Book: Предатель крови



Предатель крови

Кира Измайлова

Предатель крови

Глава 1. Не зная брода

«Я это сделаю, — в который раз сказал я себе, садясь в поезд. — Я это сделаю, иначе сам же себе проспорю, а так дело не пойдет. Этак я к Рождеству останусь должен сам себе десяток галлеонов, которых у меня нет и сроду не было. Но, может быть, еще появятся…»

Моя решимость таяла при каждом возгласе дорогой мамочки и подколке старших братьев. Нет-нет, я очень люблю маму. Только если бы у нее была кнопка регулировки громкости и «пауза», как на маггловских магнитолах (папа тайком показывал), я любил бы ее раз в сто сильнее, это точно. Ну а братья… неизбежное зло. На старшего из присутствующих я плевать хотел, а вот со средними надо быть поосторожнее, а то они такого насоветуют! Вот! Точно, очередная шуточка, и, конечно, я сделал вид, что поверил. Они смеются про себя, пихаются локтями и думают что их младший братец-дурачок снова купился на уловку! Да купился я, купился, отстаньте только…

Когда у тебя пятеро старших братьев, жизнь в семье превращается в борьбу за выживание. Хорошо, двое самых-самых старших с нами уже не живут (а жаль, кстати, они-то адекватные, видимо, потому, что росли не в таком бедламе), но и то мне хватает. Большую часть года братишки проводили в школе, и мне нужно было только скрываться от мамочки и папочки, когда тот решал заглянуть домой со службы… Ну, хвала Мерлину, есть еще младшая сестренка, на которую я и спихнул мытье посуды и прочую занудную домашнюю работу. Выйдет замуж — пригодится, чего доброго, а я сковородки драить не намерен. На это есть заклинания и домовики, на худой конец — маггловские посудомоечные машины! (Как-то раз, битый час начищая липкую от жира сковородку песком, я мысленно поклялся, что моя жена никогда в жизни не прикоснется к такой мерзости. А папа, кстати, мог бы маггловское моющее средство притащить, на общем фоне его злоупотреблений этого бы вообще не заметили!)

Но увы. В этом году я сам ехал в школу. Первый курс, видите ли… До чего это меня радовало, даже передать не могу! Мантия перешита из чьей-то старой, палочка досталась от Чарли (что он с ней делал, чтобы так изуродовать?!), даже фамилиара мне всучили подержанного, мерзкую старую крысу, я едва удержался, чтобы тут же не выбросить ее в мусорное ведро. Такой вот сын… из секонд-хэнда. (Поскольку папа часто приносит домой маггловские газеты и журналы, то я многого оттуда набрался.) Честно скажу, все это только укрепило меня в моем желании. Ну ладно, мантия, не очень заметно, ладно, крыса, ее и выкинуть можно, родне сказать, что подохла от старости… но палочка! Главный инструмент волшебника!.. Каюсь, обозлился я страшно, но решил потерпеть до поры до времени.

Куда там! Мне еще и задание дали: непременно познакомиться со знаменитым Гарри Поттером и навязаться к нему в друзья или хотя бы приятели. На мой резонный вопрос, мол, что делать, если парень не захочет со мной общаться, папа потрепал меня по макушке и придал лицу глубокомысленное выражение. Как и всегда, когда не знал ответа на прямо поставленный вопрос.

Чтобы отловить этого несчастного Поттера, выросшего, как я слышал краем уха, с магглами (вот бред-то!), мы всей семьей битый час дежурили у прохода на платформу 9 Ў, рискуя загреметь в полицию. Было за что: выглядели мы откровенными психами. Ладно еще, родители в мантиях, ладно, я с крысой на плече и чемоданом наперевес, но бедняга Джинни в ночной рубашке и резиновых сапогах… Я знаю, братья умирали со смеху, она вообще не понимала, что не так, а от меня отмахнулись: кто я такой, чтобы указывать? Может, в этом и был какой-то глубинный смысл, вроде как Поттер заметит необычное… И, как ни странно, метод сработал.

Мамочка отловила растерянного мальчишку с багажной тележкой чуть не вдвое больше него самого и принялась ворковать. Ну, это она умеет, другое дело, что на меня она в основном покрикивает, и это мягко сказано. Как выяснилось, очкастый пацан ничего не знал о волшебстве, о нашем мире, о том, как пройти на платформу, хотя бы… и это меня уже насторожило. Багаж есть? Есть. Сова вон в клетке имеется, красивая птица, наверняка дорогущая, я бы от такой не отказался… Значит, за покупками он ходил либо его водили. Скорее второе, если он правда рос с магглами. И что, провожатый ни полсловечка не сказал ему о том, как попасть на платформу? Тут что-то было не так…

— А это Рон, — закончила мамочка прочувствованную речь, и я заученно улыбнулся очкарику. — Надеюсь, вы окажетесь на одном факультете и станете друзьями!

«Надеюсь, нет», — подумал я, пожав протянутую руку. Поттер, однако, просиял: по нему видно было, что ему никто никогда не говорил ничего подобного. Как я определил? А поживите в семейке вроде моей, сами научитесь разбираться!

Джинни, идиотка мелкая, вытаращилась на парня, как на слона в зоопарке. Хотя что это я, слонов она хоть на картинках видела, а тут — целый Гарри Поттер со шрамом, живьем, спешите видеть, только у нас… Тьфу! Говорю, дура. А мамочка, вместо того, чтобы ее одернуть, принялась квохтать, мол, какой Гарри худенький да слабенький. Вот это правда: одет он был хуже меня, а это, знаете ли, показатель… Ну и какие бы ни были на мне шмотки, голодным я никогда не оставался, тут уж на мамочку не пожалуешься. Кормила она нас всегда очень вкусно и сытно, не деликатесами, конечно, но и из дешевых простых продуктов (которые папочка покупал у магглов, я как-то ради интереса порылся в мусорном бачке и нашел упаковки) умудрялась готовить так, что нам не надоедала то картошка с тушенкой, то тушенка с картошкой…

Слава Мерлину, после барьера нас с Поттером разделила толпа, и я потащился искать свободное место. Нашел, хоть и не без труда, кое-как устроился и начал думать. Значит, мамочка (то есть, на самом деле, папочка) хочет, чтобы я непременно подружился с Гарри и оказался на одном с ним факультете. Учитывая то, что на меня они вообще внимания не обращали последние лет… девять, это уже показатель. Мы с Гарри ровесники, о нем есть пророчество, это я все знаю, шрам его знаменитый видел своими глазами. Значит, ему что-то там такое героическое предстоит, а я… а я гожусь только на роль а) верной тени героя; б) осведомителя. Первое мне совсем не нравилось, потому что друзья главных героев всегда погибают каким-нибудь особенно нелепым образом, второе — тем более, мне было противно, тем более, что на это меня подписывал родной отец. Сочетание двух вариантов меня тем более не устраивало.

«Я это сделаю», — пообещал я себе в тысячный раз, прикрыл глаза и тут же услышал робкое:

— Можно?..

— Заходи, — сказал я, мысленно застонав: это был все тот же многострадальный Поттер со своей поклажей. — Место есть.

— Спасибо…

Он кое-как засунул сундук в багажное отделение, пристроил клетку с совой поудобнее и уставился на меня. А я болтать не хотел. Ну то есть вообще не хотел. Так вот заговоришь вроде как ни о чем — и правда приятелем окажешься, а таких проколов я допускать не собирался.

— Твоя мама очень мне помогла, — осторожно начал он.

Я кивнул.

— Меня Гарри зовут.

— Так мы знакомы, — напомнил я.

— А, точно…

На мое счастье, по вагону прошла продавщица сладостей, и Гарри отвлекся на нее, скупая все подряд. У меня денег не было (припрятанные в ботинке два сикля не считались), так что я и не посмотрел на нее.

— Ты не любишь сладкое? — предпринял очередную попытку Поттер, потроша упаковки с шоколадными лягушками.

Я неопределенно пожал плечами. Люблю я сладкое, Мерлин тебя подери, но подачку не возьму. И без того на каждом углу слышишь, что наша семейка живет впроголодь. Это неправда, но, признаться, со стороны так мы и выглядим.

— Есть много сладкого вредно для зубов! — выпалил кто-то с порога, и я увидел симпатичную девчонку с копной каштановых кудрей. — Так мои родители говорят, а они знают, они стоматологи!

— Ну, ты-то явно сладкого не ешь, вон зубы какие шикарные, — сказал я, и девчонка смутилась: передние резцы у нее были крупноваты. — Извини, мы твоего совета не спрашивали, сами разберемся. Или тебе места не хватило? Так заходи, тут есть еще свободные…

— Нет, — чуточку смешалась она, — я просто помогаю Невиллу искать его жабу!

Девчонка посторонилась, и я увидел чуть полноватого мальчишку наших лет. Точно. Лонгботтом, второе, неудачное дитя пророчества… На ловца и зверь бежит, как выражается мой второй по старшинству брат.

— Невилл? Заходи к нам, присаживайся, — пригласил я. Лонгботтом чистокровный, это может пригодиться.

Он несмело вошел и сел на краешек лавки.

— Гарри, дай ты ему шоколаду, — сказал я, — не жмись!

— Я не жмусь! — тут же возмутился он и всучил Невиллу несколько упаковок сладостей.

— Спасибо… — застенчиво сказал тот. — Мне много нельзя…

— За знакомство можно, — улыбнулся я. Так говорил мой первый по старшинству брат. — Слушай, а может, твоя жаба — вроде моей крысы, только наоборот?

— То есть? — не понял Лонгботтом.

— Я от своей мечтаю избавиться, но никак не выходит. А ты свою постоянно теряешь. Вот бы нам поменяться!

— И правда! — заулыбался он. — Ой, а что же мы девочку не пригласи… А где она?

«Надеюсь, очень, очень далеко от нас, — подумал я. — Явно магглорожденная, даже полукровки не бывают такими… такими… Короче, ясно с ней всё!»

Мы с Невиллом мирно болтали, рассуждая о факультетах и всем таком прочем, Гарри слушал нас в оба уха, изредка вставляя пару слов, и я убеждался, что мне-то детство досталось просто сахарное! Меня не пытались утопить и не выкидывали из окна, чтобы пробудить магический дар, как Невилла. Меня не били, не запирали в темном чулане и не держали впроголодь, как Гарри. Да, по дому я работал, но тут уж никуда не денешься, домовиков-то у нас нет (а надо бы узнать, почему, сделал я себе мысленную пометку). Да, надо мной прикалывались старшие братья, но все-таки без членовредительства, мои собственные промашки не в счет…

— Говорят, в этом поезде едет Гарри Поттер? — высокомерно спросили с порога.

— Ага, это вот он, — ткнул я пальцем в Гарри и продолжил выспрашивать Невилла о том, как же дядя Энджи умудрился не угробить племянничка.

Драко Малфой — а это был он, кому ж еще! — чуточку смешался, видимо, не ожидал такого приема. И такой компании.

Невилл съежился. В исполнении парня с его комплекцией это выглядело жутко забавно. Гарри насупился и всем своим видом дал понять, что разговаривать не намерен (он уже успел рассказать, как столкнулся с Малфоем у мадам Малкин). Я знал, что папочка мой находится в очень натянутых отношениях с Малфоем-старшим, но продолжать семейную традицию портить отношения со всеми нужными людьми не желал, поэтому примирительно сказал:

— Малфой, ты его напугал. Полегче на поворотах, ага? Он же с магглами рос, вдруг за контролера тебя принял?

Двое вечных спутников Малфоя заржали, значит, глупую шутку поняли.

— Ну конечно, Уизли, уж ты-то контролера наверняка чуешь за милю и спешишь удрать, как вечный безбилетник, — выдал Драко, чем поразил меня до глубины души. От него я знания маггловских реалий не ожидал!

— А сам-то ты сегодня что, с билетом едешь? — не остался я в долгу.

Лонгботтом несмело хихикнул, видимо, тоже что-то такое слышал.

Малфой переварил сказанное и — вот диво-то! — соизволил усмехнуться.

— Неужто не все Уизли — записные идиоты? — произнес он.

— У тебя еще будет время в этом убедиться, — сказал я, даже не подумав оскорбиться. Если он скажет такое близнецам, то я ему не завидую… впрочем, ему инстинкт самосохранения не позволит. Старших тут нет, кроме Перси, а Перси — болван, это даже папочка признает, пусть и со вздохом.

— Мерлин великий, как интересно начинается учебный год, — покачал головой Малфой и удалился.

Я украдкой вытер пот со лба. Дома у нас было заведено так: увидел Малфоя — найди повод его оскорбить. Даже если это колдография в газете… Тренировочка такая!

А отец у Драко человек непростой, мало того, что богатый, так еще и со связями, и портить отношения с младшеньким прямо в поезде мне никак не хотелось. И пусть папочка потом говорит что угодно, я не желаю, как Перси, после школы идти в министерство клерком… Старшим хорошо, они нашли дело по душе (ну и, видимо, тогда в семье еще были средства на учебу): один служит в «Гринготтсе» (кстати, если там такие большие оклады, как говорят, мог бы и нам отсыпать немного), второй — в драконьем заповеднике (и домой носа не кажет, а это о многом говорит). Близнецы, я знаю, намерены открыть свое дело, как подрастут, и им это удастся, уверен. Джинни спихнут замуж за какого-нибудь неудачника, который только за чистотой крови гонится… а бедняга Ронни вынужден заботиться о себе сам.

«Я позабочусь, — подумал я. — Я так позабочусь, что вы еще наплачетесь!»

Пока я приводил мысли в порядок, Гарри с Невиллом успели сцепиться по поводу того, какой факультет лучше. В итоге оба сошлись на том, что лучше Гриффиндора ничего и быть не может: у обоих родители заканчивали именно его. У меня тоже.

— Ты же чистокровный, Невилл, — только и сказал я. — Как и я. Почему ты уперся в Гриффиндор?

— А… да меня бы хоть куда взяли, хоть на Хаффлпафф, и ладно, — смутился он, — а то вдруг я вовсе не волшебник?

— Раз письмо пришло, значит, волшебник, — ответил я. — Невилл, подумай, ты учиться хочешь или подвиги совершать?

— Учиться, — сразу сказал он.

— Тогда Рэйвенкло или Хаффлпафф. Или Слизерин. Не сверкай на меня глазами! Я от братьев наслушался, как на Гриффиндоре «учатся». Дурака они там валяют… Старшие выучились, потому что сами по себе умные, близнецы разбирают только то, что им для фокусов нужно, а что с… — я чуть было не сказал «с нами», — с первым курсом будет, понятия не имею. А если хочешь знать, где в самом деле всерьез занимаются, дойди до купе старост и расспроси тех, что с Рэйвенкло и так далее. Перси не спрашивай, он идиот.

Лонгботтом недоуменно заморгал, а я прислонился к стенке и задремал. Вроде бы Поттер спрашивал о чем-то, но я уже не слышал…



Глава 2. Распределение

Распределения я ждал, как первой в своей сознательной жизни рождественской елки (и неважно, что, судя по колдографиям, она была жутким кривобоким уродищем из ближайшего леска, обмотанным десятком футов нарезанной цветной фольги вместо игрушек, хотя, казалось бы, кто мешал трансфигурировать из этой самой фольги шары и прочее?).

— Лонгботтом, Невилл!

Тот на негнущихся ногах отправился к табурету, надел Шляпу и замер. Надолго замер, а такое бывает, я слышал от старших, если Шляпа никак не может сделать выбор, или же если поступающий пререкается. Пререканий от Невилла я, честно говоря, не ожидал, но когда Шляпа вдруг выдала решение, чуть не сел на пол…

Лонгботтом, спотыкаясь, подошел к слизеринскому столу и сел с краешку. У директора, по-моему, задергался глаз.

Малфой с приятелями ожидаемо отправился на Слизерин.

Поттер… Тут Шляпа снова очень долго думала, но все же заявила:

— Гриффиндор!

О, что началось в зале! Овации, шум, грохот, и никто даже не подумал, что дети тряслись весь день в поезде, где нечего поесть, кроме сластей (спасибо, мамочка завернула мне с собой бутерброды, но я бы и от чая не отказался), устали и хотят спать — не все ведь могут дрыхнуть в поезде под развеселый шум из соседних купе: это я закален жизнью в «Норе», но есть и другие… Нет, мы сперва героя почествуем! И опять же — я не завидовал. Я уже очень хорошо представлял, каково быть героем. Врагу не пожелаешь!

Ну, дошла очередь и до меня…

Шляпа бубнила что-то про способности, про логическое мышление, еще что-то, но я так упорно повторял в уме одно-единственное слово, что она сбилась с мысли.

«Ты рехнулся, что ли?» — горестно вопросила она.

«Нет. Хочу туда, и точка. Иначе до утра тут просидим, — подумал я в ответ и добавил по наитию: — Лонгботтом и Поттер же вас упросили? А я чем хуже?»

«Ничем», — согласилась Шляпа и рявкнула на весь Большой Зал:

— Слизерин!

Честное слово, обрушившаяся после этого на зал тишина была намного круче, чем овация в честь Поттера. И еще я очень пожалел, что у меня нет колдоаппарата, и я не могу заснять лица братьев. Впрочем, можно посмотреть воспоминания, а это лучше колдографий…

В мертвой тишине я слез с табурета, прошел ко столу и сел рядом с Лонгботтомом.

— Мерлин великий… — прошептал Малфой, картинно закатывая глаза. — Куда мир катится?!

— Иди в задницу, — некуртуазно ответил я. — Я тоже чистокровный. И я не хочу дерьмо за драконами выгребать или там бумажки перекладывать, как мои братцы. А чего наши папаши не поделили, не знаю. Это их дело. Усек?

— Какой лексикон! Шарман, шарман! — продолжал веселиться Драко, но опасный огонек в его глазах угас, и хорошо. А то знаю я таких, мелкий-то он мелкий, но подлости на троих хватит. — Извольте видеть, смертельный номер: Уизли на Слизерине, первый сезон, только в нашем шапито!

За столом посмеивались, но негромко. За гриффиндорским непременно начали бы ржать во всю глотку, а тут предпочитали делать все втихомолку. И это меня более чем устраивало!

* * *

— Ты что, рехнулся? — подлетел ко мне Перси, едва закончился ужин. — Ты… ты… а родители?!.

— Первый курс отправляется по спальням, — легко отодвинул его плечом один из старшекурсников, капитан квиддичной сборной. Против Маркуса Флинта Перси был все равно что волшебная палочка против бейсбольной биты. Ну, если без волшебства. Хотя и колдовал Флинт наверняка лучше. (И еще явно ухлестывал за старостой, Джеммой Фарли, иначе с чего бы ему ей помогать конвоировать стадо первокурсников?) — Поговорите завтра.

— Это же мой брат!

— Меня не касается, — буркнул Флинт, построил нас в колонну по двое и повел в подземелье, инструктируя: — Запоминайте сразу, я повторять не стану. Эта лестница… видите красное пятно на ступеньке? Вот, она поворачивается по часовой стрелке на двести семьдесят градусов раз в полчаса, и если кто-нибудь спросит меня, что такое «двести семьдесят градусов» и «часовая стрелка», я лично сдам его на отработки Филчу на весь год. А вот эта…

С этого момента я влюбился в Слизерин.

Лестницы были отмечены особым образом, проходы тоже, оставалось только выучить график движения этих лестниц, и мы оказывались где угодно раньше остальных! Разумеется, посторонним сведения разглашать запрещалось, это подразумевалось само собой. Да никому и в голову бы не пришло сдать тайные проходы ненавистным «грифам»! Одно дело, если старшекурсник приводит в гости девушку с другого факультета (даже если это рэйвенкловка, то она не вычислит сходу, как именно движутся лестницы, у нее голова другим будет занята), а другое — прямой «слив» информации. За это, я так понял, тут не устраивали темную, как на Гриффиндоре. Тут… впрочем, об этом позже.

Я оказался в одной спальне с Лонгботтомом, и еще две койки пустовало: на Слизерине было мало новичков.

— Мерлин, я думал, меня вообще никуда не распределят! — выдохнул Невилл, упав на кровать.

— А сюда-то тебя каким ветром занесло, чудо? — спросил я, разбирая немудреные пожитки. — Ты ж на Гриффиндор хотел, как родители!

— Так-то оно так, — серьезно сказал он, сев прямо, — но ты верно тогда сказал насчет учебы. Я сходил и поговорил со старостами. Вот. Рэйвенкло и Хаффлпафф — они хорошие, но… ну…

— Теоретики, — подсказал я.

— Точно! Гриффиндор ты сам описал. А… — Невилл помрачнел. — Если я хочу бороться с темными силами, я должен знать, что они из себя представляют, верно?

— Ну?

— На Слизерине этому лучше научат, — сказал Лонгботтом. — И как творить зло, и как от него защищаться. Я неправ?

— Прав, — ответил я, потому что мыслил точно так же. — Как спасаться от темных сил, если ничего о них не знаешь? Сперва их изучить надо! Молодец, Невилл!

— Ох, от бабушки мне влетит… — пробормотал он.

— А как мне от мамочки влетит… — вздохнул я.

Мы переглянулись и рассмеялись.

Глава 3. Слизерин

Ночь прошла спокойно, к завтраку мы вышли чинно и благородно.

Да, мамочка готовила вкусно, но она не научила меня правильно обращаться со столовыми приборами, поэтому я поглядывал на старшекурсников: у них это получалось легко и непринужденно. Да и Лонгботтом ловко орудовал ножом и вилкой, а я ковырялся еле-еле…

— Меньше съешь, Уизли, нам больше достанется, — не преминул подколоть Малфой, видя, что я никак не совладаю с омлетом.

— Иди в задницу, — привычно ответил я. — Показал бы лучше, как это делается, чтобы я первый курс и весь факультет не позорил!

— А я тебе нанимался в гувернеры?

— Разве Слизерин — не одна большая семья?

Повисла пауза. Флинт покосился на нас и нахмурился.

— Возьми вилку в левую руку, нож в правую, — другим тоном сказал Малфой. — Повторяй за мной. Лонгботтом! Что замер? Ты тоже действуй… хотя ты-то как раз умеешь. И — раз…

К концу завтрака я уже усвоил, как есть левой рукой, выслушал лекцию о столовых приборах (я очень хотел заткнуть Малфоя с его шуточками, но знал, мне это пригодится, поэтому сцепил зубы, слушал и запоминал), немного разобрался в сортах чая и кофе… Бедная моя мамочка! Она, повторюсь, замечательно готовит, но вот чай заваривать не умеет, я тут впервые попробовал такое… такое…

И вот тут-то и появились почтовые совы. Лонгботтом съежился, предчувствуя разнос от бабушки, а я просто прикрыл голову руками. Ясно было, что мамочка развернется на всю катушку…

И верно, громовещатель ка-ак раскрылся!.. Да так и закрылся. Эту заразу мгновенно сбила староста.

— Мистер Уизли, — холодно сказала она мне, — пожалуйста, передайте вашей матушке, что на нашем факультете, — эти слова она особенно выделила голосом, — не принято присылать детям вульгарные крикливые… хм… открытки. Или, быть может, вы предпочитаете, чтобы я сама это сделала?

— Если вам не трудно, — ответил я смиренно. — Боюсь, матушка может меня и не послушать…

— Хорошо, я ей напишу, — кивнула она.

Лонгботтом тоже получил послание — длиннющее письмо с массой подчеркнутых слов, закапанное слезами… и с припиской в конце: «Ты вылитый Фрэнк!»

— Это мой отец, — напомнил Невилл, улыбаясь. — Ну вроде она не очень сердится…

Перси явно ненавидел меня. Близнецы выплатили мне выигрыш — они не верили, что я попаду на Слизерин, — и теперь думали, чтобы еще такое провернуть. А мне, чтоб его, было просто хорошо: я чистокровный, с этой стороны ко мне было не подкопаться. Я ни к кому не приставал, общался с Лонгботтомом и изредка с Малфоем (ну, когда тому хотелось подурачиться), не лез в драки, учился… не очень здорово, но все же получше Крэбба с Гойлом! Вот наш декан явно был в шоке, пару раз протер глаза, обнаружив за партой нас с Невиллом, но быстро успокоился. Главное было вовремя хватать Лонгботтома за руку, чтобы не сыпанул в котел, чего не надо, а то он как задумается — так и валит, что попало. Невилл и не мыслил получить на зельях больше «удовлетворительно», но у меня были совсем иные планы, так что я старался не отставать от большинства. Вот на Поттера с той самой кудрявой девочкой вечно сыпались громы и молнии: у него руки не оттуда растут, а она вечно умничает…

…-Уизли, сколько лет вашей палочке? — спросил Флинт, переговорив с Фарли.

— Не знаю, сэр, много…

— Ясно. Держите, — он протянул мне позвякивающий кошелек. — Купите новую, ради Мерлина, иначе школа может не пережить вашего присутствия!

— Я… — рука дернулась было за деньгами, но я ее удержал. — Я не возьму подачку.

— Уизли, вы идиот?! Какая подачка?! Для малоимущих студентов на факультете давно заведен фонд, кто сколько может, тот столько и вносит. А учитывая ваши обстоятельства, — сказал он, окинув меня взглядом, — мы можем потратиться. Хотя бы ради того, чтобы вы нас не покалечили этой, с позволения сказать, палочкой!

— Спасибо, — понуро выговорил я, хотя ликовал в душе. — Но я же не смогу купить новую раньше каникул…

— Я сам вас отведу в выходные, со мной отпустят. Лишь бы не находиться рядом с этой жертвой… гм… Не знаю, что ваши братья делали с палочкой, только не колдуйте рядом со мной!

— Спасибо! — уже искренне произнес я. У меня вообще-то имелись деньжата, близнецы ведь отдали долги, но если платит факультет… Почему нет?

— И еще, Уизли, — произнес Флинт, — ваш фамилиар…

— А что с ним?

— Уберите либо поменяйте. У нас на факультете крыс не было, нет и не будет, — многозначительно произнес он.

— С огромным удовольствием! — выпалил я, выудил из кармана носовой платок, из рукава мантии — крысу, завернул ее понадежнее и сунул узелок Флинту. — Передайте ее, пожалуйста, Перси, скажите, я был рад подарку, но это его крыса… вот… Извините, я боюсь лично с ним говорить.

— Я понимаю, — неожиданно мягким тоном сказал Флинт. — Все предки, братья — «грифы», а тут вдруг Слизерин, который они ненавидят за одно название.

— Точно. Я на каникулы не поеду домой, ну его…

Я стиснул зубы.

— Страшно? — опасным тоном спросил Флинт.

— На слабо брать не надо, дешевый прием, — ответил я. — Просто не хочу. Достали. Старшие то, старшие сё… Устал я от них. Нет, про отца не спрашивайте. Его работа — это его работа, я тут ни при чем.

— Да, вижу, достали вас, молодой человек, основательно…

— Угу, — сказал я и молчал до самого вечера, когда меня застукал в душевой Малфой.

— Ай-ай, — сказал он, — вот так картина! Уизли плачет! Сокрушается, что не попал на Гриффиндор?

Первым моим порывом было взять его за шкирку и подолбить башкой о стенку, спасибо, я вовремя одумался, а то мог бы и убить. А так — утерся полотенцем и с каменной мордой пошел на выход…

— Постой, — нормальным тоном сказал Драко, — что случилось? Наши тебя не травили, ты же чистокровный… хоть и…

— Предатель крови, — я сумел вымучить улыбку.

— Ты же пытаешься вернуть семье… — он не сумел завершить фразу, но я понял.

Я пытаюсь вернуть семье уважение, чтобы вслед неслось не ядовитое «А-а-а, Уизли, те самые!», а хотя бы «Уизли? Знаю, знаю, сталкивался». Папочка пытался такое провернуть, но ему оказалось не по силам. Перегнул он с магглолюбием!

— С ума сойти, — произнес Малфой без издевки. — Не думал, что скажу такое, но… Тянуть на себе грешки всей семьи — тебе не по силам, Уизли.

Я посмотрел на его бледную физиономию и понял: он знает, о чем говорит.

— Себя бы вытянуть, — закинул я пробный камень.

— Не выйдет. Родители, братья-сестры… кто еще не может о себе позаботиться, их бросать нельзя, — отрезал Драко.

— Мои родители худо-бедно выживут, — ответил я. — Все старшие братья — тоже, ну уж и сестренку не бросят. Малфой, пойми, я изучал генеалогическое древо и плакал кровавыми слезами!

— Верю, — вставил он.

— Ты сам знаешь, кто там у меня в родичах… А папочка разбирает древний маггловский автомобиль! И живем мы… не приведи тебе Мерлин узнать, как мы живем! — меня сжигала злоба. — Причем виноват не дядя с улицы, а папочкины опыты… Денег и так мало было, а он спустил последние! Видел бы ты нашу «Нору»… лучше бы правда нора была, не так стыдно…

— Не заводись, — сказал мне Драко. — Родителей не выбирают.

— Но мама такая деловая, из ничего может состряпать обед… почему она папу не остановила?

— Может, потому, что в ее интересы входит только кухня?

Тут я и умолк. Мамочка числилась хорошей волшебницей, но я не видел ее истинного мастерства. Она прекрасно готовила, прибиралась, вязала кошмарные свитеры… и все.

— Я не знаю, — честно ответил я. — Мне все равно что там и кто, но я землю есть буду, чтобы моя фамилия звучала не хуже твоей, понял, Малфой?

— Я и не сомневаюсь, Уизли, — странным тоном произнес он. — А что Лонгботтом?

— Он до сих пор в шоке, бабушка его ругалась не сильно… переживет. Он, видишь ли, решил вплотную заняться Темными искусствами.

— Что?!

— Что слышал. Логично же: чтобы побороть, сперва надо изучить. А Невилл упрямый, он изучит от и до… Ты не смотри, что он тюфяк с виду, там силы воли на троих меня хватит!

— Да я верю… А Поттер?

— Мне почем знать? Я с ним и не разговариваю…

— Поссорились?

— С чего бы нам ссориться, если мы даже познакомиться толком не успели?

— Ну ма-а-ало ли, — своим обычным противным голосом протянул Малфой. — Взять хоть тот случай с напоминалкой…

— Ну а что с ним? Поттер ее в воздухе подхватил, а я попросил отдать, я все-таки с Невиллом живу в одной комнате… Почему из этого такой скандал вышел, я так и не понял.

— Потому что мы, Уизли… да-да, «мы», ты же теперь один из нас… Так вот, мы — моральные уроды и вообще свиньи. И ты не отдать эту дурацкую игрушку Лонгботтому собирался, а разбить ее или, не знаю, забросить куда подальше. Ясно?

— Ты бы так и сделал?

— Ага, — честно ответил Малфой. — Чтобы соответствовать образу. А то, знаешь ли, обидно: тебя за вселенское зло принимают, а ты любишь маггловскую камерную музыку и средневековые рыцарские романы. А вздумаешь заржать — в морду дам, ты не думай, я умею…

— Чего мне ржать-то, — буркнул я. — Я тоже маггловскую музыку люблю, у нас же слушать вообще нечего. И книжки у них интересные. Папочку в магглолюбии обвиняют, конечно, но у него много чего достать можно. Притащит добычу, свалит кучей, мол, потом разберусь, да и забудет, а я таскаю то одно, то другое. Все равно же не вспомнит!

— Они сошлись, вода и камень, стихи и проза, лед и пламень… — явно процитировал Малфой и захихикал.

— Это что такое?

— Маггловский поэт девятнадцатого века, не британский, перевод вольный, — пояснил он. — Аналогию, думаю, ты уловил. Ты совсем не такой тупой, каким кажешься… или прикидываешься, Уизли!

— Спасибо за комплимент, — буркнул я.

— Не за что. Кстати, решение поступить на Слизерин хорошо для тебя хотя бы в одном…

— В чем это?

— Красно-золотой галстук при твоих волосах — это же ужас что такое! — выдал он и удрал. А я посмотрелся в зеркало и решил, что, в самом деле, зелено-серебряный к рыжей шевелюре идет намного больше. Надо еще научиться носить мантию так же непринужденно, как прочие чистокровные… а для начала — купить новую.

* * *

Флинт, как и обещал, подписал для меня разрешение у декана сам (я к тому соваться искренне опасался), взял за шкирку и сказал:

— Так, Уизли… Шаг влево, шаг вправо расценивается как побег, ясно?

— А прыжок на месте — как попытка улететь? — вспомнил я продолжение старой маггловской хохмы.

— Вы откуда знаете? — удивился он, ответа не дождался и протянул мне руку. — Давайте, молодой человек, живее! У меня еще тренировка сегодня!

На палочку хватило с лихвой. В принципе, я мог бы оплатить ее и из собственных средств, но на них у меня были другие планы.

— Э-э, мистер Флинт, — произнес я. На Слизерине по имени друг к другу почти никто не обращался, особенно к старшим.

— Чего еще?

— Если у вас еще минуточка найдется, можно заглянуть к мадам Малкин? Или хоть в магазин готового платья… Ну не могу же я ходить в таких обносках и позорить факультет!

— А вы полагаете, ваш гардероб тоже будет оплачивать фонд? — ядовито осведомился он. — Палочка — предмет первой необходимости, а ваша поношенная мантия никого, слава Мерлину, покалечить не сможет!



— Нет, сэр, — смиренно ответил я и позвякал монетками в кармане. — На палочку у меня бы никогда не хватило, так что благодарю от всей души, но на мантию я уж наскребу… Можно?

— Только быстро, — подумав, согласился Флинт и поволок меня за собой.

Хвала Основателям, основной поток покупателей давно схлынул, так что парочка простых школьных мантий и даже приличный костюм были готовы в мгновение ока. Я бы еще не отказался сменить ботинки, но решил, что это уж в другой раз, а то Флинт взорвется…

Он и взорвался, только по другому поводу:

— Уизли! Вы полагаете, что с новыми брюками и мантией можно надевать эти ваши бахилы, которые каши просят?! Нет, я верю, что когда-то они были нормальными ботинками, но сейчас они, уж простите, стали цвета вашей шевелюры!

Я молча вздохнул. Флинт прищурился на солнце, прикинул, который час, и поволок меня в обувную лавку, на ходу сетуя на просьбу старосты, благодаря которой он вынужден в личное время изображать воспитателя детского сада. Я смиренно молчал: на самую простецкую обувь мне еще хватало… Флинт посмотрел на эту самую обувь, нецензурно выругался, добавил немного из общественного кошелька, и я в кои-то веки оказался обут в ботинки по размеру и, главное, новые! А «грифы» могут сколько угодно шипеть о подачках, плевать… Да, я не буду сиять бриллиантовыми запонками, как Малфой и остальные, носить туфли крокодиловой кожи и мантии… не знаю, из чего, но по одному виду ясно — дорогущие. Но я хочу выглядеть по меньшей мере опрятно, а не как последний оборванец!

— Что с людьми одежда-то делает, — впечатленно высказался Малфой, увидев меня в гостиной. — Не труд сделал из обезьяны человека, а из Уизли — нормального человека, а приличный костюм!

— Иди ты… — начал я по привычке, но вспомнил, что тут присутствуют девочки, и закончил: — Куда подальше. В смысле, дамы и господа, спасибо большое. Я никогда не слышал о таком фонде для малоимущих…

— А его и не существует, — хмыкнула Джемма Фарли.

— Как это, мисс?

— А так. Это идея нашего декана. Он когда-то… — тут девушка понизила голос, — на своем опыте узнал, что такое учиться на Слизерине, не имея ни кната за душой. Так что его благодарите, мистер Уизли, но распространяться не следует, ясно?

— Спасибо, мисс, теперь буду знать, — искренне ответил я. — А рот у меня на замке.

Надо же! Снейп, «сальноволосый ублюдок», как его братцы называют, а остальные «грифы» повторяют, попугаи несчастные, взаправду заботится о своих студентах? Не Дамблдор, а именно декан? Ну и дела!

Со мной, правда, Снейп не разговаривал принципиально. Ну разве что замечания на занятиях делал, не более того. Меня, признаюсь, это более чем устраивало, я сюда учиться приехал, а не задушевные разговоры разговаривать…

Глава 4. Разговоры по душам

Но вот только помяни лихо — оно тут как тут! Директор вызывает, передал Лонгботтом и покосился на меня с сочувствием. Видимо, он уже имел беседу с Дамблдором, но если Невилл мог сослаться на то, что бабушка не очень гневается, а также обосновать свой выбор факультета, то я, в общем-то, отправлялся на заклание буквально с голой задницей. Что я, о Дамблдоре никогда не слышал? Ему мои аргументы — на один укус! А впрочем… была, была у меня одна идея!

Правда, все ценные мысли вылетели у меня из головы, как только я оказался в кабинете директора. Дело в том, что тут присутствовал папочка, глядевший на меня с ласковой укоризной, и готовая разрыдаться (или дать мне подзатыльник) мамочка. Такого я, честно говоря, не ожидал, это был удар под дых.

Мамочка уже открыла рот, чтобы начать вещать о том, как я дурно поступил, но вдруг заметила мою новую мантию и осеклась. При взгляде на ботинки ее брови поползли вверх. Обнаружив, что под мантией на мне теперь не футболка, а нормальная рубашка (и даже с запонками, пусть и самыми что ни на есть дешевыми), она временно онемела, хвала Основателям! (Запонки я купил на бегу, продавец честно сказал, что это не золото и не серебро, ну да и пес с ним! На первое время сойдет.)

Папочка потянулся взъерошить мне волосы, но я уклонился. Не для того я полдня ходил за одной старшекурсницей и упрашивал ее сделать мне приличную стрижку, чтобы папочка превратил меня в пугало одним движением руки. (Заплатить мне было нечем, да она и не взяла бы денег, поэтому в итоге я брякнулся перед ней на колени и заявил, что так и буду стоять в темном углу, потому что не имею права в таком похабном виде показываться на глаза девушкам. Возможно, она сочла меня полным придурком, но зато придала моим вечно взъерошенным вихрам вид вполне приличной стрижки всего парой взмахов палочки.)

— Рон, мой мальчик, родители хотели бы поговорить с тобой, а я пока что отойду… — ласково произнес Дамблдор, и я вымученно улыбнулся. Родители хотели бы меня взгреть, подтекст был именно таков, но я надеялся, что в присутствии директора они все же сдержатся, а он решил смыться! А кстати…

— Конечно, сэр, — сказал я. Неделя на Слизерине, скажу я вам, может научить такому, о чем вы раньше и задуматься не могли! — А могу я попросить присутствия своего декана?

— Не вполне понимаю тебя… — начал директор, но я не собирался оставаться с родителями наедине: ясно же было, что Дамблдор сейчас оставит нас ненадолго «поговорить по душам!».

— Согласно уставу школы, при визите родственников вне назначенного для посещений времени, а также при внезапном визите во время их беседы с учеником должен присутствовать кто-то из профессоров, декан либо сам директор. Если вы не имеете возможности остаться, я прошу пригласить профессора Снейпа, сэр, — выдал я.

Папочка хотел что-то сказать, но не смог. Мамочка, к счастью, тоже.

А что, ребята, вы думали, Ронни — идиот? А вам ни о чем не говорит тот факт, что в шахматы я играю чуть ли не с пеленок? Нет, ну ладно, будем разумны: в раннем возрасте я играл не в шахматы, я играл с шахматными фигурами. Потом то ли Билл, то ли Чарли показали мне, какая из них как ходит, а папочка в порыве воодушевления приволок книжку с шахматными этюдами, правда, что какое обозначение значит, я разбирался сам. И да, я могу играть вслепую. Могу играть на нескольких досках. Конечно, до гроссмейстерского уровня мне далеко, но, думаю, в маггловской юношеской сборной я был бы далеко не худшим! А чем еще заниматься в нашей «Норе», кроме как посуду мыть да садовых гномов гонять? Только что в шахматы самому с собою играть… (Я пытался научить Джинни, но не вышло, то ли я учитель плохой, то ли у нее способностей к этому нет.)

К чему это я? Да к тому, что память у меня тренированная. Всякая ерунда там не задерживается, а вот нужные вещи я запоминаю очень быстро и практически дословно. И устав школы выучил наизусть, как только приехал, знал, что наверняка пригодится.

— Однако мистер Малфой не соблюдает этих древних правил, когда является повидать сына, — улыбнулся Дамблдор.

— Мистер Малфой — член Попечительского совета, и для того, чтобы составить объективное мнение о ситуации, он имеет право конфиденциально расспросить любого ученика об условиях обучения и выслушать жалобы и предложения, — выдал я, полюбовавшись лицами предков. Это мне уже Драко рассказал, он в таких штуках здорово разбирался. — А кто именно будет этим учеником — дело десятое.

— Ронни, сыночек, что же ты такое говоришь!.. — обрела дар речи мамочка.

— Цитирую устав школы, — пожал я плечами. Вот честно, надоело прикидываться идиотом! Это было удобно дома, но здесь… Хватит, вот что.

— Но как же ты мог… Слизерин! Это же… это…

— А при чем тут я? — искренне удивился я. — Так решила Шляпа.

Готов поклясться, проклятая старая тряпка, дремавшая на полочке, хихикнула. Пускай хихикает, лишь бы не вздумала разинуть пасть!

— Вы вызывали, господин директор? — крайне официальным тоном поинтересовался профессор Снейп, входя в кабинет. Интересно, когда это Дамблдор успел ему сообщить? Я ничего и не заметил… Надо быть собраннее!

— Да, мальчик мой, — кивнул тот. — Вот тут родители твоего подопечного желают пообщаться с ним, я присутствовать никак не могу, дела, а он настаивает на присутствии директора или декана.

— Имеет право, — явно автоматически произнес Снейп. — Согласно уставу школы…

— Ну так займись, сделай милость! — сказал Дамблдор и испарился.

Снейп бросил взгляд на визитеров и, кажется, пожалел о том, что откликнулся на вызов. Впрочем, самообладания ему было не занимать (вот у кого мне учиться надо!), он только приподнял бровь и с убийственной вежливостью произнес:

— Миссис Уизли, мистер Уизли, несказанно рад видеть вас в столь поздний час в стенах этого учебного заведения. Надеюсь, не случилось ничего фатального, такого, что требует известить мистера Рона Уизли об этом лично и незамедлительно?

— Э-э-э… нет, — выговорил папочка.

— Отчего же ваше дело не могло подождать до выходных? — продолжал источать яд наш декан. (Надо же, я начал думать «наш», да о ком!)

Вот ведь! Никогда ничего хорошего о Снейпе не слышал, но сейчас меня очень радовало то, что между мной и родителями стоит именно он, а не директор. Слизерин своих не сдавал, это я уже успел усвоить. Даже если в число «своих» внезапно затесался неумытый Уизли… В конце концов, Снейп тоже когда-то… затесался.

— Видите ли, мистер Снейп, — начал папочка, — работы очень много, я освобождаюсь поздно, поэтому прибыть пораньше никак не…

— Я, кажется, упомянул выходные, — сказал тот. — Впрочем, у вас наверняка есть личные дела… Однако детям завтра на занятия, поэтому не будем больше тратить времени понапрасну. Изложите цель и суть визита, будьте так добры!

Если бы я не знал: мамочка с папочкой и Снейп — члены Ордена Феникса (у меня острый слух, а в «Норе» начисто отсутствует звукоизоляция, про заклинания же предки вспоминают не всегда), я бы мог решить, что они кровные враги. Хотя кто их там разберет!

— Рон, как ты мог?! — повысила голос мамочка, и Снейп поморщился. — Все твои предки, все братья учились на Гриффиндоре, а ты…

— Насчет предков — брехня, — сказал я, вклинившись в паузу. — Ты, мамочка, урожденная Прюэтт, а там среди родни и слизеринцы мелькали, и Блэки затесались, так что не надо устраивать тут греческую трагедию, все равно хора нет.

Снейп подозрительно фыркнул, но смолчал.

— Не хами матери! — грозно сказал папочка. — Что это за безобразие? Откуда у тебя новые вещи, ты что, побираешься?

— Нет, что ты, папа! Как ты мог подумать! Просто мы тут в карты играли, и я банк сорвал, — ответил я. — Еще поднаберусь мастерства, выиграю у Малфоя его бриллиантовые запонки и подарю тебе на Рождество. А пока вот только на приличную одежду хватило.

Снейп громко засопел и сделал вид, будто у него приступ насморка.

— О Мерлин, я так и знала! — схватилась мамочка за сердце. Отсутствие хора ее не останавливало. — Еще и азартные игры! Что дальше? Алкоголь? Наркотики? Групповой секс? Венерические заболевания?!

— Мама, а ты откуда так много об этом знаешь? — невинно спросил я. — Я вот и не в курсе был, спасибо, что просветила…

— Мистер Уизли, умолкните, — попросил Снейп, и я покорно заткнулся. Он же повернулся к моим родителям и спокойно сказал: — Насколько я понял, вы намерены были отчитать сына за то, что его распределили на Слизерин. Занятие абсолютно бесперспективное, поскольку Шляпа отправляет ученика туда, где ему будет комфортнее всего, а ее решение отмене не подлежит. Со своей стороны отмечу, что ваш сын ведет себя пристойно, находится в ровных отношениях с однокашниками, занимается усердно, и, хоть звезд с неба не хватает, в отстающих не числится. Еще вопросы имеются?

— Да, в общем, нет… — произнес папочка и подхватил мамочку под локоть прежде, чем она начала очередную тираду. — Спасибо, извините за беспокойство, передавайте директору Дамблдору, что мы были очень рады его видеть… Ронни, малыш! — Это уже мне, хотя какой я малыш? — Мы искренне переживаем за тебя, пойми!

— Конечно, папа, — улыбнулся я. — Я все понимаю. Только громовещателей больше не нужно, пожалуйста. А Джинни дома одна осталась, да?

— Ох, верно, Джинни, — закудахтала мамочка и бросилась к камину, на полпути оглянулась и погрозила мне пальцем. — Смотри, Рональд! Веди себя прилично!

— Непременно, мама, — ответил я. — Передавай привет Джинни!

Предки попрощались со Снейпом, отбыли, и только тогда я смог вздохнуть спокойно.

— Спасибо, сэр, — сказал я вполне искренне. — В одиночку я бы этот разговорчик не вытянул.

— Если уж вы каким-то образом угодили на Слизерин, — произнес он, — извольте соответствовать, мистер Уизли.

— Я стараюсь, сэр!

— Тогда выпрямитесь. Что вы втянули голову в плечи, как черепаха?

Он несильно ткнул меня пальцем между лопаток, а я вдруг осознал, что и впрямь ссутулился и сжался, видимо, по привычке: всегда так делал, когда меня ругали дома. А еще я подумал, что Снейп, наверно, тоже сперва вот так зажимался, слышал я о его детстве, куда как хуже моего! А раз он сумел стать Мастером Зелий, да еще выглядит так… ну, не красавец, но знает, как держаться, значит, и я смогу. Не настолько это сложная наука, вот что.

— Уже лучше, — сказал он. — Идемте, мистер Уизли, я провожу вас до гостиной.

— Благодарю, сэр, — ответил я.

Хотелось кое о чем его расспросить, но я чувствовал, что еще не время, да и не место. Портреты вот эти болтливые… не при них же! Все ведь директору донесут, а мне этого даром не надо.

— И как это вас угораздило, мистер Уизли… — нейтральным тоном произнес декан, когда мы сменили одну лестницу на другую. Мне было не угнаться за его размашистым шагом, приходилось передвигаться вприпрыжку.

— Я очень старался, сэр, — уловил я смысл вопроса.

— Ах вот как… Могу я поинтересоваться, почему? Или, вернее, зачем вам это понадобилось?

— Я хочу себя уважать, — подумав, ответил я. — Извините, сэр, я мог бы рассказать подробно, что, как и почему, но это будет долго и очень сумбурно, так что… Просто я хочу быть сам по себе, а не «как все приличные люди». Чего у меня там получится, пока не знаю, но выезжать на том, что предки — все из себя герои, я не желаю. Старшие братья тоже не хотели, потому и свалили из страны, это точно. Еще раз извините, я красиво говорить еще не научился… а курсов риторики у нас тут нет, кажется?

— Вытрите сопли, мистер Уизли, — брезгливо сказал Снейп, — и, желательно, не рукавом.

— Носовыми платками меня мамочка снабдила, сэр, не беспокойтесь, — сказал я и вытащил очередную клетчатую простыню.

Малфой, когда увидел этот, с позволения сказать, платочек, истерически ржал минут пять. Декан просто вздохнул.

— Сэр, — вспомнил я, — скажите, а остаться в школе на каникулы ведь можно?

— Конечно, — ответил тот.

— Спасибо, сэр.

— Не за что. Идите спать, мистер Уизли… — Он промешкал и добавил: — Вот ведь незадача: в вашей семье вроде бы все умные люди, что старшие ваши братья…

— Кроме Перси, — вставил я.

— Да, кроме Перси… Не сбивайте с мысли! Перси тоже умен, но по-своему.

— Он приспособленец, — снова подсказал я.

— Именно.

— И жополиз.

— Мистер Уизли, три часа отработок за сквернословие.

— Хорошо, сэр, — вздохнул я, — но мнения своего я не изменю.

— А я этого и не требую. Так вот, по отдельности вы, Уизли, умные. Но стоит вам собраться толпой, начинается какой-то кошмар! — закончил мысль профессор.

— Я постараюсь не вливаться в толпу, сэр, — заверил я. — Спасибо, что проводили. Спокойной ночи.

— И вам того же, мистер Уизли.

Я нырнул в гостиную и тут же нарвался на Флинта: тот рисовал на большом пергаменте что-то замысловатое, видимо, стратегию игры продумывал.

— Проблемы? — коротко спросил он.

— Родители недовольны, — ответил я. — Профессор Снейп с ними побеседовал, вроде все уладили миром.

— Отлично. Идите спать, Уизли.

— Ага, спокойной ночи, мистер Флинт, — сказал я и удрал в спальню.

— Родители? — спросил вроде бы спавший Лонгботтом, когда я почти бесшумно улегся. Отсутствие звукоизоляции в «Норе» учит быть тише киношного нинздя! (Да, маггловское кино я тоже смотрел.)

— Они. Обошлось, спасибо Снейпу… — Тут меня осенило. — Слушай, Невилл… А твоя бабушка будет очень ругаться, если ты пригласишь меня на рождественские каникулы?

— М-м-м… понятия не имею, — честно сказал он, — ее не поймешь! Но… А, дошло! Слушай, точно, я тебя приглашаю! Свободных комнат у нас сколько угодно, накормить — не проблема, а бабуле будет интересно тебя послушать, и она хоть ненадолго от меня отстанет…

— Какие мы меркантильные, Невилл, — фыркнул я в подушку. — Я напрашиваюсь к тебе в гости, чтобы свалить от предков, а ты меня приглашаешь, чтобы отвлечь бабушку… Баш на баш, однако! Это все слизеринское влияние, имей в виду…

— Ну вдвоем-то как-то проще, — сказал он застенчиво. — К вам я не попрошусь, ты сам говорил, что места мало, а к нам чего ж не приехать погостить?

— Вот и приеду, — улыбнулся я. — Только с подарками, боюсь, никак. В кармане пусто, только на открытки наскребу.

— Это неважно, бабушка в курсе твоих обстоятельств, так что и открытки хватит, — серьезно ответил Невилл. — Главное — компания!

— Ну раз так, то договорились! — ответил я и уснул.

Глава 5. Стратег

Я долго думал, на чем именно специализироваться. В Хогвартсе ведь много предметов, которые, если честно, даром никому не нужны: о той же истории магии я намного больше узнал из книжек, чем из лекций профессора Биннса. Время они, однако, отнимают… Есть вещи, к которым нужна природная склонность, вроде гербологии, ухода за магическими животными, прорицаний и нумерологии… ну, об этом еще рано думать, хотя, с другой стороны, лучше прикинуть все заранее. Так вот, я шахматист, с цифрами тоже в ладах (можете смеяться, но когда папочка приволок в «Нору» очередную кипу книг и спрятал ее от мамочки на чердаке, я отрыл там несколько маггловских учебников по математике и долго разбирался, что к чему. На алгебру меня не хватило, слишком сложно пока, но ладно. Потом я отыскал конспекты старших братьев и почти всё понял. В общем, нумерологию я точно выберу, если доучусь до того момента… В прорицания я вообще не верю, наслушался уже о преподавательнице. Астрономия мне ни к чему, животных я тоже не слишком люблю… особенно если нужно выгребать за ними навоз. Гербология — еще туда-сюда, а к ней тесно приклеивается зельеварение. Где зельеварение, там профессор Снейп, а где гербология — там Лонгботтом, у него талант к выращиванию чего угодно, от мандрагоры до огурцов. Лонгботтом мне очень нужен, потому что я намерен кантоваться у него как можно дольше. Снейп тоже нужен, декан все-таки, с ним портить отношения — себе дороже… Вопрос, что объединяет этих двоих? Правильно, Темные искусства! Все же знают, что Снейп давно хочет получить место преподавателя защиты от темных сил, а Лонгботтом твердо решил изучать это направление. (Правда, с нынешним нашим преподавателем ничего не выучишь, увы!)

Итого у меня остается нумерология, трансфигурация (без нее никуда), зелья, защита от темных сил и гербология. Если потяну, то еще и чары, пригодятся. Куда я намерен податься после школы? Скорее всего, в аврорат (вот там как раз нужны зелья и защита). Не возьмут туда — в колдомедики (опять же, зелья, чары… нумерология тоже лишней не будет). А Лонгботтом, видимо, тоже хочет в аврорат, и лучше бы нам действовать заодно… Ну а что? И мои родители, и его — герои войны, нам при поступлении в аврорскую школу скидку должны сделать!

Я это все придумал, посмеялся над собой и начал капать на мозги Невиллу. Зельеварения (вернее, Снейпа) он боялся до смерти, но послушал меня и согласился со вздохом, что это дело нужное. Мы и договорились, что он мне поможет с гербологией, а я ему — с зельями. Остальное — как получится.

Пока я строил грандиозные планы, на Гриффиндоре началось какое-то копошение. Куда-то они там лазили, что-то искали, кажется, я не вникал, так, слышал кое-что от близнецов. Мне было не до того, я до одури упражнялся в трансфигурации и чарах, копался вместе с Невиллом в теплицах и заставлял его заранее учить наизусть рецепты зелий (а не пялиться в них, как баран на новые ворота, в середине урока!), и у нас даже начало кое-что получаться. Вот с защитой, если честно, все было настолько плохо, что я понял — мой план на грани провала! С такой подготовкой не то что в аврорскую школу, вышибалой в пивную не возьмут!

— Уизли, что рожа такая кислая? — весело спросил случившийся поблизости Малфой. Он, наверно, только что вернулся с тренировки — в руках новенькая дорогущая метла, обычно бледная физиономия раскраснелась, волосы дыбом…

— Думаю, — ответил я, зная, что сейчас получу еще порцию подколок.

Ну, точно…

— Этот процесс причиняет тебе боль? — сочувственно произнес тот. — Причем, судя по выражению лица, зубную? Ты хочешь поговорить об этом?

— Не хочу, Малфой, иди в задницу, — привычно ответил я, зная, что он не отстанет.

— Ну и зря. Кстати, мы так классно полетали сегодня! Жаль, в сборную первокурсников не берут… — вздохнул он, погладив древко своей красавицы-метлы.

Я тоже любил летать, но о такой игрушке даже мечтать не смел. Вдобавок, тренировки отбирали уйму времени, а я себе этого позволить не мог. Малфой — тому что! Он в основном бездельничал, поскольку его дома выдрессировали по программе первых двух курсов как минимум, он сам проговорился. Летом, наверно, он и за третий всё выучит, ну и так далее. У других было примерно то же самое, если родители находили время с ними заниматься, либо же отыскивали деньги на репетиторов… Даже Крэбб с Гойлом идиотами вовсе не были, они просто ленились. Так-то знали и умели они всяко побольше всезнайки Грейнджер, но не любили высовываться, им удобнее было прикидываться недалекими троллями.

К чему это я? А! На уроке летать, ясно, приходилось, но в команду я не рвался. Не до того.

— Зато у тебя есть повод поныть, — огрызнулся я на замечание Малфоя. — Правда, если б тебя взяли, ты б всех достал рассказами о том, какой ты крутой.

— Если бы тебя взяли, Уизли, ты бы до потолка от радости прыгал!

— На кой мне это надо? — мрачно ответил я. — У меня и без того головной боли хватает.

— Что, опять родители? — уже другим тоном спросил он, небрежно поставив метлу в уголок, будто только что не нянчился с ней, как с любимым ребенком. Впрочем, папаша ему еще парочку таких метел купит, если Драко только заикнется об этом.

— Нет, — поморщился я. — То есть, они по-прежнему негодуют, пишут длинные письма… спасибо, громовещателей больше не шлют, но дело не в этом.

— А в чем?

— А тебе зачем?

— Затем, Уизли, что Слизерин — одна семья! — пафосно произнес Малфой и хихикнул. — А ты сидишь с кислой мордой. Выкладывай!

— После школы я хочу идти или в аврорат, или в колдомедики, — признался я.

— Забавно, вот выучишься, будешь наших отцов на допросы таскать, — осклабился Драко. — Или авроров штопать!

— Да погоди ты… — отмахнулся я. — Я не уверен, что гожусь в колдомедики. В аврорскую школу, наверно, сумею попасть, но при одном условии…

— Каком?

— Так защита же! — взвыл я. — В чарах и трансфигурации я не так чтобы силен, но натренируюсь еще. Зелья — вызубрю, я пока Невиллу объясняю, что он не так сделал, успеваю понять, где сам облажался. Нумерология у меня еще в планах имеется… А с защитой — ни-че-го! Вам-то хорошо, вас дома учили…

— А тебя почему не учили? — резонно спросил Малфой.

— Спроси чего полегче, — огрызнулся я. — Теперь я вообще к родителям не сунусь, опасно.

— Так ты же к Лонгботтому едешь на каникулы, — сказал он. Ну конечно, либо Невилл протрепался, либо кто-то подслушал наши разговоры. — Попроси его бабушку дать пару уроков, она умеет, это точно…

— Спасибо за совет, попробую… если она меня с лестницы не спустит.

— Не спустит, — заверил Драко. — А насчет уроков защиты ты прав, полная… галиматья. Хм… хм…

— Что еще?

— Ты же знаешь, что наш декан…

— Знаю, конечно, — уловил я мысль. — И что? Платить за репетиторство мне нечем.

— При чем тут репетиторство… — поморщился Малфой. — Слизерин должен быть впереди, Уизли, ясно? И если штатный преподаватель защиты такой… гм… странный тип, если не сказать больше, то, видимо, нужно просить помощи у декана. А то мы и впрямь не сдадим экзамены такими-то темпами… Ты прав, большинству помогут родители, но у нас и полукровки есть.

— И… как быть?

— Снейп — старый знакомый нашей семьи. Я на каникулах поговорю с папой, объясню ситуацию, думаю, он поможет, скажем, организовать факультатив, — задумчиво произнес Драко. — Разумеется, негласно. Директор узнает — и конец затее.

— Вот это было бы здорово, — искренне произнес я. — Только что же, профессор с нами просто так заниматься будет? У него своих дел нету, что ли?

— Это мы решим в процессе, взрослые уж договорятся, — Малфой смерил меня взглядом. — Только, Уизли, может выйти так, что я своими руками помогаю воспитать собственного убийцу. Ты же понимаешь, что мы, в случае чего, скорее всего, окажемся по разные стороны баррикад?

— Почему ты так решил?

Честное слово, я сумел-таки выбить его из колеи! Правда, ненадолго, он моментально сориентировался:

— Ах да, я и позабыл о твоем желании вернуть уважение к твоей фамилии.

— И о предательстве, — напомнил я. — Забавно, я ведь получаюсь дважды предателем: по наследству и сам по себе! Но это только в математике минус на минус дает плюс, а там… неизвестно, что выйдет, не хочу загадывать.

— Насчет своей карьеры ты уже загадал.

— Нет, я просто прикинул, что мне точно потребуется в будущем, — пояснил я. — И с кем мне нужно поддерживать связи. С Невиллом, например, он же намерен изучать Темные искусства, плюс он в гербологии просто гений, на него мадам Спраут молиться готова! Я стану аврором, а он гербологом, или он — аврором, а я колдомедиком, все равно пригодимся друг другу…

— А мне нравится твой подход, Уизли, — подумав, сказал Малфой. — Только ты смотри, как бы тебе и с Лонгботтомом не оказаться по разные стороны. Он ведь хочет изучить зло, чтобы его побороть, не так ли?

— Я думаю, в процессе до него дойдет, что нет абсолютного зла и абсолютного добра, есть научные достижения и люди, которые ими пользуются, — выдал я умную фразу, вычитанную в каком-то маггловском журнале. — В капле — лекарство, в ложке — яд, слыхал такую фразу?

— Да, — кивнул он и посмотрел на меня с куда большим интересом.

— Так и с заклинаниями, даже пыточными, — развил я мысль. — Я вот тут почитал кое-что и подумал, что о-о-очень слабеньким Круцио можно запустить остановившееся сердце.

— А о-о-очень слабенькой Авадой зашибить комара, — не удержался Малфой, но явно задумался. — Ну, успехов тебе, Уизли, хотя не думал, что когда-нибудь скажу подобное всерьез! И поработай с Лонгботтомом, он, может, не гений, но из него может выйти хороший теоретик… Ты ему идею про Круцио объясни, только осторожно, сам же знаешь, что с его родителями.

— Непременно объясню. Пусть сидит, считает силу воздействия… надо будет его математикой нагрузить, пригодится.

— А я попробую выбить факультатив по защите.

— Если сделаешь — буду тебе должен.

— Договорились, Уизли, — улыбнулся тот. — Если что-то выйдет, я приберегу должок, вдруг пригодится, сейчас-то с тебя взять нечего…

Он забрал метлу и ушел к себе, а я посидел еще немного, усмехнулся и отправился в спальню. Надо было подумать, как впихнуть в Невилла маггловскую математику, плавно переходящую в нумерологию…

Глава 6. Каникулы

Время шло очень быстро: вот объявившийся на Хэллоуин тролль (вроде бы он никого не успел покалечить, его быстро отловили и теперь пытались разобраться, откуда он вообще мог взяться), а вот уже и рождественский пир.

Слизерин, как и следовало ожидать, победил с довольно приличным отрывом. Признаюсь: была у нашего декана такая милая особенность: он не снимал с нас баллы прилюдно, если только мы не совершали чего-то вовсе уж чудовищного. Например, наши с Невиллом неудачи на зельеварении вызывали громы и молнии, снятие пары баллов… и долгие, очень долгие часы отработок, во время которых мы не чистили котлы и не потрошили жаб — на то имелись гриффиндорцы. Нет, мы снова и снова, раз за разом варили неудавшееся зелье, пока профессора более-менее не удовлетворял результат. (Честно скажу, я был очень признателен ему за такие отработки! Практики все же не хватало, а без нее никуда.)

Старшие в принципе старались учиться хорошо, чтобы не ударить в грязь лицом и не посрамить свои фамилии. Я вот тоже старался… Только выходило, что фамилия у всей нашей семейки одна, а кое-кого (например, Перси) я бы и не отказался немного осрамить… В итоге я решил — буду делать все, что в моих силах, а на родственничков мне наплевать.

Вдобавок у нас была сыгранная квиддичная команда, в которую на будущий год метил Малфой со своей дорогущей метлой, так что остальным ничего не светило…

Гриффиндорцы мрачно притихли, да с таким похоронным настроением и ушли спать. А я ворочался, не мог заснуть, думал, как это еще меня примет бабушка Невилла! То есть она согласилась, но каково мне окажется на самом деле?..

…-Невилл, вымой руки! — первым делом услышал я, не успели мы поздороваться с миссис Лонгботтом. — Покажи Рону, где розовая гостевая!

«Розовая? Спасибо, не голубая, — хмыкнул я про себя. — Ну, что там такое?»

Это была просто потрясающая спальня. Здоровенная, размером с нашу школьную, с большущей кроватью («Извини, односпальная», — вздохнул Невилл, а я ошалел; впрочем, на двуспальной я мог бы и заблудиться), с видом на красивый парк, личными удобствами… То есть я мог сколько угодно лежать в ванне, плескаться под душем, сидеть на толчке, и в дверь никто не колотился, требуя освободить помещение!

Конечно, бабушка Невилла, дав нам отоспаться пару дней, стала будить пораньше, к завтраку следовало спускаться полностью одетым и как следует умытым, но оно того стоило. У нас-то в «Норе» с утра до ночи шум, папочка уходит рано, мамочка собирает ему с собой обед, а тихо разговаривать они явно не умеют. А тут…

— Невилл, я твой должник, — искренне сказал я как-то вечером, сидя перед камином. — Я сроду так не отдыхал…

— Тогда я тоже твой должник, — ответил он.

— С какой стати?

— Если б не ты, я бы пошел на Гриффиндор.

— Значит, взаимозачет.

— Мальчики, не бросайтесь словами о долге, — заметила миссис Лонгботтом. Она вязала нечто феерических размеров, плед, что ли? Впрочем, ее больше занимал процесс, а не результат (Невилл позже подтвердил мое наблюдение, сказав, что бабушка распускает свое рукоделие, как только надоест вывязывать узор, и начинает другое).

— Поясните, пожалуйста, мэм, — попросил я, вспомнив слова Малфоя. Верно, сын и невестка Августы Лонгботтом были аврорами, она тоже наверняка много знает! — Нам в школе о таком не рассказывали.

— А что, родители тоже тебе не говорили? — удивилась она. — Однако… Упустить такой важный момент!.. Хорошо, слушай. Ты, Невилл, тоже послушай, повторенье — мать ученья.

Миссис Лонгботтом отложила вязание и начала рассказывать. Чем дольше она говорила, тем сильнее у меня вылезали глаза на лоб — я действительно никогда ничего подобного не слышал! А нюансов-то сколько! Впору пожалеть, что под рукой нет хоть карандаша завалящего…

— Рон, ты хочешь сказать, родители в самом деле не сочли нужным поведать тебе об этом? — спросила она, закончив. Да, бабушка Невилла выражалась порой старомодно, но меня это не смущало.

— Может, они не подумали, как это важно, мэм? — спросил я.

— Артур и Молли? — покачала она седой головой. — Не верю!

— Но это так, мэм. Я слышал кое-что о долге крови… о просто долгах, но урывками. И большую часть — уже в школе.

— Поразительно… Думаю, стоит побеседовать с твоими родителями! Твои старшие братья хорошо разбираются в этих вещах, а тебя они как-то упустили из виду… Подумали, может быть, что знания передаются от старших детей к младшим? — не преминула съязвить она.

— Если это действительно так, мэм, то я постараюсь, чтобы Джинни получила от меня как можно больше таких знаний, — ответил я. Пронять меня было сложно, тем более, я хотел как можно больше узнать от старой дамы.

— А ты мало похож на родителей, — сказала она, помолчав. — Нет, я не о внешности, тут-то ты вылитый Артур… и чуточка, пожалуй, от Молли. Характер другой. Хотя… — Миссис Лонгботтом задумалась. — Ты похож на Чарли, такой же упрямый, от своего ни за что не отступится. Ты же знаешь, как его не хотели отпускать учиться на драконолога? Мол, дорого, толку никакого, лучше ступай служить в Министерство…

— Что вы, мэм! — пораженно сказал я. — Впервые слышу, честное слово! У нас в доме его только в пример и ставят: опасная профессия, ценный специалист, все в этом роде… А… Билл?

— Билл? Когда он решил пойти служить к гоблинам, — она снова взялась за вязание, — случился страшный скандал, но он сделал все наперекор родителям и вроде бы не бедствует, а?

— Да, мэм. Он ликвидатор заклятий, и платят ему не так уж мало. И, честно говоря, я понимаю, почему он служит в Египте, а домой заглядывает раз в год, и то случайно.

В голове у меня начало что-то складываться.

— Близнецы намерены завести магазин всяких волшебных шалостей для детей, — сказал я. — Родители, конечно, против, но Фред и Джордж уже скопили приличную сумму и напридумывали уйму всего интересного. К окончанию школы точно сумеют открыть дело.

Невилл посмотрел на меня с некоторым недоумением.

— А Перси? — с непонятным намеком спросила его бабушка.

— Дурак, — брякнул я. — Ой, простите, мэм! Но, по-моему, ни на что, кроме как перекладывать бумажки и носиться по поручениям своего босса, он не годится.

— Согласна, — величественно кивнула она. — Ты понял, Рон?..

— Что? А… кажется… — Я почесал в затылке. — Добивались своего те, кто шел наперекор всему, так? Чарли и Билл тяжело работали, я знаю, но сейчас в шоколаде. Близнецы… и так ясно. Перси в расчет не берем, он пошел по легкому пути… Ну и я остался. Я тоже… угодил не туда, куда должен был. Я правильно понял, мэм?

— Вполне, — ответила миссис Лонгботтом. — И если у твоей сестры есть шанс как минимум выйти замуж не за нищеброда, то ты можешь рассчитывать только на себя. Невилл, что ты так на меня смотришь?

— Ты запрещала мне употреблять это слово, бабушка, — сказал он.

— Тебе, но не себе, — отрезала она. — Я уже достаточно стара, чтобы называть вещи своими именами. Рон… Тебе, возможно, неприятно будет это услышать, но твой отец — нищеброд. И пусть я никогда не прощу тех чистокровных мерзавцев, которые запытали моего сына и невестку, но и не забуду о том, что я сама чистокровная, как и мой внук. И ты, между прочим, тоже!

— А я и не забывал, мэм, — сказал я. — Но разве чистокровные бывают…

— Нищеброд — состояние души, — отчеканила миссис Лонгботтом. — Это не зависит от статуса крови. Ты вот слыхал о содержателе заведения «Кабанья голова» в Хогсмиде? Сам вряд ли ходил, рано тебе, но от старших мог узнать…

— Да, там какой-то старик хозяином, — недоуменно ответил я.

— Этот старик — брат Альбуса Дамблдора, — ядовито улыбнулась она. Невилл пораженно вытаращил глаза. — И он не сквиб, если ты подумал об этом, просто не смог доучиться… по ряду причин. Но его извиняют обстоятельства, а также то, что он-то как раз занят делом, которое ему по силам, пусть и не слишком чистым, не сидит и не ноет о том, как жесток мир и несправедливы люди, и происхождение свое старается всячески скрывать… — Миссис Лонгботтом снова отложила вязание. — А вот ваш декан — полукровка. Я его помню ребенком: неухоженный — даром, что мать волшебница не из последних, — запуганный, некрасивый, однако же сумел выучиться и стать Мастером Зелий! Ваш знаменитый Поттер — тоже полукровка, у него мать магглорожденная…

— Он не наш, бабушка, — вставил Невилл. — Он гриффиндорец.

— Неважно! Ты уловил мою идею, я полагаю?

— Можно, я скажу, мэм? — попросил я, дождался кивка и заговорил: — Я буду, наверно, не очень умно говорить, но уж как получится… Значит, есть чистокровные, которые ни о чем, кроме этой чистоты крови, говорить не могут, вроде тех… ну, вы поняли. Только они забывают, что жениться им, если магглорожденных и полукровок выгнать, придется только друг на друге, а их не так много, и через пару-тройку поколений они просто загнутся… ой, простите!

— Ничего, продолжай.

— Вот… Есть чистокровные вроде вас, Поттеров, да хоть бы и Малфоев, — вошел я в раж, увидел, как сузились глаза миссис Лонгботтом, и поднял руки. — Постойте, объясню! Малфои — не чокнутые фанатики типа Лестрейнджей, они, как Драко как-то сказал, торгаши. И отлично понимают, что попросту вымрут, если не будет новой крови… А так — выпендриваются, конечно. А вы, мэм, — спросил вдруг я, — если Невилл вдруг решит жениться на магглорожденной девушке, будете возражать?

— Гм… — неожиданно смутилась она и спустила сразу три петли. Я в этом разбираюсь: когда меня ставили в угол в чулане за шалости, я наблюдал за мамочкиными зачарованными спицами. Сам вязать не умею, а как это делается, представляю очень даже хорошо. — Смотря что за девушка, умеет ли она себя вести, какой у нее потенциал…

— Ну вот, и те так же рассуждают. Я так думаю, если что, они просто документы новые купят, в Министерстве кого надо подмажут и все, — придумал я в порыве вдохновения. — Полукровки тоже разные бывают. Одни вроде профессора Снейпа — у магглов это называется «сам себя сделал», другие ни то ни сё. Ну а… — у меня едва не сорвалось «грязнокровки», — магглорожденные тоже все разные. Кто-то думает, что у нас все, как у них… а кто-то соображает, что нельзя жить в обществе и быть свободным от него, — ввернул я подходящую цитату из очередной маггловской книжки. — Многие пробиваются!

— Рональд Уизли, — серьезно произнесла миссис Лонгботтом, — я кое-что слышала о тебе прежде от твоих родителей, но даже не думала, что ты способен на подобные логические построения. Ты узнал это от старших братьев или на факультете?

— Нет, мэм, я сам додумался, — честно ответил я. — Просто, видите ли, дома выгоднее было прикидываться таким… недалеким Ронни, чтобы не лезли особо. Мне нетрудно помыть посуду или прибраться, это не так долго, но если папочка начнет разглагольствовать, то выйдет лекция часа на три, а я за это время успею книжку прочитать. Или в шахматы поиграть. Все равно он одно и то же повторяет, честное слово! Или мамочка начнет зудеть, и тоже по кругу… Старшие-то в школе, а я у нее единственная жертва… Ой, бедная Джинни!

— Вспомнил, не прошло и полугода, — ворчливо произнесла старая дама. Или надо говорить «пожилая леди»? — Да, твои родители — прекрасные люди, но чрезвычайно занудные, в этом я с тобой соглашусь. Я тебя не выдам, только и ты никому ни слова!.. Невилл?

— Я ничего не слышал, я задумался, — понятливо отозвался тот.

— Профессор Снейп сказал, что поодиночке Уизли — умные, а как соберутся толпой, пиши пропало, — вспомнил я. — Это как, мэм?

— Так, что отец твой дал жене слишком много воли, — сурово произнесла она. — Даже реши он теперь покомандовать, слышать будут только ее, потому как привыкли. Старшим твоим братьям проще, они живут отдельно, и им, уж извини за выражение, наплевать. Близнецы… о, эти выкрутятся. Перси для нее идеальный сын, ну а вам с Джинни придется справляться самим. Хотя ты-то как раз справился…

— Да, мэм, спасибо, что позволили приехать, — сказал я, с ужасом подумав о летних каникулах. Да я же чокнусь!

— Бабушка, а можно, Рон приедет на лето? — с хорошим чувством момента вступил Невилл. — Давай, ты мне вообще не будешь давать карманных денег, куда мне их тратить-то? А я пообещаю, что получу по зельям «выше ожидаемого»? Мне одному так скучно… а Рону дома плохо…

— Мы на море собирались, а это не очень дешево, — напомнила та.

Я никогда не был на море. Я видел его только на картинках…

— Пускай приезжает, — после долгой паузы произнесла Августа Лонгботтом. — А твоим родителям, Рон, я сама напишу. Как я понимаю, возвращаться домой ты не намерен?

— Спасибо, мэм! — выпалил я. Вот счастье-то! — Нет, то есть не собираюсь, ну разве ненадолго, кое-какие книжки захватить, а вещи у меня все в школе! А, ну и Джинни сказать, чтоб не скучала…

— Вот и хорошо. Приедешь домой, соберешься, на другой день я пришлю за тобой домовика, — кивнула она. — Невилл, поедем не в Италию, как собирались. Музеи посмотришь, когда вырастешь, все равно тебе там еще мало что понятно… У нас и тут неплохие пляжи найдутся.

— Конечно, бабушка! — засиял он. — Да мне хоть дома остаться, только не одному!

— Надо же, — произнесла миссис Лонгботтом задумчиво. — Мне всегда казалось, что слизеринцы очень замкнутые…

— Так и есть, мэм, — вставил я, вспомнив свою мысль. — Рот на замок, душу — тем более. Это не Гриффиндор, где все напоказ, тут только очень близким друзьям доверяют, и то не всё и не всегда.

— Может, это и к лучшему, — кивнула она. — Идите спать, мальчики, время позднее. А мне еще нужно написать твоему отцу, Рон. Хочешь что-нибудь передать?

— Я отправил им открытки, — сказал я (меня ссудил деньгами Невилл, потому что я поиздержался), — и довольно. Ну, если вам не трудно, мэм, припишите отдельно для Джинни, что я желаю ей счастливого Рождества.

— Хорошо. А теперь идите…

Глава 7. Ночные беседы

Оказавшись в спальне, я глубоко задумался. И, признаться, думы были не из простых.

Итак, с направлением деятельности я более-менее определился, тут нужно просто вкалывать изо всех сил, и тогда я сумею заработать себе на хлеб, может, даже и с маслом.

Однако есть еще кое-что… Рано или поздно мне нужно будет жениться. Вопрос — на ком? То, что я слизеринец, здорово ограничивало мой выбор: гриффиндорки со мной однозначно гулять не будут, рэйвенкловки и хаффлпафки — гадательно. (Опять же, там много магглорожденных, а портить себе анкету я не хотел, и так уже испорчено все, что только можно.) Стоило подумать о своем факультете, вот я и начал прикидывать… Да, да, я на первом курсе, но о таких вещах нужно думать заранее, а не хватать в последний момент, что осталось…

Сперва я нацеливался на Дафну Гринграсс, она была симпатичная и незлая. Опять же, отец — не из Пожирателей, хоть и чистокровный. Потом я услышал, что вроде бы Малфоя намерены женить на младшей сестре Дафны, и пошел на попятную. Конечно, забавно было бы породниться с Драко таким вот образом, но из чувства самосохранения я решил этого не делать.

Затем я долго присматривался к остальным девчонкам, пока, наконец, не остановился на… Миллисенте Буллстроуд. Да, далеко не красавица, но с лица воду не пить, да и я тоже не Аполлон: рыжий, нескладный, веснушки эти дурацкие, а еще мне грозит ранняя лысина, это у нас по папочкиной линии передается (хотя старшие братья вроде пока не жалуются, повезло им). Да, на нимфу не похожа, плотненькая, но, во-первых, и полные девушки бывают симпатичными, во-вторых, мамочка моя тоже далеко не изящная фея, а в-третьих, Миллисента вполне еще может постройнеть, когда подрастет. Потом, она полукровка, так что на богатых чистокровных женихов с этакой-то внешностью может не рассчитывать (разве что это будет какое-то очень важное политическое решение родителей). За магглорожденного она не пойдет, все-таки слизеринка, причем упертая. Остаются обеспеченные полукровки либо… верно, бедные чистокровные! А у меня кровь — чище некуда! У Миллисенты же имеется неплохое приданое, насколько я успел разузнать… Счастливые браки заключаются на небесах, говорите? Спасибо, я лучше уж женюсь по расчету. Главное, чтобы расчет оказался верным…

Детей будущих жалко? Ни капли. Во-первых, кровь Уизли достаточно сильная, все мои братья и я сам — вылитый папочка, рослые, худые, рыжие. Мамочка тоже рыжая, но у нее совсем другой тип лица и фигуры, и кровь Прюэттов папочкину не перешибла. Миллисента — плотного сложения шатенка, как я уже говорил, так что, по идее (если верить маггловским учебникам по биологии), имеется ненулевой шанс получить рослых темноволосых отпрысков. (Да, я читал стихотворение Бернса про джентльмена из Абердина. Да, я понимаю, что отпрыски могут оказаться толстыми и рыжими, но… тут ничего не поделаешь.)

Потом, Буллстроуд, может, звезд с неба и не хватает, но учится не хуже меня. Воспитана, умеет держать себя в обществе, это однозначно, следовательно, и меня научит… если я чего-то не усвою после муштры миссис Лонгботтом. Чего еще для счастья надо?

Оставалось осторожно к ней подкатить, чем я уже и начал заниматься: то перо упавшее подам, то дверь придержу. Ненавязчиво так: Миллисента ведь знает, что по сравнению с той же Дафной Гринграсс или даже Панси Паркинсон она сильно проигрывает, следовательно, может принять навязчивое ухаживание за злую насмешку. Или решить, что я кому-то проспорил… Поэтому торопиться не надо, куда мне торопиться-то? Пусть попривыкнет… Фыркать на меня она перестала, это уже неплохо, на вопросы по учебе отвечает, а там видно будет. Главное, задел уже есть. (Признаться, я сперва хотел приударить за Панси, она посимпатичнее, но больно уж у нее характер вредный! Вдобавок она виснет на Драко, так что ну ее…)

В принципе, на будущий год в школу придут новые девочки, можно будет к ним присмотреться. И еще через год… Однако надо же иметь готовый вариант!

И тут вдруг меня осенило. Это была совершенно бредовая идея, но шанс на ее исполнение имелся. И если так, я намерен был его использовать! В конце концов, если не выйдет, я буду знать, что хотя бы попытался, а не кусать потом локти…

Высунувшись из комнаты, я прислушался — вроде было тихо — и поскребся в дверь к Невиллу.

— Что? — спросил он.

— Не спишь?

— Нет, заходи!

Я вошел: его спальня была побольше моей, хотя обставлена почти так же, а выдержана во вполне слизеринских зеленых тонах.

— Бабушка считает, что зеленый цвет полезен для глаз, — сказал Невилл, перехватив мой взгляд.

— Ага, а красный пробуждает агрессию, поэтому я живу в розовой спальне, — фыркнул я и присел в кресло. — Шучу, конечно… Но ты почаще медитируй на свой галстук, должно помочь!

— Да ну тебя, Рон! — хихикнул он. — Ты чего хотел-то?

— Да поговорить я с тобой хотел, — задумчиво ответил я, почесав в затылке. — Одна мысль в голову пришла, никак покоя не дает…

— Какая? — заинтересовался Невилл.

— Да вот… помнишь, мы с тобой как-то говорили о будущей специализации?

— Конечно. Ты же меня замучил зельями! Хотя, — добавил он, подумав, — это интересно. Снейпа я все равно боюсь, но тут уж ничего не поделаешь… Предмет нужный.

— Это верно! — улыбнулся я и резко сменил тему: — Невилл, а ты уже думал, на ком собираешься жениться?

— Я?! Жениться?! — на его физиономии был написан такой ужас, что я чуть не засмеялся в голос.

— А чего ты так перепугался? Бабушка уже нашла тебе невесту?

— Что ты, что ты… — замахал руками Невилл. — Она за мной будет следить, пока я не состарюсь… а ты — жениться! Да и вообще, рано еще о таком думать на первом курсе…

— Ничего не рано. Большинство чистокровных давно знают, кто на ком женится, родители выбрали, — сказал я. — Особенно у нас на Слизерине.

— Ты тоже? — фыркнул он, обматываясь пледом.

— Ага. Но это в планах, потому что с родителями… — я махнул рукой. — В общем, я пока что застолбил Буллстроуд.

Невилл икнул и выронил подушку.

— Скажешь, что она страшная, как задница громамонта, я твоей бабушке навру, что мы за девчонками в раздевалке подглядывали, — предупредил я.

— Да нет, она вовсе не страшная… — пробормотал Невилл. — Нормальная… просто это было неожиданно. Я думал, ты кого-то покрасивее выберешь.

— Я свои шансы трезво оцениваю, — сказал я. — На Гринграсс мне можно даже не замахиваться, на Паркинсон тоже, а это — самый подходящий вариант. Но ты так и не ответил, сам-то присмотрел кого-нибудь? Может, на других факультетах?

— Да что ты… С этой учебой мне девчонок некогда рассматривать. Мы же с Гриффиндором в основном пересекаемся, а там… — он пожал плечами. — Я и не помню, кого как зовут. А! Есть такая красивая девочка — Браун. Патил тоже ничего. А еще шумная и умная — Грейнджер. Но они мне как-то не очень…

— Это почему?

— Красивым я даром не сдался, — пояснил Невилл и тяжело вздохнул. Что и говорить, ему бы не мешало сбросить вес… Хотя в этом доме кормили так, что я чуть не рыдал за столом от счастья: вроде бы никаких особенно сложных дорогих деликатесов, но остановиться же невозможно! — А шумных я не люблю… Слушай, Рон… ты же не просто так об этом заговорил?

— Конечно, не просто так, — мрачно ответил я. — Тут, понимаешь, дело такое… У меня есть младшая сестра, на будущий год она пойдет в школу…

— И что?

— Первое: на лето твоя бабушка — спасибо ей огромное, век благодарен буду, — пригласила меня к вам в гости. Второе: Джинни все время дома. Так-то мы с ней поровну делили родительскую любовь, потому что близнецов поди еще возлюби… если поймаешь, старшие братья за границей, а Перси на службе. Теперь все это достанется ей одной. И ей проклюют мозги тем, что я — предатель, попал на Слизерин… Ну, ты понял.

— Так, — Невилл посмотрел на меня очень сосредоточенным взглядом. — А что в-третьих?

— Я не хочу, чтобы Джинни попала на Гриффиндор, — честно сказал я. — А это непременно случится, если я не вмешаюсь. Вмешаться я могу двумя способами: отказаться от вашего приглашения, все лето сидеть дома, отбиваться от предков и переубеждать сестру. Дохлый номер, скажу я тебе, мамочку не переговоришь… Второй способ: забрать Джинни… куда-нибудь и как следует промыть ей мозги. Но, — предвосхитил я его реплику, — боюсь, если я попрошу твою бабушку приютить еще одну Уизли, она заколет меня вязальной спицей. И будет совершенно права.

— Гм…

— Было бы здорово, если бы Билл или Чарли взяли ее на лето, но… — развел я руками, — они взрослые парни, работают за границей, развлекаются, и возиться с младшей сестрой им просто некогда. Тем более, они тоже не в восторге от моего выбора, спасибо, громовещателей не шлют.

— А почему ты так уверен, что она попадет на Гриффиндор? — неожиданно спросил Невилл.

— Потому что мамочка с папочкой и все братья, кроме предателя Ронни, учились именно там. А еще на Гриффиндоре есть такой Гарри Поттер, по которому Джинни просто фанатеет! — мрачно ответил я. — Героя ей подавай…

— И как же ты намерен промывать ей мозги, если она в восторге от Гарри? — не отставал он. — Как ты ее переубедишь?

— Невилл, — сказал я. — Ты ведь тоже ребенок пророчества. Тебе повезло самую чуточку больше, чем Поттеру: у тебя бабушка жива осталась, но вот родители… Извини.

— Ничего. Я сам иногда думаю — может, лучше бы им, как Поттерам, сразу… чем вот так, — вздохнул он, но тут же воспрянул духом: — Так ты думаешь, Джинни можно переключить на меня?

— Думаю, да, — осторожно ответил я. — Она же Гарри видела только издали и на снимках, не разговаривала ни разу, так что напридумывала невесть чего! А тут… Твоя бабушка могла бы многое рассказать, верно? А еще… Невилл, ты уж прости, я понимаю, что нагло навязываюсь тебе сам и навязываю свою сестру, но… Джинни ведь тоже чистокровная, ей еще замуж выходить. Приданого у нее нет, способности, правда, имеются — кстати, к зельеварению! — но и только. И куда ей после школы? В министерство, секретаршей?

— Почему сразу секретаршей-то?

— А кем еще? Она симпатичная, готовит хорошо, умеет дом в порядке содержать, но манер — никаких. Кто ее замуж возьмет? Нет, ну полукровные и магглорожденные, конечно, могут, но ты пойми, Невилл, я хочу вылезти из нищеты и вытащить хоть кого-то еще! Старшие братья сами справятся, родители уже привыкли жить, как живется, но Джинни-то за что все это?! Мне уж на что паршиво было в латаной мантии, а она все-таки девочка! Ее ведь затравят даже гриффиндорки!

— Бабушка запросто обучит манерам… — задумчиво сказал Невилл. — Эй, ты что, плачешь, что ли?!

Я молча отвернулся. Заплачешь тут… Надо было отрепетировать реплики заранее, а не бросаться во все тяжкие! Вот, Ронни, учти и запомни на будущее: тебе нельзя выступать без подготовки, ты выглядишь дурак дураком. То Малфой тебя спалил, теперь вот Лонгботтом…

Дверь распахнулась, и на пороге воздвиглась Августа Лонгботтом в ночном чепце (жуткое сооружение!) и кружевном капоте, благодаря которому ее монументальная фигура выглядела внушительнее обычного.

— Что за шум посреди ночи? — холодно спросила она, окинув нас взглядом. — Рональд? Что с тобой?

— Ничего, миссис Лонгботтом, — глухо ответил я. — Извините, что помешали.

— Невилл? В чем дело?

— Мы с Роном обсуждали девушек, бабушка, — выдал он, и я вытаращился на него во все глаза.

— Не рановато ли вам? — Она вплыла в комнату и остановилась, глядя на нас с подозрением.

— Ну обдумать варианты-то уже можно, — сказал Невилл. — Вот Малфоя, скорее всего женят на младшей Гринграсс… А мне, бабушка, ты еще невесту не подобрала?

— Гм… пока нет, — несколько смешалась она.

— А что ты скажешь, если я присмотрюсь к младшей сестре Рона?

Я окончательно потерял дар речи. Невилл! Невилл, который боится бабушки до судорог, задает ей такие вопросы?!

— Гм! — повторила миссис Лонгботтом, подумала и села на кровать. — Так, молодые люди, я ничего не понимаю. Изложите по порядку, отчего это вас вдруг обуяло желание искать невест в столь поздний час?

Невилл подумал, вздохнул и довольно связно изложил мою теорию (я предпочитал отмалчиваться). Ну и на закуску сообщил, что сестра моя, девочка небесталанная, начисто обделена приличным воспитанием, так что, бабушка, нельзя ли нам не ездить на море, и в поместье неплохо, но взамен…

— Вот что Слизерин с людьми-то делает… — пробормотала она, и я так и не понял, было это ругательством или похвалой. Меж тем миссис Лонгботтом перевела взгляд на меня. — Рональд, ты понимаешь, что я не могу взять на лето твою сестру вопреки воле твоих родителей?

— Но меня же можете…

— Ты хотя бы в школе учишься, — вздохнула она. — Ладно, впереди еще уйма времени, придумаем что-нибудь. С Артуром-то я сумею договориться, он человек разумный… относительно, а вот с супругой пусть сам управляется!

— То есть… — не поверил я своим ушам.

— Одним ребенком больше, одним меньше, какая разница! — поморщилась миссис Лонгботтом и встала, расправляя складки капота. — Признаюсь, я была в ярости, когда узнала, куда угодил Невилл, но теперь вижу, что ему это на пользу. Хотя бы возражать научился… Ложитесь-ка спать, мальчики!

Она ушла, а мы с Невиллом переглянулись.

— Что это на тебя нашло? — спросил я.

— Сам не знаю, — ответил он задумчиво. — В голове что-то щелкнуло. Но, Рон, ты ведь и сам думал, что неплохо бы выдать Джинни за меня замуж?

— Да, — честно сказал я. — Ты добрый, ты никогда ее не обидишь, а твоя бабушка живо отвадит наших родственничков. А Джинни тоже добрая, веселая, готовит отлично… это я уже говорил, и уже неплохо разбирается в зельях. Могла бы помогать…

— Я ей однозначно не понравлюсь… — пробормотал Невилл. — Ты колдографию показывал, она худенькая, а я…

— А ты прекрати булочки на ночь жрать, вдруг поможет?

— У меня нервы!

— А ты не нервничай! Было бы, из-за чего! Подумаешь, зелье не так сварил! На отработке заново сделаешь… раз пять.

— Тоже верно, — неожиданно согласился он. — Попробую. Худющим вроде тебя не стану, но все ж таки…

Он протянул мне руку, я крепко пожал ее (кстати, Невилл очень сильный, хотя и выглядит этаким плюшевым медвежонком) и отправился спать. Честно говоря, мне не верилось, что миссис Лонгботтом и вправду согласилась взять на лето Джинни… С другой стороны, у меня был свидетель! И оставалось только убедить родителей, и вот этого-то я ждал с ужасом…

Глава 8. Сестра

Время до летних каникул пролетело незаметно. Кажется, Гриффиндор чем-то отличился, но я не вникал, не до того было: я знал, что если не стану учиться как следует, ничего хорошего мне в жизни не светит. А первый курс — это основы, поэтому надо разобраться сразу, а не наверстывать потом. Кое-что я, конечно, знал, все-таки из семьи волшебников, но этого было мало. Дома я нахватался по верхам, и понятия не имел, как работает то или иное заклинание, даже если умел его использовать (да и тренироваться не мог, куда мне было с моей поломанной палочкой!). Приходилось часами сидеть в библиотеке вместе с Невиллом — тот-то до школы вообще колдовать не мог, ему приходилось еще сложнее, — но оно того стоило.

Кстати, слова о том, что Слизерин — одна семья, пустым звуком не были. Все прекрасно знали, кто я такой и что у меня за семья, но подчеркнуто это игнорировали. Я был просто первокурсником. Не братом Фреда и Джорджа, я уж молчу о Перси или там Билли с Чарли, а просто Рональдом Уизли. Да, я был плоховато одет по сравнению с тем же Малфоем, но благодаря тому походу за покупками стал выглядеть довольно прилично. И учился я неплохо: пусть в отличники и не метил, но обязательную программу выполнял от и до. Я уже сказал Невиллу, что летом мы будем тренироваться до упаду, потому что ему плохо даются кое-какие заклинания, мне тоже, а поскольку рядом будет его бабушка, то мы сможем невозбранно пользоваться палочками. Он вздохнул и согласился. Мне показалось, что Невилл почти перестал нервничать, а потому делал куда меньше ошибок. Ну и слава Мерлину!

По итогам года Слизерин проиграл: гриффиндорцы снова отличились, директор щедро отсыпал им баллов, так что отрыв у них получился изрядный.

— Не переживайте, — сказал нам Флинт. — Это грязная игра, а вы здесь ради того, чтобы чему-то научиться, а не просто словить еще парочку баллов, ясно?

Младшекурсники согласно кивнули и разошлись по своим спальням, вещи собирать. Может, кто-то и расстроился, но тут не принято было выказывать истинные эмоции.

— Обидно, — сказал Невилл, когда мы уже сидели в купе, — все старались, а гриффиндорцам начислили баллы не пойми за что.

Я только плечами пожал: начислили и начислили, а по какой причине, дело десятое. Я слыхал от родителей, что от Дамблдора вообще трудно добиться внятного ответа, вечно он говорит обиняками. Да и Мерлин с ним! Я вот куда больше опасался родителей, и не зря…

Для начала, со мной не стали разговаривать, даже поздоровались сквозь зубы, а вот Перси и близнецов чуть ли не облизывать начали, расспрашивать о том, как прошел год… А мне что, я пожал плечами да ушел к себе на чердак. Накормить меня накормят, это точно, а разговаривать я ни с кем не хотел.

Мамочка, очевидно, решила взять меня измором, потому что ужин мне подали в комнату. «Отличный сервис», — подумал я и взялся за вилку. Мне надо было как-то выловить Джинни и попытаться уговорить ее на мою авантюру, но вот беда: она девчонка себе на уме, а мамочка наверняка ее накрутила по самое некуда. И как быть? Если Джинни не согласится, план мой можно выкинуть в помойное ведро! То есть меня-то миссис Лонгботтом приютит, договорились ведь, но против воли сестру забрать не получится…

— Ты доел? — сунулась Джинни в мой закуток. — Давай посуду, сегодня моя очередь мыть!

— Ага, — ответил я, — спасибо, очень вкусно, так маме и скажи.

— Ты какой-то грустный, — сказала она, взяв тарелку. — Это потому, что ты на Гриффиндор не попал?

— Нет, Джин, — усмехнулся я. — Не поэтому. Ты заходи, как с посудой закончишь. Я б тебе помог, но там внизу, наверно, все собрались?

— Да, а что?

— Не хочу с ними видеться, — ответил я и отвернулся, обняв подушку. — А ты правда приходи, посоветуемся…

— Я быстро! — ответила она и ускакала вниз по лестнице.

Вернулась Джинни через час, я уже успел задремать. Ну так пока посуду перемоешь да с мамочкой поговоришь, столько времени пройдет…

— Они ужасно ругаются, — сказала Джинни, когда я ее впустил. — Как это ты мог поступить на Слизерин, когда родители и братья — все были на Гриффиндоре!

— Так и смог, — ответил я, запирая дверь. — Сядь, посидим, поговорим, что ли… Я по тебе скучал.

— Я тоже, — улыбнулась она. — Рон, ты какой-то невеселый! Тебя там обижают, что ли?

— Нет, — покачал я головой. — Там хорошие ребята, я не вру. Отцы их, может, и наворотили, но сами-то они причем?

Я помолчал, потом спросил:

— Тебе осенью тоже в школу. На какой факультет хочешь?

Джинни тяжело вздохнула и честно ответила:

— Я не знаю. Все ведь на Гриффиндоре учились… кроме тебя.

— Решай сама, — сказал я, помолчал и добавил: — Лонгботтом приглашает меня к себе на все лето. Тебя тоже, если захочешь. И если сумеешь уговорить родителей. Я не возьмусь, они на меня и так смотрят, будто… даже придумать не могу!

— Мама всю зиму плакала, — сказала Джинни, сев со мною рядом. — Чуть папа вспомнит о тебе — она тут же в слезы. Не оправдал чего-то там, не справился, да еще и на Слизерин попал. Я помалкивала. Ты уж прости, Рон, но ты был в школе, а я тут…

— Я потому тебя к Лонгботтому и зову, — ответил я. — Понимаешь?

— Кажется, понимаю, — кивнула она. — А… там возражать не будут?

— Нет. Миссис Лонгботтом с тобой позанимается, ты много чего не знаешь, что положено чистокровной волшебнице. А мы с Невиллом будем повторять то, что было на первом курсе, и, может, по второму пройдемся.

— Куда б я ни попала, лишним такое не будет… — пробормотала Джинни. — Осталось уговорить родителей… Ничего. Я сумею.

В общем-то, я в ней не сомневался, только не рассчитывал проснуться рано поутру от дикого визга.

— Нет, я поеду, поеду, поеду! — на одной ноте голосила Джинни. Кажется, папочка пытался ее успокоить, но безуспешно. — Вы не любите меня, не любите, не любите! Я хожу в обносках, в школе меня засмеют!

Мамочка что-то заворковала, но тщетно, если сестренка разошлась, ее уже не заткнешь.

— Не надо перешивать твою мантию, мама! — взвизнула она так, что с карниза сорвался голубь. — Я выгляжу нищенкой! Почему у Рона новая мантия и палочка, а у меня — это старье?!

Не знаю, что ответили ей родители, но Джинни завопила еще громче:

— Я не поеду в школу в этом рванье! Не поеду! Останусь на вокзале! И ничего вы со мной не сделаете, силой на поезд посадить не выйдет, а посадите, я всем расскажу, как мы живем!

— Прекрати истерику! — воскликнула мама, но тщетно.

Я прекрасно слышал, что истерикой там и не пахнет. Джинни была куда спокойнее меня, а если затевала скандал, то уж точно знала, на что рассчитывает.

— Я опозорюсь! — продолжала Джинни. Вот что она взяла от мамочки — так это голос. Перекричать что одну, что вторую решительно невозможно. — Я не знаю, как себя за столом вести! Рона вон однокурсники научили, а мне что делать? Папа?!

— Ну… попроси Рона помочь, — сказал он и явно спасся бегством.

— Мама?!

— Да, попроси Рона помочь, и уйдите оба куда-нибудь с глаз моих, — попросила мама. — Не могу слышать твои вопли…

Через четверть часа Джинни стукнула в мою дверь. На плече у нее висела тряпичная сумка, набитая до отказа.

— Я готова, — сказала сестра серьезно. — Когда сматываемся?

— А который час? Ага. Значит, скоро, — кивнул я. — Садись, нас домовик Лонгботтомов заберет. Кстати, тебе разрешили?

— А ты не слышал? — хладнокровно ответила она. — Велено уйти с глаз долой, обоим, ну так…

Так мы и исчезли из отчего дома. Я оставил записку, а в том, что с миссис Лонгботтом папочке не тягаться, был уверен.

Глава 9. Пополнение

— М-да, — сказала миссис Лонгботтом, окинув Джинни взглядом. — Тут есть, над чем поработать. Невилл! Покажи Джиневре голубую спальню. Рональд, я полагаю, и сам не заблудится…

— Никак нет, мэм, — сказал я со всей возможной учтивостью. — Благодарю, мэм.

— Задержись, — велела она, когда Невилл, краснея и запинаясь на каждом слове, повел Джинни наверх, объясняя, где тут что в этом доме. Я покорно остался на месте.

Миссис Лонгботтом помолчала, потом серьезно сказала:

— Ты был прав, Рональд. Поди сюда…

Я подошел поближе.

— У тебя красивая сестра, — задумчиво произнесла она. — Но крайне неухоженная. Одни руки чего стоят! Она что, прачка? Или посудомойка?

— Она постоянно помогает матери по дому, — пояснил я. — Ну и в саду тоже возится.

— Рональд, — миссис Лонгботтом прищурилась, — скажи на милость, как можно так изуродовать руки, если готовить, стирать и прибирать нужно всего на троих, ведь все остальные в школе! Да и отец ваш появляется дома разве что к ужину да переночевать, будто я не знаю, сколько он работает… Чем занята Молли? Она разве не волшебница? Перемыть посуду — один взмах палочки, прибраться и постирать — еще один… Ну, пускай сад, некоторым нравится копаться в земле, но перчатки никто не запрещал!

— Я не знаю, мэм, — честно ответил я. Признаюсь, я над этим и не задумывался, принимал как должное, что и попытался объяснить пожилой леди: — Меня тоже постоянно гоняли то прибираться, то мыть что-нибудь, то садовых гномов гонять…

— Вручную? — непередаваемым тоном произнесла она. — Ну, знаешь, я была лучшего мнения о твоем отце! Извести эту напасть взрослому волшебнику ничего не стоит!

— Его больше интересуют маггловские механизмы, — усмехнулся я. — Правда, ничего путного все равно не выходит.

Миссис Лонгботтом подержалась за голову.

— Нет, это невыносимо, — произнесла она. — Старшие твои братья, ты прав, вовремя сообразили, что им нужно делать себя самим. А тебе хватило разумения забрать с собой сестру. Не беспокойся, я вас не отдам. Вы с Невиллом повторяйте пройденное, как собирались, он рассказывал, а я займусь девочкой. Немыслимо, чтобы в школу она приехала в таком виде! И нет, Рональд, даже не заикайся о том, что потом вернешь долги! Несколько мантий и учебники — это не траты. Тем более, — вздохнула миссис Лонгботтом, — на море мы не поехали.

— У нас на факультете есть фонд для малоимущих, — сумел я вставить словечко. — Если что, то на мелочи отсыплют. Мне вот палочку купили, моя-то была совсем негодная. На мантии я сам у близнецов выспорил.

— Надо же, — задумчиво произнесла миссис Лонгботтом. — А казалось бы, Слизерин…

— Мэм, вы не поверите, как там друг за друга держатся, — серьезно сказал я. — Может, это потому, что остальные их не выносят? На самом факультете все ведут себя… достойно. Что со мной, что с полукровками, хотя им, конечно, еще сложнее.

— Может быть, Рональд, может быть, — проговорила она задумчиво. — Иди, мне нужно подумать. Проверь, как там твоя сестра, обустройтесь да спускайтесь через час, я прикажу подать ужин.

— Конечно, мэм, — кивнул я и улетучился.

Джинни, как выяснилось, вовсю болтала с Невиллом. Вернее, болтала она одна, а тот только краснел и бледнел, вымучивая односложные ответы.

— Ты как, расположилась? — спросил я. — Невилл, тебя бабушка зовет.

— Иду! — с облегчением ответил он и умчался со всей возможной для его комплекции скоростью.

— Рон, не поверю, что это происходит со мной… — Джинни опрокинулась на спину на широченной кровати, раскинув руки, и уставилась в потолок. Вернее, в балдахин, ну да ладно. — Какой дом славный, и сад тут есть, и речка, купаться можно! Миссис Лонгботтом очень строгая, правда, это сразу видно, но не злая. Слушай, — она привстала, — а родители нас забрать не могут?

— Вряд ли, — я сел рядом. — Против миссис Лонгботтом папочка не выйдет. Она старше вдвое, вдобавок не силой же она нас утащила, мы согласились! Ну и потом, они ж все из Ордена Феникса, забыла? Я тебе рассказывал!

— Я не забыла, — серьезно сказала Джинни и повернулась набок, подперев щеку ладошкой.

Я отметил: у нее в самом деле неухоженные руки, у наших-то девочек и ногти аккуратно подстрижены (маникюром щеголяли только старшекурсницы, младшим этого не позволялось, неприлично). На носу уже появились первые угри, а уж как я от них намучился, слов нет. Ну и вообще, на фоне голубой спальни миссис Лонгботтом сестра моя выглядела сущей замарашкой! Дай-то Мерлин, за лето эта достойная дама приведет девчонку в порядок…

— А как тебе Невилл? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Смешной до ужаса, — улыбнулась Джинни. — Стесняется до невозможности…

— А вообще?

— Симпатичный, — подумав, ответила она, — только ему бы похудеть немножко, а то ж задавит!

— Эм…

— Рон, я тебя с рождения знаю, в смысле, с моего рождения, — хладнокровно произнесла Джинни. — Ты наверняка решил, что из нас с Невиллом получится хорошая пара.

Я тяжело вздохнул. Сестра помедлила и добавила:

— Может, и получится. А может, и нет.

Она села ровно и продолжила:

— Рон, вот честно, ты пошел на Слизерин, чтобы сломать традицию или еще зачем-то?

— И то, и то, — ответил я. Джинни врать смысла не было. — Я не хочу больше жить так, как мы жили до сих пор, и тебе такого не желаю. Ясно?

— Да и я не откажусь что-то изменить, — усмехнулась она. — Но Рон… Я тебе скажу честно: Невилл симпатичный, милый и все такое, но он мне совершенно не нравится. Мне муж-подкаблучник не нужен.

Я поперхнулся: такого поворота событий я не ожидал!

— На Поттера замахнулась?

— С чего бы? — приподняла она бровь. — Дома надо было им восхищаться, но я его только на картинках видела, а какой он теперь, только с твоих да братниных слов знаю, а они соврут — недорого возьмут. И все равно, он тоже не пара мне.

Я пытался продышаться. Сестра в очередной раз вогнала меня в ступор.

— Я обязана научиться всему, что надо знать чистокровной волшебнице, — продолжила Джинни, — и ради этого буду делать вид, что Невилл мне по душе. Все равно нам еще слишком мало лет, а за ручки держаться не возбраняется. А потом, в школе, я уж найду себе жениха по нраву. Рон?

— Ч-честно, я от тебя такого не ожидал, — выдавил я. — Ты только на Малфоя не заглядывайся, я этакого родства не переживу. Его родители тем более. И, кстати, постарайся поближе познакомиться с Миллисентой Буллстроуд, я ее для себя присмотрел…

— Да, ты показывал колдографии, — кивнула она. — Не красотка, ну так и ты не красавец. Познакомлюсь. А кроме Малфоя еще парни найдутся! Но, — добавила Джинни, — придется сказать миссис Лонгботтом, что ее внук мне не приглянулся.

— Потом скажем, — ответил я. — Ты верно заметила: мы еще малы, за руку подержишься, научишься нужному, а там будет видно. Может, ему тоже другая понравится! Ты для него очень уж… гм…

— Я поняла, — улыбнулась Джинни. — Мы явно не пара. Дружить будем, но… не проси объяснить, Рон, это просто такое чувство: он хороший мальчишка, очень добрый, сильный, но мне не нужен тот, кто слабее меня. А он слабее, ты разве не видишь сам?

— Так может, с годами он изменится?

— Он — может быть, но не я, — отрезала она и вдруг шмыгнула носом. — Я не знаю, как объяснить. Сил у него достаточно, только он… ну… он сможет защитить, это я чувствую. Но в атаку не пойдет. Ну разве что близких будут убивать, а я… не такая.

— Да, ты явно удалась в мамочку, — пробормотал я. — Та уж как пойдет в атаку, не остановишь!

— Вроде того. Я не стану огорчать миссис Лонгботтом, но слишком притворяться тоже не буду, — произнесла Джинни. — Они с Невиллом все равно поймут, они хорошо чувствуют людей, я вижу.

— Ну что ж, — вздохнул я, — пусть будет, как будет. Устраивайся, я пойду вещи разбирать. И вот еще, забыл спросить… Джин, а тебе не жаль родителей?

— Нет, — честно ответила она. — Каждый сам за себя, Рон. Я это по старшим поняла.

— И только мы — друг за друга, — сказал я, и она серьезно кивнула.

Я вышел, постоял немного в коридоре и пошел к Невиллу. Мне казалось нечестным оставлять его в неведении.

— Можно?

— Заходи, — кивнул он и пригорюнился. — Знаешь, Рон, кажется, я все-таки не понравился твоей сестре.

— Ты понравился, — заверил я, сев рядом. — Только… как тебе сказать… Понравился как человек, она сразу сказала, что ты симпатичный и добрый, но…

— В мужья не гожусь, — завершил Невилл. — Я так и думал. А она красивая, даже очень, но для меня слишком яркая, меня от нее оторопь берет! Она вроде бабушки, только маленькая… Ты не обиделся? — тревожно спросил он.

— Я думал, это ты обидишься, — сказал я сквозь смех. — Ну ладно, разобрались, и хорошо! Она себе найдет кого-нибудь, да и ты девушку подберешь, времени еще тьма! Ну ты пока поухаживай за ней, чтоб бабушка нас не выгнала, ладно? Потом сочтемся…

— Конечно, — улыбнулся он. — Тренироваться буду!

Тренировались мы до упаду в прямом смысле слова: приползали в комнаты и падали, едва успев умыться, на ужин сил не хватало, домовики подавали нам в комнаты. Джинни я не видел вообще: миссис Лонгботтом взяла ее в оборот, и когда я спустя две недели увидел наконец сестру, то не сразу узнал.

Она была красива, только правильно показать ослепительно-рыжие волосы с веснушчатым лицом — это надо уметь. Миссис Лонгботтом — умела.

Подходящая одежда, ухоженные руки, лицо и волосы — Джинни стало не узнать. А сильнее всего изменило ее выражение лица: казалось, будто сестренке рассказали что-то важное, о чем не знает никто другой, и она теперь намерена хранить эту тайну.

— До чего красивая, — вздохнул Невилл мне на ухо. Ну да мы не раз уже это обсудили и сошлись на том, что никто никого неволить не станет. Джинни еще попробуй приневоль, мало не покажется! — Но я ее боюсь.

— Мэм, это чудо что такое! — искренне произнес я, взяв сестру за плечи и покрутив перед собой. — Просто не узнать!

Миссис Лонгботтом довольно улыбнулась.

— Приятно видеть, как девочка преображается безо всякого волшебства, — сказала она. — У нее есть все необходимые задатки, только, Рональд, проследи, чтобы муж не оказался слабее характером! Впрочем, она и сама сумеет…

Я, видимо, покраснел, потому что миссис Лонгботтом взяла меня за подбородок и заставила поднять голову.

— Думаешь, я не поняла, что Невилл ей не пара? — тихо спросила она. — Нет, они сумели бы ужиться, мой внук покладист, Джиневра ему понравилась, хотя он ее и побаивается… Но нужно ли это твоей сестре?

— Простите, мэм, — ответил я, сглотнув ком в горле. — Я надеялся… надеялся, что получится. Не вышло.

— Но ты хотя бы попытался, — она привычным жестом пригладила мне волосы. — Это был интересный опыт, Рональд. Да, на новогодние каникулы я жду вас обоих.

Я уставился на нее неверящим взглядом. Даже просить не пришлось!

— Мы не закончили с обучением юной леди, — сказала миссис Лонгботтом. — А Невиллу без тебя скучно. Если прихватите кого-нибудь еще, я не стану возражать, но, пожалуйста, не более пяти человек, иначе вам придется спать либо по очереди, либо в одной постели, а вам еще рано!

Ради такого я бы хоть во дворе на голых камнях заночевал, но вместо того, чтобы подпрыгнуть и завопить от радости, поймал ее руку и поцеловал. И снова подумал: почему чужая женщина делает для нас с сестрой то, чего не могут сделать родители? И почему я благодарен ей куда больше, чем той, кто выносила и родила нас с Джинни?

— Миссис Лонгботтом, — вспомнил я, — а учебники и прочее? Учебники Джинни я свои отдам, но остальное…

— Какие мелочи, молодой человек, — сказала она. — И уж прости, обошьют ее в моем доме, а не в ателье!

Я не возражал, только думал, как возвращать такие долги. И как показаться перед родственниками, придется ведь хоть наведаться в отчий дом! Ну или хоть увидеться на перроне…

Там мы и встретились: вся семья с Поттером и мы с Лонгботтомами. Старшие церемонно раскланялись, мама, кажется, сперва не признала Джинни с уложенными короной волосами и в новой мантии, потом хотела было прижать к сердцу, да сестренка вовремя спряталась за миссис Лонгботтом. На меня подчеркнуто не смотрели, да и шут с ними!

Я попрощался с миссис Лонгботтом, сердечно поблагодарив ее за такие летние каникулы, она обняла Джинни, поцеловала внука и меня заодно и отпустила восвояси. Мы забрались в поезд, заняли купе и устроились поудобнее.

— О, Уизли с пополнением! — сунулся к нам Малфой. — Привет!

— И вам доброго утра, — отозвалась Джинни.

— А-а, — понятливо протянул тот. — Прошу прощения, не представился: Драко Малфой.

— Джиневра Уизли, рада знакомству.

Я взглядом показал, что лучше бы ему испариться, и Драко в кои-то веки внял мольбе. Ну да ему и так Джинни ни слова не говорила о том, на какой факультет желает попасть, ни мне, ни Невиллу, ни тем более миссис Лонгботтом, поэтому я просто решил подождать, а пока поспать. Сестра пристроилась на мне, Невилл похрапывал напротив, и так мы скоротали время до Хогвартса.

— Ничего не бойся, — наставлял я по прибытии. — Просто нужно очень захотеть… Ну да у тебя сила воли не чета моей!

— Да уж, — ядовито улыбнулась она и убежала за первокурсниками. — Эй, меня забыли!

Сидя за слизеринским столом, я нервничал так, что чуть не облил соком Малфоя, а он бы мне не простил новую мантию, он злопамятный.

— Невилл, ты что задумался? — спросил я, чтобы не молчать.

— Смотри, какая… — вздохнул он.

Я поглядел: девочка была и впрямь красивая, но на вид странноватая, и пусть Шляпа отправила ее на Рейвенкло, я бы к такой подойти побоялся. Впрочем, если она Невиллу по душе, то это его дело. Я больше нервничал из-за Джинни.

— Уизли, Джиневра! — вызвала МакГоннагал, и сестра подошла к Шляпе, надела ее и уселась на табурет.

Воцарилась тишина, а потом раздалось убитое:

— Слизерин!

Я выдохнул с облегчением, а Джинни подошла и села рядом со мной — ребята освободили местечко.

— Я же знала, что получится, — сказала она высокомерно, потом сделала личико попроще и улыбнулась Миллисенте, сидевшей напротив. Та подумала и улыбнулась в ответ, я же перевел дыхание. Девочек поди пойми…

Глава 10. Исчезающие чернила

Сказать, что разразился скандал — значит, ничего не сказать. Хорошо еще, громовещатели не проходили, иначе мы бы тут все оглохли!

Директор попытался как-то побеседовать с Джинни наедине, а она отказалась, заявив, что это неприлично, и без присутствия родственницы женского пола либо приравненной к ним дамы она ни на какие беседы не согласна. А поскольку мамочка наверняка будет оказывать на дочь давление, то нельзя ли пригласить миссис Лонгботтом? Против МакГонаггал Джинни тоже не возражала, но та почему-то пошла на попятную. Может, вспомнила нашу мамочку в юности? Видимо, помнили ее и прочие дамы, потому что у всех нашлись срочные неотложные дела… Ну а старостой у нас теперь был парень, Джемма-то окончила школу, так что и тут не сложилось.

— А ты был прав, Рон, — сказала она вечером, когда мы сидели в библиотеке. — Ничего ужасного в Слизерине как факультете нет. Ну а люди — можно подумать, на Гриффиндоре не имеется… альтернативно одаренных, как миссис Лонгботтом выражается.

Сидевшая за соседним столом Грейнджер посмотрела на нее с возмущением, но, слава Мерлину, промолчала, а то ее даже наш декан не всегда в состоянии заставить ее умолкнуть.

— Мне нравится, — заключила Джинни.

— Я рад, — невозмутимо ответил я и вежливо привстал навстречу Миллисенте, Невилл тоже. (Отчего-то она страшно не любила, когда ее имя сокращали до Милли, поэтому я всегда подчеркнуто называл ее только полным именем.)

Как я мог понять, мои заигрывания не остались незамеченными. Даже если сама Миллисента и не поняла, другие девочки, побойчее, живо просветили ее насчет того, что означают мои неуклюжие маневры. Миллисента вроде бы не возражала, а после каникул начала вдруг мне улыбаться время от времени. Думаю, посоветовалась с родителями, и, не сомневаюсь, они озвучили ей ту же или примерно ту же идею, что сложилась у меня. Да, я далеко не красавец, вдобавок гол как сокол, но нужно же работать на перспективу! Малфоев на всех не хватит, а девочкам в нашем мире стоит задумываться о своей судьбе еще раньше, чем мальчишкам, потому как холостяк — это одно, его никто не осудит и не осмеет, а старая дева (если она не сделала себе имя в науке или политике, что не всем дано) — совсем другое. Консерватизм, сказала миссис Лонгботтом, послушав мои не вполне связные измышления. (Кстати, быть может, Буллстроуды и с нею переговорили, потому что Миллисента точно знала — я на лето отправляюсь к Невиллу.)

Кстати, наши девочки живо взяли под крыло Джинни, я уверен, с подачи Миллисенты. А то, что Джинни сама напросилась на знакомство и принялась вызнавать, что можно делать, чего нельзя, что допустимо, а что неприлично — вопрос второй. Сестренка — серьезная пробивная сила (это у нее тоже мамочкино), от нее так просто не отвяжешься, а уж после уроков миссис Лонгботтом… Она живо прилепилась к старшекурсницам (с однокашницами тоже общалась, конечно, но не так активно), и порой приносила крайне интересные сплетни и новости так называемой светской жизни.

Последняя из этих новостей мне крайне не понравилась. Я еще поспрашивал Драко, тот по обыкновению хохмил, но в итоге все-таки подтвердил: имела место стычка между его отцом и моим. Ну как стычка… Повстречались в книжном: повели Поттера, который у них гостил (как он попал к нам домой — отдельная история), за покупками. Малфой-старший, который нашего папочку недолюбливает по ряду очевидных причин, отпустил некое двусмысленное замечание на тему предательства крови. (Я уже давно понял, что Драко удался в папашу — шуточки у обоих на грани фола. А иногда и за гранью.) Папочка вспылил и — вот тут я мысленно застонал — полез в драку и даже успел поставить Малфою-старшему фингал. Не сомневаюсь, публика была в восторге: служащий Министерства с кулаками бросается на далеко не последнего человека в магическом обществе!

Словом, разойтись-то они разошлись, но было кое-что еще, о чем Драко говорить отказался, но я приблизительно догадывался: его отец вряд ли бы стал нарываться на скандал в публичном месте без далеко идущей цели. А что могло быть этой целью? Папочка? Да как же! Следовательно — Поттер. Но что именно задумал Малфой, я понять не мог, а Драко либо не знал, либо не желал говорить. Понятно, что шумиха эта нужна была для отвлечения внимания собравшихся (там еще и презентация какая-то проходила), но от чего?

Я сделал мысленную пометку последить за Поттером. Зачем? А мало ли! Сам-то он мне даром не нужен, но если это как-то связано с моей семьей, то лучше уж проявить бдительность! И так неприятностей предостаточно — чего стоит история с угоном папочкиной машины (за которую ему, как я слышал, перепало отдельно) и похищением Поттера из дома… Близнецы, как обычно, отделались легким испугом, а машина вот пропала, говорили, удрала в Запретный лес. Не дай Мерлин, оснует там колонию диких автомобилей, будто акромантулов с кентаврами мало…

Пока я размышлял, Джинни мило чирикала с Миллисентой о своем, о девичьем, а Невилл, высунув язык от старания, сочинял эссе по гербологии. Потом поднял взгляд, увидел что-то и густо покраснел.

Я посмотрел в том же направлении: к стойке мадам Пинс подошла та странноватая девочка с Рейвенкло. Она была очень симпатичная, только всегда витала в каких-то заоблачных высях, да и выглядела своеобразно. Впрочем, Невилл может позволить себе выбирать кого угодно, у него бабушка и к магглорожденным лояльно относится.

— Невилл, познакомься уже с ней, — шепотом сказал я. — Что ты маешься?

— Как?! — прошелестел он.

— Подойди и скажи «привет»!

— Ага, а она скажет, что со слизеринцами не общается!

— Откуда ты знаешь, если не пробовал? — вмешалась Джинни, прислушавшись к нашей перебранке пианиссимо.

— И верно, — неожиданно поддержала Миллисента, взглянув на меня с явным намеком. — Ты ведь действительно не пробовал. Попытайся.

— Да вы что, я не смогу… — прошипел Невилл, явно стараясь спрятаться под стол.

— Ладно, я сама, — пожала плечами Джинни, встала и решительно направилась к той девочке, вдумчиво перебиравшей книги.

Миллисента с интересом посмотрела ей вслед.

— А разве Джинни не сговорена с Невиллом? — спросила она неожиданно.

Тот покраснел еще сильнее, хотя, по-моему, дальше уже было некуда.

— Нет, — честно ответил я. — Просто нам нужен был повод, чтобы убраться из дома. Миссис Лонгботтом опекает нас неофициально, как-то договорилась с нашими родителями. Ну да она может… Хотя, не скрою, был у меня план женить Невилла на сестренке!

— Плохо спланировал? — улыбнулась она, а я отметил, что улыбка Миллисенту очень красит, и даже немного неровные передние зубы ее не портят. У Грейнджер вон какие — а что толку?

— Спланировал хорошо, но оба кандидата оказались решительно против, — вздохнул я.

— В следующий раз подбирай кандидатуры тщательнее, — посоветовала Миллисента, глядя с явным намеком.

— Это была тренировочная партия, — не остался я в долгу, — теперь я постарался учесть свои промахи.

— Будем надеяться, — серьезно сказала она и встала, чтобы уйти.

Я приподнялся вслед — наука миссис Лонгботтом. Конечно, в классе не будешь вставать, когда встает девочка, но здесь хотя бы обозначить жест уважения можно.

Невилл тяжело вздохнул.

— Вот ты шпаришь, как по писаному, — сказал он. — А у меня сразу сердце в пятки уходит, руки трясутся, и я вообще забываю, что хотел сказать.

— Невилл, ты не поверишь, — ответил я, — у меня сейчас под мантией вся спина мокрая. Придем в спальню — покажу рубашку.

— А как же ты…

— Силу воли натренировал, — сказал я. — Ну и заранее придумал несколько фраз, которые в любой ситуации можно использовать, если вообще не знаешь, что сказать. Правда, сейчас импровизировал, потому и взмок.

— Надо попробовать, — кивнул он, — а то вон Малфой за словом в карман не лезет, а я стою и мычу, как дурак… хорошо, если завтра придумаю, как можно было ответить!

— Потому и говорю — заготовки нужны, мало ли, растеряешься, — ухмыльнулся я, и тронул его за рукав: — Смотри.

Джинни успела поздороваться с рейвенкловкой (это я заметил, пока говорил с Миллисентой), та кивнула в ответ, но больше никак не отреагировала. Сестренка для вида спросила какую-то книгу у мадам Пинс, а пока та искала нужное, завела разговор. Ну, попыталась завести… С другой стороны, у Джинни даже мамочка не вырвется.

— У тебя очень оригинальные украшения, — сказала сестра. — Тебе идет.

— Спасибо, — невозмутимо ответила девочка. — А у тебя очень красивые волосы. Почему ты их не распустишь? Так красивее.

— Неудобно, — пожала плечами Джинни, — они длинные, мешают, да и вообще в школе принято выглядеть опрятно. У тебя вот тоже волосы длинные и цвета необычного, только очень уж запутанные. Тебе бы пошла французская коса. Или другая прическа. Их ведь можно менять хоть каждый день.

— А как это — французская коса? — неожиданно заинтересовалась та.

— Могу показать, — коварно ответила сестра, — но, конечно, не в библиотеке. Встретимся где-нибудь на нейтральной территории, хорошо?

— Почему на нейтральной?

— Боюсь, твои сокурсники не поймут, если я приду к вам в гости, — притворно вздохнула Джинни, и я понял, что миссис Лонгботтом успела натаскать ее будь здоров, как. Раньше сестра тоже могла вить веревки из окружающих, только выражалась куда как проще.

— Почему? — повторила рейвенкловка.

— Я со Слизерина.

— И что? — не поняла та. — Ну… давай, я приду к вам.

— Я думаю, можно, — кивнула Джинни.

— Хочешь, я тебе такое же ожерелье сделаю? — спросила вдруг девочка, подергав себя за крайне своеобразные бусы.

— Не моя цветовая гамма, — не моргнув глазом, ответила сестра. — Тебе идет, а на мне будет смотреться плохо. Ты взяла книги? Пойдем, я тебя познакомлю с братом и его однокурсником. Не возражаешь? Кстати, меня зовут Джиневра Уизли. Можно Джинни.

— А я Луна, — сказала та. — Лавгуд.

Я покопался в памяти: да, есть такое семейство, кажется, тоже чистокровные.

— Рада знакомству, — ответила сестра. — Мадам Пинс, большое спасибо… Идем, Луна.

Она подвела Лавгуд к нашему столу, и я опять встал. Невилл тоже.

— Это мой старший брат Рональд, — сказала Джинни, и я кивнул, — а это Невилл Лонгботтом.

— Луна Лавгуд, — ответила та, разглядывая нас, и вдруг сказала Невиллу: — А я тебя знаю. То есть я знаю твою бабушку, она была в гостях у папы и рассказывала, что тебе не дается волшебство. Это так?

Невилл запунцовел, а я подивился непосредственности этой девочки.

— Раньше… в общем…

— У него поздно проявились способности, — пришел я на помощь. — Ну что, пойдемте? Думаю, наши девушки не будут возражать против гостьи.

— Не будут, — подтвердила Джинни и сощурилась так, что ей сложно было не поверить.

— У тебя ошибка, — сказала вдруг Лавгуд, преспокойно читавшая эссе Невилла кверху ногами. — Вот здесь. Это растение себя так никогда не ведет.

— Правда? А ты уверена? — изумился он, забыв даже заикаться от удивления. — В справочнике именно так написано!

— У нас такое дома живет. Может, в справочнике про дикое? Наше-то ручное…

— Расскажи! — загорелся Невилл. — Как вы его приручили? Оно же ядовитое!

— Ты прав, надо просто попробовать, — сказала Джинни, наблюдая за этой беседой.

Я молча согласился, подумав, что если у Невилла с Луной что-то склеится, то ему будет всяко лучше, чем с моей сестрой. Больно уж у нее характер… твердокаменный. Не знаю даже, в кого.

— Идите общаться в коридор! — призвала мадам Пинс, и мы, извинившись, удалились.

Разумеется, при виде Лавгуд, которая с огромным интересом рассматривала слизеринскую гостиную, кое-кто фыркнул, кое-кто отвернулся, но особого ажиотажа не воспоследовало. Это же не гриффиндорка, а девочка со вполне нейтрального факультета.

— Вы что, коллекцию решили собрать? — поинтересовался Драко, глядя, как Джинни советуется с Миллисентой. Кажется, они выбирали прическу для Луны.

— В смысле?

— В смысле, мало нам подрывника Лонгботтома и предателей крови Уизли, вы еще и полоумную Лавгуд притащили? Которая, к тому же, не слизеринка!

— А в глаз не хочешь? — спросил вдруг Невилл, насупившись.

— Нет, — ответил Драко, и правильно сделал, потому что если Невилла раздразнить, он действительно может двинуть в глаз, а весовые категории у них с Малфоем сильно разнятся. — Но на кой она вам?

— Она Невиллу нравится, — пояснил я, и Драко только головой покачал, мол, что с вас взять, убогие. — А еще мы с ним поспорили, шарахнется она от слизеринцев или нет. Как видишь, Невилл проспорил.

— Да уж вижу… — вздохнул он и удалился.

Я же потянул Невилла за рукав к девичьей компании, которая явно экспериментировала с Луной, тем более, та не возражала.

— Вот так лучше, — удовлетворенно сказала Панси, поднося ей зеркало. — Верно ведь?

— А мои бусы? — невозмутимо спросила Луна.

— Гм… необычно выглядят, — сказала Миллисента, заметив мой взгляд. — Но лучше надевай их после занятий. В классе они очень отвлекают внимание.

— Верно, затем и нужна форма, чтобы яркие аксессуары не мешали сосредоточиться, — добавила Панси. — С волосами, конечно, ничего не поделаешь…

Тут она взглянула на Джинни, но та в долгу не осталась:

— Их можно перекрасить, неужели ты не знала? — спросила она с очаровательной улыбкой.

— Зачем красить? — вмешалась Луна, которая в причесанном виде стала еще симпатичнее, и добила: — Можно надеть шапочку.

«Из фольги», — вспомнил я маггловское выражение. Кажется, с Лавгуд такая точно не помешает.

— Можно, я запишу, как плести косу? — спросила она тем временем, порылась в сумке и достала тетрадку в черной обложке.

— Лучше нарисуй, — посоветовала Джинни. — Или дай, я попробую…

Девочки сгрудились над тетрадкой и тут же возмущенно загудели.

— У тебя перо не пишет!

— Это не перо виновато, чернила пропадают, ты разве сама не видишь? Может, бумага впитывает?

— Можно посмотреть? — попросил я, заметив, как напрягся Драко, и Миллисента потеснилась, пропустив меня. — Ух ты… Девушки, а может, это у вас чернила от моих братцев? Я слышал, была у них такая задумка: сделать исчезающие чернила и кому-нибудь подсунуть. Этак вот напишет Малфой эссе для профессора Снейпа, сдаст, а тот увидит пустой лист… Предствляете, какая будет буря?

— Но тут они что-то слишком быстро исчезают, — задумчиво сказала Джинни. — Наверно, они рецептуру не довели до кондиции.

— Да уж, шутники, — буркнула Панси, чьей чернильницей и воспользовались, и отправилась выливать ее содержимое. Остальные тоже разбрелись проверять свои письменные принадлежности.

— Луна, а откуда у тебя эта тетрадка? — спросил я, потому что был уверен: чернила тут совершенно ни при чем.

Она пожала плечами и ответила:

— Я ее нашла. Там, в библиотеке кто-то забыл учебник. Я понесла его мадам Пинс, а из него выпала тетрадка. Подписи нет, внутри пусто, и я взяла ее, вдруг пригодится? Или найдется хозяин, тогда я отдам.

— А какой был учебник? — насторожился я.

— Старый такой, потрепанный. Для второго курса, — припомнила Луна. — Трансфигурация.

Джинни внимательно посмотрела на меня, а я едва заметно кивнул.

— А ты раньше писала в этой тетрадке? — спросил я.

— Нет, она же чужая. Просто сегодня не нашлось чистого пергамента. Я подумала, одна испорченная страничка — не страшно, — безмятежно ответила девочка. — Только ее так и не вышло испортить, странно, правда?

— Очень, — подтвердил я. — Гм… Луна, я, кажется, знаю, чьи это учебник и тетрадка. Можно, она пока побудет у меня, а я спрошу у того человека? Если не его, отдам снова тебе.

— Конечно, — сказала она. — Невилл, а ты покажешь мне, как отсюда выйти?

Тот закивал.

Мы с Джинни снова переглянулись. Кажется, Лонгботтом нашел свою судьбу. Или она его. Неизвестно еще, что хуже.

Глава 11. Умозаключения

Тем же вечером я отловил в душевой Малфоя и зажал его в угол. Наверно, выглядело это несколько непристойно, но я об этом не подумал, а вот он тут же сказал:

— Уизли, я всегда знал, что ты извращенец, но холодный мокрый кафель — это чересчур даже для тебя! Он же скользкий!

— А я всегда знал, что ты знаешь толк в извращениях, — не остался я в долгу. — Но ты меня не привлекаешь. Я хочу получить ответ на кое-какие вопросы.

— Мало ли, чего ты хочешь… — мокрый Малфой напоминал мокрую же крысу вроде Коросты (я ее как-то помыл, сам не обрадовался), но глаза у него были холодными и очень недобрыми. — И чем ты будешь платить за ответы? Если они вообще существуют… За тобой уже числится должок, помнишь?

— Помню, — ответил я, — да только новый преподаватель защиты еще придурочнее прежнего, а о факультативах пока ни слуху ни духу. А кто-то, помнится, обещал договориться с отцом…

— Папу занимали несколько иные дела, — обтекаемо ответил Драко и отпихнул меня. — Дай хоть вытрусь и штаны надену! И, Уизли, если ты таким способом пытался поймать меня врасплох, то ошибся — твое сопение слышно, даже когда вода льется. Работай над собой, а то так вот пойдешь в авроры, будешь сидеть в засаде, а тебя за милю опознают. Еще и погоняло дадут, например… — он задумался, — Сопатик!

— Почему не Рыжий? — сдержанно поинтересовался я, тоже одеваясь.

— Банально, — ответил Малфой. — Таких кличек еще и среди преступников — двенадцать на дюжину.

— А откуда у тебя такие познания?

— А тебе зачем знать? — прищурился он, завязывая галстук. Как он ухитряется это делать, не глядя в зеркало, я пока так и не понял. Видимо, долго тренировался. — И, кстати, это все твои вопросы? Если так, то ответы дарю тебе на бедность. Это даже на вшивенькое желание не тянет.

— Нет, это просто к слову пришлось, — ответил я, подавив желание дать Малфою в глаз.

Хм, прямо как папочка! Надо быть сдержаннее, вот что, такие желания до добра не доводят, а провокаторов кругом пруд пруди!

— Ну тогда изливайся быстрее, — сказал он, — или я установлю почасовую оплату, причем такую, что у тебя наличности и на пять минут не хватит.

— Тренируешься мотивировать наемную рабочую силу? — хмыкнул я. — Ладно, давай правда к делу. Я видел, ты как-то странно среагировал на тетрадочку, которую принесла Луна. Знаешь, что это такое?

— Может быть, — был ответ.

— Малфой, я серьезно.

— И я серьезно. — Он посмотрел на меня в упор. — Могу дать только один совет, Уизли, причем совершенно безвозмездно. Не связывайся с этой тетрадочкой. И никому не давай этого делать.

— Может, отдать ее декану? — прищурился я. — Судя по тому, что ты говоришь, это не очень-то хорошая вещь.

— Не стоит, — ответил Малфой и надел мантию. — Декан отдаст ее директору и начнется круговорот вещей в природе, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— Кажется, понимаю, — кивнул я, справившись, наконец, с треклятым галстуком. — Твой отец ведь не просто так затеял ссору с моим?

— Какой ты догадливый…

— Луна нашла тетрадку в потепанном учебнике трансфигурации за второй курс, а где потрепанные учебники — там Уизли, — продолжал я. — Это вполне мог быть мой учебник или Джинни, только за первый курс, но подвернулся только Поттер. Мои ведь водили его за покупками, и как раз в тот день случилась ссора.

— И даже драка, — самодовольно добавил Малфой. — Папа не зря в юности занимался боксом. Но я тебе этого не говорил.

— Боксом?! — опешил я. — Но он же…

— И что? Английские джентльмены очень уважают этот вид спорта, — еще гаже улыбнулся он. — Если что, я тоже немного умею, но с моим весом… увы, партнера для спарринга не подберешь, так что только груша, только так. И да, Уизли, не таращь так глаза. Большинство чем-то да занимается: кто верховой ездой, кто парусным спортом. Открою тайну: на квиддиче мир клином не сошелся!

— То-то ты только о нем и трещишь! — не удержался я.

— Ну надо же поддерживать реноме, — фыркнул Малфой, — если ты знаешь такие слова, Уизли. Тебе тоже рекомендую чем-нибудь заняться. Можешь хотя бы совершать утренние пробежки вокруг замка. И Лонгботтому это не повредит, а то вы оба выглядите так, словно слово «спорт» видели только в книжках, и то давно.

— Шахматы, Малфой, — сказал я серьезно, — это тоже вид спорта. Отлично развивает мозги. Если не веришь — можешь спросить у своего отца. Да хоть у любого магглорожденного!

— Один-один, — довольно ухмыльнулся Драко. — Тебе шахматы явно пошли на пользу. Так что, вопросы иссякли, Уизли? Больше я тебе все равно ничего не скажу.

— Я так и понял, — вздохнул я. — За совет благодарю.

— Обращайся, — сказал он и ушел, я тоже поплелся к себе, пребывая в глубокой задумчивости.

Я был прав, Малфой-старший устроил этот спектакль нарочно. Ну не похож он на идиота, бросающегося оскорблениями на ровном месте! Сказать гадость так, чтобы другой человек осознал, как именно его оскорбили, только назавтра — вот что в его духе, я это уже по младшему давно понял. А еще и в драку полезть… Если Драко не врет относительно занятий боксом, то его папаша мог положить моего с одного удара, скажем, прямым в челюсть или хуком слева. Папочка-то сроду спортом не занимался, я уверен. Да и вряд ли Малфой дал бы до себя дотронуться, если бы не рассчитывал на хор-роший такой смачный скандал, целью которого могло быть только одно — каким=то образом подставить папочку, у них давняя взаимная нелюбовь.

Как это сделать? Ну, во-первых, сама драка. Уизли подбил глаз Малфою, вот и скандал! Вдобавок, я слышал, в книжном было полно представителей прессы, шла какая-то презентация, так что подобное событие наверняка не осталось незамеченным.

Во-вторых, эта вот подозрительная тетрадочка… Тут я вынул ее из сумки и рассмотрел как следует. С виду обычная, нелинованая даже, что-то вроде ежедневника, только без проставленных дат. Внутри я нашел имя владельца — Т.М.Риддл, его едва можно было прочитать, так расплылись чернила, а еще на переплете имелся адрес магазина на Воксхолл-Роуд в Лондоне и дата. Полвека было этой тетрадочке, а как сохранилась!

Наверно, хозяин был магглорожденным или полукровкой, подумал я, иначе где ему взять такую вещь? Ну, если он с головой не дружит, конечно.

Я до сих пор не могу понять, почему нельзя писать на нормальной бумаге, это же дешевле! Многие магглорожденные так и делают, во всяком случае, конспекты и черновики строчат в обычных тетрадках в клеточку, хотя преподаватели смотрят на это косо. Я подумал-подумал, да и попросил одного полукровку привезти пачку тетрадок и на мою долю — на это у меня мелочи хватало. А дальше просто ободрал обложки с прошлогодних конспектов, вложил в них маггловские тетради — и пожалуйста! С виду все прилично, зато в разы дешевле. Правда, миссис Лонгботтом моя рационализаторская идея не вдохновила, но я не хотел, чтобы она тратилась на нас с Джинни больше необходимого. Можно было бы обложки трансфигурировать, но на это у меня пока умения не хватало, не держалось мое преобразование подолгу.

Но я отвлекся. Итак, судя по реакции Драко, тетрадочку эту он видел или, по меньшей мере, что-то о ней слышал (вдруг у них в мэноре тоже звукоизоляция не очень, как в «Норе»?). Вещь это нехорошая, из чего следует, что она имеет какое-то отношение к темной магии. А учитывая то, что Малфой-старший — Пожиратель смерти, пусть и якобы бывший… Бывших не бывает, я уверен. Стало быть, тетрадочка может иметь какое-то отношение к тому-кого-нельзя-называть. Тьфу, это даже думать долго! В общем, Темному лорду. Который, если мне не изменяет слух и память, как раз был полукровкой. И не его ли это вещичка? А что, купил по случаю, зачаровал… непонятно, правда, как. Судя по словам Драко, как-то замысловато и опасно…

Вопрос — как это связано и почему Малфой-старший решил избавиться от тетрадки? Я подумал еще и решил, что причинно-следственная связь тут такая: желание избавиться от тетради было первостепенным, а если удалось бы подставить моего папочку с ее помощью — почему нет? Если такая штука обнаружится у младших Уизли (а я не представляю, что можно с ней сделать и до чего дошли бы в своих исследованиях близнецы, если бы увидели исчезающие надписи), если кто-то в результате пострадает, неважно, они сами или окружающие, возникнут вопросы к папочке, а он и так уже получил от начальства за машину и прочие злоупотребления заодно.

Малфой наверняка рассчитывал на Джинни, она не отказалась бы прихватить такую симпатичную тетрадку, но вот досада — ее с родителями не было, ее водила за покупками миссис Лонгботтом в другой день. Обо мне он знал — я учусь с его сыном, и вряд ли хотел, чтобы тетрадь оказалась рядом с Драко (она все равно тут оказалась, но это уж вмешался случай).

Зато Малфою подвернулся Гарри, а это вообще был идеальный вариант: гриффиндорец, звезда, герой — и вдруг темномагическая вещь! Откуда ей взяться, если он не имел дела с волшебниками вне школы, кроме… правильно, моей семейки! Даже если бы ничего не случилось, папочку могли бы отстранить от работы на время проведения служебного расследования (такое уже было, хотя все делали вид, что не было), могли и уволить, а тогда на что жить? Да и так нервы бы помотали, вскрылась бы еще масса нарушений Статута, и тут количество перешло бы в качество.

Я подумал еще и решил, что Малфой-старший — редкая сволочь. Но сволочь умная, не грех поучиться.

А вот теперь передо мной встала дилемма — либо пойти к декану, чего Драко делать не советовал, видимо, знал о чем-то, но делиться не собирался, а заплатить за информацию мне было нечем… Либо к директору, чего тоже делать не хотелось, памятуя о «круговороте вещей», что бы это ни значило. Либо обратиться к миссис Лонгботтом, но тут придется терпеть до каникул. Либо… посоветоваться с Джинни и Невиллом.

— А почему ты так уверен, что это темномагическая вещь? — спросила Джинни, выслушав мои измышления. Пользуясь тем, что девочкам можно ходить к мальчикам, я зазвал ее к нам в спальню. Да и я ее брат, вообще-то, что тут ужасного?

— Всё сходится, — пожал я плечами, — или ты слушала плохо?

— Слушала я хорошо, только как нам это проверить, если к старшим ты обращаться не хочешь? — спросила она и задумалась. — Погоди-ка…

— А почему исчезали чернила? — спросил вдруг Невилл, с опаской, но и с большим интересом смотревший на старую тетрадку в черном переплете.

— Хороший вопрос, — ответил я. — Это точно не шуточки близнецов. Я так сказал, чтобы забрать у Луны эту вещь, а то мало ли…

— Давайте еще раз попробуем, — предложила Джинни и, не дожидаясь согласия, схватила мое перо. — Так… Т.М.Риддл зачеркнем, напишем Дж. Уизли…

Надпись держалась пару секунд, потом исчезла, будто чернила стекли в никуда, а имя прежнего владельца осталось на месте.

— Любопытно! — глаза Джинни зажглись азартом, и она вытащила из сумки карандаш. — Интересно, на него среагирует или нет?

Высунув от усердия язык, она накарябала: «Я буду вести дневник. Сегодня профессор Снейп меня похвалил. Мне все завидовали!»

Мы молча смотрели на надпись. Она никуда не подевалась.

— Может, она только на чернила зачарована? — подумал вслух Невилл. — О, смотрите!

Карандашный след начал бледнеть, бледнеть, исчезать, рассыпаясь микроскопическими точками («Пикселями», — ни к селу ни к городу вспомнил я умное маггловское слово), пока не исчез вовсе.

Мы подождали еще.

Графитная пыль словно высыпалась на бумагу, образовав совсем другую фразу, не ту, что написала Джинни.

«Привет. Меня зовут Том Риддл. Как к тебе попал мой дневник?»

Эта надпись тоже исчезла, но не раньше того, как Джинни снова взялась за карандаш.

— Я его нашла в библиотеке, — нацарапала она, — в старом учебнике.

Вскоре последовал ответ: «Хорошо, что я записал воспоминания не чернилами, а более надёжным, способом. Я ведь знал, что есть люди, которые не хотят, чтобы мои записи были прочитаны».

— О чем ты? — написала Джинни.

Ответ был таким, что я не удержался и хрюкнул: «Этот дневник хранит записи об ужасных событиях, окутанных покровом тайны. Они произошли много лет назад в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс.»

— Расскажешь? — сестра комментировала написанное вслух, а то почерк у нее не очень разборчивый. — Только попозже, мне уже пора спать!

«Конечно, спокойной тебе ночи», — ответил дневник, и Джинни захлопнула тетрадь, глядя на нас с торжеством.

— Ребята, кажется, мы сорвали большой куш! — сказала она, а я отобрал тетрадку.

— Сперва надо выяснить, кто такой этот Том Риддл и чем знаменит, — осадил я ее. — И чем может быть чревата такая вот переписка.

— Если это темномагическая штука, то тот, кто ее зачаровал, тоже должен был много знать об этом, — вставил Невилл и плотоядно улыбнулся. — Наверняка больше, чем тот же Локхарт!

Мы переглянулись. Участь дневника была предрешена.

Но, разумеется, сперва следовало тщательно подготовиться к допросу этой неведомой сущности. Подучить, так сказать, матчасть!

Глава 12. Вопросы следствия

Проще всего, конечно, было спросить о Риддле у преподавателей, раз он сказал, что учился в Хогвартсе. Но из тех, кто мог его помнить, имелись разве что Дамблдор (к которому соваться не хотелось), МакГонаггал, возможно, Флитвик да Биннс, от которого добиться ответа было маловероятно.

— Давайте думать логически, — сказал Невилл, когда мы устроили очередной мозговой штурм. — Он упомянул о каких-то страшных событиях в Хогвартсе. Вы о чем-нибудь подобном слышали?

Мы задумались. На ум ничего не шло. Вряд ли дневник говорил о войне, он был постарше.

— Этак мы ничего не добьемся, — сказала Джинни. — Спросишь преподавателей, сразу начнется — зачем да почему! Ну не портреты же допрашивать? В общем, держите!

Она зарылась в сумку и выдала нам по цветному карандашу. Мне достался зеленый, Невиллу фиолетовый, а себе она взяла красный.

— Попробуем допросить Тома? — спросил я.

— Да, — твердо ответила Джинни, — пусть хотя бы скажет, кто он такой и как угодил в эту тетрадку! Давайте, двигайтесь ближе. Я буду писать, а вы подсказывайте и тоже пишите…

Я вздохнул и взял карандаш наизготовку.

— Привет, Том, — написала она, — прости, что долго не писала, но я никак не привыкну жить в Хогвартсе. Тут все так необычно, а учиться сложно.

Дневник подумал и выдал: «Неужели дома тебя ничему не научили?»

— Нет, — ответила Джинни. — Я самая младшая после шести братьев, на меня, кажется, не хватило времени.

«Но ты ведь чистокровная? — после паузы спросил Том. — Я ведь помню эту фамилию!»

— Чистокровная, — накарабяла сестра и вдруг выдала: — Том, мой брат тоже хочет с тобой общаться. Он считает, что девочке неприлично переписываться с парнем наедине. Вдруг ты научишь меня плохому?

Дневник молчал так долго, что я уж было подумал — обитающая в нем сущность сбежала куда подальше. Я бы на ее месте так и поступил… Но я все же знал Джинни намного дольше и представлял, чего от нее можно ожидать, особенно после занятий у миссис Лонгботтом!

«Хорошо, — выдал наконец Том. — Я согласен.»

— Привет, Том, — написал я. — Я Рональд Уизли, и я всего на год старше Джинни. А еще тут с нами Невилл. Не будешь возражать, если он тоже задаст вопрос-другой? Мы никогда и не слышали о таких, как ты!

«Ну… хорошо, — ответил дневник. — Только пишите, кто из вас кто.»

— А ты цвета не различаешь? — живо настрочила Джинни.

«Нет», — был ответ.

— Ну вот, такая идея пропала, — вздохнула она и снова взялась за карандаш. — Тогда мы будем писать в начале сообщения «Джинни» или «Рон», а ты отвечай «Том — Джинни» или «Том — Рону». Можно одной буквой, чтобы покороче. Вот… «Д — Т. Погода сегодня хорошая». Отвечай!

«Т — Д. Жаль, я этого не вижу», — отозвался дневник, и сестра победно ухмыльнулась. Судя по всему, она намеревалась пытать дневник до отбоя, а может, и до утра.

— Том, ты учился здесь, это мы поняли. А о каких страшных событиях ты упомянул? — написал я. — Расскажи! Тут много тайн, а преподаватели о них умалчивают!

«Что, вы даже не слыхали о Тайной комнате?» — поразился он.

— Впервые слышим, — написала Джинни. — Расскажи, пожалуйста! От нас всё-всё скрывают, но ты, кажется, знаешь много интересного… И с какого ты факультета?

Я невольно фыркнул — при необходимости сестренка умела прикидываться идиоткой.

Дневник помолчал, потом нехотя ответил: «Когда я учился здесь, на Слизерине, нам говорили, что эта комната — лишь легенда, и ее не существует. Но это была ложь. Когда я учился в на пятом курсе, кто-то открыл ее, и монстр убил ученицу. Я поймал человека, который открыл комнату, и его исключили. Но директор Диппет предпочел замолчать эту историю, и было сказано, что девочка погибла в результате несчастного случая. Ну а мне вручили награду и посоветовали помалкивать. Но монстр еще жив, и жив человек, который может освободить его!».

— Ничего себе… — пробормотала Джинни и написала: — А кто погиб, Том? Как звали ту девочку?

«Кажется, Миртл Уоррен, — ответил дневник. — Этакая невзрачная плаксивая девица.»

— Плакса Миртл?! — чуть не в один голос сказали мы, переглянувшись, и тут уж я схватился за карандаш.

— Р - Т. Скажи, а это чудовище все еще опасно?

«Опасно, если его разбудить и приказать кого-то убить, — самодовольно ответил Том, — и я знаю, как это сделать. Хочешь, научу?»

— Да я как-то далек от убийств, — ответил я, почесал карандашом в затылке, выматерился беззвучно и дописал: — Том, если ты знаешь, как совладать с монстром, выходит, это ты его выпустил?

«И что с того?» — был ответ.

Джинни отпихнула меня и настрочила:

— Д - Т. Том, да ты же гений!

«Я знаю», — последовал самодовольный ответ.

— Помоги нам! — написала сестра и подчеркнула эти слова три раза с такой силой, что сломала грифель и жестами потребовала у меня точилку или хотя бы перочинный ножик.

«Чем я могу вам помочь?» — удивился Том.

— Том, если ты еще в школе мог усмирить монстра, то ты наверняка разбираешься в таких вещах! — нацарапала Джинни, наскоро очинив карандаш. — У нас ужасный преподаватель по защите! Просто кошмарный, он ничему нас не учит… Кому-то родители наймут преподавателей, а мы с Роном сейчас на иждивении бабушки его однокурсника…

«Это у кого же?» — поинтересовался дневник, и тут его отобрал Невилл.

— Н - Т. У Августы Лонгботтом, — вывел он. — Я ее внук, Невилл, рад знакомству. Бабушка и так много делает для Уизли. Просить ее еще и заниматься с ними боюсь — вдруг она вспылит и вовсе прогонит обоих? Помогите, Том, пожалуйста! Вы же наверняка знаете программу первых курсов, а нам больше и не надо!

Дневник не отвечал.

«А что я получу взамен?» — проявилась наконец надпись на странице.

— А чего ты хочешь? — написал я.

Дневник долго не отвечал, а потом вдруг выдал:

«Я не знаю. Но я вам помогу. Знаю, каково учиться на Слизерине без кната в кармане… Вы правы, богатые чистокровные наймут репетиторов. Бедные будут выбираться, как сумеют!»

— Он не выбрался, — шепотом сказала Джинни, будто Том мог нас услышать. — Не сумел. Ты разве не чувствуешь, Рон?

— Не знаю, мне просто как-то не по себе, — честно ответил я. Признаюсь, мне было жаль этого Тома, но не хотелось повторить его участь: неизвестно, до чего он там додумался, в тетрадке теперь обитает.

— Вилли, а ты что думаешь? — спросила сестра, и Невилл вздрогнул. — Эй, ты что? Тебе не нравится, как я тебя назвала?

— Нет, просто это было неожиданно, — улыбнулся он. — А почему ты так вдруг сократила мое имя?

— Оно тебе не идет, — совершенно серьезно сказала Джинни, — слишком мягкое. А Невилл — Вилли — Вильгельм… Совсем другое дело, правда? Завоеватель, всё в этом роде…

— Невилл-Завоеватель, — буркнул я и опять почесал карандашом в затылке. Потом написал: — Р - Т. Том, мы не просим многого. Но у нас даже пройденное на первом курсе не отложилось в голове! А теперь всё совсем плохо: новый преподаватель какой-то чудик, учить толком не учит.

«А самим заниматься лень?» — спросил дневник.

— Не лень, но как тренироваться-то? Прикажешь угробиться по неумению?

Спустя пару минут в дневнике появилас запись: «Я напишу вам инструкции. Но если вы погибнете — ваши проблемы. Я учительского контракта не подписывал и за ваши жизни не отвечаю.»

— А что ты потребуешь взамен? — написал вдруг Невилл, отобрав у меня тетрадку.

«Обдумаю на досуге, — был ответ. — А пока молчи и читай внимательно! Я не могу допустить, чтобы Слизерин проиграл!»

Глава 13. Откровения

— Вот это, я вам скажу, преподаватель, — мечтательно протянула Джинни, когда мы ознакомились с первыми инструкциями дневника.

Мы решили заниматься вместе, потому что для нее все это было внове, а мы с Невиллом вправду перезабыли то, о чем гундосил Квиррелл на первом курсе, и хоть миссис Лонгботтом и гоняла нас всё лето, но и отдохнуть же надо было? И, заметил я, приемы она использовала совсем другие. Том-из-дневника расписывал всё очень четко, понятно и доступно даже для таких олухов, как мы. Профессор Снейп тоже так умел, я это точно знал, только редко снисходил до всяких идиотов, как он любил выражаться.

Встал вопрос с местом для упражнений: в любом пустом классе нас могли застукать, особенно если бы мы что-нибудь разгромили, и тогда непременно выспросили бы о том, чем это мы заняты да что у нас при себе за подозрительный конспект… ладно, подозрительная тетрадка. Я подозревал, что тот же Снейп вполне может почувствовать, что вещица эта далеко не из тех, которые стоит держать у себя младшекурсникам, он ведь в защите тоже ас. Сколько лет за место преподавателя бьется — и никак, мне братья рассказывали.

— Д.-Т. Том, — пожаловалась Джинни, когда мы облазили большую часть Хогвартса, но так и не нашли подходящего местечка для занятий. Казалось бы, не так уж много учеников, а кишит ими весь огромный замок, уединиться негде. Если только на Астрономической башне, но там старшекурсники традиционно целуются. — У нас проблема!

«Ваших крошечных мозгов не хватает на то, чтобы запомнить даже основные тезисы?» — отозвался тот. Видимо, сегодня он был в дурном расположении духа, поэтому выражался почти как Снейп. (В дурном расположении самого себя, подумал я и развеселился.)

— Д-Т. Мы выучили всё наизусть, — настрочила сестра, — можешь спрашивать, мы ответим. Только упражняться нам негде, везде или люди бродят, или призраки шныряют, или портреты… Пивз, Филч… Деться некуда! А на улице дождь проливной.

«Хотите, научу, как угомонить Пивза?» — медленно проявились буквы.

— Очень! — чуть ли не одновременно написали мы, толкаясь плечами.

«Запоминайте, два раза повторять не стану», — сообщил дневник и выдал заклинание. Оно здорово походило на фирменный сестрин сглаз, но… я что-то даже пожалел Пивза. Он вредный, конечно, и побыть в разобранном на атомы состоянии ему некоторое время не повредит, но все равно — приятного мало, пусть он и полтергейст. Ну, это я так понял суть действия заклинания. Что-то там с разрушением энергетической оболочки, благодаря которой Пивз может быть вполне материален, если захочет. Или это поле? А где его источник?

Тут я понял, что меня понесло в дебри маггловской физики, в которой я разбирался пока что крайне паршиво, и написал:

— Д-Т. Том, ты ведь наверняка отлично знаешь замок! Где бы нам спрятаться? Может, в тех подземельях, о которых ты говорил?

«Нет уж, — отозвался он. — Вас засечет привидение Миртл.»

— Вход, значит, в ее туалете, наверняка! — удовлетворенно сказала Джинни вслух, а написала вот что: — Ну неужели такой умный парень, как ты, за все время учебы не сумел найти укромного местечка? Может, тут есть какие-нибудь другие потайные комнаты, кроме той, о которой ты говорил?

«Допустим, есть, — согласился дневник. — Я мог бы объяснить вам, как туда попасть, но что взамен?»

— Если ты скажешь, что тебе нужно, мы попробуем это сделать, но ты ведь обещал обдумать, да так и молчишь, — написала Джинни. — Мы же не легилименты!

«А почему?» — въедливо спросил Риддл.

— Н-Т. Рано ведь, — подтянул к себе тетрадь Невилл, с легкой руки сестренки ставший Вилли, — это не всем взрослым волшебникам дано!

«Да, потому что у них мозги закостенели. Не дано! Ха! — Том от явного волнения поставил кляксу. — Всем дано, кому больше, кому меньше, только мало кто умеет развивать свой дар. Проще сказать, что способностей нет, чем упражняться до кровавой пелены перед глазами!»

— Р-Т. То есть ты научился? — осторожно накарябал я.

«Конечно.»

— ТОМ! — написала Джинни, вырвав у меня дневник. — Реши уже, что тебе нужно, а? Только научи нас всему, что знаешь, ну пожалуйста, а мы постараемся выполнить твою просьбу!

Риддл долго не отвечал, а потом буквы начали проявляться одна за другой, будто он сомневался, стоит ли писать такое.

«Я хочу вернуться», — вот что он ответил.

— Н-Т. А это возможно? — нацарапал Невилл.

«Возможно. Но вам все равно это не под силу, не стоит и говорить.»

— Д-Т. Том, ты там уже полвека, — снова отобрала тетрадку Джинни, — потерпи еще пару лет! Заодно научишь нас, что и как нужно сделать, чтобы тебя оттуда вытащить, как тебе такая сделка?

На этот раз Риддл не отвечал еще дольше, а потом, будто нехотя, выдал:

«Попытка не пытка. Но если вы будете отлынивать, то ничего не выйдет. Вы останетесь неучами, а я подожду кого-нибудь, у кого хватит ума и сил на то, чтобы вернуть меня в реальный мир.»

— Р-Т. А как ты вообще угодил в этот дневник? — додумался я спросить. — Тебя прокляли?

«Очень смешно. Я сделал это по собственной воле.»

— А теперь хочешь обратно?

«А тебе хотелось бы провести вечность наедине с собой? — ответил он вопросом на вопрос. — Я ведь даже не знал, сколько времени минуло! Да, признаю, это был не самый удачный мой эксперимент, и что стало со мной в реальности, я тоже не знаю.»

— Д-Т. Погоди! — коряво написала Джинни. — То есть ты… как бы не совсем ты настоящий?

«Часть меня заключена в этом дневнике, — пояснил Том. — Это можно проделать, но вам о таком знать рановато. Хотел бы я знать, куда подевался Том Риддл… Может, его и в живых уже нет?»

— Мы можем попробовать разузнать, — ответила сестра. — Но осторожно, напрямую ведь не спросишь!

— Погодите, — сказал вдруг Невилл, наморщив лоб. — Помолчите, я вспоминаю…

Мы уставились на него в ожидании. Торопить и тормошить Лонгботтома было ни в коем случае нельзя, он тогда моментально терял нить мысли, но если уж ловил ее, то не отпускал.

— Вспомнил! — выпалил он. — Я слышал, как в столовой Поттер жаловался Грейнджер, что битых три часа драил кубки и таблички в Зале наград. Особенно старые, он еще говорил, что возненавидел старосту Риддла, кем бы он ни был, такой за… гм… давно не чищенной оказалась табличка с его именем.

— Интересно… — Джинни написала: — Том, ты был старостой?

«Был.»

— А в котором году?

Он ответил.

— Да, полвека назад… — произнес я и спросил дневник: — Так ты не знаешь, реальный ты закончил школу или нет?

«Должен был закончить. Я создал эту вещь, еще не окончив учебы. Помню, я хотел спрятать ее как следует, например, в школе…»

— Д-Т. Том, а тетрадка-то оказалась вовсе не в школе, — настрочила Джинни. — Она как-то угодила в учебник одного мальчика, явно еще не здесь, а потом ее подобрали мы. Должно быть, реальный ты спрятал ее в другом месте или кому-то отдал. Или этот кто-то ее нашел случайно.

«Всё может быть. У меня сохранилась память только до моих шестнадцати лет, до сорок третьего года, а теперь…»

Мы переглянулись.

-1992, - медленно вывел я цифры.

Дневник молчал. Я бы сказал, подавленно молчал.

— Д-Т. Может, тебе рассказать, что тут творится? — спросила Джинни, снова завладев дневником. — Столько лет прошло! Правда, говорят, мир магов не меняется, а у магглов — не стоит на месте.

— Р-Т. Это правда, — приписал я. — После обеих войн магглы начали развиваться, а у нас, наоборот, начался спад. Очень много магов погибло.

«Каких войн? — ожил вдруг дневник. — Я помню только войну с Германией, которая началась в тридцать девятом, помню имя Гриндевальда, ты о ней?»

— Это была совсем давнишняя, — пояснил я.

«Вот как… И кто победил?»

— У магглов — русские, ну и вся Европа им помогала, и Америка тоже. А у нас — Дамблдор, он Гриндевальда взял в плен, — ответил я и от неожиданности выронил дневник, потому что мне показалось, будто он истекает кровью — на страницы полились багряные чернила.

«Дамблдор?!» — проявились буквы настолько резкие, будто от злости Том рвал пером бумагу.

— Не нравится мне это, — нервно прошептал Невилл, отодвигаясь подальше, а Джинни, напротив, решительно подхватила тетрадку и, перевернув страницу, быстро накарябала:

— Д-Т. Что он тебе сделал, Том?

Красные чернила постепенно впитались в страницы, пропал и карандашный след. Потом очень медленно, будто сомневаясь, Риддл задал вопрос:

«Где он теперь?»

— Он теперь директор, — охотно просветила Джинник. — Том?

«Вот уж неожиданность так неожиданность… — ответил дневник. — Надеюсь, вы не сказали ему обо мне?»

— Неужто ты нас вовсе за дураков держишь? — поразилась она. — Конечно, нет. Наши родители его обожают, а слизеринцы… не слишком. Так что он тебе сделал?

«Лично — ничего, — был ответ. — Он тогда преподавал трансфигурацию и метил на место директора Диппета. Тот был уже немолод и прислушивался к советам. Сказать, каким?»

— Конечно, скажи.

«Отправить меня на лето в лондонский приют. Я умолял позволить мне остаться в школе, но куда там… Даже когда я сдал ему того, кто открыл Тайную комнату и выпустил монстра…»

— Разве это был не ты? — черкнула Джинни.

«Но он-то этого не знал… хотя и подозревал. Пришлось подставить одного придурочного третьекурсника, он вечно возился со всякими тварями. На этот раз — завел акромантула, так что я оказал всем большую услугу, не то бы он и дракона приволок!»

— Ничего себе… — прошептал я и настрочил: — Неужели ты о Хагриде? Я от папы слышал, что того выгнали с третьего курса за что-то такое… но дело замяли. Правда, палочку его сломали.

«Поверьте, это к лучшему», — пренебрежительно ответил дневник.

— Это Дамблдор убедил оставить его, лесничим при школе, — наябедничала Джинни. Судя по выражению лица, она что-то задумала.

«Снова он! — буквы снова сделались резкими, словно бумага рвалась под пером. — А думаете, после этого меня оставили в школе? Как бы не так! Я отправился обратно под бомбежки, в проклятый приют! В школе, видите ли, орудовали авроры, искали чудовище, мне тут нечего было делать…»

— Добрый директор Дамблдор… — пробормотал Невилл и поежился. Я молча кивнул. — Хотя Хагрида жаль, конечно.

— А думаешь, ему плохо? — пожала плечами Джинни. — Его все любят, особенно гриффиндорцы, он возится со своим зверьем и, по-моему, совершенно счастлив! А так… ну окончил бы школу, и куда ему? Он же полувеликан, а это далеко не полугоблин, как Флитвик!

— Да уж, размер имеет значение, — неуклюже схохмил я и написал: — Р-Т. А что же было дальше?

«Не знаю. Я хотел после окончания школы остаться преподавать защиту, Слагхорн, наш декан, был всецело за. Я намекал директору, но тот говорил, что я слишком юн. Ну а что случилось на самом деле, я не знаю. Узнаете — скажете. Подозреваю, что мне отказали, иначе я преподавал бы и по сию пору!»

— Ты был бы хорошим преподавателем, — сделала ему комплимент сестренка и даже не прилгнула: Том, как я уже сказал, умел объяснять просто и доходчиво. Жаль, показать не мог.

— Думаешь, снова Дамблдор постарался? — написал я.

«Конечно. Я ему очень не нравился, — не без самодовольства ответил дневник. — Я был слишком умен, а кому нужны умные конкуренты?»

— Еще и самонадеян, хотя что с мальчишки взять, — пробурчала Джинни и вдруг неожиданно нацарапала: — Том, а у тебя была девушка?

Дневник захлопнулся. Честное слово, сам захлопнулся, и открыть его удалось не сразу.

«Вы говорили о войне», — напомнил дневник, явно не желая развивать тему личных отношений.

— Р-Т. Она началась в семидесятых, — написал я, — а закончилась в восемьдесят первом. Но это только у нас. Магглы ничего и не заметили.

«За что же воевали столько времени?»

— Да там один самопровозглашенный Темный лорд с бандой направо-налево убивал магглорожденных и магглов, — пояснил я. — Это он так боролся за чистоту крови. Ну а поскольку это многим не нравилось, то и чистокровных полегла тьма-тьмущая. Я же говорил, уйма народу погибла.

— Н-Т. Мои родители с ним воевали, бабушка тоже, — встрял Невилл. — Бабушка жива, а родители в Мунго, их запытали до потери рассудка.

Он шмыгнул носом, и на страницу капнула слеза. Невилл поспешно утерся рукавом и дописал:

— А у Поттера родителей убили. У нас чуть не у каждого кто-то в семье да погиб.

«Это еще хуже бомбежек», — после паузы выдал дневник.

— Р-Т. Да уж, от маггловских снарядов хоть бомбоубежища могут спасти, а от Пожирателей смерти в подвале не спрячешься! — приписал я сбоку. — Найдут и хорошо, если сразу убьют, а не будут пытать забавы ради.

«Кто это?» — после еще более длинной паузы спросил Том.

— Последователи Темного лорда так себя называли, — пояснил я.

«Да кто он такой? Откуда взялся?»

— Д-Т. Толком об этом не говорят, — написала Джинни, — его даже по имени не называют, до сих пор боятся.

«Но вы его знаете? Если боитесь произнести вслух, хоть напишите!»

У меня появилось нехорошее предчувствие, но остановить Джинни я не успел, она уже вывела:

— Лорд Волдеморт.

Дневник ничего не отвечал. Надпись долго не исчезала, а потом вдруг грифель осыпался.

— Том? — написала Джинни. — Что это означает?

«Я — лорд Волдеморт», — проявились буквы, поменялись местами и составили имя — Том Марволо Риддл.

Каюсь, я уже подозревал что-то подобное, а вот Невилл едва не рухнул с кровати.

— Как?! — спросила сестра, и вот тут-то дневник прорвало.

«Я уже использовал это имя, когда учился в Хогвартсе, но тогда об этом знали, конечно, только самые близкие друзья. По-твоему, я всю жизнь собирался жить под фамилией своего отца-маггла? Я, в чьих жилах по материнской линии течёт кровь самого Салазара Слизерина? Я создал себе новое имя — имя, которое, я знал, в один прекрасный день будут бояться произнести все волшебники, когда я стану величайшим чародеем в мире!»

Мы опасливо переглянулись, потом я написал:

— Р-Т. Ну, ты своего добился. Произносить твое имя действительно боятся. Насчет величия не знаю, сам не видел. Говорят, ты развоплотился, когда пытался убить Поттера, но по слухам, не до конца. Правда, как это, не представляю.

«Я зато знаю, как, — ответил Том-из-дневника. — И даже слишком хорошо. Но я не так представлял свое величие… Совсем не так!»

— Д-Т. Значит, что-то случилось уже после того, как ты сюда угодил, — быстро настрочила Джинни. — Мы попробуем выяснить, что именно, и как ты умудрился дойти до такого. Ты же не мечтал пытать магглов, мерзко хохоча, и убивать годовалых детей?

«Я что, ненормальный? — выдал он. — Я хотел славы, регалий, всемирной известности, но… не такой ценой! Да, я всегда делал ставку на чистокровных, но то, о чем говорите вы, это уж какой-то бред! Не скрою, я любил позабавиться, и порой… поступал дурно, но никто никогда ничего не мог доказать. Такие дела напоказ не выставляют, и уж развязывать войну я точно не собирался. Я намеревался действовать исподтишка, как дорогой профессор Дамблдор, я у него многому научился, и не только трансфигурации… У меня были последователи, с их помощью я завоевал бы себе такое место в магическом мире, что Министр кланялся бы мне в ноги! Но не силой, нет, это глупо… — Том на мгновение прервал своё страстное излияние и дописал неожиданно коряво: — Может, я сошел с ума?»

— Может быть, — ответила жестокосердная Джинни, — надо разобраться. Только не с налёту, Том, чтобы никто ничего не заподозрил.

«Конечно.»

— Вы что, отбоя не слышали? — заглянул в комнату Флинт. — Чем вы тут заняты?

— В картишки дуемся, — ответил я, поспешно высыпав на дневник карты из рукава. Как знал, что пригодится! Специально придумал этот трюк. — Но мы уже заканчиваем, мистер Флинт! Чуть-чуть осталось!

— Ну тогда закругляйтесь поживее, да пускай мисс Уизли отправляется в свою спальню, — сказал он и закрыл дверь.

Мы переглянулись.

— Чуть не застукал, — сказал я.

— А что? Мы просто выигрыш записываем, — ответил Невилл, глядя на тетрадку одновременно со страхом и с уважением. — Что дальше-то? Как думаете, может он нас обманывать?

— Может, — кивнул я. — Похоже, Том уже в шестнадцать был еще той тварью.

— Но он полезная тварь, — заметила Джинни. — И мы ему полезны. Тянуть время мы можем долго, потому что сразу всего не выяснить, придется попотеть. А он за каждую крупицу информации о себе-настоящем научит нас чему-нибудь полезному.

— А что потом?

— Видно будет, — ответила сестра и написала в дневнике: — Том, нас разгоняют, уже отбой. Продолжим завтра.

«Хорошо, я буду ждать», — последовал ответ.

Джинни закрыла тетрадку и передала мне.

— Береги, как зеницу ока, братец, — сказала она серьезно. — Не у каждого имеется в личной собственности зародыш Темного лорда!

Вот тут уже с кровати навернулся я…

Джинни подумала и добавила:

— В долевой собственности. На троих.

— Тогда уж на четверых, — буркнул я, потирая зад. — Нашла-то ее Луна!

— Ты прав, — улыбнулась Джинни. — Каждому по кусочку…

Глава 14. Подозрения

Дождавшись, пока Невилл заснет, я накрылся одеялом с головой, подсветил себе Люмосом и открыл дневник Риддла — меня очень тянуло это сделать. Само по себе такое желание меня насторожило, и я хотел прояснить этот вопрос до того, как вляпаюсь в какие-нибудь неприятности. А когда у тебя в руках дневник Темного лорда — это очень даже вероятный путь развития событий. Он ведь в самом деле запросто может обмануть, этот наш «друг по переписке», пускай он еще не тот великий и ужасный Волдеморт, а всего лишь школьник. Если этот школьник ухитрился сотворить такую вот штуку, то нам с ним явно не тягаться…

— Р-Т. Том? — написал я.

«Слушаю.»

— Я хочу поговорить с тобой наедине, — я помусолил карандаш и добавил: — Мне кажется, ты нас обманываешь, Том.

«И почему же ты так решил?»

— Ты чего-то недосказываешь, — честно ответил я. — Похоже, у тебя есть какие-то нехорошие мыслишки на наш счет. Вот почему меня так и тянет что-нибудь тебе написать?

«Может, тебе вдруг захотелось пообщаться с умным человеком?»

— Их и живых пруд пруди, а ты, походу, просто воспоминание полувековой давности. А настоящий ты убился о годовалого Поттера, мы же писали.

«Поттер… Вроде бы учился такой в мое время, но я с ним не общался, иначе бы помнил. А почему годовалого?»

— Потому что наш Поттер, скорее всего, внук того, что учился пятьдесят лет назад. Там было какое-то пророчество, вроде именно он уничтожит Темного лорда. Ты решил успеть первым, но лажанулся. Родителей его заавадил, а потом самоуничтожился.

«Ничего не понимаю, — после паузы ответил дневник. — Фамилия мне знакома, и что-то такое проскальзывает… Но это не мои воспоминания. Свои я отличаю очень хорошо. Теперь, когда ты написал подробнее, мне начало казаться, будто я действительно знаю что-то, но, должно быть, это самообман.»

— Том, знаешь, очень сложно поверить на слово кому-то, кто общается с тобой через явно темномагическую вещь, — написал я. — Может, ты вовсе не Том Риддл, а еще какой-нибудь волшебник, нашел эту тетрадку и дуришь нам головы. Только не возьму в толк, зачем? Хочешь выпустить на волю злого духа?

«Ну и фантазии! — мрачно отозвался дневник. — Можешь считать меня злым духом, и да, я хочу на свободу. И хочу разобраться, что же все-таки случилось со мной после того, как я заключил часть себя в дневник!»

— Я знаю кое-что, — медленно вывел я. — Вернее, догадываюсь. Но писать об этом слишком долго.

«И что ты предлагаешь?»

— Ты сказал, что владеешь легилименцией. Ну так…

«И как ты себе это представляешь? — скептически ответил дневник. — Я тебя даже не вижу.»

— А это обязательно?

«Нет, но ты вряд ли согласишься, если я предложу тебе пообщаться с глазу на глаз.»

Я поёжился, но все же написал:

— Почему нет? Что нужно сделать?

«Ничего. Просто смотри.»

Страницы дневника начали перелистываться, словно от ветра. Я с открытым ртом наблюдал, как разворот начал превращаться в небольшое окошко, попытался заглянуть туда (прекрасно осознавая при этом, что делаю глупость), но тут меня потянуло вперёд; окошко расширялось, я чувствовал, как отрываюсь от кровати, и меня засасывает сквозь страницу в водоворот цвета и тени.

«Ох и идиот же ты, Рональд Уизли!» — успел я подумать и тут же шмякнулся на твердый пол. Размытые очертания вокруг постепенно становились всё четче и четче.

Я встал на карачки и огляделся. Это была слизеринская спальня, точно такая же, как у нас с Невиллом. Та же старомодная мебель, те же пологи, ничего не изменилось!

— Ну что, доволен? — спросил кто-то, и я обернулся.

У окна стоял высокий черноволосый парень лет шестнадцати, очень красивый (не смазливый, а именно красивый, это даже мне было ясно), со значком старосты на груди.

— Том? — спросил я, нервно сглотнув. Не ожидал, что он окажется вот таким, Волдеморта-то все описывали редкой страхолюдиной!

— Я, — усмехнулся он. Глаза, правда, в улыбке не участвовали, да и вообще от Риддла ощутимо веяло холодком. — Вот, значит, ты какой, Рональд Уизли…

Я невольно выпрямился и одернул джемпер. Хорошо еще, не в пижаме сюда ввалился, не стал переодеваться на ночь, как знал!

— Присаживайся, — кивнул он на ближайшую кровать и сам сел напротив.

В глаза ему смотреть не хотелось, они будто гипнотизировали. Кстати, припомнил я, у Снейпа очень похожий взгляд, одновременно буравящий и затягивающий. Очень неприятное ощущение, скажу я вам!

— Так о чем ты хотел рассказать, Рональд? — поинтересовался Том.

— Да об этой твоей тетради, — сказал я, постаравшись принять непринужденный вид. Боюсь, у меня плохо вышло. — Помнишь, Джинни сказала, что дневник был спрятан не в школе? А я догадываюсь, у кого он хранился и кто подсунул его Поттеру. И зачем.

— Ну так расскажи, — Том чуть прищурился. — Или мне самому прочитать?

— Нет уж, я своими словами, — помотал я головой. Кто знает, что он может увидеть в моей черепушке! — Про Поттера мы тебе уже немного рассказали.

— Обрывочно. И, если честно, я мало что понял.

— Ну тогда я тебе расскажу вкратце, чтобы ты хоть знал, что это за парень…

И я изложил ему известную историю мальчика-который-выжил. С каждым моим словом Том мрачнел все сильнее и сильнее.

— Нет, я точно сошел с ума, — встряхнул он головой, когда я закончил рассказывать о битве в Годриковой лощине и падении Волдеморта. — Или кто-то другой назвался моим именем!

— Кто, например?

— Те, кто его знал, — пожал плечами Том. — Я ведь говорил, что назвался так, но об этом знал только ближний круг!

— Вот-вот, тот Волдеморт тоже делил своих Пожирателей на Ближний круг и простых исполнителей, — щегольнул я подслушанными в родительском разговоре сведениями. — Слушай дальше…

Я поведал ему о появлении тетрадки в Хогвартсе и о том, каким образом, по моему скромному мнению, она угодила в учебник Поттера.

— Малфой… — Том нахмурил высокий лоб. — Нет, не слыхал. Либо не обратил внимания.

«Слышал бы это Драко!», — невольно подумал я, но тут же сообразил:

— В школе ты вряд ли даже с его отцом пересекался, тот однозначно моложе. Ну да неважно, словом, этот Люциус Малфой — один из Пожирателей смерти. Бывший, правда, но все знают, что бывших не бывает.

— Погоди, я понял, что ты имеешь в виду, — кивнул Том. — Поскольку только настоящий я знал, где хранится тетрадь, то я ее и забрал. Может быть, сразу после окончания школы, а может, еще как-нибудь наведывался сюда. Говорю же, я хотел преподавать, мог и вернуться попытать счастья… — Он потер лоб. — Сколько, говоришь, лет этому Малфою?

Я прикинул.

— Ну, он помоложе моего папочки, но точно не знаю, на сколько именно. Папочке чуть за сорок, а Малфою, наверно, и сорока нет.

— Интересно… А война началась в семидесятых… Выходит, этот Малфой был совсем молод и, раз ты говоришь, вся семейка кичится чистой кровью, вполне мог увлечься идеалами того, другого меня, — выговорил Том, взявшись за виски. — А тот я, если Малфой вошел в Ближний круг, мог доверить ему свой дневник на сохранение. Школа надежнее, но в нее так просто не проберешься! Но готов поклясться, до вас мне никто ничего не писал. Вернее, кто-то пытался рисовать каракули, но и только.

— Это девчонки хотели изобразить, как косу плести, — пояснил я. — Тогда-то я тетрадку и прибрал. Значит, Малфой ничего тебе не писал?

— Говорю же, вообще никто!

— Значит, он так боялся Волдеморта, что не рискнул притронуться. Ну и вообще, ему была честь оказана, все такое, — вслух подумал я. — А вот почему устроил эту подставу…

— Ты говорил, сейчас снова что-то неладно, — в упор взглянул на меня Том.

— Ну да… Похоже, он просто хотел избавиться от опасной вещи — вдруг обыск или еще что? Узнают, что эта штука принадлежала Волдеморту — уже не отмажется, будто был под Империо! Ну и а заодно решил подложить свинью моему папочке, — вздохнул я, — они давно и нежно друг друга любят.

— И откуда тебе все это известно, а, Рональд?

— Да видишь ли, родители оба состоят в Ордене Феникса, который создал Дамблдор для борьбы с Волдемортом, — выдал я секрет Полишинеля.

Нет, правда, я об этой страшно законспирированной организации, по-моему, с пеленок только и слышу. Про звукоизоляцию в «Норе» я уже упоминал.

При имени директора Тома заметно перекосило, а глаза сделались злющими-презлющими.

— Словом, — завершил я мысль, — подслушать несложно, сложить два и два — тоже.

— Для малолетки ты очень даже смышлен, — сделал мне комплимент Риддл.

— Я шахматист, — гордо ответил я. — Не гроссмейстер, но соображать умею.

— Это хорошо, — он сцепил пальцы под подбородком и уперся локтями в колени и надолго замолчал. — М-да. В самонадеянности все-таки есть свои минусы. Похоже, я сделал что-то не так или не учел какого-то важного фактора, когда поместил часть себя в дневник.

— И без этой части тот Волдеморт пошел вразнос? — догадался я.

— Должно быть, я бессознательно засунул в тетрадку ту часть своей личности, которая отвечала за рациональность мышления, — мрачно произнес Риддл. — Говорю, мне и в голову не приходило устраивать открытую войну. Подковерные игры куда интереснее, и переиграть Дамблдора так, чтобы он даже не понял, что происходит, а потом ткнуть его в это носом, оказалось бы намного приятнее, чем пустить ему в лоб Аваду!

— Ну и что теперь делать? — спросил я. — Недобитый Волдеморт, если я правильно расшифровал всякие оговорки родителей, все еще где-то рыщет. И что он там себе думает, даже представить не могу, но ведь наверняка что-то затевает, раз Малфой задергался и избавился от дневника! Наверно, как-то узнал…

Сведения о Метках я решил пока что придержать, вдруг пригодятся?

— Невероятно логичное построение, — буркнул Том. — Но да не буду судить тебя строго, ты еще мал.

— Ты зато больно велик, — огрызнулся я. — Во всех смыслах слова. Говорю, что делать-то?

— Можно выпустить Ужас Слизерина, — добродушно произнес он. — Чистокровным он не страшен, а вот остальным…

— А смысл? — спросил я. — Дамблдор тоже чистокровный, его не съедят, а прочие чем виноваты?

— Я пошутил, — буркнул Риддл. — Нет в этом никакого смысла. Пока… пока придется вас поучить, и правда что. Жаль, я не могу вам показать, как правильно…

— Чего-чего? — спросил я, приставив ладонь к уху. — А сейчас ты что делаешь?

Том нахмурился, моргнул и вдруг засмеялся. Вовсе не зловеще, а даже немного сконфуженно, как мне показалось.

— Или ты четверым сразу не можешь? — уточнил я. — Если нет, покажешь мне, а я перед остальными буду делать вид, что с пятого раза у меня получилось правильно, а?

— Нет уж. Лучше всем, — ответил Том и добавил загадочно: — Теперь у меня на это сил хватит. А то ты так перепокажешь, что вас от стен придется отскребать!

— Ладно, — кивнул я, — а где нам прятаться? Если кто-то наткнется на четыре бессознательных тела над пустой тетрадкой, наверно, заподозрит что-то неладное, как по-твоему?

— Я покажу. — Он встал. — Покажу здесь, а там уж сами справитесь. Не справитесь — не будет вам практических занятий. Или вас не будет, это уж как получится… Идем!

Идти пришлось далеко, только в этом Хогвартсе не нужно было петлять и дожидаться нужных лестниц: они сами, повинуясь воле Риддла, разворачивались так, что на седьмой этаж мы прибыли в рекордно короткие сроки.

Я слышал о Выручай-комнате от братьев, но сам видел ее впервые.

— Сойдет за тренировочный зал, — сказал Том, — входи. Посмотрю, что ты умеешь.

— Чуть больше, чем ничего, — тяжело вздохнул я, вынимая палочку… Надо же, она оказалась при мне.

Через полчаса (мне так показалось, потому что я не представлял, сколько времени прошло на самом деле) Том насмешливо сказал:

— Чуть меньше, чем ничего, Уизли. Скажи спасибо, что мы не в реальном мире, там ты действительно уже украшал бы собою потолок. А такая лепнина не впишется в интерьеры Хогвартса!

— Спасибо, — искренне сказал я, утирая дрожащей рукой пот со лба. Оно, конечно, он старше, но… но… Я мог бы вякнуть, что он старше и знает больше, а мы о тварях вроде оборотней только читали, и то мельком, но промолчал.

— Встань в позицию, — сказал мне Том и вынул свою палочку. — И повторяй за мной. Не торопись. Спешка хороша при ловле блох, а не оборотня!

Я читал, что у магглов есть такая «замедленная киносъемка». Вот это, наверно, выглядело так же: взмах — поворот, спираль — выпад. И все это медленно-медленно, под резкие окрики Тома: «Подними локоть! Выше! Не тычь палочкой вперед, это тебе не шпага! Не размахивай, не дрова рубишь. Не вытягивай руку на всю длину, работай запястьем и предплечьем… ты вообще в курсе, что такое предплечье и где оно заканчивается? И… еще раз. И еще. А теперь быстрее, я считаю, на счет три… Раз… Всё, ты убит. Нет, я не говорю «два» и «три», головой думай, оборотень тебе не партнер по танцам, чтобы на счет кидаться. Еще раз, Рональд.»

— Тебе не надоело? — пропыхтел я, в очередной раз «погибнув». У меня сложилось впечатление, что Том решил пройтись по программе первых пяти курсов как минимум. Я очень надеялся, что он превентивно не освоил шестой и седьмой, с него бы сталось.

— Нет, это отменное развлечение, — ответил он, стоя в сторонке и заложив руки за спину. — Ты не забыл, что я полвека вообще ни с кем не общался?

«Вот это, я вам скажу, преподаватель!» — вспомнил я восторженный голос Джинни и невольно спросил:

— Том, а в зельях ты тоже разбираешься?

— Неужели нет? — высокомерно спросил он. — А, я понял, к чему ты клонишь…

— Да-да, тут ведь можно потренироваться, не умерев от взрыва котла, правда? А то у нас Невилл этим грешит…

Темные глаза Тома вспыхнули, и я понял, что только что сам загнал нас в кабалу.

— Если… нет, не «если», а когда я выберусь отсюда, я в самом деле займусь преподаванием, — мечтательно протянул он. — Подумаешь, стать Министром, это любой хитрозадый лизоблюд может, а вот получить власть над детскими умами…

— Только маггловедения добавь, — попросил я, присев отдохнуть. — Я тебе изложу концепцию… ф-фух… Может, хватит на сегодня, а? А то я буду выгодно выделяться на фоне остальных, а этого не нужно.

— Ты? Выделяться? Разве что цветом волос, — фыркнул Том.

— Не дождешься, у меня сестра такая же, — ответил я. — Так что насчет маггловеденья?

— Учебные планы согласуем в другой раз. А пока тебе и впрямь пора спать, — сказал Том, и меня вышибло из тетрадки обратно в спальню. Я так и отрубился — одетым, накрытым с головой под одеялом, уткнувшись мордой в дневник Тома Риддла.

Глава 15. Договор

Назавтра после занятий я отловил Джинни и затащил к нам с Невиллом. (Днем я был достаточно бодр, просто удивительно, и поспевал даже поглядывать на Миллисенту. Та смотела вполне благосклонно и любезно одолжила мне перо, когда я ухитрился сломать своё.)

— Так, — сказал я, не тратя времени на предисловия, — ночью я поговорил с Томом…

— А мы разве не договаривались делать это только вместе? — сощурилась Джинни и скрестила руки на груди жестом миссис Лонгботтом. Мамочка делает это совершенно иначе — у нее выходит, как у базарной торговки, а у бабушки Невилла — величественно или угрожающе, это как ей будет нужно.

— Договаривались, но я нарушил уговор, в чем честно и признаюсь, — ответил я. — Просто писать, перебивая друг друга, очень неудобно.

— И ты… — Невилл подался вперед.

— Он же сказал, что умеет читать мысли, — пожал я плечами (и подумал, какой же я все-таки хвастун!), — вот я и решил проверить, так ли это. Ну и что он еще умеет.

— И?! — вытянула шею Джинни.

— О, — произнес я и сунул дневник под мантию. — Идемте. Я вам покажу. Невилл, найди Луну и тащи ее на седьмой этаж, мы там подождем…

По пути Джинни молчала, а я пытался вспомнить, как ночью шел за Риддлом. Говорю, он не дожидался треклятых лестниц, они сами стлались ему под ноги. И поди пойми: он мог командовать ими в своем воображаемом мире или же просто вычислил, как они движутся? Я пока только три запомнил наверняка, и то вечно путал четные и нечетные недели, да и ногу на невидимой ступеньке как-то подвернул.

— По-моему, он не врет, Джин, — сказал я, выслеживая очередную лестницу. — А если врет, то так, что не подкопаешься. Он правда удивился, когда услышал о похождениях сама-знаешь-кого, долго не хотел верить… Ну а потом мы сошлись всё на том же — мы будем искать информацию, а он нам взамен кое-что покажет.

— Покажет? — насторожилась она. — Это как? Картинки нарисует? Комиксы, как у магглов?

— Нет, сам покажет, — ответил я, набрал побольше воздуху в грудь и выпалил: — Я был у него, там, внутри дневника!

Тут я замолк, ожидая справедливой кары. Ну там сумкой по загривку, все в таком роде…

— Я знала, что братья у меня идиоты, но чтобы настолько… — замогильным голосом выговорила Джинни и вдруг резко сменила тон: — И как там, как, Рон?!

— Да никак, Хогвартс и есть Хогвартс, — ответил я. — Ну а поскольку Тому скучно, он и по зельям нас может погонять. Там-то не угробишься…

— Отобрать у тебя эту тетрадочку, что ли? — мечтательно протянула Джинни.

— Не вздумай. Том еще не все выложил. Сболтнул он кое-что, может, нарочно, может, случайно, я решил сходу не расспрашивать…

— А сперва войти в доверие, — заключила она. — А что именно он сказал?

— Что теперь у него достаточно сил, чтобы взять туда, в дневник, аж четверых. Как тебе это? Прежде, значит, он мог только письменно общаться, а теперь… А еще меня все время очень тянет что-нибудь да написать. Отчего бы?

Джинни задумалась. Думала она долго, как раз успели подойти запыхавшийся Невилл с невозмутимой Луной. Это моя сестренка десять раз переспросит и выведет из себя даже Биннса, уточняя детали (иногда она мне кажется зануднее Грейнджер!), а Луна знай помалкивает. И что она там видит своими нездешними глазами, самому Мерлину неизвестно!

— Попробуем… — сказал я и прошелся вдоль стены раз, другой… Хорош я буду, если не смогу открыть Выручай-комнату! Том первый же меня и осмеет.

Однако у меня получилось, раза этак с десятого.

— Ух ты, — сказала Джинни, оглядываясь. — Научишь?

— Конечно.

Я почесал в затылке, закрыл дверь, вынул тетрадку и сел на пол.

— Садитесь вокруг, попробуем… Р-Т. Мы собрались в Выручай-комнате.

«Надо же! Не ожидал таких успехов! — отозвался дневник. — Ну что ж, погляжу на вас поближе…»

Мне это ощущение уже было знакомо, а вот Джинни ойкнула, Невилл засопел от волнения, и только Луна осталась совершенно невозмутимой. Я вообще не представляю, что должно произойти, чтобы она вышла из равновесия.

— Мы в той же комнате, — прошипела сестра, проморгавшись и сев на полу. — Рон, ты нас разыграл?

Я подобрал дневник.

— Вовсе нет, — раздался знакомый голос, и прямо перед носом мы увидели ноги в безупречно вычищенных ботинках. О стрелки на брюках, казалось, можно порезаться, а шелковая мантия струилась, красиво переливаясь. Ну, словом, Том не мог не выпендриться, ему-то это ничего не стоило. — Итак… Позвольте, угадаю, кто есть кто. Рыжая девочка — Джиневра Уизли, белокурая — Луна…

— Лавгуд, — подсказал я, поднимаясь на ноги и поднимая сестру. Луне помог встать Невилл.

— А это Невилл Лонгботтом, — кивнул он. — Ну а меня вы знаете. Том Риддл.

Джинни смотрела на него, как кошки смотрят на мышиную норку — пристально и немигающе. Только что кончиком хвоста не подергивала. (Тут я представил на ее месте МакГонаггал и развеселился.)

— Значит, вы хотите учиться, — произнес он и прошелся перед нашим неровным строем, заложив руки за спину. Мантия развевалась, как у профессора Снейпа, очень эффектно…

Стоп. Снейп моложе и Риддла, и Малфоя, он ровесник погибшим Поттерам и сошедшим с ума Лонгботтомам… И он из Ордена Феникса, это точно. Однако вот эта манера расхаживать туда-сюда, сцепив руки за спиной, развевающаяся мантия — ну один в один!

Я потряс головой — неужто наш декан тоже подпал под чары Волдеморта? И, так же, как Малфой, вовремя успел сбежать? Только тот бежал до своего мэнора, не дальше, а Снейп — под крылышко к Дамблдору… Над этим надо было поразмыслить, а лучше — попинать Драко, а то он что-то совсем расслабился.

— У тебя блохи, Рональд? — светски спросил Риддл, и я опять узнал снейповские интонации. — Вымойся как следует. А теперь…

— Нет, погоди, — сказала Джинни. Я знал этот ее прищур, ничего хорошего он не сулил.

Том нахмурился.

— Мы не закончили обсуждать условия, — сказала она. — С глазу на глаз это делать удобнее. Тем более, рука и так устает писать за день!

— Зачаровать перо вам не по силам? — улыбнулся он, и снова глаза остались холодными. — Так и быть, научу, чтобы вы не перетруждались чрезмерно…

— Не отвлекай, — Джинни сощурилась сильнее. — Рон говорит, ты заявил, что теперь тебе хватает сил, чтобы всех нас перенести сюда, так?

Том кивнул, явно забавляясь, а я с ужасом подумал, что не представляю, как отсюда выбираться, если что! В прошлый раз Риддл сам меня выпихнул, но если ему захочется позабавиться… как долго мы сможем тут оставаться? В Выручай-комнате нас не найдут, а если умрут наши тела, то… мы что, составим компанию этому психопату? (Я уже не сомневался в том, что Риддл — настоящий, то есть будущий Волдеморт, то есть… короче, его ранняя версия!)

— А раньше не хватало, так? — сестра подошла к Тому ближе, глядя снизу вверх. — И Рон говорит, его всё время тянет с тобой пообщаться… Выкладывай!

— А ты не забываешься? — он картинно приподнял бровь.

«Наверно, долго перед зеркалом тренировался», — подумал я, а Луна, словно прочитав мои мысли, сказала:

— Я тоже так умею…

И выразительно подвигала обеими бровями по очереди. И, по-моему, даже немного пошевелила ушами, но это мне, скорее всего, показалось.

Риддл опешил.

«Нет, мрачный пафос все-таки излишен, — решил я. — Мороки много, а толку мало. Маски, тайные собрания… Темнее всего под пламенем свечи, вот!»

Никто не заподозрит, что папочка, при всей его чудаковатости, не на последнем счету в Министерстве. Хотя лучше бы он поменьше отвлекался на всякую ерунду, глядишь, и карьеру бы давно сделал…

— Ты будешь говорить или нет? — нахмурилась Джинни. Еще б ногой топнула!

— Ну хорошо, я скажу, — после паузы произнес Риддл, отошел чуть в сторону и повернулся к нам спиной. — Я уже упоминал, что могу вернуться.

— И еще добавил, что помочь тебе в этом нам пока не по силам, но ты научишь нас, как и что нужно делать! — отбарабанил Невилл. Память у него отменная, главное, чтобы она включалась в нужные моменты, но я над этим работал.

— Для этого даже и учить не нужно, — Том повернулся. — Я уже начал оживать.

От его улыбочки тянуло забиться куда-нибудь под стол и сидеть там как можно дольше. До конца света, к примеру.

— Объясни нормально, а? — попросил я, преодолев дрожь в голосе. — Хотя… погоди, я сам догадаюсь! Ты… Ты тянешь силы из того, кто в тебе пишет?

— Ты правда смышленый, Рональд, — сказал Риддл все с той же улыбкой. — Именно так.

— То есть мы… — Джинни сделала шаг вперед. Судя по тому, как сестренка раскраснелась, она была в ярости. — Мы общались с тобой, пытались тебе помочь, а ты все это время… как какой-то гнусный упырь… выпивал наши силы?!

С каждой фразой она наступала на Риддла, пылая праведным гневом.

— Если ты в шестнадцать лет уже был таким, то неудивительно, что из тебя выросла такая мерзкая, двуличная, лживая, скользкая, подлая тварь! — закончила Джинни, свою отповедь, с каждым эпитетом с силой тыча указательным пальцем в грудь Тома. (Ну, в солнечное сплетение, ладно, он все же был высоковат для своих лет.)

— Но он же просто хочет жить, — подала голос Луна, которую успел просветить Невилл, я сам его попросил. — По-настоящему. Как мы.

— За чужой счет?! — повернулась сестра. — Сам загнал себя сюда, а теперь намерен на чужом горбу обратно выехать?!

Ей-ей, я никогда не видел ее в таком гневе!

— Это мы втроем с ним общались, — сказал вдруг Невилл, подумав. Говорю же, он соображает очень хорошо, только его нельзя торопить. — А кого-то одного он, может, уже и… до дна выпил бы? Особенно если много писать в этот дневник? Что скажешь, Том?

— До смерти бы не выпил, — помолчав, ответил он. — Но волю бы сломал. Рональд верно отметил, что его тянет пообщаться со мной, и чем дальше, тем сильнее… Я обаятельный. Не так ли?

Том сверкнул улыбкой и отвел руку Джинни от своей груди, хотел добавить что-то еще, но не успел.

— Ты одинокий, — сказала вдруг Луна. — Хочешь, я буду с тобой дружить?

Я чуть не сел там же, где стоял. Нет, Луна, конечно, своеобразна, но сказать Волдеморту «давай дружить» — это слишком даже для нее!

— Вы что, издеваетесь надо мной? — прошипел, наконец, Том. Вот теперь он не рисовался, а разозлился по-настоящему.

— Даже не думаем, — ответил я, взял сестру за плечо и посмотрел в искаженное гневом лицо Риддла. — Ты нас обманул. Мы к тебе со всей душой, а ты решил поживиться исподтишка. По-хорошему, надо бы спрятать этот дневник там, где никто его никогда не найдет, и сиди ты тут один хоть до конца света!

Я сжал плечо Джинни, и она, уловив мою мысль, добавила:

— Но мы, в отличие от некоторых, держим слово. Мы поможем тебе выбраться отсюда в обмен на науку. Только хватит пытаться нас подчинить!

— Да, а то тетрадку можно и директору отнести, — задумчиво сказал Невилл, и Том вздрогнул.

— Ты что, — дернула Невилла за рукав Луна. — Тома нельзя к директору! Тот его убьет. Он же великий светлый волшебник!

— И нам влетит… — пробормотал я.

— А вы не подумали о том, что не позаимствуй я немного ваших сил, не сумел бы затащить вас сюда? — спросил Риддл, успевший взять себя в руки. — Одного… да, одного мог бы и убить, но четверых… Вы слишком разные, и силы у вас разные.

— Том, если ты вместе с силой приобретаешь еще и черты характера… м-м-м… донора, то будь поосторожнее с Луной, — сказал я безо всякой задней мысли. — А то, конечно, если новоиспеченный Волдеморт отправится искать морщерогих кизляков где-нибудь в Андах — это неплохо, но если ты окончательно чокнешься — уже не очень.

— Зачем их искать? — недоуменно спросил Том. — Они давным-давно в Запретном лесу живут, вы что, не знали? Ах да, у вас же Хагрид теперь лесничим, немудрено, что звери поумнее ушли куда подальше…

Я взялся за голову, а Луна довольно заулыбалась. Мне невольно подумалось: а сколько еще из перечня неведомых тварей, о которых пишет ее отец, в самом деле бродит вокруг, только мы их не замечаем?

— Насчет характера не беспокойся, — добавил Риддл, — мне своего хватит. Но силу — силу я вынужден качать, иначе скоро снова смогу общаться только письменно.

— Может, подсовывать тетрадь разным людям? — спросил Невилл. — Ненадолго!

— А как ты ее будешь забирать назад? Выкрадывать или отбирать? — резонно спросил я. — Да и скоро все начнут болтать о таинственной кочующей тетрадке, в которой исчезает любая надпись. Угадай, как быстро нас вычислят?

— Ну… — Джинни задумчиво почесала кончик носа. — Знаете… Давайте договоримся так: Том может понемножку от нас подпитываться, так, чтобы хватало сил оставаться вот таким, но не пытается никого из нас подчинить и выпить целиком. Так пойдет?

— Пожалуй, — подумав, ответил Лонгботтом, а Луна кивнула.

Я подумал и тоже согласился, добавив:

— Только, Том, тебе придется дать Непреложный обет. Призрак ты, воспоминание или что-то еще, рисковать как-то не хочется!

— Хорошо, — сказал Том и кровожадно улыбнулся. — Я принесу Обет. Но вам, мои маленькие друзья, придется хорошенько потрудиться взамен…

— То есть? — нахмурился я.

— Ты не понял? А я было назвал тебя смышленым! — Риддл прищурился почти как Джинни. — Чем сильнее будете становиться вы, чем быстрее и лучше разовьете свой дар, тем сильнее стану я, и тем меньше силы мне потребуется забирать у вас. Если вы не станете отлынивать, детишки, возможно, я сумею выйти на свободу безо всяких ритуалов…

— Вот это другой разговор, — хладнокровно ответила сестра. — Давай, клянись, да за работу. Болтаем дольше!

— Может, тетрадь лучше хранить тут? Или в тайнике? — спросил вдруг Невилл. — Чтобы не поддаться искушению!

— Тогда сразу заметят, что мы постоянно шастаем к тайнику. Сюда-то мы можем прийти поодиночке, — мотнул я головой. — Том?

— Да, я не дамся в чужие руки, — ответил он уже без улыбки. — Всего лишь капля вашей крови и… я ваш навеки.

— А мы твои? — скептически спросила Джинни.

— Я бы тоже поклялся на крови, но у меня ее нет. Так что могу лишь принести Обет. А вы… — он сделал выразительную паузу.

Нет, интонации и манера речи точно как у Снейпа! Видно, наш декан и впрямь хорошо знал Волдеморта, раз даже манеры его скопировал. Кстати, к суровому неприятному лицу Снейпа они шли намного больше, чем к красивой физиономии Риддла.

— У тебя есть чернила, — ласково сказала сестренка, отобрала у меня дневник и надорвала уголок страницы. Риддл дернулся, как от боли, и посмотрел на нее с откровенной злобой. Джинни же отколола от лацкана мантии булавку, кольнула палец и капнула на бумагу кровью раньше, чем я успел ее остановить. — Вот так. Я твоя навеки!

— Очень смешно, — пробормотал я, отобрав у нее булавку. — Том все равно найдет способ нас обмануть.

— Зачем, если мы теперь связаны? — удивилась Луна, проделывая ту же процедуру. — Дай руку, Невилл, не бойся, это не больно. Вот и все! А когда мы будем заниматься?

— Прямо сейчас, — спокойно ответил Том, успевший прийти в себя. — Для начала я научу вас самому важному в нашей работе…

— Непростительным заклятиям? — с дрожью в голосе перебил Невилл.

— Не попадаться!!! — рявкнул Риддл.

Где-то, по-моему, обрушилась пара башен…

Глава 16. Обучение

Должен сказать, что преподаватель из Риддла вышел намного лучше, чем из Снейпа, пускай первый был раза в два с лишком моложе. Правда, такой же требовательный и злой на язык, но можно было и потерпеть во имя общего блага, как любит выражаться директор. А еще Риддл был натурой увлекающейся, поэтому частенько приходилось посреди его пламенной речи перебивать и напоминать, что мы, признаться, из всего этого монолога поняли только предлоги. Тогда Том хватался за голову и разражался очередной речью на тему того, что мы не способны думать самостоятельно, все нам вынь да положь, разжуй и в рот положи, спасибо, глотать за нас не надо! Тут он обычно подозрительно косился на нас и интересовался процессом пищеварения. В плане полученных знаний, разумеется. Ну и проверял, что да как мы усвоили…

У него была совсем иная манера преподавания, нежели у нашей профессуры. Вернее, у него не было никакой манеры, Риддл вечно скакал с пятого на десятое, от чар резко переходил к трансфигурации, приплетал сюда зелья и защиту, но в итоге эта мешанина почему-то оказывалось куда понятнее, чем объяснения преподавателя в классе.

— Но это же логично, — сказал Невилл, когда я как-то вечером поделился с ним своими наблюдениями. — Я тоже об этом думал.

— И? — заинтересовался я. У Лонгботтома случались интересные идеи, и если ему хватало времени их обдумать, то получалась просто конфетка!

— Ну сам посуди: нас учат отдельно чарам, отдельно трансфигурации, гербологии и зельям… — рассудительно начал он. — Но ты же мне сам говорил, что зелья тесно связаны с гербологией, забыл? И другие предметы тоже постоянно пересекаются. Но как и почему это связано, нам не говорят. Может, на старших курсах скажут, а пока мы просто зазубриваем, не понимая, зачем все это нужно и как взаимодействует.

Я почесал в затылке и признал, что он прав. Кажется, у магглов это называется «комплексный подход», вроде как естественнонаучные предметы выделяются в один блок, всякая математика — в другой… но и между собой они тоже связаны, потому как составить и рассчитать химическую формулу без знания математики не выйдет!

Понимая, что сейчас залезу в дебри, из которых мне не выбраться, я просто решил принять всё это как должное.

— Мерлин великий, неужели вы додумались до этого самостоятельно?! — саркастически вопросил Риддл, когда я выпихнул вперед Невилла и заставил его повторить догадки. Ну и свою лепту внес, конечно. — Не прошло и полугода… Вернее, для первокурсниц не прошло, а вы двое могли бы и раньше понять…

— Ты-то сам на каком курсе дотумкал? — мрачно спросил я.

— В конце первого, — ответил он. — Но мне простительно, а вы оба — чистокровные, стыдно!

— А ты с магглами рос, в их школу ходил, тебе стыднее, — не остался я в долгу. Упоминаний о маггловской школе Том не переносил, но на этот раз злиться не стал.

— Да, мне потребовалось время, чтобы соотнести здешние реалии с маггловскими, — самокритично сказал он. — Так, я не понял, мы собрались на светскую беседу или на занятие?

Еще, надо сказать, Том всегда был готов объяснить непонятное еще раз. И еще. Терпения у него хватало, надо было только пропускать мимо ушей злорадные реплики относительно наших умственных способностей.

У него не было в заведении приемов вроде «выучить от сих и до сих, завтра спрошу». Нет, сперва надо вникнуть, спросить о том, что не поняли, выслушать ответ Тома, еще раз вникнуть, пересказать, как именно поняли, заставить Риддла ужаснуться нашей непроходимой тупости, получить еще порцию разъяснений… И так до тех пор, пока очередное заклинание или рецепт не укладывались в голове, будто всегда там были.

— Нет смысла в тупой зубрежке, — в тысячный раз повторял он. — Ты можешь не помнить рецепт зелья наизусть. Но если ты хотя бы в курсе, какие в него входят компоненты, каковы их свойства и сила воздействия, то сумеешь состряпать его на глазок либо быстро просчитать концентрацию действующих веществ и сделать необходимые поправки, чтобы максимизировать результат. И даже представить, чем можно заменить отсутствующий компонент с минимальной потерей для задуманных качеств зелья…

Вот это уже было интересней, и мы приналегли на гербологию — и вправду, имелся не один десяток взаимозаменяемых (хотя бы частично) растений. С животными было посложнее, но Том прозрачно намекнул, что некоторые животные составляющие зелий могут быть заменены комбинацией растительных. Я тут же вспомнил про маггловское сливочное масло и маргарин (чем вызвал у Тома приступ истерического смеха), а Невилл впал в экстаз и оккупировал библиотеку, пугая мадам Пинс неожиданным энтузиазмом. Ну и к мадам Спраут он пристал так, что она выдала ему несколько затрепанных старинных томов из личного собрания — со строгим наказом «никому и никуда!» Надо ли говорить, что эти фолианты сделались нашими настольными (вернее, накроватными) книгами?

По счастью, нашим однокурсникам не было никакого дела до того, где мы пропадаем. Задания сдаем вовремя, баллы получаем, с Гриффиндором не задираемся, а что нас не видно и не слышно — так даже и лучше, не мозолим глаза! Ну а Луна… Луна, как кошка, бродила где хотела, ее мнение однокурсников абсолютно не волновало.

Но у меня было-таки дело к одному из слизеринцев, и я снова отловил его в душе. Вернее, в раздевалке.

— Уизли, это начинает меня нервировать, — сказал Драко, когда я похлопал его по плечу. — Чего тебе?

— Помнишь, я спрашивал тебя об одной тетрадочке?

Малфой развернулся и посмотрел на меня в упор.

— Помню, — спокойно ответил он. — И я тебя предупредил.

— Да, за это спасибо, — кивнул я.

— Все-таки не удержался? — криво усмехнулся Драко. — Ну… могу только пожелать тебе удачи, Уизли. Она тебе понадобится.

— Не откажусь. Ты только ответь мне на пару вопросов, и я от тебя отстану, — попросил я.

— Ну?

— Ты знал, что может делать тетрадка?

Драко кивнул и нехотя произнес:

— Она подчиняет себе волю владельца. Отец мне даже прикасаться к ней запретил.

— И ты меня об этом не предупредил?

— С какой стати, Уизли? — искренне удивился он. — Ты мне кто, брат, друг? Я сказал, чтобы ты с ней не связывался, по-моему, этого довольно для нормального человека!

— Ну, положим, — согласился я. — А ты знаешь, кому принадлежала эта вещь?

— Наверняка не знаю, но догадываюсь, — негромко ответил Драко. — Судя по выражению твоего лица, я прав?

— Ага. Он оставил ее на сохранение твоему отцу?

— Именно. И хватит об этом…

— Нет, постой! — я удержал его за плечо. — Зачем все-таки твой отец подбросил ее в учебник Поттера? Неужто только ради того, чтобы подставить моего папочку? Не поверю… Сам видишь, что вышло, тетрадь нашла Луна, а подставлять мистера Лавгуда нет смысла. Кто он такой-то?

— Ты прав, Уизли, — мрачно сказал Драко, поежился и начал одеваться. — Твой папочка навроде занозы — неприятно, но пережить можно, если нарывать не начнет. Тут другое…

Я выжидающе смотрел на него.

— Мой отец входит в Попечительский совет, — сказал Малфой.

— Я помню.

— Ему очень не нравится положение дел в школе.

— Малфой, я в курсе, как вы относитесь к магглорожденным! — не выдержал я. — Давай ближе к делу!

— Ближе к делу… Сам догадайся, Уизли. Я больше ничего не скажу, — ответил он и ушел, а я сел на скамейку и задумался.

У нас есть дневник Риддла, способный подчинять себе владельца. Есть сам Риддл, сознавшийся, что это он выпустил монстра из Тайной комнаты полвека тому назад. Есть Малфой-старший, с повышенной брезгливостью относящийся к магглорожденным, Пожиратель смерти, кстати. Мог он знать о Тайной комнате? А почему нет? Хотя бы от Волдеморта и услышал.

А еще известно, что Малфой с Дамблдором друг друга не жалуют, и если отцу Драко удалось уйти от наказания, это не значит, что он чувствует себя в безопасности. Во всяком случае, пока всем заправляет Дамблдор. А вот если под носом у директора начнет твориться Мерлин знает что (кто-то примется убивать учеников, к примеру), встанет вопрос о его компетентности: дескать, в подотчетной школе погибают дети. (О Драко отец вряд ли волновался — тот чистокровный, вдобавок слизеринец, — а на прочих ему было наплевать.) Пара смертей, и повторилась бы история пятидесятилетней давности, когда Комнату открыл Том.

Вот, собственно и весь план Малфоя: отдать тетрадку кому-то внушаемому, чтобы тот под воздействием обитающей в дневнике сущности выпустил монстра-убийцу и, возможно, сам бы при этом погиб. Ну а если бы это оказался Поттер… Это бы Дамблдору не сошло с рук! Мальчик-который-выжил гибнет прямо в Хогвартсе? При нем найден темномагический артефакт?.. Скандал бы разразился невероятный, и Дамблдор как минимум вылетел бы с поста директора!

Одно неясно: знал ли Малфой обо всех свойствах дневника или только о его способности подчинять волю носителя? Что именно ему сказал Волдеморт, отдавая дневник? Тома не спросишь, он не знает, а папашу Драко — тем более…

Я вздохнул и мысленно поблагодарил Поттера за его рассеянность, а Луну — за наблюдательность. Это только кажется, что Лавгуд витает в облаках, на самом деле она видит куда больше, чем может показаться.

Что ж, надо было двигаться дальше, и я поплелся на седьмой этаж: пока однокурсники со свистом и гиканьем носились на метлах, благо выдался хороший денек, мы стенали под игом Риддла. Правда, получая при этом определенное удовлетворение, в основном моральное: девочки наши на первом курсе были впереди всех (хотя я настоятельно попросил Джинни особенно не выделяться), да и мы с Невиллом из середнячков упорно продвигались в хорошисты. Торопиться нам было некуда.

— Том, по-моему, это уже программа старших курсов, — сказал я, часа два поломав голову над задачкой по трансфигурации. Ничего не получалось. А если получалось, то от этого хотелось немедленно избавиться.

Риддл в очередной раз обнаружил, что мы с Невиллом только нахватались чего-то по верхам в этой теме, а девочки вообще еще ничего не знают, и взялся за нас всерьез, отложив защиту на потом, «как самое простое», по его выражению.

— Ничего, — ответил жестокосердный Том. — Я дошел до этого своим умом, а вам в клювик все вкладываю. Извольте глотать.

— Может, ты будешь засовывать нам в клювики кусочки поменьше? — ядовито спросила Джинни, тоже корпевшая над задачей. — А то так и подавиться недолго!

Том помолчал, подумал, потом вдруг фыркнул и пояснил:

— Я как-то видел: воробей принес птенцам стрекозу, еле дотащил. И никак не мог взять в толк, отчего это детишки пищат и не хотят есть такую роскошную добычу! Н-да. Ладно, давайте возьмем что попроще. Я не учел, что вы далеко не гении…

— В отличие от тебя, — хором закончили мы с сестрой. Говорю же, Риддл был натурой увлекающейся. Наверно, это и завело его… слишком далеко.

— Именно, — ничуть не смутился он. — Пишите новые условия… И спрашивайте, если не доходит, зачем время терять? Невилл, что ты сопишь?

Риддл отобрал у него тетрадь (жаль, конспекты нельзя забрать в реальный мир!), нахмурился и ткнул пальцем в строчку.

— Вот с этого места у тебя все пошло наперекосяк. Сам догадаешься, где налажал, или мне показать?

— Сам, — буркнул Невилл, выдрал испорченный листок (да-да, Том тоже предпочитал маггловские тетради!) и снова принялся за дело.

«Никакой практики без теории, — было одним из постулатов Риддла, — и никакой теории без практики».

Иными словами, он заставлял нас испробовать то, что мы там нарешали, самим. А потом ласково интересовался, не перепутал ли кто знак умножения со знаком деления, а если нет, то почему получилось такое… не при девочках будет сказано, мерлиново безобразие?

— Почему нас так не учат на занятиях? — спросила как-то Луна, когда мы выпросили минутку отдыха. — Так же нагляднее.

— Потому что в классе вас два десятка, и за всеми не уследишь, — ответил Том, усевшись на подоконник и глядя за окно. Выручай-комната сейчас имела вид тренировочного зала. — А чтобы работать индивидуально, как мы, времени не хватит. За одно занятие все не успеют отработать нужное заклинание.

Я невольно подумал, что он уже пятьдесят лет не бывал за пределами Хогвартса. Хотя, может, он способен выходить наружу? Чтобы хоть пройтись до леса, до озера? Я не рискнул спросить.

— Выходит, образование в Хогвартсе в самом деле второсортное? — спросила вдруг Джинни. — Я слышала, кто-то из старших в гостиной говорил…

Я знал, что это не кто-то из старших, а вездесущий Малфой, но промолчал.

— Откуда мне знать, я в других школах не учился, — ответил Том. — Но в целом — это поток. Конвейер. Научить азам, а потом, если у кого хватит сил и желания, нагонят… И еще удивляются, что магическое сообщество вымирает!

Невилл тяжело вздохнул: когда Риддл начинал говорить о подобном, его было невозможно заткнуть.

— Рон, во сколько лет, ты говорил, у магглов отдают детей в школу? — спросил он.

— Около семи, когда раньше, когда позже. Ну и дошкольные всякие учреждения есть, детские сады, например, кружки развивающие…

— А у нас — с одиннадцати! Четыре года псу под хвост! — Том развернулся на подоконнике, глядя на нас. — Ладно чистокровные, их дома натаскивают… и то далеко не всех, вы тому примером, а полукровки? Я уж молчу о магглорожденных… И вся эта невоспитанная разнородная орда оказывается в Хогвартсе! Немудрено, что первый год опять-таки летит псу под хвост: одни ходят, разинув рот, и ничего не понимают, другие фыркают на невежд и ленятся учиться… А на втором курсе все наверстывают упущенное. Минус два года! Итого шесть. — Он выдохнул, встряхнул головой и спросил: — Вы представляете, что я мог бы сделать из вас за шесть лет?

Мы переглянулись. Я нервно сглотнул, Невилл почесал в затылке, Джинни скептически усмехнулась, а Луна сказала:

— Хороших волшебников. Правда, маленьких.

— Именно! — Риддл спрыгнул на пол и замер в картинной позе. Любит он рисоваться, сил нет! — Вы бы хоть не смотрели, как баран на новые ворота, на эти вот выкладки…

Для доходчивости он постучал костяшками пальцев по грифельной доске, где только что разрисовывал нам пошаговую инструкцию к заклинанию.

— Ты передумал завоевывать мир? — спросил я не без намека.

— Нет, — ответил Том. — Но, как я уже сказал, сперва я завоюю детские умы. А потом эти дети вырастут и принесут мне мир на блюдечке.

Я подумал и решил, что битва Риддла с Дамбдором за Хогвартс должна быть эпичным зрелищем. Но лично я в это время предпочел бы оказаться в Австралии или, на худой конец, в Румынии или Египте у братьев… если они не рванут на помощь Дамблдору, конечно.

— Хватит отдыхать, — хмуро сказал Том. — Берите палочки — и всё заново. Такое впечатление, будто у вас не память, а решето, в одно ухо влетает — из другого вылетает! Этак мы тут еще на пятьдесят лет застрянем…

Перед лицом такой угрозы мы собрались и таки одолели неподатливое заклинание. Как я потом узнал — его давали только на четвертом курсе.

Глава 17. Обман

Мне бы загордиться успехами, но я уже обжегся на горячем, а потому ночью снова наведался к Тому.

— Чего тебе? — хмуро спросил он. Ну, раз впустил, значит, не прочь поговорить.

— Хотел спросить, — ответил я, — ты нарочно так гонишь? Чтобы мы быстрее развивались, становились сильнее… и ты получал больше сил?

Риддл молчал, привычно отвернувшись к окнул.

— У меня была такая идея, врать не стану, — сказал он. — Но я ее отбросил.

— Это почему же?

— Я могу и сейчас выйти на свободу, — спокойно ответил Риддл. — Но меня останавливают три вещи.

— Какие? — заинтересовался я.

— Первая — в реальном мире я окажусь безымянным подростком без палочки и средств к существованию. Неплохой старт, не находишь?

Я признал, что он прав.

— Вторая, — продолжил он, и прошелся взад-вперед по привычке, — у меня не будет никакой поддержки. Старые товарищи выросли и даже состарились, они не поверят, что я — это я. А нынешний я не допустит конкуренции. Зная себя, уверен, я первым делом получу Аваду в лоб.

— Или хуже, — вставил я, потому что много думал об этом ночами. — Если о нем говорят, как о развоплотившемся, то… твое тело подойдет ему идеально!

— Вот именно, — Том повернулся ко мне. Его темные глаза нехорошо мерцали. — Это меня не устраивает. Я бы предпочел встретиться с тем собой не беспомощным мальчишкой — он ведь наверняка сильнее меня нынешнего, — а полноценным волшебником.

— А третье? — спросил я, хотя не был уверен, что хочу знать ответ на этот вопрос.

— Чтобы выбраться отсюда сейчас же, мне придется вас убить. Всех четверых, — спокойно произнес Риддл. — Но я к вам уже как-то привязался, хоть вы и не слишком умны. Не всем же быть гениями!

— Ты говорил о поддержке, — напомнил я, сглотнув. — Ты имел в виду…

— Когда мы только познакомились, сказано было, что я ждал полвека, и еще пара лет ничего не решает. Я подожду, пока вы подрастете.

— И убьешь? А как же клятва на крови? — не выдержал я. — Джинни вычитала, что кровь сильнее слов! Или надо было все же взять с тебя Обет?

— Эх вы, — грустно сказал Том и сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене. — Чему я вас только учу… Вернее, чему вы не учитесь! Да, кровь сильнее слов. Только не забывай, что клятву вы давали, находясь внутри моего дневника. И на чернилах, которые заменяют мне кровь…

Я поперхнулся, поняв, во что мы влипли.

— Твоя сестра — умная девочка, она многому успела научиться у миссис Лонгботтом, — без тени насмешки произнес Риддл. — Но не вникла как следует в детали, а здесь-то и кроется подвох. Вы — внутри моего хранилища — поклялись на мне же. Вы мои, а я — ваш только в той мере, которую определяю сам.

Ей-ей, я едва не бросился на него с кулаками! И пообещал себе надрать Джинни задницу, чтобы не лезла впредь со своими… тьфу!

— Не собираюсь я вас убивать, — серьезно сказал Том. — Сейчас — нет смысла, а еще через пару лет — не смогу. Говорю, уже привязался, дальше будет хуже. Мне, я имею в виду.

«Ты одинокий», — вспомнил я слова Луны. Она, как обычно, смотрела вглубь, сквозь поверхность вещей и событий.

— И поддержка не повредит, — продышавшись, хрипло сказал я. — Ты для этого нас так гоняешь? Чтобы смогли прийти на помощь, когда ты…

— Конечно, — Том смотрел в пол, — я же вывалюсь в совершенно незнакомый мир, и еще неясно, в каком состоянии.

«Да, после полувека существования в таком виде ты точно не сможешь сразу вскочить и ринуться в драку», — подумал я, а он продолжил:

— Магический мир, вы говорите, изменился мало, но и то — я ведь никого не знаю, а прежние товарищи, кто жив, теперь служат другому мне. Ну а что творится за пределами нашего мирка… По рассказам толком не поймешь. Надо смотреть самому и учиться жить заново. Я смогу справиться и в одиночку, но времени это займет в разы больше. А времени всегда оказывается чуть меньше, чем нужно… — Том поднял голову и усмехнулся. — Вот так-то, Рон.

Я молчал. И, кажется, понимал теперь, как именно тот, другой Волдеморт сумел набрать целую армию. Он был невероятно убедителен и искренен. Он к любому или почти любому мог найти подход, обаять, уговорить, соблазнить, поманить светлым будущим и заманчивыми перспективами…

Но, кажется, вместе с рациональностью он оставил тут изрядный кусок своей души, тот, что отвечал за обычные человеческие чувства. Уверен, другой Волдеморт не стал бы думать о последствиях, перешагнул бы через наши трупы и ушел в большой мир, рассчитывая вскоре вернуться и взять своё.

Том, хоть и был изрядной мразью, по выражению Джинни, до этого еще не дошел. Или не мог дойти, потому что первым, что отделил от себя Волдеморт («Часть души!» — снова вспомнил я) была совесть. Плохонькая, поддающаяся уговорам рассудка, но она все же у него имелась. И, очевидно, очень мешала…

— И… когда примерно ты планируешь возвращение? — спросил я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал.

— Я сказал, что попади вы мне в руки детьми, за шесть лет я сделал бы из вас приличных волшебников, — ответил он с явным облегчением в голосе. — Но вы уже не малолетки. Думаю, к пятому курсу вы будете знать и уметь достаточно, чтобы я мог положиться на вас в реальном мире.

— Ясно…

— Вдобавок я предпочел бы оставаться старшим, — ядовито добавил Том и я только тяжело вздохнул представив этакую подростковую банду.

— Может, тогда уж до седьмого подождешь? — мрачно спросил я. — Легализоваться будет проще, палочку купить и всё такое…

— Это и так легко сделать, — ответил он. — Я знаю нужных людей. А что до денег… Если что, я опять-таки знаю, где взять кое-что ценное и кому продать это за хорошую цену. О деньгах не переживай, я об этом позабочусь. Иди уже…

Я отвернулся, ожидая привычного толчка в спину, но замер, услышав вдруг:

— Обет я все-таки принесу. Вам так будет спокойнее. Невозможно работать, когда ученики шарахаются от каждого твоего жеста! Проваливай!

И я рухнул в свою койку…

* * *

Утро началось с урока зельеварения, и все шло своим чередом. В смысле, я следил, чтобы Невилл не отвлекался, а сам думал о ночном разговоре. С одной стороны, и хотелось поверить Тому (он действительно был очень обаятельным), и в то же время я искал подвох. Не находил, а от этого нервничал все сильнее и сильнее.

«Надо натравить на него Луну, — решил я, — она проницательная!»

И в этот самый момент Невилл неловким жестом смахнул на пол крысиные хвосты. У меня вообще неприязнь к крысам, но поскольку в данный момент это был всего лишь ингредиент, то я только зашипел сквозь зубы. Собирать хвосты на полу — смысла нет, и не потому, что декан заметит, а потому, что они уже извалялись в пыли, да и что там пролил предыдущий поток, я понятия не имею! Заклинанием их не очистишь: увидев палочку, Снейп тут же снимет баллы даже со Слизерина… Так или иначе, зелье, считай, запорото!

— Невилл, успокойся, — я ущипнул его, чтобы прекратил трястись. — У нас еще семь минут. Целых семь! Что можно использовать вместо хвостов? Сосредоточься, мы же искали!

Я сам трясся, как тот самый хвост, поэтому вспомнил только один из компонентов замены. А Невилл — еще два. Слава Мерлину, все это у нас было при себе, это не редкие ингредиенты, которые Снейп выдает под строгим контролем. Словом, мы, с грехом пополам посчитав на клочке пергамента пропорции, высыпали в котел всякую растительную мелочь. Я на всякий случай зажмурился, ожидая взрыва. Но нет… котел мирно бурлил, а зелье, хоть и было чуточку не того оттенка, какой описывался в учебнике, в целом выглядело нормально. Главное, чтобы Снейп не решил его испробовать, а то ведь он сразу поймет, что дело нечисто!

Но нам повезло — декан лишь прошел мимо, оценил цвет и консистенцию нашего варева (мы застыли по стойке смирно, улыбаясь, как два идиота), буркнул «Ну и чего вы ждете? Пока зелье перестанет вариться и начнет жариться?», да и пошел дальше.

Я загасил огонь и выдохнул.

— Вроде пронесло… — тяжело дыша, сказал Невилл, помогая мне разливать зеленую жидкость по пробиркам.

— Ты погоди, пока он проверит работу, — мрачно сказал я. — Если поймет, что мы смухлевали… Короче, надо посоветоваться с Томом.

— Если что, мы ведь правда нашли соответствия самостоятельно! А подсказку… подсказку дала моя бабушка, — сориентировался Невилл. — Она знаешь как гордится моими успехами? В смысле, нашими.

— Но твоими больше, — фыркнул я. — Правильно гордится! Если б ты еще был повнимательнее, цены бы тебе не было!

— Я стараюсь, — тяжело вздохнул он, — но…

— Поттер! — громыхнул Снейп на другом конце класса. — Вы что, вовсе не слушаете моих пояснений? Что вы сварили, суп из… из… нет, это не суп. Берите пример хотя бы с Лонгботтома!

Класс замер. В воцарившейся тишине слышно было, как у кого-то упал со стола и покатился карандаш.

— Я что, действительно это сказал? — неожиданно миролюбиво произнес декан. — Однако и довели же вы меня… Сдавайте работы и вон из класса!

На наше счастье, Снейп то ли проверял наше зелье не слишком тщательно, то ли сделал вид, что ничего необычного не заметил, но взял нас на карандаш… Так или иначе, свои баллы мы получили, не «превосходно», но все же «выше ожидаемого». Невилл чуть с лестницы не грохнулся, так торопился написать бабушке и похвастаться!

— С боевым крещением, — хмыкнул Риддл, когда мы поведали ему эту душераздирающую историю. — Теперь, надеюсь, вы на своей шкуре убедились, как важно знать о подобном? Этот ваш Снейп наверняка умеет и не такое, если он Мастер зелий. Я-то застрял в своем возрасте, а наука на месте не стоит…

— Если ты намекаешь на то, что нам неплохо бы ограбить декана, в смысле, его библиотеку, то сразу — нет, — быстро сказал я. — Если застукает… живо вычислит, что мы не сами это придумали. А там и до тебя недалеко. Я ж говорил, у вас взгляд один в один, Снейп наверняка тоже легилимент, и если он узнает о тетрадке, хана всем нашим планам!

— Зачем же воровать самим, — улыбнулся Том, — если это можно проделать чужими руками?

— Как? — с интересом спросила Джинни. — Предлагаешь подговорить кого-нибудь, а потом свалить на них? Как ты свалил на Хагрида историю с чудовищем?

— Нет, это будет грубо. У меня тогда еще было маловато опыта, вдобавок, Хагриду мало кто поверил — у него уже имелась соответствующая репутация. А здесь… — Риддл задумался, — здесь нужно действовать тоньше. Поэтому, мои маленькие глупые друзья, мы с вами выпустим на свободу Ужас Слизерина!

Воцарилось молчание.

— Да ты чокнулся, — сказал я после долгой паузы.

— Я в своем уме, — ответил Том, ничуть не обидевшись. — Ты, шахматист недоделанный, сложи два и два! Кто может выпустить чудовище?

— Эм… говорили, что наследник Слизерина, — припомнил я.

— А кто у нас наследник Слизерина?

— Ты, — уверенно сказал Невилл. — Но ты не настоящий, так как же… А… погодите…

Он надолго задумался (мы терпеливо ждали, чем окончится его мыслительный процесс), потом выдал:

— Ты можешь выпустить монстра, используя кого-то из нас с помощью дневника?

— Гениально! — неслышно поаплодировал Риддл. — Именно так. И я даже могу приказать ему не убивать никого, а только… хм… попугать. Но это техническая сторона вопроса. Рональд, я не слышу твоих умозаключений! Изволь включить стратегическое мышление, ты им намедни хвастался, если мне память не изменяет, а она не изменяет!

Я задумался так же, как Невилл только что. Пришедшие мне в голову мысли как-то не радовали…

— Про то, что монстра может выпустить только наследник Слизерина, чтобы очистить Хогвартс от недостойных изучать магию, знают немногие, но это быстро разлетится по школе, — задумчиво сказал я. — И тогда начнут гадать, кто бы это мог быть, верно? Наверняка чистокровный слизеринец, причем очень не любящий магглорожденных. А это у нас…

— Малфой, — вставила Джинни. — Но он не наследник. Кишка тонка.

— Но похож, — добавил Невилл. — И он сам наверняка начнет распространять всякие слухи и задирать нос. Вы же знаете, как он любит повыпендриваться!

— Вот именно… — протянул Том и привычно уселся на подоконник. — Но, если я верно понял его характер по вашим рассказам, он не скажет ни «да», ни «нет». А для того, чтобы слухи о наследнике вообще появились — вы же говорите, об этом мало кто знает! — особенно тупым потребуются подсказки…

Я мысленно застонал, уже примерно представляя, что он затеял, а вслух сказал:

— Ты хочешь спровоцировать кого-нибудь? Чтобы те полезли выяснять, в самом деле Драко имеет отношение к чудовищу? Не слизеринцев, это ясно, а с другими мы почти не общаемся, только на занятиях, и чаще всего…

— С Гриффиндором, — сказала Луна. Кажется, она все эти мои рассуждения уже успела прокрутить в своей белокурой голове.

— Верно, пять баллов, мисс Лавгуд, — ответил Том. — Кто у вас там геройствовал на первом курсе, напомните-ка?

Я мысленно застонал и схватился за голову.

— Том, если твоя тварь его сожрет, а кто-нибудь докопается до правды, нам хана! — выдал я.

— Не сожрет, — ответил он хладнокровно. — Старый змей на диете. Ну и начнем мы не с него… хотя… Я еще подумаю немного, как бы это лучше провернуть. А пока идите и зубрите, бестолочи чистокровные!

В обычной Выручай-комнате я безнадежно посмотрел на товарищей.

— Тома не переспоришь, — сердито сказала Джинни. — Откажемся помогать — он перестанет нас учить. А мне, знаешь ли, понравилось быть первой ученицей! Представляю, как Перси по ночам грызет свой значок старосты от зависти!

— Скажи еще, галстук жует, — мрачно ответил я. — Ты хоть представляешь, во что это может вылиться?

— Если он пообещает никого не убивать, а только напугать, то пусть, — неожиданно произнес Невилл. — Я бы посмотрел на этот Ужас Слизерина!

— И я тоже, — поддержала Луна. — Мы ведь все чистокровные, чего нам бояться?

— И кто пойдет будить чудовище? — скептически спросил я. — Есть желающие?

— Я бы пошла, — ответила Лавгуд и безмятежно улыбнулась. — Я люблю зверушек…

По-моему, эта затея сильно отдавала безумием. Я бы лучше сам забрался в библиотеку Снейпа, чем устраивать спектакль и подставлять других, пусть это и были гриффиндорцы. Но увы, Том скучал… А поскольку воображение у него было буйным, то нас ожидал спектакль с нами же в главных ролях.

И если вы думаете, что мы в самом деле вызвали Ужас Слизерина и натравили его на первых попавшихся учеников, вы глубоко ошибаетесь. Выслушав наши умозаключения, предложения по технике безопасности и просьбы, Риддл хохотал так, что чуть не свалился с подоконника.

— Вы что, всерьез решили, что я доверю вам — пусть и с моей помощью, — вызвать чудовище? — спросил он, отдышавшись. — Вам бы на Гриффиндоре учиться, наивные дети! Слово «фальсификация» вам о чем-нибудь говорит?

Я мысленно плюнул, Невилл задумался, а Джинни выругалась, в том смысле, что Том — обманщик и провокатор. Луна никак не отреагировала, из чего я сделал вывод, что она этому провокатору подыгрывала, уж не знаю, нарочно или по стечению обстоятельств.

— Слушайте меня, — сказал Риддл, перестав ржать во весь голос, и поманил нас поближе. — Это очень простое зелье, и вы сумеете сварить его там, в реальном мире, в той же Выручай-комнате. Надеюсь, раздобыть котел вам по силам?

— Конечно, — сказал Невилл, — бабушка пришлет, если я напишу, что нечаянно расплавил свой.

— Отлично. Тогда слушайте и запоминайте…

Зелье в самом деле было очень простым, хотя от сочетания ингредиентов у меня лично волосы встали дыбом. Придумать такое мог только крайне извращенный либо гениальный ум.

— А это разве не одно и то же? — спросила Джинни, помешивая в котле, когда я озвучил ей свои мысли. — Следи за временем, уже должна начаться кристаллизация.

Я кивнул и принялся собирать с поверхности кипящего зелья крохотные сгустки, которые на воздухе в самом деле превращались в кристаллы наподобие соляных. Потом их предстояло растереть в невесомую пыль и бросить в лицо жертве.

— Этак и промахнуться недолго, — озабоченно сказал Невилл, — и самому надышаться!

— Возьмите спринцовку, разведите порошок водой — и вперед, — порекомендовал Риддл. — Только потренируйтесь сперва на кошках.

Боюсь, он не думал, что мы воспримем его совет настолько буквально…

— Вы понимаете, что это идиотизм? — спросил я, сжимая в руке большую резиновую грушу.

— Это не идиотизм, а инсценировка, — ответила Луна безмятежно и продолжила выводить на стене чьей-то алой помадой: «Тайная Комната открыта. Враги наследника, берегитесь!»

— Мяу… — вкрадчиво произнесла миссис Норрис, кошка завхоза, застукав нас за таким непотребным занятием. Джинни живо накинула на нее полотенце и ловко спеленала.

— Давайте! — велела она, едва удерживая яростно выдирающуюся кошку. — Да поживее, и в меня не попадите!

И мы с Невиллом щедро обрызгали бедную миссис Норрис взвесью неведомого порошка в обычной водопроводной воде…

Что самое интересное, зелье подействовало. Видимо, часть его таки попала на слизистые оболочки, а этого, как сказал Том, вполне достаточно. Кошка продолжала рваться из рук Джинни, но как-то… медленно, это сравнение первым пришло мне на ум. А потом вдруг миссис Норрис замедлилась совсем, ощерилась, да так и замерла с вытянутой вперед когтистой лапой.

Джинни осторожно размотала полотенце и взяла кошку в руки. Та будто окаменела, лапы не гнулись, встопорщенная на загривке шерсть такой и осталась…

— Теплая, — сказал Невилл, потрогав ее. — Надеюсь, Том не соврал, и она выживет.

— Джин, где веревка? — спросил я, как можно аккуратнее обвязал миссис Норрис поперек туловища, картинно обмотал веревкой ее хвост и подвесил кошку на факельный рожок. Зрелище вышло знатное… А уж лужа под ногами…

— Спасибо, мне в глаз не угодили, — пробурчала Джинни, пряча полотенце под мантию. — Пошли отсюда, да поживее, ужин вот-вот закончится!

— Да, валим, — кивнул я, и мы отчалили как раз вовремя: из-за угла показались Поттер и Грейнджер.

— Смотри, что это? — удивилась девочка и подошла ближе. И чуть не упала, поскользнувшись в луже, когда разглядела кошку.

— Не знаю, но лучше бы нам оказаться подальше отсюда… — произнес Поттер и потянул ее прочь, но поздно: с обеих сторон коридора послышались шаги — это отужинавшие ученики возвращались к себе. В следующий момент в коридор повалила толпа.

Болтовня, суета, шум внезапно стихли, когда те, кто шёл впереди, заметили висящую кошку. Гарри и Гермиона стояли одни в середине коридора, когда молчание нависло над толпой учеников, пробиравшихся вперед, чтобы увидеть ужасное зрелище.

В этот момент кто-то крикнул:

— Враги наследника, берегитесь! Вы следующие, грязнокровки!

Это был Драко Малфой, разумеется. Вот уж кто всегда сумеет примазаться к чужой славе, подумал я и ухмыльнулся. Видимо, наследственность такая… а может, личные качества, поди разбери?

— Том все правильно рассчитал, — сказал Невилл, подумав. — Драко первым запишут в наследники Слизерина.

— А потом? — с интересом спросила Луна.

— А потом кого-нибудь еще, — ответил я. — Так, идемте. У меня из этой клятой спринцовки что-то подтекает в карман, а я не хочу остаться хромым!

— Или хуже, — добавила добрая сестренка, и я дал ей подзатыльник.

Ну а потом мы ретировались, слыша горестные крики Филча и оправдания Поттера с Грейнджер. Кажется, там еще выплясывал Локхарт, я уж молчу о директоре с деканами, и делать нам в этом коридоре было решительно нечего!

— Теперь вам ясно, что вовсе необязательно быть великим волшебником и повелителем монстров, чтобы нагнать панику на целый замок? — весело спросил Том, выслушав наш рассказ. — Вот увидите, еще немного, и половина учеников начнет слышать странные звуки за стенами, а некоторые даже увидят кончик хвоста чудовища, исчезающий в камине!

— Я из-за угла шипеть не буду, — сразу сказал я.

— А и не надо. Все знают, что покровитель Слизерина — змея, так что скоро станут шарахаться от любого шороха. Их, знаешь ли, в замке предостаточно: там ветер свистнул, тут бумажка прошуршала… — Риддл явно наслаждался спектаклем. Ну да ему простительно, столько лет без развлечений!

— Том, — подала голос Луна, — а миссис Норрис правда не умерла?

— Знаешь, я хоть и Темный лорд, — серьезно сказал он, — но кошек люблю. Так что не беспокойся, пара месяцев возни, и они вернут бедолагу к жизни. Ну а поскольку вы усвоили принцип…

Я тяжело вздохнул.

— Луна, а чем ты закрепила надпись? — спросил он вдруг.

— Как ты сказал, — удивленно ответила она и взмахнула палочкой. — Вот так. Правильно?

— Да… почти, — вздохнул Том. — Теперь это безобразие получится удалить только вместе с частью кладки… Я же сказал — полуспираль, а не спираль!

— Извини, я перепутала, — с милой улыбкой ответила Луна. Этой улыбке не мог противиться даже Снейп, как я слыхал. И я был уверен, что ничего она не перепутала!

«Миссис Лонгботтом, — подумал я, — ваш внук в надежных руках. Даже если они такими не кажутся… Впрочем, вам ли говорить!»

— Вы меня порадовали, — сказал Риддл, слез со своего насеста и со вкусом потянулся. — Поэтому давайте-ка разомнемся! Что-то я заскучал без дела…

Глава 18. Дуэльный клуб

Через пару дней весь Хогвартс гудел о том, что наследник Слизерина — это Малфой. Драко мерзко хихикал, принимал высокомерный вид и то и дело проходился насчет грязнокровок. Всеобщее внимание очень льстило его самолюбию, а уж появление монстра (запланированное, напомню, его папашей) — тем более.

— Переигрываешь, Малфой, — сказал я ему как-то в туалете.

— Тебя не спросил, Уизли, — ответил он и посмотрел на меня с прищуром. Когда Драко не валял дурака, глаза у него делались ледяными, как у его папаши. — Ты что-то знаешь?

— Может быть, — туманно ответил я, моя руки.

— А все же?

— Монстр на свободе, считается, что выпустил его ты, — любезно просветил я и добавил по наитию: — И кое-кто не откажется удостовериться в этом, не гнушаясь никакими средствами. Вот только подобраться к тебе и расспросить — нереально. Не пытать же! Тем более, скоро каникулы, все разъедутся, времени в обрез!

Драко на мгновение задумался, потом моргнул и расплылся в широкой улыбке.

— Я бы не отказался посмотреть маскарад, — произнес он и поправил галстук. — Помнишь, на позапрошлом уроке Снейп…

— Ага, — кивнул я, смекнув, о чем он. — Понимаю. Будь бдителен и… гм… своим приятелям скажи, чтобы не покалечили правдоискателей.

— Конечно! — Малфой гнусно ухмыльнулся. — Обожаю спектакли, Уизли!

— Тебе отведена главная роль, смотри, чтоб не освистали, — не удержался я.

Драко только презрительно фыркнул и вышел, а я еще долго мыл руки и думал…

Через пару дней все уже не знали, куда бы подальше убраться от Малфоя, который поминутно вспоминал, что не сможет поехать домой на Рождество, потому что Министерство совсем обнаглело и обыскивает мэнор, а папа не желает, чтобы наследник созерцал, как грубо обходятся с его родным гнездом! Крэбб с Гойлом успокаивающе бурчали что-то и из солидарности тоже намеревались остаться в школе, а девочки наперебой утешали страдальца. Даже Миллисента.

Тьфу, с этими занятиями я начисто о ней позабыл! Был бы влюблен, дело другое, но я же всё рассчитал… Всё, кроме одного — девочкам нужно внимание! А уделять его Миллисенте я никак не мог, все время сжирали тренировки у Риддла, и оправдаться мне было нечем. Я даже не думал обижаться на нее — мы не то что не встречались еще, я только оказывал знаки внимания, а Миллисента их едва-едва начала благосклонно принимать, а это, как ни крути, даже не интрижка. Максимум — заигрывание. Немудрено, что она тоже липла к овеянному флером тайны Драко, как пишут в обожаемыми мамочкой романах…

— Ты идиот, — сказала мне Джинни, когда я поделился с ней своими рассуждениями. — Она пытается привлечь твое внимание! А с Драко воркует, чтоб ты заревновал…

— А делать-то что?

— А ничего, — ответила сестра. — Что ни сделаешь, только хуже будет. Сиди уж и помалкивай, там видно будет.

Ну, я сидел и помалкивал, а тем временем Луна, незаменимая в плане незаметной слежки (не знаю, как ей это удавалось, но при ней обсуждали самые интимные секреты, должно быть, считали ее блаженненькой или глухой, иначе этот феномен объяснить нельзя) кое-что разузнала.

Грейнджер с Поттером ходили к Локхарту. После этого Грейнджер совершила налет на библиотеку, и ладно бы просто на нее, это не было чем-то необычным — на Запретную секцию! Вывод — разрешение она выпросила у Локхарта, тому все равно, на чем ставить автограф — на своей книге, на разрешении на посещение этой самой Запретной секции или вовсе на пустом листке.

Тогда я тоже пошел в библиотеку и долго и нудно выспрашивал у мадам Пинс, какие книги можно использовать для самостоятельного изучения трансфигурации, а пока она шарила по полкам, изображавший трагическую фигуру Невилл быстро перебрал последние формуляры на ее столе и обнаружил, что Грейнджер брала «Самые сильные зелья».

— Что и требовалось доказать, — сказал Риддл, когда мы наперебой пересказывали ему свои похождения. — Дайте угадаю, Малфой не собирается покидать школу на каникулы? И Поттер с Грейнджер тоже?

— Ты откуда знаешь? — хором спросили мы.

— Люди предсказуемы, — улыбнулся он. — Пускай позабавятся. Так… Следите в оба. Если они варят именно то зелье, о котором я думаю, скоро им потребуется кое-что редкое из запасов вашего декана. Ну и вы не зевайте!

«Зазеваешься тут!» — было написано на лице Невилла.

Конечно, мы присматривали за парочкой гриффиндорцев, как могли, но они пока действовали втихую. Нам же хватало ускоренного курса заклинаний от Риддла, чтобы не слишком расслабляться. Ну и заодно мы потренировались в использовании волшебного порошочка — на этот раз удалось подловить первокурсника: он спешил заснять триумфальное возвращение Поттера с квиддичного матча, но увы, загремел в больничное крыло. Мы уже наловчились швырять жертве в лицо порошок, а не разбрызгивать жидкость, хотя самим приходилось завязывать лица, чтобы не надышаться. Вышло недурно, Том оценил полет фантазии, особенно узнав, что Невилл вскипятил внутренности колдокамеры этого мальчишки.

— Прекрасно, — сказал он, сидя на подоконнике и болтая ногой. — Вижу, у вас начинает происходить какое-то шевеление в мозгах! А теперь к делу, вас ждет зелье… А вы, девочки, вчера опозорились с трансфигурацией, так что займитесь-ка заданием, а я послежу.

В этом был весь Риддл. Он сперва давал нам основательно покалечиться (хвала Мерлину, только в этой воображаемой реальности, в настоящей мы давно бы умерли раз по двадцать!), а потом подробно объяснял, что мы сделали не так. И еще раз. И еще. Умирать от химического ожога девяноста процентов поверхности тела крайне неприятно, поэтому осторожность и привычка перепроверять рецептуру по десять раз до, после и во время приготовления зелья выработалась сама собой. Даже у Невилла, который прекратил на занятиях сыпать в котел все подряд и даже пару раз удостоился скупой похвалы Снейпа (видимо, он верил в свои педагогические способности)…

Кражу гриффиндорцы обставили без особых изысков: что-то взорвалось в котле у Гойла, и если бы мы не были постоянно начеку (тоже наука Риддла), то и нам бы перепало. А так, пока все вокруг кричали, охали, ощупывали разросшиеся до неприличия части тела, на которые попало зелье, и молили профессора Снейпа о помощи (поуродовало добрую половину класса, и я еще раз сказал Тому спасибо за вбитую намертво технику безопасности), я успел рассмотреть, как Грейнджер нырнула в заднюю дверь, в хранилище ингредиентов. Перемигнувшись с Невиллом, я тоже шмыгнул прочь, только в другую дверь, в личные покои профессора. Что он со мной сделает, если застукает на месте преступления, я даже представлять не хотел. Оглядываться было некогда, я похватал с полок самые затрепанные книги (ясно, что с ними работали больше других), сунул в сумку и за пазуху, сколько влезло, и умудрился вернуться на место до того, как очередь дошла до стенающего во весь голос Невилла.

— Мистер Лонгботтом, это ваши нормальные щеки, — брезгливо сказал Снейп, оглядев его. — Довольно паники! Все по местам! И если я узнаю, кто это сделал…

Он выдержал паузу, и я видел, как побледнела Грейнджер, мантия которой заметно оттопыривалась. В мою-то безразмерную сумку, заранее освобожденную от всего лишнего, влезло порядочно, и я надеялся, что на первое время Тому этого хватит.

Да. Ему хватило. С нашей помощью, конечно — сам-то он не мог читать этот ужас! Вот мы и продирались сквозь жуткие термины и формулы, чтобы он смог считать это из наших нетренированных мозгов. И судя по тому, как горели глаза Тома, эта кража была первой, но однозначно не последней!

— Том, мы на Рождество тут не останемся, — честно сказал я. — Миссис Лонгботтом не поймет. Может, спрятать дневник тут?

— Чтобы к вашему возвращению от меня снова осталась бледная тень? — спросил Риддл. Он грыз невесть откуда добытое яблоко и смотрел в окно. — Нет уж, возьмешь тетрадь с собой. Не то за каникулы вы снова разленитесь…

— Если нас засечет бабушка, объясняться с ней будешь сам, — вставил Невилл. — И Луна с нами поехать не может, ее ждет папа.

— Ничего. Мы с вами займемся повторением, — кивнул Том. — А Луна, я знаю, ответственная девочка, так что не забудет то, чему научилась, не так ли?

— Не забуду, — ответила она совершенно серьезно.

— Ну тогда идите, собирайтесь, — Риддл смотрел на снег за окном. — Главное, меня не забудьте, не то я вам это припомню!

— Я прослежу, — сказала Джинни серьезно, взяла у него яблоко и откусила. — Тьфу, ну и кислятину же ты ешь!

— О вкусах не спорят, — ответил Том и взял из воздуха другое яблоко, красное. — Держи, если хочешь сладкое.

— Обойдусь, — буркнула Джинни, отвернувшись. — Кстати, вы слышали, что открывается Дуэльный клуб?

— Что-что? — Риддл выронил яблоко и сел ровно. — Дуэльный клуб? И кто его возглавляет?

— Локхарт, конечно, — невозмутимо ответила Луна. — Объявление еще не вывесили, но все уже знают. Он умеет подать себя. Том? Что с тобой?

Риддл, схватившись за голову обеими руками, пару раз стукнулся ею о стену.

— Скорее бы вы выросли! — сказал он. — Вы хоть одно боевое заклинание знаете? Да? Ну-ка, покажите!

После демонстрации наших умений Том не стал больше биться головой об стену, а просто печально умолк.

— Ясно, — сказал он наконец. — Защита опять откладывается, потому что вы не умеете ни-че-го. Встаньте в строй! Опять с нуля начинать, что же за наказание такое!..

Тут, хочу сказать, Риддл вел себя иначе. С боевыми заклятиями мы работали так, как дети пишут прописи: пока он не убеждался, что взмах — не палочкой, а прутиком — выполнен безупречно, работать нам не позволялось вообще. Я чувствовал, что отупеваю от этой дрессировки — шаг, поворот, выпад влево, разворот, атака, — однако стискивал зубы и старался, как мог.

— Это тебе не бумажку во что-то превратить, — твердил Том, расхаживая между нами и то поправляя постановку локтя Джинни, то опуская кисть Луне. — От этого будет зависеть ваша жизнь, девочки и мальчики, так что пока вы не доведете до автоматизма движения, даже не думайте о самом заклинании. А потом мы еще разберем возможные рикошеты…

Джинни плотоядно улыбнулась, а я в очередной раз сказал себе, что сам виноват!

Как ни странно, лучше всего получалось у Невилла. Мы с Джинни слишком горячились и торопились, Луна иногда замирала посреди упражнения, а вот Невилл, как только понял, что от него не потребуют чего-то сверхъестественного сию же секунду, успокоился и буквально втоптал нас троих в грязь. Главное, чтобы в критический момент его умения не отключились от испуга!

Том был коварен. Он ставил нас пара на пару, одного против троих, кругом, все против него (надо ли говорить, что шансов у нас не было?). Он любил появиться неожиданно и напасть исподтишка, порой договаривался с нами по отдельности, чтобы союзник вдруг атаковал соратников… Комбинаций было множество!

— Ну, теперь вас хотя бы не стыдно показать людям, — сказал он накануне открытия Дуэльного клуба. — Идите и не посрамите мое имя!

— Хватит выпендриваться со своим именем, ты еще не Волдеморт, — не удержался я и получил увесистый пинок под зад.

Ну а в реальности главным считался я. Мне оставалось только развести руками и сказать:

— Делайте так, как учил Том, главное, никого не убейте. Идем, что ли. Еще эссе по трансфигурации писать…

Эти эссе, если честно, достали нас до печенок. Том сразу сказал — не тратьте время попусту, все равно от и до их никто читать не будет. Зачаруйте перья — этому он нас научил, как и обещал — и сдерите текст из учебника, а лучше парочки. «Главное, — повторял он, постукивая пальцем по виску, — здесь, а не на бумажке. Из года в год читать сочинения студентов — что может быть скучнее? Лучше бы устраивали фронтальный опрос, все больше толку! Сочинение-то и списать можно!»

Тем не менее, даже передирание текста из учебников отнимало время, надо было хотя бы пролистать их, выбирая нужное, и отметить, что переписывать зачарованному перу. А потом, желательно, перечитать «сочинение» и подправить кое-где, чтобы оно не выглядело сделанным «на отстань». Том был хитер, отметил я: пока переворошишь книги, так или иначе, запомнишь что-то, потом перечитаешь так называемое эссе, а поправляя ошибки и сшивая части из разных источников воедино — запомнишь почти всё.

Ну да с этим мы худо-бедно справлялись. Джинни с Луной переписывали наши с Невиллом сочинения с первого курса, а мы работали поочередно, так было быстрее: сегодня я у него гербологию списываю, завтра он у меня трансфигурацию. Только к зельям мы готовились по отдельности, потому что Снейп сразу бы засек одинаковые сочинения, внимания к деталям у него было хоть отбавляй!

Впрочем, я отвлекся.

Из Большого зала убрали столы, а вместо них водрузили здоровенный помост. Тут я призадумался: Том ничего толком не говорил о благородном искусстве дуэли (скорее всего, сам был не в курсе), а все больше о том, как убить и не быть убитым самому. Это я и озвучил остальным, попросив ничем смертоубийственным не швыряться, да и вообще быть поаккуратнее.

— Да уж, а то сразу встанет вопрос, откуда у нас такие умения, — пробормотала Джинни.

— Бабушка научила, — тут же откликнулся Невилл. — Папа с мамой же были аврорами, да и сама она воевала, вот и пригодилось. А мы способные ученики!

— Ну разве что так, — кивнул я. — Главное, никого не покалечить. Обезоружить, столкнуть с помоста — еще ладно, только без членовредительства! Нас и так не любят…

— Начинают, — шепнула Луна, и мы уставились на помост.

Там уже сиял Локхарт, а рядом с ним мрачной тенью обретался Снейп.

Локхарт взмахнул рукой, добиваясь тишины, и воскликнул:

— Подходите, подходите! Всем ли меня видно? Всем ли меня слышно? Превосходно! Директор дал мне разрешение основать небольшой Дуэльный клуб, чтобы как следует натренировать вас на тот случай, если вам понадобится защитить себя так, как бесчисленное множество раз делал это я…

— Подробности читайте в моих книгах, — мрачно дополнила Джинни.

— Позвольте мне представить моего помощника, профессора Снейпа, — сказал Локхарт, сверкнув широкой улыбой. — Он сказал мне, что сам знает о дуэлях совсем немного, и ради интереса согласился помочь мне с маленькой демонстрацией, прежде чем мы начнём. Но я не хочу, чтобы вы, мои юные друзья, переживали — не бойтесь, ваш преподаватель зельеварения не пострадает!

Я не выдержал и хрюкнул. Невилл тоже захихикал. Если мы были правы насчет службы нашего декана у Волдеморта… Бедный Локхарт!

Локхарт и Снейп повернулись друг к другу и поклонились. По крайней мере, Локхарт изобразил замысловатый поклон, тогда как Снейп просто кивнул. Затем они подняли волшебные палочки, словно собирались фехтовать.

— Как видите, мы держим наши палочки в общепринятой боевой позиции, — сообщил Локхарт притихшей толпе. — На счет три мы произнесём первое заклинание. Ни один из нас, конечно, не собирается убивать другого.

— А жаль, — сказала Джинни, глядя на гримасу Снейпа.

— Раз… два…

— Экспеллиармус! — рявкнул Снейп, и Локхарта снесло с ног. Он спиной вперёд улетел с помоста, врезался в стену и сполз по ней, растянувшись на полу.

— Профессор однозначно учился у Тома, — заключила Джинни, блаженно улыбаясь. — Тот тоже никогда не говорит «три», так ведь?

— Ага. Он мне сразу заявил, что это не бальные танцы, чтобы противник на счет атаковал, — кивнул я. — Постоянно быть начеку — вот это да, это по-нашему.

Локхарт неуверенно поднялся на ноги. Волосы у него стояли дыбом.

— Ну вот, пожалуйста! — сказал он, возвращаясь на помост. — Профессор Снейп меня обезоружил, как видите, я потерял свою волшебную палочку… спасибо, мисс Браун. Да, это была отличная идея — показать им это заклинание, профессор Снейп, но согласитесь, это было слишком очевидно. Если бы я захотел остановить вас, то сделал бы это запросто. Однако я подумал, ученикам стоит увидеть…

Казалось, Снейп сейчас его убьёт. Возможно, и Локхарт заметил это, потому что быстро сказал:

— Достаточно показательных выступлений! Сейчас я подойду к вам и разобью всех по парам. Профессор Снейп, если вы хотите мне помочь…

Они пробирались сквозь толпу, расставляя всех парами. Локхарт всучил Невиллу Дина Томаса, а мне достался Симус Финниган. Ну, этого я мог хотя бы швырнуть об стенку, не чувствуя угрызений совести — он вечно задирал слизеринцев. Джинни с Луной пока остались в стороне, как первокурсницы, а вот Миллисента попала в пару к Гермионе Грейнджер. Драко же достался сам Гарри Поттер.

— Встаньте лицом к своему партнёру, — велел Локхарт, возвращаясь на помост, — и поклонитесь!

Я изобразил поклон, не сводя с Симуса глаз — Том научил нас прилично кланяться, не выпуская противника из поля зрения.

— Палочки в исходное положение! — скомандовал Локхарт. — Когда я досчитаю до трёх, произнесите заклинание, чтобы обезоружить партнера… только обезоружить! Нам не нужны несчастные случаи. Раз… два…

Я краем глаза видел, как Поттер замахнулся палочкой, но Малфой начал уже на счёте «раз», явно у Снейпа учился, а тот сами знаете, у кого. Его заклинание неплохо приложило Поттера, но тот быстро очухался и ответил Риктусемпрой. Впрочем, мне некогда было приглядываться, потому что на счет «два» я вмазал Финнигану все тем же банальным Экспеллиармусом, разоружил, и тогда уже мог смотреть спектакль дальше.

Малфой изображал умирающего… от смеха. Поттер же решил проявить благородство и отступил от лежащего на полу врага, но Драко не был бы собой, если бы не саданул по противнику исподтишка Таранталлегрой.

— Не думал, что Поттер так здорово пляшет, — сказал Финниган, ничуть не обидевшийся на поражение. Я отдал ему палочку, и мы стали смотреть представление вместе. — Ему бы рил поучиться танцевать, цены б ему не было!

— Предложи, — фыркнул я.

— Ага, сейчас… Но ты силен, Уизли, не ожидал!

— Впредь ожидай, я не один такой, — пожал я плечами. Симус мне ничего дурного не сделал, я ему тоже, так отчего же не поговорить по-человечески?

— Ничья, — сказал Невилл, подходя к нам. — Томас дерется, как берсерк.

— Сам ты берсерк, — беззлобно ответил тот. — Но вообще мне понравилось. Только ты начал не на счет «три»!

— Меня так бабушка учила, — ничтоже сумняшеся соврал Лонгботтом, — не станет же настоящий противник дожидаться счёта?

— И то верно, — почесал Томас в затылке и хлопнул Финнигана по плечу. — Эх, продули слизеринцам! Ничего, впредь умнее будем…

— Вам не помешает, — фыркнул я, но ответить они не успели.

— Прекратите безобразие! — раздавался над залом призыв Локхарта, но тщетно. Наконец Снейп, решив, видимо, что танцев с Поттера достаточно, прекратил действие заклинания, и тот рухнул на помост, а Малфой прекратил истерически смеяться. Причем ржал он уже точно не от Риктусемпры: если сумел наградить Поттера заклинанием, то и это смог бы отменить самостоятельно.

Большой зал заволокло дымом. Большинство уже закончили сражаться, только Грейнджер все еще яростно атаковала Миллисенту. Та ушла в глухую оборону, и получалось у нее не так уж плохо, но только Том приучил нас различать намерения соперников, и сейчас я видел, что Грейнджер отвлекает внимание мелкими заклинаниями, а сама готовит что-то посерьезнее… Так и есть!

— Ступефай! — гаркнул я, и гриффиндорка замерла на полувыпаде. Миллисенте могло не поздоровиться, щит бы она выставить уже не успела. А кому хочется ночевать в больничном крыле?

Она оглянулась, встретилась со мной глазами, перевела взгляд на палочку у меня в руке, и вдруг улыбнулась. Ей-ей, с такой улыбкой она выглядела почти красивой!

— Молодец, — сказала Джинни, подкравшись со спины, — прямо-таки рыцарь на белом коне! Грейнджер собиралась швырнуть в нее Слагулус Эрукто, я слышала первое слово. Можешь представить, каково девочке прилюдно блевать слизняками?

— Могу, — честно ответил я. — Но не хочу.

— Одним словом, ты успел вовремя, — фыркнула сестра и треснула меня промеж лопаток. — Герой! Спаситель!

— Да иди ты, — беззлобно ответил я, провожая взглядом Миллисенту. Она тоже всё оглядывалась, а потом отошла к однокурсницам и о чем-то с ними зашепталась.

Локхарт тем временем продолжал развивать бурную деятельность.

— Наверное, мне лучше научить вас блокировать недружелюбные заклинания, — сказал он и взглянул на Снейпа. — Мне нужна пара добровольцев… Лонгботтом и Финч-Флетчли, как насчет вас?

— Плохая идея, профессор Локхарт, — сказал Снейп. — Лонгботтом крушит всё вокруг даже самыми простыми заклинаниями. Нам придётся послать то, что останется от Финч-Флетчли, в больничное крыло в спичечном коробке.

Невилл фыркнул: он давно уже не производил фатальных разрушений, так только, по невнимательности… Но репутация у него уже сложилась, и в данном случае ему это было даже на руку. Я бы не хотел стать жертвой педагогических экспериментов Локхарта, Невилл, думаю, тоже.

— Как насчёт Малфоя и Поттера? — произнёс Снейп.

— Превосходная идея! — горячо поддержал Локхарт, подзывая этих двоих в середину зала, а толпа отошла назад, освобождая им место.

— Итак, Гарри, — сказал Локхарт, — когда Драко направит на тебя палочку, делай вот так.

Он поднял свою собственную палочку, попытался крутануть ею и уронил. Снейп ухмыльнулся, когда Локхарт быстро поднял её и сказал:

— Ой… моя палочка немножко разыгралась. Итак, на счет «три», «три», Драко, а не «один», ясно?

Снейп подвинулся ближе к Малфою, наклонился и прошептал что-то ему на ухо. Драко ухмыльнулся. Интересно, о чем это они сговариваются? Я на всякий случай снова взялся за палочку, Невилл тоже, да и девочки наши напряглись.

— Три… два… один… начали! — скомандовал Локхарт.

Малфой сделал резкий выпад и гаркнул:

— Серпенсортия!

Такого заклинания мы не знали, поэтому переглянулись в недоумении, но тут же вернулись к наблюдению.

Из палочки Драко вылетела огромная чёрная змея, шмякнулась между дуэлянтами и поднялась, готовая напасть. В толпе завизжали.

— Поттер, ни с места, — произнес Снейп, явно наслаждаясь видом ученика, столкнувшегося с разъярённой змеёй. — Я от неё избавлюсь.

— Позвольте мне! — вскричал Локхарт. Он направил на змею палочку, раздался грохот, но змея, вместо того, чтобы исчезнуть, подлетела в воздух, и затем упала на пол с громким шлепком. Разозлившись ещё больше и злобно шипя, она подползла прямо к Джастину Финч-Флетчли, поднялась, обнажила клыки и…

— Випера Эванеско, — шепотом сказала Джинни, и скользкая тварь исчезла в маленьком облаке чёрного дыма. Декан посмотел на нашу компанию с большим подозрением, но я сделал вид, будто поправляю сестре мантию, а она тем временем шептала «Эванеско, Эннервейт, Люмос, Эванеско…», чтобы Приори Инкататем не выдало ее заклинания, буде кому вздумается проверить палочку. Тоже Том научил, так же, как и не выкрикивать заклинания во весь голос.

«Какая еще невербалка? — сказал он. — Охота была силы тратить! Просто не надо орать, сила воздействия от количества децибел не зависит. А невербалка — это немного другое, я вас попозже научу. Когда мы, наконец, доберемся до защиты!»

— Полагаю, на сегодня довольно, — мрачно сказал Снейп. — Приберите эти… хм… разрушения и марш по спальням!

Вот так бесславно почил в бозе Дуэльный клуб Гилдероя Локхарта.

Глава 19. Рождественские встречи

Миссис Лонгботтом встретила нас с распростертыми объятиями, ужаснулась тому, как похудел Невилл (я выкидывал его вечерние булочки и пирожные в окно, невзирая на сопротивление), как выросла Джинни и как изменился я. Признаться, я больших изменений в себе не заметил, разве что стал повыше и пошире в плечах, так что снова нужно было заказывать новые мантии. Ладно еще, старые можно было загнать таким же малоимущим (выглядела одежда очень даже прилично), что я и предложил миссис Лонгботтом, после чего получил полновесный подзатыльник и гневную отповедь. В итоге старые мантии все-таки отправились к беднякам, а нам всем заказали новые.

Я думал порой, что миссис Лонгботтом сердится только напоказ. Она хотела жить со своей семьей, с сыном, невесткой и внуком или внуками, а остался один только Невилл. Его родители не в счет, они себя-то не осознают, я уж не говорю о том, чтобы узнать сына и мать… А тут мы свалились ей на голову, считай, целая толпа, уйма хлопот, забот, присесть некогда. И хоть она и ворчит все время, что замучилась с нами, но все равно счастлива, потому что не одна, потому что ей есть, о ком заботиться… пусть даже чрезмерно!

— Везет вам, — сказал Том, когда я поделился с ним этим наблюдением. Невилл давно храпел у себя в комнате, Джинни тоже спала, а я решил пообщаться. — Кстати, вы с родителями даже на Рождество не разговаривали?

— Нет, — ответил я и сел на низенькую скамейку, обняв колени руками. — Передали открытки… и всё. Знаешь, в «Нору» и не тянет. Здесь или в Хогвартсе и то больше чувствуется дом, чем там.

— Я тоже считал Хогвартс домом, — сказал Риддл после паузы. — Но мне от этого дома отказали. Я так и не стал своим.

Я промолчал, потому что не знал, что сказать.

— Я не расклеился, Рональд, если ты подумал об этом, — произнес Том холодно, — я констатировал факт.

— А оно тебе надо было — становиться своим? Был бы своим собственным, — сказал вдруг я, хотя думал совсем о другом.

— В нашем обществе «своим собственным» может быть только очень влиятельный и очень богатый человек, который может наплевать на мнение плебса, — ответил Риддл. — А я таким не был. Но стану с вашей помощью.

— Колосс на глиняных ногах, — вспомнил я что-то из маггловской мифологии.

— Глину нужно правильно обжигать, — правильно понял меня Том. — А до того глина пластична, из нее можно вылепить, что угодно, если умеючи.

— И кем ты нас видишь? — спросил я. — Джинни — явный боевик, она сильная и горячая, Невилл уж точно ученый, я — что-то среднее, а Луна… прорицатель?

— Четыре атаки — и все мимо, — краем рта усмехнулся Риддл. — Я никем вас не вижу. Покамест передо мной двое пацанов и две девчонки, а что из вас вырастет, понятия не имею. Только уж не ленитесь…

— Том, — позвал я после паузы, — а ты можешь выходить из замка? Ну хоть до опушки или до берега?

— Могу, — ответил он, — а что толку? Это не настоящий лес, не настоящая вода, а подделка, мои воспоминания. Я помню, как это — опустить руку в воду и следить, как она обрастает воздушными пузырьками, откуда-то появляется малёк и тычется в палец, водоросли щекочутся, водомерка мчится куда-то, стрекозы порхают… Глупо, да?

— Нет, — честно ответил я. — Мне вот нравится облака разглядывать. Там все время разные картины — то дракон, то единорог, то еще что… Жалко, у нас обычно небо серое, такие облака случаются редко. А Джинни, я точно знаю, любит стоять под дождем. Выйдет и стоит, смотрит вверх, мокнет. А если потом радуга — так ей радости на целый день! Я сам радугу люблю, а еще валяться в сугробах… Глупо, да?

— Да, — фыркнул Том. — Иди уж. Завтра повторим кое-что, а там видно будет.

— Так уж скоро обратно. Интересно, чего там эта компания наворотила?

— Вот и узнаем… Вали спать!

И я уже привычно оказался у себя на кровати…

Наутро миссис Лонгботтом выглядела хмурой, а по окончанию завтрака сказала:

— Рональд, Джиневра, я всё понимаю, однако соблюдать приличия необходимо. И так уже пошли слухи, которые могут навредить карьере вашего отца.

«Что-то покруче летающего автомобиля?» — невольно подумал я, а вслух сказал:

— Если вы имеете в виду, что нам нужно провести каникулы в отчем доме, то мы готовы, верно, Джин?

— Конечно, мэм, — кивнула она без особого энтузиазма, — лишние сплетни ни к чему, тем более, если это может затронуть вас.

— Вы что, решили, будто я намерена избавиться от вас? — грозно нахмурилась миссис Лонгботтом, и я уверился в своей теории. Ей правда было тоскливо и скучно одной в пустом доме, а мы худо-бедно заменяли когда-то большую семью. — И не думайте. Впрочем, если вам так хочется домой, удерживать я вас не могу…

— Ни капли не хочется, — отреагировала Джинни на эту простенькую уловку. — Только что вы тогда имели в виду, мэм?

— Я пригласила ваших родителей на завтрашний ужин, — ответила та. — Их и Перси. Близнецам, я думаю, приятнее будет побыть одним.

— Да, это точно, — кивнул я. — М-м-м… миссис Лонгботтом…

— Можно пригласить еще Луну с отцом? — успел первым Невилл.

— А ты полагаешь, что твоя бабка на старости лет выжила из ума и позабыла, о ком ты непрестанно твердишь? — ядовито ответила она. — Разумеется, я пригласила мистера Лавгуда с дочерью. Могла бы и Буллстроудов позвать, но мне показалось, это будет излишним. Кстати, Рональд, ты поздравил свою девочку?

— Во-первых, она не моя, — мрачно ответил я. — Во-вторых, я отправил ей открытку, на большее у меня денег нет, а просить у вас — это уже перебор. Нет, я мог бы подарить ей шоколадку, но она недавно проговорилась при Джинни, что села на диету, и это было бы некрасиво с моей стороны.

По-моему, вместо ушей у Джинни локаторы. И если при Луне девочки просто не стеснялись, явно полагая, что та их не слушает, витая в облаках, то сестренка моя живо вычисляла, когда однокашницы или старшекурсницы уединялись посекретничать, и ухитрялась оказаться на расстоянии, достаточном для того, чтобы услышать самое интересное.

— Ну и то уже хорошо, — проворчала миссис Лонгботтом. — Ничего, вы еще маленькие, открытки довольно.

— Я отправила ей плюшевого котенка, — сказала вдруг Джинни, — от твоего имени, разумеется. Она кошек любит, ты не знал?

Я знал только, что у Миллисенты здоровенный и злющий рыжий книззл, но…

— Я тебе дам по шее, как из-за стола встанем, — зловеще пообещал я сестре.

— Лучше бы поблагодарил, — сказала миссис Лонгботтом, довольно улыбаясь. — Ничего, главное, сделай вид, что подарок состоял из двух частей. Полагаю, все в курсе твоих стесненных обстоятельств, поэтому девочка особенно не удивится, зато ей будет приятно.

Я вздохнул и покорился.

Если честно, я боялся встречи с родителями, и, как вскоре выяснилось, правильно делал.

Нехорошо, должно быть, говорить так о тех, кто произвел тебя на свет, вырастил и худо-бедно воспитал, но за последние полтора года я насмотрелся и наслушался всякого, и теперь смотрел на родителей… Словом, я не хотел бы давать точного определения своим впечатлениям, это было бы вовсе уж гнусно.

И тем не менее… Я знал, что мистер Лавгуд, к примеру, небогат: Луна как-то обмолвилась, что доходы от его «Придиры» едва-едва покрывают расходы на домашнюю типографию и распространение журнала, и если бы не скромная рента, жить им было бы совсем грустно. Тем не менее, хоть он и был одет немного эксцентрично, это была именно что продуманная эксцентричность, и старомодный сюртук изумительного лилового цвета отлично гармонировал с желтым галстуком, а длинные седые волосы (пускай не такие роскошные, как у Малфоя-старшего) тоже работали на образ. Забавно, но в таком наряде мистер Лавгуд вовсе не выглядел клоуном. Знаю, его многие считают чудаком не от мира сего, но только взгляд у него был очень проницательный, да и… учитывая то, что он много лет издает свой журнал и до их пор не разорился (пусть и живет более чем скромно), следовало признать за ним умение вести дела!

Но я отвлекся. Миссис Лонгботтом мило беседовала с мистером Лавгудом, Невилл утащил Луну — показывать ей дом, а мы с Джинни переглядывались: наших родителей что-то не было. Неужто решили «по-аристократически» запоздать?

Впрочем, их помяни, они и появятся. Первым из камина выбрался папочка, вручил миссис Лонгботтом какой-то презент, поздоровался с мистером Лавгудом и уставился на нас с сестрой. Правда, сказать ничего не успел, потому что прибыла мамочка под руку с Перси и долго извинялась за опоздание.

Кажется, для выхода в гости родители принарядились, папочка даже надел новый костюм, который, к сожалению, не умел носить. Увы, поучившись на Слизерине, живо приучаешься разбираться в таких вещах. У того же мистера Лавгуда имелся образ, продуманный до мелочей, ему было комфортно в его невероятном сюртуке, и потому не казалось, будто он нацепил такой наряд впервые. Папочка же мучился несказанно, вдобавок костюм жал ему подмышками, брюки могли бы быть подлиннее, а галстук — другого цвета. Вот что мешало пару раз взмахнуть палочкой и исправить такую ерунду до того, как покинуть «Нору»? Мамочка тоже принарядилась, но явно забыла, что такие фасоны и расцветка вышли из моды лет десять назад (об этом мне сообщила на ухо Джинни). Приличнее всех выглядел Перси, ну да ведь он староста, так что изо всех сил старался соответствовать своему высокому званию!

— Прекрасно, все в сборе, — величаво кивнула миссис Лонгботтом: Невилл с Луной как раз спустились в гостиную.

Я невольно подумал, что белокурая Луна в голубом платье, с этой своей пышной французской косой и белой кожей напоминает какой-то весенний цветок вроде подснежника — хрупкий и бледный с виду, а на самом деле очень даже крепкий, потому как поди пробей еще не стаявший снег со льдом! А Джинни в зеленом (к ее волосам этот цвет очень шел), с уложенными узлом на затылке огненными волосами больше походила на летний или осенний цветок вроде циннии, хризантемы, а может, георгина — яркая и броская, с невесть откуда взявшейся горделивой осанкой, которая прибавляла ей пару дюймов роста. Хотя что значит — невесть откуда? Миссис Лонгботтом дрессировала ее не зря! Ну а поскольку носить жесткий корсет для исправления осанки, как во времена юности нашей приемной бабушки, Джинни не желала, то вынужденно следила за собой. Выглядело эффектно, по-моему, мамочка оценила. Однако ей явно не очень понравилось то, что она увидела…

Но обо всем по порядку.

Поначалу за столом было довольно тихо. Во-первых, у миссис Лонгботтом замечательно готовят, я об этом уже говорил, а говорить с набитым ртом неприлично. Во-вторых, никак не находились темы для беседы. Нашу успеваемость уже обсудили, похвалили, но что дальше?.. Я искренне надеялся, что родители убедятся — мы с сестрой живы и здоровы, — да и отчалят, но не тут-то было.

— Дорогая Августа, — немного нервно выговорил папочка за десертом и оттянул галстук, будто тот его душил. Если его завязывала мамочка, то не удивлюсь, что так и было. — Вы взяли на себя такие траты и хлопоты ради наших младших детей, что я перед вами в неоплатном долгу… То есть… я получил небольшое повышение, и теперь, пусть понемногу, смогу выплатить вам всё то, что вы потратили на Рона и Джинни!

Я мысленно застонал. Ну при Лавгуде-то зачем, а?! Поговорил бы наедине…

— Какая чушь, Артур, — холодно сказала миссис Лонгботтом. — О каких хлопотах вы говорите?

— Но все-таки двое чужих детей — это серьезные расходы, тем более, они у нас… хм… не очень послушные, — встряла мамочка, нервно комкая салфетку.

— Неужто? Я не заметила, — фыркнула та. — Рональда обычно не слышно и не видно, они с Невиллом пропадают или в библиотеке, или в саду, а заниматься с Джиневрой мне в удовольствие. Я, видите ли, всегда мечтала о дочери, а потом о внучке, но… — миссис Лонгботтом развела руками. — Внучку Алиса родить не успела, а жаль, у Невилла была бы компания. Впрочем, теперь ему не так одиноко, верно, дорогой?

— Еще бы, бабушка! — с энтузиазмом отозвался он и стащил пирожок. — И тебе тоже, правда?

— Вот именно, — улыбнулась она. — Не беспокойтесь, Молли, траты не так уж велики. Тем более, большую часть года дети проводят в школе. Посчитайте сами, на какую сумму они способны съесть за это время, они ведь растут! Ну а мантии, учебники — это мелочи, право.

Мамочка задумалась, не иначе, правда прикидывала, сколько стоит провизия (да не макароны с тушенкой, а что-то поприличнее).

— Я уже много лет удивляюсь, — встрял вдруг мистер Лавгуд, — что за глупое расточительство!

— О чем это вы, Ксенофилиус? — поинтересовалась миссис Лонгботтом.

— Да о тех же учебниках, — тот облокотился на спинку стула и подпер подбородок кулаком, приняв вид мыслителя. — Подержанные учебники продаются! Продаются, вы вдумайтесь… Одно дело, если старший брат передает свои книги младшему или отдает — знакомым или нет, неважно. Ну хорошо, пусть продает, может быть, ему очень нужны деньги, хотя бы купить комплект учебников на будущий год. А кто-то не может позволить себе новые книги, и покупает эти, через магазин или напрямую, неважно…

Мамочка громко засопела, явно чувствуя, что мистер Лавгуд намекает на наше семейство. Тот же продолжал:

— Я же удивлен тем, что в Хогвартсе нет книжного фонда для малоимущих учеников! Артур, вы же хорошо знаете магглов, вам должно быть это известно!

— Что именно? — осторожно спросил папочка. На самом деле, магглов он знал не так уж хорошо, а в их порядках разбирался вовсе скверно.

— В школах, колледжах, университетах есть библиотеки, — пояснил мистер Лавгуд. — И помимо специальных изданий, там имеются учебники. Те, у кого недостаточно средств на учебную литературу — а книги у магглов дорогие! — может взять учебник там. Или заниматься в читальном зале, если экземпляров слишком мало для всех желающих. Но тогда можно снять копию, я точно знаю. Пускай она будет не в красивой обложке, напечатана на серой бумаге, но зато в ней можно хоть пометки ставить, хоть рисовать, и стоит она куда дешевле новой книги! К тому же, копировать можно не весь том, а, скажем по главам, это по карману даже бедному студенту…

— Гхм… — сказал папочка, а мистер Лавгуд развивал мысль:

— С нашими копировальными заклятиями это вовсе легко! Ну а фонд можно устроить: кто-то отдаст ненужные старые учебники, кто-то пожертвует некую сумму на новые, часть средств выделят из школьного бюджета — и пожалуйста! Программа почти не меняется с годами, мы же не магглы, а так люди смогли бы сэкономить и купить детям, скажем, побольше одежды — они ведь быстро растут! Ну а подновить книги и убрать со страниц пометки — опять же дело пары минут, если знать соответствующие заклинания.

— Это интересно, — кивнула миссис Лонгботтом, даже не спросив, откуда ему так много известно о маггловских обычаях. — Артур? Почему бы вам не поднять этот вопрос, вы ведь служите в Министерстве!

— Мне кажется, такая идея не найдет поддержки, — выговорил папочка. — Всем детям хочется быть не хуже других, и старые учебники… Мы-то вынуждены…

— Лучше старые и бесплатно, чем такие же старые, но за деньги, — высказалась вдруг Луна.

— Согласен, — не удержался и я. — Мистер Лавгуд, если вы не возражаете, я передам ваши слова Драко Малфою. Его отец, как вы знаете, глава Попечительского совета, а чем продавливать такую идею через Министерство…

— Проще будет действовать напрямую, — кивнул он и улыбнулся. — В Министерстве, уверен, такой проект сразу положат под сукно.

— Отчего вдруг такая уверенность? — спросил папочка. Он заметно побагровел при упоминании Малфоя, ну так я говорил — эта фамилия для него все равно что красная тряпка для быка.

— Артур, ну это же очевидно, — пожала плечами миссис Лонгботтом. — Пока будет составлен проект и смета, пока она пройдет все инстанции, пока документ завизируют и примут к исполнению, уже мой внук успеет окончить школу! По-моему, мысль неплоха, Ксенофилиус, но организовывать подобное лучше на добровольных началах. Книгоиздатели тоже хотят заработать, и у них наверняка есть лобби в Министерстве. А вот благотворительный фонд…

— Малфой точно не откажется, — серьезно сказала Джинни. — Репутация у него тогда взлетит до небес! А что ему несколько комплектов учебников для такого фонда? У Драко одна метла стоит, как половина «Норы», а книг понадобится не так уж много.

Кажется, мамочка едва сдерживалась. Судя по тому, как Перси старался отодвинуться подальше, от нее исходили волны гнева.

— Ксенофилиус, вы еще говорили о копиях, — напомнила миссис Лонгботтом. — А у вас ведь типография…

— Нет-нет, Августа, это не обсуждается, — покачал он головой. — Правообладатели и издатели меня съедят. Перепечатать учебник ради распространения, пусть и бесплатного — это не то же самое, что просто снять копию для личного пользования, вы уж мне поверьте, я в этом вопросе разбираюсь. А заказ мне никто не даст, вы правы, у издателей всё давно схвачено!

— Одним словом, нужно связаться с мистером Малфоем, а там будет видно, — кивнула она и светски осведомилась: — Молли, голубушка, еще чаю?

— Благодарю, — процедила та, — но нам пора. Артур, Перси?

— Да, Августа, благодарим за угощение и радушный прием… — папочка поднялся. — Ксенофилиус, рад был видеть вас и вашу очаровательную дочь.

Луна мило улыбнулась, а Невилл приосанился. Нет, правда, похудев немного, он стал выглядеть куда лучше! Если я еще заставлю его делать зарядку по утрам, скоро на него начнут вешаться девчонки, на лицо-то он симпатичный, одна беда, что пухлый… Впрочем, лучше я натравлю на него миссис Лонгботтом. И Луну заодно.

— Жаль, что вы так скоро нас покидаете, — вздохнула миссис Лонгботтом. — Ну, понимаю, дела, дела… А мы еще посплетничаем, верно, Ксенофилиус?

— Не откажу себе в таком удовольствии, — улыбнулся тот. — Дети, думаю, могут пойти поиграть, им скучно слушать наши разговоры…

«Знали бы вы, в какие игры мы играем!» — читалось по глазам Джинни, и я исподтишка показал ей кулак, чтобы не вздумала намекнуть.

— Рада была увидеть тебя, мамочка, — сказала она голоском благонравной девочки. — Ты очень хорошо выглядишь, похудела, кажется…

Мамочка ни капли не похудела, но Джинни знала ее слабые стороны и била наверняка.

— Ну что ты, милая, — прослезилась она, приглядываясь к платью Джинни, скромному на вид, но так пошитому, что сестра выглядела в нем принцессой. — Как мне тебя не хватает! Только обернусь сказать «Джинни, подай соль», и тут же вспоминаю, что в доме пусто…

А еще «Джинни, вымой посуду, протри пол, почисти унитаз, приберись…» Знаем, как же.

— Свитер тебе пришелся впору? — спросила мамочка встревоженно. — Я не думала, что ты так вырастешь!

— В самую пору, мамочка, — улыбнулась сестра и поцеловала ее в щеку. — Спасибо. В подземельях прохладно, так что он оказался очень кстати!

Я промолчал о том, что пакет с подарком Джинни, едва надорвав оберточную бумагу, отложила в сторонку и больше о нем не вспоминала. Как, впрочем, и я.

— Как-то вы там, бедные мои… — снова прослезилась мамочка, забыв, что папочка и Перси стоят наготове у камина.

— Прекрасно, — с доброй улыбкой ответила сестра. — Рон вот уже присмотрел себе невесту.

— Кого? — нервно сглотнув, спросил папочка.

— Извини, я предпочитаю не называть имени, — ответил я, — не то Перси непременно разболтает гриффиндорцам. Мне-то всё равно, но не хотелось бы, чтобы девочку дразнили. Особенно Фред с Джорджем.

— Тем более, это пока лишь симпатия, — добавила Джинни. — Но не беспокойся, папочка, она из хорошей семьи, достаточно симпатичная и далеко не глупая. Думаю, если у них с Роном что-то сложится, он вам ее представит.

«Ну и навострилась шпарить! — невольно восхитился я. — Надо и мне подучиться, а то я всё мямлю да мычу…»

— А ты сама-то еще жениха не подыскала? — тревожно спросил папочка.

— Пока нет, — спокойно ответила сестра. — Я выбираю, кандидатур достаточно. Например, Гойл — очень интересный молодой человек.

Я аж подавился, Невилл тоже закашлялся. Это Грег-то — интересный? Нет, может, где-то в глубине души он и впрямь таков, но когда отыгрывает тупую гориллу…

— Крэбб тоже ничего, — продолжала Джинни с явным злорадством, — ну а на Малфоя замахиваться нет смысла. Ну да ничего, есть мальчики и постарше.

— Ну… нам вправду пора, всего доброго… — мамочка торопливо расцеловала нас с Джинни, мило улыбнулась прочим и поспешила удалиться, папочка последовал за нею.

Перси вежливо попрощался с присутствующими, на секунду остановился возле меня, посмотрел пристально, тяжело вздохнул и негромко сказал:

— Не всем везет сделать правильный выбор.

— А потом с рельсов уже не свернуть? — поинтересовался я, примерно понимая, о чем он говорит, и брат покачал головой. — Ну ты все же попробуй. Может, еще не поздно перевести стрелку.

— Может быть, — вздохнул он и ушел.

— Ну и устала же я, — сердито сказал Джинни. — Будто целый день заклинания разучивала, а не с родителями разговаривала!

Луна молча улыбнулась и подсунула ей стакан лимонада. Очевидно, у нее таких проблем с отцом не возникало.

— Идите развлекайтесь, — кивнула нам миссис Лонгботтом, — а мы обсудим кое-что. Насчет благотворительного фонда в том числе.

— На Слизерине есть такой, — ввернул я. — На добровольных началах. Но об этом никто не знает, только свои.

— Вот видите! — воскликнул мистер Лавгуд. — И как, работает?

— Ну, палочку мне купили, во всяком случае, — ответил я. — Моя была вовсе никуда не годна.

— Вот, польза очевидна! Августа, мы сейчас набросаем примерную схему, а потом, если вас не затруднит, свяжитесь с Малфоем, меня он слушать точно не станет…

— Меня тоже, — усмехнулась она. — Пусть лучше Рональд передаст это однокурснику, а тот уж отцу. Может даже выдать за коллективное студенческое творчество, как вы полагаете?

— Пускай, — кивнул тот. — Итак…

Поняв, что они сейчас погрузятся в скучные материи, мы ретировались в бывшую детскую Невилла и заняли ее под временный штаб.

— Первую атаку отбили, — сказала Джинни, усевшись прямо на ковер. — Но родители не успокоятся, тут к гадалке не ходи.

— А что они могут сделать? — спросил Невилл. — Вам ведь хорошо? Учитесь нормально, ведете себя прилично… Разве что потребуют вернуть вас домой, как несовершеннолетних, но вы тогда можете в школе оставаться на каникулы. Хотя это не так здорово, с ума сойдешь сидеть там несколько лет безвылазно!

— Вот именно, — мрачно ответил я. — Ну да не будем об этом. Чем займемся? К Тому нельзя, нас в любой момент могут позвать.

— Давайте играть в карты, — предложила вдруг Луна и порылась в маленькой сумочке. — Я нашла в мамином комоде живые. Почти как твои шахматы, Рон, только не кусаются. Вот, поглядите!

Я посмотрел на потрепанную колоду, развернул ее веером — нарисованные короли просыпались, поправляя короны, дамы прихорашивались и украдкой зевали, прикрываясь веерами, потягивались и бряцали оружием валеты…

— Здорово! — сказал Невилл и плюхнулся рядом с Джинни. — Давайте правда сыграем. Только во что?

— В преферанс, — сказал я, — народу достаточно. Невилл, дай листок и карандаш… Правила все знают?

Разумеется, правил никто толком не знал, но принцип запомнили быстро. А карты еще своевольничали, не желали сбрасываться, подсказывали и недовольно бурчали, если их не слушали… Словом, мы прекрасно провели время до позднего вечера, когда мистер Лавгуд вспомнил наконец, который час, прихватил Луну и спешно откланялся.

— Азартные игры, в вашем-то возрасте! — покачала головой миссис Лонгботтом, увидев, чем мы заняты. Луна оставила колоду Невиллу, потому что мы-то можем играть втроем, а ей одной она ни к чему.

— Мы же не на деньги, бабушка, — серьезно сказал он. — А преферанс отлично тренирует память! Не хуже шахмат…

— Это верно, — задумчиво кивнула она, потом вдруг подвинула поближе к нам низкую скамеечку и устроилась на ней. Видя, что мы с недоумением глядим на нее, миссис Лонгботтом нахмурилась и сказала: — Ну и чего вы ждете, хотела бы я знать? Давайте-ка распишем пульку, молодые люди, что-то мне захотелось тряхнуть стариной!

Кажется, именно тогда я понял смысл выражения «немая сцена».

Глава 20. Неожиданность

Два дня спустя мы возвращались в школу. Признаюсь, мне не терпелось узнать, что там натворили Поттер с Грейнджер, о чем я и сказал Тому накануне отъезда.

— Рональд, потерпи, хватит мне об этом твердить, — ответил он. — У тебя есть хоть капля терпения? А еще шахматист, называется… И кто позорно продул бабке Невилла? Ты же рассказывал — во всем была виновата твоя поспешность. У Джинни и то больше выдержки! Азарт свой держи при себе, это не квиддич, тут нужны холодная голова, логика и тонкий расчет, ясно?

— Ладно, ладно, я просто увлекся, — пробурчал я.

— Ага, и отключил мозги. По-глупому ведь проигрывал: то карты путал, то еще что…

— Опять меня легилиментил?

— Конечно. По твоему рассказу иначе ничего не поймешь, — фыркнул Том. — Кстати, учти на будущее: в приличных компаниях во время игры пользоваться легилименцией не принято, за это бьют по морде канделябрами. Но, — добавил он справедливости ради, — чтобы обжулить магглов, можно и заглянуть к ним в черепушки.

— Только не говори, что ты пробавлялся шулерством! — воскликнул я.

— Чем я только не пробавлялся, — улыбнулся он. — Деньги, знаешь ли, были нужны, иначе на что бы я одевался? Школа выделяла, конечно, но сущий мизер, а на Слизерине не хочется ударить в грязь лицом, не так ли?

— Так, — вздохнул я, хлопнул себя по лбу и рассказал ему об идее мистера Лавгуда.

— Прекрасно, — кивнул Том. — Ты сам говорил, что фонд для неимущих на Слизерине теперь есть, пускай будет и общешкольный. А теперь проваливай, тебе на поезд завтра! И не забудьте меня здесь!

— Тебя забудешь… — проворчал я, выбираясь из дневника.

Наутро мы отбыли на вокзал, отыскали Луну, заперлись вчетвером в купе и… правильно, начали играть в карты. Я честно попытался не горячиться и думать, что делаю, но все равно продул. Выигрывала обычно Луна — у нее, по-моему, в голове был маггловский компьютер, просчитывавший комбинации и вероятности. Ну так недаром она учится на Рэйвенкло! Правда, пару раз я оказался на втором месте, и то хлеб. Потренируюсь, глядишь, дело пойдет на лад!

Однако восемь часов кряду играть невозможно, поэтому мы взялись упражняться в легилименции. Азы Том преподать успел. И должен отметить, что одна из его педагогических методик — увесистый подзатыльник — очень способствует сосредоточению на предмете. Особенно если альтернатива подзатыльнику — легкое Круцио. Правда, на нас Том его еще не применял, но мы достаточно хорошо его узнали, чтобы понимать — за ним не заржавеет.

Конечно, толком у нас пока не получалось. Но вот то, что получалось хотя бы немного, одновременно радовало и чуточку пугало. Выходило, что мы, прямо скажем, изначально не самые блестящие ученики, с помощью хорошей мотивации способны овладеть легилименцией, которой, к слову, и на старших-то курсах не обучают! Ну ладно, что значит «овладеть» — пока получалось только поймать смутные образы, и то, если кто-то из нас раскрывал сознание. Но, как сказал Том, «если вы будете упорно тренировать ваши маленькие мозги, может быть, лет через пять сумеете узнать, что друг собирается подарить вам на Рождество». Потом он еще с полчаса распинался на тему «терпенье и труд все перетрут», но под конец вынужденно признал, что без врожденных способностей хорошим легилиментом не станешь, хоть мозги себе вскипяти тренировками. Но на магглов и слабых волшебников (особенно, если те ничего не подозревают) должно хватить. Может, четкий мыслеобраз считать и не удастся, но уловить намерение и почувствовать обман — на это и мы способны. По мне, так и этого много…

Ну а потом было прибытие, ужин… Я увидел Поттера, а вот Грейнджер нигде не было. Малфой же то и дело принимался хихикать в кулак: его явно распирало от желания поделиться чем-то очень занимательным. Я из вредности не стал его расспрашивать, так он приперся перед самым отбоем к нам с Невиллом, да не один, а со своей свитой.

В спальне стало тесновато, потому что один Гойл занимает примерно столько же места, сколько мы с Джинни вместе взятые, ну а Крэбб и Лонгботтом — тоже мальчики не хрупкие.

Ну да кое-как мы разместились, и Драко явно приготовился получить свою порцию аплодисментов.

— Говори уже, — не выдержал я наконец. — Было что на каникулах?

— О! — мечтательно протянул Малфой. — Было, Уизли, еще как было! Я в жизни так не наслаждался спектаклями… Ну ладно, к делу.

— Уж давай, не тяни кота за хвост! — фыркнула Джинни.

— Не перебивай, — отмахнулся он и принял картинную позу. — Итак, все разъехались, а мы втроем остались бездельничать и греться у камина…

Зная Малфоя, я мог с уверенностью сказать, что бездельничал он максимум день-другой, а потом снова взялся за учебники. Ну или своих приятелей гонял, чтобы не позорили факультет, заодно и сам повторил пройденное.

— И вот в один прекрасный день, — со вкусом рассказывал Драко, — мне было лень спускаться к завтраку, а эти вот двое отправились подзаправиться. Потом явился почему-то только Винс, но далеко не таким умиротворенным, каким должен был быть, сожрав пару добавок десерта… Про Грега он сказал, что тот засел в сортире.

— Тебя бы накормили пирожными со снотворным, я б на тебя посмотрел, — пробасил Крэбб.

— А нечего жрать все подряд, — парировал Малфой и пояснил: — Эти два красавца увидели на лестнице — нет, вы себе только представьте, на лестнице! — блюдо с пирожными, решили, что их кто-то нес в гостиную, да позабыл, ну и угостились…

Джинни тяжело вздохнула.

— Но об этом я узнал потом, — продолжил Драко. — Повторяю, Винс вернулся с завтрака каким-то странным и почему-то не развеселился, когда я показал ему вырезку из «Пророка», там как раз писали, что вашего папашу, Уизли, оштрафовали за заколдованный маггловский автомобиль. Помните эту душераздирающую историю?

Еще бы мы не помнили! Близнецам хватило ума угнать этот драндулет и отправиться на нем похищать Поттера из дома его тетки. Зачем, никто так толком и не понял. Главное, они до того дома-то и не долетели, зацепились в темноте за провода, вмазались в опору ЛЭП и спасибо, что оба остались живы и отделались легким испугом. Автомобиль, к счастью, восстановлению не подлежал. Ну а теперь, значит, папочке еще и штраф навесили. Я спросил, сколько, и только присвистнул — пятьдесят галлеонов для нашего семейства были немалой суммой. Правда, папочка сказал, что его повысили, видимо, чтобы подсластить пилюлю, так что ничего, переживут, а папочка, надеюсь, больше не станет заколдовывать всякий автохлам! Если заняться нечем, лучше бы дом подлатал, право слово…

— Ну а затем он принялся расспрашивать меня о наследнике Слизерина и Тайной Комнате, — говорил Драко. — Тут я и вовсе уверился, что это не Винс. Во-первых, он, может, и тугодум, но провалами в памяти не страдает, а все, что знаю, я им обоим уже рассказывал. Во-вторых, с реакцией у него тоже все в порядке, а этот тип страшно тупил. Словом, через пару минут он сбежал, заявив, что у него живот болит, а через некоторое время заявились настоящие Винс с Грегом и рассказали, как было дело. Говорил же, не жрать все подряд!

— Виноваты, — буркнул Грег и облизнулся. — Очень уж аппетитные были пирожные, мы не удержались!

— Так ты полагаешь, это был Поттер? — спросил я.

— А кто еще? Он сильно щурился, а у Винса зрение отличное. А ясно же, если с Поттера снять очки, он дойдет разве что до ближайшего косяка! Ну и еще я ему намекнул, что у нас дома в гостиной под полом есть тайник с кое-какими запретными вещами… И что ты думаешь? Папа написал, что снова был обыск, искали целенаправленно, да только под полом в гостиной не тайник, а ловушка для незваных гостей и воришек, — гадко улыбнулся Малфой. — Кто-то, кажется, пострадал…

— А Грейнджер как же? Вроде бы никто из девочек не собирался оставаться на каникулы, под кого она намеревалась маскироваться? — спросила Джинни.

— О! Судя по всему, эта отважная девица решила превратиться в Грега. Только не учла, что клятый книззл Миллисенты обшерстил всё и вся! — Драко довольно заулыбался. — Словом, бедняжка сейчас в лазарете. А мадам Помфри никого не пускает посмотреть на девочку-кошку, разве что Поттера…

— Интересно, а как она объяснила такое превращение? — задумчиво спросил Невилл. — Ладно Поттер, он уже сделался нормальным. А это?

— Наверно, сослалась на неуемную страсть к экспериментам, — притворно вздохнул Драко. — Вот такая история!

— Им-то зачем Тайная Комната? — спросил я.

— Наверно, хотят изловить монстра и прославиться, — ответил он и вдруг прищурился. — А ты ведь что-то знаешь, Уизли. Вы все знаете…

— Знаем, — кивнул я. — Нет никакого монстра. Ну, вернее, может, и есть, но к нападениям он отношения не имеет. Это, если хочешь, розыгрыш. Вполне безопасный, эти наши одревеснелые скоро очухаются.

— Хм… — протянул Драко. — Розыгрыш, говоришь… Только вас не было в школе, а еще двое пострадали…

Мы переглянулись в полном недоумении.

— Кто? — выпалила Джинни.

— Почти Безголовый Ник и какой-то первокурсник с Хаффлпаффа, — ответил Малфой. — Забыл фамилию. Это тоже ваших рук дело?

— Нет, — честно ответил я. — Это — точно не наших. Сам же сказал, нас не было в школе! Последний, над кем мы прикололись перед отъездом — Финч-Флетчли, вот и всё.

— Дело ясное, что дело темное, — вздохнул Малфой и поднялся. — Ну, спокойной ночи!

— И тебе того же, — вразнобой ответили мы, дождались, пока закроется дверь, и снова переглянулись.

— Вы что-нибудь понимаете? — спросил Невилл.

— Нет, — помотал я головой. — Надо спросить у Тома, как такое может быть. И может ли быть вообще!

В самом деле, кто мог выпустить монстра, если наследник Слизерина здесь, при нас? И в школе его не было! Может, кто-то еще обладает властью над чудовищем?

Глава 21. Тайная Комната

— Нонсенс! — выпалил Том, едва дослушав нас. — Откуда в Хогвартсе другие змееусты? Хотя… Дамблдор, сдается мне, если не говорит на серпентарго, так понимает его.

— Но он же не спятил, чтобы монстра на учеников спускать, — возразил Невилл.

— А кто его знает, — буркнул я. — Может, у него опять какой-то хитрый план!

— Не-ет, — протянул Том, нервно расхаживая взад-вперед. Кажется, его задело за живое. — Если бы он знал, где вход в Тайную Комнату, давно бы туда забрался. Василиск — это вам не морщерогий кизляк, он больших денег стоит, если на ингредиенты разобрать. Да и сам по себе — реликт!

— Ты сказал — василиск? — опомнился я.

— А что, раньше не говорил? — удивился Риддл.

— Нет, только «монстр» и «чудовище», — напомнила Джинни.

— А, я думал, вы догадаетесь, — разочарованно протянул он. — Ну да ладно, спишем на то, что вы плохо разбираетесь в магических тварях. Так вот, повторюсь, знай Дамблдор, как пробраться в это подземелье, неужто бы упустил этакую возможность?

— Может, Снейп? — спросил Невилл. — Если мы правы, и он учился у Волдеморта, а очень на то похоже, то мог и серпентарго выучить!

— Как вариант, — согласился Том. — Но зачем ему это? По вашим словам я понял, что он — чуть ли не правая рука Дамблдора.

— Так или нет, но директор ему многое прощает, — буркнул я. — Но ты прав, он из Ордена Феникса, и вряд ли Дамблдор стал бы держать Снейпа в школе, если бы в чем-то подозревал.

— В проницательности ему не откажешь, это верно… — Риддл задумался. — Больше я никого и припомнить не могу, разве что вовсе древних!

— И тебя, — вставила вдруг Луна.

— В смысле? — не понял он.

— Другого тебя, — пояснила она. — Волдеморта. Ты как-то говорил, что можешь заставить нас сделать что-то. А он?

— Если могу я, так он тем более, — пробормотал Риддл. — Что ж, хорошая версия. Осталось понять, кого он использует. Как — это я и так представляю, но кого?..

Он глубоко задумался, потом решительно сказал:

— Есть только один способ это узнать.

— Какой? — заинтересовался Невилл.

— Спросить у самого василиска, — ожидаемо ответил Том. — Но поскольку сам я не могу пойти к нему, мне нужен доброво…

— Я пойду! — выпалила Джинни.

— Не пойдешь, — нахмурился я. — Еще чего не хватало…

— Лучше я, — поддержал Невилл.

— Это потому, что я девочка? — нахмурилась сестра.

— Да, — неожиданно мягко произнес Том и взял ее за руку. (Я уже много раз упоминал, что он невероятно обаятелен, а много ли нужно первокурснице?) — Это потому, что ты еще маленькая девочка, и тебе совершенно нечего делать в логове василиска. Ты храбрая и сильная, но воспользоваться твоей помощью я не могу, и не проси. Если хочешь, обижайся, пока мы сходим по делам, но недолго, ладно? А василиска я тебе покажу внутри дневника, здесь-то он безопасен.

Джинни обиженно шмыгнула носом, потом нехотя сказала:

— Ну ладно. Только возвращайтесь поскорее… Кстати, а кто это — вы?

— Мы с Рональдом, — ответил Том без улыбки, — если он не возражает, конечно.

«Тебе возразишь», — подумал я и невольно поежился, вслух спросил:

— И когда мы пойдем?

— Прямо сейчас, — ответил он. — Что время зря тянуть? Ученики съехались в замок, и кто станет следующей жертвой, неизвестно. Вдруг кто-то из вас?

— Он же, по идее, не трогает чистокровных, — вставил Невилл.

— Именно что «по идее», но если он получит прямой приказ, то может и подзакусить кем-нибудь с хорошей родословной, либо просто окаменить взглядом, — прищурился Том. — Так это или нет, проверять не хочется. Ну что, готов?

— Всегда готов, — мрачно ответил я.

— Тогда дождемся полуночи, — ответил он, — а пока, чтобы не скучать, распишем-ка пульку! Что вы так на меня уставились? Я умею играть, это, знаете ли, отличный способ отъема денег у населения, причем вполне законный…

Мы вздохнули и покорились. Правда, играли мы почти до двух ночи. (Джинни наотрез отказалась уходить к себе, а Флинт давно махнул рукой на наши ночные посиделки. Сестра же просто пряталась за полог, если он заходил, а женские спальни этот бдительный тип проверить не мог.)

Наконец взбудораженные переездом ученики угомонились, пересказав друг другу, кто как развлекался на каникулах и какие подарки получил, а мы отправились на дело. В смысле, я отправился, с дневником запазухой.

«Не дрейфи, — услышал я у себя в голове. Да, Том уже был достаточно силен, чтобы разговаривать вот так, напрямую, необязательно было писать в тетради. — Если я ошибся, и заставить говорить на серпентарго другого человека, подчинив его своей воле, нельзя, то мы даже не сумеем открыть вход в подземелье.»

— Не могу передать, как ты меня успокоил… — пробормотал я. — Куда дальше?

«В женский туалет. Да-да, тот самый, с привидением. Ну что ты так удивился, Рон?»

Я удивился дополнительно: Том крайне редко называл нас сокращенными именами. Видимо, сейчас он тоже нервничал, раз отступил от заведенного обычая.

— А Плакса Миртл нас не заложит? — спросил я.

«Придется рискнуть, — задумчиво произнес он. — Кстати, надо и ее расспросить, не видела ли она кого-то, кто открывал потайной ход.»

Я тяжело вздохнул и вошел в заброшенный туалет.

— Что это тебе тут понадобилось? — тут же появилась призрачная девочка. — Мальчишкам сюда нельзя!

— Если нельзя, но очень нужно, то можно, — чуть перефразировал я одну из любимых присказок Тома. — Миртл, мне нужна твоя помощь!

— Помощь? — от удивления она взлетела под самый потолок. — Какая?

— Скажи, не заходил ли сюда кто-нибудь, кому тут быть не полагалось? Ну вот как мне.

«Это вполне могла быть и девочка», — шепнул Том.

— Да вроде бы нет… — задумчиво ответила она. — Разве что когда я была на озере или еще где-то. Но при мне никто не заходил… Хотя стой! Эти двое варили тут зелье, ха-ха! Вот была потеха, когда у девчонки вырос хвост!

Это она про Поттера и Грейнджер, сообразил я.

— А почему же ты их не выдала?

— Мне было любопытно посмотреть, во что они превратятся, — злорадно ответила Миртл. — У меня так мало развлечений… Ну да я не прогадала!

«М-да, не хочу представлять, в какую ведьму бы она выросла, если бы не василиск, — задумчиво произнес Том, а я поперхнулся. Выходит, это он убил Миртл?! — Не дергайся, Рон, это вышло случайно. Миртл плакала в кабинке, когда я выпустил василиска, и высунулась на шум. Откуда мне было знать, что она здесь?»

Я сглотнул, решив принять его слова на веру, и продолжил:

— Миртл, а вообще кто-нибудь открывал потайной проход…

«Под раковиной, — подсказал Том, — там на кране нацарапана змейка.»

— Вот тут, — указал я на нужную раковину.

— О, ты о нем знаешь! — приятно удивилась Миртл и подлетела поближе. — Там такая замечательная труба, я люблю сидеть там и думать о смерти… Но нет, никто его не открывал, во всяком случае, при мне.

«Любопытно, — задумчиво произнес Том у меня в голове. — Выходит, либо Миртл не было здесь в то время, как неизвестный пробирался в подземелье, либо он пользовался другим ходом.»

«А есть такие?» — подумал я в ответ.

«Конечно. Лаз, по которому василиск выбирается в Запретный лес на охоту, но… сам понимаешь, лес — не место для прогулок, туда и опытным волшебникам соваться опасно. И, вполне вероятно, есть еще какие-то ходы, о которых я не знаю. Но мы пойдем этим путем!»

— Спасибо, Миртл, ты мне очень помогла, — любезно сказал я. — Если заметишь тут посторонних, не сочти за труд, скажи мне или моей сестре. Мы будем к тебе заглядывать почаще.

— Ну… хорошо, — подумав, кивнула она. — А то тут так ску-у-чно… Только не обманывай!

— Ни за что! — заверил я.

«Вытяни руку над краном, — велел мне Том, — и расслабься.»

Я сделал, как было сказано, и с удивлением услышал вместо слова «откройся» странное шипение. Кран тут же засветился и начал поворачиваться, а в следующую секунду раковина ушла вниз, открывая большую трубу, достаточно широкую, чтобы в ней мог поместиться человек. Правда, скажу честно, мне вовсе не хотелось в нее… хм… помещаться.

«Нам вниз, Рон, — любезно произнес Риддл. — Не тяни время. И не бойся, спуск там вроде как на русских горках, расшибиться не расшибешься, я же проверял.»

Пришлось поверить ему на слово и забираться в трубу. Скользя вниз (и стараясь не думать во что превращается моя одежда, хорошо еще, я старую надел, в которой на гербологию ходил), я задрал голову и успел увидеть, как исчезает светлое пятно наверху — это раковина вернулась на место.

— А назад-то как?! — спохватился я.

«Там видно будет, — легкомысленно ответил Том, — не зевай, сейчас будет выход…»

— Спасибо, что вовремя предупредил, — пробормотал я, поднимаясь и потирая отбитый зад. — Ого… где это мы?

«Глубоко, — исчерпывающе сказал Риддл. — Ну что стоишь? Подсвети да иди вперед. Только осторожно.»

Ну я и сделал, как было велено, хотя коленки у меня дрожали. Это подземелье явно находилось куда глубже школьных подвалов, и при мысли о том, какие чудовища (кроме василиска) могут обитать в темных ответвлениях коридора, я начал отчетливо стучать зубами.

«Замерз, что ли? — участливо осведомился Том. — Эй, куда ты шарахнулся?»

— Т-т-там… оно… — выговорил я, спрятавшись за углом, и тут же вынужденно что-то прошипел.

«Нет там никого.»

— Но я видел! Оно там лежит!

«Ну так пойди и посмотри поближе. Я не успел рассмотреть, так ты драпанул!»

Я опасливо выглянул из-за угла и посветил сильнее, после чего выдохнул с облегчением. Это оказалась сброшенная змеиная кожа. Судя по всему, размеров змейка была колоссальных, и я почувствовал, как по спине у меня стекает холодный пот.

«Надо будет прихватить шкурку, — деловито сказал запасливый Том. — Больших денег стоит. А поскольку мне придется покупать документы и палочку, тут-то она и пригодится. Я уж знаю, кому ее загнать! Да и самим не лишне прибарахлиться, так-то не укупишь…»

Иногда он переходил с обычного тона на какой-то уличный говорок, и это сбивало с толку. Впрочем, с Джинни и прочими я тоже говорю, как дома привык, а на публике стараюсь выражаться, как наши аристократы. Вроде даже получается, хуже, чем у Тома, ну так у него и практики побольше!

Однако надо было идти вперед, и за очередным поворотом я уперся в стену, на которой красовались две искусно вырезанные на камне сплетенные змеи с глазами из больших сверкающих изумрудов.

— Оно? — шепотом спросил я.

«Да», — ответил Том, и я снова зашипел, повинуясь его воле.

Глаза змей замерцали, они расплелись, и передо мной открылись двери в Тайную Комнату…

«Что встал? — окрикнул Риддл. — Иди вперед.»

Ну я и пошел вдоль каменных колонн, увенчанных переплетёнными змеями; они поддерживали высокий потолок, утопавший во тьме, и отбрасывали длинные чёрные тени в наполнявшем зал зеленоватом свечении.

Шаги гулко отдавались под сводами, а освещение было таким, что мне то и дело казалось, будто каменные змеи шевелятся и поворачивают головы, наблюдая за мной.

«Игра теней, — пояснил Том. — Стой, пришли!»

У задней стены я увидел статую ростом под потолок, мне даже пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть в огромное лицо наверху. Длинная борода ниспадала почти до самого низа складчатой каменной мантии, из-под которой виднелись две огромные серые ступни.

«Вот он, пра-пра-пра… сколько-то там еще «пра»… дедушка Слизерин, — любовно произнес Риддл. — Не самая симпатичная харя, согласись?»

— Да уж, — пробормотал я. — Дальше-то что?

«Дальше я позову василиска. На всякий случай все же не смотри на него в упор, пока я не разрешу», — велел Том, а я, повинуясь его воле, прошипел:

— Отзовись, Слизерин, величайший из Четвёрки Хогвартса!

Гигантское каменное лицо Слизерина двигалось, рот его раскрывался все шире и шире, превращаясь в огромную чёрную дыру. И что-то шевелилось во рту у статуи, скользило из его глубин…

Я понял, что сейчас умру на месте.

«Не вздумай, — серьезно сказал Том. — Ты мне еще нужен.»

Я так обиделся, что даже перестал бояться. Умеет этот гад подбодрить словом, ничего не скажешь!

Тем временем изо рта статуи вытекла гигантская ярко-зеленая змеюга толщиной со столетний дуб, как мне показалось с перепугу. Да что там, у нее башка была размером с автобус, не меньше! У страха глаза велики, я знаю, но не до такой же степени… И сложно не напугаться, когда этакая тварь поднимается над тобой в боевой стойке, как у кобры!

Правда, тут мне снова пришлось зашипеть, на этот раз повелительным тоном, василиск послушно свился кольцами и уложил громадную голову на пол, аккурат напротив меня, а ростом я ему оказался как раз по глаза. Я на всякий случай зажмурился, потом подглядел — василиск опустил веки, повинуясь приказу, — и немного успокоился. Правда, все равно предпочитал смотреть немного в сторону.

«Скажи, это ты напал на школьника и привидение?» — поинтересовался Том, не тратя времени на предисловия.

Василиск ответил утвердительно (я уж не буду вдаваться в то, кто и что именно шипел, перескажу своими словами).

«Кто это был? Ты можешь его описать? — требовательно спросил Том, выслушал змея и сказал уже мне: — Вот ведь, люди для него на одно лицо! Вернее, он мог бы узнать того человека по запаху, но что мне с того проку?»

— Про ход спроси, — напомнил я.

«Точно, — фыркнул Риддл и спросил: — Змей, а откуда приходил тот человек? Ты можешь указать его след?»

Змеиная башка приподнялась, покачалась из стороны в сторону, а потом указала куда-то в темноту, за колонны.

«Там лаз в Запретный лес, — пояснил Том. — Что ж, это сходится…»

Василиск прошипел что-то еще.

«Он говорит, мы с тем, другим, чем-то похожи, — перевел Риддл, уловив, что я далеко не всё понял. — Но чем, объяснить не может. Он все-таки не очень умная тварь.»

— А его мысли ты считать не можешь? Или для этого надо посмотреть ему в глаза?

«Теоретически я это могу сделать и без зрительного контакта, но как получится с твоим посредничеством… Ладно, попытка не пытка!»

Видимо, Том что-то делал, потому что у меня тупо заныл затылок и зашумело в ушах, а еще я успел увидеть размытые образы (змеи же видят не так, как мы).

«Видел когда-нибудь этого человека? — негромко спросил Том. — Мне он не знаком.»

— Первый раз вижу, — ответил я. — Но это же не школьник, верно?

«Не похож. А значит, о выходе в лес знает кто-то со стороны. И это похоже на идею Луны — о моей поздней версии… Ладно, попробуем иначе.»

Мы еще немного пошипели на разные голоса, а затем Том задумчиво произнес:

«Я был прав. Он слушается и меня, и того человека, который приказал нападать на школьников. Тому мальчишке повезло, он посмотрел василиску в глаза через привидение, его еще откачают… Так вот, Рон, я могу приказать ему не трогать никого, но если следом явится тот тип, то запросто отменит мой приказ. Не караулить же его здесь! Кто знает, когда он явится и явится ли вообще…»

— Да, мне что-то не хочется тут поселиться, — пробормотал я.

«Тогда, как ни жаль, остается единственный выход… — Том помолчал. — Но сперва достань-ка бутылки, хоть яда нацедим! Ты перчатки взял?»

— Аж две пары, — ответил я, доставая из сумки перчатки из драконьей кожи (свои и Невилла) и несколько пузатых бутылей. — Погоди, ты что, хочешь, чтобы я к нему подошел вплотную?!

«Я же подходил, — резонно ответил Риддл, и я вынужденно зашипел, прося василиска поделиться ядом. Тот не возражал, а у меня вот тряслись руки. — Не бойся, он не тронет.»

Я рад был бы сказать, что вовсе не боюсь, но, увы, врать было бесполезно, Том читал меня, как открытую книгу.

«А теперь нужно будет отойди подальше, — велел он, — лучше за колонну.»

— Ты что задумал? И… — договорить я не успел, Том перехватил контроль над моим телом и что-то длинно прошипел, сперва повелительным, потом извиняющимся тоном.

Василиск вскинулся было, но тут же снова опустил голову и испустил длинное задумчивое шипение. Затем добавил что-то уже просительным тоном, интонации-то я различал. Том ответил утвердительно, заставил меня протянуть руку и погладить змеюгу по тупорылой морде, а потом отойти за колонну.

Василиск прошипел что-то на прощание, застыл ненадолго, а потом… Потом извернулся и всадил длиннющие ядовитые клыки себе в спину…

Тут я понял, что совет Риддла убраться подальше пришелся как нельзя кстати: громадный змей бился и извивался так, что едва не снес пару колонн. Сколько длилась его агония, не могу сказать, времени я не засекал, просто засел в дальнем углу зала за колонной и ждал, пока перестанет содрогаться пол.

Том молчал, но был рядом, я ощущал его огорчение и сожаление, но в то же время чувствовал, что иначе, как приказать василиску убить самого себя, он поступить не мог. Не только потому, что его волновали гибнущие ученики, это было далеко не на первом месте. Он явно опасался: тот, второй змееуст, поняв, что убийства не продолжаются, решит проверить, в чем дело. И мало того, что отдаст приказ заново, так еще и узнает о том, что кто-то отменил первый. А подставляться нам было нельзя…

«Том, — подумал я, — нападения продолжатся, верно? Мы уже наловчились работать с этим твоим порошочком.»

«Верно мыслишь, — усмехнулся он. — Кажется, всё. Поди, проверь.»

Ух, как мне не хотелось выбираться из укрытия! Но не сидеть же там до утра?

На цыпочках я подкрался к василиску — тот не подавал признаков жизни, смертоносные глаза затянула мутная пленка, и он не пошевелился, когда я осторожно попинал его тушу.

«Мертв, — заключил и Том. — Ты еще не снял перчатки? Отлично. Тогда выломай-ка у него клыки. Я подскажу заклинание, чтобы не возиться.»

— Это еще зачем?

«Пригодятся, — туманно ответил он. — Есть у меня кое-какие подозрения. Готов? Теперь заверни их во что-нибудь, хотя бы в мантию, да как следует, чтобы не напороться! И спрячь подальше, главное, чтобы я с ними не соприкасался.»

— Почему? — спросил я. Для надежности я надел на каждый клык, в смысле, на острие по перчатке (хорошо, что у меня была пара запасных), а потом замотал в потерявшую всякий вид мантию и убрал на дно неподъемной сумки.

«Потом объясню. Надо выбираться, пока у меня еще хватает сил. Не то останешься тут надолго…»

Такая перспектива меня не устраивала, поэтому я рысью помчался обратно к подземному ходу. Жадность у меня, правда, явно врожденная, потому что я все-таки подзадержался, чтобы смотать сброшенную шкуру василиска — получился увесистый тючок, — перетянул ее брючным ремнем, а из обрывка мантии соорудил петлю, чтобы повесить на плечо. Для равновесия, так сказать. Я подумал, что деньги деньгами, а оставить пару чешуек в качестве улик будет можно.

«Запасливый… — прошептал Том. — Поторопись!»

Не знаю, какое уж там заклинание он использовал, но по трубе я воспарил, будто подо мной была крутая гоночная метла. Правда, чем выше, тем медленнее я двигался, а Том не отвечал. Хорошо еще, я запомнил, как звучит «Откройся!», не то бы разбил башку о раковину! И то еле успел — наверху забрезжил свет, а когда я поднялся из дыры по плечи, то вдруг понял, что больше не лечу.

Каким чудом я успел вышвырнуть обе тяжелые сумки на пол туалета, а потом ухватиться за край лаза, сам не знаю. Видимо, с перепугу.

Так или иначе, я ухитрился выкарабкаться, и раковина вернулась на место. Я посидел пару минут, пытаясь отдышаться, потом проверил, не разбились ли бутылки с ядом, но нет, все было в порядке. Кроме одного…

— Том? — позвал я. — Том!

Порывшись в карманах, я добыл огрызок карандаша, вынул дневник и нацарапал: «Том! Отзовись!»

Никакой реакции. Даже грифель не пропал со страницы. Хотя нет, начал исчезать, только очень-очень медленно. Что с ним такое? Неужели выдохся? Хотя немудрено…

Ладно, решил я, об этом можно подумать в спальне. А пока нужно пробраться туда незамеченным, потому как если меня застукают глубокой ночью… вернее, уже ранним утром со шкурой василиска на плече и его ядом в сумке, боюсь, мне не удастся заявить, что я все это нашел случайно!

Глава 22. Передышка

Когда я прокрался в спальню (без чуткого руководства Тома это было непросто, хорошо еще, он успел рассказать нам кое-какие секреты), Невилл и Джинни дрыхли без задних ног. Я бухнул добычу на пол, только тогда они проснулись, долго пытались понять, где они и кто я такой (боюсь, я больше всего походил на чёрта из маггловских сказок, да и вонял соответственно), а потом накинулись с расспросами.

— Стоп-стоп-стоп! — попросил я. — Я сперва пойду отмоюсь, пока остальные не проснулись. Только сумку не трогайте, там яд и еще кое-что, приду, сам покажу. Джинни, слышишь?

— Не трону, — помотала она головой. — А… то есть вы нашли чудовище?

— Нашли, говорю, сейчас вымоюсь и расскажу!

— А Том? Мы пока его расспросим!

— Том пропал, хорошо, успел меня оттуда вытащить, — мрачно ответил я, доставая тетрадку. — Гляди, я ему писал, но даже моя надпись не до конца исчезла. Попробуйте пока его дозваться, я быстро!

Одежду оставалось только выбросить, на нее даже очищающие заклинания не действовали, ну да, повторюсь, я специально надел ту, что не жаль. Ну а самому пришлось отдраиваться до скрипа.

На часах было без четверти шесть, так что не так уж долго мы с Томом и бродили по катакомбам. Конечно, неплохо было бы вздремнуть часок-другой перед занятиями, но назавтра у нас первой стояла история магии, а у Джинни — полеты, которые и пропустить можно, тем более, погода была не ахти. В любом случае, сейчас важнее было рассказать о своих приключениях…

Я и рассказал, не особо вдаваясь в подробности. Том очухается — покажет воспоминания, это куда интереснее!

— Твою добычу спрячем пока под кровать, потом перетащим в Выручай-комнату, — предложил Невилл. — А про чешую ты хорошо придумал, можно обронить чешуйку-другую. Кстати, кого мы следующим окаменим?

— Давайте Перси, — предложил я и пояснил: — Мне кажется, ему надо побыть… хм… наедине с собой. Что-то у него в черепушке происходит, так может…

— Он нас убьет, у него же подготовка к экзаменам! — напомнила Джинни.

— Ну, если он догадается, чьих это рук дел, тогда убьет, — согласился я. — Но что-то мне в это не верится.

— В то, что догадается, или…

— И в то, и в другое. Кстати, если мы подкараулим именно его, с нас точно снимутся подозрения, даже если они у кого-то имелись. Не стали б мы натравливать чудовище на родного брата, — заметил я. — Хотя угомонить ненадолго близнецов я бы не отказался.

— Не выйдет, они поодиночке, считай, не ходят, — помотал головой Невилл. — Не стоит рисковать.

— Твоя правда… Джинни, так что там Том? — спохватился я.

— Сперва вообще не отзывался, — сказала она и шмыгнула носом. — Потом, раз на двадцатый написал «плохо» и снова замолчал.

— Кажется, он действительно выдохся… — пробормотал Невилл. — Помните, он говорил, что если мы его тут на лето оставим, то он опять сделается тенью. А тут он через тебя, Рон, колдовал, да еще как. Вот, наверно, силы и кончились!

— Похоже на то, — вздохнул я, покосившись на дневник. Сам я никакого упадка сил не чувствовал, только спать хотелось. — Придется поднапрячься и побольше писать ему… И нет, Джинни, тебе я тетрадку не отдам. Ты туда будешь строчить сутками напролет!

— Ну и что?!

— А то, что вдруг у Тома инстинкт самосохранения окажется сильнее привязанности к нам? Возьмет и выпьет из тебя все силы… Нет уж, писать будем только все вместе!

— Да, Рон прав, — серьезно кивнул Невилл. — Не надо рисковать. У нас еще целый семестр впереди, а потом лето. Успеем снова привести его в порядок. Занятий вот только жаль…

— Невилл, мы тогда сперли у Снейпа столько учебников и справочников, что нам их хватит лет на пять! — ответил я. — Варить мы ничего не будем, конечно, а вот прочитать, вникнуть и запомнить можем. Ясно? Займемся теорией, пока практики нет.

— И правда, — поддержала Джинни, машинально гладя черную обложку, — что ты всё о выгоде? Том тоже человек, и ему сейчас плохо…

— Только не плачь, — быстро сказал я. — Никуда он не делся, восстановится. Тренируйся как следует, вот и у него сил прибавится, помнишь же, что он говорил?

Джинни кивнула и упрямо сжала губы. Ну ясно, теперь от нее спасу не будет ни нам, ни преподавателям…

Перси мы подловили очень удачно: он как раз закончил распекать близнецов, которые только хихикали, а потом пересекся с Пенелопой Кристал, старостой Рэйвенкло, и долго с ней любезничал. Затем он с блаженной улыбкой отправился в свое общежитие, сухо кивнул Джинни, попавшейся на пути, свернул за угол… Собственно, и всё. Уверен, кого-кого, а родную сестру Перси бы никогда не заподозрил в коварстве. И правильно, она только отвлекала внимание, а действовал я.

Судя по переполоху, который поднялся после обнаружения неподвижного Перси, мы сделали правильный выбор. «Как это возможно, нападать на старост!» — приговаривала Пенелопа. Остальные боязливо оглядывались по сторонам: Перси-то, как ни крути, был чистокровным!

— А не перебор ли это? — спросил Невилл задумчиво.

— Нет, — ответил я, — Том же сказал, что василиск, если ему приказать прямо, будет нападать хоть на магглорожденных, хоть на чистокровных, ему самому-то всё равно. Правда, интересно, как он их различает… Надо будет спросить, когда Том объявится. А вот с чешуйкой хорошо получилось!

Эту самую чешуйку подсунула Джинни, с плачем кинувшаяся обнимать Перси, когда его несли в лазарет. Ярко-зеленую пластинку с полдюйма длиной нельзя было не заметить на каменном полу; решили, что она выпала из руки нашего брата. Чешуйку изучили, обнюхали и разве что не попробовали на зуб, после чего даже Дамблдор изменился в лице и приказал деканам развести всех по спальням и на занятия отправлять строго под конвоем.

Замок перешел на осадное положение, что нам было только на руку: можно было окопаться в Выручай-комнате и заниматься всякой непотребщиной (я имею в виду, штудировать стащенные у Снейпа книги) либо в библиотеке. В Выручай-комнате-то мы собирались только вчетвером и не каждый день, потому что расписание у нас и у девочек, что понятно, не совпадало. Ну а в библиотеке удобно было готовить домашние задания — там тихо и спокойно, мадам Пинс блюдет порядок!

Вообще я много размышлял на эту тему — я имею в виду, о домашних заданиях. Вот где прикажете к ним готовиться? В гостиной? Там всегда полно народу, поди найди свободную поверхность, чтобы разложить учебники и письменные принадлежности, да еще сосредоточиться! Допустим, однокурсники тоже делают уроки, но старшие, например, обсуждают грядущие экзамены и политику, а младшие — квиддич. О каком сосредоточении может идти речь? В нашей-то гостиной еще достаточно тихо, и то постоянно кто-то с кем-то разговаривает, пусть и вполголоса, а по рассказам братьев я знал, что у гриффиндорцев очень шумно. Как у Рэйвенкло, не знаю, Луну допрашивать бесполезно, потому что она, по-моему, может медитировать даже рядом с железнодорожным вокзалом, шум ее вообще не беспокоит. (Правда, в итоге выяснилось, что разгадка проста — Луна с улыбкой продемонстрировала мне зачарованные беруши. Надо себе тоже такие завести!)

Так вот, в гостиной заниматься неудобно (и если я еще дома привык держать книжку на одном колене, а тетрадь на другом, то аристократам нашим приходилось быстро обучаться этим хитростям), в спальне тоже — ну где там? На тумбочке можно писать, но тогда некуда пристроить учебник, разве только опять-таки на колени или на подушку. Да и сидеть, этак вот раскорячившись, неудобно, спина потом болит. Читать еще можно на кровати, а вот писать эссе… лежа на полу, что ли? Ну и много ты так напишешь?

Словом, оставалась Выручай-комната, пустующие классы и библиотека. Но в первую мы не хотели уходить слишком часто, во вторых могли подкараулить гриффиндорцы, так что выбор был очевиден. В читальном зале хоть столы нормальные… Не понимаю, что мешало поставить такие же в спальнях! У нас с Невиллом в комнате две пустые кровати, отчего бы не заменить хоть одну из них столом? Я бы сам заменил, только еще не освоил трансфигурацию на должном уровне. Зато у меня был стимул сделать это как можно скорее, потому что просить того же Флинта я не хотел, он опять бы заявил, что я зажрался и выпендриваюсь.

Но я отвлекся. В тот день мы с Невиллом корпели в библиотеке над очередным зубодробительным заданием по зельеварению (кстати, профессор даже несколько раз нас похвалил, вызвав у гриффиндорцев приступ острого неприятия такой реальности; Джинни с Луной у себя на первом курсе тоже были впереди всего потока). Чуть позже к нам присоединилась моя сестра и сходу вгрызлась в неподатливую трансфигурацию. Трансфигурация сдалась первой, Джинни довольно вздохнула и взялась перекатывать мое старое сочинение по защите.

Всякий раз, думая об этой самой защите, я вспоминал Тома, с которым мы так и не дошли до чего-то серьезного. От Локхарта, ясное дело, проку никакого не было, вспомнить только его конфуз с пикси! Да и на его задания все рукой махнули. Та же Джинни, помнится, получив темы сочинений, громко спросила, чем поможет ей знание любимого цвета профессора, его тайных амбиций и идеальных для него подарков в случае нападения, скажем, оборотня или вампира? Разумеется, класс поддержал! После этого демарша Локхарт игнорировал Джинни, она его тоже, хотя задания все же выполняла, не придерешься.

И толковой литературы по предмету тоже не было, не сочинения же Локхарта про вампиров и ведьм изучать… Главное, даже жаловаться было бесполезно: уж не знаю, что задумал директор, но попытки объяснить, что преподаватель защиты, мягко говоря, некомпетентен, он пропускал мимо ушей. И ладно бы только ученики жаловались, я знаю, и наш декан неоднократно говорил об этом, но тщетно! Даже попытка натравить на Локхарта Малфоя-старшего не удалась: Драко попробовал было, но сказал, что отец не хочет позориться, связываясь с этим… ну, дальше было непечатно. Драко-то что, его дома обучат, а нам как быть? Оставалось только надеяться на возвращение Тома…

Джинни в рекордно короткие сроки закончила переписывать: по-моему, мой текст она сократила раза в два, только писала покрупнее, чтобы выдать требуемый объем. Кстати, тоже дурацкая система — сочинение длиной полтора фута! У кого-то почерк убористый, у кого-то крупный. Та же Грейнджер в эти полтора фута ухитряется впихнуть все три, а Невилла бабушка приучила писать красиво, разборчиво, с порядочным отступом между строками, чтобы респондент не ломал глаза, разбирая написанное, так что ему полутора футов мало, он даже мысль не успевает толком развить. По-моему, только Снейп не линейкой пергаменты измеряет, а вчитывается в содержание текста. Я как-то рискнул и не дописал где-то с полфута, решив, что суть задания я раскрыл, а лить воду ради объема нет смысла. И ничего, получил «выше ожидаемого», сам удивился!

— Все еще молчит? — спросил я, когда Джинни залезла ко мне в сумку за черной тетрадью и принялась сосредоточенно в ней что-то строчить.

— Отзывается понемногу, — показала она мне страницу. — Говорит, выдохся почти полностью. Так что давайте, не отлынивайте, у меня уже рука отваливается писать!

— Сейчас, только закончу и тоже пообщаюсь, — пообещал я, записывая решение задачи и пытаясь понять, не перепутал ли я концентрацию, а если перепутал, чем это может грозить? Нет, вроде порядок, у Невилла получилось так же, только он решил извратиться и составлял зелье в два этапа. — Двигайся ближе и давай тетрадь…

Договорить я не успел, потому что рядом нарисовались близнецы. Они в последнее время выглядели необычно хмурыми, не иначе, как из-за Перси.

— А что это вы тут делаете? — привычно завел Фред, бесцеремонно заглядывая Джинни через плечо.

— Сочинение по зельям пишем, — мрачно ответил я.

— Да ну? — он прищурился и прочитал: — Дорогой Том, я очень по тебе скучаю… У нас новый профессор зельеварения?

— А ты не подсматривай! Может, это личное! — вспыхнувшая Джинни захлопнула тетрадь и чисто девчачьим жестом прикрыла ее локтем, но было поздно: пока Фред отвлекал внимание, Джордж ловким движением выхватил тетрадку.

— Ну-ка, поглядим, что за Том такой, которому сестренка пишет любовные письма… — протянул он и открыл дневник наугад… чтобы тут же с воплем его выронить. — Это что за фокусы?!

— Это я заколдовала, чтобы не хапали без спросу! — ядовито ответила Джинни, глядя, как Джордж трясет обожженной рукой. — Нечего совать нос в личный дневник!

У меня отлегло от души — Том обещал не даваться в руки никому, кроме нас, а раз защита действует, то сил у него явно прибавилось.

Джинни уже собралась подобрать тетрадь, но невесть откуда взявшийся Поттер успел первым.

— А ну, отдай, — велела сестренка, встав напротив.

— Это же моя тетрадка, — удивленно сказал Поттер, разглядывая дневник. — Я ее где-то потерял.

— Это моя тетрадь, — с нажимом произнесла Джинни. — Отдай, кому говорю!

— Но я же ее прекрасно помню, — упрямо ответил тот, — да, точно, старая, и тут еще вот подпись есть…

Он открыл дневник, и… Ничего не произошло. Разве что Поттер замер на пару секунд, и тут Джинни, не растерявшись, выхватила тетрадку у него из рук, да еще несильно приложила ею по лбу, чтоб не хватал чужие вещи. Поттер вздрогнул и очнулся, потер знаменитый шрам, моргнул и снова сказал:

— Но она правда моя!

— Докажи, — фыркнула Джинни. — Даже если ты ее посеял, то… что с возу упало, то пропало. Могу купить тебе другую, чтобы ты так не расстраивался, эту я все равно уже наполовину исписала!

— Как? — удивился он. — В ней нельзя писать! Что ни напишешь, пропадает…

— Это, должно быть, Дред с Форджем подсунули тебе исчезающие чернила, — припомнила Джинни непроверяемую версию, которая однажды уже сработала. Близнецы мрачно переглянулись, и Фред сказал:

— Нет, мы их еще не доработали.

— Это ты так говоришь, — вставил я. — Может, решили опробовать, вот и…

— У меня ничего не исчезает, — Джинни распахнула тетрадь и быстро перелистнула страницы… густо исписанные разными чернилами и карандашом. — Так что отстань от меня. Сколько там эта тетрадка стоит? Фи, какая мелочь… Я пришлю тебе новую.

— С каких это пор ты разбогатела? — с интересом спросил Джордж.

— Разбогатела или нет, а пара сиклей у меня в копилке найдется, — парировала сестра. — Больше эта вещь не стоит.

— Молодые люди, хватит шуметь, — вмешалась в перепалку мадам Пинс. — О, ну конечно, Уизли почти в полном составе! Разойдитесь-ка, пока я вас всех не выставила!

При словах о «почти полном составе» братья снова помрачнели и все-таки ушли, хотя Фред показал мне на прощанье кулак. Я в ответ высунул язык и сел на место.

Поттер тоже ушел, то и дело оглядываясь, а мы вернулись к прежнему занятию, в смысле, продолжили тормошить Тома.

— Д-Т. Почему ты не дался в руки Джорджу, а Поттер спокойно тебя открыл? — настрочила Джинни. Страницы вновь были девственно чисты, а грифельный след на этот раз пропал почти мгновенно.

«Почувствовал кое-что странное, — отозвался Том. — Он и прежде держал тетрадь в руках и даже пытался писать в ней что-то, но не связно, так, пару каракулей нарисовал и отложил. Тогда я этого не ощутил.»

— Р-Т. Чего именно?

«Как я могу это описать? Если очень грубо… это некое сродство душ. И мне это не нравится.»

— Д-Т. Мне тоже, — написала Джинни. — Ты вообще-то обещал никому, кроме нас, не даваться, и что? Кнат цена твоим обещаниям!

«Джиневра, не злись, — тут Том потряс всех до глубины души, нарисовав двоеточие и круглую скобку. Каюсь, это я его научил, видел такое в маггловских комиксах. — Если я замечаю что-то необычное, я хочу побольше узнать о нём, вдруг это опасно? Или полезно? А если бы Поттер попытался забрать меня, я бы ему этого не позволил.»

— Д-Т. Так и быть, поверю на слово. Тебе лучше?

«Значительно. Вы, я чувствую, времени даром не теряете. Продолжайте в том же духе, думаю, скоро мы уже сможем продолжить занятия.»

— Н-Т. Наконец-то! — не выдержал Невилл. — Том, и мы займемся уже защитой? Наш преподаватель — просто ужас, что такое!

«А почему вы до сих пор не отправили его в лазарет?» — резонно осведомился Том, а я пару раз стукнулся лбом об стол. Правда что, дураки! Если избавиться от Локхарта, нам найдут другого преподавателя, либо — с большой вероятностью! — его заменит профессор Снейп.

— Вот мы идиоты, — самокритично сказала Джинни, и мы принялись разрабатывать план устранения Локхарта…

Глава 23. Страхи

К Локхарту нам удалось подобраться только в середине февраля. К тому времени из лазарета вышла избавившаяся от шерсти и хвоста Грейнджер (нам бы ее упорство, она даже на больничной койке не прекращала заниматься!), и теперь они с Поттером о чем-то шушукались по углам. Впрочем, нам было не до них: мы ударными темпами работали над приведением Тома в форму, и у нас даже получалось.

— Я чуть не развоплотился, — со смешком сказал он, когда мы впервые после долгого перерыва смогли попасть в «дневниковую» Выручай-комнату. — Во всяком случае, ощущение было именно таким. Ты на редкость неподатливый экземпляр, Рональд, заставить тебя что-то сделать — все равно что мешок камней поднять. Или два.

— Говорила же, что надо брать меня! — встряла Джинни. — Рон просто недоверчивый, вот и сопротивлялся, пусть даже не нарочно, а я бы позволила меня контролировать…

— Это ты мне брось, — строго сказал Том. Он походил на человека после тяжелой болезни, казался бледным и худым, хоть он и был всего лишь призраком. Видимо, так выглядело истощение душевных сил. — Лучше потренируйся сопротивляться, как брат, а то тебя любой паршивым Империо что угодно делать заставит.

— Меня?! — возмутилась сестра.

— Империо? — не понял я.

— Да, я тебя, вообще-то, им приложил, — фыркнул Том, — но как-то безрезультатно, ты все равно отбивался, пусть и бессознательно. Видимо, я переоценил свои силы — в этом гнусном состоянии я мало на что способен. Будь я настоящим, ты бы у меня не побрыкался.

Я невольно сглотнул: если Риддл в таком «гнусном состоянии» способен брать людей под Империо (мало ли, у меня, может, врожденная сопротивляемость внушению, я о таком читал) и вытворять все то, что недавно проделывал со мной, то каковы пределы его возможностям?

— Я еще не выяснил, — скромно сказал Том, явно прочитав мои мысли. — Но, надеюсь, скоро продолжу испытывать себя на прочность.

— Это ты о чем? — заинтересовался Невилл.

— Не могу больше существовать в этом аду, — Риддл обвел рукой Выручай-комнату. — Пора наружу. Нет, не сию секунду, конечно, я еще не восстановился. Но если ничего непредвиденного не случится, а вы продолжите заниматься с прежним усердием, к лету я уже смогу выбраться отсюда.

— А что потом? — тихо спросила Джинни, даже не поинтересовавшись, как именно Том намерен освободиться из своей темницы.

— Потом я намерен закончить Хогвартс, — улыбнулся он. — Видимо, придется снова скучать на пятом курсе. Но это и к лучшему, вы будете у меня под присмотром!

— Том, но у тебя же ни документов, ни палочки, ни денег… — осторожно сказал я.

— Добыть деньги — не проблема, — ответил он, — а с деньгами можно разжиться документами и палочкой.

— А ты не боишься, что Дамблдор тебя узнает? — спросил Невилл. — Может, тебе будет проще поступить в Шармбаттон или тот же Дурмштранг?

— Не проще, — покачал головой Том. — Не говоря уж о том, что программа там отличается, а вдобавок я плоховато знаю иностранные языки. Ну а волшебный переводчик стоит дорого… И потом, как я вас-то оставлю?

— Вот именно! — воскликнула Джинни. — А если что пойдет не так, тут есть Выручай-комната, да и мы всегда поможем, правда, Рон?

— Конечно, — сказал я. — Да и вообще, мне кажется, если Том переоденется и пострижется по-другому, его вряд ли кто-то узнает. Все-таки пятьдесят лет прошло…

— Вот и я думаю, что меня вряд ли узнают, — кивнул Риддл. — Мало ли похожих людей. Добуду себе документы, хотя бы и маггловские, солгу, что приехал из Восточной Европы…

— Не надо! — остановил я. — Дамблдор те края хорошо знает, он там с Гриндевальдом воевал. И он сразу заинтересуется, что это тебя понесло в Хогвартс, а не в Дурмштранг. А если ты скажешь, что там и учился, что ему мешает запрос для подтверждения отправить?

— Твоя правда… — Том почесал в затылке. — Ну да ладно, время еще есть, придумаю что-нибудь верибельное. А пока давайте-ка к делу… Кстати, как там поживает Локхарт?

— О! — выразительно сказала Джинни. — Завтра ведь день Святого Валентина!

— Он приготовил что-то невероятное, — добавила Луна. — Правда, боюсь, это не всем понравится. Но мы тоже приготовили ему сюрприз. Коробку шоколадных конфет с ликером, его любимых. А ты спрашивала, зачем тебе знать, что он любит?

— Была неправа, признаю, — фыркнула сестра и кровожадно улыбнулась.

— Главное, чтобы он не угостил ими кого-нибудь, — добавил я. — А то так весь преподавательский состав поляжет.

— Не угостит, он жадный. В любом случае, сперва сам попробует. А какую я ему открытку выбрала! — Джинни снова заулыбалась. — Какое стихотворение сочинила, с посвящением!

Я с содроганием вспомнил два дня непрекращающегося мозгового штурма, результатом которого стали три четверостишия с вызывающими зубную боль рифмами вроде «кровь-любовь» и воспеванием златых кудрей Локхарта, а также грубой лестью в виде признания его вейлой. (Мы знали, что вейл-мужчин не бывает, но решили, что кашу маслом не испортишь. Пусть думает, что его кто-то впрямь считает неотразимым уникумом.)

— Жестокие дети, — грустно сказал Том и исподтишка врезал по нам Таранталлегрой. Чтобы, стало быть, не расслаблялись…

К слову сказать, это у него ловко получалось — бить заклинанием не прицельно, а по площадям, как бы выразились магглы. И то, если идет драка стенка на стенку, пока ты сколько-то раз махнешь палочкой по числу противников, тебя самого уже размажут. А тут накрыл сразу нескольких чем-то обездвиживающим, например, а потом уже со вкусом расстреливаешь по одному… Главное, чтобы тебя самого так не накрыло!

Жаль, непростительные так не действовали. Вернее, обмолвился Том, теоретически — действовали, но тут нужен был очень сильный волшебник или связка из нескольких. Тогда, возможно, и получилось бы накрыть квадрат Империо и брать противника тепленьким… Надо ли говорить, что Джинни очень вдохновила эта идея? В итоге вместо защиты мы учились работать в связке. Ну что ж ты будешь делать, а?!


День Святого Валентина мы запомнили надолго. Если я доживу до старости, мне и то будут сниться в кошмарах наряженные купидонами гномы с золочеными крылышками и арфами, на которых они, страшно фальшивя, аккомпанировали музыкальным поздравлениям. Профессура наша, по-моему, не знала, куда деваться, один только Локхарт сиял и радовался…

По счастью, мне досталась только одна валентинка — от Миллисенты, разумеется. Ну а ей — от меня, так что мы улыбнулись друг другу и на этом успокоились. Так же обменялись открытками Невилл с Луной, Драко, я видел, завалили сердечками, а бедному Поттеру досталось как раз музыкальное поздравление от неизвестного. Хотя почему неизвестного, судя по словам, это постарались близнецы. У нас семейная неспособность к стихосложению, если что, поэтому мне заранее стало жаль Локхарта. С другой стороны, если человек любит сиреневые мантии и завивает волосы, вдруг ему и наш стишок понравится?

Так или иначе, этот кошмарный завтрак мы худо-бедно пережили, ну а дальше день пошел своим чередом. Вот только за ужином Локхарта не оказалось. Это бы ладно, но он не вышел и к завтраку…

Обнаружили горе-профессора, как и следовало ожидать, в его покоях, и вот тут-то в замке началась легкая паника, возникновению которой изрядно поспособствовала Луна, с мечтательным видом рассказавшая кому-то о чудовищах, которым стены не преграда. Тот пересказал другому, третьему, а дальше фантазия Лавгуд обросла леденящими кровь подробностями и покатилась дальше, подобно снежному кому…

— А зелье в конфетах не найдут? — деловито спросила Джинни на очередном военном совете.

— Вспомни, чему я вас учил, — спокойно ответил Том. — Вспомни состав зелья. Ну?

Джинни задумалась, мы тоже.

— Этиловый спирт, — выдал вдруг Невилл. — Он постепенно разлагает зелье на составляющие, а по отдельности они абсолютно безвредны!

— Именно, — улыбнулся Риддл, — пять баллов, Вилли. Очень удачно вышло, что этот ваш Локхарт любит конфеты с ликером, а то вы все «давайте ему пончики вместо сахарной пудры порошком посыплем!»

— А если бы алкоголь нейтрализовал зелье до того, как Локхат съел конфеты? — резонно спросил я.

— На сутки его хватало, — пожал плечами Том. — А пока суд да дело… Его ведь хватились только наутро? Ну вот. А пока бы еще подумали об отравлении да решили проверить, что бедняга ел и пил…

— Не подумали, — проинформировала Луна. — Все грешат на чудовище. Таинственное и невидимое.

— Но это же прекрасно, — улыбнулся он. — Ну а теперь займемся, наконец, защитой!

Переждав наше громкое ликование, Том приосанился и выдал:

— Теорию вы вызубрили вплоть до четвертого курса, молодцы! Но с практикой у вас беда…

— Не то слово, — вставил я, — если не считать треклятых пикси.

— Поэтому, — не слушая, продолжил Риддл, — займемся чем-нибудь повеселее, нежели скучные параграфы в учебнике. Оборотня у меня тут не припасено, а вот боггарта я вам сейчас организую… Так, напомните-ка, что это за тварь?

— Разновидность привидения, меняет форму в зависимости от того, чего боится человек, — отбарабанила Джинни. Учебники мы и впрямь проштудировали от и до, потому что на истории магии или на той же защите в исполнении Локхарта заняться было нечем.

— Именно, — Том развернулся и указал нам на невесть откуда взявшийся здоровенный шкаф, ходивший ходуном. Впрочем, в этой Выручай-комнате могло появиться все, что было нужно Риддлу. — А как его нейтрализовать?

— Поднять на смех, — ответила Луна.

— А заклинание — Ридиккулус, — добавил Невилл.

— Прекрасно. Тогда вперед, — кивнул Риддл на шкаф. — Невилл, ты первый.

Тот тяжело вздохнул и протопал к шкафу. Уверен, будь на месте Тома кто-то другой, пусть тот же Локхарт, Невилл трясся бы от испуга, но он уже привык, что здесь его никто не высмеет, даже если он очень сильно напортачит.

Дверца шкафа со скрипом отворилась, и мы увидели бурлящий котел, в который сами собой сыпались ингредиенты.

— Сейчас рванет, — оценил я, присмотревшись. Зелье кипело, приобретая опасный оттенок…

— Чего ждем? — поинтересовался Том. — Действуй!

Невилл глубоко вздохнул, взмахнул палочкой и… Из котла пошли мыльные пузыри, веселые, радужно блестящие, праздничные…

— Прекрасно, — серьезно сказал Риддл. — Луна?

Что за боггарт у Луны, я так и не понял, это было нечто аморфное, напоминающее медузу, точнее, черную жирную кляксу. После того, как в эту тварь попало заклинание, она рассыпалась мириадами разноцветных искр.

— Это черная чернушка, — пояснила Луна. — Живет в темных сырых местах, например, под ванной или за раковиной, где заводится плесень. Ее придумала мама, когда я была маленькой, — добавила она, помолчав. — Поэтому в доме должно быть чисто и сухо.

— Да уж, увидь я такое под ванной, точно бы не обрадовалась, — пробормотала Джинни.

— Джиневра, вперед, — велел Том. — Твоя очередь.

— Нет, при всех не пойду, — серьезно сказала она, и он нахмурился. — Ну…

— Не говори, — поднял руку Риддл. — Останешься после занятия. И не хмурься, Рон, мало ли, чего стесняется девочка? У меня, знаешь, боггарт тоже не из тех, которых можно демонстрировать широкой публике!

— Какой? — с интересом спросила Джинни.

— Человек, убитый при авианалете, — преспокойно ответил он. — Я видел это случайно, когда нас уводили в бомбоубежище. Человек спокойно шел со всеми вместе, поторапливал семью, когда снаряд разорвался в центре толпы. До сих пор помню его оторванную голову и глаза — удивленные такие, он даже не успел испугаться и понять, что умер…

— А почему ты-то этого боишься? — нахмурился я.

— Потому что именно тогда я осознал, что человек может умереть в любой момент, независимо от собственных планов, — сказал Риддл. — Если хочешь, тот мужчина — олицетворение внезапной гибели по причине, не зависящей от моих желаний и чаяний. Я боюсь смерти, Рональд, если ты еще не понял, — закончил он, помолчав.

— И как же ты справляешься со своим боггартом? — спросил Невилл. — В смысле, во что он превращается?

— Да ни во что. Просто человек встает, подбирает голову и идет себе дальше. Рональд, раз твоя сестра пропускает очередь, то давай, вперед!

Я встал перед шкафом, понимая, что даже не знаю толком, чего боюсь и во что может превратиться мой боггарт. Любопытно узнать…

Вот отворился шкаф, и я увидел… Нет, скорее даже узнал — это был обшарпанный домик, очень похожий на «Нору», но все же не «Нора», меньше и беднее нашей халупы. А на крыльце сидели мы с Джинни, еще совсем маленькие, оборванные и худющие. «Все верно, — подумал я. — я боюсь нищеты. Не насмешек, не оскорблений, только нищеты…» Вот только я не знал, как сделать это видение смешным. Правда, потом напрягся, выговорил заклинание…

Фасад домика завалился назад, будто картонный, да он и был картонным, с нарисованными окнами. Джинни вскочила, дернула меня-ненастоящего за руку, и мы раскланялись с несуществующей публикой, а на сцену — это была сцена! — полетели букеты и ленты серпантина. Кажется, я вообразил рождественский спектакль про бедных сироток, который кончился счастливо, как и полагается.

— Н-да… — произнес Том. — Тебе надо поработать со своими страхами, Рональд. Это тоже показывать посторонним не стоит. Испугайся для разнообразия чего-нибудь еще, паука, например, или королевской кобры…

— Я попробую, — мрачно ответил я.

— Я тоже, — в тон мне сказала Джинни и все же вышла вперед.

Ее боггарт был пачкой писем, перевязанной ее же лентой. Когда та развязалась и исчезла, стало ясно, что все эти письма адресованы Джинни, они тасовались, как карты в руках опытного игрока, мелькали марки… Обратный адрес разобрать не было возможности, а на последнем письме в конверте с траурной каймой стоял штемпель «адресат выбыл».

Джинни стиснула зубы, выговорила заклинание… и из траурного конверта выпала пачка колдографий (девушка на них точно была повзрослевшей Джинни, а вот ее кавалера я опознать не смог) и листок со словами «шутка не удалась?»

— Правда что, не удалась, — пробормотала она и отвернулась.

— И тебе тоже нужно испугаться чего-нибудь другого, — совершенно серьезно произнес Том. — У вас хорошо получается коллективное творчество, вот и займитесь с братом. Потом покажете, что надумали. И не смотрите так, боггарт меняется в течение жизни. До того авианалета я боялся голода, так что, Рональд, мы с тобой очень похожи. Идите!

И мы отправились придумывать себе боггартов…

Глава 24. Предчувствия

Том оказался прав, профессор Снейп, безо всякой радости взявшийся нас обучать защите от темных сил, начал именно с боггарта. Почему без радости? Так ведь основной нагрузки с него никто не снял, как он пытал нас зельями, так и продолжил, только вдобавок гонял и по защите. Хорошо еще, в самом деле оборотня не приволок, с него бы сталось…

Кстати сказать, боггарт Невилла даже заставил нашего сурового декана улыбнуться, пусть и едва заметно. Ну а я поработал над собой и начал показательно бояться больших волосатых пауков. Впрочем, на фоне страхов однокурсников мой смотрелся как-то жалко и невыразительно: там и мумии были, и громадные окровавленные глаза, и вовсе уж неведомые твари… А у Поттера никак не получалось облечь боггарта в какую-то внятную форму, над чем Снейп неустанно злорадствовал. Ну и глупо, по-моему, лучше бы объяснил, что с этим делать! Видимо, он все-таки не до конца обучился хитростям Риддла, тьфу, Волдеморта… либо тот предпочел их не раскрывать.

Ну а в целом все шло своим чередом. Мы занимались до изнеможения и начали уже находить в этом некое извращенное удовольствие, знаете, это когда после очередной атаки Риддла падаешь на пол без сил, но на вопрос, а не закончить ли на сегодня, отвечаешь «Нет-нет-нет, давай дальше!» Ему-то что, он в своем замкнутом мирке мог шарашить заклинаниями без устали, это снаружи Тому приходилось тяжело, а мы выдыхались одинаково что в реальном мире, что внутри дневника. Правда, мы и так уже втянулись, поэтому наращивание темпа тренировок принимали на ура.

— Лень всему виной, — говаривал Риддл, прохаживаясь перед нами в своей безупречной мантии. — А как распробуешь да поймешь, какие возможности таит в себе магическая наука, так уже не хочется останавливаться, не так ли?

— Ты вот не остановился, — буркнул я, пытаясь отдышаться после тренировки. — И во что это вылилось?

— Я бы сам хотел взглянуть, во что именно, — усмехнулся Том. — Надеюсь, мне это удастся.

— А мы точно тебя вытянем? — спросил я, вставая на ноги.

— Вчетвером — должны, — серьезно ответил он. — Я же говорил, мне хватило бы и кого-то одного, но я наверняка бы его убил. Вы все-таки еще маловаты. А обмануть взрослого не так-то просто… Вернее, было бы несказанным везением натолкнуться на кого-то настолько наивного и беспечного, чтобы писать в явно зачарованном дневнике.

— Может, стоит подождать еще год? — подал голос Невилл. — И мы станем посильнее, и ты…

— Нет… — Риддл посмотрел в сторону. — Нет. Можете считать это бреднями выжившего из ума заключенного — а кто я, если не заключенный, причем добровольный? — но я чувствую, что тянуть нельзя. И нужно бы подождать, ты прав, Вилли, но нельзя. Не представляю толком, что сейчас творится в большом мире, но предчувствия меня никогда не обманывали. — Он помолчал и добавил: — Конечно, вы можете отказаться. Это достаточно опасно. И я не перестану заниматься с вами, нет. Но, знаете, я хотел бы быть рядом во плоти, если что-то случится. А оно случится непременно, тут к гадалке не ходи!

— Это верно, — серьезно сказала Луна. Когда она смотрела вот так, будто бы сквозь собеседника, меня всякий раз мороз подирал по коже. — Что-то грядет. А что именно неизвестно, но я тоже чувствую…

— Ну вас с этими предсказаниями, — сердито произнесла Джинни и взяла палочку наизготовку. — Чего ждем, а?

— Пока ты принимала картинную позу, я мог тебя раз пять заавадить, — любезно произнес Том. — Сядь как сидела. А теперь смотри на меня и повторяй…

Да, этому он нас тоже учил — прятать палочку в рукаве, колдовать, не вынимая ее (она же все равно как бы продолжение руки, ну и какая разница, от локтя рука продолжается или от кисти?), многим другим финтам и трюкам. А на вопросы, где он такому научился, только ухмылялся и самодовольно говорил, что его всегда считали самородком, только не уточняли, какой именно это был самородок — золотой или… гм… похуже.

До каникул оставалось не так уж много времени, а нападения все продолжались. Нечасто, примерно раз в две-три недели. Посовещавшись, мы решили, что надо бы уложить на койку кого-нибудь из слизеринцев, а то на нас уже начали недобро посматривать. Ясное дело, монстр принадлежал Слизерину, вот он и не трогает серебряно-зеленых! Ну мы и выбрали одного третьекурсника, крайне заносчивого чистокровного, чтобы развенчать еще один миф. Теперь выходило, что чудовище пошло вразнос и не только плевать хотело на чистоту крови, но и цвета факультетов не различает!

Как выяснилось в итоге, этой выходкой мы убили сразу двоих не то что зайцев, а мастодонтов. Для начала из школы — не без деятельного участия Малфоя-сташего, всерьез взволновавшегося из-за сына — забрали Хагрида. Честно говоря, мы на такое не рассчитывали, да и добродушного лесничего было жаль. Увы, против него сыграл тот эпизод полувековой давности…

— Идем по твоим стопам, — мрачно сказал я Риддлу.

Тот только пожал плечами:

— Репутация — страшная вещь, Рональд. Тогда имелось только мое слово против слова Хагрида. Можете себе представить, как это выглядело в глазах старого директора Диппета? С одной стороны — Том Риддл, нищий, но такой умный, сирота, но такой смелый, староста, образцовый ученик. А с другой — полувеликан Хагрид, который что ни день попадает в истории, пытается вырастить под кроватью щенков оборотня и то и дело бегает в Запретный лес в поисках приключений на свою голову!

— Выбор очевиден, — усмехнулась Джинни. — И что, никто не догадался, что Хагрид просто не мог быть наследником Слизерина?

— Представь, нет! — улыбнулся Том. — Никто не подумал даже о том, что Хагриду не хватило бы разумения и волшебной силы, чтобы добраться до Тайной комнаты. Я сам пять лет собирал информацию по крупицам и искал потайной ход!

— Судя по всему, один только Дамблдор тебе не поверил, — заметил Невилл. — Раз уж уговорил тогдашнего директора оставить Хагрида лесничим.

— Он меня никогда не любил. — Риддл сощурился, и лицо его стало неприятным. — Возможно, о чем-то догадывался. Во всяком случае, после того, как Хагрида исключили, Дамблдор глаз с меня не спускал. Но и я не рисковал, больше не выпускал василиска.

— В общем, понятно, — подытожил я. — Тот случай не забылся, Малфой-старший откуда-то знает о нем, может, от родственников? По идее, дед Драко лет на десять тебя моложе, и когда он пошел в школу, эта история еще не забылась. Может, старшекурсники пересказывали, всё в этом роде…

— Вполне вероятно. А может, это Волдеморт ему рассказал, — задумчиво произнес Том. — Иначе зачем бы подсовывать кому-то эту тетрадь? Явно ведь с прицелом на то, что я возьму нового владельца под контроль и заставлю выпустить василиска!

— Ну да, Малфои вечно фыркают на магглорожденных, хотя, по-моему, больше выпендриваются, — кивнул я. — Но как способ кого-то подставить…

— Как видишь, сработало. Хагрида, по вашим словам, уже убрали.

— Хагрид — это мелко, — встряла Джинни. — Дамблдора отстранили от должности, весь попечительский совет проголосовал единогласно. Пока временно, его замещает МакГонаггал, но… ты сам говорил, что не бывает ничего более постоянного, чем временное!

— А почему не ваш декан? — поинтересовался Том, приходя в отменное расположение духа.

— Зачем ему такая головная боль? — пожал плечами Невилл. — На нем и так зельеварение и защита, а еще чудовище искать… Я бы на такое добровольно не подписался!

— Ну и потом, если он правда учился у Волдеморта, то репутация у него не очень. Вдобавок Дамблдор к нему хорошо относится, — добавила Джинни.

— Н-да, интересная перестановка, — задумчиво сказал Риддл и походя кинул в меня заклинанием щекотки. Я машинально выставил щит, даже не задумавшись, что делаю. — Ага, вот именно такой реакции я от вас и добиваюсь! На этот раз хорошо получилось, Рональд, доведешь действия до автоматизма, цены тебе не будет…

— А почему у меня так не получается? — спросил Невилл. Политические интриги взрослых сразу отошли на второй план.

— Потому что ты слишком напряжен, — был ответ. — Находиться все время в таком состоянии нельзя, ты устаешь, внимание рассеивается, и ты не можешь ни сосредоточиться на непосредственной задаче, ни вовремя отреагировать на опасность. Ты должен заниматься своим делом, а возможное нападение отслеживать как бы периферическим зрением. Но мы над этим еще поработаем…

И мы поработали. Очень было весело варить довольно сложное зелье с массой ингредиентов (его еще и помешивать нужно было строго поминутно), и при этом отбивать атаки Тома, который мог появиться в любой момент с любой стороны. Крайне увлекательно — одной рукой держишь мешалку и считаешь «три раза по часовой стрелке, пять против…», а другой пытаешься выставить щит или контратаковать. Это, кстати, лучше всего получалось у Луны, наверно, за счет того, что она одинаково владела обеими руками. Заметив это, Том загорелся и остальных натренировать на владение обеими руками. Что ж, дело полезное… да и поди возрази этому маньяку!

— Кстати, вы уже выбрали дополнительные предметы для третьего курса? — спросил Том, когда мы в очередной раз повзрывали котлы, пытаясь его достать.

— Давно уже, — ответил я и изложил свои соображения.

Невилл был со мной полностью согласен, так что у нас получался список из трансфигурации, чар, зельеварения, защиты, гербологии и нумерологии. Историю магии, астрономию и полеты — из числа обязательных — я не считал, потому что они мне даром не сдались. Астрономию проще по маггловским учебникам изучать, всё толку больше! Может, прорицателям и нужно знать, в Козероге сегодня Солнце или еще где, но я практического применения таким знаниям не видел, а потому сдавал всегда на «посредственно», только чтоб не ноль получить. По истории учебников тоже достаточно, а с полетами к нам на втором курсе уже не очень приставали, активно занимались те, кто метил в квиддичную команду, да просто любители полетать. Я предпочитал тратить время на что-то более осмысленное.

— Нужен еще один дополнительный предмет, — напомнил Том.

— Да, мы вот никак не выберем — руны, маггловедение или уход за магическими животными, — вздохнул Невилл. — Возиться с чудищами не очень хочется, но это лучше, чем прорицания…

— Тогда уж лучше маггловедение, — буркнул я, — хоть какая-то польза!

— В том виде, в каком это преподают в Хогвартсе?! — расхохотался Том. — Мой вам совет, не тратьте времени понапрасну. Берите руны, у них хоть какое-то практическое применение имеется.

— Ладно, — с облегчением выдохнул Невилл. — Руны так руны, это, наверно, не страшнее маггловской математики!

— Однозначно, — заверил Риддл, ухмыляясь самым мерзким образом. — Когда вы с ними познакомитесь, то убедитесь в этом воочию. А я вам покажу, какие милые шалости можно устраивать, используя простенькие ниды или мансеги. Только вам придется начать заниматься летом, потому что материала там много, и лучше знать, чего ожидать.

Я тяжело вздохнул и покорился неизбежному. Руны так руны, если они могут пригодиться, грех не использовать такую возможность, а то я как-то сомневался в своих талантах прорицателя. Да и преподавательница доверия не внушала: профессор Трелони явно была с приветом, старшекурсники так прямо и говорили. По-моему, к ней записывались те, кому не хотелось напрягаться на той же нумерологии или возиться со зверьем, порой опасным. Ну а заниматься летом нам не впервой.

— Тогда мы тоже это выберем, — сказала Джинни, пошушукавшись с Луной.

— Папа хорошо разбирается в рунах, — добавила та. — Летом мы уедем на море. Но он сможет заниматься со мной.

— Погоди, — опешил я, — а как же Том? Нужны ведь все четверо!

— Мы же не на все лето уедем, только на месяц, — ответила Луна. — Сразу после экзаменов. Вернемся в середине июля. Том, это нормально? Если нет, я уговорю папу остаться.

— В самый раз, — улыбнулся он. — А пока не будем терять времени понапрасну!

Мы и не теряли — экзамены надвигались с неотвратимостью Хогвартс-экспресса, и хоть мы особенно не переживали (с таким-то наставником!), все равно заразились всеобщей нервозностью.

— Самое ужасное, что вы можете сделать — это запороть зелье, — сказал нам Том. — По прочим предметам, если получите меньше «выше ожидаемого», я вас не выпущу отсюда, пока не исправитесь.

Потом он подумал и добавил:

— Ладно, ради истории магии и полетов сделаю исключение, так и быть… Кстати, а как насчет нападений? Прекратились?

— Да, волшебным образом прекратились, как только Дамблдор покинул школу, — фыркнула Джинни. — А Хагрида, кстати, выпустили. Только он какой-то пришибленный ходит.

— Наверно, его допрашивали, — предположила Луна. — С веритасерумом. А может, легилиментили. Это неприятно.

— Ну, зато убедились, что он ни при чем, — вздохнул Невилл, который тоже жалел лесничего, пострадавшего ни за что ни про что. В прошлый-то раз он хоть акромантула в замке прятал, а теперь вообще оказался сбоку припека.

Что до нападений, то у нас банально не хватало времени планировать очередное покушение. Вдобавок постепенно начали приходить в себя наши первые жертвы.

Ей-ей, я даже растрогался, когда увидел, как Филч обнимает свою миссис Норрис и чуть ли не плачет от счастья! Кошка, к слову, с тех пор обходила нас далеко стороной и делала вид, будто не замечает, что мы находимся после отбоя в неположенном месте. Это была очень умная тварь…

Потом очнулся первокурсник-фотограф, а следом и остальные. Я слышал, всем вливали зелье из мандрагор, чтобы оживить, и надеялся, что на наших жертвах оно не скажется каким-нибудь неожиданным образом. Том сказал, что ничего с ними не случится, и я предпочел поверить ему на слово.

По счастью, никто ничего не мог рассказать о нападавших. Никто ничего не видел, а если и слышал — то только странные шорохи, не более того.

Очнулся и Перси, и мы с Джинни отправились его навестить, спугнув Пенелопу Кристал, ворковавшую что-то определенно нежное.

— Ну… ты как? — неуклюже спросил я, убедившись, что брат жив-здоров, только мрачен по самое некуда. Я бы подумал, что он переживает из-за экзаменов, если бы не знал, что всем пострадавшим разрешили сдавать их осенью, чтобы они успели нормально подготовиться. В конце концов, не по собственной же воле они провалялись пару месяцев без сознания!

— В порядке, — ответил он, глядя куда-то в сторону.

Перси как-то изменился, только я никак не мог понять, в чем именно. Ну, похудел немного и побледнел, это ясно, но у меня сложилось впечатление, будто в нем что-то надломилось. И не могу сказать, когда именно это случилось: когда он стал жертвой нападения или когда услышал (видимо, от Пенелопы) об отстранении директора.

— Точно?

— Да. Я напишу родителям, что со мной уже все в порядке, — сказал он. — Если близнецы не успели первыми. Передать им что-нибудь?

Это предложение стало для меня такой неожиданностью, что я только головой помотал, а Джинни серьезно попросила:

— Напиши, что мы их любим по-прежнему, но вынуждены искать свою дорогу в жизни. Так, Рон?

— Да, пожалуй, — кивнул я. — Ну и можешь добавить, что у меня «превосходно» по двум экзаменам, а у Джинни — аж по трем. Остальные еще не сдавали, рано.

— Ладно, передам, — кивнул Перси и вздохнул. — Сколько же я пропустил…

— Не так много, — утешил я. — Все равно никто толком не учился, монстра ловили. Ходят слухи, что экзамены хотели вовсе отменить, но попечители встали на дыбы, мол, как это — кто-то лоботрясничал, кто-то учился, и всех переведут на следующий курс?

— Малфой… — с непонятным выражением протянул брат.

— Он самый, — усмехнулась Джинни. — Но он прав. Мы вот не геройствовали, а учились, так что спокойно сдаем по программе. Пострадавшим экзамены перенесли на осень, сам знаешь. Ну а прочие пусть крутятся, как хотят!

— Согласен. — Перси помолчал, потом спросил: — А Дамблдор вернется или нет, что у вас говорят?

Мы переглянулись. В принципе, это было секретом Полишинеля, так что можно было и рассказать.

— Там мутное дело, Перси, — сказал я. — Малфой, ясно, не хочет, чтобы Дамблдор снова занял директорское кресло, но, хоть он и влиятельный тип, часть попечителей, я слышал, уже пошла на попятную. Да и в Визенгамоте с Министерством многие на стороне Дамблдора. Так что, думаю, сейчас Малфой сольется по-тихому, без скандала — доказательств-то у него никаких нет, нападения прекратились, все живы. Так что на будущий год у нас будет прежний директор.

— Ясно, — кивнул он, снова о чем-то задумавшись. — Вы домой так и не собираетесь? На каникулах?

Мы с сестрой переглянулись и решительно помотали головами.

— У миссис Лонгботтом спокойнее, — сказала Джинни. — Она нас многому учит, такого в школе не преподают. А если ты о деньгах, то…

— Вырастем — рассчитаемся, — закончил я. — Хотя не такие уж получаются большие траты, она сама говорила. Нам много не нужно.

— Понятно… Идите, отбой скоро, — сказал Перси и снова о чем-то задумался. — Спасибо, что навестили.

— Так ты все-таки наш брат, — удивленно ответила Джинни, — и даже, кажется, не такой говнюк, каким я тебя всегда считала!

— Неужто? — ожил тот. — Это почему же ты обо мне так думала?

— Потому что ты подхалим, — безжалостно ответила сестра. — Думаешь только о карьере, а ради нее кому угодно в ножки кланяться готов. И отца ты презираешь, думаешь, я не знаю? Хочешь выбиться в люди и смотреть на всех свысока, вон как тот же Малфой-старший! Только не выйдет у тебя, Перси, как был подлизой, так и останешься. Будешь на побегушках у какого-нибудь старого чмыря из Министерства, вот и вся твоя карьера! Кому ты там нужен, такой умный?

— Еще как нужен, — вставил я. — Там, я слышал, именно такие и ценятся, которые для начальства в лепешку расшибутся, лишь бы подачку кинули. Но выше какого-нибудь секретаря им все равно не подняться, там все места давно уже поделены на пару поколений вперед. Нет, я слышал, пробиться можно, но характер другой нужен. Не твой, Перси. Ты угождать здорово научился, а пробивной силы нет. Так что… Извини, если огорчили.

— Это вы на Слизерине набрались? — спросил он, помолчав.

— И там тоже, — ответил я. — Но у нас и самих головы на плечах имеются.

Джинни добавила не без намека:

— У тебя тоже. Только загаженная по самое некуда!

Перси ничего не ответил, мы с сестрой переглянулись да и пошли в нашу гостиную.

— Как думаешь, — спросила она по пути, — у него в мозгах что-то сдвинулось?

— Я откуда знаю? Все может быть. Помнишь же, все говорили, что думать могли. Ничего не видели, не слышали, не чувствовали, а мозги работали…

— Так и рехнуться недолго!

— Ну да. Или надумать что-нибудь этакое, — вздохнул я. — Посмотрим, что дальше будет. Иди к себе, а я еще чары подучу и Невилла погоняю. Экзамен завтра.

— Давай, — кивнула Джинни и убежала в спальню, а я прихватил Невилла и отправился к Тому в дневник, чтобы он нас погонял по программе второго курса…

Экзамены мы, разумеется, сдали. Вышли бы вовсе отличниками, если бы не мое наплевательское отношение к истории магии и не невиллова боязнь высоты. Ну да на «посредственно» натянули, и ладно, зато остальное вышло пополам — «превосходно» и «выше ожидаемого», на нас даже слизеринцы смотрели с удивлением. Круглыми отличниками на втором курсе были только Малфой и Грейнджер, а на первом — сестренка и еще какой-то мальчик. Луна тоже благополучно спустила историю магии на тормозах — она предпочитала альтернативные ее варианты.

— Не расслабляйтесь, — сказал нам Том, когда мы расположились в купе. — Луна уезжает, но вы-то остаетесь, и скучать вам не придется!

— Мы и не сомневались, — ответил я за всех.

Кажется, нам предстояло очень опасное лето…

Глава 25. Воплощение

Что я могу сказать об этих летних каникулах? В сущности, ничего особенного. Миссис Лонгботтом снова пригласила наших родителей на чай, и те нанесли визит, но вели себя настолько сдержанно, что я и не понял, рады они нас видеть или нет. Правда, папочка, узнав о наших успехах в учебе, поглядывал одобрительно, а мамочка долго ахала, выслушав историю о монстре (хотя родители, как приближенные к Дамблдору лица, наверняка уже всё знали). Перси на этот раз с ними не явился — он корпит над учебниками, сказал папочка, наверстывает упущенное, а то пропадает целыми днями у кого-то из однокурсников, видимо, тот ему помогает с практическими занятиями.

«Что ж вы-то не поможете?» — мог бы я спросить, но промолчал.

Так или иначе, этот тягостный визит закончился благополучно, мы распрощались и выдохнули с облегчением. А потом нас ждал сюрприз: миссис Лонгботтом в награду за успешную учебу повезла всех троих на море. Не в Ниццу, конечно, и не на Лазурный берег, и даже не в Брайтон, а всего лишь в Блэкпул, но и то показалось нам с Джинни настоящей сказкой! Говорю же, мы никогда не видели моря! И хоть оно тут даже в июле было прохладным, мы не вылезали из воды, пока не приобретали синеватый оттенок, а потом отогревались на пляже… Самое замечательное — тут не было маггловского порта, больших толп туристов, а цены радовали умеренностью. Одним словом, две недели пролетели, как не бывало, и я был уверен, что первая поездка на море запомнится мне навсегда.

— Жалко, что ты этого не видел, — сказала Джинни Тому, когда мы уже вернулись в дом миссис Лонгботтом.

— Почему, видел, — усмехнулся он. — В ваших воспоминаниях.

— Обещал же не соваться к нам в головы без спросу, — напомнил я.

— Если я не буду этого делать, вы еще, чего доброго, влипнете в неприятности, — ответил Том. — Лучше уж проконтролировать… И нет, в ваши фантазии я не лезу, так что не красней, Джиневра. У тебя и так на лице всё написано.

— Что это у меня там написано? — нахмурилась сестренка.

— Всё, — повторил Риддл и гадко улыбнулся. — Хватит болтать! За работу, а то вы совершенно разленились, и это всего за две недели! Представляю, что с вами стало бы за два месяца без моего присмотра…

— Деградировали бы, не иначе, — буркнул я. — До состояния магглов.

— Если бы! Скорее уж, домовиков… хотя нет, — сам себя перебил Риддл. — Домовики прекрасно владеют магией, пусть и специфической, а у вас в одно ухо влетает, а из другого вылетает! Правда вам, что ли, беруши купить?

— Опять! — взвыл я, поняв, что он прочитал мое воспоминание о разговоре с Луной. — Том, ну хватит уже, а? Если ты в реальном мире начнешь читать всех направо и налево, а потом выдавать их маленькие тайны, тебе тёмную устроят, будь ты хоть круче Гриндевальда!

— В реальности это будет не так просто делать, а инстинкт самосохранения у меня на высоте, — парировал Том.

— Да неужто? — хмыкнула Джинни. — То-то тебя к василиску понесло…

— Я же не просто так к нему полез, я принял меры безопасности, — фыркнул он, — и не заговаривай мне зубы! Не хочешь заниматься, так и скажи.

Потом он помолчал и добавил:

— Скоро конец июля, если не ошибаюсь. Скоро вернется Луна, и тогда…

Джинни невольно поежилась. Мне тоже стало не по себе, а судя по лицу Невилла, тот и вовсе перепугался. Одно дело — думать, мол, когда-нибудь мы все-таки попытаемся вытащить Тома из дневника, а совсем другое — знать, что скоро придется заняться этим вплотную.

— Не переживай заранее, Рональд, — сказал мне Риддл. — В худшем случае, у вас просто ничего не получится.

— Это, несомненно, утешает, — ответил я, хотя у меня немного отлегло от сердца. Он ведь мог сказать «вы все умрете».

Тем же вечером Джинни притащилась посреди ночи ко мне в спальню (да-да, я уже считал розовую гостевую своей, к хорошему быстро привыкаешь), плюхнулась рядом и трагически засопела.

— Отстань, — сказал я. — Я все знаю. Ты переживаешь за Тома, боишься не справиться и так далее. Но ты же слышала, что он сказал? Не выйдет теперь, придется обождать…

— Слышала, — мрачно ответила она, — только он соврал. Вернее, не договорил. В худшем случае действительно ничего не выйдет, только и мы пострадаем. А как сильно, неизвестно.

— Это он тебе сказал? — Я машинально нащупал тетрадку под подушкой. На месте…

— Нет, но это и так было ясно. Он, когда врет, не смотрит в глаза, я давно заметила.

— Он ведь так смотрел, только когда пытался нас легилименции обучить!

— Вот именно, — хмыкнула Джинни. — Может, конечно, у него просто привычка такая… Он вроде бы и в лицо тебе глядит, но чтобы прямо глаза в глаза — почти никогда, я нарочно пыталась его взгляд поймать, не вышло.

— Ну, мы давно знаем, что врать он горазд, — вздохнул я, — но деваться нам теперь некуда. Если только закинуть этот дневник куда подальше и забыть о нем, как о страшном сне!

— Нет уж, — сказала сестра. — Мы обещали. Даже если не выкидывать тетрадку, а спрятать, я, например, все время буду думать, что Том все еще там, в этом зале, сидит на подоконнике и смотрит за окно. И деться ему оттуда некуда…

— Не дави на жалость, — поморщился я. — Мы обещали, стало быть, сделаем, что сможем. Иди спать, а?

Джинни обиженно фыркнула и ушла к себе, а я долго еще лежал без сна и думал о том, как же все это будет происходить. Так ничего и не надумал, а пытаться расколоть Тома не стал — он был слишком уж крепким орешком, точно не по моим зубам!

Утро встретило нас несколькими новостями сразу. Их озвучила миссис Лонгботтом, читавшая после завтрака почту и свежие газеты.

— Пишут, что Дамблдор восстановлен в должности директора, — сообщила она.

— Малфой, наверно, трость сгрыз от злости, — не удержался я. Все же знали, кто инициировал отстранение директора!

— Зря ты недооцениваешь Люциуса, — прекрасно поняла меня миссис Лонгботтом. — Он малоприятный человек, но одного у него не отнять — он прекрасно чувствует, когда нужно остановиться или вовсе сдать назад. Кое-кто намекал мне, что многие попечители действовали под давлением, а когда это вскрылось, Малфой живо пошел на попятный. Правда, так и не выяснено, кто же нападал на учеников, но больше происшествий не было, так что… — тут она явно процитировала кого-то: — «Можно считать, что директор устранил угрозу, но из врожденной скромности и благородства предпочел сохранить свои деяния в глубокой тайне. Мистер Малфой также действовал из лучших побуждений, стараясь оградить жизнь и здоровье учащихся от неведомой опасности». Ну что вы смеетесь, дети?

— Бабушка, это кто написал? — хихикая, спросил Невилл. — Надо же так и тем, и этим… м-м-м… подлизаться к ним, в общем!

— Статья под псевдонимом, — улыбнулась она. — Но автор в самом деле умелый подхалим! Что до прочего, Дамблдор действительно вернулся, ну а Малфой усиленно делает вид, будто им в самом деле двигало благородство и желание спасти детей.

— Ну, Драко ведь тоже был в школе, так что он почти и не солгал, — сказала Джинни. Она сосредоточенно вязала крючком салфетку. Миссис Лонгботтом посоветовала ей это занятие для успокоения нервов и концентрации внимания. Первые несколько дней, я знаю, Джинни у себя в спальне топала ногами и швыряла катушки ниток в стену, потом успокоилась и даже освоила простенький узорчик. И приучилась разговаривать, не спуская петли и не теряя нити беседы, а между делом заглядывать в учебник. Том тоже ценил многозадачность, ему это понравилось, но засадить нас с Невиллом за вязание он даже не пытался, и на том спасибо!

— Вот именно, — кивнула миссис Лонгботтом, — и теперь вовсю продвигает свой образ защитника обделенных детишек. Сознайтесь, это ваших рук дело?

Мы переглянулись, и Невилл ответил:

— Наших, бабушка. Правда, мы только намекнули Драко кое на что, а он сказал отцу, наверно. Ну а тот уже развил идею, ты же сама говорила, он чует, откуда ветер дует!

— Ну, дело хорошее, — усмехнулась она, — я тоже кое-что пожертвовала в этот его фонд… Хм, а это о чем?

Она углубилась в газету, нахмурилась, потом кивнула нам:

— Пишут, из Азкабана сбежал опасный преступник.

— Разве оттуда можно сбежать? — удивилась Джинни.

— Как видишь, можно… Сириус Блэк?! — миссис Лонгботтом даже газету выронила, но тут же подхватила ее и принялась внимательно изучать заметку. — Невероятно…

Мы переглянулись, ничего толком не поняв. Вернее, фамилию-то я слышал, и неоднократно, у нас в родне тоже Блэки затесались, а у Драко мать — урожденная Блэк, но про этого типа я что-то ничего не мог припомнить.

— Это тот, кто выдал тому-кого-нельзя-называть родителей мальчика-который-выжил, — пояснила она, видя мое недоумение.

— Бабушка, а нельзя называть их как-нибудь покороче? — спросил вдруг Невилл, насупившись. — Скажем, Волдеморт и Поттер, а?

— Невилл! — начала было миссис Лонгботтом сурово, но вдруг осеклась. А потом сказала: — И правда что, он давно сгинул, а мы имени боимся! Тьфу, вот ведь головы людям задурили…

Она углубилась в чтение, а мы снова переглянулись, потому что снова никто ничего не понял.

— Надо написать Андромеде, — бормотала миссис Лонгботтом. Я припомнил — так вроде бы звали тетку Драко, вышедшую за магглорожденного. — Что за… Ох ты!

— Что такое, бабушка? — не выдержал Невилл.

— В этом году… — она выдержала паузу, — школу будут охранять стражи Азкабана. Опасный преступник хочет проникнуть туда, а если он сумел сбежать из тюрьмы, то попасть в школу ему будет легче легкого!

— Да кто он такой, этот Блэк? — спросила Джинни с любопытством.

— Крестный Гарри Поттера, — ответила миссис Лонгботтом. — Предатель и убийца.

— Но Поттер-то ему зачем? — удивился я.

— А ты не понимаешь? Волдеморт развоплотился, столкнувшись с Гарри. Его приспешники… кто умер, кто в тюрьме, кто в бегах, лишь единицы сумели удержаться на плаву! Как думаешь, кого они винят во всем этом?

— Поттера, — за всех ответил Невилл. — Но почему Блэк опомнился только сейчас? Раньше-то до Гарри добраться было — раз плюнуть, он ведь с магглами жил, а не в Хогвартсе!

— Откуда мне знать? — пробурчала миссис Лонгботтом.

— А что за стражи Азкабана, — не отставал от нее внук.

— Ты что, не помнишь… — я вовремя осекся, не договорив «Том же рассказывал», но вовремя исправился: — Тюрьму сторожат дементоры. Это всем известно.

— Да, точно, — сконфузился Невилл. — Совсем позабыл… И что, теперь они будут возле школы?!

— Именно, — мрачно сказала миссис Лонгботтом. — Безобразие, конечно, но, кажется, власти считают это единственным способом обезопасить Поттера…

«Вот и та пакость, о которой говорил Том», — прочитал я в глазах сестры. Н-да, если в новом учебном году нас будут охранять дементоры, Хогвартс точно покажется не лучше Азкабана! И вот в такую-то радость и намерен выбраться Риддл… С другой стороны, он прав — я предпочел бы, чтобы он был рядом во плоти и с волшебной палочкой наперевес!

— Идите, дети, — велела она, — мне нужно написать несколько писем. Кстати, мистер Лавгуд пишет, что они вернулись с курорта. Думаю, завтра или послезавтра они нас навестят.

Мы переглянулись. Ну вот, ждать больше нечего!..


Разумеется, Луне ничего не стоило убедить отца оставить ее на пару дней с нами — мы соскучились друг по другу, а ему нужно разобраться с делами, не отвлекаясь ни на что, все-таки месяц отсутствия — не шутки, если у тебя нет толкового управляющего! Миссис Лонгботтом милостиво согласилась, заявив, что Джинни необходима женская компания, иначе она вырастет сорванцом, и Луна водворилась в сиреневой спальне. Очень в ее стиле, я бы сказал…

— И когда? — только и спросила она, когда мы собрались вчетвером в нашей здешней штаб-квартире.

— Завтра бабушка собирается в гости к миссис Тонкс, — проинформировал Невилл. — Хочет что-то там обсудить по поводу беглого Блэка и охраны школы. А она если туда отправится, то надолго, в прошлый раз они у нас встречались, так от завтрака чуть не до полуночи просидели, всё сплетничали! А уж если к ним профессор МакГонаггал присоединится, то бабушка и заночевать там может…

— Ну вот он, наш шанс, — без особого энтузиазма произнес я, а Джинни кивнула. — Осталось узнать, что нам потребуется для возрождения Тома. Идем, спросим, что ли?

Как выяснилось, нам не требовалось ничего, только дневник и мы сами. И, признаюсь, когда на следующий день мы собрались под кустом сирени в саду (сирень была старая, раскидистая, ветви опускались чуть не до земли, так что получился настоящий шалаш), мне было очень не по себе.

«Всё просто, — прошептал Том-из-дневника, — сядьте кругом, тетрадь положите в его центр. Левую руку положите на тетрадь, да, ладони друг поверх друга, а правую — на плечо соседу, чтобы замкнуть круг. А теперь закройте глаза и постарайтесь вспомнить меня…»

«Тебя забудешь», — подумал я, но выполнил требование и зажмурился. Вспомнить, говоришь? Ну… лицо помню, развевающуюся мантию, привычку сидеть на подоконнике, сцепленные за спиной руки, горящие азартом глаза… горящие глаза…

Помню, у меня сильно закружилась голова, и я стиснул плечо Невилла, чтобы не потерять сознания. Тщетно: эти глаза становились все ближе и ближе, я падал в них, бесконечно долго падал в пылающую черноту, пока не сорвался и не рухнул в бездну…

Очнулся я от того, что кто-то без лишней нежности хлестал меня по щекам.

— Эй, давай, приходи в себя, — услышал я сквозь шум в ушах смутно знакомый голос. — Рональд, чтоб тебе ни дна, ни покрышки! Подъем!

Я с трудом открыл глаза — перед ними все плыло, сфокусировать взгляд было неимоверно тяжело, — и увидел над собою поразительно знакомую физиономию. Да, я почему-то лежал навзничь на траве, хотя помнил, что вроде бы сидел.

— О, живой, — весело констатировал незна… да какой незнакомец, это был Том Риддл! Настоящий, живой — это я мог засвидетельствовать, рука у него оказалась очень тяжелой, — в чистой, но немного обтрепанной мантии и старомодных брюках с джемпером под нею. — Узнаешь?

— Получилось? — просипел я.

— Как видишь, — Том отодвинулся, потянулся и огляделся, с наслаждением вдохнув теплый летний воздух. — Хорошо-то как…

Голова у меня постепенно перестала кружиться, я с грехом пополам сел и посмотрел по сторонам. Остальные лежали рядом, все дышали, и на том спасибо! Я потормошил Невилла, и тот отозвался почти сразу. В смысле, лягнулся, чуть не угодив мне по носу.

— Да очнись ты! — рявкнул я, и это возымело действие: он сел и заморгал, приходя в себя.

Том тем временем поднялся на ноги и, хоть его немного пошатывало, выглядел он неплохо. Но, конечно, в дневнике он сильно приукрашивал если не свою внешность, так одеяние точно.

Я кое-как встал на карачки, подобрался к Джинни, потряс ее за плечо, и с третьей попытки таки привел в сознание. Невилл уже ставил на ноги Луну, которая с огромным интересом разглядывала Тома во плоти.

— Что, не вышло? — со страхом спросила Джинни, хватаясь за мою руку, чтобы принять вертикальное положение.

— Очень даже вышло, — сказал я и посторонился, чтобы не загораживать ей вид на Риддла.

— Ну вот мы и встретились! — сказал он с обычным своим пафосом, но не выдержал и засмеялся. Сейчас Том выглядел не таинственным и загадочным юношей, будущим Волдемортом, а обычным мальчишкой, ненамного старше нас. — А вот это я, с вашего позволения, оставлю при себе…

С этими словами Том ловко подобрал дневник и сунул за пазуху. Луна подошла поближе и осторожно потрогала его пальцем, будто боялась, что он вот-вот растворится в воздухе. Но нет, Том был вполне материален! Джинни пошла дальше, хотела схватить его за руку, но споткнулась и чуть не полетела носом в землю, спасибо, Риддл ее поймал.

— Эге, — сказал он, — здорово я вас вымотал, а? Говорил же, кого одного наверняка убью, вы вон вчетвером едва на ногах держитесь! Перекусить что-нибудь найдется? И чаю горячего послаще, а то девчонки, я смотрю, совсем зеленые!

— Я сейчас домовику велю… — подхватился Невилл, но Том остановил:

— Погоди, я хоть в кустах спрячусь, а то домовик твоей бабушке живо расскажет о каком-то незнакомце… А так да, скажи, что вы хотите устроить пикник во-он за теми деревьями, там вроде бы беседка, да? Действуй!

Невилл утопотал к беседке, вызывать и инструктировать домовика, а Том, прислонившись к толстенному стволу сирени, внимательно уставился на нас.

— Там, внутри дневника, вы были немного другими, — сказал он наконец. — Наверно, я тоже?

— Ага, — подтвердил я, — ты был невыносимо пафосным, носил шелковую мантию и белоснежную рубашку, а еще у тебя не было угрей на носу. И пробор был как по линеечке. И уж извини, потом от тебя не пахло.

— Гхм… — Том невольно потрогал нос и пригладил взъерошенные волосы.

— Но так ты выглядишь живым, а не картинкой, — сказала Луна, а Джинни несколько раз кивнула, а потом добавила:

— Тебе бы переодеться. Ты очень бросаешься в глаза. Мода… гм… сильно изменилась.

— Покажите, во что, я трансфигурирую, — усмехнулся он, — если, конечно, кто-нибудь одолжит мне палочку!

Разумеется, Джинни тут же сунула ему свою.

— Пойдет, — кивнул Том, на пробу взмахнув ею. — Так… что тут у вас носят?

Скажу прямо, в джинсах и тенниске он выглядел совсем не великим и ни капли не ужасным. А сделав себе стрижку, как у Невилла, Риддл вовсе утратил горделивый вид и превратился в натуральную шпану вроде моих братцев.

— Так годится? — спросил он, возвращая палочку Джинни.

— Вполне, — одобрил я.

— Еще спереди волосы укороти, чтобы стояли торчком, — посоветовала Луна. — Или просто взлохмать. Так ты будешь совсем не похож на себя из дневника. Да-да, именно так…

— Отлично, — улыбнулся Том. — А теперь пойдемте перекусим? За полвека я соскучился по нормальной еде!

Что соскучился — это точно, со стола он метал только в путь!

— И что ты теперь будешь делать, Том? — спросила Джинни. После чашки сладкого чая и пары бутербродов к ней вернулся нормальный цвет лица, только она избегала смотреть на Риддла.

— Я же говорил, вернусь в Хогвартс, — ответил тот, делая себе трехъярусный сэндвич. И как в него только помещалось… — Еще целый месяц впереди, я успею придумать, как легализоваться. Рон, я заберу часть шкуры и яда василиска, не возражаешь?

— Нет, конечно, я-то вообще не представляю, кому ее можно загнать и почем, — кивнул я. Хорошо еще, мы прихватили это добро с собой, не рискнув оставить в школе!

— А я представляю. Отлично… Словом, мои маленькие друзья, я исчезаю. Увидимся в Хогвартсе!

— Погоди, куда это ты исчезаешь и как? — не понял я. — Палочки у тебя нет, а аппарации учат только на шестом курсе!

— Рональд, ну что ты, как маленький, — улыбнулся Том. — Думаешь, я не умею аппарировать? Дел-то куча… Мы до этого с вами еще не дошли, но, думаю, дойдем. Как только с защитой разберемся. А что до палочки, это, конечно, проблема, но проблема разрешимая…

— Возьми мою, — предложила Луна. — Я скажу папе, что сломала ее, он купит мне новую, вот и все.

— Спасибо, но не стоит, право, — серьезно ответил Риддл. — Ты же несовершеннолетняя, и если я стану колдовать где-то… словом, не здесь, это живо засекут. Зачем тебе неприятности?

— Погоди-погоди… — сказал вдруг Невилл и ненадолго умолк, как обычно, когда глубоко задумывался о чем-то, а потом выдал: — Том, я знаю, где бабушка хранит дедушкину палочку!

— А вот это совсем другое дело, — кивнул тот. — Зарегистрирована она на взрослого волшебника, а живого или нет, проверять не станут. Только твоя бабушка не хватится пропажи?

— Вряд ли, она очень редко ее достает, — ответил Невилл. — Только на его день рождения, а до него еще далеко, на Рождество и на годовщину их свадьбы, а она весной. И ты же ее вернешь, правда?

— Непременно, — заверил Том, — как только разживусь собственной. Буду очень тебе благодарен, с палочкой всё намного упрощается… С чужой, конечно, колдуется не так легко, как со своей, но это лучше, чем вовсе без ничего!

— Тогда я сейчас принесу, — сказал тот и умчался на этот раз в дом. И правда, не домовика же за такой вещью посылать, это не пикник, он живо протреплется миссис Лонгботтом, и тогда нам несдобровать!

Мы молчали. Признаюсь, мне очень хотелось расспросить Тома, только я никак не мог придумать, с чего начать.

— Ты вроде бы говорил, что владеешь беспалочковой магией, — подала вдруг голос Джинни. — И что-то еще такое болтал про подпорки для хромоногих волшебников…

— Говорил, — ничуть не смутился Том и подпер подбородок сцепленными пальцами. — И повторю. Да, владею. Но пока еще не на том уровне, на котором хотелось бы. Против взрослого волшебника с палочкой — если я не застану его врасплох или спящим, — я пока выйти не рискну. Хотя бы потому, что сил у меня сейчас не так уж много. Вот чуть погодя — другое дело, а пока придется ходить… хм… с костылем.

— Ты совсем-то уж не пропадай, — попросил я. — Может, хоть напишешь?

— Как он напишет, если у него нет совы? — одернула Джинни, хотя ей явно хотелось меня поддержать.

— Мало ли способов? — удивилась Луна. — Сову можно взять на почте. Это недорого. А если вы боитесь, что миссис Лонгботтом что-то заподозрит, пусть Том пишет мне, а я перешлю…

— Хорошая идея, — кивнул Том. — Но частых и подробных писем не обещаю.

— Хоть черкни, что жив-здоров, — вздохнула Джинни. — Ой, да, а как же ты сядешь на Хогвартс-экспресс без билета?

— Можно подумать, их там проверяют! — улыбнулся Риддл. — Проеду безбилетным. А в крайнем случае аппарирую в Хогсмид или камином доберусь, чтобы не светить умениями. Ну а оттуда дойду до школы пешочком и подожду всю ораву у ворот. Дел-то…

— Ну ладно, — вздохнул я. На лице Тома читался неподдельный энтузиазм, но мне было как-то боязно: мир действительно сильно изменился за пять десятков лет, и если наш, магический, эволюционировал медленно, то маггловский… — Слушай, может, тебе хоть в двух словах рассказать, что сейчас у магглов творится? Чтоб ты хоть не стоял, разинув рот!

— Давай, — охотно согласился Риддл, делая сложный выбор между ветчиной и сыром. В итоге он выбрал и то, и другое. — Я слушаю.

— Но я тоже не очень хорошо разбираюсь в магглах, — предостерег я. — Могу рассказать только то, что слышал от отца и читал в книжках и газетах, которые он таскал домой.

— Рональд, поверь, я достаточно хорошо в них разбираюсь, — фыркнул он, — я с ними вырос. Ты мне лучше о веяниях времени расскажи, а человеческая природа ни капли не меняется, уж поверь!

Ну я и рассказал, что мог припомнить. Про всякие изобретения, новые машины, цветные телевизоры, компьютеры, полеты в космос и все в том же роде. К моему некоторому огорчению, Том ничуть не удивился и не взволновался.

— Это все техника, — сказал он. — Привыкну. Я всегда могу прикинуться парнем из захолустья, где телевизор один на весь поселок, да и тот черно-белый, а из машин — разве что трактор да какой-нибудь рыдван двадцатых годов выпуска. А вот с ценами придется разбираться самому… Ну да ладно. Сбуду добро, поменяю у гоблинов деньги на фунты, а там сориентируюсь. За информацию спасибо!

— Не за что, — вздохнул я, и тут вернулся, наконец, Невилл.

— Вот, держи, — протянул он палочку, даже с виду старую, потертую. — Еле вспомнил, как тайник открывается…

— Совсем другое дело! — воскликнул Том, взяв ее и взмахнув на пробу, а потом сказал Луне: — Не в обиду тебе будет сказано, но твоя палочка совершенно не подходит к моему темпераменту.

— Надо было брать мою, — не удержалась Джинни.

— Тогда я мог бы спалить половину сада, — улыбнулся Риддл. — Твоя для меня… хм… чересчур горяча и своенравна. Правду говорят, что палочка выбирает хозяина, и явно по характеру и склонностям… Вилли, а палочка твоего деда из какой древесины?

— Я не помню, — вздохнул тот. — Вот сердцевина — сердечная жила дракона, это точно.

— Уже неплохо. В самый раз, я бы сказал… — Том в два глотка допил остывший чай и поднялся. — Мне пора. Чем раньше начну, тем скорее освоюсь в этом прекрасном новом мире!

— Если что, ты всегда можешь вернуться, — произнесла Луна. — Найдешь мой дом?

— Спрошу, если что, — пожал он плечами. — Ну а сюда-то уж точно дорогу не потеряю… Давайте прощаться, а то нагрянет миссис Лонгботтом, объясняйся с ней…

Нам с Невиллом Том крепко пожал руки, а девочек расцеловал в щеки. Луна восприняла это спокойно, а Джинни сделалась ярко-малиновой (по-моему, у нее даже уши задымились).

— Ну, до встречи! — сказал нам Риддл.

Хлопок — и он испарился, будто не бывало. Если бы не пятая чашка на столе, я подумал бы, что нам привиделось.

— Ну, — сказал я преувеличенно бодро. — Не будем терять времени понапрасну! Том прав — до школы еще целый месяц, и если мы перезабудем все, чему успели научиться, он точно не обрадуется! А получить Круциатус в реальности мне как-то не хочется…

— Точно, — кивнул Невилл. — Я еще попрошу бабушку, чтобы она нам разрешила попрактиковаться с зельями. Ну теми, которые мы уже успели пройти, лишним не будет!

— А под шумок, — поняла его мысль Джинни и чуточку повеселела, — можно вспомнить и то, чему учил нас Том!

— Хорошая мысль, — одобрила Луна. — Всех ингредиентов у нас нет, купить не купишь, сразу спросят, зачем. Вот заодно попрактикуемся их заменять…

— Одна сплошная польза, — заключил я, и мы пошли претворять планы в жизнь.

Глава 26. Август

Честно говоря, к концу августа я уже был готов убить Джинни, а заодно и Тома, когда он мне подвернется. Но Том-то ладно, прислал где-то в десятых числах записку, мол, жив-здоров, увидимся, да и пропал. Во всяком случае, он не маячил на глазах (хотя, признаюсь, без него было скучно). Джинни же, сперва с энтузиазмом взявшаяся за повторение пройденного, скоро скисла и ходила с мрачным видом. Миссис Лонгботтом это, разумеется, заметила, а поскольку ей Джинни ничего не сказала, насела на меня. Я же довольно удачно соврал, что в школе сестра познакомилась с мальчиком, тот обещал писать летом и даже прислал пару записок, а потом перестал, вот Джинни и расстроилась. Сама же первой писать не хочет, потому что слишком гордая.

— А, — кивнула миссис Лонгботтом, распуская очередной шарф и сматывая разноцветную шерсть в клубки. — В вашем возрасте это случается. Правда, помнится, я влюбилась только на втором курсе, но как пылко! Какой для меня было драмой знать, что предмет моего обожания через год закончит школу, и больше я его не увижу!

— А как его звали, бабушка? — с интересом спросил Невилл.

— Вот поверишь ли, дорогой, — ворчливо сказала она, — не могу вспомнить! Помню только, что он обожал мятные пастилки и сильно бриолинил волосы, тогда это было модно. А уж мне-то он казался писаным красавцем! У него была роскошная белокурая шевелюра, а еще он позволял себе не затягивать галстук и даже расстегивал воротничок рубашки. По тогдашним временам это тянуло на бунт!

— Он-то знал, что вы в него влюблены? — поинтересовалась Джинни.

— Что? О, Мерлин, разумеется, нет! — засмеялась миссис Лонгботтом. — Я бы сгорела со стыда, если бы он хотя бы заподозрил что-то подобное. Конечно, я посылала ему анонимные валентинки, подарки к Рождеству и на Пасху, но… это всё. После его выпускного я целый месяц почти ничего не ела и писала слезливые стишки о разлуке. Матушка даже решила, что я села на диету, а поскольку считала это крайне вредным для здоровья, то немедленно увезла меня на курорт. Там я и познакомилась с твоим дедушкой…

— Правда? — удивился Невилл. — Ты никогда не рассказывала!

— К слову не приходилось. Правда, тогда я еще не знала, что мы поженимся. Знакомство наше было ужасным: я в тоске и печали строила песочный замок у самой воды, воображая себя покинутой принцессой, а он его разбомбил. После этого я гонялась за ним по пляжу и грозилась утопить, а он знай хохотал… — миссис Лонгботтом улыбнулась воспоминаниям. — Потом, кажется, я таки подловила его в воде и притопила, а он в отместку посадил мне на голову краба, когда я задремала в шезлонге. А на следующий год я увидела его в Хогвартсе — он был моим ровесником, но с другого факультета, я его и не замечала раньше… Теперь заметила! Он дергал меня за косы, я била его портфелем, он плевал в меня на занятиях жеваной бумагой, я показывала язык… словом, как обычно в этом возрасте, — заключила она.

— Прекрасная история, — сказала Луна без тени иронии. — А потом?..

— Потом я встречалась с юношей с Рэйвенкло, а дедушка Невилла перебрал, по-моему, всех девиц с нашего курса и помладше. Но на пятом курсе на Рождество он поймал меня под омелой… — миссис Лонгботтом развела руками, — а в итоге пришлось после школы выходить за него замуж, возражений он слушать не желал.

— Бабушка, — подумав, произнес Невилл, — ты говоришь, раньше дедушку не замечала, но если бы он учился с тобой на одном факультете, то ты не могла бы его не знать, верно? А если он пересекался с тобой на занятиях, выходит, он был…

— Он был слизеринцем, дорогой, — вздохнула она, — слизеринцем до мозга костей, только взбалмошным и… хм… ни во что не ставящим условности. Вроде того же Блэка, только мой муж с годами остепенился и постарался забыть об ошибках молодости. Но какой разразился скандал, когда мы тайно поженились… Это было прекрасно!

— Не думал, что у тебя была такая бурная юность, — пробормотал Невилл.

— Конечно-конечно, я всю жизнь была старой каргой, — фыркнула миссис Лонгботтом. — Словом, Джиневра, не переживай. Мальчишки в этом возрасте частенько забывают о своих обещаниях, а потом страшно удивляются, почему это ты обижаешься. Для тебя его письма важны, а ему кажутся сентиментальной ерундой. Или, скажем, родители увезли его за границу, почему нет? В школе разберешься, главное, не руби сплеча, а сперва разберись, в чем дело.

— Да, пожалуй, я так и поступлю, мэм, — подумала Джинни и немного воспрянула духом. Правда, видя опасные огоньки в ее глазах, я немного волновался за Тома… — Спасибо.

После этой беседы сестренка немного успокоилась и с прежним рвением взялась за занятия. Миссис Лонгботтом впрямь разрешила нам попрактиковаться в зельеварении (в закрытом обычно восточном крыле оказалась неплохая лаборатория), но только под ее личным контролем или хотя бы под присмотром домовика, так что особенно разгуляться нам не удалось, замену ингредиентов мы придумывали исключительно в теории. Ну да ничего, программные зелья за второй курс мы с Невиллом повторили, а девочки… гм… тоже повторили, потому что сильно опередили эту самую программу. Том-то не делал скидок на возраст, уверяя, что эту бурду способен сварить однорукий младенец, что уж говорить об особи хомо сапиенс старше десяти лет!

Заодно миссис Лонгботтом показала нам, где в библиотеке хранятся книги ее покойного супруга и родителей Невилла, и вот тут-то уж мы оторвались по полной! Надо ли говорить, что там нашлось немало интересного касаемо защиты от темных сил? И кое-что непосредственно о самих темных силах?

— Если бы Том знал об этих сокровищах, мы бы его отсюда силой не выгнали, — высказалась Джинни, листая очередной старинный фолиант с довольно неаппетитными иллюстрациями (там то ли кого-то выворачивали наизнанку, то ли снимали кожу заживо, словом, развлекались от всей средневековой души). — Он бы тут поселился, а миссис Лонгботтом присылала бы ему чай с печеньем и всячески заботилась. Ей, по-моему, одним сироткой больше, одним меньше…

— Мы с тобой не сироты, — напомнил я.

— Фактически — они самые, и это при живых родителях! — сестра смерила меня таким взглядом, что я предпочел умолкнуть. В целом она была права…

Слава Мерлину, первое сентября было все ближе и ближе! В этот раз за покупками мы отправились буквально накануне отбытия в школу, потому что нужны нам были сущие мелочи. Мантии, как и прежде, миссис Лонгботтом заказывала на дому, а тетради и ручки с карандашами прислал мистер Лавгуд (я так и знал, что он знает о маггловском мире куда больше, чем наш с Джинни папочка!). Учебники за второй курс мы с Невиллом отдали девочкам, а сами постановили обходиться одним комплектом на двоих: все равно делим спальню, сидим за одной партой, так зачем тратиться? Да и тяжести меньше… Оставалась всякая ерунда вроде ингредиентов для зелий да пергамента с чернилами для контрольных работ и сочинений. Ну и хотелось прогуляться, конечно!

Миссис Лонгботтом нездоровилось, поэтому она отправила нас с домовиком, сказав, что верит в нашу разумность, способность не потеряться на Диагон-аллее и не объесться мороженым. Мы тоже верили во все, кроме последнего (на что деньги нам были выделены особо), поэтому клятвенно заверили ее, что все будет в порядке, и отбыли.

Основной поток учеников с родителями уже схлынул, можно было без суеты и толкотни пройтись по магазинам и выбрать необходимое. Учитывая то, что к самому концу августа многое продавалось со скидкой, мы удачно выбрали время для покупок.

Так, мы немного превысили бюджет в книжном, решив, что мороженого нам и дома дадут, а когда еще урвешь в букинистическом разделе старый учебник по защите? Даже с чьими-то информативными пометками на полях, что само по себе ценно… Ну и так, набрали всего по мелочи, еле распихали по сумкам. На ингредиенты хватило впритык, а на пергамент с чернилами уже не хватало. На этот раз нас выручила Луна — у нее имелись при себе еще деньги.

— Папа сказал, что у меня всегда должен быть неприкосновенный запас на всякий случай, — пояснила она, рассчитываясь в канцелярском отделе. — Чтобы не попасть в неловкое положение. Видите, пригодилось!

— Можно было бы попросить записать на счет, — пробурчал Невилл, явно переживая из-за того, что не додумался разбить копилку. — Мы тебе отдадим…

— Какие могут быть счеты между своими? — удивленно спросила Луна. — Еще осталось на мороженое. Идем?

Мы поколебались, но желание посидеть на веранде кафе, как взрослые, с креманкой мороженого и бокалом лимонада перевесило. В другой раз мы угостим, вот и всё!

Правда, до кафе мы не дошли. Где-то на полпути нас вдруг окликнули, голос показался мне смутно знакомым, но акцент…

— Простите, не подскажете, где здесь можно купить школьную форму?

По-моему, мы развернулись все разом.

— Том?.. — неверяще протянул Невилл.

— Как вы угадали? — лучась улыбкой, спросил Риддл. Он сильно изменился за этот месяц, во всяком случае, вывел угри, опять сменил стрижку, нацепил модные очки с тонированными стеклами и оделся… не в британском стиле, отнюдь. Причем на нем были маггловские шмотки, это точно, у нас тут такого не шьют. И этот кошмарный акцент… — Томас де Линт к вашим услугам, молодые люди!

— Опять «де»! — прошипела Джинни — Какой будет анаграмма на этот раз?

— Никакой анаграммы, — фыркнул Том. — Хм… кажется, вы шли в кафе? Позволите составить вам компанию и угостить мороженым?

— Конечно! — сказали мы чуть ли не хором.

— Тогда чего мы ждем? — он подхватил Джинни с Луной под руки и увлек за собой. Мы с Невиллом пошли следом.

По пути мы, ясное дело, помалкивали, и только когда нам принесли заказ, пустились в расспросы.

— Мог бы написать хоть пару раз, — попенял я, ковыряясь в крем-брюле. — Мы же переживали, вообще-то!

— Извините, ребята, было не до того, — серьезно сказал Том. — Думаете, так просто вписаться в мир, из которого выпал на полвека? Вот то-то же… Причем, как ни странно, у магглов это оказалось сделать намного проще. Достаточно сказаться иностранцем, и никто не удивляется твоим промашкам!

— Это у тебя французская фамилия теперь? — спросил Невилл. — Вроде как аристократическая?

— Нет, ни капли, — улыбнулся тот. — Обычная голландская фамилия. Я, видите ли, потомок буров из Южно-Африканской республики. Англо-бурские войны, может, знаете?

— Ну… слышал краем уха, — сознался я, потому что действительно читал о чем-то подобном в маггловских книжках. Остальные честно помотали головами.

— Вот и все прочие так же — в лучшем случае, слышали краем уха, а подробностей не знают, а это мне на руку, — серьезно сказал Том. — Одним словом, я сын чистокровной англичанки и местного уроженца, ведущего род как раз от буров… Как думаете, примут в Хогвартс приблудного иностранца?

— Не знаю, — честно ответил я, — никогда о таком не слыхал.

— Значит, нужно создать прецедент, — улыбнулся он. — От моей истории все будут плакать кровавыми слезами, клянусь! Кстати, Вилли, возьми дедову палочку и положи на место. Еще раз спасибо за нее, она меня очень выручила.

— Ой, да, надо ее опять спрятать, пока бабушка не хватилась, — кивнул Невилл и бережно убрал палочку в сумку.

— А где тебя носило? — с интересом спросила Джинни, уплетая мороженое. Настроение у нее сделалось прямо-таки лучезарным.

— Много где, — уклончиво ответил Том. — Это совсем не интересно. Главное, мне удалось разжиться документами — магглы теперь сделались совсем уж беспечными! — и деньгами. Остальное — не проблема. Кстати, у меня заметный акцент?

— Еще какой, — заверил я. — Ты только не наколдуй что-нибудь в этой манере, а то мало ли!

— Я уже пробовал, заклинанию это без разницы, — улыбнулся он. — Так вот… в документах я приписал себе лишний год, чтобы спокойно колдовать и аппарировать вне школы, но из-за разницы в программах в ЮАР и Британии прошу принять меня на пятый курс. Ответа пока нет, но, думаю, дельце выгорит… Опять слушать эту нудятину неохота, но да ладно, больше времени останется на занятия с вами, мои дорогие оболтусы!

— Ура, — сказала Луна. — А то повторять одно и то же скучно.

— Ничего, я еще посмотрю, что вы там наповторяли, — зловеще пообещал Том. — Кстати, нужно будет слазить в Тайную комнату за шкурой василиска. Я нашел одну лавочку, там дают хор-рошие деньги!

— И не спрашивают, где ты раздобыл такую редкость? — удивился я.

— В том-то и дело, что не спрашивают, а это дорогого стоит… — Риддл неприятно улыбнулся. — Если сбывать понемногу, можно недурно заработать. Пока мне и так хватит, но я стараюсь думать о будущем.

— Учебники-то уже купил? — поддела Джинни.

— Воспользуюсь школьным фондом, — в тон ей ответил Том. — Мне про него уже рассказали… А особенно негодовал хозяин книжной лавки, когда я зашел справочник купить. Бедняга лишился порядочной статьи доходов! Я даже не представлял, что на подержанные учебники такой спрос…

— Ну так не все же миллионеры, — пожал я плечами, мысленно поаплодировав Малфою-старшему: сумел же выкрутиться, пусть и при помощи идеи мистера Лавгуда. О его роли в отстранении Дамблдора поговорили да забыли, а этот фонд помощи малоимущим студентам постоянно будет на слуху! Надо не забыть сказать Драко, что он мой должник, вот что…

Мы посидели еще немного, но рассказывать о том, как он провел этот месяц, Том отказывался наотрез.

— Вы слыхали, какое веселье нас ждет в новом учебном году? — спросил он.

— Ты о чем?

— Об охране школы, — расплывчато произнес он. — Нет, Вилли, не спрашивай, откуда я это знаю. Слухом земля полнится… Помните, что я рассказывал об этих тварях?

— Такое, пожалуй, забудешь, — поежился я.

— Вот и отлично. Главное, сами держитесь от них подальше. Патронуса вы пока вызывать не умеете, хоть заклинание и знаете, а без него… — Том развел руками.

— А ты умеешь? — спросила Джинни.

Том ничего не ответил, а после паузы вдруг спохватился и полез в сумку со словами:

— Чуть не забыл! Вилли, твой день рождения я благополучно прошляпил, сидючи в дневнике, так что вот тебе подарочек, пусть и запоздалый.

— Спасибо… — восторженно протянул Невилл, схватив толстенный затрепанный «Полнейший и современнейший справочник Мастера Трав и Зелий» чуть ли не позапрошлого столетия. Кажется, даже в библиотеке у Лонгботтомов такого не было.

— А это… — Том охлопал карманы, нашел искомое и вручил Джинни небольшой подарочный мешочек, — подарок для тебя, у тебя ведь тоже недавно был день рождения, верно? Надеюсь, тебе понравится.

Сестренка посмотрела недоверчиво, потом вытряхнула на ладонь кулон в виде подсолнуха. Сердцевина у него была из темного, густо-коричневого прозрачного янтаря, а лепестки — из светлого, солнечно-желтого. Между лепестками посверкивали небольшие золотистые камушки — топазы, как пояснил Том, любуясь реакцией.

— Твой цветок по гороскопу, — сказал он, — льва я дарить не стал по понятным причинам, петуха тоже.

— Спасибо… — пробормотала Джинни, и у нее опять заполыхали уши. — Не стоило так тратиться…

— Ерунда, — ответил Том и поглядел на нас с Луной. — А для вас пока только сувениры, весенние вы мои, до дня рождения вам обоим еще далеко!

Мне достались серебряные запонки, почти как у Малфоя (сволочной Том явно опять прочел мои мысли!), с чернением в виде шахматной клетки и выгравированным на этом фоне крохотным ферзем. Ну а Луне — здоровенный том с описанием всевозможных гаданий на картах. Надо ли говорить, что остаток дня она ходила с ним в обнимку?

— А теперь мне пора, — сказал Том, одарив нас и расплатившись за мороженое. — Увидимся!

Мы даже попрощаться толком не успели, как он исчез. О том, что Риддл нам не привиделся, напоминали только пустые креманки, недопитый лимонад и подарки. Ну а от осознания того, что Том жив и вполне себе благоденствует, на душе стало намного легче! Теперь бы ему еще попасть в школу, но с его пронырливостью… думаю, он сумеет. Лишь бы Дамблдор его не узнал…

— У нас остались деньги, — сказала вдруг Луна, позвенев мелочью в кармане. — Еще по мороженому или лучше сходим в другой книжный?

Мы подумали-подумали да отправились в книжный, ворошить подержанные тома — вдруг да попадется что-нибудь ценное?

Глава 27. Поезд

На перроне мы стояли, едва не подпрыгивая от нетерпения. Миссис Лонгботтом наставляла внука, но внук толком не слушал, озираясь по сторонам. Тома нигде не было видно, хотя поди разгляди кого-нибудь в такой толпе!

Вот папочку с мамочкой и близнецами я увидел. Перси с ними не было, наверно, опять решил выпендриться и ушел к старостам. А может, ворковал где-нибудь со своей Пенелопой, кто его разберет?

Хогвартс-эспресс дал гудок, мы распрощались с миссис Лонгботтом и пошли искать свободное купе.

— Тут вроде бы никого… — заглянув в очередное, сказала Джинни. Вид у нее был мрачный.

— Том, наверно, сразу отправился в Хогсмид, — напомнила Луна, которая отлично чувствовала чужое настроение. — Ему ведь так удобнее. Не нужно ехать столько часов…

— Точно, — сообразила сестренка и заметно повеселела. — Но мог бы и предупредить!

— Ну это же Том… — пожала плечами Луна с таким видом, будто эта фраза всё объясняла. Впрочем, она действительно всё объясняла. — Кажется, тут есть места. Ой…

В купе был только один пассажир, дремлющий у окна.

— Что-то не припоминаю взрослых в поезде, — пробормотал Невилл. Я тоже взрослых не замечал, разве что тетушку, продававшую сладости, да машиниста с помощником, которых никогда не видел.

Незнакомец был одет в поношенную мантию, а сам выглядел больным и усталым. С виду он был довольно молод, но волосы у него уже поседели.

— Как думаете, кто это? — негромко спросил Невилл, когда мы кое-как разместились и закрыли дверь купе.

— Профессор Р. Дж. Люпин, — отозвалась Луна.

— Откуда ты знаешь?

— Так написано у него на чемодане, — ответила она, указывая на багажную полку над головой незнакомца. Там лежал маленький обшарпанный чемодан, для надёжности аккуратно обвязанный веревкой. «Профессор Р. Дж. Люпин» было отпечатано на одном из углов полустертыми буквами.

— Как думаете, что он преподаёт? — спросила Луна.

— Так это же очевидно, — ответила Джинни. — В Хогвартсе только одна вакансия. Защита от тёмных искусств.

Мы скептически переглянулись. Преподавателей защиты вечно преследовали неприятности. Поговаривали, что эта должность проклята, и впору было поверить в это — что ни год, так новый преподаватель! Может, этот задержится? На вид он был довольно симпатичным, хотя… Локхарт был красавец хоть куда, но на деле оказался никчемным волшебником. В конце концов, преподавателя надо не по внешности судить, а по умению… Ладно, увидим его в деле — узнаем, решил я. Видимо, о том же подумали и остальные.

Луна вынула свою любимую колоду, Невилл — тетрадку для записи очков, и мы снова принялись играть в преферанс. Обсуждать что-то при постороннем не хотелось (мало ли, вдруг он не спит, а притворяется?), а время скоротать было нужно.

— А, вот вы где! — весело сказал Том, появляясь на пороге, и Джинни просияла. — По всему поезду вас ищу, а…

— Тс-с! — зашипел Невилл, указывая на спящего профессора.

— Получше места не нашли, что ли? — прошептал в ответ Том и небрежно трансфигурировал свой чемодан в табуретку, потому что иначе сидеть ему было негде.

— Так все битком забито! Тут хоть тихо… Играть будешь?

— Ну а чем еще заняться? — философски спросил Риддл. — Сдавайте.

— Тебе все-таки прислали билет? — с интересом спросила Джинни, ловко тасуя колоду.

— Ага. Потом расскажу, без посторонних.

— Ты же говорил, тебе удобнее через Хогсмид добираться, — напомнил я.

— Считай, что я решил вспомнить детство, — улыбнулся он. — Хватит болтать. Успеем еще наговориться.

В купе снова воцарилась тишина, прерываемая только едва слышными «вист», «мизер», «пас» и шлепаньем карт…

Через пару часов мы перекусили — миссис Лонгботтом нагрузила нас припасами так, будто мы отправлялись в полярную экспедицию, а не в обычную поездку, да и у Тома с собой тоже кое-что имелось. Словом, получился пир горой. Как профессор не проснулся, учуяв аппетитные запахи (а носом он подергивал, я видел), даже и не знаю.

— Странно, почему это мы тормозим? — заметил вдруг Невилл.

Том взглянул на часы.

— Да, что-то рановато…

— Может, на пути что-то упало? — предположил я. — Или из-за погоды? Видимость-то вон какая!

Я кивнул на темное окно, за которым хлестал дождь и выл ветер.

— Рональд, это же волшебный паровоз, — вздохнул Том, встал и высунулся в коридор, мы следом. — Интересно…

Таких любопытствующих было много, но что происходит, никто не знал.

Внезапно поезд вздрогнул и со скрежетом остановился. Судя по грохоту в соседних купе, там кто-то или навернулся от неожиданности, или с верхних полок посыпался багаж. Вдобавок погасли фонари, и в вагоне воцарилась непроглядная темень.

— А ну-ка, назад, — велел Том и затолкал нас в купе, походя засветив Люмос.

— Авария, что ли? — тревожно спросил Невилл.

— Откуда я знаю? Может, кто-то под поезд бросился, — фыркнул Риддл и вдруг насторожился.

Я на всякий случай тоже вынул палочку, моему примеру последовали остальные. Профессор упорно спал, хотя я готов был поклясться, что уши у него едва ли не шевелятся.

— Может, дойти до машиниста и спросить, в чем дело? — предложил Невилл.

— Угу, много таких умных, — ответил Том. — Куда ты пойдешь в темноте через пару вагонов?

— Могли бы сообщить, как у магглов делают, я читал, — вздохнул я. — Мол, пассажирам просьба не беспокоиться, остановка по техническим причинам, оставайтесь на своих местах…

— Да уж, этот момент не продуман. Слышите, что в коридоре творится? И… — Том нахмурился, — мне показалось, или кто-то кричал?

— Тихо, — раздался вдруг хрипловатый голос. Это спящий профессор наконец открыл глаза и теперь внимательно прислушивался к происходящему за дверью. — Оставайтесь на местах, я пойду проверю, что там…

Он вышел, а мы переглянулись. Где-то неподалеку вдруг и впрямь раздался отчаянный крик, и Джинни вздрогнула, забившись поглубже на скамью.

Том напрягся, мне показалось даже, что волосы у него чуть потрескивают, как бывает у кошек перед грозой или в морозы — дотронешься до вздыбленной шерсти и получишь разряд статического электричества.

— Не нравится мне это… — пробормотал он, и тут дверь распахнулась.

— Профе… — начал было Невилл, но осекся.

Это был не Люпин.

В дверном проёме, освещённом Люмосом, стояла высокая фигура, закутанная в плащ. Лицо незнакомца было полностью скрыто капюшоном. Я посмотрел вниз и передернулся — из-под плаща высовывалась рука — ободранная, покрытая слизью, серая, как у полуразложившегося утопленника.

Неизвестный медленно и шумно вздохнул, будто хотел втянуть в себя не только воздух, но и свет, и жизнь, и…

— Это дементор! — выкрикнул Том, поднимаясь ему навстречу. — Сгинь, тварь!..

Я услышал, как слабо вскрикнула Джинни, что-то грохнуло… Я покрепче перехватил палочку, хотя что я мог сделать?

«Вы знаете заклинание», — вспомнил я вдруг. Да, но оно мне не по силам, и Тому тоже: я не слышал, чтобы он произнес хоть что-то, но Люмос погас, а кончик палочки Риддла окутался едва заметным серебристым сиянием. В этом тусклом отсвете я мог различить искаженное злобой лицо Тома с оскаленными зубами — не знаю, что уж он там вспоминал, но для вызова Патронуса такое явно не годилось!

Я сам судорожно вспоминал хоть что-нибудь хорошее — ведь такого было много, очень много! Увы, я никак не мог сосредоточиться. Мне было холодно, как никогда в жизни, казалось, у меня даже дыхание замерзло, а сердце вот-вот остановится… Но я все-таки заставил себя выговорить «Экспекто Патронум!» и попытался вспомнить распределение, и нашу комнату, и миссис Лонгботтом… И рухнул, чуть не разбив голову об угол столика — ноги подкосились, а палочку я выронил.

И вдруг все кончилось. Снова зажглись фонари, паровоз пару раз чухнул, и Хогвартс-экспресс начал медленно набирать скорость под успокаивающий перестук колес.

— Тва-а-арь… — выговорил Том и рухнул на скамью. Похоже, его тоже не держали ноги, рука, в которой он намертво зажал палочку, дрожала, а на лбу выступила испарина.

Я тоже вытер лицо — холодный пот лил по мне градом, — и нашарил палочку.

— Ж-живы? — спросил я, поднимаясь и устраиваясь на чемоданотабуретке Риддла.

— В-в-вроде, — тоже заикаясь, ответил Невилл, прикрывавший собой сжавшуюся в комок Луну. — Что это б-было?

— Сказал же, дементор… — Том оглянулся на Джинни и похлопал ее по руке. — Ты как?

Вместо ответа сестренка вцепилась в него, как обезьяний детеныш в родительницу, и разревелась в голос, чего с ней уже лет пять не случалось!

Выражение лица Риддла было бесценно…

— Эй, эй, перестань, — растерянно сказал он и взглянул на меня в откровенной панике. — Ну что ты?..

Я только пожал плечами — как успокаивать плачущих девочек, я понятия не имел. Кстати о девочках: как-то там Миллисента? Надо будет спросить, как доедем, сейчас-то нет смысла идти искать ее. Вдобавок, вдруг этот мерзостный дементор все еще шатается по вагонам? Не хотел бы я встретиться с ним нос к носу…

Признаюсь, я толком и не понял, что почувствовал. Просто было очень холодно, а внутри сделалось пусто-пусто, а еще одолевала мысль о том, что я никогда больше не буду счастливым.

— Там сладкое что-нибудь осталось? — безнадежно спросил Том, оставив попытки отделаться от Джинни. (Я даже чуточку заревновал, но потом сообразил, что я-то сижу напротив, а Том попросту оказался ближе. Ну, это я так решил.)

— Осталось, а зачем? — спросил Невилл, пошуршав пакетами.

— После атаки дементоров, говорят, нужно съесть что-нибудь сладкое, — хмуро ответил Риддл и сунул всхлипывающей Джинни дольку шоколада. — Хватит хныкать, а то я разгневаюсь! Ешь давай… и не мажь меня шоколадными слюнями, это новая рубашка! Иди вон с братом обнимайся, что ли?

Джинни в ответ показала ему язык и достала носовой платок, чтобы оттереть шоколад с физиономии.

— Том, а это вот серебристое, — осмелился я спросить, — это был Патронус?

— Это была жалкая попытка его вызвать, — хмуро ответил он. — У тебя с перепугу и то лучше получилось.

— Серьезно?! — не поверил я. — Я даже не надеялся… и не увидел сам. Правда что-то вышло?

— Немного серебристого тумана, — хмыкнул Том, — но для твоего возраста и это немало. Кажется, вдвоем мы эту тварь если не напугали, то насмешили уж точно! Кстати, попробуйте вообразить смех дементора…

— Нет, спасибо, — отказался вместо меня Невилл, поежился, подумал и взял еще шоколада. — Это звучит, как название какого-нибудь запретного зелья!

— Да, надо подумать, как оно может работать, — Риддл явно оклемался, а потому принялся фонтанировать идеями. — Может, правда, смешить дементоров, пока они не лопнут? Хотя это, наверно, малоаппетитное зрелище…

— Том, — перебила Джинни, уже вполне пришедшая в себя, — а почему у тебя не получается Патронус? Ты же столько всего умеешь!

— А именно это заклинание мне не дается, — произнес он тоном, который явно подразумевал, что больше расспрашивать не нужно. Впрочем, он все же пояснил: — Нет у меня в жизни настолько хороших воспоминаний, чтобы противопоставить их силе дементора.

— Да ладно, — не поверил я. — Что, твое воскрешение на это не тянет?

— Хм… — Том задумчиво почесал в затылке палочкой. — Видимо, после всех этих бюрократических заморочек и проволочек меня даже воскрешение не радует. Сидел себе тихо-мирно в дневнике, а тут, понимаешь, то одна бумажка нужна, то другая, сплошная волокита… А, ну его!

— Нет, не «ну»! — Джинни снова схватила его за локоть и прилипла намертво. По-моему, ей это просто нравилось, так же, как Луне нравилось сидеть в обнимку с Невиллом. — Ты обещал рассказать, как ухитрился раздобыть билет, когда посторонних не будет рядом. Вот, профессора тут нет, так что давай, рассказывай!

Том тяжело вздохнул и покорился, не забыв, правда, запечатать дверь, а то так ввалится кто-нибудь в кульминационный момент его рассказа!

Глава 28. Снова в Хогвартс

— Начнем с того, — со вкусом заговорил Риддл, — что раздобывать мне пришлось прежде всего маггловские документы, ну да об этом я вам уже говорил. Сперва загнал кое-где добычу, поменял деньги на маггловские… И, снова повторюсь, за пятьдесят лет ровным счетом ничего не изменилось, и если знаешь, где и какие вопросы задавать, а еще у тебя имеются деньги, то купить паспорт не так сложно.

— Так ты стал Томасом де Линтом, — кивнул я.

— Именно. Но это не настоящее мое имя, я об этом позже скажу, — поднял руку Том. — С этим паспортом я снова отправился к гоблинам, правда, в другой филиал, где и выправил уже магическое удостоверение личности на эту фамилию. Им ведь все равно, только плати! Тут я, признаюсь, сильно поиздержался, так что пришлось некоторое время кантоваться по лондонским ночлежкам, пока я не наскреб деньжат на комнату в «Дырявом котле».

— Кого ограбил? — светски поинтересовался Невилл.

— Никого, мне всё отдавали сугубо добровольно, — улыбнулся Риддл и подобрал с пола упавшую карту. — Преферанс — в самом деле отличная вещь! Особенно, если у тебя в рукаве палочка, ты легилимент, а соигроки пьяны в хлам…

— Шулерствовал, значит, — понятливо кивнула Джинни, а Луна начала пересчитывать карты, чтобы понять, не улетела ли какая-нибудь под скамью. Карты недовольно морщились и шушукались, дескать, не привыкли к такому грубому обращению!

— Немного, — не стал отрицать Том. — Одним словом, я прилично оделся, купил палочку, не у Олливандера, правда, но мне она подходит, почти как родная… Ну а потом снял комнату и уселся сочинять душераздирающее письмо на имя директора Хогвартса.

— И что ты написал? — с интересом спросила Луна.

Мне тоже было любопытно, тем более, рассказывал Риддл со вкусом и явным удовольствием, приятно было слушать. А главное, его неторопливый рассказ заставлял забыть о пережитом ужасе.

— Я изложил семейную историю. — Том уселся поудобнее, уже не возражая, чтобы Джинни свернулась клубочком у него под боком. Видимо, понял, что добром от нее не отделаться, а не ругаться же сейчас? — Внимайте, о мои юные адепты!

Я аж поперхнулся от неожиданности.

— Знаешь, — сказал я, откашлявшись, — если второй ты таким тоном и в таких выражениях загонял речи Пожирателям на собраниях, я удивляюсь, почему они не перемерли со смеху, как те дементоры!

— Подозреваю, второй я был зверски серьезен, а люди на это ведутся, — вздохнул он. — Говорю же, в дневник я, похоже, вбахал всё, что мешало достижению моих тогдашних целей. Самоиронию в том числе.

— А в результате остался пафосный маньяк, — кивнул Невилл. — Ты мне как-то больше нравишься. Хотя тебя тоже постоянно хочется убить.

— Это нормально, но вот если вдруг расхочется убивать, тогда скажи, это может быть нехорошим звоночком, — сказал Том без тени иронии. — Так вот… Я, Томас де Линт, родился на берегу Индийского океана, в сравнительно небольшом городе под названием Ричардс-Бей. Отец мой, Роберт де Линт — потомок буров, отсюда моя фамилия, а матушка — внучка английского офицера, которого когда-то занесло в Африку. Матушка была ведьмой, как и бабушка по ее линии.

— Если ты заявил, что та бабушка обучалась в Хогвартсе, это легко будет проверить, — подала голос Джинни. — По спискам посмотрят, вот и всё.

— А я не говорил, что она училась в Хогвартсе, — хмыкнул Риддл, — она была на домашнем обучении, вышла замуж совсем юной и уехала с мужем в ЮАР, он там служил. Однако сохранила связь с подругами — увы, их имен я не знаю, — и поддерживала с ними переписку. Они как раз учились в Хогвартсе и многое рассказывали о нем.

— Ну допустим, — протянул я, поудобнее угнездившись на чемоданотабурете. — И что дальше?

— Дальше была война, потом апартеид, расовые волнения… Однако де Линты жили в ЮАР чуть ли не с начала девятнадцатого века и уезжать не собирались. Даже бабушка Анна — это та, что по материнской линии, — была против: она уже забыла Британию, Африка ей стала родной. Одно плохо, — продолжал вещать Том, — школ наподобие Хогвартса или Шармбаттона в ЮАР нет. Те, кто может себе это позволить, отправляет детей сюда, в Британию, на худой конец, в Америку… Остальных кое-как обучают в общей школе в Йоханнесбурге, чтобы не покалечили себя и окружающих, но это всего три года… Дальше — как угодно. Можно идти к неграм и уговаривать их шаманов поделиться секретами, можно нанимать учителей, что тоже не всем по карману, можно оставаться на домашнем обучении, как я. — Он перевел дыхание и глотнул лимонада прямо из бутылки. — Мне повезло, бабушка была достаточно сильной ведьмой, мама тоже, так что они меня многому научили. Приглашали и преподавателей, однако отец хотел, чтобы я закончил колледж и пошел по его стопам — он инженер, проектирует нефтеналивные танкеры и все в этом роде. Я же мечтал о Хогвартсе…

— Домечтался, — кивнул я.

— Да. Ричардс-Бей находится на побережье, так что мне ничего не стоило пробраться на отходящий корабль. Я в порту был как у себя дома, отец туда частенько ездил и брал меня с собой. Естественно, меня обнаружили, но Ричардс-Бей был уже далеко, а я умолил капитана не ссаживать меня на берег и не сообщать родителям, — с чувством продолжал Том, ухмыляясь. — Вернее, я сам им позвонил, когда удрал с этого судна. Так, на всякий случай.

— Какой случай? — с интересом спросила Луна.

— Всякий, — повторил Том. — Капитан знал моего отца, так что мог с ним связаться. А зная папочку, могу сказать, что тот разрешил бы мне проветриться, только в конце вояжа меня бы заперли в каюте, вернули домой и передали родителям с рук на руки.

— Ты же волшебник!

— Я тогда был несовершеннолетним и палочкой пользоваться не мог, сразу бы засекли, а это ни к чему, вдобавок, мы уже были в чужих территориальных водах… — кажется, у Тома были заготовлены ответы на все каверзные вопросы. — Тем более, капитан сразу потребовал ее отдать, ну, как отдают оружие, и запер в своем сейфе.

— Погоди, а откуда он…

— Он был в курсе, — пояснил Том. — Вдобавок он сам сквиб, так что хоть понаслышке, но знает, что может натворить неуравновешенный подросток с волшебной палочкой.

— Хм… — Джинни подняла голову и посмотрела ему в лицо. — С этим ясно. Потом ты позвонил родителям и…

— Ругани было!.. — улыбнулся Том. — Правда, в итоге мне было сказано «только не убейся!» и велено держать ноги в тепле и сухости. Потом я нанялся на другое судно, какой-то сухогруз под мадагаскарским флагом, еще на одно… Словом за несколько месяцев я добрался до Суэцкого канала, а тут уж и Египет рядом, где «Гринготтс» имеется. Кое-что я успел заработать, на порт-ключ до Британии хватило. Ну а тут уж я устроился, как мог, выправил документы чин по чину и слезно попросился в школу, о которой мечтал с детства…

— Тебе надо романы писать, с руками оторвут, — серьезно сказал я. — Хм… но билет у тебя есть, следовательно, из школы пришел ответ?

— Ага, — Риддл потянулся. Физиономия у него была довольной донельзя. — Правда, как я понял, мою просьбу назвать тривиальной сложно, но… ее все же удовлетворили. Ко мне явилась профессор МакГонаггал, чтобы посмотреть, кто я таков и на что годен, и, кажется, осталась довольна. Во всяком случае, на следующий день после ее визита прилетела сова с приглашением, списком необходимых вещей и билетом на поезд. И вот я с вами!

— А ты не боишься, что Дамблдор проверит и обнаружит, что в природе не существует никакого Томаса де Линта? — спросил я.

— Не-а. Я честно скажу, что маггловский паспорт поддельный, — ответил Том. — Ну, так в ЮАР принято, чтоб был маггловский паспорт, но я не хотел светить настоящую фамилию, чтобы не компрометировать семью, вот и купил, что попалось. А гоблины никому правды не скажут.

— Ты, главное, сам не запутайся в своем вранье, — серьезно произнес Невилл.

— Никогда, — заверил Риддл. — Думаешь, я импровизировал? Что ты… Легенду я продумывал уже давно. Нужно только было уточнить, как сейчас обстоит дело с магическим образованием в разных странах и выбрать подходящую, а это пара пустяков. Те же гоблины и помогли подобрать вариант… за определенную мзду, разумеется.

Судя по всему, Том успел обчистить немало карманов. Сколько берут гоблины за свои услуги, я примерно представлял, и даже продай Риддл всю шкуру василиска и весь яд (а он наверняка что-то приберег), ему все равно бы не хватило на фальшивые документы. Следовательно, он играл, а в игре жульничал напропалую. И пусть даже такой способ отъема денег был сравнительно легальным, надо учесть, сколько времени это у него заняло: выходило, что он либо не вылезал из какого-то притона минимум неделю, либо просто кого-то ограбил. Если честно, я поставил бы на второе: Риддл любил изящные решения, но если не хватало времени на многоходовку, предпочитал, фигурально выражаясь, огреть оппонента стулом по голове, прихватить добычу и смыться, а не тратить драгоценные минуты на расшаркивания и тем паче дуэли.

— А нас ты откуда знаешь? — допытывалась Джинни.

— Познакомились на Диагон-аллее. Я спросил, где купить мантии, вы подсказали, и это чистая правда, — ответил он. — Затем я увидел вас в поезде, а поскольку больше никого не знаю, то просто поздоровался, а вы затащили меня в свое купе и усадили за карты. Еще я рассказывал вам об Африке.

— Все-то ты продумал, — вздохнул я. — Слушай, а на какой факультет тебя определили?

— Пока ни на какой, — лучезарно улыбнулся Том. — Я пойду на распределение вместе с первокурсниками! Как вам?

— Забавно… — протянула Луна. — А если Шляпа отправит тебя на Гриффиндор?

— Не посмеет, — ответил он. — Это мы уже проходили… Почти все, а?

— Ага, — подтвердили мы с Джинни в один голос, а Невилл покивал.

Тем временем поезд снова начал замедлять ход, но теперь уже по расписанию.

К слову, профессор Люпин так и не вернулся. Ну да подумаешь, багаж все равно переправляли в замок домовики…

— Ну и погодка, — пробурчала Джинни, когда мы выбрались на перрон.

Темень была кромешная, поливал холоднющий дождь, а задувало так, что наших девчонок едва не сдуло с платформы.

— За полвека могли бы уже нормальный вокзал построить, — проворчал Том, что-то наколдовал, и нас неожиданно перестало обдавать ледяными брызгами. — Что уставились? Обычный «зонтик» поставил, могли бы и сами озаботиться, неучи…

— Сюда, сюда! — надрывался наш лесничий, размахивая фонарем. — Первый курс, ко мне!

— Хагрид бы еще на колбасу их подманивал, — фыркнула Джинни.

— Это — Хагрид? — пораженно произнес Том. — Однако он сильно изменился за эти годы!

— Ты же видел его в наших черепушках, — напомнил я.

— Там он выглядел не настолько впечатляюще, — фыркнул Том и подтолкнул нас к повозкам. — Ох, давненько я не катался на фестралах! А кареты наши, кажется, не чинили с тех пор, как я пошел в школу… Хотя они и тогда уже были развалинами…

Меня тоже интересовало, почему бы не заменить эти жуткие рыдваны нормальными экипажами, но кто спрашивал мнения школьников? Извольте плыть на утлых лодочках под проливным дождем или трястись в этих развалюхах! Хотя у нас хоть крыша над головой была, а вот первокурсникам я не завидовал…

— А кто такие фестралы? — спросила Джинни.

— А кто давно не заглядывал в учебник? — вопросом на вопрос ответил Том, и сестренка явно обиделась. Луна привстала, сунулась к ней и что-то зашептала, видимо, рассказывала о фестралах. — Сядь нормально, а то один ухаб — и кто-нибудь нос расшибет.

Луна послушно села и примолкла. Мы все молчали, глядя в залитые дождем окошки. Было холодно, я невольно поежился, а Том сказал негромко:

— Это снова дементоры. Мы уже у самых ворот, а они стоят там на страже.

— Откуда ты знаешь? — выпалил Невилл.

— Чувствую. Если не веришь, посмотри в окно.

Мы посмотрели и постарались поскорее отвернуться. Слава Мерлину, мы уже почти приехали…

— Слыхали? — толкнул меня локтем Малфой, когда мы всей гурьбой шли в Большой зал. Том поотстал, чтобы не мелькать в толпе малолеток, он с его ростом сильно выделялся. — Поттер в обморок грохнулся, как дементора увидел!

— А ты? — поинтересовалась Джинни.

— А я чуть штаны не намочил, — непосредственно сознался Драко. — Но сознания не терял, это точно! А вы?

Джинни принялась в красках расписывать явление дементора, а я хлопнул себя по лбу и протолкался к Миллисенте. Если честно, я ее едва узнал. За лето она подросла, похудела, загорела и сделала другую прическу.

— Потрясающе выглядишь! — искренне сказал я.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— Тебя дементоры не напугали? — спросил я, потому что не мог придумать вопроса поумнее. Но вроде бы угадал, потому что Миллисента посерьезнела и ответила:

— Это было омерзительно. Как будто ледяными руками лезут внутрь и выворачивают наизнанку… Дафна даже сознание потеряла, да и я еле-еле пришла в себя!

— Ничего себе, — покачал я головой. — А Драко еще Поттера дразнит, что тот в обморок хлопнулся… Тут не каждый выдержит, неважно, мальчик или девочка!

— Это верно, — вздохнула она.

Распределение тем временем шло своим чередом, первокурсники отправлялись за факультетские столы, их толпа редела, пока не остался один только Том, скромно подпиравший колонну.

— В этом году у нас много необычных событий, — сказал Дамблдор, поглаживая бороду. — О дементорах вы уже знаете, но о них я скажу чуть позже. Покамест еще не закончилось распределение, и…

— Де Линт, Томас, — прочитала МакГонаггал, и Том вышел под перекрестные взгляды всех учеников. — Присаживайтесь, наденьте Шляпу и подождите вердикта.

— Кто это? — зашушукались за нашим столом. — Он же совсем взрослый!

— Он переводится из Африки, — пояснил я, — сразу на пятый курс. Только пока неизвестно, на какой факультет.

— Ты откуда знаешь? — тут же прицепился Драко.

— Мы с ним еще летом познакомились на Диагон-аллее, — пояснил я. — Он полукровка. А в ЮАР нормальных школ нет, вот он и рванул сюда. Правда, интересно, куда он попадет?

— Вот бы к нам! — мечтательно протянула Дафна Гринграсс. — Такой красивый…

Джинни опасно сощурилась, но выучка миссис Лонгботтом взяла свое, поэтому сестренка только сказала негромко:

— Иностранец, да еще полукровка? Это модно в нынешнем сезоне?

Дафна обиженно поджала губы и замолчала.

Том тем временем надел Шляпу и застыл неподвижно. «Она же его узнает! — дернулся я. — Она уже отправляла его на…»

— Слизерин! — объявила Шляпа.

Том снял ее, положил на табурет, вежливо поклонился директору с преподавателями и сел на свободное место за нашим столом.

— Она даже не колебалась, — сказал он вполголоса, тут же сверкнул улыбкой и принялся знакомиться с остальными.

— Не дуйся, Драко, — ядовито сказала Джинни. — Не всё тебе быть звездой факультета, и поярче светила найдутся!

— Знаешь, если бы ты не была девочкой… — начал он.

— И если бы у этой девочки не было старшего брата… — добавил я, показав ему кулак, и Малфой обиженно умолк. — То ты, конечно, что-нибудь сказал, да?

— Лучше я скажу это тебе, когда ты в очередной раз подстережешь меня в душе, — интимным шепотом произнес Драко и отвернулся, морально удовлетворенный по самое некуда.

Том тем временем разливался соловьем, повествуя о своем странствии и делясь впечатлениями о холодной Британии, так не похожей на сказочную страну из бабушкиных историй. Судя по всему, хватить его должно было надолго.

— Рон, а ты Перси не видел? — спросила Джинни, озираясь.

— Нет. И на перроне его не было, — нахмурился я. — Может, заболел? Он же к экзаменам готовился, как бешеный, все лето. Миссис Лонгботтом говорила, родители еле-еле уговорили его поехать с ними в Египет к Биллу.

— Странно это, — пожала плечами сестра, и, когда мы вышли из-за стола, перехватила близнецов. — Дред, Фордж, куда вы подевали Перси? Замуровали в пирамиде или продали как фальшивую мумию?

— А вы что, не знаете? — Джордж аж притормозил. — Нет, правда не знаете?

— Ты о чем? — нахмурился я. — Что случилось-то?

— Вам даже не написали? — на этот раз удивлялся Фред. — Ничего себе… Вот так дела, брат Дред.

— Да уж, брат Фордж, — протянул тот, вздохнул и сказал нам: — Перси сбежал. Но, поскольку это позор для семьи и вообще… Об этом как бы никто не знает.

— То есть как — сбежал? — не поняла Джинни.

— А просто. Мы когда были в Египте, он все шушукался с Биллом, хотя вы же помните, они не очень-то ладили, — сказал Фред. — Потом мы собирались обратно, то-сё, начинаем отправляться — нам порт-ключи дали… Перси нет. Ну, думаем, он уже большой, порт-ключ при нем, сам явится. Может, опять зачитался…

— Но он не явился, — продолжил Джордж. — Папочка связался с Биллом, а тот сказал, что Перси давно отбыл. Запросили всех, кого можно — да, порт-ключ он задействовал…

— Только не тот, — подхватил Фред, выдержал паузу и добавил победоносно: — Наш образцовый братец Перси разбил копилку, обменял порт-ключ и смылся к Чарли в Румынию, как вам?

— И я уверен, что ключ менял не он сам, а Билл по его просьбе, — добавил Джордж. — Перси тогда еще не исполнилось семнадцати. А теперь он совершеннолетний, и поди выцарапай его оттуда!

— А откуда вы знаете, что он удрал к Чарли? — потрясенно спросил Невилл.

— Он написал, — сказал Фред.

— Нам, — уточнил Джордж. — Мамочка с папочкой все еще в панике. Мы им не сказали.

— А на запросы Министерства везде тишина. Ключ был явно нелегальный, — закончил Фред и ухмыльнулся. — Так-то, детишки. Интересно с чего это он вдруг?

— Может, несчастная любовь? — хмыкнул я, уклонился от символического подзатыльника и поспешил распрощаться, потому что суровый Флинт уже собирал отставших. Директор сказал, что мы будем ходить строем, чтобы не угодить в лапы дементора, значит, будем ходить строем…

Ну а в спальне нас поджидал сюрприз. В смысле, на свободной кровати возлежал Том и блаженно пялился в потолок.

— А ты что тут… — начал было я и осекся.

— Я попросил поселить меня с молодыми людьми, которые так помогли иностранцу сориентироваться на Диагон-аллее, так помогли! — весело ответил Риддл. — Ну а поскольку вас тут всего двое, то возражений не последовало. А еще, к слову сказать, я жил именно в этой спальне… Меня, признаюсь, одолела ностальгия!

Он подскочил с кровати, выхватил палочку и со словами «не возражаете против небольшой перестановки?» живо сдвинул наши с Невиллом кровати поближе, свободную отправил к зачарованному окну и трансфигурировал ее в длинный письменный стол…

— Том, — искренне сказал я. — Я мечтал об этом с самого первого курса!

— Мечты сбываются, — пресерьезно ответил он и ухмыльнулся.

Кажется, год должен был выдаться интересным…

Глава 29. Новые предметы

Я оказался прав на сто процентов. Первый же учебный день — мы традиционно скучали на истории магии, — начался с огоньком. В смысле, посреди занятия наверху вдруг что-то оглушительно рвануло, так что пол задрожал, люстры закачались, а где-то со звоном посыпалось стекло.

Мы с Невиллом переглянулись в некотором недоумении. Случись взрыв в подземельях, было бы понятно, но наверху?..

— У пятого курса сейчас защита, — сообразил вдруг Невилл, и я молча взялся за голову.

Если это Том продемонстрировал своего боггарта… Стоп, но он же сказал, что тот имеет вид человека с отрезанной головой! Или он решил продемонстрировать весь страх, начиная с разорвавшегося снаряда?

И тут наверху раздался новый взрыв, мощнее предыдущего. Очевидно, Риддл забавлялся, изображая, будто не в силах справиться с боггартом. Ну и веселил остальных, ясное дело, очень в его духе.

— Что это было, Том? — спросил я его за обедом, покосившись на профессора Люпина. Тот имел крайне бледный вид, а еще у него, по-моему, подергивалось левое верхнее веко. В копилке же Слизерина (я посмотрел на гигантские песочные часы в холле, когда шел на обед) прибавилось пятнадцать баллов, и могу поспорить, что большую их часть заработал Том.

— Боггарт, — весело ответил он, налегая на жаркое.

— Об этом мы и сами догадались, — вставил Невилл, — но что так грохотало?

— Я боюсь громамонтов, — ответил Том совершенно серьезно, но не выдержал и прыснул со смеху. — Я же из Африки, не забывайте! Они ведь там на каждом шагу, чрезвычайно опасные звери… Этак вот спутаешь невзначай с носорогом — и поминай, как звали, не всем везет так, как Элфику!

Я только вздохнул.

— Сами-то поработали со своими страхами? — спросил Том негромко и уже нормальным тоном. — Рональд?

— Ага. Я теперь боюсь пауков, — ответил я. — Во всяком случае, очень рассчитываю, что у меня получится…

Забегая вперед, скажу, что у меня очень даже получилось, потому что пауков я боялся всё лето, упорно и сознательно представляя себе громадную волосатую тварь типа акромантула, только еще противнее. В моем воображении тварюга обрастала всё новыми омерзительными частями тела — щупальцами, стрекальцами, клешнями, мохнатыми усиками, двойными жвалами… Я даже зарисовал этого монстра и на первом же занятии по уходу за магическими животными сообщил Хагриду, что такие чудовища водятся в Средней Азии. Тот поверил и радостно спросил, ядовитая эта тварь или нет. «Смертельно!» — ответил я, подумал и пририсовал монстру скорпионий хвост. А потом как-то вспомнил случайно увиденного летом богомола, и мой паук мутировал еще раз. Если учесть, что размером тварюга была с Хагрида, плевалась ядом и паутиной, а еще и омерзительно шипела и трещала надкрыльями (не спрашивайте, откуда у паука надкрылья, и как <i>это </i>могло летать!), то я изрядно перепугал класс. Правда, с боггартом я справился играючи, превратив его в вешалку в стиле арт-деко (вроде не перепутал), за что получил заслуженные пять баллов. Невилл — всего три, потому что его выкипающий котел с каким-то адским варевом рванул прежде, чем он успел произнести заклинание. На второй раз, правда, Невилл успел первым.

А вот Поттеру не повезло: дементоры явно его перепугали сверх всякой меры, потому что боггарт обратился именно в эту дрянь, и Гарри едва не грохнулся в обморок. Драко с удовольствием рассказывал всем желающим, как тот потерял сознание в поезде, но его веселье разделяли даже не все слизеринцы, потому что дементоров все видели и, мягко говоря, пребывали под впечатлением.

У Луны проблем с ее черной чернушкой не возникало, ну а Джинни, я знаю, отныне боялась крокодилов, тоже мутантов, еще похлеще моего паука! (Луна, кстати, выпросила у нас рисунки с нашими монстрами, для Джинни я тоже нарисовал. Словом, вскоре описание этих уродцев должно было появиться в «Придире».)

Ах да, совсем забыл упомянуть, что на уход за магическими животными мы с Невиллом все-таки записались. Во-первых, занятие приходилось на середину дня, а у нас там образовывалось «окно», причем такое неудачное, что ни позаниматься толком не успеешь, ни поспать. Во-вторых, это был повод проветриться после обеда — занятия в основном проходили на свежем воздухе, если погода позволяла. Ну а в-третьих, вел этот предмет Хагрид, который вернулся в школу вместе с директором и занял вакантное место преподавателя: профессор Кеттльберн ушел в отставку, заявив, что намерен наслаждаться жизнью, пока у него остались хоть какие-то конечности. (Очевидно, всерьез этим предметом занимались люди то ли с отсутствием инстинкта самосохранения, то ли с тайными суицидальными склонностями.) Строгости от него ожидать не приходилось, вот мы и решили, что лишним этот пункт в аттестате не будет, запас, как говорится, карман не тянет. Том на приведенные ему аргументы пожал плечами и посоветовал беречь руки и головы.

Кстати, на этот факультатив записалось не так уж мало народу. Большая часть явно из тех же соображений, что мы с Невиллом, другие — чтобы наблюдать вживе спектакль «Хагрид — преподаватель».

И все бы ничего, но учебник кусался, и пребольно! Правда, можно было устраивать бои, стравливая книжки, пока Том этого не увидел и не надавал нам с Невиллом подзатыльников, чтобы не портили имущество и не злили учебники. К нему-то зубастые книжищи ластились, как кошки, и норовили поудобнее устроиться на коленях, когда он чинил им подранные переплеты. «Доброе слово и книжке приятно, — сказал он в ответ на наши недоуменные вопросы, — и безо всякой магии.»

Мы подумали, почесали в затылках и попробовали с учебниками помириться. Вышло не сразу, они явно были обижены и то и дело норовили цапнуть за палец, но постепенно привыкли и перестали прятаться под кроватью, чтобы схватить за пятку, когда встанешь с утра пораньше. Вот девочек книжки обожали, а те заходили к нам поиграть с «Чудовищными книгами о чудовищах», сами-то они еще этот предмет не изучали, рано.

Ну а глядя на нас, и остальные попытались приручить свои чудовищные книги, и у большинства это получилось. Даже у Драко, который на радостях заказал учебнику роскошный новый переплет с серебряным тиснением, и его книжка теперь страшно важничала. Ну а больше всех, по-моему, была довольна Миллисента: у нее учебник норовил сцепиться с книззлом, приходилось перетягивать книжку ремнем и запирать в сундук, иначе шерсть и разодранные страницы летели по всей гостиной! Теперь же можно было, покатываясь со смеху, наблюдать, как рыжий книззл подкрадывается к похрапывающей книжке, с размаху бьет лапой и удирает, а учебник, клацая обложкой, норовит изловить его за хвост, но теперь уж так, в порядке игры…

С Гриффиндором мы пересекались не на всех занятиях, вернее, пересекались только с частью из них. Так, кто-то был одновременно с нами на нумерологии (отличная наука, и профессор Вектор сразу пришлась мне по душе, хотя Невилл ее немного побаивался, правда, не так сильно, как Снейпа), а кто-то ходил на прорицания. Что толку от этих прорицаний, если у тебя нет врожденного дара, я не понимал, пока Том (который тоже записался на эти занятия) не просветил: это отличный повод расслабиться и выпить чашечку чая (который, по его словам, у профессора Трелони был весьма неплох). Также можно повеселиться, выдумывая предсказания одно другого страшнее, а заодно послушать остальных и выяснить, какие у них страхи и чаяния. Но, добавил он справедливости ради, нам ни к чему тратить на это время, а он на будущий год от прорицаний откажется, поскольку уже успеет составить мнение об однокурсниках.

Вот, собственно, тут я и подметил неладное. Грейнджер точно была на нумерологии, я прекрасно запомнил, как она доставала профессора вопросами и не давала остальным сосредоточиться. И еще пыталась влезть с ценными замечаниями, когда Вектор удивилась, как это я исхитрился решить задачку и откуда знаю о том, что такое система уравнений с двумя неизвестными. А вот знаю, говорю же, читал маггловские учебники и худо-бедно разобрался!

Но только после урока Грейнджер куда-то запропастилась, а затем я увидел ее в компании мрачного Поттера и других гриффиндорцев по дороге на обед: они бурно обсуждали урок прорицаний и то, что Трелони предсказала Поттеру гибель. (Впрочем, Том уже сообщил, что узнал у однокурсников — она непременно предрекает чью-то смерть в начале года, чтобы не расслаблялись, наверно.)

Я почесал в затылке, но решил пока помолчать и понаблюдать.

На урок к Хагриду Грейнджер явилась со всеми вместе. Хагрид же искренне обрадовался тому, что большая часть учеников поладила с книгами, ну а в целом — оказался в своем репертуаре: он привел нам гиппогрифов. Красивые звери, как ни крути, но я поймал себя на том, что мысленно прикидываю, сколько будут стоит перья, шкура и прочие органы, если переработать это создание на ингредиенты для зелий. Получалось, что порядочно, только поди еще излови такую зверюгу!

Ясное дело, мы с Невиллом в первые ряды желающих познакомиться с гиппогрифами не полезли (я и во вторые соваться не собирался, если на то пошло), а вот Поттер отличился и даже прокатился верхом. Правда, после этой поездки он был бледно-зеленым и заметно пошатывался, зато остальные так и кинулись знакомиться со зверьем. Я, признаюсь, не торопился, Невилл тоже. Он и так-то высоты боится, а тут еще непредсказуемый дикий зверь…

Вот Малфой с приятелями обхаживали того самого гиппогрифа, на котором катался Поттер, и мне показалось, будто Драко нарочно его дразнит: и подмигивает, и глаза отводит, и за перья на шее дергает, хотя Хагрид предупредил, что звери этого не любят. Вот я и подобрался поближе и взял палочку наизготовку, как Том учил, и не прогадал: гиппогриф таки кинулся на Малфоя! Сам не знаю, как я успел бросить в зверюгу Ступефаем, видимо, тренировки Тома помогли, но и то — полностью его обездвижить я не сумел, гиппогриф все же покарябал Драко. Наверно, на волшебных созданий обычные чары не действовали, заключил я и постановил выяснить, почему. И какие действуют. А то так вот столкнешься с голодной мантикорой, а ее и Авада не возьмет! Глупая и нелепая смерть получится…

— Ты мой спаситель, Уизли! — пафосно произнес Малфой, делая вид, что вот-вот умрет от потери крови или хотя бы потеряет сознание.

Вокруг хлопотали девочки, кто с платком, кто с лентой, Хагрид заполошно метался кругом, пытаясь одновременно отогнать подальше взволновавшихся гиппогрифов, запереть загон и прорваться к пострадавшему.

И вот тут-то Невилл проявил себя. Решительно раздвинув квохчущих и причитающих девочек (а я говорил, что хоть Лонгботтом и похудел, меньше ростом и слабее он от этого не сделался), он вынул палочку, нахмурился, что-то припомнил и простейшим Эпискей остановил Малфою кровь. Этому заклятию нас обучил Том, но Невилл, разумеется, всегда мог свалить все на бабушку.

«И как это я сам не догадался!» — подумал я и решил, что моему приятелю точно путь в целители. Хотя… как знать.

— Два спасителя… — трагически прошептал Драко и сделал вид, будто лишился чувств, но не выдержал и заржал.

— Ну и чего вы стоите? — мрачно спросил Невилл у Винса с Грегом. — Тащите его в лазарет, что ли, пусть мадам Помфри посмотрит, чего ему там откусили…

Крэбб с Гойлом понятливо ухмыльнулись, подняли Малфоя на ноги и увлекли к замку. Поттер с Грейнджер утешали всхлипывающего Хагрида, а я заметил, что девочка то и дело поглядывает на самые обычные маггловские часы. Это было интересно…

— Как думаешь, Хагрида уволят? — спросил Невилл, когда мы шли обратно к замку.

— Вряд ли так сразу, — подумав, отозвался я. — Ты же сам наверняка видел, Малфой нарочно дразнил гиппогрифа и подставлялся. Думаю, он и сам успел бы отскочить.

— А зачем ему это?

— Как зачем? Помотать всем нервы и побыть звездой, — фыркнул я. — Теперь же у нас на факультете Том сияет, а Драко в тени, вот и выпендрился… Теперь девчонки будут прыгать вокруг него, старшие — осуждать школьное руководство, папаша устроит скандал в Попечительском совете…

— Ясно, — вздохнул Невилл. — Ну что ж поделать… Я слышал, профессор Граббли-Дерг хорошо преподает и без… гм…

— Фанатизма, — понял я. — Да, братья что-то такое говорили, она была у них на замене, когда Кеттлберн в очередной раз покалечился. Но она ведет занятия на постоянной основе. А жаль!

Лонгботтом кивнул, и мы двинулись к себе — пересказывать Тому и нашим девочкам дивные события нынешнего дня…

Глава 30. Долги, догадки, достижения

На следующий день мы грызли древние руны в очень ограниченном составе: я, Невилл, Миллисента да Грейнджер. Больше никто этот предмет не выбрал, что крайне огорчало милую преподавательницу, которая половину урока убеждала нас, что руны — это вовсе не сложно!

Согласен, сами по себе руны — это очень даже просто, запомнить их начертание, прямое и обратное значение — сущая ерунда, а вот сочетание… Благодаря пинкам Тома мы еще летом выучили значение рун. Потом, пока его не было, поковырялись во всяких рунических поэмах, подержались за головы, попытавшись сходу, не вникая в правила сложения вис и прочие тонкости, распутать простейший кённинг, и поняли, что предмет этот посложнее нумерологии. Там-то от перемены мест слагаемых сумма не изменяется, а тут можно вместо нида мансег состряпать. Или наоборот, тоже приятного мало…

Миллисента, по ее же собственным словам, сперва не собиралась браться за руны, но решила, что это будет полезнее прорицаний. Я, прекрасно уловив намек, пообещал всемерно ей помогать, если что-то не заладится, и мы устроились втроем, сдвинув столы, благо места было предостаточно. Грейнджер сидела одна через проход.

Мы как раз дошли до руны «уруз» и ее перевернутого значения, когда снаружи послышались вопли. Окно по теплой погоде было открыто, и мы невольно выглянули наружу (по правде сказать, профессор Бабблинг и сама не сдержала любопытства и вместе с Грейнджер заняла второй подоконник).

— Опять… — вздохнул я, поняв, в чем дело.

Да-да, у пятого курса был урок полетов, а по сути — длинная перемена, потому что игроки тренировались отдельно, а остальные развлекались, как могли, я об этом уже говорил. Ну и вот, Том не мог не отличиться…

К тому моменту, как мы выглянули в окно, он стоял во весь рост на парящей на уровне пятого этажа метле, изображая то ли циркача-канатоходца, то ли впередсмотрящего матроса на марсе, а может, и флотоводца на носу флагманского корабля. Мантия его картинно развевалась и, думаю, не просто по воле ветра. Заметив нас (и не только, в других окнах тоже видны были лица), Том элегантно раскланялся, послав кому-то воздушный поцелуй. (Я не я буду, если он адресовался не Джинни! С другой стороны, Том мог и МакГонаггал осчастливить.)

После этого он элегантно отступил к самому хвосту метлы, надавив на него каблуком и поставив беднягу-метлу почти вертикально, оседлал ее, выровнялся и, заложив лихой вираж, приземлился под гневные вопли мадам Хуч и восторженные крики и аплодисменты слизеринцев. Гриффиндорцы помалкивали, и я прямо-таки видел хмурые лица близнецов…

— Позёр, — пробормотала Миллисента, невольно вздохнув. Я тоже вздохнул: такой высший пилотаж мне и не снился.

— Это лучше, чем маньяк, — ответил Невилл, думая о чем-то своем, и я с ним согласился.

— Какой одаренный юноша! — воскликнула профессор Бабблинг. — У меня на занятии он продемонстрировал редкую заинтересованность рунами и… Ах, уже звонок. Вы свободны, на следующем занятии мы продолжим. Пока ничего задавать я не стану, но о следующей руне прочитайте и постарайтесь усвоить самое основное, тогда на уроке мы сможем заняться тонкостями… Мисс Грейнджер?

Тщетно, она уже испарилась, а когда мы двигались к кабинету защиты, появилась почему-то на лестнице, и по ней видно было, что она торопилась изо всех сил, чтобы успеть на занятие. И правильно делала — нас ждал боггарт!

Ну да я уже описывал своего красавчика-боггарта, остальных тоже, повторяться не стану. У однокурсников боггарты тоже были впечатляющими, но мой, кажется, побил все рекорды, если не считать дементора у Поттера. С другой стороны, вряд ли кто-то настолько тщательно прорабатывал свой воплощенный страх, как это делали мы с подачи Тома…

За ужином Флинт наседал на Риддла чуть ли не с нецензурной бранью и требованием немедленно записаться в квиддичную команду, потому что Том — прирожденный игрок!

— Нет-нет и нет, — весело отбивался тот. — Я не умею играть, у нас в чести другие виды спорта.

— Не умеешь — научим! — ревел Флинт, а в глазах его читалось «не хочешь — заставим!».

— Я люблю летать, но… — Риддл задумался, а потом его явно осенило. — Я боюсь!

— Чего, высоты?! — опешил Маркус. — И ты думаешь, что я поверю в это после твоего сегодняшнего выступления?

— Нет, не высоты, — с милой улыбкой ответил Том, выдержал паузу и добавил: — Бладжеров.

Мы с Невиллом переглянулись и невольно зафыркали, предчувствуя очередной спектакль.

Как выяснилось, мы были правы: через несколько дней, когда мы снова клевали носом на истории магии, наверху что-то грохнуло в стену, так, что с потолка посыпалась известка, а потом раздался отчаянный дребезг расколоченного оконного стекла, за ним снова и снова, тяжелые удары, а еще отчаянный девичий визг и невнятные вопли…

— Дай угадаю, — негромко произнес Невилл, когда все утихло, — теперь боггарт Тома стал бладжером?

— Похоже на то, — вздохнул я. За обедом у профессора Люпина снова отчетливо подергивалось левое веко…

Малфой же показательно страдал. Настолько, что уже который день носил пострадавшую руку на перевязи и изображал умирающего, причем артистизма ему было не занимать.

— Ну и чего ты добился? — спросил я как-то вечером опять-таки в душе. Ну, тут я, по меньшей мере, видел, что от царапины у Драко и следа не осталось!

— Как минимум, безопасности, — невозмутимо ответил Малфой. — И согласись, профессор Граббли-Дерг преподает намного интереснее, чем Хагрид.

— Но это ненадолго. Думаю, Хагрида все-таки не станут наказывать — все видели, что ты провоцировал животное.

— Все видели, да не все скажут, — гадко улыбнулся Драко. — Наши так уж точно, а гриффиндорцы… Громче всех станет кричать Гренджер, я уверен, но если к кому и прислушаются, так это к Поттеру. Остальные могут и промолчать во избежание неприятностей. Знаешь такие мерзкие поговорки — «своя рубаха ближе к телу» и «моя хата с краю»? Вот увидишь, даже прекраснодушные гриффиндорцы думают именно так. Во всяком случае, большинство.

— Я и не сомневаюсь, — фыркнул я. — А тебя совсем не волнует то, что ты теперь мой должник?

— Не-а, — еще шире улыбнулся Малфой и постучал меня по лбу. — Во-первых, Уизли, я не просил меня спасать, а жизни моей ничто не угрожало. Об этом, полагаю, ты и сам догадался, а? По глазам вижу, догадался… Во-вторых, о умнейший из Уизли, я назвал тебя спасителем, но не признал себя твоим должником. Разницу улавливаешь? Я даже не сказал «спасибо», не говоря уж о «я тебе обязан». Но так и быть, — смилостивился он, — помню я за тобой один давнишний должок… Можешь считать, что мы квиты, и не забывай о моей доброте!

— Есть еще Невилл, — напомнил я, мысленно сплюнув и пообещав себе вытряхнуть из Тома всё, что ему известно о клятвах, долгах и прочем. Кажется, даже миссис Лонгботтом не знала всего! А если не знает и Риддл, пусть пристает к Флитвику, тот в нем души не чает…

— Это тянет на ма-а-аленькую такую просьбочку, — Драко развел большой и указательный пальцы на полдюйма. — Или на вопросик. Так и быть, пусть числится за мной… Или ты думаешь, я сам не мог остановить кровь? А вы сорвали мне представление, между прочим! И еще, Уизли, тебе не доводилось слыхать о побочных действиях таких вот… внезапных отношений?

— Ты о чем? — нахмурился я.

— Не только спасенный будет должен спасителю, — премерзко ухмыльнулся Малфой. — Но еще и спаситель обязан будет заботиться о спасенном до конца жизни. Его или собственной, это как получится, либо до тех пор, пока спасенный сам не спасет ему жизнь. До той поры они связаны. Иначе… иначе хорошего не жди. Мало кто знает об этом эффекте, так что слушай и мотай на ус, Уизли!

Я невольно помотал головой. Однако! Миссис Лонгботтом не говорила, что такие клятвы — палка о двух концах!

— Мне очень хотелось, чтобы меня спас гриффиндорец, лучше всего Поттер, а вы все испортили, — добавил Драко.

— А ты откуда знаешь обо всем этом? — спросил я, пропустив его слова мимо ушей.

— От отца, разумеется.

— А он?

— А он… — Драко перестал улыбаться. — Догадайся сам.

Я уже подозревал это, поэтому только кивнул. Ну, Том! Если окажется, что ты этого еще не знаешь, а расскажу тебе об этом я, и в итоге получится временная петля… Даже не представляю, что может случиться! Будем надеяться, что ничего ужасного…

Пока я размышлял, Малфой успел удрать, а я подумал, что еще легко отделался!

— Ты легко отделался, — кивнул Том, выслушав все это.

— А почему ты нам об этом не сказал?

— Потому что не знал таких тонкостей, — подтвердил он мои подозрения. — Я хоть и со Слизерина, но до полной учености явно дошел только в зрелые годы, а в школе только нахватался по верхушкам. Но в этом нужно разобраться как следует, завтра я этим займусь вплотную.

— Флитвик от тебя скоро под креслом прятаться начнет! — фыркнула Джинни.

— Ничего, ему нравятся студенты с тягой к знаниям, — улыбнулся Том, потом посерьезнел и сказал: — Знаешь что, друг мой Рональд, я хотел бы побеседовать с тобой наедине…

— Мы пойдем проведаем Луну, — понятливо сказала Джинни, взяла Невилла на буксир и потащила прочь из спальни.

Надо отметить, сестричка моя, хоть первое время и дулась на Тома за то, что тот теперь проводит время не только с нами, но и с ровесниками, быстро остыла и успокоилась. Вернее, это Луна втолковала ей, что Тому, вообще-то, скоро семнадцать, если взаправду, а им едва-едва тринадцать, и если наставником Риддл быть может, то встречаться с девочкой настолько моложе — нет. Не поймут и осудят. Довольно и того, что Джинни постоянно торчит в нашей спальне (Луна, впрочем, тоже), либо мы все вместе заседаем в Выручай-комнате, а Том терпеливо растолковывает нам то, до чего мы не в состоянии дойти собственным умом.

Правда, на ровесниц Тома Джинни все равно посматривала недобро, и я подозревал, что если какая-нибудь из них предпримет решительные действия по завоеванию красавца-иностранца (а близнецы уже устроили тотализатор!), то летучемышиный сглаз будет самым меньшим, что дерзновенная особа получит в награду от моей сестрицы.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил я, когда мы остались наедине, а Том запечатал дверь.

— О слухах и подозрениях… — протянул Риддл и сгреб в кучу свои черновики со звездными картами, переводами и прочим, чтобы не мешались под рукой. — Помнишь, ты рассказывал мне о том, что второй я развоплотился, когда напал на Поттера?

— Конечно, помню. А что?

— Да так, интересно… — задумчиво произнес он. — Больше ты ничего не знаешь?

— Только то, что всем известно, — ответил я. — Волдеморт убил его отца, мать попыталась спасти ребенка и тоже погибла. Но поскольку она закрыла его собой, то дала сыну кровную защиту, как-то так, подробностей я не знаю. Говорят, что сила материнской любви оказалась сильнее Авады…

Том молча взялся за голову и произнес несколько слов из разряда тех, за которые мамочка заставляла нас мыть рот с мылом.

— Ты чего? — удивился я.

— Ничего. Поражаюсь идиотизму своего… в смысле, себя-второго, — мрачно ответил он. — Явно все здравомыслие он оставил в дневнике!

— Ты яснее можешь выражаться, а? Я ничего не понимаю!

— Поверь, я пока тоже, — хмыкнул Том, — но кровной защитой тут и не пахнет. Тут что-то другое, о чем я пока не знаю, но непременно должен это разведать… Очень уж интересные страхи у Поттера!

— А ты почем знаешь? — удивился я.

— Да понимаешь ли, его время от времени тянет уединиться, избавиться от всеобщего внимания…

— В сортире ты его подлавливаешь, что ли? — нахмурился я, а Том ухмыльнулся:

— И там тоже. Ну и поглядываю, что делается у него в черепушке. В целом — ничего интересного, но дементор его явно напугал. У него в голове постоянно вертится сцена убийства матери, ее голос — она умоляет убить ее взамен Гарри, и еще один, который велит ей отойти… Догадываешься, чей?

— Твой, вестимо, — мрачно ответил я.

— Похоже, что мой, хотя звучит очень уж мерзко, — вздохнул он. — И что-то я сомневаюсь, будто годовалый ребенок запомнил это в подробностях! Хотя память человеческая — штука странная…

— А еще что ты там откопал?

— Ничего ценного, у тебя и то больше серьезных мыслей, — сделал мне комплимент Риддл. — А там в основном страхи: наш декан, дементоры эти, тетка с дядей и кузеном, а самое интересное — Грим.

— Погоди… — я нахмурился, припоминая. — Это предвестник смерти? Черный призрачный пес? Я слышал, Трелони увидела это чудище в чашке Поттера, да?

— Ага, — усмехнулся Том. — Только Поттер повстречал его задолго до того, еще когда летом удрал из дому, но тогда он решил, что это просто бродячая собака. Затем увидел такого пса на обложке книги в магазине, ну а потом Трелони окончательно его перепугала. Он храбрится, конечно, но что толку? Прочие либо считают, что он и в самом деле вот-вот умрет, либо не верят в такие бредни и полагают, будто ему привиделось с перепугу.

— Ты решил его пожалеть и спасти от Грима и дементоров? — скептически осведомился я.

— Не совсем, — туманно ответил он. — Хотя… как получится. Мне интереснее понять, что же связывает его со вторым мной. Если это то, о чем я думаю…

Том покачал головой, помолчал, потом добавил:

— Дементоры просто укладывают его в обморок. А вот после сеансов связи со мной он идет в больничное крыло за обезболивающим.

— Может, он просто легилименцию не переносит? — нахмурился я. — Я вроде читал о чем-то подобном…

— Джиневра тоже пробовала поработать с ним по моей просьбе, как и Луна. На них он так не реагирует, — просветил Том.

— Надеюсь, он вас не опознает? — мрачно спросил я. — Не вспомнит, что вы копались в его мозгах?

— Не думаю, — улыбнулся он. — Ну а от легкого Обливиэйта еще никто фатально не пострадал.

— А почему девчонки, а не мы с Невиллом?

— Для чистоты эксперимента, — был ответ. — Вы с Поттером пересекаетесь постоянно, а девочки — разве только в Большом зале, реакций его не знают и к поведению не присматривались. И уж поверь, Рональд, не в обиду вам с Вилли будет сказано, у них получается лучше и… мягче, если можно так выразиться. То ли у Джиневры с Луной мозги не такие закостенелые, то ли этот дар зависит не только от силы и умений, но и от пола. Надо будет разобраться, — черкнул он что-то в черной тетрадке, которую теперь использовал по назначению, как ежедневник.

— Получается — и хорошо, — пробормотал я. — Слушай, а почему ты решил поговорить со мной наедине?

— Опять же — для чистоты эксперимента, — серьезно произнес Том. — Не переживай, с девочками я уже говорил, остался Невилл… А ты ни о чем не хочешь мне поведать? Что-то у тебя в последнее время крайне загадочный вид!

— А, — махнул я рукой. — Чушь собачья…

— А конкретнее? — прищурился Том, глядя мне в глаза. Я в отместку показал ему боггарта, чтобы не лез куда ни попадя со своей легилименцией. Видимо, получилось, потому что он засмеялся и велел: — Выкладывай давай!

Ну я и выложил свои наблюдения: дескать, Грейнджер как-то слишком много успевает, а вдобавок — тут уже я вынул записную книжку, — ухитряется присутствовать на трех занятиях одновременно. Я не поленился, расспросил однокурсников, которые ходили на прорицания и маггловедение — она была и там, и там, хотя я собственными глазами видел ее на нумерологии, и не я один!

— Вот это интересно! — оживился Том, заглянув в мои записки. — О чем-то мне это напоминает, надо покопаться в Запретной секции!

Тут он гордо помахал разрешениями от Флитвика, МакГонаггал и Люпина.

— Три-то тебе зачем? — с тяжелым вздохом спросил я, даже не спрашивая, как он уговорил профессоров допустить его в святая святых библиотеки.

— Про запас, вдруг кто-нибудь отменит свое, — улыбнулся он. — Хотя на такой случай остаются еще Вектор, Бабблинг и Снейп, я уж молчу о мадам Спраут.

— От Снейпа ты разве что пинок получишь, — предрек я. — Спорим?

— Легко. До Рождества его разрешение будет у меня в кармане. Если я проиграю, то научу вас всех варить Феликс Фелицис, если выиграю… вы будете мне должны, — улыбнулся Том.

— Э, нет, — пошел я на попятный. — Я могу спорить только за себя.

— А ты думаешь, девочки отказались? — спросил он, и я признал свое поражение. — Впрочем, с тех времен, когда я начинал здесь учиться, Запретная секция заметно уменьшилась. Я вот не нашел той книги, по которой учился всяким внепрограммным вещам.

— Это которой?

— «Тайны наитемнейшего искусства», — пояснил Том. — Я помню самое важное наизусть, но не всё, конечно. Знал бы, что дело так обернется, выучил бы книгу от корки до корки, а теперь ищи ее свищи!.. Рональд?

— Я видел такую книжку, — сказал я и с удовольствием увидел, как вспыхнули у него глаза. — Сказать, где?

— Ну, не томи!

— У миссис Лонгботтом в библиотеке, — коварно произнес я. — И нет, не проси вынести ее оттуда.

— Если книгу нельзя выносить из дома, значит, мне придется войти в этот дом и задержаться там, — преспокойно ответил Том и улыбнулся. — Полагаю, милейшая пожилая дама ничего не будет иметь против скромного постояльца, который, к тому же, станет заниматься с ее подопечными. Как думаешь, получится?

— Даже не знаю, — с сомнением протянул я, хотя мысленно возликовал. — Она крайне подозрительна, и если заподозрит что-то неладное…

— Брось, Рональд, — лучезарно улыбнулся Риддл. — Как можно заподозрить меня в чем-то дурном, сам посуди?

— О да, для этого нужно пообщаться с тобой подольше, — вздохнул я. — Спорим, ты не сможешь усыпить бдительность миссис Лонгботтом?

— Даже спорить не буду, — ухмыльнулся он в ответ. — И так ясно, что вы давно сговорились и капаете бабушке на мозги, чтобы та приняла еще одного гостя. Будете ей писать в очередной раз, непременно сообщите, что деньги у меня есть, тратиться на меня не придется. Ясно?

— И как ты опять догадался? Легилиментил?

— Не-а. Просто это было бы наиболее логичным путем развития событий. Я бы на вашем месте точно так и поступил, — ответил Том и потянулся. — Иди уж… и позови сюда Невилла. И позанимайся чем-нибудь с этой своей Миллисентой, рунами хотя бы, что ты ее совсем забросил? Гляди, так вот приревнует к Грейнджер, будешь знать!

Я признал, что Риддл снова оказался прав, и отправился восвояси, помогать Миллисенте писать сравнительный анализ толкования руны «турисаз» в разных традициях. Джинни под моим свирепым взглядом убралась в сторонку вместе с Луной (которая уже давно стала привычным гостем в нашей гостиной) — они упорно решали задачки по трансфигурации тремя, а то и пятью разными способами каждую, чем доводили бедную МакГонаггал до внеочередного приема валерьянки…

Глава 31. Штрихи к портрету

В целом учебный год шел ни шатко, ни валко. На защите в кои-то веки стало повеселее, хотя, повторюсь, учебники мы с Невиллом уже проштудировали от корки до корки, так что могли особенно не напрягаться: ничего сверхсложного и опасного на практических занятиях профессор Люпин нам не предлагал.

На рунах мы добрались аж до «райдо», и профессор Бабблинг нарадоваться не могла на наши успехи и тягу к знаниям. В особенный восторг она приходила от осмысленных вопросов, пусть даже слегка наивных. Вообще-то, мы давно уже могли закончить с первым аттом (на что периодически намекала всё больше мрачнеющая Грейнджер), если бы профессор не увлекалась рассказами о древних богах, всевозможными преданиями, толкованиями рун — от классического до новейших течений… Это было, по меньшей мере, познавательно, а выучить значения, повторюсь, не сложнее, чем алфавит. А вот всякие тонкости — дело другое, и уж если объясняет их человек, влюбленный в свой предмет…

С нумерологией тоже пока проблем не возникало: профессор Вектор объясняла все сухо и четко. И если профессор Бабблинг словно бы рисовала большую акварель, на которой случайно упавший луч света менял всю картину и заставлял ее заиграть другими красками, то профессор Вектор будто высекала формулы и теоремы на каменных скрижалях раз и навсегда. Наука эта только с первого взгляда казалась скучной и зубодробительной, но стоило вникнуть, и многоэтажные формулы переставали пугать, а упрощать уравнения было совсем легко, если уловить логику преобразований. И это мы еще не дошли до связи нумерологии с зельеварением, чего я ждал с большим нетерпением — почитать учебники почитал, но своим умом смог постичь только самые основы. А уж нумерологию в трансфигурации — продвинутый курс — я даже открывать пока боялся!

Кстати, профессор Вектор, как выяснилось, вовсе не чуралась маггловской алгебры, просто не упоминала ее, считая, что для чистокровных это будет слишком сложно и непривычно. Тут мы с Невиллом взглянули на других чистокровных с некоторым превосходством, а полукровки и магглорожденные, даром, что тоже об алгебре разве что слышали краем уха, захихикали. За такое поведение едва не избили на перемене свои же слизеринцы, но драку остановили в зародыше Флинт с Риддлом. Первый просто наорал на зачинщиков, а второй предложил упражнять не кулаки (хотя и это лишним не будет), а мозги, если таковые имеются в наличии. «Тоже мне, — сказал он презрительно, — в тринадцать лет квадратное уравнение решить не могут!»

Том быстро сделался авторитетом, поэтому наши мрачные чистокровные однокурсники, явно преодолевая брезгливость, взяли у меня маггловские учебники. И поняли… что ничего не поняли. Признать это им мешала гордость, поэтому третий курс притих, с остервенением разбираясь в формулах и уравнениях и с грехом пополам соотнося их с нумерологией.

К сожалению, Миллисенте этот предмет давался с трудом (я, кажется, забыл упомянуть о том, что она записалась туда же, куда и я, кроме ухода за магическими животными). Я охотно помогал, привлекая Джинни и Луну, и постепенно Миллисента уловила основные закономерности и хотя бы перестала хватать «отвратительно» (а на такие оценки профессор Вектор не скупилась, и не знаю, она брала пример с нашего декана или он с нее!).

А вот на уходе за магическими существами теперь было крайне скучно: Хагрида как следует пропесочили, и теперь он был тише воды ниже травы.

Ну а на обязательных предметах ничего особенно интересного не происходило. Разве что на зельеварении в последнее время царила нервозная обстановка, причем никто не мог понять, почему. Ну не на боггарта же Невиллова профессор обозлился! Хотя, признаюсь, гонял он Лонгботтома в хвост и в гриву, да и мне за компанию перепадало. Однако самого Снейпа Невилл бояться перестал, когда после очередного подзатыльника Тома уяснил-таки, что ничего дурного профессор ему не сделает, а его язвительные сентенции можно пропустить мимо ушей. Но лучше все же выслушать, отделить зерна от плевел и усвоить, где накосячил в этот раз… чтобы перестать уже бояться взорвать котел!

Такой подход очень помогал, и когда на очередном занятии Снейп зачитывал оценки за контрольную, то сам, по-моему, был поражен до глубины души, тем, что заслуженно поставил Невиллу «превосходно». Лонгботтом просиял и клятвенно пообещал, что получит эту же оценку за семестр, после чего оторвать его от учебника и справочников стало невозможно. Более того, он даже осмеливался задавать вопросы на занятиях, и вполне толковые, поскольку профессор, хоть и морщился, но отвечал достаточно дружелюбно и подробно, хотя гриффиндорцев, к примеру, игнорировал — за очень редким исключением.

Ну а тут еще подоспели первые выходные в Хогсмиде. Все так торжественно готовились к походу туда, будто собирались на светский раут, даже Грейнджер прихорашивалась, я сам видел — спряталась за углом и пыталась усмирить буйные кудри.

— А ты пойдешь? — не без намека спросила меня Миллисента, ради такого случая сделавшая новую прическу.

— Нет, — улыбнулся я. — Родители не подписали мне разрешение, так что я останусь, позанимаюсь с Джинни и Луной.

— Я тоже, — вставил Невилл и вздохнул. — У меня разрешение есть, но одному идти не хочется.

— С Драко иди, — кивнул я на развеселого Малфоя.

— Да ну, — поморщился Лонгботтом. — И потом, там сладкое продают, я не удержусь, а мне нельзя, забыл?

— Помню уж, что я твоя сила воли, — вздохнул я в свою очередь. — Ну да ничего, позанимаемся в тишине… относительной.

— Что вам принести? — громко спросил Том, сграбастав нас всех (ну, кто не успел увернуться) в охапку. — Так хочется взглянуть, что там, в этом вашем Хогсмиде!

— Да ничего там интересного, — заверил я. — Братья рассказывали. Кафе, магазинчики…

— Магазинчики — это отлично, — еще больше оживился Риддл. — Особенно книжные. Помнится…

— Что? — с интересом спросила Миллисента.

— Помнится, дедушка говорил, что именно в маленьких букинистических лавочках можно отыскать подлинные сокровища, — выкрутился Том, а я за спиной Миллисенты покрутил пальцем у виска, мол, следи за словами. — Обожаю рыться в пыльных старых томах… Ну, я ушел!

Его и впрямь звали однокурсники, и Риддл умчался с ними. Ему что — он числился совершеннолетним, мог ходить в Хогсмид без разрешения от родителей, только с позволения профессоров, конечно.

— Ну… Я, в таком случае, тоже останусь, — сказала вдруг Миллисента и махнула рукой Дафне и Панси, идите, мол, без меня. — Там снаружи дементоры, страшно… Я лучше еще позанимаюсь.

— Пойдем, — решительно сказала Джинни, взяв ее за рукав. — Пойдем к нам… в смысле, к ним, у них удобнее!

Вот так наша спальня подверглась девичьему нашествию.

— Надо же, правда, удобно! — подивилась Миллисента на заваленный тетрадями и пергаментами стол. — Почему у других такого нет?

— Потому что де Линт есть только у нас, — ответил я. — Это была его идея, он не любит писать сочинения на коленке… Да, вот эту кипу не трогай, это его черновики. Джин?

— Угу, лучше садись с того края, а то всем влетит, если мы случайно хоть пару листочков местами перепутаем, — понятливо ответила она и тут же бесцеремонно сдвинула сокровища Тома на другой край стола.

Будто мы не знали, как он сортирует свои записки — одним движением палочки! Он говорил, что научился у мадам Пинс, вернее, подглядел, каким заклинанием она пользуется, расставляя книги по местам или отыскивая что-то в каталоге, да и приспособил под свои нужды.

Они заговорили о нумерологии, Луна углубилась в очередную книжищу по гербологии, а мы с Невиллом взялись за трансфигурацию — МакГонаггал задала столько, что впору было возмечтать о маггловском компьютере, который сам сделал бы вычисления. С другой стороны, чтобы он их сделал, сперва нужно задать ему алгоритм действий, если я правильно понял, а потом задавать значения.

Тут я почесал палочкой в затылке и с трепетом открыл тяжеленные «Основы нумерологии в трансфигурации». Вообще-то, это был учебник Тома, но какая разница? Все равно библиотечный, в смысле, из пресловутого фонда.

— Не рановато нам туда лезть? — с опаской спросил Невилл.

— Не рановато, — пробормотал я, просматривая оглавление. Ага, вот что-то подходящее… кажется. Ну ладно, если даже не получится, я хоть буду знать, что попытался…

Через полчаса, когда я исчеркал очередной лист, моими муками познания заинтересовались и девочки. Невилл, напряженно сопевший у меня над ухом, шепотом пояснил им суть проблемы, после чего тишина стала еще более напряженной.

— А ты начерти сперва схему, — предложила вдруг Миллисента. — И потом по ней составляй уравнения. А то ты в голове всё не удержишь!

— Схему? — поднял я голову.

— Точно! — подскочила Джинни. — Видел, как Флинт рисует схемы для игроков? Кому куда лететь, как действовать на поле… Ну? Тут загонщики, тут охотники, здесь вратарь, стрелками обозначает направление движения…

— И противников тоже отмечает, — добавила Луна, хотя я готов был поклясться, что квиддичем она ни капли не интересуется. — И разными цветами — варианты. Что будет, если Джонсон передаст мяч кому-то из близнецов Уизли… И так далее.

— Ага, — сказал я, — двигайтесь ближе. Попробуем вместе, в одиночку тут явно не сдюжить…

«Если ты не Том Риддл», — добавил я про себя.

Ну а Том был легок на помине: стоило нам исчертить и изорвать всего-то десятка два страниц, как он возник за нашими спинами.

— Вы на ужин не идете, что ли? — весело спросил он. От него немного пахло элем (не сливочным пивом, а обычным элем) и еще чем-то вкусным, должно быть, копченым мясом, ну и холодным ветром, ясное дело.

— Отстань, не видишь, мы заняты… — пробормотала Джинни и провела еще одну линию, высунув кончик языка от усердия.

— Не так, — Миллисента отобрала у нее карандаш с ластиком (ей очень нравилась эта маггловская придумка), стерла линию и провела ее под другим углом. Она, кстати, отлично чертила даже без линейки, а глазомер у Буллстроуд оказался будь здоров! — Вот теперь лучше!

— Остается замкнуть цикл, — обычным своим невозмутимым тоном выдала Луна и прочертила отрывистую линию, соединив два пункта.

Блок-схема (вроде бы у магглов это называлось так) была готова. Ну, во всяком случае, она в самом деле походила на блок-схему, а не на мешанину квадратиков, стрелочек и подписей.

Том, нависнув над нами, в восторге наблюдал за этим актом творения.

— А вы знаете, что это проходят на шестом курсе, и то только те, кто выживет на четвертом? — спросил он, и мы невольно переглянулись. — Я серьезно. Если бы ты, Рон, сунул нос еще вот в эту книжку, то убедился бы в этом воочию!

С этими словами Том выудил из-под самого низа книжной пирамиды зловещего вида потрепанную книжищу с полустершимся названием, полистал и ткнул пальцем в разворот.

— Если б вы знали пару простейших алгоритмов, которые проходят на пятом курсе, вы бы так долго не мучились. Но вы дошли до этого построения своим умом, а такое дорогого стоит, — серьезно сказал он и захлопнул книгу. — Вызубрить любой дурак может, а вот прийти к оптимальному решению самостоятельно… Для этого требуются какие-никакие мозги и воображение!

— И усидчивость, — сказал Невилл, потянувшись. Я тоже потянулся — шея затекла.

— И усидчивость, — согласился Риддл. — Идем ужинать. Сегодня Хэллоуин, вы что, забыли?

Если честно, мы и впрямь забыли, а недоработанная блок-схема так и манила… Но есть все-таки хотелось, поэтому мы всей толпой отправились в большой зал.

— А можно, я еще к вам зайду? — негромко спросила Миллисента по дороге. — Я и не думала, что нумерология — это так увлекательно! И что все предметы так тесно связаны…

Я покосился на Тома. Тот подмигнул, делая вид, будто ничего не слышал.

— Приходи, конечно, — ответил я. — У тебя здорово развито это… как его…

— Пространственное воображение, — подсказал «оглохший» Риддл.

— Ага, оно.

— Может, это потому, что я училась рисованию? — спросила Миллисента, приободрившись. — Все эти шары, кубы, светотень, перспектива, пропорции… Это ужасно скучно, но необходимо.

— Наверно, — кивнул я. — Лишним уж точно не будет.

— Рон умеет рисовать, — сдала меня сестренка. — Правда, только карандашом или ручкой, и не шары с кубами, а всяких страшилищ. Ну, вроде его боггарта.

— Папе понравилось, — сообщила Луна, — но гонорар небольшой.

Тут она отделилась от нашей компании, отправившись за свой стол, а я не совсем понял, что она имела в виду. Потом мысленно стукнул себя по лбу и решил, что нужно будет проглядеть следующий номер «Придиры». Ну а потом, очевидно, поработать над другим боггартом, этот что-то приелся…

— Это вот пространственное воображение пригодится, когда вы дойдете до построения пирамид и прочих фигур, — уверил Том, — так что учитесь друг у друга… Ого! Вот это пир!

— Можно подумать, ты в Хогсмиде не наелся, — фыркнула Джинни, но себя тоже не обделила.

Вечер удался на славу. Третьекурсники делились впечатлениями, старшие посмеивались над ними и давали советы, ну а потом постепенно все потянулись по спальням…

Мы чуть задержались, потому что к ужину припоздали, так что с удивлением наблюдали, как взволнованные старосты возвращают недоумевающих учеников в Большой зал и пересчитывают по головам.

— Драко, что происходит? — спросил я Малфоя, который вернулся в числе прочих.

— Да чтоб я знал! — был исчерпывающий ответ.

Впрочем, слух о произошедшем мгновенно разнесся по залу: оказывается, пока мы пировали, кто-то зверски исполосовал портрет, закрывавший вход в гриффиндорскую гостиную. И этим кем-то, если верить Пивзу, был беглый Сириус Блэк, тот самый опасный маньяк и убийца…

В связи с этим нам надлежало провести ночь в Большом зале: директор щедро наколдовал всем спальные мешки и отправился обыскивать замок вместе с другими преподавателями.

— Я, вообще-то, привыкла чистить зубы на ночь и переодеваться, — ядовито сказала Джинни, скидывая туфли и забираясь в мешок. — Да и в том, чтобы спать на полу, когда тебе то и дело кто-то наступает на голову — приятного мало!

— Ах, не ворчи, — миролюбиво ответил Том и сгреб ее с мешком вместе. — Так удобнее?

— Намного… — сразу присмирела моя боевитая сестренка.

Луна — та сразу перебралась к нам и устроилась между Джинни и Невиллом. Ну а мне ничего не оставалось, кроме как предложить свое довольно-таки костлявое плечо Миллисенте, каковое предложение она благосклонно приняла. Благо, свет уже погасили, пока мы возились, устраиваясь на ночлег.

Над нами мерцал звездами потолок волшебного зала, витали шепотки и привидения, и, дополняя романтику этого вечера, со всех сторон доносился непередаваемый аромат ношеных носков…

Очевидно, Том тоже это чувствовал, потому что выругался сквозь зубы, нашарил палочку, и через минуту запах (во всяком случае, возле нашего лежбища) пропал.

Мне не спалось, я прислушивался к болтовне вокруг. В основном все гадали, как это Блэк ухитрился пробраться в охраняемый дементорами замок. Вдобавок, Хогвартс и так-то защищен будьте-нате, сюда нельзя аппарировать, к примеру!

Уже засыпая, я услышал голоса Дамблдора и Снейпа и ткнул Тома локтем, чтобы тот тоже послушал. Судя по ответному тычку, спать тот и не думал. Правда, ничего полезного нам услышать не удалось, поняли разве что: Снейп считает, будто Блэку помог проникнуть в замок кто-то здешний, но директор его версию не поддерживает. А вот охотился маньяк, скорее всего, за Поттером. Знать бы, зачем!

— Какая интрига… — еле слышно прошептал Том. Мне показалось, что глаза у него светятся в темноте, но, конечно, в них просто просто отражались звезды на своде потолка Большого зала…

Глава 32. «А что благородство, а в чем тут подлость?»

Наутро, сонные и невыспавшиеся, мы едва успели привести себя в порядок, как нас снова строем погнали на занятия.

На этот раз взрыв раздался внизу, в подземельях, и профессор МакГонаггал от неожиданности не закончила взмах палочкой, так что кактус превратился не в кружку, а в чайник, и оглушительно засвистел. Правда, она, как опытный преподаватель, моментально обратила это недоразумение в наглядный пример того, как опасно отвлекаться во время работы.

— Что ты там подорвал? — спросил я Тома за обедом.

— Это не я, — ответил он, глядя на меня кристально чистыми глазами, — это Джордж подкинул что-то в мой котел. Или Фред. Словом, кто-то из них. А вообще я просто хотел немного разрядить обстановку…

Я только за голову взялся. Хорошо еще, Снейп баллы не снял… со Слизерина, конечно, а вот братцам моим, известным зачинщикам безобразий, влетело. Ну, будем считать, они получили своё в профилактических целях!

Кстати, Снейп от Риддла откровенно прятался, но Том был неумолим. С неотвратимостью рока он настигал декана в коридорах, лаборатории, личном кабинете, чуть ли не в сортире, — и выспрашивал, выспрашивал, выспрашивал, тщательно конспектируя ответы. Я очень просил его не делать этого в черной тетради, и Риддл внял моим мольбам. Ну в самом деле, Снейп вхож к Малфоям, мог и видеть эту тетрадочку, и знать, кому она принадлежала прежде! Зачем же так подставляться?

Словом, переупрямить Тома Снейп не смог, поэтому тот теперь частенько задерживался после урока, а то и уходил вечером на индивидуальные занятия. Программы в разных странах сильно различаются, приходится наверстывать, пояснял Риддл любопытствующим.

Без него, конечно, было скучновато, но мы уже приучились развлекать себя сами. Пока объяснишь той же Миллисенте новый (еще не пройденный на уроке) раздел нумерологии, сам его поймешь. По-моему, Том и сам частенько действовал именно по такому принципу.

Вдобавок неумолимо надвигался первый в сезоне квиддчный матч, и все будто с ума посходили. Ну и, само собой, подтрунивали над Поттером, которого на тренировки чуть ли не за ручку водили, опасаясь нападения Блэка.

Я ему сочувствовал, если честно: я-то добровольно оставался в замке по выходным. Думаю, разрешение миссис Лонгботтом сошло бы за родительское, а нет, так она убедила бы папочку поставить закорючку на этой бумажке… но что я позабыл в этом Хогсмиде? Кормят и в школе замечательно, а без сластей я уж как-нибудь обойдусь. И если уж решу пригласить Миллисенту на чашечку чая, то не в этой дыре, а хотя бы на Диагон-аллее. А еще лучше — в обычном Лондоне, где за те же деньги можно получить обед из трех блюд и десерт с мороженым. Да, я прижимист, и я не собираюсь выкидывать деньги на ветер!

Но я отвлекся. Я хотел сказать, что Поттер сидел в Хогвартсе взаперти, как дома у тетки. Я уж наслышан был о его родственничках… Он и так-то был нервным, а теперь, когда за его спиной шушукались о Блэке, когда ему нельзя носа было высунуть из замка без сопровождения, а тот же Малфой с компанией изводил его своими шуточками… Повторяю, мне было жаль Поттера, но помочь ему я ничем не мог.

Том же всё прислушивался к разговорам, что-то вынюхивал и высматривал, а буквально за пару дней до матча заметил, как Флинт о чем-то сосредоточенно беседует с Малфоем, и тут же к ним подошел. Я поспешил следом — очень уж было любопытно, в чем там дело!

Оказывается, те двое сговаривались о том, чтобы поменяться в турнирной сетке со сборной Хаффлпаффа: у Драко, видите ли, все еще болела рука, какой из него ловец? Я его понимал: непогода разыгралась не на шутку, и щуплого Малфоя могло попросту сдуть с метлы. А как будет играть Поттер в его очках при таком ливне, ума не приложу!

— Флинт, — негромко сказал Том, перебив их, — послушай-ка… Не меняйся. Это отличный шанс на победу.

— Слушай, знаток, — набычился тот, — ты вроде говорил, что не умеешь играть?

— Да что там уметь, это же не стоклеточные шашки и не преферанс, — фыркнул Риддл. — Поверь на слово, эта погодка дает отличный шанс на победу!

— Ага. Только ловца у нас нет, — буркнул Флинт, которому тоже явно хотелось натянуть нос Гриффиндору, а не Рейвенкло (с последними еще неизвестно было, кто, что и кому натянет). — Малфой не в кондиции, да и куда с его цыплячьим весом летать в такой ураган? Снесет к такой-то матери прямо к дементорам, только мы его и видели… А из прочих ловцы, как из задницы волынка!

— Поставь запасного, — улыбнулся Том.

— Нету! — рявкнул Маркус и добавил уже спокойнее: — Нету никого. Крэбб с Гойлом летают неплохо, но против Поттера с его скоростью и верткостью они ноль без палочки.

— Ну-у… — Риддл покосился на меня (еще и Невилл подошел) и поманил к себе. — А что, если…

— Только не меня!

— Только не Уизли! — в один голос произнесли мы с Флинтом.

— Я летаю-то через пень-колоду, а играть по-настоящему вообще не играл, — добавил я.

— Я вовсе не это имел в виду, — вкрадчиво произнес Риддл. — Просто, помнится, Уизли говорил, что Малфой задолжал Лонгботтому ма-алю-усенькое желание… Примерно вот такое.

Тут он развел пальцы на полдюйма, и Драко недоуменно моргнул. А потом вспомнил, это было видно по его лицу. Ну а Том, видимо, снова без спросу лазил в мою черепушку…

— Думаю, Невилл, сейчас самое время это желание истратить, — кивнул Том.

На лице Невилла отразилась мучительная работа мысли, а потом, судя по широкой улыбке, до него дошло, на что намекает Риддл.

— Точно, самое время, — кивнул он, приосанился и сказал: — Малфой, я хочу, чтобы ты уступил место ловца де Линту… вместе со своей метлой, кстати, хотя бы на этот матч!

«Молодец, не подвел!» — явственно читалось по глазам Тома.

— Согласен? — спросил он Драко.

— Ну… если у Лонгботтома такие извращенные желания, что я могу поделать? — пожал тот плечами. — Пожалуйста. Только решение о том, будем ли мы меняться с Хаффлпаффом, принимаю все равно не я. Так что мы с тобой в расчете, дальше сами!

С этими словами он улетучился, а Том уставился на Флинта.

— Ну, что скажешь? — протянул он. — Что ты теряешь? Позволь, я сыграю за ловца…

— Ты же бладжеров боишься!

— Уже нет. Я проработал свой страх и почти покончил с ним, так неужто ты откажешь мне в завершении гештальта? — выдал Том и полюбовался вытянувшейся физиономией Флинта.

— Тебя даже в списке запасных нет, — отмер тот, явно вспоминая фигуры высшего пилотажа в исполнении Риддла — это было видно по загоревшимся глазам.

— Так сложно кого-то вычеркнуть, а кого-то добавить? Никогда не поверю!

— Ну… ладно! — решился вдруг Флинт. — Рискнем! Пошли к декану, пускай утвердит тебя в запасных, а потом… Ха-ха, вот будет всем сюрприз!

— Несомненно, — с премерзкой ухмылкой ответил Том, и они удалились.

Том вернулся в спальню только к ночи, немного взъерошенный — видно, Флинт велел ему опробовать непривычную метлу: Малфой с бурчанием отдал свою красавицу во временное пользование, едва ли не пересчитав прутики в хвосте, чтобы принять ее обратно невредимой. Я бы на его месте не был столь оптимистичен…

— Зачем ты это устроил? — спросил я, когда Том вернулся из душа.

— Затем, что у меня нехорошее предчувствие, — ответил он, заваливаясь на кровать. — А я привык доверять своей интуиции. Вдобавок на прорицаниях нагадал кое-что непонятное, но неприятное, а такое я привык встречать лицом к лицу!

— А не ты ли говорил, что ходить на прорицания нет проку тем, у кого нет врожденного дара? — напомнил Невилл.

— Говорил, — согласился Том, перекатился на бок и подпер голову рукой. — Но кто тебе сказал, что у меня этого дара нет и в помине? Легковерные вы мои…

— То есть ты правда можешь что-то нагадать? — уточнил я.

— Иногда могу, — задумчиво ответил он. — Что-то невнятное, на грани ощущений. Но в этот раз они так тесно сплелись с предчувствием, что я понял — нужно действовать.

— И что ты увидел в… в чем, кстати?

— В кофейной гуще.

— Ага… что ты там увидел?

— Смерть, — спокойно ответил Том.

— Э… — поперхнулся я. — И как она выглядела? Что конкретно ты увидел?

— Снитч, — сказал он с улыбкой, потянулся и добавил: — Смерть, если что, была не моя.

Я в этом даже не сомневался. Ну а чтобы понять, как станут развиваться события, нужно было дождаться завтрашнего дня, так что мы взяли да и завалились спать.

О том, что вместо Драко играет Том, знал только наш декан. Даже мадам Хуч — и та поразилась, когда Маркус подошел к ней перед игрой и вручил список команды.

А что творилось на трибунах, даже передать не могу!

— В хорошую погоду он выглядел бы куда лучше, — тяжело вздохнула Джинни и вцепилась в меня покрепче. С другой стороны ко мне жалась Миллисента, а дальше сидели Луна с Невиллом. Том давно научил нас ставить «зонтик», и мы хотя бы не мокли, как большинство прочих зрителей. И что преподавателям стоило поставить защиту от непогоды?

— Что они там видят на поле? — пробормотала Миллисента, вглядываясь сквозь струи дождя в размытые цветные пятна.

— Подозреваю, что ничего, — ответил я. — Кстати, обычно ведь ценятся легкие и быстрые ловцы, я прав? Так вот, у Тома сейчас более выгодное положение по сравнению с Поттером — его хотя бы ветром не сносит!

О том, что его и дождь не мочит, я говорить не стал, присмотрелся получше и невольно засмотрелся: Том будто бы лавировал между струями дождя, и это было очень красиво. (Уверен, Джинни тоже залюбовалась.) На самом деле, это потоки воды огибали Риддла, но, право, какая разница?

После первой же молнии (гроза в ноябре, дожили!) последовал тайм-аут. С игроков лило, как с водяных крыс, только Том щеголял в сравнительно сухой мантии. Его тут же отловил Флинт — гриффиндорцы опережали нас на пятьдесят очков, и надо было либо ловить снитч, либо постепенно уменьшать разрыв. Вот, видимо, Флинт и накручивал Тома на победу…

Снова раздался свисток, и команды взмыли в воздух. Сверкали молнии, грохотало, и я поражался, как игроки ухитряются слышать друг друга и в особенности команды капитана. Тома это явно не занимало, он не стал подниматься высоко и завис на месте, поворачиваясь вокруг своей оси. Мельтешение вокруг его не отвлекало, хотя разок-другой бладжер пронесся мимо его уха. Том искал снитч… Эта его манера всегда напоминала мне змей: сперва они медлят, выбирая подходящий момент, а потом следует молниеносный бросок к добыче!

— Выше, Гарри, над тобой! — едва расслышали мы истошный крик Вуда, капитана команды Гриффиндора, и Поттер судорожным рывком послал метлу вверх, едва справляясь с ветром.

— Де Линт, уснул?! — рявкнул Флинт, и метла Тома, будто бы нехотя развернувшись, вдруг рванула вверх на порядочной скорости.

— Все равно не успеет, — прошептала Джинни, изо всех сил высматривавшая снитч. Куда там! Однако Поттер явно его видел, а Том — нет, он вообще оказался не в той стороне и значительно ниже…

И вот тут-то случилось непредвиденное. Стадион вдруг притих, а Поттер вдруг дернулся, и его метла будто провалилась на несколько футов вниз. Складывалось впечатление, будто он потерял сознание, и когда я глянул на поле, то понял, почему.

Там были дементоры. Не меньше сотни дементоров, и я осознал, что смотреть на них не могу — ледяной липкий ужас просто завязывал кишки узлом.

Это было как в страшном сне…

Вот соскальзывает с метлы и падает Поттер, даже не пытаясь как-то удержаться, а рука у него вытянута вперед и вверх — он явно увидел снитч прямо перед тем, как лишиться чувств…

Вот снизу выныривает Том, закладывает лихой вираж на потеху публике, а потом, увидев, что дело неладно, срывается в штопор и каким-то чудом успевает подхватить Поттера в нескольких футах над землей. А потом, перекинув того через древко метлы, как похищенную невесту, плавно опускается наземь…

Как мы оказались возле него первыми, понятия не имею, помню только, что Джинни с разбегу кинулась Тому на шею, так что он едва не упал, а Невилл придержал Поттера, которого мы чуть не сшибли с ног. Тот судорожно протирал очки рукавом мокрой мантии, но дара речи явно лишился, а потому пока что помалкивал.

Наконец он совладал с очками, надел их, рассмотрел спасителя и невольно выговорил:

— Но… но… Зачем ты меня спас?!

— Не зачем, а почему, — педантично поправил Том, поправляя мантию. — Ты потерял управление и падал, а я успел это понять и поймал тебя.

«Да он же мог расшибиться насмерть! — прикинул я. — Кости еще ладно, близнецы сколько раз ломали руки-ноги, и ничего, но… иногда и одного раза достаточно, чтоб шею свернуть!»

— Но ты же слизеринец!

— И что того? Знаешь, Поттер… — тут Том приосанился и произнес громко и внятно, так, чтобы его наверняка расслышали если не все, то многие: — Благородство — это не привилегия одного единственного факультета. Оно либо есть, либо его нет!

— Д-да, наверно… — Гарри передернулся, явно вспомнив о дементорах. — Спасибо. Ты мне жизнь спас…

— Вы все еще можете отыграться, — вкрадчиво произнес Том. — Разрыв не так велик.

Разговор занял-то от силы минуту, и куда подевался снитч, никто не видел. Пока там директор разгонял дементоров, пока все бежали к Поттеру…

— Попробуем, — сквозь зубы сказал Гарри и протянул Тому руку. — Я твой должник!

Джинни фыркнула, видимо, догадавшись о чем-то. Впрочем…

— Я запомню это, — улыбнулся Риддл, принимая рукопожатие. — Только не забывай, Поттер, что благородство не отменяет и не заменяет практичности!

С этими словами он театральным жестом воздел над головой левую руку, в которой был крепко зажат слабо трепыхающийся золотой крылатый мячик…

Я думал, от рева болельщиков рухнут трибуны. Нас оттеснили — это старшекурсники ринулись качать Тома… не уронили бы, а то он и так на голову ушибленный!

— На его месте должен был быть я, — проворчал Драко, пробравшись к нам.

— Ты мог бы быть на месте Поттера, — утешил я. — В грязной луже и со сломанными костями.

— Твоя правда, — хмыкнул он. — Однако удачно вы использовали желание! Я бы и то лучше не придумал…

— Учись, салага, пока я жив! — выкрикнул Том, который ухитрялся все слышать даже за воплями толпы и шумом дождя. Кажется, он хотел что-то добавить, но его уволокли в замок, и я был уверен, что сегодня в нашем общежитии никто не уснет — праздновать победу будут до утра!

Драко подобрал свою метлу, педантично перебрал прутики, поцокал языком и сказал:

— Де Линт мог бы обходиться поаккуратнее с чужим имуществом. Впрочем, за такую победу я прощу ему такую мелочь! Тем более, — тут он ухмыльнулся, — метла Поттера удрала куда-то в сторону Запретного леса… Жаль, хороший был «Нимбус»! Хотя моя красавица лучше… А Поттеру не скоро подарят новую, все-таки такая метла стоит дорого!

— Какой ты мелочный тип, Малфой, — серьезно сказала Джинни. — Думаю, когда ты женишься, твоей супруге придется выпрашивать у тебя кнаты на шпильки!

— Может быть, он женится на девице с богатым приданым, — задумчиво предположила Луна, — и сам будет выпрашивать у нее сикли на сигары.

Драко посмотрел на нас, понял, что мы его злорадства не разделяем, вздохнул и пошел к замку в сопровождении Крэбба с Гойлом. Ну и мы за ними, что стоять посреди стадиона?

Поттера наладили в лазарет, а в нашем общежитии до глубокой ночи шла гульба, как я и предполагал. Она продолжилась даже тогда, когда на шум и вопли явился декан и потребовал заткнуться, пока он не загнал всех на отработки до конца года. Правда, Снейп сразу пошел на попятный, увидев просиявшего Тома, признал, что повод существенный, и разогнал по спальням только первый и второй курсы. И — честное слово! — даже не отказался от стаканчика огневиски, которым баловались старшекурсники, наверняка притащившие это пойло из Хогсмида.

— Ну и дрянь же вы пьете, — ворчливо сказал он, глотнув, — это впору безоаром закусывать? Где брали? В «Кабаньей голове»?

— Зачем «брали», профессор? — весело спросил Том. — Сами состряпали, долго ли, умеючи?

Снейп отставил стакан и встал.

— Так, — отчеканил он, — мистер де Линт, извольте продемонстрировать мне ваш самогонный аппарат!

— Во-первых, сэр, не мой, а общественный, — занудным тоном начал Том, — во вторых, его уже нет. Только змеевик остался. Кстати, ваш, извините, я взял из лаборатории без спросу, он все равно бесхозным валялся…

— Де Линт, у меня в лаборатории ничего не валяется, а…

— Он оставался невостребованным в течение столь долгого времени, сэр, что покрылся густым слоем пыли, — поправился тот. — Еще раз прошу извинить, сэр, утром я верну его на место.

— Надеюсь, хотя бы детей вы этим пойлом не угощали? — чуть смягчился Снейп.

— Никак нет, сэр!

— Самим мало, — добавил Флинт с хорошим чувством момента и сдержанно икнул.

— И это Слизерин… — посетовал декан и снова пригубил огневиски. То есть самогон. — М-да, тройная очистка этой сивухе не помешала бы…

— Не успели, сэр, — широко улыбнулся Том. — А не поделитесь ли секретами?

— Чтобы вы споили весь факультет? Нет уж, увольте!

— Можно подумать, факультет не найдет, где выпить, и без моего участия, — нагло сказал Риддл. — Да и потом, я ведь сказал, что аппарат уничтожил, сэр. Это был всего лишь натурный эксперимент, если изволите.

— А зачем вам тогда… хм… секреты? — подозрительно спросил Снейп.

— На будущее, — пожал он плечами. — У нас в семье коллекционируют всевозможные рецепты. Вот если бы можно было раздобыть тут агаву, я, пожалуй, сумел бы приготовить текилу…

— Вот когда окончите школу, де Линт, — профессор отставил стакан и поднялся на ноги, — тогда готовьте, что угодно. Сегодня я, так и быть, закрою глаза на это безобразие, благо повод для празднества имеется. Но если завтра кто-нибудь осмелится дышать перегаром на меня и тем паче профессора МакГонаггал, пощады не ждите!

— А на профессора Трелони можно? — улыбнулся Том. Все знали, что прорицательница любит глотнуть горячительного.

— Нельзя, — мрачно ответил Снейп. — А то она напророчит гибель еще кому-нибудь!

С этими словами он развернулся, картинно взмахнув длинной мантией, и вышел.

Притихшие было старшекурсники снова зазвенели бутылками, но уже через четверть часа (как раз пробило полночь) Флинт с Риддлом погнали всех спать.

— Значит, говоришь, ты напророчил смерть, но не свою? В виде снитча? — спросил Невилл, когда мы улеглись и потушили свет.

— Ага, — зевнув, ответил Том.

— Врешь ведь, — уверенно сказал я. — Ты что-то знал наверняка. Ты же… в смысле, второй ты очень даже верил в пророчества, иначе не напал бы на Поттеров! Помнишь, я рассказывал?

Я в самом деле пересказывал ему те крупицы, которые мне удалось подслушать у папочки с мамочкой, а Невилл дополнял тем, что нехотя рассказывала ему бабушка. В целом суть была проста: кто-то предсказал, что Волдеморт погибнет от руки (или из-за) ребенка, рожденного на исходе седьмого месяца. Таких было двое — Невилл и Гарри. Почему-то Волдеморт выбрал Поттера…

— Второй я, может, и верил, — серьезно сказал Риддл. — А я… отчасти. Бывают дни, когда нужно прислушиваться к своей интуиции. Ну, знаете, встал не с той ноги, споткнулся на лестнице, чай разлил, пересолил суп, сделал глупую ошибку в контрольной… Тут-то и гляди в оба да вспоминай, что творилось вокруг в последние дни: тебе намекают — дело неладно!

— Это кто тебя такому научил? — с интересом спросил я.

— Да так… — он вздохнул. — Подслушал, как кухарка в приюте с кем-то разговаривала. Дескать, день не заладился: сперва чуть не ошпарилась, потом каша пригорела, подметка у башмака прохудилась… быть беде! И правда, вечером сажа в дымоходе загорелась, если б миссис Джонс не была на взводе и не проверила печь, так и полыхнул бы приют, и мы с ним вместе…

— Том, судя по твоему тону, есть еще какое-то «но», — сказал Невилл задумчиво.

— Есть, — хмыкнул тот. — Я говорил вам обоим, что Поттер смертельно боится дементоров. Дементоров вокруг полным-полно. Стадион битком набит азартными школьниками, эмоции хлещут через край… Дальше объяснять?

— Да вроде понятно, что они подтянулись к источнику… э-э-э… питания, — нашелся я. — Но почему с метлы грохнулся только Поттер, а не Джонсон, например, не Флинт, не мои братцы?

— Поттер свалился от страха, — пояснил Том. — Наверно, будь там одни дементоры, он еще сумел бы как-то перебороть себя, тем более, они еще только намечали жертв. Ну, как боггарт: если объектов слишком много, он не может сходу решить, во что превратиться. Так и они: пока-а-а выберут из сотни зрителей самого вкусного…

Он помолчал. Мы тоже молчали, но наконец я не выдержал:

— Так кого же еще испугался Поттер?

— Грима, — без промедления ответил Риддл. — Грим был на стадионе. Громадный черный пес стоял на самом верху трибуны, его хорошо было видно на фоне неба.

— Так может, Гарри почудилось? — подал голос Невилл. — Это ты в его воспоминании увидел?

— Не-ет, — протянул Том и, судя по звуку, с наслаждением потянулся. — Я видел этого пса своими глазами, аккурат перед тем, как Поттер навернулся… Потом стало не до него, а когда я поймал парня и посмотрел в ту сторону, пса уже не было. И нет, друзья мои, мне не померещилось. Я нервными припадками на мистической почве не страдаю! На материалистической, кстати, тоже, вам ли не знать!

— Да уж, после василиска-то… — протянул я. — Думаешь, это правда Грим?

— Не-а, — был ответ. — Если верить источникам, увидевший Грима умирает на следующий день. Поттер видел его не первый раз, но покамест жив. Я тоже. Это я к тому, что полночь миновала, значит, уже начался новый день.

— А что это тогда за пес?

— Без понятия, — честно сказал Том и зевнул. — Но мы это еще выясним. А пока давайте-ка спать! У вас с утра защита, не забыли?

— Забудешь тут… — буркнул Невилл и заворочался, устраиваясь поудобнее. — Лишь бы профессор Люпин выздоровел!

Я разделял его желание: намедни на замену прислали нашего декана, и он был куда злее обычного!

— Вас Снейп по оборотням гонял? — спросил вдруг Том.

— Да… И вас тоже?

— Ага… — ответил он и вдруг зафыркал. — Ой, не могу… ой, умора!..

— Ты что? — я невольно приподнялся на локте.

— Ничего, потом расскажу, если моя догадка верна! — хрюкнул Том в подушку, не выдержал и зловеще захохотал, да так, что в стену кто-то застучал кулаком. — Спите уже, рано подниму!..

«И о чем он там догадался?» — подумал я, отворачиваясь к стене: полная луна светила прямо в глаза, а вставать и задергивать шторы или нащупывать палочку было лень…

Глава 33. И снова Рождество

— Рон, — сказала мне Джинни через несколько дней, — я хочу остаться в школе на каникулы.

— С чего это? — нахмурился я, хотя прекрасно знал ответ.

— Том остается, — подтвердила она мои мысли. — Еще неизвестно, пустит ли его миссис Лонгботтом к себе на лето, так что хотя бы в рождественские каникулы я хочу быть с ним!

— Да и я бы не отказался, — почесал я в затылке. — Нам позволят остаться, да только ведь миссис Лонгботтом расстроится… Ну и, сама понимаешь…

— Я уже договорился с бабушкой, — встрял вдруг Невилл. — Я ей весь семестр расписывал, какой Том необыкновенный, как мы с ним подружились, и как ему тут тоскливо одному. Вот, сам смотри, она пишет, что будет скучать, конечно, но уж потерпит до лета. Если что, она всегда может встретиться с нами в Хогсмиде…

И он триумфальным жестом вытащил из пухлого конверта три разрешения на посещение деревни. Я взял свое, глянул на подпись — «Августа Лонгботтом по поручению Артура Уизли», гласила она. Похоже, бабушка Невилла озаботилась какими-то документами, которые давали ей право распоряжаться в отношении нас с Джинни хотя бы такими мелочами, как это вот разрешение!

— Думаю, за второй семестр мы настрочим достаточно писем, чтобы миссис Лонгботтом захотела взглянуть на Тома, — сказала Джинни.

— Стой… — опешил я. — Ты хочешь сказать, что ты тоже…

— Да, я изливала ей душу, — хмыкнула сестренка. — Не вам же, носорогам толстокожим! Кстати, от твоего имени я тоже писала, немножко, а то ты об этом вовсе позабыл!

— Ох, и правда, — стукнул я себя по голове. — Спасибо.

— А Луна писала папе, — добавила Джинни, — ну так он общается с миссис Лонгботтом, поэтому, думаю, у нее уже сложилось мнение о Томе, как о самородке из глубинки. И как думаешь, Рон, она откажется огранить этакое чудо?

— Джин, а ты не допускаешь мысли, что она его узнает?

— Том же старше нее лет на семь-восемь, — напомнила она. — Может, миссис Лонгботтом его и встречала, но, думаешь, первокурсница запомнила выпускника?

— Я боюсь, она встречала его и позже…

— Ну… К тому времени он наверняка очень сильно изменился, — упрямо сказала Джинни. — Рон? Что ты умолк? Если хочешь, поезжай домой или к миссис Лонгботтом, а я остаюсь, это решено!

С этими словами она выхватила у Невилла из рук свое разрешение и спрятала под мантию.

Перечить Джинни, когда она в таком настроении, себе дороже, это я давно знал, поэтому предпочел промолчать. С другой стороны… Если мы проведем каникулы в школе, миссис Лонгботтом не потратится на нас с сестрой, да и на Невилла тоже. А на сэкономленные деньги сможет пригласить Тома на лето… впрочем, у него ведь и свои средства имеются!

— Ладно, твоя взяла! — сказал я сестренке и протянул руку. — Остаёмся. Невилл?

— А? — очнулся он. — Я с вами! А то одного меня бабушка загрызет, это уж точно!

— А Луна?

— И она, — сказал Невилл твердо. — Ее папа считает, что Луне нужно больше времени проводить с друзьями. У них еще целое лето будет, а мы видимся только на переменах, ну и когда уроки делаем, а этого мало!

— Я заочно влюблен в мистера Лавгуда, — серьезно сказал Том, который, похоже, давно уже подслушивал наш разговор. — И в вашу бабушку, о мои верные поглотители знаний!

— Спасибо, не пожиратели наук, — буркнул я, и он засмеялся.

— Да, признаю, я пафосен! Но разве я становлюсь от этого хуже?

— А почему ты сказал «вашу бабушку»? — спросила Джинни без тени улыбки. — Это ведь бабушка Невилла.

— Подумай сама, — предложил Том и бухнулся на кровать, по привычке заложив руки за голову.

Джинни замолчала, а я попытался вспомнить бабушек по мамочкиной и папочкиной линии. Имена-то я знал, только… Бабушка Цедрелла — урожденная Блэк, — уверен, и слышать о нас не захочет. Впрочем, я даже не был уверен, жива ли она. А бабушка по материнской линии — тем более не захотела бы, мамочка ведь сбежала с папочкой и вышла замуж против воли родителей. Ну, та уже умерла.

— Отчего бы вам не написать родственникам? — словно прочитал мои мысли Том. — Если я верно посчитал, той бабушке, что у вас по линии Блэков, немного за семьдесят, а это не возраст для волшебницы. И даже если она злится на сына, вполне может признать внуков. И, Рональд, у вас ведь есть двое дядьев, разве нет? Вы с ними не общались?

Я покачал головой.

— Они же погибли в восемьдесят первом. Вот дядя Билиус — другое дело… кстати, он тоже умер. На следующий день после встречи с Гримом, между прочим.

— Пить надо меньше, — холодно сказала Джинни и вздохнула. — Том прав, братец. Надо написать им. И непременно нужно упомянуть про Невилла — мы же близкая родня!

— Ну вот будем сидеть тут на каникулах, напишем, — согласился я, хотя мысль о том, чтобы написать бабушке Цедрелле, которую я видел только на колдографиях и только молодой, меня немного пугала. Все эти запутанные связи… Я уж молчу о том, что наша ныне покойная двоюродная бабушка Лукреция приходилась тетей тому самому неуловимому Сириусу Блэку. И училась в Хогвартсе в то же время, что и Том!

Тут я потряс головой, чтобы вытряхнуть оттуда лишнее, и тоже упал на кровать.

— Я сплю… — сказал я. — Джин, иди к себе уже, поздно…

— Завтра выходной, олух, — ласково сказала сестренка, пнула меня в бок и удалилась, пожелав всем спокойной ночи.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — с намеком спросил Том.

— Если ты о Лукреции Блэк, то да, — буркнул я.

— Она была очень хороша собой, — вздохнул он. — Но увы мне, училась двумя годами старше. Представляешь, какая ирония судьбы? Ее уже нет, а я вот он… един в двух лицах, чтоб мне провалиться! А ее сестрица Каллидора, если не ошибаюсь, прабабушка Невилла? А?

— Да вроде, — подумав, ответил тот. — Но я ее никогда не видел. У нас даже колдографий нет. Наверно, они с бабушкой не ладили.

— Ладно, с семейным древом разберемся завтра, — сказал Том и зевнул. — Давайте спать. Завтра пойдем в Хогсмид!

Судя по дыханию, он уснул почти мгновенно. Невилл еще поворочался, посопел, потом задышал глубоко и ровно, а я лежал, смотрел в потолок и соображал, сколько у меня на самом деле родственников, с которыми я даже не был знаком! Ладно Невилл, Драко и Поттер, но, к примеру, тот же Флинт…

«Подумаю об этом завтра», — подумал я и постарался уснуть. К счастью, мне это удалось.

Ну а утром оказалось не до того: Том пинками согнал нас с кроватей, велел одеться поприличнее, и через полчаса мы уже шли в Хогсмид, даже не позавтракав. «Угощу в деревне!» — сказал Риддл, и мы устремились…

Джинни как вцепилась в локоть Тома, так и не выпускала. Следом шел Невилл с Луной, а замыкали шествие мы с Миллисентой (судя по всему, ее родня правильно поняла мои намерения, раз не препятствовала нашему общению и позволила ей остаться в школе на каникулы). Что мне нравилось в Буллстроуд — это молчаливость. Вернее, я не отказался бы узнать, что ей нравится, чтобы не промахнуться с подарком, к примеру, но как выспросить, я не знал. Оставалось полагаться на Джинни с Луной, не все же ограничиваться открытками!

— А почему ты осталась? — спросил я, решив, что лучше сморозить глупость, чем тупо молчать.

— С вами интереснее, — с явным облегчением ответила она. — Ну что я могу делать дома? Повторять пройденное? Этим и здесь можно заняться. А дома даже в снежки поиграть не с кем!

— Неужто?

— Да… ровесников в округе почти нет, а кто есть — те считают это глупой забавой, — удрученно сказала Миллисента, а я вдруг понял, что вовсе даже не прогадал. Мало того, что на утреннем зимнем солнце она была очень мила — темные волосы, подернувшиеся инеем, карие глаза, симпатичный румянец! — так еще и в снежки играть любила. И в нумерологии разобралась. По мне, это дорогого стоило!

— Правда, миленько? — перебил мои мысли Том, указывая на Хогсмид.

Хогсмид выглядел, как рождественская открытка. Снег укрывал соломенные крыши домиков и лавок, на дверях висели венки из хвои и остролиста, а деревья были украшены гирляндами заколдованных свечей.

В пабе «Три метлы» было тесно и душно, но нам удалось урвать столик в уголке. Пока мы ждали свой горячий шоколад с мороженым (сливочное пиво мы все пробовали, и никому не понравилось, как ни странно), невольно оглядывались по сторонам, и…

— Смотрите, Поттер, — сказала Луна, кивнув на столик поблизости. За ним я увидел Грейнджер, Поттера и еще пару ребят с Гриффиндора, Томаса, что ли, и Финнигана. — Разве ему можно выходить из замка?

— Тс-с, — шикнул Том. — Не смотри в его сторону… Ого!

Это было правда «ого!» — в скромное заведение зашли МакГонаггал, Флитвик, Хагрид и… целый министр магии — Фадж!

При виде этой делегации Поттер шустро нырнул под стол к приятелям (значит, находился тут без разрешения), а они заговорили об учебе. Придумали тоже, конспираторы… Грейнджер еще и елку переставила так, чтобы та прикрывала их компанию.

— Ребята, кажется, сейчас будет интересно… — прошептал Том, когда мы услышали вопрос хозяйки заведения, мол, что привело в наши края министра… — Помалкивайте. Сейчас сделаю так, чтобы было слышно, а вы запоминайте, олухи!

— Ты нам это заклинание направленного слуха еще когда показал, — сказала Джинни, — чтобы подсказывать на уроках удобнее было!

— Это слишком мелко, — ответил он. — Тс-с-с…

Министр поглядел по сторонам, явно опасаясь прослушки (и не зря!), потом сказал негромко:

— Все дело в Сириусе Блэке. Слыхали, что произошло в школе на Хэллоуин? Да? Ну вот!

— Хагрид, это ты рассказал? — поинтересовалась МакГонаггал, и тот засмущался.

— Думаете, Блэк где-то здесь? — спросила мадам Розмерта, прижав руки к пышной груди.

— Наверняка, — коротко ответил Фадж.

— Дементоры дважды обыскали Хогсмид! Люди так перепуганы, что сидят по домам… Прощай, моя выручка! Самые горячие деньки, а тут такое…

— Мне они тоже не по нраву, дорогая Розмерта, — сказал министр, — но я ничего не могу поделать, увы! Только что я встречался с их представителями, и они крайне злы — Дамблдор не пускает их на территорию Хогвартса!

— Интересно, а кто представляет дементоров? — прошептал Том. Мы переглянулись и пожали плечами. О таком мы даже не слышали! — Надо выяснить, вдруг пригодится?

— Об этом не может быть и речи, — резко сказала МакГонаггал. — Дети и так напуганы, а учиться в подобной атмосфере…

— Невозможно, — поддержал Флитвик, помолчал и добавил едва слышно: — Хотя этих детей напугаешь, пожалуй!

— Дементоры здесь, чтобы защитить вас от куда более страшных вещей, — веско сказал Фадж. — Все мы знаем, на что способен Блэк!

— А мне не верится, — вздохнула мадам Розмерта, и бюст ее соблазнительно колыхнулся. — Ни за что бы на него не подумала! Я ведь помню его школьником, и если бы вы тогда сказали мне, до чего он докатится, я бы решила, что вы выпили лишку!

— Многие помнят его школьником, но мало кто знает правду, — произнес министр, отпив из бокала.

— Неужто?

— Да, — сказала МакГонаггал, протерев очки, и мы навострили уши. — Вы сказали, что помните его школьником? А кто был его лучшим другом?

— О, Мерлин, ну вы и спросили! — фыркнула та. — Никогда не видела их поодиночке — Сириус Блэк и Джеймс Поттер! Неразлучники, как есть!

Под соседним столиком что-то упало, и Том громко закашлялся.

— Ничего себе… — прошептала Джинни. — Вот так дела!

— Тс-с… — сказала Миллисента. От любопытства (или горячего шоколада) она раскраснелась и из симпатичной сделалась совсем красивой. Или красота действительно в глазах смотрящего, как любит говорить миссис Лонгботтом? — Слушайте внимательно!

— Да, Блэк и Поттер, — произнесла МакГонаггал, — они были заводилами… Такие способные студенты, не припомню других таких!

— А как же близнецы Уизли? — хмыкнул Хагрид.

— Блэк с Поттером братьями не были, — вздохнул Флитвик.

— Да, Поттер доверял Блэку, — подтвердил Фадж. — Так продолжалось и после окончания школы: Блэк был шафером на свадьбе у Поттера, его выбрали в крестные отцы Гарри… Слава Мерлину, мальчик не знает об этом! Как бы это его подкосило…

Мы переглянулись в полном… гм… недоумении, ужасе и восторге одновременно, иначе я описать свои эмоции не могу.

— А потом Блэк оказался среди сторонников сами-знаете-кого? — прошептала мадам Розмерта.

— Хуже, дорогая, много хуже… — Министр понизил голос. — Поттеры знали, что сами-знаете-кто охотится за ними: об этом Дамблдору сообщили надежные люди…

— Шпионы, — кивнул Флитвик.

— Ну да… Один из них предупредил Дамблдора, а тот — Поттеров, но от сами-знаете-кого просто так не скрыться…

Я не выдержал и хрюкнул, вспомнив, как Снейп три дня кряду прятался от Риддла, которому приспичило обсудить какой-то замысловатый рецепт. Том стукнул меня по шее, чтобы не отвлекался, я умолк и прислушался.

— Поттеры по его совету положились на заклинание Фиделиус…

— А что это? — спросила мадам Розмерта очень кстати, потому что мы тоже не знали, а расспрашивать Тома прямо сейчас было себе дороже.

— Это магическое сокрытие секрета в живой душе, — пояснил Флитвик. — Если хранитель тайны не разгласит ее, никто не узнает правды. До тех пор, пока тот отказывался говорить, сам-знаете-кто мог годами обыскивать место, где жили Поттеры, но все равно не нашел бы их, хоть бы даже уткнулся носом в парадную дверь!

— Выходит… их же нашли… — мадам Розмерта прижала руки к груди. — Это Блэк был хранителем тайны?

— Да, — коротко сказала МакГонаггал. — Джеймс сказал Дамблдору, что Блэк скорее умрет, чем выдаст его и Лили, да и сам Блэк собирался скрываться… Но Дамблдор все равно волновался и даже предлагал себя на роль хранителя…

— Неужто он сразу заподозил Блэка?!

— Не знаю, но он думал, что кто-то из ближайшего окружения Поттеров передает сами-знаете-кому информацию…

— Но Поттер настоял, чтобы хранителем сделали Блэка, — мрачно дополнил Фадж, — а буквально через неделю после применения Фиделиуса…

— Блэк предал их?.. — ахнула мадам Розмерта.

— Да. Судя по всему, ему надоело быть двойным агентом, а может, он просто хотел выслужиться, сдав Поттеров сами-знаете-кому, но… как известно, тот встретил свою судьбу в лице маленького Гарри. И исчез… либо сбежал, — сказал министр. — Блэку ничего не оставалось, кроме как скрыться.

— Мерзавец! Предатель! — Хагрид грохнул кружкой по столу, и посетители бара притихли.

— Тише… — прошипела МакГонаггал, и наш лесничий притих, продолжив вполголоса:

— Я же его встретил… Я вытащил Гарри из развалин дома, как сейчас помню — на лбу у него была рана… а Лили с Джеймсом погибли… А тут Сириус на своем летающем мотоцикле, он на нем всегда гонял…

— Ух ты! — сказал Том негромко. — Мне уже нравится этот парень!

— Откуда он там взялся? — продолжал Хагрид. — Я знать не знал, что это он — хранитель тайны! Думал, он просто на помощь примчался, а он… Предатель! То-то он так трясся!

— Тише! — попросила МакГонаггал.

— Я же не знал, что он не о Поттерах переживает, — всхлипнул явно перебравший Хагрид. — Требовал отдать ему Гарри, он же ему крестный… Ха! У меня был приказ от Дамблдора, и я сказал — нет, отвезу его к тетке, как велено. Он спорил, а потом предложил взять его мотоцикл. Сказал, ему он больше не понадобится… — Он снова всхлипнул. — Ясное дело, такую штуку легко выследить, вот Блэк и избавился от мотоцикла… Он знал, что времени у него всего ничего, вот-вот авроры по следу пойдут… наверно, хотел запутать следы!

— Хагрид, успокойся, — попросил Флитвик.

— А что, если бы я отдал ему Гарри? — не слушал тот. — Скинул бы он мальчонку в море… сына лучшего друга! Чем таким ему голову задурили, а?!

— Мерлин великий, — прошептала Миллисента, нащупала мою руку и крепко стиснула в своей. — Бедный Поттер, если бы его забрал крестный, он мог вырасти с миссис Блэк! Как обычный волшебник!

— Тогда бы я сказал — бедный Хогвартс, — вздохнул я, а Том снова зашипел на нас.

— Но его же поймали, — сказала мадам Розмерта после паузы.

— Его выследил еще один друг Поттеров, — мрачно произнес Фадж. — Петтигрю. Он в одиночку кинулся в погоню за Блэком…

— Петтигрю? Такой толстенький мальчик, он вечно бегал за ними, да? — спросила она.

— Он самый, — скорбно ответила МакГонаггал. — Он боготворил Поттера и Блэка, но не был им ровней, если говорить о таланте… Как жаль… — кажется, она подавила всхлип, — я была с ним слишком резка…

— Минерва, он умер как герой, — похлопал ее по руке Фадж. — Загнал Блэка в угол, хотел отомстить за Джеймса и Лили, но Блэк оказался быстрее, взорвал его и магглов…

— Я помню… — МакГонаггал высморкалась в огромный клетчатый платок. — Зачем он так поступил? Дуэлянт из него был никакой…

— Я бы этому Блэку руки-ноги поотрывал! — проворчал Хагрид.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — резко ответил Фадж. — Блэка и авроры бы не скрутили, вздумай он сопротивляться всерьез… Я помню этот кошмар: воронка посреди улицы, такая глубокая, что канализацию прорвало… Повсюду трупы, магглы кричат, а Блэк стоит и смеется, и перед ним то, что осталось от Петтигрю — кучка окровавленной одежды и какие-то… ошметки…

Он выдохнул и пригубил из стакана, а потом добавил:

— Блэка увозили под конвоем двух десятков авроров, а Петтигрю получил Орден Мерлина Первой степени посмертно, хоть какое-то утешение его бедной матери… С тех пор Блэк сидел в Азкабане.

— Он сошел с ума, верно? — спросила мадам Розмерта.

— Как знать… Это убийство… оно было жестоко и бессмысленно! Но во время последней инспекции Азкабана я видел Блэка. Знаете, большинство узников быстро сходит с ума, сидят себе в темноте, бормочут что-то… Но Блэк мне показался нормальным, это меня удивило, я помню! Он разговаривал со мной вполне здраво и попросил газету, чтобы разгадывать кроссворд… Удивительно, как мало на него повлияли дементоры!

— А зачем же он сбежал? Снова… снова хочет служить сами-знаете-кому?

— Возможно. Но, надеюсь, мы схватим его задолго до этого! Иначе… с таким преданным слугой… — Фадж передернулся.

— Нам пора, — сказала МакГонаггал после паузы, и преподаватели, расплатившись, проследовали на выход.

Мы тоже молчали.

— Первым делом, — негромко сказал Том, и бокал с глинтвейном треснул в его пальцах, горячее вино полилось на стол, — первым делом я прикажу уничтожить Азкабан. А лучше всего — сделаю это сам. Ни на кого нельзя положиться!..

— Том, что ты несешь?! — ужаснулся я, подсунув ему салфетку.

— Он прав, — сказала вдруг Миллисента. Я никогда не видел ее настолько красивой, как сейчас, в простеньком баре мадам Розмерты, в тусклом свете фонарей. — Лучший друг моего дяди… он умер там за пару месяцев. Ему было всего тридцать… А выглядел он… лет на сто, не меньше, я на похоронах видела…

Она всхлипнула, утерла слезы и продолжила:

— Он был виноват, это и дядя признавал. Но лучше бы его сразу казнили, чем умирать вот так!

— Об этом я и говорю, — негромко произнес Том, а Джинни протянула Миллисенте платок. — Виноват — отвечай. Головой или каторжным трудом. Но лишать рассудка, превращать в животное… это подло! И если так, чем заключенные Азкабана отличаются от родителей Невилла? Тем, что Лонгботтомов лишили разума люди, а заключенных — дементоры? Люди вроде ни при чем, передали осужденного этим тварям и спят спокойно, их совесть чиста?

Риддл замолчал, но я видел, какой злобой полыхают его глаза.

— Том, успокойся, — сказала Джинни таким тоном, что я будто миссис Лонгботтом воочию узрел. — Ты всего-навсего пятикурсник, не забывай об этом.

— Для того, чтобы напоминать о таких мелочах, у меня есть ты, дорогая, — не остался в долгу Риддл, но и вправду успокоился. И хорошо, а то мало ли, что он мог отчудить!

— А Поттер улизнул, — сказала Луна. — Куда-то в подвал.

Я нахмурился, вспоминая, о чем говорили братцы, и тут же хлопнул себя по лбу.

— Фред и Джордж точно знают пару потайных ходов! Наверняка они ему подсказали!

— Я точно знаю штук пять, но на самом деле их больше, — не без иронии сказал Том и отставил свой бокал. — Пойдем обратно? Уже темно, а мне что-то не хочется нарваться на дементоров среди ночи…

Мы спорить не стали. Том ушел вперед вместе с не отлипающей от него Джинни (я уже как-то смирился с мыслью о том, что стану шурином Темного лорда, но каким ударом это будет для родителей!), за ним шли Невилл с Луной, а мы с Миллисентой поотстали.

— Рон, — сказала она после долгой паузы, — знаешь, мне показалось, будто…

Я молчал, ожидая продолжения.

— Будто де Линт — не совсем тот, за кого себя выдает, — сказала она, и я чуть не полетел в сугроб от неожиданности.

— Почему ты так решила?

— Не знаю, — покачала она головой. — Вроде бы обычный пятикурсник, но иногда кажется, будто он все знает наперед!

— У него талант к прорицаниям, — сказал я.

— Это не то, — покачала головой Миллисента. — Одно дело — что-то предвидеть, а другое — знать наверняка. Вот де Линт точно знает, я сколько раз замечала… Как так? Или это… тайна?

Я помолчал, потом решился.

— Тайна, — сказал я. — Не моя, извини.

— Его?

— Да, — кивнул я. — Ты права, он не совсем тот, кем кажется… Но я не могу тебе ничего сказать, прости.

— Не надо извиняться, — серьезно ответила Миллисента и поправила выбившуюся из-под шапки темную прядь. — Я не буду больше спрашивать. Поговорим лучше о чем-нибудь другом. Например… Объясни мне, наконец, как решать пятую задачу, которую задала МакГонаггал на каникулы? Джинни с Луной ее решили, а я не могу… Списывать не хочется, мне нужно вникнуть!

— Объясню, — кивнул я, выдохнув с облегчением, — там ничего сложного нет, просто надо применить нетрадиционный подход… Дойдем до гостиной, я тебе нарисую, что да как, на словах тне получится…

Конечно, я рассказал ей, как решать задачку, потом завалился спать, а утром, увидев пустую гостиную, сообразил, что начались каникулы, и все разъехались по домам. Какая тишина! Просто мечта!

— Зачем, спрашивается, украшать замок, если все это великолепие видит всего лишь пара-тройка учеников? — зевнул Том, взглянув на убранство Большого зала, и добавил: — Как жрать-то хочется… Шевелитесь, парни!

В Большом зале был накрыт только один стол. За ним уже сидели Дамблдор, МакГонагалл, Снейп, Спраут и Флитвик, а также смотритель Филч, надевший вместо своего обычного коричневого пиджака очень старый и, похоже, слегка поеденный молью фрак. Еще за столом восседали двое чрезвычайно взволнованных первоклашек, однокурсник Тома (вечно я забывал его фамилию), ну и Поттер с Грейнджер.

— Счастливого Рождества! — приветствовал нас Дамблдор. — Поскольку нас так мало, мне показалось глупым сидеть за отдельными столами… Садитесь, садитесь!

Мы чинно расселись. Забавно было обедать за одним столом с преподавателями!

Дамблдор оставался верен себе — раздавал хлопушки с сюрпризами и всячески веселил публику. Правда, выходило скверно. Лично меня больше занимал обед: он был настолько хорош, что я чуть не прозевал явление профессора Трелони, только краем уха услышал ее вопрос насчет профессора Люпина. Тот снова отсутствовал по болезни, и я увидел хищную улыбку Тома. И, немного подумав и сопоставив факты, кажется, понял, чему так радовался наш недоделанный темный лорд…

Но даже эта догадка не затмила новости, которую принес один из восторженных первоклашек (Том приманивал их на конфеты): кто-то подарил Поттеру шикарную дорогущую метлу взамен погибшей, но ее отобрали, чтобы разобрать по прутику. Было подозрение, что «Молнию» прислал крестнику беглый Блэк, чтобы таким замысловатым образом угробить парня…

— Дебилы, — сказал Том, выслушав все это, одарил мальчишку полосатым леденцом и выпнул за дверь. — Даже если Блэк чокнулся, то не настолько! Смыться из Азкабана, добраться до Хогвартса и прислать крестнику метлу? На какие шиши он ее купил?

— Отжал у кого-нибудь, — пожала плечами Джинни, разрисовывавшая себе ногти крохотными нетопырями. У Луны они были украшены сиреневыми маргаритками и почему-то мухоморчиками.

Я не возражал, лишь бы они на занятия с таким маникюром не являлись, ну да миссис Лонгботтом успела объяснить, что позволено девушке из хорошей семьи, а чего ей делать не пристало. Ну а на каникулах пускай забавляются!

— Угу, — кивнул Том. — Так или иначе, спятил.

Он задумался о чем-то, а мы не стали выспрашивать, о чем именно. Когда Риддл вот так уходил в себя, лицо у него делалось совсем взрослым и очень невеселым. Я тогда старался уйти подальше и утаскивал с собой Невилла, Луна сама прекрасно чувствовала, когда нужно оставить человека в покое, ну а Джинни… Это Джинни. Указывать ей, что делать, я уже не рисковал. Вообще-то, я теперь в полной мере осознал, что такое блэковский темперамент: сестренка унаследовала если не внешность по той линии, так характер уж точно!

Жаль, бабушка Цедрелла так и не ответила. Лишь бы ее удар не хватил от нашего письмеца и поздравления с Рождеством…

Однако сюрприз на Рождество мы все-таки получили: рано поутру прилетела незнакомая сова с внушительным посланием от… Перси! Мы с Джинни чуть не подрались, пока потрошили конверт, а потом долго ругались — в письме оказалась всего пара фраз.

«Счастливого Рождества! — писал наш блудный братец. — Я устроился счетоводом в заповеднике, спасибо Чарли и Биллу. Бухгалтерия тут в ужасном состоянии, пока привел всё в порядок, чуть не умер. Но люди замечательные! Драконы тоже (жаль, меня к ним близко не подпускают). Передайте родителям, что экзамены я буду сдавать в Дурмштранге в следующем году, у них немного другая программа, догоняю. Удачи, мелюзга!»

Вместо подписи красовалась забавная очкастая драконья мордаха на фоне гроссбуха. Не замечал я прежде за Перси склонностей к таким шуточкам!

Кстати, рисовал он не хуже меня. Наверно, о чем-то это да говорило…

Глава 34. Корреспонденция

Каникулы промелькнули, будто и не было их. Подарки от миссис Лонгботтом в этом году оказались очень полезными: косметика для девочек для Джинни и Луны (ну а что, краситься им рано, а ухаживать за кожей нужно, Миллисента подтвердила и утащила их разбираться со всеми этими баночками и флакончиками), редкие книги для нас с Невиллом и отдельно — ни к чему не обязывающий сувенир для Тома. Это был ежедневник на будущий год. В черной кожаной обложке с серебряным тиснением. Том, увидев подарок, хохотал до слез, и на открытку миссис Лонгботтом ответил прочувствованным благодарственным письмом — он умел быть куртуазным, когда хотел.

Миллисенте родители прислали уйму всего, от сладостей (которые она мужественно раздарила первокурсникам, явно взяв пример с Невилла) до книг и каких-то девчачьих мелочей, в это я не вникал. Я, к сожалению, мог подарить ей только открытку и одну-разъединую хризантему, но она была воспитанной особой, а потому обрадовалась так, будто я пригласил ее в Париж. Ну и она одарила нас милыми, ни к чему не обязывающими сувенирами. Ясно же было, что отдариться чем-то мы не можем!

Луна преподнесла всем безделушки собственного изготовления, Невилл — симпатичные пустячки, а Джинни — вязаные салфеточки. Правда, когда я сказал ей, что она идет по стопам мамочки, то едва не получил вязальным крючком в глаз. Все-таки с самоконтролем у сестренки еще было не очень… И, кстати, Тому она подарила варежки, а не дурацкую салфетку! И еще меня подмывало спросить, кто это анонимно прислал Дамблдору полосатые шерстяные носки гриффиндорской расцветки (он ими хвастался за ужином), но я не стал. И так ясно…

И да, мамочка снова прислала нам свитеры. Даже в цветах факультета, если грязно-болотный с серым и салатовый с белым можно считать таковыми. Джинни вздохнула и принялась распускать это рукоделие, одновременно перекрашивая нитки. Надеюсь, Снейпу она на Валентинов день носки дарить не намерена…

Том самым наглым образом ничего никому дарить не стал, заявив, что он сам — лучший подарок из всех, какие только можно пожелать, а потому не хотят ли молодые люди получить на Рождество внеочередной мастер-класс по манящим и прослушивающим чарам? Мы очень даже хотели, поэтому почти все каникулы проторчали в Выручай-комнате, тренируясь до изнеможения.

Ну а потом начались занятия. На уходе за магическими существами мы полюбовались саламандрами, потом выслушали очередную лекцию профессора Люпина (выглядел он неважно), а затем с большим удовольствием отдались профессору Вектор. Я имею в виду, нырнули в пучину знаний…

Я слышал краем уха, что Люпин оставляет Поттера на дополнительные занятия, но не придавал этому значения. Нам самим хватало как основных занятий, так и дополнительных — с Риддлом. Он отчего-то загорелся идеей научить-таки нас вызывать патронуса, и теперь гонял в хвост и в гриву! Жаль, у нас не было теперь воображаемой Выручай-комнаты, только обычная, но и то хорошо.

Удивительно, но первый настоящий, овеществленный патронус получился у Луны. Лунный кролик, как она его назвала — серебристый, ушастый и прыгучий, он забавно подергал носом, пошевелил усами и ускакал в стену. Тогда и мы поднажали, и наконец я, чуть не сдохнув от усилий, сумел-таки вызвать своего патронуса — забавную маленькую собачку с бородатой мордочкой. Если честно, больше всего эта псина напоминала щетку для обуви, как сказал Том, когда прекратил ржать. Было б над чем — сам он вызвать патронуса так и не мог!

Ну да Джинни отомстила за меня: когда громадный серебристый першерон грянул в пол копытами размером с супницу прямо перед Томом, тот попятился, клянусь!

Невилл с присущей ему скромностью обошелся носорогом. Спасибо, не громамонтом, с него бы сталось! А у Миллисенты патронусом была сова. Симпатичная такая сипуха…

И нет, я не оговорился: Миллисента теперь занималась с нами (не всем и не всегда, конечно) — Том сам предложил пригласить ее в нашу компанию. Дескать, если я намерен на ней жениться, то лучше натаскать девушку до свадьбы, а не хвататься за голову после нее, оценив уровень знаний молодой супруги. Миллисента не возражала, хотя к такой муштре явно не привыкла. Впрочем, силы воли ей было не занимать, а с таким упорством да под руководством Тома даже ее средние способности расцвели буйным цветом! Я только боялся, как бы она не проговорилась другим девчонкам или родителям, но Том постучал моей головой о стенку и напомнил о кровных клятвах, после чего я успокоился.

Если честно, мне было до жути интересно, зачем Миллисента так старается угнаться за нами, но спросить напрямую я не мог. Вот честно, не мог! Стеснялся, чтоб мне провалиться…

Ну а учеба шла своим чередом. Гриффиндор обыграл Рейвенкло, отмечали они, как и мы тогда, заполночь, потом их угомонила МакГонаггал, рассказывали очевидцы наутро. Вот только еще до рассвета всех перебудил Финниган с воплями о том, что проснулся и увидел Блэка с ножом в руке. Шум стоял такой, что на ноги поднялся чуть ли не весь замок; полог кровати Финнигана и впрямь был изрезан, а портрет, охранявший вход в гриффиндорскую гостиную, чудаковатый сэр Кэдоган, сказал, что у незнакомца был пароль! Видимо, какой-то первоклашка записал его да и потерял бумажку… Все это я узнал от близнецов, ну и слухов тоже хватало. Каких только версий не строили, я поражался!

— Я не понимаю, зачем Блэку убивать Поттера, — сказал я, вычерчивая очередную схему — профессор Вектор задала уйму всего, но я уже почти закончил.

— Будто я понимаю, — ответил Том. Он валялся на кровати и читал что-то маловразумительное, но явно темномагическое, судя по его сдержанному смеху. Так Риддл хихикал, когда находил что-нибудь занимательное (в его представлении). — Меня больше интересует, как он сюда попал. Кстати, не в первый раз. Прятаться в замке он не может, его обыскали сверху донизу… ну, Тайную комнату я не считаю. Следовательно, он приходит снаружи, каким-то образом минуя дементоров. Вероятнее всего, через какой-то из потайных ходов, их тут предостаточно…

— Скажи проще, ты хочешь поймать Блэка, — хмыкнула Джинни. Они с Луной безуспешно пытались трансфигурировать моток пряжи в какое-то вязаное изделие, не морочась со спицами. Думаю, сестренка затеяла это ради мамочки, чтобы отомстить за ее подарочные свитера.

— Хочу, — подтвердил Риддл, положил раскрытую книгу себе на грудь и мечтательно добавил: — И непременно поймаю. Человек, ухитрившийся удрать из Азкабана и пробравшийся в Хогвартс — это же находка, дети мои! Вы думаете, я способен упустить такого гения?!

И вот тут я с ужасом понял, что наши приключения еще даже не начинались…

— Вот увидите, — добавил Том совершенно серьезно, — я изловлю этого Блэка до летних каникул. А вы мне поможете, змееныши вы мои…

— Слушай, хватит этих шуточек! — попросил я.

— Рейвенкловцев Флитвик называет цыпляточками, тебе это больше по нраву? — фыркнул он. — Не спорю, львята и барсучата — это звучит милее, но ты правда уверен, что хотел бы быть львенком?

— Уверен, что не хотел бы, — вздохнул я. — Гадкий ты все-таки тип, Том!

— Да, есть такое дело, — скромно согласился он. — Ну да ничего, переживете. Напомните-ка, чем мы собирались заниматься в эти выходные?

— Чем и обычно, строить планы по завоеванию мира, — подала голос Джинни, — но вообще ты обещал погонять нас по зельеварению или трансфигурации.

— Точно, — хлопнул Том себя по лбу. — Только не «или», а «и». Я тут откопал в букинистическом занимательную книженцию о применении трансфигурации в зельеварении. Это довольно спорная монография, поэтому опробовать приведенные рецепты рекомендуеся только под наблюдением Мастера в специально оборудованной лаборатории, но…

— Но? — с интересом спросил Невилл, давно уже сделавшийся фанатом бурлящего котла и жутких миазмов… то есть чарующих испарений, как выражался профессор Снейп. Каковой профессор вынужден был теперь прятаться не только от Риддла, но и от Лонгботтома, и неизвестно, кто был хуже.

— У нас есть еще нумерология, — напомнил Риддл, — поэтому мы можем высчитать, скольких пальцев или глаз лишимся, если попробуем приготовить что-нибудь, руководствуясь этой книжкой.

— Здорово, — сказала Луна и отложила пряжу (у них с Джинни уже получился сносный шарф, но останавливаться на достигнутом они явно не собирались). — А зачем ждать выходных? Давайте начнем! Позвать Миллисенту?

— Зови, конечно, — ответил Том и перебрался за стол. — На улице премерзкая погода, дементоры, Блэк где-то бегает, а у нас тут тепло и уютно, грех не позаниматься!

Ну, мы и занимались с утра до вечера. Честно скажу — уставали, но эта усталость была не сродни той, которую я порой ощущал на первом курсе, когда чувствовал себя абсолютным ничтожеством, не способным выполнить простейшее задание. То ли дело Том с его методом обучения, в смысле, прыжками от одного предмета к другому и резкими переходами между темами! Или плавными, не суть. Я временами пытался анализировать наши занятия, но так и не сумел вычислить, каким образом мы перешли от трансфигурации первого уровня к проблеме сохранения зелья в стабильном состоянии при постоянной температуре, зацепив по пути чары. Словом, усталость имела место, но приятная, а еще в голове самозарождались интересные мысли. Большая их часть была из разряда «все придумано до нас», как вскоре выяснялось, но Том говорил, что это хороший признак: если уж нам хватает мозгов на то, чтобы воспроизводить идеи давно почивших мэтров на основе наших скудных знаний, а не просто зазубривать параграфы учебника, то мы точно не безнадежны!

Ну а через пару дней снова случилось страшное: за завтраком незнакомая здоровенная сова отдала мне в руки зловещего вида конверт с сургучной печатью. Обратного адреса не было.

— Вскроем в спальне, — сказала Джинни, видя мои колебания. — У вас что, полеты? А у нас история магии. Так что идем!

— У Тома прорицания, — напомнил я.

— Я предвижу, что сегодня у профессора Трелони немного затуманено внутреннее око, поэтому моего отсутствия она не заметит, — живо отозвался Риддл. — Так что доедайте и идем живее! Кто это вам написал, интересно?

— У Луны чары, она их прогуливать не будет, — сказал Невилл.

— Мы ей потом перескажем, — махнул рукой Том. Видимо, ему не терпелось узнать, кто же одарил нас с Джинни вниманием…

Мне тоже не терпелось вскрыть конверт, и как только закончился завтрак и мы закрылись в Выручай-комнате (она была надежнее, чем спальня), я сломал печать, развернул письмо и принялся читать вслух. Почерк был незнакомый: старомодный, с многочисленными росчерками и завитушками, но при этом на редкость твердый и разборчивый.

«С прошедшим Рождеством, — начиналось письмо. — Я долго не могла решить, стоит ли отвечать тем, кого я видела только на дешевой колдографии. Тем не менее, собрав сведения о скандале, с коим вы водворились на Слизерине, а также наведя справки о вашей успеваемости и поведении, я решила, что вы отличаетесь от своих родителей в выгодную сторону. Мнение мое подтвердила миссис Лонгботтом, заверившая, что вы наиблагоприятнейшим образом влияете на ее внука и являетесь воспитанными и небесталанными детьми, а это само по себе немалое достижение, если учесть, в какой обстановке вы росли. Однако абсолютно недопустимо, чтобы вы пользовались добросердечием миссис Лонгботтом и жили в ее доме и за ее счет в то время, как у вас имеются родители и близкие родственники. Вы ни словом не упомянули о деньгах, лишь о родстве, и я вижу, что Слизерин научил вас сдержанности, либо это ваше врожденное качество, в отсутствие которого вы не попали бы на этот факультет. Я имела удовольствие пообщаться с миссис Лонгботтом с глазу на глаз, и мы пришли к определенному соглашению…»

Тут я перевел дыхание, сглотнул и посмотрел на остальных.

— Ну же, давай дальше! — потребовала Джинни.

— Ага… — ответил я, глотнул воды и нашарил взглядом нужную строчку.

«То, что вы вынуждены быть приживалами в чужом доме — вина ваших родителей, однако и моя тоже. Мне следовало поинтересоваться, каковы младшие отпрыски моего сына: случается, что внуки наследуют черты не родителей, но бабушек и дедов. В любом случае, хочу сообщить вам, что отныне вы не будете зависеть лишь от доброты и скромных финансовых возможностей уважаемой миссис Лонгботтом. Я прилагаю именные сертификаты на вклады для вас обоих. До совершеннолетия вы сможете пользоваться лишь процентами, которых вам будет более чем достаточно для того, чтобы купить учебные пособия, одежду и те мелочи, которые, насколько я еще помню, важны для детей вашего возраста. Вы не будете чувствовать себя хуже однокурсников. Если же вы оправдаете мои чаяния и окончите школу с отличием, то сможете распоряжаться этими средствами, как вам будет угодно.

С миссис Лонгботтом я рассчитаюсь сама, это отныне наше личное дело. В случае, если вам потребуется репетитор либо же возникнут непредвиденные необходимые траты, мы уладим этот вопрос.

P.S. Благодарю за поздравление с Рождеством. Это было неожиданно, но мило. Надеюсь увидеть вас летом.

Цедрелла Уизли, урожденная Блэк.»

Я замолчал, и сестра подсунула мне стакан с водой, потом нетерпеливо развернула приложенные к письму документы, вчиталась… и остолбенела.

— Да мы с тобой теперь в шоколаде, братец! — со смешком сказала она, сунув мне бумаги.

Я ознакомился с ними и выронил стакан. Мерлиновы подштанники, да я одним махом перешел в разряд пусть небогатых, но и не нищих парней! А Джинни стала невестой с приданым, пусть и небольшим по меркам аристократов…

— Я же говорил, что бабушек нельзя сбрасывать со счетов, — ухмыльнулся Том, заглянув мне через плечо. — Кстати, рекомендую написать ей о Перси, думаю, ей понравится.

— А почему ты не написал бабушке или деду? — спросила вдруг Джинни. — Они же были живы, когда ты пошел в школу и разузнал, кому приходишься родней!

— Я был юн, глуп и ненавидел весь мир, — преспокойно ответил он, — и их тоже, за то, что оставили мою мать без помощи. Тогда я не думал о том, что она сама этой помощи не желала и не просила, а осчастливить человека против его воли не так-то просто…

— Хочешь сказать, теперь ты бы поступил иначе? — Джинни подсела поближе к нему, заглядывая в глаза. — Написал бы, попросил о поддержке? Даже если думал, что откажут, а?

— Пожалуй, — кивнул Том и машинально потрепал ее по рыжей косе. — Кажется, второй я оставил юношеский максимализм и обиду на всех и вся при себе. Как ни ищу, не могу найти у себя в голове ничего подобного, так, по мелочи разве что…

— Вот хорошо, — с явным облегчением выдохнула сестренка. — Иначе ты бы нам такое не присоветовал, правда? Ну, написать бабушке?

— Конечно, нет. Прежний я, скорее, предложил бы найти ее и убить в отместку за загубленное детство, — без тени иронии сказал Том. Помолчал и добавил: — Знаете, а интересно думать о себе в прошедшем времени! Тот я и нынешний я — два совершенно разных человека! И, честно скажу, нынешним я себе нравлюсь больше.

— Нам тоже, — серьезно произнесла она — Невилл? О чем ты задумался?

— О том, что теперь у нас будет две бабушки, — с тяжелым вздохом произнес он.

— И я, — ревниво напомнил Том.

— И ты, — подтвердила Джинни и широко улыбнулась.

Глава 35. Военный совет

Не считая этого письма (о котором мы, разумеется, помалкивали), ничего не изменилось. Мы с Джинни битых два часа сочиняли ответ бабушке Цедрелле, стараясь написать так, чтобы это не выглядело, как подхалимаж, извели уйму бумаги… В итоге я плюнул и написал просто, что мы очень признательны за такой подарок, но отправляли письмо не в надежде поживиться, а потому лишь, что обнаружили — мы толком не знаем ближайшей родни. В ответ мы получили вопиллер (видимо, это действительно семейное). Эта штуковина хорошо поставленным (хотя заметно было, что старческим) голосом обозвала нас неблагодарными щенками, думающими лишь о выгоде и смеющими переносить свое ущербное мировосприятие на других людей. Ей-ей, так и было сказано, я аж заслушался! Это же не мамочкины крики, речь бабушки Цедреллы была хоть и эмоциональна, но коротка и крайне убедительна! Хорошо еще, этот вопиллер мы получили лично, а не в Большом зале с общей почтой, а то была бы потеха…

Мы решили затаиться и помолчать, и следом пришло уже обычное письмо, в котором бабушка писала, что крайне огорчена тем, что нынешняя молодежь настолько меркантильна, что ожидает подвоха даже от ближайших родственников. К письму прилагалась колдография — на ней была запечатлена сухопарая пожилая дама с крайне суровым выражением лица. Она сидела в кресле, чопорно сложив руки на коленях, а рядом с нею, положив руку ей на плечо, стоял худощавый мужчина, до ужаса похожий на папочку.

— Это, должно быть, дедушка Септимус, — сказала Джинни. — Ты не знаешь, он жив еще?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — А напрямую спрашивать как-то неловко…

— Я у бабушки спрошу, — предложил Невилл, — она-то точно знает. А вы тоже отправьте колдографию! Тут какой-то мальчишка с колдоаппаратом бегал, помните? Вот его можно попросить снять…

Мы отловили малолетнего Криви — тот с восторгом нащелкал добрый десяток кадров, мы выбрали лучший (тот, на котором не было Тома, просто на всякий случай) и отправили бабушке. На этот раз она разразилась длиннейшим посланием, суть которого заключалась в том, что я — вылитый Септимус (слава Мерлину, дедушка еще был жив, только не горел желанием общаться с малолетними внуками), а Джинни — просто она сама в юности, только волосы другого цвета! Хорошо еще, нам удалось немного переключить ее внимание на Перси, которому тоже досталось (если судить по его короткой записке со словами «Что вы наделали, мерзавцы, мне что, в Австралию теперь бежать?!»).

— Ничего-ничего, — посмеивался Том. — Хотели родственного внимания — получите!

— Зато я, кажется, усвоила наконец, как нужно сочинять письма по всем этим старомодным правилам, — невозмутимо ответила Джинни, очиняя перо.

Миллисента просмотрела ее черновик и указала, где лучше поубавить эмоций, потому что так писать неприлично. Она-то в таких вещах разбиралась лучше некуда! И, к слову, когда я намекнул, что теперь не вовсе уж нищ, спасибо бабушке, только смерила меня холодным взглядом и заявила, мол, она полагала, что дружит с мальчиком, а не с его банковским счетом. После этого я преисполнился уважения к родителям Миллисенты, воспитавшим такое вот… чудо.

На Гриффиндоре меж тем что-то бурлило. Кажется, Трелони в очередной раз предсказала гибель Поттера, а Грейнджер ухитрилась проспать занятие по чарам. Ну да немудрено, я ведь говорил, что она успевает слишком много всего!

Вдобавок в школу нагрянула комиссия, проверявшая технику безопасности — Малфой таки нажаловался папе, а папа поставил на уши Попечительский совет. Нервов всем помотали преизрядно, но все-таки неохотно признали, что имела место банальная неосторожность и пренебрежение техникой безопасности. Хагрид отделался выговором, и ему еще очень повезло — многие свидетельствовали о том, что он внятно объяснил, как вести себя с гиппогрифами, а если Малфой нарывался — так сам виноват! Гиппогрифа тоже не тронули — Хагрид всё боялся, что его ликвидируют, — но запретили подпускать этих зверей к школьникам. И вообще любых потенциально опасных зверей! Пускай, мол, изучают по книге, а посмотреть можно и издали, а обниматься с соплохвостами вовсе необязательно. С этим решением я был согласен целиком и полностью!

— Ну и когда ты наконец поймаешь Блэка? — спросил я в очередную субботу, в которую мы снова не пошли в Хогсмид. И что остальным там будто медом намазано?

— Я его уже почти поймал… — протянул Риддл. — Он уже рядом, мои маленькие друзья, осталось только руку протянуть, и Блэк будет моим… Только не говорите мне, что вы ни о чем не догадались!

— Том, выражайся доступно, а? — попросила Джинни. — Выкладывай!

— Что выкладывать? Это же на виду, бестолковые! — засмеялся он и сел на кровати по-турецки. — Ладно, подскажу, с чего надо начинать… Вы заметили, что профессор Люпин периодически недомогает?

— Конечно, — сказал Невилл, поежился и добавил: — И тогда его заменяет Снейп.

— Именно.

— А я слышала, как Гарри рассказывал Гермионе, что был на дополнительном занятии у Люпина, а Снейп принес ему какое-то зелье… — сказала Луна.

— Думаешь, Снейп его травит? — нахмурилась Джинни.

— Нет, вроде бы Люпин сказал, что это лекарство, — развела руками Лавгуд.

— Да-да, дети мои, это явно лекарство… — ухмыльнулся Том и выудил из кармана неразлучную черную тетрадку. Новую, я имею в виду, старую он припрятал. — Вот тут я отметил, когда именно отсутствовал Люпин. Поглядите-ка на календарь… Насмотрелись? А теперь скажите, дорогие вы мои, какой у Люпина боггарт? Вы ведь его видели, а?

— Хрустальный шар, — припомнил Невилл. — Хочешь сказать, он боится, что Трелони ему напророчит какую-нибудь пакость?

— О, нет, безмозглые вы мои, ненаблюдательные олухи, — пропел Риддл. — Люпин действительно боится шара, только не хрустального, а каменного…

— То есть? — не понял я. — Каменного ядра, что ли?

— Луны, идиот! — рявкнул Том, потеряв терпение. — Или ты думаешь, что она сделана из сыра?

— Погодите, кажется, я поняла… — произнесла Джинни.

— Тут только тупой не догадается, — любезно сказал Риддл, и сестренка швырнула в него первым попавшимся учебником. Не попала, что характерно.

— Боггарт, периодические исчезновения, а еще лекарство… — продолжила она. — Том, но ты же не хочешь сказать, что Люпин…

— Оборотень, — преспокойно закончила Луна. — Я тоже думала об этом. Но удивлялась — разве Дамблдор позволил бы оборотню жить в замке?

— Так затем Снейп и варит какое-то лекарство, — хмыкнул Том. — Видимо, оно снижает агрессию или что-то в этом роде, словом, делает Люпина условно-безопасным. Надо будет, кстати, разузнать об этом побольше, я прежде таким не интересовался, а зря!

— Ладно, это все здорово, — сказал я, переварив новость, — а при чем тут Блэк?

— О… — Риддл встал во весь рост, заложил руки за спину и задрал нос.

Джинни невольно хихикнула: недавно Том схлопотал отработку за то, что передразнивал профессора Снейпа. Том не обиделся, он ржал, как ненормальный и предлагал нам представить, что сказал бы декан, если бы узнал, кто кого передразнивает!

— Не тяни, — попросил я. Любовь Риддла к театральным эффектам иногда выводила из себя.

— Помните, мы говорили о том, что мимо дементоров и мышь не проскочит? — спросил он, дождался наших кивков и продолжил: — Это преувеличение. Мышь как раз и проскочит… сказать, почему?

— Дементоры ее не заметят? — живо спросила Джинни. — Потому что… потому что у мыши нет хороших воспоминаний, ей лишь бы поесть и поспать, так?

— Именно, — улыбнулся Том. — Они не обращают внимания на животных…

— А при чем тут Люпин? — спросил я. — И Блэк?

— Рональд, пораскинь мозгами, это же элементарно! — вскричал Том. — Я что, даром трачу на вас время? Вы простейшую логическую цепочку восстановить не в состоянии!

— Да не ори ты… — пробурчал я, поковыряв пальцем в ухе. — Так… Люпин — оборотень. Волк. Животное. Дементоры не обращают внимания на животных. Следовательно, Блэк может становиться животным, и так попадает в замок. Ходов тут предостаточно, ты сам говорил… Так что, Блэк — тоже оборотень? Но он нападал не в полнолуние, это точно!

— Ты близок к разгадке, о мой рыжий друг, — ухмыльнулся Риддл.

— Он анимаг, — сказал вдруг Невилл, все это время сосредоточенно размышлявший над чем-то. — Как МакГонаггал. Она становится кошкой, а он, должно быть, псом. Тем самым, которого видел Поттер и ты, Том, на стадионе! Гримом…

— Браво! — воскликнул тот. — Именно так, ребята!

— То есть Блэк ошивается тут уже неизвестно, сколько времени, возможно, с сентября, — медленно выговорил я, — и при желании давно мог убить Поттера, хоть загрызть, хоть шею свернуть, взрослому дядьке это раз плюнуть! Вон хоть когда Поттер тайком в Хогсмид бегает — подкараулил бы его, да и…

— И что это означает? — с интересом спросила Джинни.

— Ему нужен не Гарри, — серьезно ответила Луна, — так ведь, Том?

— Именно. Рональд прав, у Блэка было множество возможностей убить Поттера, но он этого не сделал. Следовательно, ему нужно что-то другое. Или кто-то… Зачем-то он ведь забрался в гриффиндорское общежитие! Что же он там искал? И ведь не нашел, судя по всему…

— А полог он изрезал просто так, чтобы попугать? — скептически произнес я.

— Может, так, а может, от злости, что не обнаружил искомого… — задумчиво ответил Том. — Даже если допустить, что он раздобыл нож и притащился убить Поттера, но ошибся кроватью… кстати, если он анимаг, то чуять должен отлично, вдобавок ему никто не мешал откинуть полог и посмотреть, кто там дрыхнет. Ошибся — проверил бы следующего, все же спали. А наутро обнаружили бы труп в луже крови, вот и всё, и ищи-свищи!

— Так Финниган же проснулся и заорал, — напомнил я.

— Ну и почему Блэк не заткнул ему рот или не перерезал глотку? — резонно спросил Риддл. — Человеку, взорвавшему больше дюжины магглов с половиной улицы вместе и охотящемуся за собственным крестником это должно быть раз плюнуть! Особенно после Азкабана, сами же знаете, что там и нормальные крышей едут, а Блэк, если верить описаниям, на голову был не совсем здоров.

— Так остальные бы уже проснулись на крик, — с удовольствием включилась в игру Джинни.

— А по-твоему, взрослый мужик не в состоянии совладать с пятью полусонными пацанами? Или, если ему это было так принципиально, расшвырять всех, прикончить Поттера и смыться?

— Преподаватели бы тоже сбежались, — неуверенно сказал Невилл.

— Ну так он взял бы да прорвался с боем, он же бывший аврор, если я правильно помню. Прихватил бы палочку любого из пацанов и дал дёру. Или превратился в пса и затаился где-нибудь под лестницей А то и вовсе погиб при попытке к бегству… — Том ухмыльнулся и развел руками. — Нескладная версия, согласитесь же!

Мы вынуждены были согласиться: версия действительно не выдерживала никакой критики. Если предположить, что Блэк свихнулся, тогда непонятно, почему он до сих пор бездействует (в смысле, маячит поблизости, но никого не трогает). А если он не псих, чего он тогда добивается?

— А вот это мы узнаем, когда поймаем Блэка, — улыбнулся Том, и я понял, что задал вопрос вслух. — Но это дело, считай, решёное, а меня больше интересует пронырливость Поттера…

— В каком смысле? — не понял Невилл.

— В прямом. Он же шастает в Хогсмид вместе со всеми, — пояснил тот, — хотя разрешения у него нет. Мы же его видели.

— Луна тогда сказала, что он шмыгнул в подвал, — припомнил я.

— Да, так и было, — подтвердила она. — А до того он сидел под столом. И наверняка слышал всё то же самое, что и мы.

— Вот-вот… — Том подошел к окну и побарабанил пальцами по стеклу. — А теперь попытайтесь перевести переключатель в ваших маленьких мозгах из положения «выкл.» в положение «вкл.» и объясните мне, чего ради нашим уважаемым профессорам, пришедшим пропустить по стаканчику в компании самого министра, в подробностях пересказывать историю Поттера хозяйке заведения… как бишь ее? А, Розмерте! — Риддл повернулся к нам. — Так вот, зачем они это делали? Могли бы ведь ограничиться парой слов: по-моему, об этой драме не знают только слепоглухонемые сквибы! Вы же сами говорили — когда Волдеморт развоплотился, это отмечали так, что даже магглы заметили! Не поверю, чтобы мадам Розмерта не знала вообще ничего.

— Вдобавок она задавала прямо-таки наводящие вопросы в нужных местах, — сообразил я. — И ты прав, Том! Она примерно ровесница нашему папочке, живет здесь, значит, вполне могла знать отца Поттера хотя бы понаслышке. И уж точно знала, что случилось на тот Хэллоуин!

— Ну да, паб — самое место для сплетников, — ухмыльнулся Риддл.

— Я вот не знаю, была она тогда хозяйкой «Трех метел» или нет.

— Даже если нет, то, раз жила здесь, слышала много интересного. Хогсмид, прямо скажем, не Лондон, а новости такого масштаба все узнают мгновенно, — авторитетно заявил Том. — И что, в таком случае, мы с вами наблюдали?

— Спектакль, — тут же ответила Джинни. — Мне еще показалось, что они говорят, как лекцию по бумажке читают. По очереди, с подробностями…

— Один только Хагрид себя вел, как обычно, — добавила Луна. — Он взаправду переживал, как будто это случилось вчера.

— Ну, Хагрида, мягко говоря, никогда нельзя было причислить к интеллектуалам, — серьезно сказал Риддл. — Думаю, он просто принял всё это за чистую монету и искренне отреагировал на болезненное воспоминание, вот и всё.

— Не очень-то красиво это со стороны профессоров, — пробурчал Невилл. — Использовать Хагрида втёмную… Он ведь правда добрый и Поттера очень любит!

— Зато получилась очень достоверная постановка, — пожал плечами Том. — Поттера она наверняка убедила.

— Думаешь, они знали, что он услышит?..

— Ну а за каким еще бесом профессорам с министром идти в паб средней руки? Они что, в Хогвартсе не могли выпить? Или в Лондон податься? Зачем вообще Фаджа принесло сюда, вопрос второй, но больно уж подозрительное совпадение, не находите?

— Фадж вроде бы принимал отчет комиссии, — припомнил я слова Драко. — Ну и задержался, чтобы пообщаться со знакомыми. Может, они решили вспомнить юность и пошли в паб…

— Да, только в очень странном составе, — ухмыльнулся Том. — Понимаете, если бы Фадж захотел сделать внушение Хагриду, он, скорее всего, поговорил с ним наедине или у директора, но во всяком случае, не в пабе. Если просто решил посидеть со старыми знакомыми — мог бы отправиться в более респектабельное место… с которым не вяжется Хагрид. И с этой компанией он тоже не вяжется, а не из жалости же его пригласили?

— Почему нет? — удивилась Луна. — Он любит общество. И его любят.

— Да, только обрати внимание, как с ним обращаются.

— Как с умственно отсталым, — сказала Джинни, в очередной раз перекрашивая свое рукоделие. Кажется, она подбирала наиболее мерзкое сочетание красных и желтых тонов, а если учесть, что женщины различают намного больше оттенков, чем мужчины (я о таком где-то читал), то эффект должен был выйти смертоубийственный. — Я замечала. Если он напортачит, то вслух его, конечно, поругают, потом постараются замять дело, а затем скажут со вздохом что-то вроде «ну это же Хагрид, что с него взять!». А наши ровесники с ним общаются на равных.

— Вот-вот, — довольно кивнул Том.

— И на что ты намекаешь? — с интересом спросил Невилл. — Думаешь, профессора точно знали, что Поттер будет в «Трех метлах»?

— Конечно, — без тени сомнения ответил тот. — Думаете, он стал бы сидеть один-одинешенек, пока все веселятся? Да как же…

— Ладно, а как же он вышел из замка? — не отставал Невилл.

— По потайному ходу, конечно. И, раз Поттер шмыгнул в подвал, то лаз либо проход в другой подвал наверняка находится где-то там. Иначе он удрал бы на улицу — там проще затеряться в толпе, а подвал — это ловушка. Если, повторюсь, оттуда нет другого выхода, — авторитетно заявил Том. — Надо будет слазить, кстати, посмотреть, что там, я такого хода не припомню.

— Но Поттер мог пойти не в «Три метлы», а в «Зонко» или еще куда-то, — сказала Джинни.

— А ты полагаешь, следящие чары для Флитвика — что-то из ряда вон выходящее? Вдобавок в одиночку бродить скучно, следовательно, Поттер должен был быть вместе с однокурсниками. В магазинах, если денег нет, долго не проторчишь, вдобавок народу полно. Кто-то из слизеринцев может заметить и заложить, между прочим. Плюс ребята ваших лет обычно зависают в «Трех метлах», другие заведения подороже либо туда не пускают детей, — ответил Риддл. — Но я все-таки поставил бы на чары. Это проще. Впрочем, МакГонаггал могла следить за Поттером, будучи в анимагической форме, а потом вызвала остальных. Дел-то…

— Ну… вроде складно, — признал я. — Только к чему такие сложности, а? Аж до привлечения министра! Неужто Дамблдор или тот же Хагрид не могли рассказать Поттеру всё с глазу на глаз?

— Рональд, я был лучшего мнения о твоей наблюдательности… — начал было Том, но тут же, перебив сам себя, добавил: — Нет, дело не только в наблюдательности, но и в складе характера. Это вы с Джиневрой, услышав подобную историю, приняли бы ее к сведению и постарались разузнать детали…

— А что это только Рон с Джинни? — обиделся Невилл. — Я тоже расспросил бы всех, кого только мог, а потом сличил версии!

— Это же просто, — добавила Луна. — Есть газетные статьи. Есть очевидцы. И у всех рассказы хоть немного, но отличаются.

— Попались! — ухмыльнулся Том. — Именно так, о мои юные аналитики! При желании и достаточной усидчивости можно найти множество нестыковок в любой истории, изложенной разными людьми с различными целями… Это ясно?

— Хочешь сказать, что-то могут замалчивать, что-то преувеличивать…

— А то и вовсе бесстыдно перевирать, — закончил он мою фразу. — Но это вы понимаете. У Поттера же иной склад мышления, типично гриффиндорский, по-моему: если он кому-то верит, так уж на все сто процентов, а если усомнится, то его и паровозом с места не сдвинешь. И пока он не уткнется носом в доказательства правоты или неправоты собеседника, так и будет либо слепо верить ему, либо так же слепо отметать все доводы рассудка и контраргументы, даже если версия шита белыми нитками! Впрочем, думаю, даже при наличии неоспоримых доказательств поменять точку зрения ему будет тяжело…

— Погоди, — сказала Джинни. — По-твоему, выходит, что этот спектакль устроили специально для Поттера, так? Но он ведь верит Дамблдору, тому же Хагриду… наверняка он слышал от них эту историю! Зачем же повторяться?

— Во-первых, Джиневра, повторенье — мать ученья, тебе ли не знать, — фыркнул Том, а сестренка нахмурилась, явно припомнив, как маялась с патронусом. Ну да силы воли ей не занимать. — А во-вторых, мозги у Поттера все-таки имеются, и если бы он занялся их развитием, а не квиддичем, то вполне преуспел бы в учебе… Интуиция у него тоже в наличии, и как бы он ни доверял директору и прочим, что-то его явно смущает, и Дамблдор не может этого не видеть.

— Конечно, — подала голос Луна и передала Джинни богато вызолоченные нитки. Узорчик у этих недоделанных Норн получался вырвиглазный; думаю, мамочка обрадуется подарку. — Он очень хочет верить. Но не может, потому что не умеет. Не привык.

— А директор это прекрасно понимает и пользуется вовсю… — протянула сестренка. — Том, но зачем ему это, ты можешь объяснить?

— Нет, — честно ответил он, — только предположить. Я пытался понять, как мыслит Дамблдор, еще пятьдесят лет назад, но что-то не преуспел.

— А что там понимать? — пожал я плечами. — Запомни одну фразу: «во имя высшего блага». Ну а под нее подгоняется всё, что только можно. И что нельзя — тоже.

— И что же это — высшее благо? — с интересом спросила Луна.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Какая-то абстрактная фигня, которая объясняет вообще всё. Точно так же директор мог бы отвечать на вопрос «почему вы поступили так, а не этак»… ну… Ну, например, «потому что гладиолус». Но гладиолус — не настолько всеобъемлющее понятие, как высшее благо, правда же?

— Надо же, как просто, — хмыкнул Риддл. — А ведь ты прав, Рональд! Такими словами действительно можно объяснить любой поступок, главное, принять умудренный и загадочный вид. И не вдаваться в подробности!

— Волдеморт на этом и прокололся, — фыркнула Джинни, — у него была слишком уж четкая программа завоевания власти… Но это все прекрасно, конечно, только ты так и не сказал, то есть не предположил, зачем был тот спектакль в «Трех метлах»!

— Сама догадайся, — любезно ответил он.

— А что тут догадываться? — удивилась она. — Мне просто интересно, у тебя такая же версия, как у меня или нет!

— Так свою-то расскажи!

— Ну, как уже говорили, Поттер в чем-то сомневается, — помолчав, произнесла сестренка. — Может, чуточку, но всё же. А нужно, чтобы он верил в версию директора целиком и полностью, только я пока не понимаю, зачем это. Вот и выходит, что если Поттеру говорят что-то в лоб, пусть даже разные люди повторяют одно и то же, он чувствует какой-то подвох…

— Так, и? — с интересом подбодрил Том.

— Что — и? Для закрепления результата устроили этот вот спектакль, который Поттер якобы случайно услышал. А раз это было случайно, и говорили вовсе не с ним, а между собой, но повторяли то же самое, что твердили ему, следовательно… — Джинни сделала паузу. — Следовательно, в личных беседах ему не врали. Логично?

— Вполне, — ответил Риддл, внимательно слушавший ее умопостроения.

— Пожалуй, — кивнул я, попробовав поставить себя на место Поттера. Правда, я действительно попытался бы поискать сведения в иных источниках, но у нас с Поттером и впрямь совершенно разные склады характера.

— Осталось понять, что ищет Блэк и какую роль во всем этом играет Поттер, — задумчиво произнес Том.

— А может, Блэка хотят поймать на Гарри, как на живца? — спросила вдруг Луна. — Вдруг директор вправду верит, что тот хочет убить Поттера?

— Мы сейчас пойдем по второму кругу, — вздохнул Том. — Чтобы этот старый паразит не додумался до того же, до чего мы с вами — в жизни не поверю! Вдобавок ему-то известно куда больше, чем нам всем вместе взятым, Блэка он знал, доступ к документам у Дамблдора наверняка имеется…

— Том, ты сейчас рассуждаешь рационально, — перебил я. — А не в духе «высшего блага». Блэка засунули в Азкабан без суда и следствия.

— Да брось ты! — удивился он. — Ты откуда знаешь?

— С источниками умею работать, сам же научил, — фыркнул я. — Когда заявили, что Блэк охотится за Поттером, я пошел и перелопатил уйму старых газет в библиотеке. Там ни слова о суде, только то, что Блэку дали пожизненное на основании показаний магглов. А магглам стерли память. Вот и всё.

— Если сомневаешься, можешь спросить у моей бабушки, — поддержал Невилл, который помогал мне перебирать пыльные подшивки. — Она-то уж точно тот год запомнила…

Он помрачнел, а Луна успокаивающе погладила его по плечу.

— Становится все интереснее… — пробормотал Том, почесав нос. — Но, боюсь, если мы продолжим, нас занесет в такие дебри!..

— Ага, например, можно предположить, что Поттеров предал Дамблдор, а свалил все на Блэка, — внезапно выдала сестричка, любуясь своим вязанием. — Влияния у директора достаточно, вот Блэка и посадили. А теперь он удрал и может рассказать про какие-нибудь махинации тому же Гарри. Может быть, Дамблдор его семейные капиталы к рукам прибрал!

— Не может быть, а точно, — сказала Луна. — Гарри ведь ограничивают в деньгах, хотя родители оставили ему не так уж мало, папа говорил, я помню.

— Ну это еще ничего, — ответил я. — Он все равно их тратить не умеет, так что выбросил бы на ветер. Ну, на сладости, какие-нибудь приблуды для метлы и прочее.

— Мы будто умеем, — фыркнула Джинни.

— А нет разве? У нас хоть по паре сиклей, но набиралось в копилках. Помнится, ты ухитрилась галлеон накопить… кстати, на что ты его потратила?

— Я не тратила, — улыбнулась сестренка. — Он так и лежит. Ну, как символ, что ли…

— Ну вот, а я помню, как в поезде Поттер спустил все, что у него было, на шоколадки и прочее. У меня тоже мелочь была, но я как-то бутербродами обошелся.

— Вот это я и имел в виду, когда говорил о дебрях, — вздохнул Том. — Мы вообще-то говорили не о бедственном финансовом положении присутствующих и не присутствующих, а о Блэке. Сойдемся на том, что общеизвестную версию мы уже выучили наизусть, а теперь неплохо было бы выслушать другую сторону.

— И как ты себе это представляешь? — с интересом спросил я.

— Ну, коль скоро поведать иной вариант этой истории может только Блэк, то нужно дать ему такую возможность, — улыбнулся Риддл.

— Но как?! — не выдержал Невилл.

— Да очень просто. Ему нужен Гарри Поттер? Он получит Гарри Поттера!

— То есть ты тоже хочешь использовать его в качестве приманки? — с неудовольствием спросила Джинни.

— Не его самого, а только образ, — ответил Том, и у меня появилось нехорошее предчувствие. — Поттеру просто надо оказаться за пределами замка после отбоя. Блэк ошивается где-то поблизости, так что случая не упустит. И он не намерен убивать, мы ведь это уже установили. — Он помолчал и добавил справедливости ради: — Во всяком случае, сразу точно не убьет, зато наверняка скажет что-нибудь интересное. Как вам идея?

— Бредовая, как обычно, — вздохнул я. — Но наверняка действенная. И как ты намерен выманить Поттера из замка? Его же стерегут, как зеницу ока! Даже Снейп за каждым его шагом следит!

— Не надо его выманивать, — хищно улыбнулся Риддл и ткнул меня пальцем в грудь. — Ты будешь Поттером!

Я потерял дар речи.

Глава 36. Операция «Трансформация». Дебют

«Ты будешь Поттером!» — сказал Том, и я потерял дар речи, а когда отмер, вскричал:

— Том, мы же ничуточки не похожи! Ладно волосы, но я же выше и вообще…

— Не притворяйся тупым, Рон, — сердито сказала Джинни. — Ты же слышал, Том сказал про образ! Оборотка, да?

— Именно, — улыбнулся он. — Думаете, когда я ловил Поттера в полете, то не озаботился выдрать у него клок волос? Знал ведь, что рано или поздно пригодится!

— Но почему я?!

Я был уверен, что эту аферу Том задумал заранее. Хотя бы потому, что оборотка настаивается долго, а Поттера он ощипал совсем недавно. Явно выискивал случай поудобнее…

— Потому что я никак не сойду за тринадцатилетнего зашуганного подростка, — пояснил Том, — а Вилли слишком мягок для такого дела. Ну не девочек же посылать на задание!

— А я бы могла, — деловито сказала Джинни.

— Могла бы, но не пойдешь, — отрезал Том. — Так вот, Вилли не подходит по складу характера. Он у нас мыслитель, но на то, чтобы принять решение, ему нужно время, так?

Невилл кивнул.

— Ну а Поттер с виду тихоня, но на самом деле умеет и огрызаться, и дерзить…

— Да уж, стоит только вспомнить, как он Снейпа из себя выводит, — невольно фыркнул я, — хотя вроде бы ничего такого не делает!

— Вот-вот. Вдобавок у него реакция молниеносная — недаром его взяли в ловцы. Правда, — добавил Том справедливости ради, — этак вот молниеносно он может спороть какую-нибудь чушь, но хоть не задумается на полчаса посреди разговора.

— Ну неправда, я так не делаю, — обиделся Невилл.

— Я утрирую, — улыбнулся Риддл. — Словом, из всех нас больше всего на эту роль подходит Рональд. Реакция, может, и помедленнее, чем у Поттера, зато на пару шагов вперед продумать свои действия может, верно?

— Могу, — вздохнул я, представив, как окажусь один на один с маньяком-убийцей, сбежавшим из Азкабана.

Хорошо, если он правда примет меня за Поттера и обнимет со словами «дорогой Гарри, я твой крестный отец!», а не попытается убить вопреки всем нашим теориям! Но и то приятного мало… Сопротивляться Тому было бесполезно, оставалось надеяться на то, что у меня будет какая-никакая группа поддержки.

— Ты пойдешь с Грейнджер, — сказал Риддл, явно подслушав мои мысли.

— Как ты себе это представляешь?!

— Очень просто. Подойдешь к ней и скажешь, что Хагрид просит прийти вечером. Что его ненаглядного гиппогрифа все-таки прикончили как опасное животное, а детям сказали, что отправили его в дикий лес, не то они расстроятся. Словом, Хагриду плохо… ну, ты понял. Она ведь явно помогает Поттеру удирать из замка, так что и на этот раз должна согласиться. Не согласится — пойдешь один, а я буду неподалеку.

— Замечательно… — вздохнул я. — Просто прекрасно. Допустим, Грейнджер мне поверит и пойдет со мной. Кстати, зачем она мне, если ты можешь быть рядом, как говоришь?

— Так надежнее, — пояснил Том. — Поттер почти всегда ходит с ней, редко с кем-то еще. А раз обоих нет, то никто и не взволнуется, если заметит отсутствие Поттера, ясно же, что они где-то вдвоем. А поскольку Грейнджер — это ходячий здравый смысл, то сразу тревогу не поднимут. Ну а если все-таки донесут преподавателям, то…

— Следящие чары? — перебила Джинни. — Поттер ведь не покинет замок, верно? А раз он внутри, то волноваться не о чем, мало ли, может, они с Грейнджер за портьерой целуются!

— Верно мыслишь, — ухмыльнулся Том.

— А может, мне пойти вместо Грейнджер? — предложила сестренка. — Тогда этих двоих можно было бы спрятать рядышком, вдруг на ней тоже чары?

— Я об этом думал, — кивнул Риддл, — но нет. Не перебивай! Это не потому, что я не доверяю твоей силе и самообладанию, нет. Просто у Грейнджер есть какой-то секрет, и она вполне может проговориться Поттеру… Лже-Поттеру, я имею в виду. И, вдобавок, может появиться намек на то, каким именно ходом он удирает из школы, а вдобавок так долго остается незамеченным. Ясно?

— Вроде того, — подумав, кивнул я. — Надо держать ушки на макушке?

— Именно.

— Том, ты давно это придумал? — спросила Луна, невозмутимо сматывавшая клубок.

— О Блэке я думал еще с сентября, а план у меня дозрел буквально на днях, а что?

— Просто я подумала о том, что оборотка настаивается долго, — пояснила она. — И тебе нужны были ингредиенты.

— Ну, с этим проблем не возникло, — ухмыльнулся Том. — Ну… я там кое-что заменил, плюс ускорил процесс приготовления, ну и еще поломал голову над отменяющим зельем…

— В смысле? — заинтересовался Невилл.

— В смысле — выпил ты оборотку с действием, рассчитанным на двенадцать часов, но тебе срочно понадобилось стать самим собой, — сказал тот. — Вот с этим я и возился.

И, порывшись в карманах, Том выудил несколько довольно аппетитного вида печенюшек.

— Глотать зелье у всех на виду — глупо, — пояснил Том. — Лучше так.

«Выпей меня, — вспомнил я кэрролловскую Алису, — съешь меня…» Я не я буду, если Риддл не знал эту историю!

— Том, а ты уверен, что это твое зелье… хм… безопасно? — задал Невилл интересующий и меня вопрос. — Или это будет первый эксперимент?

Мне как-то не хотелось быть подопытным и, к примеру, застрять в облике Поттера, поэтому я тоже уставился на Тома.

— Хорошо же вы обо мне думаете, — обиженно сказал он. — Конечно, не первый! Я, как истинный исследователь, испробовал его на себе!

— Ты хотел сказать, «как чокнутый ученый из маггловского комикса»? — уточнила Джинн