью заставила Гисберта залезть в мой кабинет через окно. Фелан, конечно, гад редкостный. Но он вряд ли способен быть в двух местах одновременно.

Однако моя идея казалась мне настолько интересной, что я не торопилась от нее отказаться. Ладно, пусть не Фелан участвовал в этом безобразии. Но как насчет предположения, что это Норберг натравил на меня одного из своих подопечных? Именно ему будет выгодно, если я откажусь от изготовления амулетов. И что насчет совета преступника вернутся в Гроштер?

«Он обронил фразу о моем отце, — неожиданно вспомнила я. — Сказал, что отец сильно скучает по мне».

Я обмакнула уже высохшее перо в чернильницу и написала в самом низу листа имя своего отца. Виер Грэг Гриан. Помнится, он был в настоящем отчаянии, когда я заявила о своем желании покинуть Гроштер. А проститься по-настоящему нам так и не довелось, поскольку мы с Дарианом бежали из столицы, словно какие-нибудь преступники. Правда, почти сразу я написала покаянное письмо. И, что удивительно, отец ответил мне. Заверил, что все понимает и не обижается. Мол, он не сомневается, что я так поступила из-за необходимости, и будет терпеливо ждать нас в гости.

Это было очень непохоже на отца, который всегда отличался крайне взрывным темпераментом! Я бы не удивилась, если его ответное письмо было бы целиком и полностью заполнено проклятьями в мой адрес, а в конце стояло гордое — отрекаюсь от тебя. Правда, при этом я не сомневалась, что уже через пару недель отец непременно остыл бы и первым сделал попытку к примирению, прислав какую-нибудь короткую записку с вежливым «как дела?». Однако тогда я решила, что недавнее приключение заставило отца вспомнить о сдержанности, ведь, как ни крути, он лишь чудом избежал тюрьмы и суда, после которого об его деловой репутации можно было бы забыть. Точнее, не чудом, а благодаря моему вмешательству, но это уже частности.

А может ли быть такое, что это отец нанял какого-нибудь менталиста и хорошо ему заплатил с просьбой вернуть блудную дочь в лоно родной семьи?

Рядом с именем отца я поставила несколько жирных вопросительных знаков. Хотела бы я гордо заявить, что подобные методы не в духе моего отца. Но, увы, он не так давно поступил примерно так же, чтобы устранить заклятого конкурента.

Немного подумав, я добавила к имени отца и парочку восклицательных знаков. Неужели все-таки он? Но тогда я не знаю, что с ним сделаю, когда правда откроется!

«Если откроется», — привычно возразил внутренний голос.

Я неполную минуту молча смотрела на лист бумаги с несколькими именами. Я, отец, мой муж, загадочный некто, которого я определила исполнителем чужой воли, Норберг и его брат. Понятное дело, меня можно исключить из числа подозреваемых. Я, конечно, иногда начинаю сомневаться, в порядке ли мое психическое здоровье, но раздвоением личности все-таки не страдаю. Остается четверо. Неужели все это безобразие устроил кто-то из моих знакомых? Но я даже в самом страшном сне не смогу представить, чтобы Дариан отдал приказ напугать меня до полусмерти. Если бы он хотел вернуться в Гроштер — то просто сказал бы мне об этом. Норберг поклялся, что не имеет к этому отношение. Да, я уже рассуждала на тему того, что он мог лукавить. Не лгать, но просто не говорить всей правды. Однако в данной ситуации я почему-то готова поверить ему. Фелан или мой отец? Или же все-таки надо искать третьего?

Я раздраженно мотнула головой. Так, долой сантименты. Надо рассуждать логически. Итак, убить меня все-таки не хотели. Это уже радует. Хотели просто припугнуть и заставить отказаться от изготовления амулетов, в идеале — вернуть домой в Гроштер. И все-таки я не думаю, что отец пошел бы на столь крайние меры. Он бы не подверг мою жизнь опасности, а я ведь действительно едва не погибла, когда пробудился дух Гастона.

«Но не погибла же, — возразил внутренний голос. — Кстати, это любимая тактика менталистов. Вспомни королевский маскарад. Тогда твоя жизнь тоже висела на волоске, хотя Норберг клялся, что тебе ничего не угрожало. Однако стоило старику Санфорду, к примеру, ударить чарами тебе не в грудь, а в лицо, то твоя история закончилась бы уже тогда. Как это называется? Оправданный риск? Кто-то вполне мог пойти на него и в этом случае. Или думаешь, что кровожадный призрак просто так пробудился именно в тот вечер, когда здесь был Норберг, неплохо разбирающийся в делах подобного толка? И вспомни, тот неизвестный парень сразу признался, что не дал духу набрать достаточной мощи, вместо этого предпочел поднять тревогу загодя. Тоже своего рода гарантия, что ты не пострадаешь».

Да, но что насчет того рябого мужика, который рвался ко мне в карету? Я недоуменно пожала плечами. Как-то не вписывается он в нарисованную мной картиной. Если его целью было лишь припугнуть меня, то почему он был без пресловутой маски? Неужели все-таки намеревался убить меня?

«Или же этот мужик вообще здесь лишний».

Я замерла, обдумывая эту мысль. А что, вполне может быть. При осуществлении любого, даже самого гениально спланированного плана нельзя исключить такую вещь, как случайность. Несчастный рябой мужик вполне мог быть случайным прохожим, который увидел некую разборку на ночной дороге, решил, что это грабеж, и вздумал в нем поучаствовать, самым логичным образом рванув в карете, где должны были находиться основные ценности. Увидел меня, опешил, а я в него с перепугу заклятьем ударила.

Кстати, мужика я приложила от души. Он наверняка провалялся не меньше часа, оглушенный. Куда он вообще пропал? Если он был случайным прохожим, решившим поживиться, то его вряд ли забрали те, кто на нас напал. Зачем он им? Оставили валяться. Но тогда выходит, что я ошибалась, и меня действительно пытались убить в тот раз.

«Или же мужика никто не трогал, просто Норберг забыл мне сообщить о результатах проведенного допроса, — мудро заключила я. Подумала немного и добавила: — Если рассудить здраво, он вообще об очень многом забывает мне рассказать».

Я уныло вздохнула, осознав, что в результате раздумий так ни к чему и не пришла. Эх, только зря бумагу замарала!

И я со злостью скомкала лист. Зашвырнула его в дальний угол комнаты и откинулась на подушки, нервно грызя ногти.

Хольгон укоризненно вздохнула, встала и отправилась поднимать отброшенный комок. Кинула его в корзину для бумаг, после чего положила на столик передо мной чистый лист и беззвучно вернулась на свое место.

Кстати, кое о ком я забыла, когда в прошлый раз расписывала лист. И я по центру вывела имя своей свекрови. Кристобальда. Весьма незаурядная личность, как оказалось. Она пыталась наслать на меня смертельное проклятье! Можно сказать, мне сказочно повезло, что моя так называемая вторая мама наткнулась на мошенников, которые выманили у нее деньги, а сами ничего не сделали. Если бы Криста связалась с настоящими мастерами сего дела, то я бы сейчас лежала бы не на кровати, а в могиле!

Конечно, немного утешал тот факт, что она перепутала меня с Ами. Но все равно. Обидно умереть в столь молодом возрасте. А быть убитой по ошибке — еще обиднее.

Забывшись, я написала на бумаге имя «Амикша». Рядом — «Кристобальда». Замерла, глядя на ровные буквы.

Ами наверняка имеет на меня огромный зуб. Еще бы, увела практически из-под венца столь перспективного жениха, а потом вообще уехала из города, лишив ее сомнительного счастья зубоскалить в мою сторону на светских приемах и распускать отвратительные слухи. Такая маленькая, понятная и приятная женская месть…

Месть? Я нахмурилась, подчеркнув имя бывшей невесты Дариана. А ведь она тоже могла бы отправить по моему следу убийцу. А что, если я имею дело с двумя разными преступниками? Один только пытался запугать меня и заставить отказаться от изготовления амулетов. Это тот самый загадочный менталист, который в последний момент все-таки передумал меня убивать. А второй — тот самый рябой мужик, желавший под шумок убить меня.

Вообще, если рассудить здраво, то приключение по дороге с приема вообще выбивается из общего ряда. Никто не мог угадать, что я проявлю чудеса неслыханной шустрости и успею выбить Дариана из-под магического удара, сама при этом угодив под действие заклятье. Как я тогда брякнула в сердцах? Мол, чувствуется женская рука? А что, это именно по-женски: рассорить супругов, отомстить ненавистной разлучнице чужими руками.

Опять возвращаемся к Ами?

Я опять подчеркнула ее имя. Немного подумав, то же сделала и с именем Кристобальды. Мать Дариана тоже была не в восторге от его выбора. Ну, то есть, она была уверена, что он все-таки женился на той девице, которая его оскорбила. Про мое существование Криста вообще до поры до времени не догадывалась. Один раз она уже заплатила деньги для устранения невестки. Следовательно, вполне могла сделать это еще раз.

Нет. Я отчаянно замотала головой и перечеркнула имя свекрови. Кристобальда бы на такое не пошла. По одной простой причине: отвечать за мое убийство пришлось бы ее сыну. Она любит Дариана и ни за что не отправила бы его на рудники, а скорее всего — на эшафот. Кара за убийство у нас одна — смертная казнь. А подчиняющие волю чары тем и хороши, что быстро рассеиваются и почти не оставляют после себя следов в ауре. Попробуй докажи, что некое заклятье вообще существовало.

Я опять откинулась на подушки, беззвучно застонав. В висках запульсировала головная боль, решившая посетить меня впервые за несколько дней. Видимо, некий смысл в моем постельном режиме все-таки имелся. Я еще недостаточно окрепла для столь изощренных мысленных рассуждений.

Второй лист бумаги постигла та же участь, что и первый. Я со злостью смяла его и отправила в тот же угол, куда чуть ранее полетел первый.

Хольгон опять угрюмо вздохнула, но вновь безропотно отправилась убирать последствия моего безобразия. Затем подошла ко мне с чистым листом бумаги.

— Не надо! — Я мотнула головой. Показала на столик с письменными принадлежностями. — Лучше убери это.

— Как скажете.

Я изумленно вскинула брови, услышав глубокий бас женщины. Нечасто она балует меня подобным. Первый день я вообще была уверена, что имею дело с немой.

По моим внутренним ощущениям день едва перевалил за полдень. Еще час — и подадут обед. Правда, я совершенно не чувствовала голода. Напротив, из-за тревоги и постоянного раздражения на вынужденное заключение меня ощутимо подташнивало. Ничего удивительного. Дариан поступает верно, что держится подальше от меня. Иначе я не удержалась бы и все-таки устроила бы безобразную сцену, добиваясь своего скорейшего освобождения из своеобразного домашнего плена.

— Подать вам какую-нибудь книгу? — осведомилась Хольгон, не торопясь вернуться на свое неизменное место около окна.

Я досадливо поморщилась. Надоело читать! Надоело лежать! Надоело мучиться от догадок! Что бы такое предпринять, чтобы выбраться из этого тряского болота неизвестности и безделья?

Рука сама собой потянулась к амулету, с которым я отныне предпочитала не расставаться ни днем, ни ночью. Дариан запретил мне выходить из комнаты. Хольгон будет свято выполнять его приказ и не даст мне и носа высунуть в коридор. Но есть ведь и другие способы путешествия. Так сказать, не физические, а ментальные. Что, если попробовать расспросить Норберга?

Но ответит ли он? А если ответит — то не потребует ли за свои ответы слишком большую цену?

Я прикусила нижнюю губу, напряженно размышляя над этой дилеммой. Затем легкомысленно махнула рукой, ведя сама с собой мысленный спор. А, да ладно! Попробовать все равно стоит. В любом случае, если Норберг потребует от меня что-нибудь невыполнимого — то я всегда смогу отказаться. И потом, даже если он ничего мне не расскажет, то вдруг обронит несколько намеков, которые дадут мне новую пищу для размышлений? Ректор гроштерской Академии любит дразнить подобным образом. Хоть маленькое, но развлечение. Иначе действительно с ума от скуки сойду.

— Мне не нравится выражение вашего лица, — неожиданно сказала Хольгон. — Оно слишком… хитрое. Что бы вы ни задумали, рекомендую отказаться от этого. Меня вы все равно не проведете.

Я возмущенно фыркнула. Ишь ты, выражение моего лица ей не угодило. Ну-с, посмотрим, как ты поймаешь меня на такого рода побеге.

— Я хочу вздремнуть, — сухо уведомила я женщину, которая продолжала угрюмо выситься около моей кровати. — Надеюсь, ты не против?

Хольгон пожала плечами, подвинула к кровати стул и удобно расположилась всего в нескольких шагах от моего ложа.

Ишь ты, какая подозрительная! Я недовольно покачала головой. Если говорить откровенно, то мне было бы приятнее, если бы Хольгон вернулась к окну. Но если попросить ее об этом, то она насторожится стократ сильнее. Ладно, пусть сидит и смотрит. Помешать она мне все равно не сумеет.

Решив так, я натянула одеяло чуть ли не до носа. Перевернулась на бок, скрыв свое лицо от внимательных глаз охранницы, и незаметно расстегнула цепочку амулета. Ну что же, виер Норберг. Будет надеяться, вы откликнитесь на мое мысленное приглашение.

И я смело закрыла глаза.

Я усердно представляла перед собой лицо Норберга и беззвучно шептала призыв прийти ко мне. Однако сперва ничего не происходило. Я слышала лишь ровное дыхание Хольгон.

Понятия не имею, сколько времени так прошло. Наверное, всего несколько минут, но мне они показались настоящей вечностью. Я лежала, ударами сердца отмеряя пройденные секунды, и изо всех сил представляла в своем воображении Норберга. Его ироничную усмешку, словно приклеившуюся к губам, его спокойные фиалковые глаза, на самом дне которых всегда тлеет насмешка, его губы, такие мягкие и нежные…

Я смущенно заерзала под одеялом. Ой, это меня куда-то не туда занесло. Попробую сначала. Итак, Норберг. Его…

И вдруг все изменилось.

Нет, я по-прежнему лежала на кровати и упорно жмурилась. Я прекрасно понимала, что могу в любой момент открыть глаза и по своей воле все прекратить. Но в то же время я была в теле зверя.


Снег пах добычей. Мягким беззащитным зверьком, который улепетывал от меня со всех лап. Страхом и отчаянием. Жертва знала, что ее смерть неминуема. И я знал, что вот-вот догоню ее, и мои клыки окрасятся чужой кровью. Мне было необходимо это. Я жаждал почувствовать на нёбе такой приятный и знакомый солоноватый привкус. Я так долго сдерживался, так долго заставлял себя быть человеком…

Я бегу по снежной равнине. Шумный, грязный и погрязший в грехах город остался позади. Там слишком воняет людскими пороками. Там я должен сидеть в шкуре, которая стала мне слишком мала. А здесь я впервые за долгое время являюсь собой. Огромным белоснежным зверем, которому чуждо сострадание и милосердие. Мне надо убивать, чтобы жить. И… Что это?..


Я вскрикнула от неожиданности, когда кто-то самым подлым образом вылил мне на голову очень холодную и очень мокрую воду. Распахнула глаза и с обидой воззрилась на Хольгон, которая стояла рядом с кроватью и мрачно улыбалась, держа в руках пустой графин. Судя по всему, его содержимое только что перекочевало в мою постель.

— Что ты творишь? — возмущенно воскликнула я.

— Я предупреждала, что мне это не нравится, — спокойно ответила Хольгон. — Магия… Это подлая наука. Все эти чары и заклятья — оружие труса, который боится сразиться мечом. Но меня не обмануть. Я видела, что на самом деле вас здесь не было. Тут оставалось лишь ваше тело, пустая оболочка. Я не люблю подобные игры. Больше не делайте так. Иначе в следующий раз вас разбудит не вода, а моя оплеуха. И мне плевать, что на это скажет ваш муж.

Ого, какая длинная прочувственная тирада! Я с невольным уважением покачала головой. Не ожидала такой речи от обычно немногословной женщины. Видимо, она действительно очень не любит магическую братию.

Но на самом деле я не сердилась на Хольгон и ее самоуправство. В некотором роде я была даже рада, что она прервала меня. Норберг, точнее, тот зверь, которым он был в этот момент, почувствовал мое присутствие. И я не сомневалась, что при желании он сумел бы задержать меня в своем сознании даже против воли.

Я невольно передернула плечами, вспомнив ту будоражащую смесь ужаса и восторга, которую ощутила, когда заглянула в сознание менталиста. Теперь многие странности в его поведении становятся понятны. Хотя бы мое чувство, будто из его глаз иногда смотрит хищник.

— И что мне теперь, так в луже и лежать? — сварливо осведомилась я и многозначительно провела рукой по простыням.

— Встаньте, — с усталым вздохом попросила Хольгон. — Я перестелю.

— Сначала подай мне платье, — попросила я.

Охранница удивленно вскинула бровь и грозно сложила на груди руки, видимо, подумав, что я опять начну проситься на волю.

— Я думаю, нам стоит ждать гостей, — объяснила я. Помолчала немного и добавила: — И вообще, надоело валяться! Уже всю спину себе отлежала. Лучше рядом с тобой у окна посидеть, право слово.

На обычно бесстрастном лице Хольгон отразилось некоторое смятение. Должно быть, она пришла в замешательство от моей простой просьбы. Я без проблем поняла, какие сомнения ее сейчас терзали. Да, Дариан запретил выпускать меня из комнаты, но про строгий постельный режим он ничего не сказал. И в любом случае эту самую постель надлежало просушить. Было бы весьма глупо заставлять меня все это время разгуливать по комнате в ночной рубахе. Особенно если учесть мое предупреждение о скорых гостях.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, — наконец, с тяжким вздохом сдалась Хольгон. — Не делайте глупостей и не заставляйте меня прибегнуть к силе.

Я в ответ постаралась изобразить как можно более невинную улыбку и усердно захлопала длинными ресницами, глядя на Хольгон безмятежным взором. Ну разве можно такую лапочку, как я, заподозрить в чем-нибудь крамольным?

Хольгон еще раз одарила меня тяжелым изучающим взглядом, покачала головой и скрылась в глубинах гардеробной.

Я тут же откинула подальше опостылевшее одеяло и встала. Шлепая босыми ногами по полу, с огромным удовольствием прогулялась по комнате от стены к стене. Хорошо-то как! А как было бы славно глотнуть свежего морозного воздуха!

И я с тоской подошла к окну, уставившись на внутренний двор, чьи очертания с трудом угадывались за пеленой метели.

— Будь вы моей женой, то спали бы исключительно обнаженной.

Я вздрогнула от вкрадчивого голоса, прозвучавшего почти мне на ухо. Стремительно обернулась и с немалым удивлением увидела Норберга.

Менталист стоял всего в нескольких шагах от меня. Он выглядел так, будто совсем недавно ему пришлось хорошенько побегать. Темные волосы прилипли ко лбу, одежда смята, словно он надевал ее впопыхах. Но в глазах по-прежнему горели насмешливые огоньки, а губы кривила привычная усмешка.

Стоит ли говорить, что при этом я не слышала, как он вошел.

— Отлично выглядите, Алекса, — мурлыкнул Норберг, окинув меня плотоядным взглядом.

Я зарделась от смущения, вспомнив, что на мне лишь ночная рубашка, чья полупрозрачная ткань не оставляет особого простора для фантазии. Скрестила на груди руки, пытаясь хотя бы таким образом прикрыть себя от изучающих жадных глаз менталиста.

Почему-то вспомнилось, как Норберг смотрел на Кристу при ее первом эффектном появлении. Эх, все мужчины одинаковы! Хлебом не корми — дай поглазеть, а еще лучше — пощупать.

— Простите, — опомнился Норберг, видимо, прочитав мои недовольные мысли. С усилием отвел взгляд, кашлянул и сдавленно предложил: — Но вам в самом деле будет лучше накинуть сверху что-нибудь. Иначе я постоянно буду отвлекаться во время разговора на всякие… неподобающие мысли.

Я с сомнением посмотрела в сторону гардеробной. Как бы в самый неожиданный момент тут не появилась Хольгон. Вряд ли суровая дама, приставленная моим мужем ко мне с целью охраны, обрадуется, лицезрев мужчину в непосредственной близости от объекта ее усиленной заботы.

— Не беспокойтесь по поводу этой милейшей особы, — улыбнулся Норберг, по-прежнему с величайшим интересом разглядывая что-то на противоположной стене и не позволяя себе даже взгляда в мою сторону. — Она сейчас немного не в форме. Скажем, задремала на боевом посту. А когда проснется — ничего не будет помнить.

Я с завистью цокнула языком. Эх, мне бы так уметь! Тогда бы я не томилась несколько дней в этой комнате, а уже давным-давно разобралась бы во всем происходящем и жестоко покарала того, кто осмелился угрожать мне!

— У вас есть выбор, — со странным смешком отозвался Норберг. — Алекса, и вы прекрасно знаете, о чем я говорю.

Я досадливо поморщилась. Ну вот, опять старая песня. Ну не хочу я примерять черные одежды одной из «ворон»! Не хочу — и все тут! К тому же вспоминается грустный рассказ Фелана про его невесту Тимиан. Полагаю, не всегда способности к телепатии — это благо. Для моих родных и близких мой дар наверняка станет самым страшным кошмаром. Да, порой так тянет хотя бы немного, хотя бы одним глазком заглянуть в мысли Дариана… Но потом я представляю, как ему будет неприятно жить рядом со мной, осознавая, что у него нет больше права ни на малейший секрет, ни на самую маленькую тайну. Говорят, недоверие и недосказанность убивают чувства. Но куда вернее их убьет стремление дражайшего супруга или супруги во всем контролировать твою жизнь. Тирания, даже в любви, к хорошему вряд ли приведет.

— Оденьтесь, Алекса, — на удивление сухо прервал мои слегка затянувшиеся размышления Норберг. — Я наконец-то хочу перестать разглядывать эту унылую стену и посмотреть вам в глаза.

Я удивленно хмыкнула. Было такое чувство, будто Норберг чем-то раздосадован. Голос аж звенит от сдерживаемой с трудом обиды. Неужели его так задели мои мысленные рассуждения? Какой он, однако, чувствительный.

Однако перечить ему я не стала. И действительно, как-то глупо продолжать разговор, будучи при этом почти неодетой. Поэтому я послушно подхватила со спинки кровати халат и туго перепоясалась. Вот так-то будет лучше.

— О чем вы хотели со мной поговорить, Алекса? — прохладно поинтересовался Норберг и наконец-то посмотрел на меня.

Я невольно вздрогнула, когда заметила, что его зрачки сейчас имеют вертикальную форму. Интересно, он это сделал специально?

— Просто не вижу смысла скрывать от вас то, кем я являюсь. — Норберг улыбнулся и вкрадчиво добавил: — Вы ведь все равно все видели. Можно сказать, побывали в моей шкуре.

— Вы оборотень? — прямо спросила я, поняв, что после таких слов будет глупо продолжать ходить вокруг да около.

— Мне не нравится это слово. — Норберг едва заметно поморщился. — Скажем так, данное понятие дискредитировано народными преданиями и детскими страшилками, в которых оборотни обычно представляют кровожадными хищниками, не способных контролировать жажду убивать.

Я озадаченно промолчала. Ого, как завернул! А разве это не так? Разве оборотни не теряют человеческий облик в ночь, когда на небе царит полная луна? Разве они не выходят на охоту, не в силах противиться зову своей животной половины?

— Разве сейчас ночь? — в тон мне ответил Норберг. — И разве на небе царит полная луна?

Я невольно покосилась в окно, за которым, несмотря на продолжающийся снегопад, было все-таки достаточно светло. Ну, предположим, ночью это вряд ли можно назвать. Скорее, ранний вечер. Но я понятия не имею, какая сейчас фаза у луны. Вполне возможно, что и полнолуние.

— Если вам так интересно, то сегодня новолуние, — холодно уведомил меня Норберг. — То бишь, луны и в помине на небе нет.

— То есть, вы не оборотень, — по-своему интерпретировала я его слова. — Но кто же тогда?

— Не верьте всему, о чем рассказывают сказки, — пренебрежительно фыркнул Норберг. — Оборотни — это необязательно волки. И для смены обликов нам не нужна ночь и луна. Можете называть меня двуединым. Это название нам нравится больше.

Нам? Я изумленно хмыкнула. То бишь, существ, подобных Норбергу, много?

— Вы даже не представляете, насколько. — Слабая улыбка коснулась уголков рта менталиста. — Просто мы предпочитаем не показывать нашу вторую суть людям.

— А ваш брат? — спросила я. — Фелан тоже обор… — На этом месте Норберг недовольно кашлянул, и я послушно исправилась: — Фелан тоже двуедин?

— Да. — Норберг кивнул. — Однако если мой второй облик — волк, то у него — снежный барс.

Я вспомнила ярко-зеленые глаза Фелана, его тягучую ленивую грацию, светлые волосы… Да, вполне могу представить его в роли огромной хищной кошки.

Однако стоит признать: секретов у ректора гроштерской Академии колдовских искусств хватает. Интересно, а его студенты знают, что их преподаватель — не совсем человек?

Или вернее будет сказать: совсем не человек?

Глаза Норберга сухо и остро блеснули, и я поспешно опустила голову. Ого, сдается, он обиделся на меня за эту невольную мысль.

— Поэтому мы и предпочитает держать наши способности в тайне, — ледяным тоном произнес он. — Люди… Люди полны предрассудков. Хотя, поверьте, Алекса, среди людей чудовища встречаются намного чаще, чем среди подобных мне.

Это был спорный вопрос. Очень спорный. Но я предпочла не начинать его. Сейчас у меня были проблемы куда важнее.

— Вы выяснили, кто стоит за покушениями на меня? — прямо спросила я, присев на краешек кровати.

Норберг тяжело вздохнул и медленно прошелся по комнате, сложив за спиной руки.

Я видела, как он нервно то сжимает, то разжимает кулаки. Хм-м, почему, интересно, он так волнуется?

— Я знаю, в чем вы подозреваете меня, — наконец, глухо сказал он, остановившись напротив окна и все внимание устремив на бушующую снаружи непогоду. — Но, поверьте, Алекса, я непричастен к нападениям. Да, я был бы очень рад, если бы вы решили вернуться в Гроштер. Но на такие меры я бы никогда и ни за что не пошел. Я бы не подверг вашу жизнь опасности. Есть множество других способов. Менее драматичных и более безопасных.

Я пригорюнилась. Ну вот, получается, Норберг выпадает из числа подозреваемых. Почему-то я нисколько не сомневалась в том, что он говорит мне чистую правду. К тому же он несколько раз клялся мне. А Норберг — не тот человек, который преступил бы через слово чести.

По крайней мере, мне бы хотелось на это надеяться.

— Поверьте, я не такой человек, — мягко подтвердил он.

Но что, если все это устроил Фелан за его спиной?

— Нет, мой брат тоже вне подозрений, — поспешил опровергнуть мои измышления Норберг. — У нас просто нет друг от друга секретов. Мы как… Даже не знаю, как бы понятнее объяснить. Пафосно было бы назвать нас двумя половинами единого целого. Но это ближе всего по смыслу к тому, что я испытываю по отношению к брату. Пусть кровь в наших жилах лишь на половину общая, однако это не мешает нам чувствовать друг друга на уровне инстинктов и эмоций.

— А что насчет того парня, который пытался убить меня? — подала я голос. — Он сказал, что тоже является вашим родственником. Судя по тому, как он похож на вас, то я бы сказала – братом. Он рассказал мне очень слезливую историю про то, как голодал и побирался на улицах Хельона.

В отражении стекла я увидела, как болезненно исказилось лицо Норберга, словно по незнанию я угодила в самое больное его место. Менталист до побелевших костяшек стиснул кулаки и замер, по-моему, на некоторое время даже перестав дышать.

— Кстати, а что вы сделали с Магнусом? — полюбопытствовала я, когда пауза слишком затянулась. — И что увидели в его воспоминаниях?

— Магнус досрочно закончил каникулы и вернулся в Гроштер, — медленно протянул Норберг, словно соображал, какую информацию мне стоит выдать, а какую — придержать при себе. — Если честно, я не совсем определился с его дальнейшей судьбой. Да, он заслужил позорное исключение из Академии, но…

— Но он оказался слишком хорош в иллюзорных чарах, — догадливо завершила я за него.

— Вот именно, — сухо подтвердил Норберг, по-прежнему не торопясь повернуться ко мне лицом. — Видите ли, Алекса. Прежде всего я — ректор крупнейшего магического заведения в Лейтоне. И, как ректор, я должен осознавать, что мои выпускники рано или поздно составят щит и меч государства. Любой недоучка, выгнанный за проказы или какие-либо другие нарушения, — суть чрезвычайно опасный субъект. Как вы прекрасно знаете, людям свойственно копить обиды и преумножать их в своем воображении. И такой студент в дальнейшем может принести массу проблем, поскольку почти наверняка постарается отыграться и отомстить своим обидчикам, в чей стан он готов причислить все общество. Юношеский максимализм — страшная вещь. Наверное, каждый из нас в эту золотую пору мнил себя непризнанным гением, не меньше. А тут такой щелчок по носу! Нет вернее способа заставить человека свернуть на дурную дорожку. Ведь каждый начинающий преступник уверен, что уж с его-то умом не составит особого труда избежать правосудия.

Я озадаченно хмыкнула. Ого, ну и речь! Такое чувство, будто Норберг долго репетировал ее.

— Репетировал, — спокойно подтвердил он. — Объяснял самому себе, почему я должен оставить Магнуса в Академии, хотя, видит небо, более омерзительного типа давненько не встречал. Естественно, он будет наказан, и наказан серьезно. Естественно, я с него теперь глаз не спущу. Но отпускать в вольное плавание столь перспективного специалиста по иллюзорным чарам… Нерационально, по крайней мере.

— Ясно, — пробормотала я.

Не могу сказать, что меня обрадовало решение Норберга. Но я вполне понимала его резоны. Пожалуй, так действительно будет правильно. А правильно — это не всегда справедливо.

— Вы вообще уникальная женщина, Алекса, — с непонятной грустью в голосе отозвался Норберг. — Нет на свете такого человека, который понимал бы меня лучше, чем вы. — Подумал немного и исправился: — Ну, если не считать Фелана. Однако, как вы уже знаете, совсем человеком его как раз нельзя назвать. И мои слова подтверждает то, что вы умудрились проникнуть в мои мысли.

— Так что насчет покушений на мою жизнь? — резко перебила его я, испугавшись, что иначе разговор может свернуть на весьма опасную тему.

— А что именно вас интересует? — с откровенной насмешкой вопросом на вопрос ответил Норберг.

Я вспыхнула от злости. Нет, ну что за человек! Прекрасно ведь понимает, что я с ума от любопытства схожу, силясь вычислить, кто же стоит за всеми этими нападениями! И продолжает самым жестоким образом дразнить меня!

Я покосилась на корзину, куда не так давно Хольгон отправила исписанные мною листы бумаги. Ох, сдается, Норберг мне так ничего и не расскажет. Придется опять ломать голову, пытаясь самостоятельно собрать эту головоломку.

Норберг проследил за направлением моего взгляда, подошел к корзине и выудил из нее два смятых листа бумаги.

— Позволите? — вопросительно протянул он.

Тут же, не дожидаясь моего разрешения, разгладил их. С сарказмом хмыкнул, уставившись на плоды моих напряженных раздумий.

Я почувствовала, что краснею. Ну да, похвастаться мне нечем. Всего несколько имен и парочка живописных клякс.

— Алекса, в прошлый раз, помнится, путем каких-то совершенно диких рассуждений вы вычислили моего брата под обликом скромного полицейского следователя, — мягко сказал Норберг. — Так что я очень серьезно отношусь к вашим умственным способностям. Просто, как и почти все женщины, вы предпочитаете действовать не логикой, а нечто таким… — И он сделал замысловатый жест рукой.

Я слегка нахмурилась. Это он о чем сейчас?

— Большинство женщин неплохие эмпаты, — уже серьезнее проговорил маг. — Вы улавливаете информацию из жестов, полутонов в разговоре, скрытых намеков. Словом, из того, на что мужчины обычно не обращают особого внимания. Это еще не телепатия, но близко к ней. Многие потешаются над женской способностью раздуть из мухи дракона и обидеться, вроде бы, на самый обычный пустяк. А вот я отношусь к этому более чем уважительно. За каждым пустяком может таиться целая бездна недоговоренностей и скрытых обид.

Я против воли расплылась в широкой улыбке. Что скрывать очевидное, мне очень понравились слова Норберга. Эх, все-таки безумно приятно, когда тебя хвалят!

— Итак, расскажите мне о своих выводах, — попросил Норберг. Подошел ближе и присел рядом.

Я моментально напряглась и попыталась незаметно отодвинуться подальше. Ой, что это он такое творит? Вообще-то, не очень прилично неженатому мужчине находиться в одной комнате с замужней дамой без свидетелей. И особенный смак этой ситуации придает то, что я не совсем одета. Если сюда ворвется Дариан или же если в самый неподходящий момент очнется Хольгон, то скандала точно не избежать!

Норберг наверняка услышал мои встревоженные мысли, но предпочел никак на них не отреагировать. Вместо этого он бережно расправил на своих коленях листы бумаги и, нахмурившись, уставился на написанные имена. Затем вздернул бровь и насмешливо посмотрел на меня.

— Да, всю голову себе сломала, пытаясь вычислить преступника, — неловко пошутила я.

— Вы кое-кого забыли, — отметил Норберг, кинув еще один быстрый взгляд на бумагу.

— Кого же? — удивленно поинтересовалась я, в свою очередь уставившись на исписанные листы.

По-моему, я перечислила всех, кто хотя бы теоретически мог иметь к этому отношение. Разве не так?

— А что насчет вашего прекрасно вышколенного дворецкого?

От тихого вопроса я в буквальном смысле слова остолбенела, некрасиво раззявив рот.

Норберг говорит о Гисберте? По всей видимости, да, потому что именно он наш дворецкий. Но неужели он мог бы пойти на такое? Неужели он настолько ненавидит меня, что готов убить?

— О ненависти тут речи не идет, — исправил меня Норберг. — Алекса, вы ведь сами решили, что основной задачей было напугать вас и заставить отказаться от изготовления амулетов, подавляющих ментальную магию. А еще преступник был бы рад, если бы вы вернулись в Гроштер.

— Вы перечислили резоны, которыми могли бы руководствоваться сами, — пожалуй, слишком резко заметила я. — Именно вам выгодно, если я откажусь от своего занятия и опять перееду в столицу.

— Но я не единожды поклялся в том, что не имею к этому отношения, — парировал Норберг. — Ни я, ни Фелан. Алекса, вы, как я уже не раз говорил, весьма осторожная личность. И это, безусловно, достоинство. Но не доводите эту черту характера до абсурда. К тому же мне очень не нравится повторять и повторять вам то, что вы должны были уяснить с первого раза.

Я раздраженно фыркнула в ответ. Ишь ты, повторять ему не нравится. Пусть терпит.

«Спокойнее, — предупреждающе пробурчал внутренний голос. — Не забывай, что это ты позвала Норберга, а не он попросил тебя об одолжении».

Однако я почти не обратила внимания на этот опасливый шепоток, занявшись новыми рассуждениями. Итак, может ли Гисберт иметь к этому отношение? Демоны, наверное, может, если Норберг на это намекает! Я не в силах понять лишь одного: зачем ему это?

«Гисберт — человек в возрасте, — тут же откликнулся мой глас рассудка. — Большую часть жизни, если не всю, он провел в столице. Пожилым людям очень тяжело привыкать ко всему новому. Дариан не спрашивал его мнения о переезде. Он просто взял — и выдернул преданного слугу из привычной среды обитания. Естественно, Гисберт не осмелился возражать, хотя вряд ли пришел в восторг».

Но все равно, даже эта причина не выглядела для меня достаточно убедительной. Я при всем своем желании была не в силах представить Гисберта, милейшего, вежливого Гисберта в качестве врага. К тому же не стоит забывать, что он тоже пострадал при взрыве в моем кабинете.

«Он просто перепачкался зеленой слизью, — скептически возразил мой внутренний голос. — Да, неприятно, но несмертельно. И потом, он мог сделать это специально, чтобы отвести от себя подозрения. Вспомни, кто послал его в кабинет и с кем он больше всего общался. С Сесилией, в облике которой скрывался незнакомый менталист».

Так, стоп-стоп-стоп! Я с силой мотнула головой, словно это могло помочь мне собрать воедино разбегающиеся мысли. Вычленим главное. Иначе я действительно поверю, будто Гисберт, в жизни и мухи не обидевший, имеет ко всему этому отношение. Глянь, как Норберг веселится!

И я сурово взглянула на менталиста.

Тот подарил мне спокойную улыбку, явно с большим интересом наблюдая за ходом моих мыслей. Вот ведь… нехороший человек! Я почти уверена, что он уже во всем разобрался. Но упорно не желает говорить мне, кто главная злыдня и бяка. Неужели ему нравится мучить меня?

— Я просто хочу, чтобы вы немного подумали, — возразил Норберг. — Алекса, я уверен, что вы без особых проблем справитесь с этой загадкой и сами. Или сдаетесь?

Я насупилась, уловив в его последней фразе откровенный сарказм. Ну нет, так быстро я свое поражение не признаю! Немного потрепыхаюсь, так сказать.

Итак, необходимо вычленить главное. А что у нас главное? То, что во всем происходящем участвовал некий менталист. И менталист неплохой, то бишь, прошедший обучение…

— Неверный вывод, — мягко исправил меня Норберг. — Этот парень, который представился вам моим родственником, как маг — полное дерьмо.

Я вспыхнула от грубого слова. Ой, нельзя же так выражаться в присутствии дам!

— Простите, Алекса, — искренне покаялся Норберг, хотя в его глазах запрыгали веселые огоньки, доказывающие, что на самом деле он не испытал каких-либо угрызений совести. — Само как-то вырвалось. Злюсь на себя, что так долго позволял этому недоучке водить себя за нос.

— Почему вы считаете его недоучкой? — спросила я. — Он ведь чуть ли не негласный правитель всего Хельона! По-моему, одно это стоит уважения.

— Это он вам так сказал, — перебил меня Норберг, кисло поморщившись. Помолчал немного и добавил: — Знаете, мне нравится имя Вентор. Давайте будем звать преступника именно так. А то все «он» да «он». Неудобно как-то.

Вентор? Я сделала очередную мысленную заметку. Ага, не сомневаюсь, что именно так и зовут преступника. Но тогда выходит, что Норберг уже знает ответы на все загадки! Почему тогда не накажет преступника? Или на самом деле слишком увлекся охотой?

— Умение выжидать, пожалуй, одно из самых главных качеств охотника, — как-то слишком уж загадочно отозвался Норберг.

— Так почему вы считаете, что этот самый Вентор — плохой маг? — повторила я недавний свой вопрос. — По мне так наоборот.

— Чем же он так хорош? — вопросом на вопрос ответил Норберг. — Те чары, под действие которых вы угодили, продержались около суток. Это ничтожно мало даже для начинающего мага. Причем, учтите, я делаю поправку на вашу устойчивость к ментальной магии, которая выше, чем у обычных людей. Да, недолгое время вы весьма раздражались от присутствия супруга. Но не сделали ни единой попытки напасть на него, хотя часто находились с ним в одной комнате. И это тоже говорит о том, что как маг Вентор — так себе. Я бы сказал: студент, едва начавший изучать основы ментальной магии.

И глаза Норберга как-то странно блеснули при этом.

Я нахмурилась. Так-так-так. Получается, он намекает на одного из своих студентов-«ворон». А что, если Магнус приехал в Хельон на каникулы, то и учащихся факультета ментальной магии вполне могли отпустить погостить к родным.

— Или же он самоучка, — торопливо добавил Норберг. Недовольно качнул головой. — Алекса, я еще раз повторяю: мои студенты не способны на преступления. Я знаю их, как облупленных. Я вижу их сны, чувствую их эмоции, в курсе их самых потаенных и грязных секретов. И, самое главное, у студентов моего факультета нет каникул и выходных. Им запрещено покидать Гроштер до самого выпуска.

Я невольно поежилась. Ого, ну и строгости! И как тут не радоваться, что некогда я отказалась от этой чести — примерить черные одежды одной из подопечных Норберга.

— А еще заклятье, под действие которого вы угодили, могло быть покупным, — прохладно проговорил Норберг, видимо, опять покоробленный моими размышлениями. — И что тогда получается?

Я со свистом втянула в себя воздух, почувствовав, что начинаю закипать. Ну что он ко мне привязался? Почему мучает и мучает новыми загадками? Неужели так трудно просто взять — и рассказать, кто же главный виновник? То заставил меня подозревать несчастного Гисберта, теперь намекает, что основной виновник вообще какой-то студент-недоучка, вздумавший сыграть роль негласного повелителя Хельона. Чем какому-нибудь студенту могло помешать мое скромное занятие по изготовлению амулетов?

Так, подожди! Я до боли в костяшках стиснула кулаки, опять ощутив, как начинаю теряться во всем этом многообразии догадок. Итак, факты. Факт первый. Меня не пытались убить, только напугать и заставить отказаться от изготовления амулетов, в идеале — вернуть в Гроштер. Факт второй: Вентор — нанят кем-то из моих знакомых или ближайшего окружения. Факт третий: он не имеет никакого отношения к семье Норберга и не является его братом.

Норберг благосклонно кивал головой на каждое мое утверждение. Но на последнем едва заметно поморщился. Хм-м, получается, Вентор все-таки его родственник? Ладно, это не суть важно на самом деле. Идем дальше. Факт четвертый…

На этом месте я запнулась и растерянно посмотрела на исписанные листы бумаги, которые Норберг все так же держал на коленях. Из всех этих фактов должен последовать вывод. Я не сомневалась, что имя настоящего моего мучителя написано здесь. Но кто это?

— Факт четвертый, — негромко продолжил Норберг. — Кто-то действительно хотел, чтобы ваш муж к вам охладел. Охладел, а не убил. Вентор слегка перестарался. Он был настолько дрянным студентом, что это заклятье можно назвать вершиной его колдовского искусства.

— Был студентом? — испуганно переспросила я.

Воображение мигом нарисовало ужасную картину жестокой расправы. Норберг в облике огромного снежно-белого волка стоит над растерзанным телом бедного юноши и скалит клыки, обагренные кровью.

— Я не ем человечину! — возмущенно фыркнул он. Подумал немного и чуть слышно добавил: — Мне не нравится ее вкус.

Я аж подавилась от этого известия и с трудом удержалась от такого понятного желания вскочить на ноги. Норбергу не нравится вкус человечины? Но тогда получается, что он уже пробовал ее…

Я осеклась, перехватив его смеющийся взгляд. Вот ведь гад! Издевается надо мной!

— В каждой шутке есть доля шутки, — весело добавил Норберг, чем окончательно меня запутал. Но тут же серьезным тоном проговорил: — Не будем отвлекаться, Алекса. Мы уже в шаге от разгадки. Итак, Вентора вы можете больше не опасаться. Он действительно был студентом, потому что пару дней как с позором исключен из числа учащихся. На сей раз я сделал исключение для своего правила, гласящего, что недоучки опасны. К тому же он не обладает никакими особыми способностями, как тот же Магнус, поэтому я счел его дальнейшее пребывание в стенах Академии нецелесообразным.

— То бишь, вы уже знаете, кто стоял за ним, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянула я.

— Знаю, — спокойно подтвердил Норберг. — И знаю не только я. Ваш супруг тоже в курсе.

Дариан в курсе, кто стоял за покушениями на меня? Я изумленно захлопала ресницами, ошеломленная этой новостью. Но почему он ничего не рассказал мне? Дариан ведь обязан понимать, как сильно я переживаю и как мучаюсь от любопытства!

— Похоже, не только я полон загадок для вас, — с легкой ноткой сарказма сказал Норберг. — Ваш муж тоже далеко не все вам рассказывает.

Я в бессильной ярости вскочила на ноги. Затем села. Потом опять встала. Да я сейчас!.. Я пойду и выскажу этому несносному типу все, что о нем думаю! Почему он держит меня взаперти? Как смеет он так обращаться со мной? Немедленно, сейчас же я возвращаюсь в Гроштер! И потребую развода у короля! Уверена, что отец поможет мне…

Я осеклась, услышав, как Норберг негромко рассмеялся. Гневно взглянула на него. Что он так развеселился, спрашивается? У меня, можно сказать, трагедия всей жизни только что произошла!

— Не разбрасывайтесь такими громкими словами, — посоветовал мне Норберг, прекратив смеяться так же резко, как и начал. — Алекса, «трагедия» — слишком сильное слово для того, что с вами случилось. Считайте это небольшим семейным недоразумением. Ваш муж просто хотел уберечь вас от неприятностей и действовал так, как мог.

— Но я не вещь, чтобы со мной так обращаться! — Я даже подпрыгнула на месте. — Я тут целыми днями с ума от неизвестности сходила, а он, оказывается, все знал! Почему не рассказал мне все сразу? И почему продолжает держать меня взаперти?

— Потому что истинный преступник еще на свободе, — медленно, чуть ли не по слогам, процедил Норберг. — Полагаю, ваш муж опасается, что, раз уж у этого злодея не вышло запугать вас, то он вполне может прибегнуть к более серьезным методам. Хельон — портовый город, но февраль — месяц, крайне скудный на заработки из-за морозов и прекращения судоходства. Поэтому сейчас на улицах полно всяческого отребья, готового за пару медяков отправить одну очаровательную, но любопытную сверх всякой меры особу на суд богов.

Я открыла было рот, желая возразить Норбергу. Но тут же захлопнула его обратно, осознав, что возразить, в общем-то, и нечем. Да, конечно, Дариан вполне мог поведать мне, кто же устроил все это безобразие. Но я знаю свой характер. Поэтому уверена, что не смогла бы удержаться от грандиозного выяснения отношений. Ведь получается, что змея притаилась в моем самом ближнем окружении!

«Хоть бы это была Криста, — мелькнула в голове постыдная мыслишка. — Пожалуйста, пусть это будет Криста! Я почти не знаю мать Дариана, поэтому вряд ли буду жалеть, если он окончательно разорвет с ней отношения. К тому же кому, как не ей, мечтать о возвращении сына в родной город? И она вполне могла заплатить Вентору за чары, которые заставили бы Дариана охладеть ко мне. Нет, не из-за злости или ненависти ко мне. Просто Криста искренне считала, будто ее сын женился на Ами».

Да, точно! Я воссияла самой радостной из всех возможных улыбок. Это наверняка Криста! Все сходится. Поэтому, наверное, Дариан так долго тянет время, не желая открывать мне имя настоящего преступника. Ему стыдно признаться, что все это устроила его мать.

— Ваш муж вряд ли откажется от очной ставки, — протянул Норберг. — И я решил оказать ему услугу и устроить ее.

— Устроить очную ставку? — переспросила я, решив, что ослышалась. Почему-то мне очень не понравился тон, которым Норберг произнес это словосочетание. Словно менталист предвкушал какое-то небывалое развлечение.

— Ну да. — Норберг пожал плечами, будто удивленный, что мне надлежит объяснять очевидные вещи. — Сегодня вечером я соберу вместе всех людей, имеющих отношение к этому делу. И преступник будет пойман, так сказать, за руку. Публично обличен и заклеймен позором.

И опять в голосе менталиста проскользнули веселые нотки, будто его весьма забавляла вся эта ситуация.

Я нахмурилась. Получается, тогда я ошибаюсь, и Криста — не злодейка. Конечно, Дариан бывает весьма жесток в решениях, но он бы ни за что не подверг свою мать такому постыдному судилищу. И потом, как ни прискорбно осознавать, но Кристе вряд ли есть какое-либо дело до моих амулетов. Чем бы ей могло помешать мое пристрастие к изготовлению определенных талисманов?

— Значит, вы ничего не расскажете мне? – совершенно несчастным голосом поинтересовалась я.

— Боюсь, что вам придется набраться терпения, — с издевательским сочувствием протянул Норберг. – Но не переживайте, все тайное рано или поздно станет явным.

Я уныло вздохнула. Ну вот, получается, мне еще несколько часов, не меньше, томиться в неизвестности.

— Терпение облагораживает человека! — высокопарно провозгласил Норберг, хотя в глубине его фиалковых глаз светилась отчетливая насмешка.

— А может быть, все-таки намекнете? — очень-очень жалобно попросила я и как можно усерднее захлопала ресницами.

— Алекса, вам не идет роль наивной дурочки. — Норберг фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. — У вас для этого слишком умные глаза. — Затем наклонился ниже, так, что нас осталось разделять лишь мизерное расстояние, и прошептал, понизив голос до самого минимума: — Подумайте сами. Если выражаться любимыми терминами вашего мужа, то вы имеете все козыри на руках. Правда, одного своего недоброжелателя вы все-таки забыли.

— Кого же? — искренне удивилась я.

Схватила с колен Норберга мои записи и принялась лихорадочно их перечитывать. Затем вопросительно уставилась на менталиста в ожидании хоть какой-нибудь подсказки.

— Подумайте сами, — снисходительно повторил он.

А затем вдруг нагнулся ко мне и ласково поцеловал в лоб.

Это было приятно. Даже очень. Его прохладные губы словно выпили боль, которая еще таилась на самом дне зрачков и глухо ворочалась в висках. Беда заключалась лишь в том, что сразу после этого послышался гневный окрик Дариана:

— А чем это вы тут занимаетесь?

Я отпрянула от Норберга с такой поспешностью, что едва не свалилась с кровати. Круглыми от ужаса глазами уставилась на разъяренного супруга, который, поигрывая желваками, стоял на пороге, грозно уперев кулаки в боки. И не нашла ничего лучшего, как виновато пробормотать:

— Это не то, о чем ты подумал. Честное слово!


***


Когда я вошла в гостиную, она уже была полна народа. За окнами опять мела метель, от особенно сильных порывов ветра изредка дребезжали стекла, но в комнате было тепло и уютно. Жарко растопленный камин весело трещал искрами, пахло горячим вином со специями. Правда, даже это не могло сделать царившую здесь атмосферу доброжелательной. Чувствовалось в воздухе нечто такое… мрачное и гнетущее. Наверняка каждый из приглашенных понимал, что именно сегодня будет оглашено имя преступника. И каждый боялся, что обвиняющий перст правосудия укажет именно на него. Ошибки при расследованиях случаются не так уж и редко. К тому же злодей постарался как можно тщательнее замести следы. Вдруг он подстроил так, что отвечать за его преступления придется совершенно невиновному человеку?

Я обвела присутствующих испытующим взглядом, силясь угадать, из-за кого же последние дни превратились для меня в настоящий кошмар.

Естественно, первым делом я отыскала глазами Дариана. Уж очень мне не понравилось то, на какой ноте мы расстались. Увы, мой супруг не стал даже слушать моих оправданий. Вместо этого вылетел из комнаты так, будто его кто-то ужалил. От досады за произошедшее я едва не набросилась с кулаками на Норберга. Я совершенно не сомневалась в том, что менталист знал о приближении моего мужа, иначе с чего вдруг принялся так любезничать. По крайней мере, раньше он ко мне так нагло целоваться не лез!

Но Норберг каким-то немыслимым образом ускользнул от объяснений. Видимо, он прекрасно понимал, что я в настоящем бешенстве, поэтому предпочел сбежать вслед за моим мужем. Лишь на самом пороге притормозил и снисходительно обронил, даже не удосужившись повернуться ко мне:

— Алекса, право слово, вы нашли самую худшую фразу, которую только можно было сказать в подобной ситуации.

После чего я в сердцах запустила в него подушкой. Увы, та угодила в захлопнувшуюся дверь. Я уж промолчу про то, что все оставшееся до этой встречи часы была вынуждена провести в обществе Хольгон. Моя телохранительница без проблем поняла, почему столь большой промежуток времени выпал из ее сознания. Нет, она ничего мне не сказала. Просто сидела на своем излюбленном месте около окна, буравила меня злым подозрительным взглядом, по-моему, даже не мигая, и изредка так душераздирающе вздыхала, что пробудила во мне настоящие угрызения совести.

Впрочем, я немного отвлеклась. Итак, мой муж не стал слушать, почему я сидела в халате на кровати, а Норберг целовал меня при этом. И сейчас он даже не посмотрел в мою сторону, когда я вошла. Вместо этого уставился на дно бокала с вином, который как раз держал в руках. Судя по длинной веренице фужеров, выстроившихся около его кресла, эта порция алкоголя была отнюдь не первой.

Я чуть слышно вздохнула, испытывая крайне противоречивые эмоции из-за произошедшей ситуации. С одной стороны, я хотела подбежать к Дариану, обнять его и попросить прощения, хотя не чувствовала за собой особой вины. Но с другой…

Почему-то вспомнилось, что не так давно мой муж был застигнут вусмерть пьяным в компании веселой разбитной девицы, которую он то и дело порывался поцеловать в щечку или в плечико. Да, потом оказалось, что Дариан сидел в обнимку с представителем своего же пола, но это его не особо оправдывает. Ему, значит, можно со всякими там сомнительными личностями миловаться, а мне нет? Несправедливо!

И я гордо вздернула нос, решив больше не переживать по этому поводу. Разберемся как-нибудь. Все равно сейчас не время и не место устраивать семейный скандал. Но если Дариан только попробует мне предъявить какие-нибудь претензии, то я ему все припомню! И его самоуправство, из-за которого я несколько дней провела взаперти, и Магнуса, переодетого в женское платье, и… Найду, в общем, чем ему ответить.

«Так и рушатся семьи, — печально сказал мой внутренний голос. — Один не может простить, вторая не в силах забыть… А потом обиды начинают нарастать как снежный ком».

Но я предпочла не обратить на предупреждение внимания, продолжив осматривать комнату.

Помимо Дариана, расположившегося с бутылкой вина и шеренгой бокалов в кресле напротив камина, в гостиной так же присутствовали братья Клинг, которые о чем-то негромко переговаривались у окна.

Норберг приветствовал меня легким наклоном головы, а когда выпрямился, его глаза мягко засветились от затаенной насмешки.

Я привычным жестом проверила, на месте ли мой амулет. Нет, точно висит на шее! Тогда почему он так веселится, будто только что прочитал мои гневные мысли? Наверное, просто радуется, что стал причиной разлада между мной и Дарианом! Вот ведь…

— Сволочь, — чуть слышно буркнула я себе под нос и перевела взгляд на Фелана.

Брат Норберга в свою очередь отсалютовал мне поднятым бокалом вина. Судя по всему, прошедшие дни выдались для него непростыми. Нет, Фелан, как и обычно, поражал изяществом наряда. Создавалось такое впечатление, будто он собрался на королевский бал, не меньше. Темно-лиловый камзол наверняка стоил целое состояние, а тонкие пальцы менталиста украшали массивные тяжелые перстни…

Хм-м… Я нахмурилась, глядя на руки Фелана. Помнится, у того парня, что угрожал убить меня и представился одним из семейства Клинг, тоже были тонкие изящные пальцы. Но Норберг сказал, что Вентор, а именно так, якобы, звали того преступника, не имеет никакого отношения к его роду.

«Разве он так сказал? — холодно удивился внутренний голос. — Нет, он вообще ни словом не обмолвился о происхождении Вентора. Просто обронил, что тот является студентом-недоучкой. Точнее сказать, в настоящем уже бывшим студентом-недоучкой».

Да, но если бы Вентор был одним из сыновей любвеобильного отца Норберга, то последний наверняка бы почувствовал в юноше родственную кровь. Ведь сейчас именно Норберг возглавляет Академию…

«Ты тоже в свое время закончила Академию, — возразил тот же въедливый голос. — Скажи, часто ты видела виера Санфорда? Ну, то есть, ты его, конечно, видела частенько, потому что он был лучшим другом твоего отца. Но все эти встречи происходили во внеучебное время. Будь ты обычной студенткой, то довелось бы тебе хоть раз встретиться с ректором с глазу на глаз?»

Я неопределенно пожала губами. Пожалуй, нет. Если не нарушать правил Академии и не балансировать на грани отчисления, то у обычного студента почти нет шансов пообщаться со столь высокопоставленным лицом наедине. Все мелкие проблемы решает куратор курса. С чем-нибудь посерьезнее обращаются к декану. А ректор это, так сказать, последняя инстанция. И обычно приглашение к нему в кабинет не означает ничего хорошего.

«Ну вот, — прозвучало в моей голове удовлетворенное. — Что и требовалось доказать. Если этот самый Вентор вел себя в Академии тише мыши, то Норберг наверняка его не замечал. Конечно, все бы это продлилось до поры до времени. После окончания второго курса Вентор должен был принять участие в обязательных для всех студентов испытаниях, призванных определить, на какой именно факультет он после этого отправится. Однако до сего момента он мог считать себя в полной безопасности. Если хочешь спрятаться — спрячься в толпе. Тогда тебя точно никто не заметит».

Я тяжело вздохнула. Ну вот, опять начинаю тонуть в никому не нужных размышлениях. Я вроде как пришла к твердому выводу, что Вентор — обычный наемник, выполняющий чей-то заказ. А заказчик, увы, относится к числу моих близких. Кому же так не нравились мои занятия по изготовлению амулетов?

И я вперила тяжелый испытующий взор в Гисберта.

Несчастный дворецкий явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он притаился в самом дальнем уголке гостиной и нервно мял в руках какое-то полотенце. Увидев, что я смотрю на него, пожилой мужчина немного воспрянул духом и шустро перебежал комнату, как-то испуганно втянув голову. Его при этом провожало сразу три взгляда: насмешливый — Норберга, усталый — Фелана и раздраженный — Дариана.

— Хотя бы вы хозяину скажите, — свистящим шепотом принялся жаловаться мне дворецкий. — Виера Алекса, ну не могу я просто стоять и ничего не делать! Пусть мне позволят хотя бы закуски подать! А то хозяин приказал мне не выходить из гостиной. Но как же так, я ведь должен как-то обслужить гостей…

— Шаг назад, уважаемый, — подала голос хмурая Хольгон, когда Гисберт, забывшись, покачнулся ко мне. — Отойдите от виеры. Иначе я буду вынуждена применить к вам силу.

Бедняга Гисберт аж икнул от сего грозного предупреждения. Уставился на меня такими ошалевшими глазами, что мне стало его еще жальче.

— Хольгон, — попыталась я воззвать к здравому смыслу суровой охранницы, — тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?

— Не кажется! — отрезала она и повторила чуть ли не по слогам: — Уважаемый, отойдите! Иначе…

— Да понял я, понял, — испуганно пискнул Гисберт, когда моя телохранительница с весьма недвусмысленными намерениями сделала шаг вперед. Покачал головой, негромко посетовав: — Наверное, пора мне увольняться. Жизнь в таком безумном доме становится невыносимой для моих нервов.

Я покосилась на Дариана. Неужели он и сейчас ничего не скажет и не сделает? Ведь речь идет об его преданном слуге, который верой и правдой служит ему долгие годы!

Но Дариан что-то пристально разглядывал на дне очередного бокала, хотя я не сомневалась, что эта крошечная сценка не прошла мимо его внимания.

— Простите, виера, — напоследок извинился передо мной Гисберт, будто в чем-то провинился передо мной. Ссутулился и отошел, тяжело шаркая ногами, будто те в один миг стали совершенно неподъемными.

Почему-то эта картина расстроила меня чуть ли не до слез. Я несколько раз шмыгнула носом, затем насупилась и бухнулась в ближайшее кресло. Ну-с, и когда мы начнем это представление? Одно радует: моего отца здесь все-таки нет. Получается, он не имеет отношение к произошедшему, поскольку само понятие «очная ставка» вроде как подразумевает личное присутствие

И я с облегчением перевела дыхание. Что скрывать очевидное, мой отец вполне мог нанять какого-нибудь менталиста, желая вернуть меня обратно в Гроштер. То, как некогда он обошелся с Дарианом, доказало мне: мой отец подчас сквозь пальцы смотрит на требования закона, особенно если речь касается его личной выгоды.

— Не понимаю, зачем я должна здесь быть? — громогласно пожаловалась Кристобальда, появившись на пороге.

Я услышала, как Хольгон, замершая позади кресла на страже моей безопасности, сдавленно кашлянула. Видимо, охранница, все эти дни проведшая в моей компании в вынужденном заключении, не подозревала о том, как именно новоприбывшая особа предпочитает одеваться в быту.

Вот и сейчас моя свекровь щеголяла…

Хм-м… Я замялась, пытаясь подыскать нужное определение к тому платью, в котором она явилась на всеобщее собрание. Впрочем, как раз платьем этот наряд можно было назвать с большим трудом. Было такое чувство, будто на обнаженную кожу женщины приклеили множество фальшивых драгоценных камней. Все это великолепие сверкало, переливалось и позвякивало. Правда, стоит отдать должное Кристе, совсем уж шокировать общественность она не решилась. Поэтому интимные места и грудь надежно прикрывала какая-то блестящая мишура.

— Мама, — прошипел Дариан, впервые подав голос с момента моего появления в гостиной.

По всей видимости, он все-таки счел наряд своей матери чрезмерным. Вон, бедняга, как побагровел. А вот Норберг и Фелан восприняли появление Кристобальды совсем иначе. И если первый, уже знакомый с любовью моей свекрови к экстравагантным нарядам, лишь мазнул по ней быстрым заинтересованным взглядом и тут же вернулся к изучению книги, которую держал в руках, то второй от неожиданности совершенно невоспитанно открыл рот.

Я невольно залюбовалась этой картиной. Ну надо же! Не думала, что такого ловеласа, как Фелана, откровенно плюющего на нормы приличия в обществе, возможно чем-нибудь удивить. Ан нет, вытаращился на Кристу так, будто увидел перед собой диковинное животное.

Кстати, а ведь Кристобальда выглядит ровесницей и Норбергу, и Фелану. Ну, то есть, она наверняка их старше, но не думаю, что разница в возрасте составляет пару десятков лет. Интересно, во сколько же она стала матерью? Почему-то мне кажется, что очень рано.

И я опять ощутила, что начинаю злиться на Дариана. Я уже несколько месяцев замужем, а оказывается, ничего толком не знаю о своем супруге. Да что там, даже его бурное пиратское прошлое оказалось для меня секретом! А самое обидное: я понятия не имею, кто его отец, сколько лет моей свекрови, почему у нее другая фамилия… В общем, такое чувство, будто я все это время жила с незнакомцем. Безумно обидно осознавать, что у мужа может быть столько секретов от жены. Ведь я от Дариана ничего не скрываю.

И я насупилась пуще прежнего, а глаза снова опасно защипало от подкативших слез.

— Сынок, ну почему я должна быть здесь? — между тем проныла Криста, не забыв заинтересованно стрельнуть глазами по направлению к Фелану. — У меня свидание назначено, а ты мне все планы нарушаешь!

— Мама! — рявкнул Дариан, от негодования подскочив в кресле. — В таком виде ты и носа за порог моего дома не высунешь. Ясно?

— С чего это вдруг ты принялся мной командовать? — Криста пренебрежительно фыркнула, явно не испуганная грозным тоном сына. — Смею тебе напомнить, что я — твой родитель, а не наоборот. Поэтому позволь мне самой решать, где, с кем и как мне проводить время.

После чего обворожительно улыбнулась Фелану и изогнулась таким образом, что ее грудь оказалась направлена в его сторону.

Светловолосый менталист так гулко сглотнул слюну, что это услышала даже я. Закрыл глаза и слегка тряхнул головой, видимо, приводя мысли в порядок. Затем посмотрел на Норберга.

Нет, братья не проронили и слова. Но я не сомневалась, что между ними моментально произошел обмен какими-то репликами, после чего на губы Фелана вернулась его обычная язвительная усмешка.

— Почему я принялся тобой командовать? — переспросил Дариан и с такой силой стиснул хрустальный фужер, что я испугалась — не раздавит ли он его между пальцев. Но почти сразу мой супруг опомнился, с демонстративным спокойствием поставил бокал на пол рядом со своим креслом, после чего продолжил звенящим от злости голосом: — Мама, напомнить тебе, по какой причины ты решила навестить меня в Хельоне?

Я недоуменно вскинула брови. О чем это он? Криста объяснила неожиданный приезд тем, что выяснила свою ошибку и поторопилась предупредить меня о грозящей смертельной опасности.

— Я говорю о настоящей твоей причине, — с нажимом добавил Дариан. — А не о слезливой истории о том, как ты случайно прокляла Алексу.

— Не понимаю, о чем ты, — огрызнулась мгновенно побледневшая Криста.

Правда, она сразу же как-то ссутулился, а затем и вовсе сложила на груди руки, прикрывая ее от чужих взглядов.

— Все ты прекрасно понимаешь. — Дариан неодобрительно покачал головой. — Или надеялась, что я не наведу справок? Поверь, мама, у меня в Гроштере осталось достаточно знакомых. Поэтому я в курсе, куда на самом деле ты потратила деньги. Никаких мошенников и в помине не было. Ты не проклинала Алексу. Ты просто спустила все свои сбережения в карты.

— Неправда! — с достоинством возразила Криста. — Я карты уже несколько лет в руки не брала. С тех самых пор, как ты запретил мне играть.

— Тогда в кости? — насмешливо переспросил Дариан.

Криста аж переменилась в лице, чем без слов доказала верность его предположения.

Я глубокомысленно хмыкнула. Ага, получается, Криста все-таки не пыталась убить меня чужими руками. Ну что же, это, несомненно, радует. Заодно и Норберг лишился рычага влияния на Дариана. Менталисту нечем шантажировать моего мужа, поскольку Криста не совершала никакого преступления.

— Я даже знаю, сколько именно ты задолжала и кому, — продолжил Дариан вколачивать гневные слова в повинно склоненную голову матери. — Мама, по-твоему, я деньги из воздуха достаю? Я их зарабатываю! Слышишь? Зарабатываю! А ты проигрываешь целые состояния!

— Я сама не поняла, как так получилось, — пробормотала смущенная Криста. — Было так весело, шампанское лилось рекой… Я сначала выигрывала, а потом… Удача отвернулась от меня. Но все знают, что за черной полосой неминуемо последует белая. Нельзя же проигрывать вечно! И я кидала эти проклятые кости раз за разом…

— Потом поговорим, — почти не разжимая губ, бросил бледный от бешенства Дариан, явно не желая развивать эту тему в присутствии посторонних.

— Не будьте так суровы со своей матерью, — вдруг подал голос Норберг и осторожно поставил обратно на полку книгу, которую до сего момента вертел в руках.

— Без ваших советов как-нибудь обойдусь, — не выдержав, огрызнулся Дариан.

— Я просто хочу напомнить вам, что по большому счету своим состоянием вы обязаны именно ей, — хладнокровно продолжил Норберг, ни капли не обескураженный попыткой осадить его.

— Свое состояние я заработал собственным трудом, — возразил Дариан.

Интересно, мне почудилось, или в его голосе действительно проскользнули неуверенные нотки?

— Правда? — Норберг показал в широкой улыбке все свои белоснежные зубы. — А как же та карта, которая привела вас прямиком к пиратскому сокровищу? Или вы настолько часто выигрываете подобные вещи, что стали считать такого рода везение работой?

— Нет, но… — Дариан мгновенно растерял весь свой боевой пыл и с некоторым испугом посмотрел на меня, а кончики его ушей начали медленно, но верно наливаться жарким огнем смущения.

— Не беспокойтесь, ваша жена уже в курсе, как именно вы развлекались в юности, — с нескрываемым удовлетворением заверил его Норберг. — Я рассказал, что ей повезло стать супругой человека, который в прошлом был, наверное, самым молодым и, вне всякого сомнения, самым удачливым пиратом нашего государства.

— Вы рассказали… — с очень нехорошей интонацией повторил Дариан.

Я с замиранием сердца следила за этим диалогом. Ох, как бы сейчас драка не началась! У Дариана такой вид, будто он готов с кулаками на Норберга наброситься. Конечно, кому же понравится, что его секреты и тайны начинают прилюдно обсуждать.

— Я рассказал, — спокойно подтвердил Норберг. — Но вернемся к той самой карте, благодаря которой ваша пиратская карьера завершилась, так толком и не начавшись. Скажите, неужели вы никогда не задавались вопросом, почему вам так повезло? Почему именно за ваш столик подсел тот пропойца и предложил сыграть в кости? И почему этот старик, от которого на морскую милю разило самым дешевым ромом и безденежьем, никому не продал свою карту за эти годы? Словно он ждал именно вас. Виер, вы же умный человек. Я при всем желании не могу поверить, что вы никогда не спрашивали себя, почему все это случилось именно с вами.

Дариан отвел взгляд и уставился в камин, где умирающее пламя лениво лизало поленья. Когда он потянулся за бокалом, желая сделать еще один глоток, то я с удивлением заметила, как дрожат его пальцы.

— Вы правы, — наконец, глухо признался Дариан. — Я спрашивал себя.

— И к какому же выводу вы пришли? — мягко поинтересовался Норберг.

— Все, хватит! — внезапно решительно вмешалась в этот странный разговор Криста. — Мне надоело выслушивать все это! Я все никак не могу понять, зачем мы здесь собрались. Мальчик мой, я устала от всех этих разговоров…

— Того старика подослала ко мне ты, — не глядя на мать, обронил Дариан. — И я не хочу знать, как именно ты добыла карту. Не хочу, но знаю. Ты ведь была любовн…

На этом месте Дариан споткнулся, будто слово обожгло ему горло. Скривился словно от невыносимой боли, подхватил с пола бутылку и сделал несколько глотков прямо так, не утруждая себя наливанием в бокал драгоценной жидкости.

В гостиной воцарилась гнетущая тишина. Я не сомневалась, что все без особых проблем поняли, что именно хотел сказать Дариан. Кристобальда была любовницей некоего пирата, у которого и добыла эту карту, неважно, лаской или обманом. А скорее всего, она делила постель с самым Кровавым Крюком!

Криста приложила ладонь ко рту, сдержав таким образом невольный вздох. Ее глаза опасно заблестели, но я не сомневалась, что это слезы ярости, а не обиды или огорчения. Криста не похожа на женщину, которую можно смутить обычным и даже не бранным словом. Подумаешь, ну была она любовницей. И что? Сейчас этим никого не удивишь.

— Ты хотел сказать, что я была любовницей Кровавого Крюка. — Криста удивительно спокойно завершила за сына фразу. Глубоко вздохнула, словно набираясь решимости. Затем искоса глянула на Норберга и приказала: — Подайте вина, пожалуйста. Горечь этой истории мне необходимо будет запить чем-нибудь крепким.

— Вы не обязаны ничего рассказывать, — вкрадчивым тоном произнес Норберг. Однако послушно отправился к столику с напитками.

Я украдкой усмехнулась. Нет, который раз поражаюсь тому, какой он все-таки… нехороший человек. Хотя так и тянет выразиться грубее. Сначала разворошил осиное гнездо, а теперь предлагает разъяренным осам остыть и успокоиться. Хочет предстать этаким невинным благородным рыцарем в белоснежных доспехах, а ведь по большому счету и разбудил дракона, который вот-вот начнет рушить все подряд.

Причем я не сомневалась в том, что сам Норберг прекрасно понимает: теперь Криста на эмоциях выложит все. Ту самую истину, которую так долго хранила от сына. Правда, возникает вопрос, зачем Норбергу понадобилось вносить разлад в семью Дариана.

«Зачем? — тут же холодно удивилась я своему вопросу. — А зачем ему понадобилось целовать меня, зная, что в комнату вот-вот войдет Дариан? Увы, Норберг слишком хочет, чтобы я примерила черные одежды его верной «вороны». В прошлый раз нахрапом этого получить не удалось. Видимо, теперь он решил сменить тактику. И для начала вздумал полностью разрушить мою семью. Тяжело покинуть теплый и уютный дом, где тебя любят и ждут. И куда проще уйти с руин, которые будут лишь напоминать тебе о прошлой благополучной жизни».

Норберг тем временем налил полный бокал и с легким поклоном вручил его Кристе. Та поблагодарила его едва заметным кивком, мазнула ярко накрашенными губами по кромке, после чего заговорила высоким напряженным голосом, глядя на Дариана. К слову, тот опять углубился во внимательное изучение содержимого камина, словно забыв о недавнем обмене репликами между ним и матерью.

— Ты хотел сказать, что я была любовницей Кровавого Крюка, — сказала Криста. — Дариан, клянусь своим сердцем — это не так!

Дариан по-прежнему упрямо смотрел на огонь, но я заметила, как его губы невольно дрогнули в немом вопросе.

— Кстати, его звали Джейс, — с неожиданной теплотой продолжила Криста. — Кровавый Крюк… Мне никогда не нравилось это прозвище. Возможно, он был жесток к врагам, но мне он запомнился лишь добротой и заботой. Мне было пять, когда он подобрал меня. Я почти ничего не помню о той жизни, что у меня была до него. Только вечное ощущение голода и холода. И крысы. До сих пор я иногда просыпаюсь от ощущения, будто эти мерзкие серые твари бегают по моему лицу. Помнишь, ты спрашивал, почему я иногда кричу по ночам?

Криста криво усмехнулась и сделала еще один крошечный глоток вина, не отводя глаз от сына.

— Мои родители погибли во время вспышки серой чумы, — продолжила она после недолгой паузы. — Тогда умерших было так много, что их не успевали хоронить. Трупы лежали неделями в канавах и на обочинах дорог. Именно в одной из сточных канав меня заметил Джейс. Я сидела рядом с мертвой матерью и плакала, умоляя ее встать. Многие бы прошли мимо. Да что там многие — почти все! Ведь я была уже помечена кровавыми язвами чумы и обречена. День, другой — и за мной явился бы вечный странник. Но Джейс по какой-то странной прихоти забрал меня с собой. Мало того, он заплатил немалые деньги целителю, чтобы тот вылечил меня. И я осталась жить.

И еще одна пауза. На сей раз Криста не стала пить. Просто поднесла бокал ко рту и тут же опустила. В ее глазах сейчас стоял туман воспоминаний. В голосе пропали истерические нотки, а на губах заиграло слабое подобие улыбки.

— Джейс заменил мне отца, — глухо сказала она. — Он нанял мне учителей, которые научили меня читать и писать, хотя сам был неграмотным. Иногда я не видела его целыми месяцами — когда он был в морских походах. И тогда я плакала каждую ночь в страхе, что больше не увижу его. Но Джейс каждый раз возвращался. Зачастую с новыми шрамами или с незажившими ранами. Но — возвращался.

Криста опустила голову, о чем-то думая. Ее изящный палец легонько провел по кромке бокала.

Я заметила, что Дариан наконец-то повернул голову и посмотрел на мать. Жесткая складка, залегшая было около его губ, разгладилась, в глазах зажглось сочувствие.

Затем я украдкой покосилась на Норберга. Менталист вернулся к брату, и они оба со снисходительными улыбками взирали на эту картину.

«Ты слишком добр».

О небо, я действительно услышала это? Такое чувство, будто Фелан прошептал мне это на ухо. И я испуганно схватилась за амулет, проверяя, на месте ли он.

Норберг уловил мое движение и с удивлением взглянул на меня. Правда, в этот момент я уже старательно таращилась в противоположную стену, молясь всем богам, чтобы он не почувствовал неладного. Иначе поймет, что я случайно подслушала их мысленный разговор.

Но, вообще, это интересно. Получается, мои амулеты защищают от ментальной магии, которая направлена извне. Более того, у меня такое ощущение, будто талисман усиливает мои способности. Если это так, то…

Я даже зажмурилась от тех блестящих перспектив, что мне открылись в этот момент. О, я тогда стану самым известным артефактником в королевстве! Да что там — в королевстве. В мире!

Правда, открыв глаза, я обнаружила, что на меня все так же смотрит Норберг. И в его взгляде было что-то такое… не совсем хорошее. Вернее сказать — совсем не хорошее. Ох, помнится, мне уже говорили, что моя мимика слишком выразительная. Надо быть осторожнее. Если Норберг поймет, о чем я только что думала, то к моим тридцати трем несчастьям прибавится еще одно и самое главное.

И я усилием воли заставила себя отвлечься от обдумывания создания нового амулета, способного из любого человека создать самого настоящего менталиста. Потом, все потом.

Кстати, говоря откровенно, создается такое чувство, будто Норберг не рассорить Дариана с Кристой хотел, а, напротив, помочь им выслушать друг друга. Как я поняла, особой теплоты в отношениях между матерью и сыном не наблюдалось. И, боюсь, виноват в этом был именно Дариан. Он, безусловно, любит Кристу, но одно то, что он предпочитал держать ее подальше от нашей семьи, говорит о многом. Видимо, опасался, что слишком свободная в нравах свекровь может плохо повлиять на меня. Понятия не имею, что именно навоображал о прошлом своей матери Дариан, но не сомневаюсь, что он представлял все в темных тонах. Гордость не позволяла ему начать первым разговор по душам. Долгие годы непонимание и затаенные обиды копились и копились. Если бы Норберг не вскрыл сейчас этот нарыв — то в конечном итоге Дариан мог бы окончательно порвать с матерью.

Теперь понятно, что Фелан имел в виду, когда сказал о чрезмерной доброте брата. Да, Норберг решил не обременять себя особым тактом, но в итоге все-таки добился своего.

И я с невольным уважением посмотрела на темноволосого менталиста. Признательно улыбнулась ему, мысленно поблагодарив за столь своевременное вмешательство в чужие семейные отношения.

Тонкая вертикальная морщина, разломившая переносицу Норберга, слегка разгладилась, и уголки его губ дрогнули в ответной усмешке.

— Я выросла, — тем временем опять заговорила Криста, и я мгновенно отвлеклась от разглядывания гроштерского ректора Академии колдовских искусств, все внимание обратив на свекровь. — И какой красавицей я выросла! Даже сейчас я еще ого-го! — Криста горделиво подбоченилась, с вызовом ткнув грудью в сторону Фелана и Норберга. Те согласно закивали, явно сочтя аргумент весомым, после чего Криста продолжила: — Мне было, наверное, лет двенадцать, когда Джейс понял, что я стала девушкой. Ты же понимаешь: где пираты — там выпивка. Где выпивка — там компания. Где большая пьяная компания — там жди беды. Джейс иногда просил, чтобы я посидела вместе с ним. Нет, естественно, он никогда не наливал мне спиртного. Это было мне строжайше запрещено! Однажды я без спроса выпила рома, когда его не было дома. Просто стало любопытно — каков он на вкус. Но заесть чем-нибудь запах не догадалась, поэтому о моем проступке Джейс угадал сразу, как вернулся домой. Ох, как же он тогда отхлестал меня ремнем! Неделю сидеть не могла.

— Если он запрещал тебе пить, то что ты делала на этих посиделках? — не выдержав, подала я голос.

— Полагаю, Джейс таким образом хвастался мною, — ответила Криста. — Он считал меня дочерью и старался дать мне все, что только было в его силах. Ему было приятно, когда я читала в присутствии его друзей стихи или играла на пианино.

— Ты умеешь играть на пианино? — искренне изумился Дариан.

— Всегда ненавидела это дело, — смущенно призналась Криста. — Но Джейсу я отказать не могла. Он так радовался, когда я демонстрировала свои достижения. И с нескрываемым бахвальством оглядывал друзей — мол, видите, я воспитал из нее настоящую даму света! — На этом месте ее голос дрогнул, едва не сорвавшись на стон. Криста прикусила губу и опустила глаза, нервно скрестив на груди руки.

Повисла пауза. Она все тянулась и тянулась, пока стала совершенно невыносимой. Я уже догадывалась, о чем хочет рассказать Криста и почему она так тянет с моментом признания. И, если честно, я не хотела этого слышать. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.

— Матушка, хватит, — неожиданно попросил Дариан, видимо, подумав о том же. — Прости меня, я был неправ. Я не должен был…

После чего стремительно встал и сделал шаг к матери, желая обнять ее.

— Постой. — Криста слабо мотнула головой и попятилась, явно желая завершить свою тяжелую исповедь. — Подожди, сынок. Я должна завершить. Осталось совсем немного. Имей терпение.

— Но, мама! — вскинулся Дариан и многозначительно огляделся, намекая на то, что в комнате слишком много народа.

— Пусть слушают, — безразлично обронила Криста. — Мне нечего стыдиться. Итак, мне было двенадцать, когда Джейс понял, что лучше не стоит показывать меня своим друзьям. Пираты — известные любители женщин. Зачем дразнить голодного хищника куском мяса? Джейс слишком часто отсутствовал в городе, поэтому не мог всегда быть на страже моей чести. Он нанял мне охранника — здорового одноглазого верзилу, кулаки которого были с бычью голову. Его так и звали — Бык. Забавно, но мы славно с ним поладили. Он рассказывал мне сказки на ночь, порой объяснял смысл особо мудреных ругательств и даже научился заплетать мне косы. А Джейс на всякий случай запретил слугам принимать кого-нибудь, когда он в отъезде. И пару лет после этого я жила словно в заточении. Увы, беда пришла тогда, когда Джейс был в городе. Он устроил славную пирушку по случаю удачного набега на какой-то купеческий корабль. Приглашены были все его друзья и даже несколько недругов. И, естественно, Джейс не сумел отказать себе в удовольствии похвастать моими талантами. Я сыграла пару легких мелодий, даже спела какую-то песенку. Потом Джейс приказал мне уходить. Я послушалась. Бык, как обычно, последовал за мной. Жаль, что никто не заметил, как еще один человек покинул комнату.

Криста облизнула пересохшие губы. Жадно посмотрела на бокал с вином, который оставался в ее руках, но пить не стала.

— Бык умер на моих руках, — сухо сказала она. — Он, конечно, бросился на мою защиту. Однако его знаменитые кулаки оказались бессильны против удара ножом. Тот… тот негодяй перерезал ему горло. А затем он принялся за меня. Да, я кричала и звала на помощь, но шум от пирушки перекрывал любые звуки. А потом он ушел, напоследок потрепав меня по щеке и оставив на столе целую горсть леденцов.

— Мама… — прошептал бледный от волнения Дариан. Опять покачнулся было к ней, но Криста вновь отчаянно замотала головой, запрещая подходить к ней.

— Джейс все понял без слов, — чуть слышно сказала она. — Он всегда, в каком бы ни был состоянии, приходил пожелать мне спокойной ночи и накрыть одеялом. Когда после полуночи он вошел в комнату, я сидела около тела Быка и безутешно рыдала. Представляешь, я плакала не из-за того, что сделали со мной, а из-за того, что из-за меня погиб человек. Человек, которого я считала своим другом и защитником.

Криста опустила голову, пряча лицо в тени, но я все-таки успела заметить влажную дорожку, которую прочертила первая слезинка на ее щеке.

— Естественно, Джейс пришел в ярость, — глухо проговорила она. — Следующие дни слились для меня в один сплошной кошмар. Из-за произошедшего у меня началась горячка. Я то впадала в забытье, то выныривала из кошмаров, в которых вновь и вновь видела, как на шее Быка расцветает кровавая широкая ухмылка, и брызги теплой жидкости летят мне на лицо. И я кричала, кричала до тех пор, пока не сорвала горло. Металась по горячим и мокрым от пота простыням, силясь убежать от того мерзавца. Джейс не поскупился на лучшего целителя. Тот вытащил меня из объятий непрекращающегося бреда. Сделал так, что все произошедшее стало восприниматься мною… Нет, конечно, не как само собой разумеющееся. Но я начала чувствовать, будто это все произошло не со мной. Будто никогда не было Быка и я никогда не видела его смерти. Странное чувство… С одной стороны, я знала, что все это было. Но с другой… Так хотелось поверить, что это было лишь одним из кошмаров. Хотя, наверное, это тяжело понять.

— Я понимаю, — негромко заверил ее Дариан.

— Первым, кого я увидела, когда очнулась, был Джейс, — продолжила Криста, словно не услышав его слов. — Его правая рука висела на перевязи, щека была глубоко распорота. Лезвие ножа, которым его ранили, лишь каким-то чудом не коснулось глаза. Джейс заверил меня, что тот человек… В общем, он сказал, что его больше нет в живых. Знаешь, наверное, нельзя радоваться чужой смерти, но тогда я была готова кричать от восторга во все горло и хлопать в ладоши.

И Криста жестоко ухмыльнулась. Так, что меня мороз продрал по коже.

— Я понимаю, — опять сказал Дариан, и такая же усмешка тронула его губы. Затем он помрачнел и буквально выдавил из себя: — Мама. Получается, я… Я — сын того, кто…

— Нет, что ты! — с каким-то ужасом воскликнула Криста. — С чего ты это взял? К счастью, то происшествие обошлось без таких последствий для меня. Да, ты родился вне брака. Но, поверь, ты дитя любви, а не насилия.

«А ведь она врет, — вдруг отчетливо осознала я. — Дариан появился на свет в результате той ночи. Но Криста будет хранить эту тайну до смертного одра и дальше. И правильно. Не надо ему знать об этом».

И я с любопытством покосилась на Норберга, желая проверить, верна ли моя догадка. Вздрогнула, заметив, что менталист пристально смотрит на меня. И было в его взоре что-то, что напомнило мне подсмотренную в его сознании картинку. Бескрайняя снежная равнина, щекочущий ноздри запах чужого страха, предчувствие скорого пиршества…

«И он знает, — подумала я. — Норберг знает, что Криста лжет. Фелан наверняка тоже прочитал правду в ее мыслях. Интересно, скажут ли они хоть что-нибудь или предпочтут промолчать?«

Фелан, ощутив на себе мой взгляд, посмотрел на меня и быстро приложил палец к губам, словно призывая к тишине. Затем с заговорщицким видом подмигнул. Ну что же, исчерпывающий ответ на мой вопрос.

Однако стоит признать, что эта парочка не столь уж плоха и безнадежна, как я о ней думала. Братья Клинг все-таки способны на проявление таких чувство, как сострадание.

— А дальше все было просто, — сухо и даже несколько буднично проговорила Криста, и я отвлеклась от своих размышлений. — Когда я окончательно поправилась, Джейс отправил меня прочь из Альрона, этого маленького южного городка, исконного пристанища пиратов. Сказал, что я слишком хороша для этого места. Он оплатил мне обучение в пансионате с хорошей репутации в окрестностях Гроштера. А потом родился ты. Твой отец… — На этом месте она замялась, словно слова не шли из ее горла. Но почти сразу с едва заметным усилием продолжила, и я не сомневалась, что Дариан вряд ли обратил внимания на эту паузу: — Твой отец был красив собой, умел уговаривать. Ему не составило особого труда соблазнить меня. А потом он сделал ноги, оставив мне вечное напоминание о себе — тебя.

И она ласково улыбнулась Дариану.

А я торопливо отвела глаза. Осмелилась бы я на такой поступок, как Криста? Смогла бы родить и воспитывать в любви и заботе ребенка, помня, в каком ужасе и боли он был зачат? Увы, но думаю, что нет. Я не настолько великодушна. Мне было бы проще сделать все от меня зависящее, лишь бы это дитя не родилось. У меня не настолько доброе и милосердное сердце. Этот несчастный ребенок служил бы мне вечным напоминанием о пережитом позоре. Боюсь, я бы не сумела переступить через себя и полюбить его.

И хорошо, что Дариан никогда не узнает правды. Я скорее вырву себе язык, чем намекну ему о том, что Криста все-таки слукавила в этом рассказе.

— Джейс не оставил меня и на этот раз, — сказала Криста, которая вряд ли догадывалась, что я разгадала ее обман. — Он сделал все, только бы мы не познали горького вкуса нужды. Когда тебе исполнилось четырнадцать, по его просьбе я отправила тебя в Альрон. Джейс обещал мне, что присмотрит за тобой и сделает все, лишь бы ты вырос настоящим мужчиной. К тому моменту он уже почти не выходил в моря. Но связи у него сохранились. Поэтому тебя так быстро взяли в команду одного из самых опытных пиратов. Полагаю, именно Джейс издали направлял тебя и помог стать одним из самых молодых капитанов. Ну а теперь сам ответь на вопрос: кем же был тот старик, который с такой готовностью проиграл тебе драгоценную карту?

— Это был сам Кровавый Крюк, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянул Дариан.

Криста кивнула в ответ. Глубоко вздохнула и почти прошептала, подняв бокал на уровень глаз и любуясь переливами алого:

— Я не была ему дочерью. Но он считал тебя своим наследником, пусть вы встретились лишь однажды. Ему было легко сыграть пьяницу. Впрочем, к тому времени ром и без того стал ему единственным другом. Почти сразу после вашего такого необычного знакомства Джейс вышел в свое последнее плавание. В шторм, на утлой лодчонке без паруса. Естественно, он прекрасно понимал, что в порт ему уже не вернуться. Он оставил мне прощальное письмо, где написал о том, что гордится тем, каким ты вырос. А еще он написал, что боится долгой немощной старости. Он решил уйти к престолу богов тогда, когда ноги еще крепко держали его на земле. Уйти самостоятельно, не прислушиваясь в страхе к ночным шорохам и не гадая — когда именно его навестит вечный странник, в чьих костлявых руках ключи от грани между мирами. И в этом решении был весь он. Человек, который никогда и ни перед кем не склонял голову.

Криста отсалютовала багрово-черным углям, медленно тлеющим в камине, после чего одним глотком опустошила бокал, словно принеся мысленную молитву своему давно умершему благодетелю.

Удивительное дело, но после этого вдруг вспыхнул огонь, как будто кто-то переворошил угли. Длинный язык пламени взметнулся так высоко, что на какой-то миг мне почудилось…

Нет, это было совершенно невозможно, но я была готова поклясться в том, что разглядела в лепестках огня седого мужчину, все еще крепкого, несмотря на почтенный возраст. Он улыбался, баюкая в ладони бокал с ромом.

Я посмотрела на Норберга, затем перевела взгляд на Фелана, гадая, обратили ли они на это внимание. Но менталисты были словно погружены в напряженный мысленный диалог, видимо, потеряв всякий интерес к затянувшемуся признанию Кристы. Они стояли в пол-оборота к окну и как будто любовались танцем снежинок, то и дело липнувшим к стеклу.

Интересно, о чем они беседуют? Я потянулась было к амулету, но тут же испуганно одернула руку. Пожалуй, не стоит. Если Норберг заподозрит, что я способна подслушать их беседу, то он точно не оставит меня в покое. Скорее, вцепится клещом и заставит вернутся в Гроштер вопреки моему желанию.

— Кстати, ты носишь его фамилию, — тем временем с нескрываемой гордостью произнесла Криста. — Конечно, с его разрешения.

— Ясно, — обронил Дариан.

По всему было видно, что он ошеломлен открывшейся правдой. Он стоял сейчас напротив матери, а на его обычно бесстрастном лице отражалась целая буря эмоций. Наконец, он шагнул к матери, и та послушно открыла ему свои объятия.

Эта картина почему-то растрогала меня до слез. Я опять предательски зашмыгала носом и только потом вспомнила, что сегодня уже несколько раз порывалась заплакать. С чего вдруг я стала такой чувствительной? Странно.

— Ну что же, я рад, что одной тайной прошлого в вашем семействе, виер Дариан, только что стало меньше, — с явными нотками нетерпения проговорил Норберг.— А теперь, с вашего позволения или без оного, давайте вернемся к тайнам настоящего.

— Да-да, конечно, — проговорил Дариан, продолжая при этом обнимать и гладить по волосам мать.

Я заметила, как Фелан мученически возвел очи долу, затем посмотрел на брата и выразительно покачал головой.

«Терпеть не могу все эти слезливые драмы».

Голос Фелана прозвучал в моих ушах настолько отчетливо, что я с величайшим трудом удержалась от желания подпрыгнуть на месте. Да что ты будешь делать! Я действительно слышу мысли Фелана! Но почему только его?

«Терпи, брат, — в этот же момент услышала я ответ Норберга, хотя его губы в действительности не шевелились. — Осталось совсем немного. Уже через час, максимум, два Алекса в гневе и ярости покинет этот дом, когда откроется вся правда. Карета ждет. Я сегодня же увезу ее в Гроштер. Не сомневаюсь, что на эмоциях она поедет со мной хоть на край света. И Дариан не найдет ее, даже если потратит все свое состояние».

«Ты будешь мне должен, — предупредил Фелан. — Рано или поздно я потребую от тебя ответную услугу. Не все же тебе одному за мой счет свои личные проблемы решать».

«Договорились».

Я украдкой поежилась. Ой, что-то мне как-то не по себе! Понятия не имею, что именно задумал Норберг, но одно ясно: мне стоит быть настороже. Почему он так уверен, что я уеду с ним? Неужели…

Пришедшая мне в голову догадка была слишком страшной, чтобы я позволила себе ее озвучить даже мысленно. Но я все-таки собралась с духом и попробовала еще раз. Неужели все это устроил Дариан? Но зачем? Небо, зачем ему так поступать со мной? Почему он хочет, чтобы я отказалась от изготовления амулетов?

Потому что это стало приносить мне слишком много денег.

Ответ был слишком очевиден. Да, благодаря своему мастерству артефактника в последние месяцы я действительно неплохо зарабатывала. И с каждой неделей клиентов становилось все больше и больше. А вот у Дариана дела в Хельоне, увы, пошли не так гладко, как он рассчитывал. Город оказался слишком враждебно настроен к чужаку. Здесь все знали всех, и попасть в тесную компанию давних приятелей оказалось не так уж просто. Дариан несколько раз жаловался мне, что крупные торговцы Хельона предпочитают продавать лес не ему, а друзьям, хотя он предлагал куда более выгодные условия и цену. И я каждый раз подбадривала его, что тяжело начинать новое дело на новом месте. Дариан изо всех сил пытался установить новые деловые знакомства. Поэтому он так жаждал пообщаться на приеме с королевским наместником. Но, что скрывать очевидное, пока его усилия не принесли должного результата.

Да, но разве стал бы Дариан действовать настолько подло? Если бы ему не понравилось то, как значительно возрос мой вклад в семейный бюджет, то он мог бы напрямик поговорить со мной.

«И что бы он сказал? — с сарказмом вопросил внутренний голос. — Мол, Алекса, извини, дорогая, но мне не нравится то, как резко твоя карьера на новом месте пошла в гору. Ты стала слишком успешной для меня. Я боюсь потеряться в твоей тени. Поэтому, милая, завязывай со своими амулетами. Сиди дома и сходи с ума от скуки, пока я буду играть роль крутого торговца».

— Теперь, когда состоялось примирение сына и матери, я предлагаю перейти к той цели, ради которой мы сегодня собрались, — вкрадчиво проговорил Норберг.

Забавная штука. Его голос прозвучал очень тихо, однако я не сомневалась, что это услышали все. Я увидела, как Дариан вздрогнул и отстранился от Кристы, которая в свою очередь побледнела от волнения. Даже Гисберт, который до сего момента вел себя тиши мыши, притаившись в самом дальнем и темном углу гостиной, куда почти не долетал свет магических искр, тяжело переступил с ноги на ногу и издал тяжелый вздох.

Хольгон, которая все это время провела за спинкой моего кресла, подошла ближе и встала сбоку от меня, будто готовая в любой момент отразить нападение.

— Не хватает еще парочки заинтересованных лиц, — заметил Фелан, обращаясь к брату, но на самом деле глядя прямо на меня.

В полутьме его глаза горели ярким зеленым огнем, словно светясь изнутри. Я вспомнила признание Норберга о том, что его брат имеет вторую ипостась снежного барса. Невольно представила гибкого хищного зверя, бегущего наперегонки с бураном. Белоснежная шкура мелькает между сугробов, то и дело сливаясь с ними полностью. Вот огромный кот перекувыркнулся от избытка эмоций в воздухе, мягко приземлился на лапы и опять помчался вперед, почуяв запах дрожащей от ужаса косули… Как было бы здорово прильнуть к нему всем телом, позволив теплому меху ласкать мою обнаженную кожу…

Я несколько раз сжала кулаки, да так сильно, что ногти пребольно впились в ладони. Это помогло мне отогнать непрошенные картины разбушевавшегося воображения. Не сходи с ума, Алекса! Ты уже давным-давно решила для себя, что от братьев Клинг надлежит держаться подальше. Вспомни, каким отвратительным может быть этот самый Фелан. Конечно, иногда так и тянет поддаться сладкому зову пороку, но помни, что всю оставшуюся жизнь ты будешь обречена жить с мыслью, что оказалась слишком слаба и проиграла в этом необъявленном противостоянии.

Фелан медленно дразняще улыбнулся, словно прочитал мои мысли, все так же не отводя от меня взгляда. Провел языком по своим губам, и я, вспыхнув от смущения, мгновенно перевела глаза на Норберга. По крайней мере, младший брат из рода Клинг не позволяет себе таких выходок.

Мимо внимания Норберга не прошла эта крошечная сценка. Он недовольно покачал головой, глянул на брата, и тот снисходительно пожал плечами, будто извиняясь за свое поведение. Впрочем, ректор гроштерской Академии колдовских искусств уже не смотрел на нарушителя моего спокойствия, занятый своими делами.

Норберг мягко выступил на центр комнаты. Подошел к столику с напитками и осторожно опустил на горлышко самой высокой нераспечатанной бутылки какой-то кристалл. Потер его подушечкой большого пальца и торопливо отошел на пару шагов, когда раздался неприятный трескучий звук.

Я наблюдала за его действиями со сложной смесью недоумения и опаски. Что это он такое делает? А вдруг кристалл сейчас как бабахнет! Вон как засветился!

И в самом деле, в глубине кристалла начал разгораться алый огонек. Сперва я подумала, что это отражаются еще не прогоревшие угли камина, но почти сразу поняла свою ошибку, когда искра принялась резко набирать свечение. Миг, другой — и кристалл приподнялся в воздухе, а затем и вовсе взмыл под потолок, превратившись в подобие ярко-красной звезды.

— Что это? — не выдержав, подавала я голос.

— Одно из последних достижений магической науки, — тоном, полным неприкрытого превосходства, обронил Норберг.

Я фыркнула. Ответ, конечно, красиво прозвучал, но по сути ничего не прояснил.

— И что же это последнее достижение магической науки делает? — не унималась я.

— Сейчас увидите, — пообещал мне Норберг и отошел еще на пару шагов.

Не знаю, случайно или намеренно, но теперь он остановился прямо около моего кресла, правда, с противоположной стороны от Хольгон.

Моя охранница, к слову, как будто не заметила этого. Если Гисберта она заставила удалиться от меня на безопасное расстояние, то присутствие менталиста в непосредственной близи от меня по какой-то непонятной причине прошло мимо ее внимания.

Впрочем, почему по непонятной? Я не сомневалась, что при желании Норберг вполне может сделать так, чтобы Хольгон перешла на его сторону. Ментальная магия, как оказалось, является самой опасной разновидностью колдовства.

И не только я увидела странное бездействие охранницы. Дариан, который стоял около матери, не торопясь вернуться в свое кресло, кисло поморщился. Но ничего не стал говорить, вместо этого опять все внимание обратил на загадочную искру, пылающую в воздухе.

Я раздраженно заерзала в кресле. Нет, я все понимаю, конечно. Дариан обижен и злится на меня. Но не слишком ли он перегибает палку? За весь вечер он не сказал мне и слова. А ведь я тоже могу обидеться. И у меня есть куда больше причин для этого! По крайней мере, я полуобнаженного и нетрезвого мужика в дом не тащила, а вот Дариан был застукан на распитии спиртного в компании разбитной девицы! Помнится, он даже чмокнул ту особу в плечо, не догадываясь, что имеет дело с парнем. А тут ишь — губки обиженно дует. И даже не думает извиняться за то, что несколько дней держал меня взаперти!

«Волнуешься, Дариан, — вдруг услышала я приглушенный ехидный смешок со стороны внешне спокойного и бесстрастного Норберга. — И правильно делаешь. Ты ведь прекрасно понимаешь, чем закончится эта самая так называемая очная ставка. И пытаешься состроить хорошую мину при плохой игре. Внушить Алексе чувство вины, чтобы она принялась извиняться перед тобой. Но я уверен, что твоя тактика заранее обречена на провал. Алекса более чем разумная девушка. Ваш брак доживает последние мгновения».

Услышанное оптимизма мне не прибавило. Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну и невольно накрыла амулет на своей груди ладонью. Ой, что-то мне не хочется уже знать правду! Да, Дариан последние дни вел себя излишне деспотично. Да, между нами накопилось множество обид. Но все-таки я люблю его. И не сомневаюсь в том, что он любит меня. Стоит ли копать настолько глубоко?

«Поэтому Норбергу и потребовалось, чтобы при этом фарсе присутствовали Гисберт, Криста и Фелан, — вдруг тоскливо осознала я. — Публичное разбирательство требует публичной же реакции. Обиду, нанесенную без посторонних свидетелей, простить проще».

— А может, все-таки не стоит? — негромко пропищала я, как никогда желая вскочить на ноги и выскочить прочь из гостиной.

Норберг чуть повернул голову и буквально пригвоздил меня к месту своим тяжелым взглядом. Прищелкнул пальцами — и искра, к этому моменту напоминающая рукодельное маленькое солнце, вдруг с оглушительным хлопком взорвалась.

Я успела зажмуриться и услышала, как испуганно взвизгнула Криста, а Дариан пробормотал замысловатое ругательство, помянув всех морских гадов в весьма непристойных позах. Затем я с интересом приоткрыла один глаз. Впрочем, тут же изумленно распахнула оба. И было чему удивляться.

Наша такая уютная и родная гостиная лишилась противоположной стены! Словно открылся провал в другое измерение. По краям своеобразного проема воздух едва заметно мерцал, ограничивая видимость. Получилось некое подобие распахнутой двери, через которую я увидела письменный стол, накрытый дорогим зеленым сукном. Удобное кресло, в котором вальяжно разместилась…

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сжатые зубы. Амикша! На меня смотрела Амикша Грейдон! Все такая же красивая и томная в безумно дорогом наряде из красного бархата, который удивительно шел ее темно-каштановым волосам.

— Я уже заждалась, — недовольным тоном протянула она и взяла со стола высокий изящный фужер, доверху заполненный игристым шампанским.

— Не понимаю, почему я должен тут сидеть и чего-то ждать! — вдруг услышала я до боли знакомый голос, и к креслу подошел мой отец.

На самой грани восприятия мелькнул какой-то незнакомый мне мужчина в черной одежде. Впрочем, он тут же поспешил скрыться. Ага, стало быть, без верных «ворон» Норберга тут не обошлось. В принципе, понятно, почему. Мой отец вряд ли бы согласился участвовать в столь сомнительном эксперименте. Он жуть как не любит все магическое и непознанное.

— Алекса? — удивительно воскликнул отец, подслеповато прищурившись. — Алекса, это ты? Что же вы сразу не сказали, что я увижу дочь!

И он пригрозил кулаком кому-то, кто оставался за пределами моего поля зрения. Стремительно шагнул было ко мне… И исчез. Я опять видела только Ами, которая задумчиво разглядывала меня через прозрачное содержимое своего бокала.

— Виер Грэг, вернитесь, пожалуйста, на место, — вежливо попросил Норберг.

Я мгновенно обиделась на легкую иронию, проскользнувшую в его тоне. Нет, я понимаю, конечно, что со стороны выглядит очень забавным удивление людей, которые ни разу не сталкивались с подобным видом магии. Но все-таки. Подумаешь, последнее достижение колдовской науки! Сдается, в ближайшее время я тоже найду чем удивить Норберга. Кажется, в моей голове уже начинает оформляться идея, как именно надлежит улучить и доработать талисманы, чтобы они оказались способны не только блокировать ментальную магию, направленную против владельца, но и помочь последнему проникать в чужие мысли.

Ох! И я с трудом удержалась от желания злорадно потереть руки. Если моя догадка окажется верна, то я не просто разбогатею. Я навсегда впишу свое имя в книги по колдовскому искусству и стану самым знаменитым артефактником не только в Лейтоне, но и во всем мире.

Правда, тут же осеклась в своих мечтаниях, заметив, что за мной исподволь наблюдает Фелан, пока его брат уговаривал моего отца перестать метаться по комнате, поскольку тот то и дело исчезал из пределов видимости. Пожалуй, обдумывание этой идеи стоит отложить на потом. Если братья Клинг узнают, какую жирную свинью я планирую подложить менталистам, то спокойно мне жить точно не дадут.

И я опять все внимание обратила на ту комнату, которая виднелась в просвете прокола между пространствами.

— Вы все равно не сумеете обнять свою дочь, — услышала я финальное высказывание Норберга. — Виер Грэг, я понимаю, что вы соскучились. Но, прошу вас, встаньте за виериссой Амикшей. Вопрос, по которому вас пригласили сюда, слишком важен.

— Ну хорошо, хорошо, — проворчал мой отец и все-таки вернулся на исконное место. Тяжело оперся рукой на спинку кресла и вперил в меня тяжелый испытующий взор из-под кустистых бровей. Отрывисто спросил: — Ну и что ты опять натворила, дитя мое неразумное? Надеюсь, твоя жизнь не висит на волоске?

— Сейчас уже нет, — вместо меня ответил Норберг. — Но несколько дней назад нам пришлось изрядно поволноваться за безопасность виеры Алексы. Покушения на ее жизнь сыпались одно за другим.

— Что? — потрясенно взревел отец, да так, что Амикша, вряд ли подозревающая о взрывном характере своего спутника, некрасиво подскочила в кресле и округлила рот в беззвучном «о». А тот продолжал бушевать: — Кто осмелился? Да я этому уроду все ноги поотрываю и засуну их в задн…

— Виер Грэг! — торопливо перебил его Норберг, не дав завершив ругательство.

— В общем, этот гад еще пожалеет, что посмел угрожать моей дочери! — чуть сбавил пыл отец и воинственно затряс кулаками над головой странно притихшей Амикшей.

Моя бывшая соперница не отрывала взгляда от Дариана, и на ее губах играла весьма гадливая усмешка. А мой супруг в свою очередь смотрел на нее, даже не мигая. И в его глазах застыло странное молящее выражение.

В этот момент головоломка окончательно сложилась. Я даже услышала сухой щелчок, с которым последние разрозненные кусочки встали на свои места. Я поняла, кто нанял Вентора и почему Дариан согласился на проведение этой очной ставки. Но куда важнее — передо мной открылся замысел Норберга. Сейчас он обвинит во всем моего мужа. И пусть вина Дариана будет только косвенной, этого вполне хватит, чтобы разъярить отца. А самое страшное заключается в том, что мне тоже придется отреагировать. И отреагировать так, как того хочет Норберг. Пусть менталист не принимал участия во всем этом безобразии. Но он остался верен себе и попытался извлечь из этой ситуации максимальную выгоду.

Нет, я обязана прервать эту сцену! Сначала я хочу выслушать оправдания Дариана. И выслушать их наедине, когда меня не будет подзуживать раздраженный отец и когда Норберг окажется лишен возможности подлить яда во все происходящее. По большому счету все это касается лишь меня и мужа. Остальным не место в этой семейной разборке.

— Я предлагаю выслушать Вентора, — тем временем проговорил Норберг. — Именно этого мага нанял кто-то из ближайшего окружения Алексы. Он должен был запугать вашу дочь, виер Грэг, и заставить ее отказаться от изготовления амулетов.

— Что? — недоуменно воскликнул отец. — Заставить Алексу перестать мастерить эти безделушки? Но кому это могло понадобиться? Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы демона не призвало…

— Вы сильно недооцениваете талант вашей дочери, — мягко сказал Норберг. — Ее амулеты — это уже не детские игрушки. Если виера Алекса продолжит развивать свой дар такими же темпами, то уже через год, максимум, два ее имя прогремит по всей стране, а скорее всего — и по миру.

— Правда? — недоверчиво отозвался отец. Но было видно, что ему польстили слова столь высокопоставленного человека. Вон как горделиво приосанился, а на губах заиграла улыбка, полная превосходства.

— Правда-правда, — насмешливо заверил его Норберг. Кашлянул и продолжил уже серьезнее: — Видимо, кому-то не давали спокойно жить успехи вашей дочери. И скоро мы узнаем, кто именно ей позавидовал.

Сказав это, он не удержался и бросил быстрый взгляд на бледного от волнения Дариана.

— Привести Вентора? — лениво предложил Фелан и даже сделал один шаг в сторону двери.

— Не стоит, — подала голос Ами. Встала и предусмотрительно отошла от моего отца, который по-прежнему стоял за креслом, после чего продолжила: — Я все расскажу. Это я наняла его.

— Что?!

На сей раз от возмущенного рева отца у меня заложило уши. Тот стремительно побагровел от гнева, затем недвусмысленно сжал кулаки и покачнулся было по направлению к Ами.

— Не стоит, виер, успокойтесь.

Между ними каким-то чудом мгновенно материализовался тот самый мужчина в черном, который прежде уже попадал в поле моего зрения. Укоризненно покачал головой, не отводя напряженного взгляда от моего взбешенного отца.

— Отойдите от виериссы Амикши! — приказал ему Норберг. — Немедленно, виер Грэг! Не забывайте, что на вас смотрит ваша дочь. Неужели вы способны ударить девушку на ее глазах?

Отец несколько раз глубоко вздохнул, каждый раз при этом выдыхая через рот. Затем покачал головой и послушно вернулся к креслу.

— Так-то лучше, — удовлетворенно заметил Норберг.

— Ну и семейка! — возмущенно фыркнула Ами.

К слову, она как будто и не испугалась выходки моего отца. Стояла, с вызовом скрестив руки и выпрямившись так сильно, будто проглотила жердь.

Я мысленно фыркнула. Ну да, все мы смелые, когда рядом есть тот, кто обязательно придет на помощь и защитит. Я бы посмотрела на Амикшу, если бы она осталась один на один с моим отцом.

— Что дочь, что отец — словно бешеные звери, — продолжила изливать яд бывшая невеста Дариана. — На людей кидаются.

— Когда я на тебя кидалась? — не выдержав столь наглого обмана, возмущенно переспросила я.

Как и следовало ожидать, ответа не последовало. Ами повернулась к нам лицом, скользнула по мне равнодушным взглядом и опять уставилась на Дариана.

— Вруша, — прошипела я, не сумев отказать себе в столь мелочном удовольствии.

Но Ами предпочла сделать вид, будто ничего не услышала. Проигнорировали меня и остальные участники разбирательства.

— Итак, виерисса Амикша, вы только что признались в преступлении, — промурлыкал тем временем Норберг. — Вы понимаете, что должны будете ответить за это перед законом?

— Я полагаю, правосудие в вашем лице проявит снисходительность, если я расскажу, как все обстояло на самом деле, — в тон ему ответила Амикша и обворожительно улыбнулась. С медленной чувственностью облизнула губы и хрипло добавила: — Можно сказать, я сама оказалась жертвой этого человека. Он убедил меня помочь ему. Но теперь я понимаю, как ужасно поступила, и искренне раскаиваюсь в своем поступке.

Дариан побледнел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. Беспомощно оглянулся на меня.

Наши глаза впервые за этот вечер встретились. О, какая боль плескалась в его взоре! На какой-то миг я почувствовала, что это мое сердце сейчас рвется на части от невозможности все изменить, все переиграть, стереть из реальности брошенные некогда неосторожные слова…

Я обязана была завершить этот фарс. Ами не должна ничего рассказать! Дариан обязательно ответит за свой проступок, но пусть он отвечает только передо мной. Это публичное судилище будет незабываемым позором для него.

Естественно, я понимала, что глупо умолять Норберга о снисхождении. Он специально устроил эту омерзительную сцену и наверняка пойдет до конца, желая вывалять моего супруга в грязи. Надо придумать что-нибудь другое. Что-нибудь, что заставит Ами замолчать!

Я с такой силой прикусила нижнюю губу, что опомнилась, лишь когда почувствовала во рту солоноватый привкус. Тьфу ты, так и покалечить себя можно. Но что делать?

Не выдержав, я поднялась из кресла, что не прошло незамеченным мимо внимания Норберга.

— Виера Алекса, сядьте, — не глядя на меня, приказал он. — Вы еще слишком слабы, чтобы участвовать в этом разбирательстве стоя.

Я еще слишком слаба? Я мысленно прикинула, не упасть ли в обморок, тем самым подтвердив слова менталиста. Но сразу отрицательно мотнула головой. Нет, не сработает. Меня опять усадят в кресло, приведут в чувство и заставят до конца присутствовать при разоблачении Дариана. Конечно, в итоге я могла заявить, что прощаю его, но наш брак это все равно вряд ли спасет. Люди редко прощают тех, кто стал свидетелями их публичного унижения. К тому же я не хотела, чтобы Дариан открылся перед своей матерью и моим отцом с такой неприглядной стороны.

— Я хочу уйти, — все-таки сделала я неуклюжую попытку, перебив Амикшу, которая как раз открыла рот, намереваясь заговорить.

На сей раз Норберг все-таки взглянул на меня. Изумленно изогнул бровь, явно не понимая причин моего такого неожиданного и ничем не обусловленного желания.

— Вы хотите уйти? — переспросил он. — Алекса, неужели вам неинтересно, из-за кого вам пришлось пережить столько неприятных моментов в последнее время?

— Неинтересно, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Зато мне очень интересно, — подал голос мой отец. — Хочу знать, какая гадина помогала этой вертихвостке. Я ведь правильно понял, что она действовала по наущению какого-то гада, который является знакомым Алексы. Ух, я его!

И он с мстительной радостью изобразил недвусмысленный жест, будто сворачивает кому-то шею.

— Я хочу уйти и я уйду, — повторила я, пропустив мимо ушей угрозу отца. После чего развернулась и даже сделала шаг по направлению к двери.

— Позвольте вам не поверить, — мягко возразил Норберг и перехватил меня за руку, принуждая остановиться.

Я метнула гневный взгляд на свою так называемую охранницу. По-моему, ей сейчас самое время вмешаться!

Но Хольгон отстраненно взирала на все происходящее. Она словно дремала с открытыми глазами, даже не подумав прийти ко мне на помощь. Ну да, конечно. Это же не несчастного старика-дворецкого отгонять, когда тот просил моего утешения. Не сомневаюсь, что несчастная женщина угодила под власть чар Норберга.

— Алекса, останьтесь, — в ласковом голосе Норберга прорезались стальные нотки, слышимые только мне. И он пусть не сильно, но достаточно ощутимо сжал мою ладонь. И он продолжил, подушечкой большого пальца украдкой поглаживая мое запястье: — Прошу вас. Я спас вам жизнь. И даже не единожды. По-моему, я заслужил право попросить вас об ответной услуги. Помнится, вы обещали мне об одолжении. Так вот, останьтесь. И мы станем квиты.

Я не выдержала и скривилась, будто только что отведала незрелых горьких ягод калины. Вот ведь лис! Хитрый, наглый, беспринципный. А еще утверждает, будто его вторая ипостась — волк. Я ведь действительно поверила, что с ним можно иметь дело. Все эти дни он готовил мне ловушку. И сейчас я с треском в нее угодила. Такая простая незамысловатая просьба. Остаться в гостиной и выслушать, как Ами начнет обвинять моего супруга во всех грехах. И ведь никто не поймет, если я уйду. А самое главное: мой уход не заткнет рот самой Ами. А следовательно, Дариан все равно будет опозорен.

— Останьтесь, — совсем тихо прошептал Норберг.

По моему телу пробежали теплые мурашки как обещание незабываемого наслаждения. Как он так делает? На какой-то миг мне почудилось, будто я стою перед ним абсолютно обнаженной, и в его фиалковых глазах разгорается пламя страсти…

Я с усилием моргнула, выгнав эту картину из моих мыслей.

— Вы обещали мне, что я смогу отказаться, если сочту вашу просьбу неприемлемой, — беспомощно проговорила я, уже догадываясь, каким будет ответ Норберга.

— А вы считаете ее неприемлемой? — с сарказмом переспросил Норберг, и его прохладные пальцы, которыми он по-прежнему сжимал мою руку, внезапно едва не обожгли меня. Однако это чувство тут же пропало, будто только привиделось мне, и менталист завершил: — Впрочем, воля ваша, Алекса. Я ни в коем случае не собираюсь вас принуждать. Но, полагаю, вы не будете против, если остальные удовлетворят свое любопытство.

В этот момент я готова была пообещать ему свою душу, лишь бы прекратить унизительное издевательство! Да, пусть Дариан ошибся, но я не сомневалась, что Ами выставит его проступок в совершенно ужасном виде, а в действительности окажется, будто он что-нибудь брякнул, не подумав. Недаром он сам так долго не догадывался, с чего вдруг начались эти нападения.

Я опустила голову, пряча в тени выражение своего лица. Затем свободной рукой накрыла амулет. Ощутила теплую пульсацию в кончиках пальцев и лишь после этого опять взглянула на Норберга.

Тот наблюдал за мной с едва заметной искрой ленивого любопытства. Однако его зрачки удивленно расширились, когда я заговорила с ним мысленно.

«Я прошу вас — не надо этого делать, — подумала я. — Прекратите этот фарс немедленно, если не желаете, чтобы я стала вашим злейшим врагом. Я все равно не покину этот дом в гневе и ярости, как вы обещали своему брату».

«Вы… Вы слышали наш разговор?»

Норберг неосознанно сжал мою руку так сильно, что я с трудом удержалась от болезненного вздоха. Ох, не сделала ли я только что величайшую ошибку в своей жизни, признавшись в том, что надлежало хранить за семью печатями?

«Пожалуйста, — с нажимом повторила я. — Норберг, я очень прошу вас… тебя. Если я тебе хоть немного дорога, не делай мне так больно».

Впервые в жизни я обратилась к менталисту по имени и отказавшись от подчеркнутой вежливости. Понятия не имею, почему я так сделала. Я понимала, что играю на очень опасной грани. Я не верила, что у Норберга на самом деле есть ко мне какие-нибудь чувства. Ну, кроме желания превратить меня в одну из «ворон». Однако в данном случае в нем говорило, скорее, уязвленное самолюбие. Он еще не смирился с тем, что несколько лет назад я благополучно избежала обучения на его факультете, да и полгода назад волею случая выскользнула из любовно приготовленной западни. Но все это время Норберг настойчиво уверял меня, будто в действительности имеет ко мне некий личный интерес. И его можно понять. Влюбленной женщиной управлять намного легче. Однако если он откажет мне сейчас, то тем самым даст понять, что я раскусила его притворство.

— Ну так что, мне продолжать? — капризно осведомилась Амикша. — Или всем плевать, кто именно заставил меня нанять Вентора?

— Мне не плевать, — как и следовало ожидать, подал голос мой отец. — Мне расскажи. О дальнейшем, уж не беспокойся, сам позабочусь.

«Алекса, ты режешь меня без ножа», — в этот момент устало вздохнул Норберг, тоже приняв новые правила нашего общения без излишнего официоза.

«Как и ты меня», — парировала я.

«Ты его действительно любишь? — с непонятной мне грустью осведомился Норберг. — Человека, который оказался настолько ревнив к твоим собственным успехам?»

«Позволь нам разобраться в наших отношениях без лишних свидетелей», — ответила я, постаравшись, чтобы в моем тоне не прозвучало и тени сомнений.

И еще одна безумно долгая пауза. Каждая секунда тянулась вечностью, которую так и тянет разорвать отчаянным криком. Ну скажи хоть что-нибудь! Только не молчи!

«Любому другому человеку я бы ответил отказом, — наконец, чуть слышно прозвучало в моей голове. — Любому другому, но не тебе, Алекса».

После чего Норберг отпустил мою руку. Повернулся к Ами, которая с нескрываемым интересом наблюдала за всем происходящим по другую сторону связующего заклинания, и сухо проговорил:

— Прошу прощения, что побеспокоил вас, виерисса. Но разбирательство завершено.

Приглушенно ахнула Криста, что-то недовольно проворчал в своем углу Гисберт, возмущенно фыркнул мой отец, недовольно вздернула нос Ами. Лишь Фелан и Дариан сохраняли молчание. Хотя краем глаза я заметила, как брат Норберга недовольно покачал головой, однако не стал спорить и настаивать на своем. А вот мой муж благодарно улыбнулся мне, но тут же стыдливо опустил голову, явно страшась взглянуть в мои глаза.

Однако Ами, по всей видимости, не захотела сдаваться без боя. Она кашлянула, прочищая горло, затем звонким громким голоском спросила:

— Так что, никому неинтересно, что это…

И замерла, смешно выпучив глаза и немо раззявив рот, явно не в силах произнести больше и звука.

Ого! Я с невольным уважением покосилась на Норберга. Неужели он настолько сильный маг, что сумел заставить ее замолчать, несмотря на огромное расстояние, разделяющее нас в реальности?

— Спасибо, Винлан, — поблагодарил кого-то Норберг. — Ты очень предусмотрителен.

Мужчина в черном, который по-прежнему стоял между моим отцом и Амикшей, поклонился, показав тем самым, что похвала относится именно к нему.

— Нет, я требую продолжения! — взорвался раздраженным криком мой отец. — Я не понимаю, Алекса, что за шуточки? Я того негодяя, с кем спелась эта красотка, в порошок сотру…

И тоже замолчал, озадаченно несколько раз открыв и закрыв рот.

— Винлан, проводи виера Грэга Гриана до кареты, — продолжил распоряжаться Норберг спокойным тоном. — И проследи, чтобы виерисса Амикша Грейдон благополучно добралась до дома. Будет замечательно, если ты…

Он не завершил фразу, лишь сделал какой-то замысловатый жест в воздухе.

«Будет замечательно, если виер Грэг забудет об этом разговоре, — услышала я эхом его слова в моей голове. — А заодно потрудись сделать так, чтобы Амикша держала свой острый язычок за зубами».

Винлан почтительно наклонил голову, показывая тем самым, что услышал приказ. И с тихим щелчком искра, медленно тлеющая под потолком, погасла. Воздух задрожал, густея на глазах. Миг, другой — и я опять увидела стену нашей гостиной, которая на время растворилась в вихре связующего заклинания.

— Фелан, — почти не разжимая губ, обронил Норберг.

Тот понятливо усмехнулся. Одним быстрым размытым движением пересек всю гостиную. Раз — и он уже был подле Кристы.

— Вы вроде бы опаздывали на вечеринку, — промурлыкал он глубоким чувственным голосом. — Позвольте мне проводить вас. Моя карета в вашем полном распоряжении. — Кашлянул и с такой страстью добавил, что теплые мурашки побежали по моей спине, хотя это было обращено и не ко мне: — Как и весь я.

Дариан аж крякнул от столь неприкрытого проявления внимания к своей матери. Но ничего не стал говорить, видимо, справедливо опасаясь, что иначе его грубо поставят на место.

— О, как мило с вашей стороны. — Криста польщенно улыбнулась. Выпрямилась, позволив тонкой ткани платья обрисовать все волнующие изгибы своего гибкого стройного тела. Прильнула к Фелану, восторженно глядя на него снизу вверх, и промурлыкала как довольная кошка, которую потрепали за ушком: — Конечно же, я с удовольствием принимаю ваше предложение.

— Славно повеселиться, матушка, — не удержался от язвительного замечания Дариан.

Но Криста сделала вид, будто не услышала пожелания сына. А возможно, и в самом деле была настолько увлечена своим неожиданным кавалером, что остальной мир перестал для нее существовать.

«Люблю женщин постарше, — раздался в моей голове довольный голос Фелана. — Они такие горячие, что прямо ух!»

И светловолосый менталист с вызовом улыбнулся, глядя на меня.

Я в ответ лишь равнодушно пожала плечами. Если честно, мне не особенно нравится, что Криста эту ночь, скорее всего, проведет в постели Фелана. Все-таки, как-никак, она мать Дариана. Но, с другой стороны, она взрослая женщина и наверняка имеет громадный опыт в любовных делах. Поэтому постарается извлечь для себя максимум наслаждения из этой мимолетной интрижки и вряд ли отнесется к ней серьезно. К тому же, насколько я поняла, Криста ничего не знает о делах Дариана, так что не сумеет послужить источником информации. Пусть развлекается.

— Мама! — в последний раз попытался воззвать к здравому смыслу своей матери Дариан.

Но Криста уже шествовала к выходу, положив ладонь на любезно предложенную руку Фелана. Я покачала головой. Ох, вот ведь горячая женщина!

И очень великодушная, если вспомнить историю рождения Дариана.

«Алекса, ты ведь понимаешь, что нам придется обсудить все произошедшее здесь», — тем временем мысленно обратился ко мне Норберг. И в его тоне не прозвучало и намека на вопрос. Утверждение, если не сказать больше — приказ.

Я мгновенно загрустила. О да, я прекрасно это понимала. Не совершила ли я самую большую ошибку в своей жизни, когда продемонстрировала Норбергу, что тоже способна играть в игры с ментальной магией? Впрочем, что сделано — то сделано. Об этом я подумаю позже. Сначала мне предстоит непростое разбирательство с мужем. Вполне возможно, по итогам этого разговора я сама с радостью соглашусь стать одной из «ворон», лишь бы разорвать эту связь.

«Завтра, — робко попросила я, уже готовая услышать отказ. — Пусть это будет завтра. Позволь мне поговорить с Дарианом».

Норберг тяжело вздохнул и скорбно поджал губы. Я умиленно захлопала ресницами, изо всех сил пытаясь состроить как можно более жалобную физиономию.

«Завтра, — после томительной паузы, наполненной моими кривляниями, все-таки согласился Норберг. Подумал немного и грозно добавил: — Но очень рано утром!»

После чего, не прощаясь, круто развернулся на каблуках сапог и отправился к выходу из гостиной. К моему удивлению, за ним поплелась и Хольгон, будто на невидимой привязи. Хм-м… И меня вдруг кольнуло подозрение. Это что же получается, ее на самом деле нанял Норберг для моей защиты, а не Дариан?

«Естественно, — донеслось до меня насмешливое. — Только догадалась?»

Я обиженно засопела. Вот, значит, как. Я думала, что это Дариан держал меня взаперти, а теперь получается, суровую охранницу ко мне приставил другой человек, и я зря все это время недобрым словом поминала мужа?

«Кстати, вашему супругу было запрещено разговаривать с вами наедине, — не оборачиваясь, добавил Норберг. — И Хольгон должна была проследить за этим. Я просто хотел дать тебе время прийти в себя после последнего нападения. — Помолчал немного и недовольно заметил: — Лучше бы я этого не делал. Тогда бы ты не выставила меня сегодня таким дураком. Столько усилий коту под хвост!»

Норберг остановился на пороге и посмотрел на меня. Его фиалковые глаза горели раздраженным пламенем голодного волка, который почти достиг добычу, почти сомкнул клыки на ее беззащитном горле — но в последний момент что-то помешало ему закончить атаку, и бросок окончился ничем.

Я украдкой поежилась. Сдается, завтра мне придется весьма несладко.

— Проводите меня! — все так же не сводя с меня взора, кинул Норберг Гисберту, который упорно пытался слиться со стеной.

Должно быть, любопытный дворецкий рассчитывал, что про его присутствие все забудут, и он услышит еще много нового и интересного. Но прямого приказа он ослушаться не осмелился. Лишь скорчил крайне недовольную мину, но все же отправился вслед за Норбергом.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что я от неожиданности подпрыгнула на месте. Н-да, как бы этот звук не ознаменовал собой погребальный набат для нашего брака.

Мы с Дарианом остались в долгожданном одиночестве.


***


Я разбудила несколько магических искорок, до сего момента сонно плавающих под потолком. Для предстоящего разбирательства мне не нужен был полумрак. Я хотела видеть глаза Дариана, когда он будет отвечать на мои вопросы. Затем обошла комнату по периметру, оставив на стенах легкую паутину инистого заклинания, которое должно было защитить нас от подслушивания. Почему-то я не сомневалась, что тот же Гисберт не откажет себе в удовольствии прирасти ухом к замочной скважине.

Дариан молча наблюдал за моими действиями. Он отошел к столику с напитками и сейчас держал в руках полный бокал с вином, но не торопился попробовать напиток. Второй такой же, видимо, предназначенный для меня, стоял подле него.

Закончив с чарами, я неторопливо вернулась к креслу, в котором провела весь сегодняшний утомительно долгий вечер, наполненный неприятными откровениями. Но садиться не стала, лишь тяжело оперлась на спинку. Мазнула взглядом по фужеру с кроваво-красным содержимым и поморщилась. Нет, не хочу пить! Сейчас мне нужна трезвая голова, потому что итоги разговора, скорее всего, определять мою дальнейшую жизнь.

— Ты ведь все поняла, — тоскливо протянул Дариан, когда понял, что я не намерена первой начинать разговор.

— Поняла, — спокойно подтвердила я.

— Честное слово, Алекса, я готов поклясться своим именем, своей честью, своим сердцем, наконец, что не имел никакого понятия о задуманном Амикшей, — негромко сказал Дариан. — Иначе остановил бы это безумие в самом начале. Ты же помнишь, Норберг читал мои мысли. И он сказал, что я не имею к этому отношения!

— Помню, — уронила я.

Если честно, это была единственная причина, по которой я все-таки решила выслушать оправдания Дариана, хотя его вина казалась почти неопровержимой. В мыслях невозможно солгать. Как же ему удалось провести прославленного менталиста?

— Ами напридумывала себе невесть что! — рьяно принялся убеждать меня Дариан, распаляясь с каждым словом. — Она… Она такая лгунья! Самые простые мои слова интерпретировала так, что диву даешься!

Я кашлянула, прервав тем самым возлияния Дариана. Ами? Он называет бывшую невесту тем же сокращенно-ласкательным именем, будто они по-прежнему в отношениях? Ну да ладно, это еще можно отнести на счет привычки. Но Дариан сказал кое-что такое, что мне совсем не понравилось.

Каким образом, хотелось бы мне знать, они разговаривали? Ами — в Гроштере, Дариан — в Хельоне. Между нами не одна сотня миль. Но этот вопрос я поберегу на сладкое.

— Почему Амикша была готова заявить, что она действовала по твоему наущению? — холодно поинтересовалась я, особенный упор сделав на полном имени девушки.

— Ну… — Дариан заметно смутился. — Видишь ли, я имел неосторожность пожаловаться ей.

И затих, пристально разглядывая носки своих сапог. Кончики его ушей трогательно заалели невыносимым огнем стыда.

Я покачала головой. Что-то мне это все сильнее и сильнее не нравится.

Дариан, не поднимая на меня глаз, схватил бокал и одним глотком осушил его, уронив несколько капель вина себе на ворот. Однако, по-моему, даже не заметил этого. Откашлялся и с видимым трудом проговорил, буквально проталкивая каждое слово через горло:

— Я… В общем, у меня с ней был разговор по поводу наших семейных отношений.

А вот теперь мне нестерпимо захотелось выпить вина. А лучше — целый стакан самогона, лишь бы стереть из памяти это признание. Дариан обсуждал с Амикшей наши семейные отношения? Пожалуй, ничего более гадкого я в жизни не слышала!

И я зримо представила, как они сидят где-нибудь в уютной комнате, и Дариан, хихикая, докладывает бывшей невесте о всех моих недостатках и забавных привычках. Надеюсь, у них хоть до обсуждения наших постельных утех дело не дошло.

В этот момент Дариан осмелился на быстрый виноватый взгляд в мою сторону. По всей видимости, выражение моего лица было достаточно красноречивым, поскольку он тут же затараторил, торопясь оправдаться.

— Нет, не подумай ничего дурного! — выпалил он и зачастил на одном дыхании: — Я ничего такого не рассказывал. Просто поделился тем, что твой вклад в семейный бюджет за последние месяцы возрос настолько, что еще немного — и тебя, а не меня, будет впору называть основным добытчиком. Неудачно пошутил как-то по этому поводу. Ами посочувствовала мне, спросила, как идут мои дела.

— И как же они идут? — зачем-то поинтересовалась я, силясь хоть таким образом заглушить боль в сердце. Хотя знала ответ — в памяти были слишком свежи жалобы Дариана на то, что в Хельоне давным-давно сложился так называемый круг своих, в который его упорно не допускали.

— Плохо они идут, — хмуро перебил меня Дариан. — Очень плохо. Я тысячу раз пожалел, что выбрал именно этот город. Знаешь, кажется, я начинаю его ненавидеть. Дрянная погода, дрянные люди. Все мои предложения разбиваются вдребезги об равнодушные ухмылки. Я предлагаю такую высокую цену за лес, будто эти проклятые корабельные сосны сделаны из золота, не меньше. И никто за это время не продал мне даже одного дерева!

И Дариан с досадой саданул кулаком по столу, резким движением едва не опрокинув бутылку. Затем схватил ее и сделал несколько гигантских глотков прямо из горла.

— Если я проведу в этом городе еще пару месяцев, то моя торговля лесом закончится оглушительным крахом, — глухо произнес Дариан. Тяжело печатая каждое слово, признался, в конце едва не сорвавшись на мучительный стон: — Мне стыдно говорить, Алекса, но нам удается поддерживать прежний уровень жизни исключительно за счет твоих заработков. Если бы не твоя работа, то мне было бы нечем платить в этом месяце за склады, которые все равно стоят пустыми.

— Вот как, — ошеломленно протянула я.

Если честно, я даже не предполагала, что все обстоит настолько плохо. Да, Дариан пару раз ронял фразы, по которым я поняла, что у него есть проблемы с торговлей. Но я даже не подозревала, что он находится на грани разорения!

— Все это я рассказал Ами, — сказал Дариан. — Она вроде бы искренне посочувствовала мне. И меня словно прорвало. Я признался, что мечтаю о возвращении в Гроштер. Тогда она спросила, что мне мешает это сделать. И я ответил.

И он опять уставился в пол, не желая встретиться со мной взглядами.

— Я мешаю твоему возвращению, — грустно завершила я его фразу.

— Да. — Это прозвучало так тихо, что на какой-то миг мне почудилось, будто Дариан не сказал этого вслух, а я уловила его мысль. Но он продолжил чуть громче: — Алекса, ты так гордилась своими успехами, была такой счастливой, что в кратчайший срок стала известна на весь Хельон. И я просто не мог заговорить с тобой о переезде обратно в Гроштер. Я неосторожно ляпнул Ами, что меня раздражают твои успехи. За каких-то пару месяцев ты стала самым знаменитым артефактником в городе. Клиенты выстраивались в очередь, лишь бы попасть к тебе на прием. И я уже начал слышать язвительные смешки за своей спиной на тех званых приемах, где так отчаянно пытался завязать нужные мне деловые связи. Конечно, в лицо мне никто ничего не осмеливался высказать, но все чаще я замечал, как стихают разговоры, когда я вхожу в комнату. Несколько раз меня насмешливо поздравили с успехами моей супруги. И я понял, что еще немного — и рискую прослыть самым настоящим альфонсом, живущим на доходы супруги.

— Но это же не так! — возмущенно перебила его я. — Ты никакой не альфонс! Ты тяжелым и упорным трудом заработал свое состояние…

— Большая часть моего состояния — то самое пиратское сокровище, которое мне повезло найти, — перебил меня Дариан. — Впрочем, «повезло», как выяснилось сегодня, слишком сильное слово. Скорее сказать, которое мне милостиво подарили. Да, безусловно, я по мере сил и возможностей преумножил его, но обречен вечно помнить, что лишь воспользовался удачным шансом.

Я несогласно хмыкнула. По-моему, Дариан слишком негативно воспринимает все случившееся. Наверное, неудача в Хельоне весьма пребольно ударила по его самолюбию и заставила со скепсисом воспринимать прошлые успехи. Все-таки Дариан не прокрутил свалившееся на голову богатство, а избрал стезю торговца и продолжил усердно трудиться. И добился на этом поприще неплохих успехов. Вспомнить хотя бы, что мой отец считал и продолжает считать его одним из самых опасных конкурентов.

— Боюсь, я очень многое тогда наговорил в сердцах и не следил за словами, — смущенно признался Дариан, опять покраснев. — Ами спросила, что меня держит в Хельоне, раз все идет настолько плохо. И я признался, что ты и твое занятие артефактной магией.

Я несколько раз сжала и разжала кулаки, силясь взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. Да, я знала, что Дариан скажет именно так. Но все-таки его слова пребольно резанули меня по сердцу.

— Алекса, честное слово, я и понятия не имел, что Ами воспримет это как руководство к действию! — опять зачастил Дариан, багровея от стыда все сильнее и сильнее. — Если бы у меня было хоть малейшее подозрение — то я, скорее, собственными руками вырвал бы себе язык…

— А каким образом ты умудрился побеседовать с Ами? — оборвала его я, выложив тот самый вопрос, который мучил меня сильнее всего. — Она в Гроштере, ты в Хельоне. — Язвительно добавила, вспомнив про недавнюю сцену разговора с отцом и Амикшей: — Или Норберг любезно поделился с тобой своим передовым достижением магической науки?

— О чем ты? — недоуменно переспросил Дариан, не сразу сообразив, что я имею в виду. Но почти сразу его лицо просветлело. — А, ты про ту загадочную искру… Нет, ничем он со мной не делился, понятное дело. Ами приезжала в Хельон. Она провела здесь около недели.

Гнев тугой лентой перехлестнул мне горло, мешая вздохнуть. Дариан встречался со своей бывшей невестой за моей спиной? Пожалуй, ничего хуже нельзя было услышать. А самое обидное заключалось в том, что сам Дариан, по всей видимости, даже не понял, что именно сказал.

— Ты встречался с Амикшей? — срывающимся от бешенства голосом повторила я.

На какой-то миг почудилось, что вернулись те чары, которые принуждали меня ненавидеть Дариана. До спазма в животе захотелось накинуться на мужа с кулаками и хорошенько отколошматить его. Неужели он не понимает, как больно только что мне сделал?

Дариан, почувствовав неладное в моем тоне, осмелился на быстрый испуганный взгляд. Переменился в лице, видимо, осознав, какая буря эмоций бушует сейчас в моей душе.

— Поверь, это ничего не значит! — залепетал он. — Алекса, Ами сама попросила о встрече! По ее словам, она приехала в Хельон навестить какую-то дальнюю родственницу. Ну и заодно решила проверить, как я поживаю. Если честно, я не горел особым желанием ее видеть. Но потом подумал — почему бы и нет? Как-никак мы долго встречались…

— Помнится, расстались вы не на самой хорошей ноте, — процедила я.

— Это была еще одна из причин, которую Ами привела в пользу нашей встречи, — с готовностью подхватил Дариан. — Мол, она жаждет извиниться за все сказанное или сделанное. И вообще, не хочет, чтобы у меня остались какие-нибудь негативные чувства к ней. Ну и я подумал — почему бы нет? Мне самому было неловко от всей той истории. Мне бы не хотелось оставаться с нею врагами. Как ни крути, но мы все-таки считались парой достаточно продолжительное количество времени.

— Вот как, — невесть какой раз за этот вечер проговорила я, изо всех сил вцепившись в спинку кресла. А то, боюсь, я бы все-таки рванула вперед и от души надавала хлестких пощечин этому негодяю, который по какой-то нелепой случайности стал моим мужем.

«И которого до сегодняшнего вечера я считала, в общем-то, отличным супругом», — печально завершила я.

— Алекса, ты что, ревнуешь? — искренне изумился Дариан, без особых проблем разгадав причину моего дурного настроения. Слабо усмехнулся. — Поверь, не стоит. Даже останься Ами единственной девицей в этом мире — я и тогда бы не завел с ней никаких отношений. Первого раза с головой хватило.

— Почему ты не сказал мне о вашей встрече? — спросила я, пропустив мимо ушей его неловкую попытку успокоить меня.

— Потому что я опасался, что ты отреагируешь так, как реагируешь сейчас, — честно ответил он. — Устроишь скандал или же пойдешь на встречу со мной.

— Я бы не стала этого делать, — гордо возразила я, хотя на самом деле не была уверена в своих словах.

— Правда? — Дариан опять улыбнулся. — Что-то я сомневаюсь. Но в любом случае, это бы испортило тебе настроение. А я не хотел, чтобы из-за такого пустяка ты начала на меня сердиться. Ведь целый вечер потом бы ворчала и бурчала.

— Неправда, — совсем тихо фыркнула я.

Дариан милостиво сделал вид, будто не услышал столь откровенной лжи.

— Когда ты понял, что Амикша имеет отношение к нападениям? — продолжила я после недолгой паузы.

— Некоторые сомнения зародились во мне уже после первого случая, — искренне признался Дариан. — Ударить в меня охлаждающими чарами… Как ты тогда верно сказала, чувствовалась во всем этом женская рука. Но сперва я решил, что это месть твоего бывшего. Как его, Гровер, что ли. Убить ту, которая с таким треском выгнала его с пригретого местечка, причем сделать это руками нового возлюбленного своей бывшей… Он был бы способен на такую подлость. Поэтому я начал наводить справки, где этот хлыщ обосновался.

— И где же? — полюбопытствовала я.

Понимаю, что это не имело отношение к теме нашего разбирательства. Но мне самой стало интересно, чем же сейчас занимается Гровер. А то вдруг мне надлежит ждать неприятностей и с этой стороны.

— Он крайне серьезно отнесся к разговору со мной и к тому, что я при желании могу в любой момент сделать его своим рабом, — сказал Дариан. — По моим сведениям, Гровер покинул Лейтон и сейчас проживает в Альмионе. Мне сообщили, что он уже несколько месяцев как женат.

— Неужели? — удивилась я. С легкой ноткой ревностью осведомилась: — И счастливо женат?

— Да кто же скажет. — Дариан негромко хмыкнул. — Наверное, да. По крайней мере, больше у него нет нужды в работе и достаточно денег для оплаты карточных долгов. Но его избранница старше его втрое. — С явным омерзением передернул плечами, добавив: — Видел я ее портрет. Страшнее только упырь может быть.

Я неполную минуту молчала, осмысливая эту информацию. Значит, Гровер женился. На богатой и пожилой избраннице. Ну что же, с лица не воду пить, как говорится. Стерпится — слюбится.

— Естественно, у меня заняло время выяснение судьбы твоего жениха. — Дариан поднял было бутылку ко рту, желая сделать еще глоток, но в последний момент одумался и поставил ее на прежнее место. Сказал: — К тому времени на тебя было совершено еще два покушения. И именно последнее заставило меня заподозрить, что Гровер ни при чем.

— Почему?

— Ами в нашем разговоре обмолвилась, что у нее есть знакомый студент, обладающий определенными способностями к ментальной магии, — проговорил Дариан. — Мол, он родом из Хельона и сейчас наверняка на каникулах. Если я желаю, то она могла бы переговорить с ним. И тогда он за определенную плату сумел бы внушить тебе мысль, что возвращение в Гроштер — не столь уж дурная идея.

Я нервно переступила с ноги на ногу. Вообще, в истории с Вентором далеко не все моменты были для меня ясны. Норберг вроде как сказал, что этот студент-недоучка не имеет никакого отношения к его семье и, тем более, не является его братом. Более того, он утверждал, что исключил Вентора из гроштерской Академии. Логичнее всего предположить, что в слезливой истории горе-студента про тяжелое голодное детство нет ни слова правды. Но Магнус говорил, что Вентор — его старинный товарищ, то бишь, знакомство их идет из Хельона, а не из Гроштера. Как-то все это не вяжется и не стыкуется. И почему Норберг так и не дал мне выслушать этого парня, который старательно пытался меня убить?

«Ничего тебе Норберг не говорил, — вдруг с сарказмом фыркнул внутренний голос. — Это ты сама так решила. А он просто несколько раз кивнул, якобы подтверждая твои выводы. Но так ли это на самом деле? Неужели ты думаешь, что если бы Вентор на самом деле был братом Норберга, то последний бы тебе об этом сообщил? Ага, сейчас! С какой, собственно, стати? Подобные тайны принято держать за семью печатями, а не выкладывать первой встречной. А еще очень настораживает то, с каким упорством Норберг пытался доказать, что Вентор якобы отвратительный маг. Ага, настолько отвратительный, что пару недель жил в твоем доме под чужой личиной, и никто не заподозрил неладного. Магнус, помнится, лишь блокнот тебе вручил да Дариана напоил, и то более высокую оценку своим способностям заслужил со стороны Норберга. Как-то все это… очень странно».

Я хмыкнула, соглашаясь со своими мысленными рассуждениями. Впрочем, эти вопросы надо обсуждать непосредственно с Норбергом.

— И ты согласился с предложением Амикши? — спросила я, заметив, что Дариан как-то не горит желанием продолжать откровения.

Тот упорно расковыривал носком сапога ковер, не торопясь поднимать на меня глаза. Весь его вид выражал крайнюю степень вины и раскаяния.

Пауза длилась так долго, что тишина начала давить мне на уши. У меня руки чесались расколотить об пол пару бутылок вина, что-нибудь опрокинуть или разбить. Лишь бы прекратить эту пытку молчанием, когда давным-давно все понятно без слов, но ты продолжаешь надеяться на чудо.

— Я сказал, что было бы неплохо, — наконец, чуть слышно ответил Дариан. Вскинулся, готовый обрушить на меня новый поток оправданий, но я не дала ему продолжить.

— Да-да, я помню, ты не хотел и не думал, что Амикша поймет все настолько буквально, — холодно сказала я.

— Я действительно не думал, что все так обернется, — голосом, преисполненным затаенного страдания, протянул Дариан. — Когда я понял, кто за всем этим стоит, то пытался переговорить с тобой. Все объяснить, попросить прощения. Но Норберг приставил к тебе эту Хольгон, которая не давала мне и на миг остаться с тобой наедине и начать такой непростой разговор. А говорить при ней… Мне было стыдно, очень стыдно. Я почти решился на это, когда узнал, что Норберг, этот хитрый двуличный лис, планирует некую очную ставку. Потому что понял, что Ами с удовольствием разрушит наш брак. Именно за этим я пришел в твою комнату. И плевать я хотел на Хольгон! Я бы выложил тебе все прямо при ней. Но увидел, как Норберг целует тебя. И понял, что теряю тебя.

«Не теряешь, уже потерял».

Мои губы уже шевельнулись, готовые произнести столь страшные и окончательные слова. Но в последний миг неимоверным усилием воли я остановила себя. Легко уйти, намного тяжелее простить. Но если я сделаю так, если высокомерно заявлю Дариану, что не желаю его больше знать, то не буду ли обречена остаток жизни сожалеть о потерянном счастье? Мне ведь очень хорошо с ним. А то, как он поступил… Что же, не всем бывает легко смириться с успехами своей второй половины. А тут еще бывшая невеста подоспела со своими речами, сочащимися затаенным ядом и лживым сочувствием. Дариан ведь сам не подозревал, что последует за его неосторожными словами.

— Прости меня, — прошептал Дариан, на сей раз глядя мне прямо в глаза и не позволяя себе даже моргнуть. — Прошу, Алекса, не руби с плеча! Если бы ты только знала, как сильно я жалею обо всем случившемся!

Я первой отвела взгляд. Тоскливо посмотрела в окно, за которым мела метель, неизменная для Хельона этого времени года.

И что мне делать? С одной стороны, безусловно, Дариан поступил не совсем красиво, а точнее сказать — совсем не красиво. Он обсуждал наши семейные проблемы с бывшей невестой! Да за одно это мужчина в глазах женщины заслуживает наказания! И именно из-за его слов Ами наняла Вентора, который превратил мою жизнь здесь в настоящий кошмар. Но, с другой стороны, я не сомневалась, что Дариан и не подозревал о том, к каким последствиям приведет его излишняя болтливость. Он ведь очень испугался за меня. Такие чувства невозможно сыграть.

— Ты простишь меня? — робко спросил Дариан, когда пауза слишком затянулась.

— Время лечит, — уклончиво проговорила я. — Да, я понимаю причины твоего поступка. Но «понять» — не значит «простить», а «простить» — не значит «забыть».

— Но ты хотя бы постараешься?

Я тяжело вздохнула. Посмотрела на Дариана и успела заметить на его губах тень быстрой улыбки. Впрочем, он тут же скорчил настолько скорбную физиономию, будто оплакивал кого-то из близких. Вот ведь хитрец! Понимает, что если я не разорвала отношения сразу, то, скорее всего, не сделаю этого вовсе. Пройдет несколько дней, и я успокоюсь. Пережитая ситуация потеряет свою остроту, а там, глядишь, я и вовсе постараюсь выкинуть ее из головы.

— Если ты хочешь вернуться в Гроштер, то мы можем это сделать, — вместо ответа на прямой вопрос предложила я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Что скрывать очевидное, от его решения зависело многое. Если он скажет, что все-таки собирается переехать обратно в столицу, то на мое прощение ему можно не рассчитывать. И дело даже не в моем занятии артефактной магией, которое именно в Хельоне начало набирать обороты. Дело в том, что полгода назад мы сбежали из Гроштера, чтобы уберечь меня от излишнего навязчивого внимания Норберга. Вряд ли Дариан забыл об этом. Но если он захочет вернуться, то, получается, его амбиции стоят выше, чем мое спокойствие.

По всей видимости, Дариан подумал о том же. Это было понятно по тому, как заблестели его глаза, и он обиженно вскинул голову.

— Нет! — воскликнул он. — Нет, Алекса, о нашем переезде в Гроштер не может идти и речи! Я заставлю этих снобов из Хельона считаться со мной! Да, я позволил себе мгновенную слабость, но из-за нее чуть не потерял тебя. Теперь я вспомнил, что удача любит наглых и упрямых. И буду сражаться до последнего!

Я улыбнулась. Пожалуй, наш брак еще не обречен. Такому мужчине можно простить совершенный неверный шаг. Но только один!

Однако, естественно, я не собиралась сообщать Дариану о том, что дарую ему свою милость. Виноватый муж — вещь в хозяйстве чрезвычайно полезная. Пусть еще помучается немного.

— Если ты еще когда-нибудь осмелишься встречаться за моей спиной со всякими там девицами, то лучше домой не возвращайся! — злым свистящим шепотом предупредила его я. — Прокляну!

Дариан скептически вздернул бровь, явно не поверив моей угрозу.

— Даже не сомневайся, — заверила его я. — Еще как прокляну! Поверь мне, дорогой, у обиженной женщины фантазия работает так, что сам бог-пасынок в восхищение от твоего наказания придет!

— Значит, наш брак еще не обречен? — замирающим голосом, не в силах поверь своему счастью, спросил Дариан.

— Все будет зависеть от твоего дальнейшего поведения, — уклончиво пообещала я.

Дариан робко улыбнулся. Затем шагнул было ко мне, широко распахнув объятия…

— Потом! — резко предупредила его я, отпрыгнув сразу на несколько шагов.

Дариан замер на месте и насупился, не понимая причин.

— Знаю я тебя, — хмуро проговорила я. — Начнем сейчас мириться — и до завтрашнего утра ты меня из постели не выпустишь.

— И что? — недоуменно переспросил Дариан. — Ты имеешь что-то против?

И тут же нахмурился пуще прежнего, должно быть, заподозрив, что все мои мысли и желания сейчас заняты Норбергом.

Говоря откровенно, он был прав. Я в самом деле думала сейчас о ректоре гроштерской Академии колдовских искусств. Но размышляла не о том, как были бы сладки его поцелуи, а о том, как бы избежать завтрашнего неприятного разговора. Сегодня вечером я продемонстрировала Норбергу, что мои амулеты способны не только защищать от ментальной магии, но и могут любого человека наделить способностью к чтению мыслей. Не стоит быть пророчицей, чтобы понять: теперь он точно от меня не отвяжется. А Хельон, как выяснилось, не столь уж далеко от Гроштера.

— Завтра утром к нам в гости пожалует Норберг, — мягко проговорила я, желая успокоить взревновавшего супруга.

Дариан еще грознее сдвинул брови и заиграл желваками, явно не обрадованный услышанным.

— А теперь слушай меня внимательно, — проговорила я. — Иначе, боюсь, наш брак завтра может оказаться расторгнутым без нашего желания на то.

Пламя обиды, горевшей в глазах Дариана, слегка утихло. И я начала рассказывать, чем именно мне пришлось пожертвовать, лишь бы Норберг прекратил разбирательство, грозящее завершиться для Дариана всеобщим позором и порицанием.

Чем дольше я говорила, тем словно меньше ростом становился Дариан. Он сильно ссутулился и взволнованно пританцовывал на месте, но не осмеливался меня прервать.

— Это же катастрофа! — наконец, выпалил он на одном дыхании, когда я закончила. — Алекса, нам надо бежать из Хельона. Да что там, из Хельона — из Лейтона! Переберемся в Альмион. Там нас этот вездесущий менталист ни за что не достанет!

Я невольно усмехнулась. Не то, чтобы меня забавляла сложившаяся ситуация, просто очень смешное определение выбрал для Норберга мой супруг. Вездесущий… Мне всегда казалось, что это слово не особенно приличное. Волей-неволей всякие красочные ассоциации в мыслях возникают. Вот скажет кто-нибудь: вездесущий мужчина. А мое неумное воображение тут же нарисует мужичка, нырнувшего в темную подворотню для вполне определенной цели. Интересно, я одна такая испорченная, или у других тоже такие мысли мелькают?

Тьфу ты! Я досадливо потрясла головой, прогоняя не совсем уместные в сложившейся ситуации размышления. Демоны, пусть Норберг будет «вездесущим», хотя он наверняка бы знатно оскорбился, если бы узнал, что именно я представляю себе при этом определении. А еще лучше назову его «везде-нос-сующим». Это намного вернее подходит к его характеру.

— Ну что ты стоишь! — раздраженно всплеснул руками Дариан. — Скорее, пойдем собирать вещи! Бери самое необходимое. Покинем город налегке!

И ринулся к двери, по дороге едва не опрокинув тот самый столик с напитками, около которого стоял все это время.

— Опять бежать? — скептически вопросила я в его спину, и Дариан послушно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, сообразив, что я не тороплюсь последовать за ним. Продолжила: — А ты уверен, что в Альмионе нет своих настырных магов-менталистов? Уж лучше знакомое и привычное зло, чем неведомая опасность.

— И что ты предлагаешь? — переспросил Дариан, с удивлением обернувшись ко мне. — Неужели готова послушно стать одной из последовательниц Норберга?

— Нет. — Я покачала головой. — У меня есть план. Поэтому сейчас успокойся и внимательно послушай меня. Готов?

Дариан посмотрел на дверь, затем на меня, вновь на дверь, явно разрываясь от желания отправиться в бега. Но через неполную минуту тяжело вздохнул и кивнул.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал он и вновь подошел к столику.

Ах, как бы я хотела быть в этом уверенной! Но не рискнуть я не имела права. Иначе весь остаток жизни нам с Дарианом придется провести вдали от родины, вздрагивая от каждой тени.

И я нарочито спокойным тоном начала излагать супругу свои соображения.


ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


СДЕЛКА


За окнами занимался серый рассвет. Впервые за несколько дней метель прекратилась, но над городом продолжали висеть низкие тяжелые снеговые тучи, готовые в любой момент вновь разверзнуть свое брюхо. Наверное, скоро по улицам Хельона вновь завоет северный ветер, принеся с собой очередной буран.

Я зябко потерла ладони и отошла от окна, прежде до упора задвинув тяжелую бархатную гардину. От бесконечной снежной белизны я уже устала. Здесь, в моем кабинете, до блеска вычищенного усилиями Дариана и нанятых работников за время моего вынужденного заточения, было светло и тепло. И так хотелось верить, что зима уже на исходе, и скоро придет весна, а за ней и ласковое лето! Помнится, в Гроштере в это время уже начинались оттепели. Птицы пели все громче и громче, и по мостовым струились бесконечные потоки воды от тающего снега. А Хельоне пока ничто не напоминает о том, что совсем скоро солнце станет ярче и горячее. Такое чувство, будто этот город обречен вечность замерзать в снегопадах.

Я украдкой сцедила зевок в раскрытую ладонь и усилием воли заставила себя отвлечься от столь философских раздумий. Сейчас у меня есть задачи серьезнее и важнее, чем размышлять о тяжести бытия в этом северном городе.

Негромко цокая каблуками, я прошлась по комнате, придирчиво изучая обстановку. Да, стоило признать, что Дариан постарался на славу! Сейчас здесь ничто не напоминало о той катастрофе, разразившейся после моего эксперимента по созданию средства для усмирения непослушных волос. И не скажешь, что менее недели назад по стенам были развешены гирлянды зеленой и отвратительно пахнувшей слизи, старинный паркет украшали весьма неаппетитные разводы, и я всерьез полагала, что оттереть его уже не получится.

Моя работа была закончена. Я провела всю ночь, осуществляя свой план по придумыванию достойного ответа Норбергу. Если все пойдет так, как я рассчитываю, то этот въедливый и бесцеремонный менталист навсегда забудет дорогу к моему дому. Если же нет…

Демоны! Я раздраженно цокнула языком. О таком повороте дел не хочется даже думать. Все будет хорошо! Я уверена в этом. Должно ведь мне повезти после тех нескончаемых несчастий, что обрушились на меня в последние дни.

Впрочем, совсем скоро я узнаю, чем закончится мое очередное невеселое приключение. Сейчас мне оставалось лишь ждать визита Норберга. Он обещал, что придет рано утром. Посмотрим, не заставит ли он меня ждать.

Остановившись около своего рабочего стола, я задумчиво провела ладонью по дорогому зеленому сукну. Почти по центру его лежал скромная серебряная подвеска, мое новое творение, можно сказать, чудо артефактной магии, на создание которого я потратила львиную часть отведенного мне времени. Я взяла ее в руки, пропустив тонкую цепочку между пальцев. Легонько погладила подушечкой большого пальца прозрачную хрустальную слезу, заключенную в простенькую оправу. Тотчас же кожу защипало от чар, которые так и просились наружу. Нет, терпение. Еще не время. Пусть сначала придет Норберг.

Затем я опустилась в кресло. Положила перед собой локти, удобно переплела пальцы и устроила на них подбородок, уставившись взглядом на книжный шкаф напротив.

Кстати, насчет книг. И я встрепенулась, поймав почти ускользнувшую мысль. Интересно, а куда делся блокнот того давно умершего некроманта Гастона Гальера, неупокоенный дух которого так упорно пытался переселить меня в лучший из миров? Помнится, я собиралась изучить его содержимое, когда у меня выдастся свободная минутка. Да, блокнот был исписан на незнакомом мне языке, а скорее всего, Гастон разработал для своих записей какой-нибудь шифр. Но почему-то я не сомневалась, что при желании сумею разгадать его.

Я проверила ящики стола. Затем встала и отошла к шкафу. Пробежала взглядом по полкам. Блокнота здесь не было. Неужели Норберг прихватил его с собой? В принципе, вполне вероятно. Он мог решить, что записи некроманта представляют собой определенный интерес, и вообще, не стоит любопытным сверх всякой меры личностям совать в них нос.

— Блокнот сжег Вентор.

От вкрадчивого голоса, прозвучавшего мне прямо на ухо, я испуганно подскочила на месте, лишь каким-то чудом удержавшись от взвизга. Разъяренно обернулась к Норбергу, который стоял за моей спиной. Как, ну как можно настолько бесшумно двигаться?! Я даже не услышала, как он вошел, хотя дверь была совсем рядом от меня.

— Я так заикой с вами стану, — недовольно пробормотала я, чувствуя, как отчаянно колотится мое сердце.

Норберг недовольно качнул головой.

— По-моему, вчера вечером мы по обоюдному согласию перешли на новый уровень отношений, — прохладно проговорил он.

Я недоуменно воззрилась на него. Какой новый уровень отношений он имеет в виду? Это прозвучало так, будто мы стали любовниками, не меньше. А Норберг всего лишь поцеловал меня в лоб.

— Алекса, давай обойдемся без излишнего официоза, — чуть мягче сказал Норберг, видимо, поняв причину, по которой я так удивленно на него уставилась. — Мне не нравится, когда ты упорно именуешь меня исключительно на «вы». Это заставляет меня чувствовать себя старше, чем я есть на самом деле. И вообще…

И он сделал замысловатый жест рукой, не завершив мысль.

— Хорошо, — после недолгой паузы согласилась я. — Давайте… Давай перейдем на «ты».

— Спасибо, — поблагодарил меня Норберг. Затем вдруг с грацией нагнулся, ловко перехватил мою руку и поцеловал запястье.

Его горячие губы обожгли мою кожу, и я прикусила губу, сдерживая невольный вздох то ли удовольствия, то ли испуга. Первым моим порывом было одернуть руку, но неимоверным усилием воли я удержала себя от этого, опасаясь тем самым обидеть Норберга. У меня и без того слишком непростая ситуация, чтобы иметь наглость и беспечность злить его заранее.

Впрочем, Норберг не стал переходить за рамки приличия. Почти сразу он выпустил мою руку и выпрямился, глядя на меня с доброжелательной улыбкой.

— Вы… Ты сказал, что блокнот сжал Вентор, — хриплым от волнения голосом выпалила я первое, что пришло в голову, лишь бы не затягивать паузу. — Это правда?

— Естественно. — В тоне менталиста скользнул едва заметный холодок неудовольствия. — Алекса, я тебя никогда не обманывал. Да, бывало, я не говорил всей правды. Но откровенной лжи от меня не услышишь.

— Да, но и разговора начистоту и по душам от тебя с трудом дождешься, — почти беззвучно фыркнула я. — Ты любитель так запутать своими рассуждениями, что на черное я готова сказать белое, и наоборот.

Улыбка Норберга, вопреки моим ожиданиям, не поблекла, а, напротив, стала шире, будто его не обидели, а польстили мои слова. Я украдкой вздохнула. Чудной он все-таки какой-то.

— Помнишь, как ты приготовила для меня заклятье, позволившее заглянуть в воспоминания Магнуса? — спросил Норберг и тут же продолжил, не дожидаясь ответа. — Так вот, тогда ты удивилась углям в камине. И даже не отнекивайся, я заметил, как ты то и дело косилась на них. Еще подумала, что Гисберт жег какие-то бумаги втайне от хозяев. Нет, ваш несчастный старик-дворецкий не повинен ни в каких грехах. Ну, кроме того, что имел несчастье влюбиться в Сесилию и сейчас горько переживает осознание того факта, что под ее личиной скрывался некий юнец.

Гисберт влюбился в Сесилию? Ах да, Вентор мне говорил об этом. Ну что же, в таком случае нашему дворецкому можно только посочувствовать.

— Гисберт написал Сесилии несколько стихов, — продолжил Норберг. — На мой вкус — достаточно недурных. Но это так, к слову. Просто он всерьез считает себя чуть ли не опозоренным. А тут еще суровость вашего супруга, который не сумел удержаться от искушения выплеснуть на беднягу-слугу накопившиеся досаду и раздражение.

Я кивнула, подтвердив тем самым слова Норберга. Да, я тоже заметила вчерашнюю обиду Гисберта, когда Дариан не пришел к нему на помощь и не осадил Хольгон. Пожалуй, мне стоит переговорить с дворецким. Он неплохой человек и через многое прошел вместе с нами. Стоит поддержать его и успокоить.

— Хотя эти проблемы тебя больше не касаются, — вдруг резко переменил тему разговора Норберг. Его глаза довольно заблестели, словно у голодного дворового кота, добравшегося до полной кринки со сметаной. И он вкрадчиво добавил: — Ты же понимаешь, что после вчерашней впечатляющей демонстрации своих ментальных способностей тебе придется вернуться со мной в Гроштер.

— Зачем Вентор сжег блокнот? — упорно вернулась я к студенту-недоучке, который едва не отправил меня в лучший из миров.

Понимаю, наверное, это было глупо. Но я изо всех сил старалась отсрочить начало по-настоящему неприятного разговора. Тем более, Дариан еще не вернулся домой. Значит, существует пусть слабая, но вероятность того, что Норберг сумеет ему помешать, когда я выложу все карты на стол. Поэтому прибегну к любимой тактике и постараюсь максимально протянуть время до решающего объяснения.

Норберг язвительно хмыкнул, видимо, догадавшись, почему вдруг я так загорелась интересом к пустяковому, в общем-то вопросу. Но кивнул, принимая предложенные правила игры, и неспешно отправился к креслу для посетителей.

— Вентор испугался, что блокнот окажется той самой уликой, которая приведет к нему, — сказал он и величественно опустился в кресло, будто воссел на самый настоящий престол. Пожал плечами. — В принципе, в некотором смысле он был прав. Специалист по поисковым чарам сумел бы выйти на него в кратчайший срок. Но истинных мастеров этого дела не так уж и много, более того, насколько мне известно, в Хельоне их нет. Посему я не стал тратить времени на эту попытку, заранее обреченную на провал.

— Вентор действительно твой брат? — опять спросила я, не дав Норбергу даже перевести дыхание.

Ага, а вот этот вопрос ему явно не понравился. Норберг отлично владел своей мимикой, но все-таки его губы едва заметно дрогнули в гримасе раздражения, а пальцами правой руки он несколько раз размеренно ударил себя по колену.

— Ну, поскольку тебе из этой ловушки уже не выбраться, то так и быть отвечу, — после секундного молчания все-таки сказал он. — Нет, Вентор не мой брат. Он… — Запнулся, затем с крайней неохотой выдавил из себя: — Он мой племянник. Сын Фелана.

Я не удержалась и удивленно присвистнула. Ого! Недаром меня так насторожили длинные аристократические пальцы Вентора. Да и вообще, говоря откровенно, он весьма похож на отца. Но сколько же тогда Фелану лет?

— Это был его первый опыт любви, — пояснил Норберг. — Естественно, в столь юном возрасте Фелан даже не подумал о предохранении. Сейчас он более внимателен к подобным делам.

— Получается, Вентор говорил правду, когда рассказывал о своем голодном детстве в Хельоне? — полюбопытствовала я.

— Да, его детство нельзя назвать безоблачным и счастливым, — согласился Норберг. — Понятное дело, если бы Фелан узнал о том, что у него есть сын, то Вентор бы ни в чем не нуждался. Мой брат хоть и ведет себя порой… хм-м… своеобразно, однако в некоторых вопросах способен на старомодное благородство. Поверь, Алекса, Фелан ни за что на свете не бросил бы своего ребенка. Но мать Вентора оказалась слишком гордой особой, которая всю свою достаточно недолгую жизнь лелеяла одну мечту… На редкость глупую, если честно. Однажды встретить Фелана на улицах города, с гордостью продемонстрировать ему сына, надавать пощечин и уйти. А Фелан, понятное дело, обязан был ринуться за ней, упасть на колени и долго вымаливать прощение. Ну и тому подобная чушь. — Помолчал и бросил с нескрываемым пренебрежением: — Все-таки женщины в некоторых вопросах весьма ограниченные особы. Начитаются любовных романов и начинают чушью страдать. — Подумал немного и лукаво завершил, подмигнув мне: — Естественно, я говорю не обо всех представительницах прекрасного пола. Среди вашей братии, точнее сказать, сестрии, если, конечно, так можно выразиться, встречаются и достойные личности.

Я без особого восторга кивнула, показав тем самым, что услышала и приняла комплимент, хотя, не буду скрывать очевидное, чем-то меня рассуждения Норберга задели. Ишь ты, мать Вентора ему не угодила. Вообще-то, сдается, я догадываюсь о причинах ее такого поступка. Фелан к женщинам относится слишком высокомерно, постоянно показывая, что для него они существа низшего порядка. Нет, я не сомневаюсь, что он умеет и любить соблазнять и в период флирта притворяется настоящей лапочкой. Правда, после достижения нужного результата его отношение мгновенно изменяется. И из ласкового и нежного возлюбленного он превращается в язвительного скептика, не стесняющегося высказаться по поводу недостатков женской природы. Не пожалел ведь он некогда чувства своей невесты, не явившись на собственную свадьбу и вместо извинений прислав букет с лаконичной запиской. А ведь Тимиан он искренне любил, в этом я совершенно не сомневалась.

Не думаю, что возраст слишком изменил его привычки и характер. Скорее всего, в юности он был таким же обворожительным мерзавцем. Значит, без особых сложностей добился благосклонности незнакомой мне девушки, а потом ляпнул какую-нибудь грубость. Ну что-нибудь вроде того, что все женщины слабы на передок. Естественно, та оскорбилась и решила сделать все от себя зависящее, лишь бы заставить его взять слова обратно. Если она не избавилась от ребенка, то, получается, действительно любила Фелана и всегда надеялась на его возвращение. Но гордость не позволила ей сообщить о грядущем пополнении. Или же, если их разделяла сословная и материальная разница в положении, то девушка могла испугаться, что Фелан отберет у нее ребенка. Потому и предпочла воспитывать его самостоятельно.

— Так или иначе, но Вентор вырос с чувством обиды на отца, — проговорил Норберг, удобно развалившись в кресле и положив ногу на ногу. — С молоком матери он впитал убеждение, что Фелан не желал его появления на свет, хотя мой брат, понятное дело, ни сном ни духом не догадывался о рождении сына. И мальчик вздумал доказать предателю-отцу, что на многое способен. — Норберг качнул сапогом, явно любуясь бликами света на начищенном до блеска носке, и снисходительно обронил: — Вообще-то, похвальное решение. Правда, способ для этого Вентор выбрал не совсем удачный. Он вздумал стать одним из самых богатых людей Лейтона, используя унаследованные способности к ментальной магии для не совсем законных дел. Гроштер манил его. Столица по сравнению с давно известным Хельоном казалась огромным городом, способным приветить и обогреть любого обездоленного. Правда, Вентор заодно решил развивать свой дар и поступил в Академию. Тут ему повезло, поскольку за это время он ни разу не попал в поле моего зрения, хотя особенно не скрывался. Бедолага даже не подозревал, что я — брат Фелана. В принципе, это неудивительно, потому как на публике мы не особенно афишируем нашу родственную связь. В планах Вентора было попасть на мой факультет и довести свой дар до совершенства. Правда, малец так и не ответил, как он думал скрыть от меня свои забавы, выходящие за пределы закона. Но его немного извиняет тот факт, что он не подозревал, насколько суровая дисциплина царит в стенах моей вотчины.

Вотчина? Я невольно хмыкнула от подобранного Норбергом слова. Н-да, самомнения новому ректору гроштерской Академии точно не занимать. Ишь ты, факультет своей вотчиной вздумал именовать.

— Я ответил на твой вопрос о прошлом Вентора? — мягко поинтересовался Норберг.

— Да, но что насчет его будущего? — торопливо подхватила я нить диалога. — Ты грозился исключить его из Академии…

— Я немного погорячился, — с усмешкой оборвал меня Норберг. — Близкому родственнику можно сделать небольшую поблажку. Естественно, он станет одной из моих «ворон». И пусть привыкает жить в семье. Она у нас… своеобразная.

Интересно, мне послышалась эта многозначительная пауза перед последним словом? Полагаю, что нет. И, сдается мне, я догадываюсь, на что намекает Норберг.

— Он тоже оборотень? — пожалуй, даже слишком резко спросила я.

Норберг опять несколько раз стукнул пальцами по колену. На сей раз пауза длилась так долго, что я подумала — ответа и не последует. Однако через неполную минуту Норберг все-таки снизошел до него.

— Испытание покажет, — почти не разжимая губ, обронил он.

Я открыла было рот, желая уточнить, что за испытание он имеет в виду, но Норберг помотал головой.

— О нет, моя милая Алекса, — с улыбкой оборвал он мои дальнейшие расспросы. — Об этом и не проси — не скажу. По крайней мере, не раньше, чем ты принесешь мне присягу на верность.

Принести ему присягу на верность? Что-то мне не нравится, как это звучит. Не собираюсь я ему присягать. Мне вообще не нравятся всякие торжественные клятвы, которые так и тянет нарушить в кратчайший срок. Но Норбергу еще рано знать о том, что птичка готовится совершить дерзкий побег из приготовленной западни.

— Тебя интересует еще что-нибудь о моих родственниках? — с усмешкой полюбопытствовал Норберг. — К примеру, я могу поведать тебе, что твоя свекровь прошлую ночь провела в постели с Феланом. Только Дариану об этом не рассказывай. Он наверняка не одобрит такого поведения матери. Но, судя по всему, и Фелан, и Кристобальда остались весьма удовлетворенны совместным вечером. Брат утром выглядел утомленным, чего я давненько за ним не припомню. Более того, он обмолвился, что был бы не против пригласить Кристу на еще один поздний ужин. Поверь, подобной чести уже давно не удостаивалась ни одна из многочисленных любовниц моего брата.

Я кисло поморщилась. Ну вот про это Норберг зря завел речь. Если честно, меня совершенно не интересуют любовные подвиги свекрови. Мне безразлично, с кем и как она проводит долгие зимние вечера. Своих проблем хватает, чтобы еще беспокоиться о досуге женщины, которая, к тому же, старше меня и является матерью моего мужа.

— Надеюсь, теперь мы можем перейти непосредственно к сути… — начал было Норберг, видимо, желая поставить передо мной ультиматум, ради которого, собственно, и явился в мой дом так рано утром.

И я догадывалась, что именно услышу. Он прикажет мне вернуться в Гроштер, в противном случае будет угрожать, что позволит Ами говорить, и тогда Дариану придется отвечать перед судом за попытку убийства жену, то бишь, меня. Возможно, ему и удастся оправдаться, хотя лично я в этом сильно сомневаюсь. Но, в любом случае, репутация моего супруга окажется безвозвратно испорченной. Никто особо не будет разбираться, имеется ли его вина в произошедших нападениях. Просто предпочтут держаться от него подальше. Так, на всякий случай.

Но я не собиралась этого допускать!

— А что за татуировка украшала голову Магнуса? — выпалила я, невежливо перебив Норберга на полуслове.

Менталист мученически возвел очи долу, явно не обрадованный перспективе продолжить беседу ни о чем.

— Ты же понимаешь, что не сумеешь вечно избегать разговора, ради которого я сюда явился? — спросил он, и в его голосе послышался упрек.

— Неужели так тяжело ответить на столь простой вопрос? — Я с демонстративной обидой надула губы. Продолжила с жаром и пылом: — Между прочим, мне действительно это очень интересно! Это ведь какой-то древний язык, верно?

Норберг почти минуту молча смотрел на меня, и от тяжести его испытующего взора у меня ощутимо заломило переносицу. По всей видимости, он пытался проникнуть в мои мысли, но амулет стойко отражал ментальные атаки. Нет, я не сомневалась, что при особом желании Норберг сумеет обойти мою защиту. Надеялась лишь на то, что он не будет этого делать без крайней необходимости. Вряд ли он догадывается, какую подлянку я ему приготовила.

— Да, это древний язык, — наконец, с тяжелым вздохом сказал Норберг, и тут же исчезло ощущение, будто вокруг моей головы сомкнулся тугой железный обруч.

Я чуть слышно с облегчением перевела дыхание. Ага, стало быть, Норберг и в самом деле пока не заподозрил неладного. Просто считает, что я отчаянно пытаюсь отсрочить неминуемый миг признания своего сокрушительного поражения.

— Точнее сказать, не совсем древний, — подумав немного, исправился Норберг. Улыбнулся. — И не совсем язык, хотя создан на основе одного из забытых ныне наречений. Тайный шифр, который используют те, кто поклоняются богу-пасынку.

— И ты так спокойно говоришь об этом? — не выдержав, возмутилась я. — Получается, Магнус поклоняется богу смерти, тому, кому испокон веков приносили в жертву людей?

— Не горячись так, — насмешливо попросил меня Норберг. — Магнус просто поддался веянию моды, которая в последнее время набирает популярность среди студентов. Не могу сказать, что я от этого в восторге. Но пока не вмешиваюсь. Запретный плод сладок. Абсолютное большинство студентов, которые вступают в это общество поклонников бога-пасынка — обычные дуралеи, не подозревающие, что на самом деле несет в себе этот культ. Они собираются вместе, пьют вино, жгут черные свечи, кричат слова, смысла которых не понимают. Ну, порой замучают котенка или щеночка, перемажутся в крови. А потом разбиваются по парочкам и предаются безудержному сексу. — Усмехнулся. — Предполагаю, именно из-за последнего пункта так называемой увеселительной программы студенты с охотой вступают в это общество. Но пока я не вижу в этом ничего страшного. Пусть развлекаются. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы демона не вызвало.

— Это отвратительно! — опять подала я голос. — А ты уверен, что рано или поздно они все-таки не вызовут демона? И тогда могут пострадать многие невинные!

— Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. — Норберг равнодушно пожал плечами. — Но все-таки я предпочитаю думать, что до этого не дойдет. И мои надежды оправдывает невежество студентов. На лысине Магнуса написано: «Моя душа принадлежит тьме». Весомо и страшно звучит. Но этот идиот даже не догадывается, что сделал аж семь ошибок в таком простом предложении. Вряд ли бога-пасынка прельстит душа безграмотного идиота. Ему нужна добыча посерьезнее.

Я несогласно покачала головой. А по-моему, эти студенты играют с огнем. Есть создания, которых нельзя призывать даже в шутку. Иначе, неровен час, они услышат и отзовутся. И тогда Гроштер зальют реки крови. И, увы, на сей раз пострадают не несчастные котята и щенки, которых приносят в жертву на этих омерзительных вечеринках.

— Не переживай ты так, Алекса, — с улыбкой сказал Норберг. — Поверь, я внимательно наблюдаю за этими студентами и обязательно остановлю их, когда их забавы зайдут слишком далеко.

— По-моему, убивать котят и щенят — это уже шаг за грань, — пробурчала я и тут же осеклась.

Вообще-то, как-то странно говорить это оборотню. Полагаю, на его совести куда больше убитых животных и он точно не страдает по очередному зайчонку, чей позвоночник хрустнул на его клыках.

Норберг продолжал улыбаться, но его взгляд неумолимо изменился, вновь став нечеловеческим. По всей видимости, он догадался о моих мыслях. И они ему не особенно понравились.

Интересно, а смогла бы я жить рядом с человеком, который на самом деле человеком-то и не является? Я неожиданно задумалась, что было бы, если бы на моем пути полгода назад не встретился Дариан. Полагаю, в таком случае Норберг с легкостью добился бы желаемого. Возможно, я на самом деле привлекаю его как женщина. Он столько раз намекал мне на это, что поневоле зародил сомнение. И вот Норберг соблазнил меня… Что было бы дальше? Как долго ему удавалось бы скрывать от меня свое второе обличье? И вообще, стал бы он хранить эту тайну, если бы заручился моей преданностью? А сумела бы я расслабиться в его объятиях, осознавая, что в любой момент могу обнаружить рядом с собой хищного зверя, способного разорвать мне глотку одним легким движением? Хм-м… Есть в этом что-то безусловно отталкивающее, но в то же время и притягательное. Знать, что твоя жизнь больше не принадлежит тебе. Что любовник, ласкающий твое тело, способен с такой же легкостью окунуть тебя в бездну боли…

Я невольно передернула плечами. Нет, не хочу об этом думать! Это меня слишком пугает!

— Как бы я хотел знать, о чем ты думаешь в этот момент, — задумчиво пробормотал Норберг, и я мгновенно вернулась из мира нескромных фантазий в весьма суровую действительность. Крепче сжала амулет, который по-прежнему держала в руках. Что же, свою основную задачу он выполняет. По-прежнему прекрасно защищает мои мысли от постороннего вмешательства. А совсем скоро я узнаю, не зря ли провела сегодня бессонную ночь.

— Алекса, быть может, перестанем играть в кошки-мышки? — полюбопытствовал Норберг и весь подобрался, словно перед прыжком. Подался вперед, не сводя с меня возбужденно блестящих глаз, и хрипло произнес: — Давай перейдем к тому вопросу, из-за которого я пришел. Ты не сможешь вечно уводить разговор в сторону.

Я замялась, силясь придумать достойный ответ. Что бы еще спросить у Норберга? Но почти сразу услышала, как где-то на первом этаже громко хлопнула дверь. Неужели вернулся Дариан?

Этот звук не прошел мимо внимания менталиста. Судя по кислой гримасе, которую он скорчил, я оказалась права в своих предположениях. Впрочем, почти сразу в коридоре послышались торопливые шаги, и дверь без предупреждающего стука распахнулась.

— Доброе утро, виер Дариан, — без особой приветливости в голосе поздоровался Норберг и опять расслабленно откинулся на спинку кресла. Глянул на меня и негромко заметил: — Если честно, я бы предпочел обойтись без душераздирающих сцен. Жаль, что ты оказалась иного мнения.

Дариан, который стоял на пороге в теплом полушубке нараспашку, поморщился, услышав, что менталист обращается ко мне непривычно фамильярно. Стащил с головы шапку и, особо не утруждая себя, кинул ее прямо на пол, затем к ней присоединилась и верхняя одежда. После чего, оставляя за собой мокрые следы от тающего снега, супруг подошел ко мне и ласково чмокнул в макушку.

— Я все сделал так, как ты просила, — проговорил он, глядя при этом на Норберга.

Ректор гроштерской Академии колдовских искусств лениво приподнял бровь и опять забарабанил пальцами по своему колену, терпеливо ожидая продолжения.

— Подожди меня в гостиной, — попросила я Дариана.

Тот выразительно хмыкнул, явно не придя в восторг от предложения. По всей видимости, Дариан хотел остаться и насладиться видом того, как Норбергу утрут нос. Но подобные разговоры лучше вести один на один. Как я уже вчера поняла, публичное унижение человек переносит намного тяжелее. А свое поражение Норберг совершенно точно воспримет как позорный щелчок по носу.

— Пожалуйста, — с нажимом добавила я. — Не думаю, что это займет много времени.

Дариан шумно вздохнул, выразив таким образом неудовольствие. Но спорить не стал. Вместо этого кивнул и отправился к выходу.

— Прощайте, виер Норберг, — на самом пороге обронил он, не удосужившись обернуться. — Искренне надеюсь, что больше не увижу вас в своем доме. Мало того, и из нашей с Алексы жизни вы навсегда исчезнете.

Теперь уже обе брови менталиста поползли на лоб от удивления. Однако Норберг почти сразу опомнился и поспешил спрятать свои эмоции под маской отстраненного вежливого равнодушия.

— Всего доброго, — пожелал он моему супругу. Впрочем, тот вряд ли это услышал, поскольку мгновением раньше за ним захлопнулась дверь.

После чего Норберг перевел на меня выжидающий взгляд.

— Твой супруг так легко смирился с твоей потерей? — прямо спросил он. — Он ведь понимает, что ты вернешься в Гроштер со мной. А я с легкостью добьюсь развода.

— И мое мнение при этом, насколько я понимаю, в расчет не будет принято, — скорее, утвердительно, чем вопросительно проговорила я.

Норберг пожал плечами. Подумал немного и холодно обронил:

— Прости, у моих «ворон» есть только одна семья — общество таких же, как они. Но не переживай, ты не будешь чувствовать себя покинутой и одинокой. Долго скучать по мужской ласке тебе не придется.

Я с трудом удержала себя от желания резко одернуть Норберга. Уж очень мне не понравилась его последняя фраза. Ишь ты, по мужской ласке мне скучать не придется. А ничего, что я хочу получать эту самую ласку лишь от своего законного супруга? И хочет того Норберг или нет, но ему придется смириться с моим выбором и своим поражением.

— Вы слишком много общаетесь со своим братом, — презрительно процедила я, мгновенно вернувшись к прежнему вежливому общению. — Он на вас дурно влияет.

Норберг открыл было рот, желая мне возразить. Но в последний момент передумал. Лишь несколько раз размеренно ударил пальцами по своему колену. И хотя он продолжал восседать в кресле, безмятежно откинувшись на спинку, но теперь в его позе ощущалась напряженность, а глаза потемнели от волнения.

— Поясни, Алекса, что за муха тебя укусила, — проговорил он. Подумал немного и добавил с усмешкой: — Пожалуйста. Я не понимаю, почему твой муж так уверен, будто я спокойно покину ваш дом с пустыми руками. Я уйду или с тобой, или…

Он не закончил фразу, позволив ей смутной угрозой упасть в звенящую тишину дома. Грозно заиграл желваками.

Эх, в этот момент я невольно пожалела, что мои моральные принципы оказались настолько тверды и незыблимы. Норберг сейчас выглядел так, что в него с легкостью можно было влюбиться. Аж сердце защемило от восхищения, смешанного в равных долях с непонятным ужасом. Воздух между нами незаметно сгустился от напряжения. И я опять подумала о том, что, вообще-то, человек, сидящий напротив меня, не человек вовсе. Не случится ли кровавой трагедии, когда Норберг осознает, что птичка вылетела из заботливо приготовленных силков? Он оборотень, то бишь, звериная часть натуры может взять вверх, когда его перехлестнет вихрь негативных эмоций — злости, раздражения, обиды, бешенства, наконец.

Неуемное воображение мгновенно нарисовало жуткую и весьма реальную картину. Только что приведенный кабинет разгромлен, на тщательно отмытых стенах — брызги крови, старинный паркет безжалостно расцарапан когтями хищного зверя. И над моим растерзанным телом стоит огромный белоснежный волк, оскалив обагренные клыки…

Бр-р, ну и кошмар! Я мотнула головой, с усилием отогнав эти мысли. Хорошо хоть внутренний голос помалкивает и не заводит заунывную песнь про могилку мою.

— Не торопитесь давать обещания, которые вы не сможете исполнить, — спокойно проговорила я, хотя внутри все замирало от страха. Наконец-то отлепилась от книжного шкафа, к которому жалась все время разговора, сделала несколько шагов к Норбергу, продолжающему сидеть в кресле. В моем любимом кресле, между прочим!

Менталист с легкой усмешкой наблюдал за мною, даже не подумав встать при моем приближении. И я протянула ему амулет, над которым работала всю эту ночь.

— Что это? — полюбопытствовал он, не торопясь принять его из моих рук.

Интересно, мне почудилось, или в его глазах на самом деле мелькнула скрытая опаска? Неужели он полагает, что я сумела создать талисман, который сможет причинить ему какой-нибудь вред, если взять его в руки?

Хм-м…

Я вдруг нахмурилась. Вообще-то, это была неожиданная идея. А ведь такой амулет действительно можно создать. И он будет работать лишь против менталистов. Кажется, я даже догадываюсь, в каком направлении стоит вести поиски…

— Я понятия не имею, о чем ты думаешь, но мне это уже заранее не нравится, — хмуро пробурчал Норберг. — Я узнал тебя достаточно хорошо, чтобы понять: твоя загадочная улыбка обычно не означает ничего хорошего.

Опомнившись, я торопливо натянула на лицо маску демонстративного равнодушия. Норберг прав, сейчас немного не тот момент, чтобы заниматься обдумыванием новых талисманов.

— Возьмите, не бойтесь, он вас не укусит, — попросила я, не опуская руки. — Полагаю, эта вещь вас заинтересует.

— Заинтересует более, чем твои стремительные успехи на поприще ментальной магии? — недоверчиво осведомился Норберг, но в глубине его глаз уже зажглись любопытные огоньки.

— Намного! — с жаром заверила его я.

Норберг кашлянул. Потер ладони словно опасался, что амулет обожжет его. Но затем все-таки аккуратно принял его из моих рук.

— И на что я должен обратить внимание? — спросил он, пропустив тонкую серебряную цепочку между пальцев. Приподнял талисман выше, глядя на меня через прозрачный крупный кристалл.

Я, задержав дыхание, ждала. Неужели не почувствует?

Почти сразу Норберг понимающе охнул, и его зрачки взволнованно расширились. Он еще раз качнул амулет, будто любуясь игрой искр на его гранях, затем резко сжал ладонь, спрятав талисман.

— Ты понимаешь, что создала? — хрипло сказал он. — Это же… Если об этом станет известно, то разразится катастрофа!

— Катастрофа для вас и ваших приспешников, — с огромным удовольствием исправила его я. — Потому что вы утратите свой статус избранных. Любой человек, надевший этот амулет, сумеет читать чужие мысли.

— И ты считаешь, что после этого я отпущу тебя? — Норберг язвительно хмыкнул. — Ну уж нет, Алекса. Вот теперь ты точно едешь со мной. И заодно я заберу все твои бумаги…

— Поздно, — оборвала его я.

Норберг осекся, не завершив фразу. Его переносицу разломила тонкая вертикальная морщина.

— Насколько я помню, вы любите сделки, — продолжила я медленно и ровно. — Ну что же, теперь моя очередь предлагать правила игры. Вы оставляете меня и мою семью в покое. Больше не делаете никаких попыток испортить мой брак и жизнь Дариану…

— Стоит заметить, с последним твой супруг и сам прекрасно справляется, — насмешливо обронил Норберг.

— …возвращаетесь в Гроштер и навсегда забываете о моем существовании, — продолжила я монотонно бубнить, пропустив его замечание мимо ушей.

— А вот последнее будет для меня практически неосуществимым, — опять не удержался от смешка Норберг. — Алекса, разве такую девушку, как ты, можно забыть?

Я недовольно цокнула языком. И вот как прикажете реагировать на его комплименты? Я почти наверняка уверена, что он лишь забавляется таким образом. Понятия не имею, зачем ему это надо. Полагаю, ему просто нравится любоваться моим смущенным румянцем. Или же таким образом он в очередной раз пытается убедиться в своей мужской неотразимости. И все-таки живет где-то очень глубоко в душе такая понятная женская мечта о всеобщем обожании и поклонении… Девушки любят нравиться. И пусть первой кинет в меня камень та, которую бы оставили абсолютно равнодушной заверения в сердечной привязанности и симпатии, тем более высказанные столь красивым мужчиной.

— А вы постарайтесь, — достаточно невежливо посоветовала ему я. — Очень постарайтесь. Для вашего же блага.

Правда, почти сразу я испуганно прикусила язык, гадая, не переборщила ли, начав угрожать Норбергу. Все-таки, как ни крути, но мое положение более чем шатко. И потом, даже если мне повезет, и Норберг вернется ни с чем в Гроштер, то лично я бы не хотела заполучить столь грозного противника в качестве личного врага. И без того понятно, что после всей этой ситуации он вряд ли проникнется ко мне добрыми чувствами. Но я все-таки надеюсь, что до обжигающей ненависти не дойдет.

К моему облегчению, Норберг не обиделся на мое пожелание. Его глаза весело блеснули, будто его чем-то позабавили мои слова, и он опять негромко фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха.

— Алекса, — почти пропел он, разглядывая меня с таким любопытством, будто увидел незнакомую прежде форму жизни, — право слово, я удивлен. Ты показываешь зубки? Это… мило и забавно. Но я по-прежнему не понимаю, почему я должен выполнить твой ультиматум.

— Сегодня утром Дариан разослал созданные мною амулеты на адреса нескольких частных поверенных, обладающих безукоризненной репутацией и живущих в разных городах Лейтона, — проговорила я, мудро умолчав о том, что одно письмо ушло даже в далекий Альмион. Так, на всякий случай. Судоходство еще не началось, поэтому Дариану пришлось воспользоваться услугами конных курьеров. А их достаточно легко перехватить. Поэтому пусть лучше про этот козырь Норберг не знает. А то мало ли. Береженного, как говорится, и демоны боятся.

Улыбка медленно сползла с губ менталиста. По всей видимости, он начал догадываться, куда я клоню.

— Не беспокойтесь, амулеты хорошо упакованы, — продолжила я. — И к ним прилагаются письма с просьбой не вскрывать упаковку и дождаться дальнейших инструкций. Естественно, за соблюдение всех этих условий поверенным полагается неплохое вознаграждение. Итак, если вы приметесь настаивать на своем, и я отправлюсь с вами в Гроштер, то сразу же по разным городам разлетятся письма. И в каждом будет написан приказ передать амулеты артефактникам. Я выбрала настоящих мастеров своего дела, которым не составит труда разгадать мой секрет. Пройдет неделя, две — и Лейтон наводнят созданные талисманы, позволяющие любому человеку прочитать чужие мысли.

— И тебе не жалко делиться секретом, который способен сделать тебя самой богатой женщиной Лейтона? — перебил меня Норберг.

— Ради собственного семейного счастья мне ничего не жалко, — отрезала я.

Мои слова пришлись менталисту явно не по душе. Он раздраженно дернул уголком рта, но ничего не сказал в ответ. Лишь сделал едва заметный приглашающий жест рукой, предлагая мне продолжить.

Я глубоко вздохнула, набираясь решимости. Переходим к самой главной части ультиматума. Надеюсь, Норберг примет мои условия. Иначе… Демоны, не хочу даже думать про иное окончание моего очередного приключения!

— Это я описала наихудшее развитие событий, — осторожно сказала я, внимательно наблюдая за реакцией Норберга. — Полагаю, вы согласитесь со мной, что лучше бы его не допускать. Да, я уеду с вами. Но в итоге вы получите столько проблем, что…

— Дальше, дальше, Алекса! — нетерпеливо перебил меня Норберг. Криво ухмыльнулся одной половинкой рта. — Поверь, я сам способен проанализировать, чем мне грозит распространение по Лейтону таких амулетов. Что ты желаешь предложить взамен?

— Уезжайте из Хельона, — тихо попросила я. — Один. И своего братца заберите с собой. И тогда письма с амулетами будут покрываться толстым слоем пыли в столах поверенных годами. Дальнейших инструкций так и не последует. А я в свою очередь клянусь, что больше не создам такого амулета.

— Я понял, — сухо обронил Норберг и встал.

Он с таким грохотом отодвинул кресло, что я с невольным испугом втянула голову в плечи. Ого, сдается, менталист в настоящем бешенстве! И что последует дальше?

К моему удивлению, Норберг не подошел ко мне. Он круто развернулся на каблуках сапог и отправился к окну. Тронул занавеску, отодвинув ее в сторону. И надолго замер, глядя на белую мглу очередного снегопада, вновь обрушившегося на город.

— Метель, — пробормотал он, вряд ли обращаясь ко мне, скорее, беседуя сам с собою. — Опять метель. А в Гроштере снег почти растаял. Вовсю поют птицы, приветствуя приход весны. Еще неделя-другая — и покажется трава.

Я опустила голову, ощутив, как сердце неприятно защемило. О, как я скучала по родному городу! Как хотела опять пройтись по его извилистым узким улочкам, рассыпая по мостовой звонкую дробь своих каблучков! Как мечтала нырнуть в сырую прохладу старого парка, где любила часами неспешно прогуливаться вдоль аллей или с удобством расположиться на лавочке с интересной книжкой!

— Хельон… — В отражении стекла я видела, как Норберг презрительно скривился при этом названии. — Пожалуй, нет более унылого и страшного города зимой, когда кажется, что этот снежный кошмар будет длиться вечность, и солнце умерло навсегда. Ледяной город. И сердца людей, тут живущих, тоже из льда. Я иногда сомневаюсь, течет ли их в жилах горячая кровь.

«Ну, вы всегда можете это проверить», — едва не ляпнула я с сарказмом, но в последний момент одумалась. Нет, лучше такого не говорить. А то кто знает, не вздумает ли Норберг перекинуться в оборотня прямо здесь и сейчас и не начнет ли свою проверку с меня.

— Ты действительно хочешь остаться здесь? — Норберг устало вздохнул и обернулся ко мне. Выжидающе скрестил на груди руки.

— Я хочу быть со своим мужем, — твердо ответила я. — Рядом с ним любой город станет для меня самым счастливым и любимым.

— Ясно.

Я не была уверена, что это прозвучало вслух. Скорее, я прочитала это по губам менталиста.

Он еще неполную минуту молча смотрел на меня, будто ожидал, что я передумаю и с восторгом кинусь в его объятия, после чего попрошу забрать с собой. Затем пожал плечами, будто вел сам с собою мысленный спор. И медленно, тяжело переставляя ноги, отправился к двери.

«И это все?» — едва не спросила я.

Как-то не укладывалось в моей голове то, что Норберг просто так возьмет — и уйдет. Я готовилась к настоящему поединку, да что там — к битве! Репетировала гневные речи, обличающие уклад жизни менталистов. В красках расписывала все ужасы жизни так называемой «вороны», вынужденной жить без семьи и любимых. И все мои старания пропадут втуне? Прямо даже не знаю, радоваться или огорчаться. Если честно, чувствую я себя немного раздосадованной.

— Мне надо подумать, — на самом пороге, не оборачиваясь, обронил Норберг.

И ушел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Подумать? Я приуныла, осознав, что последует еще и второй раунд сражения. Н-да, Норберг явно не из тех людей, которые так просто признают поражение. Боюсь, что он вполне может придумать какую-нибудь гадость, которая сведет на нет все мои усилия.

Но почти сразу дверь распахнулась вновь, и перед моими глазами предстал взволнованный Дариан.

— Ну как? — выпалил он. — Этот гад проглотил все, что ты ему сказала? Он больше не придет?

— Хотела бы я в это верить, — задумчиво проговорила я.

Как там говорится в умных книжках? Я выиграла сражение, но не войну.

Дариан встревоженно выпрямился, напряженно ожидая, что я скажу дальше. Но я лишь улыбнулась ему, постаравшись, чтобы это вышло как можно более безмятежно. Ладно, не стоит паниковать раньше времени. Все-таки пусть маленькую, но победу мы одержали. Норберг отступил, и это стоит отпраздновать!

— Все будет хорошо, — невпопад ляпнула я и улыбнулась еще шире. — Все обязательно будет хорошо.

Затем не удержалась и широко, от души, зевнула. Ох, как спать-то хочется! Как-то разом накатила усталость, и я вспомнила, что, вообще-то, этой ночью так и не сомкнула глаз, изо всех сил стараясь закончить амулеты в срок.

— Так, моя дорогая и ненаглядная, — нарочито суровым тоном произнес Дариан, шагнув ко мне. — Кажется, кое-кому пора баиньки.

— Кажется, кое-кто слишком давно не получал супружеской любви и объятий, — капризно возразила я. Но не удержалась и вновь широко зевнула, лишь в последний момент успев прикрыть рот ладонью.

Дариан улыбнулся. В его темно-карих, почти черных глазах запрыгали веселые искорки.

— Будет тебе супружеская любовь, — многообещающим тоном протянул он и подошел еще ближе. — Будут и крепкие объятия и поцелуи…

Сомкнул на моей талии руки и притянул меня к себе. Я прикрыла глаза и потянулась к нему в ожидании ласки, смешно вытянув губы трубочкой.

— Все будет, — хриплым от возбуждения голосом заверил Дариан, и я почувствовала на своих губах его теплое дыхание.

И еще одна томительная пауза, когда каждая секунда тянется мучительной вечностью. Я вся трепетала от желания, которое пробудилось в низу живота теплой волной и принялось медленно, но неуклонно подниматься по телу. Да, я слишком давно была лишена этой радости — быть рядом со своим любимым мужчиной, чувствовать приятную тяжесть его тела, ощущать его внутри себя, слиться с ним настолько полно, что ваше дыхание становится общим, каждое движение идет в унисон с другим. Будто на несколько мгновений вы стали единым человеком — двухголовым, четырехруким, четырехногим, но с одним сердцем на двоих…

Я осеклась в своих мечтаниях. Ой, кажется, мое воображение меня куда-то не туда завело. Если честно, нарисованная картина получилась довольно отталкивающей, а не возбуждающей. Две головы, четыре руки, четыре ноги… Да, в кошмаре такое чудище увидишь — точно заикой останешься.

— Все обязательно будет, — повторил Дариан, и я с замиранием сердца ощутила легчайшее прикосновение к моим губам. Нет, это еще не было поцелуем, лишь преддверием его. Но от этого мое сердце забилось вдвое, да что там, втрое чаще, стремясь пробить грудную клетку изнутри.

А еще через миг Дариан вдруг отодвинулся от меня, легонько чмокнув в лоб.

— Все будет, но не сейчас, Алекса, — уже нормальным голосом проговорил он.

— Ну почему?! — обиженно взвыла я.

— Поверь, мое самолюбие и без того изрядно пострадало в результате всего этого приключения. — Дариан невесело усмехнулся. — Если моя драгоценная жена заснет в процессе моего выражения любви к ней, то я буду совершенно уничтожен. Поэтому даже не пытайся переспорить меня, Алекса! Иди спать. Обещаю, все будет, но завтра.

После чего с удивительной легкостью подхватил меня на руки.

Я не стала продолжать пустые пререкательства. Вместо этого я обвила его шею руками и устало положила голову на плечо. Он прав. Такое чувство, будто мои веки сделаны из свинца. Держать глаза открытыми становилось все сложнее и сложнее. Эдак я действительно рискую опозориться, захрапев в самый интимный момент.

Если честно, я почти не запомнила, как Дариан отнес меня в спальню. Я уже балансировала на зыбкой грани между явью и небытием. Успела лишь почувствовать, как он ласково провел пальцами по моей щеке и накрыл одеялом. А затем наконец-то стало тихо и темно.

«Неужели все? — было моей последней осознанной мыслью. — Неужели на этом закончатся мои тридцать три несчастья, и начнется спокойная счастливая жизнь?»


***


Я стояла посередине роскошно убранной комнаты. Должно быть, я оказалась в чьей-то гостиной. На полу — явно ручной работы ковер с замысловатым орнаментом. Камин жарко растоплен и весело трещит оранжевыми искрами. Несколько глубоких и удобных на вид кресел, стоящих полукругом около невысокого столика с приготовленными напитками и блюдом с простой закуской — сыром, фруктами, шоколадными конфетами. Беда была в том, что я совершенно не понимала, как здесь очутилась. Последнее, что осталось в моей памяти — это то, как Дариан укладывал меня спать, а я не особенно сопротивлялась этому.

«Ага, — с внезапной злостью вдруг подумала я. — Опять шуточки этого проклятого Норберга или его отвратительного братца!»

Правда, я была уверена, что не снимала амулет, защищающий меня от ментальной магии. Тогда как Норберг или Фелан сумели проникнуть в мой сон?

На всякий случай я кинула на себя опасливый взгляд. Печальный опыт моего общения с тем же Феланом доказывал, что у последнего вполне хватило бы юмора заставить меня предстать перед ним обнаженной. Просто так, смеха ради. И потом, голый человек по определению чувствует себя незащищенным и уязвленным. Самое то, если желаешь провести разговор, полный угроз.

А то, что угрозы последуют, я не сомневалась. Видать, я сильно разозлила Норберга, если он решил перейти от слов к делу. И сейчас, когда мы остались без лишних свидетелей, он наверняка выскажет мне все, что думает по поводу моего смехотворного ультиматума…

Однако, к моему величайшему удивлению, Норберг не стал унижать меня отсутствием одежды или же слишком развратным нарядом. На мне было любимое платье синего цвета, на ногах — удобные домашние туфли. В общем, я была одета именно так, как чаще всего и одевалась. И даже мой амулет по-прежнему висел на шее.

Хм-м… Я задумчиво подняла руку и потрогала его. Как-то все это странно. Почему он бездействует и не защищает свою хозяйку? Или мне просто снится, что он на мне, а на самом деле Дариан зачем-то снял его? Да нет, мой муж бы не стал так поступать. Он прекрасно понимает, чем это может быть чревато.

— Вина?

Я резко развернулась на каблуках и с некоторым удовлетворением лицезрела Норберга, который удобно развалился в одном из кресел. Все-таки видеть его немного приятнее, чем Фелана. Никогда не знаешь, какую гадость придумает блондин. Правда, то же можно сказать и о Норберге, но последний все-таки чуть обходительнее и не страдает любовью к пошлым постельным шуточкам.

— Вина? — повторил Норберг и кивком указал на стол. — Прошу вас, Алекса, угощайтесь. Я приготовил для вас самые изысканные напитки.

Я с изумлением хмыкнула, услышав, что он вернулся к своему безукоризненно вежливому обращению ко мне на «вы». Интересно, что бы это значило?

Но заставлять повторять приглашение в третий раз я не стала. Шагнула к столу и смело выбрала один из бокалов из стройной шеренги себе подобных. Поднесла его к носу и с удовольствием втянула в себя сложный аромат трав и специй, напоминающих о цветущем летнем луге. Затем осторожно пригубила кроваво-красный напиток. Ого, как вкусно! Терпко, сладко, но и крепость чувствуется. И я сама не заметила, как осушила весь бокал, после чего тут же потянулась за новым.

Во втором фужере напиток оказался крепче и богаче на послевкусие. Теперь в вине чувствовалась корица, а кончик языка онемел от жгучего имбиря.

Норберг снисходительно наблюдал за процессом дегустации, и я потянулась за третьим бокалом, который был наполнен какой-то мутной беловатой жидкостью. Интересно, а тут что? На вино не похоже.

«Смотри, не напейся, — хмуро посоветовал глас моего рассудка. — Или думаешь, что во сне нельзя опьянеть? Что-то сильно сомневаюсь. Гляди, как Норберг посмеивается. Поди, ждет, когда ты пьяная к его ногам падешь».

Я украдкой покосилась на менталиста и действительно заметила на его губах слабую улыбку, которая, впрочем, почти сразу исчезла, будто только привиделась мне. Немного поколебавшись, я все-таки поставила на место бокал. И в самом деле, стоит знать меру. Не самая лучшая идея: терять самоконтроль в присутствии человека, которого совсем недавно поставила перед непростым выбором.

— Что все это значит? — пожалуй, даже слишком резко спросила я у Норберга и отошла от столика. Так, на всякий случай, чтобы соблазна меньше было. Возмущенно фыркнула и продолжила: — Зачем вы притащили меня сюда?

— Я просто хотел с вами поговорить, виера Алекса, — спокойно ответил Норберг. — И не желал, чтобы при этом под дверью с другой стороны от беспокойства умирал ваш супруг.

Я нахмурилась. Вопреки моим ожиданиям, в тоне ректора гроштерской Академии колдовских искусств не слышалось угрозы. Напротив, его голос прозвучал даже печально, а не с напором или вызовом.

— По-моему, мы уже все обсудили, — осторожно проговорила я, не понимая, что следует ждать от Норберга.

Тот молчал так долго, что я засомневалась — услышал ли он меня. Затем встал и сделал несколько шагов по направлению ко мне.

Одновременно с этим я принялась пятиться, стараясь держаться так, чтобы меня и Норберга разделяло или кресло, или стол с напитками. А то мало ли. Вдруг и впрямь перекинется в волка и набросится на меня. Где-то я слышала, что если человеку снится, будто он умирает — то это происходит на самом деле. Совершенно не хочется проверять верность этого утверждения на собственном опыте. Мне и без того бед хватает.

— Да не укушу я вас, не бойтесь. — Норберг тут же остановился, когда заметил мое отступление. Печально улыбнулся, тихо спросив: — Неужели я в ваших глазах выгляжу настоящим чудовищем?

— Н-нет, — слегка запинаясь, ответила я.

— Тогда почему вы меня настолько боитесь?

Я нервно переступила с ноги на ногу. Хороший вопрос. Но ответ на него может отнять слишком много времени. Боюсь ли я Норберга? Нет, скорее, я боюсь тех чувств, что он во мне вызывает. Я люблю Дариана и всю жизнь считала себя человеком достаточно строгих нравственных принципов. По крайней мере, люди, изменяющие в браке своим вторым половинками, всегда вызывали во мне… Ну, не чувство гадливости, конечно. Мало ли какие причины могут подтолкнуть на измену. Однако я твердо верила: там, где есть предательство подобного рода, любви уже нет. Невозможно так жестоко обманывать близкого и дорогого тебе человека. Безмятежно глядеть ему в глаза и с жаром уверять в собственных чувствах, а за спиной строить глазки его лучшему другу. Намного честнее и правильнее будет сразу расставить все точки над «ё». Если чувства прошли, то надлежит расстаться. Все равно предательство рано или поздно раскроется, поскольку тайны подобного рода имеют обыкновение становиться достоянием общественности в самый неожиданный и неподходящий момент. Но если даже тебе повезет, и ты сумеешь сохранить свой самый грязный секрет от всеобщего обсуждения, то всю жизнь ты будешь обречена провести в страхе — не проболтает ли твой любовник, не слишком ли внимательна твоя служанка, да мало ли еще как твой обман может быть раскрыт. Жить в вечном ужасе и ожидании позора… Нет, подобной участи и врагу не пожелаешь! Поэтому я раз и навсегда решила: измены — это не для меня. Пусть ими занимаются те, у кого покрепче нервы.

Но беда заключалась в том, что когда рядом находился Норберг, то все мои убеждения приобретали вид карточного домика — того и гляди рассыплются, и я паду к ногам победителя. И я ненавидела себя за то желание, которое неизменно пробуждал во мне этот мужчина. Ну нельзя было стоять рядом с ним, чувствовать его ненавязчивый свежий парфюм, смотреть в его фиалковые глаза и не представлять себе… В общем, всякое.

Но даже не это было самое противное. Самое противное заключалось в том, что я была далеко не уверена в ответных чувствах Норберга. Скорее всего, добившись своего, он мгновенно потеряет ко мне интерес. И на мою долю останется лишь разбитое сердце, разрушенная семья и вечное осознание того, что я сама, собственными руками, все испортила.

Поэтому я предпочитала держаться от этого человека как можно дальше. Я замужем. И люблю своего мужа. На этом любые другие рассуждения на тему «а если бы» и «а вдруг» можно считать завершенными.

— Я вас не боюсь, — неуверенно проговорила я, заметив, что Норберг продолжает терпеливо дожидаться моего ответа. — Я вас… опасаюсь.

— Почему? — с легкой ноткой иронии повторил он.

— Потому что вы — это вы. — Я раздраженно всплеснула руками, не совсем понимая, что именно должна ему объяснять. — Вы слишком опасный…... человек. По крайней мере, для меня. — Надеюсь, Норберг не заметил той крохотной паузы, что я допустила перед словом «человек». И, немного подумав, я завершила: — И я не имею ни малейшего понятия, что вам надо от меня на самом деле.

— По-моему, однажды я уже ответил на ваш вопрос, — негромко обронил Норберг. — Или вы уже забыли ту ночь в королевском саду?

Я нервно дернула половинкой рта. Ага, ответил. А точнее сказал, что ему нужна сама я. Замечательный ответ! В лучших традициях прожженного сердцееда.

— Вы действительно любите вашего супруга? — неожиданно спросил Норберг и скрестил на груди руки, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

— Я уже великое множество раз отвечала вам на этот вопрос, — вернула я ему той же монетой.

— О да. — Норберг грустно хмыкнул. — Отвечали. И словами, и, что самое главное, действием. Одно то, что вы простили его…

Он не завершил фразу. Да это было и не нужно. Я и без того прекрасно поняла, что он хотел сказать. Я простила Дариану его встречу с Ами за моей спиной. Я простила ему последствия, к которым привели несколько неосторожно оброненных слов. В конце концов, все мы люди и совершаем ошибки. Главное, вовремя раскаяться с них.

— Скажите, Алекса, — хрипло начал Норберг, но почти сразу осекся.

Я с любопытством наблюдала за тем, как сначала его щеки окрасились непривычным румянцем смущения. Ну надо же! А я и не подозревала, что он умеет краснеть. Думала, что аристократическая бледность — его обычное состояние.

— Нет, пожалуй, я не буду этого спрашивать, — после довольно долгой паузы сказал он. — Иначе вы решите, будто я вновь угрожаю.

Я нахмурилась. Да о чем он вообще? Ничего не понимаю!

— Нет, я все-таки спрошу, — почти сразу с решимостью проговорил Норберг. Свирепо выдвинул вперед нижнюю челюсть, будто готовился принять с кем-то невидимым поединок, и выпалил на одном дыхании: — Скажите, Алекса. Если когда-нибудь… Только не подумайте, что я намекаю, будто вашему мужу грозит какая-нибудь опасность. Нет, нет и еще раз нет! Я и пальцем его не трону и не позволю никому этого сделать. Это как-то… бесчестно. Но если когда-нибудь ваши пути вдруг разойдутся — у меня будет хоть малейший шанс завоевать ваше сердце?

Мои брови поднимались все выше и выше по мере горячечной речи менталиста. О небо, он что, действительно влюблен в меня?

«Угу, конечно, поверь ему, — почти сразу язвительно ответила я самой себе. — Просто он искусно разыгрывает очередной спектакль. Но, стоит отметить, лицедей из Норберга получился бы отменный! Так притворяться… Это не каждому дано».

Норберг, между тем, смотрел на меня с такой дикой надеждой во взоре, что мне невольно стало не по себе от моих размышлений, наполненных откровенным скепсисом. Опять пробудились сомнения из серии « а вдруг?».

Я отчаянно затрясла головой. Нет, я не дам этому менталисту сбить меня с правильного пути. Никакого «а вдруг» быть не может!

Но, тем не менее, сказать об этом вслух почему-то оказалось очень сложно. Я облизнула пересохшие от волнения губы, кашлянула, прочищая горло, и очень медленно проговорила, тщательно подбирая каждое слово:

— Я не люблю сослагательное наклонение, виер. Одно я знаю точно. Сейчас все мои мысли, все надежды и мечты связаны с мужем. Если с ним что-нибудь случится — то мое сердце окажется разбитым. Поэтому я не хочу даже думать, что я буду делать без него. Знаете известную поговорку? «Если долго вглядываться в пропасть, пропасть начнет вглядываться в тебя». Я всегда понимала ее так. Если думать о плохом, то боги обязательно пошлют тебе это испытание. Поэтому увольте меня от размышлений на данную тему.

— А вот я всегда стараюсь представить развитие событий по наихудшему варианту. — Норберг едва заметно улыбнулся. — Как говорится, оптимисты живут недолго, но счастливо, а пессимисты — несчастливо, но долго. Второй вариант мне как-то больше по душе.

— Есть еще и реалисты, — осмелилась я напомнить ему.

Однако Норберг предпочел сделать вид, будто не услышал меня. Он устало потер переносицу, будто страдал от головной боли. Затем опять скрестил на груди руки и совсем тихо попросил:

— Виера Алекса, я уже принял решение. Могу я попросить вас об одном поцелуе? Так сказать, прощальном. Он ни на что не будет влиять. Просто я хочу в последний раз почувствовать ваше тепло.

Я изумленно хмыкнула про себя. В последний раз почувствовать мое тепло? Неужели Норберг все-таки решил уехать и признать свое поражение?

— Пожалуйста, — беззвучно добавил он.

Я сомневалась всего миг. После чего сама шагнула к нему и легонько прикоснулась губами к его лбу в целомудренном поцелуе.

Норберг был намного выше меня, поэтому мне пришлось привстать на цыпочки. И меня удивило то, каким пылающим вышел этот поцелуй. Я едва не обожгла губы. Ого! Такое чувство, будто несчастного пожирает самая настоящая лихорадка.

Руки Норберга легли на мою талию, и я замерла в ожидании. Неужели он сейчас привлечет меня к себе и поцелует уже с силой и страстью?

Но нет, почти сразу менталист с легким вздохом сожаления выпустил меня из своей хватки.

— Нет, это слишком опасно, — прошептал он, отступив на шаг. — Боюсь, если я поцелую вас, Алекса, то не смогу поступить так, как решил. Заберу вас силой в Гроштер, и вы возненавидите меня.

Я возликовала в душе. Получается, он все-таки решил уехать. Один, без меня.

— Помните, вы спрашивали, что я потребую от вас за участие в этом расследовании? — продолжил Норберг, грустно глядя на меня.

Я нахмурилась и невольно сжала кулаки. Конечно, помню. Неужели пришел миг расплаты? Но Норберг вроде как обещал, что мне не составит особого труда выполнить свою часть сделки.

— Я сказал, что попрошу вас лишь об одном маленьком одолжении, — сказал Норберг, с едва заметной усмешкой наблюдая за тем, как я заволновалась. — И вы сами решите, стоит ли мне его оказывать. Одну мою просьбу вы уже отвергли. Пришла очередь для второй. Так вот, Алекса…

Через секунду его ладонь легла на мой живот. Правда, он тут же одернул руку, а на губах заиграла слабая улыбка.

— Назовите мальчика в мою честь, — проговорил он.

Мальчика? Я изумленно вскинула брови. О каком мальчике идет речь? Он что, бредит?

Ох, кажется, я начинаю догадываться…

И я в свою очередь положила обе руки на свой живот, силясь почувствовать биение новой жизни. Назвать сына Норбергом? О, это будет очень оригинально! Даже страшно представить, что скажет Дариан, когда я предложу ему этот вариант.

— А если родится девочка? — полюбопытствовала я.

— Поверьте моему чутью волка, у вас будет сын, — мягко возразил Норберг.

Я приоткрыла рот, не зная, то ли радоваться, то ли ужасаться этому известию. У меня будет сын… Как-то это… очень неожиданно.

— Вы выполните мою просьбу? — требовательно спросил менталист, внимательно глядя на меня.

Я криво ухмыльнулась. Ну что же, почему бы и нет. Норберг — красивое имя. А Дариан в достаточной мере провинился передо мной, поэтому примет мое решение. Хотя, чует моя селезенка, разборка будет знатной.

Но, в конце концов, моему супругу совершенно необязательно заранее знать пол ребенка. А за девять месяцев эти события и визит менталиста в Хельон пусть и не забудутся, но потеряют свою остроту.

— Выполню, — твердо сказала я, смело ответив на взгляд Норберга.

— Отлично! — Он негромко рассмеялся, будто действительно от всей души обрадовался моему решению. Затем, все еще улыбаясь, почтительно склонил голову, прощаясь со мной.

Комната вокруг нас начала темнеть. Мрак неспешно наползал со всех сторон, желая вернуть меня в привычное небытие сна.

— Помните, Алекса, — донеслось до меня финальное. — Если вдруг когда-нибудь вы решите вернуться в Гроштер, то двери моего дома всегда будут нараспашку для вас. Сколько бы лет ни прошло с нашей последней встречи.


ЭПИЛОГ


Я проснулась от тепла солнечного луча, пригревшегося на моей щеке. Удивленно распахнула глаза. Солнце? После целой недели метелей и снегопадов, когда казалось, будто сама природа желает превратить этот город в бескрайнюю снежную равнину?

И в самом деле, в окна ярко светило солнце. Не тот тусклый кружочек, робко проглядывающий через тяжелые тучи, а обычное яркое веселое солнце. Небеса радовали глаз безмятежной лазурью. Более того, я даже услышала пение птиц. Представляете? В Хельоне пели птицы!

— Неужели я продолжаю спать? — пробурчала я, недоверчиво прислушиваясь к радостному щебетанию. Не выдержав, соскочила с постели и прямо так — босая и в ночной рубахе — отправилась к окну, желая проверить, где я на самом деле нахожусь. А то вдруг Норберг все-таки выкрал меня и каким-то чудом перенес в Гроштер, воспользовавшись очередным достижением магической науки, которое пока неизвестно широкой общественности.

Но на полпути к окну я остановилась, как вкопанная. Потому что мой взгляд упал на прикроватный столик. Беда была в том, что сейчас на нем лежали амулеты. Те самые, которые Дариан должен был отправить в несколько городов Лейтона. Здесь был даже тот, который мы планировали переслать в Альмион. И еще белел лист записки.

Сердце закололо от дурного предчувствия. Я со свистящим звуком втянула в себя воздух через плотно сжатые зубы. Что все это значит? Дариан не исполнил своего обещания?

«Или же Норберг сыграл на опережение и перехватил ваши письма», — добавил внутренний голос.

Каждый шаг отдавался похоронным набатом в моих ушах, когда я медленно отправилась к столику. На всякий случай я пересчитала амулеты. Нет, их ровно столько, сколько и должно быть. Затем я взяла в руки записку, но больше минуты трусила прочитать ее. Мало ли, какие гадости или новые угрозы могут быть там написаны. Ведь получается, что Норберг побил мой единственный козырь, вытащив джокера из рукава. Ну, если выражаться любимыми терминами моего супруга, конечно. Иными словами: я с треском проиграла.

Набравшись мужества, я все-таки кинула осторожный взгляд на загадочное послание. Правда, тут же удивленно вскинула брови и внимательно прочитала его, благо, что оно занимало всего несколько строчек.

«Глубокоуважаемая виера Алекса! Я взял на себя смелость вернуть амулеты их создательнице. Частные поверенные, даже обладающие безукоризненной репутацией, тоже бывают нечисты на руку и частенько грешат излишним любопытством. Пусть лучше эти талисманы хранятся у вас. Вам я доверяю безгранично. И наш договор по-прежнему в силе».

Я несколько раз перечитала эти строки. Затем покачала головой, почувствовав, как на глазах закипают непрошенные слезы. Ну надо же! Получается, я слишком плохо думала про Норберга. При желании он бы мог с легкостью увезти меня в Гроштер, и ему бы ничего за это не было. Мой смехотворный ультиматум его наверняка лишь позабавил. Но по какой-то непонятной причине он все-таки предпочел отступить от своих замыслов по отношению меня. Почему?

«Двери моего дома всегда будут нараспашку для вас, Алекса, сколько бы лет ни прошло с нашей последней встречи», — внезапно вспомнила я его финальные слова.

Возможно ли, чтобы он действительно испытывает ко мне чувства? Говорят, когда любишь по-настоящему, то прежде всего желаешь счастья не для себя, а для своего избранника…

Я тяжело вздохнула. Нет, пожалуй, я не буду размышлять на эту тему. Слишком она опасна и может привести к весьма неоднозначным выводам.

В этот момент дверь позади меня тихонько скрипнула и приоткрылась. В комнату бесшумно скользнул Дариан. Правда, при виде меня он остановился и расплылся в широкой улыбке.

— Представляешь! — выпалил он на одном дыхании, явно желая поделиться какой-то радостной новостью. — Сегодня утром ко мне пришел королевский наместник. Сам Кеймон Регас! И он сказал, что с удовольствием ознакомится с моим предложением на приобретение и последующую продажу корабельного леса. — Сделал паузу, видимо, давая мне возможность осмыслить его новость, после чего восторженно выпалил: — Ты понимаешь, что это значит, Алекса?! Этот проклятый город все-таки снизошел до меня! Дело сдвинулось с мертвой точки!

— Поздравляю, милый! — с должной мерой воодушевления отозвалась я, стараясь не показать, что на самом деле мои мысли были заняты совсем иным.

Но в следующее мгновение лицо Дариана слегка омрачилось, и он с сомнением протянул:

— Правда, Кеймон долго расспрашивал, какие отношения меня связывают с братьями Клинг. А потом обронил загадочную фразу, что друзья Фелана и Норберга — это и его друзья. Я честно признался ему, что нас тяжело назвать закадычными приятелями, но он, по-моему, не поверил мне. Что бы это значило, Алекса?

«Это значит то, что Норберг милостиво пришел на помощь твоему мужу и заставил Кеймона обратить внимания на его попытки закрепиться в хельонском обществе, — язвительно буркнул внутренний голос. — Наверняка у ректора гроштерской Академии колдовских искусств имеются свои рычаги влияния на здешнего королевского наместника».

Я опять вздохнула, почувствовав, что вот-вот разрыдаюсь от избытка чувств и благодарности к Норбергу. Затем подошла к Дариану и прильнула к нему, прижавшись всем телом.

— Это означает лишь то, что наша череда неприятностей наконец-то подошла к концу, — прошептала я.

Теперь осталось лишь придумать способ, как сообщить Дариану о том, что нашего первенца я намерена назвать в честь Норберга Клинга. Но с этим я как-нибудь справлюсь. Обязательно справлюсь!


home | my bookshelf | | Тридцать три несчастья (СИ) |     цвет текста   цвет фона