Book: Отлёт с Земли



Отлёт с Земли

Джанет Эдвардс

Отлёт с Земли

Пролог

Это моя третья книга. Первую я написала для нормалов, потому что хотела рассказать им, каково это – родиться инвалидом. Каково чувствовать себя презираемой. Той, чья иммунная система не позволяет вырваться с Земли, тогда как остальные легко порталятся между тысячей с лишним миров человечества.

Я написала о том, что случилось в начале две тысячи семьсот восемьдесят девятого. Как я обманом затесалась в класс внеземных студентов-доисториков, отрабатывавших обязательный год практики на руинах древних городов. Убедила их, что я нормал, влюбилась, попала в число тех, кто спасал военных из разбившегося во время солнечной супербури космического корабля, и была награждена орденом Артемиды.

Мне казалось, что на этом моя история закончена, но тут обнаружился инопланетный зонд, летящий к Земле, и вступила в силу программа «Инопланетный контакт». Командиру программы требовался кто-то вроде меня – знающий Землю инвалид, и я была единственным знакомым ему инвалидом. Он призвал нас с женихом, и в конце концов именно мы послали зонду сигнал, запустивший передачу сообщения. Военные засекретили многое из происходившего, поэтому я написала вторую книгу, в надежде, что когда-нибудь в будущем ее прочтут историки и узнают всю правду.

Обе книги запрятаны где-то в военных хранилищах с ограниченным доступом, и у меня есть всего день, чтобы написать третью. О том, что случилось со мной после отправки зонду сигнала. Написать не для нормалов, не для историков, а для себя.

Если я читаю эту книгу, значит уже прочла первые две и знаю, что Фиан просто потрясный. Он расскажет мне о том, о чем я написать не успела или постеснялась. Надеюсь, он мне по-прежнему нравится. Надеюсь, я все так же его люблю. И мы очень счастливы вместе.

Но больше всего я надеюсь не увидеть этих строк, потому что, если я все же их читаю, значит утратила память и то, что делало меня мной. Значит, эта «я» мертва. 

Глава 1

Согласно Текущим новостям Земли, любимый цвет Джарры Телл Моррат – зеленый, она поклонница певца Зен Аррата и собирается стать членом бетанского клана. На самом деле я больше люблю голубой, и ноги Зен Аррата мне не нравятся, но насчет бетанского клана они правы.

– О хаос!

С двух стоящих рядом односпальных кроватей раздался зевок, и Фиан спросил:

– Что там на этот раз? Еще одно интервью твоего бывшего?

– Нет, я сказала Кейтану, что он станет не просто бывшим, а безвременно почившим бывшим другом, если еще раз раскроет рот перед репортерами. ТНЗ пронюхали, что меня принимают в клан Телл.

Настенный телик показывал уже не меня, а Фиана, и я покачала головой:

– До сих пор не верится. Всего несколько недель назад я могла проснуться утром и посмотреть новости, ни разу не увидев ни тебя, ни себя, а теперь...

Фиан сел и убрал с лица длинные светлые волосы:

– Мы стали знаменитыми, Джарра. Люди во всех мирах смотрели прямой репортаж и видели, как мы послали сигнал инопланетному зонду на земной орбите. Неужели ты думала, будто мы сможем просто вернуться в свою группу доисториков, и все о нас тут же забудут?

– Я вообще не думала, что мы вернемся в группу, ждала, что...

Я не договорила и с досадой выдохнула, вспомнив, чего ждала. Что все будут рады тому, что мы послали сигнал. Что мы останемся членами программы «Инопланетный контакт» и примем участие во всем том увлекательном, чем они сейчас заняты.

Полная дура. Где бы я ни была, что бы ни делала, некоторые никогда не забудут о том, что я – инвалид. Через неделю после отправки сигнала комитет Верховного Совета Объединенных Секторов приказал армии выгнать девчонку-выродка и ее жениха.

– Полковник Торрек в ярости из-за того, как с нами обошлись, – сказал Фиан. – Он борется за наше возвращение в «Контакт».

Я наконец заставила себя облечь в слова страх, который мучил меня уже несколько дней:

– Возможно, тебя вернуть он сможет, но не меня. Если Верховный Совет заставит армию перенести базу «Инопланетного контакта» в другой мир, например, на Адонис или Академию, то....

Фиан выглядел пораженным.

– Джарра, этого не будет! Инопланетная сфера на околоземной орбите, переносить базу в другую звездную систему бессмысленно.

– Для предубежденных смысл есть, еще какой. Они считают инвалидов недоразвитыми, недолюдьми, и ненавидят факт, что один из нас помог послать сфере сигнал от лица всего человечества. Они не удовлетворятся тем, что меня выкинули из «Контакта», и захотят избавиться и от нескольких оставшихся в программе инвалидов. Иммунная система убьет нас при попытке покинуть Землю, так что нас можно легко исключить, перенеся «Контакт» на другую планету.

Фиан замотал головой:

– Полковник Торрек сказал, что лишь несколько членов комитета предубеждены против инвалидов. Остальные никогда не согласятся на перенос базы.

– Но они согласились приказать убрать оттуда нас с тобой, не так ли?

– Да, но между приказом отстранить двоих людей и переносом целой базы есть огромная разница. Не стоит беспокоиться. Джарра, лишь немного терпения, и мы вернемся в программу.

Я вздохнула. Терпением я не отличалась, ненавидела оказываться в таком подвешенном состоянии, как сейчас, а интерес к нам всяческих репортеров ужасно осложнял жизнь. Мало того, что мы с Фианом не могли показаться на людях – мы даже письма от друзей не получали, потому что журналисты завалили нас миллионами посланий. Военная канцелярия попыталась организовать нам секретные новые адреса, но каким-то образом в течение нескольких часов их разнюхивали и ситуация повторялась. Так что теперь наши ящики блокировали все, кроме официальной военной переписки.

Теперь телик показывал инопланетный зонд над Землей. Серую сферу в центре стало почти невозможно разглядеть за тысячами постоянно меняющихся цветных нитей изумительной световой скульптуры. Сотни специалистов пытались расшифровать эти нити-сигналы. Интересно, как...

Внезапно до меня кое-что дошло и я ужаснулась. Стряхнув с себя чары завораживающей световой скульптуры, я выключила телик:

– Фиан, ты так и не сказал своим родителям, что я присоединяюсь к клану. Звони немедленно, пока они не услышали об этом в новостях.

– Боюсь, уже поздно. Земные новости явно говорили об этом всю ночь, значит, в дельтанских уже тоже показывали. У нас утро, но на континенте Геркулеса сейчас поздний вечер, а папа всегда смотрит вечерние новости «Взгляд Дельта-сектора».

– Прости.

Фиан мотнул головой:

– Нет, я сам виноват. Давно нужно было им сказать, но я все откладывал, надеялся улучить подходящий момент. Сглупил. Разве можно найти подходящий момент для объявления двум чопорным дельтанцам, что невеста их сына присоединяется к клану с Зевса – столичной планеты сексуально раскрепощенного сектора Бета?

Он произнес все это на удивление спокойно, но я все равно чувствовала себя ужасно виноватой. Фиан так старался, чтобы его родители приняли меня, несмотря на инвалидность, а теперь у него опять проблемы из-за моего бетанского клана. На родной планете Фиана, Геркулесе, нравы очень строгие даже для консервативного сектора Дельта. Его родители с сомнением относились и к моральным стандартам Земли, что уж говорить о пресловутом секторе Бета.

– Неловко отказываться стать членом клана сейчас, после объявления в новостях, – начала я, – но...

– Я не позволю тебе передумать только из-за неодобрения моих родителей, – перебил Фиан. – Хоть ты и пытаешься скрывать, я знаю, как отчаянно ты хочешь иметь семью.

Признаваться даже самой себе не хотелось, но это чистая правда. Чтобы спасти, меня сразу после рождения спорталили на Землю и оставили под опекой Земной Больницы. Я выросла в интернатах, ненавидя незнакомых, отказавшихся от маленькой меня родителей, но в конце концов попыталась с ними связаться – и была поражена, узнав, что они военные. Они не могли переселиться на Землю, не бросив военной карьеры и не поломав заодно жизнь моим старшим брату и сестре. Оправдания посерьезней, чем у большинства кинувших своих инвалидов семей, но...

Короче, меня по-прежнему разрывали противоречивые чувства, когда я думала о родителях. О тех, кто бросил меня, новорожденную. Кому я звонила несколько месяцев назад – я на раскопе Нью-Йорка, они в далеком секторе Каппа. Кто хотел прийти ко мне сюда, на Землю, повидаться, но не успел. Они погибли. Я записала наш единственный разговор. Когда-нибудь, наверное, я наберусь смелости прослушать его снова. Когда-нибудь, но не сегодня.

Я думала, что со смертью родителей навсегда потеряла шанс иметь семью, но сейчас их клан на Бете был готов меня принять. Я никогда не смогу спорталиться с Земли, войти в клановый зал на Зевсе, но смогу стать частью большой группы родственников, бетанского клана. Мне невероятно, невозможно, сказочно повезло. Каждый ребенок в каждом интернате Земной больницы – в яслях, в доме или в следующем шаге – мечтает о чем-нибудь подобном. Ужасно трудно было бы отказаться от этой мечты даже ради Фиана.

– Мне лучше позвонить родителям прямо сейчас. – Он потянулся за глядильником.

По дельтанским правилам, восемнадцатилетней паре во время второго помолвочного контракта позволено разве что за руки держаться. Родителям Фиана не стоит видеть нас вдвоем в пижамах. Я натянула халат и направилась к двери:

– Схожу в душ.

Наша группа доисториков проводила свой подготовительный год, раскапывая руины древних городов Земли. Жили мы в простейших куполах, где на двадцать девять студентов приходилось всего три ванные, поэтому, чтобы принять душ, пришлось постоять в очереди.

Когда я вернулась в комнату, глядильник Фиана валялся на кровати, а сам он с мрачным видом стоял рядом.

– Насколько все плохо? – Я не ждала ничего хорошего.

– Совсем плохо. – Фиан замялся, потом продолжил: – Отец приказал мне разорвать помолвку, угрожая лишить наследства.

Желудок неприятно скрутило.

– Я могу попросить клан отложить церемонию.

– Джарра, он разозлился не из-за клана. Я всегда... осторожничал, рассказывая родителям, как мы познакомились. Они думали, я с самого начала знал, что ты инвалид, а теперь папа как-то обнаружил, как все было на самом деле.

Не в силах поднять глаза, я пялилась на свои руки. В начале года я совершила неслыханное: притворилась нормалом и обманом затесалась на курс доистории гаммитского университета Асгарда, вместо того, чтобы пойти на курс университета Земли. Я все еще стыдилась своей лжи и...

– А еще он обнаружил, что мы живем вместе, – продолжил Фиан.

– Ох, ядернуть!..

– Он заявил, что пройдоха-инвалидка соблазнила меня, заставила подписать контракт помолвки, и приказал немедленно бросить девчонку-выродка.

Я пыталась сохранять самообладание, несмотря на обидные слова:

– Естественно, он разозлился, поэтому так и сказал.

– Я ответил, что ты извинилась за ложь, и я решил тебя простить. Сказал отцу, что я очень безнравственный дельтанец, и идея жить в одной комнате принадлежит мне. А потом сообщил, что не собираюсь разрывать помолвку, а он может отъядриться! Тогда он сбросил звонок.

Ну конечно, сбросил. Отец Фиана ни за что не потерпел бы брани от сына.

– Фиан, я не хочу, чтобы вы с отцом рассорились из-за меня.

– Это не только из-за тебя, много из-за чего. – Фиан раскраснелся от гнева. – Он годами насмехался надо мной из-за того, что я хотел изучать историю, а не физику, и говорил, что я приношу одно разочарование по сравнению с блестящими успехами старшей сестры. О том, что он не собирается возобновлять брачный контракт по окончании текущего срока, мама узнала из объявления о продаже дома! А как он отреагировал на то, что инопланетный зонд прибыл к Земле, и меня призвали в армию, в программу «Инопланетный контакт»!

– Ну, тогда...

Он не дал мне договорить:

– Я на самом деле думал, что он будет впечатлен: его сын играет одну из главных ролей в первом контакте между человечеством и инопланетной цивилизацией. Мама гордилась мной, а он лишь начал вопить, дескать, я не должен иметь никаких дел с армией из-за древней семейной обиды!

У Фиана отношения с отцом уже давно не складывались. Важный вопрос...

– А с мамой ты поговорил?

Фиан кивнул:

– Отец уже позвонил ей и все рассказал. Она посоветовала не обращать на него внимания – он слишком холоднокровен, чтобы понимать людей с настоящими эмоциями. Еще сказала, мол, ей важно лишь, что мы счастливы вместе.

У меня даже голова закружилась от облегчения. Хотя могла бы и догадаться, что мать Фиана отреагирует именно так. Она не только прирожденный романтик, но в последнее время еще и перестала становиться на сторону его отца. У родителей Фиана подошел к концу стандартный двадцатипятилетний контракт – тот, что пары заключают, дабы завести детей, не связывая себя неограниченным полным браком. Мать Фиана хотела возобновить контракт, а отец – нет, и заключительные недели их супружеских отношений все больше напоминали открытую войну.

Фиана сильно расстраивал разрыв родителей, а я совсем не знала, как ему помочь. У меня были только про-мама и про-папа, которым Земная Больница платит, чтобы они проводили по два часа в неделю с каждым из своих десяти про-детей. Это не то же самое, что иметь настоящих родителей все время. Кэндис, моя про-мама, замечательная, но встречи с ней приходится назначать заранее, а с про-папой я вообще толком не виделась с двенадцати лет – с тех пор, как мы капитально разругались.

Я вздохнула:

– Соглашаясь присоединиться к клану, я никогда не думала, что об этом будет знать или волноваться кто-то помимо нас двоих.

Фиан меня обнял:

– Теперь мы знамениты, и это все меняет. 



Глава 2

К тому времени, как мы с Фианом пришли на завтрак, народ уже расставил столы и стулья. Настенный телик показывал новости сектора Гамма – большинство ребят в нашей группе оттуда. Я узнала ужасающе знакомые кадры и застонала. Из-за беспокойства по поводу родителей Фиана я и забыла, что сегодня первое июня – годовщина первого отлета с Земли.

Каждый год в День Уоллама-Крейна все каналы показывают кадры с первым удачным портальным экспериментом. Каждый День Отлета они повторяют запись первого пилотируемого межзвездного полета через десант-портал. К счастью, мы уже пропустили большую часть малопонятного научного объяснения про то, что всю работу выполняет передающий портал, а пылевое кольцо десант-портала одновременно существует в точках и передачи, и приема, стабилизируя собственный входящий сигнал.

– ...с учетом огромного расхода энергии, лишь пылевое кольцо из мельчайших частиц. После установления перехода между двумя обычными порталами его можно держать открытым сколько угодно, но максимальный срок действия десант-портала – пять целых тринадцать сотых секунды, прежде чем рассеется эфемерное пылевое кольцо, принимающее сигнал, – пояснял комментатор.

Мы с Фианом пристроились в конец очереди к буфетам, и я, мрачно хмурясь, изучала скудное меню. Паника из-за инопланетного зонда нарушила регулярное обслуживание буфетов и поставки, и многие блюда уже закончились. В конце концов я решила позавтракать стаканом газзира, поджаренными вафлями и восстановленным карантовым желе. Последнего осталось полным-полно – ходили слухи, что из-за него ребенок может родиться инвалидом.

Никто не знает, из-за чего дети рождаются инвалидами, поэтому у нормалов появилась куча идиотских суеверий на этот счет. Исследователи постоянно утверждают, мол, вот-вот совершат важное открытие, но не достигли ничего нового с тех пор, как установили базовую закономерность трех десяток: шанс родиться инвалидом один из десяти, если оба родителя инвалиды; один из ста, если только один из родителей; один из тысячи, если ни одного.

Взяв подносы, мы подошли к своему обычному столу, за которым сидели остальные члены нашей первой археологической команды. Крат приветствовал нас преувеличенным вздохом:

– Нечестно заставлять нас работать в выходной. Плейдон – тиран!

Преподаватель Плейдон на другом конец комнаты повернулся к нам и заметил:

– Я тиран с отличным слухом, а День Отлета на Земле не выходной.

Крат смущенно охнул и посмотрел на меня:

– Я думал, День Отлета везде выходной.

Амалия наклонилась к нему поближе и отвесила ему подзатыльник. Крат – один из многих в нашей группе с Асгарда, выбравших университет родной планеты, а вот Амалия с пограничной планеты сектора Эпсилон. Я не совсем понимала, что между ними происходит. Крат точно пытался охмурить Амалию, но она, казалось, больше была заинтересована в том, чтобы научить его уму-разуму, а не в романтических отношениях.

– Что я на этот раз сделал не так? – вздохнул Крат.

– Подумай сам, дурачок, – ответила Амалия. – Большинство жителей Земли – инвалиды и не могут порталиться на другие планеты.

– Именно, – кивнула я. – День Уоллама-Крейна здесь выходной, потому что он изобрел порталы, и мы по крайней мере можем порталиться по Земле. Но мы не очень его празднуем, так как это был первый шаг к межзвездным порталам, появившимся на век позже. День Отлета стал началом Исхода, все ринулись на новые планеты и оставили земную цивилизацию разваливаться, поэтому мы стараемся его просто игнорировать.

Я глянула на телик у себя за спиной. Диктор вещал про программу СТРиП – синхронная трансляция и прием, – запуск серии автоматических зондов, а экран заполнил космический корабль странной формы на фоне Земли.

Далмора посмотрела не меня сочувственно. Единственную альфийку на нашем курсе – дочь знаменитого Вентрака Ростхи, создателя сериала «История человечества» – я невзлюбила с первого взгляда. Тогда, с украшенными огнями черными волосами до пояса, с аккуратно подчеркнутыми макияжем чертами красивого смуглого лица, она произвела на меня впечатление эгоистки, избалованной аристократки. А потом я обнаружила, что добрее и участливее человека еще не встречала.

– Не хочешь выключить телик? – спросила Далмора.

Я покачала головой:

– Я это уже десятки раз видела, мне все равно.

Я жевала свои вафли, сидя спиной к экрану, но, конечно, все равно все слышала. Они таки добрались до интересного момента, и комментатор наконец-то перестал заглушать собой древнюю запись. Спокойный женский голос диспетчера центра управления полетом запрашивал последние подтверждения от различных команд. Я знала наизусть каждое слово, каждый звук множества голосов, говоривших на Языке с архаичным произношением почти пятивековой давности.

– Обратный отсчет на шестидесяти секундах. Последняя проверка. Фокусировка десант-портала?

– Фокусировка на девяносто восьми и семидесяти трех сотых от оптимальной.

– Телеметрия?

– Все зеленое.

– Энергия?

– Норма.

– На моем табло – полная готовность, – сообщила диспетчер. – Центр управления – «Отлету с Земли», вы готовы?

– «Отлет с Земли» – центру управления, – отозвался майор Керр, – я был готов всю жизнь. Поехали!

– Обратный отсчет и накопление энергии начинаем по моему сигналу, – сказала диспетчер. – Начали!

Я не выдержала и все-таки обернулась. На экране красовался вид из рубки корабля: бело-голубая Земля внизу резко выделялась на черноте космоса.

– Тридцать пять. Автоматическое накопление энергии... Запущено!

Голоса диспетчера и остальных смолкли. От них больше ничего не зависело, с накоплением энергии примитивный десант-портал выстрелит автоматически, остановить его невозможно. Им оставалось лишь отсчитывать секунды и надеяться, что все сработает как надо. Из тридцати автоматических зондов программы СТРиП двадцать четыре достигли точки назначения, но шесть взорвались из-за дестабилизации накопления энергии.

Все перестали жевать и молча пялились на телик. Было что-то в этих кадрах, заставлявшее смотреть, даже когда прекрасно знаешь, чем все кончится.

– Пять секунд, – произнес голос диспетчера. – Четыре. Три. Летите к звездам!

Экран стал полностью черным – десант-портал выстрелил. Томительная задержка, все более напряженные голоса из центра управления, где ждали сигнала от крохотных коммуникационных порталов на борту корабля. Наконец, белая вспышка, сменившаяся мельтешением радужных полосок, а затем и кадрами из рубки.

Изображение было зернистым – одновременную двустороннюю поточную передачу в те дни еще не изобрели – и очень похожим на предыдущую картинку, только континенты на бело-синей планете оказались другой формы.

– «Отлет с Земли» – центру управления, – произнес взволнованным голосом майор Керр. – Десант с Земли осуществлен успешно. Коммуникационные порталы установились всего после трех миллисекунд настройки. Надеюсь, у вас есть не только звук, но и изображение, потому что ничего прекраснее я в жизни не видел.

По столовой пронесся общий вздох – до этого все смотрели затаив дыхание, – который тут же сменился привычным гулом голосов и стуком столовых приборов. На экране все еще показывали старую запись, но выход майора Керра в открытый космос для сборки портала, прикрепленного к его ракете снаружи, уже никого не интересовал. Никто не смотрел, как был создан первый обычный портальный переход между Землей и другой звездной системой, или как через него прилетели другие корабли. Никто не слушал про то, как благодаря первому описанию нового мира майором планету назвали Адонисом. Всех волновал единственный символический момент, когда «Отлет» доставил людей к звездам.

Я прикусила губу, вспомнив День Отлета в свои четыре года. Сидя с другими детьми из яслей на полу перед теликом, я спросила нянечку, когда мне можно будет спорталиться на Адонис. Она покачала головой и мягко объяснила, что мне туда нельзя, иначе я умру. Я не сразу ее поняла. Я уже знала, что у детей в телике есть семьи, а у меня и моих друзей – нет. Мне не верилось, что у меня отобрали еще и звезды.

До сих пор помню, как разозлилась на ужасную несправедливость всего этого. И злилась еще не раз, пока росла. В пять лет я расхохоталась над какой-то шуткой про обезьян, и кто-то из старших детей дал мне пощечину и велел успокоиться, потому что это смеются над нами. В семь в школе на уроке нам рассказали, что Землей управляют внеземные в главном совете Земной Больницы. Другие, настоящие люди, могли голосовать и сами решать дела в своем мире, но инвалиды лишены права высказываться о делах на Земле.

И, наконец, в девять лет я обнаружила, что Земля находится в самом центре сектора Альфа, но по закону к нему не принадлежит. Внеземные отвергли не только меня и мне подобных, но и саму Землю из-за того, что тут жили мы!

Фиан смотрел на меня обеспокоенно:

– Джарра, все хорошо?

Мой психолог в следующем шаге всегда повторял, дескать, бессмысленно расстраиваться из-за того, что я не могу изменить. Я не слишком верю психологам, но в этом он, пожалуй, был прав. Я задвинула подальше горечь старой обиды:

– Все нормально.

Передача про Отлет подошла к концу, Крат направился выключать телик, и тут диктор новостей сектора Гамма объявил:

– Последние новости одной строкой. Майор Джарра Телл Моррат собирается присоединиться к одному из военных кланов Беты.

Разговоры стихли, и все уставились на меня, будто у меня вторая голова выросла.

– На Гестии две стороны не сумели достичь политического соглашения на переговорах, – продолжал вещать с экрана диктор. – На...

Крат наконец выключил телик и с уставился на меня с недоумением:

– Джарра, это какая-то дурацкая ошибка, правда? Ты же не бетанка.

Хаос, как неловко! Как и большинство ребят с курса, я выросла с предрассудками в отношении Беты. Всего несколько месяцев назад я вместе со всеми шутила про бетанские секс-фильмы, хихикала над бетанской одеждой и говорила, что сектору Бета нельзя доверять, потому что они чуть не начали воевать с остальным человечеством во время Второй Римской империи.

А потом вдруг обнаружила, что рождена в бетанском клане, и они действительно хотят общаться со мной. Любой, кто вырос в интернатах Земной Больницы, прекрасно понял бы, почему я так быстро переменила свое мнение, но меня окружали нормалы. Они не знают, как мечтают о семье отвергнутые дети, и объяснять свои чувства мне не хотелось, поэтому я ответила коротко, ограничившись только фактами:

– Нет, это чистая правда. Я выросла на Земле, но рождена в семье бетанцев. Вы должны бы уже догадаться. В новостях неделями повторяют, что я потомок Теллона Блейза, а он был бетанцем.

– Теллон Блейз был бетанцем! – Крат неверяще всплеснул руками. – Я и не знал.

– Естественно, не знал, – с неприкрытым осуждением в голосе сказал Лолмак.

Лолмак с Лолией были единственными бетанцами в нашей группе. Самыми старшими, супругами, и с ребенком-инвалидом. В самом начале года Крат называл инвалидов недочеловеками и приматами. Он переменил свое мнение, но Лолмак его до сих пор до конца не простил.

– В других секторах никогда не упоминают, что Теллон Блейз, герой, спасший человечество от химер Фетиды, родом из Беты, – продолжил Лолмак. – Они никогда не признают, что именно наш сектор спас человечество от полного краха после века Исхода. Они никогда не рассказывают о Второй Римской Империи с точки зрения бетанцев, не пытаются понять нашу культуру, не...

– Сейчас это не имеет значения, – перебила его Лолия странно высоким, напряженным голосом. – Джарра, в новостях сказали правду? Клан Телл собирается сделать тебя своим членом?

Лолмак рубанул воздух горизонтально левой рукой – классический бетанский жест отрицания:

– Это просто ошибка чужеземного канала.

– Нет, это не ошибка, – возразила я.

Лолмак встал и торопливо подошел к нам:

– Джарра, ты уверена? Клан Телл не просто признает твое рождение, но предлагает стать полноправным членом?

Я не понимала, почему это так важно для него, но кивнула:

– Да, через три дня состоится церемония представления.

– Церемония представления! – Лолмак обернулся к жене. – Значит...

– Инвалида формально представят клану gentes majors! – Лолия приложила ладони к лицу. – Если это случится...

Я была поражена, поняв, что она плачет:

– Я не понимаю, почему это так?..

– Джарра, – начала Лолия, – до сих пор некоторые кланы признавали рождение инвалидов, но ни один никогда не предлагал им стать членами. Клан Телл – один из gentes majors, аристократия Зевса. Если они сделают это, вся наша жизнь может измениться!

Я уставилась на нее, огорошенная этой речью.

– В бетанских мирах предубеждение против инвалидов особенно сильно, – добавил Лолмак.

– Во всех секторах так, – не согласилась я. – Все внеземные фильмы, что я видела в детстве, издевались над землянами одинаково. Единственная разница между инвалидами и нормалами – парадоксальная реакция иммунитета, но они называют нас выродками, обезьянами, уродливыми и вонючими приматами.

– Но на Бете проблема хуже, чем в других секторах, из-за клановой системы, – объяснил Лолмак. – Позор рождения инвалида падает не только на родителей, но и на весь клан.

Лолия кивнула:

– Когда наш ребенок родился инвалидом, наш третий партнер по браку немедленном подал на развод. В Лолетте нет его генов, но...

Лолмак подошел и обнял жену:

– И тем самым доказал, что он презреннее бескланового отребья. Сложись все наоборот, я все равно считал бы Лолетту своей дочерью и жил бы с вами на Земле.

– Знаю. Ты с его уходом потерял больше, чем я, – благодарно улыбнулась мужу Лолия. И вновь обернулась ко мне. – Из-за правил Земной Больницы нам пришлось выбирать: отдать дочь под опеку и никогда ее больше не видеть, или переселиться на Землю, чтобы быть с ней рядом. Совет клана приказал нам отказаться от ребенка, мол, иначе они откажутся от нас. Когда твой собственный клан называет твою дочку обезьяной и угрожает...

– У нашего совета не было выбора, – вступил Лолмак. – Совет альянса постановил, что они не могут рисковать потерей статуса из-за рождения инвалида, и если об этом станет известно, в свою очередь, угрожал исключить из альянса наш клан. – Он поморщился: – Поэтому мы и поступили на этот курс, чтобы оправдать свое пребывание на Земле. И все это время понимали, что, прознай кто-нибудь о существовании Лолетты, наша клановая группа должна отказаться от нас, чтобы спасти свое положение в альянсе. Но если ты станешь полноправным членом клана Телл...

– Все может измениться, – подхватила Лолия. – То, что тебя показывали в новостях, уже повлияло на отношение бетанцев к инвалидам. Каждый клан смотрел, как вы с Фианом посылали сигнал инопланетной сфере. Все видели, что ты выглядишь, говоришь, действуешь как нормальный человек. Все слышали, как тебя называли потомком великого Теллона Блейза. – Ее речь снова стала взволнованной: – Джарра, если клан gentes maiores сделает тебя полноправным членом, совет альянса может согласиться признать рождение Лолетты, возможно, даже разрешит формально представить ее клану.

Лолмак покачал головой:

– Лолия, не надейся на слишком многое. Важно, чтобы Лолетту открыто признали, и мы перестали жить под страхом изгнания. Нужно срочно связаться с советом клана.

Неожиданно для себя я услышала голос Плейдона:

– Я разрешаю Лолии и Лолмаку не ходить сегодня на раскопки, чтобы дать им возможность обсудить дела со своим кланом. Завтра утром мы в последний раз работаем на руинах Эдема, а во второй половине дня пакуемся и переходим на Главный раскоп Лондона.

– Но завтра Генерал-Маршал должен выступить с заявлением по программе «Инопланетный контакт», – встрял Крат. – Его нельзя пропустить!

– Заявление будут передавать в пять пополудни по времени Земли-Африки, – сказал Плейдон. – Мы посмотрим его здесь, но я хочу, чтобы все были готовы двигаться сразу, как только оно закончится. К счастью, время Земли-Африки опережает европейское, поэтому на переходе мы выиграем два часа. – Он сделал паузу и со значением посмотрел на нас с Фианом: – Перед уходом я в последний раз проинспектирую купол. Студентам не разрешается двигать стены, поэтому я уверен, что обнаружу их все на своих местах.

Мы смущенно переглянулись на потеху всего остального курса. Все знали, что мы незаконно передвинули стену между нашими комнатами, чтобы сделать одну двойную.

– Сколько дней перерыва у нас будет до начала работ на лондонском раскопе?– спросил Крат.

Плейдон выдал одну из своих зловещих улыбочек, которые ничего хорошего не предвещали:

– Нисколько.

Вокруг раздались стоны. Все знали, что при фирменной улыбочке Плейдона спорить совершенно бесполезно, но Крат все равно попробовал:



– Ни одного? При смене раскопа нам полагается трехдневный перерыв!

– Вы все пропустили целую неделю занятий из-за инопланетного зонда, нам надо нагонять. А сейчас заканчивайте завтрак.

Я сложила тарелки на поднос, подняла его и посмотрела на Фиана:

– Ты веришь, что мое членство в клане может как-то помочь Лолии и Лолмаку?

– Они, очевидно, так считают. Ведь это не только для них и их дочери важно. Девяносто два процента новорожденных инвалидов становятся подопечными Земной Больницы. В старых секторах население больше, поэтому по крайней мере у четверти этих детей родители из Беты. Если отношение кланов изменится и бетанским родителям станет легче переселяться на Землю к своему ребенку, возможно, у тысяч в будущем появится шанс расти в семье.

Фиан был прав, а мой психолог – нет. Я не зря расстраивалась из-за несправедливого устройства жизни, поскольку могла кое-что сделать для ее улучшения.

Отправка сигнала инопланетному зонду была важным моментом в истории человечества. Момент, когда клан Телл с Зевса примет меня как своего члена, для бетанских детей-инвалидов может оказаться настолько же важным. 

Глава 3

На следующий день мы с Фианом вбежали в столовую аккурат без одной минуты пять. Все остальные уже расселись ровными рядами перед большим теликом. Мы рухнули на два свободных стула возле Крата.

– Чего так долго возились? – обернулся он к нам. – С одной-то стеной! За это время можно было целый купол собрать.

– Стена не поддавалась, – ответил Фиан. – В итоге мы одержали верх, но…

Амалия вздохнула:

– Только не говорите, что сначала закрепили нижние уголки.

Мы с Фианом переглянулись.

– Да, нижние… – начала я.

Амалия грустно помотала головой, поражаясь нашей бестолковости. Она родилась лишь через несколько лет после того, как ее мир перешагнул фазу колониальной десятилетки и стал открыт для полноценного освоения, и с детства помогала собирать различные сооружения из гибкопласа.

– Гораздо легче начинать с верхних.

– Почему вы не в форме? – спросила Далмора.

– Плейдон посоветовал. Нам нужно пройти через Землю-Африку транзитную, в штатском мы будем не так заметны, – объяснил Фиан.

– Начинается! – крикнул Крат.

Все затихли и прислушались к ведущему на экране.

– Текущие новости Земли сейчас подключатся по межсекторному телемосту к Академии в секторе Альфа для доклада генерал-маршала Рентона Мэя, главнокомандующего армией.

Картинка сменилась и показала стоящего за трибуной мужчину в белоснежной форме и со знаменем человечества за спиной.

– Посылаемые инопланетным зондом световые сигналы, – непринужденно начал он, – очевидно, содержат огромный объем информации. Их расшифровка и установление расположения родной планеты пришельцев, вероятно, займут значительное время. Программа «Инопланетный контакт» становится долгосрочной; ее начальная фаза реагирования завершена, в связи с этим грядут перемены.

Я задержала дыхание, а генерал-маршал продолжил:

– Военная база «Зулу-79» на Земле будет расширена и станет постоянной базой программы «Инопланетный контакт». Там же будут расквартированы две исследовательские группы. Одна займется изучением инопланетной технологии, обнаруженной в Земле-Африке, а другая сосредоточится на светосигналах от сферы.

Я снова задышала. «Инопланетный контакт» останется на Земле!

– Инопланетную сферу по-прежнему будут охранять, но уже не в таких масштабах. Поиск родного мира пришельцев уже начался в Альфа-секторе и вскоре расширится на другие сектора. – Генерал-маршал мгновение помолчал. – Соответственно изменится и структура командования. Руководитель программы становится членом генерального штаба и будет подчиняться непосредственно мне. Полковник Риак Торрек производится в генералы и наряду с общим руководством командует поиском. Подполковнику Найе Стоун присвоено звание полковника, на нее возложены и командование военной базой «Зулу-79», и охрана инопланетной сферы. Подполковник Мейсон Левек производится в полковники и принимает командование обеими исследовательскими группами и звеном оценки угроз. Подполковник Элит Ширинкин повышается до полковника и принимает командование пятью солнечными батареями Земли.

Изображение сменилось видом аудитории, генерал-маршал начал принимать от нетерпеливых репортеров вопросы, и первый же меня поразил:

– «Взгляд Дельта-сектора». Как насчет Фиана Эклунда и Джарры Телл Моррат?

– Капитан Фиан Эклунд произведен в майоры, а майор Джарра Телл Моррат – в подполковники.

Я задохнулась, ошеломленная своим повышением. Майора было предостаточно, но…

– Подполковник Телл Моррат и майор Эклунд во время своего обучения на факультете доистории находятся в подчинении у полковника Левека, – продолжил генерал-маршал.

– Слухи, что за их исключением из программы «Инопланетный контакт» стоит Верховный Совет, теперь подтверждены несколькими недовольными членами комитета, – сказал журналист из Дельты. – Каково ваше мнение об этом спорном вмешательстве в управление личным составом армии?

– Военный устав гласит, что военные должны оставаться политически нейтральными. Я не могу комментировать решение комитета Верховного Совета Объединенных Секторов, однако несколько часов назад мне прислали дополнительное пояснение к именно этому приказу – для публичного оглашения. – Генерал-маршал перевел взгляд на прикрепленный к его рукаву военный глядильник. – Верховный Совет объявляет, что подполковник Телл Моррат и майор Эклунд были выведены из программы, потому что на данный момент не владеют необходимыми навыками. Это исключительно временная мера, чтобы дать им возможность продолжить свое обучение. Они вернутся в «Инопланетный контакт» сразу же, как только специалисты переведут послание сферы или найдут родную планету пришельцев.

Я вздохнула от облегчения. Нас с Фианом вернут в «Инопланетный контакт»!

Генерал-маршал указал на одну из леса поднятых рук, и заговорила женщина:

– «Ежедневник Беты». Что насчет подполковника Телл Драмиса и майора Уэлдон?

– Подполковник Телл Драмис руководит поисковыми группами в Дзета-секторе, майор Уэлдон его заместитель.

Я снова расстроилась. Мой кузен Драго уже был в далекой Дзете, искал пришельцев; мой старинный друг из следующего шага, Кеон, помогал изучать световую скульптуру. Мы с Фианом вернемся в программу «Инопланетный контакт», но когда это еще случится…

Следующий вопрос был задан откровенно враждебным тоном:

– «Бета veritas». Почему повысили Джарру Моррат, но не Драго Телл Драмиса?

– Расист! – хором воскликнули Лолмак и Лолия прежде, чем до меня дошло, почему опущена клановая приставка в моей фамилиии.

Судя по ответу генерал-маршала, он тоже понял, что имеет дело с кем-то, явно против меня предубежденным:

– Я повысил каждого офицера, который сыграл значительную роль в установлении контакта с инопланетной сферой, включая подполковника Телл Моррат. Подполковник Телл Драмис и майор Уэлдон уже приняли свое повышение, и подполковник Телл Драмис был настроен решительно против повышения до звания полковника. По его словам, он охотнее окажется запертым в камере с грызунами с Зевса.

И по ту сторону экрана, и здесь, в столовой, народ рассмеялся. Драго был притчей во языцех у новостников – его смоляные волосы и невероятно прекрасное лицо сделали его любимчиком зрителей. Думаю, каждый легко смог представить, как он произнес эти слова.

– «Альфа-спектр», – заговорил следующий корреспондент. – Сколько времени потребуется, чтобы найти родной мир пришельцев?

– Зависит от того, насколько он далеко. В настоящее время человечество прочно обосновалось в мирах Альфы, Беты, Гаммы и Дельты, колонизирует миры в секторах Эпсилон и Каппа и только начало поиск неопланет в Дзете. Чтобы полностью исследовать это пространство, потребуется от пяти месяцев до года, в зависимости от того, как мы распределим людей и ресурсы между «Инопланетным контактом» и неопланетами.

– Год! – Слова представителя «Альфа-спектра» слились с воплем сидящего рядом со мной Крата. – Но в каждом секторе всего по двести звездных систем. Почему для поиска нужно так много времени?

– В каждом секторе всего по двести заселенных звездных систем, – поправил генерал-маршал. – Люди свободно порталятся между заселенными мирами, и это создает иллюзию, что они расположены близко друг к другу, в то время как на самом деле широко разбросаны по всему космосу. Мы крайне придирчиво относились к отбору наших колониальных миров. На каждую звездную систему с подходящей неопланетой приходится сотня с планетами, на которых люди могли бы выживать, и много тысяч с планетами, абсолютно непригодными для жизни человека, но с собственной разнообразной флорой и фауной. Звездных систем без единого признака жизни и того больше.

Следующий вопрос прозвучал довольно агрессивно:

– «Новости Гамма-сектора». Вы полагаете, что родина пришельцев внутри космического пространства, занимаемого человечеством? Как могла разведка пропустить планету с развитой цивилизацией?

Генерал-маршал покачал головой:

– Наоборот, мы полагаем, что их родной мир, вероятно, дальше. И тем не менее, из тактических соображений, в первую очередь следует исключить любую возможность их расположения в наших границах. В век Исхода экспансия произошла чрезвычайно быстро. Человечество было слишком нетерпеливо и не исследовало до конца даже свои колониальные миры, а уж о трате усилий на непригодные для жизни звездные системы и говорить не приходится. Та безрассудная сверхэкспансия чуть не привела к краху нашей цивилизации. Из-за этого могли пропустить признаки чужой цивилизации в секторах Альфа, Бета и Гамма. После века, когда колониальные миры разбирались с проблемами, вылезшими из-за поспешного освоения первых неопланет, была предпринята новая попытка расширения, и последовал кошмар Фетиды. Проглядели один-единственный смертоносный вид животных, карантинная защита порталов не сработала – и химеры заразили другие миры, угрожая самому выживанию человеческой расы.

Последовала минута жуткой тишины, после чего генерал-маршал продолжил:

– Год хаоса на Фетиде стал уроком, и человечество наконец осознало, что жизненно важно дать неопланетным группам время и средства на тщательную и дотошную работу. Однако реальность такова, что мы по-прежнему не в состоянии подробно изучать все непригодные для жизни звездные системы. Я крайне удивлюсь, если мы пропустили планету с технологиями, достаточно продвинутыми, чтобы соорудить подобный зонд, в Дельте, Эпсилоне или Каппе, но эти сектора все равно будут перепроверены.

Репортер из «Новостей Гамма-сектора» не унимался, не давая своим коллегам и слова вставить:

– Недавно созданная изоляционистская партия считает, что поиск родного мира пришельцев – ошибка, и для блага человечества лучше с ними не сталкиваться.

– Я не в состоянии понять их логику. Попытаться притвориться, что иной цивилизации не существует, когда они уже запустили зонд на орбиту нашего родного мира? Нам срочно нужно выяснить, не находится ли один из наших населенных миров в опасной близости от чужой территории. Следующий вопрос я приму от кого-то еще.

Другой репортер снова спросил про нас с Фианом:

– «Альфа и Омега». Наши зрители хотят знать, когда подполковник Телл Моррат и майор Эклунд смогут дать интервью. Они не появлялись на публике с тех пор, как был отправлен сигнал.

Генерал-маршал улыбнулся:

– Я прекрасно осведомлен о лютом интересе общественности к подполковнику Телл Моррат и майору Эклунду. К счастью, удаленное местоположение их учебной группы защищает их от постоянного вторжения видеоканалов в частную жизнь. Ни один военный офицер не должен терроризироваться журналистами. – Улыбка генерала стала шире. – Кроме меня, конечно же.

– Но подполковник Телл Драмис и майор Уэлдон периодически появлялись в ТНЗ, – возразил представитель «Альфы и Омеги».

– Только чтобы информировать общественность от лица военных. – Генерал-маршал помолчал секунду. – На этом пока все. Если интересующие вас вопросы не были заданы, а вы жаждете ответов, то, уверен, «Новости Гамма-сектора» с радостью для вас что-нибудь состряпают, как сделали после моей прошлой пресс-конференции.

Он покинул трибуну под смех аудитории, репортаж сменился студией ТНЗ, и преподаватель Плейдон выключил телик.

– Год! – Голос Крата звучал так же расстроенно, как я себя чувствовала.

– Если родина пришельцев недалеко от Земли, ее могут обнаружить за пару месяцев. – Плейдон перевел взгляд на нас с Фианом. – Поздравляю с повышением, подполковник Телл Моррат, майор Эклунд.

Я пораженно слушала аплодисменты одногруппников. Не всех, конечно. Когда моя ложь раскрылась, и ребята узнали о моей инвалидности, некоторые меня приняли, но другие попытались с оскорблениями прогнать прочь. В конечном итоге от большинства обезьяноненавистников удалось добиться сдержанной терпимости, а теперь, когда я стала знаменита, парочка из них так подлизывалась, что аж тошнило. Но оставалась одна личность, что подчеркнуто скрещивала руки и отказывалась даже формально разок хлопнуть в ладоши. Петра никогда не прекратит меня ненавидеть. Только не после смерти Джота.

Я ощутила знакомый укол боли при мысли о Джоте. Я винила в его смерти Петру, так как он погиб, совершив безрассудно опасный поступок после ссоры с ней. Она винила меня, поскольку ссорились они потому, что она заставляла Джота меня оскорблять. Мы обе могли быть правыми или обе ошибались. На самом деле это неважно. Ничто не вернет Джота, и мы с Петрой всегда будем врагами.

– Уберите стулья и принесите багаж, – велел Плейдон.

Через несколько минут столовая кишела народом, сумки на аэроподушках сталкивались друг с другом, а мы ждали, пока Плейдона закончит последнюю проверку.

– Необычно для Верховного Совета пояснять приказы таким образом, – подала голос Далмора. – Очевидно, все эти комментарии в новостях ставят их в неловкое положение.

Я вздохнула:

– Недостаточно неловкое, чтобы приказать нам с Фианом вернуться в «Инопланетный контакт» немедленно.

Далмора тактично сменила тему:

– Я с нетерпением жду, когда увижу новый город. Надеюсь, потом мы проведем какое-то время в Джайпуре или Ченнаи. Будет потрясно раскапывать один из городов, где жили мои предки!

– Я начала работать над своим фамильным древом, – сказала Амалия, – но добралась только до две тысячи шестьсот сорокового. Тогда все мои предки были на планетах Гамма-сектора.

Фиан вздохнул:

– О своих я никогда не узнаю. Все мои прадедушки и прабабушки находились на Фрейе в Альфе во время тамошних волнений, и планетарные записи были умышленно уничтожены. Только и известно, что Фрейя была заселена выходцами с Земли-Европы. А твои предки, Джарра?

Я пожала плечами:

– Они должны быть отовсюду. Бетанские планеты все были открытыми колониями, да и браки военных часто заключаются между представителями различных миров.

Я покривила душой. Вся генеалогия клана Телл записана, но я не отважилась ее просмотреть. Судьба уже дважды забирала у меня семью. Сначала при рождении, а затем снова, когда погибли мои родители. Если я загляну в фамильное древо Теллов прежде, чем действительно стану членом клана, то могу искусить судьбу выкинуть нечто подобное в третий раз.

– Моя тетя составила наше фамильное древо аж до века Исхода, – влез Крат. – Мои предки были со всех пяти континентов Земли, так что мне не важно, в какие города мы направимся. Лишь надеюсь, что больше никаких джунглей, или саблезубых котов, или ужасных волков. В Эдеме мне этого хватило сполна.

– До сих пор поверить не могу, что люди сознательно генетически восстановили опасных животных, – вставил Фиан.

– Земля нецивилизованна, – в тысячный раз сказал Крат. – Развалины. Животные. Насекомые. Солнечные бури обрушивают портальную сеть.

Плейдон вернулся как раз вовремя, чтобы его услышать.

– Как я не устаю повторять, военные неопланетные группы тщательнейшим образом отбирали каждый колониальный мир и делали его безопасным для человека. Земля – единственный наш мир, который никогда не проходил через этот процесс, и ее огромные заброшенные территории опасны. – Преподаватель обвел всех взглядом. – Чтобы добраться до Главного раскопа Лондона, мы пройдем через межконтинентальный портал. Если будем держаться вплотную друг к другу с Джаррой и Фианом в центре, люди могут их не заметить. Но если придется разделиться, тогда я останусь с Джаррой и Фианом. Все вы получили портальный код нового купола, поэтому сможем встретиться там.

Плейдон направился к портальной, мы – за ним, а багаж, повинуясь нажатию на брелоки, – за нами. И вот наша толпа прошла через портал и собралась под указателем «Третий африканский транзит». Мы с Фианом держались в центре группы. Как только вся группа со своими чемоданами прибыла, мы устремились к вспыхивающему огоньками межконтинентальному порталу и присоединились к очереди к уже активному переходу, настроенному на Землю-Европу. Очередь быстро двигалась вперед, но внезапно остановилась.

Амалия застонала:

– Портал отключен. Это высвечивается предупреждение о заторе.

Я вздохнула:

– Какой-то идиот, у которого багажа больше, чем мозговых клеток, должно быть, застрял в зоне прибытия по ту сторону, подсчитывая свои сумки.

– Перед нами всего несколько человек, – сказала Амалия. – Надеюсь, это не… О хаос, тебя заметили!

Я обернулась. Транзиты обычно были полны спешащими по своим делам людьми, но теперь все застыли, таращась на нас с Фианом. Раздались ритмичные звуки, и я поняла, что они хлопают, и почувствовала, как краснею от смущения.

– Если мы застрянем здесь надолго, то соберем кучу народу, – пробормотала Амалия.

Она была права. Люди активно порталились сюда, но не отсюда, так что зрительская аудитория росла с пугающей скоростью. Многие держали глядильники, снимая нас, и кто-то просто обязан был к этому времени вызвать ТНЗ.

– Портал снова открыт, – сообщил Плейдон. – Джарра, Фиан, идите первыми!

Ребята расступились, чтобы дать нам пройти, и звук аплодисментов немедленно оборвался, когда мы с Фианом спорталились в Землю-Европу. Плейдон присоединился к нам мгновением позже, и мы поспешили мимо знака, гласившего: «Местное сообщение. Действует обычный тариф». Оглянувшись через плечо, я увидела, как следом, догоняя нас, несутся одногруппники. А за ними караван багажа. Оставалось надеяться, что среди чемоданов есть и мои.

Мы достигли местного портала, и Плейдон быстро ввел код.

– Внимание! Ваше место назначения – область с ограниченным доступом. Если ваш генетический код не внесен в список…

Окончания фразы я не услышала, потому что Фиан уже тянул меня за собой. Мы очутились в стандартно-серой портальной комнате купола на раскопе и по привычке вышли за двери, освобождая место остальным. Я приостановилась в коридоре, чтобы посчитать сумки.

– Круто! Весь багаж…

– Выродкам не место в благородном клане Бета-сектора! – выкрикнул незнакомый голос.

Потрясенная, я обернулась, и что-то влажное брызнуло мне в лицо. Я выронила брелок и попыталась прикрыться руками, но слишком поздно. Глаза и рот горели. Я не могла видеть, не могла дышать. 

Глава 4

Слепая и беспомощная, превозмогая боль, я тянула в легкие воздух. Рядом раздавались звуки борьбы, чьи-то кулаки встречались с чьей-то плотью, слышалось мучительное дыхание. Что происходит? На Фиана напали? Как так вышло, что кто-то подстерегал нас здесь, в куполе, который должен быть пустым?

– Плейдон, доставь ее в больницу!

Этот резкий разгневанный голос несомненно принадлежал Фиану. Сзади меня обхватили руками и почти понесли. Затем завыла тревожная сирена портала неотложки и резко оборвалась, сменившись голосами. Мы спорталились. И теперь, по идее, должны были находиться в европейском отделении скорой помощи Земной Больницы.

– Код десять! – заорал рядом с моим правым ухом Плейдон. – Код десять! Химическое заражение!

Меня резко поволокли вбок, и сверху что-то полилось. Я захныкала в панике, пока не поняла, что это не новая атака. Меня засунули под обеззараживающий душ.

– Джарра, открой глаза и рот!

Я заставила себя подчиниться, и боль уменьшилась – специальная жидкость делала свою работу. Прямо передо мной смутно маячило лицо Плейдона. Его мокрые волосы являли разительный контраст с обычно опрятным внешним видом.

– Все еще болит? Видеть можешь?

Мне удалось выдавить:

– Сейчас только слабое жжение, и я могу видеть.

– Хорошо. На ногах сама удержишься?

– Да.

Плейдон осторожно отпустил меня и отошел настолько, насколько позволяла кабинка.

– Это абсолютно не подобающе для меня – принимать душ со студентами, но в данных обстоятельствах, думаю, нам обоим лучше пока остаться здесь.

Мой нос снова заработал, и даже сильный запах обеззараживающего средства не мог заглушить нечто более крепкое.

– О нет! Меня облили скунсоком?

– Да.

Мой обидчик кричал про Бета-сектор и плеснул мне в лицо сок кассандрийского скунса. И все из-за моего присоединения к клану Телл. Лолия с Лолмаком считали, что это замечательно, но люди подобные Петре, кто ненавидит обезьян…

Дверь в душевую открылась, и к нам заглянула женщина в докторском халате.

– Неразбавленный скунсок чрезвычайно опасен. – На секунду она повернула голову, дабы глотнуть немного чистого воздуха. – К счастью, наши сканеры показали, что вы прошли обезвреживание достаточно быстро, чтобы избежать серьезных ожогов. Пожалуйста, оставайтесь здесь еще несколько минут.

Дверь душевой закрылась, снова оставляя нас с Плейдоном наедине в смущающе тесном пространстве.

– Мне так жаль!

Он отбросил с лица мокрые волосы.

– Это не твоя вина, Джарра. Не знаю, как этот человек проник в купол, но…

В дверь снова просунулась врач – на сей раз в маске:

– Пожалуйста, выходите, но попытайтесь ни к чему не притрагиваться.

Я последовала за Плейдоном из душевой. Меня подташнивало от собственного зловония, больше не перекрываемого запахом очищающей жидкости. Глаза не могли как следует сфокусироваться, но я разобрала очертания стойки и рядов пустых стульев. Наверное, тут было полно народу, когда я появилась, но все спаслись бегством, чуть запахло скунсоком – все, кроме бедняги-доктора, вынужденной меня лечить.

Она вручила Плейдону маску, затем отсыпала какие-то таблетки из пузырька в две крошечные чашки.

– Это противошоковые препараты.

Плейдон проглотил свои, но я покачала головой. Не люблю, когда что-то затуманивает мозги.

Доктор, очевидно, страдала от вони, несмотря на маску, но храбро начала водить по нам сканером.

– Скунсок получают из фрукта на Кассандре, и он не имеет запаха, пока не активируется от контакта с кожей. Так называемый кассандрийский скунс намеренно катается в падалице, чтобы придать себе запах – средство защиты от хищников.

Судя по тому, как она цитировала это, уверена – она только что вычитала про скунсок в базе данных Земли.

– Мне очень жаль, – произнесла я.

– Пожалуйста, не извиняйтесь, подполковник. Кто бы ни сделал это с вами… – Фраза была прервана серией музыкальных перезвонов от портала, и врач пораженно округлила глаза. – Эта секция изолирована. Почему кто-то спорталился?

Я напряглась, готовая встретить новую атаку и решительно настроенная на сей раз дать отпор как следует, но из портала вышел Фиан. Он поспешил к нам, и я торопливо отступила назад:

– Нет! Не прикасайся!

Он нахмурился, но послушался и, остановившись недалеко от меня, надел любезно протянутую доктором маску.

– Я очень волновался, но не мог прийти, пока не разобрался с ситуацией там.

Плейдон издал странный придушенный звук:

– Может, теперь вы расскажете мне, что случилось в куполе, майор Эклунд? Вы приказали мне убраться оттуда так быстро, что я едва увидел преступника.

Фиан залился румянцем:

– Прошу прощения, сэр. Я знал, что вы обеспечите Джарре надлежащую медицинскую помощь, так что… Задержанный отправлен на базу «Зулу» для медицинского осмотра и допроса, группа ожидает в холле, пока служба безопасности проверяет купол. Перед уходом я передал командование майору Санду из военной службы безопасности.

– Ты передал командование… – Плейдон под маской все же рассмеялся. – Фиан, не приходило ли тебе в голову хоть на мгновение, что ты студент, а я твой преподаватель, и что это я должен был разбираться со злоумышленником?

На лице Фиана отразился шок.

– Нет. Я… На нас совершили нападение, а задача военного защищать гражданских и… – Он потряс головой в полном замешательстве. – Почему я отреагировал подобным образом? Я просто студент-историк, втиснутый в форму.

Плейдон покачал головой:

– Думаю, вы успешно совершили переход от гражданского лица до военного, майор Эклунд.

Доктор суетилась вокруг со сканером:

– Подполковник Телл Моррат, скунсок впитался в кожу вашего лица, кистей и головы. У вас также имеется незначительное повреждение глаз, которое должно поддаться лечению регенерационной жидкостью за несколько часов. Ваш спутник, – она кивнула на Плейдона, – к счастью, не имел прямого контакта с соком.

Плейдон не провонял. Я облегченно вздохнула.

Доктор натянула перчатки, обрызгала мне глаза средством, от которого зрение стало еще более расплывчатым, затем достала баночку с чем-то синим.

– Этот гель нейтрализует остатки невпитавшегося сока, подполковник, и для людей прикасаться к вам будет безопасно. Также он до некоторой степени уменьшит запах и ускорит процесс выветривания вместо нескольких недель до двух-трех дней.

Вонять пару дней куда лучше, чем вонять несколько недель, но…

Врач начала обмазывать гелем мои руки и лицо.

– Вы заметите некоторое изменение кожи там, где скунсок впитался. Через несколько дней цвет вернется к нормальному.

Фиан нахмурился:

– И это лучшее лечение, что вы можете предоставить?

– Единственная альтернатива – удалить кожу хирургическим путем и восстановить ее пациенту в баке. Мы стараемся избегать больших операций без необходимости.

Я мысленно представила отвратительную картину, как с меня заживо сдирают шкуру.

– Предпочитаю гель.

Закончив работать над моими руками и лицом, доктор перешла к скальпу.

– Мы дадим вам гель с собой. Наносите его три раза в день на волосы и пораженные участки кожи, избегая глаз, пока цвет не вернется к нормальному. Не умывайтесь и не принимайте душ в это время, потому что вода может активировать скунсок.

Волосы мои теперь ощущались холодными слизкими водорослями. Я поборола желание поежиться.

– Зачем заключенному нужен медосмотр, Фиан? Он случайно себя обскунсил?

– Нет. Осознав, что мужчина не просто покусился на тебя, но также на будущее его дочери, Лолмак отделал его похуже, чем могли бы вышедшие из-под контроля грузовые сани. Он сломал ему нос, руку и три ребра. Лолмак сказал, что быть членом клана с низким статусом, вовлеченного в секс-видео индустрию, означает уметь постоять за себя в драке.

– Я заметила, что… – Я прервалась, когда доктор нанесла гель мне на нос и рот. Зловоние сока сменилось ароматом цветов.

– Гель с запахом лилий Озириса скроет скунсок.

Фиан снял маску и принюхался:

– Так гораздо лучше. Хотя очень, очень цветочно. Вижу, что вы имели в виду под изменением цвета кожи.

– Пройдет, не волнуйтесь – Доктор принялась заполнять мою медицинскую карту.

Опустив взгляд, я увидела, что руки у меня в темных зелено-фиолетовых разводах. Не волноваться? Хаос побери, как же выглядит мое лицо? Воняющая уродина. Как в худшей шутке нормалов про инвалидов.

– Я не могу вернуться в купол.

– Купол сейчас самое надежное место, Джарра, – заверил Фиан. – Там военная служба безопасности.

– Нечестно заставлять всех страдать от этого запаха.

Плейдон снял маску.

– Все уже не так плохо. За ароматом лилий Озириса вонь скунса почти невозможно уловить. Пахнет сильно, но довольно приятно.

– Но…

Он поднял руку, прерывая мой протест:

– Ты возвращаешься в купол, Джарра. Хватит того, что на одного из моих студентов напали. Я категорически отказываюсь отстранить тебя от занятий из-за травмы. 

Глава 5

Выйдя из портала в куполе на Главном раскопе Лондона, я увидела размытые фигуры четырех офицеров военной службы безопасности, отдающих мне честь.

– Мне нужно найти свой багаж и переодеться в сухое, – сказал Плейдон.

Фиан кивнул:

– А мы подыщем комнату для Джарры, чтобы она смогла прилечь и отдохнуть.

Спрятаться хотелось, однако…

– Если все должны увидеть меня в таком виде, пусть уж лучше прямо сейчас.

Фиан вздохнул:

– Тогда пойдем в столовую.

Встретившие нас безопасники охраняли портал, в коридоре мы миновали еще нескольких. Бред какой-то. В меня плеснули скунсоком, а военные реагируют так, словно совершено покушение на главу сектора.

Фиан взял меня за руку и провел в обход парочки белых жужжалок – скорее всего, воздухоочистительных установок. Я надеялась, что военные оставят их нам на несколько дней, дабы сделать жизнь остальных более сносной.

В столовой тоже стояла охрана, одногруппники же сгрудились вокруг столов. Когда мы вошли, военные отдали честь, а ребята повернулись к нам, заскрипев стульями.

– Джарра, – потрясенно вымолвила Далмора, – ты выглядишь… Ты выглядишь ужасно.

И этим все сказано. Даже Далмора, с ее врожденным чувством такта и дипломатии, не смогла придумать более мягкого слова, чтобы описать мою наружность.

Ко мне подошел офицер и отдал честь:

– Я майор Санд, сэр. Полная проверка внутри и снаружи купола только что завершена, новых угроз не выявлено.

Мгновение я тупо на него таращилась, прежде чем до меня дошло: сейчас я тут старшая по званию. Майор Санд доложил оперативную сводку и ждал приказов. Я была без формы, никогда не встречала этого человека, но он знал, кто я. Все человечество знало. Даже первый попавшийся врач в отделении скорой помощи Земной Больницы называла меня подполковником.

Я пробежалась пальцами по склизким сосулькам волос. Нет, это слишком. Я выглядела как монстр, воняла и на ощупь шла через пугающе размытый мир. Помогает ли восстанавливающая жидкость моим глазам или делает хуже?

– Пожалуйста, продолжайте… – Я пыталась подобрать верные армейские слова и полностью провалилась. – Продолжайте в том же духе.

В комнату ворвался еще один офицер:

– Сэры, база «Зулу» извещает о прибытии генерала.

Проникновенно застонав, майор развернулся и поспешил к дверям. Внезапно на меня навалились слабость и чудовищная усталость, я опустилась в кресло у стены и уронила голову на руки, смутно сознавая, что Фиан расположил пару воздухоочистителей поблизости, после чего выдвинул второй стул и сел рядом. Без понятия, возымели ли воздухоочистители какой-нибудь эффект, мой нос не улавливал ничего, кроме одуряющего аромата лилий Озириса. Скорее всего, я уже никогда не смогу почувствовать никакого другого запаха.

Через несколько минут тишины вошел Плейдон и что-то сказал группе. Слова я слышала, но их смысла не понимала. Я действительно была как обезьяна из шуток внеземных – страшная, вонючая, тупая.

В столовую ввалилась толпа народу во главе с фигурой в белом кителе, а чуть позади нее – две другие в стандартной военной форме. Мой вялый мозг не сразу сообразил, что в белом, должно быть, Риак Торрек в новом генеральском облачении. Я поморгала, наконец поймав фокус и узнав его лицо, а также лица полковника Левека и майора Санда за его спиной, с трудом поднялась на ноги и отсалютовала.

– Мне не нужно говорить, что это недопустимо, – сердито заявил генерал Торрек.

Он был близким другом моей бабушки. Я же – первый ребенок, рожденный в семье после ее смерти в бою, так что по традиции военных унаследовала бабушкину славу и носила ее имя. До сих пор, зная, что из-за этого полковник Торрек питал ко мне особый интерес, я чувствовала себя довольно легко в его компании. Но генерал Торрек казался намного более пугающим, мрачным, суровым незнакомцем.

Я поняла, что все еще одета в остатки гражданских тряпок. Не додумалась спросить у Далморы, где мои чемоданы, и переодеться в форму. Тупая, тупая обезьяна.

– Прошу прощения за свой внешний вид, сэр.

Из тона генерала пропали жесткие нотки:

– Это я должен извиняться перед тобой, Джарра. Военные не справились с обязанностью защищать тебя. Пожалуйста, сядь, пока не упала. – Он повернулся к майору Санду, и теперь в каждом его слове звучал лед: – Майор, потрудитесь объяснить, как преступник проник в купол.

Кажется, я расслышала, как майор сглотнул, прежде чем ответить на удивление ровным голосом:

– Портальный доступ был ограничен, сэр, и мы контролировали все воздушные перемещения. К несчастью, Главный раскоп Лондона расположен в гораздо менее опасном районе, чем Эдем. Злоумышленник пробрался на соседний раскоп, Периферию Лондона, и пришел сюда пешком.

– Вы позволили ему пробраться! – Генерал Торрек издал отчаянный стон и повернулся к полковнику Левеку: – Почему это произошло? Мы были готовы к назойливым репортерам, но не к насилию.

– Когда Гай Девон попытался заставить нас атаковать инопланетную сферу, мы использовали тактику намеренного сосредоточения внимания общественности на подполковнике Телл Моррат, – напомнил Левек. – Цель была достигнута: Девон публично проявил предубеждения против инвалидов и пришельцев и тем самым себя дискредитировал. Однако это привело также к непредвиденным последствиям.

Генерал Торрек нахмурился:

– То есть нападение вызвано одним из моих решений?

– Косвенно, сэр. Впервые люди во всех мирах человечества увидели на своих экранах инвалида, и многие переосмыслили старые предрассудки, столкнувшись с реальностью. Ярые фанатики и так глубоко негодуют на подобное изменение в позиции общества, а весть о том, что подполковник Телл Моррат собирается присоединиться к аристократическому бетанскому клану, и вовсе подвигла недовольных на активные действия. – Левек помолчал. – Цель конкретно этого нападавшего – запугать подполковника Телл Моррат, чтобы она вернулась в безвестность, где, по его мнению, ей и место. Не исключено, что другие попытаются на корню пресечь то, в чем видят угрозу правильному общественному строю. Надо полагать, майор Эклунд также потенциальная мишень из-за его отношений с подполковником Телл Моррат.

Голова у меня соображала плохо, и фразы полковника Левека всегда меня путали, но звучало так, словно…

– Я не позволю, чтобы моих офицеров убивали расисты, – отчеканил генерал Торрек. – Я санкционирую любые защитные меры, какие понадобятся.

Левек кивнул:

– Я отмечу их обоих как автоматически имеющих статус превента, чтобы им не приходилось стоять в очередях на портал, приставлю телохранителя и выдам оружие.

Значит, я правильно догадалась. Полковник Левек в самом деле полагал, что нас с Фианом могут попытаться убить.

– Они получили указание продолжить обучение по доистории, пока ждут возвращения в программу «Инопланетный контакт», – продолжал Левек. – Но если окажется невозможным в достаточной мере защитить это место, тогда…

– Если позволите прервать вас, – вставил Плейдон, – еще несколько раскопов так же неприступны, как Эдем. Я могу устроить обмен с другой группой.

– Это было бы отличным решением, – одобрил полковник. – Так же я в срочном порядке займусь расследованием, откуда этот нападавший точно знал, когда ваш курс сюда прибудет.

– Я неоднократно предупреждал своих студентов не давать никому информации о Джарре или Фиане, – сказал Плейдон.

Все это время ребята были безмолвными зрителями, но тут выступил Стин:

– Эта мразь знала, что мы шли сюда, потому что ему сообщила Петра!

Левек вскинул брови:

– У вас есть какие-то доказательства выдвинутого обвинения?

– Мне не нужны доказательства. Петра начала выживать Джарру в ту же секунду, как узнала, что она инвалид, оскорбляла ее, портила жизнь. Она постоянно звала Джарру вонючей обезьяной, так что, бьюсь об заклад, скунсок – идея Петры.

Последовала короткая пауза, после чего Фиан, Плейдон и генерал Торрек разом сказали почти одно и тоже:

– Почему я об этом не знал?

Мне не нужно было отвечать, Фиан это уже делал. Фактически, он вел гневную беседу сам с собой:

– Я знал, что у Петры предубеждения против Джарры, но о прямых оскорблениях понятия не имел. Всегда одно и то же. У нас уже второй помолвочный контракт, но рассказывает ли мне Джарра, когда у нее проблемы? Нет. Просит у кого-нибудь помощи? Нет. Хоть намекает, что кто-то донимает ее месяцами? Нет, никогда. Клянусь, однажды я ее придушу!

– Пожалуйста, не души Джарру сегодня, Фиан, – попросил Левек. – Когда офицеры военной службы безопасности охраняют двух людей, а один из них пытается задушить другого, им трудно решить, что делать. Кроме того, Джарра явно в шоке.

– Я совершенно в порядке, – отозвалась я.

– Не согласен, – возразил генерал Торрек. – Я спросил бы, почему доктора не провели противошоковое лечение, но после многих лет службы с твоей бабушкой могу угадать ответ. Она тоже ненавидела принимать лекарства.

– Другие члены группы участвовали в преследовании? – спросил Левек.

Стин секунду поколебался:

– Петра пыталась подговорить некоторых из нас обзываться, но мы отказались участвовать.

Ну надо же! Я помнила, как Стин два месяца звал меня выродком и подчеркнуто зажимал нос, проходя мимо. Я открыла было рот, но Петра оказалась быстрее:

– Вранье! Я обзывала Джарру, но и ты не отставал. Ты стелешься перед ней теперь, потому что она знаменита.

Стин замотал головой:

– Если мы когда-нибудь и говорили что-то грубое, то лишь потому, что ты изводила нас, как и бедного Джота. Ты хотела устранить Джарру, чтобы зацапать Фиана. А когда слова не помогли от нее избавиться, ты перешла на скунсок!

– Что? – прервал эту парочку голос Фиана. – О чем это вы?

Я поморгала. Наверное, восстанавливающая жидкость наконец сработала, потому что на сей раз мир вошел в фокус да там и остался. Фиан уже стоял, лицо и поза излучали ярость.

– Это из-за меня? – двинулся он на Петру. – Ты помогла тому человеку плеснуть в Джарру скунсок, потому что хотела нашего разрыва?

Петра вскочила на ноги и попыталась отступить, но преуспела лишь в том, что опрокинула свой стул.

– Я тут ни при чем!

– Прекратите, оба! – втиснулся между ними Плейдон.

Фиан посмотрел мимо него на Петру:

– Джарра и я – вместе. Ничто и никто не встанет между нами.

Затем повернулся, сел рядом и взял меня за руку. Его безукоризненная кожа против моей в зеленых и фиолетовых пятнах.

– Я возьму Петру под арест и допрошу, – сказал Левек.

Глаза Петры потрясенно расширились.

– Вы не можете арестовать меня. Вы не полицейский.

– Неверно, – возразил Левек. – По закону любой военный имеет полномочия полицейского в отношении межпланетных преступлений.

– Я, может, и назвала Джарру грубым словом раз-другой, за что полагается предупреждение от преподавателя Плейдона в соответствии с моральным кодексом сектора Гамма, которым руководствуются на нашем курсе, но это не межпланетное преступление. К нападению на Джарру я не имею никакого отношения, но и это не межпланетное преступление.

Смелость Петры меня восхищала, но я понимала, что спорить с Левеком – большая ошибка с ее стороны. Полковник выдал такую знакомую непринужденную улыбочку, и я затаила дыхание, ожидая, когда он вцепиться когтями в свою жертву.

– Последний пункт спорный, так как нападавший прибыл на Землю из Аталанты в Бета-секторе именно с целью навредить подполковнику Телл Моррат. Но я готов не предпринимать в отношении вас никаких действий, связанных с межпланетарным правом.

Петра выглядела удивленной, что так легко победила. Стин начал протестовать, но Фиан быстро помотал головой.

Улыбка Левека стала шире.

– Сейчас я арестовываю вас за преступления против человечества властью программы «Инопланетный контакт».

Петра задохнулась:

– Вы не можете так поступить! У меня есть права.

Левек покачал головой:

– Контакт с цивилизацией пришельцев – потенциальная угроза выживанию человеческой расы. Все проходят программу «Инопланетный контакт» в школе, так что вы должны знать, что ее чрезвычайные полномочия перевешивают всё. Я не ограничен даже законами о защите человечества, не говоря уже о ваших личных правах.

Он замолчал, давая Петре шанс высказаться, но та сообразила на этот раз промолчать.

– И подполковник Телл Моррат, и майор Эклунд внесли ценный вклад в программу «Инопланетный контакт». И весьма вероятно, внесут и в будущем. Одного только подозрения, что вы причастны к нанесению ущерба незаменимому кадру, для меня достаточно, чтобы совершенно законно поднять оружие и убить вас. Также я могу использовать любые методы, даже самые крайние, чтобы допросить вас перед казнью. – Левек глянул на одного из охранников: – Отправьте девушку на военную базу «Зулу-79».

Охрана взяла Петру за руку и увела. Остальные ребята с потрясенными лицами наблюдали за ее уходом, Плейдон же повернулся к полковнику:

– Я обязан заботиться о своих студентах и настаиваю на регулярных посещениях, дабы лично убедиться, что с Петрой не обращаются плохо.

Левека, казалось, это позабавило.

– Я разрешу посещения, но уверяю, у меня нет никакого намерения пытать девочку. Я лишь хотел напугать ее, чтобы она прекратила тратить мое время вызывающими детскими выходками и ложью. Теперь же давайте обсудим варианты нового размещения вашего курса. 

Глава 6

Я стояла на сцене, пялясь на море лиц, и слышала чрезвычайно усиленный голос Петры:

– Но самое смешное, что Джарра думала, будто скунсок выветрится. Она не знала, что это навсегда!

Раздался оглушительный взрыв смеха. Я увидела Петру среди зрителей, спрыгнула со сцены с намерением добраться до нее и прикончить, но не могла пройти. Меня окружала каменная стена лиц. Не тел и даже не голов – вокруг парили лишь лица.

– Джарра, пора вставать, скоро завтрак.

Я очнулась, ловя ртом воздух. В тусклом сиянии установленных на самый низкий уровень светильников на меня глядел Фиан.

– Еще один кошмар? Снова нападение?

– Нет, этот странный. Много плавающих лиц.

– Уверен, тебе снилось бы меньше кошмаров, прими ты лекарства.

Я застонала.

– И какого хаоса ты не сказала мне или Плейдону, что Петра обзывается? Мы могли бы с ней разобраться.

Я снова застонала:

– Потому и не сказала.

– В смысле?

– Помнишь, что было после спасения «Солнечного-5», когда я попала в медбак из-за ноги? Ты пошел и рассказал группе, что я инвалид.

Фиан нахмурился:

– Ну, кто-то же должен был.

– Да, но этот «кто-то» я, а не ты. Это я инвалид. Это я им лгала.

– Тебя бы это задело. Ребята были потрясены, кое-кто наговорил несколько…

– Знаю. И все-таки я должна была столкнуться с этим лично.

– Это… – Фиан осекся. – Нет, я тебя понимаю. Мне неприятно было стоять и смотреть, как Лолмак борется с нападавшим. Я должен был драться, а не он, и я чувствовал такое… – Он покачал головой. – Теперь это неважно. Я понял, о чем ты. Стоило подождать, пока ты выйдешь из бака, и дать тебе лично поговорить с группой.

– Именно. Ты старался как лучше, но на самом деле получилось гораздо хуже. Петра высмеивала меня за трусость и за то, что я прикрываюсь тобой, так что…

Фиан закончил за меня:

– …так что ты не могла рассказать мне или Плейдону, что происходит, поскольку это доказало бы правоту Петры. – Он помолчал. – Я обещаю, что не буду больше драться вместо тебя, но хотел бы сражаться бок о бок. Это большая разница.

Я улыбнулась с облегчением:

– Сражаться вместе – это замечательно.

Он вернул мне улыбку.

– И все же ты чокнутая на всю голову, раз не принимаешь лекарства.

– Ты тоже чокнутый. Видел выражение лица Плейдона, когда ты настаивал на перемещении стены?

Фиан засмеялся:

– Много времени не потребовалось, когда Амалия организовала всех помогать.

– Я не про время и не про то, что к тому моменту все были полностью измотаны, а про желание делить со мной комнату, когда я так пахну. Чистый идиотизм. – Я помолчала, осторожно подбирая слова. – Фиан, это же не просто запах, это… Возможно, разумнее будет тебе какое-то время держаться на расстоянии. Левек сказал, что наши отношения и тебя сделали мишенью.

– Я ждал от тебя подобного предложения, чтобы посоветовать забыть об этом.

– Но…

– Нет! – Даже в полумраке я смогла распознать решительные углы челюсти Фиана. – Что я сказал Петре? Что никому не позволю нас разлучить. И уж точно не дам какой-то крысе с ее скунсоком возвести между нами физическую стену. Здесь три воздухоочистителя, так что запах не проблема.

Он употребил слово «крыса» – оскорбление, которое инвалиды используют для внеземных. Я мысленно улыбнулась. В этой битве мы сражались вместе.

Фиан откатился от меня, включил светильники на полную мощь и вылез из постели. Я предлагала оставить между кроватями промежуток, пока не выветрится вонь, но он уперся, мол, надо, как обычно, их сдвинуть. Фиан был удивительно, безумно упрям, и я любила его за это.

– Мне пора в душ, чтобы успеть к завтраку.

Я проводила его до дверей завистливым взглядом. Мне отчаянно хотелось смыть жирный гель с волос и очиститься как следует, но нельзя. От воды скунсок снова начнет палить кожу.

Захватив баночку с ненавистным гелем, я направилась к зеркалу. Восстанавливающая жидкость полностью исцелила глаза, так что отражение своего лица в жутких зеленых и фиолетовых пятнах я видела совершенно четко.

Вздохнув, я тщательно втерла гель в кожу, задыхаясь от перебивающего все запаха лилий Озириса. Всю жизнь я тосковала, мечтая о сотнях миров, которыми могла любоваться лишь по телику, но никогда в реальности. Однако сейчас радовалась, что не попаду на Озирис и не увижу эти знаменитые поля светящихся белых цветов, раскрывающихся на закате, наполняя воздух своим благоуханием. Я достаточно нанюхалась ядернутых лилий Озириса – до ста лет хватит.

Я как раз закончила надевать форму, когда вернулся Фиан. Я захихикала, заметив выражение его лица.

– Подожди снаружи пару минут, пока гель высохнет и воздухоочистители уберут запах.

– Нет, терпимо.

Он героически закрыл за собой дверь и стал переодеваться из пижамы в форму. В обычное время я бы сказала что-нибудь о его отменных ногах или даже заставила покраснеть, использовав слово «задница», которое за пределами Бета-сектора всех шокирует. Сегодня же я просто отвернулась и прикрепила изогнутый военный глядильник к левому предплечью. Крысе с скунсоком не удалось возвести между нами физическую стену, но в ближайшие несколько дней кое-что нам не светит.

– Я только сейчас понял, что не взял с собой в душ оружие, – вздохнул Фиан. – Нельзя оставлять его так просто лежать, а то Плейдон закатит истерику.

– Никто больше не сможет из него выстрелить, к тому же все оружие военных и глядильники оснащены устройствами слежения и при потере или краже могут быть удаленно отключены. – Я подошла к кровати и сунула руку под подушку за собственным пистолетом.

– Телл Моррат прошла идентификацию, – раздался механический голос. – Третий уровень мощности. Одиночная цель. Включен предохранитель.

Я вспомнила проведенный для нас с Фианом инструктаж. Оружие нужно держать на третьем уровне мощности, то есть в кого бы мы ни выстрелили, его парализует на несколько часов. Еще мы должны были использовать режим одиночной цели, за исключением чрезвычайных обстоятельств. Рассыпной огонь поражает несколько мишеней за раз, так что использовать его стоит действительно с большой осторожностью.

Я опустила глаза на свой пистолет. Физически ощущалось совершенно естественным держать его, специально подогнанная рукоять идеально ложилась по руке, но психологически…

Хоть сейчас я и была военной, но никак не могла предположить, что придется применить оружие против другого человека. Я не жила во времена доистории, когда человечество вело войны. Я не была агентом военной службы безопасности. Не была в спасательном отряде по спасению заложников.

Фиан поднял свой пистолет.

– Эклунд прошел идентификацию. Третий уровень мощности. Одиночная цель. Включен предохранитель.

– Носить защитный бронекостюм весь день напролет невозможно, – сказал Фиан, – но я удивлен, что Левек не выдал нам что-то вроде бронежилета.

– Без надобности. Все формы военных созданы из специального высокопрочного материала, выдерживающего огонь, кислоту, ножевую атаку и пули.

– Хорошо. А куда девать пистолеты?

– Ты правша, так что кобуры на правом бедре и на левом боку формы.

– Вот эти? – Фиан пробежался руками по форме. – О, эти кармашки. Я прежде их не замечал.

Я все еще стояла на месте как истукан, таращась на свой пистолет.

– Фиан, думаешь, ты сможешь на самом деле в кого-нибудь выстрелить?

Он вложил пистолет в кобуру на правом бедре.

– Еще вчера утром сказал бы «нет», но теперь… Если кто-то снова попытается тебя ранить, тогда да, Джарра, я в него выстрелю.

Глядильник на рукаве запищал, известив о сообщении, и я нахмурилась.

– Майор Рейн Тар Кэмерон, адъютант командира, сообщает, что совет клана Телл был оповещен о нападении. Они отложили церемонию представления и свяжутся со мной, когда закончат новые приготовления.

Фиан кивнул:

– Разумно дать тебе время оправиться.

Шагая вслед за Фианом по коридору, я все еще хмурилась. Отложить церемонию может и разумно, но это означает лишь больше дней тревожного ожидания для Лолии с Лолмаком. И для меня.

Большинство ребят уже собрались в столовой и смотрели по телику ТНЗ. Пара ведущих с гневом обсуждали две фотографии на экране. На одной красовалась девушка с лицом, лучащимся чистой радостью. На другой – жалкая развалина со склизкими волосами, кожей в пятнах и безжизненными глазами. Обе были мной.

Плейдон встал:

– Эта история во всех новостях всех секторов. Три часа назад военные выступили с заявлением. Я все записал.

Он занялся панелью управления. Один из ведущих ТНЗ прервался на средине предложения, и картинка сменилась лицом полковника Левека. Если заявление сделано три часа назад, Левек, вероятно, всю ночь был на ногах, но выглядел таким же свежим и расслабленным, как всегда.

– Военные с сожалением подтверждают, что было совершено нападение на подполковника Телл Моррат и майора Эклунда. Преступник задержан, обвинение предъявлено. Еще три лица допрашиваются в связи с инцидентом. – Он помолчал мгновение. – Это нападение было организовано группой с крайними личными предубеждениями против инвалидов. Я предупреждаю любого, кто намеревается в дальнейшем осуществить подобную акцию: несмотря на то, что подполковник Телл Моррат и майор Эклунд временно переведены, они остаются ведущими специалистами программы «Инопланетный контакт». Военные не колеблясь используют смертельные меры для их защиты.

Запись закончилась и экран потух. Я несколько секунд таращилась на него, прежде чем заговорить:

– Они допрашивают еще троих. Петру и?..

– Двух человек из Аталанты в секторе Бета, – ответил Плейдон. – Советую вам сейчас поесть. Я хочу начать обязательные вводные лекции о раскопе и технике безопасности сразу после завтрака.

Мы с Фианом послушно направились к буфету и взяли подносы.

– Я особо ни на что не обращала внимания, когда мы спорталились с Главного Лондона. Знаю, мы в Земле-Америке, так как нужны Левеку в том же часовом поясе, что и военная база «Зулу-79» в Белых Песках, но на каком мы раскопе?

– Калифорнийское ущелье.

– Что? Но… Подготовительные отделения сюда не пускают…

Фиан пожал плечами:

– Должно быть, у Плейдона специальное разрешение от командного центра раскопа в Калифорнии.

Нагрузив подносы, мы прямиком направились за стол к Далморе, Амалии и Крату. Фиан подтянул пару воздухоочистителей к нам поближе.

– Простите за вонь, – извинилась я.

– Запах цветов довольно приятный, – заметила Далмора.

Зазвенел глядильник Крата. Он проверил его и застонал.

– Мой ядернутый папаша хочет, чтобы я сказал военным, будто причастен к нападению, и меня арестовали.

Мы недоверчиво вытаращились на него.

– Зачем твоему отцу желать твоего ареста? – не понял Фиан. – Не то чтобы я сильно возражал, но…

– По его словам, это станет грандиозным эксклюзивом для его дурацкого канала «Правда против угнетения».

– Не думала, что такое возможно, – вставила Амалия, – но твой отец еще более безмозглый, чем ты, Крат.

В голову пришла ужасная мысль.

– О хаос! Моя про-мама и друзья наверняка видели репортаж о нападении по Текущим новостям Земли. Они будут страшно волноваться, но не смогут позвонить мне, потому что мой глядильник блокирует все звонки, кроме армейских. Майор Тар Кэмерон работает над системой фильтровки, чтобы сообщения от личных знакомых передавались в записи, но…

Я лихорадочно схватилась за военный глядильник и увидела лицо Кэндис.

– Одну минуту, – сказала она, и изображение застыло, когда про-мама приостановила звонок.

Значит, она с одним из других своих девяти про-детей. Я почувствовала укол вины за то, что краду часть чьих-то еще драгоценных двух часов с Кэндис.

Где-то через минуту она вернулась.

– Извини, Джарра. Другие мои про-дети не должны знать, что я твоя про-мама. С психологической точки зрения для них будет вредно чувствовать, что я сравниваю их со знаменитым подполковником Телл Моррат.

Я была слишком потрясена, чтобы говорить. Правила Земной Больницы запрещали Кэндис обсуждать со мной ее собственную семью или других про-детей, потому прежде она никогда их не упоминала. А то, что она назвала меня знаменитой…

– У Земной Больницы есть постоянный судебный запрет, препятствующий журналистам нарушать конфиденциальность про-родителей, – продолжила Кэндис с озабоченным выражением лица, – так что, пока ты не упоминаешь меня в интервью, это не должно стать известно публике.

Ошеломление сменилась болью. Я полагала, Кэндис будет волноваться за меня, а она даже не спросила, как я. Изо всех сил я старалась придать голосу спокойствие и хладнокровие.

– Если когда-нибудь придется давать интервью, я постараюсь тебя не упоминать.

– Хорошо. – Про-мама улыбнулась. – С облегчением отмечаю, что ты выглядишь уже лучше. Фотография в ТНЗ напугала меня, но полковник Левек объяснил про медицинский гель и сказал, что цвет кожи через несколько дней вернется к норме.

Чувство уязвленного самолюбия пропало. Стоило догадаться, что военные свяжутся с ней, как и с советом клана, вот почему Кэндис волновалась меньше, чем я ожидала.

– Боюсь, сначала я была с ним немного груба, – призналась Кэндис. – Я разозлилась, что армия позволила кому-то напасть на тебя.

Кажется, тут я застонала, потому что выглядела она очень виноватой.

– Мне жаль. Прошло так мало времени с тех пор, как ты попадала в неприятности в следующем шаге. Трудно привыкнуть, что ты не только взрослая, но и высокопоставленный военный офицер. К счастью, полковник Левек прекрасно все понял, и у нас была приятная долгая беседа о тебе.

Моя про-мама долго и приятно беседовала обо мне с полковником Левеком! Я сдержала вскрик смущения.

– О чем именно вы говорили?

– О, мы обсуждали твое детство. Он казался очень заинтересованным.

Я вспомнила все свои косяки, представила, как Кэндис рассказывает о них Левеку и едва сдержала дрожь.

– Я забираю чье-то время с тобой, поэтому лучше пойду.

Когда я завершила звонок, Фиан рассмеялся:

– Представляю, как Кэндис выговаривала Левеку, что тот не проявил надлежащую заботу о тебе.

Я в отчаянии захныкала:

– А потом надоедала ему болтовней о моем детстве!

Фиан покачал головой:

– Левек вполне способен успокоить Кэндис и отделаться от нее в считанные секунды. Держу пари, разговор был его идеей. Он любит собирать информацию.

– Но зачем Левеку понадобилась информация обо мне?

– Понятия не имею. Я должен позвонить маме. Отцу тоже, полагаю. – Фиан поднялся и жестом указал на мою нетронутую тарелку. – Пожалуйста, поешь чего-нибудь, Джарра.

Я хмуро наблюдала, как он отходит чуть в сторону и достает свой глядильник. Мать Фиана будет волноваться за безопасность сына, так что может поддержать его отца в попытках нас разлучить.

– Джарра, – позвала Далмора.

Я обернулась к ней:

– Да?

– Ешь! – хором приказали Далмора, Амалия и Крат.

Я вздохнула, подняла вафлю и откусила кусочек. Он пах лилиями Озириса.

– И незачем так командовать.

– Ты всегда прекращаешь есть, когда задета или расстроена, – сказала Далмора. – Это плохо для тебя и беспокоит Фиана.

Звонок Фиана матери, казалось, закончился мирно, так что я расслабилась и покорно сжевала душистый завтрак, затем накатала короткое сообщение, дескать, я в порядке, только мучаюсь от ужасного запаха, и отправила всем друзьям из следующего шага. А когда решала, стоит ли писать про-папе, сморщила нос. Я всегда чувствовала, что его заботят лишь деньги, которые он получает от Земной Больницы, а не я, но он мог беспокоиться. И только я послала сообщение и ему тоже, как Фиан прокричал единственное слово:

– Нет!

Гул болтовни внезапно стих, и все обернулись к нему. Фиан стоял в характерной позе военного, левая рука вытянута перед собой, мрачный взор направлен на глядильник на рукаве. Я потрясенно вспомнила дельтанского мальчика, с которым познакомилась в начале года, и поняла, как последние месяцы изменили его, изменили нас обоих. Мой дельтанец больше не был мальчиком.

– Говорю тебе, нет. – Голос Фиана стал лишь незначительно тише. – Я не вернусь на Геркулес, не стану изучать науку, не уйду из армии и не променяю Джарру на унылую послушную дельтанку. Прощайте, сэр!

Фиан закончил разговор агрессивным ударом по глядильнику и поднял голову. Все присутствующие торопливо сымитировали повышенный интерес к еде. Фиан вернулся за наш стол и сел. Его гнев был столь очевиден, что даже у Крата хватило ума ничего не говорить.

Неловкое молчание длилось до тех пор, пока Плейдон не замер перед аудиторией, показывая, что хочет начать лекцию. Студенты отреагировали на автомате: свалили остатки пищи в систему уничтожения отходов, убрали грязные тарелки в мойку и начали переставлять мебель. За три минуты столы были сдвинуты к стенам, стулья выстроены в ряды, и все заняли свои места.

– Половина человеческих знаний была утеряна в результате обвала информационной сети Земли в две тысячи четыреста девятом году, – начал Плейдон. – Наука, техника, история, литература, медицина – все стерлось в результате всеобщего повреждения базы данных. Не сохранилось подробных записей об истории этой местности и между две тысячи сотым и двести пятидесятым годами, но где-то в этот период случилось одно или два крупных землетрясения.

Плейдон коснулся глядильника, и на экране на стене появилось странное изображение.

– Записи от две тысячи двести пятидесятого года показывают, что несколько старых городов сменились одним новым – Сан-Анджелесом. Человечество бросило вызов природе, строя этот новый город прямо на активной линии землетрясения, на обширной искусственной платформе, которую мы называем Калифорнийским Плотом Земли. – Он повернулся и указал на экран. – Эта платформа состояла их четырех сотен независимых островов, соединенных вместе гибкими мостами. Перед вами вид с земли на одну из восьми огромных, автоматически приспосабливающихся опор одного из этих островов. Город Сан-Анджелес оставили в две тысячи триста восьмидесятом году, но даже сейчас, более четырех веков спустя, большинство опор все еще полностью функциональны и компенсируют движения почвы в результате землетрясений.

Плейдон снова постучал по глядильнику, и изображение сменилось на что-то с восьмью длинными остроконечными ногами-опорами и плоской, подобной раковине спиной.

– Это вид сбоку на один из островов.

– Похож на жуткого механического паука, – подытожил Крат реакцию всей группы, включая меня.

Плейдон вновь сменил изображение, и показалась целая армия пауков.

– А это Плот Земли целиком. Практически все гибкие мосты между островами рухнули, а несколько оставшихся слишком опасны. Двадцать три острова, ближайших к линии разлома, превысили возможности своих поддерживающих опор и тоже обвалились. Еще тридцать островов крайне нестабильны и слишком опасны для дальнейшего исследования.

Следующее изображение пестрело разноцветными квадратами.

– Цветом обозначена опасность островов Плота Земли. Черные – те, что обвалились или покинуты. Красные продержатся не больше пятидесяти лет, желтые – между пятьюдесятью и сотней. Зеленые острова подверглись относительно небольшому смещению и могут простоять еще много веков. В данный момент усилия археологов направлены на спасение чего только возможно с красных островов. Поскольку эти участки почти не имеют запаса прочности, любые землетрясения очень опасны и…

Плейдон осекся, мгновение постоял в тишине и вышел прочь. 

Глава 7

– Какого хаоса? – Крат крутанулся на стуле, уставившись на закрывшуюся дверь. – Плейдону что, пришло сообщение?

– Я не слышала сигнала. – Далмора было подскочила, но снова села. – Думаю, сейчас вернется.

Кто-то направился за напитками, остальные занялись проверкой почты на своих глядильниках.

– Джарра, – вновь заговорила альфийка минут через пять, – ты должна пойти и убедиться, что с преподавателем Плейдоном все в порядке.

– Я? – удивилась я, не подумав. – Почему не ты?

Она смутилась:

– Ему это может не понравиться.

Дать бы себе подзатыльник! Все знали, что Далмора без памяти влюблена в Плейдона, а тот тщательно избегает оставаться с ней наедине. Я еще бестактнее, чем Крат.

– Извини.

Поразительно, но именно Крат спас положение и избавил меня от неловкости, бойко заявив:

– Как офицер самого высокого ранга из присутствующих, командование должны принять вы, сэр.

Я захихикала от облегчения:

– На нас же никто не нападает, бестолочь.

Затем поднялась и пошла искать Плейдона. В коридоре его не было, но до меня донеслись звуки голосов из портальной комнаты. Весь курс сейчас в столовой, так с кем же?..

Вспомнив про вчерашнюю засаду, я вытащила пистолет и только потом осторожно заглянула в портальную, но расслабилась, узнав говорящих с Плейдоном. Его друзья – Роно и Керен из исследовательской группы «Кассандра-2». Плейдон с Кереном стояли ко мне спиной, но брови Роно при виде оружия взлетели вверх. Я изобразила на лице безмолвное извинение и спрятала пистолет.

Роно хлопнул Плейдона по плечу и кивнул Керену, после чего направился ко мне. Он коснулся губ пальцем и, поманив меня жестом, повел назад в столовую. Большая часть группы Роно не знала, поэтому уставилась на него в полном недоумении, когда тот встал перед экраном.

– Я профессор Роно Кипкибор, старший руководитель второй археологической исследовательской группы университета Кассандры. Кое-кто из вас уже знаком со мной, остальные должны помнить спасение моей команды из-под рухнувшего небоскреба на раскопе Нью-Йорка. Я закончу для вас ознакомительную вводную лекцию о раскопе Калифорнийского ущелья.

Я вернулась на свое место и, заметив встревоженный взгляд Далморы, помотала головой, мол, тоже не знаю, в чем дело.

Роно посмотрел на экран.

– Вижу, преподаватель Плейдон уже рассказал о структуре островов Плота Земли. Гигантские опоры островов сделаны из алмазина, и сами платформы тоже образованы соединенными полосами из него же.

У меня за спиной слышались шепотки – парочка ребят ломала голову над природой рубца на темном лбу нашего нового лектора. Роно напоминал героя исторических фильмов той эпохи, когда не был изобретен жидкий пластырь. Шрам появился, потому что всегда сдержанный Керен вышел из себя и ударил Роно по свежевыращенной коже, а тот сознательно не стал залечивать, чтобы дразнить Керена. Я не понимала, как две такие противоположности вообще сошлись.

– Во время землетрясений каждая из частей движется независимо, поэтому здания размещены вдоль широкими кварталами. – Роно стукнул по своему глядильнику, и на экране появилось новое изображение. – Планировка всех островов одинакова. Это вид с воздуха на один из них. В центре парк, он окружен упорядоченными группами зданий с широкими зазорами в местах стыка алмазиновых полос. Угадайте, как мы называем зазоры между зданиями?

– Зазоры? – спросил Крат.

– Правильно. Я рад, что хоть кто-то не спит. Как видите, с севера на юг вдоль каждого острова проходит двадцать зазоров. Они соединяются в один, идущий с востока на запад через центр острова. Как и мосты, он использовался в качестве аварийного прохода, когда портальная сеть перекрывалась во время солнечных бурь. – Роно помолчал. – Здания на островах имеют каркасную конструкцию, соединенную с алмазиновой платформой, поэтому они крепко держатся на месте, если платформа наклоняется во время землетрясения. Внутри всех стен проходят сетки арматуры, однако они все в трещинах и могут сбросить на голову глыбы бетонита. На каждом зазоре нарисованы две красные линии. Между ними находиться безопасно, но вы и ногой не ступите за красную линию, не надев и не застегнув капюшон бронекостюма. Понятно?

Мы все кивнули.

– Понятно? – повторил Роно. – Я хочу услышать, как вы это скажете.

– Понятно, – хором ответили мы, будто малыши в яслях.

– Из-за небольшого размера островов Плота Земли в аварийных порталах на раскопе нет необходимости, – продолжил Роно. – На каждом есть два жилых купола. Группы распределяют парами, раскопки координируются, чтобы в случае аварии они могли помочь друг другу. – Он усмехнулся. – Менее опытные команды всегда ставят в пару с исследовательскими группами. «Кассандра-2» должна была нянчиться со второкурсниками из «Кассандры-11», но нам хватило глупости согласиться, чтобы они поменялись раскопами с вами. Уверен, мы об этом еще пожалеем.

Послышались нервные смешки. После нескольких месяцев формального стиля преподавания Плейдона Роно немного шокировал.

Он подождал, пока все поутихнут, после чего снова стал серьезным.

– Основная опасность здесь – землетрясения. Если завоет предупредительная сирена, вы эвакуируетесь так быстро, как только можете. Мы работаем на «красном» острове, где даже небольшие колебания могут развалить опору или нарушить соединение полос, так что вы уберетесь к хаосу отсюда. Понятно?

– Понятно, – хором отозвались мы.

– И последнее… Четыре года назад жена Дэннела Плейдона погибла в Калифорнийском ущелье. С тех пор он впервые сюда вернулся. Вы не упомянете этого при нем, притворитесь, будто не замечаете его расстроенного вида, и сразу позовете меня, как только подумаете, что он нуждается в помощи. Предупреждаю, если кто-нибудь доставит ему проблемы, я лично притащу виновного к краю острова и сброшу. Путь вниз очень-очень долгий, поэтому, даже если на нем будет бронекостюм, ошибки он не повторит. Понятно?

Мы все потрясенно уставились на Роно. Я не знала даже, что Плейдон был женат, не говоря уже о том, что случилось с его супругой… Неудивительно, что он настолько помешан на безопасности на раскопе.

– Понятно? – повторил Роно.

– Понятно, – ответили мы.

– Хорошо. – Он повернулся к стене и выключил телик. – Наши купола стоят в центральном парке, и там совершенно безопасно без бронекостюмов. Давайте выйдем наружу и спасемся от тошнотворного запаха лилий Озириса.

Он направился к выходу, и все обменялись взволнованными взглядами, прежде чем ринуться следом. Впервые группа покидала купол без защитных костюмов. Наш год начался суровой зимой на Главном раскопе Нью-Йорка, где снаружи бродили волки. Мы работали в Эдеме, в сердце джунглей, кишащих саблезубыми котами и мерзкими насекомыми. А теперь вот оказались под яркими солнечными лучами в…

Что ж, когда-то, возможно, здесь и был парк, но сейчас никаких цветов не наблюдалось, лишь трава кое-где да немного низкорослых деревьев. Рядом с нашим жилым куполом стоял обычный купол-склад с санями, а напротив – еще два таких же, скорее всего, принадлежащих «Кассандре-2». Тропинка бежала к деревьям вправо, а слева изгибалось нечто голубое.

– У нас есть плавательный бассейн! – радостно вскричал Крат.

Роно засмеялся:

– Парковые бассейны – лучшее в островах Плота Земли. Их только нужно заново выстелить гибкопласом, и можно пользоваться. А теперь обратите внимание на три правила безопасности. – Он разогнул один палец. – Первое правило очевидно: не гулять вне парка в развалинах. Если не наденете бронекостюм, это весьма смертельно. – Второй палец. – Правило второе. На этих островах гнездятся хищные птицы. Не тревожьте их, иначе они нападут, защищая выводок. – И третий палец. – Третье правило. Солнце здесь сильнее, чем то, к чему большинство из вас привыкло дома. Если ваша кожа склонна к солнечным ожогам, возьмите в кладовой средство от загара. – Роно многозначительно посмотрел на пару ребят, включая Фиана. – Не приходите ко мне плакаться, если забудете его использовать. Понятно?

Уже выдрессированные, мы пропели в унисон:

– Понятно.

– Хорошо. – Роно хлопнул в ладоши. – Вот и все. Отдыхайте.

Все бросились назад в купол, я же пошла за Роно.

– Оставаясь с группой, я доставляю слишком много неудобств. Я позвоню своему командиру и попрошусь куда-нибудь еще.

Он выглядел виноватым.

– Я пошутил насчет запаха лилий Озириса, Джарра. Я действительно хотел выйти наружу, потому что люблю солнечную погоду в Калифорнийском ущелье. Совсем как дома, на Кассандре.

– Это не из-за шутки. – Я старалась справиться с собственным голосом. – Преподаватель Плейдон не должен быть вынужден возвращаться сюда и переживать болезненные воспоминания ради моей безопасности.

– Плейдона никто не заставлял, – покачал головой Роно. – Многие команды предлагали ему поменяться раскопами, и он сознательно выбрал этот, дабы попытаться столкнуться с прошлым в окружении своих друзей.

– О. – Глупее я себя еще не чувствовала.

Роно улыбнулся и похлопал меня по плечу:

– Я очень рад, что студенты Дэннела Плейдона высоко его ценят.

Из купола высыпали ребята и рванули к бассейну. Почти на всех, включая Фиана, красовалась облипка, которую обычно носят под бронекостюмом, но некоторые нацепили настоящие купальники. Роно и сам направился к бассейну, сбросил одежду, оставшись в купальном костюме, едва прикрывавшем то, что по закону положено, и нырнул в воду.

Фиан подошел ко мне, и я завистливо вздохнула:

– Я не могу зайти в воду, пока не сойдет скунсок, но ты развлекайся.

Он покачал головой:

– Подожду, пока мы сможем поплавать вдвоем.

– Не будь смешным. Вы идете купаться, майор Эклунд, это приказ.

Он снова мотнул головой:

– Одна маленькая проблема, сэр. Я не умею плавать.

– Что? Всех учат плавать в школе.

– Не на Геркулесе. Дельтанцы считают, что школьное время должно быть посвящено изучению науки. Когда ты оправишься после скунсока, сможешь меня научить. А пока просто понаблюдаем за другими.

Мы двинулись прямо к бассейну и обнаружили десять членов исследовательской группы «Кассандра-2» на одном краю, в то время как наши однокурсники резвились в воде на другом. Я увидела, как Крат пошел к глубокому концу и начал подниматься по лестнице на самый высокий трамплин.

Фиан нахмурился:

– Думаешь, для этого идиота там безопасно?

– Не знаю, – ответила я. – Обычно Крат вполне умелый, но…

Крат взобрался на трамплин, замахал руками и завопил:

– Смотри на меня, Амалия!

Все, кроме Роно, задрали головы. Мне хотелось, чтобы здесь был Плейдон и не дал Крату сломать свою глупую…

Крат выполнил великолепный прыжок с переворотом. Я расслабилась и подколола Фиана:

– Уверена, Крат научит тебя плавать, если ты хорошенько его попросишь.

Он с отвращением фыркнул, а Крат вновь вскарабкался по лестнице, чтобы выполнить еще более необычный прыжок со стойки на руках. Дюжину прыжков спустя рядом со мной появился Плейдон и хмуро оглядел компанию в воде:

– Почему моя группа не работает?

Роно подплыл к бортику и одним быстрым движением вылез из бассейна.

– Они как раз работают. Акклиматизируются к солнечным лучам.

Плейдон покачал головой и закричал:

– «Асгард-6», живо из воды!

Роно подмигнул мне и прошептал:

– Я знал, что это вернет его в нормальное состояние. Плейдон ненавидит смотреть, как его студенты бездельничают, когда должны чему-нибудь обучаться.

Толпа в бассейне застонала, но послушно выкарабкалась и собралась вокруг нас в мокрые группы. Я нервно отступила, чтобы избежать капель воды.

– Я хочу завершить вводную лекцию сегодня, чтобы завтра утром мы смогли начать работу на раскопе, – сказал Плейдон. – Джарра, очевидно, пару дней не сможет надевать бронекостюм, так что Амалия заменит разметчика в первой группе.

– Я не уверена… – разволновалась Амалия.

– Ты блестяще справишься, – заверила я.

– Для тебя это будет хорошей практикой, Амалия, – добавил Плейдон. – А пока мы работаем на раскопе, Джарра ликвидирует свое отставание в математических теоремах исторического анализа. Я больше не приму тривиальных оправданий типа инопланетной сферы для отсрочки.

Все засмеялись, а я простонала:

– Не-е-ет!

– Сейчас всем одеваться и… – Писк глядильника оповестил о срочном сообщении, и Плейдон прервался. А прочитав послание, изменился в лице. – Полковник Левек передает, что телохранитель Джарры и Фиана прибудет через несколько минут. По всей видимости, телохранитель… – Он замолчал, перечитывая сообщение, словно все еще не мог поверить. – Его превосходительство капитан Дрейвен Федоров Сэти Ворон, рыцарь Адониса.

Повисло потрясенное молчание, которое нарушил Крат:

– Шутка, наверное

Мне тоже не верилось. Рыцари Адониса – потомки первых колонистов на Адонисе. Человечество многое узнало благодаря первой колонии. Главным образом о том, что может пойти не так, когда люди пытаются жить на чужой планете с ее собственным животным миром и сложной экологией, а портальная связь отказывает. После этого был написан военный устав, учреждавший то, что позже стало межсекторной армией. Их первой задачей было очистить Адонис и сделать его безопасным, затем молодые неопланетные группы военных отправились открывать другие колониальные миры.

Плейдон покачал головой:

– Не думаю, что полковник Левек…

И осекся. В купол вошел мужчина в форме капитана: на вид немногим больше двадцати лет, худой, с короткими темными волосами и лицом, которое было бы совершенно обычным, кабы не тонкие горизонтальные черные и белые полоски на правой щеке.

Я лихорадочно их подсчитала – десять штук. Хаос побери, перед нами не просто рыцарь Адониса! Этот человек прошел легендарный ряд испытаний, основанных на борьбе первых колонистов за выживание, что включало в себя переход через пустыню, сражение с хищниками, неделю без еды и два дня без воды.

Титул рыцарь означал лишь, что ты богатый аристократ с героическими предками, но пройти все десять испытаний Адониса… Уважаю! 

Глава 8

Я закрыла глаза и подняла лицо, наслаждаясь прикосновениями теплой воды к коже. Провела рукой по вымытым до блеска волосам и вдохнула слабый аромат. Блаженство! Полный восторг и блаженство!

В дверь ванной постучали, и раздался крик Амалии:

– Джарра, тут уже очередь. Хаос побери, выходи оттуда, пока не растаяла!

Я застонала и неохотно переключилась на сушилку. Амалия, наверное, услышала перемену звука, потому что перестала молотить. Через пару минут я вышла из кабинки и с удовольствием уставилась на чудесное отражение своего лица без пятен. В дверь снова постучали.

– Иду! – Я натянула халат, взяла с полки оружие и глядильник и, открыв дверь, узрела перед собой сгорающую от нетерпения троицу. – Простите, я хотела убедиться, что полностью избавилась от аромата лилий Озириса.

Амалия застонала:

– Ты вчера днем целый час проторчала в душе. Мы все тебя заверили, что запах исчез. Ты все же вымылась еще пару раз и поплавала в бассейне. Запаха. Больше. Нет.

Я шмыгнула носом:

– Утром я его чувствовала. Кажется, теперь все, но точно не знаю.

Амалия вздохнула и зашла в ванную. А в коридоре, небрежно прислонившись к стене, меня ждал его превосходительство капитан Дрейвен Федоров Сэти Ворон. Он отвел меня в комнату, проверяя угрозы маленьким сенсором на левой руке, правой готовый в любую минуту выхватить оружие.

В спальне я обнаружила уже готового Фиана и сама переоделась в форму. По возвращении в коридор мы услышали, как наш охранник разговаривает сам с собой:

– …понимаю, но мне это не нравится. Она – потенциальная угроза!

– Боюсь, тебе придется ее терпеть, птичка, – произнес бестелесный мужской голос.

Я нахмурилась:

– Ворон, а откуда этот голос? Не из твоего глядильника.

– Из импланта, вживленного в кожу головы. Говорит ОХРАНОП.

– ОХРАНОП? Охранные операции?

– Так точно, подполковник, – подтвердил голос ОХРАНОПа.

– Вы меня слышите? – удивилась я.

– В экстренном режиме они видят и слышат то же, что и я, – пояснил Ворон. – А в нормальном – мой имплант выборочно передает фразы, начинающиеся с «ОХРАНОП». Остальное – личное, но ведутся двухчасовые записи всего, что со мной происходит. В случае моей смерти или травмы эти сведения автоматически передаются в ОХРАНОП.

– Да? – Фиан поморщился. – В следующий раз, когда сунешь нос в наше с Джаррой личное дело, придется помнить, что первые два часа тебя убивать нельзя.

– Еще раз простите. Мне показалось, что на вас кто-то напал.

Я подавила смешок. Прошлой ночью мы отпраздновали мое избавление от скунсока новой серией любимого сериала Фиана «Сталея из джунглей». В конце героиня бросает своего парня через поляну, прижимает к земле и насильно целует. Мы с удовольствием разыграли эту сцену для собственного развлечения, когда рыцарь Адониса героически ворвался в спальню, чтобы не дать кому-то нас убить.

Во избежание ссоры я попыталась сменить тему:

– А разве импланты не запрещены по закону о защите человечества?

– Не так, как роботы или клоны, просто их касаются те же правила, что и генной терапии. Их можно использовать для устранения медицинских и косметических дефектов, если только они не дают пациенту сверхчеловеческих способностей.

– По-твоему, внутренняя система коммуникаций обычна для человека? – спросил Фиан.

– Нет, но когда военные агенты по безопасности выполняют задание под прикрытием, видимый внешний коммуникатор может привести к их смерти. Это косметическая проблема, которая оправдывает использование импланта связи, – заметил Ворон.

Фиан сдвинул брови:

– Ты нарушаешь правила, которые придуманы не просто так. Я годами спорил об этом с отцом, потому что мой прадед состоял в «Подмастерьях Чиони». Когда информационная сеть Земли рухнула, многие научные знания были утеряны. Мы все еще слепо принимаем как должное кое-что из когда-то подтвержденных записей. «Подмастерья Чиони» пытались воссоздать утраченную науку и доказательства и выяснить для себя, что правда, а что – нет. – Он пожал плечами. – Я согласен с отцом, идея хорошая, и поддерживаю других ученых, которые над этим работают, но подмастерья переступили черту. Они виновны не только в конфликте на Фрейе и случившемся на Персефоне, но и в ужасе на Гумире. Нам нужны законы защиты человечества, чтобы не допустить подобного впредь.

Ворон изумленно посмотрел на Фиана:

– Твой прадед был подмастерьем? Ну да, согласен, они слишком далеко зашли, но многие трактуют законы несколько вольно. Взять хотя бы систему очистки купола. Наличие автоуборщиков нарушает закон и о роботах, и об искусственном интеллекте.

– Ничего подобного. Они неспособны создать другого робота, пройти тест Овусу на умственные способности или манипулировать...

Я знала, что дело по-прежнему в «Сталее из джунглей» и нашем праве на личную жизнь, поэтому красноречиво кашлянула:

– Умираю с голоду.

Мужчины прекратили спорить, и мы отправились в столовую. На пороге Ворон замер и, как обычно по утрам, несколько минут напряженно рассматривал помещение, видимо, проверяя, не превратились ли студенты за ночь в психически неуравновешенных убийц. Мы с Фианом подошли к буфету, взяли завтраки и сели за наш столик вместе с Далморой, Амалией и Кратом.

Крат покачал головой:

– Я все еще не понимаю, зачем вам дали в охрану рыцаря Адониса.

Я пожала плечами:

– По словам полковника Левека, он выбрал Ворона потому, что его невозможно подкупить.

– Да, семьи первых колонистов Адониса получили землю в бессрочное пользование, – вздохнул он, – так что Ворон наверняка неприлично богат. Жаль, что я не такой. На меня бы все девчонки вешались.

Мы с Далморой и Амалией бросили на него раздраженные взгляды, и Крат поспешил сменить тему.

– Дрейвен Федоров Сэти Ворон, – загибал он пальцы. – Дрейвен – случайно выбранное мужское имя. Федоров – дань истории. Сэти… – Тут он запнулся и пожаловался: – Я снова забыл.

Далмора уже три раза все объясняла, но терпеливо повторила в четвертый:

– Сэти – месяц в четырнадцатимесячном году Адониса, когда рыцарь был рожден, а Ворон – дань земной природе.

– Слишком сложно, и случайное имя – дурацкая идея.

– Колонисты Адониса были собраны из всех регионов Земли и создали новые традиции, чтобы обозначить новое начало для человечества, – заметила Далмора.

– Значит, людям эти новые традиции не понравились. Никто другой не выбирает имя случайным образом, – не унимался Крат.

– Колонисты других планет в Альфа-секторе отбирались иначе. Большинство миров заселялись каждый из своего региона Земли, так что люди привезли с собой старые традиции. В других секторах проходила открытая колонизация, но в Альфе даже теперь все еще существует разница между планетами.

Я на мгновение оторвалась от еды, чтобы поучаствовать в разговоре.

– Администрация Земной Больницы выбирает подходящие, по их мнению, имена для своих подопечных из одобренного списка. Мне сменили фамилию, но разрешили сохранить имя Джарра, оно достаточно древнее, чтобы попасть в список, который не обновлялся уже лет сто. Моя лучшая подруга Иссетт из следующего шага вечно жалуется, что ей досталось такое старомодное имя.

– Так звали мою прабабушку. По-моему, очень милое старинное имя, – заметила Амалия.

Я хихикнула:

– Умоляю, только не проговорись об этом моей Иссетт. Она впадет в истерику.

– В любом случае я рад, что Ворон не заставляет нас называть его по титулу или…

– Заткнись Крат, он идет сюда, – прошипела Амалия.

Ворон поставил поднос с завтраком на стол и сел на свое обычное место: спиной к стене и с хорошим обзором всего помещения.

– Доброе утро.

Я услышала, что диктор в телике назвал мое имя, и повернулась к экрану с двигающимся наверху заголовком: «Ежедневник Беты».

– …подполковника Телл Моррат в клан. После нападения со скунсоком демонстраций как сторонников, так и противников подобного решения стало намного больше. Прошлой ночью положение обострилось до стычек между противоборствующими силами у Парфенона. Нам поступают сообщения о демонстрациях в других мирах Беты, в числе которых Янус, Ромул, Эфир и Артемида.

За диктором появился ночной вид на знаменитое здание парламента Бета-сектора с рядами статуй бывших первых спикеров. Прожекторы освещали дерущихся людей.

– Эти демонстранты выражают свою личную позицию, а кланы до сих пор ждут официального решения альянсов на такой беспрецедентный шаг gentes maiores, – продолжал ведущий. – Клан Августа все еще не давал комментариев, оставив свой союз и всю реакционную сторону в подвешенном состоянии, хотя ходят слухи, что либо они, либо клан Фабиана стоят за выступлениями против церемонии клана Телл.

Лолмак фыркнул от отвращения и выключил телик.

– Демонстрации доказывают, что у нас есть сильная поддержка в обществе, но альянсы по-прежнему боятся заявить о своем решении.

Я сидела в полной прострации. Последние несколько дней я слишком уж окопалась в собственном мирке, стараясь не смотреть новости, потому что там часто показывали те два моих снимка – ужасно непохожие друг на друга. Я понятия не имела, какая политическая буря разразилась в Бета-секторе, и что дошло даже до драк перед самим Парфеноном!

– Не понимаю я бетанскую политику. Кто такие gentes maiores? – спросил Крат.

– Бетанское общество основано на Древнеримской клановой структуре. И Парфенон назван в честь одного из знаменитых зданий того времени, – пояснил Лолмак.

Я моргнула и собралась уже возразить, но снова закрыла рот, потому что Лолмак продолжал:

– Высшие бетанские кланы называются «gentes maiores». Они состоят из семей, основавших Зевс. Обычно такие посты, как должность первого спикера, достаются членам одного из этих кланов. – Он повернулся ко мне: – Клан Телл – единственное исключение. Теллон Блейз представитель среднего класса, но после хаоса на Фетиде жители Беты отблагодарили героя, дав ему право основать новый клан ранга gentes maiores.

– А как в систему вписываются альянсы? – спросила Амалия.

Оглядевшись и заметив, что теперь его слушают все, Лолмак стал пояснять, как преподаватель:

– Альянсы основываются на политических и деловых интересах и связывают разные социальные слои. Военные кланы все среднего или высшего ранга и принадлежат к союзу Армии, который возглавляет клан Телл. Мы с Лолией состоим в плебейском клане низшего ранга, еще не признанном официально, которому по закону даже не положена клановая приставка. Мы делаем секс-видео, так что… – Он смиренно пожал плечами. – Мы в альянсе, возглавляемом кланом Брек среднего ранга. Членство в союзе – первый шаг к тому, чтобы наш клан официально признали, но статус у нас невысок, и никакого влияния на решения совета альянса мы не оказываем.

– Поэтому вашему клану придется согласиться с решением совета в отношении Лолетты? – уточнила я.

– Точно. Если у нас возникнут неприятности, альянс просто вышвырнет нас, и придется снова начинать с нуля. Должно было быть по-другому. Статуса у нашего клана нет, но мы богаты и смогли бы за плату договориться об удочерении Лолетты.

Я нахмурилась. Лолетта не была нежеланным ребенком. Лолмак и Лолия ради нее пошли на большие жертвы.

– При чем тут оплата удочерения?

– Клан может усыновить или удочерить человека – при заключении брачных контрактов, чтобы заполучить талант, или в обмен на кругленькую сумму, – пояснил Лолмак. – Лолетту должны были принять в клан Брек еще ребенком. Она бы осталась нашей дочерью, но при этом представительницей среднего класса и… – Он поморщился. – Лолетта родилась инвалидом, и теперь мы будем благодарны, если хотя бы наш клан ее признает.

Молчание нарушил стоящий у двери Плейдон:

– Раз уж мы на курсе доистории, я бы хотел уточнить, что первоначальный Парфенон был греческим храмом, а не римским.

Лолмак пожал плечами:

– Особой разницы нет. Древние Рим и Греция обе существовали на Земле в далекие времена доистории.

Я подавила смешок, заметив выражение лица Плейдона.

– Разница очень велика. Хоть Бета-сектор и утверждает, будто основан по подобию Древнего Рима, кое-что и сразу воспроизводилось неверно, и, разумеется, за века бетанское общество изменилось. – Плейдон чуть помолчал. – А теперь важные новости: военная служба безопасности отпустила Петру. Я поговорил с ней о третировании Джарры, и Петра знает, что я не потерплю дальнейшего нарушения моральных норм Гаммы.

Стин вскочил:

– Нельзя позволить Петре вернуться на наш курс!

– Можно, и Петра вернется, – отрезал Плейдон. – Ее арестовали, допросили и вынесли вердикт о невиновности. Любой, у кого был доступ к расписанию заданий археологических команд, знал бы, когда мы спорталимся на Главный раскоп Лондона. Петра эту информацию не передавала. Я переведу ее из четвертой группы в пятую, потому что плохие отношения внутри команды могут быть опасны, но я не выкину студентку с курса за преступление, которого она не совершала. Стин, прошу, садись.

Стин застыл.

– Я попросил тебя сесть.

Он еще постоял, а потом бухнулся на стул. Плейдон кивнул и вышел за дверь.

– Джарра, а чего Стин так сердит? – настойчивым шепотом спросил Ворон.

Я вздохнула:

– Стин ненавидит Петру. Джот, один из наших одногруппников, заключил с ней контракт помолвки. Они поссорились, и он сделал глупость, от которой и умер. Они со Стином были друзьями, и тот винит в произошедшем Петру, вот и…

– Джот был и моим другом. А Стин прав. Мы все должны настоять, чтобы… – В столовую вернулся Плейдон вместе с Петрой, и Крат осекся на полуслове.

Повисло неловкое молчание. Осознав, что некоторые студенты пялятся на меня, я глубоко вздохнула, встала и подошла к Петре.

– Надеюсь, мы сможем начать все заново.

Дерзкое выражение на ее лице сменилась изумлением. Я немного подождала, но она, похоже, была слишком ошеломлена, чтобы ответить, так что я просто вернулась на место.

Крат нахмурился:

– Почему ты не сказала Петре отъядриться?

– Потому что Плейдон мне очень помог, когда я пришла на этот курс. Я не стану взамен устраивать неприятности, пока он горюет о погибшей жене.

– Джарра права, мы должны уважать решение Плейдона, – поддержала меня Далмора.

Крат посмотрел на Амалию, потом на Фиана и, увидев их согласные кивки, пробурчал:

– Ладно, будь по-вашему, но мне совсем не нравится, что Петра вернулась.

– Мне тоже, – отозвался Ворон. 

Глава 9

Толпа людей в бронекостюмах собралась у купола-хранилища с санями. Такие костюмы – потрясная вещь. Когда падает древнее здание или разлетаются обломки после взрыва, особый материал затвердевает, защищая тело. Единственная проблема: их хаос как тяжело надеть. Я гордилась тем, что укладываюсь в две минуты – армейскую норму, – но только что увидела, как Ворон с легкостью побил мой личный рекорд на целых десять секунд.

– Невероятно, – восхитилась я, – ты так быстро надел костюм!

Ворон рассмеялся:

– Джарра, у меня специальная подготовка.

К нам подтянулись последние студенты, и Плейдон заговорил:

– Теперь, когда Джарра с нами, мы съездим к краю острова. Полюбуетесь видом с Плота Земли, пока не начали раскопки.

Несколько минут спустя колонна наших аэросаней полетела вдоль зазора номер пятнадцать. По обе стороны находились целые стены зданий, возвышаясь на двадцать этажей. В старинных видео Сан-Анджелеса эти дома были ослепительно белыми, величаво стояли длинными ровными рядами, но с течением времени бетонит стал грязно-серым и покрылся трещинами и дырами.

Мы осторожно ехали по безопасной зоне между двумя красными линиями, так что смогли снять капюшоны, а не вдыхать спертый фильтрованный воздух в костюмах. Я сидела на скамейке больших саней между Фианом и Вороном. Три наших военных бронекостюма бросались в глаза среди стандартных черных остальных студентов.

Вдруг напротив раздался радостный вопль.

– «Инопланетный контакт» объявил, что поиск в Альфа-секторе завершен! – сообщил Крат.

Все быстро проверили глядильники.

– Значит, мир пришельцев точно не в Альфе. Должна признать, это такое облегчение. Я боялась, что он рядом с Данаей, где живет моя семья.

– А генерал-маршал объявил о поиске всего несколько дней назад, – ликовал Крат. – Если они смогли так быстро проверить Альфу, то скоро обнаружат этих инопланетян.

– «Контакт» начал проверять Альфу сразу же, как только к Земле заявилась инопланетная сфера, – заметил Фиан.

– О, значит, поиски заняли месяцы… Почему они не подключили неопланетников или даже вообще не перестали разрабатывать новые колониальные миры на какое-то время? Партия изоляционистов, конечно, будет возражать, они ведь не хотят, чтобы мы нашли дом инопланетян, но всем остальным плевать.

– Моему брату не плевать, – язвительно встряла Амалия. – Его группа колониальной десятилетки ждет, пока неопланетники объявят следующий мир Каппа безопасным для первой фазы колонизации.

– А. – Крат заткнулся.

Ворон поспешно сменил тему:

– Почему люди приложили столько усилий, чтобы создать Плот Земли? Разве не легче было построить Сан-Анджелес где-то в другом месте?

– Они хотели доказать, что природе их не одолеть. – Я вздохнула. – Представьте, как здорово было жить в те времена с невероятными городами и фантастическими технологиями.

– В две тысячи двести пятидесятом году тут был не рай, – возразил Фиан. – Огромные проблемы с окружающей средой…

Он запнулся, когда с одного из домов вдруг рухнул кусок бетонита, подтверждая необходимость красных линий, что ограничивали опасную зону. Ворон хмуро глянул на глыбу и продолжил:

– В некоторых областях их технологии были не такими развитыми, как наши. Они могли порталиться по Земле, но не в другие миры.

– Некоторые из нас до сих пор этого не могут, – не выдержала я. – В тысячи двести пятидесятом никто бы не смотрел на меня свысока из-за моей иммунной системы. Они о таких проблемах даже и не слышали.

– Прости, это было бестактно, – извинился Ворон.

Повисло неловкое молчание на пару минут, пока я горько размышляла об эгоистичных хвастунах, которые родились не только нормалами, но еще и альфийскими аристократами. Затем я успокоилась и почувствовала себя виноватой.

– Извини, Ворон. Я расстроена и зла на судьбу, что заперла меня на Земле, и на фанатиков в Верховном Совете Объединенных Секторов, которые приказали убрать нас с Фианом из программы «Инопланетный контакт». Но нечестно было срывать злость на тебе.

– Если тебя это утешит, Джарра, большая часть членов совета сожалеет о своем решении, – сказал Ворон. – Их за это сильно раскритиковали, особенно после нападения со скунсоком. Поговаривают, дескать, и они частично виноваты, потому что отослали тебя с безопасной базы «Зулу».

Я поморщилась:

– Они, похоже, не особо переживают, потому что не отдали приказ нас вернуть.

Ворон пожал плечами:

– Члены совета уже и так поступились своими принципами, выдав объяснительный приказ о временности вашего отстранения. Только отчаяние заставит их окончательно изменить свое решение.

– Я был так же зол, как Джарра, – отозвался Фиан. – И не только из-за того, что приходится ждать, пока мы сможем вернуться в программу. Просто тяжко, когда за нами весь день ходит другой человек, который еще и ночует под нашей дверью. Знаю, это ради нашей же безопасности, но иногда кажется, что контракт помолвки у меня не пары, а триады.

Я нахмурилась:

– Ворон, если ты спишь в коридоре, то разве не сталкиваешься с автоуборщиками?

– Они меня доставали в первую ночь, пытаясь убрать, но теперь считают постоянным препятствием, – пояснил телохранитель.

Я представила, как он упрямо не сходит с места, несмотря на все усилия автоуборщиков. Это было забавно, но также показало, сколь упорно и терпеливо альфийский аристократ трудился, чтобы защитить нас с Фианом. Мой жених явно подумал о том же и простонал:

– Сдаюсь. Постараюсь перестать жаловаться на недостаток уединенности, но помни, что я не допущу тройного брака.

Я хихикнула:

– Раз уж я бетанка, мне полож…

Фиан погрозил мне пальцем:

– Нет, Джарра, никакой триады!

Мы добрались до края острова, откуда открывался вид на два других, принадлежащих к Плоту Земли. Каждый поддерживался крепкими опорными стойками, которые спускались все ниже и ниже, и… Сани остановились, все вышли и медленно направились к низкой стене, окружавшей крутой обрыв.

– Не приближайтесь к краю, в стене много трещин, – предупредил Плейдон.

Мы замерли на безопасном расстоянии и несколько минут восхищенно осматривались в тишине. Вид одновременно потрясал и пугал. Дело не только в высоте; два ближайших острова походили на гигантских инопланетных пауков, а за ними ровными рядами тянулись десятки и сотни других. Создавалось тревожное впечатление, будто мы наблюдаем за марширующей армией, что пытается захватить Землю.

С инопланетной сферой на орбите и военными, занятыми поисками ее родного мира, я не осмелилась произнести это вслух, а просто сказала:

– Потрясно. Словно мы на самом верху одного из старых небоскребов на Главном Раскопе Нью-Йорка.

– Невероятно, правда, невероятно. Это не может быть настоящим. – Голос Ворона прерывался от эмоций.

Я услышала пронзительные крики птиц и, повернувшись, заметила стаю ворон над стоящим рядом зданием. Птица побольше спикировала вниз и пронеслась над краем Плота Земли. Широко раскинув крылья и шевеля лишь кончиками перьев, она сделала круг и взмыла вверх на теплом потоке. Вторая огромная птица появилась из рваной дыры, когда-то бывшей окном, и последовала за первой. Я запрокинула голову, чтобы понаблюдать за их полетом, и увидела, как выше в небе кружат и другие.

– Смотрите.

– На Плоте гнездится множество птиц, особенно хищных, – пояснил Плейдон. – Для них острова – их личные искусственные горные вершины. А охотятся они на дальних расстояниях, добираясь до самой земли. Если они налетят на вас, быстро натяните капюшоны, чтобы защитить лицо.

– А такое случается? – уточнила Амалия.

– Только если потревожите гнездо. В другой раз мы спорталимся вниз и рассмотрим Калифорнийский Разлом с нулевой отметки. Изучим Плот Земли снизу, посетим руины одного из разрушенных островов и взглянем на линию сброса при землетрясении.

Ворон покачал головой:

– Я веду себя непрофессионально. Глазею на впечатляющий вид вместо того, чтобы смотреть, нет ли опасности.

Фиан покосился на Крата с Амалией и шепотом спросил:

– Ворон, сможешь дать мне уроки самообороны?

– Конечно, но зачем? – удивился тот. – Драться – моя обязанность.

– После нападения на Джарру… Хочется быть уверенным, что я смогу справиться с подобным без помощи Лолмака. Надо найти укромное место в парке, чтобы попрактиковаться. Нет желания терпеть насмешки Крата.

Ворон открыл рот, но снова закрыл и нахмурился. Я увидела, что ко мне идет Петра. Она остановилась в нескольких шагах.

– Чего ей надо? – буркнул Фиан.

– Без понятия. Лучше нам поговорить наедине.

Я пошла навстречу. Петра настороженно посмотрела на остальных студентов и Плейдона, а потом заговорила так тихо, чтобы слышала только я:

– Значит, хочешь начать все заново? А я – нет. Даже когда я считала тебя человеком, мне не нравилось, как ты постоянно выпендривалась. А узнав, что ты на самом деле лживый выродок, обезьяна…

Прежде я злилась на ее оскорбления, но не в этот раз. Петра пережила кошмарный допрос от службы безопасности, но все равно бросала мне вызов, пытаясь сохранить остатки гордости. Я ее за это уважала.

И вдруг поняла, что мы очень похожи. Глядя на Петру сейчас, я видела свое отражение. Если она невзлюбила всех инвалидов, то я питала такую же ненависть без разбора к нормалам, пока не начала учиться на этом курсе. Она использовала такие слова, как «обезьяна», а я часто в прошлом говорила о «крысах».

– Кажется, ты с самого начала страдала необоснованным предубеждением против всех инвалидов, но согласна, теперь у тебя есть причины меня не любить. Из-за моей лжи. Из-за того, что я воспользовалась знаниями о Земле и раскопах, лишь бы доказать, будто лучше всех вас. Тебя арестовали на основании обвинения Стина за то, чего ты не совершала, такого бы точно не случилось, не будь меня на твоей курсе, так что…

Петра задумчиво нахмурилась, поколебалась и все же выпалила:

– Я не имею отношения к нападению со скунсоком, но я послала сообщение отцу Фиана. Рассказала, как ты познакомилась с его сыном, и что вы живете в одной комнате.

От потрясения я чуть язык проглотила. Эклунд-старший узнал правду о нас от Петры! Говорить Фиану или нет? Это только ухудшит ситуацию, так что…

Нет, нельзя такое скрывать. Я хотела, чтобы Фиан позволил мне принимать решения и вести собственные сражения, поэтому должна ответить ему тем же. Петра прислала неприятное сообщение его отцу, и Фиану решать, что с этим делать.

Петра все еще говорила, в ее тоне смешались оправдания и намек на извинение:

– Все простили тебе ложь. Ты во всех новостях. Тебя обожает Фиан, а ты его не заслуживаешь. Это нечестно! После того, как…

Она не закончила фразу, но в этом не было нужды. Тень Джота незримо нависала над нами при каждом таком разговоре. Я понимала, что всякий раз, смеясь, беседуя или споря, мы с Фианом сыпем соль на рану Петры, напоминаем о смерти Джота и ее одиночестве.

– Нет, это нечестно. Я не заслуживаю такого потрясного парня, как Фиан, но он никому не позволит нас разлучить. Ни тебе, ни своему отцу, ни людям, бросающим в нас скунсок. – Я перевела дух и продолжила: – Петра, ты уже отомстила, настроив против нас отца Фиана. Пусть на этом все и закончится.

Я вернулась к остальным. Ворон чуть расслабился и убрал руку с оружия. Я улыбнулась:

– Ты ожидал, что Петра захочет сбросить меня с Плота Земли?

Я шутила, но Ворон не рассмеялся.

– Я был к этому готов, а также к нескольким другим вариантам развития событий. Тебе уже плеснули в лицо скунсоком, Джарра, в следующий раз кто-то может попытаться тебя убить. Ты не принимаешь угрозу всерьез, а я обязан. Моя задача как твоего охранника – остановить их. 

Глава 10

Я жутко удивилась, узнав, что у Крата и рыцаря Адониса общее увлечение. Ужастики!

– Из всех фильмов о жутком годе на Фетиде, в этом – самые лучшие голографические спецэффекты. – Крат изменил настройки на огромном телике в столовой. – Жаль, что придется смотреть его прямо после ужина – вечеринки, посвященные ужастикам, должны проводиться поздно ночью.

– Никаких ночных вечеринок, если на следующее утро все должны работать на раскопе, – отрезал Плейдон.

Крат вздохнул:

– Можно хотя бы свет приглушить?

Плейдон убавил яркость освещения, после чего уселся на стул в углу. Остальные устроились на подушках на полу, и я увидела, как Фиан свирепо глянул на Петру.

– Прибил бы эту девчонку, – пробормотал он.

– Военным запрещено убивать гражданских, – прошептала я. – Надо отдать ей должное – она хоть призналась, что отправила твоему отцу сообщение.

– Не понимаю, почему ты ее защищаешь. Стин рассказал мне, как она тебя оскорбляла.

– Стин обвиняет во всем Петру, но он и сам не раз меня обзывал, и…

Я вздохнула. Непросто объяснить свои запутанные мысли о том, что, стараясь попасть на этот курс, я начала все с обмана, и что прежняя я, скорее всего, поступила бы как Петра, поменяйся мы местами. Если бы девчонка-нормал солгала, лишь бы попасть в группу к инвалидам, постоянно напоминала, что она лучше в истории, чем я, да еще и начала встречаться с парнем, в которого я влюблена, я точно сыпала бы оскорблениями направо и налево. Конечно, мы бы не полностью поменялись местами – Петра все равно была бы в привилегированном положении, с настоящей семьей и возможностью порталиться в другие миры, но...

– Я могу понять ее мотивы.

Фиан покачал головой:

– А я нет. Единственная причина, по которой я не отправляю официальную жалобу Плейдону, – не хочу его сейчас волновать.

На экране возникли титры на фоне фотографии молодого героя в форме кадета.

– Теллон Блейз не очень-то похож на Джарру, – заметил Крат.

– На то есть пара причин, – ответила я. – Во-первых, нас разделяет много поколений. А во-вторых, это не настоящий Теллон, а актер.

Ворон передал мне миску с чем-то странным:

– Есть попкорн на видео-вечеринках – традиция Адониса.

Я никогда не слышала о попкорне, поэтому сначала с подозрением заглянула в миску и лишь потом бросила в рот пригоршню специфического продукта. Вокруг раздались испуганные крики, когда по залу, шипя, начали ползать голограммы черных тварей с шипами.

– Далмора, а твой отец будет снимать исторический фильм о Фетиде? – спросила Амалия.

– Собирался, но передумал. Он считает, что не стоит напоминать людям о чудовищах с Фетиды, когда мы пытаемся связаться с разумными инопланетянами.

Ворон виновато глянул на голограммы монстров, которые теперь с рычанием отступали к телику.

– Он прав. Не следовало мне... Надеюсь, все здесь понимают разницу между этими чудовищами и разумными пришельцами? Каждый колонизированный нами мир уже развил собственную флору и фауну. Химеры были просто смертельно опасным видом, пропущенным при первичных проверках планеты. Они обладали некоторыми невероятными качествами, позволявшими им проникать через наши порталы и наводнять другие миры. Но не разумом.

Не думаю, что его речь помогла. Ворон лишь подчеркнул, что человечество еле справилось с химерами – безоружными животными, управляемыми одними инстинктами, – и что цивилизация инопланетян может являть собой серьезную угрозу, намного большую по масштабам.


– Ворон, не переживай, – сказала я. – Все присутствующие здесь уже пересмотрели, наверное, дюжину ужастиков о химерах. Еще один не сыграет никакой роли.

Титры закончились, и начался сам фильм. Появление крылатой химеры, описывающей круги по комнате, вызвало кучу криков, и кто-то уронил миску с попкорном.

Через полчаса наступил момент, когда Теллон Блейз сделал тот знаменитый звонок генерал-маршалу на Академию в Альфа-секторе.

– Сэр, неопланетный отряд считал, что на Фетиде тысячи видов животных и все опасные устранены. Они ошиблись: на Фетиде только один вид – различные формы химеры!

Запищал мой глядильник. Прочитав сообщение, я удивленно моргнула:

– Нас собирается навестить мой кузен, подполковник Драго Телл Драмис.

Мы с Фианом встали и пошли к двери, а Ворон, бросив на экран последний, полный сожаления взгляд, двинулся следом. Только мы шагнули в портальную комнату, как портал ожил и из него показался Драго.

Я собралась было спросить, что он здесь делает, но внезапно поняла: я с нетерпением ждала, когда совет клана пришлет детали перенесенной церемонии, а теперь кузен прибыл сообщить, что меня не примут.

– Лучше пойдем в нашу комнату, – позвала я, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

И первая сорвалась с места. Ворон остался на страже в коридоре, а мы с Фианом и Драго вошли в комнату и закрыли дверь.

– Рад, что ты снова похожа на саму себя – милую Джарру, – отметил Драго.

Я была не в настроении для флирта.

– Драго, я видела репортажи. Я понятия не имела, что мое вступление в клан вызовет столько проблем.

Кузен кивнул:

– Клан знал, что это спорный вопрос, но никто не ожидал такого накала страстей. Вот почему я здесь.

– Если клан Телл не хочет принимать меня в свои ряды, просто скажи мне, пожалуйста, и...

Я замолчала и закусила губу. Глупо чувствовать себя настолько уязвленной. Я всю жизнь отлично справлялась без семьи, так почему должна переживать, если какой-то ядернутый бетанский клан передумал принимать меня к себе? Так даже лучше – к Бета-сектору я всегда относилась настороженно. Вот только Лолия и Лолмак жутко расстроятся, потому слишком уж радоваться отказу не получалось.

– Джарра, конечно же, мы хотим видеть тебя в наших рядах, – сказал Драго. – Мы маленький клан, и ты – первый родившийся у нас инвалид. Совет клана с самого начала собирался принять тебя, и не передумает сейчас просто потому, что... – Не договорив, он рассмеялся. – Клан Телл гордится своим происхождением от Теллона Блейза. Можешь представить, что герой Фетиды, человек, который боролся с химерами, подумал бы о своих наследниках, уступающих нескольким демонстрантам с плакатами? Он бы от нас отрекся!

Меня охватило странное головокружительное чувство облегчения.

– Джарра, присядь пожалуйста. – Драго огляделся, очевидно в поисках стула, но не нашел его и указал на кровать.

Я продолжала стоять как истукан, пока Фиан не обнял меня и не подвел к кровати, усадив на краешек рядом с собой.

– В последнее время Джарра испытывает постоянный стресс.

– Понимаю. Вот почему я спорталился из Дзеты, чтобы лично с вами поговорить, а не просто позвонил.

Я силой включила свои мозги.

– Как ты это сделал, если командуешь поиском в Дзета-секторе?

Драго схватил подушку в углу комнаты, бросил ее на пол и уселся перед нами.

– Я отлучился всего на час-другой, не больше. Я порталюсь как военный превент и не жду в очередях межпланетных и межсекторных пересадок.

Мне стало жутко завидно. Драго мог войти в портал в этом куполе и тут же появиться на военной базе в далеком пограничном секторе Дзета, а мне даже до Адониса не добраться.

– Я прибыл с наставлениями для вас обоих насчет подготовки к церемонии, – продолжил кузен, и я затолкала чувство зависти подальше. – Но сначала позвольте объяснить, что случилось в Бета-секторе. Предвзято настроенные люди боятся, что, присоединившись к нашему клану, Джарра подаст пример другим.

Я кивнула:

– У наших одногруппников Лолии и Лолмака ребенок-инвалид. Их совет сказал, что, если общество в целом не против принять меня в клан Телл, они тоже признают Лолетту. Ребята неотрывно следят за новостями – минута надежды, что их дочь, возможно, даже станет членом клана, сменяется полным отчаянием.

– Мы считаем, что многие кланы и союзы втайне на нашей стороне, но только кланы военного альянса поддерживают нас в открытую. Мы должны одержать победу, прежде чем остальные станут рисковать своим положением, публично отстаивая свою точку зрения. – Драго улыбнулся. – Что ж, мы умеем драться. И если ни один альянс нас не поддерживает, то и против тоже никто не выступает. В прошлом любой клан, обдумывавший принятие ребенка-инвалида, ощущал огромное давление со стороны общества и политиков. В конце концов все сдавались, мало кто рискнул хотя бы признать рожденного инвалида. – Улыбка Драго стала шире. – Нас давлением не возьмешь, но тот факт, что им никто не пользуется, говорит сам за себя. Речь идет не просто о каком-то ребенке-инвалиде. Весь Бета-сектор видел тебя в новостях и знает, что ты потомок их героя – Теллона Блейза. Люди переосмысливают старые представления.

Я покачала головой:

– Если бы общественное мнение было на нашей стороне, народ не устраивал бы акции протеста.

– Не хотят изменений те, кто полон предубеждений. Несчастные завистники, кому для уверенности требуется кто-нибудь еще несчастнее. Нападение со скунсоком не только отсрочило церемонию, но и вызвало жаркие дебаты на всех новостных каналах. Одни называют это трусостью и позорным актом, другие же считают, что все слишком бурно реагируют на безобидную шутку.

– Безобидная шутка? – выплюнул Фиан. – Как можно считать безобидной ситуацию, когда неразбавленным скунсоком сжигают кому-то глаза и кожу? Если бы мы сразу не спорталили Джарру в больницу…

Драго поднял руку, останавливая его:

– Я, как и многие другие, полностью с тобой согласен. Смотри.

Затем набил что-то на своем глядильнике и спроецировал изображение на стену комнаты. Тот же кадр, что крутили ТНЗ: я в двух разных вариантах. Счастливая и совершенно разбитая. И надпись внизу: «Неужели Бета-сектор забыл обет верности?» Я непонимающе уставилась на фразу. Что еще за обет?

– На следующий после нападения день это стали показывать на рекламных щитах торговых центров. А через несколько часов в рекламных блоках всех видеоканалов появился ролик.

Драго снова постучал по глядильнику, и на стене появилась фотография Теллона Блейза, и послышался чей-то голос:

– Мы возвели Теллона Блейза в ранг героя. Мы предоставили ему право основать клан gentes maiores c грандиозным залом на Зевсе.

Внезапно изображение сменилось: теперь на экране красовалось мое лицо в отвратительных зеленых и фиолетовых пятнах, обрамленное слипшимися волосами. Тот же голос продолжил:

– Мы облили его дочь скунсоком.

Драго нажал что-то на запястье и видео остановилось. На стене по-прежнему была моя фотография. Я тряхнула головой:

– Что за чушь! Я не его дочь.

Кузен резко горизонтально рубанул рукой, рассекая воздух – бетанский знак несогласия.

– В Бета-секторе слова «сын» и «дочь» употребляются в более широком значении. И фото, и видео доказывают одно и то же: нападение на Джарру – позор для Бета-сектора. Отплатить за доблестную службу насилием – это нарушение обета верности. Кто-то вкладывает огромные средства в агитационную кампанию, но при этом осторожничает, оставаясь в тени. Совет клана знает, что это не военные и не представитель нашего альянса, но докопаться, кто же, хаос побери, за всем этим стоит, не может. – Драго пожал плечами. – Кто бы это ни был, он доносит свое послание по назначению, и все больше людей переходит на нашу сторону. Предвзято настроенные ответили тем, что подослали какую-то банду написать всякие гадости на стенах кланового дома. Эти трусы знали, что, оскорбляя военных, нарываются на проблемы, поэтому моментально сбежали. Журналисты прибыли на место подозрительно быстро и засняли их художества до того, как мы все почистили. Запись была показана на всех новостных каналах, а сегодня на рассвете две противоборствующие группы демонстрантов устроили кровавые разборки у стен зала. – Драго рассмеялся. – По официальной версии, во время последней драки клан спокойно сидел внутри, но лично я уверен, что некоторые младшие члены клана тихонько выбрались наружу, дабы отработать на враге приемы рукопашного боя без оружия. А теперь новостные каналы просят совет клана сделать публичное заявление насчет церемонии – вот почему я здесь. Надо обсудить все с вами.

Я не знала, что нужно обсуждать, поэтому ждала объяснений Драго.

– Совет в ярости от того, что жалкие фанатики плеснули в тебя скунсоком и написали ругательства на стенах зала. Обычно церемония представления – личное дело клана, но на сей раз совет хочет пригласить все кланы военного альянса стать свидетелями этого события. Они хотят снять захватывающее видео церемонии, где будут видны развевающиеся военные флаги, и передать его новостям. Чтобы все увидели, как мы приняли тебя. – Он помолчал. – Джарра, это пожелания совета клана, но они понимают, что, возможно, ты не захочешь стать мишенью для дальнейших нападений, оказавшись в центре политического скандала. Мы можем провести скромную церемонию, как планировали с самого начала, или даже держать все в полном секрете и не сообщать о ее проведении. Решение за тобой.

Я думала о тех ужасных мгновениях, когда была слепа и беспомощна из-за скунсока. Проходить через это снова не хотелось, но...

– Проведение тайной церемонии, как будто это неправильно и позорно, не поможет таким как Лолия, Лолмак и их ребенок. Давайте пригласим военный альянс и покажем это в новостях!

Драго усмехнулся:

– Я заволновался, увидев твой затравленный взгляд на фото после нападения, но теперь слышу настоящую Джарру. Армия не может влезать в политику Бета-сектора, но мы получили разрешение на проведение церемонии на базе «Зулу-79», потому что ты находишься под защитой военных. – Он посмотрел на Фиана, потом снова на меня. – Теперь надо обсудить кое-что еще. Наш противник знает, что теряет весомый аргумент, поэтому возвращается к личным нападкам. Если им удастся тебя дискредитировать, церемония представления ничего не даст, потому что ни один клан не последует нашему примеру.

– Какие личные нападки? – нахмурился Фиан.

На лице Драго появилось странное настороженное выражение.

– Не забывай, пожалуйста, что ни я, ни клан не критикуем Джарру. Я просто объясняю тактику врага.

Если люди узнают о некоторых глупостях, которые я вытворяла в детстве...

– Рассказывай, – потребовал Фиан.

– Они критикуют нравственность Джарры из-за ваших отношений.

– Что?! – Он вскочил.

Драго поднял обе руки, будто сдаваясь:

– Никогда не бей офицера выше рангом, Фиан, особенно когда он на твоей стороне.

Фиан медленно сел.

– Но… как они могут критиковать нас за это? Мы живем в одной комнате, но все знают, что это не запрещено в Бета-секторе. Их секс-видео и…

Кузен вздохнул:

– Люди строят дурацкие предположения о бетанцах из-за этих фильмов. Когда ввели ханжеские правила о показе определенных частей тела, секс-видео индустрия естественным образом переместилась в Бета-сектор, но только кланы без роду и племени и чужеземцы имеют к ней какое-то отношение. – Он замолчал. – На самом деле Бета так же строга, как и другие сектора, если не больше, просто мы следуем иным правилам. У нас можно иметь любые случайные сексуальные связи, но ты отказываешься от этой свободы, когда берешь на себя обязательства перед партнером или партнерами. С века Исхода бетанская культура крутилась вокруг расширенных семей наших кланов, а в ее основе был заложен кодекс верности – fidelis. Он основан на взаимных обязательствах, на преданности и любви к своему партнеру или партнерам, к семье, к своему клану, к нашей планете и Бета-сектору. К примеру, совету клана сообщили, что ваш однокурсник Лолмак помог защитить Джарру во время нападения. Теперь у родни Лолмака есть ходатай в лице клана аристократов, которые готовы выступить в поддержку официального признания их клана и присвоения им настоящей клановой приставки. Это – fidelis.

Я была тронута, так как знала, сколь отчаянно группа семей Лолмака и Лолии хотела добиться официального признания.

– Другие сектора с подозрением относятся к Бете из-за ее своеобразности, – продолжал Драго, – но это чувство взаимно. Джарру критикуют за то, что она заключила добрачный контракт с небетанцем. Да, ее оставили на Земле, где она и выросла, так что несправедливо обвинять ее в следовании земным традициям, но...

Теперь вскочила уже я:

– Я не расстанусь с Фианом!

– Совет клана этого и не предлагает.

Фиан нахмурился:

– Так что они предлагают?

– Тут два варианта. Первый: вы остаетесь вместе, но отменяете добрачный контракт. Джарра свободна иметь любые случайные связи.

Я покачала головой:

– Не понимаю, что не так с нашим контрактом помолвки.

– Он заключен в обход твоего клана, будто свершенный украдкой постыдный поступок – оскорбление для клана и твоего партнера. К тому же, такие контракты действительны только определенное время, и это... – Драго развел руками. – Бетанцы не одобряют отношений, ограниченных временными рамками, особенно если речь о браке. Брак может развалиться, и партнеры захотят его прервать, но мы считаем, что неправильно начинать союз с хладнокровного соглашения, которое фактически является датой будущего развода.

– Полностью согласен, – сказал Фиан. – Мне не нравится дата окончания даже в помолвочном контракте, так что я никогда не принял бы союз, основанный на этом принципе. Особенно увидев, как такой брак повлиял на мою маму.

– Думаю, мы… – Я не договорила. Мне хотелось присоединиться к клану, стать примером для других детей-инвалидов, но сделать это будет ой как трудно.

– Джарра приличная девушка, – добавил Фиан. – Ей будет неловко жить со мной без добрачного контракта. Каков второй вариант?

– Обручение по-бетански.

Я снова села.

– А какая разница между обручением и нашим помолвочным контрактом?

– Бетанская помолвка – это когда партнеры изъявляют свое желание пожениться в будущем, и их кланы дают согласие на формальный контракт, – пояснил Драго. – Помолвка продолжается до заключения брака или прерывается поданным вами прошением совету клана. Когда наш сектор присоединился к другим секторам перед развалом Второй Римской империи, обязательным условием соглашения о воссоединении было признание всех бетанских контрактов на заключение помолвок и браков – как для пар, так и для триад. Земная Регистратура, как и любая другая за пределами Бета-сектора, просто игнорирует наши традиции. Она рассматривает помолвку как непрерывную череду трехмесячных добрачных контрактов и автоматически возобновляет их, пока партнеры все это не прекращают.

У меня не было проблемы с постоянным возобновлением добрачных контрактов. Я глянула на Фиана, и тот кивнул, поэтому я заговорила за нас обоих:

– Да, мы могли бы это сделать.

– Есть одно маленькое «но». В нашем обществе не принято заключать помолвки между аристократами и небетанцами, потому что последние чаще всего бесклановые и не имеют никакого социального положения.

Фиан выглядел озадаченным.

– Но ты же женился на Марлиз, а она не из вашего сектора.

– Это так. Мы клан военных, поэтому браки с представителями других секторов заключаем регулярно. Для таких случаев существует стандартная процедура. – Драго секунду помолчал. – Фиан, как ты смотришь на то, чтобы тебя усыновили? 

Глава 11

Кавалькада саней плыла вдоль девятнадцатого зазора. Мы – первая команда и Ворон – сидели сзади на транспортнике, сняв капюшоны и подставив лица солнышку. Крат прокручивал новости на своем глядильнике и трепался:

– По-прежнему никаких известий от «Инопланетного контакта». Подозреваю, изоляционисты счастливы, но меня все это ожидание уже по-настоящему нервирует.

– Представь, каково нам с Фианом, – сердито отозвалась я.

– Мой папаша-идиот вступил в партию изоляционистов, – добавил Крат. – Бомбардирует меня сообщениями, мол, человеческую культуру надо хранить в чистоте, оберегать от инопланетного влияния. О, и еще он хочет, чтобы я поговорил с вами двумя насчет интервью его дурацкому каналу.

– Мы отказываемся, – сказал Фиан.

– Я так ему и ответил, и... – Крат запнулся и уставился на глядильник. – Просто потрясно!

– Что там еще? – нахмурилась я.

Крат ухмыльнулся и перевел глядильник в режим голограммы. Я с ужасом смотрела, как висящие в воздухе миниатюрные фигурки нас с Фианом самозабвенно целуются.

– Почти на уровне бетанских фильмов, – довольным тоном прокомментировал Крат.

– Ох, ядрить! – Я спрятала лицо в ладонях.

– Это запись того, как мы целовались после отправки сигнала зонду. – Голос Фиана поражал спокойствием. – На карантинном посту военных. Неудивительно, что нас тогда снимали, но как, хаос побери, эти кадры попали к журналистам?

– Не знаю и знать не хочу, – простонала я. – Что подумает твой отец?

– Ядернуть на моего отца.

Видео закончилось, но Крат тут же нажал кнопку повтора.

– Выключи, – попросила Далмора.

– Но я изучаю технику Фиана, как он целуется.

– Выключи! – потребовала Амалия.

Крат со вздохом отключил глядильник:

– Как бы мне хотелось побывать на церемонии клана Телл, а не просто посмотреть потом запись по телику. Джарра, а как проходит бетанское обручение?

Я застонала:

– Еще не знаю. Я не рискнула спрашивать, но наверняка буду чувствовать себя ужасно неудобно.

– Клан разрешил мне пригласить свою семью, а Джарра может пригласить про-родителей, – сказал Фиан. – Мама приедет, сестра заявила, дескать, слишком занята, а отец считает, что я сошел с ума.

– Кэндис будет, – добавила я, – а про-папу я не приглашала. Строго говоря, сейчас он не считается моим про-папой. После того, как военные обнаружили, что это он продал наши секретные адреса журналистам, Земная Больница приостановила его полномочия про-родителя до заседания комиссии.

– Ему крупно повезло, что ты уговорила полковника Левека не предъявлять обвинения, – заметил Фиан.

Ворон улыбнулся:

– ОХРАНОП говорит, что Рейн Тар Кэмерон до сих пор жалуется. Она предпочла бы, чтобы его посадили пожизненно, а еще лучше – казнили, настолько он прибавил работы ее отделу.

– А с обливанием скунсоком твой про-папа тоже связан? – спросил Крат.

Я мотнула головой:

– Благодарение хаосу, нет. Я всегда знала, что зарплата волнует его больше, чем я, но ужасно было бы считать собственного про-папу пособником в нападении.

Далмора тактично сменила тему:

– Став членами клана, вы автоматически получите бетанское гражданство. Имя Фиана изменится на Фиан Телл Эклунд?

– Нет, по традиции клановую приставку используют только прямые потомки Теллона Блейза, – объяснил Фиан.

– А когда вам нужно будет по-настоящему пожениться? – встрял Крат.

– Точный срок не фиксирован, но если мы не поженимся до тридцати лет, после каждый год придется являться на совет клана, на лекцию об общественной ответственности.

Я рассмеялась:

– Драго говорит, что он и так выслушивает эту лекцию от своего отца не реже чем раз в месяц.

Крат покачал головой:

– Но что, если вы возненавидите друг друга и захотите расстаться?

Амалия его стукнула.

Крат ойкнул и заявил:

– Ворон не должен давать Амалии бить меня.

– Я не дал бы ей стукнуть Джарру или Фиана, – парировал Ворон. – А тебя она может колотить сколько угодно.

– Мы можем подать прошение совету клана, если захотим разорвать обручение, – сказал Фиан. – Если к тому времени я пробуду членом клана больше года хотя бы на день, то сохраню бетанское гражданство вдобавок к дельтанскому, но из клана меня выгонят, потому что отношения с Джаррой являются условием усыновления.

Я поразилась:

– Я этого не знала.

– Это в восьмом пункте контракта обручения.

– Я перестала пытаться что-то понять после третьего пункта. Никогда не думала, что в бетанских контрактах столько юридической мути. Драго сказал, что у нас еще все просто по сравнению с теми, где оговариваются слияния фирм и передача имущества, но...

Мы остановились, и я замолчала. Плейдон спрыгнул с ведущих саней, и заговорил по каналу связи, чтобы все могли его слышать:

– Сегодня мы раскапываем два жилых дома. Первая команда занимается вот этим, – он показал на ближайшее здание, – и пользуется для переговоров групповым каналом; на время отдыха их подменяет четвертая. Вторая команда работает чуть дальше вдоль зазора. Для переговоров им выделен канал номер один, подменяет их третья. Пятая команда только наблюдает.

Члены последней шумно возрадовались – в пятой команде собрались те, кто терпеть не мог раскопки и планировал заниматься теоретической историей, а не археологией.

Рабочие группы начали расставлять спецсани, а остальные рассаживаться на перевозочных, чтобы наблюдать. На ближайший к нам транспортник уселись сменяющая нас четвертая команда и часть пятой. Я заметила, что Стин и Петра обменялись сердитыми взглядами.

Далмора направилась в кабину своих поисковых саней, Амалия и Крат – к массивным тяжелоподъемникам, а Фиан – к маленьким страховочным саням. Я стояла с безопасной стороны красной разметки и разглядывала дом, планируя. Двадцать с лишним этажей, гибкие связки с соседними зданиями с каждой стороны. Бетонитовый фасад весь в трещинах, держится только на сетке арматуры. Я вздохнула, натянула капюшон и застегнула бронекостюм, обрекая себя на чуть затхлый воздух.

Моя команда была уже на местах. Я направилась к страховочным саням, надела левитационный ремень и секунду постояла спокойно, давая Фиану прицепить страховочный луч к точке на спине костюма. По другую сторону разметки на идеально ровной поверхности зазора валялись куски бетонита. Я проскользила над ними и установила два специальных направленных датчика рядом со стеной.

– Сенсорная сеть установлена, все чисто, – объявила Далмора по групповому каналу.

Я подошла к ее саням. Ни один из шести периферийных экранов различных угроз ничего не показывал, поэтому я сосредоточилась на центральном. Далмора настроила изображение, повернув его и расширив кверху.

– У тебя всего два уцелевших этажа, на самом верху. Остальные рухнули.

Подошел Плейдон, чтобы самолично проверить датчики:

– Два верхних этажа наверняка очень неустойчивы. Джарра, тебе придется работать снаружи, прорезая стену.

Я кивнула. Бронекостюм обеспечивает замечательную защиту, но проверять, насколько хорошо он спасет меня от бетонитовых глыб, падающих с двадцатого этажа, совсем не хотелось.

Плейдон вручил мне бластер:

– Я останусь здесь, пока ты будешь резать. Знаю, мне не нужно предупреждать тебя об осторожности.

– Нет, сэр. Лазеры пугают меня до смерти.

Я убедилась, что жуткая штуковина стоит на предохранителе, и направилась к зданию. В передней стене зияла дыра на месте бывшей двери, для хорошего доступа мне нужно было лишь расширить отверстие в обе стороны.

Я аккуратно расположилась сбоку от проема и отключила левитационный ремень, чтобы встать устойчиво. Откуда-то совсем сверху, едва не задев меня, свалился большой кусок бетона.

– Э-э-э, вы сегодня работаете с лазерными резаками? – спросил по групповому каналу Ворон.

– Только с небольшими бластерами, – отозвался Плейдон.

– Они ничуть не безопаснее полноразмерных. Бронекостюм прорезают так же легко, как и стены.

– Я наверняка упоминал об этом пару раз.

На групповом канале послышался сдавленный смех. Преподаватель вдалбливал в нас правила безопасности при каждом использовании лазера.

– Просто... Я не осознавал, что раскопки настолько опасны. Гражданские не должны подвергаться подобному риску.

Хор голосов немедленно озвучил шутливый гордый ответ, ставший уже традиционным. В первый раз военным это заявили команды Главного раскопа Нью-Йорка, спасавшие экипаж разбившегося корабля «Солнечный-5»:

– Мы не гражданские, мы археологи!

Покорный вздох Ворона был прекрасно слышен по групповому каналу.

– Ладно, но, Джарра, пожалуйста, будь осторожна.

– Не беспокойся, – бодро отозвалась я. – Фиан меня стережет. Он потрясающий страховщик.

Я подождала еще чуть-чуть, убедиться, что здание не собирается осыпать меня новыми булыжниками, и сняла бластер с предохранителя.

– Лазер в действии. – От моей руки протянулся обманчиво безобидный с виду сияющий луч.

– Лазер в действии, – эхом повторил Фиан по групповому каналу.

Я провела горизонтальную линию от дверного проема вбок, а потом вертикально вниз. Лазерный луч легко прорезал бетонитовую стену и внутреннюю арматуру. Когда отрезанный кусок начал заваливаться вперед, я отключила бластер и поставила его на предохранитель.

– На предохранителе.

– На предохранителе, – отозвался Фиан.

И уже на его словах луч спасательного троса потянул меня за спину назад и вверх, прочь от здания. Я болталась в воздухе, пока обломки падали из расширенной мной дыры. Когда все успокоилось, Фиан аккуратно опустил меня на землю.

Я вырезала из стены еще три куска, после чего начала расширять дыру в противоположную сторону от бывшего дверного проема. На первом же вертикальном разрезе огромный пласт стены отломился под тяжестью другого. На меня полетели камни, я торопливо отключила лазер и выкрикнула заветные слова:

– На предохранителе!

Спасательный трос потянул меня вверх, но большой кусок бетонита все же зацепил бок. Бронекостюм моментально затвердел, дыхание перехватило, и я застыла как была – с протянутой правой рукой, все еще сжимающей бластер. На секунду показалось, что я сейчас провалюсь в бронекостюмный обморок. На групповом канале смутно слышались голоса, один из них – Фиана:

– Джарра, тебя ранило? Джарра!

Я наконец опомнилась, отдуваясь и по-прежнему без возможности двигаться.

– У меня все хорошо.

– Ненавижу, что приходится ждать, когда тебя надо вытаскивать.

– Правила безопасности запрещают перемещать кого-то со включенным лазером по очень понятным причинам, – сказал Плейдон. – Стоит лучу сдвинуться совсем чуть-чуть, и можно получить отрезанную руку или еще что похуже. Надеюсь, сейчас это уже всем понятно.

– Понятно, – хором ответили ему по групповому каналу.

– Когда же вы прекратите попугайничать, как двухлетки? – проворчал Плейдон. – Нельзя было и близко подпускать Кипкибора к своей группе. Джарра, перестань хихикать!

Притворяться, что хихикаю не я, не имело смысла: все говорят, что мой смех сразу слышно.

– Прошу прощения, сэр. Фиан, бронекостюм уже отмяк, меня можно опускать.

Фиан поставил меня на землю недалеко от дома. Дыра в передней стене оказалась гораздо больше запланированной, но мне от этого только легче. Я вернула бластер Плейдону.

– Спасибо. Я иду ко второй команде, проследить за их работой с лазером. Если будут проблемы, сразу зовите.

– За последние пять минут я постарел лет на пятьдесят, – пожаловался Ворон. – Неужели исторические находки стоят подобного риска?

– Мы ищем не только историю, – ответила я. – Перед самым Исходом цивилизация находилась на пике развития, это время невероятных творений – Эдем, Новый Токио, Ковчег. А потом все устремились в новые миры, информационная сеть Земли рухнула, и мы потеряли половину знаний человечества. В этих руинах лежит множество ключиков к утраченной науке, или сохранившихся случайно, или специально спрятанных в стазисе.

– Древняя технология, заново открытая археологами, используется во множестве повседневных вещей, – добавил Фиан. – Таких, как буфеты с пищей, бронекостюмы, даже чемоданы на аэроподушках.

– Я и понятия не имел, – удивился Ворон.

Я рассматривала кучу мусора у входа. Среди бело-серых обломков бетонита сияла маленькая голубая скульптура. Я подобрала ее, восхитилась по-прежнему совершенной светопласовой фигуркой танцовщицы, а потом достала маркер и провела пару минут, стреляя электронными метками по большим кускам бетонита.

– Амалия, Крат, пожалуйста, перенесите эту кучу налево.

Ожили лучи двух тяжелоподьемников. Зацепляя глыбы за расставленные мной метки, они убирали их с дороги. Пока они трудились, я поплыла к перевозочным саням со статуэткой в руках.

– Ворон, посмотри, какая тонкая работа. Это значит, что она вырезана вручную, а не отлита. Во времена до отлета на Адонис какой-то скульптор потратил много дней, с любовью создавая ее.

– Изумительно!– Ворон бережно покрутил статуэтку в руках, прежде чем передать ее ребятам для упаковки в специальный контейнер.

Тяжелоподьемники убрали крупный мусор, и из здания высыпался новый. Когда все успокоилось, я проверила получившуюся кучу, но не нашла ничего, кроме осколков стекла. Я разметила новую порцию обломков, тяжелоподъемники убрали и ее, и в новом обвале мы нашли какой-то электроприбор в побитом гибкопласовом кожухе. Наверняка разъеденный временем или уже нам известный, но мы все равно его упакуем и тоже отправим для исследования специалистами, на всякий случай.

– Тягловую сеть, пожалуйста, – распорядилась я.

Амалия и Крат расширили лучи и убрали ими мусор поменьше, а я в это время насладилась пятиминутным перерывом, растянувшись на задней скамейке страховочных саней. Встав, я почувствовала, что побаливает левый бок – тот самый, где резко закаменевшая броня спасла меня от удара, – но решила не обращать внимания и направилась обратно к дому. Разметчики постоянно ходят в бронекостюмных синяках из-за упавших обломков или срикошетивших меток, однако моя команда всегда слишком переживала и винила себя, если мне попадало.

Мы прокопались еще не меньше часа, прежде чем я увидела среди обломков бетонита странную, будто мохнатую черную штуку.

– Ур-ра! Стазисная ячейка! – заорала я.

В ответ раздались радостные крики. Плейдон, наверняка слушавший наши переговоры, тут же пришел, чтобы ее проверить. Потом мы погрузили ее на сани.

– А что внутри? – спросил Ворон.

– Мы не узнаем, пока преподаватель ее не откроет, – ответила я. – Внешне похоже на типичную памятную ячейку. Люди, навсегда покидая Землю, оставляли такие в своих домах. Обычно в стазисе лежат прощальные послания и сувениры, вроде свадебных платьев. Если повезет, то может найтись и что-нибудь ценное, например, запись новостной программы тех дней.

– За находку утерянных технологий можно получить кучу денег, – добавил Крат. – На раскопках в Эдеме мы нашли древнюю исследовательскую лабораторию, и...

Прерывая его, по каналу связи раздался голос Плейдона:

– Первая команда – перерыв на отдых. Четвертая – продолжайте раскопки.

Я застонала. Стин, разметчик четвертой команды, уже шел в мою сторону. Я направилась ему навстречу и неохотно отдала левитационный ремень и маркер. И услышала, как изменилось фоновое гудение в наушниках – со мной по личному каналу заговорил Плейдон:

– Джарра, я по походке вижу, что тебе больно.

Я тоже переключилась на личный канал:

– Сэр, это всего лишь бронекостюмный синяк.

– Уверена, что все ребра целы?

– Уверена, сэр.

Остальные члены моей команды тоже уступили свои спецсани ребятам из четвертой, и мы расселись на транспортнике рядом с Вороном. Переключив связь в режим «только прослушивание», я расстегнула капюшон и с удовольствием подставила потное лицо свежему ветерку. Отпад, просто отпад!

А потом смотрела, как Фиан, тоже стянувший капюшон, пытается пригладить длинные светлые лохмы неловкой пятерней в перчатке. Я уже привыкла к странностям двадцати разных планет. Фиан не носит с собой расческу. Крат боится бабочек. Далмора приходит в ужас, если куда-то опаздывает. Амалия не обувается, не вытряхнув ботинки.

– Фиан, у тебя что, прыщи? – спросил Крат.

Фиан сердито на него зыркнул:

– Нет! Это раздражение из-за солнцезащитной мази. Врачи с «Зулу» прислали мне крем получше, должно скоро пройти.

– Мило со стороны военных волноваться о твоих прыщах.

Мне стоило героических усилий сдержать смех. Я послала сообщение Иссетт, своей подруге, а потом перевела глядильник в режим голограммы и вывела график.

– Мне казалось, ты уже выполнила задание по теоремам исторического анализа, – удивился Крат.

Я вздохнула:

– Да, выполнила, но Плейдон, проверив его, сказал, мол, видит, что проблема глубже. Теперь я должна пройти краткий курс по математике.

– А почему ты не попросишь Фиана помочь? Плейдон же по ответам не догадается.

– Еще как догадается, – возразил Фиан.

– Плейдон прав, – признала я. – Не могу же я всю жизнь бегать от всего, что связано с математикой. И все из-за одной вредины-учительницы! Она всем говорила, дескать, я ничего не соображаю в науках, и математик с ней соглашался, потому что не любил меня.

– Уверен, примерной ученицей тебя не назовешь, но, судя по твоим рассказам, учителя у тебя были никуда не годные, – нахмурился Фиан.

Я пожала плечами:

– Большинство инвалидов – сироты с рождения, поэтому Земной Больнице вечно не хватает нормальных воспитателей и учителей. В ясли кого попало работать не отправишь, за младенцами надо ухаживать как следует, поэтому в интернаты для детей постарше и в школы они вынуждены нанимать всех подряд. Историк у нас был замечательный, он по-настоящему любил свой предмет. А вот учительница физики и химии любила поиздеваться над учениками.

– А я всегда считал, что Земная Больница нанимает людей из других миров, – сказал Ворон. – Идиот! Если люди отказываются идти на Землю даже ради собственных детей-инвалидов...

– Нам в интернате постоянно об этом говорили: что мы должны быть ответственными, не полагаться на других, помогать заботиться о младших. И выбирать профессии в образовании или воспитании, потому что это наша обязанность – вырастить следующее поколение брошенных детей других миров.

– Но этим же должны заниматься не только те, кто сами росли в интернатах. Разве некоторые из детей инвалидов?..

Я замотала головой:

– Девять из десяти рожденных инвалидами детей – нормалы и отправляются жить в другие миры, как только заканчивают школу. Земная Больница уже который год грозится разрешить проблему, издав закон, что после окончания школы все инвалиды должны отрабатывать по пять лет нянечками.

– Земная Больница не может издавать подобные законы, – заявил Фиан.

– Совет директоров Земной Больницы управляет этой планетой и может сделать все, что угодно, – сердито возразила я. – Мы их не выбираем, они внеземные, назначенные секторами.

Ворон нахмурился:

– То есть жители Земли не имеют никакого влияния на местное законодательство?

– Именно так. От принятия подобного закона совет директоров останавливает только страх испортить себе отчетность и потерять годовые премии: если людей заставлять ухаживать за детьми, возрастет количество случаев злоупотреблений.

Завопила сирена поисковых саней, и все обернулись. Луч спасательного троса поднял Стина в воздух, и из здания раздался грохот падающих камней.

– Какого хаоса, что это? – спросил Ворон.

– Должно быть, обвалились два последних этажа, – предположила я. – Хорошо. Теперь и внутри будет безопасно.

Стина опустили на землю, и он продолжил работу. Я же начала сражаться со скучнейшими задачами по математике, время от времени спрашивая Фиана, если не получалось разобраться самой. Конец моим мучениям положил голос Плейдона, раздавшийся по групповому каналу:

– «Кассандра-2» говорит, что они прекращают работу, так что мы тоже сворачиваемся и едем обратно к куполам вместе с ними. После обеда я сначала открою стазисную ячейку, а потом начнем лекции.

Через несколько минут мимо проехали сани «Кассандры-2», а вслед за ними потянулись и наши. К тому времени, как мы добрались до купола, я задумалась, не стоит ли приложить к боку жидкий пластырь. Обычно я не заморачиваюсь лечением синяков, но этот ощутимо болел.

Мы поспешили внутрь с непокрытыми головами, стремясь поскорее стащить с себя неудобные бронекостюмы и помыться. Вся первая команда жила в конце коридора, у кладовой, поэтому мы так и шли вместе: первым Ворон, за ним мы с Фианом, а за нами Крат, Амалия и Далмора. Мы почти дошли до наших комнат, когда внезапно раздался незнакомый мне резкий звон.

– Ложись! – заорал Ворон.

Я, как идиотка, уставилась на него, но через долю секунды он уже сбил меня с ног и накрыл собой. Сверху тут же навалилось еще что-то тяжелое, значит, Фиан геройствовал и тоже меня прикрывал. А звенел, видимо, маленький сенсор, с которым Ворон не расставался. Мы с Фианом шутили над тем, как он постоянно проверяет и перепроверяет купол, но...

Раздался оглушительный грохот, и на меня полетела гибкопласовая стена коридора.

Кажется, я на несколько секунд потеряла сознание. А придя в себя, увидела тошнотворную картину: на полу неподалеку лежала Амалия с рассеченным до кости кровоточащим лицом. Над ней склонился Крат, будто не замечавший застрявшего в его левой руке куска металла.

Где-то рядом кричал Плейдон:

– Выходите! Всем выйти наружу!

Я попыталась сесть, но голова невыносимо болела. Фиан с Вороном подхватили меня под руки и потащили по коридору. Фиан тихо ругался себе под нос:

– Ядрить, ядрить! Вот ведь типично: нас обоих даже не задело, а в Джарру попало. Она притягивает неприятности, как...

– У меня все хорошо, – сказала я, – помогите Амалии.

– Амалию выводят Крат с Плейдоном.

Внезапно кожу мне согрело солнце, и я увидела потрясенных сокурсников. Впереди стояла Далмора, по ее лицу струились слезы. В нашу сторону бежала «Кассандра-2» с фиолетово-серебристой фигурой во главе – Роно, его костюм ни с чьим не спутаешь.

– Хаос, что случилось? Что-то было в стазисной ячейке?

– Нет, – ответил Ворон. – Это было небольшое, срабатывающее при приближении взрывное устройство. Военная охрана уже порталится сюда, чтобы обследовать купол. Мы используем ваш портал, чтобы переправить раненых на базу «Зулу» для лечения.

– Взрывное устройство? – повторил Роно. – Кто-то подбросил бомбу?

– Петра! – тут же обвинил Стин.

– Не Петра, – возразил Ворон. – Бомбу подложили, пока мы работали на раскопе.

– Вы не можете быть в этом уверены, – не унимался Стин.

– Могу! – рявкнул Ворон. – Я не настолько бестолков. Я постоянно проверяю, не появилось ли угроз, и купол, когда мы его покидали, был абсолютно чист.

– Но я...

Спор прервал Плейдон:

– Роно, я отправляюсь на «Зулу» вместе с ранеными студентами. Возьмешь группу на себя?

– Конечно.

– Но я все равно думаю... – вновь начал Стин.

Роно его перебил:

– Если не заткнешься, я брошу тебя в бассейн, продемонстрировать, что люди в бронекостюмах тонут, как камни!

Через десять минут я лежала на кровати в лазарете военной базы «Зулу-79», и надо мной водила сканером командир медицинского звена.

– Со мной все в порядке! – ныла я. – Вы должны заниматься Амалией и Кратом, а не тратить время на меня. У Крата в руке кусок металла, а лицо Амалии...

Тут я прервалась, потому что всплывшая в памяти картина вызывала тошноту и ужасное, тяжелое чувство вины. Я знала, что, соглашаясь на предложение клана, бросаю вызов предрассудкам и становлюсь потенциальной жертвой. Но не подумала о том, что пострадать можем не только мы с Фианом, но и мои друзья. Кто-то мог погибнуть, и во всем была бы виновата я. Дура, дура, дура!

– Подполковник, им уже оказывают помощь. Ваша собственная травма может оказаться гораздо опаснее. Вас ударило по голове металлическим болтом, вы потеряли сознание.

– Но сейчас со мной все в порядке.

Врач вздохнула:

– К возможным травмам мозга нужно относиться очень осторожно. Даже страшнейшие повреждения тела успешно лечатся в баках полной регенерации, но восстановление мозговой ткани строго регулируется законом, так как может привести к утрате памяти и личности.

Она нахмурилась, поглядев на сканер, куда-то потянулась, и мою шею опрыскали чем-то холодным.

– Что это?

– Лекарство для предотвращения последствий сотрясения. Можете сесть, подполковник.

Я торопливо села, спустила ноги с кровати и встала. Командир медицинского звена снова вздохнула:

– Пожалуйста, избегайте физических нагрузок по крайней мере сутки и сообщите нам при малейших признаках тошноты.

Я раскрыла было рот, чтобы сказать, мол, мутило меня только при виде лица Амалии, но передумала. Стоит упомянуть тошноту, и меня запрут в медицинском центре на сутки, не меньше. Поэтому я торопливо вышла из палаты и направилась в комнату ожидания, где чуть не столкнулась с Плейдоном.

– А где?..

Я не договорила, увидев, что те, о ком собиралась спросить, сидят в уголке. Поверх облипок на них были надеты больничные халаты, и правой рукой Крат обнимал Амалию, будто защищая. Левую же обхватывала серая лечебная штуковина, а пол-лица Амалии закрывала красная повязка, напоминавшая панцирь странного насекомого.

– Мне так жаль, – сказала я. – Это я во всем виновата.

– Виноват тот, кто подложил бомбу, а не ты, – буркнул Крат.

– Но бомбу подложили мне. Гражданские не должны оказываться жертвами. Лицо Амалии...

Амалия заговорила медленно и не очень внятно, но очень решительно:

– К завтрашнему дню мое лицо будет как новенькое. В любом случае, Джарра, мы не гражданские, мы — археологи!

Мне хотелось одновременно и заплакать, и рассмеяться. Однако тут в комнату вошли еще трое: Фиан, Ворон и полковник Левек.

– Джарра, как твоя голова? – спросил Фиан.

Я, не ответив ему, обратилась к Левеку:

– Сэр, нам нельзя оставаться в группе! Мы подвергаем опасности их жизни.

– Майор Эклунд уже говорил со мной на эту тему. Из соображений безопасности вы оба останетесь на «Зулу» вплоть до проведения церемонии клана Телл.

Я успокоилась. На «Зулу» базируется программа «Инопланетный контакт», ее охрана ведется на самом высшем уровне. Здесь нас ни один враг не достанет.

Глава 12

Дожевав свой завтрак, Фиан отодвинулся от стола и вздохнул, глядя, как я уплетаю очередную вафлю с сырным фуфле:

– До сих пор не верится, что интенданты добавили фуфле в здешние буфеты специально для Джарры.

Ворон, который поднялся, чтобы налить себе еще фруджита, улыбнулся:

– Вся база знает, что Джарра – фуфлеманка. Само собой, ее буфет им обеспечивают. Она же подполковник, всего на ступень ниже полковника.

Я на секунду прервала поглощение лакомства:

– Почему это вся база знает про мою любовь к фуфле?

– Военные не только работают, но и живут вместе. Все всё про всех знают.

Я доела, проверила часы и застонала.

– В чем дело? – спросил Фиан.

– Мне нужно позвонить Рейн Тар Кэмерон, а я боюсь ее до смерти.

– Прикажи Ворону, пусть он позвонит, – засмеялся Фиан.

– Нет, прятаться за чужую спину – трусость.

Я набрала в легкие воздуха и нажала кнопку вызова. На экране появилось лицо майора Тар Кэмерон с заметно более дружелюбным выражением, чем я ожидала.

– Военная канцелярия. Чем могу служить, подполковник?

– К сожалению, майору Эклунду и мне требуется новая форма. Охрана доставила нам уцелевшие вещи, но, как сами видите, от взрыва наша одежда несколько пострадала. – Я жестом показала на свой мундир.

– Мы немедленно вышлем вам новое обмундирование, подполковник, – деловито ответила майор. – Вашему телохранителю тоже нужно заменить форму?

– Нет, вещи Ворона хранились вне зоны взрыва.

– Если нужно еще что-нибудь, дайте нам знать. При необходимости мы можем заказать для вас и гражданское.

Я представила себе, как Рейн с ледяным видом заказывает мне пижаму и белье, и чуть не вздрогнула. Нет, лучше самой потратиться.

– Позвольте пожелать вам и майору Эклунду счастья в вашем обручении, – добавила она.

– Э-э-э... Спасибо. – Завершив вызов, я высказала вслух свое удивление: – Странно. Рейн Тар Кэмерон всегда напоминала мне мою учительницу физики, но в этот раз она ни на что не жаловалась и даже не смотрела неодобрительно. Обычно под ее взглядом я чувствую себя адонисским слизняком.

– Ты уже разговаривала с ней после своего повышения? – спросил Ворон.

– Нет. Только смотрела ее сообщения в записи, не... Ну, наверное, повышение могло повлиять. Хаос, это же просто смешно, сделать меня подполковником!

Ворон усмехнулся:

– Все человечество видело, как вы связались с инопланетной сферой. Даже Верховный Совет признал, что повышение заслуженное.

– Я, по крайней мере, не собираюсь жаловаться на ранг Джарры, раз из-за него у нас такая большая квартира, – заметил Фиан. – Ворон, ты мог бы занять одну из спален, а не ютиться на полу в гостиной.

– Я предпочитаю охранять дверь, так... – Ворон прервался на писк своего глядильника и несколько минут жадно читал сообщение, пока мы с Фианом ждали объяснений.

Наконец я не выдержала:

– Плохие новости?

Ворон поднял глаза:

– Нет, просто предварительный отчет по взрыву. Анализ записей моего портативного сенсора подтверждает, что я проверил коридор непосредственно перед выходом из купола, и все было чисто.

Он откинулся на стуле и со вздохом провел пальцами по волосам.

Фиан нахмурился:

– Тогда почему ты выглядишь так, будто у тебя гора с плеч свалилась? Ты же знал это.

– Я знал, что всегда проверяю, но не мог вспомнить, делал ли это вчера, как не могу помнить, как именно я дышу. Я полночи переживал, что ухитрился как-то об этом забыть, проморгал бомбу, и из-за меня пострадали люди.

Я поразилась. Поглощенная самобичеванием, я не заметила, что и бедняга Ворон чувствует себя виноватым.

– Ты сделал все идеально, – сказал Фиан. – И вероятно, спас нам жизнь, потому что если бы мы оказались еще ближе к месту взрыва со снятыми капюшонами... – Он скривился.

– Значит, ты был прав и насчет Петры, – добавила я. – Она подбросить бомбу не могла. Все наши и вся «Кассандра-2» работали на раскопе.

– Поскольку пострадали гражданские, скрывать происшествие не имеет смысла. По каналам новостей будет передано официальное заявление. Вас предупреждают, что все подробности, о которых не упоминается в заявлении, следует считать совершенно секретными.

Фиан рассмеялся:

– Ворон, это не твои слова. Ты цитируешь Левека.

Ворон кивнул:

– Отчет прислал он. Вчера утром техничка проводила плановую проверку буфетов и пополнение запасов. Бомба была спрятана среди коробок с едой, которые она поставила в кладовке по соседству с вашей комнатой. Военная служба безопасности верит, что она не знала о подмене коробок.

Мне почему-то вдруг стало легче. По какой-то дурацкой причине меня утешало то, что враг не прокрался в купол, не входил в нашу с Фианом комнату. Просто кто-то, ничего не подозревая, оставил в кладовой коробку.

Ворон вдруг рассмеялся:

– Что ж, это объясняет, почему Рейн Тар Кэмерон так стремилась тебе угодить, Джарра.

– Объясняет? Почему?

– Потому что ее команда должна была обеспечивать проверку службой безопасности всего, что отправляется в ваш купол. Они же как-то проглядели регулярную доставку техническим персоналом. Ошибку допустил заместитель Рейн, капитан Лорин, а не она сама, но полковник Левек наверняка отчитал все звено. Она, видимо, думала, что ты звонишь пожаловаться.

Всего через несколько минут позвонили в дверь. Ворон подскочил, сначала проверил, кто там, и только потом открыл, впуская капитана с формой.

– Капитан Марстон, – представился он. – Майор Тар Кэмерон послала меня доставить вам новое обмундирование.

Ворон проверил одежду своим ручным сенсором, прежде чем разрешил вкатить вешалку внутрь. Два дня назад нас с Фианом забавляла его паранойя. После вчерашнего взрыва мы уже не смеялись.

Когда Марстон ушел, Ворон закрыл дверь и какое-то время стоял, глядя на нее.

– Что-то не так? – спросила я.

Ворон покраснел:

– Нет. Просто я впервые увидел Квина Марстона. Его только что перевели сюда после обручения с Рейн Тар Кэмерон, и о нем говорит вся база.

– Рейн Тар Кэмерон обручена? – Фиан ухмыльнулся. – Я всегда думал, что она незаконно созданный робот, а не настоящий человек с эмоциями.

– Нужно было мне спросить у Марстона, на что похоже бетанское обручение, – сказала я.

Мы оттащили форму к себе в спальню и переоделись, а потом, вернувшись в гостиную, позвонили Далморе, узнать, как дела у Амалии и Крата. Я очень обрадовалась, увидев, что они там все втроем, и лицо Амалии уже полностью зажило.

– Выглядела я ужасно из-за кровотечения, но это был просто порез, – успокоила она. – А у Крата кость треснула, поэтому ему придется носить восстанавливающую повязку еще несколько часов.

Крат скорчил рожу – вероятно, хотел казаться храбрым стоиком, но вид был такой, будто у него живот болит.

– Мы пока ночуем в главном зале «Кассандры-2», военная служба безопасности обещала закончить починку нашего купола через пару дней, – объяснила Далмора. – Преподаватель Плейдон говорит, что будет пересылать вам записи пропущенных лекций.

Я рассмеялась и попрощалась с друзьями, чувствуя огромное облегчение от того, что они уже пришли в себя.

– Если армия собирается делать официальное заявление, надо бы сообщить своим, что у нас все в порядке, – предложил Фиан.

– Хорошая мысль, – кивнула я. – Не хочу, чтобы Кэндис опять волновалась.

Мы сделали по краткой записи и разослали их, а потом я обратилась к Ворону:

– Я вот думала... Ты знаешь, что нам пришлось проходить своего рода экзамен, прежде чем мы смогли послать сигнал сфере?

– Конечно, – ответил он. – Я смотрел по телику.

– Один из моих друзей по интернату, Кеон, решил последнюю задачку, когда никто другой не смог с ней справиться.

Ворон кивнул.

– Армия призвала его в качестве гражданского консультанта, он помогает расшифровать световые сигналы инопланетной сферы.

– Я в курсе. – Тон у Ворона был какой-то странный.

Он, наверное, не понимал, зачем я ему все это рассказываю, поэтому я постаралась ускориться:

– Кеон помолвлен с моей лучше подругой Иссетт, они вместе живут на базе «Зулу». Днем Кеон работает, а Иссетт учится на подготовительном медицинского, но можно ли нам повидаться с ними сегодня вечером?

– Не вижу причин, почему нельзя, – все тем же странным тоном отозвался Ворон.

Первую половину дня мы потратили на отбор уцелевших вещей из ящиков со своим пострадавшим от взрыва имуществом, вторую – на просмотр лекций Плейдона, а вечером отправились в гости к Иссетт и Кеону. После взрыва полковник Левек, очевидно, принял дополнительные меры предосторожности: нам дали эскорт из четырех офицеров службы безопасности.

Мы прошли по коридору к ближайшему внутреннему порталу базы. Первыми в него шагнули два охранника, потом Ворон, потом мы с Фианом, и еще два охранника замыкали процессию. Мне было неудобно, что из-за простого визита к моим друзьям такая суета.

В наш прошлый раз на «Зулу» база была просто скоплением огромных куполов, которые молниеносно разместили на подходящем поле. Сейчас же моим глазам предстало по виду обычное поселение Земли.

– Что это там за здания? Вон те, большие?

– Военная школа, – ответил Ворон. – И интернат для детей, чьи родители на службе где-то еще. По слухам, завтра из сектора Каппа прибывают дети полковников Левека и Стоун.

– Я и не знал, что у них есть дети, – сказал Фиан.

– Девочка четырнадцати лет и десятилетние мальчики-близнецы. Народ уже вовсю делает ставки – называют ли они проценты вероятности всего, как и отец.

Я рассмеялась, не только из-за шутки про Левека, но и от неожиданной осведомленности Ворона по части слухов базы. Впрочем, это может считаться частью работы телохранителя – знать обо всем, что происходит вокруг.

Идти до обиталища Иссетт и Кеона по дороге номер шесть оказалось всего ничего. Я с удивлением поняла, что стою не перед куполом, а перед прямыми стенами. Иссетт прислала мне длиннющую запись про то, какой у них замечательный дом, но все равно ничего настолько роскошного я не ожидала. Я приложила ладонь к двери, и она почти тут же распахнулась.

– Джарра, Джарра, Джарра! – восторженно встретила меня Иссетт, но тут увидела Ворона и сердито спросила: – Что здесь делает эта крыса?

– Ворон – наш телохранитель. А в чем дело?

– Он арестовал Кеона!

Я недоуменно воззрилась на Ворона:

– Ты арестовал Кеона? Когда? Зачем?

Он нервно отступил:

– До того, как меня назначили вашим телохранителем, по приказу полковника Левека.

Я расстроенно всплеснула руками:

– Я могу понять, зачем Левеку потребовалось арестовывать Петру и моего про-папу, но Кеона? Без него нам бы никогда не удалось связаться со сферой!

– Именно. Полковник Левек, естественно, призвал Кеона работать в исследовательскую группу. А тот заявил, что ему это кажется слишком хлопотным, и отказался, поэтому Левек приказал мне его арестовать.

– Кеон вечно отказывался выполнять задания в школе. Учителя с ума сходили, – сокрушенно призналась я.

– Но даже легендарно ленивый Кеон Танака должен был прекрасно понимать, что с военными этот номер не пройдет, – заметил Фиан. – Сейчас-то он не в камере, правда?

– Конечно, нет. – В дверях появился сам Кеон, широко улыбаясь. – Левек доказал, что может причинить мне массу неудобств, я доказал, что придумывать для него ответы меня не заставишь, и мы начали договариваться.

– Как ты мог так сглупить? – нахмурилась я.

Друг покачал головой:

– Я решил одну-единственную задачку и стал высокооплачиваемым старшим консультантом программы, получил роскошный дом, собственную лабораторию и команду помощников. Вы с Фианом непосредственно связались с инопланетной сферой, но до сих пор учите историю и живете в спартанских условиях на раскопах, вас обливают скунсоком и пытаются подорвать. Так кто из нас сглупил?

– С таким не поспоришь, – рассмеялся Фиан.

Я не обратила на него внимания:

– Хаос побери, Кеон! Контакт с инопланетной цивилизацией – поворотная точка в истории человечества, он может повлиять на выживание нас как вида. Ты должен помогать как только можешь, а не выторговывать дом попросторнее.

Улыбка Кеона стала лишь шире.

– Не вижу причин, по которым нельзя и помогать, и жить с Иссетт в хорошем доме. Денег у «Инопланетного контакта» немерено.

– Может, войдем, пока не привлекли внимания? – Ворон уже проверил своим ручным сенсором фасад дома.

– Его я в свой дом не пущу! – заявила Иссетт.

– Мы с Фианом погибли бы при взрыве, если бы не Ворон, – сказала я.

– А. – Она задумалась на секундочку, и враждебность в ее взгляде сменилась невольным уважением. – Ну тогда...

Все четверо безопасников остались сторожить снаружи. Как только остальные оказались внутри, Иссетт настояла, что проведет экскурсию по дому, и мы тащились за ней, послушно восхищаясь каждой из комнат. Когда же дошли до гостиной, посвященной мягким игрушкам Иссетт, включая любимейшую из них – фиолетовую Крикунью Зену, – я наконец задала давно тревоживший меня вопрос:

– Иссетт, когда ты переселилась сюда, чтобы жить вместе с Кеоном, тебе пришлось перевестись с подготовительного курса в Европе в университет Земли-Америки. Это не повредило учебе?

Она покачала головой:

– В старой группе становилось все хуже. Все немного дичают, когда наконец вырываются на свободу из следующего шага со всеми его правилами, но некоторые из моих сокурсников заходили слишком далеко. Нельзя ожидать, что лектор сможет нормально учить студентов, бросающихся в него всякой ерундой.

Я моргнула, представив, что бы с такими студентами сделал Плейдон.

Мы добрались до последней комнаты. Сначала я думала, что в ней нет ничего, кроме черного куба, но потом заметила жутковатых едва светящихся голо-гусениц, ползавших по стенам и потолку. Мне стало не по себе, и я отступила к двери.

– Какого хаоса?

– Это я экспериментирую, прогоняю анализ световых сигналов инопланетной сферы. – Кеон вздохнул. – Но получается не то, что нужно.

Мы вернулись в комнату с множеством мягких кресел и огромным настенным теликом. Иссетт налила всем фруджита и начала рассказывать про лечение в регенерационных баках – то, чем она сейчас занималась в университете. Учитывая, что мы с Фианом оба совсем недавно провели по несколько дней полностью погруженными в такие баки, я бы предпочла не слышать о кое-каких не самых приятных подробностях. Хорошо, что вскоре подруга снова заговорила про дом.

Казалось бы, я точно так же болтала с Иссетт и Кеоном в прежние дни, когда все мы жили в следующем шаге. Но сейчас на одном диванчике со мной сидел Фиан, а в углу, тихий и внимательный, притулился рыцарь Адониса. Я не могла не чувствовать разницы между военной формой и гражданской одеждой, из-за которой я оказывалась скорее вместе с внеземными, чем с инвалидами-друзьями моего детства.

Кеон ласково улыбнулся:

– Иссетт мечтала о собственном настоящем доме с самых яслей.

Фиан тоже улыбнулся:

– А Джарре, кажется, все равно, где мы живем.

– Джарре нужна семья, а не жилище, – ответил Кеон. – Она всегда – и в яслях, и в доме, и в следующем шаге – заявляла, что ее не волнуют бросившие ее родители; но, очевидно, на самом деле ее это волновало больше всех нас.

– Не говори ерунды, – рассердилась я.

– Да ну? Тебе не хочется иметь семью? Если посмотреть, сколько ты терпишь ради того, чтобы присоединиться к бетанскому клану...

– Кеон, хватит изображать из себя психолога!

Фиан рассмеялся и спросил:

– Почему у Джарры такая сильная нелюбовь к психологам?

– Потому что она попала в опытную группу. Мы все, кто в ней был, психологов терпеть не можем. Иссетт в них души не чает, но она была в контрольной группе, где проводили только стандартные тесты на развитие и поведение.

Фиан нахмурился:

– Что ты имеешь в виду под опытной и контрольной группами?

– Когда нам было по восемь лет и мы жили в доме, какие-то внеземные исследователи проводили на нас эксперимент по психологии. В нашем поселении было три дома, и всех детей из них разделили на опытную и контрольную группы.

– Как бы мне хотелось забыть... – со стоном начала я, но Фиан перебил:

– Они ставили на вас опыты?

– Исследователи всегда ставят опыты на детях-инвалидах.

– Но это возмутительно! – неожиданно присоединился к разговору Ворон. – Опыты на детях строго регулируются законами защиты человечества.

Кеон пожал плечами:

– Найдутся те, кто заявит, мол, инвалиды – не люди, а значит, законы не имеют силы. Но это неважно, потому что опекуном всех живущих в интернатах считается Земная Больница. Чтобы использовать группу детей, достаточно получить ее разрешение.

Ворон сердито качнул головой:

– Земная Больница должна заботиться о своих подопечных, а не выдавать их ученым в качестве подопытных!

– Конечно, они не разрешают ничего слишком опасного. – Кеон зло рассмеялся. – Если экспериментатор нечаянно убьет кучку детей-приматов, совет директоров может лишиться своих огромных годовых премий за хорошую работу. Те, кто использовал нас, изучали, как люди реагируют на насекомых. У Мэт даже развилась фобия, от которой она до сих пор не может избавиться.

Я насекомых не боялась, но воспоминания об опытах у меня остались пренеприятнейшие, поэтому я сменила тему:

– Мэт прислала мне довольно странное сообщение. У них что-то случилось?

– Ей просто завидно, – сказала Иссетт. – Конечно, мы все завидуем тому, что тебя примут в клан, но Мэт больше всего переживает из-за шумихи в новостях по поводу вашего обручения. – Она повернулась к Ворону: – Наши друзья, Мэт и Росс, планируют свою свадьбу уже давным-давно, но по законам Земли до восемнадцати лет, пока не станешь взрослым, даже контракт помолвки заключить нельзя. И они не могут пожениться, пока не выполнят три помолвки общим сроком минимум в год.

– Кейтан тоже дуется, – добавил Кеон. – Каждый раз всем жалуется, что на самом деле ты его девушка, и именно его должны принять в твой клан, сделать майором и стеречь денно и нощно, дав в телохранители рыцаря Адониса.

Я ушам своим не верила.

– Я бросила его больше года назад!

– Его эго не может смириться с тем, что он тебе больше не нужен. – Кеон рассмеялся. – Я отчасти его понимаю – не могу не задумываться время от времени, что, поведи я себя в какой-то момент иначе, твоим женихом мог оказаться я сам. – Он подмигнул Иссетт. – Стоит только вообразить, чего бы мне это стоило, аж мурашки по коже бегут. Носить жутко неудобный бронекостюм. Работать на раскопах, где на тебя может что-нибудь рухнуть. И мало того, что скунсоком обливают и бомбы подкладывают, так еще и Джарра постоянно командует!

– Я этого не делаю! – Я обернулась за поддержкой к Фиану: – Разве я командую?

– Нет, сэр! – с театрально запуганным видом отрапортовал он.

Я застонала. Фиан иногда совершенно невозможный.

– С другой стороны, – хохотнул Кеон, – ты же фанат «Сталеи из джунглей», тебе должны нравиться доминирующие женщины.

Фиан ухмыльнулся:

– Провести отрочество в секторе Дельта – не подарок. Правила поведения невероятно строги, и девочки ни за что не покажут, согласны ли они хоть на малейшую вольность – не хотят прослыть бесстыдницами. У меня была подружка, но недолго. Я неправильно оценил ситуацию и шокировал ее, попытавшись взять под ручку. Она преисполнилась праведного ужаса и тут же мне отказала. – Он пожал плечами: – Так вот, «Сталея из джунглей» очень популярна среди дельтанских мальчишек, потому что Сталея... ясно дает понять, чего она хочет, а чего не хочет от своего приятеля. В Джарре мне это тоже нравится.

– Это я понимаю, – сказал Кеон, – но на праздновании прошлого Начала Года Джарра у меня на глазах перебросила Кейтана через всю комнату. Я бы побаивался девушки, способной на такое.

– Фиану нечего меня бояться – он тоже может перебросить меня через комнату.

– Правда? – Кеон смотрел на моего жениха с сомнением.

– Ворон учит нас обоих рукопашному бою с оружием и без, – кивнул Фиан. И встал: – Позволь, я на тебе покажу.

Кеон поспешно поднял руки, сдаваясь:

– Нет-нет, не нужно! Я вам верю, но по-прежнему считаю, что жить с Джаррой должно быть тяжко.

– Конечно, – страдальческим голосом подтвердил Фиан. – Особенно после того, как Плейдон заставил ее записаться на курс по математике...

– Не-ет! – взвизгнула Иссетт. – Только не по математике! В школе мы...

Ее прервал звон одновременно трех военных глядильников. Я прочла пришедшее сообщение и ахнула:

– Верховный Совет Объединенных Секторов приказал нам с Фианом вернуться в «Инопланетный контакт»! – И повернулась к Ворону: – Ты же говорил, что они это сделают только в самом крайнем случае?

Он широко улыбнулся:

– Так случай настал. Они приказали военным отослать вас с безопасной базы. И даже после нападения со скунсоком игнорировали неоднократные рекомендации армии вернуть вас обратно. А теперь ты пострадала от бомбы, и комментаторы призывают к отставке ответственных. Члены Совета не просто боятся потерять свои кресла и вновь стать простыми парламентариями; многие из них винят себя в случившемся.

– Они чувствуют себя виноватыми из-за травмы Джарры или потому, что пострадали нормалы? – цинично спросил Кеон.

– Могу заверить, мой дядя чувствует себя виноватым из-за всех пострадавших одинаково.

Я сморгнула:

– Твой дядя – член Верховного Совета?! Я понятия не имела... Извини, если я слишком резко о них высказывалась.

– У тебя есть веские основания быть недовольной их действиями, – ответил Ворон. – Мне и самому они не нравились.

Мой глядильник снова пискнул. Нас с Фианом не просто вернули в «Инопланетный контакт», но и вызывали на командное совещание завтра утром! 

Глава 13

Ворон и все те же четыре охранника из службы безопасности проводили нас на командное совещание. У двери Ворон приостановился поговорить сам с собой:

– ОХРАНОП, мы у зала совещаний. Внутри чисто?

– Чище не бывает, птичка, гарантирую, – ответил бестелесный женский голос. – Сегодня у нас полно забот помимо твоей парочки. Сам прибывает.

Ворон остался на страже снаружи, а мы с Фианом вошли в небольшую комнату, где вокруг круглого стола стояли семь стульев. Три из них были уже заняты: полковник Левек сидел между своей женой, полковником Найей Стоун, и, не поверите, Кеоном Танакой.

Я растерянно посмотрела на Кеона, пытаясь понять, какого хаоса на этом совещании может делать он, прежде чем опомнилась и отсалютовала Найе Стоун. Я выбрала ее, потому что они с мужем в одном чине, но она находится выше в командной иерархии – у нее в подчинении вся база, к тому же Стоун заместитель генерала Торрека. Фиан, насколько я видела, старательно повторял за мной.

Стоун указала на два стула рядом с собой:

– Добро пожаловать обратно!

Мы сели, и через секунду или две молчания дверь вновь открылась. Все поднялись, приветствуя еще двух участников совещания. Я уставилась на них в полном изумлении. Когда ОХРАНОП сказала, мол, прибывает «сам», я подумала, что она имеет в виду генерала Торрека. И ошиблась. Нет, Торрек пришел, но вместе со спутником в белоснежной форме. О хаос! К нам прибыл сам главнокомандующий армией, генерал-маршал Рентон Мэй!

Я вытянулась в струнку лицом к нему, боковым зрением отчаянно пытаясь подсмотреть, что делает полковник Левек. А увидев, как он отсалютовал, скопировала приветствие. Со сжавшимся от волнения желудком я не смела не только двинуть рукой, но даже дышать, пока генерал-маршал не кивнул. Все расслабились, подождали, пока усядутся генерал Торрек и генерал-маршал, и лишь тогда заняли свои места. Я наконец рискнула дышать свободно.

Следующие несколько минут я не помню. Генерал Торрек сказал что-то, что я тут же забыла, а потом заговорил полковник Левек:

– Через четыреста девяносто три часа и одиннадцать минут сфера начала повторять то же самое. Мы считаем, что каждая световая нить содержит в себе свое сообщение; по нашей оценке, всего их около двадцати тысяч, но возможно, ситуация еще сложнее.

Он повернулся к Кеону, который поставил на стол черный куб и спокойно начал рассказывать:

– Последняя проверка, которая потребовалась, чтобы послать сигнал сфере, касалась технического приема, используемого в лазерном освещении. Я неплохо его знаю, поскольку применял в своей световой скульптуре «Взлетающий феникс», коей сейчас и воспользуюсь для показа.

Кеон включил куб, и скульптура ожила: вращающиеся нити света, которые время от времени сливались, образуя птицу с раскинутыми крыльями.

– Здесь нити сгруппированы по три, – объяснил Кеон. – Они постоянно движутся, и время от времени нити каждой группы с помощью той самой техники, о которой идет речь, сливаются в одну единую. Из этих скомбинированных нитей и образуется птица. – Он выключил скульптуру. – Проведенный мною анализ световых потоков инопланетного зонда показывает, что он делает то же самое, но держит нити в слитом состоянии постоянно. Поступи я так, вы бы видели только птицу.

– Вы хотите сказать, что нам нужно расшифровать и перевести не двадцать тысяч, а шестьдесят тысяч сообщений? – спросил генерал-маршал. – Зачем инопланетянам потребовалось их комбинировать?

– Чтобы вместить больше информации, – ответил Кеон. – Однако в действительности отдельных сообщений там гораздо больше. Я пытался расширить применение этой техники, чтобы, комбинируя уже слитые потоки света, получить еще одно изображение. У меня не получилось последовательно применить ту же технику два раза, а у инопланетян – получилось.

– Что дает нам уже сто восемьдесят тысяч сообщений, – заметил генерал Торрек.

– Именно. Однако мой последний тест показывает, что, возможно, комбинаций там больше как минимум еще на уровень, то есть больше полумиллиона сообщений.

Полковник Стоун нахмурилась:

– Полмиллиона сообщений, каждое почти по пятьсот часов. Что им потребовалось так долго рассказывать нам?

– Вероятно, они отправили нам огромное количество информации – о своей культуре, истории и науке, – предположил Левек. – Наша задача ее расшифровать. Даже разделить потоки данных будет очень трудно, а потом нас ждет еще проблема перевода.

Я вспомнила очевидный пример из доистории и поморщилась. Левек, должно быть, заметил эту гримасу, потому что обратился ко мне:

– У вас есть что добавить, подполковник Телл Моррат?

Ох, ядрить, придется говорить перед генерал-маршалом! Я на секунду задумалась, как же лучше объяснить все неисторикам.

– Язык стал официальным общим средством общения человечества с две тысячи двести восьмидесятого года, но до тех пор существовало невероятное количество различных письменных и устных языков. В доистории есть классический пример, как люди потратили сотни лет на расшифровку забытой письменности. Они смогли справиться с этим только после обнаружения так называемого «розеттского камня», на котором один и тот же текст был написан на нескольких языках. У нас нет розеттского камня для послания инопланетян, у нас нет даже общих отправных точек вроде единой расы, поэтому мы... – Я запнулась, воскликнула: – Подождите! – И стукнула себя ладонью по лбу, пытаясь поймать ускользающую мысль. – Я идиотка. Разумеется, у нас есть розеттский камень! Инопланетяне знали о проблеме перевода и должны были дать нам возможность с чего-то начать.

– Думаю, вам следует объяснить подробнее, – сказал Левек.

– Прошу прощения, сэр. Я просто... – Я перевела дух. – Прежде чем мы смогли послать сигнал сфере, нам пришлось пройти тест, отвечать на последовательности вопросов. Я думаю, это не просто тест. Это наш «розеттский камень». Когда мы разделим потоки, одно из посланий инопланетной сферы должно повторять те же последовательности. Скорее всего, оно не будет содержать ничего нового, только снова и снова повторять одно и то же. Другие сообщения будут содержать множество разной информации, но нам нужно найти то, которое все время повторяется.

– Отлично. Это...

Левека прервал звонок глядильника – первыми нотами последней песни любимого певца Иссетт, Зен Аррата. Я в ужасе посмотрела на Кеона, но потом поняла, что звук исходит от глядильника генерал-маршала. Главнокомандующий армией оказался фанатом Зен Аррата!

Генерал-маршал Мэй проглядел сообщение и вздохнул:

– Конфликт между двумя фракциями на Гестии все накаляется, Парламент Планет созывает внеочередную сессию, чтобы одобрить отправку миротворческих сил для эвакуации беженцев. Мне придется вернуться на Академию разбираться с этим, поэтому лучше перейти от проблем перевода к более срочным.

Я моргнула. Что еще за проблемы, более срочные, чем наконец связаться с инопланетянами?

Полковник Левек со значением посмотрел на Кеона:

– Благодарим вас за вклад в обсуждение.

Тот поднялся, подхватил свою световую скульптуру под мышку и вышел из комнаты. Левек дождался, когда дверь за Кеоном закроется, и возобновил разговор:

– К военным обратилась группа исследователей Земной Больницы, работающих над решением проблемы с иммунной системой инвалидов.

Услышав это, на секунду я просто растерялась от неожиданности, а потом пришла в ярость. Исследователи Земной Больницы веками заявляли, что они вот-вот решат проблему. Поколения инвалидов рождались и, всю жизнь слыша пустые обещания ядернутого исцеления, достигали второй сотни лет и умирали. Исследователи никогда ничего не достигнут, они только мучают нас ложными надеждами. Я все еще пыталась придумать, как бы сказать все это приличными словами, когда заговорил Фиан:

– Сэры, если Земная Больница предлагает подполковнику Телл Моррат испытать на себе новое средство, я хочу заявить решительный протест. За время исследований они уже убили по крайней мере шестерых подопытных.

– Заверяю вас, майор, я никогда не соглашусь на подобные предложения, – успокоил генерал Торрек. – Пожалуйста, выслушайте полковника Левека.

– Вы вдвоем недавно приняли участие в обнаружении древней лаборатории в руинах города Эдем, – продолжил Левек. – Результаты ее исследований были утеряны при крахе информационной сети Земли, но нашлись в хранившихся в стазисе чипах с данными. В числе прочего лаборатория занималась и проблемой иммунной системы инвалидов.

Я ахнула. Я не верила, что исследователи Земной Больницы когда-нибудь найдут способ помочь инвалидам, но волшебники, построившие Эдем, Ковчег и Калифорнийский Плот Земли, были способны на все.

– Они нашли способ лечить нас?

Левек покачал головой:

– К сожалению, они доказали, что как-то исправить иммунную систему нельзя.

На долю секунды я вообразила, будто смогу увидеть Адонис, Зевс или любой другой мир человечества, но этого никогда не случится. Мне никогда не покинуть Землю. Я уставилась на столешницу, пытаясь казаться спокойной.

– Единственным потенциально возможным способом оказалась ее полная замена на управляющую всем телом искусственную систему, – сказал Левек. – Это нереально. Для каждого инвалида пришлось бы разрабатывать свою специальную систему, потом устанавливать ее с помощью сложнейшей операции, к тому же с почти самоубийственным риском для жизни.

Левек – специалист по оценке рисков. Когда он утверждает, что нечто смертельно опасно, я ему верю. Несколько месяцев назад я могла бы решиться на отчаянную попытку и согласилась бы умереть, пытаясь стать человеком, но теперь я такого не сделаю. Что бы ни думали предубежденные, мне не надо становиться человеком. Я и так человек.

– Однако есть другое решение, – продолжил Левек. – Данные лаборатории Эдема показывают, что иммунная система инвалидов несовместима с условиями только малой доли миров. К сожалению, неопланетные отряды отбирали для колонизации миры именного такого типа, потому что это планеты с самой низкой вероятностью солнечных бурь.

Я воззрилась на него, совершенно ошарашенная. Солнечные бури нарушают портальную передачу, поэтому человечество колонизировало только те планеты, где они редки. И значит, они намеренно выбирали миры, которые убивают мне подобных. Ядрить!

– Армия желает запросить изменение критериев отбора неопланет, – сказал Левек. – Это позволило бы нам отбирать для колонизации и те миры, которые будут чаще страдать из-за вызываемых солнечными бурями перебоев в портальной передаче, но при этом окажутся совместимыми с иммунной системой инвалидов.

Мой бедный мозг пытался осмыслить его длинные фразы. Человечество живет на дюжине сотен планет, разбросанных по шести секторам космоса, и я никогда не смогу посетить ни одну из них, но если они найдут новые миры для инвалидов...

– Я считаю это первоочередной задачей, – объявил генерал-маршал. – Я только что пережил бесконечные недели тягостного знания, что на орбите Земли находится потенциально враждебная инопланетная сфера, а у нас нет никакого способа эвакуировать гражданское население в безопасное место. Инопланетяне все еще могут оказаться враждебными, поэтому я считаю стратегически важным иметь возможность эвакуировать инвалидов в другой мир. С учетом того, что Земля – третья по населению из наших планет, я бы предпочел иметь несколько подобных миров, по возможности хотя бы по одному на каждый сектор.

Планета для инвалидов в каждом секторе! Это будет не просто хорошей стратегией, это может все изменить. Девяносто два процента родителей бросают детей-инвалидов, чтобы избежать клейма «выродка в семье» и необходимости переселения на Землю, но если бы они могли переселяться просто на другую планету в своем родном секторе...

– Изменение критериев отбора неопланет требует одобрения полным составом Парламента Планет, – добавил генерал-маршал, – и для его достижения нам нужно склонить на свою сторону общественное мнение.

Меня замутило.

– Сэр, предубежденные будут против. Они утверждают, что инвалиды менее развиты, чем нормальные люди, потому что мы можем выжить только на Земле. Как только первый из инвалидов ступит на другую планету и не умрет, будет доказано обратное. Нам просто нужны миры с соответствующими условиями – точно так же, как и нормалам.

Генерал-маршал кивнул:

– После недавнего общения с некоторыми членами Верховного Совета Объединенных Секторов я прекрасно осведомлен, что нас ждет яростная оппозиция со стороны людей с укоренившимися предрассудками. Именно поэтому я прибыл сюда встретиться с вами и майором Эклундом.

Мы с Фианом ошеломленном переглянулись.

– Большинство людей никогда не бывали на Земле, – продолжал генерал-маршал, – поэтому никогда не встречались с инвалидами лично. Они даже никогда не видели инвалидов по телику до того, как мы с генералом Торреком решили сделать вас центром внимания публики. Теперь же все человечество не только видело одну из инвалидов в новостях, но и активно интересуется ее личными отношениями с нормалом. – Генерал-маршал сделал паузу. – Мы, несомненно, крайне сожалеем об инциденте со скунсоком, но его результатом стала огромная волна общественного сочувствия тем, кого журналисты называют «влюбленными под несчастливой звездой». Наши психологи сочли, что с ее помощью можно развить в массах поддержку, необходимую для одобрения новых критериев. Они выпустили в эфир клип с вашим поцелуем, чтобы изучить реакцию зрителей.

Я ахнула:

– Так вот как телевизионщики заполучили этот ролик!

– Вы в свое время официально заявили, что готовы на все ради спасения Земли, на все что угодно, подполковник, – заметила Стоун. – Подразделение психологии сочло, что заявление до сих пор в силе.

– Да, для меня – в силе, но... – Я покосилась на Фиана.

– Я готов заявить то же самое, сэр, – тут же вклинился он. – Меня преследуют кошмары, в которых меня насильно тащат через портал в безопасное место, а Джарра остается на Земле, атакованной пришельцами. Мы должны получить эти новые миры для инвалидов.

– Отлично, – снова заговорил генерал-маршал. – Психологи рапортуют, что клип с поцелуем вызвал неодобрение среди меньшинства, но у большинства усилил симпатию к вам. Новости о бомбе ее лишь укрепили, особенно когда опубликовали сцены после взрыва. Подразделение психологии полагает, что романтическое обручение поднимет общественную поддержку инвалидов до максимума, поэтому я собираюсь обратиться с запросом в Парламент Планет непосредственно после вашей церемонии. Если большинства голосов в парламенте получить не удастся, но в каком-нибудь из секторов поддержка будет достаточной, у нас останется шанс на запрос такой планеты от сектора в соответствии с правилами о спецмирах.

– Правилами о спецмирах? – повторила я. – Вы имеете в виду, мирах, подобным Зиме сектора Гамма? Они запросили планету с гораздо более холодным климатом, чем дозволяется обычными критериями для неопланет, для размещения какого-то производства.

– Точно, – подтвердил генерал-маршал. – Каждый сектор имеет право запросить спецпланету на своей территории.

Я поняла, что в этом плане есть всего одно слабое место, а именно – я.

– Сэр, мне никогда не удавалось выглядеть романтичной, особенно на людях.

Я услышала сдавленный смешок со стороны Фиана, но генерал-маршал ответил мне с совершенно серьезным видом:

– Сейчас у вас есть прекрасная возможность потренироваться, подполковник. Меня предупредили, что вы вспыльчивы и склонны к эмоциональным всплескам с самого детства, уже в два года закрывали нянечку в чулане, поэтому было бы неразумно разрешить вам выступать в прямом эфире.

Генерал-маршал знал о том, что я закрыла в чулане с бельем злую нянечку Касс! Какого хаоса, как?.. Я вспомнила, что Кэндис «поболтала» с Левеком, и содрогнулась.

– Однако с видеозаписями такого риска не будет, – продолжал генерал-маршал. – Подполковник Телл Драмис возвращается из Дзеты, чтобы помочь записать заявление вашего клана, вам же с майором Эклундом надо будет рассказать о предстоящем обручении и о том, как вы друг друга любите. Я рад видеть, что с кожей у майора Эклунда теперь все в порядке. Психологи считали, что прыщики могут испортить романтический настрой.

В другое время я расхихикалась бы – Фиану явно не понравилось упоминание о его прыщиках, – но сейчас мне было не до этого, я волновалась.

– Но... Я не знаю, что говорить!

– Ничего страшного, психологи уже работают над сценарием. 

Глава 14

– Ты, наверное, рада узнать, что запись показали в новостях каждого сектора, – поддразнил Драго.

Весь предыдущий день был кошмаром – безжалостные видеожуки записывали, как я мучаюсь, пытаясь произнести романтическую речь о том, что мое сердце навечно отдано Фиану. Как назло, Фиан, кажется, делал то же самое с удовольствием, все операторы твердили, мол, он прирожденная телезвезда.

– Я выглядела ужасно, – простонала я.

– Служба психологов считает, что ты выглядела очаровательно смущенной.

Я застонала снова – я совсем не люблю выглядеть очаровательно смущенной.

– Мой отец видел, – радостно заявил Фиан. – Он прислал мне целых три ругательных сообщения.

– Значит, вы так и не помирились? – спросил Драго.

Фиан мотнул головой:

– Папа думает, что может мной командовать.

– Мой папа тоже так считает, – рассмеялся Драго. – Но он не только член совета клана, но еще и генерал, так что обычно он прав.

– Уверен, твой отец не высказывается о Марлиз в том духе, в каком мой отец говорит о Джарре.

– Мама никогда бы ему не позволила, – улыбнулся кузен. – Она считает, что Марлиз на меня хорошо влияет.

– Мама у тебя тоже генерал? – спросила я.

Драго покачал головой:

– Нет, она – гражданская, поэтому по рангу старше нас всех.

Мы втроем стояли в центре нового комплекса пилотажных тренажеров базы, прямо перед двумя из них. Ворон караулил у двери, непривычно тихий и почтительный из-за присутствия Драго.

– Кажется, Джарра вчера изнервничалась, – сказал Драго, – и я подумал, что надо бы взять передышку, поиграть на тренажерах перед завтрашней репетицией церемонии обручения. Фиан, я знаю, что ты управлял самолетом только в воздухе, и хочу помочь тебе освоить взлет и посадку.

– Не стоит, наверное. Я их хаос как боюсь, – попытался отказаться Фиан.

Драго рассмеялся:

– Ничего удивительного. Я видел взлет Джарры на обзорном самолете и сам был в ужасе от того, как она газанула.

Я смутилась:

– Знаю, никакой нужды взлетать так резко не было, но...

На лице Драго появилось выражение сочувствия:

– Джарра, я понимаю. Ты представляла, будто летишь к звездам, как ракеты древней космической программы.

Тут меня осенило.

– Левек сказал, что инвалидам нужны миры с солнечными бурями, такими, как на Земле. Значит, вероятно, у нас проблемы не с планетами, а со звездами, в системе которых они кружат.

– Возможно, – пожал плечами кузен.

– Но тогда, Драго, ты можешь прокатить меня на своем истребителе, это безопасно.

– Как я уже говорил, об этом и речи быть не может. – Он передернулся. – Если с тобой что-нибудь случится, генерал Торрек меня не просто разжалует – я до конца жизни буду вынужден служить интендантом.

Драго настроил программы на обоих тренажерах, и они с Фианом исчезли внутри одного из них. Я вздохнула и забралась во вторую из серых кабин. Стоило мне усесться на одно из двух передних сидений, как тут же появились голограммы, и я растерянно оглянулась. Ряды сидений за мной оказались заполнены фигурами в военных бронекостюмах. Что за военный корабль это мог бы быть, хаос побери? Он выглядел огромным, гораздо больше самого тренажера, и явно слишком большим для любого портала.

Из панели управления раздался голос:

– «Солнечный-1», взлет разрешаю.

«Солнечный-1»! Я поняла, что изображают голограммы. Это транспортный корабль солнечной батареи, их порталят по частям и собирают в космосе на месте работы. Обычно их используют для перемещения солнечных парусов, но этот приспособили для перевозки пассажиров.

Симулятор воспроизводил случившееся несколько месяцев назад, когда гарнизон пяти солнечных батарей Земли застрял в космосе из-за супербури, перекрывшей порталы. Им пришлось переделывать корабли, предназначенные только для полетов в вакууме, чтобы они могли войти в атмосферу и приземлиться.

Я снова повернулась вперед и обнаружила, что стою внутри огромного ангара. Аэроподушек здесь не было, поэтому я запустила двигатели и осторожно вывела корабль через открытые ворота. И ахнула, увидев яркие точки звезд в черноте и нависшую неожиданно сверху, а не внизу, как я ждала, Землю. Землю, будто горевшую ярким зеленым пламенем зарниц супербури.

С помощью настоящих и голографических рычагов управления перед собой я вывела на главный дисплей белую линию оптимального курса, затем объявила:

– «Солнечный-1» взлетает.

– Да поможет вам божество, «Солнечный-1»! – с глубоким чувством прозвучало сквозь статические помехи. Запись голоса офицера с далекого Адониса, прекрасно понимавшего, что семьдесят человек на борту «Солнечного-1» отправляются на почти верную смерть.

Я нажала на газ и погналась за мигающей точкой на главном дисплее – указанием оптимальной скорости и положения. Горящая зеленым планета постепенно смещалась вбок и вниз и в конце концов оказалась подо мной. За изумрудным сиянием невозможно было ничего разглядеть на поверхности, я не могла даже сказать, день там или ночь.

Точка исчезла, сменившись изображением корабля, пересеченным линией, и мигающим красным предупреждением: «Неоптимальный угол входа!»

Повозившись с управлением, я направила нос корабля точно вниз. Предупреждение в последний раз мигнуло желтым и исчезло. Я входила в атмосферу под оптимальным углом, с защитой, выставленной на максимум – оставалось только ждать и надеяться.

При входе меня стало дико трясти. Я сражалась с управлением, стараясь удержать корабль под правильным углом, не глядя на настойчиво мигающие красным предупреждения о перегреве оболочки. Внезапно они исчезли, значит, удалось войти без потерь, но у меня появились новые проблемы. Двигатели вдруг начали захлебываться – то ли из-за солнечной бури, то ли просто из-за того, что оказались в атмосфере и при сильной гравитации. Я камнем падала вниз.

Я инстинктивно прибавила мощность до максимума и проверила, насколько сильно отклонилась от запланированного курса. Хаос побери, слишком низко! Надо мной пылало розово-зеленое небо, а внизу была темная земля. Чуть правее горело яркое пятно, больше похожее на огни поселения, чем на пожар. Нельзя разбиться там, могут погибнуть гражданские.

Набрать высоту мне не удалось, но я теряла ее медленнее, чем мигающая точка на белой линии. Еще несколько секунд, и я бы выровнялась, но земля была уже слишком близко. Я инстинктивно сгруппировалась, обхватив колени руками. После резкого толчка симуляция прервалась.

– Восемьдесят процентов, – объявил механический голос. – При посадке ранено девять пассажиров, смертей нет.

Я села прямо и попыталась отдышаться. Полет на тренажере оказался неожиданно реалистичным. На двадцать процентов хуже, чем настоящее приземление, но я никогда не летала... Но ведь и пилот, посадивший его, до того никогда не летал ни на чем подобном! Корабли никогда не проходили через верхние слои атмосферы, они всегда просто порталились сразу вниз.

Тут, к моему изумлению, снова появились голограммы и раздались слова:

– «Солнечный-2», взлет разрешаю.

Должно быть, Драго настроил симулятор на все пять полетов, один за другим. Ядрить его! Я собралась с силами и приготовилась сажать второй корабль. На сей раз я знала, что делаю, и с «Солнечным-2» справилась неплохо, но следующим был «Солнечный-3». Я помнила, что его двигатели повредила солнечная буря, перед посадкой они полностью отказали. Погибли два человека, один из них – сам пилот.

Весь полет я пыталась спланировать приземление получше, но безуспешно. Неуправляемый корабль рухнул на землю, и голограммы вокруг вспыхнули красным, прежде чем погаснуть. Значит, я «погибла».

– Семьдесят один процент, – сказал механический голос. – При посадке ранено пятьдесят семь пассажиров, четверо погибли.

По сравнению с этим «Солнечный-4» показался легким, мне даже удалось приземлиться на два процента лучше, чем в реальности, но тут пришел черед «Солнечного-5». Запуск задержался, потому что корабль не удалось переделать вовремя, в атмосферу я вошла далеко от расчетного места посадки. И увидела впереди темные руины Нью-Йорка, точно как во время приземления настоящего «Солнечного-5». Лучшим вариантом было бы приземлиться на Периферийном раскопе, где поровнее, или попытаться дотянуть до воды – реки или берега океана.

Ни то, ни другое мне не удалось. Я была слишком высоко, чтобы попасть на Периферию, слишком низко, чтобы дотянуть до океана, а путь к реке преградили небоскребы. Мне удалось свернуть и не влететь в первый же из них, но прямо впереди высились еще три. Пришлось направить корабль на землю между двумя из них.

– Девяносто три процента, – сказал механический голос. – При посадке ранено двадцать шесть пассажиров, смертей нет, но корабль засыпало обломками зданий.

– Я пытался сесть на реку и тоже не смог, – раздался голос генерала Торрека.

Вздрогнув, я обернулась и увидела его у входа в кабину тренажера. Генерал Торрек пилотировал настоящий «Солнечный-5». Интересно, что он подумал о моих дилетантских попытках повторить его приземление?

– Подполковник, не могли бы вы выйти?

– Есть, сэр! – Я пошла к выходу, спрыгнула вниз и помрачнела, заметив выражение лица генерала. Явно случилось что-то нехорошее. Фиан и Драго стояли рядом и ждали, так же как и полковники Левек и Стоун. Судя по озадаченному виду Фиана, он тоже не знал, в чем дело.

– Майор Эклунд, известно ли вам, что ваш прадед был членом организации, называемой «Подмастерья Чиони», которая неоднократно нарушала законы защиты человечества? – спросил полковник Левек.

Фиан посмотрел на него удивленно:

– Это из-за моего прадеда? Да, я знаю, что он был ее членом. И вы знали. Мы говорили об этом в первый же день, когда нас с Джаррой призвали в «Инопланетный контакт».

Левек кивнул:

– Были ли вы сами как-либо связаны с этой организацией?

Фиан озадаченно помотал головой:

– Нет. Разве это возможно? Ее же больше не существует.

Левек посмотрел на маленький прибор на ладони и объявил:

– С вероятностью девяносто восемь процентов майор Эклунд говорит правду.

– Конечно, правду! Почему вы задаете мне эти вопросы?

– Потому что отдел расследования межпланетных преступлений сектора Бета возобновил следствие по делу вашего прадеда и приказал арестовать вас для официального дознания, – сердито произнесла полковник Стоун. – И утверждает, что совпадение по времени с подготовкой церемонии клана Телл – чистая случайность.

– Вряд ли мне нужно говорить, что вероятность правдивости их утверждения чрезвычайно мала, – добавил Левек.

– Они хотят арестовать Фиана, чтобы церемония не состоялась! – Я с тревогой обратилась к генералу Торреку: – Сэр, вы не можете этого позволить. Нас уже пытались убить, неизвестно, что они сделают с Фианом!

– Я не отправлю одного из своих офицеров туда, где он «чисто случайно» пострадает или погибнет, – ответил генерал. – Мейсон, что мы можем сделать?

Раз генерал обратился к Левеку по имени, значит, дальнейший разговор может вестись без формальностей. Левек автоматически ответил тем, что начал называть нас по именам, но его фразы от этого проще не стали:

– Мы можем использовать полномочия «Инопланетного контакта», чтобы защитить одного из ключевых служащих, но отказ предоставить возможность допросить Фиана может быть расценен как признание его вины.

– Значит, придется идти, – сказал Фиан.

– Я тебе не позволю, – заявила я.

– Иначе этот отдел объявит, что я виноват в преступлениях против человечества. И заявит, что ты, Джарра, об этом знала. После этого им останется только напомнить всем про Гумир, и у военных не останется никаких шансов на новые планеты для инвалидов.

Генерал нахмурился:

– Если мне придется отправить одного из своих офицеров в логово химеры, без защиты он туда не пойдет. Мейсон, я хочу, чтобы с Фианом отправился ты сам и команда охраны.

– К сожалению, возможно, именно на это наши враги и надеются, – ответил Левек. – Очевидно, что Джарру мы с собой в Бету взять не можем, а обеспечить должную охрану и ей, и Фиану будет невозможно без привлечения нового персонала.

– А в чем тут проблема? – спросил Фиан.

Левек вздохнул:

– Анализ бомбы, взорванной на раскопе, указывает на то, что часть компонентов – армейского происхождения, и с вероятностью девяносто шесть процентов они взяты на военной базе «Зулу-79».

– Он имеет в виду, – сердито вставила Стоун, – что враг притаился на «Зулу». На моей базе! Ваш телохранитель и четверо назначенных вам охранников не могут быть с этим связаны, иначе вас бы уже убили, но все остальные под подозрением.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы осознать сказанное и сделать выводы. Я хочу, чтобы проверенные люди охраняли Фиана. Он захочет, чтобы они охраняли меня. Нужно найти какой-то другой выход, потому что враги нападут на того, кто окажется более уязвимым.

– Отдел расследования станет затягивать допрос, чтобы Фиан точно опоздал на церемонию, – сказал Драго. – Мне нужно предупредить совет клана.

Он отошел и затараторил в свой глядильник. Я закрыла лицо руками, лихорадочно соображая. Фиану нужно в сектор Бета, значит, необходимо заставить всех остальных отправиться с ним, но они не оставят меня одну без защиты, если только...

– Кто из офицеров не представляет для них угрозы? – спросил генерал.

– Звено Драго много общалось с Джаррой без каких-либо проблем, им можно доверять, – рассуждал Левек. – Однако пилоты-истребители не в силах полноценно заменить тренированного телохранителя.

Я подняла голову:

– Есть лучший выход. Пусть все охраняют Фиана. Земля – моя родная планета, я знаю о ней гораздо больше любого внеземного. Я спрячусь. Если враги не смогут меня найти, то и навредить не смогут.

– У тебя на уме есть конкретное подходящее место? – спросил Левек.

Конкретного не было, но... Нет, было!

– Есть место, о котором никто больше не знает. Совсем никто. О нем нет никаких записей, я обнаружила его совершенно случайно и никогда никому не рассказывала.

Найя Стоун смотрела на меня задумчиво:

– Джарра права, ей не смогут причинить вреда, если не смогут найти. И она уже доказала, что хорошо знает Землю.

– Неужели вы серьезно готовы согласиться с Джаррой? – поразился Фиан.

– Пока нам не удавалось защищать вас достаточно хорошо, – ответила Стоун.

– Но это же самоубийство!

– Нет. Отправляться в ловушку врага – вот это самоубийство.

Фиан обернулся к генералу Торреку:

– Вы не можете отпустить Джарру одну!

Генерал нахмурился:

– Мне эта идея не нравится, но... Мейсон, у нас есть другие варианты?

– Поступать так тоже рискованно, но риск гораздо ниже, чем в случае с недостаточной охраной двух целей в известных врагу местах или в случае привлечения непроверенных людей. – Левек чуть помолчал и продолжил: – Из тактических соображений лучшим вариантом было бы защищать Джарру и отправить Фиана на допрос без охраны. По моей оценке, с вероятностью восемьдесят девять процентов ему нанесут смертельные травмы, что приведет к значительному росту симпатизирующей части населения и позволит добиться изменения критериев отбора неопланет.

Мои мысли, должно быть, ясно отразились у меня на лице, потому что полковник улыбнулся:

– Пожалуйста, не надо меня убивать, Джарра. Это моя работа – рассмотреть все возможные варианты действий, даже те, к которым лично мне очень не хотелось бы прибегать.

– Я не жертвую офицерами, словно пешками в шахматах. – Генерал вернулся к формальной военной манере. – Мы последуем вашему плану, подполковник Телл Моррат.

– Сэр, у меня есть веские возражения, – заявил Фиан.

– Ваши возражения учтены, майор, но я принял решение, и вы обязаны его выполнить.

Фиан расстроенно обратился ко мне:

– Хотя бы Ворона возьми с собой.

– Нет. Я не смогу исчезнуть в компании с рыцарем Адониса.

К нам подошел закончивший разговор Драго:

– Совет клана разъярен до невозможности. Дочь нашего дома обливают скунсоком, вандалы пачкают стены нашего дома, а теперь еще и это! Совет хочет, чтобы я сопровождал Фиана. По законам сектора Бета он имеет право на присутствие при дознании советника из своего клана.

– Но я пока еще не член клана!

Драго рассмеялся:

– Клан публично объявил, что собирается тебя усыновить. По законам Беты, ты имеешь право на защиту по fidelis.

– Совет клана назначил новую дату церемонии? – спросил генерал.

– Они хотят провести все как можно быстрее. Достаточно ли будет отложить на неделю?

Он кивнул:

– Если отдел расследования к тому времени не покончит с расспросами, я смогу приказать прервать их на том основании, что они мешают работе «Инопланетного контакта». Никто не поверит, что им нужно больше нескольких дней для установления истины.

– Хорошо, – согласился Драго. – Совет также просил предупредить, что нам потребуется зал побольше.

– Побольше? Зачем? – удивилась я.

Кузен ухмыльнулся:

– Я же сказал, совет в ярости. Теперь мы не только запишем все на видео. Мы устроим прямой телемост, и мы приглашаем все пятьдесят!

Левек улыбнулся:

– Прекрасная стратегия. Я беспокоился из-за возможности нападения на самой церемонии, но вероятность, что при знаменах Бета-сектора кто-то осмелится вам помешать, минимальная.

Я ни слова из сказанного не поняла.

– Какие пятьдесят? Какие знамена?

– На все самые важные события, такие, как слияние нескольких союзов, свидетелями принято приглашать представителей всех пятидесяти альянсов, возглавляемых кланами gentes maiores. В исключительных случаях их зовут засвидетельствовать и частные церемонии, и совет клана решил, что этот случай – исключительный. По традиции, никто из пятидесяти не может отказаться от приглашения одного из gentes maiores, каждый кого-нибудь да пришлет. – Драго рассмеялся: – Состоится множество срочных совещаний – кого послать, уважить ли нас членом ведущего клана или оскорбить, отправив кого-то из самого низшего. Думаю, большинство поосторожничают и пришлют кого-нибудь из серединки, но кто бы ни явился, он принесет знамя своего альянса.

Я все еще не понимала:

– И это значит, что на церемонии на нас никто не нападет?

Он кивнул:

– Даже попытка еще раз оттянуть церемонию будет расценена как неуважение к пятидесяти и вынудит альянсы объявить о своей поддержке, но реальное нападение в присутствии пятидесяти знаменосцев... Это все равно, что объявить войну всем кланам Беты, потому что каждый из них либо член одного из этих альянсов, либо состоит в возглавляемой им фракции.

С ума сойти! Я думала, что присоединиться к клану – это просто, но ситуация становилась все запутаннее и запутаннее.

– Можем ли мы узнать, где именно ты собираешься спрятаться, Джарра? – спросил полковник Левек.

– Сэр, будет лучше, если об этом не будет знать никто. – Я вынула свой военный глядильник и оружие и вручила их ему: – Я не могу взять их с собой. И припасов никаких не возьму. Так враг не сможет узнать о моих планах или прицепить мне какого-нибудь «жучка».

Генерал Торрек нахмурился:

– Меня не радует, что ты будешь не вооружена и без возможности связаться.

– В военные глядильники и пистолеты встроены средства слежения и возможность дистанционного отключения в случае кражи. Если на базе есть шпионы, они смогут найти меня, послать за мной кого-нибудь и одновременно заблокировать мой пистолет – я стану беспомощной жертвой.

– Нужными для этого полномочиями обладают только офицеры военной канцелярии или службы безопасности, – заметил Левек, – но их довольно много.

Генерал вздохнул:

– Тогда ладно.

– Я хочу сначала перейти с базы в какой-нибудь случайный гражданский портал, а уже оттуда в собственно место назначения. Поскольку я порталюсь как превент, смогу перейти в любое место Земли откуда угодно.

– Джарра, а как же система оплаты? – спросил Фиан. – Гражданские ворота автоматически передают всю информацию в Управление портальной сети для расчетов и слежения за трафиком. Если кто-нибудь увидит записи твоего генетического кода...

– Мы можем стереть записи, – сказал полковник Левек.

Фиан не согласился:

– Если кто-нибудь наблюдает за системой постоянно, отслеживая перемещения Джарры, они успеют их увидеть.

– А как это делается в случаях, когда портал открывается для групповых переходов? Он посылает информацию о каждом путешественнике сразу же? – спросил Драго.

– Чем больше людей порталится одновременно, тем дешевле это для каждого, – ответил Фиан, – поэтому ворота передают информацию обо всех вместе в момент закрытия.

Драго ухмыльнулся:

– Тогда легко. Открываем якобы групповой переход, Джарра порталится, и мы уничтожаем еще активные ворота.

– Уничтожаем портальные ворота? – Я сглотнула. – Они же дорогущие!

– Управление портальной сети сможет предъявить счет за установку новых «Инопланетному контакту», – отрезал генерал Торрек.

– Мы сделаем заявление в Текущих новостях Земли, когда тебе станет безопасно вернуться, Джарра, – сказал Левек, – и по специальному портальному коду ты сможешь перейти сразу туда, где будут находиться Фиан и охрана. Для этого можно использовать обычный номер базы с дополнительной буквенной частью. Выберешь ее сама, чтобы легче запомнить?

Я подумала секунду и ответила:

– Аполлон.

– Не ожидал, что для тебя имеет значение одна из планет Альфа-сектора, – удивился Левек.

Я рассмеялась:

– Я имела в виду не планету, а древнюю космическую программу. 

Глава 15

Мы вышли к гражданскому порталу на пустынном берегу. Набрав код пункта назначения, я дождалась активации и настроила групповой переход.

– Береги себя, – напутствовал Фиан. – Если убьешься, я тебя придушу!

Я засмеялась. Хотела сказать что-нибудь безнадежно сентиментальное, но прекрасно сознавала, что рядом стоят Драго и Ворон, и их оружие готово к атаке.

– Ты тоже будь осторожен.

Я прошла через портал и обернулась. Тридцать секунд он мерцал, затем внезапно замигал и выключился. Драго и Ворон превратили передающий портал в расплавленный металл. Теперь я сама по себе.

Слева находился огромный купол с выцветшей вывеской, вызвавшей лавину воспоминаний. «Дом Е161/8822». Я жила здесь в детстве с Иссетт, Кеоном, Мэт, Россом и другими. Дальше виднелись купола домов Е161/8823 и Е161/8824 – наших, по обычаю, друзей и соперников.

Согласно жесткому расписанию дома, все сейчас должны быть в танцевальном классе, но рисковать, оставаясь на открытой местности, все равно не стоило. Я побежала к кустам, растущим у стены купола, нашла до сих пор сохранившийся тоннель и, опустившись на четвереньки, поползла. Со времен жизни в интернате я весьма подросла, так что было трудно, ветки цеплялись за волосы.

Шпион на базе «Зулу» скоро обнаружит, что я пропала, и враги начнут охоту. В общественном архиве есть записи о моих яслях, доме и следующем шаге, так что нужно поторопиться. Снова воспользоваться порталом не получится, но ведь есть старые способы путешествий.

Достигнув просвета в гуще рододендронов, я нашла, что искала. В каждом доме имелись мятежники, скрывавшиеся в подобных местах, лишь бы избежать некоторых мероприятий. Из тени на меня вытаращилось двое восьмилеток – сначала враждебно, как и положено при виде взрослого лазутчика, а затем потрясенно.

– Джара Телл Моррат! – выдохнули дети в унисон.

Мальчик и девочка были одеты в знакомые темно-коричневые кофты и штаны, почти как те, что я сама носила несколько лет назад. Я терпеть не могла нашу одинаковость, а бедняжка Иссетт тосковала по цветастым и легкомысленным нарядам, что красовались на ребятишках в телике, и считала дни, когда перейдет в следующий шаг и сможет на пособие покупать себе собственные вещи.

Справившись с ностальгией, я сосредоточилась на настоящем.

– Мне нужна ваша помощь. Вы же знаете, что кое-кто хочет причинить мне вред?

– Видели в Текущих новостях Земли, – пылко ответила девочка. – Вонючие крысы хотят помешать тебе присоединиться к клану. Они плеснули в тебя скунсоком. А теперь арестовали Фиана!

Я кивнула:

– Я скрываюсь, пока Фиан не вернется. И до тех пор вы не должны никому рассказывать, что видели меня, даже другим детям.

– Можешь нам доверять, – сказал мальчик. – Все знают, что ты двадцать вторая. Приходили журналисты и снимали о нас видео, не только ТНЗ, но и «Ежедневник Беты»! Двадцать третий и двадцать четвертый дома чуть не лопнули от зависти.

Я удивленно хихикнула, представив, как двадцать вторые выпендриваются перед видео-жуками. Это войдет в историю дома Е161/8822, всем вновь прибывшим будут рассказывать, что здесь жила Джарра Телл Моррат и снимали передачу журналисты.

Девочка яростно закивала:

– Мы тебя ни за что не выдадим. Мы ведь не просто двадцать вторые, а еще и бетанцы.

Страсть и тоска в ее голосе поведали мне о многом. Инвалиды в интернатах постоянно фантазируют о своих неизвестных родителях, заявляя, что они из того или другого сектора. В мое время никто не назывался бетанцем, но эта девочка видела репортажи обо мне по телику. Когда меня представят клану, сколько детей-землян будет сидеть перед экраном и мечтать, чтобы и с ними произошло нечто подобное? По крайней мере, для некоторых из них мечты однажды могут воплотиться в реальность.

– Верны двадцать второму, – ритуальным хором произнесли ребята.

– Верна двадцать второму, – с волнением повторила я детскую клятву.

Обещание, что я не подведу. Что никто не помешает мне попасть на церемонию и изменить их будущее к лучшему.

Но чтобы сдержать слово, сейчас нужно действовать по плану.

– Как вас зовут?

– Кеон, – представился мальчик.

– Садия, – сказала девочка.

Еще один Кеон. Имя, выбранное из одобренного списка Земной Больницы.

– Кеон, Садия, у сорок шестого маяка все еще есть проход?

Садия покачала головой:

– Какие-то идиоты забыли закрыть сетку, и к нам пробрались кролики. Мы теперь используем сорок восьмой.

– Замечательно. Мне нужно незаметно пробраться к сорок восьмому. Глядильник тоже пригодится. На складе еще есть груда старья?

– Да. Мы проводим.

Я поползла за ними через кусты, вновь чувствуя себя восьмилетней.

– Жди здесь! – велела Садия, когда мы добрались до края зарослей. – Кеон проверит, чисто ли на маяке, а я украду глядильник.

Я послушно осталась ждать. Казалось, прошло минут пятнадцать – а может, всего пять, – прежде чем эти двое вернулись. Садия протянула мне потрепанный глядильник:

– Я проверила, он работает.

– Спасибо, он замечательный.

– У сорок восьмого никого, – отчитался Кеон, – и у ручья тоже, но если кто и появится, не бурли. Даже двадцать третьи и двадцать четвертые тебя не выдадут.

«Бурлить» – что-то новенькое. Но интернатские всегда молниеносно подхватывают сленг из внеземных фильмов.

– Садия, Кеон, еще раз спасибо. Когда все закончится, я расскажу журналистам, как вы мне помогли.

Выбравшись на лужайку, я бегом пересекла открытую местность и рухнула на колени возле маяка. Гладкий металлический столб возвышался над землей, а в обе стороны от него расходился мерцающий силовой барьер. Поселение было небольшое: всего несколько сотен зданий, торговая площадь, ясли и купола домов, глупо расположенных прямо рядом с оградой. Немудрено, что дети быстренько вставили в нее обыкновенную проволоку, соорудив себе проход на природу.

Я подняла лист проволочной сетки, перебралась на ту сторону и тщательно приладила сетку на место, прежде чем углубиться в лес.

Некоторые участки Земли, вроде джунглей Эдема, смертельно опасны, но большинство поселений располагаются в особых зонах, защищенных от таких существ, как волки и саблезубые коты. Сейчас я находилась в безопасной зоне Земли-Европы.

По тропинке, вытоптанной множеством маленьких ножек, я медленно шла туда, где по гладким камням бежал ручей. Мы часто здесь веселились. Иссетт визжала, что вода холодная. Кейтан дулся, когда мы притворялись, будто затеваем прятки, а сами убегали, не став его искать. А Мэт и Росс играли в семью в дупле древнего мертвого дерева.

Мы с радостью делили ручей с кроликами, лисами и оленями, приходившими на водопой, но нервно отступали, готовые дать деру, когда из-за деревьев с сопением выступал дикий кабан. Всех новичков предупреждали, что нужно вести себя особенно осторожно, если рядом с животным есть детеныши.

А еще предупреждали никогда не углубляться в чащу за ручьем. За год до моего перевода из яслей один из младших мальчиков потерялся в лесу. Дети из всех трех домов отчаянно искали его часами и нашли только на закате. А когда вернулись, опоздав на вечернюю перекличку, взбешенные про-родители уже обыскивали поселение.

После этого никто не нарушал установленных границ. Никто, кроме меня. Я сделала то, до чего другие, кажется, не додумались – изучила карты, чтобы не заблудиться. Конечно, карты древние – какая нужда в новых, когда от поселения до поселения всего один шаг через портал, – но я смогла найти кое-какие ориентиры. Ручей все еще бежал по тому же маршруту, дорога заросла травой, а деревня превратилась в груду камней. Среди них я когда-то нашла потускневшие монеты, разбитую фарфоровую кошку и серебряный браслет, который потом подарила Иссетт на Начало Года. Эти детские раскопки показали мне живущее вокруг нас прошлое, и с них началась моя любовь к истории.

Я пересекла ручей по камням-ступенькам, тщательно выложенным совместными усилиями детей, и вышла к старой дороге. Которая, в свою очередь, вывела меня на другую, ошеломляюще широкую, с металлическими и бетонными столбиками по краям. Я много часов шагала по грандиозной древней магистрали, обходя участки, когда-то поддерживаемые столпами, но теперь сломанные и проваленные.

До реки я добралась только к сумеркам. С моей последней прогулки здесь брешь в центре моста значительно расширилась, но перебираться на другую сторону мне и не нужно было. Я свернула направо и шла вдоль берега, пока не увидела впереди огни поселения. А чуть ближе – яркий свет четырех очень необычных домов, построенных задолго до века Исхода и кропотливо восстановленных энтузиастами, которые ради этого изучали старые методы работы с камнем и деревом.

Я сама им помогала и все гадала, как люди сооружали крыши до изобретения подъемных лучей и левитационных ремней. Полагаю, раньше эту работу выполняли настоящее специалисты, а не подобные нам неуклюжие любители, нуждающиеся во всех возможных современных приспособлениях.

Это были настоящие дома, не музейные экспонаты. Живущие в них люди подобрали здания поближе к поселению, так что с канализацией и отоплением проблем не возникло. Также у них имелись портал и пара саней для чрезвычайных ситуаций.

Дома окружал силовой барьер, защищая сад от оленей и кроликов. Я подошла к панели управления и ввела код безопасности – день, когда рухнула информационная сеть Земли. Мерцание участка ограды передо мной резко прекратилось. Я шагнула внутрь, снова активировала барьер и постучалась в ближайший дом. Металлический молоточек в форме льва был подлинной реликвией со времен доистории.

Через минуту дверь открылась, и на пороге возник мужчина чуть старше сорока. Он был одет в костюм девятнадцатого века, значит, только вернулся с реконструкции какого-то исторического события.

Он пораженно уставился на меня:

– Джарра! Что ты тут делаешь?

Я улыбнулась. Этот человек был не просто учителем истории. Он вечно жертвовал выходными и праздниками, чтобы взять школьный исторический клуб на Периферийные раскопы разрушенных городов. Он научил меня надевать бронекостюм, управлять санями и ставить мекти. Помог мне стать той, кто я сегодня. После окончания школы я пыталась высказать, как сильно все это ценю, но с проявлением эмоций у меня туго, потому вряд ли он что-то понял.

– Я надеялась позаимствовать кое-какое походное снаряжение, сэр. 

Глава 16

Настойчивый звонок глядильника выдернул меня из сна, где полковник Левек сидел посреди поля лилий Озириса, тренируя класс кроликов просчитывать вероятности. Открыв глаза, я увидела нечто еще более странное. Я находилась в огромной пещере со стенами из светопласа, нежно сиявшего в ответ на прикосновение солнечных лучей, что проникали через дыру в крыше. Эффект был бы невероятно красивым, кабы не резьба.

Понятия не имею, как художнику это удалось, но он вырезал фигуры внутри светопласа, а не на поверхности: их руки давили на стены, создавая жуткое впечатление, будто настоящие люди заперты внутри и изо всех сил пытаются вырваться. Хуже того – на их лицах красовались не по-человечески широкие маниакальные улыбки.

Не знаю, может, эти фигуры служили объявлением или предупреждением для клиентов, приходивших сюда за кайфом. По мне, так очень тревожащие образы, но приходилось терпеть, потому что укрытие-то прекрасное. Вряд ли оно числилось в базе данных Земли даже в двадцать третьем веке, когда это место использовали – кайф всегда был вне закона. Клиенты знали портальный код, но не местонахождение пещеры.

А потом наступил век Исхода, люди потоком покидали Землю, и сведения о кайфе пропали с крахом информационной сети Земли. В наши дни только историки знали, откуда взялось это слово и почему мы обычно говорим «чистый кайф» – ведь неочищенный убивал.

Без людей и кайфа пещера оставалась покинутой и забытой много столетий до того дня, когда я просто шла и буквально угодила ногой в дыру в крыше. Я находилась кое-где, где мне не следовало находиться, на пути домой после того, чего не должна была делать, а потому никогда и никому не рассказывала о своей находке.

Я выбралась из спального мешка, достала из сумки коробку с едой и направилась мимо обломков древнего портала к свисавшей из дыры в крыше веревочной лестнице. А взобравшись по ней, осторожно выглянула наружу. Те, кто меня искал, скорее всего, сообразили, что я где-то в Земле-Европе. Вряд ли они стали расспрашивать обитателей дома Е161/8822, ведь нынешние дети появились там уже после того, как я перешла в следующий шаг; но своего школьного учителя истории я уговорила навестить с друзьями кое-каких бывших студентов на Главном раскопе Берлина. Возможно, перестраховывалась, но не хотелось, чтобы кого-то из знакомых поймали и накачали наркотиками в попытке вызнать обо мне.

Снаружи все было тихо, как и в предыдущие дни. Обычно там ошивался моа – клевал траву по краю спутавшихся кустов ежевики. Я знала, что моа не опасны, это один из редких генетически спасенных видов, который пропускают защитные барьеры от животных, но все же осторожничала рядом с такой большой птицей. К счастью, она, кажется, боялась меня не меньше.

Я села на траву, вытащила глядильник, который мне дала Садия, и начала пролистывать каналы новостей. Глядильник был одним из сотен тысяч, закупаемых Земной Больницей, и прослужил лет десять, сменив множество владельцев в каком-то следующем шаге, прежде чем его заменили новой моделью и передали дому Е161/8822. Поскольку я только просматривала видео-каналы, со мной лично его номер ничто не связывало.

Я настроила глядильник, чтобы он сигналил при получении срочных новостей из Бета-сектора, и за ночь он будил меня дважды. Первый раз с сообщением, что умерла знаменитая телезвезда, и позже с политическим сюжетом, мол, клан Мариус вышел из Августовского альянса.

Я просмотрела главные новостные каналы всех секторов, от Альфы до Эпсилона. Некоторые крутили повторы видео-заявления клана Телл. Кажется, им особенно нравился кусок, где я, запинаясь от смущения, произношу ужасно романтическую, заранее подготовленную речь. Меня чуть не стошнило, пока все ведущие повторяли, дескать, за моим фасадом военной скрывается ранимая и застенчивая девушка.

Сработал сигнал, и глядильник переключился на «Ежедневник Беты». Бетанские альянсы по-прежнему придерживались нейтральной позиции в деле по моему присоединению к клану, но новостные каналы начали занимать стороны, и «Ежедневник Беты» был нашим сильнейшим союзником. Я смотрела, как улыбающийся Драго объявляет, что отдел расследования межпланетных преступлений не нашел доказательств против Фиана и вскоре его освободят.

– Ура-а-а! – радостно завопила я, испугав бедную моа так, что птица юркнула в кусты.

«Ежедневник Беты» вернулся в студию, и заговорил диктор:

– Есть призывы к официальному расследованию поведения…

Я переключила на «Бета veritas» – ведущий глас оппозиции.

– …был не в состоянии принять активное участие лично, но его сомнительное происхождение по-прежнему…

– Расисты! – вскричала я.

И сменила канал на «Взгляд Дельта-сектора», где брали интервью у молодой блондинки. Я уже было собралась переключаться, когда услышала, как она говорит, что встречалась с Фианом до университета.

Его бывшая! Я придирчиво ее рассмотрела. Довольно хорошенькая, вот только слишком большой нос.

Ладно, может, не такой уж большой, но, очевидно, она делала то же, что и Кейтан: присочиняла, лишь бы попасть в камеру. Интервьюер тоже это понял. Я позволила себе еще какое-то время понаблюдать, как он над ней посмеивается, затем умылась в ближайшем ручье и неохотно открыла коробку с едой.

Учитель держал кое-какое оборудование исторического клуба дома и смог одолжить мне один из драгоценных левитационных ремней, бронекостюм, облипку и прочее, но еда стала проблемой. У него было только два ящика коробок с кашей Озириса, которые достались клубу, когда отдел по снабжению Главного раскопа Нью-Йорка случайно заказал их в сто раз больше необходимого.

Посидев на каше несколько дней, я ее возненавидела, но единственная альтернатива – попытаться порыбачить в ручье. Конечно, во времена доистории люди ловили и ели рыбу, но я-то дитя двадцать восьмого века и привыкла к белкам, выращенным в баке. Ну, допустим, заставлю я себя убить ни в чем не повинную рыбину, безмятежно плавающую вокруг меня, а готовить-то ее как? Я жарила картофель и сосиски на костре в лагере, однако у настоящей рыбы есть кости и голова…

Я угрюмо жевала кашу, когда глядильник в очередной раз запищал о срочном сообщении.

– …реакции на избиение майора Фиана Эклунда на Геркулесе в секторе Дельта, – вещал ведущий.

– Ядернуть!

Глядильник транслировал «Ежедневник Беты». Я проверила их текстовую новостную рассылку, но она еще не обновлялась. А идиот-диктор уже лопотал о бетанских клановых альянсах. Меня не волновали ядернутые альянсы или объединение бетанских кланов! Ни за что нельзя было позволять Фиану впутаться во все это. Какая же я дура, дура, дура…

Я бешено перелистывала каналы. Несомненно, один из них расскажет… Вот, «Взгляд Дельта-сектора». Я узнала разгневанную женщину на экране. Мать Фиана!

– … избит за то, что его девушка инвалид. Эти люди должны…

«Избит» ведь не означает, что Фиан мертв или серьезно ранен? Я просмотрела и их текстовые новости и наконец нашла необходимые подробности. Небольшие ушибы. Проходит курс лечения на военной базе в Дельте.

Голова внезапно закружилась, я опустила глядильник на колени и спрятала лицо в ладонях. Фиан несильно пострадал, но зачем же надо было так тупить и отправляться на Геркулес вместо того, чтобы вернуться прямо на Землю? И почему военные позволили этому случиться? Предполагалось, что Ворон и Драго защищали Фиана. Вот увижу их и...

И что? Возложу на них вину? Фиана избили за то, что его девушка – обезьяна, посмевшая бросить вызов традициям Беты. Виновата лишь я сама. Я начала эту безумную цепочку событий, подав заявление в университет Асгарда, вместо университета Земли.

Инстинкты толкали меня прямо на военную базу «Зулу-79», но это было бы преступной глупостью. Фиан все еще в секторе Дельта, так что не стоит давать врагам шанс вновь на меня напасть. Нельзя терять голову, нужно следовать плану и, прежде чем покинуть убежище и спорталиться к Фиану, дождаться пока он вернется на Землю.

Я спустилась в пещеру собрать пожитки в сумку на аэроподушке, затем выволокла ее по веревочной лестнице на поверхность и села на траву, нетерпеливо глядя ТНЗ, пока наконец не появился генерал Торрек. Он произнес такие необходимые мне слова. Фиан вернулся на Землю!

До ближайшего портала добираться несколько часов. Я хотела сэкономить время, вызвать «Зулу» и запросить авиацию, чтобы меня забрали, но риск был слишком велик. Шпион на базе мог подслушать звонок и узнать мое местонахождение. Если я не ошиблась насчет того, что враги разыскивают меня в Европе, они могли добраться до меня раньше самолета военных.

Я вздохнула, надела левитационный ремень, щелкнула брелком, чтобы сумка плыла следом, и воспарила над долиной. А достигнув реки, понеслась над ней на максимальной скорости ремня. Я направлялась вниз по течению, поток воды добавлял скорости, так что двигалась я, возможно, раза в три быстрее любого пешехода.

Но когда течение внезапно усилилось, поняла, что пора покинуть реку. Карта показывала, что где-то впереди водопад, а угодить в него не хотелось. Я нацелилась на вал, ухватилась за нависавшие ветви дерева и поймала сумку до того, как речной поток смог ее уволочь. Пришлось немного постараться, чтобы вскарабкаться наверх, после чего я наконец оказалась в безопасности на суше.

Теперь приходилось идти в гору, и процесс значительно замедлился. Когда я достигла вершины, передо мной предстал прекрасный вид на округу. Справа вдалеке находился другой холм с двумя стилизованными человеческими фигурами на макушке. Мужчина и женщина держали над головами планету. Вне всякого сомнения, памятник Духу Человечества.

Я поморщилась от отвращения. Внеземные соорудили этот огромный монумент, дабы отметить место первого настоящего межзвездного портала и почтить память исторического момента, когда первые колонисты спорталились с Земли на Адонис. Я же всегда чувствовала, что это умышленное оскорбление. Двое из тех колонистов умерли – не прошло и минуты, как они ступили в новый мир. Вот тогда и обнаружилось, что некоторые люди, оказывается, инвалиды. В этот момент человечество разделилось на нормалов, получивших билет во вселенную, и подобных мне обезьян и выродков, что могут лишь смотреть на звезды, но никогда их не достигнут.

Я отвернулась от монумента и посмотрела в нужном направлении. Долину прорезала сияющая линия барьера против зверей, а за ним виднелся огромный лес, вдалеке покрывавший склоны низких холмов.

Я на минутку присела и сверилась с картой – очень старой, так что леса на ней не было, но где-то там, среди деревьев, пряталась старая дорога, которая приведет меня прямо туда, где археологическая исследовательская группа вела раскопки древнего подземного склада. С помощью их портала я доберусь до «Зулу».

Из леса показалось стадо оленей. Я увидела, как ярко вспыхнул барьер: его сенсоры проверили животных при переходе. Во время хаоса после века Исхода у многих новых колониальных миров возникали проблемы с опасными видами. Теперь везде стояли подобные барьеры – защитные ограды, выборочно пропускавшие все, кроме ограниченных видов, и разделявшие населенный континент на дюжину секций. Но там барьеры – просто мера предосторожности, на Земле же они работают постоянно, защищая безопасные зоны от страшных тварей.

Конечно, список видов, которые не пропускал барьер, от планеты к планете разнился, но одна тварь значилась во всех. Хотя кошмар Фетиды закончился с истреблением химер четверть тысячелетия назад, армия до сих пор следовала завету легендарного Теллона Блейза. Каждое судно и сани военных оснащали детекторами химер. Каждый барьер против животных проверял на химеру. Было странно думать, что сияющее силовое поле передо мной все еще слепо следует приказам моего давно почившего предка, проверяя на смертельную угрозу, которой больше не существует.

Проблем с волками по ту сторону барьера я не желала, потому, прежде чем направиться в долину, переоделась в заимствованные облипку и бронекостюм. Проходя сквозь барьер, я задержала дыхание – силовое поле вокруг вспыхнуло, кожу закололо, а волосы встали дыбом.

Я только добралась до лесной опушки, когда заметила в небе темную точку. Самолет! И направлялся он прямо ко мне. «Не паникуй». Да, самолеты редки, очень, но люди порой все же ими используются. Этот казался слишком маленьким, чтобы перебрасывать портал на новое место, а обзорный самолет обычно не летал вне раскопа, но иногда совершал чрезвычайные спасательные вылазки. «Может, он движется к побережью на помощь попавшему в беду прогулочному катеру».

Паниковать не стоило, рисковать тоже. Я натянула капюшон бронекостюма, закрыла его и на пике скорости помчалась к лесу с сумкой на хвосте. Сманеврировав между тремя стволами, я услышала усилившийся шум двигателя. Из-за густой листвы над моей головой пилот не мог меня увидеть, по почти все самолеты такого плана оборудованы сенсорами.

Судя по звуку, пилот подвел судно еще ближе, затем стал описывать круги. Явно за мной гнался, но как нашел? Как смог?..

Силовое поле против животных! Барьеры должны отправлять отчеты о том, что их пересекает, а враги отслеживали эти данные. Ядернуть их!

Я неслась сквозь лес так быстро, как только могла. На самолете точно имелись сенсоры, но как насчет оружия? Теоретически, военные контролировали все оружие человечества, поскольку каждый легально сконструированный пистолет включал устройство, позволяющее удаленно деактивировать его при попадании не в те руки. В реальности же, не было идеальной системы, и у людей, охотящихся на меня, могло найтись незаконное оружие.

Я услышала странный шипящий звук и оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть деревья, вспыхнувшие пламенем.

– О, ядрить-отъядрить!

И понеслась вперед, установив левитационный ремень на максимальную высоту, чтобы преодолеть упавшее дерево, и судорожно размышляя. Люди в самолете использовали неопланетное зажигательное орудие. Возможно, получили его от шпиона на базе «Зулу». На мне был надет стандартный бронекостюм для раскопа, который защитит от огня, но только на короткое время.

«Необходимо добраться до воды. Ручей мне не помощник, нужна река или озеро». Поблизости ни одного озера не наблюдалось, но стоило попробовать вернуться к реке. Я попыталась воскресить карту в памяти. Река должна была находиться где-то справа от меня.

Я отклонилась вправо, и деревья передо мной взорвались пламенем. Я увильнула влево в обманном маневре, затем снова вправо. Шум самолета стих, но снова стал нарастать, когда пилот сделал круг для следующей атаки. Где же эта ядернутая река? Должна быть недалеко, но…

Мир окрасился красным, и я горела, горела, горела, потом температурный регулятор бронекостюма снизил жар до чуть обжигающего, и я коснулась ногами земли. Огонь уничтожил левитационный ремень, так что теперь мне предстояло бежать на своих двоих.

Я заставила себя перебирать ногами и, спотыкаясь, ослепленная пламенем и дымом, шагнула на берег. Но, выйдя из огня, как идиотка посмотрела на самолет над головой и поскользнулась. Я кувыркалась, беспомощно падая, хватаясь руками за землю, которая полностью исчезла. Затем краем глаза увидела то, что было подо мной, прежде чем защитная ткань сработала, а я провалилась в бронекостюмный обморок. 

Глава 17

Очнувшись, я первым делом подумала, что пострадала на раскопе, и удивилась, почему так странно тихо. Коммуникатор в костюме должен бы активно слать сигналы бедствия, Плейдон с Фианом – выкрикивать мое имя по общему каналу связи, а командный центр – говорить со мной по аварийному. Но единственное, что я слышала, – звук собственного дыхания.

Затем нахлынули воспоминания. Я сняла с костюма блок связи, чтобы через него нельзя было меня найти. И убегала от самолета сквозь горящий лес. Нашла реку, но текла она далеко внизу, и я поскользнулась на краю яра.

Перед глазами стоял только яркий туман. Падая, я видела водопад и неумолимый котлован вихрящейся воды. Сейчас я должна быть под ней.

Я услышала свое испуганное хныканье. Поисковые сани постоянно проверяли раскоп на шесть основных опасностей: огонь, электричество, химикаты, вода, радиация и магнитное излучение. Подземные потоки могли стать смертельными, утащить туда, куда уже не доберется помощь. Костюм продолжит перерабатывать воздух, но с каждой минутой он будет все более и более токсичным до тех пор…

– Не теряй голову! – накричала я на саму себя. – Ты не задохнешься. Ты не в подземной реке. Ты просто на дне водоема, идиотка, так что выбирайся.

Бронекостюм тяжелый. Всплыть в нем на поверхность не получится, а если попытаюсь снять, тогда, вероятно, утону прежде, чем успею высвободиться из плотной облегающей ткани. Оставалось только ползти на четвереньках.

Я могла видеть размытые очертания булыжников через мутную воду и пузыри. По скользким от водорослей камням пробираться было трудно, а наконец достигнув предполагаемого края омута, я обнаружила лишь явно вертикальную скалу. Ощупала ее и запаниковала, находя все больше и больше граней утеса. Видимо, я уже сделала полный круг по дну. Я в ловушке!

Пару месяцев назад несчастный случай поселил во мне страх перед бронекостюмами. Я думала, что поборола его, но сейчас вновь ощутила. Я должна выбраться из своего костюма... Должна…

Ладони нащупали мелкую гальку и более пологий уклон. Минутой позже я сидела на валуне у края воды и сдергивала капюшон. После спасения «Солнечного-5» военные вручили мне орден Артемиды. Слава хаосу, никого из них здесь нет, чтобы увидеть, как обладательница сей высочайшей награды трясется от страха, упав в глубокую лужу.

На несколько минут я уткнулась лицом в ладони. Но вот дыхание успокоилось, нервы перестали звенеть, и я запоздало вспомнила о самолете и спешно посмотрела в небо. Крутые склоны оврага ограничивали обзор, а водопад создавал слишком много шума, но самолет, кажется, улетел.

Точно улетел. Люди на борту следили за мной по сенсорам и видели, как исчезли мои жизненные показатели после падения в ущелье. Посчитав, что я погибла, они быстренько убрались, пока кто-нибудь не сообщил об их пальбе из оружия военным и те не прибыли с расследованием.

К сожалению, это маловероятно. Я очутилась в одном из огромных диких районов Земли. И знала, что ближайшие ко мне люди – археологическая исследовательская группа, но их лагерь по другую сторону холмов, так что вряд ли они что-то видели.

Я огляделась в поисках сумки, под водопадом ее не было. Затем по камням пробралась дальше вниз по течению, но и там ничего не нашла. Наверное, сгорела.

Нет сумки – нет глядильника. Нет глядильника – не смогу вызвать помощь. Придется самой выбираться из ущелья либо в громоздком бронекостюме, либо босиком и лишь в одной облипке.

Я снова посмотрела наверх и заметила, что дым стал гуще. Гораздо гуще. Леса горели в Европа каждое лето – она зарастала деревьями с Исхода уже четыре века. Из-за огня самолета только что начался очередной пожар, и только этого мне не хватало!

Необходимо придумать план. Никто не рванет тушить лесной пожар в дикую местность. Оставят догорать, а на это может уйти много дней или даже недель. Я тут столько без еды не протяну. Кроме того, церемония клана уже завтра утром по американскому времени, и я должна поспеть к порталу к полудню по европейскому.

Судя по дыму надо мной, ветер гнал огонь через лес к холмам. До археологической исследовательской группы мне не добраться. Нужно выйти из леса кратчайшим путем и топать обратно к защитному барьеру, но что потом?

Если пересеку его снова, враги узнают, что я не погибла, и вернутся. Лучше оставаться между лесом и барьером, а значит, нужно выбирать: идти на север или на юг. Я попыталась вспомнить карту, думая, что где-то по эту сторону барьера может быть портал, но не смогла.

Ладно, начну беспокоиться об этом, когда доберусь до барьера.

Я изучила скалистые стены. Вокруг водопада было мокро и скользко, и выбраться получилось бы только на другой берег реки, а над нужной мне стороной нависал утес.

Я начала передвигаться вниз по течению, туда, где стены не настолько отвесные. В узком месте пришлось идти прямо по реке. Я оставалась на мелководье и прокладывала себе путь от одной выступающей скалы к другой, цепляясь за них, чтобы не унесло потоком.

Ущелье снова расширилось, и я смогла выбраться из воды на миниатюрный галечный пляж и наконец как следует рассмотреть берега. По этому склону определенно можно было взобраться, но наверху властвовал едкий дым, в воздухе летал пепел, а над краем нависло горящее дерево.

Я колебалась. Подниматься назад к лесному пожару – полное безумие. Еды у меня, конечно, не осталось, зато воды здесь хоть отбавляй. По-любому смогу переждать день или два. Фиан будет переживать, но…

Нет, нельзя. На церемонию явятся все пятьдесят. Если не приду – проявлю непочтительность и оскорблю каждый клан в секторе Бета.

Я закрыла капюшон и поползла по склону. Костюм затруднял движения, но мне нужна была его защита, потому что сверху время от времени что-нибудь падало. В основном земля и камешки, но один раз меня ударила целая горящая ветка, отчего бок костюма сработал, и пришлось ждать, пока ткань не расслабится, чтобы двигаться дальше.

Я дважды соскальзывала вниз, но с третьей попытки наконец достигла верха и осторожно выбралась на край. Почерневшая земля тлела, деревья вокруг были объяты пламенем. Воздушные фильтры костюма спасли меня от необходимости вдыхать волну грязного дыма, но жар скоро перегрузит систему охлаждения.

Я побежала, чувствуя, как нарастает температура костюма, и до хаоса надеясь, что выбрала верный путь. Среди пепла, устилавшего землю, сверкнуло ярко-голубое пятно. Моя сумка! Я рискнула отклониться в сторону, чтобы подхватить ее, прижала к груди и на дрожащих ногах устремилась к благословенной зелени нормальных деревьев, а затем вышла на ослепительно яркий солнечный свет. Получилось!

Я выбралась из огня, но костюм по-прежнему обжигал. Я рывком открыла капюшон и сдернула его, с облегчением ловя пропахший дымом воздух. Он был все еще теплым, то ли от солнца, то ли от пожара, но гораздо прохладнее костюма.

Я замедлила шаг, чувствуя, как температура внутри падает до терпимого уровня, и только начала расслабляться, когда заметила слева пятно движения. Огромная кошка с мощной мускулатурой промчалась на расстоянии вытянутой руки. Саблезубый кот!

Я испуганно пискнула. Без защиты капюшона кот легким взмахом лапы мог разорвать мне лицо. К счастью, зверь намеревался проложить как можно большую дистанцию между собой и лесным пожаром и рванул на юг вдоль защитного барьера.

Обругав себя, я трясущимися пальцами натянула и закрыла капюшон. Ни в коем случае не стоило его открывать, но не сделай я этого, заработала бы ожоги, так что…

Я приблизилась к барьеру и опустилась на колени проверить сумку. Аэроподушка точно погибла, и сумка не откроется, но материал с одного конца прогорел насквозь, так что держался лишь на арматурной проволоке. Я начала выуживать вещи из дыры. Расплавленные коробки каши Озириса приварились к обугленным остаткам спального мешка, но до формы и обуви не добрались.

Я отложила подпаленную, но невредимую одежду в сторону и зарылась в сумку в поисках самого жизненно важного – глядильника. И только начала думать, что он вывалился и потерялся где-то в лесу, как нащупала его. Целенький, нерасплавленный.

– Слава хаосу!

Я постучала по экрану, отчаянно желая позвать на помощь полковника Левека – никакой реакции. Я пыталась снова и снова, но безрезультатно. Глядильник военного образца перенес бы жар без потерь, а вот старая гражданская модель не выдержала.

– Ядрить!

Я последний раз попробовала уговорить глядильник вернуться к жизни и в итоге бросила это гиблое дело. Что теперь? Я отрешенно уставилась на силовое поле. Найти портал по эту сторону шансов практически нет, но пересекать барьер – самоубийство.

Нужно идти либо на север, либо на юг. Север казался благоразумным выбором, так как саблезубый кот направился на юг. Я повернулась к куче своего добра. Спальный мешок в отвратном состоянии, но форму взять надо. Ничем другим обременять себя не стоит, да и сумка с торчащей проволокой…

Проволока! Я перевела взгляд с покореженной сумки на барьер. Я знала, как с помощью проволоки сделать дыру в силовой ограде поселения. Эта намного сложнее, но принцип должен быть тот же. Если сделать брешь в силовом поле, барьер не засечет мой проход и не передаст врагам.

Я подняла сумку, форму и пошла вдоль барьера, пока не достигла ближайшего гигантского маяка. А здесь села на землю и принялась кропотливо отдирать остатки ткани с драгоценной арматурной проволоки. 

Глава 18

Сделать брешь в защитном барьере – замечательная идея, но лучше б я додумалась до этого, когда пересекала его в первый раз. Тогда не было бы ни вражеского самолета, ни огня, ни падения в ущелье. Я могла бы просто пересечь лес на ремне за час-другой, представиться археологам и воспользоваться их порталом, чтобы воссоединиться с Фианом.

Вместо этого пришлось тащиться на своих двоих до памятника Духу Человечества. Первый час я шла в бронекостюме на случай, если враги вернутся, затем, чтобы двигаться быстрее, сменила его на форму. Я надеялась добраться до места до заката, но эти громадные статуи находились намного дальше, чем казалось.

Я отдохнула ночь и возобновила поход с рассветом. А когда наконец достигла цели, солнце светило прямо над головой – значит, я вовремя. У подножья собралась толпа людей, глазеющих вверх на статуи, пока гид рассказывал, насколько они высокие, но меня заботил лишь сногсшибательно прекрасный вид на группу порталов.

Я поспешила к ним, смутно сознавая, что голос гида запинается и замирает. Я метнулась к ближайшему порталу и только собралась ввести координаты, как увидела рядом буфет и заколебалась. Благодаря ручьям жажды я не испытывала, но была ужасно голодна.

Еще и сырное фуфле в меню! Я не устояла. Ввела свой кредитный код, схватила ложку и коробку и, разодрав ее, как сумасшедшая с восторгом набросилась на фуфле. И в какой-то момент поняла, что на меня в ошеломленном молчании таращится пятьсот человек.

– Подполковник Телл Моррат, вы ранены? – спросил гид, разглядывая мою подпаленную военную форму.

Я виновато прекратила жевать:

– Нет, я цела, просто возникли небольшие проблемы. Мне пора.

Я ввела особый код и услышала механический голос:

– Внимание, ваш пункт назначения – зона ограниченного доступа, и…

Я махнула на прощание озадаченным зрителям и, шагнув в портал, очутилась в огромном зале, наполненном людьми.

– Ну слава хаосу! – провозгласила фигура, облаченная в тогу.

Узнав говорившего, я заморгала:

– Драго, где?..

Заканчивать предложение не пришлось – от толпы отделился Фиан и начал меня отчитывать:

– Ядрить, Джарра, где ты была? Мы только что получили кредитный сигнал, что ты купила коробку сырного фуфле у памятника Духу Человечества. Я тут с ума схожу от волнения, а ты осматриваешь достопримечательности и покупаешь фуфле!

Я опустила взгляд на коробку в руках и виновато хихикнула:

– Извини, я была ужасно голодна.

Появились полковник Левек и генерал Торрек, по обыкновению одетые в военную форму.

– Мы были обеспокоены вашей участью, подполковник, – подал голос Левек. – Внезапное молчание оппозиции указывало на существенную вероятность того, что вы погибли.

– Возможно, они так думали.

Генерал Торрек хмуро осмотрел мою форму:

– Ты побывала в огне, Джарра. Ты ранена?

– Убегала от самолета с неопланетным зажигательным оружием, но сейчас это неважно. Я не пострадала. – Я снова перевела взгляд на Фиана. На нем красовалась белая туника без рукавов, легинсы и какие-то странные ботинки с архаичной шнуровкой.

– А я уверен, что это чрезвычайно важно, подполковник, – вставил Левек. – Если у них есть неопланетное зажигательное оружие, то высока вероятность, что оно было добыто с этой базы. Детали нападения могут помочь нам вычислить вражеского агента.

Я все изучала Фиана. Справа на лбу и на левой щеке виднелись синяки.

– Я расскажу вам о нападении позже. Сейчас не время.

– Ладно, – сдался Левек, – но я хочу подробный отчет сразу же после церемонии.

Я повернулась к Драго:

– Вы позволили Фиану пострадать и даже не оказали медицинской помощи!

Драго съежился и вскинул руки, будто сдаваясь:

– Оказали! Все оказали! Просто сохранили парочку синяков для новостей. И у меня, и Ворона тоже оставили. Смотри! – Он указал на большой кровоподтек на собственном лице.

Я наконец заметила рядом с Фианом и Ворона с подбитым глазом.

– Ворон, ты арестовал людей, напавших на Фиана, или просто пристрелил их?

– Мы отпустили их, сделав предупреждение.

– Что? – Я уставилась на Ворона в полном неверии.

Он ответил жалобным взглядом:

– Ситуация щекотливая, Джарра. Мы не могли стрелять, потому что драку начал Фиан, но мы его поддержали.

Фиан начал драку? В голове не укладывалось. Он ведь не задира.

Полковник Левек тихо говорил по глядильнику, но сейчас присоединился к беседе:

– Мне бы следовало вынести взыскание всем троим. Армия крайне не одобряет стычки между офицерами и гражданскими.

– Я был старшим офицером из присутствующих, – сказал Драго. – Ответственность на мне. Вы должны понизить меня в звании.

Генерал Торрек покачал головой:

– Не пытайся увернуться от дальнейшего продвижения по службе, Драго. Генерал-маршал сказал, что у тебя большой потенциал.

– О нет! – ужаснулся кузен.

– Кстати, – добавил генерал, – я вчера ужинал с твоими родителями. И упомянул инцидент, когда ты появился в столовой неподобающе одетым, так что твой отец хочет обсудить это с тобой сразу же после церемонии.

Драго повернулся к стене и стал биться о нее головой:

– Пожалуйста, кто-нибудь, смилуйтесь и пристрелите меня.

– Предложение весьма заманчивое. – К нам присоединилась жена Драго, майор Марлиз Уэлдон, в такой же тоге, как и он сам. – С возвращением, Джарра.

– Спасибо. – Я сердито посмотрела на Фиана. – Что вы делали на Геркулесе и почему начали драку?

Он вздохнул:

– Отец просил меня навестить его. Заявил, что передумал покидать маму, но на самом деле хотел уговорить меня бросить тебя. Позвал кучу моих одноклассников на помощь. Естественно, он выбрал тех, кого одобрял, тех, кто высмеивал меня все школьные годы, потому что меня интересовала история, а не наука. Когда они начали обзывать тебя, я взбесился и…

– Прошу прощения, что прерываю, – раздался за моей спиной голос Далморы, – но мы должны подготовить Джарру к церемонии.

Альфийская аристократка Далмора просто вежливо попросила, но пришедшие с ней Амалия и Иссетт верили в активные действия. Эта парочка схватила меня под руки и поволокла прочь. Мы прошли мимо группы людей, среди которых я увидела полковника Стоун, преподавателя Плейдона, Кэндис и мать Фиана. Я попыталась было остановиться и поговорить с ними, но Иссетт отобрала у меня коробку сырного фуфле, втолкнула меня в боковую комнату, а затем и в ванную.

– Мойся!

Я покорно избавилась от почерневшей формы и встала под теплую благоухающую воду. Кайф, чистый кайф! Я могла провести там много часов, но Амалия окликнула через дверь:

– Поторопись, Джарра! Первая серия одежд рядом с дверью.

Первая серия одежд? Я неохотно переключила душ на цикл сушки, вышла, хотя волосы все еще оставались влажными, и нашла наряд, очень похожий на экипировку Фиана. Я оделась, разобралась, как зашнуровать ботинки, и едва шагнула из ванной, как меня тут же пихнули в кресло.

– Кто-нибудь знает, что будет происходить на церемонии? – спросила я.

– Драго объяснит, – ответила Далмора. – А теперь тихо!

Она начала наносить мне на лицо макияж, а какая-то незнакомка занялась моими волосами. Я хотела поздороваться с ней, но не посмела открыть рот.

Далмора, Амалия и Иссетт надели одинаковые платья без рукавов, ниспадавшие до пола длинными струящимися складками серебра и бледнейшего матово-голубого; волосы их были витиевато уложены. Что бы ни намечалось на церемонии, они явно участвовали в действе. Я сравнила их наряды со своей простой туникой и легинсами и начала переживать, во что меня обрядят позже. Если в такое же длинное, как у девчонок, платье, то я, скорее всего, споткнусь и расквашу лицо.

Спустя несколько веков Далмора позволила мне покинуть кресло и отправиться в главный зал. Тут же подошел мужчина в форме капитана и предложил мне поднос с едой и напитками. Я помотала головой:

– Нет, благодарю. Я уже съела сырного фуфле, а сейчас слишком нервничаю… О, вы капитан Марстон. Вы же помолвлены с майором Тар Кэмерон, да?

Он одарил меня сердитым взглядом, немало смутив:

– Да, сэр.

– Можете рассказать, что происходит на бетанской церемонии обручения? Я пропустила репетицию, так что…

Подоспела Рейн Тар Кэмерон и выхватила у Марстона поднос:

– Ты должен помочь мне во втором зале. Живей!

Парочка удалилась, и я услышала за спиной смех, а обернувшись, увидела Драго с Марлиз.

– Какого хаоса сейчас произошло?

– У Рейн и Квина, кажется, некоторые проблемы в отношениях, – сказала Марлиз. – Они крупно поспорили сегодня за завтраком, и Рейн швырнула в Квина чашу с овсянкой прямо перед полковником Стоун.

– В само деле? – засмеялась я. – Я и не думала, что Рейн может быть такой…

– Человечной? – ухмыльнулся Драго. – Это для всех оказалось тем еще сюрпризом. В любое другое время Найя Стоун, возможно, проигнорировала бы это, но обеденный зал был полон особых гостей, прибывших на церемонию, включая ужасного генерала Хирагу собственной персоной! Рейн впервые подверглась дисциплинарному взысканию за всю свою безупречную карьеру, и теперь в мерзком настроении.

– О, понятно. – Я перешла к намного более важной теме: – Драго, я без понятия, что мне предполагается делать на этой церемонии.

– Не беспокойся, Джарра. Церемония состоит из четырех частей: твое представление, усыновление Фиана, рассмотрение контракта и обручение. Тебе ничего не нужно говорить во время первой части, потому что обычно представляют младенцев. В церемонии усыновления ты не участвуешь и успеешь переодеться, пока будут обсуждать контракт.

– Меня волнует именно обручение.

Кузен усмехнулся:

– Мы скажем тебе все, что нужно делать и говорить. На тебе уже коммуникатор.

– Да?

Драго прикоснулся к уху, и я услышала его голос в своем:

– Украшения-шпильки в твоих волосах. Я буду давать инструкции, ты же просто им следуй.

– Ох. Да, он работает.

– Из-за военной службы собрать много представителей клана в одном месте всегда непросто, но мы ухитрились набрать прилично народу и… – Драго задрал рукав тоги и постучал по глядильнику на предплечье. – Как дела со знаменами пятидесяти, Кай?

– Прибыли уже все пятьдесят знаменосцев, – ответил незнакомый голос. – Фабиан, естественно, отправил членов своего низшего клана, но Августовский альянс прислал кое-кого удивительно почтенного и… О хаос!

Драго нахмурился:

– Что не так?

– Ты не поверишь, но только что спорталился Люций Август Гордиан. Смотри!

В воздухе появилась голограмма, показывающая двух людей возле портала. Мужчина в возрасте где-то между шестьюдесятью и восьмьюдесятью и очень молодая женщина. Они были облачены в богато украшенные официальные тоги, женщина держала на руках ребенка.

– Что, ядернуть его к хаосу, хочет Люций? – Я ахнула, и Драго повернул ко мне извиняющееся лицо. – Прости, Джарра. Эта фраза не так груба в Бете, как в других секторах, но… Я не понимаю, зачем здесь глава совета Августовского клана. Мы с ними не в лучших отношениях со времен Фетиды.

– Что нам делать, Драго? – продолжил Кай из глядильника. – Не пустить его будет огромным оскорблением, но если он здесь, чтобы доставить неприятности…

Кузен на секунду закрыл лицо руками.

– Женщина с Люцием – его дочь, Юлианна Августа Елена. Августовский клан никогда не подверг бы своих драгоценных женщин риску, а срывать церемонию будет непочтением к пятидесяти, так что…

Я шагнула ближе к голограмме:

– Драго, взгляни на ручку ребенка. На нем идентификационный браслет яслей Земной Больницы.

– Ядер… – Он помотал головой. – То есть, хаос побери. Внук Люция Августа Гордиана родился инвалидом. Это все объясняет. Почему молчал их клан. Кто стоял за дорогостоящей рекламной кампанией. И даже шокирующую новость о выходе клана Мариус из Августовского альянса. – Драго запустил пальцы в волосы. – Люций, наверное, выдержал великую битву и с кланом, и с альянсом. Стоит отдать должное его храбрости, он рискнул целой политической карьерой ради этого ребенка. Клан Мариус, очевидно, влезать не собирается, но если Люций навязал свою волю остальной части альянса, тогда… – Он затараторил инструкции в глядильник: – Кай, Люций явился сюда для публичной демонстрации поддержки клана Августа. Окажи ему и его дочери самый доброжелательный прием, какой только сможешь, и лично проводи их в отдельную комнату. Что бы ты ни делал, не упоминай ребенка, пока они сами не заговорят. Бьюсь об заклад, некоторые главы кланов, входящих в Августовский альянс, также появятся, так что размести их с Люцием и его дочерью. – Драго завершил вызов и обратился к жене: – Марлиз, можешь сообщить генералу Торреку, что произошло? Я предупрежу отца. Он где-то здесь, разговаривает с Джексоном. Идем, Джарра, я вас познакомлю.

Мой брат Джексон. О хаос! Со всем, что должно было случиться, я не думала о возможной встрече с братом или сестрой. Я неохотно тащилась за Драго к двум беседующим мужчинам в тогах.

– Джарра, это мой отец, генерал Дракон Телл Драмис, и твой брат, подполковник Джексон Телл Галад, – представил Драго.

Я с испугом узнала лицо мужчины постарше. Генерал, который позвонил и уничтожил меня новостью о гибели моих родителей.

– Счастлив наконец познакомиться с тобой, Джарра, – сказал он.

– Благодарю, сэр.

– Мы не в форме. Обращайся ко мне «кузен». – Он непринужденно улыбнулся.

Драго принялся рассказывать отцу о неожиданных гостях, а я осталась один на один с братом. До этого мы обменивались лишь вежливо-холодными записанными сообщениями, и теперь я не знала, что говорить. Джексон наконец нарушил неловкое молчание:

– Наша сестра, Джемелла, извиняется за то, что задание помешало ей присутствовать. Она желает тебе всех благ.

– Спасибо, – пробормотала я. – В смысле, поблагодари ее за меня.

Вновь повисло тягостное молчание. Я понимала, что не особо помогаю, но еще чувствовала, что находиться здесь Джексону явно стоит усилий. Он вырос в клане, с родителями, в то время как меня бросили на Земле. Мог бы сказать, что сожалеет о случившемся, вместо того чтобы прятать глаза. Что с ним не так? Неужели он один из тех расистов, которые не считают меня настоящим человеком? Неужели его силком притащили на мое представление клану?

Драго закончил объясняться с отцом, и тот кивнул:

– Я пойду и лично поприветствую Люция Августа Гордиана.

И исчез, дав Драго возможность проверить, как мы с братом поживаем. Наверное, было очевидно, что наша первая встреча прошла не лучшим образом, потому что кузен заговорил с напускной живостью:

– Ну что, пора готовиться к церемонии.

Я сглотнула, все еще не представляя, что будет происходить на обручении. Явно придется говорить что-то романтичное, а в таких рода вещах я невероятно плоха. Кажется, скоро я выставлю себя полной дурой перед огромной аудиторией. 

Глава 19

В странную меня привели комнату: три стены сплошь покрыты экранами и спецоборудованием, а вместо четвертой – огромное стеклянное окно с видом на громадный зал c рядами сидений и широким центральным проходом, ведущим к возвышающейся платформе.

– Люди внизу могут нас видеть?

– Нет, – ответил мой кузен Кай. – Стекло одностороннее. Снаружи выглядит как обычная стена.

Первые два ряда кресел в зале пустовали, предположительно, отведенные непосредственным участникам церемонии, оставшиеся же были заполнены народом. Мать Фиана выделялась из толпы блестящей одеждой, модной в секторе Дельта. Рядом с ней я заметила Кэндис.

– Присядь уже. – Кай указал на устроившихся на стульях Драго и Джексона.

Я покачала головой, чересчур напряженная, чтобы сидеть спокойно. И продолжила мерить шагами комнату, наблюдая, как несколько офицеров работают с оборудованием, управляющим системой безопасности, видеожуками, освещением и звуком в зале.

– Разве не пора начинать?

– Мы открываем телемост для новостей. – Драго кивнул на стеклянную стену. – Уже гасят свет.

А ведь точно. В нашей комнате по-прежнему было светло, но зал постепенно погружался в полумрак.

– Открываем телемост, – сказал один из военных. – Подключились три канала новостей Бета-сектора. Нет, уже пять... десять. Военные каналы Каппы и Дзеты открыты. Появились каналы Альфы. Дельты. Гаммы. Эпсилон на связи. Открыто уже больше ста каналов, и все еще подключаются новые. У вас одна из грандиознейших живых аудиторий за всю историю.

Великолепно. Ну совсем никакой ответственности!

Драго постучал по скуле, и я услышала его голос через шпильку-украшение в прическе:

– Ну что, ребята! Другие сектора слишком долго судили о нас по отстойным секс-видео. Давайте покажем им настоящий Бета-сектор. Покажем им fidelis! – После этой вдохновенной речи он выдержал небольшую паузу и продолжил более деловым тоном: – Музыкальный гимн клана через три, две, одну… Поехали!

Я услышала барабанный бой в ритме, предвещающем начало марша Фетиды – могла и догадаться, что клан Теллона Блейза использует эту музыку, – затем приблизилась к окну и глянула на зал, почти полностью погрузившийся во тьму.

– Позиции для выхода клана, – сказал Драго. – Факелы на три, два, один. Давай!

Последовала драматическая вспышка света у входа в зал. Пылающие факелы парили в воздухе вокруг колонны примерно тридцати мужчин и женщин, облаченных в тоги. Первые два человека держали шесты со знаменами, трепетавшими от несуществующего ветра. Знамена Бета-сектора и клана Телл.

По мере того, как колонна продвигалась по центральному проходу, музыка становилась все громче. Наконец люди взошли по ступеням и встали полукругом лицами к залу. Вокруг них все так же полыхали факелы, по обеим сторонам развевались знамена. Отец Драго, Дракон Телл Драмис, стоял по центру, в шаге или двух впереди остальных. Марш Фетиды достиг драматической кульминации, и внезапно настала тишина.

– Клан Телл приветствует кланы Военного альянса, – заговорил Дракон Телл Драмис.

– Гимн альянса, – отозвался Драго. – Выход кланов на три, два, один. Пошли!

На сей раз заиграл гимн человечества, не было никаких пылающих факелов, только софиты освещали группы, и предводитель каждой нес знамя своего клана.

– Клан Рэй, – перечислял Дракон Телл Драмис. – Клан Тар. Клан…

Я повернулась к стене с экранами и увидела, что замена показывают крупным планом. Если бы не расшалившиеся нервы, меня бы зачаровала их история.

Дракон Телл Драмис завершил перекличку военных кланов. Их члены поместили знамена в держатели вдоль стены слева от платформы, формируя живую массу цветов, и двинулись к отведенным им местам.

– Клан Телл приветствует Пятьдесят знамен Бета-сетора, – объявил Дракон Телл Драмис.

– Гимн Бета-сектора, – распорядился Драго. – Пятьдесят входят на три, два, один. Вперед!

Музыка сменилась гимном Бета-сектора, и появился строй из пятидесяти пожилых мужчин и женщин в одинаковых белых тогах, отделанных имперским пурпуром. Торжественной процессией они несли свои знамена по проходу, затем поставили их справа от платформы и заняли передний ряд.

– Если кто еще не слышал новости, – предупредил Драго, – у нас кое-какие неожиданные гости. Попытайтесь не выглядеть шокированными, поскольку новости Бета-сектора будут проигрывать этот момент много дней.

– Клан Телл приветствует клан Августа, – объявил Дракон Телл Драмис.

Я могла видеть, как повернулись головы зрителей, как некоторые даже повставали, чтобы получше рассмотреть мужчину, несшего знамя клана Августа, и молодую женщину за ним с ребенком на руках. Меня восхищало, сколь невозмутимо шла эта пара, словно не замечая устремленных на них взглядов.

Драго легонько постучал меня по плечу и указал пальцем на портал в углу. Я сглотнула. Пройдут еще несколько кланов Августовского альянса, а потом моя очередь!

Джексон присоединился ко мне у портала, и мы шагнули в тускло освещенную комнату. Юноша в тоге начал быстро бормотать инструкции:

– Пройдете через дверь напротив и станете в центре прохода. Никто не увидит вас в темноте. Когда с обеих сторон от вас загорятся факелы, начнете продвигаться вперед к платформе. К факелам не прикасайтесь, они управляются дистанционно.

Мы ступили через дверь во мрак, и Джексон испугал меня, заговорив резким, взволнованным голосом:

– Прости меня. Я был себялюбивым мальчишкой. Закатывал скандалы, что переезд на Землю затронет мое обучение, будущую карьеру, мое… Все о себе. Я ни разу не остановился подумать о тебе.

Я не знала, что сказать, да и времени на разговоры не было – Драго уже раздавал инструкции:

– Возвращаемся к сценарию. Музыкальный гимн – марш Фетиды. Джарра, Джексон, вы выходите на счет три, два, один. Давайте!

Факелы вспыхнули сбоку от нас, и я заметила прячущихся в тенях видеожуков, пересылающих картинку новостным каналам. Мы медленно прошли мимо заполненных людьми рядов, достигли платформы и встали перед Драконом Телл Драмисом.

– Кто пришел к клану? – задал он вопрос.

– Джексон Теллонус Галад, сын Марака Теллонуса Галада, сына Джарры Теллоны Моррат из рода Теллона Блейза, – ответил Джексон.

– Зачем ты пришел к клану? – спросил Дракон Телл Драмис.

– Пришел, чтобы представить свою младшую сестру знанию и родне клана по рождению. Да услышат…

Последовала пауза, длинная пауза, и затем в ухе раздался голос Драго:

– Да услышат во всех домах. – Кузен помолчал, потом снова заговорил настойчивым, просительным тоном: – Давай, Джексон. Сейчас не время для одного из твоих приступов вины. Тебя можно упрекать не больше, чем всех нас. Клан отступился от одного из своих детей, клан разделяет позор, но сейчас мы исправляем свою ошибку.

Я боковым зрением глянула на Джексона и увидела годы боли на его лице. Я не понимала… Я жила, зная, что брошена с рождения; а они были вынуждены жить, зная, что бросили меня.

Я постепенно осознавала, что такое fidelis, и что этот кодекс значит для бетанцев. Мой клан нарушил его, когда передал одного из своих детей Земной Больнице. Другие кланы, наверное, могли бы справиться с виной и бесчестьем, но гордым отпрыскам легендарного героя Теллона Блейза все давалось в разы тяжелее. Вот почему они бросили вызов всем противникам, чтобы провести эту церемонию. Вот почему решили освещать событие в новостях через видеожуков. Вот почему созвали знамена Бета-сектора как свидетелей.

Эта церемония не просто давала мне семью, которой у меня никогда не было, и проводилась не только для того, чтобы вызвать симпатию к инвалидам и побудить военных искать для нас новые миры. Церемония восстанавливала честь моего клана.

Джексон по-прежнему молчал, не воспринимая призывы Драго. Лишь я могла до него достучаться.

Я взяла брата за руку:

– Пора забыть прошлое и сосредоточиться на будущем. Поступим правильно для всех нас.

– Да услышат во всех домах, – снова подсказал Драго.

– Да услышат во всех домах, – Джексон запинался, голос дрожал, – что это благородная Джарра Теллона Ферен, дочь Джемены Рэйи Ферен и Марака Теллонуса Галада, сына Джарры Теллоны Моррат из рода Теллона Блейза.

Вереница имен на мгновение сбила меня с толку. Теллона и Теллонус – это полные женская и мужская версии нашей клановой приставки, которые военный клан использует только в формальных случаях, но почему фамилия Ферен? Джексон напутал или?..

Нет, он прав. Это имя, данное мне при рождении согласно бетанским традициям наречения. Я принадлежу клану Телл, потому что он выше рангом, чем клан Рэй, но девочка всегда берет фамилию матери.

Джексон наконец обрел контроль над голосом:

– Да услышат во всех домах, что благородная Джарра Теллона Ферен – наследница славы благородной Джарры Теллоны Моррат и по традиции носит ее имя.

Снова заговорил Дракон Телл Драмис, и в тоне его проскользнуло едва заметное облегчение:

– Да услышат во всех домах, что клан Телл признает благородную Джарру Теллону Моррат и приветствует от родни клана.

За его словами последовал барабанный бой, вперед вышла женщина, обернула вокруг моих плеч тогу и расправила складки. Кто-то возложил мне на голову тонкий лавровый венок из зеленых листьев.

Я стала частью клана, в котором родилась. У меня появилась семья, а Лолия с Лолмаком, должно быть, сейчас праздновали в куполе на раскопе. Одного из инвалидов приветствовали в бетанском клане gentes maiores. А значит, их дочь и все подобные дети также получат шанс на семью. 

Глава 20

Меня тянули за руку, в ухе раздавался голос Драго:

– Джарра, очнись! Встань лицом к Пятидесяти.

Джексон снова потянул меня, и мы оба повернулись к зрителям. Пятьдесят в своих бело-пурпурных тогах стояли перед нами.

– Да услышат во всех домах, что это благородная Джарра Теллона Моррат из клана Теллона Блейза, – провозгласил Дракон Телл Драмис.

Барабанная дробь.

– Да услышат во всех домах, что это благородная Джарра Теллона Моррат из клана Теллона Блейза, – повторил он.

Снова зазвучали барабаны.

Дракон произнес фразу в третий раз, и я вспомнила, как Драго рассказывал об их с Марлиз свадьбе. Сказанное трижды скрепляется законом клана.

– По моей команде оба поклонитесь Пятидесяти, – предупредил Драго. – Три, два, один. Давайте!

Мы послушались, и мужчины и женщины из числа Пятидесяти формально поклонились в ответ. Барабаны прогремели в последний раз, и Пятьдесят снова сели.

– Теперь повернитесь и присоединитесь к клану, – велел Драго.

Разглядев в рядах пустые места, предназначенные нам с Джексоном, я направилась туда. Люди подходили меня поздравить, обнимали, что-то говорили на ухо. Я потерялась в вихре эмоций, но затем настал черед Дракона Телл Драмиса, и его медвежьи объятья вернули меня в реальность.

Клан снова расположился полукругом, и зазвучал гимн сектора Дельта, со всеми вычурными пассажами. Я не слышала, как Драго дал отмашку – видимо, он отключил меня от общей связи. Луч света сфокусировался на одинокой фигуре, спускающейся по центральному проходу.

Фиан выглядел совершенно спокойным и собранным. Его длинные светлые волосы блестели, а простая туника и легинсы резко контрастировали с богато украшенной тогой клана. Я до смерти волновалась, хотя мне и надо-то было просто стоять рядом с Джексоном, а Фиану самому предстояло говорить нужные слова. И даже не для себя, а ради меня. Какой же у меня потрясный жених!

Он дошел до платформы и посмотрел в мою сторону. Дыхание перехватило. Фиан улыбнулся мне и пошел дальше. Теперь в центре полукруга стояла женщина.

– Кто пришел к клану? – спросила она.

– Фиан Андрей Эклунд.

– Из какого клана?

– У меня нет клана. Я с планеты Геркулес в секторе Дельта.

– О чем ты пришел молить нас, чужак? – Последнее слово она произнесла подчеркнуто недружелюбно.

– Я ни о чем не молю.

– Что ты принес нам, чужак?

– Я не принес даров.

– Чем ты собираешься услужить нам, чужак?

Уже третий раз она его так называла, и это явно было оскорбление.

– Я никому не прислуживаю.

– Если ты пришел не с мольбой, не с даром, не с предложением услуги, то ты нарушил наши границы, чужак!

Женщина воздела руку, и я ахнула, увидев, как она приставила меч к горлу Фиана. При иных обстоятельствах, я бы задумалась, действительно ли оружие древнее или просто копия, но сейчас меня волновало лишь насколько оно острое.

– Я не нарушаю ваших границ, – возразил Фиан. – Меня призвали, как Павел был призван Кайросом.

– Кто призвал чужака? – спросила женщина, не отводя меча.

Отец Драго выступил вперед и встал справа от Фиана:

– Я Дракон Теллонус Драмис, и это я его призвал. Дочь нашего дома была потеряна, как была потеряна Елена, и он поддерживал ее, как Павел поддерживал Елену.

– Ты приветствуешь чужака?

– Он не чужак, – ответил Дракон Телл Драмис. – Это мой сын в fidelis, и я прошу за него.

– Он не чужак. – Джексон встал по левую руку Фиана. – Это мой брат в fidelis, и я прошу за него.

– Кто против? – спросила женщина. Повисло долгое молчание, и она повторила вопрос. – Кто против? – Снова пауза, и снова: – Кто против?

– Никто не против, кроме тебя, – ответил Дракон Телл Драмис.

Женщина наконец опустила меч:

– Тогда, по прецеденту Павла, призванного Кайросом, я не против.

Снова загремели барабаны. Теперь я выяснила, откуда звук. Мужчина на краю платформы бил в настоящий барабан. С плеча музыканта свисали ремни, прямо как в доистории, но я взглянула на него лишь украдкой. Фиана облачили в тогу и увенчали зеленым лавровым венком. Он развернулся к зрителям, и Дракон Телл Драмис встал подле него.

– Да услышат во всех домах, что это благородный Фиан Андрей Эклунд, будущий приемный сын клана Теллона Блейза, по прецеденту Павла и Кайроса.

На этот раз я уже ждала грохота барабана и троекратного повторения фразы, дабы скрепить усыновление по закону клана. Пятьдесят снова поднялись, формально поклонились, а затем члены клана начали поздравлять Фиана. Я ринулась, чтобы тоже его обнять, но Дракон Телл Драмис заступил мне путь.

– Нет-нет. – Он озорно улыбнулся. – Обниматься до обручения крайне неприлично, кроме того, вам обоим надо пойти переодеться.

И подтолкнул меня к боковой двери. Я шагнула внутрь. По сравнению с ярко освещенной платформой здесь царила кромешная тьма. Кто-то схватил меня за руку, и я пискнула.

– Джарра, Джарра, Джарра, идем!

– Иссетт! Ты меня до смерти перепугала.

Подруга неверяще вытаращила глаза:

– Ты никогда ничего не боишься. Идем! – И потянула меня по коридору. – Они уже начали одобрение помолвочного контракта, так что времени в обрез.

Меня затащили в комнату, где уже поджидали Далмора и Амалия. Иссетт пихнула меня мимо них прямиком за ширму.

– Быстро переодевайся!

Я с ужасом уставилась на висевшее на стене платье. Подол такой длинный, что будет волочиться по полу, а верх…

– Я не могу его надеть!

– Можешь, – заверила Далмора. – Оно тебе прекрасно подойдет, Джарра.

– Но оно неприличное! – Я выпуталась из тоги и сдернула через голову тунику, смахнув в процессе венок. – У меня же спереди все будет видно!

– Оно абсолютно приличное по меркам Альфа и Бета секторов. Вырез немного глубокий для Гаммы, Дельты и Эпсилона, но…

– Я о том, что он глубокий по меркам Земли! – Я стянула обувь и легинсы.

– Это точная копия платья, которое Елена надела на помолвку с Павлом, – объяснила Далмора. – Новостные каналы постоянно предупреждают о возможности интимных сцен, поскольку ведут прямую трансляцию с бетанского обручения. Половина зрителей окажется разочарована, что ты вообще одета, так что слегка вольное платье никого не побеспокоит.

– Но…

– Джарра, это хаос как важно для всех инвалидов, – перебила Иссетт, – так что заткнись и одевайся уже!

Я застонала, неохотно натянула платье, сунула ноги в изящные серебристые плетеные босоножки и повернулась к зеркалу. Изумительная ткань переливалась белым и серебристым. Платье открывало больше тела, чем моя облипка, но смотрелось не так плохо, как я думала. Вырез на спине ужасно низкий, но это не так страшно, как…

Я вышла из-за ширмы и покорно подставила голову, на которую Далмора водрузила венок из цветов.

– Все только и говорят, что о Елене, Павле и Кайросе. Кто, хаос подери, все эти люди? – спросила я.

– Ты не знаешь? – Глаза Далморы заблестели от слез, как и каждый раз, когда она думала о чем-то романтичном. – Вчера по всем каналам крутили фильмы о них. Величайшая история любви в бетанском мире!

Я моргнула. Мы что, воспроизводим эту величайшую историю любви для телевидения? Это мой клан придумал или отряд психологов постарался?

– Елена – дочь Кайроса, – начала Далмора. – Ее потеряли в младенчестве, когда…

– Сейчас не до историй, – вмешалась Амалия, – а то пропустим наш выход.

Далмора в последний раз поправила мой венок:

– Да, лучше выдвигаться.

Мы вышли из комнаты и повернули направо.

– Это Кай, – раздалось у меня в ухе. – Драго ведет церемонию, так что давать отмашки и подсказывать слова буду я. Пятьдесят уже засвидетельствовали контракт помолвки, так что Джарра должна оказаться на позиции через три минуты. Хаоса ради, предупредите, если она опаздывает, чтобы я передал Драго, и тот заполнил паузу болтовней.

Далмора постучала по одной из заколок:

– Мы почти на месте, Кай.

– Отлично.

Мы еще раз свернули направо, прошли через дверь и оказались в тускло освещенной комнате, где я ждала начала церемонии. Там стоял все тот же парень.

– На репетиции возникли проблемы со снегом, – сообщил он. – Но думаю, они исправили неполадку.

Снег? Я не успела спросить, при чем тут снег, потому что опять заговорил Кай:

– Музыка для выхода Джарры.

Духовые запели нежную незнакомую мелодию. Я глубоко вздохнула, и мы вчетвером прошли по темному коридору и замерли в центральном проходе. Далмора поставила меня чуть правее и поправила складки платья. Я по-прежнему не имела никакого представления, как проходит церемония обручения, а спрашивать было уже поздно.

Я посмотрела на ярко освещенную платформу. Клан расположился на заднем плане, а Фиан стоял впереди с Вороном, Кеоном и Кратом. Все в каких-то старинных туниках и штанах, на плечах – короткие плащи. Фиан в белом, а остальные в серо-голубом. Раз уж меня одели как Елену, видимо, Фиан был в костюме загадочного Павла.

– Выход Джарры, – объявил Кай.

Прожекторы высветили меня, а с потолка полетели белые хлопья. Я вытянула руку и поймала одну снежинку. Она тут же растаяла. Они и правда притащили сюда снежную машину.

Я медленно пошла к платформе. Нервное напряжение достигло предела и переросло в панику, когда все повернулись ко мне.

– Группа Фиана, отойдите на левую сторону платформы, – распорядился Кай. – Группа Джарры, поднимайтесь и занимайте зеркальную позицию справа. Так вы все будете стоять лицом к зрителям.

Моя персональная метель разрослась. Я поднялась на платформу с параноидальной осторожностью, боясь споткнуться о подол. Думала, сейчас появится Драго, но в центр вышел его отец, держа наполовину развернутый свиток. Настоящий или?..

– Все повернитесь к Дракону, – скомандовал Кай.

Мы подчинились, и я поймала взгляд Фиана. Он заинтересованно изучал низкий вырез моего платья. Просто шокирующе неприличный дельтанец!

– Фиан Андрей Эклунд, будущий приемный сын клана Телл, согласен ли ты связать себя помолвкой с Джаррой Теллоной Моррат, дочерью клана Телл?

Фиан неохотно оторвался от созерцания моего декольте и посмотрел на Дракона:

– Клан это одобряет?

– Одобряет и официально подтверждает.

– Тогда я подчиняюсь мудрости клана и связываю себя помолвкой с Джаррой Теллоной Моррат.

Фиан шагнул вперед и приложил ладонь к свитку. Я почувствовала себя дурочкой. Свиток не просто подделка, это замаскированный глядильник, и мой жених только что отослал свой отпечаток в земную Регистратуру.

Он вернулся на место, и настал мой черед. Теперь мне едва ли были нужны подсказки Кая.

– Джарра Теллона Моррат, дочь клана Телл, согласна ли ты связать себя помолвкой с Фианом Андреем Эклундом, будущим приемным сыном клана Телл?

– Клан это одобряет?

– Одобряет и официально подтверждает.

– Тогда я подчиняюсь мудрости клана и связываю себя помолвкой с Фианом Андреем Эклундом.

Я приложила руку к свитку, и на экране высветилось подтверждение о регистрации. Затем Ворон, Крат, Кеон, Далмора, Амалия и Иссетт отправили свои отпечатки как свидетели. Когда все вернулись на места, загремели барабаны, и Дракон Телл Драмис выступил вперед.

– Да услышат во всех домах, что благородный Фиан Андрей Эклунд и благородная Джарра Теллона Моррат обручились по законам Зевса и сектора Бета.

Он повторил это еще дважды, затем мы раскланялись с Пятьюдесятью, и я смогла расслабиться. Получилось на удивление безболезненно для бетанской церемонии обручения.

И тут Драго занял место отца и улыбнулся зрителям:

– Официальная часть церемонии, включая юридические процедуры, оговоренные Артемидским договором о воссоединении, завершена. Теперь мы все можем расслабиться и разделить с вами некоторые давние бетанские традиции. К сожалению, судя по количеству присутствующих, мы не можем пригласить каждого осыпать новобрачных лепестками и потанцевать, но прошу, поддержите, когда начнется песня.

Бетанские традиции? Так мы не закончили? Что именно?..

Драго приглашающим жестом развел руки:

– Вы все гости нашего зала в день радости. Празднуйте с нами смену зимнего холода весной, новую жизнь и новое начало.

Фиан шагнул ко мне:

– Я вышел из зимы, увидел тебя и вокруг расцвела весна.

О нет. Все явно будет до хаоса сопливо и сентиментально. Это точно традиция, или сценарий писал злобный отряд психологов? Кай нервно заворчал мне в ухо, так что пришлась выступить вперед и сказать:

– Я вышла из зимы, увидела тебя и вокруг расцвела весна.

Снег, укрывавший платформу скрипящим пологом, внезапно прекратился. С неба полетело что-то розовое. Лепестки цветов.

– Я дарю тебе свою любовь, свою жизнь, честь и будущее, – сказал Фиан так искренне, что заранее прописанные слова прозвучали очень лично. Я смутилась, услышав их, но потом до меня дошла ужасная правда. Мне тоже надо это произнести!

Я замешкалась, и серьезность Фиана сменилась весельем. Кай в ухо подсказывал слова. Я открыла рот… и закрыла его.

Драго улыбнулся:

– Мы знаем, ты немного застенчива, Джарра, поэтому заказали много лепестков. Можешь не торопиться.

– Психологи сообщают, что все чаты просто с ума сходят, – сообщил Кай. – Людям нравится видеть эмоциональную ранимость Джарры. Говорят, это даже лучше, чем тот момент в клановом видео, где…

Я застонала, посмотрела на Фиана и напрочь позабыла о зрителях:

– Прекрати смеяться!

– Ничего не могу с собой поделать.

– Может, глоток вина поможет тебя расслабиться? – предложил Драго. – Вы с Фианом должны разделить кубок позже, но мы могли бы…

– Не надо мне вина, просто…

Краем глаза уловив движение, я заметила крохотного видеожука, пытавшегося получше снять мое лицо. Я в ужасе уставилась на него, вспомнив, что нас видят миллионы людей. Зал взорвался смехом.

Я снова застонала, и Иссетт больно ткнула меня локтем под ребра.

– Произнеси свою фразу, Джарра, – прошептала она, – а то я всем расскажу, что случилось на вечеринке в честь нашего шестнадцатилетия.

Иссетт всегда отличалась громким шепотом. Судя по новому взрыву смеха, большинство зрителей расслышали угрозу, и видеожук точно все отснял. Мне явно придется заставить себя пройти церемонию, пока еще больше не смутилась.

Потому я повернулась к Фиану и глубоко вздохнула:

– Я дарю тебе свою любовь, свою жизнь, честь и будущее.

– Я приду к тебе, когда весна сменится летом, – сказал он.

– Я приду к тебе, когда весна сменится летом, – повторила я, и вместо лепестков посыпались какие-то золотистые пушистые штуки.

– Наше будущее…

– Мне искренне жаль прерывать вас, но я вынужден остановить праздник, – перебил Фиана низкий голос Дракона Телл Драмиса. – Клан Телл только что получил постановление суда из сектора Дельта о признании этой помолвки недействительной. 

Глава 21

Часом позже я сидела в комнате для совещаний с Фианом, генералом Торреком и полковниками Левеком и Стоун.

– К сожалению, наши юристы подтвердили, что постановление суда правомерно, – сказал Левек. – Очевидно, Земля не относится ни к одному из секторов и потому не входит в соглашение по межсектральному признанию браков и иных контрактов об отношениях. Получается, Фиан как гражданин сектора Дельта не может легально заключить помолвку на Земле.

– Поверить не могу, – произнес Фиан.

– А я могу, – горько возразила я. – Это так вписывается в общее отношение к инвалидам, что люди, принимая законы, забывают о внесекторности Земля.

Дверь открылась, и вошел Драго.

Генерал Торрек указал ему на свободный стул:

– Ну как там ситуация?

Кузен изобразил на лице отчаяние и сел.

– Конечно, люди в ярости. Младшие члены военных кланов во втором зале. Мы отправили к ним генерала из клана Рэй, чтобы они не вздумали украсть истребители и напасть на Дельту. Все остальные бетанцы ругаются в зале номер один.

– Они ругаются из-за того, что Джарру приняли в клан? – спросил генерал Торрек.

Драго покачал головой:

– Инвалидность Джарры больше не обсуждается. Решение суда пришло после того, как Пятьдесят официально одобрили помолвку. Так что дельтанцы открыто оскорбили все флаги Беты, и все бетанцы объединились против них.

– Готов поспорить, за решением суда стоит мой отец, – сказал Фиан.

– Решение было вынесено по запросу дельтанских юристов не с Геркулеса, – заметил полковник Левек. – Нет никаких доказательств, что твой отец вообще с ними связывался.

– Он достаточно умен, чтобы не оставлять следов.

– Главная проблема не в том, кто стоит за запросом, а в том, как на него реагировать. – Генерал Торрек посмотрела на Левека: – Какие у нас варианты?

– Эта лазейка столетней давности в гражданском кодексе, конечно, мешает заключать помолвку на Земле. Джарра явно не в состоянии слетать на другую планету, чтобы зарегистрировать контракт там, но мы можем использовать военные положения для решения проблемы. Команды первопроходцев, открывающих новые миры, работают в условиях строгого карантина, поэтому есть специальная статья, позволяющая офицерам вступать в отношения на военной базе и регистрировать их в любом секторе на выбор. Наши юристы проверяют конкретные формулировки… – Левек отвлекся на звон глядильника и прочел сообщение. – Юристы сообщают, что как члены клана Джарра и Фиан автоматически приобретают бетанское гражданство, и имеют законное основание как два бетанских офицера использовать военный кодекс, чтобы зарегистрировать контракт в секторе Бета.

Генерал Торрек повернулся к полковнику Стоун:

– Регистрацию должен провести командующий базой.

– Слушаюсь, сэр. – Она повозилась со своим глядильником, затем улыбнулась мне и Фиану: – Поздравляю и желаю… – Ее прервал звонок глядильника. Стоун нахмурилась. – Регистрацию только что отклонили на том основании, что Джарра не военный офицер.

– Что? – Я потрясла головой. – Но…

– Сейчас спрошу Кадры, какого хаоса творится. – Стоун снова что-то набрала на глядильнике, а затем повернулась к генералу Торреку: – Сэр, Кадры говорят, что получили постановление суда о лишении майора Телл Моррат военного статуса на основании того, что она младше минимального возраста приема в армию.

– Неудачный поворот, – вздохнул Левек. – Интересно, откуда дельтанский суд узнал, что Джарре только семнадцать?

– Но мне восемнадцать!

Генерал Торрек застонал:

– Прости, Джарра. Я понятия не имел, что твой возраст повлияет на возможность заключить помолвку. По меркам Земной Больницы тебе восемнадцать, а бетанцам можно вступать в отношения с шестнадцати.

Я неверяще на него уставилась.

– Хаоса ради, в последний новый год мне исполнилось восемнадцать!

– Есть разные способы подсчета возраста, – пояснил Левек. – Альфа и Бета берут за начальную точку настоящую дату рождения, используя межзвездный гринвичский пояс Земли-Европы. По историческим причинам, военные считают так же, как в секторе Альфа.

Я с ужасом поняла, к чему он клонит. Мой настоящий день рождения – первое августа две тысячи семьсот семьдесят первого года. Сегодня двадцать пятое июня две тысячи семьсот восемьдесят девятого, так что…

– Я думала, все теперь считают по Дню Начала Года. Как Земля.

– Гамма, Дельта и Эпсилон так и делают, – подтвердила Стоун.

– Не понимаю, – влез Фиан. – Если Джарре восемнадцать по системе отсчета новых годов, как у нас на Дельте, то ей и по нашему счету восемнадцать.

– Есть существенная разница в отсчете между Землей и Гаммой, Дельтой и Эпсилоном, – сказал Левек. – Земля считает самый первый новый год.

Фиан ошарашено посмотрел на меня, затем повернулся к Левеку и затараторил:

– Я родился на Геркулесе в декабре две тысячи семьсот семидесятого года. Первый новый год не считается, поэтому год мне отметили первого января две тысячи семьсот семьдесят второго. Получается, что восемнадцать мне исполнилось первого января две тысячи семьсот восемьдесят девятого.

– Именно так, – подтвердил Левек. – Джарра родилась первого августа две тысячи семьсот семьдесят первого года. Земля считает первый новый год, поэтому первый день рождения ей отметили первого января две тысячи семьсот семьдесят второго. По законам Земли ей исполнилось восемнадцать первого января две тысячи семьсот восемьдесят девятого, но по правилам Гаммы, Дельты и Эпсилона столько ей будет только в следующем новом году. По исчислению военных, Джарра достигнет восемнадцатилетия первого августа этого года.

– Почему Земля так делает? – спросил Фиан. – Это же нелепо. Получается, дети, даже родившиеся в самом конце года, считаются годовалыми. Нет, подождите… – Он яростно тряхнул головой. – Они просто таким образом хотят сбыть детей с рук на год раньше. Я знал, что на Земле имеются проблемы с кадрами и жильем, но… это правда мерзко. – Он оглядел собравшихся: – Когда вы узнали и почему не сказали нам?

– Джарру призвали в армию в срочном порядке в «Инопланетный контакт», – ответил генерал Торрек. – И раз она считается совершеннолетней, возраст не проверяли. Я должен был сам знать дату рождения Джарры, но после гибели ее бабушки я несколько лет … отсутствовал. И узнал о возрасте Джарры, только когда вы двое уже шли по тоннелю к инопланетному устройству. – Он вздохнул. – Датчики на ее костюме отметили крайне высокий уровень стресса. В поисках причины такой реакции глава наших медиков проверила карточку Джарры и связалась со мной, заметив дату рождения. Я оказался в затруднительном положении: с одной стороны не мог вас отстранить, но с другой – предупредил о потенциальной угрозе и предложил найти замену.

– Я узнал о ситуации немного раньше, – подхватил Левек. – Нашел историю Джарры и Фиана довольно интригующей и стал изучать детали их дел на следующий день после прибытия ребят на базу. Я точно не знал, намеренно ли Риак проигнорировал возраст Джарры, но не собирался поднимать вопрос, так как она уже успела доказать свою полезность. Честно говоря, я был готов призвать хоть новорожденного, если бы он помог нам с «Инопланетным контактом».

– Я давным-давно знаю, – сказал Дрого. – Джарра – наследница славы своей бабушки. Когда она впервые запросила информацию о родителях, военная канцелярия увидела, что по данным Земли ей уже восемнадцать, она взрослая и можно проводить церемонию чествования. Клан был поражен, когда им прислали видео с церемонии почти на год раньше, чем они считали возможным. Возражать по поводу возраста Джарры было бы крайним неуважением по отношению к ней и памяти ее бабушки, поэтому клан постановил считать Джарру совершеннолетней. Когда ее призвали в программу «Инопланетного контакта»… – Драго пожал плечами. – Я решил, что Джарра придет в ярость, если я заявлю, мол, ей только семнадцать, и ее исключат из программы, поэтому помалкивал.

Я покачала головой:

– То есть все знали, что мне семнадцать. Все, кроме нас с Фианом!

– Я тоже не знала, – сказала Стоун. – Выяснила, только когда Кадры мне сказали. – Она нахмурилась и, посмотрев на мужа, обратилась к нему подчеркнуто официально: – Возможно, полковник Левек объяснит, почему меня не проинформировали раньше.

– Вы командующая базой, – ответил Левек. – Однако майор Телл Моррат в настоящее время приписана к исследовательской группе, которая находится под моей юрисдикцией.

– А еще я заместитель начальника по программе «Инопланетного контакта», – заметила Стоун, – и таким образом ваш начальник.

– Устав не предусматривает информирование заместителя начальника обо всех мелких административных проблемах.

Стоун отбросила военные формальности и в отчаянии посмотрела на потолок:

– И почему я вообще вышла за него замуж?

Я злилась и мучилась из-за собственной личной жизни, но также четко сознавала, что есть проблемы поважнее.

– Пусть спорят о моем возрасте и помолвке – нам удалось создать прецедент принятия ребенка-инвалида в бетанский клан. Что с планом использовать церемонию помолвки для того, чтобы добиться поддержки общества в поисках новых миров для инвалидов?

– Люций Август Гордиан только обрадуется, если в секторе Бета найдется планета, где сможет жить его внук, – ответил Драго. – Мы рассчитываем, что он убедит свой альянс поддержать изменения в критериях отбора неопланет. Альянс Фабиана воспротивится, но, вынужденные выбирать между ними, остальные реакционные фракции либо встанут на сторону Августа, либо воздержатся. Даже если голосование в Парламенте Планет провалится, мы все равно сможем начать поиски спецпланеты в секторе Бета.

– Тогда все не так плохо. Всего через месяц я снова стану военной, и мы сможем использовать военные положения, чтобы зарегистрировать обручение. А до того никто в секторе Бета не сможет упрекнуть нас с Фианом, что мы живем вместе, только заключив контракт помолвки.

Все как-то подозрительно переглянулись, и тут Драго меня огорошил:

– Увы, решение суда относится и к вашему контракту.

– Что? Он тоже аннулирован?

– Так, я устал от этой ерунды, – вмешался генерал Торрек. – Мы просто задействуем возможности «Инопланетного контакта», чтобы обойти минимальный призывной возраст.

– Со всем уважением, сэр, позволю себе категорически возразить, – сказал Левек. – Вероятность девяносто три процента, что партия изоляционистов опротестует ваше решение. Мало того, что большая их часть предубеждена по отношению к инвалидам, они еще и с удовольствием воспользуются возможностью уничтожить программу «Инопланетного контакта». Вас обвинят в злоупотреблении полномочиями из-за личной привязанности к клану Телл. – Взгляд, которым генерал Торрек наградил подчиненного, напугал бы почти любого офицера, но полковник Левек по праву носил медаль Фетиды, поэтому храбро продолжил: – Мы не можем заявить, что для Джарры жизненно необходимо быть военной именно сейчас, а не с первого августа. Установлено, что инопланетный зонд в данный момент не представляет собой угрозы, и мы так и не обнаружили, откуда он прилетел. Ситуация обострится, если вас вынудят оставить пост главнокомандующего программой «Инопланетный контакт».

– Нельзя так рисковать, – сказала я.

– Согласна, – поддержала Стоун. – Генерал Торрек обладает большим доверием как со стороны военных, так и со стороны гражданского населения. Когда мы найдем родной мир зонда, нам очень понадобится это доверие, потому что партия изоляционистов сделает все, лишь бы посеять панику. Они не просто хотят заблокировать любой контакт с инопланетной цивилизацией, но и помешать нам выяснить о ней хоть что-нибудь.

– Так нам еще несколько недель не видать не то что настоящего обручения, но даже помолвки? – Фиан потряс головой. – Ядрить!..

Генерал Торрек сделал вид, будто не услышал ругательства:

– Наши юристы постараются найти выход.

– Юристы нашего альянса тоже, – добавил Драго.

– А что делать, пока мы ждем? – спросил Фиан. – Я по-прежнему военный, Джарра может остаться со мной на базе «Зулу»?

– Партнерам обычно разрешается жить вместе в случае брака, помолвки или обручения, но… – Генерал Торрек повернулся к Левеку: – Мы можем опустить это условие?

– Я бы настоятельно рекомендовал Фиану и Джарре вернуться к своему курсу, – ответил Левек. – То, что военные предоставили место для проведения помолвки, – совершенно законно, как из соображений безопасности, так и по причине регулярного использования баз для церемоний бетанских военных кланов. Но теперь события стремительно приобретают политический окрас. Военные должны немедленно дистанцироваться, чтобы сохранить нейтралитет.

Генерал Торрек нахмурился:

– А как же безопасность?

– Это еще одна причина Джарре и Фиану вернуться к курсу. На базе по-прежнему остается неизвестный вражеский лазутчик, поэтому на недоступном раскопе Калифорнийского разлома под присмотром капитана Ворона и доверенных людей намного безопаснее.

– Если только кто-нибудь опять не протащит бомбу, – колко заметила Стоун.

Левек сверкнул глазами в ее сторону, но ответил совершенно спокойно:

– Я прослежу, чтобы все доступы к порталам и доставка лично проверялась майором Рейн Тар Кэмерон, а приходящую обслугу сопровождал офицер охраны.

Генерал Торрек кивнул:

– Рейн никогда не ошибается. Хорошо. Что ж, Джарра и Фиан вернутся к учебе, а мы пока постараемся вычислить нашего шпиона.

– Кстати говоря, – вмешался Левек, – я жажду в деталях услышать о встрече Джарры с самолетом, оснащенным зажигательным орудием.

– Я тоже, – поддакнул Фиан.

Я застонала. 

Глава 22

Мы всемером во главе с Вороном прошли к порталу.

– Я знал, что это плохая затея – отпускать тебя в одиночку бегать по Земле, – сказал Фиан. – И был прав. Тебя же могли сжечь заживо!

На сей раз фанатики сумели выкинуть меня не только из «Инопланетного контакта», но и из армии вообще. И я была не в настроении выслушивать очередную лекцию от Фиана.

– Если бы я не сглупила и не пошла через барьер, ничего вообще не произошло бы.

– Ты не знаешь наверняка, и факт в том…

Он прервался на полуслове, потому что Ворон с Далморой, Амалией и Кратом уже шли через портал. Мы поспешили следом и оказались в привычной тускло-серой портальной комнате Калифорнийского раскопа. Когда к нам присоединился Плейдон, Фиан продолжил:

– Факт в том, что…

– Хаоса ради, прекратите уже ругаться! – перебила Амалия.

Фиан раздраженно глянул на меня:

– Обсудим позже.

Я поморщилась.

Мы прошли в общий зал купола и угодили в разгар другой ссоры. Остальные ребята уже собрались там, большинство сидело на стульях вдоль стены лицом к телику. А перед пустым экраном нос к носу стояли Стин и Петра.

– Все у меня дома до хаоса взбудоражены, что я дружу с такими знаменитостями как Фиан и Джарра, – вещал Стин. – Наш местный новостной канал взял у меня интервью, а теперь этого хотят и «Вести Гаммы». Я не позволю тебе все испортить.

– Если они вернутся, то подставят всех нас под удар, – возразила Петра. – У меня есть право…

– Я хотел бы обсудить с курсом именно этот вопрос, – вмешался Плейдон.

Все поспешно обернулись и посмотрели на него, затем на нас с Фианом. Народ явно заметил, что он в форме, а я в гражданском.

Плейдон провел нашу группу на видное место.

– После инцидента с бомбой стало ясно, что дальнейшее обучение с Джаррой и Фианом сопряжено с риском. Если вы не желаете принимать такой риск, «Кассандра-2» зовут Джарру и Фиана жить и работать у них.

– Если это произойдет, – добавила Амалия, – мы с Далморой и Кратом переедем вместе с ними… и не потому, что они знаменитости. – Она посмотрела на Стина.

Я уставилась на нее:

– Вы не обязаны…

– Первая команда остается вместе, – перебил меня Крат.

Лолмак встал:

– Мы с Лолией хотим, чтобы Джарра и Фиан вернулись.

– Ну еще бы! – воскликнула Петра.

– Бомба меня не напугала, а только разозлила, – заявил поднявшийся Акрам.

Рядом с ним вскочила Суди:

– Если боишься риска, нечего делать на раскопках.

Петра глянула на Лаика:

– Ну ты-то со мной согласен? – Он покачал головой. – Но ты же злился, что Джарра солгала нам и притворилась нормалом?

– Я передумал в тот момент, когда увидел, как в нее плеснули скунсоком. – Лаик подчеркнуто поднялся на ноги. – Учитывая, как люди обращаются с инвалидами, разве можно винить Джарру за ее поступок?

Петра повернулась к Хинате:

– А ты что скажешь?

Та вздохнула и тоже встала:

– Голосую за их возвращение.

– Но ты всегда говорила, что Джарра тебя раздражает.

– Ее хихиканье иногда меня раздражает, но она моя однокурсница. Я на ее стороне. А вот ты, похоже, на стороне тех, кто облил ее скунсоком и взорвал наш купол.

– Пересказ пары безобидных шуток не значит, будто я на их стороне.

– Всю жизнь я слышала, как люди оскорбляют инвалидов. – Судя по сияющим глазам Далморы, ее охватил романтический порыв. – Все утверждали, мол, это просто безобидные шутки, и я не возражала. А в этом году увидела, как эти оскорбления уродуют жизни и поощряют людей считать, будто у них есть право нападать на инвалидов. Теперь мне стыдно за все те разы, когда я просто стояла и слушала. Когда видишь зло, надо его останавливать.

Один за другим поднялись и остальные.

– А как же опасность?! – взвыла Петра.

– Все знают, что дело не в опасности, а в твоей глупой вендетте против Джарры, – отрезал Стин. – Держу пари, ты жалеешь, что бомба ее не убила.

– Нет, не жалею. – Петра немного поколебалась, затем вызывающе уставилась на Плейдона. – Я против жестокого обращения с животными, просто не считаю, что люди должны на них жениться!

– Подобное замечание совершенно неприемлемо! – воскликнул преподаватель. – Тебе уже выносили последнее предупреждение за оскорбление прочих студентов, Петра, поэтому я…

– Не трудитесь вышвыривать меня с курса, – подняла она руку. – Я ухожу. Я ненавижу Землю. Эта планета убила моего парня. – Петра повернулась к ребятам: – Знаю, вы не верите, что я действительно любила Джота, но так и есть. Не его я изначально выбрала, и он изначально выбрал не меня, но большинство людей предпочитают достижимые отношения выдуманным. Да, мы ссорились, но каждая пара в этой комнате ссорилась, даже ваши драгоценные «влюбленные под несчастливой звездой»!

Мы с Фианом обменялись смущенными взглядами. Да уж, мы сто раз ругались. Начиная с серьезных ссор, заканчивая мелкими спорами на тему «какой канал смотреть».

– В любом другом мире мы с Джотом на следующий день снова помирились бы, – продолжила Петра. – Но он сотворил глупость, и Земля его убила. Я сглупила, выбрав историю. Взяла ее только потому, что… – Она вдруг обернулась ко мне. – Ты все плачешься, Джарра. Рассказываешь всем, мол, девяносто два процента родителей бросают своих детей-инвалидов. И ни на секунду не задумываешься, каково людям по другую сторону баррикады.

– Вначале не задумывалась, – подтвердила я. – Но потом многое узнала. Решение оставить меня далось моей семье нелегко.

– Ты опять о себе, – ответила Петра. – А я говорю о себе. О том, как моя мать бросила нас с отцом и отправилась жить на Землю со своим выродком. Я думала, когда она узнает, что я изучаю историю, мучаюсь на этой планете, то хотя бы… – Она осеклась и собравшись с силами продолжила: – Но нет. Я провела здесь полгода, а она так и не предложила встретиться. А когда наконец соизволила прислать сообщение, то просто принялась болтать о моей сестре-обезьяне, о своем новом муже и об очередном выродке, которого они ждут. Словно меня вообще не существует.

Я в шоке уставилась на нее. Петра оказалась в той же ситуации, что и мой брат Джексон. Только он выиграл битву, не дал матери улететь на Землю и жил с чувством вины, а Петра проиграла и жила с гневом.

– Возможно, твоя мама боялась сказать что-то не то и ждала, пока ты сама предложишь встретиться.

– Не дождется, – отрезала Петра. – Я отправляюсь домой на Асгард, где смогу забыть о матери, о своей вонючей сестре-обезьяне и об этой ядернутой планете. Я собираю вещи и уезжаю сейчас же.

Она выскочила в коридор, и Плейдон поспешил следом. Когда дверь за ними закрылась, оставшиеся принялись оживленно обсуждать случившееся. Далмора, Амалия и Крат присоединились к беседе, но я так и стояла молча. Знай я раньше о сестре Петры, относилась бы к ней иначе или?..

– Что-то не так, Джарра? – спросил Фиан.

– Просто очень устала и немного сбита с толку. – Я покосилась на Стина, шумно празднующего избавление от Петры. – Наверное, следовало бы поблагодарить всех за поддержку, это совершенно потрясно с их стороны, но на фоне отъезда Петры было бы как-то бессердечно.

– Я рад, что она ушла, – заметил Ворон. – Теперь всем будет намного проще жить.

– Да, но… – Я вздохнула. – Мне было легче, когда я не понимала ее, а просто ненавидела.

Фиан окинул меня сочувственным взглядом:

– Похоже, все заняты сплетнями. Пойдем, отнесем вещи в комнату и распакуемся.

Мы отправились к себе с неизменно бдительным Вороном за спиной. Он остался сторожить в коридоре. Фиан немедленно принялся разбирать вещи, а я села на кровать и тупо уставилась на свой военный глядильник. Мне разрешили его оставить из соображений безопасности, но он предназначался для крепления на форму или бронекостюм, поэтому постоянно соскальзывал с рукава обычной одежды.

Я вздохнула и отправила сообщение учителю истории, поблагодарила его и объяснила, что армия возместит все сгоревшее оборудование. Затем отправила другое сообщение с благодарностью ребятам из дома E161/8822. Мы с Фианом до полуночи смотрели новостные каналы. Драго сказал, дескать, бетанцы объединились против распоряжения суда, потому что оно оскорбляет Пятьдесят, но мне по-прежнему дико было слышать, как «Бета veritas» объявляет о поддержке нашего брака и подчеркнуто говорит обо мне как о подполковнике Телл Моррат. Обалдеть!

Наконец мы пошли спать, но едва погасили свет, как… стало неловко.

– Прости, – сказала я.

Фиан включил свет и сел на краю постели.

– Не за что извиняться. Не твоя вина, что наш контракт аннулировали. Когда мы обсуждали отношения Иссетт и Кеона, ты сказала, что порядочная девушка. Я понимаю, что есть границы, которые ты не готова пересечь без контракта.

Я тоже села.

– Это глупо, ведь мы месяцами жили вместе, но…

– У меня те же проблемы, – ответил Фиан. – Тебе еще не исполнилось полных восемнадцати лет. На Геркулесе кое-что дозволяется уже после Дня Начала Года, когда на самом деле тебе еще семнадцать… Но в некоторых областях личный возраст по-прежнему важен.

Совершенно ясно, что он пытался сказать. Я спрятала лицо в ладонях. Мой статус военной и звание аннулировали из-за того, что мне семнадцать. Плейдон запретил мне выходить из купола, пока не получит инструкции от Университета Асгарда, как ему поступать с семнадцатилеткой на курсе. Теперь Фиан признался, что ему неловко кувыркаться с несовершеннолетней.

Я полгода считалась взрослой, и было ядернуть как тошно снова чувствовать себя ребенком. Такими темпами они меня скоро обратно в следующий шаг отправят!

Я попыталась задвинуть поглубже собственные сомнения насчет контракта, но не смогла. Игнорировать чувства Фиана тоже не вариант.

– Знаю, ты пообещал, что никто не поставит между нами стену, но…

– Согласен, но помни: это всего на несколько недель. Как только ты отметишь личный день рождения, то снова станешь военной, и мы уладим ситуацию с помолвкой. – Фиан вздохнул. – Это все я виноват.

– Что? Почему?

– Потому что я изо всех сил старался не обсуждать возраст. В школе я был самым младшим в классе, родился прямо перед новым годом, и меня много дразнили. Я знал, что ты, должно быть, почти на год старше меня, поэтому не поднимал тему. Какая ирония. Даже встретив твоих друзей по следующему шагу, я так и не понял, что тебе семнадцать. Кейтан немного ребячливый, но…

Мы оделись. Фиан старался не смотреть на меня, а я – на него. Ситуация пахла хуже, чем скунсок.

Я забыла, что в коридоре спит Ворон. Когда мы открыли дверь, он молниеносно выскочил из своего спального мешка и достал пистолет.

– Мы двигаем стену, – сообщил Фиан.

Ворон тут же кивнул и убрал оружие. Он явно понял причину нашего решения и почувствовал, что мы не намерены его с кем-либо обсуждать.

– Я помогу.

Мы постарались не шуметь, но ночью все звуки гораздо громче. Амалия, Далмора и Крат жили ближе всех, поэтому первыми вышли посмотреть, в чем дело. А дальше подтянулись и остальные в разнообразных халатах и пижамах.

Сообразив, что мы выносим мебель с целью поставить стену на место, Крат принялся давать Фиану ценные советы:

– Уверен, ты можешь убедить Джарру не корчить из себя такую ханжу. Если напирать, она обычно сдается.

Фиан и так уже пребывал не в лучшем расположении духа, ибо ушиб ногу, поэтому теперь просто бросил Ворона возиться со стеной в одиночку, а сам вылетел в коридор и впился взглядом в Крата:

– Не твое дело, что происходит у нас с Джаррой!

– Но…

Лолмак шагнул вперед и угрожающе навис над болтуном:

– Бесклановый, прояви уважение к аристократии Зевса, иначе я преподам тебе урок хороших манер!

– Кажется, уроки здесь преподаю я, Лолмак, – раздался спокойный голос. – Пожалуйста, отойди от Крата.

Ребята расступились, пропуская Плейдона. Разумеется, он полностью оделся, прежде чем выйти и узнать, что за шум.

– Отойди, – повторил преподаватель.

Игнорируя Плейдона, Лолмак повернулся ко мне:

– Благородная?

– Не обращай внимания на Крата. Он просто ведет себя по-идиотски, как обычно.

Лолмак тут же поклонился и отошел.

– Будь мы на моей планете, Миранде, – заметила Амалия, – то отправили бы Фиана на склад вместе с Кратом и позволили бы вбить в придурка немного здравого смысла.

– Мы не в Эпсилоне, – отрезал Плейдон. – Курс проходит под управлением Университета Асгарда и в соответствии с моральным кодексом Гаммы. Должен напомнить Крату, что в классе учатся члены самых разных культур, и совершенно недопустимо обсуждать их личные взаимоотношения. – Он помедлил. – Также должен напомнить, что, согласно правилам о свободе, равенстве и уважении, один студент не обязан кланяться другому. Мне придется выяснить, допустимо ли обращаться к кому-либо как к «благородному», но я весьма ценю, что Ворон попросил не утруждаться с перечислением его титулов.

Я мгновенно уловила неприкрытый намек в словах Плейдона.

– Мы с Фианом тоже просим не соблюдать формальности. Лолмак, вы с Лолией не должны нам кланяться. Ты защитил меня, когда тот человек бросился на меня со скунсоком, и… Дело не только в обете верности. Вы наши друзья.

Лицо Лолмака озарилось гордостью.

– В таком случае… Спасибо, Джарра. Ты оказала нам честь.

Плейдон оглядел зевак:

– Если пожелают, Далмора и Амалия могут остаться и помочь Ворону, Джарре и Фиану. Остальные отправляйтесь по кроватям – все, кроме Крата. Нам с ним предстоит беседа на тему уважения.

С сожалением осознав, что на сегодня веселье закончено, народ побрел обратно по комнатам. Плейдон утянул испуганного Крата в столовую, а Далмора и Амалия присоединились к возне со стеной.

– По-моему, Плейдон – телепат, – сказала я, глядя, как Амалия умело справляется с хитрым механизмом, закрепляющим стену на месте. – Даже когда его нет в помещении, он всегда появляется, стоит только возникнуть неприятности.

Ворон рассмеялся:

– Телепат? Ты знаешь, что это стандартный военный купол для тренировок?

– Да.

– Ну так вот, во всех военных куполах есть система мониторинга, которая автоматически проверяет все показания. Плейдон, видимо, поступил так же, как и все армейские наставники, то есть настроил систему присылать ему на глядильник оповещения, если уровень шума становится слишком высоким.

Никто из нас об этом и понятия не имел, даром, что прожили тут полгода. Обменявшись взглядами, мол, ну и дураки мы все, мы начали затаскивать мебель обратно в комнату.

– А почему ты решил стать военным, Ворон? – спросил Фиан.

Ворон пожал плечами:

– У рыцаря Адониса только два пути: в политику или в армию. Пройдя все испытания, я принес обет. «Рыцарь обязан демонстрировать благородство, честь, достоинство, мужество и совершенство во всех добродетелях, а также стоять на страже справедливости», – с шутливой торжественностью процитировал он. – Политик вынужден постоянно идти на компромиссы. Я видел, как дяде приходится заключать сделки с людьми, которые ему не нравятся, и поддерживать то, что он не одобряет, лишь бы они проголосовали за нужные ему законы. Это не слишком-то согласуется с принесенным мною обетом, потому я вступил в ряды военных. Наверное, звучит наивно и идеалистически, но…

– Думаю, это прекрасно, что ты серьезно относишься к своей клятве, – заверила Далмора.

Ворон покраснел:

– Спасибо.

Расставив всю мебель, Фиан повернулся ко мне:

– Пожалуй, мне пора.

Я скорчила несчастную рожицу и кивнула. Фиан, Ворон и Далмора вышли, а Амалия задержалась, чтобы проверить стену.

– А из Далморы и Ворона вышла бы идеальная пара, – заметила я.

Амалия рассмеялась:

– Есть три серьезных довода против, Джарра. Во-первых, Далмора любит Плейдона. Во-вторых, между рыцарем Адониса и девушкой с Данаи огромная социальная пропасть. В-третьих, Далмора слишком молода для серьезных отношений.

– Неправда. Ей восемнадцать, как и всем нам… вам.

– Но они альфийцы, Джарра. – Амалия вздохнула. – У Далморы та же проблема, что и у меня, только наоборот. Я из первого поколения, родившегося на Миранде. Учитывая, что мужчин в дальних мирах гораздо больше, чем женщин, общество оказывает большое давление, чтобы девушки рано выходили замуж и заводили большие семьи. Одна из причин, почему я отправилась в университет, как раз чтобы избежать этого давления. Я люблю и обожаю маму, но не хочу выходить замуж в восемнадцать и рожать одиннадцать детей, как она.

Одиннадцать детей! Я знала, что у Амалии есть братья и сестры, но…

– У Далморы все наоборот, – продолжила она. – В ее мире не принято заводить отношения, пока не закончишь университет. И здесь ей приходится несладко. Учись она на Данае, то вместе с остальными девчонками шепталась бы по углам, с кем из ребят хочет познакомиться, но здесь… Далмора не просто попала на курс, где складываются пары, у нее перед глазами вы, легендарные влюбленные под несчастливой звездой.

– Я не знала… В любом случае, если Далмора и Ворон решат, что нравятся друг другу, думаю, было бы кретинизмом мешать их счастью.

Амалия безнадежно покачала головой:

– Если ты считаешь кретинизмом позволять культурным ценностям влиять на отношения, то почему мы двигали эту стену?

Не дожидаясь, пока я придумаю хороший ответ, она вышла из комнаты.

Я вздохнула, вновь переоделась в пижаму и села на пустую кровать, чувствуя глубокую грусть. Затем попыталась сосредоточиться на чем-то хорошем. Я присоединюсь к своему клану, внук Луция Августа Гордиана вступит в богатый, влиятельный и могущественный клан Августа, Лолетта станет частью плебейского клана, снимающего секс-видео. Прочие инвалиды получат шанс в будущем влиться в свои бетанские семьи, и сектор Бета, возможно, подаст запрос на спецпланету для инвалидов.

Потрясные мысли, вот только я сижу в комнате одна. Вместо того чтобы отмечать нашу первую ночь в качестве новобрачных, мы с Фианом оказались по разные стороны гибкопласовой стены.

Я задумалась, что сейчас делает Петра и есть ли вообще шанс у Ворона с Далморой. Чем больше я узнавала об альфийцах, тем больше их не понимала. Далмора и Ворон, оба подходили под благородные стереотипы аристократов, но помимо них был еще Роно. Он родился на Кассандре, в секторе Альфа, но расхохотался бы, реши кто-нибудь описать его как благородного или аристократичного.

Глядильник тихо звякнул. Я ответила и увидела лицо Фиана.

– Я тут подумал… – начал он. – Мы не можем находиться вместе в комнате, но голограмме-то позволительно?

– Не уверена, что понимаю, о чем…

– Вот так.

Картинка дико затряслась, а потом выровнялась. Теперь Фиан лежал на боку и улыбался мне.

– О.

Я тоже легла и настроила глядильник так, чтобы Фиан оказался рядом со мной.

– Мы можем оставить их включенными на всю ночь. Знаю, это глупо и сентиментально, но мне без тебя нелегко. У меня были другие планы на сегодня.

– Нет, это… хорошая идея. Отличная.

Я выключила свет и лежала, глядя на голограмму Фиана, пока не уснула. 

Глава 23

Было до странного неловко завтракать рядом с Фианом после того, как провела ночь с его голограммой. Я надеялась, он не станет ничего рассказывать. Для меня это слишком важно, и если Далмора и Амалия тактично промолчат, то Крат…

– Я прошу прощения, – начал гаммит, когда Ворон и остальная команда присоединились к нам за столом, – за свои ужасно неуважительные комментарии. Больше этот достойный сожаления эпизод не повторится.

– И сколько Плейдон заставлял тебя зубрить эту фразу? – спросил Фиан.

– По ощущениям – лет двадцать.

Наши с Фианом глядильники одновременно запищали, сигнализируя о входящем сообщении. За соседним столом раздался похожий сигнал, и Лолия с Лолмаком встали.

Я прочла сообщение:

– Наш клан решил сделать заявление.

Фиан повернулся к экрану на стене и переключил на новостной канал Беты. Появилось изображение огромной толпы, собравшейся на ступенях перед Пантеоном.

– Посмотрите на флаги! – Лолмак поспешил к экрану и ткнул пальцем. – Невероятно! Военный альянс и клан Августа не объединялись с… Они идут!

Оператор выхватил две одетые в тоги фигуры. Мужчины вышли из высоченных дверей и встали перед флагами.

– Это генерал Дракон Телл Драмис и Люций Август Гордиан, – сказала я.

Глава клана Август заговорил хорошо поставленным голосом публичного деятеля:

– Я не стану пересказывать вам вчерашние события, потому что вы и сами прекрасно о них знаете. Не стану объяснять, в чем заключается нанесенное нам оскорбление, – вы и сами все понимаете. Не стану спрашивать, что вы чувствуете, ибо разделяю ваш гнев. Флаги Беты осквернили чужаки! – Он выдержал паузу и продолжил уже тише: – Вспомните годы после Исхода. Вспомните, как близко стояло человечество к полному коллапсу. Fidelis, наши верность и самопожертвование спасли бетанцев и всех людей. Fidelis стали единым сердцем сектора Бета. – Его голос вновь начал набирать силу. – Мы не бросили fidelis, когда ревизионисты потребовали от нас подстроиться под прочие сектора. Мы провозгласили Вторую Римскую империю и отстаивали свои убеждения. Когда она закончилась с подписанием мирного договора Артемиды, остальные сектора поклялись уважать наши обычаи и чтить наши помолвочные и брачные контракты, но теперь они нарушили свое слово, осквернили наши флаги и бросили вызов fidelis! – Он поднял руки над головой. – Я призываю кланы вспомнить свои бетанские клятвы. Верность тем, кого мы любим.

– Fidelis! – выкрикнула толпа.

– Верность семье и клану.

– Fidelis! – ответила толпа, а вместе с ними Лолия и Лолмак.

– Верность Зевсу и сектору Бета.

– Fidelis! – подхватила и я.

– Помоги нам божество, – пробормотал где-то позади меня Ворон.

После такого эмоционального крещендо, Люций Август внезапно перешел на совершенно спокойный тон:

– Я приглашаю Сенат на срочное заседание. Чтобы продемонстрировать уважение к Пятидесяти, мы должны составить проект взаимного договора о брачных контрактах между сектором Бета и Землей, причем учитывающий не только последующие случаи, но и предшествующие.

Странный спад после столь эмоционального подвода. На экране уже появилась студия, где двое ведущих принялись тараторить что-то на совершенно непонятном бетанском наречии, открыто игнорируя общее для всех новостных каналов предписание говорить на общем языке.

Плейдон убрал звук, и Лолия с Лолмаком пересели в угол, чтобы слушать дальше по своим глядильникам.

Фиан покачал головой:

– Ну и в чем смысл? Джарре скоро исполнится восемнадцать, и она вернется в ряды военных задолго до того, как договор примут и он вступит в силу.

– Речь больше не о вашем обручении, – мрачно ответил Ворон. – Вопрос в том, объявит ли сектор Бета Третью Римскую империю.

– Что? – Я выпучила глаза. – Ты же не серьезно.

– Абсолютно серьезно. Рыцарей Адониса с колыбели учат разбираться в политике. Признание бетанских помолвочных контрактов и тройных браков было ключевым пунктом в мирном договоре Артемиды. Люций Август Гордиан подчеркнул, что вчерашнее предписание суда нарушило этот договор, и что ему стоит сказать лишь слово – и его провозгласят императором. Затем обозначил, что именно должны сделать прочие сектора, дабы этого избежать. Не только подтвердить договор Артемиды, но и поддержать бетанскую культуру и продемонстрировать уважение к Пятидесяти. Если же сектора не согласятся… – Ворон поморщился. – Тогда человечество снова расколется, что может привести к полноценной войне, подобной которой у нас не было со времен доистории, когда все жили на Земле. Объединенные военный клан и клан Августа шлют миру ужасное послание. Я принимал участие в миротворческом контингенте, разводившем две противоборствующие партии, но если начнется война между секторами… Сражаться против бетанского военного клана, моих друзей!

На миг я представила кошмар Ворона: как бы мы с Фианом угодили в гущу межсекторной войны. Военные офицеры и члены клана. Я не смогла бы покинуть Землю, и та наверняка осталась бы нейтральной стороной ради спасения детей-инвалидов, но Фиан…

– Ну почему мое вступление клан принесло столько неприятностей! – взвыла я.

– Дело не в нем, – возразил Ворон. – Когда Вторая Римская империя пала, предполагалось, что договор Артемиды позволит начать все сначала, однако раскол между Бетой и прочими секторами так до конца и не затянулся. Напряжение и взаимные подозрения росли столетиями. Если не клановая церемония Телл, то спусковым крючком стало бы что-нибудь другое.

Я вспомнила лекции Плейдона о начале двадцатого века. Первая Мировая война случилась не из-за убийства одного человека, а из-за напряженной политической ситуации.

– Другие сектора даже не пытаются понять бетанцев, – выплюнул Лолмак. – Когда мы спорталились на Землю со своим ребенком, персонал больницы не поверил, что мы и правда хотим оставить себе Лолетту. Как же – бетанцы, да еще и состоят в триаде. Они решили, что мы просто ищем повод попытаться их соблазнить.

– Мы не особо помогли ситуации, – призналась Лолия. – Разозлились и стали вести себя как те самые карикатурные бетанцы. И на курсе устроили то же самое, чтобы все держались от нас подальше и никогда не узнали о Лолетте.

– Мы не виноваты, – попытался защититься Лолмак. – Если бы чужаки не судили о секторе Бета только по секс-видео, нам бы не пришлось так поступать.

– Вообще-то, частично это и наша вина, – возразила Лолия. – Они судят о нас по секс-видео, которые не имеют ничего общего с настоящей бетанской культурой, но мы же сами их снимаем!

– А ты права, – нахмурился Лолмак.

– Сегодня весь день новостные каналы всех секторов обсуждают церемонию Телл, – сказал Плейдон. – Люди наконец начинают понимать клановую систему и важность Пятидесяти. Политики наверняка пойдут навстречу требованиям Беты. – Он помолчал. – Не уверен, стоит ли нам идти раскапывать доисторические руины, когда на наших глазах вершится современная история. Этот год – самый... – Звякнули еще два глядильника, и раздались протестующие вопли. Плейдон повернулся на звук: – Что еще?

Сади и Акрам вскочили на ноги и повернулись лицом друг к другу.

– Как ты могла так со мной поступить? – воскликнул Акрам.

– Прочитай все сообщение, я не разрывала контракт, это Земная Регистратура! – Сади повернулась к Плейдону. – Они заявили, мол, решение суда распространяется не только на контракты Джарры и Фиана, но и аннулирует любые помолвочные и брачные договоры тех, кто не является жителем Земли. Они все отменили!

– Такое точно должны об… – Плейдон переключил на новостной канал Земли.

– Контракты, заключенные на Земле между двумя гражданами этой планеты, остаются в силе, – произнес диктор. – Повторяем: Земная Регистратура выражает свои сожаления, что вчерашнее решение суда аннулирует все заключенные на Земле помолвочные и брачные контракты, касающиеся граждан прочих секторов.

Помимо нас с Фианом еще четыре пары в классе находились в отношениях, и все контракты были зарегистрированы именно здесь. Сзади зазвенело два глядильника – еще кому-то пришли плохие вести. Лолия и Лолмак поженились на Артемиде в секторе Бета, поэтому им ничего не угрожало.

– Простите, – сказала я.

– Ты не виновата. Это все ядернутые дельтанские юристы! – в ярости выкрикнул Акрам. – Знаю, по моральному кодексу Гаммы это слово запрещено, но сейчас…

– Я согласен, что ситуация крайне огорчительная, – ответил Плейдон. – И определенно не рискну брать людей в таком эмоциональном состоянии на раскоп. Мы…

Тут звякнул и его глядильник. Плейдон прочел сообщение, и его лицо исказилось от боли. Он переключил телевизор на новостной канал Дельты.

– …Какая ирония, что предполагаемая атака на помолвки между нормальным человеком и инвалидом в большинстве своем затронула обычные пары. Контракт, как правило, заключается между инвалидом и нормалом с земным гражданством. Здоровый ребенок родителей-инвалидов или здоровый родитель, решивший остаться на Земле вместе с ребенком-инвалидом, автоматически получают земное гражданство по плану переселения.

Картинка студии сменилась на изображение репортера, стоящего в каком-то общественном здании.

– Число тех, кто пострадал от этого решения, гораздо больше, чем вы можете себе представить. Многие историки и студенты-медики жили на Земле, и нынешняя отмена контрактов может иметь огромные последствия.

Камера повернулась и показала стоящих рядом с репортером двух женщин.

– Не могли бы вы объяснить ситуацию нашим зрителям?

– Мы обе гражданки Дельты, – заговорила первая. – Встретились, когда учились на медицинском, и первый помолвочный контракт заключили именно на Земле.

– Мы женаты двадцать три года, – подхватила вторая. – А теперь нам приходит сообщение, мол, наш первый контракт недействителен. Получается, что мы не имеем право на заключение последующих, необходимых для женитьбы по меркам Дельты, и наш брак отменен. Добралась бы я до этих юристов…

– И что вы собираетесь делать? – спросил репортер.

– Мы собираемся подать протест в представительство нашей планеты. Сектор Бета работает над тем, чтобы исправить ситуацию, Дельта тоже должна, но мы не собираемся месяцами ждать, пока политики отреагируют. В Эпсилоне разрешены мгновенные браки без предварительных контрактов помолвки, поэтому мы отправляемся туда и снова поженимся.

Пара развернулась и двинулась прочь мимо большого красного знака, извещавшего об открытии межмирового портала.

– Надеюсь, у них не возникнет проблем в Эпсилоне, – заметила Амалия. – Некоторые там с предубеждением относятся к браку между женщинами.

– Почему? – спросил Крат.

– Сам подумай, балда. На Эпсилоне мужчин гораздо больше, чем женщин. Браки между двумя мужчинами или триады между двумя мужчинами и женщиной поощряются, но…

Репортер снова взял слово:

– Эта пара может отправиться на Эпсилон и снова пожениться. Многие – нет. Вдовцы, вдовы и даже наследники почивших пар получили сегодня сообщения. Акт ненависти против смешанных отношений одной пары…

Конец фразы я пропустила, потому что выскочила в коридор, яростно вытирая слезы с щек и поспешно стуча по глядильнику. Я поступала, как и всегда, когда была ребенком: срочно звонила про-маме, дабы она исправила то, что я натворила.

– Джарра, – мягко позвал Фиан. – Ты в порядке?

Я подняла глаза и увидела, что они с Вороном вышли вслед за мной.

– Нет. Мне следовало пойти в Университет Земли, но я пришла на этот курс, чтобы выместить на нем свою ненависть к крысам. Я во всем виновата. Видел лицо Плейдона?

– Да, а что?

– Репортер сказал, что вдовы и вдовцы тоже получили сообщение. Плейдон вдовец. Они с женой работали на раскопах Земли, она погибла на Калифорнийском Разломе. Держу пари, их брак – или один из помолвочных контрактов – заключен на Земле.

– Ох ядрить! – Фиан потрясенно уставился на дверь столовой. – Это же…

– Джарра, что слу… – ответила Кэндис на мой звонок.

Я не дала ей договорить:

– Нам надо остановить Регистратуру. Не хочу, чтобы все эти невинные люди страдали из-за моей помолвки. Скоро я снова стану военной, и мы с Фианом все уладим.

Кэндис покачала головой:

– Тебе это не остановить, Джарра. Когда фанатики обрушились на ваши с Фианом отношения, то задели всех инвалидов, вроде как мы не достойны сходиться с нормалами. Работающие в Регистратуре инвалиды заявили секторам, что не поддерживают решение начальства. Что предрассудки неверны, и к инвалидам и нормалам должны относиться одинаково. Ты ведь с этим согласна, правда?

– Да, но почему они травмируют своими сообщениями непричастных людей?

– Потому что впервые в новой истории инвалиды могут выразить протест так, чтобы их услышали. Веками нас сбрасывали на Землю и забывали. Ни тебе, ни мне не остановить Земную Регистратуру, но я не стала бы, даже если б могла. У меня три здоровых ребенка, младший всего на год тебя старше. – Она впервые в открытую говорила о своей семье, и меня поразили неприкрытые эмоции в ее голосе. – Наша жизнь подчинена статистике, Джарра. Девяносто процентов детей, рождающихся у инвалидов, – нормалы. Когда они вырастают, то уезжают учиться в университеты других секторов. Эти дети так страшатся предрассудков, что скрывают, кто их родители. Выпускаются, находят работу, ведут двойную жизнь, пряча истинную даже от друзей, партнеров и начальников, но это ужасный груз. Постепенно они перестают приезжать на Землю и все реже звонят. Восемьдесят три процента полностью разрывают контакты с родителями. – Кэндис расплакалась. – Мне жаль твоих друзей-нормалов, Джарра, но мы должны воспользоваться этим шансом. И тогда, возможно, я смогу поддерживать общение со своими детьми и однажды увижу внуков.

Она отключилась, а я так и осталась стоять, потрясенно пялясь на глядильник.

– Кэндис права, я ее понимаю, но так поступить с Плейдоном, с остальными… Не знаю, на чьей я теперь стороне.

Ворон шагнул вперед:

– Твоя про-мама абсолютно права. Если когда-то что-то и изменится, то именно сейчас. Когда люди увидели тебя в новостях… – Он виновато глянул на меня. – Пожалуйста, прости меня, но я всегда думал, что инвалиды отличаются от нормалов. В школах нам говорят, что различие лишь в иммунной системе, но все эти шуточки про запах, глупость, уродство… В общем, это производит большее впечатление, чем один урок по биологии. – Ворон помолчал. – Когда прошла весть, что рядом с Землей появился зонд пришельцев, я был на базе в Гамма-секторе. Триста человек набилось в зал посмотреть запись. Мы видели тебя, слишком юную для такого поручения, по имени понимали, что ты потомок Теллона Блейза, а потом… – Он покачал головой. – Потом какой-то гражданский фанатик обозвал тебя обезьяной, и до нас дошло, что ты инвалид. Думаю, это ошеломило нас не меньше, чем весть о зонде. В тот момент мое представление об инвалидах как о слабоумных недочеловеках изменилось на образ сияющей девушки. Это испытали все люди во всех секторах. Теперь, говоря об инвалидах, они вспоминают тебя и…

Он не договорил, потому что в коридор ворвался Роно и побежал в нашу сторону. Я затаила дыхание: на его темном лице выделялась тонкая белая полоска восстанавливающейся кожи. Обменявшись с Фианом встревоженными взглядами, мы поспешили за ним в столовую.

– Все контракты «Кассандры-2» отменили, включая наш брак с Кереном, – начал Роно. – Мы отправляемся на Эпсилон, чтобы заново пожениться. Учитывая, в каком состоянии сейчас мои люди, я увожу всех с собой. Боюсь, согласно протоколам о безопасности, вы не сможете работать на раскопе в наше отсутствие.

– Неважно, – отмахнулся Плейдон. – Мне только что пришло сообщение от Федерации. Столько людей ринулись в другие миры разбираться, что все работы прекращены на два дня. – Он чуть помедлил. – А что у тебя с головой? Несчастный случай?

– Нет, просто избавился от того старого шрама. Не хочу, чтобы Керен еще больше расстраивался.

– Понимаю, – кивнул Плейдон. – Несколько моих студентов тоже пострадали. Им надо попасть в сектор Альфа, чтобы перерегистрировать помолвки, но в новостях сказали, что у всех порталов полный хаос. Можешь провести их через Американский вместе со своей командой?

Роно кивнул:

– У них ровно три минуты на сборы. Мои в полном раздрае. Им нужно чем-то заняться, даже если это стояние в очереди.

Шестеро ребят ринулись к дверям. Они уже хорошо знали Роно. Если он сказал «три минуты» – значит ровно столько у них времени и есть.

Вдруг Крат подал голос:

– Амалия, пойдем с ними? Теперь мы не сможем зарегистрировать контракт на Земле, так что…

– Если еще кто-то хочет присоединиться, то у него уже только две минуты, – напомнил Роно.

– Нам не нужны вещи, – сказала Амалия. – Только мы сами.

Я потрясенно уставилась на нее:

– Ты правда хочешь заключить контракт с Кратом? Уверена, в Эпсилоне полно мужчин, которые лучше… по всем параметрам.

Амалия рассмеялась:

– Думаешь, мне нужен кто-то умный, чувствительный и зрелый? – Я кивнула, и она покачала головой: – Но это же все равно, что жить в Альфа-секторе, где уже все обустроено. Крат – живое воплощение новой планеты.

Тот нахмурился:

– Что? Почему?

Амалия привычно отвесила ему подзатыльник:

– Потому что зачатки есть, но придется много потрудиться, чтобы сделать из них что-то приличное. Не могу устоять перед таким вызовом.

Я все не могла успокоиться:

– То есть Крат тебе нравится, потому что с ним все не так?

– Именно, – ухмыльнулась Амалия.

Роно повернулся к Плейдону:

– Дэннел, мне так жаль, что ты не сможешь…

– Ни один закон не отменит того, что Кэди была моей женой. Брак гораздо выше юридических кляуз.

Шестеро запыхавшихся ребят вернулись в столовую и выжидающе посмотрели на Роно. Тот глянул на их парящие рядом сумки:

– Мы вернемся в мой купол, захватим команду и спорталимся через Америку. Там наверняка хаос, так что лучше несите вещи в руках.

Роно хлопнул Плейдона по плечу и вышел. Восемь человек поспешили следом, и в комнате вдруг стало очень тихо. 

Глава 24

Плейдон не хотел читать лекции в отсутствии восьмерых студентов, но вместо того, чтобы провести день у бассейна, все уселись смотреть новости. В полдень мужчина в блестящем костюме сделал заявление от имени дельтанского парламента. На лице его застыла тревога. Вероятно, бедняга долго и тщательно изучал, как тесно граничат Дельта с Бетой, и отчаянно пытался уладить взрывоопасную ситуацию.

– Парламент сектора Дельта выражает неодобрение касательно недавнего вмешательства нескольких человек в бетанскую церемонию обручения. Жители Дельты понимают и разделяют возмущение бетанцев столь вопиющим неуважением к их традициям и культуре. Парламент проводит срочное заседание, чтобы исправить прискорбный пробел в нынешнем законодательстве.

– Потрясно! – воскликнул Фиан.

Ворона же это не успокоило.

– Все теперь зависит от Люция, Бета в его руках. Если он разумен, то примет такой ответ, но его предки возглавляли Вторую Римскую империю. Он, наверное, и сам не прочь нарядиться в императорский пурпур.

– Люций Август Гордиан хороший человек. Он поставил на кон свою политическую карьеру, чтобы помочь внуку-инвалиду, – возразила я.

Фиан кивнул:

– Не могу поверить, что мой отец позволит армейскому альянсу поддержать претензию на единоличную власть.

– А при чем здесь твой отец? – удивился Ворон.

– Мой приемный отец – Дракон Телл Драмис.

– О, точно. Значит, Драго – твой брат.

– Ужасная мысль, – простонал Фиан, – но ты прав. Тошнотворно красивый Драго Телл Драмис – мой брат.

Я увидела на маленьком экране изображение Люция Августа Гордиана.

– Тс-с-с!

– Бета-сектор благодарен Дельте за поддержку, – сказал он. – Слишком долго между нами и другими секторами стояла стена. Будем надеяться, что это ознаменует начало новой эры всеобщего понимания.

Ворон облегченно вздохнул:

– Слава хаосу!

А затем случилось нечто невероятное. Репортер «Взгляда Дельта-сектора» поговорил с инвалидами! Конечно, интервью показали в записи, потому что при прямой связи с Землей зрителям надоели бы постоянные задержки между вопросами и ответами.

– Комитеты, присуждающие премии, даже не рассматривают мою работу, потому что я не могу покинуть Землю и получить награду лично, – жаловался профессор земного университета.

– А мне приходится притворяться, что я живу в Альфа-секторе, и продавать картины через внеземного агента, – возмущался художник. – Их бы не купили, если бы стало известно, что они нарисованы обезьяной.

– Разве вы не предпочитаете называть себя инвалидами? – спросил журналист.

– Нет, не предпочитаем. Пусть это и считается официально вежливым обращением, но по мне, «инвалид» – такое же оскорбление, как и «обезьяна».

Запись закончилась, и на меня обеспокоенно посмотрела Далмора:

– Джарра, ты хочешь, чтобы мы больше не называли тебя инвалидом?

Я пожала плечами:

– Настоящая проблема не в словах, а в презрительном тоне, с которым люди их произносят.

Мне все еще не нравилась тактика Земной Регистратуры, но она за день достигла того, чего никто другой не смог за века. Голоса инвалидов наконец услышат в других мирах.

Помолвленные пары нашего курса вернулись почти в полночь под предводительством Амалии и Крата.

– Поздравляю, совет да любовь! С возобновлением помолвочного контракта, – поприветствовала их я.

Крат покачал головой:

– Любви не так уж много. Амалия все еще отказывается спать со мной в одной комнате. – Получив затрещину от невесты, он продолжил: – Члены «Кассандры-2» все шутили, мол, рядом с Джаррой всегда что-то происходит. Крушение космических кораблей, инопланетные артефакты и социальные революции! Роно заявил, что он удивлен, как преподавателю Плейдону не приходится проводить каждую вторую неделю в омолаживающем баке, чтобы прийти в себя от стресса, вызванного такой студенткой.

– Я надеюсь, что протяну до первого цикла омоложения, назначенного на следующий год, – заявил подошедший Плейдон. – «Кассандра-2» отправилась в сектор Эпсилон?

Амалия кивнула:

– Они, наверное, уже там. У четвертого пересадочного Альфы было вполне спокойно. Главная проблема – покинуть Землю.

– Не понимаю, с чего такие трудности, – канючил Крат. – Ведь когда объявляют о солнечной буре и блокировке порталов, Земля быстро переправляет в другие сектора целые толпы людей!

Я благоразумно промолчала. Несомненно, сотрудники межпланетной сети вполне могли открыть больше переходов и намного быстрее спорталить всех в Альфу, но этими задержками они намеренно привлекали внимание СМИ.

– Как-то очереди застыли почти на час, а мимо непрерывно проходили тысячи детей. Не понимаю, почему, – добавил Крат.

Я рассмеялась:

– Это школьники Земли-Америки возвращались домой после занятий. Дети-нормалы родителей-инвалидов ходят в специализированные школы в мирах Альфы. В теории, обучение поможет им во взрослой жизни присоединиться к «настоящему обществу».

– Предлагаю всем поспать, – сказал Плейдон. – Завтра раскоп все еще будет закрыт, но, скорее всего, в новостях покажут что-то поинтереснее.

Все покорно отправились на боковую. Мы с Фианом вместе дошли до моей комнаты, неловко поцеловались у двери, не забывая, что Ворон, как всегда, рядом.

– Спокойной ночи, Джарра.

– Спокойной ночи.

Фиан, судя по всему, не хотел уходить, а я – с ним расставаться. И все же он ушел.

Утром за завтраком мы смотрели подборку новостей по ТНЗ. Ночью Гамма и Эпсилон в срочном порядке обновили свои законы, а Люций Август Гордиан в ответ произнес еще одну речь. Затем диктор пояснил, мол, у Каппы такой проблемы нет – их новые планеты все еще в фазе Колониальной Десятилетки, так что любые отношения жителей других миров считаются законными.

– Надеюсь, никто не поспорит, что Земля – один из таких миров, – высказала пожелание я.

– Значит, остался только Альфа-сектор, – подытожил Крат.

Плейдон начал читать лекцию, но периодически не таясь посматривал на глядильник, проверяя новости. И вдруг запнулся на полуслове и включил телик на канале «Альфа и Омега».

– Рыцари Адониса доставят петицию о правосудии в парламент Альфа-сектора, – тараторил взволнованный ведущий. – Впервые за это столетие…

Мы все повернулись к жутко смущенному Ворону.

– Я не мог ничего сообщить до публичного объявления, – начал оправдываться тот, – но полковник Левек разрешил мне спорталиться на Адонис на несколько часов, чтобы принять участие в процессии.

Несколько минут спустя прибыла команда из четырех военных офицеров, чтобы обеспечить нашу безопасность в отсутствие Ворона. Лекции продлились еще пару часов, затем мы пообедали и посмотрели репортаж с «Альфы и Омеги».

– Кто-нибудь видит Ворона? – спросил Крат, когда камера медленно скользила по веренице роскошно одетых людей в алых с золотом плащах.

– Во главе будут опытные рыцари, прошедшие испытания Адониса, – пояснила Далмора. – Смотрите, они сейчас проходят под Аркой Поминовения во Дворы Памяти.

Теперь показывали вожаков процессии под огромной церемониальной аркой.

– Я все еще не… А вот и Ворон! – заорал Крат. – В третьем ряду с начала.

– А рядом с ним не его мать? – спросила Амалия. – Возраст подходящий, и они немного похожи.

– Потрясно. Просто потрясно. – Далмора не сводила глаз с телика на стене.

Рыцари торжественно представили петицию Аади Квилле Амарион, первому спикеру Альфа-сектора, и Плейдон убрал звук. Далмора печально вздохнула. Без сомнения, едва оказавшись в своей комнате, она вновь включит репортаж о процессии.

Мой глядильник возвестил о получении трех перенаправленных сообщений. Сначала от университета Асгарда, касательно проблемы моего возраста. Второе – агрессивный ответ Федерации Раскопов, дескать, Джарра Телл Моррат по закону совершеннолетняя гражданка Земли и имеет больше прав работать на местных раскопах, чем любой внеземной. Третье – раболепное извинение университета с пояснениями, мол, их вопрос – не более чем административная формальность, и они не хотели обидеть ни Джарру Телл Моррат, ни Землю, ни Бета-сектор.

Я показала сообщения Фиану, и он рассмеялся:

– После казуса с нашей помолвкой университет переживает, что Федерация откажет в доступе всем внеземным командам.

– Университет Асгарда боится тебя, Джарра, – согласился Крат. – До смерти. Готов поспорить, что ты сможешь закончить этот курс без напряга.

– А я готов поспорить, что нет, – заявил Плейдон.

Несколько минут спустя в столовую шагнул вернувшийся Ворон, кивком отпустил четверых безопасников, а сам двинулся к нам.

– Мы видели процессию, – сказала ему Далмора. – Живая история. Поистине потрясающе!

– Это было…

Фиан внезапно подскочил, опрокинув стул, рванул к телику и прибавил звук. На экране на фоне флага человечества вещал диктор:

– Главнокомандующий армией генерал-маршал Рентон Мэй только что потребовал у Парламента Планет одобрить изменения в критериях отбора неопланет. Это позволит военным найти в каждом секторе как минимум по одному колониальному миру с более высоким уровнем солнечной активности, чем принято сейчас. По словам ученых, на такой планете неизбежны те же солнечные бури и отключения порталов, что и на Земле, но при этом она будет подходить иммунной системе инвалидов. 

Глава 25

– Тягловую сеть, пожалуйста. Нужно убрать мелкие камешки.

Я слетела со здания, собираясь убраться подальше от работающих тяжелоподьемников, но не настроила левитационный ремень на достаточную высоту, задела ногой большой кусок бетонита и по-идиотски рухнула. И надежды, что никто не заметил, оказались напрасны. Коммуникатор зашумел, переключаясь на личный канал, и раздался голос Плейдона:

– Джарра, сегодня ты совершила несколько ошибок по невнимательности.

Я застонала.

– Простите, сэр, отвлеклась. Мы с Фианом больше месяца ждали, когда решится вопрос с помолвкой. Завтра мой день рождения. Мне снова будет восемнадцать, и я стану военной, и…

– Понимаю, Джарра, – весело отозвался Плейдон, – но на раскопе нельзя терять бдительность. Ты же не хочешь пораниться и провести день рождения в больнице? Так что лучше посиди и понаблюдай. – Фон в коммутаторе снова изменился, и преподаватель заговорил на командной частоте: – Первая группа, заканчивайте с сетью, четвертая – принимайте дела.

Я отдала маркер и левитационный ремень Стину, забралась на ближайший транспортник и, усевшись на скамейку рядом с Вороном, сняла капюшон, наслаждаясь прохладным ветерком. Отпад!

Вскоре подошел Фиан и тоже с облегчением раскрыл лицо, пока я проверяла почту по глядильнику.

– Иссетт выходит на двухнедельную практику в реанимации Больницы Земли-Америки. И просит не появляться в ее отделении, если кто-то снова выплеснет на меня скунсок.

Фиан и Ворон рассмеялись.

– А Кеон передает, что голографические гусеницы при последнем опыте посинели.

– Наверное, он тестирует сигналы инопланетной сферы. А синий цвет – это хорошо или плохо? Думаешь, они к чему-то пришли?

– Я уже не надеюсь, что они что-то выяснят с этой световой скульптурой, – мрачно буркнула я. – Что в новостях?

Фиан проверил глядильник:

– Все спорят о том, насколько велика проблема, если будут существовать еще миры с перебоями в портальной сети. Какой-то гаммитский политик выдал речь, мол, нужды многих должны быть важнее нужд меньшинства. Люций Август Гордиан ответил, что человечество выбрало двенадцать сотен колониальных миров ради удобства большинства и может теперь себе позволить освоить несколько для выживания меньшинства. – Фиан замер на мгновение. – А, последний лауреат Нобелевской премии по физике ввязалась в спор. Она утверждает, что, если человечество продолжит увеличиваться в размерах, наступит момент, когда невозможно будет переправлять младенцев-инвалидов с пограничных миров прямо на Землю. Нам все равно придется искать новые, подобные Земле планеты, так почему бы не заняться этим сейчас.

Амалия, Крат и Далмора сели на скамейку напротив нас.

– Никаких новостей из Альфа-сектора? – уточнил Крат.

Фиан покачал головой.

– Рыцари Адониса в роскошных костюмах немногого достигли?

– Крат! – Амалия бросила на жениха хмурый взгляд и красноречиво посмотрела на Ворона.

– Простите.

– Дайте альфийскому парламенту время, – сказала Далмора.

– У них был целый месяц. Другим секторам понадобился день.

– Но Альфа отличается от других, – рассмеялся Ворон. – Многие тамошние миры заселены людьми с разных регионов Земли, их культуры очень сильно разнятся, так что всегда тяжело заставить представителей планет о чем-то договориться. Есть старая шутка о том, как однажды парламент Альфа-сектора голосовал, действительно ли дважды два равно четыре. Семьсот пятьдесят пять человек проголосовали «за», шестьсот сорок восемь – «против», а двести воздержались.

Я улыбнулась:

– Люций Август Гордиан встречался с Аади Квиллой Амарион и, похоже, остался доволен происшедшим.

– Люций, может, и доволен, а Роно уж точно нет, – парировал Крат.

Я хихикнула. Весь курс вчера был у бассейна, когда Роно смотрел новости из Альфы по глядильнику и прямо-таки взбесился. К тому времени, как Плейдон сумел заткнуть друга, мы все узнали несколько весьма цветастых кассандрийских ругательств.

– Он имеет право выразить раздражение, – заметил Фиан. – Они с Кереном снова поженились, но хотят, чтобы их первый брак был восстановлен.

Я вздохнула. Меня по-прежнему грызла совесть из-за аннулирования всех браков и контрактов помолвки.

– Поправка к закону о неопланетах должна пройти. Теперь четыре сектора на нашей стороне, – попыталась успокоить нас Амалия.

Я покачала головой:

– Сектора меняют законы о личных отношениях для согласования с договором Артемиды. Это не значит, что они поддержат изменения касательно неопланет.

– И там другой вид голосования, – пояснил Фиан. – Все, связанное с армией, должно быть одобрено всеобщим Парламентом Планет. Даже если сектор обычно «за», некоторые из планетарных представителей обязательно проголосуют «против», а Альфа всегда играет важную роль из-за числа голосующих.

– Нечестно, что у Альфы и Беты намного больше планетарных представителей, чем у Гаммы, Дельты и Эпсилона, – пожаловался Крат. – В каждом примерно двести планет, значит, и парламентариев должно быть поровну.

– Ты правда считаешь, что честнее выбрать всего одного представителя, независимо от населения? – удивилась Далмора. – Неужели густозаселенный Адонис должен иметь столько же делегатов, что и пограничный мир, только прошедший стадию Колониальной Десятилетки с десятью тысячами граждан?

– Ну… – Крат поморщился. – Нет, но в такой системе более древние сектора решают все, а…

Его прервал звонок моего глядильника. Все потрясенно замерли. На раскопе принимаются лишь срочные сообщения.

– Что произошло? – спросил Крат.

– Еще не знаю. – Я с тревогой посмотрела на экран. – Это Мэт!

– Кто?

– Подруга из следующего шага.

Я приняла звонок и увидела, что Мэт в слезах. Какого хаоса случилось?

– Джарра, я… ты знаешь, что когда нам было по четырнадцать, я получила информацию о своих родителях, но так с ними и не связалась.

– Да.

Из нашей девятки, неразлучной с яслей до следующего шага, семеро в четырнадцать лет решили запросить информацию о биологических родителях. Только Мэт в итоге не попыталась связаться со своими и так и не пояснила мне причину.

– Мои родители из Беты, – сказала Мэт. – О бетанцах я знала лишь, что они делают секс-видео, потому не смогла… Но в последнее время в новостях столько всего о Бете. Она оказалась совсем не такой, как я себе представляла, так что я решила связаться с родителями и… Джарра, они прибудут на Землю, чтобы повидаться со мной!

Я была в шоке.

– Мэт, это просто потрясно!

– Они хотят, чтобы я присоединилась к их клану, как ты к клану Телл. – Мэт натянуто усмехнулась. – Не знаю… мой клан же не делает секс-видео?

– Вряд ли. Какая у них клановая приставка? Что стоит в середине их имен?

– Стон.

Я запросила по глядильнику сведения о клане Стон.

– Мэт, не переживай. Твои родители из весьма респектабельного клана среднего класса. Они производят медицинское оборудование.

– Значит, все в порядке.

Подруга закрыла лицо руками и снова заплакала.

Изображение на экране резко закружилось, а потом появилось лицо Росса.

– Джарра, они говорили о помолвках и о том, чтобы принять меня в клан. Никаких юридических проблем не возникнет?

– Не должно, вы же оба граждане Земли. А ты хочешь, чтобы тебя усыновили?

– Я справлюсь, если нас не будут показывать в новостях. – Он отвернулся, явно глядя на Мэт. – Джарра, мне пора. Спасибо.

Экран погас. Я потрясла головой.

Фиан рассмеялся:

– Джарра, чему ты так удивляешься? Множество бетанских кланов сейчас принимают детей-инвалидов.

– Знаю. Какая же я идиотка, даже не подумала, что одна из моих подруг может…

– Говорит командный центр, – раздался голос по общему каналу, чтобы услышали все, работающие на Калифорнийском Разломе. – К нам поступило предупреждение, что через пять часов начнется солнечная буря. По оценке Солнечного Надзора земная сеть порталов заблокируется часов через двенадцать. Эвакуация раскопа Калифорнийского Разлома. Повторяю: эвакуация раскопа Калифорнийского Разлома.

– Работающие группы, соберите и упакуйте сенсорные колышки, – приказал Плейдон на командной частоте и забрался на наш транспортник.

– А что значит «эвакуация раскопа»? – подал голос Крат.

– То и значит. Если археологические группы останутся на Плоту Земли после блокировки порталов, им не избежать землетрясения.

– Куда мы эвакуируемся, сэр? – спросил Ворон. – Надо подумать о безопасности.

– Штаб обычно устраивает проживание на другом раскопе или в кампусе университета Земли-Америки, но я согласен перенаправить курс в любое место по выбору армии. Это же всего на сутки.

– Я позвоню полковнику Левеку, – кивнул Ворон. А после переговоров рассмеялся: – Полковник говорит, что, согласно принятому протоколу, именно Джарра выбирает убежище.

Амалия захихикала:

– Скорее всего, мы окажемся в Южноамериканском зоопарке. Джарра водила нас туда в этом году.

– Я бы предпочел не такое доступное общественности место, – ответил Ворон.

– Если хочешь неприступную крепость, я знаю идеальный вариант, – сообщила я.

– Где? – встрял Крат.

Я улыбнулась:

– Узнаешь, когда доберемся.

– Там наверняка будет сырное фуфле, – вздохнул Фиан.

– Давайте выдвигаться. По возвращении в купол у вас будет ровно час, чтобы снять бронекостюмы, принять душ и собраться.

Обратно мы доехали за несколько минут. Мы с Фианом управились первыми и пришли в столовую. Плейдон отметил нас в списке в глядильнике.

– Надеюсь, там, куда мы отправляемся, найдется укромное местечко, – прошептал Фиан, – ведь завтра…

Я покраснела.

Когда подтянулись остальные, Плейдон повернулся ко мне:

– Джарра, надо что-то подготовить, прежде чем порталиться?

– Я уже позвонила полковнику Левеку и… кое-кому еще. Теперь осталось лишь набрать код.

– Ну что ж, веди.

К моему изумлению, в коридоре у портальной комнаты стояла «Кассандра-2» в полном составе. Роно улыбнулся:

– Не хочется пропустить что-то интересное, потому мы бы с удовольствием присоединились к тайной вылазке. Если, конечно, найдется место.

– Там, куда мы направимся, места навалом, – радостно заверила я.

Затем набрала код, перешла и быстро повернулась, чтобы проследить за появлением остальных, наслаждаясь их озадаченными лицами. Плейдон спорталился последним, осмотрел огромную комнату и хмуро взглянул на стеклянную стену перед собой.

– Снаружи темно, хоть глаз выколи, значит, мы на другом континенте. Джарра, куда мы попали?

Я улыбнулась шире:

– Добро пожаловать в главную обзорную галерею на Крыше Мира. Мы в Гималаях в Земле-Азии на вершине самой высокой горы Джомолунгмы, также известной как Эверест. 

Глава 26

Все выглянули наружу через стеклянную стену большого зала.

– Вот то белое, это снег? Там зима? – спросил Роно.

– Независимо от времени года так высоко в горах всегда снег и смертельно холодно, – пояснила я. – Сейчас мало что разглядишь, но на рассвете нам откроется невероятный вид.

– Здесь безопасно? – забеспокоился Плейдон. – Когда сеть порталов заблокируется…

– Крыша Мира выстроена в наиболее враждебной местной атмосфере. Уровень кислорода в воздухе намного ниже нормы, а жуткий мороз убьет неподготовленного человека за несколько минут. Это еще называют «мертвой зоной». – Плейдон совсем упал духом, но я улыбнулась и продолжила: – Однако наши посетители в полной безопасности. Крыша Мира состоит из трех связанных отделений, в каждом из которых независимая система контроля климата, отвечающая за подачу тепла и воздуха. Есть две обзорные галереи и несколько гостевых номеров, которые обеспечат вам незабываемые впечатления при проведении свадеб и других торжеств. Для гарантии вашей безопасности Крыша находится в глубине горы, имеет двадцать порталов и собственный медпункт на экстренный случай.

– Ты прямо как экскурсовод. Наверное, была здесь с классом, – предположил Фиан.

Я рассмеялась:

– Школьники сюда не ходят, слишком дорого. И если я говорю как экскурсовод, то потому, что работала здесь. В школе у нас было много практики. Первая – обязательные две недели в яслях Земной Больницы. А вторую нам позволили выбрать самим, так что я отправилась сюда. – Я оглядела всех. – Крыша Мира эвакуируется в ту же секунду, как получает предупреждение о солнечной буре, так что мы тут одни. Нам позволили пользоваться всем, включая закуски и напитки, в обмен на право упомянуть о нашем посещении в своей рекламе.

Крат хохотнул:

– Представляю: приезжайте на Крышу Мира, где знаменитые Джарра Телл Моррат и Фиан Эклунд прятались от убийц во время солнечной бури!

– Сейчас почти три часа утра по местному времени Земли-Азии. Порталы в режиме янтарного уровня безопасности, так что никто сюда не проберется, а заблокируется сеть перед самым рассветом. Советую всем вернуться в главную обзорную галерею, чтобы посмотреть на восход солнца. Подобное нельзя пропустить.

– Сюда, конечно, уже никто не спорталится, но я лучше проверю, не затаился ли кто-то. – Ворон вышел за дверь, помахивая ручным сенсором.

– Пока все не разбрелись, предупреждаю: наружу ни шагу, – объявил Плейдон.

– Не волнуйтесь, это невозможно. Компания с боем вырвала у Земной Больницы разрешение построить это место. Пришлось менять план раз десять и утроить бюджет, прежде чем им наконец позволили расположить транспортные порталы и начать строительство. Системы безопасности просто невероятные. Нужно знать особый код и внести отпечатки ладоней трех уполномоченных представителей обслуживающего персонала.

– Возможно, но я не хочу, чтобы кто-то даже пытался. А еще: не напиваться, ничего не ломать и не устраивать бардак. Особенно это касается тебя, Роно!

Роно рассмеялся:

– Самое ужасное, что Плейдон был таким уже в студенческие годы. Стефан, помнишь, как мы на подготовительном курсе одолжили передвижной купол?

– Я просто считал, что нужно спросить разрешение преподавателя, а уж потом забирать купол раскопа. Как бы ты себя чувствовал, если бы один из твоих студентов украл передвижной купол, чтобы разбить лагерь на музыкальном фестивале?

– Это был исторический музыкальный фестиваль, Дэннел, и у меня нет студентов. С тех пор, как семь лет назад явился инспектор-ханжа, написал ужасный отчет о моем поведении, и университет решил, что я не подхожу на должность преподавателя.

Остальные члены «Кассандры-2» расхохотались.

– В том моем отчете не было ни слова лжи, – отозвался Керен.

Мы с Фианом обменялись потрясенными взглядами. Так вот как они с Роно познакомились!

Крат направился к буфету:

– А мы и не сможем напиться, отсеки с вином заперты.

– Чудесно! – обрадовался Плейдон.

Следующие несколько часов мы изучали обстановку, ели, отдыхали на роскошных диванах с подушками, а с приближением рассвета вернулись в главную обзорную галерею. Последние гулявшие только вошли, как зазвонил глядильник Плейдона.

– Портальная сеть Земли сейчас заблокируется.

На некоторых лицах промелькнул инстинктивный испуг. Нормалы... Выросли, зная, что где-то поблизости есть работающий портал и для получения помощи нужно просто сделать шаг. Как-то мощная солнечная буря на пару часов вывела из строя сеть в одном из их миров, и об этом «страшном» событии и через десятки лет не забыли.

Все повернулись к порталу. Замигали зеленые огни, и даже я, выросшая на Земле, встревожилась. Зеленый сменился янтарным, янтарный – красным. Все, теперь мы на вершине самой высокой горы на планете без возможности отсюда выбраться.

– Солнце сейчас взойдет. Я приглушу свет для наилучшего эффекта, – сказала я намеренно оживленно.

Все устроились поудобнее и притихли. Сначала появилась яркая сверкающая линия вдалеке, отчего все остальное вдруг сильно потемнело, а потом солнце поднялось над горизонтом, и свет полился к нам, будто волна, набегающая на берег. Во время работы экскурсоводом я уже не раз такое видела, потому сейчас с улыбкой смотрела не на восход, а на восхищенного и затаившего дыхание Фиана.

– Потрясно! Просто потрясно! – воскликнула Далмора срывающимся голосом.

– А те пушистые штуки далеко внизу – облака? – спросил Фиан.

– Да.

Какое-то время царила полная тишина. Даже Крат, слишком изумленный, чтобы ляпнуть какую-нибудь ерунду, молча глядел на будто бесконечную вереницу облаков, зазубренные горные вершины и белый снег, контрастирующий с резкими черными скалами.

– Джарра, спасибо, что привела нас сюда, – поблагодарил Роно. – Я бывал во множестве миров, но никогда не видел ничего подобного.

– Конечно, нет. Неопланетники выбирают спокойные миры и самые благоприятные и непримечательные континенты. Земля же совсем не похожа на идеальную колонию.

– Уникально, – выдохнул Лолмак. – Мы ищем подходящее место для церемонии представления клану нашей дочери, и это…

– Лучше мы ничего не встречали, и когда расскажем клану, что нас сюда привела сама Джарра… – поддержала Лолия.

Я нахмурилась:

– Вы можете арендовать гостевой номер или даже небольшую обзорную галерею для частных вечеринок, но цены здесь заоблачные.

Лолмак покопался в глядильнике.

– Нет проблем. Мы, конечно, арендуем обзорную галерею. Секс-видео опускают наш клан на низшую социальную ступень, Джарра, но зато приносят огромный доход.

Я догадывалась, что у них с деньгами все хорошо, но даже не подозревала, что ребята настолько богаты.

– Ну раз цена не проблема, то лучше Крыши Мира вы места не найдете. – Услышав звонок глядильник, я покосилась на экран: – Генерал Торрек!

И быстро нажала «ответить».

– С днем рождения, Джарра, – улыбнулся генерал. – Рад сообщить, что ты восстановлена в чине.

– Правда? Восемнадцать мне только завтра, сэр.

– Армия ориентируется на межзвездное грин-временя, так что завтра уже наступило.

Конечно. Я все еще не отвыкла от Земли-Америки, а там сейчас только семь вечера, но в Земле-Европе, живущей по стандартному времени, на пять часов больше. Я потрясенно рассмеялась.

– Ваша помолвка зарегистрирована на Зевсе, согласно военному указу номер четырнадцать, подраздел три-девять. Мои поздравления вам обоим. Совет да любовь. В ближайшие дни ожидайте приказа о возвращении на базу.

– Благодарю, сэр, – в унисон ответили мы с Фианом.

Генерал отключился, а Фиан повернулся к Ворону:

– Здесь нам с Джаррой никто не угрожает, так что пока перестань ходить за нами хвостом.

– Ты прав. Мне осталось проверить только одно место. – И, вновь вооружившись сенсором, телохранитель вышел.

– Вообще-то, есть сведения, что еще до изобретения бронекостюмов и порталов люди и так могли вскарабкиваться на горы, – сообщила я.

Фиан покачал головой:

– Не верю.

Плейдон постучал по глядильнику:

– Джарра права. Я нашел список тех, кто поднимался на эту гору.

– Должно быть, глюк, – засомневался Роно.

– Правда это или нет, но Ворону ни слова. В последнее время столько всего навалилось, и я отчаянно нуждаюсь в уединении.

Роно рассмеялся и красноречиво подмигнул:

– Это да, мы заметили и понимаем твое раздражение, Фиан.

Я покраснела и как никогда порадовалась возвращению Ворона.

– Опасности вроде нет. Так что у меня перерыв до разблокировки порталов.

Фиан схватил меня за руку:

– Отпад! Джарра, давай найдем… – Он запнулся, когда все глядильники зазвенели в унисон, и простонал: – Ну что еще?

Я уставилась на сообщение:

– Земная Больница советует всем посмотреть ТНЗ.

Плейдон нахмурился:

– Вершина самой высокой горы на Земле – очень неподходящее место, если разразилась еще одна супербуря.

– Тут есть защита от радиации. Я же говорила, что система безопасности просто невероятная.

– Да хаос с ней, с защитой, здесь телик есть? – спросил Крат.

– Конечно.

Я нажала на нужную кнопку и шторы раздвинулись, явив большой экран, уже транслирующий ТНЗ.

– Снова Люций Август Гордиан! – Фиан покачал головой. – Когда он уже замолчит? Знаю, он на нашей стороне, но…

Люций Август Гордиан точно находился не в студии, потому что за ним виднелось темное дерево и ночное небо.

– Дебаты по поводу миров для инвалидов все еще продолжаются. Люди сомневаются, насколько безопасной окажется колония с возможными солнечными бурями и блокировками порталов. Но вспомните: все мы родом с такой планеты. На Земле человечество жило сотни тысяч лет. Именно там достигли расцвета древние Рим и Греция… Да, блокировки доставят дополнительные проблемы неопланетникоам, но армия к этому готова. Для нас, гражданских, ситуация намного проще. Мы вольны не отправляться в такой мир, ведь есть столько альтернатив. Или же рискнуть, но покинуть планету при приближении солнечной бури. Или не покинуть и выяснить, что не так уж страшно остаться ненадолго без порталов. – Он улыбнулся. – Солнечная буря только что накрыла Землю, и порталы заблокировали на двенадцать часов. Предупреждение было озвучено за пять часов – полно времени, чтобы сбежать. Или наоборот переместиться на Землю. Я говорю с вами в прямом эфире, стоя у памятника Духу Человечества в Земле-Европе.

На экране появились две широкие подсвеченные прожекторам фигуры на фоне черного неба.

– А он хорош. Прибыть на Землю и произнести речь во время солнечной бури – просто блестящий ход, – заметил Роно.

Дав публике минутку полюбоваться видом, Люций Август Гордиан снова заговорил:

– Я не единственный, кто спорталился на Землю до солнечной бури. Здесь со мной Аади Квилла Амарион, первый спикер Альфа-сектора, которая хочет сделать объявление.

Первый спикер Альфы на Земле! Что, ядрить его, происходит? Не отрываясь от телика, я подалась вперед. Меж тем к видеожукам вышла женщина с короткими серебристыми волосами, поправила складки развевающегося темно-синего платья и официально кивнула:

– Благодарю, Люций Август Гордиан. – Пока она выдерживала театральную паузу, я застыла в тревожном ожидании. – Другие сектора быстро отреагировали на недавние события, и парламент Альфы критиковали за молчание. Но мы не могли ничего сделать, не приняв решения, а оно потребовало долгих обсуждений и споров. Одиннадцать часов назад парламент Альфа-сектора проголосовал.

Она снова замолчала, и изображение увеличилось, показывая морщинистое, несмотря на процедуры омоложения, лицо крупным планом. Было сложно судить о возрасте Люция Августа – я бы сказала, около семидесяти, – но этой женщине явно уже под сотню.

– Другие сектора меняют законы, регулирующие отношения с Землей, чтобы легализовать прошлые контракты. Альфа-сектор решил этого не делать.

– Хаос тебя побери! – закричал Роно. – Нельзя оставлять расторгнутые браки как есть, и…

– Роно, уймись, – оборвал Плейдон. – Аади из Альфы не прибыла бы на Землю, чтобы сказать только это.

– Непростая ситуация с браками и прочими контрактами – лишь часть куда более серьезной проблемы, которую необходимо рассматривать целиком, – продолжала первый спикер. – Альфа решила не латать пробоину, а отстроить новое судно. Парламент проголосовал за предоставление членства новой планете. Земля всегда была физическим центром нашего сектора; теперь ее приглашают стать его политической частью.

От шока я на пару минут отключилась, а когда пришла в себя, вместо альфийского спикера уже показывали президента совета Земной Больницы.

– …процедура начнется с голосования граждан, чтобы выяснить, хотят ли они принять приглашение. При положительном исходе Земля присоединится к Альфе в полночь пятнадцатого ноября. Затем последуют выборы планетарных представителей, а Земная Больница начнет процесс перехода, включая передачу управленческих полномочий и разделение оставшихся функций между медицинской Земной Больницей и новой организацией, посвященной изучению синдрома Новака-Надал.

– Синдром Новака-Надал? – озадаченно переспросила Амалия.

– Когда первые колонисты спорталились с Земли на Адонис, двое из них умерли, так как были инвалидами, – пояснил Ворон. – Первые имена, вырезанные на стенах Дворов Памяти: Эрнст Новак и Эсперанца Надал.

– Отличная идея. Жутко невежливо называть таких людей инвалидами. Джарра, думаешь синдром Новака-Надал лучше?

Я не ответила – голова все еще шла кругом. Земля присоединится к Альфа-сектору пятнадцатого ноября. В День Уоллама-Крейна. Инвалиды никогда не праздновали рождение создателя портала, но пятнадцатое ноября две тысячи семьсот восемьдесят девятого отпразднуют!

– Земляне проголосуют за присоединение к Альфе? – спросил Крат.

Я бросила на него недоверчивый взгляд:

– Ну конечно! Это предложение… Нас наконец признали людьми!

И тут вспомнила процессию рыцарей Адониса, принесших петицию о правосудии. Все решили, что они просят Альфа-сектор принять закон об отношениях, но они просили много большего.

Я повернулась к Ворону:

– Это твоих рук дело.

Он загадочно улыбнулся:

– Нет, Джарра, я лишь поговорил с несколькими людьми, отец Далморы – еще с несколькими, а Люций Август Гордиан – с бесконечным множеством людей. Чудесно быть частью всего этого, помочь исправить несправедливость, но на самом деле это все твоя заслуга.

Я покачала головой:

– Глупость какая-то…

– Нет, не глупость, – возразил Ворон. – Люций Август Гордиан боролся за своего внука, но он не стал бы рисковать карьерой и социальным статусом клана, если бы клан Теллона Блейза не стоял у истоков. Отец Далморы, благодаря своей известности, мог поговорить с сильными мира сего, но они послушали его лишь потому, что видели на экране Джарру Телл Моррат. Я убедил рыцарей Адониса устроить процессию, но они делали это не для каких-то безымянных землян; они маршировали для сияющей девушки.

Все смотрели на меня. Я не могла произнести ни слова, и лица окружающих вдруг странным образом размылись.

Меня обняли, рядом раздался голос Фиана:

– Джарре надо прийти в себя. – Он потащил меня прочь по коридору в другую комнату. – Можно запереть дверь?

Я какое-то время тупо пялилась на панель, потом по памяти ввела код и наконец огляделась.

Мы оказались в одной из гостевых комнат – в бледно-голубых и белых тонах, под стать пейзажу за стеклянной стеной. Я прошмыгнула через боковую дверь в ванную и умыла лицо прохладной водой. А когда несколько минут спустя вернулась, Фиан сидел на одном из больших изогнутых диванов у окна. Я опустилась рядом.

– Выставила себя полной идиоткой.

Он покачал головой:

– Вовсе нет.

– Фиан, я только что разревелась на глазах Плейдона, всего курса, «Кассандры-2» и рыцаря Адониса!

Он тихо рассмеялся, обнял меня и притянул к себе:

– Джарра, тебе можно иногда поддаваться эмоциям.

– Я просто вдруг осознала свою глупость...

– И что же такого глупого ты сделала?

– Вовремя не сообразила. Смотри: генерал-маршал хотел выбрать другие миры для инвалидов. Самые населенные сектора – Альфа и Бета. Их планетарные представители легко могли выиграть голосование против трех других секторов вместе взятых. Я права?

Фиан кивнул.

– И военные понимали, что нужно переманить на нашу сторону Альфу и Бету. Начали с Беты, так как я – часть клана Телл, потому удалось привлечь военные кланы. С Альфой сложнее. Далмора моя подруга, а ее отец – знаменитость, но он не обладает большим политическим влиянием. – Я рассмеялась: – Я дура, полная дура! Когда полковник Левек сказал, мол, выбрал нам в телохранители Ворона, потому что рыцаря Адониса нельзя подкупить, я ему поверила. Но на самом деле причина в прямом доступе к политическому центру Альфа-сектора.

– Армия должна оставаться политически нейтральной. Они бы не посмели приказывать рыцарю Адониса использовать свое влияние, но... ты права, Джарра. Ворона выбрали в надежде, что ему придется бороться за нас не только физически, но и политически. Могу представить, как Левек высчитывал вероятность успеха, и цифры выросли, когда он заметил, что Ворон – романтик, пытающийся быть достойным своей рыцарской клятвы. Только вспомни ее текст.

– Рыцарь обязан демонстрировать благородство, честь, достоинство, мужество и совершенство во всех добродетелях, а также стоять на страже справедливости, – процитировала я.

– Точно. Разве ты не видела выражение лица Ворона? Он искал возможность стоять на страже, а нашел тебя. Сияющую девушку. Олицетворение инвалидов. Ты представитель группы, страдающей не только от предрассудков, но и от вопиюще несправедливых экспериментов.


Я вспомнила гнев Ворона, когда он узнал, что Земная Больница позволяла использовать своих подопечных в качестве подопытных свинок.

– Да, он нашел, за что бороться. И теперь счастлив, потому что доказал себе то, что хотел. – Я вздохнула. – Так глупо, что окружающие считают, будто я представляю всех инвалидов. Мы все разные. Как и прочие люди.

– Ну, для меня ты не символ, Джарра. Для меня ты девушка… невероятная, но настоящая. Со всеми своими недостатками. Человечная и любящая. А еще ты моя невеста. Я неделями ждал этого момента. – Фиан посмотрел на буфет. – Крат прав, вино заперто. Как бывший экскурсовод, ты случайно не в курсе, как его достать?

– Система безопасности меняет коды каждую неделю, но на самом деле просто чередует два варианта: либо «Эдмунд Хиллари», либо «Тенцинг Норгей». Я решила, что Плейдон не одобрит, если я проговорюсь Крату.

Фиан прошел к буфету и вернулся с бутылкой и бокалами.

– Как жаль, что стола нет.

Я рассмеялась:

– Команда мебели: достать диванный столик.

Столешница выскользнул из мягкого широкого подлокотника.

– Я слишком долго прожил в примитивных условиях раскопов, – посетовал Фиан. Затем наполнил бокалы и протянул один мне. – Fidelis, Джарра.

– Fidelis, Фиан.

Мы пригубили вино. Я снова военная. Земля вскоре присоединится к сектору Альфа, а мы с Фианом вместе на Крыше Мира. Что может быть лучше?

– Я приду к тебе, когда весна сменится летом, – сказал Фиан.

– Я приду к тебе, когда весна сменится летом, – повторила я.

– И наше будущее будет золотым.

Когда он наклонился и поцеловал меня, голова закружилась – и вовсе не от вина, а от того, что мы с Фианом снова были вместе. 

Глава 27

Порталы вновь заработали, и физически я уже пребывала в реальности – сидела на гибкопласовом стуле в столовой нашего купола на раскопе, – но мысленно по-прежнему переживала потрясные часы, проведенные на Крыше Мира. Сообщение Аади Квиллы Амарион о присоединении Земли к Альфа-сектору. Жаркие поцелуи Фиана, прикосновение его рук к…

Меня больно пихнули под ребра. Укоризненно повернувшись к Амалии, я вдруг поняла, что все, и даже Плейдон, надо мной смеются.

– Теперь, когда я наконец привлек всеобщее внимание, хотелось бы пояснить наше расписание. На следующей неделе «Кассандра-2» собирается направить все усилия на обработку центрального участка на западе Плота Земли. Нам же достается близлежащий квартал. Здания прежде были жилыми и…

Плейдон запнулся, когда одновременно зазвенели три глядильника. Включая мой. Сообщение окончательно выдернуло меня из грез и заставило вскочить.

– Простите, сэр. Фиан, Ворон и я получили приказ как можно скорее спорталиться на базу «Зулу».

Преподаватель вздохнул, но кивнул, и мы втроем поспешили прочь, а оказавшись за дверью, и вовсе перешли на бег. У военных «как можно скорее» имеет буквальное значение. Какого хаоса происходит?

Ворон ввел присланный код и спорталился первым. Мы с Фианом прошли следом и оказались в приемной базы. Я потрясенно моргнула, осознав, что нас ожидают не только четверо безопасников, но и полковник Левек.

– Мы сразу отправляемся в оперативный штаб «Инопланетного контакта», – сообщил он.

Оперативный штаб! И как это я умудрилась забыть об инопланетянах… Ну, не совсем забыть, просто в последнее время и других забот хватало.

Внутренний портал базы находился всего в нескольких шагах и уже был активирован. Через пару секунд мы шагнули в большой зал. Я изумленно уставилась на множество людей, столов, экранов, но вскоре потеряла интерес ко всем, кроме одного человека. Полковник Найя Стоун сидела за командирским столом, и на ее форменном кителе красовалась белая орденская лента.

Это означало что-то очень важное. Я мысленно перебрала все просмотренные видео о военных. Генерал носил белый китель, у генерал-маршала вся форма была белой, а белая лента?..

Ответ нашелся, стоило вспомнить фильм о Теллоне Блейзе. За год хаоса на Фетиде он дослужился до полковника, и под конец на нем красовалась такая лента. Военные не могли присвоить ему генеральский чин, но лента показывала, что он занимает пост, который обычно занимал бы генерал.

Судя по ленте Найи Стоун, теперь она действующий руководитель программы «Инопланетного контакта». Почему? Что случилось с генералом Торреком?

Стоун развернула кресло ко мне и улыбнулась:

– Поздравляю, Джарра, ты нашла родной мир инопланетян.

Я выпучила глаза, полковник рассмеялась и кивнула Левеку.

– Если точнее, – поправил тот, – ты дала нам карту, которая поможет его найти. Ты предложила искать повторяющиеся знаки в световых сигналах, посылаемых зондом, и сказала, что это станет нашим розеттским камнем, ключом для перевода. Вчера звено науки наконец сумело вычленить первый уровень потока информации и обнаружило не одно повторение, а два. – После паузы он продолжил: – Как ты и предсказывала, первое – обычная последовательность, соответствующая тестовому ряду, который мы использовали, чтобы связаться с передатчиком, хотя дополнительные сведения в конце мы пока не понимаем. А вот второе поначалу завело нас в тупик, потому что это серии отдельных сигналов. Только потом мы осознали, что каждый сигнал – ниточка, и вместе они формируют простую световую скульптуру.

Полковник Левек подошел к своему столу и нажал на контрольную панель. В центре комнаты появилась скульптура: звезда и вращающиеся вокруг нее планеты.

– Судя по диаметру планет и расстоянию между ними – модель не в масштабе. Однако мы все равно смогли рассчитать примерные размеры планет и их спутников, так что сейчас проверяем каждую звездную систему в обзорных записях в поисках совпадений. И надеемся вскоре исключить возможность, что родной мир инопланетян находится в освоенном человечеством космосе. А поиск в неисследованных секторах пройдет намного быстрее, раз мы теперь ясно представляем, что искать.

– Генерал Торрек очень обрадуется новостям, когда вернется с омолаживающей терапии, – сказала полковник Стоун.

Я расслабилась. Следовало догадаться. Генералу уже восемьдесят, ему надо проходить такие процедуры каждые три месяца, а с появлением инопланетного зонда долго стояла паника и было не до того. Наверняка ведь уже пропустил все сроки.

Стоун указала нам с Фианом на свободные места, предлагая сесть. Неприметный Ворон примостился у ближайшей стены. Прозвучал тихий музыкальный сигнал, и Левек подался к экрану на своем столе.

– Потенциально подходящая планета в Альфа-секторе. Почти наверняка ложная тревога, мы эту систему уже дважды проверяли.

Полковник Стоун повернулась к сидящему слева от нее мужчине в форме подполковника:

– Пошлите команду. На всякий случай проверим еще раз.

– Да, сэр.

Наступило затишье, а потом одна за другой нашлись еще две подходящие звездные системы. Первую, в секторе Гамма, сразу забраковали: там один из наших обитаемых миров, так что ее уж точно изучили вдоль и поперек. А вот систему в Бете полковник Стоун приказала проверить.

Как только волнение улеглось, потянулось ожидание. Я развлекалась игрой в угадайку о местонахождении родного мира инопланетян. Вывела сведения о солнечной системе на глядильник и мысленно сравнивала ее с инопланетной световой скульптурой.

В их системе вокруг звезды кружили три маленькие планетки, затем четыре большие и снова две крошечные.

Я решила, что если инопланетяне прилетали на Землю, то условия их родного мира не очень сильно отличаются от наших. И уставилась на планеты в световой скульптуре. Сила тяжести на гигантах наверняка ужасная, а на планетах, расположенных подальше от звезды, невероятно холодно, значит, остаются три внутренние. Третья слишком мала, притяжение будет вполовину меньше земного. А потому… инопланетный мир, скорее всего, находится на первой или второй.

И снова звонок.

– У нас потенциальное совпадение в секторе Дзета, – сообщил полковник Левек.

Он говорил как обычно лениво, но атмосфера в комнате вдруг стала натянутой от ожидания. Все полагали, что совпадения в других секторах – ложные тревоги, потому что команды неопланетников уже все там прошерстили. Но Дзета – другое дело. Ее только начали изучать, только-только приступили к первым вычислениям для выбора потенциальных колоний. И совпадение в Дзете вполне могло оказаться настоящим.

– Система очень похожа. У нас есть лишь примерная схема от пролетавшего там зонда. Затем он должен был направиться… – Левек запнулся и продолжил: – К сожалению, поисковой зонд вошел в эту звездную систему пять дней назад.

– Он до сих пор не активен? – уточнила полковник Стоун.

– Последний плановый контакт с ним был четыре часа назад. Зонд закончил с фазой пассивного обзора, не обнаружив следов разумной инопланетной жизни, и только что начал передавать стандартные математические и другие приветствия.

– Хаос! – выпалила Стоун. – Значит, зонд все еще на пороге этой системы?

– Верно. Еще пять дней он будет передавать приветствия, затем отправится дальше. Следующий плановый контакт через восемь часов.

– Свяжись с ним немедленно, – приказала полковник. – Если там все тихо, прерви передачу. Я не хочу ничего тревожить, пока генерал не вернулся.

Левек какое-то время поработал за столом, и световая скульптура вдруг исчезла, сменившись множеством голограмм, сплетенных в странную головоломку. Тут была и нужная нам звездная система, но остальное – всякие цветные штуковины и целые потоки чисел – оставалось для меня загадкой.

Левек ударил по панели, картинка дернулась, и сменился масштаб: теперь мы видели лишь сильно увеличенную внешнюю часть системы. И белую точку.

– Белая точка, – пояснил Левек, – показывает положение нашего зонда.

Загорелась вторая, красная.

– А красная – объект, который следует по курсу прямо к нашему зонду и пересечется с ним через четырнадцать часов и семнадцать минут. Шансы, что объект естественный, а траектория случайна, крайне малы.

– Мы можем удаленно уничтожить зонд, пока его не перехватили, – заговорила Стоун после минуты молчания. Затем медленно обвела взглядом помещение. – Вы, кажется, не согласны, подполковник Телл Моррат?

– Я бы не советовала, сэр, – сказала я. – Когда кто-то приходит к вам, стучит в дверь и убегает – это оставляет дурные впечатления. И если такой гость пожалует снова, вы уже будете настороже.

Она кивнула:

– У кого-нибудь есть аргументы в пользу уничтожения зонда?

Тишина. Стоун снова кивнула и постучала по глядильнику. И через секунду я потрясенно пялилась на зависшую над ее столом голографическую голову. Генерал-маршал!

– Сэр, – поздоровалась Стоун. – Полагаю, вы следите за происходящим по командной частоте.

– Вы целиком завладели моим вниманием, когда нашли подходящую систему в Дзета-секторе.

– Удаленно уничтожив зонд, мы можем свести на нет шансы будущих контактов, потому я рекомендую воздержаться от подобных действий, сэр.

– Поддерживаю ваше решение, полковник. Жаль, что генерал Торрек пока вне досягаемости, но я верю в вас и вашу команду.

– Благодарю вас, сэр.

Голограмма генерал-маршала исчезла, Стоун несколько секунд безучастно пялилась на стол и наконец подняла голову:

– Итак, через четырнадцать часов тринадцать минут состоится первый контакт.

Глава 28

– Много работы, – пожаловался Кеон.

Я смерила его раздраженным взглядом:

– Повторишь это еще раз, и я не только испорчу тебе всю оставшуюся жизнь, но и прослежу, чтобы Иссетт сделала то же самое!

Друг на мгновение задумался над угрозой, и его тон из ленивого стал деловым.

– Джарра, не надо на меня давить. Мы уже модифицировали излучатели световой скульптуры для зондов, потому как ясно, что они нам могут понадобиться. Можно запрограммировать их, чтобы проецировали тестовую последовательность или модель звездной системы инопланетян, но с нашей все намного сложнее.

Я решила, что теперь он не прикидывается.

– А почему сложнее? У вас же должна быть вся информация.

– Нам надо создать совершенно новую скульптуру, используя тот же спектр цветов, что и у инопланетян, – пояснил Кеон. – Некоторые существа на Земле, в отличие от людей, могут видеть ультрафиолетовый свет. Судя по инопланетной скульптуре, они также видят ультрафиолет, но не все цвета, которые способны различать мы. Нам пришлось настраивать их скульптуру под нас и придется изменить нашу для их глаз.

Несчастные ассистенты Кеона молча глазели на нас, гадая, не арестуют ли их шефа снова. На его последних словах они быстро закивали.

– Согласна, нужно все сделать как следует. Сколько времени это займет?

Кеон пожал плечами:

– Три-четыре дня на световую скульптуру солнечной системы. А остальные можешь забрать меньше чем через два часа.

– Спасибо, Кеон.

Я вернулась в оперативный штаб. Стоун и Левек разговаривали у командного стола, но при моем появлении прервались.

– Я разобралась с Кеоном. Через два часа у нас будут зонды, проецирующие инопланетную систему и тестовые последовательности. А вот создание новой скульптуры солнечной системы в красках, понятных инопланетянам, займет дня четыре.

Стоун кивнула:

– Отправим дополнительные зонды к первому через десант-портал. Тестового ряда хватит, чтобы показать, мол, мы получили ваше приглашение. Потом уточним, откуда мы взялись. Пока ведь даже неизвестно, посылали ли они другие сферы в другие звездные системы, а не только на Землю.

– Текущая теория звена анализа рисков: инопланетяне отправили к нам беспилотный автоматизированный корабль, сэр. По пути он оставлял артефакты и сферы в системах, где, по их мнению, был потенциал для развития разумной жизни. Беспилотник прошел через Бета-сектор тысячи лет назад, вошел в Альфу, добрался до Земли и теперь продолжает свой курс куда-то к границе между Альфой и Гаммой. Весьма вероятно, что на сегодня сферы оставлены во многих звездных системах, – закончил Левек.

– Но мы не смогли найти ни сам корабль, ни других сфер в других системах, – заметила Стоун.

– Думаю, сферы неактивны, сэр, и возможно, специально спрятаны среди астероидов в ожидании сигнала от инопланетного артефакта. Сам корабль, вероятно, где-то в пустом открытом космосе между двух звездных систем. Мы знаем его отправную точку и курс, так что есть хороший шанс его найти.

– Итак. Значит, мы считаем, что инопланетный корабль отправил по пути несколько приглашений. И мы, видимо, первые, кто откликнулся.

– Мы можем быть уверены, сэр, – в пределах разумного, конечно, – что на Земле этот конкретный корабль встретил развитую жизнь, – сказал Левек. – Однако вероятность восемьдесят три процента, что после первоначальных вложений инопланетяне запустили еще несколько кораблей. И другой, двигающийся в противоположном направлении через неизвестное нам пространство, мог что-то отыскать.

– То есть, возможно, мы не первые явимся в гости? Или даже встретим несколько инопланетных рас, так? – Стоун на секунду подняла взгляд к потолку. – Одних инопланетян более чем достаточно. – И после недолгой паузы решительно продолжила: – Пока у нас нет доказательств обратного, будем считать, что нас ждет одна инопланетная раса. Они дали нам карту, чтобы найти их звездную систему, значит, хотели встретиться и подружиться. А если учесть, что их технологии, скорее всего, намного прогрессивнее наших, раз уж они послали сферу к Земле тысячи лет назад, то ссориться с этими ребятами нам точно ни к чему.

– Сэр, – влез Фиан, – их технологии, вероятно, намного прогрессивней наших, и возможно, у них даже есть порталы для перемещения по собственному миру, но явно нет десант-порталов для межзвездных путешествий. В противном случае они использовали бы их, чтобы прийти и встретить наш зонд.

– Мы продолжим поиск, считая, что у инопланетян нет портальной технологии, – согласилась Стоун. – Они ограничены в путешествиях между звездными системами обычным способом, на что тратится ужасно много времени и ресурсов. В таком случае у нас есть жизненно важное стратегическое преимущество – единственное, что хранит нас от гипотетической инопланетной угрозы. – Она подчеркнула следующие слова: – Наш главный приоритет: любой ценой, во что бы то ни стало не позволить инопланетянам заполучить портальные технологии.

Все присутствующие военные напряглись и понимающе закивали.

– Что насчет оборудования на нашем зонде? – спросила Стоун.

– Это стандартный зонд для неопланет, сэр, – пояснил полковник Левек. – Они начинают с самого внешнего края звездной системы, движутся по спирали внутрь, собирают информацию и со временем сгорают на солнце. Они произведены для использования и утилизации, так что содержат минимум оборудования. Десант-портал для зонда открывает обзорный корабль, сам он для этого не приспособлен. Да, в нем есть минимальное коммуникационное кольцо приема для связи с командой неопланетников, но зонд не может самостоятельно инициировать коммуникационный портал.

Стоун вновь возвела глаза к потолку:

– И почему я за него вышла? Кто-нибудь может перевести все это на нормальный язык?

– Всю работу делают передающие порталы, сэр, – пояснил Фиан. – В зонде есть коммуникационный портал, настроенный на прием, но это лишь небольшое металлическое кольцо. Из него ничего важного не извлечь.

– Спасибо, майор. Значит, можно не волноваться из-за зондов, но нельзя допускать попадания к инопланетянам наших кораблей. Майор Тар Кэмерон, каков прогресс на полевой базе Дзета-сектора?

Рейн Тар Кэмерон повернулась на стуле к полковнику Стоун:

– Сэр, у нас две планеты с оптимальной силой тяжести в соседствующих звездных системах рядом с родным миром инопланетян. Одна очень похожа на Академию до всех терраформирующих экспериментов. Совершенно безжизненная, в атмосфере слишком мало кислорода. Другая – кандидат в потенциальную колонию с нормальной для дыхания атмосферой и разнообразной флорой и фауной.

– Мы воспользуемся безжизненным миром. Первая команда неопланетников неспроста выбрала для штаба в Альфе именно Академию. На мертвой планете можно не опасаться агрессивной экосистемы, и это идеальное место для карантинной зоны. Та же логика применима и к нашей ситуации. Я не рискну привлечь инопланетян и их возможное оружие к населенным мирам, так что нужен карантин.

Рейн Тар Кэмерон постучала по экрану на столе:

– Команда подполковника Телл Драмиса сейчас взлетает для сбора грузовых порталов, сэр. В течение двух часов все должно быть откалибровано и запущено. Остальной персонал и оборудование наготове, так что мы соберем рабочий костяк полевой базы уже за пять часов до контакта.

– Какова задержка при связи с зондом? – спросила Стоун.

– Пять и семь десятых секунды, сэр, – ответил Левек.

– Если что-то случится на… – Она осеклась. – Нам нужно название для планеты пришельцев. Варианты?

Я подождала, но никто ничего не предложил. Тогда я нерешительно заговорила:

– Кажется, «Фортуной» еще ничего не называли, сэр.

Рейн Тар Кэмером проверила по базе:

– Среди планет нет Фортуны. Это имя римской богини удачи или везения, так что не нарушает правил, установленных для наименований обитаемых миров.

– Подполковник Телл Моррат, вы считаете, что нам повезло встретить разумную инопланетную расу? – поинтересовался Левек.

– Сэр, никогда не знаешь, к добру или к худу дарованная Фортуной удача.

– Инопланетный мир временно будет проходить под именем «Фортуна», – подытожила Стоун. – Полевой базе Дзеты присваивается название «Застава».

Потрясно! Я дала имя планете. Конечно, только временное. В конце концов мы узнаем, как инопланетяне зовут свой мир.

– Если в системе Фортуны что-то случится, – продолжила Стоун, – я узнаю только через пять и семь десятых секунды. Я приму решение, подам команду, а еще через пять и семь десятых секунды наш зонд ответит. Это неприемлемо во время первого контакта. Даже простой разговор с подполковником Телл Драмисом станет жуткой проблемой из-за этой задержки. – Она на секунду замолчала. – Мы переносим оперативный штаб «Инопланетного контакта» на базу «Застава» за три часа до контакта.

– Да, сэр, – отозвалась Рейн Тар Кэмерон.

Я закусила губу. Штаб теперь будет в Дзете, а я инвалид, так что не смогу отправиться с ними. Я знала, что полковник Стоун приняла верное решение, но…

Человечество собиралось контактировать с инопланетной цивилизацией. Важнейший момент в истории! А меня оставляют здесь.

Глава 29

– Порталься на «Заставу», Фиан, – уговаривала я. – То, что я застряла на Земле, не значит...

Мы сидели на роскошном большом диване в своих апартаментах на базе «Зулу». Фиан схватил лежавшую рядом подушку и бросил в меня.

– Скажешь это еще раз, и я тебя придушу. «Застава» – простейшая полевая база, отправиться туда могут немногие, и им совсем не нужно, чтобы под ногами путался какой-то бестолковый студент-историк.

– Ты не бестолковый.

– Еще какой. Джарра, мы говорим о полевой базе в мире с непригодной для дыхания атмосферой. Им придется приставить ко мне постоянную няньку, поскольку я даже не знаю сигнала тревоги на случай повреждения купола.

– О. – Я нахмурилась. – Да, наверное...

– Да, туда отправили группу, но научные звенья и канцелярия остаются здесь. Безопасники с «Заставы» будут присылать для них детальные отчеты, так что мы не пропустим ничего из происходящего. К тому же ничего особенного пока и не происходит.

Он вновь повернулся к настенному телику. Один из трех армейских зондов, находившихся сейчас на границе системы Фортуны, висел напротив сферы пришельцев. Оба ничего не предпринимали. Даже не двигались последние десять минут.

Фиан вздохнул:

– Не слишком оживленная беседа.

– Сложно вести настоящую беседу, когда единственные слова... то есть световые сигналы, которые мы понимаем, – это числа и несколько научных терминов. Теоретически, нам стоило как следует изучить их язык до контакта, но поскольку по нынешним оценкам это займет лет сто...

– Девяносто восемь лет, один месяц и три дня, – поправил он, подражая серьезному тону полковника Левека.

Я хихикнула.

– Я знаю, что наш словарь очень ограничен, – продолжал Фиан, – но это длится уже шесть часов, а толку ноль.

– Неправда, – возразила я. – Уже достигнута договоренность, что мы не стреляем в них, а они – в нас. Это достаточно важно.

– Ну да, только...

– Пора есть. – Ворон отошел от буфета, держа по тарелке в каждой руке.

– Команда мебели: стол в положение два, – велела я.

Перед диваном послушно разложился низкий столик, и Ворон опустил на него тарелки.

Фиан взглянул на мою и вздохнул:

– Ворон, я бы хотел, чтобы ты прекратил кормить Джарру сырным фуфле.

Я вцепилась в лакомство:

– Возможно, ты его и не любишь, Фиан, но я – очень даже!

Ворон принес напитки и свою еду, но едва уселся напротив нас, как в апартаменты позвонили. Он вскочил и пошел проверять дверные датчики.

– Это капитан Марстон с полной аэротележкой вещей.

Ворон несколько минут проверял все доставленное сенсорами и только потом позволил Марстону зайти. Мы с Фианом осмотрели гору багажа, нашли управляющие брелоки и щелкнули ими. С тихим шорохом сумки ожили и, выбравшись из тележки, сами выстроились в два отдельных ряда, мягко подпрыгивая перед нами в воздухе. Ворон схватил последнюю оставшуюся сумку – свою.

– Спасибо, – сказала я.

– Рад помочь, сэр, – отозвался капитан Марстон исключительно недовольным тоном.

Затем исчез в коридоре вместе с тележкой, и Ворон закрыл за ним дверь.

Фиан, глядя на сумки, скривился:

– Мы просили Плейдона и Далмору сложить несколько вещей, а не все наше имущество.

– Думаю, Плейдон догадался насчет родного мира инопланетян и подготовился к нашему долгому отсутствию, – предположила я.

Он кивнул:

– Наш внезапный уход выглядел несколько подозрительно. Надеюсь, Крат не обсуждает его со всеми подряд.

– Уверена, Плейдон заткнет его при необходимости. – Я проверила свой глядильник. – Так и знала!

– Что?

– Плейдон уже начал посылать нам записи лекций.

– Он отправляет их и мне, – сообщил Ворон.

Рассмеявшись, мы с Фианом нажатием кнопки отправили багаж в спальню, чтобы позже распаковать. А когда вернулись в гостиную к телику, военный зонд вновь передавал тестовую последовательность. Мы уже мгновенно узнавали эту скульптуру.

Фиан вздохнул:

– Ну вот, шестой раз все по кругу.

Я собрала грязные тарелки и отнесла в чистящий отсек буфета.

– Джарра, раз мы вернулись на военную базу, посуду должен убирать я, – заявил Ворон.

– Я думала, в армии с радостью переходят от формальных действий к неформальным. У нас здесь неформальная обстановка.

– Знаю. Но даже в неформальной обстановке ты не станешь ожидать, что генерал Торрек будет сам возиться с грязными тарелками.

– Конечно, но между подполковником и генералом большая разница.

– Да, между капитаном и подполковником тоже.

– Капитана Марстона, похоже, не впечатлило мое звание, – фыркнула я. – Он в открытую раздражался, что пришлось ждать.

Ворон пожал плечами:

– Квин Марстон бесится, потому что Рейн Тар Кэмерон его бросила, разорвав помолвку. Его выгнали из клана Тар и переведут на другую базу, как только генерал Торрек вернется и все утвердит.

Фиан наконец оторвал хмурый взгляд от телика и вступил в разговор:

– Я понимаю, почему Квин Марстон не может остаться в клане Тар, но еще и переводить его, по-моему, несправедливо. Это из-за низкого звания?

– Армия – это не только профессиональная организация, но и семья. И комбинировать обе стороны порой сложно. Для пар стараются устраивать совместные назначения или же разделяют их, если отношения не складываются – такова официальная политика. Перевод зависит не от звания, а от того, кого легче заменить. Квин Марстон – простой клерк-снабженец. Его приписали к этой базе только из-за помолвки с Рейн, так что сейчас нет вопросов, кого переведут.

– И что сделает генерал Торрек, если расстанутся полковники Стоун и Левек? – спросил Фиан.

– Закатит истерику. «Инопланетный контакт» не может позволить себе потерять кого-то из них, так что им, скорее всего, прикажут пройти консультацию. То же случится, если расстанетесь вы. Генерал-маршал сказал, что одобряет ваши отношения.

Я нахмурилась:

– Армия не вправе заставлять людей проходить психологические консультации.

– Можешь попробовать сказать это генерал-маршалу, – улыбнулся Ворон, – но...

– Ну теперь мы точно не расстанемся, – заметил Фиан. – Джарра пойдет на что угодно, лишь бы избежать психологов.

Я скорчила ему страшную рожу и повернулась к телику.

Военный зонд передал тестовую последовательность, включая очень сложный мерцающий раздел в конце, похоже, никак не связанный с тестами и до сих пор не поддающийся переводу. Инопланетная сфера ответила тем же. Зонд изобразил световую скульптуру чужой системы. Сфера повторила, только при этом ярко выделив вторую планету и ее луну, очевидно, отмечая свой родной мир.

Сложное световое представление продолжалось. Сфера передавала все то же, что и в предыдущие пять раз. И по-прежнему никто ничего не понимал, не считая того, что изображение включало пару чисел.

Световое шоу инопланетян закончилось, и военный зонд начал новую последовательность. Я узнала двойку, затем четверку, но вскоре запуталась и посмотрела на Фиана, который расшифровывал знаки куда лучше:

– Что мы говорим теперь?

– Просто передаем четные числа. Думаю, остановимся на шестнадцати, а сфера просто зависнет и никак не отреагирует. Опять.

Мы подождали. Он оказался прав.

– Никто и не думал, что разговор с инопланетянами будет легким.

Фиан вздохнул:

– Знаю, но простейшая математика должна работать.

Он переключился с командного на научный канал полковника Левека. Я даже не пыталась что-то понять, просто тихо ждала, пока Фиан несколько минут хмуро пялился на экран.

– Что-то не так, – наконец сказал он. – Сфера на земной орбите насчитывает четыре метра семьдесят один сантиметр в диаметре. Эта такая же. Они одного цвета и одинаково раскрываются перед началом показа световых скульптур. И абсолютно так же маневрируют. Насколько мы можем судить, они одинаковы.

– Ну и что?

– Так не должно быть! Подумай, Джарра. Наши методы датировки дают совершенно разные результаты по артефакту из Земли-Африки, но мы знаем, что туннелю, где он был найден, как минимум три тысячи лет. Сфера здесь должна быть гораздо более продвинутой, чем та, что на земной орбите.

Я минуту поразмыслила.

– Когда мы раскапываем стазисную ячейку в одном из разрушенных городов и находим внутри чип с данными, то должны использовать преобразователь, чтобы его прочитать. Пришельцы могли воспользоваться старой сферой для разговора с нами, потому что она умеет распознавать и передавать древние сигнальные последовательности.

– Возможно, – согласился Фиан. – А теперь скажи, почему сфера дает те же ответы, всякий раз как мы пытаемся с ней говорить, и игнорирует все новое, даже простейшие математические последовательности.

Я не смогла. И застонав, облекла в слова жестокую правду:

– Думаешь, цивилизация пришельцев пала?

Он кивнул:

– Это случалось вновь и вновь в нашей собственной истории. Мы строили цивилизации, они рушились. Вспомни, как близко подошло человечество к варварству после века Исхода.

– Мы ответили на их приглашение, но опоздали. – Я покачала головой. – Это...

– Да уж.

Я попыталась задвинуть эмоции подальше и быть практичной.

– Одна из древних сфер говорит с нами, но не получает от хозяев новых инструкций. Возможно, инопланетяне сейчас просто привязаны к своей планете и не обладают технологией коммуникации. – Я повернулась к Ворону: – Мы должны поговорить с полковником Стоун. Она в Дзете, так что…

– Майор Тар Кэмерон пока здесь. Позвони ей и попроси установить защищенную связь с «Заставой».

Я так и поступила.

– Есть, сэр, – энергично и четко ответила Рейн Тар Кэмерон на просьбу. – Мы перенаправим звонок на телик в ваших апартаментах.

Лишь через десять минут мы увидели на экране Стоун и Левека. Они сидели в крошечной комнате на серых гибкопласовых стульях, точно как в нашем куполе на раскопе. У стены громоздились ряды разноцветных коробов. Большинство из них было помечено малопонятными сочетаниями букв и цифр, но черные надписи на груде красных ящиков говорили просто «КИСЛОРОД».

– У тебя есть привычка подкидывать радикальные сведения, Джарра, – заметила полковник Стоун. – Потому мы решили, что лучше ответить на звонок со склада. Что ты надумала на сей раз?

– Сэр, это не моя идея, а Фиана. Он объяснит.

Последовала двенадцатисекундная пауза, пока мои слова добирались до Дзеты, а ответ Стоун – обратно.

– Давай, Фиан.

Странно было наблюдать, как лица на экране с задержкой реагируют на объяснения. Это лишний раз подчеркивало, почему полковник сейчас должна находиться в секторе Дзета, а не на Земле. Наконец Фиан замолчал. Через двенадцать секунд заговорила Стоун:

– Если ты прав, это замечательные новости. Нужно как можно скорее все подтвердить. Установим десант-портал и отправим зонд взглянуть на саму Фортуну. – Она посмотрела на Левека. – Риски?

– Минимальны, если зонд появится на разумном расстоянии от Фортуны и сразу представит световую скульптуру тестовой последовательности.

Стоун кивнула:

– Благодарю вас, Фиан, Джарра.

Экран погас.

– Несколько жестокая реакция, – заметил Фиан после недолгого молчания.

Я вздохнула:

– Знаю, но мы реагировали как студенты-историки, скорбя о рухнувшей цивилизации и потерянных знаниях. Полковник Стоун не историк. Она действующий руководитель программы «Инопланетный контакт». Погибшая цивилизация не может нам навредить. Если бы я сидела в ее кресле, понимая, что выживание человеческой расы зависит от моих решений, то тоже испытала бы только облегчение.

– Ты права. Коллапс мог произойти тысячи лет назад. Очевидно, пришельцы полностью лишились способности к космическим путешествиям, но удивительно, что они до сих пор ее не восстановили.

– Если все случилось тысячи лет назад, они могли отстроить цивилизацию заново и разрушить ее еще не один раз. Слишком масштабная колонизация новых миров в век Исхода привела к крупнейшему провалу человечества, сотня лет ушла на восстановление, а едва все наладилось – появились химеры с Фетиды.

Я замерла, пораженная внезапной догадкой. Нелепой, но достаточно тревожной. Нужно было немедленно доказать, что я ошиблась...

Корабль инопланетян на пути к Земле пересек Бету, а Фетида находилась как раз там. Я через глядильник спроецировала голограмму из трех концентрических кругов освоенного людьми космоса и провела яркую линию от Фортуны в Дзета-секторе до Земли в центре изображения.

– Что ты делаешь? – спросил Фиан.

Я не стала объяснять, просто добавила на картинку точку, отмечающую расположение Фетиды. Это должно было развеять все опасения, но дало противоположный эффект. Точка загорелась на краю Беты – на границе с Дзетой и прямиком на яркой линии курса инопланетного корабля.

– Ох, ядрить!.. – Я уставилась на голограмму, на секунду испытала облегчение, заметив изъян в своей логике, но стоило прокрутить все в обратном направлении, и накатила тошнота. – Ядернуть ее в компот!

Глава 30

Я смутно сознавала, что Фиан хмурится, а Ворон явно шокирован моим ругательством, но не могла заставить себя объясниться. Просто выключила голограмму и позвонила майору Рейн Тар Кэмерон.

– Соедините меня еще раз с полковником Стоун. Передайте, что это исключительно срочно.

Через пару минут Стоун и Левек вновь смотрели на меня с настенного экрана.

– У тебя появилась дополнительная информация? – спросила полковник Стоун. – Задержка в передаче данных действительно раздражает, так что просто говори.

– Сэр, у меня есть теория, но... – Я сделала глубокий вдох. – Знаю, звучит неразумно, но я не могу рисковать, обсуждая такое на расстоянии, и не могу покинуть Землю, потому мне нужно, чтобы вы и полковник Левек вернулись сюда.

Пришлось подождать двенадцать секунд, чтобы увидеть ее пораженное лицо, и еще пару секунд, пока она заговорила.

– Это защищенная линия, Джарра. Лишь мои самые доверенные офицеры, возможно, могут что-то подслушать.

– Я ценю это, сэр, – печально вздохнула я. – И все же не могу рисковать.

Новое беспокойное ожидание, затем кивок Стоун.

– Учитывая твои прошлые заслуги, Джарра, я доверяю твоему суждению. Мы с полковником Левеком встретимся с тобой в комнате для совещаний в оперативном штабе на «Зулу». Там есть вся возможная защита от прослушки.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить, но она уже отключилась.

Фиан вытаращил глаза:

– Джарра, ты только что приказала действующему руководителю «Инопланетного контакта» прибыть на Землю для разговора с тобой.

– Да. – Я встала.

– Значит, это что-то действительно плохое. – Он тоже поднялся.

– Так и есть.

Вслед за Вороном мы вышли в коридор, спорталились в оперативный штаб «Контакта» и, миновав опустевшие залы, добрались до просторной комнаты. Ворон убедился, что внутри нас не ждет убийца, и уже собрался подождать за дверью, но я его остановила:

– Присядь, Ворон.

Он нахмурился, но устроился с нами за круглым столом. Всего через несколько минут в комнату шагнули полковники Стоун и Левек и тоже сели.

При виде телохранителя Левек вскинул бровь:

– Капитан Ворон должен это слышать?

– Майор Эклунд и капитан Ворон видели, как я рассматривала голограмму, сэр. Майор, судя по выражению лица, как раз понял ее значение, ну а капитан скоро поймет, так что...

Левек кивнул. Затем быстро что-то понажимал на встроенной в стол панели и установил в центре мерцающую пирамидку.

– Теперь комната максимально защищена.

Ко мне повернулась Стоун:

– Что же случилось настолько плохое, что для разговора мне пришлось прибыть на Землю, подполковник?

Я не могла заставить себя сказать это вслух и вместо слов показала. Голограмму освоенного человечеством космоса. Линию, отмечающую курс инопланетного корабля от Фортуны до Земли. Добавила красную точку и произнесла одно слово:

– Фетида.

И услышала, как судорожно вздохнул Ворон. Левек нахмурился, подался вперед, изучая голограмму, и вновь посмотрел на меня:

– Полагаете, корабль инопланетян посетил Фетиду? Какая-то химера, пробравшись на борт, попала в их родной мир, и потому цивилизация рухнула? – Он покачал головой. – Химера может выживать невероятно долго в состоянии спячки, но в вашей теории есть изъян: мы знаем, что корабль двинулся дальше на Землю. И принес бы химеру в наш мир, а не в свой.

Левек воспроизвел первую половину моей логической цепочки, но не вторую. Я облизала губы.

– Сэр, я тоже об этом думала, но настоящий ответ хуже.

– Хуже? – нервно переспросила Стоун.

– Сэр, я думаю, химера вызвала коллапс инопланетной цивилизации, но корабль не приносил ее с Фетиды. Все наоборот. Химера появилась не на Фетиде, а в мире сектора Дзета. – Помолчав, но не дождавшись комментариев, я продолжила: – Возможно, первые корабли инопланетян были довольно простыми и посещали лишь одну планету в соседней звездной системе, а затем возвращались домой. Один из таких кораблей привез химеру на Фортуну, и цивилизация пала. Но к тому времени инопланетяне уже отправляли более продвинутые аппараты, созданные, чтобы путешествовать через одну звездную систему за другой в поисках разумной жизни. Такой аппарат был послан и в направлении Земли… а на борту спрятались химеры. Автоматическая система корабля обнаружила возможную разумную жизнь на Фетиде, и он сел. Надеюсь, они ошиблись насчет разумной жизни, потому что химеры наводнили планету и уничтожили там все живое. Человечеству повезло, ведь если бы корабль достиг Земли...

Повисла тишина.

– Сейчас это лишь недоказанная теория, – наконец сказала Стоун.

– Реальных доказательств нет, сэр, но положение Фетиды четко между Фортуной и Землей явно наводит на размышления, – заметил Левек.

И вновь продолжительная пауза.

– Если эта теория правдива, – нарушила молчание Стоун, – тогда химеры не вымерли. Они все еще существуют в своем мире и, возможно, обосновались на Фортуне.

– Они могли скрываться на борту не одного корабля, – добавил Левек. – И в таком случае достигли других миров так же, как и Фетиды.

Стоун встала:

– Я возвращаюсь на «Заставу». Хочу удостовериться в гибели инопланетной цивилизации, прежде чем предстану перед генерал-маршалом с сообщением, что химера снова на свободе.

Часом позже Фиан, Ворон и я опять сидели в наших апартаментах и пялились в телик. Экран передавал вид с зонда, приближающегося к Фортуне. Зонд настойчиво проигрывал световую скульптуру тестовой последовательности на случай, если встретит живых инопланетян, но теперь я чувствовала, что шансы на это крайне малы.

Он миновал группу молчаливых мертвых сфер, парящих в космосе. Пара из них проявляла мизерную активность, но, похоже, лишь одна функционировала настолько, чтобы двинуться нам навстречу на границу системы. Единственно выжившая печальная представительница своего вида.

– Почему сфера на орбите Земли еще работает? – спросила я. – Чистая удача?

– Она действовала не так долго, как эти, – отозвался Фиан. – Активировалась, лишь когда корабль достиг Солнечной системы.

Изображение Фортуны на экране увеличилось. Теперь стала видна масса ярко-белых линий, беспорядочно изгибающихся над поверхностью планеты. Между линиями пробивалось слабое матовое свечение.

– Это что еще за хаос?

– Не представляю. – Фиан отрегулировал телик так, чтобы мы получали звук из оперативного штаба на «Заставе».

– ...какой-то оборонительный планетарный щит, – раздался голос полковника Левека. – Силовые лучи связаны с сетью спутников на орбите Фортуны.

– Словно переменное силовое поле, – пробормотал я, – но над целой планетой.

И снова Левек:

– Некоторые спутники не действуют или отсутствуют, оставляя пробелы в обороне.

Изображение продолжало расти, и мы смогли увидеть дыры, о которых он говорил.

– Если спорталить зонд прямо в атмосферу планеты, – вступила Стоун, – внезапно появившийся из ниоткуда аппарат встревожит возможных обитателей... У нас получится послать его напрямик через один из просветов?

– Да, сэр. Зонд не перенесет входа в атмосферу, но можно отправить его на низкую орбиту под щитом.

Зонд миновал единственную крупную луну Фортуны, и экран озарила яркая вспышка.

– Хаос! Что это?

– Что это? – вторила мне Стоун.

Это поднялся с луны Фортуны световой столб из вращающихся лент красного, зеленого и синего цветов. Он выглядел в точности как сигнал, который мы с Фианом послали сфере пришельцев на земной орбите.

– Существует большая вероятность, что это должно привлечь наше внимание к чему-то на поверхности луны Фортуны, – сказал Левек.

– Автоматический сигнал?

– Почти наверняка, сэр. Возможно, это ответ на световую скульптуру зонда.

После короткой паузы вновь заговорила Стоун:

– Пошлите зонд ближе на бреющем полете. Хочу посмотреть, что есть на этой луне.

На экране мелькал голый каменистый ландшафт. Я не успела уловить, что там такое в основе светового столба, как движущееся изображение быстро сменилось на статичную картинку. Внизу стояла скульптура: не световая, а настоящая, похоже, вырезанная из камня на лунной поверхности. Покрытый линиями глобус.

– Какой он величины? – спросила Стоун.

– Примерно как памятник Духу Человечества, сэр. Сенсоры показывают, что глобус полый.

– Уверена, он связан с силовым полем вокруг планеты. Может, так нам говорят, что внутри есть нечто, способное отключить защиту и впустить нас?

– Я бы согласился с этим предположением, сэр, – проговорил Левек.

– Простое «да» его убьет? – Стоун явно возвела глаза к потолку. И продолжила, не дожидаясь ответа: – Если внизу такой же артефакт, как в Земле-Африке, придется послать туда человека, а не зонд. Полагаю, подполковник Телл Драмис уже вызвался.

– Его сообщение пришло через минуту и пятнадцать секунд после появления светового столба, – подтвердил Левек.

– Брак сделал его медлительнее, – заметила Стоун. – Скажите, что ему придется немного подождать. Я хочу взглянуть на саму Фортуну, прежде чем рискну послать одного из своих офицеров на этот спутник.

Зонд вновь изменил курс, направляясь к защитному полю Фортуны. Пока он двигался, Ворон принес полный поднос еды из буфета, но мы к ней почти не притронулись. После встречи со Стоун и Левеком никто из нас не упоминал химер, Ворон едва ли сказал хоть слово, но я знала, что каждый сейчас вспоминает кадры из ужастиков о годе хаоса на Фетиде. И отчаянно надеялась, что зонд найдет что-нибудь, ну хоть что-нибудь, доказывающее мою неправоту. И пусть полковник Стоун сочтет меня полной тупицей, зазря напугавшей ее до смерти – мне это только в радость.

Когда зонд прошел сквозь дыру в защите Фортуны, изображение на несколько секунд сменилось рябью, а затем вновь очистилось. Картинка внезапно увеличилась и показала поверхность планеты в деталях.

– Ядрить! – выдохнул Фиан.

Панорама напоминала вид на Главный раскоп Нью-Йорка с воздуха. Бесконечные руины простирались, покуда хватает глаз. Насколько велики отдельные строения? Размером со старинный дом, с небоскреб или даже больше? Прежде, чем я смогла это понять, экран почернел и переключился на оперативный штаб на «Заставе». Хмурая Стоун сидела за рабочим столом.

– Я думала, зонд успешно прошел через силовое поле. Мы потеряли контакт?

– Он прошел щит, сэр, – отозвался Левек через мгновение, – и маневрировал, выходя на орбиту. Он уничтожен с поверхности планеты.

Стоун нахмурилась еще сильнее:

– Это автоматическая реакция, или в нас действительно стреляли? – Не услышав ответа, она забеспокоилась: – Полковник?

– Минутку, сэр.

Однако ждать пришлось гораздо дольше.

– Определенно, это был автоматический ответ, сэр, – наконец подтвердил Левек. – По показаниям зонда на поверхности планеты жизни нет.

– Хаос! – Стоун тряхнула головой. – Вы абсолютно уверены, что нет телеметрических ошибок?

– Исключено.

– Можно попробовать послать зонды через другие просветы. Вдруг найдется жизнь в других точках планеты.

Левек покачал головой:

– Для ясности, сэр. Я утверждаю, что на Фортуне нет абсолютно никакой жизни. Даже одноклеточных организмов. Стерильность планеты на конкретном участке, где побывал наш зонд, является индикатором глобального вымирания.

Стоун на секунду закатила глаза и заговорила напряженно-терпеливым тоном:

– Итак, вы говорите, что внизу в данной точке все совершенно мертво, и такое возможно, только если мертва вся планета? Нечто уничтожило целый мир?

– Да, сэр.

Но она все же отправила еще два зонда, чтобы убедиться окончательно. Оба были сбиты меньше чем через минуту после прохода сквозь щит, но их показания подтвердили: на планете нет ничего живого, даже бактерий.

Тогда Стоун решила спорталить зонды прямо в атмосферу Фортуны. Сформировать кольцо десант-портала на самой поверхности планеты невозможно, но зонды подобрались максимально близко к земле. И были уничтожены в течение нескольких секунд. На Фортуне не осталось ничего живого, но автоматическая защита работала безупречно.

В конце концов полковник Стоун постучала по своему глядильнику, и над ее столом появилась голографическая голова генерал-маршала.

– Сэр, – сказал Стоун. – Со всем уважением прошу вас присоединиться ко мне на военной базе «Зулу-79» для совещания с полковником Левеком, подполковником Телл Морат, подполковником Телл Драмисом и майором Эклундом. 

Глава 31

Я поняла, почему Рентон Мэй стал главнокомандующим. Выражение его лица практически не менялось, пока полковник Стоун объясняла теорию насчет химер, а когда он заговорил – голос звучал абсолютно спокойно:

– Позвольте уточнить, правильно ли я понял. Возможно, родная планета химер находится в секторе Дзета?

– Да, сэр.

– Химеры проникли на корабль инопланетян и достигли Фортуны, а потом добрались до Фетиды и, вероятно, иных миров на других кораблях?

– Да, сэр, – повторила Стоун.

– Что-то уничтожило все живое на Фортуне… Ее жители сделали это умышленно, обнаружив, что проигрывают химерам?

– Это выглядит вполне вероятным, сэр, – вступил Левек. – Однако луна, скорее всего, нетронута, так что ее следует по-прежнему считать подозрительной.

Генерал-маршал надолго замолчал.

– Химеры продолжат существовать в своем изначальном мире и в неизвестном множестве других. Как нам их обнаружить? – спросил он наконец.

– Их планета должна находиться в соседней с Фортуной звездной системе, – ответил Левек. – Там будет подходящая для дыхания атмосфера и изначально большое разнообразие флоры и фауны. Полковник Стоун прекрасно рассудила, выбрав для нашей полевой базы безжизненный мир, так как с вероятностью семьдесят два процента вторая рассматриваемая нами планета и есть родина химер.

Стоило представить, что было бы, устрой военные базу в кишащем химерами мире, и меня замутило.

– Найти другие планеты практически невозможно, – продолжал Левек. – Корабли инопланетян могли отправиться в любых направлениях, останавливаясь на неизвестном множестве планет, и пройти к настоящему времени расстояния в двадцать секторов. Наша единственная реальная надежда – отыскать на Фортуне записи, которые расскажут нам о курсах кораблей. Тогда можно их догнать, остановить и проверить звездные системы, лежащие на их пути.

– Надеюсь, мы просто гоняемся за тенью, – сказал генерал-маршал. – Но я должен со всей серьезностью отнестись к возможности, что химеры еще живы. Любая группа неопланетников, высаживаясь в новом мире, рискует угодить в смертельную ловушку. Мы даже можем столкнуться с повторением ситуации на Фетиде, если химера нарушит портальный карантин и доберется до населенных миров. Я прикажу покинуть сектор Дзета и... – Он нахмурился. – Сигма станет самым отдаленным от опасной зоны пограничным ненаселенным сектором?

– Да, сэр.

– Тогда перебросим силы неопланетников на поиск новых мест для колоний в Сигме. А люди спишут это изменение на то, что в Дзете обнаружен родной мир инопланетян. – Генерал-маршал пробежался пальцами по волосам, впервые на моих глазах проявив признаки стресса. – Тем временем, озвученная информация не должна покинуть эту комнату. Малейший шепоток о том, что химеры потенциально живы, вызовет панику в обществе.

Он посмотрел на того, кто сейчас тоже впервые услышал о нашей теории. Драго, понятное дело, выглядел ошеломленным. Я могла представить, что он чувствует. Все мы выросли на ужастиках, содрогаясь от образа кошмарных химер и испытывая огромную благодарность за их уничтожение. Меня до жути пугала одна только мысль о том, что эти твари все еще могут где-то существовать, а Драго... Драго вызвался спуститься на луну Фортуны.

Генерал-маршал озвучил вопрос, наверняка мучивший кузена:

– Насколько высок риск столкнуться на луне Фортуны с живой химерой?

– Там минимальная атмосфера, – ответил Левек. – Даже химера, с ее невероятной способностью к адаптации, не смогла бы тысячи лет существовать в почти полном вакууме. Единственное место, где еще можно встретить живую химеру, – внутри скульптуры. Согласно показаниям наших сенсоров, она определенно полая, но что-то не дает рассмотреть внутренние детали. – Он помедлил секунду. – Я бы оценил риск не более чем в десять процентов.

При этих словах лицо Драго на секунду дрогнуло. Существовал риск один к десяти, что он станет первым за двести пятьдесят лет человеком, встретившим химеру.

– Во времена Фетиды химеры проникли в наши миры прежде, чем мы получили хоть малейшее представление, с чем имеем дело, – продолжил Левек. – Сейчас у нас есть специальные детекторы на кораблях и биофильтры на порталах. Мы должны подготовиться к возникновению тревоги и вспомнить уроки Фетиды. Химера постоянно адаптируется перед лицом опасности.

– Пожалуйста, подождите снаружи, пока я обсужу все с подполковником Телл Драмисом.

Мы вышли в огромную звенящую пустоту оперативного штаба «Инопланетного контакта». Телохранители генерал-маршала посмотрели на нас, заметили выражение лица полковника Стоун и поспешно напустили на себя вид несгибаемых, беспристрастных и нелюбопытных стражей.

Стоун и Левек направились к командному пункту и принялись за работу, наверное, проверяя данные о химерах. Прямо сейчас я на такое смотреть не могла, потому пристроилась у дальней стены. Фиан и Ворон последовали за мной.

– Почему он разговаривает с Драго наедине? – тихо спросил Фиан, бросив тревожных взгляд на телохранителей генерал-маршала.

– Дает Драго шанс отказаться от предложения своей кандидатуры, – объяснила я.

– Если Драго передумает, никто не станет его винить! Считаешь, он?..

Я сердито тряхнула головой:

– Драго не может. Он знает, что если клан Теллона Блейза слишком напуган для встречи с этой опасностью, то другие и подавно.

Лицо Фиана вытянулось.

– Хаос, сильное давление. Ему позволят рассказать жене?

– Нет. Марлиз – его заместитель и будет знать, что он отправляется на луну Фортуны, но... – Я скривилась. – Возможно, так лучше. Ты бы хотел знать, если?..

– Да! – выпалил Фиан. – Да, хотел бы! Драго, конечно, наденет бронекостюм, но...

Он не договорил, но я могла и сама закончить предложение. Бронекостюм дает ограниченную защиту, а у химеры острые, как иглы, зубы и когти.

Еще несколько минут прошло в молчании, затем зазвонил глядильник Стоун, и мы вернулись в комнату для совещаний и расселись. Драго являл собой воплощение расслабленности, и лишь стиснутые пальцы правой руки выдавали его истинные чувства.

– Мы, как и планировалось, займемся изучением маяка на луне Фортуны, – сообщил генерал-маршал. – Подполковник Телл Драмис возьмет с собой оружие и световою бомбу.

Я нахмурилась. Световая бомба зальет всю территорию ярким сиянием, частично ослепив химеру и лишив ее тени, где можно спрятаться, но также позволит всем наблюдателям точно увидеть, что происходит. А может, и нет. Учитывая, что все верят в уничтожение химер более четверти тысячелетия назад…

– Во время миссии отчет должен передаваться с пятиминутной задержкой, – продолжал генерал-маршал. – Если покажется химера, трансляцию необходимо прервать на время оценки ситуации. Нельзя, чтобы сотни гражданских в научно-исследовательской зоне увидели живую химеру и бросились с паническими криками на новостные каналы.

– Я направлю трансляцию через свою рабочую станцию, сэр, – кивнул Левек.

После нескольких минут обсуждений Стоун, Левек и Драго двинулись к порталу в сектор Дзета. С ними ушел и генерал-маршал с телохранителями. Я не знала, отправляются ли они тоже в Дзету или возвращаются на Академию. Да и не особо хотела знать – была слишком занята, утопая в чувстве вины.

Вернувшись к себе, мы с Фианом уселись на диван, а Ворон настроил телик на командный канал. Появилось изображение луны Фортуны, и мои внутренние переживания вырвались наружу четырьмя горькими словами:

– Там должна быть я.

– Что? – не понял Фиан.

– Именно я подумала о химере. Я принадлежу к клану Телл. Я должна отправиться на эту луну. Но все свалилось на Драго, поскольку я инвалид.

– Это неправда, Джарра, – возразил Ворон. – Даже не будь у тебя синдрома Новака-Надал, полковник Стоун все равно послала бы Драго. Он не просто более опытный офицер, но и обучался приемам ведения войны с инопланетянами, что включает голографическую имитацию битвы с химерой.

Я покачала головой:

– Хуже всего, что я бы и не смогла... Я цепенею от одной только мысли отправиться туда, зная, что любая тень может скрывать химеру. И одновременно до тошноты волнуюсь за Драго и готова бормотать благодарности, что не в силах сделать это сама. Я отвратительна.

– Это просто человеческие чувства, Джарра, – сказал Фиан.

Прошло удивительно мало времени, прежде чем Драго приготовился спорталиться с «Заставы» на луну Фортуны. Кузен полетел на одном из обзорных катеров, что неопланетники используют в новых мирах. Начиненные целой кучей сенсоров, эти корабли спроектированы так, чтобы безопасно рухнуть на землю в экстремальных условиях и защищать своих пассажиров от любой угрозы, пока не подоспеет помощь. Даже химере пришлось бы немало потрудиться, чтобы прорвать обшивку такого судна.

Два зонда заняли позиции возле луны Фортуны, передавая изображение на командный канал. Вот сформировалось кольцо десант-портала, и через него прошел катер Драго. Затем появилась картинка с самого корабля, медленно облетавшего маяк и массивную скульптуру.

– Сенсоры не показывают наличия жизни на поверхности луны, – раздался голос полковника Левека. – И у нас по-прежнему мало данных о внутренней части скульптуры.

– Мне нужно еще несколько витков, прежде чем попытаемся приземлиться, – сказала полковник Стоун.

Она заставила Драго покружить еще десять-пятнадцать минут, пока Левек пробовал различные настройки сенсоров в попытке получить больше информации о внутренностях глобуса. Наконец Стоун вздохнула:

– Очевидно, без посадки мы больше ничего не узнаем. Я испытываю огромное искушение отправиться туда и сделать все самой.

– Ваш пост не позволяет вам подобных действий, сэр. – Возможно, это лишь мое воображение, но голос Левека звучал чуть резче, чем обычно.

– Я в курсе! – огрызнулась Стоун. И тут же продолжила более нормальным тоном: – Ладно… Подполковник Телл Драмис, как только решите, что готовы, можете приступить к посадке. Пожалуйста, примите все возможные меры предосторожности.

– Да, сэр, – отозвался Драго.

Обзорный катер мгновенно рванул к поверхности и опустился рядом со скульптурой. Кажется, я услышала стон полковника Стоун, но сама была на стороне Драго. Зачем затягивать, если он уже налетался здесь до головокружения?

– Будьте любезны, дайте нам время проверить показания наземных датчиков, прежде чем выйдете, подполковник, – попросил Левек.

– Да, сэр. – В голосе Драго отчетливо слышалось напряженное нетерпение, и на заднем плане раздался смех офицеров, понятия не имевших, что происходит на самом деле.

Я повернулась к Фиану, который уткнулся в наручный глядильник. В воздухе появилось несколько блоков непонятных символов и изображений.

– Мне кажется, все в порядке, но я не эксперт. – Фиан вновь постучал по глядильнику, и парящее изображение исчезло.

– Драго выходит! – воскликнул Ворон.

Теперь картинка передавалась с одного из видеожуков внутри обзорного корабля. Драго открыл дверь, ступил наружу, активировал левитационный ремень, и тот слегка приподнял его над землей. Видеожуки полетели следом, показывая нам ландшафт из разбросанных тут и там красноватых камней и пыли. Гигантская скульптура перед Драго также имела красноватый оттенок.

На спине у кузена висела сеть с оборудованием – из целого арсенала я опознала только световые бомбы. В левой руке он держал маленький сенсор, который, насколько мне известно, должен выявлять характерный химический состав тела химеры. В правой руке – что-то большое, судя по виду, явно оружие. Драго направился к скульптуре. Сначала медленно, постоянно проверяя показания сенсора в руке, затем внезапно ускорился. Я догадалась, что он говорил с Левеком и Стоун по личному каналу.

Теперь мы могли видеть, что маяк горел на вершине большого черного куба, расположенного точно возле арочного входа сбоку каменной скульптуры. Драго отключил левитационный ремень и вошел внутрь.

– Клянусь, никогда больше не буду смотреть ужастики, – чуть слышно пробормотал рядом Ворон.

Изображение какое-то время подергалось, пока видеожуки, толкаясь, пробирались за Драго в туннель. К левой руке кузена был прикреплен фонарь, но жуки, похоже, сами освещали себе путь. Я нервно следила за мерцающими, почти невидимыми передвижениями в тени, но так ничего и не разглядела.

– Любопытно, – заметил Левек. – Сенсоры не показывают впереди ни дверей, ни иных преград.

Я нахмурилась. Меня слишком занимали мысли о химерах, чтобы думать о дверях, но, конечно же, где-то в туннеле они должны быть.

Драго шагал вперед, и озеро света внезапно расширилось, стоило ему ступить в полый центр скульптуры. Он замер, проверил сенсор в руке и, выхватив из сети на спине световую бомбу, бросил в темноту перед собой.

Яркая вспышка ослепила видеожуков, и прежде, чем они приспособились, трансляция резко оборвалась. Я вскочила, бессмысленно уставившись на пустой экран.

– Ох ядрить, ядрить, ядрить!

– Там не может быть химеры. Невозможно, чтобы это была химера, – сам себе бормотал Фиан. – В туннеле нет дверей, нет атмосферы, химера бы не выжила.

– Они адаптируются к окружающей среде, – напомнил Ворон. – Вдруг они как-то?..

Он осекся, когда на экране вновь появилась картинка. Драго стоял в большой пещере без особых примет, не считая черного пьедестала в центре. И никаких темных фигур, застывших на свету, никаких кошмарных созданий. Я услышала слабый стон облегчения и поняла, что он исходит от меня.

– Ты была права насчет химер, Джарра, – хрипло выдавил Ворон.

Я изумленно на него уставилась:

– Что? Там нет никаких химер. Наверное, Левек оборвал передачу по ошибке.

– Левек не совершает ошибок. Он прервал трансляцию, потому что там останки давно умершей химеры. Драго на них стоит. Видишь россыпь серых фрагментов на каменном полу?

Я подошла ближе к телику:

– Это?..

– Да, – подтвердил Ворон. – Драго их расстрелял, превратил в клочья, но это останки химеры.

Я вернулась к дивану, села и оказалась в объятиях Фиана. Если на луне Фортуны нашлась мертвая химера, значит, по крайней мере в одном мире – а может, и в нескольких – есть живые.

Драго направился к пьедесталу, и на нем появился сияющий круг, подтверждая, что энергия там еще осталась.

– Значит, я просто должен положить руку на круг? – спросил Драго. – Я ожидал дверей, тестов, хоть чего-нибудь. Глупо создавать гигантский щит над планетой, а потом позволять кому угодно зайти и отключить его.

– Инопланетная логика не соответствует нашей, но это определенно любопытный подход, – отозвался Левек.

– Мне пробовать, сэр?

– Давайте, подполковник, – велела Стоун.

Теперь экран передавал два изображения: Драго, положившего ладонь на круг, и Фортуны с висящего в космосе зонда. Несколько минут ничего не происходило, затем часть круга засияла ярче, но силовое поле вокруг Фортуны не дрогнуло.

– И долго мне так держать руку? – уточнил Драго. – Я начинаю чувствовать себя отвергнутым.

– Светится лишь малая часть круга, – сказал Левек. – На Земле сигнал отправили вместе подполковник Телл Морат и майор Эклунд.

– Может, нам нужны мужчина и женщина? – предположила Стоун. – Отправьте к подполковнику Телл Драмису майора Уэлдон.

Наступило волнующее ожидание, пока Марлиз посадила истребитель рядом с обзорным катером Драго, вошла в туннель и присоединилась к мужу у пьедестала.

– Даю обратный отсчет, – объявил Драго. – Три, два, один, давай!

Они оба положили руки на круг. Через несколько минут по-прежнему светилась лишь его часть.

– Это начинает раздражать. Если мы не сможем отключить планетарную систему защиты...

Драго не закончил фразу. Все слышавшие его знали: нам надо отключить силовое поле, чтобы получить возможность исследовать планету. Все слышавшие знали, что мы можем извлечь невероятный объем знаний из руин инопланетной цивилизации. И лишь семь человек понимали, как отчаянно нам нужны определенные данные о кораблях, посланных местными жителями.

– Пьедестал сломан? – спросила Стоун.

– Он функционирует, по крайней мере, частично, сэр, – ответил Левек. – Часть круга светится и... – Он помедлил секунду. – Подполковник Телл Драмис, каково точно ваше генетическое родство с подполковником Телл Морат?

Заслышав свое имя, я чуть не ударилась в слепую панику, даже не успев разобраться, к чему Левек клонит.

– У нас общие прадед с прабабкой, – сказал Драго.

– Вот и объяснение, как вы смогли включить часть круга. Причина отсутствия дверей, тестов и других преград на пути к пьедесталу в том, что он сам по себе некий генетический сканер и отреагирует только на определенных людей.

В ужасе от надвигающейся катастрофы, я не решалась взглянуть на Фиана или Ворона.

– Не понимаю, как прибор в секторе Дзета мог узнать, кто активировал артефакт на Земле, – удивилась полковник Стоун. – У них же вроде не было портальной технологии, как послание долетело сюда так быстро?

– Он знает, потому что мы ему сообщили. – Голос Левека звучал непривычно мрачно. – Наш зонд проиграл световую скульптуру тестовой последовательности, и маяк ответил, чтобы привлечь наше внимание. К сожалению, тестовая последовательность включает последний очень сложный раздел. Мы не поняли, чему он посвящен. Теперь понимаем. Последний раздел – это генетическая информация о людях, запустивших артефакт на Земле.

– Но зачем? – недоумевала Стоун. – Если у них нет портальной технологии, как они могли ожидать, что мы быстро сюда долетим и пьедестал активируют те же люди?

– Возможно, инопланетяне ожидали, что мы потратим время на полную расшифровку их послания и, последовав особым инструкциям, сумеем избежать таких проблем. Но я подозреваю, что ответ гораздо проще. Они размножались неполовым путем и полагали, что другие разумные расы ведут себя так же.

– Что?

– В воспроизведении участвовал лишь один родитель, так что потомки были его генетической копией. Бесполое размножение наиболее распространено среди растений, но в редких случаях наблюдается и у животных.

– Значит, они ожидали, что пьедестал активирует не тот же человек, а один из его потомков. – Стоун минуту помолчала. – Майор Уэлдон, пожалуйста, дотроньтесь снова до круга. На сей раз вы одна.

Я уставилась на свои дрожащие руки. Чтобы активировать пьедестал в секторе Дзета, нужны мы с Фианом, но я инвалид и не могу покинуть Землю. Хуже того, вся эта ситуация – полностью моя вина. Я осмелилась помочь в отправке сигнала инопланетному зонду вместо того, чтобы позволить нормалу сделать это в одиночку. А затем стояла там, радуясь успеху, хотя в действительности натворила нечто ужасное.

Постепенно до меня доходили настоящие размеры катастрофы. В глазах общества я – представитель инвалидов. Когда новость разлетится...

Представив последствия, я содрогнулась. Меня обвинят в том, что я не даю человечеству добраться до Фортуны. На меня – и на тех, кого я представляю – ополчатся. А когда узнают о химерах и о том, что я помешала выяснить, куда отправились другие корабли инопланетян...

Я почувствовала, как Фиан сжал мою ладонь, но продолжала тупо пялиться в телик. На прикосновение Марлиз круг не отреагировал вовсе. Ну конечно. Она же не в родстве ни со мной, ни Фианом. Когда она отошла от пьедестала, полковник Стоун задала ключевой вопрос:

– Каковы шансы, что пьедестал примет майора Эклунда без подполковника Телл Морат?

– Пятьдесят процентов, – ответил Левек.

Через мгновение зазвонил армейский глядильник на руке Фиана. Я понимала, что это значит. Он только что получил приказ отправиться на луну Фортуны.

Фиан выпустил мою руку и встал:

– Все будет хорошо, Джарра. Пьедестал сработает со мной.

Я наблюдала, как он переодевается в бронекостюм и уходит – как обычно, в сопровождении четырех офицеров службы безопасности, поскольку Ворон оставался со мной. Конечно, Фиан должен попытаться, но я уже не сомневалась, что ему одному пьедестал не ответит. В момент рождения мои шансы не стать инвалидом были тысяча к одному, и все же я проиграла. Проиграю и эту партию.

Оставалось лишь одно. Я постучала по глядильнику, вызывая Рейн Тар Кэмерон. Очевидно, она не удивилась моему желанию поговорить с полковником Стоун. И судя по сочувствующему выражению лица, прекрасно понимала, что я собираюсь сказать.

Через секунду с дисплея на меня смотрела Стоун. Я глубоко вдохнула:

– Сэр, я прошу спорталить меня на луну Фортуны.

Я знала, что пройдет двенадцать секунд, прежде чем она сможет ответить. И мысленно отсчитывала эти секунды, когда услышала звонок глядильника Ворона. А повернувшись, увидела, что он направляет на меня оружие.

– Мне очень жаль, Джарра, но ты арестована. 

Глава 32

Глядильник мне отключили, поэтому точного времени я не знала. Должно быть, прошло почти четыре дня, прежде чем по другую сторону решетки появился полковник Левек. Гнев мой к тому времени перегорел, осталось лишь странное холодное отчаяние.

Я скатилась с кровати и встала напротив полковника:

– Очевидно, с одним Фианом пьедестал не сработал, иначе вы бы давно меня выпустили.

Левек покачал головой:

– К сожалению, прикосновение майора Эклунда включает лишь ровно половину круга.

– Но зачем держать меня в тюремной камере? Вам не придется заставлять меня порталиться на луну Фортуны. Я сама вызвалась!

– Именно поэтому я и запер вас в камере, подполковник. Некоторые миры совместимы с иммунной системой инвалидов, но, к сожалению, Фортуна к ним не относится. Когда я осознал проблему с пьедесталом, то оценил, что с вероятностью девяносто семь процентов вы вызоветесь на самоубийство. Поскольку результатом моего запрещающего приказа могла стать какая-нибудь изобретательная несанкционированная попытка с вашей стороны, я предпочел держать вас в безопасности за решеткой, пока мы исследовали возможные способы справиться с возникшей ситуацией.

– Способ только один. Вы устанавливаете портал прямо у пьедестала. Фиан ждет там с ладонью уже на круге. Я шагаю через портал и кладу туда свою руку.

– Этот способ наверняка не сработает. Мы провели серию испытаний с помощью подполковника Телл Драмиса, майора Эклунда, а также ваших брата и сестры.

– Вы втянули в это Джексона и Джемеллу?

– Поскольку они оба офицеры, таков был логичный следующий этап. И хотя никакое сочетание ваших родственников не смогло активировать пьедестал, они помогли собрать о нем немало информации. Включая то, что для полного сканирования требуется держать руку на круге в течение трех минут и шести секунд.

Я снова села на кровать и вцепилась себе в волосы:

– Все равно могло бы сработать, даже если я... умру где-то посередине.

Левек качнул головой:

– На майора Эклунда в бессознательном состоянии пьедестал вообще никак не среагировал.

В бессознательном состоянии? Они, наверное, накачали Фиана чем-то и... Я отмахнулась от этой мысли.

– Даже если не сработает, я все равно должна попытаться. Вы не сможете долго скрывать случившееся, и когда люди узнают... Поправку о неопланетах не примут. Альфа-сектор передумает принимать Землю как равноправный мир. Предрассудки против инвалидов станут еще хуже, чем были, и все из-за меня!

– Подполковник, вы, вероятно, оцениваете ситуацию слишком негативно.

– Нет, не слишком. Армия использовала меня как символ инвалидов, чтобы изменить положение вещей, но когда всплывет, как я все испортила, послав тот сигнал инопланетному зонду... Если люди узнают, что я попыталась исправить сделанное, ущерб репутации инвалидов будет меньше.

– Уверен, Люций Август Гордиан мог бы произнести весьма пламенную речь о вашем самопожертвовании и безнадежной попытке включить пьедестал на луне Фортуны, что, вероятно, улучшило бы отношение к инвалидам, но моим главным приоритетом остается безопасность всего человечества. Для этого нам нужны не героические жертвы, а доступ на Фортуну и к той информации о распространении химеры, что может там находиться. – До этого Левек стоял с той стороны решетки, но сейчас подтянул себе стул и уселся напротив меня: – Мы можем обойти внешнее силовое поле Фортуны с помощью десант-порталов низко в атмосферу, но ее защита на самой поверхности невероятно эффективна. После двухсот семи попыток нам так и не удалось опустить на поверхность ни одного зонда. Нам нужно ее отключить.

Я не стала отвечать. Отключить защиту можно, только если я положу руку на пьедестал. Я уже вызвалась. Левек отказывался мне это позволить. А другого способа нет.

– Мы рассматривали возможность вас клонировать.

Я выпучила глаза:

– Клонирование людей запрещено законами охраны человечества!

Он пожал плечами:

– «Инопланетный контакт» в силах их обойти. Однако запись о предыдущих экспериментах указывает, что ваш генетически идентичный клон также будет инвалидом.

– Что? Кто-то пытался клонировать инвалидов? Я никогда об этом не слышала. Когда это было? Зачем?

– Это секретная информация. – Левек помолчал секунду. – Единственная оставшаяся возможность – попытаться искусственно управлять вашей иммунной системой с помощью специально разработанной вживленной сети. Опасность велика, но в этом случае есть и немалая вероятность успеха.

– Это тот самый способ «лечения», о котором вы говорили нам раньше? Мне казалось, вы сказали, что риск там самоубийственный.

– Генерал Торрек беспокоился, что вы пожелаете попробовать его на себе, поэтому приказал мне преувеличить опасность. В среднем вероятность успеха оценивается в пятьдесят один процент. В вашем случае она возрастает до шестидесяти восьми процентов.

– Почему у меня шансы выше? Я не жалуюсь, но...

– В четырнадцать лет у инвалидов появляется право однажды попробовать спорталиться с Земли. С вашей стороны было весьма предусмотрительно им воспользоваться. Мало кто это делает, поэтому при событии всегда присутствует группа исследователей Земной Больницы.

Я вспомнила, сколько медиков меня тогда встречало.

– Так они меня изучали? Я думала, это врачи!

– Врачи, – подтвердил Левек, – которые помогали вам как только могли, но одновременно с этим еще и подробно проверяли работу вашей иммунной системы до, во время и после попытки. Земная Больница также пользовалась каждой возможностью последующих проверок во время ваших регулярных медицинских осмотров и при лечении после несчастных случаев на раскопках. Из чего следует, что работа вашей иммунной системы в последние четыре года известна им в мельчайших подробностях.

У меня всегда было впечатление, что доктора сканируют меня особенно долго. Друзья смеялись, мол, мне мерещится, но очевидно, я оказалась права.

– И что же включает в себя этот способ?

– Первая стадия – модифицированная версия терапии туннелродопсином, которая...

Я подняла руку, останавливая его:

– Чтобы я поняла, вам придется объяснить попроще.

Левек начал заново:

– Первая стадия – инъекция специальных клеток, которые могут управляться световыми сигналами. Они найдут и прицепятся ко всему, что составляет вашу иммунную систему. Когда-то, до развития методов регенерации, похожий способ широко применялся для лечения.

Я снова подняла руку:

– Кажется, я поняла, но вы все равно излагаете очень формально.

– Вторая стадия – операция на всей поверхности, чтобы вживить под кожу специальную сеть, – продолжил Левек. – Эта сеть будет посылать световые сигналы по всему телу, чтобы управлять иммунной системой. Вживленная сеть со способностью самовосстановления в случае повреждения также была одним из распространенных методов лечения много веков назад, хотя и применялась совсем для других целей.

Я поморщилась:

– Операция по всей поверхности тела означает, что придется плавать в баке.

– Верно. За операцией последуют два дня в медбаке для заживления. После чего наступит третья стадия, критическая. На ней ваши естественные реакции отключаются и иммунитетом начинает управлять вживленная искусственная сеть. К сожалению, отключение естественной иммунной системы необратимо.

– То есть, если сеть не сработает, я умру?

Левек кивнул:

– С вероятностью тридцать два процента на третьей стадии наступит полный отказ иммунной системы и быстрая смерть. Однако, если переход к искусственному управлению пройдет успешно, вживленная сеть будет одинаково хорошо работать и на Земле, и на любой другой планете.

Шансы умереть один к трем – гораздо лучше, чем верная смерть, которой я ожидала.

– Мне, очевидно, нужно пойти на это, выбора нет, но у меня есть еще несколько вопросов. Будут ли при этом нарушены какие-то из законов защиты человечества?

– Уверяю вас, подполковник, медицинские процедуры с целью обеспечить вас нормально функционирующей иммунной системой абсолютно легальны с точки зрения законов о защите человечества.

Значит, все будет легально, но...

– Если я останусь жива, как я буду выглядеть? Сеть будет видна?

– Доктора Земной Больницы постараются избежать отрицательного воздействия на вашу внешность, но требования к функциональности в данном случае важнее эстетики.

Мне очень хотелось поступить как полковник Стоун: посмотреть на потолок и поинтересоваться, почему полковник Левек не может говорить на нормальном языке вместо того, чтобы сыпать умными словами.

– То есть, моя внешность изменится. Как сильно?

– Вероятно, незначительно.

На самом деле я пыталась спросить, останусь ли по-прежнему человеком, но не могла заставить себя произнести эти слова и постаралась задвинуть невеселые мысли подальше.

– Что вы будете делать, если я умру? Клонируете меня?

– Если ваш мозг умрет до того, как стабилизируется иммунная система, а существующее тело останется жизнеспособным, мы восстановим мозговую ткань. Если существующее тело будет нежизнеспособно, мы клонируем вас, но в этом случае клону придется проходить процедуру вживления сети.

– И у клона будут все те же шансы умереть, один из трех, – сказала я.

– Шансы на успешное вживление сети будут выше благодаря знаниям, приобретенным во время первой попытки, – уточнил Левек. – К сожалению, существует значительная вероятность, что либо ваше собственное тело с восстановленным мозгом, либо клон не смогут активировать пьедестал. Наши тесты убеждают нас, что требуются не только идентичные гены, но и похожие мозговые волны.

– Что? Почему?

– Кажется странным, что разумная чужая раса воспроизводилась бесполым путем, поскольку он эволюционно невыгоден. Однако недостатки, вероятно, перевешивались какой-то формой генетической памяти.

Я смотрела на полковника, ничего не понимая.

– Потомки инопланетян были не только генетической копией своих родителей, они также наследовали их воспоминания и особенности работы мозга. – Левек сделал паузу, убедиться, что до меня дошло. – И ваш клон, и ваше тело с восстановленным мозгом будут лишены вашей памяти и характера. Что может вызвать значительные изменения в деятельности мозга.

Значит, это буду уже не я. Все, что делает меня этой Джаррой, мной самой, исчезнет. И все равно, я не могла не думать о...

– Если вам придется прибегнуть к клонированию и подвергать клоны тем же процедурам, не могли бы вы сделать это до того, как... разбудите их в первый раз?

– Конечно, подполковник. Как специалист по рискам, я приучен выдавать информацию без эмоциональной окраски, чтобы мои личные чувства не влияли на решения моего командира. Из-за этого я могу казаться внешне холодным и безразличным, но уверяю, я обладаю совершенно нормальными человеческими чувствами и состраданием. И сложившуюся ситуацию нахожу крайне огорчительной.

На секунду бесстрастная маска сползла с лица полковника, сменившись выражением явной боли. Я никогда толком не понимала, почему специалисты по оцениванию рисков такие бесчувственные с виду. А теперь поняла. От знания, что и Левеку тяжело, стало только хуже.

– Когда будет операция, сэр? – спросила я.

Он отошел к панели сбоку от комнаты и что-то там нажал, отчего часть решетки отползла в сторону.

– Врачи готовы сделать инъекцию первого этапа немедленно. На то, чтобы она подействовала, потребуется сорок восемь часов. За это время они должны закончить создание индивидуально подобранной для вас сети.

Я вышла из камеры:

– Я хотела бы до операции навестить преподавателя Плейдона и предупредить его. Он четыре года назад потерял жену и с таким опытом сможет поддержать Фиана, если случится худшее.

– Преподаватель Плейдон давал Обет секретности, – кивнул Левек, – так что с этим нет проблем, только не упоминайте химеру.

– Хотелось бы навестить и Кэндис, но не стоит. Она слишком хорошо меня знает. И чувствует, когда я лгу, а если я скажу ей хотя бы часть правды...

Я представила, как Кэндис примет новость, что я вызвалась на эксперимент с шансом на смерть один из трех, и передернулась. На самом деле все еще сложнее. Хаос, с шансом один из трех погибнуть я бы еще справилась, но идея о том, что кто-то другой будет иметь мое лицо, заменит меня в этой жизни, была...

– Хотя с точки зрения медицины никакой срочности нет, – заметил Левек, – благоприятнее, если операция по вживлению сети пройдет в следующие девяносто часов.

– Почему? Что случится на девяносто первый?

– Генерал Торрек выйдет из омолаживающего бака. И будет крайне расстроен происходящим.

– Генерал Торрек не станет винить в этом вас.

Полковник Левек не согласился:

– Генерал Торрек в общем терпеливый и понимающий человек, но на новость, что девушка, которую он считает внучкой, проходит процедуру, способную с вероятностью тридцать два процента ее убить, отреагирует резко. Я с уверенностью могу сказать, что его первым действием после возвращения к командованию «Инопланетным контактом» будет разжалование и меня, и полковника Стоун в ранг лейтенантов. 

Глава 33

Фиан может быть невероятно упрямым. Я знала, что и теперь ему хотелось заупрямиться, поспорить со мной, чтобы я не делала операции, но он сразу смирился с моим решением. Не думаю, что сама бы так смогла на его месте, но Фиан просто потрясный и вообще как человек лучше, чем я когда-нибудь стану.

Поэтому он держал меня за руку, пока врачи вливали в меня раствор первой стадии и махали надо мной сканерами. После этого появился Ворон и мы втроем спорталились в купол на Калифорнийском Плоту Земли, навестить Плейдона.

Ворон угрюмо молчал, и по выражению его лица я поняла, что он тоже страдает. Он был нам не просто охранником, но и другом, да еще ему пришлось меня арестовывать...

– Ворон, ты ни в чем не виноват.

– Я засунул тебя в камеру.

– Что не дало мне убить себя в безнадежной попытке запустить пьедестал. – Я пыталась говорить бодро, с нотками оптимизма. – Есть хороший шанс, что все сработает.

Мы вышли из портальной и прошли по коридору к столовой. Был ранний вечер, и я ждала, что там окажется весь курс, но нас встретила пустота.

– Где все? – спросил Фиан. – Они же не могут до сих пор работать на раскопках. Плейдон, конечно, выжимает из студентов все соки, но...

Я нахмурилась, увидев на полу бордовую с серебристым ткань, и остановилась ее поднять.

– Почему шарф Далморы?..

И осекшись, переглянулась с Фианом. Он, очевидно, подумал о том же, потому что выскочил из столовой и открыл дверь ближайшей комнаты. Пусто, никаких вещей.

– Они эвакуировались со всем багажом!

– Но почему? – недоумевал Ворон.

– Наверное, получили предупреждение о землетрясении. – Я направилась обратно к порталу. – Надо убираться отсюда. Не понимаю, как...

Я не закончила, потому что из портальной появилась фигура в военном бронекостюме, на котором светились имя и знаки отличия майора Рейн Тар Кэмерон. Однако ей этот костюм был явно не по росту, она не настолько высокая. Ничего хорошего это не предвещало.

Если это было очевидно мне, то до Ворона все дошло еще быстрее. Я только потянулась за пистолетом, а он уже нацелил свой и стрелял, точнее, пытался выстрелить: оружие не работало. Он сердито встряхнул его и закричал:

– Оружие деактивировано! Ядрить, бегите!

Мы с Фианом развернулись и помчались по длинному коридору к выходу из купола. Фиан открывал дверь, а я оглянулась посмотреть, где Ворон. Думала, он бежит за нами, но он, оказывается, остановился и набросился на неизвестного. Знал, что не сможет ничего сделать с врагом, защищенным броней, но выгадывал нам время открыть дверь.

Из чего-то в руке злоумышленника появилась слепящая линия света. Лазерный резак! Кричать, предупреждая, было бессмысленно. Наверняка Ворон увидел резак, когда приказал нам бежать. Это из-за него рыцарь Адониса выругался.

Атака Ворона заставила незнакомца отлететь к стене коридора. Броня на его левой руке сработала, застыв под неудобным углом, но гибкопласовая стена оказалась слишком мягкой, чтобы затвердел весь костюм. Лазерный резак повернулся и прошелся по Ворону прямо над талией.

Он даже не вскрикнул, просто распался на две ужасные, отдельные части. Я с трудом отвела взгляд, увидела, что дверь открывается и, схватив Фиана за руку, побежала. Ворон отдал жизнь, выигрывая нам драгоценные секунды. Нельзя потратить их зря.

Мы мчались по дорожке мимо плавательного бассейна. Меня душили слезы, но я боролась. Соображать надо было быстро, иначе скоро и нам конец. Я отпустила руку Фиана, чтобы проверить оружие, и заметила красное предупреждение о деактивации. Попробовала послать вызов о помощи с глядильника на левой руке, но и он глухо молчал. И то, и другое дистанционно отключили. Ядрить, что за дела?

Я отчаянно пыталась что-нибудь придумать. У нас с Фианом нет бронекостюмов. А у нашего преследователя – есть. В этом имелся и плюс: от лазерного резака бронекостюмы не защитили бы, а бежать без них легче.

Будь у меня маркер, я бы смогла стрелять хотя бы метками, чтобы бронекостюм незнакомца закаменел и мы смогли отобрать резак. В кладовках и нашего купола, и купола «Кассандры-2» маркеры найдутся, но чтобы добраться до них, придется бежать мимо лазера. Ох, ядрить!

– Дорожка кончается, – крикнул Фиан, – надо бежать в руины.

– Хаос! Выбора нет, а там придется держаться между линиями разметки, иначе нам прилетит бетонилом на головы. Значит, окажемся легкой целью для пистолета.

– Если бы у типа в бронекостюме был пистолет, он бы в нас уже точно стрелял.

Выскочив из парка, мы рванули вдоль пятнадцатого зазора, старательно держась в центре, подальше от зданий. Я оглянулась через плечо, увидела, что фигура в бронекостюме далеко, и сбавила скорость до безопасной. Падать или спотыкаться нельзя – любая травма убьет нас обоих. Если что, я не брошу Фиана, а он никогда не оставит меня.

Фиан тоже посмотрел назад:

– Нас все еще преследуют. Где Ворон?

Я поняла, что, занятый открыванием двери, он тогда не обернулся, а крика не было.

– Ворон убит. У того, кто в костюме, с собой лазерный резак.

Фиан издал такой звук, будто подавлял тошноту. Наверняка, когда появится время, меня тоже затошнит. Если оно появится, это время.

– Я не видел... – Фиан еще раз оглянулся. – И сейчас не вижу луча.

– Этот тип не такой идиот, чтобы бежать с включенным резаком. – Я тоже оглянулась. – И просто бежать толком не может. Бронекостюм всегда сковывает, но он выглядит так, будто не привык его носить.

– Как думаешь, кто это? Не Рейн Тар Кэмерон, больше похоже на мужчину.

– Это не Рейн, но если она с этим связана, то понятно, как отключили наши глядильники и оружие и почему мы не получили от Плейдона предупреждение об эвакуации. Знаешь же, какой он маньяк в отношении безопасности. Наверняка отправил сообщения, чтобы мы сюда не возвращались.

– Ты права, Рейн командует военной канцелярией и может дистанционно отключать оружие и глядильники. Она пересылает нам гражданскую почту. И санкционирует доступ к порталу...

Фиан прервался, потому что земля под нашими ногами внезапно закачалась и со зданий по обеим сторонам посыпались куски бетона. От отчаяния я даже хохотнула. Полный кошмар!

Как только земля успокоилась, мы рванули снова, но я успела увидеть, что фигура за нами также движется.

– Думаю, в костюме Квин Марстон, – сказала я. – Интендантам пистолет не положен, но доступ к лазерным резакам он получить может.

– Тогда понятно, почему броня ему так мешает, – согласился Фиан, – интенданты ее почти не носят. Хорошо, что он не догадался взять с собой левитационный ремень, а то у нас были бы настоящие проблемы.

– Тебе не кажется, что они у нас и так есть?

– Мы хотя бы знаем, что помощь должна быть близка. Имплант Ворона связался с ОХРАНОПом при его смерти.

Совсем забыла! Я торопливо прикинула:

– Безопасники наверняка на подходе, но вряд ли успеют прибыть до того, как мы достигнем конца острова.

Мы пробежали в молчании еще несколько минут; время истекало. На краю острова мы окажемся в ловушке.

– Квин Марстон не знает этих мест, а мы знаем, – наконец заговорила я. – Это наше единственное преимущество, и нужно его использовать.

– Прятаться внутри зданий слишком опасно.

И тут у меня появилась совершенно безумная идея.

– Плейдон водил нас по пятнадцатому зазору, чтобы показать вид с края Плота. Помнишь птиц? Квин о них не знает. Подберем по пути несколько камней, а когда доберемся до края, подождем, пока Квин приблизится, и закидаем гнезда камнями.

– Птицы набросятся на всех троих, – возразил Фиан. – И Квин под защитой костюма, а мы нет.

– Именно! У них крепкие клювы и когти. Да, нам будет больно, а Квину – нет, но его броня среагирует, и если правая рука закаменеет, мы сможем попытаться отобрать резак.

Фиан застонал:

– Так легко и без руки остаться, но... У нас будет по крайней мере шанс, а потерять руку – не смертельно, если быстро наложить жгут или типа того.

Мы бежали дальше. Уже показался край острова, поэтому я приостановилась, чтобы подобрать несколько камней.

– Почему? – Фиан тоже собирал камни. – Почему Рейн пошла на это? Она всегда казалась образцом военного офицера.

– Меня хотят убить многие из тех, кто никогда меня не видел. Почему бы и не Рейн? Мне всегда казалось, что она не одобряет наш призыв в программу.

– От неодобрения до участия в убийстве очень далеко, – не согласился Фиан.

Мы почти добрались до полуразвалившейся стены, ограждавшей остров. Я посмотрела наверх, на здания, отыскивая взглядом гнезда на подоконниках, а потом развернулась лицом к нападавшему. Появился луч света – он включил лазерный резак. Наверное, видел, как мы собираем камни, но, естественно, решил, что мы начнем кидаться ими в него.

Я дождалась, пока он не оказался шагах в тридцати, а потом начала закидывать камни в окна ближайших зданий. Фиан занялся тем же. Первые несколько секунд ничего не происходило, и я запаниковала, потому что луч резака оказался уже слишком близко, а бежать было больше некуда… Но вдруг на нас кинулась сначала одна темная тень, потом другая, а за ними целая стая птиц помельче.

Первая из птиц рванула ко мне. Я не ожидала такой боли – она разодрала мне когтями голову сбоку. Я пошатнулась, закрывая руками лицо, и сквозь пальцы посмотрела, как дела у незнакомца. Он мог бы убить меня в это время, если бы не остановился. Вероятно, сомневался, кого резать первым – меня или Фиана, оборонявшегося от второй крупной птицы.

Каковы бы ни были причины, нападавший заколебался и стал жертвой стаи птиц помельче. Он беспорядочно отмахивался резаком, и я рискнула посмотреть наверх. Над нами кружил еще по крайней мере десяток крупных птиц, и теперь они ринулись вниз, присоединяясь к атаке.

Первая напала на Фиана и сбила его с ног. Я в отчаянии тоже бросилась на землю и свернулась в клубок, надеясь, что большинство птиц кинется на единственного стоящего человека, в руках которого все еще ослепительно сиял включенный лазер.

Мне повезло – они так и сделали, и я увидела, как правую руку бронекостюма заклинило. Я на это и надеялась, на шанс вырвать у него оружие, но и меня, и Фиана тоже атаковало по несколько птиц. Я попыталась встать, но острые клювы не дали. Глаза заливало кровью.

Фиан кое-как поднялся на ноги, однако незнакомец к тому времени сообразил, что мы задумали. Правая рука его по-прежнему не работала, но ноги двигались, и он начал отступать в сторону зданий. Если он по дурости попытается спрятаться в доме, мы можем спастись просто потому, что падающие обломки похоронят его вместе с резаком.

Наконец мне удалось встать. Фигура в синем бронекостюме махала в сторону птиц белым лучом лазера и постепенно подходила все ближе к дому. Я почти обрадовалась, но тут сверху упал кусок бетона. Незнакомец задрал голову и торопливо повернул в сторону зазора. Ядрить, значит, понял, что в руинах опасно. Придется все-таки отбирать резак.

Внезапно мне в правую руку впились когти, а по голове забили огромные крылья. Какое-то время пришлось отбиваться от птицы, ничего не видя. Когда я освободилась, злоумышленник с резаком направлялся к Фиану. Я ринулась в ту же сторону, но почти сразу упала, когда земля под ногами снова затряслась. Хаос побери идиотов, построивших Сан-Анджелес на геологическом разломе!

Вновь поднявшись, я поняла, что при толчке все птицы взлетели. Фиан оказался в западне – впереди луч лазера, за спиной обрыв. Я не успевала до него добежать, и камней не осталось. Я схватила неработающий пистолет, чтобы швырнуть хотя бы его, но на нем вдруг загорелся зеленый индикатор! Оружие заговорило:

– Телл Моррат, третий уровень мощности, одиночные...

Я не стала медлить и раздумывать, как и почему пистолет работает, просто сняла с предохранителя и выстрелила. Фигура в бронекостюме повалилась вперед, все еще держа в руке включенный резак. Его сияющий луч приближался к Фиану!

Я завопила, но Фиан уже бросился вниз и в сторону. Лазер прошел прямо над светлыми волосами, прорезав, к счастью, лишь стену. Стену, которая и до того уже шаталась. Кусок ее, отсеченный лучом, полетел с острова, а за ним и фигура в бронекостюме.

Я понеслась к краю в ужасе, что и Фиан упал следом, но он уже отползал от обрыва на четвереньках. Я сунула пистолет обратно в кобуру, помогла жениху подняться на ноги и крепко обняла. Мы спаслись!

Тут земля под ногами затряслась, напоминая, что еще не совсем спаслись. Оставалась «маленькая» проблема с землетрясением. Надо было добраться до куполов и спорталиться отсюда.

Мы повернулись, намереваясь рвануть к центру острова, но внезапный сильный толчок опрокинул нас на бок, заставив вцепиться в землю руками, чтобы не откатиться к зданиям, с которых сыпались бетонные глыбы.

Я ждала, что земля выровняется, но этого не произошло.

– Ядрить! – Я пыталась перекричать скрежет рвущейся арматуры. – Опоры острова не выдержали!

Ответ Фиана заглушил грохочущий гром. Десант-портал! Потом раздался рев, становившийся все громче, и, подняв голову, я увидела самолет. Летя безумно низко, быстро проскакивая между клонящимися зданиями, он направлялся прямо ко мне.

Я инстинктивно прикрыла голову руками, а потом, когда он пролетел, перевернулась, чтобы посмотреть вслед. Пилот выполнил умопомрачительно рискованный маневр, видимо, на полную мощность включив двигатели заднего хода: на мгновение самолет завис в воздухе над самой землей, дав возможность спрыгнуть двум фигурам в бронекостюмах, и тут же взвился почти вертикально вверх.

Спрыгнувшие, как только обрели равновесие, помчались к нам с Фианом. На секунду я, как идиотка, застыла, стоя на четвереньках, а потом опомнилась, схватила пистолет и направила на них.

– Джарра, это я, Драго, – сказал один из военных.

– Врешь, Драго наверняка пилотирует тот самолет.

Он отстегнул и снял капюшон, показав спутанную черную гриву и невозможно красивое лицо.

– Там Марлиз.

До этого я почти не чувствовала ран, нанесенных птицами, но теперь все почему-то хаос как заболело и мешало думать.

– Марлиз не стала бы летать как сумасшедшая.

– Конечно, стала бы, и летает, – рассмеялся Драго. – Почему, по-твоему, я в нее влюбился? Если это поможет тебя убедить, я мог бы и обнажиться, но нам надо выбираться отсюда, пока остров не развалился окончательно.

Это действительно был Драго Телл Драмис. Только он способен шутить о наготе посреди землетрясения. Я вернула оружие в кобуру:

– Извини.

– Естественно, что ты не знала, можно ли нам доверять. Дай, я надену на тебя обвязку.

Он закрепил ремни вокруг моих плеч и талии. Взглянув в сторону Фиана, я обнаружила, что и он уже в обвязке.

– А это зачем? – спросила я.

Драго ухмыльнулся:

– У вас нет брони, поэтому нас поднимут парами. Обними меня, кузина!

Как раз в эту секунду земля решила затрястись снова, поэтому я без споров послушалась. Драго прицепил обвязку к своему костюму, обхватил меня одной рукой и сказал в никуда:

– Марлиз, мы готовы.

– Идем, – отозвался голос Марлиз.

Я стояла, обнимая Драго и чувствуя себя ужасно смущенной, а потом остров снова сильно пошатнулся, и смущение уступило место ужасному испугу. Но тут над нами раздался рев самолета, подъемный луч подцепил Драго за метку на бронекостюме и потащил наверх, а вместе с ним и меня. Я крутила головой, пытаясь понять, где же Фиан, и увидела второй самолет, на луче которого тоже болтались две фигуры. Я с облегчением всхлипнула.

– Лорин все еще там? – заорал Драго, перекрикивая ветер и гул самолета. – Он отключил телеметрию своего костюма, чтобы мы не могли его отследить.

– Кто? – проорала я в ответ. – Кто такой Лорин?

– Тот, кто на вас напал. Капитан Лорин.

– Он, наверное, мертв. Я выстрелила в него, и он упал с острова вниз. Мое оружие было отключено, не знаю, почему оно снова заработало.

– Ваши пистолеты заработали, потому что Отдел безопасности снова их активировал.

– А, понятно. – Я вспомнила, откуда мне знакомо имя Лорина. – Капитан Лорин был заместителем Рейн Тар Кэмерон, да? Я думала, что в костюме Квин Марстон. Глупая.

– Квин Марстон тоже замешан. Клан Мариус подкупил его и Лорина, чтобы они попытались помешать тебе присоединиться к клану. Марстон арестован за убийство Рейн Тар Кэмерон. Он как-то добыл ее код. Похоже, она застала Марстона, когда он от ее имени авторизовал переход Лорина сюда, и была убита.

– Ох. – Мой бедный отупевший мозг пытался осознать услышанное. Безупречная Рейн Тар Кэмерон в конце концов допустила ошибку. Поверила, что Квин Марстон ее любит, а он хотел лишь перевода на базу Зулу и доступа к ее коду командира. – Но зачем убивать нас с Фианом сейчас, когда я уже член клана?

– Оба, Марстон и Лорин, еще и изоляционисты, – прокричал Драго. – Они знали, что только вы с Фианом можете отключить защиту Фортуны и дать нам доступ к ней, и желали остановить «загрязнение культуры человечества инопланетным влиянием».

Я прикусила губу. Решив в начале этого года внедриться на курс нормалов, я и предположить не могла, что все кончится этим. Я только что убила человека, а майор Рейн Тар Кэмерон и его превосходительство капитан Дрейвен Федоров Сэти Ворон, рыцарь Адониса, пожертвовали ради меня жизнью. Хаос побери, Рейн я даже не нравилась!

Я утерла залитые кровью и слезами глаза. Шатающийся обреченный остров Плота Земли постепенно исчезал вдалеке, а мы с Драго уносились на луче к безопасности. 

Глава 34

Вернувшись на базу «Зулу», мы с Фианом засели в наших апартаментах в мучительном ожидании моей операции. Я боялась до смерти: и провала, и успеха. Если все сработает, мне придется до конца дней существовать с искусственной сетью, контролирующей мою иммунную систему.

Всю жизнь я ненавидела судьбу за то, какой меня сотворили, и мечтала лишь о двух вещах. Полететь к звездам и доказать, что я такой же человек, как нормалы. Общество наконец готово принять инвалидов, признать их людьми, а не выродками, но после операции я уже не буду ни нормалом, ни инвалидом. Я получу вожделенные звезды, но останусь ли человеком?

Проходить через это «лечение» не хотелось, но надо. Слишком многое поставлено на карту, и выбора буквально нет. Если я передумаю, скажу, что не могу…

Вскоре генерал Торрек вернется к командованию «Инопланетным контактом». Он питал нежные чувства к моей бабушке. Я наследница ее славы, ношу ее имя, так что тоже ему небезразлична. Генерал никогда не воспользуется своими полномочиями и не велит сделать операцию без моего согласия, так что вынужден будет уйти с поста руководителя программы. Но занявшей его место Стоун придется отдать приказ и затем с этим жить.

Я никого из них не желала подвергать подобному кошмару, потому решила выдержать пытку многочасовым ожиданием и пройти через все добровольно. Фиан о своих чувствах не распространялся, но я по глазам видела, что ему еще тяжелее, чем мне. И пыталась занять время решением насущных проблем, чтобы ему было меньше мороки, если все закончится скверно.

Военным полагается записывать прощальное сообщение, которое в случае их гибели на действующей службе пошлют близким. Похоже, настало время записать мое. Я сомневалась, есть ли в этом смысл, ведь из-за секретности многого не могла раскрыть, но так хоть Фиану не придется всех обзванивать и сообщать дурную весть.

Я отправила запись в отдел военной канцелярии, который официально назывался «Моменты жизни», а неофициально – «Моменты смерти», ибо именно с ней-то сотрудники в основном и сталкивались. Затем прогнала Фиана в другую комнату и записала еще одно сообщение. Только для него.

– Это для майора Фиана Андрея Эклунда, так что, если вы не он, выключите немедленно. – Я подождала немного и продолжила: – Фиан, я плохо умею выражать эмоции, потому кое-чего тебе так и не сказала. Да и сейчас не могу сказать, просто не знаю, как это выразить словами. Действия даются мне лучше, и… Я помню каждое объятие. Каждую ночь. Помню каждый раз, когда мы смотрели наши дурацкие сериалы, а потом веселились, разыгрывая некоторые сцены. Я люблю тебя, и может, мы недолго пробыли вместе, но каждая секунда с тобой абсолютно, невероятно потрясна!

Я замялась. Будь я такой же хорошей, как Кэндис или Далмора, то сейчас добавила бы что-нибудь еще. Вроде: «Надеюсь, однажды ты встретишь другую и обретешь с ней счастье». Но я не хорошая. Я не хотела, чтобы Фиан обрел счастье с другой, даже с моим собственным клоном. Я хотела, чтобы он был счастлив со мной.

Нет, я еще не сдалась. Я собиралась бороться, и если выживу… Фиану хватило упрямства остаться рядом, когда он выяснил, что я инвалид. Может, хватит, и когда я стану… чем бы там ни было.

Так что я остановила запись, пометила сообщение как личное для Фиана и отправила в «Моменты жизни». Затем позвала Фиана обратно в комнату.

– Помнишь, я получила звонок от родителей прямо перед их гибелью?

Он кивнул:

– На нью-йоркском раскопе.

– Я сама мало что помню, сплошь размытое пятно, но все записала и, кажется, наконец готова посмотреть…

– Хочешь, чтобы я тоже это увидел?

– Мы уже миновали ту стадию, когда я что-то от тебя скрывала.

Мы устроились на диване, и Фиан меня обнял. Экран телика разделился на две части: с одной стороны мы увидели мужчину и женщину в военной форме, а с другой – девушку в черном бронекостюме со спущенным капюшоном. Ее волосы растрепались, на заплаканном лице застыло что-то среднее между страстным гневом и восторгом.

– Мы попали в сложную ситуацию, когда ты родилась, – говорила женщина с волосами, похожими на мои, только длиннее. – Тебя сразу спорталили в реанимацию Земной Больницы, а я осталась на лечении на военной базе в секторе Каппа. Твой отец…

– Меня срочно вызвали на задание в качестве замены командира неопланетного отряда, – подхватил мужчина. Его кожа была темнее, но лицо – мужская версия моего. – Они угодили в серьезные неприятности и уже потеряли одного командира, я не мог их бросить.

Я вновь поддалась тем же эмоциям, что испытывала тогда, но в то же время улавливала новые детали, которые в прошлый раз упустила. Теперь я знала о военных гораздо больше и поняла, что, судя по знакам отличия, мои родители – оба полковники. Когда я родилась, они были вместе, но затем отца отправили на срочное задание. И если неопланетники лишились командира, то это и впрямь нешуточная проблема. Нет, мой отец не мог их бросить.

– В правилах Земной Больницы сказано, что хотя бы один родитель должен жить на Земле, иначе ты попадаешь под ее опеку, – продолжила мама. – Когда я предложила перебраться на Землю, твоя сестра Джемелла была потрясена, но твой брат… Джексон заявил, что скорее покончит с собой, и я боялась, что он не шутит.

Я вспомнила, как Джексон убивался чувством вины на церемонии обручения. Он описал свое поведение в прошлом чем-то вроде детской истерики, но на самом деле все обстояло куда хуже.

– Я не знала, что делать. Никто не мог нас заменить, переехать должен был именно генетический родитель. Мы консультировались с юристами, но нам сказали, мол, Земная Больница руководствуется земными законами, так что…

Конец разговора – единственное, что я четко помнила. И я заплакала, услышав его вновь.

– В теории мы на задании еще по крайней мере месяца три, – сообщила мама, – но на этой планете возникли сложности, так что нам, скорее всего, придется убраться отсюда. Если так случится, может, позволишь нам навестить тебя на Земле?

Возникшие «сложности» на этой планете в отдаленном секторе Каппа переросли в настоящую катастрофу, убившую моих родителей. Запись закончилась, и грудь сдавила боль – не от крушения детской мечты о выдуманных родителях и счастливом финале, но от смерти двух настоящих и по-человечески несовершенных людей. Они бросили своего новорожденного ребенка, и это не назовешь правильным поступком, но иногда жизнь – сплошная неразбериха, и ты просто не в силах поступить правильно. Остается делать лучшее из возможного.

– Что теперь? – спросил Фиан.

– Я должна написать книгу. Лечение может… повлиять на мою память. Если так случится, я хочу знать, как и почему на это пошла. Конечно, времени на нормальную книгу не хватит, но я по крайней мере в силах рассказать историю под запись. – Я помолчала, тщательно подбирая слова. – Возможно, позже один из нас приведет все в должный вид и добавит окончание.

Фиан дал столь необходимое мне обещание, избежав слов, которые я слышать не хотела:

– Да, один из нас точно это сделает.

Следующие несколько часов мы обнимались, пока я наговаривала текст на свой глядильник, а если забывала что-то важное – Фиан меня прерывал. Иногда мы хохотали над какой-нибудь ерундой, вроде того, как Ворон застукал нас за разыгрыванием сцен из «Сталеи из Джунглей», или как я приперлась на церемонию обручения с коробкой сырного фуфле.

Наконец мы закончили с историей и оставшееся время провели в объятиях друг друга, не желая тратить драгоценные часы на сон. А потом… безопасники проводили нас в медицинский центр, в безликой белой комнате меня встретил врач и попросил прилечь на кушетку.

– Еще кое-что, – сказала я. – Если я справлюсь, то хочу первой увидеть, в кого превращусь. А до этого – никаких посетителей. Я не имею в виду врачей, но никого другого.

– Я вас понял, подполковник.

Врач что-то впрыснул мне в шею, отправляя в небытие. 

Глава 35

Невыносимая боль сжимала грудь и стекала вниз по рукам. Я уже давно решила, что, когда мне стукнет четырнадцать, воспользуюсь шансом попробовать спорталиться в другой мир. Меня называли идиоткой, убеждали, что Земная Больница не совершает ошибок при диагностике инвалидов. Об этом говорила Иссетт и все мои друзья. Об этом говорила Кэндис. И директор следующего шага, и учителя. И даже про-папа потребовал встречи со мной и официальной записи, дескать, он тоже говорил.

Они все предупреждали, но я все равно настояла на своем, даже не подозревая, что будет настолько больно. Почему врачи не вернут меня на Землю? Хотят, чтобы я тут померла?

Я пыталась открыть глаза, пыталась крикнуть, чтобы они отправили меня домой, но боль парализовала. Затем послышался отдаленный шум голосов. Слов не разобрать, но вдруг один из них рявкнул:

– Ничего не выходит! Она близка к смерти мозга. Верните ее в бак!

Бак? Регенерационный бак? Мозг справился с болью – ненадолго, но мне хватило времени осознать, что к чему. Мне восемнадцать, не четырнадцать. Отправка на Землю меня не спасет, потому что я и так на Земле. И я умираю.

Я не хотела умереть в одиночестве в баке. Я хотела к Фиану! И попыталась сказать об этом, но не смогла пошевелить губами. Боль достигла крещендо чистой агонии, затем резко прекратилась, и мир исчез. 

Глава 36

Кто-то звал меня по имени, а значит, я выбралась из бака. Я инстинктивно напряглась, готовясь к возвращению сокрушительной боли, но ничего не почувствовала.

– Подполковник Телл Морат, вы меня слышите? – раздался голос полковника Левека.

– Да, сэр. – Я открыла глаза и увидела над собой его лицо.

Боли нет, я жива и узнала Левека. Я – это все еще я!

– Прошу, лежите абсолютно неподвижно.

На смену ликованию пришла тревога.

– Что случилось? Почему нельзя шевелиться, и почему здесь вы вместо врача?

– Шевелиться нельзя, потому что имплантированная сеть сейчас в стадии запуска, подполковник. А я здесь, потому что на нас давит время, и я решил сообщить вам о последних событиях, пока процесс завершается.

Менее тревожно от такого заявления не стало. Что происходит? Я украдкой попыталась подвигать пальцами и ступнями и с облегчением поняла, что, похоже, все на месте, работает и кажется по-человечески теплым.

– Мы наткнулись на ряд проблем с искусственным контролем над вашей иммунной системой, – продолжал Левек.

– Я помню, что меня вернули в бак.

Он кивнул:

– Ваша иммунная система не отвечала на сигналы вживленной сети. Наступила смерть мозга, так что врачи поместили ваше тело в бак, пока работали над решением проблемы.

– Смерть мозга? Есть какие-то нарушения?

– Благодаря значительному наращиванию мозговой ткани, функции полностью восстановлены.

– Они не могли вырастить заново мой мозг. Это влияет на воспоминания и...

Я закопалась в свои воспоминания о яслях, доме, следующем шаге и событиях прошедшего года. Конечно, детство в яслях казалось немного туманными, но остальное определенно на месте.

– Ваши воспоминания и личность уже были записаны по технологии «Подмастерьев Чиони» и восстановлены после наращивания мозга, – объяснил Левек. – Эта технология запрещена законами защиты человечества после инцидента на Персефоне, потому желательно, чтобы история о повреждении мозга не стала достоянием общественности.

– Персефона! Как могли военные использовать технологию Персефоны?

– Нам помогли подмастерья, – повторил Левек. – И вновь, желательно, чтобы это не стало достоянием общественности.

– Что?! Подмастерья до сих пор существуют? Как они оказались в этом замешаны?

– Вы провели в баке гораздо дольше, чем ожидалось, подполковник.

– Дольше, чем?.. Насколько?

Годы, десятилетия? Я подумала, что Фиан стал старше, оставил надежду, нашел кого-то. Возможно, у него уже жена и дети, и...

– Сегодня десятое ноября две тысячи семьсот восемьдесят девятого.

Значит, не годы, всего три месяца. На секунду я расслабилась, затем нашла новую причину для паники.

– Три месяца! Значит, голосование по неопланетам уже прошло. Что?..

– Прошу, позвольте рассказать обо всем по порядку. Военным пришлось проинформировать комитет Верховного Совета Объединенных Секторов об обнаружении родного мира инопланетян. Мы сообщили также о планетарной системе защиты и проблемах с активацией пьедестала. В первый день вашего пребывания в баке одна из членов комитета в секторе Альфа передала эту информацию новостям. Она глубоко предубеждена против людей с синдромом Новака-Надал и надеялась не дать Земле присоединиться к Альфе.

Я застонала:

– Теперь все знают, что я натворила. Голосование по критериям для неопланет, наверное, провалилось, и... Простите, продолжайте.

– Последовала буря ожесточенных споров в новостях, так что генерал-маршал добился согласия майора Эклунда дать полный публичный отчет о вашем состоянии. Когда люди услышали, на какой риск вы пошли, симпатии общества вновь вернулись на вашу сторону. Затем события получили неожиданное развитие. К майору Эклунду обратился отец, предложив помощь «Подмастерьев Чиони». Очевидно, он никогда не знал о членстве своего отца в данной организации, поскольку, по мнению подмастерьев, интерес майора к истории вместо точных наук делал его участие нежелательным.

– Отец Фиана... Что ж, это многое объясняет, но почему, во имя хаоса, он решил мне помочь?

– Подмастерья привержены развитию науки и потому жаждут, чтобы человечество получило доступ к инопланетным технологиям. Они хотели сохранить ваши воспоминания и личность, дабы вы смогли успешно активировать пьедестал.

Теперь понятно. Отец Фиана беспокоился не обо мне, а о науке.

– После неудачи с имплантированной сетью и вашего возвращения в бак настроение Парламента Планет выглядело неясным, – продолжил Левек. – Люций Август Гордиан предпочел отложить голосование по неопланетам на последний день текущей сессии парламента.

– Это когда?

Он нахмурился:

– Вы не помните?

– Я и не знала. Никогда не интересовалась внеземной политикой.

– Пятая парламентская сессия ежегодно завершается за день до Дня Уоллама-Крейна.

– Значит, голосование через четыре дня, четырнадцатого ноября, – пробормотала я себе под нос.

– Сейчас врачи пытаются решить проблему управления сетью, одновременно перенастраивая ее и увеличивая мощность световых сигналов. – Левек взглянул на маленький прибор в своей руке. – Первичный запуск завершен, начался этап стабилизации. Он займет от одного до пяти часов. Если все пройдет успешно, ваши проблемы с иммунной системой будут решены навсегда. К сожалению, есть значительный риск провала. Я оцениваю вероятность...

– Не хочу знать вероятность, – прервала я. – Просто скажите, что произойдет в случае неудачи. Я умру?

– Если сеть не получится стабилизировать, то в течение нескольких часов контроль над вашей иммунной системой начнет медленно ослабевать. На время поиска нового решения вас вернут в медбак.

Опять бак. Даже если со временем очередное решение найдется, не исключен еще один провал. Я вдруг увидела кошмарное будущее, где прохожу через это снова и снова. Не жизнь, а...

Я задвинула эту мысль подальше. На кону стояло кое-что куда важнее моей жизни, и Левек рассказал мне все это по вполне очевидной причине.

– Значит, возможно, у меня есть всего несколько часов, чтобы добраться до Фортуны и активировать пьедестал. Я должна отправляться сейчас же.

– Весьма желательно, – подтвердил Левек.

– Новостные каналы в курсе происходящего?

Он кивнул:

– Генерал-маршал решил, что лучше всего дать им полную информацию.

– Но они не знают, что химеры не уничтожены?

– Нам удалось придержать эти данные только для глав секторов и небольшого числа военных. Прежде чем делать объявление, генерал-маршал хочет, чтобы мы получили доступ к родному миру инопланетян. Иначе, – добавил он сухо, – возможны серьезные волнения в обществе.

– Я уже могу двигаться?

– Да, абсолютно свободно. Однако должен предупредить, что ваш внешний вид изменился гораздо сильнее, чем ожидалось.

– Я догадывалась. Здесь есть зеркало?

Левек указал в угол комнаты. Я спустила ноги с кровати, встала, подошла к зеркалу и судорожно вздохнула. Я выглядела не чудовищем, но шокирующе другой. Огни сети постоянно мерцали под кожей. Я могла видеть их даже под волосами.

Я закатала белые рукава больничной пижамы и провела светящимися ладонями по светящимся предплечьям. На ощупь кожа казалась совершенно гладкой и нормальной, но...

В начале года я вошла в класс нормалов, наговорила кучу лжи и убедила их, что тоже нормальна. Не существовало видимых признаков моей инвалидности, а сейчас... Никто не принял бы меня за человека даже по ошибке.

– Майор Эклунд и еще несколько посетителей ждут снаружи, – сообщил Левек.

– Фиан не видел меня похожей на... Он не видел меня после помещения в бак?

– Нет. Вы достаточно четко озвучили свои пожелания.

Я схватила висевшие на стене облипку и бронекостюм.

– Я оденусь, прежде чем выйти людям.

– Свежевыращенная кожа еще не совсем огрубела, так что вам может быть неудобно надевать костюм, – предупредил Левек. – Я позову врачей, чтобы вам дали обезболивающее.

Я покачала головой:

– Ненавижу лекарства.

– Тогда я подожду снаружи. – И он вышел из комнаты.

Я сняла пижаму и без проблем надела облипку, но натягивание костюма превратилось в настоящее сражение – кожа протестовала против жесткого прикосновения ткани. Наконец справившись, я подняла и застегнула капюшон, убедилась, что на дисплее установлены мои имя и звание, и минуту постояла спокойно. Резкая жалящая боль постепенно превратилась в ноющую, и облегченно вздохнув, я шагнула к двери, открыла ее и вышла в просторный зал.

По моим смутным ощущениям, на стульях сидело множество людей, но я осознавала присутствие лишь одного, стоящего ко мне лицом.

– Я так и знал, – сказал Фиан. – Знал, что ты выйдешь сюда, застегнутая до макушки.

Раздражение в его голосе смешалось с весельем. Длинные светлые волосы растрепались, словно он не раз запускал в них пальцы. Лицо выглядело напряженным, уставшим и каким-то более взрослым. Неудивительно. Если бы я ждала три бесконечных месяца, не зная, выживет Фиан или умрет, если бы наконец получила его обратно, но понимала, что это, возможно, лишь на несколько часов, то была бы в полном раздрае.

– Не нужно прятаться от меня, – сказал он. – Мне плевать, как ты выглядишь, покуда я тебя не потерял. Вот если бы мы поменялись местами и я изменился внешне, ты бы захотела меня бросить?

Я покачала головой. Сперва он привлек меня своей похожестью на Аррака Сан Домекса – актера, по которому я с ума сходила, – но затем я полюбила Фиана за все то, что делает его таким бесконечно особенным. Его ум. Его упрямство. Его любовь к истории. Его хмурая серьезность и способность меня рассмешить. После всего, через что мы прошли вместе, его внешность не имела значения, пока он оставался Фианом.

– Конечно нет, – ответила я. – Но включение пьедестала первостепенно. Личными делами можем заняться после, если... Если будет время.

– Время будет, – заверил Фиан. – Имплантированная сеть заработает, обязательно, потому что я не могу вновь через это пройти. И я хочу услышать воинскую клятву, что ты не станешь скрывать от меня лицо после того, как мы разберемся с пьедесталом.

Это было так типично для Фиана, что я хихикнула:

– Майор Фиан Андрей Эклунд, клянусь своей воинской честью, что не стану от тебя прятаться.

Вдруг, напоминая, что мы тут не одни, рядом раздался голос Кеона Танаки с такими привычными ленивыми нотками:

– Джарра утверждала, будто не командует Фианом, но я не поверил. И разумеется, не поверил, что на самом деле он отдает ей приказы. Потрясно! Я бы решил, что в костюме кто-то другой, но особое хихиканье Джарры подделать невозможно.

Вокруг засмеялись. Я быстро осмотрелась и поразилась: столько знакомых лиц! Кеон сидел с Иссетт и Кэндис. Далмора, Амалия и Крат – рядом с Плейдоном. По одну сторону от Левека обнаружился генерал Торрек, а по другую – незнакомая женщина-подполковник. Позади нее – глава медицинского звена, полковник Стоун, Драго и...

– Ох, ядернуть вас всех! – Я обалдело уставилась на фигуру рядом с Драго.

– Плохая, плохая Джарра! – похоже, искренне ужаснулась Иссетт.

– Прости, но...

Мир завертелся.

Фиан мгновенно поймал меня за руку и вернул в устойчивое состояние.

– Полковник Левек не сказал тебе, что Ворон жив? Я сам не знал несколько дней. Врачам пришлось дождаться и убедиться, что нет повреждений мозга.

Как он мог выжить? Хаос, да я же видела, как его разрезали пополам! И вдруг поняла, что именно потому Левек ничего мне и не говорил. Я видела верную гибель Ворона, а значит, принялась бы задавать множество вопросов, на которые полковнику не хотелось отвечать. Вопросы о том, почему мозг Ворона не умер до прибытия спасательной команды. Военные обошли кучу законов, чтобы сохранить мне жизнь – и совершенно правомерно, поскольку мое выживание крайне важно для «Инопланетного контакта». Должно быть, они поступились правилами и ради спасения Ворона – а вот это уже серьезное нарушение.

Но главное, он жив. Наконец осознав реальность происходящего, я махнула рукой на всякие «как» и «почему» и просто порадовалась факту.

– Я так рада тебя видеть! Я думала... Спасибо. Ты спас нам жизнь.

Встревоженное выражение на лице Ворона сменилось улыбкой:

– Это моя работа, Джарра.

Я повернулась к полковнику Стоун:

– Вижу, вас не разжаловали, сэр.

– Я испытывал сильное искушение разжаловать и полковника Стоун, и полковника Левека, – сообщил генерал Торрек. – Но Фиан меня отговорил. – Он повернулся к сидящей рядом незнакомке. – Психологи готовы?

– Да, сэр. Интерес журналистов разогрет до предела. Теперь я подключу свою группу. Мы покажем записанное ранее сообщение, затем откроем прямую линию для новостей.

И она скрылась в коридоре.

Очевидно, женщина возглавляла средоточие зла – психологическое звено. Я застонала при ее упоминании о прямой линии с журналистами.

– Моя команда уже в ожидании, – вступил Драго. – Нам троим лишь надо одеться, и можно отправляться в зону запуска.

Драго, Фиан и Ворон выудили из-под стульев бронекостюмы, сняли форму, и оказалось, что они уже в армейской облипке. Плейдон, Далмора, Амалия и Крат привыкли видеть людей в одной облипке, но я заметила, как Кэндис поспешно отвернулась. Иссетт притворялась, что тоже смотрит на стену, а сама украдкой пялилась на Драго. Кеон наблюдал за ней, скорее забавляясь, чем злясь.

Я сделала мысленную зарубку: позже подразнить подругу и сказать, что она «плохая, плохая Иссетт». Если это позже наступит.

– Драго, а зачем нам зона запуска? – спросила я. – Разве мы не спорталимся на «Заставу»?

Кузен помедлил мгновение, прежде чем натянуть костюм, невольно давая Иссетт возможность втайне повосхищаться.

– Агенты изоляционистов попытались проникнуть в администрацию портальной сети. Они планировали не дать тебе и Фиану достичь луны Фортуны, саботируя ваш портальный сигнал во время перемещения на «Заставу».

– Саботируя наш сигнал!

Меня замутило. Однажды я видела в ужастике, как кто-то отважился спорталиться во время солнечной бури. Буря нарушила создание сигнала передающим порталом, и на другую сторону прибыл скрюченный умирающий комок плоти.

– Безопасники арестовали всех замешанных, но лучше не рисковать и пролететь весь путь, – продолжил Драго. – Портальная сеть орбитальных кораблей в ведомстве военных и гораздо надежнее гражданской, потому мы воспользуемся ей, чтобы переправиться с Адониса в систему «Заставы».

– Психологическое звено сочло, что подобное путешествие к тому же обеспечит больше развлечений для журналистов, – добавил полковник Левек.

Драго, Фиан и Ворон закончили одеваться, хотя и не подняли капюшоны. Все остальные тоже вскочили, очевидно, собираясь нас провожать. Я не дала Левеку назвать мне вероятность, с которой вживленную сеть не удастся стабилизировать, но остальные ее явно знали, и судя по лицу Кэндис, цифра неприятно велика.

Мы за пять минут добрались до зоны вылета, где, поджидая нас, в воздухе уже парило несколько видеожуков. Я посмотрела мимо них, считая выстроившиеся перед гигантским порталом истребители. Пятнадцать. А в центре – обзорный катер вроде того, на котором Драго приземлился на луну Фортуны.

Мы замерли на краю площадки, и Левек пристегнул что-то к левому плечу моего костюма. Металлический диск, горящий янтарным светом.

– Устойчивый зеленый покажет, что фаза стабилизации сети успешно завершена, – пояснил полковник. – Яркий красный – что контроль над иммунной системой ослабевает, и вам как можно скорее требуется медицинская помощь.

Он отступил. А мы с Драго, Фианом и Вороном двинулись к обзорному катеру. Видеожуки неслись следом. Я мигом забыла о сверкающем диске на плече, чувствуя, как все тревоги тонут в страшном возбуждении. После жизни, полной разочарований, я наконец-то собиралась к звездам! 

Глава 37

Драго открыл дверь обзорного катера:

– Марлиз провела для нас предполетную подготовку. – И указал на два передних кресла. – Джарра, ты нас повезешь. Фиан будет вторым пилотом.

– Я пилотирую? – Я неверяще покачала головой.

Драго рассмеялся:

– Джарра, ты наконец покидаешь Землю. Думаю, стоит сделать это стильно.

– Я с удовольствием, но... Не тебе следует быть вторым пилотом? Я никогда не делала ничего подобного, так что мне понадобится помощь.

Он снова рассмеялся:

– Фиан – квалифицированный пилот истребителя и может оказать любую требуемую помощь.

– Правда? Потрясно, просто потрясно! – Я повернулась к смущенному Фиану. – Но как ты?..

– Военные беспокоились, что агенты изоляционистов могут попытаться уничтожить инопланетную сферу на земной орбите, – пояснил он. – Так что команда Драго получила приказ вернуться сюда и помочь с охраной. Драго и Марлиз видели, что я схожу с ума от волнения за тебя, и так как ты уже дала мне несколько уроков пилотирования, они решили меня занять и закончить обучение.

– Для квалификации пилота истребителя мало просто научиться летать, а у тебя было лишь три месяца!

Фиан пожал плечами:

– Сон занимал восемь часов в сутки. Просмотр лекций Плейдона и еда – еще четыре. Оставалось шесть часов на полеты и шесть – на тренажеры. Когда тебя по очереди натаскивают шестнадцать летчиков-истребителей, за три месяца можно выучить ужасно много.

Я собралась было сказать, с каким нетерпением жду, когда он даст мне уроки, но мигом закрыла рот. Просто не могла планировать свою жизнь дальше ближайших нескольких часов.

– Конечно, в сравнении с Драго и Марлиз я все еще бесполезен, – добавил Фиан.

– В сравнении с Марлиз все бесполезны, – вставил Драго. – В нашей первой дуэли на симуляторе она разнесла меня в клочья за три минуты и семнадцать секунд, и я безнадежно влюбился.

Я забралась в кресло пилота, Фиан сел рядом, а Драго и Ворон заняли места за нами, тут же натянув и застегнув капюшоны бронекостюмов. Я стукнула по кнопке двери, и та послушно закрылась, отрезая шумных видеожуков.

Фиан указал на контрольную панель:

– Нажми на мигающую кнопку справа, чтобы подтвердить, что готова к взлету.

Я послушалась, лампочка загорелась темно-зеленым, и по общему каналу связи раздался женский голос:

– База «Зулу» – «Отлету с Земли», ваш портал на земную орбиту открыт. Можете взлетать.

«Отлет с Земли»! Я удивленно рассмеялась. Они назвали нас «Отлет с Земли», как первый в истории полет через десант-портал на Адонис. Должно быть, это идея психологического звена.

Первая группа черных истребителей мягко взмыла вверх. Центральный, с серебряными искрами – отличительным знаком Марлиз, – прошел сквозь портал, за ним двинулись правые и левые. Вторая группа машин тоже поднялась в воздух и исчезла, а потом пришел наш черед.

Я запустила двигатели, и мы взлетели. Обзорный катер гораздо шире истребителя, поэтому я вела его медленно, буквально затаив дыхание, пока мы не миновали портал. Я готовилась к черноте космоса и захватывающе прекрасному виду на Землю с орбиты, но не ожидала головокружительной световой скульптуры прямо перед собой или широкого крыла солнечной батареи, бросавшего на нас тень слева.

– Джарра, включи маневровые двигатели и аккуратно отходи от портала, – мягко напомнил Фиан. – Нашим ведомым нужно место.

Я поспешно запустила двигатели и присоединилась к группе истребителей справа.

– Прости. Я идиотка. Стоило догадаться, что мы пройдем через один из порталов для отправки истребителей на защиту сферы, а значит, окажемся рядом с ней и солнечной батареей Земли-Африки.

Он засмеялся:

– Правда же отпадный вид?

– Просто потрясный!

Я не знала, куда смотреть в первую очередь. Земля – синяя с белыми завитками облаков. Крылья солнечных батарей – каждое не толще листка бумаги, но какой размах! Постоянно меняющиеся формы и краски световой скульптуры инопланетной сферы…

– Мы должны отодвинуться от батарей, прежде чем порталиться дальше, – сообщил Драго.

Все истребители плотно окружили наш катер. Марлиз прокладывала дорогу, я летела вместе с остальными. Фиан на секунду склонился, проверяя что-то на контрольной панели справа от меня.

– База «Зулу» – «Отлету с Земли», – заговорили по групповому каналу. – Помех нет, вы можете спорталиться на Адонис. – Женщина помолчала секунду и добавила со странным нажимом: – База «Зулу» – «Отлету с Земли», вы готовы?

Я хихикнула, осознав, что она цитирует слова со времен первого «Отлета с Земли».

– Ответь ей, Джарра, – велел Драго.

Я быстро открыла групповой канал, чтобы повторить ответ, данный тогда майором Керром:

– «Отлет с Земли» – базе «Зулу», я была готова всю жизнь. Поехали!

– «Отлет с Земли», звено к установке десант-портала готово. – Драго говорил по каналу межкорабельной связи.

Истребители мгновенно рассыпались в разные стороны. Корабли рисковали порталиться вместе только в крайних случаях.

– Обратный отсчет для десант-портала на десяти секундах, – продолжил Драго. – Джарра, объяви по общему каналу.

Я никогда не делала этого, даже на симуляторе, поэтому на секунду отключила коммуникатор и задала глупый вопрос:

– Десант-портал контролирует красная кнопка справа?

– Да, – ответил Драго. – Джарра, ты никогда не порталилась дальше, чем на несколько континентов, поэтому не знаешь о мгновенном головокружении на межзвездных расстояниях. Это совершенно нормально, так что не беспокойся.

Он был и прав, и не прав. В четырнадцать лет я один раз спорталилась в сектор Альфа, но не заметила никакого головокружения – лишь слепящую боль.

Я вновь включила коммуникатор:

– «Отлет с Земли», приготовиться к запуску портальной последовательности по моему сигналу. Начали!

Я нажала на красную кнопку, и автоматический голос начал обратный отсчет. Когда дошло до нуля, впереди появилось кольцо и на большой скорости двинулось к катеру. Оно поглотило нас, на долю секунды возникла дезориентация, потом я увидела, как сине-белая планета сдвинулась, а ее континенты изменили форму.

– Орбитальный транспортный контроль Адониса приветствует «Отлет с Земли», – произнес глубокий мужской голос по групповому каналу. – На населенном континенте Адониса сейчас ночь, но мы зажгли для вас огни и надеемся, что вы по-прежнему считаете его красивым миром.

Я узнала еще одну цитату из того давнего полета. Засмеялась, взглянула на ночной Адонис и поняла, что происходит нечто странное. Мигали световые ряды. Через мгновение до меня дошло, что местные жители наблюдает за нашим прибытием в аналоге земных новостей, и их организовали включать и выключать свет в унисон. Почти пятьсот лет назад первый «Отлет с Земли» оставил инвалидов позади, но сейчас Адонис приветствовал одну из нас.

– «Отлет с Земли» – Орбитальному транспортному контролю Адониса, – заговорила я по общему каналу, попытавшись сдержать дрожь в голосе и позорно провалившись. – Я смотрю, как ваши огни говорят «добро пожаловать», и ничего прекраснее я в жизни не видела.

– Орбитальный транспортный контроль Адониса – «Отлету с Земли». Рады это слышать, подполковник Телл Моррат. Теперь передаю ваш маршрут орбитальной развязке номер один. Портал уже создан и готов переправить вас к «Заставе».

На моих экранах появилась светящаяся линия курса, но об этом можно было не беспокоиться. Вокруг нас вновь выстроились истребители, Марлиз летела первой, а мне полагалось просто плыть следом над населенным континентом Адониса в погоне за яркой зарей.

Впереди появилась орбитальная развязка, и я увеличила изображение на экране, чтобы поближе взглянуть на шесть огромных порталов, парящих в космосе. Пять из них горели по периметру красными огнями, а один светился чистой зеленью. Царящая кругом пустота приводила в замешательство. У подобной развязки должно клубиться облако кораблей, ожидая своей очереди.

– Где все остальные? – спросила я.

– Транспортный контроль очистил развязку на время нашего прохода, – объяснил Драго.

Отпад! Немногие миры посещаются таким количеством кораблей, чтобы оправдать наличие даже одного орбитального портала, не говоря уже о целой развязке, способной обслуживать большие межзвездные расстояния. Адонис – ближайший к Земле населенный мир, лежащий прямо в сердце человеческого космоса. Большинство межсекторных маршрутов проходят через две его знаменитые развязки, но жители планеты отдали одну из них, чтобы отправить нас с Фианом в сектор Дзета.

– Орбитальный транспортный контроль Адониса – «Отлету с Земли». – В мужском голосе слышалось напряжение. – С орбитальной развязки номер два наперерез вам вылетел корабль. На призывы он не отвечает и должен рассматриваться как враждебный.

Враждебный! От радостного настроения не осталось и следа. Огни Адониса приветствовали нас, но и врагов хватало. Что мне?..

По групповому каналу заговорил генерал Торрек:

– Командование «Инопланетным контактом» – «Отлету с Земли». Даем разрешение на уничтожение.

– «Отлет с Земли» подтверждает готовность к удару на поражение. – Драго переключился на межкорабельный канал. – Фиан, прими управление. Марлиз, что видно?

– Похоже на старый обзорный катер шестого класса, – ответила Марлиз. – На них не бывает оружия, но...

– Корабль-стрелок! – в один голос произнесли Драго и Марлиз.

Что еще за стрелок? Глянув на Фиана, я увидела, что он включил панель управления второго пилота, и вырубила свою.

– Он закодирован на ближнюю активацию в надежде, что нам хватит глупости для атаки, – сказал Драго. – Держитесь подальше и подготовьте антиракетную стену. Первую волну примет серебряное крыло, затем зеленое, синее, красное, желтое. Фиан, вспомни тренировки по уклонению от ракет.

Истребители сдвинулись и сформировали защитную стену между нами и приближающимся кораблем. На минуту повисла тишина. Я не решалась заговорить, только наблюдала за точкой на главном экране. Она должна была пересечься с нами как раз перед порталом.

– Подтверждено – это корабль-стрелок, – сообщила Марлиз. – Он на автопилоте, набит ракетами. Открывает люк!

Белая точка рассыпалась, превратившись в целый рой. Корабль выпустил ракеты, и те активировались.

– Часть на семь часов, другая на двенадцать, – сказала Марлиз. – Серебряный на семь.

– Зеленый на двенадцать, – послышался мужской голос.

– Синий на семь. Красный и желтый на двенадцать, – скомандовал Драго.

Истребители умчались на перехват ракет, и наш катер остался в одиночестве, по-прежнему держа курс к порталу. Я могла лишь наблюдать за двумя сближающимися волнами точек на экране и прислушиваться к бормотанию межкорабельных переговоров.

– Если кто-то в курсе, что это за ракеты, я был бы счастлив узнать. – Драго подождал секунду. – Просто до умопомрачения счастлив. Ну же, кто-то же уже должен их разглядеть!

– Если это поможет, они абсолютно розовые, – ответила Марлиз.

– Розовые? – поперхнулся Драго. – Что за розовые ракеты?

– Очевидно, кто-то раскрасил их, чтобы скрыть опознавательные отметки… К бою. Фокс десять!

– Фокс десять! – откликнулся хор голосов.

Точки ракет стали исчезать с экрана, пока не осталось всего две – и обе по-прежнему направлялись прямо к нам. Истребители преследовали их, но, похоже, не успевали поймать вовремя.

– Они ведут себя как ракеты класса «Сирена», – произнес Драго. – Фиан, попробуй отскочить и перевернуться по моему сигналу. Давай!

Вид на портал за окном быстро сменился Адонисом, а затем случайной россыпью звезд, вращающихся с головокружительной скоростью. Я даже вроде как краем глаза заметила промелькнувшую рядом ракету и услышала двойной крик:

– Фокс десять!

Последние две точки пропали с экрана.

– Чисто, – отрапортовала Марлиз.

– И это все? – удивился Драго. – Я ожидал худшего. Всем вернуться в строй. Хорошая работа.

– Джарра, можешь снова принять управление, – предложил Фиан.

Опасность миновала, нас снова окружили истребители, и мы приближались к орбитальной развязке. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и включила свою панель управления.

По общему каналу раздался голос Драго:

– «Отлет с Земли» – командованию «Инопланетным контактом». Угроза устранена.

– Командование – «Отлету с Земли», – отозвался генерал Торрек. – Видеожуки с орбитальной развязки показали нам сражение в лучшем виде. Молодцы. Обязательно рекомендую вас к повышению, подполковник Телл Драмис.

– Только не это, – простонал Драго. – Пожалуйста, только не снова.

Я присоединилась к смеху, раздавшемуся по межкорабельной связи, но тут Фиан вернул меня к действительности:

– Джарра, ты не привыкла маневрировать в космосе, так что не спеши и будь очень, очень осторожна с двигателями при проходе через портал.

Я представила столкновение с порталом и содрогнулась. Тот, через который мы пролетали на базе «Зулу», создан лишь для отправки кораблей на земную орбиту, и все равно страшно дорогой. Межзвездный орбитальный портал должен стоить целое состояние, а уж межсекторный...

Первая половина истребителей постепенно исчезла в портале, я пристроилась за ними. На сей раз дезориентация ощущалась гораздо сильнее, возможно, потому что мы летели дальше, но я поборола головокружение и даже не забыла освободить место для ведомых.

– Умница, Джарра, – похвалил Драго.

– Не стоит говорить с таким облегчением, – поддразнила Марлиз. – Ты здесь единственный, кто когда-либо врезался в портал.

Послышался смех, и Драго забурчал:

– Боковые двигатели не работали, а тормозить я не мог – удирал от стаи гигантских летающих ящериц.

– Еще один косяк, – хмыкнула Марлиз. – Ты, конечно, должен был привезти особь для ученых, но во-первых, одну, а во-вторых, мертвую.

Я не смеялась над шутками, поскольку увлеченно разглядывала уже третью за несколько минут увиденную мной из космоса планету. Не бело-голубую, как Земля, Адонис и другие колонизированные человечеством миры. Нет, база находилась на пустынной безводной планете с непригодной для дыхания атмосферой.

Драго заговорил по общей связи:

– «Отлет с Земли» – базе «Застава». Запрашиваю разрешение на десант-портал до луны Фортуны.

– «Застава» – «Отлету с Земли». Подтверждаю, опасности нет, даю разрешение на десант-портал.

Я с удивлением узнала голос полковника Стоун. Как она может находиться здесь, в секторе Дзета, если провожала нас с Земли? Вопрос еще не успел оформиться в голове, а я уже обзывала себя тупицей. У Стоун было полно времени, чтобы спорталиться на базу как военный превент.

Возможно, генерал Торрек и полковник Левек тоже уже в оперативном штабе на «Заставе», дожидаются, когда мы с Фианом активируем пьедестал. Если активируем. А то ведь он нас может и проигнорировать, выставив полными идиотами перед всем человечеством.

– Всем поменять настройки на второй десант-портал, – велел Драго.

Фиан наклонился ко мне и прошептал:

– Справа от красной кнопки.

Я нажала на панель и увидела новые данные.

– Джарра, твой десант-портал настроен так, чтобы провести нас прямо над скульптурой, – объяснил Драго. – Истребители пройдут на большей высоте и будут летать кругами, защищая нас. Там нет атмосферы и низкая гравитация. Если при посадке подпрыгнешь, запустив антигравы, не волнуйся, мы все это делали. – Он помолчал секунду. – Звену приготовиться, Джарра отдаст приказ по общему каналу.

Я дождалась, пока истребители рассеются:

– «Отлет с Земли», по моему сигналу приготовиться к запуску портальной последовательности. Вперед!

Я стукнула по красной кнопке, и автоматический голос, как и в первый раз, начал обратный отсчет. Когда дошло до трех секунд, в коммуникаторе раздался ободряющий голос полковника Стоун:

– «Отлет с Земли», доставьте нас на Фортуну!

Кольцо десант-портала обхватило катер и перенесло к унылым красноватым скалам. Прямо под нами я увидела огромную скульптуру и, не утруждая себя поисками истребителей, сконцентрировалась на маневровых двигателях и выборе места для посадки.

– Пожелайте мне удачи.

Сделала один виток для сброса высоты, второй, чтобы выровняться, и приземлилась. Новости наверняка показали изображение с кораблей сопровождения или видеожуков на поверхности луны. Хорошо, я хоть не подскочила при посадке – по крайней мере, не сильно.

– «Отлет с Земли» – базе «Застава». Мы приземлились на луну Фортуны, – сообщила я.

Фиан рассмеялся:

– Я бы попытался сказать это по общему каналу, а не по межкорабельному.

Я хихикнула и повторила фразу уже для всех.

– Всем дважды проверить герметичность костюмов, прежде чем мы выпустим воздух из корабля, – приказал Драго. – И да, снаружи мы пробудем недолго, но рисковать не стоит, так что каждый берет с собой дополнительные резервуары с кислородом.

Он раздал всем баллоны, и я прикрепила свой к бронекостюму. Дышала с трудом, но это не имело ничего общего с подачей воздуха. Я собиралась ступить на поверхность луны Фортуны!

Загорелись красные огни, предупреждая, что воздух на катере отныне непригоден для дыхания, и Драго с Вороном двинулись на выход. Мы с Фианом попытались последовать за ними и столкнулись друг с другом.

– Осторожнее с низкой гравитацией, – напомнил Драго. – Пожалуйста, не пытайтесь проверить, как высоко сможете подпрыгнуть. Сила тяжести здесь гораздо ниже, но инерцию никто не отменял и... – Он прервался и застонал. – Говорю в точности как педантичный препод из военной академии, который сопровождал наш курс в первой тренировочной поездке во враж-среде. Не хочу портить вам удовольствие, но там будут видеожуки, следящие за каждым нашим движением.

– Попытаемся не опозориться в новостях, – согласился Фиан.

– Что за тренировки во враж-среде? – спросила я.

– Во враждебной, – пояснил Драго. – То есть, как в ней не погибнуть.

Он открыл дверь, легко выпрыгнул, Ворон – следом. Мы с Фианом двигались гораздо медленнее и аккуратно опустились на землю. Я украдкой топнула и обнаружила, что горную породу прикрывает лишь тонкий слой пыли, затем подняла голову и ахнула. Весь небосвод заполняла планета Фортуна – прикрытая туманной белизной и иссеченная яркими линиями защитного поля.

Драго и Ворон размеренно зашагали ко входу в туннель. Мы с Фианом двинулись за ними с гораздо меньшим достоинством. За нами по пятам летело полдюжины видеожуков. Я испытывала безумный прилив сил, словно под воздействием чего-то, и с трудом подавляла искушение запрыгать.

Туннель озаряли целые ряды светильников. Еще больше их было в центральной пещере; здесь же кучей лежали какие-то коробки и оборудование. Конечно, люди работали тут все те месяцы, что я провела в баке. Я пялилась на пьедестал, но, услышав хруст под ногой, опустила глаза и увидела маленькие серые обломки. Я шла по высушенным останкам химеры!

Драго указал на пьедестал:

– Искренне надеюсь, что вы справитесь лучше меня.

Я тоже на это надеялась. Ох, как надеялась! Мы с Фианом шагнули вперед. Я задумалась, не стоит ли сначала связаться со штабом «Инопланетного контакта», но тут же решила, что смысла нет – они же и так за нами наблюдают через видеожуков. Вспомнив, как мы активировали артефакт Земле, я открыла было рот, но Фиан оказался быстрее.

– Мы вместе, – сказал он.

Я хихикнула:

– Всегда.

Мы взялись за руки и после моего обратного отсчета прикоснулись к кругу. Последовало смертельно долгое ожидание, а затем с вершины пьедестала вверх устремилась колонна света. На Земле подобный столб состоял из красных, зеленых и синих лент, этот же мерцал белоснежными вспышками.

Мы с Фианом мгновенно повернулись и заспешили прочь по туннелю, совершенно забыв о желании идти степенно в условиях низкой гравитации. Выбравшись наружу, мы устремили глаза на то, что уже наверняка увидели все зрители новостей. Яркие линии защитного поля вокруг Фортуны исчезли, а белый туман рассеялся, обнажив поверхность планеты.

– Мы запустили в атмосферу Фортуны три зонда, – раздался по общему каналу голос Левека, – и система защиты их не атаковала.

– Смотри! – воскликнул Фиан.

– Я уже смотрю.

– Не на планету, Джарра. Взгляни на свое плечо!

Я уставилась на металлический диск на своем плече. Устойчивый зеленый свет. Путь на Фортуну открыт, а я буду жить! 

Глава 38

Когда мы с Фианом впервые вступили в контакт с инопланетной технологией на Земле, нас сослали в карантин, как казалось, на целую вечность. Сейчас наши бронекостюмы лишь сбрызнули обеззараживающей жидкостью, ведь военные изучали тут все уже несколько месяцев и знали, что опасности нет.

И меньше чем через три часа после отправления сигнала Ворон, Фиан и я прошли за Драго через портал и очутились в маленькой комнате с каменными стенами. Все сразу же расстегнули костюмы и стянули капюшоны. Я не стала. Фиан покосился на меня, но промолчал.

– На Зевсе сутки длятся примерно двадцать пять часов, – сказал Драго. – Сейчас только наступила полночь. Клан готов был дождаться и приветствовать тебя дома, но я подумал, что вы устанете и захотите уединения.

Я кивнула.

Кузен указан на стены:

– Как видно по каменным стенам, мы в первоначальном здании. Ваши комнаты в существенно более новом крыле, в саду, но мне пришло в голову, что сначала вы захотите взглянуть на клановый зал.

Через широкую дверь мы последовали за ним в коридор, а затем в огромное помещение. Сногсшибательно! Остановившись, я таращилась вокруг в полном отпаде. Когда благодарный Бета-сектор решил построить клановый зал для Теллона Блейза, он определенно сделал это с размахом.

– Это настоящий камень? – спросила я.

– Настоящий, – рассмеялся Драго.

Преодолев потрясение от размера зала и высоты сводчатого потолка, я заметила и другое: зажженные факелы; портрет Телона Блейза, на котором он казался моложе и много человечнее, чем в официальных хрониках; древние знамена; потрепанный флаг с изображением Земли, казавшийся здесь неуместным. И…

– Ядрить! Она же не настоящая? – указала я на химеру, присевшую в алькове.

– Всего лишь гибкопласовый муляж.

Я сразу же расслабилась и краем глаза заметила, как Ворон убрал руку с пистолета.

– Настоящая заперта в подвале, – как ни в чем не бывало продолжил Драго. – Теллон Блейз разрубил эту химеру на кусочки. Затем ее собрали и набили для чучела, так что она была мертвее некуда, но он все равно велел залить ее стеклом. Отчасти, чтобы не дать каким-нибудь умникам заполучить клетки и клонировать химеру для изучения.

Фиан потрясенно рассмеялся:

– Настоящая химера в подвале!

– Думаю, вы будете рады узнать, что этот зал мы используем только для официальных мероприятий. Есть еще и другой, не столь подавляющий. – Драго вывел нас обратно в коридор, по нему и через арочный проход в другое крыло. – Это садовое крыло. Конечно, также сделано из камня, но здесь он побледнее.

Мы миновали еще один коридор, повернули направо и остановились перед дверью.

– Джарра, Фиан, это ваша комната. Багаж уже внутри. Спокойной ночи.

Пожелав в ответ того же, мы вошли, и Фиан закрыл дверь.

– Если Ворон решит и здесь спать под дверью, ему придется несладко. Холодно, на камнях-то.

Я натужно рассмеялась, но внутри вся тряслась. Наконец мы остались одни, и мне предстояло кое-что сказать.

– Фиан, мы должны поговорить.

– Знакомая фраза. Значит, ты уверена, что грядет катастрофа. Ты жива, Джарра. Мы отключили силовое поле инопланетян. Все хорошо, никаких катастроф.

Я покачала головой:

– Левек рассказал, что с тобой связывался отец. Не знаю, что врачам и «Подмастерьям» пришлось сделать, чтобы спасти меня, но они наверняка нарушили абсолютно все законы о защите человечества. А я знаю, как сильно ты в них веришь.

Фиан поморщился:

– Конечно, мы должны соблюдать законы, но когда на кону столь важное для нашей цивилизации… – Замолчав, он провел рукой по своим длинным светлым волосам. – Нет, я должен быть честным с тобой. Оказалось, обсуждать вопросы этики в теории и столкнуться с суровой реальностью – хаос какие разные вещи. Джарра, твоя жизнь висела на волоске. И я был бы абсолютно счастлив ядернуть эти самые законы в компот, если бы это спасло тебя.

Мне хотелось обнять его, но мы до сих пор не сняли броню, и к тому же…

– Но ведь есть еще и моя искусственная сеть. При каждом взгляде на меня ты будешь вспоминать о нарушении законов. Со временем это станет проблемой.

– Не станет.

– Почему ты так уверен?

– Потому что уже прошел это с Вороном. Когда врачам не удалось запустить твою искусственную иммунную систему, я впал в отчаяние. А они все уклонялись от ответа и… Услышав же, что с Вороном все будет в порядке, я вновь обрел надежду. Если получилось у него, то и у тебя был шанс. – Фиан на мгновение замолчал. – Когда спасательная группа добралась до Ворона, его мозгу полагалось уже погибнуть, однако имплант не просто отправил призыв о помощи, но и каким-то образом предотвратил повреждение клеток. Формально это нарушение законов, но ведь законы писались гражданскими – теми, кто жил спокойной безопасной жизнью. – Он покачал головой: – Именно на долю военных выпадают все опасности. Каждый День Памяти звучат имена тех, кто отдал жизнь ради обретения человечеством новых планет. И если для гражданских это имена незнакомцев, то для военных – имена родных и друзей. Армия как одна большая семья, и они не станут сидеть сложа руки, позволяя близким гибнуть напрасно. Иногда ничего поделать нельзя: твоим родителям было не помочь, но… Военные понимают, что не все белое и черное, есть и серое – то, что одновременно и опасно, и полезно. Об этом не говорят, но они часто переступают черту, оказываясь в серой зоне, – ради спасения жизней. И я их полностью поддерживаю. Имплант Ворона его не беспокоит. И я рад, что он вживлен, так как он спас моего друга. Ты не согласна?

– Конечно, согласна.

– Ровно так же я отношусь к твоей сети. – Фиан помедлил. – Джарра, думаю, пора показать мне свое лицо.

Я было потянулась к застежке капюшона, но в последний момент отдернула руку.

– Я сейчас на самом деле выгляжу… по-другому.

– Меня не волнует твоя внешность. Меня волнуешь только ты.

– Да, но… – Последняя попытка оттянуть неизбежное. – У меня на голове полный шухер. Нужно принять душ и переодеться.

– У тебя на голове полный шухер, – повторил Фиан и, к моему удивлению, внезапно расхохотался. – Джарра, сколько раз я видел, как ты упахивалась до смерти на раскопках, а потом с радостью снимала капюшон костюма? Тебя никогда, ни единого раза не волновало состояние волос.

Я огляделась. Нам выделили не нарочито огромную комнату, подобно клановому залу, а уютную небольшую спальню. Понять, что здесь живет клан Телл, можно было лишь по рисунку на стене, который изображал группу воинов.

– Здесь есть ванная?

– Две, так что мы оба сможем принять душ и переодеться. – Фиан подошел к нашим сумкам, сложенным в углу, выудил из моей пижаму и бросил мне. – Даю тебе пятнадцать минут. Если после ты все еще будешь прятаться в ванной, я взломаю дверь.

Я прижала пижаму к груди:

– Ты не можешь разнести комнату для гостей клана Телл!

– Увидишь.

Надо же, кассандрийский скунс не шутил.

Запершись в ванной, я осторожно стянула защитный костюм и облипку. Сразу же стало легче, а уж после горячего душа и сушки и подавно. Наконец я надела пижаму и посмотрела в зеркало. Весьма скудный наряд открывал взору слишком много сверкающей кожи.

Оставалось еще пять минут, но я решила покончить с этим сразу. Глубоко вдохнула, открыла дверь и вышла.

Фиан, тоже уже в пижаме, хмуро разглядывал рисунок на стене, но, услышав меня, резко обернулся.

– Ядрить!

Я бы испугалась, если бы не выражение на его лице – хорошо мне знакомое выражение. Минуту Фиан рассматривал меня, губы его медленно расплывались в широкой улыбке.

– Джарра, эти мерцающие огоньки… они и под пижамой тоже?

Все страхи вмиг исчезли, словно химера, прячущаяся от солнечных лучей. Я усмехнулась и кивнула.

– Не стоит тянуть, – очень серьезно заявил Фиан. – Уверен, мне лучше пережить это ужасное испытание прямо сейчас. Покажи остальное.

Я захихикала и под его пристальным взглядом медленно сняла пижаму.

– Ты совершенно сумасшедшая. Я бы любил тебя с любой внешностью, но… неужели ты не понимаешь, что стала даже еще красивее?

– Всю жизнь я слушала в кино шутки на тему уродства инвалидов. Даже если понимаешь, что ничем не отличаешься от нормалов, такие подколки все равно сказываются. А теперь я действительно выгляжу по-другому. Все будут пялиться и увидят…

– Потрясающе прекрасную девушку. – Фиан потянул меня за руку к зеркалу. – Посмотри на себя, Джарра.

Когда Далмора одевается в свои самые нарядные платья, красится и украшает прическу огоньками, она похожа на ослепительную кинозвезду. Один раз я даже ей позавидовала, зная, что сама никогда, никогда в жизни не смогу так выглядеть, но девушка в зеркале… Ее кожа мерцала миллионом затейливых узоров, завораживая, слова световая скульптура инопланетян.

Я нервно рассмеялась:

– Врачи Земной Больницы пообещали сделать все возможное и не соврали. Может, я и не нормальная или обычная, но…

– Джарра, ты никогда и не была обычной. И если кому-то не понравится твоя внешность, значит, что-то не так с ними, а не с тобой. – Фиан помолчал. – Мы можем выключить свет?

Я кивнула.

– Выключить свет, – скомандовал он.

И темнота. Только огоньки мерцали под моей кожей.

– Ох, ядрить, – благоговейно выдохнул Фиан.

Сияющая девушка в зеркале была неописуемо прекрасна. Через секунду я увидела, как к ней шагнула темная фигура и поцеловала. А потом… Ну, потом я оказалась слишком занята происходящим, чтобы думать об отражениях. 

Глава 39

Наступило 14 ноября 2789 года – день голосования по критериям отбора неопланет. Я, Фиан и Ворон задержались на Зевсе на пару дней. Я осмотрела клановый зал Телл и прогулялась по садам и окрестностям, с удивлением узнав несколько земных растений и птиц, которые без проблем вписались в естественную дикую природу Зевса. А еще познакомилась с устрашающим количеством родственников. Час с волнением и трепетом возлагала цветы у мемориала майора Рейн Тар Кэмерон. Даже посетила клановый зал своей матери и отпраздновала вместе со всеми тройной брак дальнего родственника.

И в череде забот наконец осмелилась рассмотреть генеалогическое древо клана Телл, в которое вошли предки Теллона Блейза еще до века Исхода. Меня ошеломили подробности брака моей бабушки, а имена некоторых пращуров – и того больше.

Прошлой ночью я почти не спала, переживая о голосовании. А затем мы спорталились обратно на Землю, и теперь я стояла у двери в жилой купол Главного раскопа Берлина, боясь встречи с одногруппниками.

– Все будет хорошо, – заверил Фиан. – Военные сделали заявление, что твоя внешность сильно изменилась, и по новостям об этом говорили много дней. Ребята, скорее всего, ожидают чего-то жуткого, но ты выглядишь потрясно.

Ворон кивнул:

– Джарра, ты красавица.

– В буквальном смысле сияющая девушка, – продолжил Фиан, хитро поглядывая на Ворона.

Я глубоко вздохнула, открыла дверь и вошла. Народ сидел за столами, завтракая и шумно болтая, но вдруг все затихли и повернулись к нам. Я уже почти поддалась дикому желанию сбежать и спрятаться, когда раздался голос:

– Отпад! Джарра, у тебя везде огоньки, даже на… – Крат осекся и протестующе вскрикнул в ответ на очередной подзатыльник от Амалии.

Я усмехнулась:

– Не лезь не в свое дело.

Подошел Плейдон, явно стараясь не глазеть на меня:

– Крат, пожалуйста, помни, что столь бестактные вопросы неуважительны и противоречат моральному кодексу Гаммы. Джарра, Фиан, Ворон, добро пожаловать назад.

– Джарра, ты выглядишь просто изумительно, – восхитилась Далмора. – Мы понятия не имели…

Снова повисло молчание, все смотрели на меня, а я краснела от смущения. Спас меня Фиан – лучший в мире страховщик:

– Сэр, а можно включить телик, чтобы посмотреть последние дебаты перед голосованием?

– Конечно.

Плейдон включил ТНЗ. Ведущие вяло объясняли то, что зрители уже знали: сегодня Парламент Планет решит, будут ли разыскиваться новые миры для инвалидов, или они так и останутся заключенными на Земле.

Внезапно лица ведущих сменились прямой трансляцией с сессии парламента на Конкордии. День там только начался, большой зал был переполнен людьми, и судя по символу человечества на стене, сиявшему янтарем, голосование уже шло.

– Они уже голосуют? – Я покачала головой. – Собирались же начать только часа через два. Что происходит?

Остальные перестали завтракать и обступили нас, бросая взгляды то на экран, то на меня.

Ворон проверил свой глядильник:

– Люций Август Гордиан предложил поправку. Деспер Вальден выступил от оппозиции. Председатель устроил голосование путем поднятия рук, признал последние дебаты излишними и наказал парламентариям переходить сразу к официальному голосованию.

Я все еще не понимала:

– Жаль, что я мало интересовалась политикой. Зачем председатель так поступил? Что это значит?

– Что люди в зале пришли к определенному мнению, и председатель посчитал, что дальнейшие обсуждения не изменят результат, – пояснил Ворон.

А это хорошо или плохо? Видимо, скоро узнаю – символ человечества стал красным, показывая, что голосование закончено. Когда автоматический голос начал озвучивать результаты, Фиан обнял меня, и я с благодарностью к нему прислонилась.

– Поправка два семь восемь девять дробь один к неопланетному уставу. Проголосовало четыре тысячи четыреста шестьдесят два планетарных представителя из четырех тысяч четырехсот девяноста. За – три тысячи пятьсот семьдесят, против – восемьсот девяносто два. Поправка два семь восемь девять дробь один к неопланетному уставу утверждена.

Последние слова потонули в потоке аплодисментов и радостных воплей остальных студентов, а я просто стояла как идиотка. У инвалидов будут свои планеты. И это… Я на секунду спрятала лицо в ладонях.

Фиан подвел меня к столу. Ворон, Далмора, Крат и Амалия сели с нами.

Далмора улыбнулась:

– Джарра, зря ты переживала. Это голосование не могло провалиться. Все человечество видело запись ракетной атаки на Адонисе и теперь крайне негативно настроено к изоляционистам и тем, кто предубежден против людей с синдромом Новака-Надал.

Ворон смотрел в глядильник:

– Итоги голосования по секторам… Все бетанские представители проголосовали «за». Невероятно!

– Fidelis, единое сердце Бета-сектора. – Фиан повернулся ко мне: – Джарра, поешь. Ты так переживала о голосовании, что целые сутки крошки в рот не брала.

Я покачала головой. Желудок все еще бунтовал после потрясения.

– Я не голодна.

Фиан залез под стол, потом выпрямился и поставил что-то передо мной:

– Ешь!

Я моргнула на ярлык на желтой коробке:

– Это действительно сырное фуфле?

Фиан улыбнулся:

– Я уже привык, что ты моришь себя голодом, когда переживаешь, потому подготовился.

Я разорвала коробку, почувствовала потрясающий аромат и, схватив ложку, тут же запихнула в рот кусочек. Блаженство! Чистое блаженство! Не знаю, сам ли Фиан сумел пронести эту прелесть в купол, или ему помог Ворон, но в любом случае…

– Фиан Андрей Эклунд, ты потрясный!

Он рассмеялся:

– Я в курсе.

Я выскребла сырное фуфле до самого донышка коробки, потом откинулась на стуле, пока Далмора с Вороном обсуждали политику. Крат периодически вставлял какую-нибудь чушь, но Амалия молчала.

Мы выиграли! Я стала мечтать о будущем с новыми мирами для инвалидов. Пусть не сразу, но через пять-десять лет они войдут в фазу колонизации, и туда направят первых колонистов.

Я представляла, что среди них будут мои друзья Мэт и Росс. Иссетт ни за что не покинет Землю, но она когда-нибудь захочет отправиться в другой мир в отпуск. Кэндис с удовольствием полюбуется на инопланетных птиц и цветы. Даже Кейтан поедет – только чтобы жаловаться на необустроенность.

Звук отодвигаемых стульев вернулся меня в настоящее. Плейдон стоял у настенного экрана, ожидая возможности с нами поговорить. Я виновато поспешила помочь убрать столы и выровнять стулья. Все расселись, и Плейдон сообщил:

– Завтра не просто очередной День Уоллама-Крейна, а историческое событие для Земли, так что все местные раскопы закроются на три праздничных дня.

Послышались радостные возгласы пятой команды в заднем ряду, на которые Плейдон не обратил внимания.

– Напоминаю: сегодня все должны сдать мне заявки на академический курс обучения, чтобы я смог обработать их и отправить до послезавтра. Две недели назад я прислал каждому из вас отдельные отчеты с примерными оценками за теорию и практику по нашему курсу, выделив проблемные темы, над которыми следует поработать.

– Вы не могли прислать такой отчет Джарре. Она ведь находилась в баке и… – Крат повернулся ко мне. – Тебе же ничего не приходило?

Я улыбнулась:

– Нет, пришло. Там сказано, мол, я уже получила высший балл по практике, но пропустила большую часть лекций, а потому должна просмотреть их до конца года, если, конечно, хочу улучшить свою оценку по теории до той, что приличествует студентке с моими способностями.

Ребята рассмеялись. Плейдон подождал, пока они успокоятся, и снова заговорил:

– Я также прислал всем подробности по разным курсам истории университета Асгарда на следующий год. Как я понимаю, Лолия и Лолмак не станут получать полное историческое образование.

– Верно, – подтвердил Лолмак. – Мы записались на этот курс, потому что искали причину для пребывания на Земле. А теперь, когда нашу дочь не только открыто признали, но и приняли в клан, больше нет нужды притворяться, будто нам интересна история.

– Однако здесь мы узнали кое-что полезное, – поспешно добавила Лолия.

– Желаю вам с дочерью всего наилучшего в будущем. – Плейдон снова обратился к остальным: – Некоторые из вас также не станут подавать заявки на обучение по данной специальности, так как выбрали другой путь. В начале следующего года армия пошлет археологические группы, состоящие из гражданских и военных офицеров, на Фортуну, родной мир инопланетян. Меня пригласили возглавить одну из команд.

Несколько ребят, впервые обо всем услышавших, удивленно ахнули.

– Я конфиденциально предложил некоторым своим студентам присоединиться к моей команде. Наша работа на Фортуне санкционирована университетом Асгарда и дает возможность получить диплом по новой специальности – ксеноархеологии, – но и предполагает столкновение с неизведанными опасностями. Я бы попросил всех, кто хочет в команду, хорошенько подумать об ответственности и рисках. Если кто-то предпочтет записаться на один из стандартных курсов по истории, пожалуйста, оставайтесь на местах. А желающих отправиться на Фортуну прошу встать.

Послышался шум отодвигаемых стульев, и несколько студентов поднялись. Ну ладно, мы с Фианом и Вороном никого не удивили, а вот на пару других вызвавшихся все глазели в шоке. Меня же интересовало только то, что вся команда номер один была на ногах.

Плейдон округлил глаза, увидев добровольцев. Он будто мысленно сверял их со своим списком.

– Благодарю, садитесь, пожалуйста, я…

Его прервали донесшиеся из коридора голоса. Обернувшись, я наблюдала, как Роно заводит в столовую «Кассандру-2» в полном составе.

– Плейдон, команды на Фортуне будут работать парами, как и на Калифорнийском Плоту Земли. Ты не мог бы… – Роно запнулся и уставился на меня: – Хаос побери, Джарра!

– По-моему, наша совместная работа – превосходная идея, но хватит уже глазеть на Джарру. Не смущай моих студентов, – попросил Плейдон.

– Прости. – Роно покачал головой. – Я просто не ожидал такого…

Керен сложил руки на груди и нахмурился:

– Мне стоит ревновать?

Роно расхохотался в своей обычной манере:

– О нет! Джарра теперь очень эффектная девушка, но все еще пугает меня до смерти.

– Значит, вы все собираетесь на Фортуну? – спросила я.

Стефан улыбнулся:

– Хаос, да! Мы не гражданские, мы – ксеноархеологи!

Я рассмеялась.

– Мы побывали на месте крушения космического корабля, искали инопланетные артефакты и стали свидетелями социальных революций, – провозгласил Роно. – Ни за что не упустим возможность побывать на родине другой расы.

Плейдон принялся обсуждать с прибывшими планы по Фортуне, а я обратилась к Далморе, Амалии и Крату:

– Не хочу, чтобы кто-то не по своей воле отправился на Фортуну просто потому, что вы в одной команде со мной и Фианом.

– Это чудесная возможность, Джарра. – Глаза Далморы горели энтузиазмом. – Шанс поучаствовать в первых раскопках инопланетной цивилизации. Я надеюсь поснимать нашу работу. Конечно, понадобится разрешение Отдела военной безопасности, прежде чем показывать записи, но…

С таким не поспоришь. Плейдон ухватился за уникальный в профессиональном плане шанс, что позволял ему заниматься любимым делом подальше от руин, напоминающих о погибшей жене. Далмора тоже приняла решение в пользу карьеры, пусть и в своей романтичной манере. А на Фортуне они с Вороном, возможно…

Я отбросила эту мысль и посмотрела на Амалию. За нее я переживала больше всего.

– Амалия, ты так хотела получить диплом и вернуться домой, чтобы обучать студентов в университете Миранды. Мы получим диплом по ксеноархеологии. Это не помешает исполнению твоей мечты?

Она пожала плечами:

– Отныне мои мечты значения не имеют.

– Еще как имеют!

– Нет, Джарра, – вздохнула Амалия. – На памятнике Духу Человечества появилась новая табличка с именами тех, кто помог связаться с инопланетным зондом.

– Да, я видела в новостях, но не понимаю, почему…

– Наш курс ходил на церемонию открытия. Сверху на табличке имена военных, ниже – гражданских с Земли, а затем из Альфы, Беты, Гаммы, Дельты и Эпсилона. Мое имя последнее и единственное из моего родного сектора. Когда мы с Кратом были в гостях у моей семьи в прошлом месяце, я удивилась, как люди… – Амалия скривилась, будто стараясь не заплакать. – Джарра, я знаменитость. Не просто на родной планете, а во всех мирах Эпсилона. У нас небольшое население. Немногие дети первого поколения изучают историю и служат в армии, так что только у меня есть шанс это сделать. Я представляла Эпсилон во время контакта с инопланетной сферой и обязательно должна быть в команде на Фортуне, чтобы мой сектор принял участие в одном из важнейших событий в истории человечества.

Я поморщилась и кивнула. Я и сама стала символом инвалидов и Земли, так что прекрасно понимала, как все это давит на Амалию.

– Джарра, я чувствую себя ужасно из-за оценок.

– Что? Почему?

– Плейдон прислал сообщение, дескать, я лучшая на курсе, но я знаю: это только потому, что ты несколько месяцев пробыла в баке. Так нечестно.

Я пораженно моргнула. Попав на этот курс, я одержимо добивалась лучших результатов, пытаясь доказать, что во всем превосхожу нормалов, но теперь все оказалось неважным.

– Амалия, я пришла сюда с огромным преимуществом – особенно перед тобой. Я с Земли, я изучала историю и работала на раскопках несколько лет. Ты же получила обрывочное эпсилонское образование и в жизни не видела ни одного раскопа. Но подтянула теорию, несколько месяцев в мое отсутствие была разметчиком первой группы и более чем заслужила свой статус лучшей на курсе.

– Но…

Я покачала головой:

– Не переживай, все замечательно.

Наконец я повернулась к Крату, который тут же затараторил:

– Экспедиция на Фортуну – прекрасная возможность! Мы станем гражданскими консультантами, а значит, не просто не должны оплачивать обучение, но еще и будем получать зарплату от армии! Джарра, сколько они платят гражданским консультантам?

Я покачала головой:

– Без понятия.

– Наверно, не так много, как подполковнику и майору. А сколько получает подполковник? – спросил Крат.

– Не знаю. Сначала я получала армейскую стипендию, потом стала майором, подполковником, гражданским, снова подполковником, потом сидела на урезанной зарплате в военной тюрьме, затем снова была восстановлена в звании подполковника. Бухгалтерия все еще отчаянно пытается в этом разобраться.

– В тюрьме? – ошарашено переспросила Далмора.

Я заметила смущение Ворона и пожалела, что затронула тему ареста. К счастью, Крат все еще интересовался деньгами:

– Фиан должен знать, сколько ему платят.

Фиан улыбнулся:

– Фиан знает, но тебе не скажет.

– Но… – Крата прервал звонок глядильника. – О, мой ядернутый папаша просит об интервью.

– Он ведь не надеется, что мы с Джаррой выступим на его дурацком канале? – уточнил Фиан.

– Нет, на сей раз он хочет побеседовать со мной! 

Глава 40

В День Уоллама-Крейна 2789 года я присутствовала на Олимпийской Арене Земли в Земле-Европе на церемонии награждения. Уже второй раз. На прошлой церемонии мне пожаловали орден Артемиды, и тогда тоже было много зрителей и парящих видеожуков. Даже расположение осталось неизменным: подиум в центре, с одной стороны сидят военные, а с другой – гражданские.

Однако кое-что отличалось. Мы с Фианом, облаченные в форму, расположил