Book: Магиня (СИ)



Магиня (СИ)

Вера Чиркова

Проклятый эксперимент. Магиня


Пролог

Буйная гроза, принёсшая в северные доранты неистовый ливень, а местами и град, натворила немало бед. Дождь побил посевы, поломал ветви цветущих садов и вывел из берегов речки. А еще загасил огонь в ловушке магов и выпустил на свободу страшных монстров, напавших на троих путешественников. И заодно, случайно приоткрыл завесу страшной тайны, вот уже много лет спящей где-то в глубинах северного хребта.

Глава 1

— Лиа… Лиечка… — нежно звал, просил так знакомый голос, и даже сквозь пелену тумана девушке слышалась в нем тревога и отчаяние, — ну, приди же в себя, хорошая моя, любимая…

Голос говорившего сорвался, потом послышался тяжёлый вздох и по лицу Лиарены проползло что-то горячее. Раз, другой, третий… словно кто-то водил ей по коже свежеиспеченной булочкой.

Воспоминание о еде неожиданно остро сжало невидимой лапой желудок девушки, заставив её напрячься и распахнуть глаза.

— Тай? — спросила дорина властвовавший вокруг полумрак, и поморщилась, расслышав вместо своего голоса тихий, хриплый шёпот.

— Я тут… — совсем рядом, возле плеча, отозвался её муж, и щеки девушки снова коснулось что-то горячее.

Она с трудом скосила взгляд и рассмотрела мужскую руку, украшенную такими знакомыми перстнями. А ещё грязными разводами, и последнее Лие очень не понравилось. Судя по голоду, диким зверем грызущему её желудок, прошло уже несколько часов, а может и дней, с тех пор, как она пыталась вырвать мужа из пасти монстра. И Тай вполне мог бы за это время умыться… а раз он этого не сделал, значит, воды тут нет. И тогда это вовсе не маяк Барента, там вода была, дорина точно помнила.

Воспоминание о воде пробудило просто неимоверную жажду, девушка только сейчас ощутила, как пересохло во рту и снова пронзило болезненным спазмом желудок.

— Сколько времени прошло? — прошептала Лиа и попыталась повернуть голову.

Затылок отозвался на эту попытку тупой болью, зато в районе позвоночника обнаружилось такое знакомое тепло, что Лиарена невольно всхлипнула. Ощутить себя живой и с полным резервом оказалось просто невероятно приятно. Пробуждающееся сознание подсказало еще один повод для счастья, Тайдир был рядом и он тоже был жив.

— Не знаю… — виновато выдохнул он, — я сам недавно пришёл в себя… вернее, приходил уже пару раз… но ненадолго. В когтях монстров яд… нужен лекарь или противоядие, а я встать не могу.

— Но ты же трогал меня… — прохрипела девушка, начиная понимать, как рано обрадовалась удачному спасению.

— Левая рука ещё двигается… — нехотя сознался он, — в первый день я еще мог ходить. И нашёл эту спальню… сначала уложил тебя, а потом свалился и сам. Хорошо хоть неподалёку, теперь могу до тебя дотронуться… когда прихожу в сознание.

— А воду ты не находил? — с замиранием сердца поинтересовалась дорина, и услыхала тяжёлый вздох.

— Вода была. Тут стоял кувшинчик, но потом я его видимо опрокинул… теперь воды нет.

— Ничего… — успокоила его жена, — главное, я очнулась.

— Это самое лучшее… — раскалённые пальцы снова провели по щеке девушки и тяжело упали ей на плечо, — а я пока тебе не помощник.

Лиарена осторожно склонила голову к плечу и ненадолго прижалась к безвольно лежащей на нем руке, стараясь не вспоминать происхождение украшавших ее пятен. А потом создала маленький огненный шарик и подняла его повыше, намереваясь оглядеть помещение, куда занесла их судьба. И едва не взвизгнула, как сельская девчонка, повстречавшая ужа.

Прямо напротив кровати, где они лежали, вспыхнули, отражая свет шарика, совершенно невероятные глаза.

Круглые, выпуклые и ярко-зелёные, как подсвеченные изнутри изумруды, с более темным, слегка овальным зрачком. Таких глаз не могло быть ни у людей и ни у одного из всех известных Лиарене животных, и она, не успев ни подумать, ни даже особо испугаться, поступила так, как приучал ее на тренировках отец.

Мгновенно возвела вокруг себя и мужа защитный купол, одновременно протянув воздушную лапу в сторону неизвестной твари. Послушные невидимые пальцы ловко поймали и оплели добычу, затем осторожно подтащили поближе. Прежде, чем уничтожить, магиня желала рассмотреть неведомого хозяина или стража этого места.

Пленник неожиданно оказался невелик и почти невесом, хотя, на первый взгляд, особо худым не выглядел. Вероятно, его худобу скрывал спутанный, но довольно густой мех зеленоватого оттенка. Лиарена смотрела на испуганно сжавшееся тельце, вцепившиеся в невидимые путы тёмные, но почти человеческие пальчики, и с каждой секундой все яснее понимала, что запросто задушить и отбросить это существо, как, не задумываясь, поступила бы с болотными тварями, она теперь не сможет.

Девушка смятенно обернулась к Тайдиру, спросить совета или помощи и горестно поджала губы, рассмотрев безвольно лежащего ничком мужчину. Дорин снова впал в забытьё, и ей нужно было как можно скорее найти воду и разобраться с зельями. С ними дело обстояло хуже всего, Терна наспех показала ученице самые необходимые снадобья, уверив, что и эти знания магине не понадобятся. В самых трудных случаях магов всегда сопровождают опытные лекари.

И значит, решать судьбу маленького пленника дорина будет позже… намного позже.

Девушка решительно спустила ноги с постели, нашла взглядом свои туфли и встревожилась. Они были безукоризненно чистыми и стоящие рядом сапоги Тая — тоже. И это не могло быть ничем, кроме как ловушкой, магиня даже не сомневалась. И прямо сейчас желала узнать, кто именно ставит на них с мужем такие откровенные ловушки?!

— Эй, монстр, — оглянувшись на пленника, строго произнесла дорина, — какую гадость ты засунул мне в туфли?! Сейчас же убери, а не то я тебя…

И в доказательство своих намерений чувствительно тряхнула лёгкое тельце.

— Это не гадость… — еще сильнее сжался неведомый зверек, и его круглые глазки испуганно моргнули, — дубовый листочек… для свежести.

— Откуда у тебя дубовый лист? — засомневалась дорина и сама отлично знавшая эту хитрость. — Дубы еще голые стоят!

И резко смолкла, только теперь сообразив, что непонятное существо, величиной со среднюю собаку, отвечает ей человеческим языком.

— Так это, наверху… — заторопился он, — там, наверное, весна… а у нас — всегда лето. А гадостей я делать не умею… пакости делал Черн, только он давно уже высох. А я Зелен… и моё дело за чистотой следить и оранжерею в порядке держать.

— А кто еще тут есть? — догадалась, наконец, Лиарена задать вопрос, который нужно было задавать самым первым.

— Больше никого… — неожиданно всхлипнул Зелен, — Рыжак угас раньше всех… Черн велел его не кормить, раз хозяина нет… он любил темноту и прохладу.

— А ты чего любишь?

— Свет, тепло и воду… а еще магию… но хозяин давно ушёл, а сам я собирать не могу… — малыш удручено смолк, не решаясь попросить энергию у этой гостьи, так похожей окружающим ее ореолом света на пропавшего хозяина.

— Пока ни капли не дам, — сразу поняла она его мечты, — уж извини. Сначала покажешь, на что ты способен и честно расскажешь про хозяина и его друзей… тогда будет видно. Но сначала покажи, где тут вода, и объясни, почему так темно? И нигде не видно ни светильников, ни окон?!

— Так вон же свет… — удивлённо приоткрыл рот Зелен, и выпуклые глаза выразительно покосились на тёмную тряпку, висевшую на стене неопрятным комком, — Черн все закрыл, сказал, раз хозяина нет, значит, свет не нужен.

— А сам ты почему не открыл, когда Черн высох? — дорина подозрительно уставились на странного слугу явно давно исчезнувшего хозяина, — и где вода?

— Я сижу в саду, там светло, — тихо и виновато объяснил Зелен, — а воду я приносил. Но тёмный её пролил.

— Почему ты зовёшь Тая тёмным? — подняв плетью свои туфли, Лия бдительно проверила их, покрутила во все стороны и, не найдя ничего, кроме молодого дубового листка, облегчённо вздохнула.

Монстру хотелось верить, не было в нем, на первый взгляд, ни опасности, ни хитрости. И если бы не предупреждения родителей и магов, упорно твердивших, как обманчиво бывает первое впечатление, она уже отпустила бы обречённо притихшего бедолагу. Но теперь решила обождать, ничего плохого с ним не случится, если посидит немного в коконе.

— Так ведь он и есть темный… только каменья и светятся. А ты вся сияешь… мой хозяин тоже такой был.

— Почему он ушёл? — небрежно обронила вопрос Лиарена и замерла в ожидании ответа, интуитивно чувствуя, как важен он для понимания того, где она находится. И значит — для их с Таем будущего.

— Он никогда не говорил, — уверенно мотнул головой Зелен, и чётко кого-то процитировал: — слуги должны всегда ждать хозяев с горячей водой, готовым обедом и чистой постелью.

— Понятно, — хмыкнула дорина, засовывая ноги в туфли, и решилась, убрала с тельца монстра свою плеть, — тогда открой один светильник…

Зелен послушно бросился к стулу, подвинул его к ближней тряпке и, встав на цыпочки, торопливо размотал тугой узел. Потом бережно стянул плотную ткань, и комната озарилась тёплым, желтоватым светом магического цилиндра. Точно такие же висели на стенах обители, и этот свет развеял последние сомнения Лиарены. Теперь она почти полностью была уверена в своих подозрениях насчёт того, куда именно они с Тайдиром попали, только никак не могла понять, где теперь тот огромный монстр, в чьей пасти она видела мужа в последний миг перед туманным проходом.

— Зелен, а ты можешь принести еще водички? — поинтересовалась Лиарена, наблюдая за опасливо застывшим перед ней существом.

— Хозяин запретил подчиняться чужим приказам, — еле слышно пролепетал мохнатый прислужник и опасливо втянул голову в плечи.

— Хозяйка тут теперь я, — мгновенно осознала свою оплошку магиня, — поэтому, неси воду, не то рассержусь!

Последнее слово девушка прибавила просто так, по наитию, если судить по скупым сообщениям Зелена, прежний владелец этого жилища был далеко не добродушным и заботливым хозяином. Однако Зелен воспринял его как само-собой разумеющееся, и торопливо подхватив стоящий поодаль кувшинчик, клубком покатился прочь.

В последний момент дорина спохватилась, создала тонкую плеть и завязала ее на ноге прислужника, искать его, если мохнатый вздумает схитрить, ей вовсе не хотелось. Лучше подстраховаться, на всякий случай. Ведь если из всех слуг выжил только он один, значит, изначально был изворотливее и хитрее других.

Пока лохматый бегал за водой, Лиарена переделала купол и, оставив Тайдира под надёжной защитой, попыталась потихоньку встать с постели. Дрожали ноги и руки, острым спазмом отозвался желудок, и заныла правая коленка. Девушка приподняла подол измятого и далеко не чистого платья и обнаружила огромный синяк, украшавший ее ногу. Но где и когда она его заработала, как и ссадины на ладонях, припомнить дорина не могла. Для неё прошлое прервалось в тот момент, как лопнула цепь, тащившая их с Таем куда-то в неизвестность.

Куртка Тайдира обнаружилась рядом с постелью, на спинке стула и была такой чистенькой, словно только что из прачечной.

Значит, Зелен считает своим долгом держать в порядке все, что не надето на хозяине и его гостях, сделала вывод Лиарена и принялась изучать содержимое мужниных карманов, заранее пообещав себе подвесить зелёного пройдоху, если оттуда пропал хоть один пузырёк.

Однако бывший хозяин, несмотря на всю непроизвольную неприязнь, какую испытывала к нему дорина, судя по всему, сумел донести до своих слуг незыблемое правило — содержимое хозяйских карманов — вещь священная и неприкосновенная.

Все флакончики и баночки с зельями и мазями остались на своих местах, в специальном кармане, наглухо застёгнутом ремешками с серебряными пряжками. Некоторое время Лиарена читала названия и расставляла их на маленьком столике, в понятном только ей одной порядке. Потом еще несколько минут сидела, задумчиво изучая три выбранных фиала. На всех была надпись — противоядие, и кроме неё, стояло еще несколько букв, явно означавших нечто важное. Жаль только, совершенно непонятное дорине.

— Вот вода, — удручённо буркнул пришлёпавший Зелен и, напрягшись, водрузил на стол полный кувшинчик.

— Теперь найди стаканы, — не повелась на его мрачный вид магиня, если сумел прожить столько лет, то и за несколько минут не помрёт.

А ей сначала нужно обезопасить себя и мужа, попав в незнакомое и явно недоброе место, не стоит никому верить на слово или жалобный взгляд.

Стаканы мохнатый прислужник достал из-за дверцы ближайшего шкафа, и когда он его открывал, дорина заметила тускловатое сиянье серебра и тонкого фарфора. Выходит, не все отступники обходились самодельной мебелью и грубыми шкурами?

Наливая трясущимися руками воду, девушка на несколько мгновений забыла и про Зелена, и про то, где она находится. Все ее помыслы сосредоточились на прозрачной, холодной струе, наполнявшей старинный серебряный стакан. И только крохотная часть ее сознания, самая подозрительная и трусливая, предупреждала о необходимости сначала тщательно проверить содержимое кувшинчика и только потом его пить.

— Надеюсь, это обычная чистая вода, — пригрозила дорина, нюхая стакан, — иначе пеняй на себя. Подлости и хитрости я никому не прощаю.

— Зелен не может никому причинить вреда… — уныло пробурчал прислужник, — охранником и наказателем был Черн.

— Интересно, почему тогда он высох? — делая пробный, осторожный глоток, насмешливо осведомилась Лиарена.

— Черн не ел ягоды и плоды… — снова вжал голову в плечи Зелен, — а мясо в кладовых закончилось.

— Вот как… — пробормотала Лиарена и облизнулась, вода в стакане закончилась подозрительно быстро, — а ты что ешь?

— Зелен ест всё, — голос существа почему-то звучал все тише и виноватее, — и ягоды, и грибы… и немного магии.

— А где ты брал магию, если твоего прежнего хозяина давно нет? — задала возникший вопрос дорина и насторожилась, сообразив по пришибленному виду Зелена, что случайно попала в точку.

— Зелен ел злые знаки… — осенними листьями прошелестел голосок прислужника, — они стали слабые и больше не кусались.

— А откуда взялись злые знаки? — не поняла Лиарена.

— Хозяин нарисовал… — еле слышно выдохнул мохнатый.

— Где нарисовал?

— В проходах, возле дверей… чтобы чужих не пускали.

— Понятно… — задумалась магиня и порадовалась, что Зелен давно съел эти магические ловушки и капканы.

Иначе, Тайдиру никогда не удалось бы пройти по этому жилищу целым и невредимым.

И значит, маленький мохнатый прислужник все же заслужил немного магии, но присматривать за ним Лиарена не прекратит. Судя по всему, за долгие годы одиночества и вынужденного затворничества, Зелен стал намного пронырливее, чем был изначально.

— Как прежний хозяин давал тебе силу? — наливая себе третий стакан, отстранённо поинтересовалась девушка, и выпуклые глазки прислужника вспыхнули жаркой надеждой.

— Он делал морковку из тумана или просто кидал его в меня, как ножик… в Черна он всегда бросал ножик. Охранник должен быть злым и недоверчивым.

Последние слова Зелен произнёс скрипучим, назидательным голосом, наверняка скопировав бывшего хозяина.

— Держи, — дорина протянула ему свёрнутый в клубок кусочек плети — и скажешь, понравилось или придумать другую форму.

— Вкусно, — мгновенно выпив силу, прижмурился Зелен и, заглянув дорине в глаза, деликатно предложил, — какие еще будут указания?

— Сначала скажи, какие продукты остались в кладовой и вообще где ты берёшь еду? — после трёх стаканов воды жажда отступила, зато требовательно напомнил о себе желудок.

— Мука, масло, мёд, крупы, соленья и варенья, фрукты, овощи… — перечислял Зелен, словно не замечая, как с каждым мгновением светлеет лицо магини.

— Принеси варенья и фруктов, — приказала Лиарена, убедившись, что высохнуть от голода, как неведомый Черн, им с Таем не грозит.

Зелёный меховой клубок стремительно укатился прочь, вызвав невольную усмешку на лице новой хозяйки.

Значит, в следующий раз можно будет дать ему немного меньше магии, завязала на памяти узелок дорина и присела рядом с Тайдиром. Некоторое время она безуспешно пыталась влить в его потрескавшиеся от жара губы немного воды с целебным, ранозаживляющим зельем, пока не осознала, что без ложки не обойтись.

Девушка отставила стакан и прошла к шкафу, где видела посуду, намереваясь поискать там ложечку. И вдруг заметила рядом небольшую конторку и, движимая вспыхнувшим любопытством, приоткрыла тяжёлую, дубовую крышку.

Стопки пожелтевшей бумаги, грубо сшитые в некое подобие книг, заполняли нижний ящик конторки, и все они были исписаны ровным, аккуратным почерком человека, привыкшего педантично отчитываться перед самим собой о проделанной работе и не забывать оставлять пояснения для благодарных потомков.



Это же настоящее сокровище, — охнула про себя магиня, вспомнив, как магистры жаждали отобрать у ее отца найденные им документы. А теперь они будут просто счастливы получить новые рукописи. И в тот же миг ее накрыла волна ясного и безжалостного понимания, раз никто не пришёл за то время, пока они с Таем валялась без сознания, значит, магам пока не удалось найти их своим знаменитым артефактом.

И неизвестно пока, удастся ли вообще.

Дорина осторожно прикрыла конторку, отыскала ложку, и, решительно выбросив из головы всякие мысли об отступниках и их тайнах, вернулась к мужу. Его здоровье было сейчас её главной заботой, а когда он поправится, они вместе подумают о том, как выбираться из новой западни.

Глава 2

— Как ты мог такое допустить? — в усталом, погасшем голосе Ильтара не было ни укора, ни упрёка, только горькое недоумение, сквозь которое прорывалось несвойственное магистру отчаяние.

— Не успел… — в который раз обречённо выдавил осунувшийся, почерневший Барент и не сдержал тоскливый вздох.

— Почему они ушли? — смерив путника мрачным взглядом, проскрипел Экард.

Он пришёл темным путём всего несколько минут назад, а до этого два дня не жалея ни себя, ни кристаллов с запасом энергии мотался по всем известным ему точкам на болотах и рядом с ними. Вместе с отшельником ходил Дзерн, таская с собой упакованный в ларец артефакт поиска. Впервые за последнюю сотню лет тот покинул комнату в центре обители и вырезанное специально под него гнездо в точнейшей карте дорантов.

Но особого результата эти усилия и поиски не принесли, хотя постепенно достоверно определилось одно, амулеты Лиарены находятся где-то в районе северных гор, но отклик зачарованных камней так слаб и неверен, что выяснить место точнее никак не удавалось.


Барент немного помолчал, собираясь с силами, не так-то просто объяснять одно и то же по десятому разу. Но стиснул зубы, и, глядя себе под ноги, начал рассказывать, как они попали на болото, как перешли в брошенную ловушку и как сражались с монстрами. И как Лиарена неожиданно куда-то увела своего дорина.

Говорил и сам не понимал, как такое могло случиться, ведь он старался все время держать девушку в поле зрения. И даже специально попросил её поднять щиты, их он чувствовал даже стоя к ней спиной. И когда рядом заклубился долгожданный туман пути, по которому к ним шла помощь, поспешил вложить всю оставшуюся силу в создание защитного купола, это было старое негласное правило, обеспечить приходящим всю возможную безопасность. Не так-то просто мгновенно сориентироваться в обстановке, выйдя из прохода.

Он оглянулся на Лиарену и дорина только в тот момент, когда из тумана начали выпрыгивать маги, неосознанно желая поделиться торжеством близкой победы и потрясённо обмер, обнаружив, что упрямая донна куда-то ушла, хотя он точно знал, насколько неполон ее резерв. Да его еще не хватало даже для того, чтобы открыть уверенный проход на ближайшую кочку! Причём зачем-то утащила с собой и раненого несостоявшегося мужа, как раз в тот момент, когда прибыл Сайден, бывший одним из сильнейших лекарей обители.

— Какие команды давал тебе Тайдир? — выслушав этот унылый и явно не раз повторенный рассказ, резко спросил вдруг Экард, и Барент поднял на него изумлённый взгляд.

Об этом он не говорил никому, да и какое значение имеют приказы дорина, если он изначально не собирался их исполнять?

— Сказал, чтобы я забрал Лиарену и уводил туда, куда хватит сил.

— А ты?

— Напомнил ему правило. В таких случаях всегда командует маг, — нехотя буркнул путник, — но потом объяснил, что можно объединить силу с Лиареной и тогда нам точно хватит до моего маяка.

— Куда ты смотрел, когда она начала переход?

— На открывающийся путь Ильтара. И ставил купол, мы всегда так делаем. Но все время ощущал Лиарену, я заставил её поднять защиту… зайцы прорывались через бойницы.

— А чем был занят Тайдир?

— Рубил монстров. Они как раз прогрызли крышу и сыпались как горох.

— А дорина ему помогала?

— Нет. Мы ей запретили… нужно было беречь силу на крайний случай, — убито произнёс Барент и смолк, не в силах взглянуть в глаза отцу, потерявшему едва обретённую дочь.

— Он не сделал ни одной ошибки… — мягко произнёс Ильтар, глядя на окаменевшее лицо отшельника, — наоборот, просчитал все вероятные повороты с предельной точностью. И если бы Лиарена чего-то не испугалась…

— Он сделал три грубые ошибки, — устало и горько усмехнулся Экард, — не сказал сразу спутникам о подмоге, едва заметил чужой туман. И не стал говорить Тайдиру, что никогда не уведёт его невесту, бросив дорина на растерзание монстрам. Но самая главная ошибка третья. Он не умеет считаться с чужими чувствами и не умеет вставать на место того, чьей судьбой пытается распорядиться. А я точно знаю, как рассуждают в подобных случаях такие люди, как Лиарена. Специально изучал. Вы насторожили ее, когда собрались разлучить с мужчиной, которого она любит. И не смотри на меня так скептически, Арент. Лиа отказала за год, который прошёл со времени их первой встречи, четырём очень достойным мужчинам, и помчалась в замок Тая, едва появилась сомнительная возможность стать в нем почти простой служанкой. Она не отвечала на твои ухаживания, но сразу дала согласие ему, едва Тай попросил ее руки. Конечно… у них все пока совсем не просто, но надеяться тебе там не на что. Я ведь был рядом, когда она тебе отказала.

— Но Экард… — осторожно заступился за побелевшего согильдийца Ильтар, — ты судишь его слишком строго. Он не мог знать… что Лиа так воспримет эти слова.

— Я его вообще не сужу. Просто поясняю на будущее… влюблённая женщина, подозревающая кого-либо в желании разлучить ее с избранником, — это совершенно непредсказуемое существо, способное на самые невероятные поступки. Пусть сделает себе зарубку на память. А теперь о Лиарене… я занимался с нею всего несколько раз, но главное она усвоила очень хорошо, и всегда сначала ставила защиту, а потом выполняла задание, не забывая постоянно держать под присмотром всё вокруг. И потому я не верю, что она могла не следить за Тайдиром и не поставила щит прежде, чем ей скомандовал Барент. Как я думаю, специально поставила самый незаметный, чтобы путник не увёл её обманом. Ему она не верила и считала способным на любую подлость.

— А это… — вскочил Барент и нехотя шлёпнулся назад, повинуясь повелительному жесту Ильтара.

— Помолчи… сам знаешь, в тот раз ты перестарался. Экард… поясни, я никак не пойму, к чему ты клонишь?

— Все просто… Я все хорошо обдумал и взвесил все варианты. Лиа не могла испугаться и побежать куда глаза глядят. Она, несомненно, приготовилась утащить Тайдира с собой, когда Барент откроет путь. Все знают, какие у неё получаются сильные и ловкие воздушные плети. Но кто-то ей помешал, и я даже догадываюсь кто. И вы тоже можете догадаться… если припомните, как стремительно исчезают люди, на которых нападает куча монстров. Причём пропадают и сами монстры… и теперь я могу сказать точно, уходят они не в болото. Пол в вашей ловушке был совершенно цел, когда мы туда пришли.

— Экард! — Старший магистр обители горько смотрел на отшельника, неверяще качая головой, — неужели… ты тоже поддерживаешь мнение некоторых магов, считающих, будто монстры способны открывать туманный путь?

— Не я его поддерживаю… — мрачно сверкнул глазами Экард, — а оно меня… уже двадцать лет.

* * *

— Зелен, — ахнула Лиарена, потрясённо оглядывая нескончаемо длинную пещеру, заполненную бочками, кулями, горшками и мешками, сложенными высокими, в два человеческих роста штабелями, — откуда тут столько продуктов?!

— Хозяин сказал… — с неожиданной обидой объяснил зелёный прислужник, — нужно все собирать и приводить в порядок. Ничего не должно пропадать. Все лишнее продадим.

— Кому? — еще удивлённо усмехалась магиня, а сердце уже обомлело от невероятной догадки, задрожали руки и вспыхнула в душе истовая, как вера в чудо, надежда.

— Соседям, — просто сказал Зелен, и, покосившись на новую хозяйку, осторожно намекнул, — а они всё не приходят…

— А раньше приходили? — дрогнувшим голосом спросила дорина и замерла в ожидании ответа.

— Приходили. Продукты забирали, а мясо приносили. Иногда по одному, иногда все вместе. А потом перестали… и хозяин к ним ушёл. Сказал ужин не готовить… вот Черн и не стал кормить Рыжака.

— Понятно, — разочарованно вздохнула Лиарена, судя по объяснениям и количеству продуктов, хозяин ушёл едва ли не сотню лет назад. Но на всякий случай уточнила, — А хозяин ушёл туманным путём или через дверь?

О туманном пути Зелен был осведомлён, Лиарена выяснила это случайно, когда попросила показать место, где появились они с Тайдиром. Как объяснил Экард, путь можно открыть только в то место, куда есть достаточно широкий проход. И неважно, окно это или каминная труба, магии всё равно, как повернуть путь. Сильные маги могут даже пройти через нетолстые стены, особенно деревянные. И никто не может попасть в пещеру, если в ней нет выхода на поверхность.

А они находились в пещере, точнее, в связке пещер, которая при дележе досталась Миттену, так звали бывшего хозяина этого жилища. Огромного, нужно сказать, жилища, с собственным подземным озером и оранжереей, которую Зелен называл садом. Там Лиарена еще не была, первым делом девушка посмотрела на круглый диван, на который падали все, пришедшие туманной тропой, и на кухню, где хозяйствовал тот же Зелен. Правда сейчас там было полутёмно, прохладно и пахло запустением, маленький прислужник за многие десятилетия так и не решился нарушить приказ ничего не готовить.

— Через проход, — твердо сообщил мохнатый, снимая со светильников тряпки, и сообразительно добавил, — а по туманному пути хозяина водил только Тизвар. У него был посох.

Обжигающе заманчивые, пахнущие надеждой и опасностью тайны отступников внезапно оказались неимоверно близко, дразня своей загадочностью и вызывая желание немедленно заняться их распутыванием. Дорина даже сделала пару шагов в сторону выхода, так тянуло её своими глазами посмотреть на неведомый проход, ведущий к разгадке внезапного исчезновения магистров и появлению болот и каверн.

Но природная рассудительность преодолела этот порыв. Нельзя ей пока никуда бежать, нужно немедленно сварить какую-нибудь похлёбку и отвар для Тайдира, лежащего в горячке. Зелья действовали на него слабо, хотя у девушки уже появились задумки, как помочь мужу. Но сначала еда, желудок, получивший несколько сочных груш и стакан холодного компота, сделанного из воды и варенья, сжимался от одной мысли о горячем вареве.

А разум напомнил о необходимости быть крайне осмотрительной, если из этого прохода не вернулся такой мощный маг, то ей нужно сто раз подумать, прежде чем сделать в ту сторону хоть шаг.

— Где мука? — оглядев ряды мешков, поинтересовалась дорина и озадаченно нахмурилась, когда Зелен показал ей на высокую плетёнку, наполненную огромными стручками. Толщиной в руку и длиной в локоть, они были сухими и темно-коричневыми. Издали Лиарена приняла эти стручки за колбасы, и почувствовала острое разочарование, рассмотрев их поближе.

— И как печь из неё хлеб? — невольно вырвалось у девушки, когда она осторожно отломила вершинку стручка и обнаружила желтоватый порошок, смутно похожий на привычную муку.

— Никак… — убито согласился Зелен, — без Рыжака хлеб не получается. И каша не получается, и рыба не жарится.

— Какая еще рыба? — подозрительно уставилась на него дорина, — ты же говорил, мяса нет?!

— Рыбы не мясо, — вежливо, но со скрытым превосходством пояснил мохнатый, — и они живут в пруду. Можно ловить, когда вырастают… но не всех.

— Так почему тогда сдох Черн? — не поняла Лиарена, с содроганием припоминая валявшуюся в одном из углов зала высохшую мумию огромного чёрного зверя, похожего шкурой на гепарда, а огромными, когтистыми лапами на медведя, — разве он не ел рыбу?

— Рыба слишком ценный продукт, чтобы кормить такого прожору, — скрипуче и назидательно процитировал Миттена Зелен.

Но магине послышалась в его голосе нотка мстительности. Видимо злобная зверюга чем-то сильно досадила маленькому садовнику, раз он не дал умирающему коллеге кусок рыбы. Придётся быть с ним побдительнее, огорчённо вздохнула Лиарена, сворачивая к кухне.

— А теперь подробно рассказывай мне, что ты умеешь готовить, — приказала она, усевшись у кухонного стола, светившего ослепительно чистой розовой мраморной плитой.

— Все блюда… — скромно потупился Зелен, и кротко пояснил, — какие есть в кулинарных книгах хозяина. Но без Рыжака…

— Про него я уже слышала. Создам такой огонь, какой будет нужно, начинай варить. Сначала бульон из свежей рыбы, потом жаропонижающий травяной отвар, и напоследок хлеб.

— А немножко магии… — просительно заглянул ей в глаза мохнатый пройдоха, — рыбу трудно таскать.

— Почему? — на всякий случай осведомилась дорина.

— Они же большие! И сильные, а еще и скользкие… — голос попрошайки звучал всё безнадёжнее.

— Держи, — сжалившись, магиня бросила ему клубок напоенного магией тумана, — и поторопись.

И пока сияющий от удовольствия Зелен ходил за рыбой, попыталась сообразить, как раньше работала стоящая посредине кухни печь. Хотя о том, что это именно печь, дорина догадалась только по подвешенному на толстых цепях котлу, да по соседствующей с ним чугунной плите, установленной на каменные столбики. А под всем этим стояла клетка из кованых прутьев, посреди которой лежал холмик пепла, напоминающий очертаньями многолучевую звезду.

Стало быть, это и есть бывший Рыжак, догадалась дорина, раздумывая, как бы подвесить огненный шарик так, чтобы он одновременно грел сразу всю плиту. И чем его подпитывать, воздушной лианой, или топливом, которое, несомненно, должно быть у запасливого мохнатика. Как постепенно начала понимать Лиарена, бывший хозяин не любил заниматься ни домашней работой, ни решением житейских проблем и потому раз и навсегда благоустроил свой быт таким образом, чтобы ничто не мешало ему заниматься своими делами. Наверняка, теми самыми опытами, о которых говорил магистр. А все работы свалил на троих преданных магических существ, чётко распределив между ними обязанности. Но даже ему не под силу оказалось предугадать, как они поведут себя, когда наступит час испытаний, приготовленных им судьбой.

Девушка создала небольшой огненный шарик, просунула в клетку и поводила им под плитой, пытаясь пристроить его поудобнее, но едва ей стоило ослабить державшую его лиану, как шарик попытался вырваться из повиновения. Лизнул плиту, скользнул за край, и тотчас был пойман и снова водружён назад.

Придётся делать ему воздушную клетку, вздохнула Лиарена, прутья узилища, созданного для магического существа, не смогли удержать боевой огонь. Она окружила шарик воздушным куполом и прикрепила его снизу к плите, с огорчением осознавая непреложную истину, ее огонёк не сможет готовить сразу два блюда и кипятить отвар. Значит, придётся сидеть тут неотлучно, пока не приготовится еда, ведь Зелен не умеет управляться с огнём.

— Вот рыба, — сообщил прислужник, словно почувствовавший, что хозяйка его вспоминает, и поставил перед Лиареной корзинку, полную бледно-розовых кусков свежеразделанной рыбы.

— Ого… — охнула дорина, судя по величине кусков, рыбины были с хорошего сома, — куда же нам столько? А сам-то ты ешь рыбу?

— Ем, — кротко опустил глазки пройдоха, — но хозяин не разрешал. Он всю лишнюю продавал, она же ценная.

— Нам пока продавать некому, — постановила магиня, — да и запасов хватает, поэтому будем есть все вместе. Вари сначала рыбный суп, но только поставь котелок над моим огнём, иначе долго не закипит.

— А Рыжака ты не будешь будить? — почему-то огорчился Зелен. — он весёлый был и не злой… и мог всю ночь без еды спать.

— Я бы разбудила… — задумчиво пробормотала дорина, не желая выдавать мохнатому жулику своего неумения создавать огненных слуг, — но кто-то съел все злые знаки. А мне не хочется, чтобы Рыжак бегал по всему дому и саду, придётся его наказывать, поливать водой. Не люблю я никому делать больно. И Черн у нас высох и пробуждать его я не собираюсь.

— Черна разбудить нельзя… — забыв про осторожность, проговорился Зелен и мстительно оскалил острые зубки, — он хотел отобрать рыбу и попал в невидимый капкан… случайно оступился.

Однако по его насупившейся мордочке дорина ясно видела, как неслучайна была та старинная ошибка коварного и свирепого карателя. Но почему-то не ощутила никакого желания его жалеть.

— Тогда после того, как приготовишь еду, утащи его в самый дальний угол сада и закопай, — приказала она Зелену, — не нравится мне его шкура посреди дома. А раз ты ручаешься за Рыжака, я попробую его разбудить, только ему нужна будет еда. Чем вы его подкармливали?



— Мусором, ветками, костями… он всё ест. И магию сам собирать умеет.

Последнее сообщение было очень интересным, но Лиа нарочно сделала вид, будто не услышала ничего особого.

— Неси веток, положи возле него… — скомандовала она и снова удивилась аккуратности и хозяйственности мохнатика, принёсшего несколько ровных связочек мелко нарезанных веток и сучков, явно собранных в оранжерее.

— Одну связку давали на три дня, — сообщил Зелен тихо, и снова попытался на что-то намекнуть, — но теперь у нас много веток запасено.

— Сначала дадим пару связок, — решила Лиарена, посомневавшись, — он же давно погас.

— Искра… — еле слышно прошептал проныра и виновато шмыгнул носом, — у него в угольке спрятана искра. Я иногда совал туда маленькую веточку.

— Он был тебе другом? — догадалась вдруг магиня, — и ты не хотел, чтобы Рыжак погас совсем?!

— Он добрый… и тёплый. И больше никого тут нет…

— Хорошо, тогда давай ты сам его разбудишь. Это будет справедливо… раз он твой друг.

Следующие несколько минут она с интересом смотрела, как Зелен осторожно, по одной, подсовывает в центр кучки пепла сначала совсем тонкие веточки, потом потолще, и как жаркие язычки пламени начинают всё быстрее их лизать.

— Может… добавить ему немного магии? — решилась она спросить, сообразив, как нескоро сможет напоить Тайдира отваром.

— А тебе не жалко? — заинтересовался мохнатик.

— Для хороших и добрых не жалко, — качнула головой Лиарена и осмотрительно добавила, — а наглых и лживых я умею наказывать.

Однако Зелен одобрительно ей закивал, не приняв намёка на свой счёт.

— Мы добрые. Это Черн был злой, и всё рассказывал хозяину. И наказывал нас… больно.

— А что он мог сделать Рыжаку? — удивилась дорина, бросая в бледные язычки пламени небольшой моток воздушной плети.

— Поливал водой… — пожаловался Зелен и радостно запрыгал, увидав, как под слоем пепла начинают светиться красноватым светом очертания пока неподвижного друга, — Рыжак! Скоро ты будешь такой, как прежде!

— А знаки, запирающие его клетку, тут были? — пришла вдруг в голову магине запоздалая мысль, — неужели он не пытался оттуда выбраться?!

— Не пытался… — тихо вздохнул мохнатый повар, — из этой клетки ему нельзя вылезать, это его дом. Там стоят камни… они помогают собирать магию.

— Но это очень удобно, и ты можешь приходить к нему… — попыталась успокоить прислужника Лиарена, только теперь со всей полнотой ощутив, как страшно и одиноко было ему все эти нестерпимо долгие годы. Как одинаковы и безрадостны были ничем не отличавшиеся один от другого дни, когда даже поговорить не с кем, кроме как с крохотной искоркой, спрятанной под слоем пепла.

Острая тоска вдруг стиснула ей сердце, едва девушка представила себя на его месте. Невыносимо было даже подумать, что им придётся прожить всю жизнь в этой удобной и полной всяческих припасов пещере. Значит, нужно сделать всё, чтобы найти отсюда выход, и они займутся этим сразу же, как только Тайдир немного поздоровеет.

Мысль о муже, уже почти час как оставленном без присмотра, подняла Лиарену со скамьи и направила к выходу.

— Ты тут теперь и сам управишься, — бросила она Зелену, выходя из кухни, и помчалась в спальню, принадлежавшую когда-то ушедшему навсегда хозяину.

Глава 3

— Где мы? — открыв мутноватые от жара глаза, хриплым шёпотом поинтересовался дорин, и, нахмурившись, уставился на стоявшее рядом с Лиареной существо.

Совершенно неизвестного ему вида, смутно напоминавшего диковинных зверушек, которых моряки привозили из диких лесов, покрывавших жаркие южные страны. Только те никогда не были такими зелеными.

— Кто это?

— Потом… — мягко улыбнувшись, поднесла ложку с питьём к его губам дорина, — открывай рот, буду поить тебя целебным отваром. Потом поешь и объяснишь мне, в каком из фиалов противоядие от монстров, там разные надписи.

— В любом, — проглотив несколько ложек вкусного, кисло сладкого отвара, пахнущего медом и лимоном, пояснил мужчина и снова нахмурился, — а сама ты что-нибудь ела?

— Да, не волнуйся, — поняла она причину его тревоги, — тут много еды. И умывальня хорошая, как только немного перекусишь, Зелен тебя отнесёт и искупает.

— Он меня не поднимет… — убеждённо мотнул головой дорин, и получил в ответ загадочную усмешку жены.

— Я ему помогу, воздушной лапой. Ешь, горячая вода и чистые вещи тебя уже ждут. Но мне всё же непонятно, зачем было по-разному подписывать флаконы?

— М-р, — это мелкие раны, они нарочно делают зелье послабее, — выпив еще несколько ложек отвара объяснил мужчина, утомленно откинувшись на подушки, даже такие простые усилия давались ему с большим трудом.

— Поняла, — огорчённо вздохнула магиня, — и в самом деле всё просто, когда знаешь. Значит, тебе нужно самое сильное, ты уже не первый день в горячке.

— Только не забудь… — мрачно предупредил дорин, глотая налитое в ложку противоядие, — чем позже его пьёшь, тем сильнее ломает раненого. Поэтому тебе лучше меня привязать… и не слушай, что я буду болтать в бреду… лучше уйди на полдня… я помню, тут была другая комната.

— Хорошо, — не стала спорить с раненым магиня и кивнула Зелену, — доверяю тебе самую важную работу, помыть и одеть моего мужа.

И подхватив Тайдира воздушной плетью, отправила его в купальню. А сама побежала менять пропотевшее постельное белье, хотя им с лохматым помощником и удалось уже разок проделать эту процедуру, проклятая лихорадка ретиво выжимала из сильно похудевшего дорина не только силу, но и воду.


— Спасибо… — пробормотал дорин, оказавшись в чистой постели, и горько пошутил, — я давно догадался, что ты будешь самой лучшей женой на свете. А теперь привяжи меня и уходи… пожалуйста.

— Сейчас… — Лиарена пересела к нему поближе, неумело обняла за шею и осторожно чмокнула в сухие, обветренные губы.

— Лиа… — сорвался с его уст горячий, жалобный шёпот, — не дразни…

— И не думала дразнить… — покраснев, призналась девушка, — просто хотела… поцеловать тебя на прощанье.

— А мы прощаемся? — недопонял он, провёл пальцами по ее щеке, скользнул на шею, и дорина ощутила, как горяча и суха его рука.

— Ты же меня выгоняешь… — лукаво блеснула глазами дорина и прижалась щекой к этой руке.

— Не хочу… чтобы ты видела меня таким… — пробормотал дорин и, подняв руки вверх, схватился за перекладину кровати, — привязывай… и не жалей, возьми покрепче верёвку.

Глаза его начали блестеть, слова срывались с губ все более отрывисто и жарко, видимо начиналась обещанная ломка, и дорина со вздохом признала, пришло время и на самом деле его связать. И вовсе не потому, что Тайдир сумеет причинить ей какой-то вред, но он может случайно упасть или поцарапаться… гораздо спокойнее будет, если он будет надёжно защищён.

Разумеется, никаких верёвок Лиарена даже не собиралась искать, теперь у неё было более мощное и одновременно безобидное средство.

Воздушные лапы легко разжали стиснутые кулаки дорина, удобно уложили его руки вдоль тела, и мягко спеленали мужчину невидимым коконом, оставив окошко напротив лица.

Дорина ждала услышать слова удивления или возмущения, на крайний случай простой благодарности, но дорин смотрел перед собой затуманенным взглядом человека захваченного горячкой и какими-то своими видениями.

Несколько минут девушка размышляла, стоит ли ей и в самом деле уйти, потом, наступив на свою совесть, решила пока остаться. Ведь он еще ничего не сказал, а возможно и не скажет такого, чего неприлично слушать воспитанной донне. Тем более, теперь она его жена… а, как известно, у супругов не должно быть тайн друг от друга.

Лиарена поймала себя на невинной лжи и невольно покраснела, жена она пока только по названью, и почему-то никак не может представить того времени, когда всё станет по-другому.

— Умница… — хрипло одобрил вдруг Тайдир и его голос прозвучал как-то особенно горячо, — ты всё делаешь просто замечательно…

Магиня покраснела еще сильнее и уставилась в лицо мужа, но продолжая шептать жаркие похвалы, он смотрел куда-то мимо неё.

— Твои руки всегда такие нежные и горячие… погладь меня… я так соскучился… иди ближе… ну, почему ты приходишь так редко? Я начинаю терять всякое терпение… без тебя всё так серо и уныло… расстегни пуговку… вот так… боги, как сладко…

Лиарена вскочила с постели, заткнула уши и почти бегом выскочила из спальни. Стыд сжигал ее невидимым огнём, опаляя щеки и выжимая на ресницы злые слёзы.

Так вот почему он так хотел её выгнать! Боялся, как бы жена не узнала подробностей его шашней с Кальей. По-видимому, хотя все это дело прошлое, и у дорина теперь есть законная жена, прежние чувства еще бушуют в его сердце, нарушая покой ночами и вырываясь горячечным бредом.

Первым делом магиня помчалась во вторую купальню, устроенную Миттеном для возможных гостей. Там она долго стояла перед чашей с ледяной водой, тонкой струйкой стекавшей по желобку в стене и щедро плескала ее в лицо, стараясь остудить просто горевшие от обиды и стыда щёки. И лишь когда обнаружила, что насквозь промочила не только рубашку, позаимствованную в шкафу отступника, но и длинную тёмную накидку, которую носила вместо верхнего платья, подпоясывая найденным ремешком.

Придётся переодеваться, подумала Лиарена как-то отстранённо, словно это не она сама стояла посреди чужой умывальни мокрая и растрёпанная, собирая с лица вместе с каплями воды горькие слезы и боль раненого сердца.

Так вот, значит, как проходили их свидания, добавила муки невольная зависть, с жестоким злорадством подсовывая внутреннему взору девушки смутные видения, в которых дорин шептал эти слова любовнице, срывая с неё блузку. И снова полоснула душу горькая обида, когда он пытался расстегнуть платье самой Лиарены, то ничего такого и близко не сказал, уж она бы запомнила.

Как запомнила каждое слово той, первой, встречи и каждый его взгляд, и каждое движение во время их проклятой свадьбы. И после не призналась никому, даже самой себе, отчего так обливалось кровью в тот момент её сердце, какая ужасающая пустота вдруг обнаружилась на месте живой и любознательной души.

Покачиваясь, как после тяжёлой болезни, дорина подошла к стоящему в комнате шкафу, распахнула дверцы и засмеялась презрительным смехом. Все они одинаковы… эти мужчины. Вот и прежний хозяин этих пещер, оказывается, не был таким уж безоговорочно преданным своим изысканиям человеком, если держал для какой-то из гостий целое отделение женской одежды. Старомодные платья, юбки и блузы висели в строгом порядке, терпеливо ожидая ушедшую в неизвестность прелестницу.

Лиарена безразлично просмотрела несколько одеяний, выбрала самое простенькое и тёмное платье и торопливо переодевшись, направилась на кухню. Самое лучшее лекарство от душевных ран это работа, а ее у Лиарены теперь больше чем достаточно. И хотя точного плана у неё пока нет, зато примерный вполне чёток. Найти способ подать сигнал отцу, выбраться из этих пещер и объявить о расторжении союза с дорином. И последнее — обязательно. Потому что жить с мужчиной и помнить, с каким наслаждением он шептал признанья другой девушке, это нестерпимая мука, и обрекать себя на неё величайшая глупость.


Зелен сидел за кухонным столом и смаковал варёную рыбу, увесистый кусок которой держал обеими ручками. Проходя мимо, Лиарена заметила, как испуганно вжалась в плечи его лохматая голова и мимоходом погладила прислужника по мягкой макушке.

— Кушай на здоровье, — произнесла, садясь напротив него и встревожилась, рассмотрев ошеломлённо выпученные зелёные глаза, — ну, чего ты испугался?

— А чем ты меня намазала?

— Ничем, — нахмурилась донна, считать себя женой Тайдира она больше не желала, — ты же видишь, у меня в руках ничего нет. Я тебя просто погладила.

— Созданных не положено гладить, — убеждённо произнёс Зелен и оглянулся на притаившийся под плитой лохматый клубок огня.

— Я магиня, а магам никто не может запретить делать всё, чего только захочется, — веско сообщила донна, надеясь, что прислужнику хватит этого заявления, — ты сегодня очень хорошо мне помогал, и потому заслужил награду. Магию я тебе уже давала, еду брать разрешила, а теперь еще и погладила… за хорошую работу. А теперь доедай и покажи мне, куда ушёл Миттен.

— А ты не уйдёшь? — озаботился маленький слуга, и на израненное сердце Лиарены словно бальзамом плеснули.

— Я постараюсь… у меня еще тут много дел. А почему ты забеспокоился?

— Хозяин не хотел туда идти. Он хотел только посмотреть, — Зелен наморщил лоб и хрипловато процитировал: — Нужно глянуть, что это за гадость… возможно, удастся снести ее ко все чертям. Но ужин сегодня не готовь, если Ратгус не ошибается, придётся провозиться не один день.

— Я не пойду далеко, — успокоила его девушка, — просто посмотрю издали. А твой друг уже выздоровел? Почему он прячется?

Осмелевший Рыжак вынырнул из кучки пепла и ярко блеснул двумя угольками.

Хорошо, что Зелен расправился со злобным Черном, спрятала облегчённый вздох Лиарена. Созданные Миттеном странные и невероятные существа получались удивительно сообразительными.

Часа два девушка бродила по пещере, изучая захваченные владения, и удивляясь мощности и фантазии отступника. Та часть пещеры, которую Зелен называл домом, была в несколько раз меньше сада, посреди которого плескались в небольшом озерке крупные рыбины. По стенам были развешены сосуды с ведьминым мхом, и в пещере и в самом деле было тепло и светло как в летний полдень. Несколько низкорослых деревьев пестрели разноцветными плодами, под ними были устроены аккуратные грядки. И на всех что-то цвело, росло, плодоносило.

И это изобилие снова остро кольнуло душу донны тоской. Теперь, когда она своими ушами слышала признанья дорина, оставаться с ним в этом удобном и сытном месте ей не хотелось стократ сильнее.

Но это не заставит её бросить несостоявшегося мужа связанным и беспомощным, решила Лиарена, обойдя сад и направляясь обратно. Пусть он и обманщик, но сейчас ранен и нуждается в уходе. Да и рану получил не на охоте и не в осеннем турнире, а в бою, защищая ее от монстров. И хотя она и приняла окончательное решение, но неблагодарной и жестокой никогда не была и не будет. А потому отправится сейчас проведать Тайдира, возможно ему что-нибудь требуется.

Донна украдкой оглянулась на маленького прислужника, следовавшего за нею по пятам, подавила невольный вздох и приказала приготовить ей постель во второй, гостевой спальне. Переносить туда раненого казалось девушке мелочным и мстительным поступком.

А едва Зелен исчез за дверью меньшей комнаты, нацепила на лицо строгое и холодное выражение и перешагнула порог хозяйских покоев. Теперь она для него только лекарь и нечаянная спутница, и ничего более.


Тайдир спал, но поняла это Лиарена далеко не сразу. Сначала увидела безвольно обмякшее тело, спутавшуюся и пропотевшую нижнюю рубаху и коротковатые подштанники, найденные в шкафу отступника. А потом заметила струйку крови, сбегавшую за воротник из прокушенной губы дорина, и огорчённо скривившись, ринулась распутывать свои плетения. Ну как она могла догадаться, что в попытке выбраться из кокона он начнёт кусать себе губы?!

— Зелен! — сам вырвался выкрик, едва растаяли воздушные плети, и девушка коснулась насквозь мокрой рубашки отвергнутого мужа, — быстрее неси сухую одежду… он сильно пропотел…

Рубаху с Тайдира она снимала сама, отвернувшись спиной к менявшему штаны прислужнику, и прежде чем надеть свежую, старательно протёрла куском мягкого полотна влажную грудь и плечи. И с каждым прикосновением к упругой, загорелой коже, мрачнела все сильнее.

Можно придумать для себя любые правила и запреты, можно неуклонно следовать принятым решениям и научиться держать в руках собственные слабости и страсти. Можно даже задвинуть в дальний угол сознания горькую правду, и жить так, будто ты никогда о ней не слыхал. Но невозможно обмануть самого себя, и как ни старайся, по настоящему забыть то, что занимает все твои мысли и чаяния.

Лиарена это точно знает… сполна испытала на себе. И теперь получила весомое доказательство, ощутив под пальцами тугую упругость мышц, о которой грезила с того момента, как оттолкнула дорина тогда, в цветущем саду родного дома.

Руки не хотели покидать чуть влажноватой, тёплой и гладкой кожи, взгляд стыдливо и жадно скользил по подтянутому телу, украшенному тёмными изюминками и аккуратной глубокой пуповиной и стремительно сбегал к широким плечам мечника, едва коснувшись курчавой темной дорожки, уходившей во владения Зелена.

— Готово, — объявил мохнатый помощник и молниеносно оказался рядом, с чистой рубахой в лапках, — приподними голову, я накину…

Лиарена собиралась запротестовать, предложить другой способ, и тотчас поняла, что касаться головы Тайдира придётся в любом случае.

— Сейчас, сначала заверну… — буркнула девушка, накрывая полотном как платком растрепавшуюся гриву дорина.

Обернула концы вокруг головы, бережно приподняла ее, прижимая к себе, и, дождавшись, пока Зелен набросит на мужчину рубаху, принялась оправлять воротник.

Помощник тем временем ловко продел в рукава безвольно лежащие руки Тайдира, и ожидающе уставился на новую хозяйку.

Донна украдкой вздохнула и создала воздушную лапу, хотя была не против снова прижать к груди голову бывшего мужа. И неважно… что он оказался бессовестным лгуном. Как ей только что стало понятно, от этого ничего в ее отношении к нему не изменилось. И значит, она пошла в отца… и теперь придётся думать, как ей дальше жить с этим камнем на душе. Но этот вопрос подождёт, сначала она решит все остальные проблемы и начнёт с самой главной.

Кем бы она себя не представила магическим существам, но на самом деле они с Тайдиром тут всего лишь пленники и забыть об этом не получится, как ни старайся.

Лиарена аккуратно одёрнула на дорине рубашку, накрыла его одеялом и подвинула ближе столик, на котором стоял стакан с приготовленным питьём. А затем поднялась с постели и направилась прочь, поманив за собой Зелена.

— Идем, поговорим.

Они устроились в том самом зале, куда попадали все пришедшие туманным путём, но теперь тут было светло и по-праздничному чисто. Донна не могла понять, как и когда мохнатое существо успевает переделать все домашние дела и проследить за огородом и рыбами. Мелькали подозрения о том, зачем нужна Зелену магия, но в эти его заботы девушка пока не вмешивалась. Вот если ее планы окажутся несбыточными, тогда времени хватит с лихвой, чтобы изучить всё до тонкости.

— О чем? — маленькое существо смотрело настороженно и даже слегка присело, словно готовясь к нападению или побегу.

— О прежнем хозяине, об этом месте, ну и о разных мелочах, — открыто улыбнулась зелёному донна и осторожно задала первый вопрос, — как ты узнаешь, когда наверху день, а когда ночь?

— Я чувствую, — не задумываясь, сообщил Зелен и, заметив огорчение хозяйки, осторожно добавил, — а иногда смотрю в дырку..

— В какую? — вспыхнула в душе пленницы надежда.

— Над кухней есть дыра, туда уходит дым. Иногда она засоряется, и тогда я забираюсь на второй этаж… там очень узкие проходы, и есть дырка в верхний мир. Иногда в эту дыру попадает снег, иногда камушки или мелкие зверьки и когда чистишь, высоко вверху видно звезды. Днём вокруг них светлое пятно, а ночами — тёмное…

— А я смогу пробраться по этим проходам? — Уже предугадывая ответ, спросила девушка и получила виноватый взгляд.

— Там я еле пролезаю, и еще там стоит злой знак… хозяин сделал, чтобы никто не заметил дыма.

— Как же ты его не съел?

— Его нельзя. Если дым почуют чужие, то придут и всё тут сломают.

— Чужие бывают разные, — строго объявила Лиарена, понимая, что замысел немедленно послать простейший знак дымом только что растаял как прошлогодний снег. — Таких, которые могли бы тут все изломать, наверху уже не осталось.

— Миттен сказал… они ходят в плащах с вышитыми на плечах звёздами, и если такой появится, нужно срочно прятаться в тайник и не мешать Черну.

Лиарена покосилась в угол, где недавно валялась мумия монстра и от всего сердца поблагодарила удачу, убравшую Черна с ее пути. Судя по всему, он был кем-то вроде того стража, которого пришлось уничтожить Экарду. И стало быть, очень повезло ушедшему своим путём Баренту. Неизвестно, какие сюрпризы приготовлены для звездноплащников у самого Зелена.

— А теперь покажи мне зал, где Миттен испытывал свои заклинания, — решительно поднялась с места магиня.

Ей пришло в голову несколько смутных идей, каким образом можно подать отцу знак, но нужно было сначала всё тщательно проверить и потренироваться.

Глава 4

— Лиа!

Магиня невольно дёрнулась, затравленно оглянулась, непроизвольно ища, куда бы ускользнуть, но никакого достойного выхода не нашла и осталась на месте, гордо выпрямив вмиг закаменевшую спину. В этот раз дорин застиг ее врасплох, появившись в зале с неожиданной стороны, из кухни, как раз в тот момент, когда она пыталась протиснуть в потолочное отверстие третью сотню локтей воздушной плети.

— У тебя есть несколько минут, чтобы со мной поговорить? — тихо и печально произнёс мужчина и остановился напротив неё, ухватившись рукой за спинку кресла.

Хотя он уже второй день, как поднялся на ноги, но ходил пока с трудом и долго стоять без опоры не мог.

— Садись, — нехотя пригласила девушка и подавила тяжёлый вздох, видят боги, как не хотелось ей этого разговора!

Да она и сделала всё, чтобы он не состоялся, пока они не выберутся из этой западни. Нарочно добавляла снотворного зелья в питье, предназначенное несостоявшемуся мужу, успокаивая себя веским доводом всех лекарей, в один голос утверждавших, будто сон это лучшее лекарство для выздоравливающих. На весь день уходила в тренировочный зал, прихватывая с собой корзинку с едой, и настрого запретила Зелену показывать Тайдиру дорогу туда. А по вечерам требовала ужин в свою комнату, куда перетащила все рукописи Миттена и запирала дверь плотным воздушным щитом, не пропускающим ни звуков, ни мохнатого слугу.

Казалось, дорин уже должен был бы сообразить, как сильно магиня не желает ни видеть его, ни, тем более, разговаривать, но он преследовал девушку с настойчивостью, которую в ином другом случае Лиарена могла бы принять за страсть… но только не сейчас. Хотя и ценила такт, с каким он делал вид, будто принимает за чистую монету все её увёртки и хитрости.

— Пожалуйста… — не приняв её приглашения, тяжело произнёс Тайдир и повторил, — пожалуйста… давай поговорим в моей комнате.

Эти слова дались ему явно непросто, и донна на краткий миг почувствовала себя жестокой интриганкой, мучающей раненого ради своего собственного тщеславия. Но тут же крепче стиснула губы и напомнила себе, что речь идёт о ее собственной хладнокровно растоптанной им жизни, которую он даже не подумал пожалеть. А как иначе назовёшь точный расчёт, с каким он выставил условия дорину Симорну? И Дильяна ему в этом помогла… невольно, конечно, но показала лучший способ, каким можно навсегда привязать Лиарену к его замку. Но это он думает, что навсегда, а она поживёт лет семнадцать и уйдёт, как только Карика начнут интересовать юные донны и кокетливые белошвейки.

Но сейчас она не могла найти ни одной правдоподобной причины отказать дорину, и пришлось вставать с дивана и шагать впереди Тайдира в его комнату. Пускать несостоявшегося мужа в своё убежище ей не хотелось совершенно. Да и тесновато там было, по сравнению с покоями, доставшимися дорину.

В бывшей хозяйской спальне донна на миг сбилась с шага, обнаружив сделанные Тайдиром приготовления. Половина светильников была завешена зелёным шёлком, а посреди накрытого к чаю столика красовалась широкая ваза с плавающими в ней водными лилиями, единственными растущими в оранжерее цветами. С двух сторон к столу были приставлены два кресла, и донна секунду поколебалась, выбирая, в какое из них сесть.

А потом вспомнила о возможности в любой момент поставить на себя щит и села в то, которое стояло ближе.

Дорин сел напротив, чуть дрожащей рукой налил в два стакана холодный фруктовый сок, который у Зелена получался невероятно вкусным и, подвинув один стакан жене, немедленно выпил из второго больше половины. Промокнул салфеткой губы, прикрыл на миг глаза, а потом распахнул их и глянул на Лиарену с горькой усмешкой.

— Ты на меня за что-то сильно сердита, Лиа, и потому я прошу тебя дать обещание… никуда не уходить и не связывать меня, пока мы не поговорим.

Несколько минут магиня размышляла, пытаясь сообразить, чем грозит ей такое обещание?! Какую боль придётся испытать… через какое унижение пройти, прежде чем закончится этот ненавистный ей разговор?! И сколько признаний он постарается вытянуть из неё, ради того, чтобы достичь своей цели, привязать ее к замку Варгейз?! Так может лучше сразу сказать ему о принятом ею решении, жить в замке на тех же условиях, что и Дильяна. Только в другом крыле… спокойно смотреть на то, как в его покои будет гордо входить Калья, магиня не сможет.

Или нет… лучше выслушать его оправдания молча и так же молча положить перед ним листок с ультиматумом, который она пишет и переписывает все четыре дня, пока живёт в гостевой спальне.

— Хорошо… — почему-то ее голос хрипел, словно от простуды.

— Я всё обдумал и постарался вспомнить каждое свое слово… и каждое движение за последние дни, — опустив взгляд на стоящее перед ним блюдо, горько проговорил Тайдир и тяжело вздохнул, — и как мне кажется, понял, за что ты на меня обиделась. Мне будет непросто об этом говорить… и особенно тебе… но другого пути я не вижу. Да, я отлично осведомлён, как предосудительно для мужчины предаваться мечтам о девушке, которая не дала тебе на это никаких прав… и какой оскорблённой ты сейчас себя чувствуешь. Ты ведь не покорилась моей просьбе и подслушала мой бред, я прав, Лиарена?! И доподлинно знаю… о чем я могу говорить… я ведь не первый раз за последний год попал под когти монстра. Но так же уверен, что даже в бреду никогда не выдал своей тайны… и никогда твоё имя не прозвучало вслух… клянусь памятью матери, Лиа.

— Но причём тут моё имя… если ты говорил о Калье?! — не выдержала данного самой себе обещания донна, — я ведь никогда не позволяла тебе…

Она резко смолкла, с ужасом осознавая только сейчас дошедший до неё смысл его слов, потом резко вскочила, попыталась отодвинуть кресло и снова шлёпнулась назад, когда это не удалось.

— Прости его, Лиа, он сделал это по моей просьбе, — тихо попросил дорин, заглянул Лиарене в застывшее лицо и снова опустил взгляд, — я так и знал, что у тебя не хватит терпения дослушать меня до конца. Мне и самому очень нелегко досталось это решение, но потерять тебя еще раз я просто не мог. Ты не представляешь, как рвалось от боли моё сердце, когда я стоял в часовне рядом с Дильяной, и сколько раз я после проклял себя за нерешительность. Мне нужно было падать в ноги твоим родителям и просить назад данное им слово… после нашей встречи в саду я ни о ком, кроме тебя, думать не мог… да и до сих пор не могу. Я считал часы и минуты до того дня, когда смогу привезти тебя в свой дом, но время тянулось так медленно, что мне оставалось только мечтать… и ты вправе презирать меня за недостойную мужчины слабость. Я готов дать тебе всё… чего ты только пожелаешь, только не уходи насовсем. Дай мне еще одну попытку доказать мою любовь… без тебя жизнь не стоит даже старого сухаря.

— К-какая л-любовь, — захлебнулась слезами Лиарена, — ты всегда на меня кричал… и думал только о пользе доранта!

— Кричал… — зло скрипнул он зубами, — потому как дурак. Просто за год успел придумать тебя до мелочей… слова, взгляды… а ты оказалась совсем другой… и я не сразу понял, насколько лучше сочинённой. В тысячи раз… я, может быть, и не достоин такой… ведь ты же в тот день спасла меня… я помню, как падал в пасть монстра. Но Лиа… я никогда бы не перестал тебя любить, даже если ты оказалась простой служанкой… как я тогда подумал. Почему ты плачешь?

Он попытался выбраться из кресла и сердито засопел, озираясь, когда это не удалось.

— Зелен, — всхлипнув в последний раз, произнесла Лиарена, стараясь, чтобы это звучало строго, — немедленно распутай свои ловушки, пока я не рассердилась. Да отправляйся на кухню, а сюда без зова никогда не являйся.

— Лиа… — огорчился дорин, глядя, как его жена поднимается с кресла, — ты мне не поверила?!

— А разве ты не Калью звал?! — проходя мимо очага, девушка незаметно вытащила из рукава листок и швырнула в закопчённый зев вместе с огненным шариком.

— Неужели приревновала? — недоверчиво качнул головой Тайдир и даже на миг заулыбался, — так совершенно напрасно. Никогда мне не нужна была Калья, просто хотел Дильяну перед слугами обелить. Когда она в тяжести ходила, то была страшно обидчивой и мнительной. И это несмотря на то, что Арент почти каждый день приводил по вечерам в ее покои Витерна. Но я все равно больше месяца Калью выдержать не смог, просто тошнило от ее жадности и глупости. Поверь, Лиа, она для меня ни секунды не была близким человеком.

— Я попробую… но последний раз, — присев на подлокотник его кресла, дорина обняла мужа за шею и поспешно уткнулась носом в его волосы, не желая, чтобы Тайдир рассмотрел ее счастливый и виноватый взгляд.

Впрочем, он и не собирался ничего рассматривать, истово стиснул девичью талию чуть дрожащими руками, прижался губами к её шее и неожиданно длинно, почти со всхлипом, выдохнул.

— Любима-ая… как же я боялся…

Лиарена только крепче вцепилась в его плечи, рассказывать мужу, сколько боли и горя она сама пережила за эти дни, девушка не собиралась. Может, когда-нибудь позже… к старости… если выпадет случай.

Сколько они сидели так, обнявшись, дорина не знала. Как она оказалась сидящей на коленях мужа, а его постепенно осмелевшие руки на ее плечах, с которых почему-то сползло платье, девушка тоже не запомнила, но очнулась, когда с уст Тайдира сорвалось невольное шипенье.

— Кольцо? — сразу догадалась Лиарена, отстранилась от мужчины, поправляя платье, и огорчённо призналась, — я бы могла его снять… но мне сейчас нужно научиться посылать отцу сигнал… мы с тобой в западне, и если я не сумею увеличить свои способности, можем остаться тут навек.

— Ты мне этого не объяснила… — еле заметно нахмурился дорин, минуту подумал и протянул жене руку, — снимай. Я сумею держать себя в руках… не сомневайся.

— Я и не сомневаюсь… — тихо буркнула Лиарена, и неожиданно даже для самой себя еще тише добавила, — просто надоело…

— Что тебе надоело? — все же расслышал он и рывком вернул жену на колени, — Лиа?!

Пару секунд потрясённо рассматривал ее пылающее от нахлынувшего смущенья лицо, потом притянул ближе и накрыл ее губы жадным поцелуем.

— Перестань… — с трудом освободилась Лиарена через минуту, вспомнив про кольцо, — тебе же больно…

— Мне было намного больнее… — с чувством пробормотал дорин, восторженно рассматривая ее засиявшие глаза, — когда я думал, что ты меня боишься и никогда не полюбишь… даже не представляешь, как это тяжело.

— Представляю… — не выдержала Лиарена и спрятала лицо у него на груди, — уже почти год как отлично знакома с этой болью.

— Любимая… — задохнулся он, осознав смысл этих слов, — а я ведь и не подозревал… да и не мог даже надеяться…. ты смотрела в тот день так холодно… почти с ненавистью…

— Я и ненавидела… — горько вздохнула дорина, на миг переносясь в тот ясный, весенний день, и тихо призналась, — только саму себя. За недостойную донны зависть к любимой сестре. Отпусти меня… пока это проклятое кольцо не сожгло тебе палец.

— Черт с ним, с пальцем… — заупрямился Тайдир, не желая выпускать из рук свое долгожданное счастье, но Лиарена всё же настояла.

Пересела в соседнее кресло, взяла протянутую ей руку и огорчённо вздохнула, кожа под кольцом была воспалённой и покрасневшей. Быстро нагнулась и нежно поцеловала пострадавший перст.

Дорин что-то рыкнул, попытался вскочить, но обнаружил невидимые путы, которыми оказался накрепко привязан к креслу.

— Это нечестный способ, любимая, — с досадой объявил он жене, но снова покрасневшая от смущенья Лиа сделала вид, будто ничего не слышит, всецело занятая освобождением мужа от проклятого кольца.

Просунув между металлом и обожжённой кожей тонкую как волос, воздушную плеть, магиня бережно обернула ею, как бинтом, пострадавшее место, а потом добавила силы верхнему слою, заставляя его расширяться. Металл мгновенно нагрелся и начал светиться, но дорина упрямо добавляла в верхний слой плети льда, а нижний делая крепче стали. Раздавить палец мужа вовсе не входило в ее планы. Через несколько минут свечение кольца начало угасать, и магиня облегчённо выдохнула, как выяснилось, Ильтар залил в свой амулет не так уж много силы и вовсе не предполагал, что его ученица сама будет помогать мужу избавляться от позорного поводка.

— Спасибо, родная, — серьезно сказал Тайдир, когда кольцо соскочило с пальца и, звонко звякнув о плиты пола, бесполезной безделицей поскакало в угол, — а теперь ты меня освободишь?

— Уже отпустила, — нежно улыбнулась ему Лиарена, и непритворно вздохнула, — но мне пора идти в зал. День в самом разгаре, и погода хорошая… так хочется, чтобы кто-нибудь из магов или дозорных рассмотрел мои знаки.

— А я не помешаю… если пойду с тобой? — с кажущейся небрежностью осведомился дорин, но его напряжённый взгляд вернее всяких слов сказал девушке, насколько важен мужу её ответ.

Но почему-то так трудно было объяснить ему, что все произнесённые ею недавно слова были не просто утешением или объяснением, а истиной, которую она выстрадала, осознала и приняла как неотвратимую данность. Но вот повторять вслух каждую минуту никак не может, словно это зачарованные драгоценности, которые могут растаять от слишком частого использования.

— Тай… — снова краснея, пробормотала она, — ты мне не мешаешь… если не прикасаешься.

— Я постараюсь… не касаться, — пообещал он и не выдержал, тут же обнял ее за талию и нежно коснулся губами волос, — а это — только пока мы туда идём.

Он и в самом деле выполнил свое обещание, сидел в кресле чуть в сторонке, пил целебный настой и жевал сушёные фрукты, внимательно наблюдая за действиями жены. А иногда, когда Лиарена отдыхала, обессиленно откинувшись на подушки, приходил со стаканом сока и поил ее из своих рук, получая взамен торопливые и горячие поцелуи. И даже не подозревал, какие крамольные мысли зреют в такие моменты в голове жены, жарко краснеющей от откровенного восхищения его взглядов.

Но чаще дорин задавал вопросы и вскоре уже разбирался в происходящем ничуть не хуже самой Лиарены.

— А откуда ты все это знаешь? — едва ли не первым делом справился Тайдир о причине ее осведомлённости.

— Прочла записи Миттена, — призналась магиня, и дорин недоуменно нахмурился, не понимая, отчего вдруг так порозовели щёчки его жены.

— В них было нечто… фривольное?

— Нет, просто записи иногда делала его ученица, в ее комнате я живу. И пользуюсь её одеждой — кротко сообщила дорина.

Говорить, что неизвестная магиня была влюблена в отступника и иногда, в самых неожиданных местах, вставляла от себя колкие замечания в адрес несообразительного учителя, Лиарена не собиралась.

— Мне это не нравится, — огорчился Тайдир, — а куда делось твоё собственное платье, такое, хорошенькое?

— Никуда, — еще сильнее вспыхнула девушка, чувствовавшая себя теперь, когда она так бесстрашно открыла мужу почти все свои тайны, едва ли не обнажённой, — висит в шкафу… просто мне удобнее в простом…

— Ну, да, — помрачнел он, наконец, сообразив, почему Лиарена не хотела носить нарядное платье, — ты же была на меня сердита…

— Даже больше, — вздохнула она, и побледнела, представив, во что превратилась бы их жизнь, если Тайдир не решился бы на откровенный разговор.

— Лиа! — он мгновенно оказался рядом, стиснул ее так крепко, словно им предстояло немедленно расстаться.

А чуть позже, силой воли оторвав себя от любимой, безапелляционно заявил, что больше никогда не отпустит ее в ту комнату. И тотчас подтвердил несокрушимость своих намерений, немедленно вызвав Зелена и приказав ему перенести все вещи Лиарены в большую спальню.

— А если ты будешь сомневаться во мне, можешь пеленать на ночь… как в тот раз, — тихо добавил дорин, когда мохнатый прислужник укатился, хитро поблескивая крыжовинками глаз.

— Прости любимый… — с болью выдохнула магиня, — но я считала этот способ более надёжным и безопасным… а сидеть рядом не смогла…

Через несколько минут Тайдир осознал, что ему снова пора брать себя в руки и неохотно ушёл к своему креслу, успокаивая по пути расшалившееся воображение.


— Про эти дыры тоже было написано в записях отступника? — поинтересовался дорин, понаблюдав, как в широкое отверстие, зияющее в центре пещерного свода, втягивается бесконечно длинная лента густо-чёрного дыма, каким представлялась со стороны воздушная плеть Лиарены.

— Это мне объяснил отец, — мотнула головой магиня, — да ты и сам наверно знаешь, как может проходить туманный путь. А Зелен рассказал про ловушки хозяина, которые не пропускают извне через эти отверстия ни монстров, ни диких зверей. Но вот пустят ли они магов, я не знаю, отступники почему-то считали обитель своим главным врагом. Потому и пытаюсь вместе с сигналом поднять над выходом предостережение об опасности, только не имею никакого представления, видит ли кто-нибудь мои знаки? Возможно, они появляются наверху из какой-нибудь трещины или в глухом ущелье?!

— А Арент… ты не помнишь, что стало с ним? — спросил дорин осторожно, когда магиня стала все чаще устало опускать руки.

— Когда тебя потянул в темный проход тот монстр, — решила сказать правду Лиарена, — рядом с ним появился туман перехода. Не знаю… сам маг его открыл, или это пришла помощь, но надеюсь, он сумел спастись. Я в тот момент привязывала тебя плетью, и пыталась увести нас по своей тропе. Единственным местом, куда меня потянуло, было убежище отца, но сил вырваться из проложенной монстрами стези оказалось недостаточно. Но и они не могли нас тащить дальше, и в какой-то миг я ощутила, как связь порвалась. Дальше ты и сам знаешь. Но как мне теперь кажется, у Миттена на входе стоит мощный маяк, на который я почему-то пошла. Вот в этом пусть разбираются маги.

— Об этом и я могу тебе сказать, — снова пересел к жене дорин, обнял и осторожно устроил у себя на груди, потом вопросительно заглянул ей в глаза, — но сначала хочу спросить, не пора ли тебе отдохнуть? Не стоит надеяться, что твои знаки заметят в первый же день, тем более, я по себе знаю, сидящие на болотах дозорные все время смотрят на трясину и на кочки и очень редко глядят в сторону гор или на небо.

— Хорошо, буду отдыхать. А теперь про Миттена.

— Я мечтал все время носить тебя на руках, любимая… — поднимаясь с дивана, хмуро вздохнул дорин и потянул жену за собой, — а как только получил на это право, и сам еле хожу… но поверь мне, это скоро пройдёт. А про отступников… как тебе известно, сильные маги иногда рождаются в любой семье, и лет сто сорок назад появился такой и в нашем замке. И звали его Миттен. Нужно дальше говорить?

— Начинаю понимать, — задумалась дорина и покосилась на свадебные браслеты, — значит, он оставил маяк для кого-то из своих… или иногда навещал родню. Но тогда, тем более нужно предупредить магистров об опасности, ведь у них нет фамильных браслетов.

— Ты еще плохо знаешь звездноплащников. Никогда они не полезут в незнакомое место, пока не будут абсолютно уверены в его безопасности. А теперь твоя очередь отвечать на вопрос, — сначала ты будешь умываться или ужинать?

— Купаться… вода здесь хорошая, целебная, тебе тоже нужно почаще лежать в купели, — дорина взглянула в лицо мужа и, обнаружив живую заинтересованность, появившуюся в его взгляде, торопливо уточнила, — можешь идти сразу после меня, потом будем ужинать.

— Я там сегодня с утра уже сидел, — отмахнулся Тайдир, мгновенно потеряв интерес к целительной воде, и нежно поцеловав жену, подтолкнул к умывальне, — лучше схожу на кухню, присмотрю за мохнатым пройдохой и его огненным дружком, пока ты купаешься.

Проводив мужа озадаченным взглядом Лиарена направилась в купальню, но на полдороге замерла, озарённая вспыхнувшей догадкой. Как правильно он сказал про дозорных… им и в самом деле некогда смотреть в небо! Но монстры очень редко выходят из каверн по ночам, и значит, ночью у воинов больше свободного времени, а кроме того, смотреть на трясину бесполезно, в темноте ничего не видно. Пока непонятно, как стражи узнают о каверне, если она вскрывается ночью, но об этом может подробно рассказать Тай. А вот придумать, как заставить воинов смотреть в ночное небо, она сумеет и сама.

Глава 5

— Экард, что случилось? Ты с ума сошёл, куда же ты меня тащишь в таком виде? Ох, боги, всего два часа, как пробило полночь! Хочешь, я дам тебе успокаивающего… отдохнёшь хоть денёк, посмотри, на кого стал похож!

— Сейчас я сам тебе выдам… только не зелья, а пригоршню иголок за шиворот, — озверело рявкнул отшельник и тряхнул Сайдена, как котёнка, — моя девочка почти декаду сидит в какой-то проклятой норе без еды и воды, с раненым мужем на руках, и не сдалась, придумала, как подать знак, а ты, ее учитель, дрыхнешь на мягкой постели и лепечешь мне про время!

— Как знак?! — Мгновенно подобрался Сайден, — когда заметили? Где? Ну почему ты сразу не сказал? Я бы хоть оделся!

— Оденешься у меня, — бросил Экард, врываясь в зал, где уже гудели разбуженным ульем пара десятков магов.

И одно утешало мрачного магистра, почти половина из них была полуодета, остальные поспешно копались в куче наваленных на диване вещей.

— Не напяливайте одежду со звёздами… — торопливо предупредил отшельник, — на них срабатывают ловушки. Кто-то из отступников очень не любил вашего брата.

— Нашего, Экард, — с нажимом поправил Ильтар, застёгивая простую тёмную куртку, — я готов. Страж у тебя есть?

— Убрал. Кто еще с нами?

— Барент, Визерд, Лагрен. Хватит на первое время. Потом будет видно. Сколько человек можешь провести за раз?

— Всех путников и Сайдена с Дзерном. Потом осмотритесь и приведёте остальных. Открываю.

Сайден, успевший натянуть штаны и прихватить куртку, ринулся к отшельнику, торопливо открывавшему туманный путь.

А через несколько секунд уже торопливо шагал по просторной, ярко освещённой пещере, и с любопытством поглядывал по сторонам, прислушиваясь к скупым пояснениям идущего впереди Экарда.

— Мои люди мотались по окрестностям… зашли далековато и решили заночевать в схроне… устроен у меня на всякий случай. А пока добрались, совсем стемнело, вот и заметили на склоне горы светящиеся буквы. Они мне подали сигнал, и через пять минут я был там. Но пока настроил проводник, пока открыл путь, буквы перестали появляться. Но я подвесил осветительный шар и мы стали искать. Дыру не отыскали, видно, закрыта мороком или кустами, зато нашли письмо… сейчас покажу.

Отшельник распахнул грубую дверь, и магистры оказались в жилой части пещер. В небольшой столовой их уже ждали ученики Экарда и его верный помощник Истрис. А посреди стола вместо скатерти или салфетки был расстелен вымпел из белого полотна, на котором алело всего несколько слов написанных крупными, по-детски простыми буквами:

«Отдать Экарду! Мы в пещерах, звёздам вход закрыт».

— Судя по тому, что надпись сделана раствором кардиса, они попали в убежище отступника, — поторопился поделиться сведениями Экард, — и полотно подтверждает эти выводы. Ему не один десяток лет, взгляните, на сгибах пожелтело.

— Значит, устраиваем лагерь как можно ближе к тому месту, где найдено послание и собираем воздушников, — мгновенно принял решение Ильтар, — Первыми пойдут они, проверят плетьми глубину колодца и наличие ловушек. Если бы это был обычный тоннель, Лиарена уже нашла бы способ выйти наружу.

— Несомненно, — уверенно подтвердил отшельник, — думаю, отступники делали проходы для туманного пути по одному принципу. Наружный вход в эти пещеры тоже изначально скрывали густые заросли колючей ежевики, а ведущий в убежище почти отвесный тоннель защищали две ловушки, усиленные собирающими магию амулетами. Ну, а в первом зале было темно и жил шестилапый монстр… помесь тигра с медведем. И он, действительно, ненавидел людей в форменных плащах обители… думаю, вы знаете, в чем там дело. Меня в такие секреты не посвящали.

— Это именно секрет, — неохотно буркнул Ильтар и ловко перевёл разговор на другое, — но сейчас нам лучше разработать подробный план и начнём мы с определения числа магов, которые будут дежурить в горах. Потом начнём обустраивать лагерь.

— Его уже начали делать, — объявил Экард, — чтобы не тратить попусту силы магов, я отправил туда в помощь поисковикам двух големов и перенёс меховые шатры. А нам сейчас лучше заранее определить, какие артефакты могут понадобиться и устроиться отдыхать, Истрис приготовил запасные спальни. Идти к лагерю отсюда намного ближе, и в нужный момент мы с путниками переведём всех за один раз. И еще… я решил отдать эти пещеры обители, за собой оставляю только три комнаты. Свою, Истриса и Лиарены.

— Экард… — ошеломлённо охнул Дзерн, — но это же…

— Щедрый подарок, я знаю, — снисходительно сообщил отшельник, и вдруг хитро усмехнулся, — но заниматься одновременно двумя убежищами мне будет трудновато.

— Какими двумя… — не понял Сайден, но не договорил, резко смолк и уставился на Экарда потрясённым взглядом, — ты имеешь в виду…

— Ну, да. Такие вещи всегда принадлежат тем, кто их нашёл, по праву первооткрывателя. А раз Лиарена пишет — «отдать Экарду», значит, она собирается передать убежище мне. Но не волнуйтесь… я больше не собираюсь жить отшельником, вы сможете приходить и изучать… если, конечно захотите.

— Захотим, не волнуйся, — хмуро проскрипел Дзерн, — но сначала спросим у Лиарены, так ли это. Кроме того, она наша коллега…

— Не будем сейчас вспоминать все сделанное вами для того, чтобы она никогда ею не стала, — отрезал маг, и в его голосе прозвенела примороженная сталь, — Лучше подумайте о том, как будете снимать ловушки и уберите подальше свои плащи со звёздами. Предупреждать просто так Лиа не стала бы. А позже переговорим и о ваших секретах.

Ильтар только хмуро поморщился, Экард был всецело прав. И хотя у магистров было вполне достаточно веских доводов в свою защиту, и среди них такие, как вечная нехватка времени и сил, и почти жертвенное служение делу борьбы с монстрами, но не стоило приводить их отшельнику, отказавшемуся ради той же самой цели от всех, даже невинных радостей.


Весенняя ночь в этих краях намного короче зимней, да и работать маги начали, когда она давно перевалила за середину, и всё-таки они почти всё успели. Когда рассвело, им остались сущие мелочи, такие как постройка дозорной вышки и устройство немудрёного стола, за каким можно было бы спокойно попить горячего отвара, принесённого путниками из убежища отшельника, но это можно было сделать и днём.

Зато все главное было готово, и выстланный еловыми лапами закуток для выхода туманного пути, и тёплый шатёр для магов. Здесь, в горах, под утро еще хозяйничали колючие заморозки, серебрившие склоны и покрывавшие алмазами кустики костяники и прошлогодней травы.

В большем шатре стояла чугунная жаровня с запертым под решёткой огненным шаром, стол, с разложенными на нем артефактами, и несколько пахнущих свежей смолой простых скамей, сколоченных поисковиками.

Самих разведчиков Экард на рассвете увел в рыбацкий посёлок, где у него был летний дом, свою задачу они выполнили и честно заслужили свои золотые.

И теперь магистр медленно, шаг за шагом, обходил кустарник, на еще почти голых ветвях которого ночью нашли зацепившийся за колючки вымпел. Разумеется, Лиарена не могла выбросить всего лишь одно послание, Экард в этом ничуть не сомневался. Как и в том, как трудно, почти невозможно найти клок белого полотна, пока не стаял иней. Однако искал вовсе не его. Магистр рассматривал камни и траву, ища любые проявления близости тепла, вырывающегося из незаметных трещин или колодцев. Оно просто обязано было изменить вид окружавших трещину растений, поторопить распуститься почки, добавить звериных тропок. В этих неприютных скалах каждое дуновение тепла непременно должно приманить мелких животных, рыскающих в поисках первых листиков и укрытия от ночных морозов. А их запах непременно должен был привлечь и хищников.

Иногда магистр переходил на внутреннее зрение, отточенное за годы походов по болотам, и привычно поражался яркости, с какой мгновенно расцветал окружающий мир. Вымороженный цвет серебра более не властвовал над склоном, желтели ауры бродивших неподалёку магов, синели ложбинки, где скопилась почва, промокшая под недавним ливнем и оледеневшая за ночь, зеленело проснувшимися соками кружевное переплетение ветвей и стволиков. И изредка розовели пятнышки тепла, вблизи оказывающиеся то ежом, то мышиным гнездом.


Не было лишь большого, яркого пятна тепла, какое должно было испускать спрятанное в толще скал убежище. И это могло быть следствием совершенно разных причин. Либо вымпел отнесло к этим кустам ветром, либо убежище очень глубоко, и дым успевает остыть, путешествуя по лабиринту ходов. А может и намного хуже. В пещерах, куда попала его упрямая и честная девочка, нет никакого тепла, и она, скорчившись в своём тонком, кокетливом платьице, сидит сейчас на холодном камне возле умирающего мужа.

Такие мысли вызывали у отшельника вспышку острой боли вкупе с безнадёжной яростью. Справиться с этими приступами Экард мог бы, но не желал, выплёскивая с хриплым, отчаянным рыком часть туманящего разум отчаяния и раскаяния. Она снилась ему каждую ночь, стояла, роняя горькие слезы и укоризненно смотрела прямо в душу так любимыми глазами той, что когда-то так же внезапно и решительно ушла своим путём, не найдя минутки прихватить его с собой.


Второй вымпел нашли воздушники, приведённые путниками, когда иней на склонах превратился в мокрые пятна. Заметили за огромным валуном клочок нетающего снега, вытащили плетью и, развернув, сразу рассмотрели крупные алые буквы, — «Отдать Экарду».

Хмуро переглянулись, все были наслышаны про нахальное заявление отшельника, но полотно ему отнесли немедленно. Завидуя не столько наглости и хватке приморского магистра, сколько его авторитету и незыблемой уверенности простого люда, что Экард-отшельник никогда не обделит, наградит от души, если получит предназначенное ему послание. И так же ясно понимали, отчего юная магиня адресовала вымпел отцу, а не принявшим ее на равных магам.

Вот если бы дорина написала — «отнести в обитель» то большинство из бродивших в опасной близости от болота охотников и медогонов просто отшвырнули бы полотно в сторону, а в лучшем случае передали с оказией, и хорошо, если обитель когда-нибудь получила бы эту посылку. Но и в этом случае путешествовала бы она не один месяц.

— Спасибо, — уверенно забрав вымпел, заявил магистр, и кивнул в сторону устроенной, наконец, столовой, — идите, горячего отвара выпейте, да свежего хлебца с икрой. Ильтар принёс искатель, сейчас попытаемся найти точку входа. Нужно быть наготове.

И пошёл навстречу старшему магистру, бережно несущему в воздушных лапах драгоценный артефакт.

Как вскоре оказалось, почти бесполезный. Если маги уходили туманным путём на соседний склон или к подножию горы, стрелка неуверенно показывала прямо на их временный лагерь, но стоило приблизиться к нему, как она замирала, словно в раздумье, или начинала медленно вращаться по кругу.

— Не стоит портить хорошую вещь, — не выдержал, наконец, Дзерн, — все ясно, через каменную толщу он не может определить точнее. Все равно уже ясно, что они где-то здесь, и остаётся только подождать очередного сигнала Лиарены. Уж теперь мы его не упустим.

Экард хмуро кивнул и пошёл в сторону зарослей, он и сам знал, как много сделали маги для того, чтобы не пропустить сигнал Лиарены, если она сможет его подать. Построили дозорную вышку и дежурят на ней по двое, раскинули по всему склону сигнальную сеть, и отогнали в сторону надвигавшиеся с запада облака, опасаясь, как бы они не помешали рассмотреть светящихся букв, о которых говорили разведчики. И даже сами не разжигали костра, подогревая на бездымной жаровне принесённые из обители пироги.

Не могли они только одного, выяснить наверняка, хватит ли у Лиарены сил, чтобы подать сигнал еще раз.

— Экард…

— Чего тебе? — круто обернулся магистр, сделав вид, будто только сейчас заметил прыгнувшего к нему туманным путём мага.

— Прости… я, наверное, и в самом деле виноват. Ты все правильно сказал… я думаю все эти дни.

— Я всегда говорю правильно… — тяжело вздохнул Экард, рассматривая осунувшегося за последние дни путника, — жизнь научила хорошенько думать, прежде чем сказать. А вот действую иногда сгоряча… врождённый норов трудно держать в узде. Но если ты мне веришь… выбрось ее из головы. Оглянись вокруг… сколько вокруг достойных девиц. Вон, хоть сестрёнка ее младшая, яркий цветочек.

— Говоришь ты и в самом деле всё верно, — не сдержался, горько съязвил Барент, — а сам двадцать лет ходишь возле болота… и никаких цветочков не видишь.

— У меня другое… — Стиснул зубы отшельник, — мне половину души и сердца оторвало… законную, проросшую во мне кровью и помыслами. Но и я не ходил бы, если знал точно…

Он резко развернулся и попрыгал дальше по камням, но и сам не видел, куда бежит. Гнала внезапно вспыхнувшая в сердце старая боль, в последние дни притаившаяся, отошедшая в тень перед злобным ликом новой беды.

Потому и не сразу заметил взвившийся над склоном тонкий столб жгуче чёрного дыма, и остановился, лишь когда услыхал звон и свист потревоженных сторожек.

А оглянувшись и рассмотрев чёрную нить, не сразу сообразил, что это и есть долгожданный знак, и сначала вспыхнул неистовым возмущением, кто посмел разжечь костёр? Свои или какой охотник одиночка, возвращающийся с добычи икры?

Но через несколько секунд рассмотрел расцветающие возле шатра тёмные цветы открывающихся проходов и спешно схватился за свой жезл, торопясь попасть туда первым.

И все же опоздал, первым оказался Барент. Путник стоял, рассматривая тонкую и плотную воздушную плеть густого чёрного цвета, и по его измученному лицу катились скупые слезинки.

— Никогда такой не видел… — невпопад буркнул он, отворачиваясь, и закаменел скулами, когда плеча коснулась тяжёлая ладонь отшельника.

Однако Экард ничего говорить не стал, ободряюще тиснул худое плечо и шагнул ближе к плети, рассматривая, откуда она появилась. Сначала показалось, будто прямо из огромного валуна, так тонка была трещина, но обойдя камень вокруг, магистр рассмотрел под ним еле заметную дыру, похожую на звериный лаз. Вот из неё и исходила плеть Лиарены, чтобы потом, проскользнув под камнем, выйти с противоположной стороны.

Магистр присел и осторожно коснулся плети рукой, прекрасно представляя себе, как безрассудно поступает. Но интуитивно верил, что дочь не станет вплетать в свой знак никаких колющих или обжигающих ловушек, какие непременно добавил бы опытный маг.

Плеть мгновенно напряглась и стала упругой, как змея, а потом вдруг стремительно шмыгнула к Экарду и обвилась вокруг него, словно живая.

— Осторожнее! — укоризненно выкрикнул кто-то из магов, толпой выходивших из туманного прохода, но отшельник поспешил поднять руку и успокаивающе помахать.

Примчавшийся следом Барент не сводил с чёрной плети ожидающего взгляда, и хрипло вздохнул, когда она, еле заметно покачиваясь, как готовая к нападению гадюка, замерла возле лица Экарда. А плеть осторожно, как бы пробуя на вкус, скользнула кончиком по щекам, губам, потрогала рассыпавшиеся волосы и, наконец, застыла, словно в задумчивости. А потом внезапно исчезла, растворившись в утреннем свете клочком тумана.

Из толпы обступивших отшельника магов донеслись разочарованные вздохи, кто-то тихонько присвистнул, но все сразу засуетились, задвигались, пропуская вперёд воздушников, готовых начать поиски и расширение прохода.

И вдруг плеть появилась снова, но теперь она была полупрозрачная и зеленоватая, а в свёрнутом, как кулачок кончике несла скрученный трубочкой листок бумаги.

Экард выхватил его стремительно, словно ястреб — зазевавшуюся мышку, но разворачивал бережно, хотя окружившие его маги видели, как дрожат руки отшельника. И предпочитали думать, что от нетерпения. А через мгновенье и сами замерли в томительном ожидании, следя за напряжённым взглядом магистра, торопливо бегающим по строчкам.

И лишь когда Экард, с трудом проглотив непонятно когда вставший в горле комок, словно обмяк, и, отвернувшись, на миг закрыл глаза, справляясь с внезапно накатившей слабостью, зашевелились, зашумели, скрывая облегчённые вздохи.

— Отвар будешь? — сунул кружку в руку отшельника Ильтар, а взамен деликатно потянул из его рук листок, — можно посмотреть?

— Читай вслух, — разрешил магистр, нашёл взглядом в толпе Барента и еле заметно, одними губами, успокаивающе ему улыбнулся.

Глава 6

— Выспись хоть денёк… — огорчённо глядя на осунувшееся личико любимой, предложил дорин, но магиня лишь виновато улыбнулась.

— Не могу… снятся родители. И Экард, и матушка с дорином. Я всё время представляю, как им скажут… матушка ведь свалится. Она и так последнюю зиму часто болела… да и невесёлая какая-то стала, разве я могла подумать… И про Дили тоже думаю, она знаешь, какая мнительная? Будет думать, будто я из-за неё попала в ловушку. Иди, я буду вставать.

Дорин нежно ей улыбнулся и послушно вышел из комнаты. Не стоит спорить из-за мелочей, если он хочет сохранить ее доверие. Он и так получил несказанно много, а ведь всего несколько дней назад даже надеяться на такой поворот судьбы не мог. Думал, придётся много дней, а может, и лет, доказывать жене свою любовь в надежде на ответные чувства, и когда понял, что давно и преданно любим, даже не сразу постиг ценность свалившегося на него дара. И только ночью, рассматривая доверчиво прижавшуюся к его плечу девичью головку, вдруг со всей полнотой осознал, насколько счастлив.

И пусть за возможность лежать рядом с женой, обнимать её и целовать всё, до чего можно дотянуться через вырез строгой ночной сорочки, заплачено клятвенным обещанием спать в одежде, это ничуть не уменьшало переполняющее его блаженство. Тай твердо знал, что теперь, когда они разобрались в своих заблуждениях и ошибках, он больше никогда не позволит и тени сомнения встать на пути его семейного счастья.

Теперь не имеет значения, когда он настанет, тот райский день, когда между ними больше не будет ни тайн, ни нескольких слоёв смятой жадными руками ткани, главное, он неминуем, как рассвет, как летняя гроза и сияющий в небе мост радуги. Как всё, что уже есть у них, и будет после еще много-много лет.

— Я приготовил завтрак, — вынырнул откуда-то Зелен и замер, рассматривая тёмного.

Сложный выбор, который он сделал несколько дней назад, решившись на сговор с этим человеком, так похожим на его прежнего хозяина всем, кроме светлого сияния ауры, оказался верным. Хозяйка хотя и говорила с Зелёном строго, но настоящего зла в ее голосе он не услышал. Да и как убедился позже, новые хозяева стали намного веселее и добрее, после того, как решили снова жить вместе. Хотя комнат в убежище Миттена достаточно, нужно только открыть туда проход, намертво перекрытый выдвинувшейся из стены плитой, когда Зелен случайно съел не ловушку, а отпирающее заклинание.

Но рассказывать об этом хозяевам мохнатый хитрец пока не хотел, в надежде на особую награду. Вернее, на разрешение выйти хоть разок наружу. За долгие годы, какие Зелен просидел здесь в одиночестве, он успел изучить убежище до малейших деталей, знал каждую щель и камень, каждую вещицу в комнатах и веточку в саду. И давно нашёл себе развлечение, забираться в холодный дымоход и рассматривать крохотные звезды. Очень скоро скучающий без друга прислужник заметил, что они каждый вечер понемногу сдвигаются в сторону, пока не исчезнут вовсе, зато на их место выползают другие. Иногда мелкие и медленные, иногда яркие и быстрые. За это время у Зелена появились среди них любимчики, и постепенно окрепло желание, выбраться туда, где заканчивается дымоход и посмотреть, куда же они уходят и почему возвращаются всегда с другой стороны?!

— Спасибо, — светло улыбнулся новый хозяин, — надеюсь, ты снова испёк пирог с рыбой?

— И пирог, и булочки с вареньем, — важно сообщил прислужник, и решил попытаться воспользоваться хорошим настроением хозяина, — а можно задать вопрос?

— Конечно.

— Я слышал… хозяйка хочет отсюда уйти…

— Ты боишься, что мы вас оставим? — по-своему понял просьбу Тайдир, — не волнуйся. Мы возьмём вас с собой, и тебя, и твоего Рыжака вместе с его клеткой. У меня большой замок и огромный сад, и пруд в нем тоже есть, тебе понравится. А Рыжака поселим на кухне, думаю, кухарки его полюбят.

— Я только хотел… — заикнулся мохнатый и тотчас смолк, решив пока ни от чего не отказываться, а сначала выяснить, что такое замок и пруд, и кто такие кухарки, а потом еще посоветоваться с Рыжаком.

— Ну, думай, — подмигнул ему тёмный, и ринулся навстречу вышедшей из спальни хозяйке, которую теперь почему-то начал водить везде как больную, крепко обхватив руками, хотя Зелен больше не видел в ее ауре ни одного рваного пятна.

Наоборот, она стала еще ярче и сияла чистым светом, слегка бледнеющим после тренировок в пещере, которую Миттен называл залом испытаний.


— Сначала позавтракаем, — предупредил дорин жену, решительно уводя ее от надоевшей ему за последние дни широкой круглой кушетки, которую Лиа считала почему-то диваном.

И просиживала на ней все свободное от отдыха и тренировок время, отправляя на поверхность сигналы Экарду и магам. Хорошо, хоть сил это занимало у неё с каждым днём всё меньше, теперь она могла спокойно разговаривать или читать записи Миттена, болтая где-то в далёком небе чёрной днём и светящейся ночью плетью. Иногда магиня сворачивала плеть в буквы, иногда посылала наверх вымпелы с сообщениями, написанными на разорванном на куски постельном белье, благо его у Миттена оказался внушительный запас.

Как Тайдир успел убедиться, его предок вообще был на удивление запасливым и хозяйственным человеком, и это как-то не соответствовало записям, оставшимся о нем в семейных архивах. Дорин собирался выяснить истину, но позднее, когда они окажутся дома. После того, как жена и Зелен объяснили ему, как устроено убежище, Тайдир в этом не сомневался. Если даже маги им не помогут, Лиарена скоро сама с помощью прислужника сможет снять последние заслоны, поставленные первым хозяином этого места.


— Жаль, мяса нету, — тихонько пробубнил Зелен, искоса посматривая, с каким аппетитом ест рыбные пироги его новый хозяин, — из тетеревов и вепрятины я умею готовить множество вкусных кушаний.

— Ты и без мяса готовишь бесподобно, — похвалила Лиарена, а Тайдир вдруг задумался, почему этот продукт так волнует лохматого малыша.

Он не первый раз заводит разговор на эту тему, и каждый раз при этом посматривает на хозяев с обеспокоенным ожиданием.

— А где брал мясо Миттен? — напрямик спросил дорин зелёного прохвоста, и тот вдруг как-то испуганно сжался.

— Соседи давали. Взамен на продукты.

— Значит, у них была торговля… или мена? — задумался Тайдир и вопросительно уставился на жену, — как ты думаешь, если кто-то из отступников, действительно, жив, не нуждаются ли они в муке или овощах?

— Тай, — серьезно посмотрела на него Лиарена и отложила пирог, — забудь, пожалуйста, об этом до того момента, как сюда доберётся отец… — она покосилась на Зелена и многозначительно добавила, — с сильными друзьями. Миттен ушёл в соединительный тоннель и не вернулся… и я не верю, что он остался там по доброй воле. Не может так поступить человек, отдавший столько труда устройству своего убежища. Ведь у него все продумано до мелочей… хотя мне странно, почему он сделал так мало спален. Ведь места более чем достаточно, я ходила в кладовые.

— Их не мало… — тихо выдавил прислужник, скромно опуская глазки, — они просто закрыты. Зелен съел отпирающее заклинание. Нечаянно.

— А что было в тех комнатах? — заинтересовался Тайдир, — случайно, прохода наружу не было?

— Прохода не было. Только спальни и обеденный зал, — еле слышно выдохнул пройдоха, — и еще большое зеркало… хозяин его очень любил.

— Зеркало? — задумчиво прищурился дорин, — помнится мне, родители как-то поминали какой-то артефакт… и жалели, что его больше нет. Хотелось бы глянуть.

— Придётся потерпеть, — вздохнула Лиарена, — я не стану рисковать и пытаться открыть незнакомый запор. Спасибо, Зелен, за завтрак. И не бойся, никто тебя наказывать не будет. Идем, Тай? Сначала запустим парочку сигналов, потом в зал испытаний.

— Сначала я тебя поцелую, — крепко обнимая жену, шепнул дорин и повёл её прочь, не замечая скептического взгляда лохматого слуги.

Да он и забыл уже и о Зелене, и о помаргивающем красными угольками Рыжаке, как забывал обо всем, оказываясь наедине с женой. Сейчас наступало его время, несколько минут, когда можно сидеть рядом с любимой и, спрятав в кольце рук, украдкой целовать и шептать нежные признанья. Это ничуть не мешало магине создавать воздушную лиану и проводить ее через ловушки по тоннелю, пробитому специально для туманного пути. Лиарена убедилась в этом, ощупывая воздушными пальцами ровные стенки почти идеально круглой наклонной трубы, лишь в двух местах прикрытой захлопывающимися решётками.

Через такие мог бы пройти только очень сильный магистр, чьей магии хватит, чтобы на секунду раздвинуть любые преграды. Возможно, у Экарда такое и получилось бы, но рисковать отцом Лиарена не желала категорически, и потому, заранее приготовила несколько писем с подробным объяснением всех выясненных ею деталей устройства тоннеля.

Тайдир помогал ей писать эти письма, рисовал на четвертинках простыней крупные буквы посланий и ловил на себе восхищённые взгляды жены, заставлявшие дорина чувствовать себя самым счастливым мужчиной дорантов и всех пределов. Хотя вовсе не ожидал, что Экард найдёт их в ближайшие дни. На болотах сейчас самая горячая пора, и маги нужны на стенах замка и на ловушках, а в одиночку или с парой-тройкой помощников потребуется не одна декада, чтобы облазить северный хребет.

Потому он и не понял, что произошло, когда жена вдруг замерла в его руках настороженным зверьком, потом нетерпеливо повела плечом, отстраняясь, и, прикрыв глаза, задвигала губами, словно читала невидимое другим письмо.

Однако Тайдир уже знал, что таким способом она изучает какой-то предмет, неожиданно возникший на пути ее невероятно длинной воздушной ручки, заканчивающейся невероятно чутким пальцем. И хотя Лиарена не могла видеть вещи, которую ощупывал этот палец, она умела довольно точно представлять ее себе и зачастую правильно угадывала, чего касается созданная ею лапка.

— По-моему мужчина… — сообщила она вдруг неуверенно, и снова прикрыла глаза, — ну, верно, на лице щетина или короткая борода… а волосы длинные, рассыпались по плечам, нос с горбинкой, губы поджаты… в ухе серьга… что-то круглое и колючее.

— Ты точно описала своего отца… — не выдержал Тай и, притянув к себе любимую, заглянул в ее лицо, — Лиа! Лиечка, ну почему же ты плачешь? Радоваться нужно… и отправляй скорее письмо…

— Сейчас… — всхлипнула магиня и, прижавшись к его груди, еле слышно призналась, — я не верила… но тебе говорить не хотела. Думала, это невозможно… найти камень, под которым прячется ход. Там, вверху, узкая щель, я через неё полотно с трудом протаскивала…

— Но они всё же нашли, — успокаивал ее муж, осыпая поцелуями солёные щёки, — и теперь ждут… представь, как он там волнуется…

— Сейчас, сейчас, — заторопилась, рванулась Лиарена, захватила воздушной плетью заготовленный свиток и послала наверх.

А потом крепко прижалась к не выпускавшему ее из рук мужу и настороженно притихла, следя ощущениями за путешествием своего посланца.

— Взял… — объясняла она вполголоса, — читает… теперь отдал кому-то… их там много, я даже сосчитать не могу… а вот этот, по-моему, Барент…

— Только его тут и не хватает, — тихо буркнул дорин, — ну, чего ты смеёшься? Его уже почти жаль, если честно. Арент хороший путник и надёжный боец, я же рядом с ним не первый год сражаюсь. Кого-то другого уже побил бы, а его не могу, просто рука не поднимается. Но неужели он сам не понимает, как напрасно тебя преследует?

— Я попытаюсь с ним поговорить… только ты не вмешивайся, — вздохнула Лиа и снова насторожилась, — отец пишет письмо. Сейчас я его принесу.

Послание, точнее записку, они читали вместе, Лиарена держала ее перед собой, а Тай заглядывал через ее плечо, попутно наслаждаясь близостью и теплом жены. И тайком сожалел, что так быстро закончилось время, когда они, хотя и были узниками тайного убежища, зато единственными и счастливыми.

А сейчас налетят маги, и придётся снова возвращаться к проблемам, пусть привычной, но так надоевшей жизни в бесконечной осаде неумолимого болота. И снова он будет пропадать на стенах дни и ночи, так как считает для себя невозможным посылать туда своих воинов и отсиживаться в кабинете, как предписывают выдуманные кем-то правила. Только теперь будет волноваться не только за своих людей, а еще и за жену, ведь запереть ее в поместье, как других женщин, никогда не удастся.


Однако гости появились в убежище далеко не скоро и не все сразу. Сначала они попросили подробнее описать всё, что Лиа выяснила про ловушки, потом потребовали, чтобы дорин с женой отошли подальше от места выхода пути. Лучше в другое помещение и закрылись куполом.

Тайдир насмешливо сопел, уверенный в правоте жены, считавшей такие наставления чрезмерными, но послушно ушёл вместе с нею в дальний угол и замер, следя за происходящим через переливающийся синевой купол. И поверил в пользу принятых мер лишь в тот момент, когда из расположенной над кушеткой дыры со скрежетом вылезла проржавевшая решётка.

Повисела немного, раскачиваясь, и, подхваченная моментально созданной Лиареной воздушной плетью, глухо звякнула о плиты пола, ложась под стеной кучкой ржавых прутьев.

А через несколько минут таким же образом там оказалась и вторая, и только после этого возле кушетки вдруг заклубился серый туман перехода.

— Отец… — бросилась туда магиня, едва среди тумана возникла высокая фигура отшельника.

— Дочка… — ринулся к ней Экард, подхватил на руки, как маленькую, прижал к груди, пряча на ее плече предательски блеснувшие влагой глаза, — как вы тут?

— Хорошо, — успокоил его Тайдир и мягко, но настойчиво забрал у тестя тихо всхлипывающую жену, — здесь есть всё необходимое. Это убежище Миттена, моего двоюродного прадеда. Лиарена считает, что его преграды пропустили нас благодаря старинным браслетам. Ты хочешь есть или пить?

— Сначала встретим остальных, — решил Экард и хмуро усмехнулся, — выходит, рано я отдал свое убежище и объявил эту находку своей, раз она принадлежит доранту Варгейз.

— Вообще-то, я считал, что и ты тоже относишься теперь к моему доранту, — весело фыркнул дорин, — а это убежище можешь считать своим… если, конечно, не вернётся законный владелец. Тут есть проход в соседнее убежище… но Лиа решила не соваться туда без вас.

— Правильно сделала, — похвалил посуровевший магистр, вынул из кармана синий лоскут и привязал к воздушной плети, — нужно сначала провести несколько экспериментов.

— Она у меня самая рассудительная, — украдкой поцеловав смущённо улыбнувшуюся жену, похвастался Тай и поспешил отвести ее в сторонку.

Вокруг кушетки расцветал пышный букет туманных проходов.

Глава 7

Всего через несколько секунд в зал потоком хлынули маги, и все первым делом отскакивали в сторону и, озираясь, поднимали щиты. Правила поведения при попадании в незнакомое место в обители были незыблемы и нарушать их никто не осмелился, хотя Ильтар и получил подтверждение Экарда о безопасности прохода.

Сам магистр, едва рассмотрев стоящих у стены новых хозяев убежища, решительно снял защиту и направился к ним, но Барент его обогнал.

Остановился напротив Тайдира и несколько секунд, горько кривя губы изучал его приветливую улыбку, потом перевёл взгляд на Лиарену и хрипловато, почти вызывающе спросил:

— Скажи, ты вправду ушла сюда из-за меня? Испугалась, что я брошу дорина монстрам?!

— Конечно, нет! — Твердо ответила Лиарена, и, гордо задрав голову, добавила, — но тот приказ Тайдира мне не понравился. Совершенно. Однако спорить во время боя я не стала, просто привязала мужа к себе незаметной плетью… на всякий случай.

— А о чем ты подумала, когда увидела открывающийся портал? — заинтересовался Дзерн, надеясь услышать ответ, успокаивающий бурлившие в обители споры.

— Ни о чем не успела, — вздохнула Лиарена, и скосив взгляд на мужа, упрямо не убирающего властно обхвативших ее талию рук, послала ему кроткую улыбку, — хотя успела его заметить. Но как раз в этот момент личинка вдруг разинула огромную пасть и все остальные монстры словно влились в неё. И тут Тая потянуло в эту пасть, как в трясину. Я попыталась выдернуть его своей воздушной лапой, но только оказалась рядом с ним. А потом нас понесло по туманному пути, и я изо всех сил пыталась повернуть его на убежище отца. Но монстр был сильнее меня… и какое-то мгновенье мне казалось, будто он победил… и тогда я рванулась из последних сил и вдруг почувствовала, как связь рвётся. А потом мы оказались вон на том диване, и я потеряла сознание.

— Невероятно… — охнул кто-то из магов, а Дзерн, верный привычке выяснять все мельчайшие детали, недоверчиво нахмурился.

— Но ведь на проходе стояли решётки… вы должны были очутиться на них, а не тут?!

— Вот, — протянул руку Тайдир, и родовой браслет на его запястье загадочно мигнул зачарованными камнями, — мы уже разобрались. Это убежище принадлежало Миттену, и он оставил для родственников возможность приходить в гости. Тут целая куча его рукописей, и я уже подарил их тестю.

— Все понятно… — поспешил погасить разочарованные улыбки коллег Ильтар, — надеюсь, он позволит нам их посмотреть.

— Разумеется, — ответил радушной улыбкой Экард и отвернулся к дочери, — ты вроде предлагала нам завтрак? Там на всех хватит?

— На всех, — уверенно кивнула Лиарена, — но устроиться придётся здесь. В столовую мы попасть пока не можем, Зелен съел открывающее заклинание и дверь закрылась.

— Думаю, я умею такие открывать, — пообещал отшельник и настороженно оглядел зал, — а кто такой Зелен?

— Зелен! Иди знакомиться с гостями! — позвал дорин, старательно скрывая усмешку.

Отлично помнил, как подействовал на него самого вид зелёного мохнатого существа, хитро жмурящего изумрудные крыжовины глаз.

— А я уже тут, — скромно сообщил пройдоха, выступая из-за юбки Лиарены, — куда завтрак подавать?

Маги дружно уставились на Зелена и не всем удалось скрыть изумлённой вздох, но жадный интерес, потрясение и зависть мелькали почти во всех взглядах.

— А ты тут один? — Первым опомнился Экард, — или еще кто-то был?

— Еще есть Рыжак, — доложила отцу Лиарена, — и был Черн, охранник. Но тот не мог жить без мяса… и давно сдох. А может, ты сначала откроешь дверь в столовую, и мы спокойно сядем за стол? Так, кстати, есть несколько спален для гостей, а тебе я оставила соседнюю с нашей.

Ильтар мимолётно взглянул на руку дорина и подавил огорчённый вздох, не обнаружив на ней зачарованного кольца.

— Я взрослый мужчина, Иль, — заметив этот взгляд тихо буркнул магистру дорин, — и вполне могу обходиться без намордника.

И повёл нежно улыбнувшуюся ему жену вслед за Зелёном, ведущим его тестя к совершенно глухой, на первый взгляд стене.

Как оказалось, Экард был прав, проход отпирался довольно просто и точно так же, как все потайные помещения в его собственном убежище. Видимо отступники помогали друг другу и делились не только продуктами, но и секретами обустройства, и это соображение грело надеждой душу Лиарены. Раз Миттен сумел устроить оранжерею, то и остальные наверняка как-то добывали пропитание. Во всяком случае мясо, о котором так часто поминает ее мохнатый повар.

— Зелен? — насторожилась магиня, рассмотрев, как прислужник опасливо отступил от открывшегося входа в довольно широкий коридор, заканчивающийся ведущей куда-то наверх лестницей, — ты куда? Или чего-то боишься?!

— Они смотрят… — втянув голову так сильно, что стал похож на меховой шар, пролепетал зелёный, и его выпуклые глазки тревожно мигнули.

— Кто? — не понял Тайдир и шагнул вперёд, но Ильтар тотчас дёрнул его назад воздушной плетью.

— Извини, Тай, — твердо заявил он, — но лучше вперёд пойдём мы с Дзерном и Экард. А вы немного позже… когда мы все разведаем. Сдаётся мне, ваш зелёный друг не так-то прост. И наверняка не зря съел это заклинание. А кстати… почему он их ест?

— Не может сам собирать магию, — пояснила Лиарена, — ему нужно давать понемногу.

— А если дать много? — тут же заинтересовался кто-то из магов.

— Нельзя, — спрятался за спину магини мохнатый, — тогда в животе Зелена будет горячо.

— Понятно… — в устремлённых на него глазах магов появился исследовательский интерес, — а если…

— Великая сила… — раздался с вершины лестницы потрясённый возглас Ильтара и все ринулись туда, мигом сообразив, насколько редким должно быть явление, обнаруженное магистром, чтобы заставить его охнуть, как неискушённый новичок.

Тайдир тоже позволил Лиарене себя утянуть, решив, после короткого размышления, что будь там нечто особо опасное, маги уже поднимали бы щиты и отправляли тех, кто послабее, прочь.

По лестнице дорин с женой поднимались одними из последних, но едва вошли в просторную, полутёмную столовую, вполне достойную званья трапезного зала, стоявшие кучкой маги молча расступились, пропуская их вперёд.

Однако сначала Лиарена не поняла, что особенного в большом, овальном старинном зеркале, заключённом в громоздкую раму тёмного металла, щедро украшенную крупными драгоценными каменьями. В нём отражался полутёмный зал, длинные стол и кучка стоящих напротив зеркала людей.

И только чуть пристальнее вглядевшись в их лица, магиня почувствовала, как от внезапной слабости у неё начинают подкашиваться колени. Комната, возникшая за толстым стеклом, вовсе не была отражением столовой, где они находились, и стоявшие напротив них люди не были окружавшими её магами.

— Ох, боги… — выдохнула девушка растерянно и покрепче вцепилась в руку мужа.

Он тотчас обнял ее обеими руками и крепко прижал к себе, не в силах оторвать взгляда от родового артефакта. Вернее, от людей, молча стоявших напротив них. Их становилось все больше, видимо те, кто находился в неведомо где расположенном помещении, каким-то образом передавали друг другу известие о появившемся в их зеркале изображении. И как скоро стало ясно, среди них были и путники, судя по раскрывшимся за спиной молчаливой толпы выходам их туманного пути.

Но больше всего поразил Лиарену вид незнакомцев. Бледные почти до синевы, худые и какие-то неухоженные, в простых, грубых одеждах, какие селяне надевают только на самую грязную работу. И взгляды у них были подстать одежде, потухшие, безразличные, как у безнадёжно больных.

Они покорно расступились, когда вперёд начали проталкиваться люди, пришедшие порталом, и тут уже тихо, как от острой боли, зашипел Ильтар. Лиарена перевела на него недоуменный взгляд, пытаясь сообразить, в чем дело. и нахмурилась.

Старший магистр смотрел вовсе не в зеркало, а на Экарда, и торопливо шевелил пальцами, как будто выплетая невидимую паутину. А ее отец весь подался вперёд, и так напряжённо вглядывался в стекло, словно обнаружил за ним злейшего врага, не замечая, как крутят камни посоха его побелевшие от натуги пальцы.

— Отец, — ринулась к нему Лиарена, вцепилась в его локоть и попыталась оторвать руку магистра от артефакта, — кого ты там увидел?!

Он перевёл на неё побелевшие от полубезумного гнева глаза, нахмурился, на секунду отрываясь от владевшего им чувства и тихо скрипнул зубами. А затем небрежно, как надоевшего щенка прижал к себе магиню, и снова уставился в зеркало. Лиарене ничего не осталось, как повернуть голову и попытаться внимательно рассмотреть странных людей, непонятно почему так расстроивших отшельника, но сколько она не глядела, никого хоть смутно знакомого не видела.

Тайдир встал рядом с нею и настороженно следил за происходящим, не снимая руки с рукояти меча.

— Та, которая пришла последней, — вдруг еле слышно выдохнул он на ушко жене, и она поспешила вглядеться в стоявшую почти посредине толпы полуседую женщину.

Ничего особого в ней не было, такая же мешковатая, серая одежда, как и на других, измождённое лицо, опущенные вниз уголки крепко стиснутых губ. Ее слегка прищуренные глаза непонятно какого цвета смотрели на стоящих в столовой магов с отрешённой, привычной усталостью, за которой магине виделось то ли раскаянье, то ли разочарование.

— Инрисса… — виновато выдохнул Дзерн, и Лиарена недоверчиво фыркнула.

Он явно ошибался, этот упрямый и недоверчивый магистр, никак не могла эта старая женщина быть ее лукавой и прелестной матерью.

— Она похожа на тебя, — шепнул Тайдир, не решаясь оторвать жену от застывшего статуей Экарда, и ободряюще погладил её по плечу.

Однако девушка его сейчас почти не слышала. Она с новым интересом рассматривала седую незнакомку, ища в ней сходство с висевшим в убежище отшельника портретом, и почти не находила. Так, если самые общие. Но понимала, что Экард ошибиться не мог, и недоумевала, отчего в таком случае он ведёт себя так странно?!

Не бросился к зеркалу, чтобы быть ближе к любимой, коснуться ее хотя бы через стекло, и даже не улыбнулся ей приветливо?! А стоит и смотрит так, словно она преступница! Неужели до сих пор злится на жену за тот ее порыв? Так зачем тогда столько лет ждал и искал? Неужели только ради того, чтобы молча прожечь горьким, презрительным взглядом?!

Нет… не может быть. Она же видела, как нежно он гладил пальцами ее портрет, как шептал ему что-то глубоко личное. Так в чем тогда дело?

Стоящий рядом с Инриссой мужчина с тёмным, морщинистым лицом, словно вырезанным из куска старой коры, властно положил руку на плечи Инриссе и попытался увести ее прочь. Но женщина неожиданно вывернулась, и снова уставилась на стоящих по ту сторону зеркала магов с непонятным упорством. Словно хотела дать получше рассмотреть себя и своих товарищей по несчастью, или сообщить им этим зрелищем какие-то сведения.

— А они не могут нас слышать? — тихо спросил кто-то из молодых магов, и на него шикнуло сразу несколько коллег.

Значит, могут, сообразила дорина, перевела взгляд на Экарда и едва не вскрикнула. За эти несколько минут отшельник осунулся и постарел на десять лет, и теперь смотрел на толпу оборванцев, стоящих по ту сторону зеркала, пустым взглядом окаменевшего в безразличии лица.

А потом развернулся, небрежно сунул дочь Тайдиру и, так же безучастно глядя сквозь коллег, размеренным шагом направился прочь.

— Отец… — рванулась бежать следом Лиарена, но дорин ее не отпустил.

— Не нужно… он должен сам немного остыть. Иль, нельзя его ненадолго отключить?

— Боюсь, потом не сумею найти то место, — мрачно сообщил магистр и скрипнул зубами.

Мужчина, стоящий рядом с Инриссой, горько усмехнулся и, протянув руку к своему зеркалу, легко коснулся пальцем рамы. И в тот же миг перед магами возникли их собственные, мрачные и настороженные физиономии.

— Пожалуй, я лучше позавтракаю в том зале, — словно про себя пробормотал Ильтар и повернул к выходу.

— Там столов нет… — заикнулся Тайдир и тотчас несколько столов и стульев взмыли в воздух поднятые воздушными лианами магов.

Оказывается, завтракать по соседству с зеркалом не желал ни один из присутствующих.


Через полчаса, наскоро осмотрев комнаты, кухню, кладовую и сад, маги устроились, наконец, за накрытыми Зеленом столами, однако приступать к еде не спешили. Всех угнетало воспоминание о спрятанных неведомо где узниках и их странном молчании.

А Лиарена тревожилась еще и за отца, как выяснилось, Экард сразу же ушёл куда-то из убежища, которое так хотел получить. И пытаться отыскать его было бесполезно, как сообщил Истрис, у его учителя было приготовлено несколько десятков схронов и надёжных местечек, где он мог просидеть хоть месяц.

— Зелен, — первым налив себе отвара, позвал Ильтар и испытующе взглянул в выпуклые глазки хитрого создания, — так расскажи мне, зачем ты съел отпирающее заклинание?!

Мохнатый клубок стремительно метнулся к Лиарене, дрожа, прижался к ее коленям, и втянул голову в плечи.

— Не бойся, никто тебя не обидит. — Прикрыла его рукой магиня, укоризненно покосившись на озадаченного магистра. — Расскажи всё мне, и помни, я тебя никому никогда не отдам. Ну, сначала про зеркало, которое стоит в столовой. Кто его настроил на тот зал? Миттен? А он знал про тех людей? Наверное, знал, раз пытался их увидеть. Он ничего не говорил?

— Болваны, — проскрипел голосом Миттена зелёный слуга, — как только до такого додумались, свернуть ленту Мебиуса! Теперь придётся размыкать внешний контур… если не удастся найти другого решения.

— Великие силы, — побледнел Ильтар, и, сглотнув, непонятно пояснил, — если я правильно понимаю… отступники провели запрещённый эксперимент. Но лучше бы я ошибался. Лиарена, спроси своего друга, почему он так боялся ходить в столовую?

— Зелен не боялся столовой, — виновато вздохнул лохматый малыш, — Зелен боится прохода к соседям.

— А почему тогда ты не хотел на них смотреть? — осторожно спросила Лиарена, почёсывая прислужника за ушком.

Когда он вот так беззащитно жался к ее ногам, как-то забывалось, что это магическое существо намного старше самой Лиарены и даже умеет делать простенькие воздушные лапы. Именно они помогали Зелену быстро справляться с кучей лежащих на нём обязанностей. А при необходимости и спасаться от лап бывшего охранника.

— Зелен не мог отвезти им муку… — еле слышно прошептал лохматый, — его сильно тянуло… в дыру… еле вылез. Хозяин запретил туда ходить.

— Ох, боги, — прижала к губам ладонь дорина, — так они голодают! Но у них же есть мясо?

— Зелен не знает… они смотрят так нехорошо… Зелен не может смотреть, — никак не удавалось ему объяснить новой хозяйке охвативших его чувств, — Зелен съел последний знак, чтобы толкнуть тележку, а сил всё равно не хватило. Тогда Зелен съел замок. Тележка укатилась… но больше магии не было. — Он вжал голову в плечи еще сильнее, и убитым голосом признался в последнем преступлении, — Потом Зелен стал есть рыбу… только головы и печень, в ней немного магии. Без рыбы Зелен не мог собирать урожай.

— Правильно делал, что ел, — со вздохом постановила Лиарена и выдала ему желтоватое яблоко, свитое из воздушной лапы, за последние дни она научилась окрашивать свои творенья в разные цвета.

— Хотел бы я знать, как Миттен такого сделал, — с завистью вздохнул Витерн, и взглянул на старшего магистра, — ну, с чего начнём?

— Думаю, нам нужно посмотреть на этот проход и отправить туда продуктов. А потом уже будем читать записи Миттена, — постановил Ильтар. — Старейшинам придётся временно обосноваться здесь, всех остальных отправим в замок Варгейз, вместе с дорином, разумеется. И путников тоже. Нужно срочно снимать людей с ловушек, как выяснилось, мы идём по неверному пути.

— Никуда я не пойду, пока не вернётся отец, — твердо объявила Лиарена, с сожаленьем задавив в себе желанье подержать на руках Карика, посмотреть на Берта и успокоить Дили, — и это окончательное решение.

— Я тоже, — категорично объявил Тайдир, — а в замке пусть пока распоряжается Ниверт. Приведёте его на несколько часов, я выдам ему указания.

— Вы конечно имеете полное право сидеть тут, сколько пожелаете, потому что это ваше убежище и все тайны, с какими оно связано, напрямик касаются вас обоих, — отстранённо заметил Ильтар, подвигая себе тарелку с тушёными овощами, — но боюсь, Экард вернётся нескоро. А объяснить вам, почему я сделал этот вывод, я могу только наедине. Это не мой секрет… и никакого отношения к монстрам он не имеет.

— Хорошо, — кротко кивнула Лиарена, ссориться с обителью ей не хотелось, — но сначала попытаемся отправить им еду.

И никому не понадобилось объяснять, о ком так пеклась юная дорина.

Глава 8

К спуску в так напугавший лохматого прислужника проход маги собирались деловито и сосредоточенно, как на вылазку в каверну. Сначала собрали все амулеты и выбрали тех, кто пойдёт первыми, и кто будет их прикрывать. Потом спросили Зелена, где он берет тележки, и оказалось, что так повар зовёт широкие короба, которые сам же и плетёт из стеблей, и таскает в проход магической лапой.

На случай, если опыт удастся, маги притащили из кладовой целую кучу мешков и корзин с самыми разными продуктами, разложили их по коробам и загодя поставили на широкие воздушные полозья.

Расчёт был прост, если проход и в самом деле тащит в себя всё, до чего дотянется, то достаточно будет только подтолкнуть эти санки, и они сами помчатся к узникам неизвестного места.

Лиарена очень надеялась, что эта затея магам удастся, но Ильтар и Дзерн скептически кривили губы, мрачно посматривая в сторону прохода, и их гримасы заставляли сердце донны сжиматься от боли. Видимо, они уже о чем-то догадались, но втайне надеясь на чудо, пока не хотели говорить остальным.

И вначале магине показалось, что все им удалось, и чудо всё-таки случилось, когда гружёные с верхом короба один за другим ушли в темный проем, которым заканчивался тоннель, спрятанный недалеко от склада за выдвижной плитой. На ней стояло еле заметное защитное плетение, и, судя по тому, что Зелен не стал его есть, этого прохода лохматый повар и в самом деле боялся еще больше зеркала.

Но едва неприятно густая тьма поглотила последний короб, маги почувствовали опасность.

— Отходим все, — закричал Ильтар, посматривая на озарившийся тревожным светом амулет, который не выпускал из рук, и, подхватив мощной воздушной плетью Лиарену и Тайдира, моментально выкинул их в ведущий к кладовой проход.

Лиарена еще пыталась сказать, что резерв у неё полон, и, вообще, подрос. Но Тай, привыкший в бою беспрекословно выполнять приказы магистра, поднял жену на руки и почти бегом помчался к выходу из склада.

— Не обижайся Лиа, — задыхаясь, объяснил он ей, оказавшись на кухне, — но там самые сильные магистры… и амулеты у них мощные. Я десять лет каждое лето стою рядом с ними на стенах и точно знаю, сражаться с самыми подлыми тварями они предпочитают, не оглядываясь на новичков и учеников. Так им проще… и, наверное, безопаснее.

Магиня огорчённо вздохнула, признавая правоту мужа и одновременно жалея, что не успела сказать Ильтару о своих успехах, возможно, ей и разрешили бы помогать хоть издали.

Несколько минут они стояли, обнявшись, и чутко прислушивались происходящему в складах, но различили только выкрики магов, да редкие хлопки взрывающихся огненных заклинаний. И это было плохим признаком, как помнила магиня по бою на стене, перекрикивались маги только в одном случае, когда кому-то грозила нешуточная опасность.

А потом дверь распахнулась, и в кухню устало ввалились маги. Теперь они мало походили на хорошо подготовившийся к встрече с любыми трудностями отряд. Сейчас это была толпа оборванных беженцев, едва уцелевших при внезапном нападении безжалостных врагов.

— Ох, боги, — торопливо считая магов взглядом, выдохнула ошеломлённая их видом Лиарена, — все живы? Раненые есть? У Зелена готов целительный отвар…

— Давай… — хрипло выдохнул Дзерн и нервно оглянулся на дверь, — Слава богам, никого не потеряли. А чего-нибудь пожевать найдётся? Давненько я не выкладывался так подчистую.

— Если бы не путники, вряд ли удалось бы запечатать вход, — хрипло буркнул Витерн и почти выхватил из лап суетливо метавшегося между ними Зелена кружку с отваром, — вот теперь я понимаю тебя, зелёный. Ты просто герой… раз сумел удержаться.

— А кто там был? — настороженно осведомился дорин, начиная понимать, как опрометчиво поступил, заявив о своём желании остаться здесь.

Нужно было не поддерживать Лиарену, а уговорить уйти в замок. Судя по закопчённой и кое-где располосованной одежде магов, битва была едва ли не рукопашная, что само по себе крайняя редкость для магистров, предпочитающих уничтожать врагов на расстоянии.

— Твари… — едко фыркнул Истрис, — целых три штуки. Но совсем другие… взрослые. Как я теперь понимаю, те, которые лезут из каверн — их личинки. Вот сейчас я полностью уверен в правоте догадок учителя, в болото их явно отправляют туманным путём.

— Они пытались вас увести? — начала понимать смысл произошедшего Лиарена.

— Не просто пытались… почти захватили, — допив отвар, признался Дзерн, — Когда эти три огромные глотки слились в одну, нас потянуло туда, как в жерло смерча. И огонь их почти не берет… спасибо, Иль с учениками открыли общий путь. Недалеко, к дверям в склад, но монстры потеряли след и заметались. И тогда мы запечатали проход, а потом уже добили их.

— После закрытия прохода они сразу стали намного медленнее и неуклюжее, — пояснил Ильтар, — и это нам очень помогло. Если бы у них была прежняя скорость и сила, всем уйти вряд ли удалось бы.

— Как интересно… — язвительно рыкнул от дверей Экард, и маги дружно обернулись, едва услышав знакомый голос, — и куда это вы успели вляпаться, пока я ходил за своими вещами?!

— Мы хотели передать им еды… они выглядят такими измученными… — храбро взяла на себя вину Лиарена, украдкой вглядываясь в лицо отца.

Девушку волновало, не слишком ли тяжело далось ему решение вернуться, и нужно ли сказать несколько ободряющих слов, или не стоит бередить живую рану.

— Передали? — мрачно усмехнулся Экард, — надеюсь, все живы остались?

— Все, — миролюбиво сообщил Ильтар, — но если бы знали, что ты вернёшься, обождали бы.

— Неужели вы могли подумать, будто я решил отсидеться в сторонке? — в злом изумлении поднял бровь отшельник, — и кстати, Иль. Не бросай больше на меня это успокаивающее… под заклинаньями трудно правильно открыть переход.

— Оно почему-то слабо сработало, — огорчился магистр, — ты должен был заснуть, выйдя в портальный зал.

— Может, это сработали мои охранные амулеты? — В притворной задумчивости нахмурился Экард, и подхватил воздушной плетью сундук, который поставил на пол, войдя в кухню, — но это неважно. Просто больше никогда так не делай, я умею держать себя в руках в самых неожиданных ситуациях. А в этот раз я и ожидал увидеть нечто подобное. Не думал только, что они будут настолько выпиты.

Экард скрипнул зубами и повернул к двери, но Ильтар вдруг резко махнул рукой и его плеть вцепилась в отшельника, снова разворачивая его лицом к остальным.

— Погоди… что ты сказал? Разве это ты не на Инриссу так рассердился?

— Да с чего это пришло тебе в голову? — Сердито фыркнул магистр, одним движение пальца вызвав огонь, жадно сожравший воздушные путы. Потом оглянулся на встревоженно смотревшую на него Лиарену, и шагнул к ней вплотную, — ты тоже так подумала, дочка?

Девушка виновато шмыгнула носом, припоминая искажённое ненавистью лицо отца и опустила взгляд.

— Мы все так подумали. — Сильные руки дорина крепко обняли жену, прижали к надёжной груди, защищая от всего мира, — но Ильтар обещал позже объяснить… нам с Лиареной.

— Ну, и рассказал?!

— Не успел, — кротко сообщил Тайдир, уже жалея, что выдал друга.

— Так пусть рассказывает сейчас, я жду, — Экард опустил на пол свой сундук и в доказательство твёрдости своих намерений уселся на его крышку, — а заодно и подробности вашей вылазки.

— Извини, — тихо покаялся Ильтар, — я, видимо, ошибся. И очень этому рад. Ведь в молодости ты был… сумасшедше ревнив.

— Неверно. Я был не ревнив, а бдителен, и не позволял никаким наглецам заглядываться на мою жену, — почти прорычал отшельник.

— Так тот морщинистый мужчина… — догадалась Лиарена и смолкла, не желая доставлять отцу лишней боли.

— Это отец Заниля, — вздохнул Ильтар.

— Но ведь у него уже был сын? — непонимающе оглянулась на отца Лиарена.

— Но жены не было… он вдовец, и он был обручён с Инриссой до её знакомства с Экардом. Но сейчас важно не это, я хотел бы знать, как ты сделал такой вывод?

— Амулеты-накопители, — помрачнел, как туча Экард, и приподнял пальцем один из камней, висевших у него на груди, — они парные. Я сделал их с помощью Болкеста, он был лучшим артефактором. И замкнул на собственный резерв каждого. Если в бою или туманном проходе не хватает энергии, можно взять в камне. Он вмещает почти половину моего резерва. И когда он полон, то прозрачен и чуть светится, а когда пуст, то почти чёрный. Ее амулет был темнее ночи. И судя по измождённости… — он на несколько мгновений смолк, справляясь со своей болью, потом глухо продолжил, — у неё никогда не бывает и капли свободной энергии, чтобы потратить на себя. Так случается, только если кто-то постоянно тянет… да ты и сам отлично знаешь. А теперь объясняйте, с чем вы столкнулись в проходе?!

Пояснения магов Экард выслушал молча, но очень внимательно, изредка кивая каким-то своим мыслям, потом резко поднялся.

— Идем, посмотрим, получили они еду или нет. Зелен, отнеси этот сундук в мою спальню. И те книги, которые лежат на кушетке — тоже.

— Он будет жить в маленькой спальне рядом с нами, — пояснила прислужнику Лиарена, и, пряча расстроенный взгляд, направилась вслед за отцом.

Верить его объяснению насчёт умения держать себя в руках она пока не собиралась.


Присутствующие отправились за ними, посмотреть, не зря ли они старались, хотелось всем. Ильтар никого не стал останавливать, но по пути устроил небольшой совет, выдавая указания, кому и куда потом отправиться, какие артефакты и оружие принести.

Попутно магистр выяснил у Зелена, сколько гостевых спален рядом со столовой и отправил малыша готовить обед на несколько человек, пообещав привести ему помощника.

— Зелен и сам справится, — гордо заявил мохнатый, а потом опасливо добавил, — а в столовую носить еду не будет.

— Не волнуйся, они на тебя не сердиты, — успокоил его магистр, — сами понимают, почему ты боишься туда ходить.

— А вот я не понимаю, — признался Тайдир, — как это получается, магии у них нет, а открывать пути они могут?!

— В общем, в этом нет никакого противоречия, — пожал плечами Экард, — если у них есть такие посохи, как у меня. Магически созданные существа обычно делятся на три группы. Первая это те, кто могут сами собирать магию, вторая получает энергию только через хозяина, а третья это существа, которых привязывают к накопителям. Камням, пирамидкам, амулетам и прочему. И если монстры умеют брать только энергию живых существ, то узники могут пользоваться посохами.

— У нас Рыжак такой, — вспомнила Лиарена, — у него в клетке стоят собирающие энергию камни. Зато Зелен энергию брал только у Миттена… пока не научился выпивать ловушки. А вот Черн наверняка был из первой группы и собирал магию сам.

— Он был шестилапым? — заинтересовался Экард, но магиня только виновато пожала плечами.

— Тут валялась сухая шкура… но лапы я не считала, велела ее закопать.

— Где? — Ахнули маги.

— В саду, в уголке.

— Учтите, он очень силен, коварен и кровожаден, — предупредил Экард, — плюётся ядом и настроен уничтожать всех чужих. Я со своим еле справился, поэтому поднимать не советую.

— Но он же давно высох… — изумилась Лиарена, оглянулась на магов, разглядела мечтательно-загадочные улыбки, гуляющие по их лицам и вмиг рассердилась, — ах, вот как! Так я запрещаю… поднимать его в этом убежище, пока тут Зелен и Рыжак! Они враги, Черн наказывал их за проступки и запретил кормить Рыжака, когда ушёл Миттен.

— Значит, со временем они совершенствуются… — задумался Экард, — и не в лучшую сторону. Ты права дочка, нужно будет сжечь эту шкуру. А теперь молчим… им слышны наши разговоры.

Он решительно распахнул дверь столовой и первым шагнул в комнату.

Впрочем, все притихли и без его предупреждения, и даже ступать начали осторожно, словно входили в комнату тяжелобольного. Но дойдя до стены, на которой висел артефакт, с разочарованием обнаружили, что старались зря. Идеально отполированная поверхность старинного зеркала честно отражала толпу растрёпанных и усталых магов, и ни в какую не желала показывать запертых в неизвестном месте узников.

— Вроде все правильно… — нахмурился Экард, пробежав пальцами по вставленным в раму камням, — Вы ничего с ним не делали?

— Не успели. Вайзин отключил с той стороны. — тихо признался Дзерн.

— Значит, устраиваем здесь пост… будем следить. Не дураки же они, прервать единственную связь? — еще говорил Экард, а лицо его с каждым словом темнело всё сильнее.

И Лиарена вдруг поняла, о чем сейчас думает отшельник. Нет, они не дураки, и несомненно тоже очень хотят увидеть старых друзей и родственников. Но знают о месте, где заключены, нечто нехорошее. Точнее, неимоверно, смертельно страшное. Какую-то жуткую подробность, которая не позволяет им даже мечтать об освобождении, и не даёт права просить о помощи. И потому они не хотят говорить о ней вслух… или нет, скорее, не могут.

— Значит, там есть кто-то, кто за ними следит и наказывает за ослушание… — медленно пробормотала она, обводя взглядом мрачневших на глазах магов.

И это лучше всяких слов доказывало, что такая догадка пришла в голову не ей одной.

— Где у вас записи Миттена?! — разрушил леденящее душу молчание деловитый вопрос Экарда, обращённый к дорину, — дайте их мне. И еще я хотел с вами поговорить… наедине.

— Лиарена категорически отказалась уходить из убежища, пока ты не вернёшься, — без малейшего колебанья выдал магиню отцу старший магистр, — и Тайдир поддержал это решение.

— Но я же уже вернулся, — небрежно обронил отшельник, направляясь к выходу, — и думаю, мы решим этот вопрос.

— Ты, конечно, прикажешь мне уйти, — огорчённо пробормотала дорина, вместе с мужем следуя за ним, — но я хочу сказать… все эти дни я тренировалась по несколько часов… и огненные заклинания получаются у меня намного сильнее.

— А где ты тренировалась? — внезапно резко остановился Экард.

— В зале для испытаний, так Миттен его называл. Это в той стороне…

— Веди, покажешь, — решительно свернул в указанном направлении отшельник, — как я вижу, он неплохо устроился.

— Ты ещё не видел сад, пруд и склады… там хватит продовольствия на целый город, — с затаённой гордостью сообщил Тайдир, — Зелен сушит и хранит все в идеальном порядке.

— Там стоит купол свежести, — раздался позади голос Ильтара

— И до сих пор держится? — невозмутимо откликнулся Экард, а Лиарена от неожиданности едва не споткнулась.

По её мнению у старшего магистра было множество более важных дел, чем ходить следом за ними.

— Миттен поставил несколько подпитывающих камней, тут где-то неподалёку источник.

— Вижу, — коротко сообщил отшельник, но Лиарене почему-то в голосе отца послышалось недовольство.

Однако расспрашивать она ничего не стала, вход в тренировочный зал был совсем рядом.

— Мне обычно помогает Зелен… — намекнула магиня, распахивая воздушной лапой тяжёлую дверь, окованную металлическими полосами.

— Я сам буду за Зелена, — пообещал Экард, вступая под своды огромной, гулко-пустой пещеры, — ну, ты готова?

И тотчас бросил в Лиарену огненный шарик.

Девушка ловко поймала его в ловушку, одновременно поднимая вокруг себя защитный купол, а затем, добавив шарику энергии, развернула его в широкую полосу и погнала по залу навстречу воображаемым монстрам.

Следующие четверть часа магистры наперебой пытались поймать ее врасплох, подводя то сверху, то сбоку водных змеек и огненных ос, но Лиарена ловила их на лету, не переставая создавать собственные шары и стены из огня и льда.

— Хватит, — крикнул наконец Экард, когда резерв ученицы уменьшился вполовину, и искренне похвалил, — ты молодец, дочка. Силы прибавилось почти на треть, и реакция хорошая. Идем за записями, потом я отведу вас в замок. И не смотри так обиженно, я же не говорю, что тебе нельзя сюда возвращаться. Но сначала нужно успокоить тех, кто все эти дни проливает по вам горькие слезы.

— Я не потому… — вздохнула дорина, — мне не хочется обманывать Зелена. Я обещала забрать их с Рыжаком, когда уйду отсюда.

— Ну и забирай. Мы и без них обойдёмся, приведём несколько големов. — мгновенно нашёл выход отшельник, — а если тут будет что-то интересное, вы всегда сможете прийти.

Спорить против очевидного Лиарена не стала, но пожелала сменить старинное платье, в котором ходила по пещере, на своё собственное. И уже через четверть часа стояла в гостиной комнате замка Варгейз, держась одной рукой за локоть мужа, а другой крепко стиснув мохнатую лапку древнего существа.

Узнав, что уходить из убежища нужно прямо сейчас, маленький прислужник неожиданно запаниковал, и магине пришлось дать ему обещание поселить их с Рыжаком рядом с собственными покоями.

В комнате было сумрачно, в оконные стекла хлестали косые дождевые струи, и девушка на мгновенье растерялась. Почему-то там, в убежище, замок вспоминался ей залитый солнечным светом, точно, как в тот день, когда она вбежала сюда, ведомая тревогой за Тайдира.

Дорин словно почувствовал ее волненье, заглянул во встревоженное лицо и сильные руки тотчас заключили ее в защитное кольцо.

— Вот мы и дома, любимая. Куда пойдём?

— Сначала к Карику, — не сомневаясь ни мгновенья, шагнула в сторону детской Лиарена, и вспомнила про подопечного, — Зелен, хочешь пойти с нами или посидишь тут?

— Тут страшно… — выглянул из-за ее юбки мохнатый слуга, и покосился на окно, — в верхних тоннелях вода прорвалась, может затопить.

— Не волнуйся, — лукаво усмехнулся Экард, — здесь не зальёт, у нас открыты отводы на нижние тоннели. Давай я поставлю Рыжака в очаг, а ты пока посиди возле него, не стоит показываться прислуге на глаза. А потом устроим вас как следует.

Зелен, неведомо каким чутьём сразу признавший в отшельнике хозяина, проследил, как тот устанавливает клетку, которую принёс магическим щупальцем, залез в кресло и потянулся к стоящим на столике орешкам.

— У нас фасоль не такая.

— Это не фасоль, попробуй, может понравится, — махнул отшельник и направился следом за дочерью в детские покои.

Смех и всхлипывания, шмыганье носами и слишком громкие, взволнованные голоса обрушились на него внезапной летней грозой, едва магистр открыл дверь в просторную, расписанную необычными картинами комнату.

Еще рыдала, крепко вцепившись в магиню руками, как в спасательное бревно, хорошенькая белокурая донна с голубыми глазами и с напичканными защитными плетеньями браслетами на запястьях. Но уже прорывался сквозь слезы облегчённый смех, и какие-то бессвязные объяснения.

Светло и восторженно, как на святую, смотрела на дорину худенькая женщина с открытым, добрым лицом, и по-отечески гладил плечо нежно обнявшей блондинку Лиарены немолодой мужчина с цепким, хитроватым взглядом пройдохи.

И только хозяин этой комнаты мирно посапывал на руках у слегка озадаченного Тайдира.

Несколько минут Экард стоял, жадно впитывая вымороженной душой все эти признаки истинной радости от встречи и недавней тревоги, и наслаждаясь теплом и счастьем, светившемся на лицах обнимавших Лиарену людей.

Дождался, пока они заметят его присутствие, прошёл к дорину, заглянул в спокойное личико малыша, попутно отметив мощность надетого на него артефакта и незаметно добавил в него свою защиту. А затем негромко, но веско поинтересовался:

— Надеюсь, вы все помните, что дорин с женой были в гостях в обители?

— Помним, — смело отозвался Берт, — господин Витерн каждый день напоминает.

— И правильно делает. Только вам троим известна правда, даже дорин Симорн с женой ничего не знают. Извини, дочка, сразу я тебе этого не сказал.

— Хитрец, — легкомысленно усмехнулась магиня, — но я тебе за это благодарна. Представлять, как переживает матушка, было больнее всего. Ты уже видел Дили? Познакомьтесь, это мой отец, а это Дильяна… любимая сестра. Хотя Илзена с Олирной я тоже очень люблю. А это Устина и Берт… а где у нас Ортна?

— Спит, — насмешливо фыркнул Берт, — говорил я вам, дорина, не нужно давай ей то зелье. Теперь около неё каждый вечер табун магов.

— Но она девушка скромная, — тотчас заступилась за горничную Устина, — и работящая. А поспать я ей разрешила, она все дела переделала.

— Но долго возле Карика не продержится, — упрямо гнул свое камердинер, — уведут звездноплащники.

— Где? — испуганно охнуло под ногами у Экарда и магистр раздосадованно хмыкнул.

Давненько никому не удавалось подойти к нему незамеченным на расстояние меньше пяти шагов. А этот жулик подобрался вплотную и сидит, вцепившись одной лапкой в сапог магистра, а другой ловко вытягивая из воздуха невидимую плеть.

— Кто это? — встревожилась Дильяна и отскочила в сторону, таща с собой сестру, — монстр! Поднимай защиту Лиа, Карика прикрой…

— Тихо! — прикрикнул на неё Экард, и мягче объяснил, — это не монстр, а питомец Лиарены. И ее слуга. Зелен, а ты забудь наставления Миттена, и не бросайся на людей в звёздных плащах. Они нам больше не враги. У людей так бывает… осознали старые ошибки, договорились по важным вопросам и живём мирно, причём уже давно. Я и сам решил вступить в обитель… и Лиарена тоже.

Дорина ободряюще улыбнулась Зелену, погладила его лохматую макушку и повернулась к мужу.

— Дай подержать… я так соскучилась.

Тайдир осторожно переложил в ее руки спящего сына, и Лиарена, получив в руки тёплый свёрток, даже задохнулась от лавины нахлынувших чувств. Умиление, нежность и счастье, тихое, как солнечное весеннее утро. Но где-то в глубине души таилось горьковатое сожаление о проведённых в разлуке с ним днях, и неотчётливая пока тревога. Трудно забыть о новых врагах, из схватки с которыми даже старшие магистры вышли потрёпанными, как ученики.

— Дили, ты тут останешься, или домой уйдёшь? — Вспомнив про Витерна, оглянулась на сестру магиня.

— Мы теперь живём здесь, Виту так удобнее, не нужно путника ждать, — сообщила Дильяна, присаживаюсь рядом с нею, и чуть виновато призналась, — в твоей комнате… я хотела быть поближе к Карику. Но сейчас освобожу…

— Не нужно. Я как раз хотела предложить тебе там поселиться, — твердо объявила Лиарена.

— Лиечка… — засияв, осторожно заглянула ей в глаза Дильяна, — а ты…

— А я буду ходить через комнаты прислуги, — украдкой подмигнула ей дорина, — мне же недалеко, напротив.

— Нужно приказать перенести твои вещи, — деловито произнёс Тайдир, но его голос против воли дорина дрогнул, и лицо озарила такая счастливая улыбка, что внезапно смутился даже привыкший к любым поворотам судьбы Берт.

— Так мы сами и отнесём, — решительно потянул он к выходу жену, — Устя соберёт, а я отнесу.

— Я и сама могу перенести, вы только сложите, — попыталась спорить Лиарена, но слуги уже исчезли за дверью.

— Я тоже ухожу, — скупо улыбнулся дочери Экард и взялся за посох, — а тебе буду писать. Как только Витерн отправится сюда, пришлю тебе с ним шкатулку для писем.

— Пойду, пройду по дому, посмотрю, как они тут справляются, — объявил дорин, когда тесть исчез в мгновенно возникшем тумане, склонился к жене, нежно поцеловал ее подставленную щёчку и нехотя шагнул к двери, — не скучай.

— А ты очень долго не гуляй, — серьезно ответила Лиарена и порозовела от смущенья, поймав в ответ полный жаркой надежды взгляд.

— Как я за вас рада… — выдохнула Дильяна и вдруг всхлипнула, — ты не представляешь… как трудно было тут жить. Сейчас рядом Берт… он никому не позволяет даже посмотреть косо, да и Витерн тоже… и остальные маги. И хорошо, что слуг нет… они меня еще не простили.

— Я хороший слуга, — вылез вдруг из-под дивана Зелен.

Встал около коленки хозяйки, заглянул в свёрток и задумался.

— Это кто?

— Моя искорка, — нежно улыбнулась спящему малышу магиня, — мой любимый сынок. Его зовут Карик… Каринд. Запомни Зелен, только несколько человек могут к нему прикасаться… все те, кто был недавно в этой комнате и еще Витерн. Больше никого подпускать нельзя… это я говорю на всякий случай.

— И мой тоже, — поцеловала выпутавшуюся из одеяльца ручку Дильяна, и вдруг помрачнела, — а почему ты вдруг решила, что Карику угрожает опасность? Лиа?! Там кто-то был… где вас нашли?

— Вот Зелен там был, — усмехнулась дорина, ругая себя за поспешность. Нужно было выдавать указания мохнатому втайне от всех… теперь Дильяна начнёт волноваться за мужа, — еще Рыжак, но его мы поселили в очаге… если им тут понравится, отнесу на кухню.

— А я и думаю… — не поверила ей сестра, — почему это он с вами не пришёл? Всегда прибегал, хоть на минутку…

— Не плачь, Дили, нет уже там ничего страшного. Были монстры, но магистры всех побили. А теперь все маги разошлись по своим делам, ты же знаешь, как быстро они накапливаются! Вон и Тай тоже побежал, и до обеда наверняка не вернётся.

Глава 9

Разумеется, Лиарена слукавила, на самом деле она думала совершенно другое. Вряд ли Тайдир сможет так надолго про неё забыть, наверняка примчится, как только наскоро осмотрит стены и поздоровается с их защитниками. Но говорить этого не хотелось даже Дильяне. Доверие, возникшее за последние дни между дорином и нею, казалось девушке слишком хрупкой и личной вещью, и рисковать так трудно доставшимся счастьем она не желала.

Потому и перевела разговор на Карика, и вскоре с улыбкой слушала рассказ сестры, взахлеб хвалившей понятливость малыша и внимательность Устины. И старалась не показать, как постепенно все быстрее разрастается в душе тревога.

Вскоре проснулся малыш, и сестры занялись его умыванием и кормлением, потом вернулись Берт с Устиной, и сообщили, что в честь возвращения дорина повара готовят праздничный обед.

— Зелен тоже умеет делать праздники, — снова высунулся осмелевший прислужник, — и мясо готовить умеет.

— Накормлю я тебя сегодня мясом, не забуду, — пообещала Лиарена, успевшая принести воздушной лапой клетку с Рыжаком и поставить ее в очаг.

Глазки-угольки заинтересованно блеснули и пришлось пообещать огневику целое полено. За окнами по-прежнему хлестал дождь и испускаемое Рыжаком уютное тепло вовсе не казалось лишним.

Время подходило к обеду, когда Карик снова уснул, и магиня решила сходить переодеться. Ходить по полному магов и воинов замку в нарядном платье ей почему-то не хотелось.

Забрав уБерта ключи, девушка вышла в коридор и на несколько мгновений засомневалась. Входить в покои Тайдира, не дождавшись его самого, казалось ей неправильным поступком. Разумеется, Лиарена ему и законная жена… но в те комнаты он ее пока не звал. Хотя и откровенно обрадовался сегодня, узнав об ее намерении поселиться вместе с ним, но возможно ему хотелось бы в первый раз самому открыть для жены двери?

Так и не отважившись войти в покои, которым по всем правилам уже была полновластной хозяйкой, дорина развернулась и направилась к лестнице, решив для начала выяснить, куда пропал ее муж.

Однако, как ей вскоре стало ясно, пропал не только Тайдир. Подозрительно пустынными были не только лестничные марши и площадки, но и залы, и гостиные и даже столовая.

Но больше всего Лиарену поразила кухня. Снятые или отставленные в стороны котлы, сиротливая кучка непрогоревших поленьев в печи и разбросанные ломти хлеба рядом с половинкой не порезанного каравая.

Девушка побледнела и нахмурилась, пытаясь сообразить, куда могли уйти дежурные по кухне магини, бросив недоготовленный обед и загасив огонь. И не придумала никакой правдоподобной причины, заставившей их так поступить, кроме внезапного нашествия монстров. Раз могли одновременно открываться по две каверны, почему не может вскрыться и третья?

Особенно, если злые силы, запершие под горами ее мать и остальных пленников, решили отомстить за сегодняшнее поражение.

На стены дорина перенеслась туманным путём, и получился он у неё таким быстрым и точным, что Лиарена задохнулась от неожиданности, оказавшись на верхней площадке под проливным дождём. На несколько мгновений девушка растерялась, пытаясь сообразить, куда бежать, и успела за это время промокнуть до нитки.

А потом к ней откуда-то метнулась воздушная плеть и в следующую секунду девушка уже стояла в полутёмной комнатке дозорных и ее крепко обнимали сгрудившиеся вокруг магини.

— Отпустите, хватит, затискали совсем донну, — вовсе не сердито ворчала где-то невидимая Терна, а на сердце Лиарены стремительно таяла глыба леденящего сердце страха.

Никогда не стали бы так спокойно усаживаться к столу, на котором была расставлена нехитрая снедь и кружки с горячим отваром, так горячо обнимавшие ее магини, если бы замку угрожала серьёзная опасность.

— А где все остальные? — Задала наконец дорина волнующий ее вопрос, но из-за занавески выглянула Терна и строго приказала:

— Никаких разговоров, пока не переоденешься. Иди сюда, я уже форму приготовила. Хотя платьице у тебя и красивое, но лучше мужчинам в таком на глаза не показываться, окривеют.

— Почему? — не поняла дорина, и девушки необидно захихикали.

— Оно промокло, — коротко пояснила одна из магинь, — Прямо рассматривать тебя им воспитание не позволит, вот и будут искоса изучать.

— Поняла, — покраснела Лиарена и шмыгнула к Терне за занавесь.

Чтобы через несколько минут выйти оттуда в новенькой боевой форме и плаще с серебряными звёздами на плечах.

— Ну, так где все остальные? Дом пуст, и даже в кухне печь затушена.

— Те, кто остались в замке — дежурят на стенах, путники ходят по болоту, собирают дозорных с ловушек, — доложила одна из старших магинь и нехотя добавила, — а дорин с магистрами и воинами ушёл в своё поместье. Оттуда пришло послание… но какие в нём были вести, мы не знаем. Дорин обсуждал письмо с Ильтаром и старшими магистрами.

— А ты сама туда не ходи… — осторожно посоветовала Терна, — посиди лучше с нами. Долго они там не задержатся, магистры не любят пустой болтовни.

Лиарена только хмуро кивнула, хотя сердце почему-то заныло еще сильнее. Не нравился ей этот внезапный уход Тайдира, девушка точно знала, вовсе не за реку стремилось его сердце. И раз он принял решение туда отправиться, значит, в поместье стряслось что-то нехорошее.

А поскольку вместе с ним ушли и магистры, то наверняка дело не просто нехорошее, а очень скверное, насколько помнит Лиарена, у магов были на сегодняшний день совершенно иные планы.

— Отвар будешь? — украдкой вздохнув, подвинула дорине кружку с напитком сердобольная Терна, — обед будет не скоро.

Дорина вспомнила погашенный очаг, брошенные котлы и помрачнела еще больше. По всем правилам, хозяйка в этом замке теперь она, и забота об обеде и гостях ее прямая обязанность. Нет, разумеется, ни одна дорина не чистит сама овощи и не топит печь, но позаботиться загодя, чтобы все чистилось, кипело и шкворчало, должна именно она. У дорина свои, намного более серьёзные заботы. И значит, у Лиарены есть чем занять себя, пока Тайдир решает свои проблемы.

— Пойду, — поднялась она со скамьи, — позабочусь об обеде, скоро путники возвращаться начнут.

— Тебе помочь? — настороженно глянула на девушку Терна, но та твердо отказалась.

— Не нужно, помощников я найду.

И так же решительно открыла путь в детскую комнату.

— Ой! — испуганно вскрикнула Дили, — кто это? Лиа? А почему ты в форме?

— Так мне удобнее, — ничуть не покривила душой дорина и огляделась, — Зелен? Ты где? Идем, у меня для тебя работа есть.

— У тебя плащ со звёздами… — мрачно пробурчал откуда-то из-под дивана прислужник.

— Это просто одежда, — попыталась убедить его дорина, но мохнатый не ответил, и она огорчённо вздохнула.

Похоже, придётся потратить несколько минут на разъяснение маленькому упрямцу истин, которые только недавно стали понятны ей самой.

— Скажи, Зелен, — спросил вдруг Берт, сидевший возле очага и подкармливавший Рыжака прутиками, — ты станешь таким же, как Рыжак, если посадить тебя в клетку?

— Нет, — с превосходством фыркнул мохнатый, — Зелен из клетки уйдёт.

— А если я влезу в клетку, то смогу согреть очаг?

Рыжак весело заполыхал огоньками.

— Ты темный, — снисходительно сообщил Зелен.

— А если я дам тебе мою куртку, ты станешь таким, как я?

— Зелен не хочет.

— Сейчас разговор не о том, хочешь или нет. Сможешь ли, вот вопрос!

— Вернее, — не выдержала Лиарена, — разговор о том, стал ли сразу злым человек, если надел плащ со звёздами. Вот возьми, надень его, можешь даже завернуться с ногами, и скажи, раз ты в плаще, ты уже не Зелен, а Черн?

— Если он не сообразит, что вовсе не одежда главное в человеке, — тихо вздохнул Берт, — то я в нем сильно разочаруюсь.

— Не жди слишком многого от маленького созданья, которому Миттен когда-то представил магов злодеями, — посоветовала дорина и сняла плащ, — Зелен, смотри, я его сняла. Ну, теперь идёшь со мной?

— Зелен думает… — нехотя отозвался прислужник, но вскоре выскользнул из-под дивана и подошёл к хозяйке. Осмотрел её со всех сторон, посопел и направился к креслу, на котором лежал плащ мага.

Несколько секунд разглядывал одежду, потом пощупал, подумал и виновато втянул голову в плечи.

— Он не злой.

— А я? — затаила дыханье Лиарена.

— Ты хозяйка… хорошая.

— Запомни Зелен, — мягко улыбнулся малышу Берт, — одежда бывает разная… простая или вычурная, старая либо новая, с цветочками или со звёздами… но судить по ней о людях нельзя. Иногда очень хорошие люди ходят в рванье, иногда — наоборот. Просто не торопись сразу судить… и постепенно ты это поймёшь. А куда вы его ведёте, дорина?

— На кухню, — захватывая клетку с Рыжаком воздушной лианой, ответила Лиарена и взяла зелёного слугу за лапку, — нужно помочь с обедом.

Говорить, как всё обстоит на самом деле, магиня не стала, иначе Берт обязательно отправился бы с ними.

Следующие четверть часа они с Зеленом разбирались с котлами и продуктами, а Рыжак понемногу хрустел дровами, на которых разлёгся с самым счастливым видом. В каменном убежище такие толстые поленья ему удавалось видеть очень редко, а выдавал их Зелен, только поколов на тонкие лучинки.

Вскоре всё кипело и шипело, мохнатый повар ловко, как фокусник, орудовал поварёшками и лопатками, которые держал воздушной лапой, а сам в это время лепил пирожки и плюшки.

Лиарена уже сняла пробу, сжевав пару первых пирожков, и ожидала обещанных ей рёбрышек в сметане, когда в кухню заявился Экард.

— Отец? — изумилась дорина и сразу же побледнела, рассмотрев его насупившееся лицо, — что случилось?

— Ты не хочешь со мной прогуляться? — просто для порядка спросил магистр и кивнул Зелену, — командуй тут сам, мохнатый. Я на тебя надеюсь.

Уверенно подхватил Лиарену под локоток и крутнул на посохе камень, открывая туманный путь.


— Где мы? — невольно вырвалось у магини, едва туман рассеялся.

Комнатка, посреди которой они стояли, была девушке совершенно незнакома, и особое чутьё путницы, все чаще помогавшее ей по каким-то неведомым признакам узнавать места и дома, сейчас словно пропало. Это могло значить, как теперь догадывалась Лиарена, только одно: тут она никогда не бывала.

— Это Лодер, — направляясь к двери, объяснил Экард, — наш дом. Идем, я покажу твою комнату, там для тебя приготовлена одежда и обувь. Надень платье и приходи в столовую, она на первом этаже, не заблудишься, дом не так велик, как замок Варгейз. А я пока прикажу подать обед и отпущу слуг… нам нужно поговорить.

— Случилось что-то плохое? — не тронулась с места Лиарена.

— Смотря как посмотреть, — хмуро скаламбурил магистр, — но для того мы и здесь, чтобы обсудить все спокойно. При твоей беременной сестрице такие разговоры лучше не затевать, Витерн ведь устроит погром, если ей станет плохо. Маги все большие собственники и точно знают простую истину, нет в жизни ничего дороже любви и здоровья любимых.

— Дили ждёт ребёнка? — огорошено пробормотала Лиарена, не ожидавшая от сестры такой прыти, — а мне ничего не сказала…

— У неё особый амулет зачарован на защиту, — снова подхватил дочь под руку отшельник, — я такие сразу узнаю… сам когда-то делал. Вот твоя комната и поторопись, есть хочется.

Подтолкнул Лиа к распахнувшейся двери и сбежал, только подковки по ступенькам зацокали.

— Хорошо, — нехотя согласилась магиня, проводив его взглядом, и вошла в комнату, — я тоже хочу есть и всё узнать, но зачем надевать платье?

Огляделась и огорчённо вздохнула, отец привёл ее в покои, которые двадцать лет назад готовили для новорожденной. Казалось, с тех пор время тут остановилось, дремала колыбель, окутанная облаком розовых кисейных занавесок, ждали свою хозяйку шеренги кукол и сундучков с их приданым на низких, широких полках, крошечные стульчики и столики, и светлый пушистый ковёр на полу, затканный яркими цветочками и оттого похожий на весенний луг. И только пышные оборки роскошных платьев, выглядывающие из приоткрытой дверки пузатого старинного шкафа, подтверждали слова Экарда.

Он действительно думал о дочери, покупая и принося сюда эти далеко не обыденные наряды, и эта забота неожиданно тронула девушку до глубины души. Даже глаза вдруг стали влажными и пропало всякое желание спорить с отцом и отстаивать свое право ходить по этому дому в рабочей форме магини.

Лиарена торопливо сняла так недолго прослужившие ей вещи и уложила в найденный саквояж, намереваясь забрать с собой, а потом принялась одеваться. Сначала у неё мелькнула было мысль надеть самое скромное платье, но рассмотрев купленные магистром вещи повнимательнее, дорина поняла, что это просто неосуществимое намеренье.

Все пять платьев были разного цвета и фасона, но ни одно нельзя было назвать скромным. Или надеть с короткими сапожками, выданными ей Терной вместо промокших домашних ботиночек.

Обувь Экард тоже не забыл и купил её даже больше, чем платьев, но все пары были под стать одежде. Сшитые из лучшей кожи, атласа или бархата, туфельки гордо стояли на изящных каблучках, сверкая расшитыми серебром и золотом узкими носами и украшенные драгоценными брошами и пряжками. В таких туфельках не ходят по улице, даже если летний дождь чисто вымыл мостовые, а тёплый ветерок их высушил. Это обувь для наборных полов или паркетов из драгоценных сортов дерева, устеленных дорогими коврами и шкурами снежных тигров.

Невозможно найти девушку двадцати лет, у которой не разгорелись бы глаза при виде этих туфелек и платьев. А предпочесть один из этих нарядов другим оказалось для Лиарены почти так же трудно, как сказать с уверенностью, какое время года она любит сильнее.

Но дорина все же сделала выбор, вовремя вспомнив, как маги отзывались об ее отце. По словам Ильтара, Экард никогда ничего не делает просто так, вначале не обдумав хорошенько каждую мелочь. И раз он не стал ей ничего объяснять, значит, у него была на то важная причина. А может просто не хватало времени. Едва Лиарене пришла в голову эта мысль, девушка заторопилась и достала из шкафа то платье, какое казалось ей более других подходящим к обеденному времени.

Тончайший шёлк шафранного цвета струился с плеч мягкими складками свободных рукавов, перехваченных на запястьях широкими манжетами, по пышной двойной юбке из той же ткани вились изящные узоры, вышитые золотой и шёлковой нитью. Корсаж из плотной тафты чуть более тёмного оттенка был щедро отделан тончайшим кружевом и золотой шнуровкой. Лиарена торопливо затянула шнурки, посмотрела в зеркало и тихонько вздохнула, обнаружив, как сильно похудела за последние дни.

Видеть себя такой худенькой ей ещё не приходилось. Хотя дорина и дня не голодала, Зелен готовил много и вкусно. Наверное сказались переживания и усиленные тренировки… но теперь она постарается больше не волноваться… иначе скоро станет похожа на скелет.

Собрав каштановые локоны на затылке драгоценной заколкой с камнями чайного цвета, дорина торопливо надела туфли, выбрав единственную пару, точно подходившую по цвету к платью, и вскоре входила в столовую, найденную по раскрытым дверям да еще по запаху.

— Ты хотел мне что-то сказать? — почти с порога обратилась Лиа к сидевшему за столом отцу, задумчиво вертевшему в пальцах бокал с напитком.

— Не сейчас… — Экард поднял на дочь взгляд и замер, словно не веря своим глазам. Потом нервно сглотнул и глухо произнёс, — От тебя одни кости скоро останутся, если ты будешь столько тренироваться.

— Я постараюсь, чтобы не остались, — кротко ответила Лиарена, усаживаясь напротив него. Воздушной лапой заполнила свою тарелку едой, взялась за вилку и снова взглянула на отца.

— Так зачем мы сюда пришли?

— Сначала поешь… — не сдался магистр, и эти слова сразу испортили магине аппетит.

Но она смолчала, судьба дала ей двух отцов, и как выясняется, с очень похожими характерами. Оба умели настоять на своём безо всякого крика и угроз, просто вели себя так уверенно и непоколебимо, что не возникало ни малейшего желания спорить или требовать.

Ели они молча и быстро, и едва дорина отодвинула от себя тарелку, Экард встал из-за стола.

— Ты знаешь, где твой муж?

Вопрос прозвучал весьма неожиданно, и в другое время Лиарена растерялась бы, но в этот момент она думала именно о Тае.

— Ушёл с магистрами в поместье, — ответила девушка без запинки, и магистр тотчас уставился на неё с интересом.

— Это он сам такое сказал?

— Нет, Терна. Сам Тай обещал сделать дела и вернуться к обеду.

— А, тогда понятно, почему ты сама обед готовила.

— Вовсе нет. Готовил Зелен, я только помогала разобраться в продуктах. Он половины никогда не видел, только в поварских книгах.

— Так он умеет читать?

— Только рецепты. Сколько фунтов, унций, ложек… Миттен умудрился так научить. А почему ты спрашиваешь, откуда я знаю, где Тай?

— Потому что он не в поместье, а в Лодере. Его вызвали на суд старейшин.

— За что? — вырвалось у Лиарены, и сердце сжала тревога.

— Одна из невест, гостивших в замке дорина, призналась родным, что ждёт ребёнка, — скучающим тоном произнёс Экард, не сводя взгляда с лица дочери.

— А при чем тут Тайдир? — не поняла сначала дорина, и даже плечами пожала, а потом вдруг сообразила и начала стремительно бледнеть.

— Лиа… — маг мгновенно оказался рядом, притиснул её к себе и начал успокаивающе гладить ладонью по голове и плечам, — успокойся… пока еще ничего не решено. Вернее… всё зависит от тебя.

— При чём тут я? — неуверенно произнесла девушка, пытаясь взять себя в руки.

Но ей это не удалось бы, знай она точнее, где именно заседают старейшины, в городском доме главы совета или в управе, верхние этажи которой занимала стража Лодера и кабинеты дознавателей, а подвал — тюремные камеры.

Магиню просто съедало желание открыть туда портал. Она пока и сама толком не знала, зачем, и не могла даже приблизительно объяснить, как станет действовать. Зато чувствовала совершенно отчётливо, если она немедленно не окажется рядом с Тайдиром, то просто сойдёт с ума от беспокойства.

— Ты — его законная жена и названная мать наследника, — мягко напомнил ей отец, и деликатно добавил, — но имеешь пока право выбора…

— Какого выбора? — Насторожилась Лиарена.

— Каждый человек несколько раз за жизнь оказывается на перепутье, — благодушно, словно рассказывал добрую сказку, заметил магистр, — и может выбрать, куда идти. Вот у тебя сейчас такой перекрёсток…

Договорить ему Лиарена не дала. Вывернулась из отцовских объятий, отступила на шаг и уставилась в лицо магистра скептическим взглядом. Во внезапную покорность судьбе, которую проповедовал сейчас Экард, ей отнюдь не верилось.

— Ты не о том говоришь… или я не совсем верно поняла, — осторожно проговорила дорина, изо всех сил стараясь не обидеть отца.

Вот теперь ей было совершенно ясно, почему он привёл ее именно сюда и притащил кучу самых лучших нарядов и драгоценностей. Хотел показать, как любит недавно обретённую дочь, и как она будет жить, если сочтёт Тайдира виновным в соблазнении знатной гостьи и решит от него отказаться. А заодно и еще одну, гораздо более важную для неё вещь, он всегда будет на её стороне, какое бы решение Лиарена сейчас не приняла.

— Но я очень благодарна тебе за поддержку, — серьезно сообщила девушка, — и за преданность. Я никогда этого не забуду… спасибо. Но Тайдир для меня уже не перекрёсток, он — моя жизнь, как и Карик. И я никогда не поверю, чтобы он мог поступить так подло, соблазнить одну из гостий и потом в одночасье выставить из дома.

— Лиа… — чуть замялся отшельник, — ты пока мало знаешь об этой стороне жизни и недостаточно разбираешься в мужчинах. Даже самый благоразумный и преданный из нас может оказаться в ситуации, когда тёмная, животная часть сознания полностью подминает под себя и доводы разума, и принципы, и самую возможность рассуждать. Тайдир молодой здоровый мужчина… и, прости меня за откровенность, сильно обделён в последний год женской лаской. Ему достаточно было лишнего бокала вина…

— Я не верю… — помолчав, с усилием произнесла Лиарена, — что он мог не сдержаться. Тай несколько дней жил рядом со мной… а кольцо Ильтара я сняла с него, едва он выздоровел.

— Но бывают и разные тайные способы заставить мужчину потерять голову, — не сдавался отшельник, — например, зелья, мороки, зачарованные вещицы. Ведь все невесты привезли ему подарки… заклинание внезапной страсти можно спрятать под безобидные защитные плетения. Достаточно сделать эту защиту недолговечной… всего на несколько дней. Тайдир слишком лакомый кусочек для южанок, это ты должна понимать.

— Дорин никогда не снимает родовой амулет, а на нем очень мощная защита. А возле дверей его комнаты ночами дежурит неподкупный страж… но все это не важно, — медленно произнесла магиня, начиная осознавать главное, — Тай любит только меня… я в этом уверена, и буду проклинать себя всю жизнь, если сейчас позволю старейшинам решить его судьбу по своему усмотрению.

— Даже если донна докажет… — снова замялся отшельник.

— Ну, ты же сам минуту назад рассказал мне про мужские слабости… — хмуро усмехнулась магиня, — и про зелья. А вот в то, будто Тай соблазнил донну в здравом рассудке, я никогда и никому не поверю. Кстати… и кто же из них предъявил ему такое обвинение?

— Анмана, — коротко, словно выплюнул, буркнул Экард и взялся за посох, — но раз ты так уверена в себе и муже, то пообещай мне одну мелочь… молчать как рыба, пока я разбираюсь в этом деле. Старейшины зубы съели на разных хитростях и каверзах… и сама ты им ничего доказать не сможешь.

— А магистры чем там заняты?

— Тянут время… пока в обители готовятся нужные для разбирательства амулеты и артефакты. Сама понимаешь, заряжать их во время подготовки к летнему нашествию монстров никто не собирался. Идем.

Отшельник подхватил дочь под руку и привычно крутнул камень.

Глава 10

Сиянье развешенных по стенам светильников на миг ослепило Лиарену после полумрака туманного пути, и девушка невольно прикрыла глаза рукой. А через пару секунд уже осторожно вертела головой, пытаясь понять, куда они пришли. В доме главы совета она была несколько раз на праздничных обедах с родителями, братом и сёстрами, а вот в городской управе Лодера побывать не приходилось.

Экард немедленно подхватил ее под руку и куда-то повёл, сдержанно здороваясь со встречными, и к тому моменту, как они оказались возле внушительной, плотно притворенной двери, Лиарена точно знала, где они находятся. Только в управе могли быть на стенах такие мрачно — величественные панели из чёрного дуба, и кованые решётки на окнах. Хотя и ажурные, но от этого не менее крепкие.

— Не забывай, ни слова! — прошептал Экард дочери и воздушной лианой открыл тяжёлую створку. — Добрый день, любезнейшие! Позвольте представить вам Лиарену Аурелию Ирстон — Варгейз.

На некоторое время в комнате, где кроме магистра Дзерна, Тайдира и Ниверта сидело шестеро старейшин и три женщины, повисла напряжённая тишина. Все ошеломлённо смотрели на Лиарену, а дорина, затаив дыханье, смотрела только на мужа.

За эти часы он посерел и осунулся, и во взгляде, устремлённом на жену, сквозь грустное восхищение проскальзывала еле заметная горечь. Но признаков вины девушка там не обнаружила, и успокоенно вздохнула, обнаружив, что уже сидит на кресле возле стоящего у камина столика. Напротив, на диванчике, зажатая между двумя подчёркнуто строго одетыми женщинами, сидела Анмана, и не поднимая взгляда рассматривала изрядно помятый кружевной платочек, который крутила в руках. На ней было надето просторное платье, какие беременные женщины носят обычно в последние месяцы перед рождением ребёнка, и этот наряд неожиданно развеселил магиню своей очевидной нелепостью. Ну, никак не могло оно понадобиться Анмане, ведь со дня ее отъезда прошло только около луны.

— Донна Лиарена… — вежливо произнёс глава совета старейшин дорин Гаредиз, — позвольте задать вам несколько вопросов…

— Я против, — мгновенно отозвался Экард, — и вообще не разрешаю ничего говорить. Пусть отвечают те, на кого пало подозрение в каком-то преступлении, а моя дочь чиста как горный снег.

— Зачем же в таком случае ты привез ее сюда? — с неудовольствием проворчал один из старейшин и едко добавил, — и к тому же я хорошо ее знаю, и так же знаю ее отца. И зовут его дорин Симорн, а вовсе не отшельник Экард.

— Дорин Симорн удочерил мою девочку, когда пропала на болотах ее мать, — ледяным тоном отрезал магистр, — но теперь я, Экард Ирстон объявляю Лиарену Аурелию своей дочерью и законной наследницей. Наше родство подтверждено необычайным сходством Лиарены с матерью и фамильным артефактом.

В комнате снова повисло настороженное молчание, хотя Лиарена пока никак не могла понять, почему эта новость так ошеломила старейшин.

— Э… — осторожно начал Гаредиз через долгую минуту, — а как же…

— Ты имеешь в виду восточные приморские пустоши, которые вы приняли решение считать моим дорантом? — догадливо помог ему Экард, — так тут же все просто. Пока я жив, буду заботиться о них сам, а если со мной что-то случится, они перейдут к дочери и ее семье. Ну, а они уж сами решат, кому из своих детей отдать над ним управление.

— Каких детей? — не выдержал Реттен, бывший, как припомнила Лиарена, родным дедушкой Анманы, — по нашим сведениям, у них нет никаких детей. И быть пока не может.

— Вас ввели в заблуждение, — холодно произнёс Дзерн, раскрывая шкатулку, в которой обнаружилась стопка документов, и Лиарена облегчённо перевела дыхание, магистры как видно подготовились к этому разговору и, значит, ей можно особенно не волноваться.

Девушка искоса глянула на Тайдира и начала сердиться на отшельника, ну вот почему он не посадил дочь рядом с мужем, и не разрешил ей сказать ему хоть словечко? Тогда Тайдир не смотрел бы сейчас на старейшин так угрюмо, и не играл вздувшимися на скулах желваками.

— Вот свиток, удостоверяющий свадебный ритуал, проведённый в усадьбе Тайдира на левом берегу Терсны, — Дзерн начал неторопливо доставать из шкатулки документы, — а вот указ дорина, назначающий Лиарену названной матерью наследника. Подлинность этих события могут подтвердить все слуги, домочадцы и гости дорина Варгейз.

— Но жили они в разных покоях, — едко ввернул шпильку тот старейшина, который узнал Лиарену, зато сама дорина никак не могла вспомнить его имя.

— Гостья Тайдира тоже жила в отдельных покоях с кучей компаньонок и кузенов, — отбрил Экард, — но утверждает, что умудрилась их всех провести и пробраться в постель дорина.

— У нас есть сведения, — взвился Реттен, — что дорин вышвыривал няньку из своих покоев.

— Это неверно истолкована семейная ссора, — с холодной усмешкой сообщил Дзерн, — В тот момент Тайдир волновался за невесту и не хотел оставлять ее в замке.

— Зачем бы ей так желать сидеть в замке? — в запальчивости продолжал спорить Реттен, но остальные старейшины вдруг снова насторожились, и все как один уставились на Лиарену.

Словно пытались рассмотреть в ней нечто предосудительное.

— А где еще должен быть весной честный человек, как ни в крепости? — ядовито осведомился Экард и небрежно добавил, — если, разумеется, он воин или маг.

— Разве твоя дочь… магиня? — заданный Гаредизом вопрос прозвучал так опасливо, как будто был первым шажком на свежий ледок.

— А кем она может быть, если я сам маг и жена тоже? — с лёгким высокомерием осведомился отшельник, изумлённо вздёрнув бровь. Весь его вид говорил при этом, что маг никак не ожидал услышать от старейшины подобной глупости.

Старейшины помрачнели и призадумались, а Дзерн достал новый свиток.

— Постановление совета обители о признании особых способностей у донны Лиарены и приёме ее в ученицы к магистру Сайдену. Второе постановление… о достижении ученицы Лиарены уровня магини и направлении ее в ученицы к магистру Экарду.

Старейшины выглядели так, словно подняли крышку с супницы и обнаружили там живую змею, и магиня невольно заинтересовалась, какие еще подарки спрятаны за пазухой у магистров, и почему они так расстраивают старейшин? Ведь дело-то обыденное, пристроить совращённую девицу в жены к соблазнителю? Или все не так просто, как она решила сначала?

— А почему она не ходит в положенной магам одежде? — зло буркнул Реттен, и покосился на мнущую платочек внучку.

— Нет закона, обязующего магов везде ходить в плащах со звёздами, — отчеканил Дзерн, и в его голосе звякнула сталь, — мы надеваем форму только тогда, когда находимся на работе. Однако сегодня мы судим вовсе не магиню Лиарену Варгейз, по обоюдному согласию прошедшую священный свадебный ритуал с дорином Тайдиром и имеющую все права на дорант Варгейз и все имущество мужа. А донну Анману, претендующую на заречное поместье дорина в качестве откупа за соблазнение.

— А вы хотели бы оставить ребёнка дорина и его мать без средств к существованию? — зло прошипел Реттен.

— Мы хотим только одного: выяснить истину, — холодно глянул на него отшельник. — Но если этот ребёнок действительно окажется сыном Тайдира, я сам позабочусь и о его матери, и о нем. У меня как раз есть домик… там у донны будет все необходимое: еда, одежда, дрова. И надёжная охрана.

Анмана тихо всхлипнула и стиснула платочек, но на неё никто не обратил внимания, старейшины о чем-то тихо переговаривались на явно условном языке, Дзерн аккуратно складывал в шкатулку документы, а Экард, как бы в задумчивости, поглаживал камни посоха.

Серый туман пути вспух в свободном углу комнаты внезапно, и Лиарена встревоженно оглянулась на отца. А наткнулась на тоскливый и мрачный взгляд мужа и, пожалев его всей душой, вдруг, сама не зная зачем, совершила абсолютно несвойственным воспитанным доннам поступок. Дерзко усмехнулась и лукаво подмигнула дорину, обещая таким вызывающим жестом полную поддержку и понимание.

Тай на мгновенье опешил, а потом улыбнулся с видимым облегчением, и от этой улыбки в душе его дорины пышно расцвело солнечно-счастливое одуванчиковое поле.

— Вы на суде старейшин, — зло каркнул заметивший эти переглядывания Реттен, но магиня уже состроила на лице невозмутимую гримасу, и сидела с самым чинным видом, будто не слышала этого грубого окрика.

— Добрый день, Лиарена, — поздоровался пришедший порталом Ильтар, вызвав новую улыбку дорины, и шагнул к столу — Мы принесли сферу истины, и зеркало памяти, но сразу предупреждаю, трогать их небезопасно. Слишком это дорогие артефакты, чтобы мы не предусмотрели для них надёжной защиты.

— А как мы проверим, что это действительно артефакты, а не простые мажьи фокусы с огоньками? — въедливо осведомился один из старейшин.

— Сейчас я соединю вот эти камни, — сопровождал свои слова действием Ильтар, — и все, кто находится в этой комнате, не смогут сказать ни слова неправды. Сейчас я задам проверочный вопрос. Скажите, почему вы сегодня, когда мы явились сюда по вашему вызову, заявили, будто Тайдир подложный, а настоящий погиб на болотах декаду назад?

— Это донёс… — начал важно объяснять Реттен и вдруг побледнел и схватился ладонью за рот, словно не желая выпускать рвущиеся оттуда слова.

— Надо понимать, в поместье дорина Варгейз у вас имеются шпионы, — усмехнулся старший магистр, — а может и в замке есть такой? И он, не видя несколько дней дорина и его жену на стенах, решил, будто они погибли?! А словам магов, что дорин лечится в обители после тяжёлого ранения, ваш доносчик почему-то решил не верить. Вы можете молчать, но не сомневайтесь, его уже ищут и скоро приведут сюда.

Лиарена снова глянула на отца, рассмотрела его презрительно сузившиеся глаза, в упор изучающие побледневших старейшин, и помрачнела. Вот теперь ей стала окончательно понятна суть затеянной Реттеном интриги. Если бы дорин с женой действительно погибли, Анмана осталась бы единственной кровной родственницей предполагаемому ребёнку дорина. Но почему они считали, что фамильный амулет признает этого малыша, если в нем нет ни капли крови Варгейзов?

— Анмана, — тихо и устало произнёс Экард, — даже не мечтай отправиться отсюда домой, если не скажешь правды. Ты ввязалась в плохую историю, девочка, и я догадываюсь, кто тебя в неё втянул. Но плакать и каяться поздно, ты вместе с сообщниками покусилась на честь и искренность людей, которые стоят для магов обители и дорантов значительно больше, чем вся твоя родня. И только правда поможет тебе остаться на свободе, все остальные злодеи сегодня будут ночевать в камерах. И эти кельи расположены вовсе не под этим домом, а в моем тайном убежище.

— Не запугивай, — взвился Реттен, — девочка и так страдает, ее тошнит уже вторую…

Он вдруг выпучил глаза и снова схватился за рот.

— А вот в этом никто из доранта Варгейз не виноват, — зло усмехнулся Ниверт, — её тошнило, еще когда она приехала в замок. Как я выяснил, донна все время сосала лимонные леденцы и потихоньку глотала какое-то зелье. Потому она и опоздала, и приехала вместе с толпой слуг. Выходит, этот план был изобретён уже давно. Вы наверняка прослышали, как бесстрашно в последнее время Тайдир бросается на монстров, которых становится все больше, да и про прошлогодние потери наверняка не забыли. Вот потому и надеялись на гибель дорина, все знают, неосторожные чаще попадают в лапы монстров.

— Значит, он уговорил ее раньше…. - осторожно произнёс Реттен и победно усмехнулся, почти откровенно обрадовавшись найденному способу обманывать артефакт.

— Когда именно? — сухо спросил Ильтар, — если всем известно, что до рождения сына дорин Варгейз почти полгода, кроме как в Лодер, никуда из замка не уезжал? А Анмана в это время безвылазно сидела дома, до самой поездки в замок Тайдира. И мне теперь припоминается, как рьяно вы настаивали на этих смотринах, почти угрожали Тайдиру расторжением торговых договоров! Поэтому, как ни жаль мне беременную донну, придётся задать ей прямой вопрос, и от ответа будет зависеть величина наказания за попытку оговора. Анмана, отвечай прямо, Тайдир отец твоего ребёнка?

Юная донна на миг подняла на него полные слез глаза, попыталась что-то произнести, но ничего, кроме невнятного мычанья с ее губ не сорвалось.

— Перестаньте над ней издеваться! Неужели вы не видите, как она страдает! — Возмутился Реттен и ринулся к Анмане, — Не плачь, девочка, мы не отдадим тебя этому солдафону, он твоего мизинца не стоит! Потерпи, вот сожрут его монстры, мы всё равно докажем…

Он резко смолк, сообразив, что в горячке выболтал все свои истинные мысли и вдруг, свернув к столу, метнул в стоящие на нем артефакты свой жезл дорина.

Лиарена не успела даже испугаться за судьбу чудесных вещей, как жезл резко отлетел назад от закрывающего артефакт щита. А в следующую секунду очередь бояться наступила для подлого старейшины. Невидимая воздушная лапа создалась у магини сама собой, ловко поймала непременный атрибут власти дорина и принялась яростно размахивать им над головой и спиной Реттена. А пару раз даже вполне ощутимо задела его по плечам.

Советник взывал о помощи и ругался в голос, призывая на головы магов все невзгоды, какие смог придумать его изворотливый ум, бегал по просторной комнате и прятался за соправителями и за мебелью. Всё напрасно, вещица, столько лет покорно служившая его деду и прадеду, словно взбесилась и никак не желала успокаиваться, как будто решила зараз наказать его за все прежние проделки и плутни.

Прекратилось это сумасшествие в одно мгновение, Анмана вскочила со своего кресла и, с ненавистью глядя на старшего магистра, закричала:

— Да, да! Тайдир не отец! Но никакого ребёнка всё равно нет! Это просто амулет… у меня на поясе. И замуж я за него не собиралась… мы просто так пошутили…

— Ну вот и умница, — мягко, как ребёнка, похвалил обманщицу Экард, перехватив у дочери воздушную плеть и повесив жезл под потолком, — но ведь это у тебя не один амулет? Дзерн, поставь донну перед зеркалом, она покажет нам все свои секреты.

— Хватит, — разъярённо зашипел старейшина, смерив внучку ожесточённым взглядом, — мы уходим. В моем доме уже даже все слуги догадались о тяжести Анманы, а ваши хвалёные артефакты почему-то ничего не нашли. Завтра же все доранты будут знать правду! И как вы бедную девочку запугивали, и как надо мной издевались.

Лиарена слушала ядовитую речь старика, и с каждым мгновением недоумевала все сильнее. Сердцем она чувствовала лживость его слов, но никак не могла понять, почему на Реттена не действует артефакт?

Да и очевидного несоответствия объяснений Ниверта и последнего сообщения Анманы она пока тоже ничем не могла объяснить. Кто-то из них двоих солгал, а сфера почему-то этого не заметила.

Или она вообще не работает?

Сопровождавшие Анману женщины слова своего дорина восприняли как приказ, мигом вскочили с мест и попытались увести свою подопечную, но тут же оказались спелёнаты невидимыми путами.

— Пока мы не закончим расследование — никто отсюда не выйдет, — звякнул сталью голос Экарда, — не тяни Анмана, загляни в зеркальце… думаю, все мы увидим там нечто интересное.

— Я не хочу… — жалобно взвыла донна, тщетно пытаясь вывернуться, — отпустите.

Но невидимая рука неумолимо вела ее к Дзерну, спокойно и ловко устанавливающему артефактное зеркало напротив девушки. Магистрам явно надоело это затянувшееся представление и они стремились как можно скорее разобраться со всеми тайнами.

— Нехорошо измываться над женщиной… — укоризненно проговорил Гаредиз и возмущённо смолк, получив в ответ откровенно презрительный взгляд Экарда.

На несколько мгновений в комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь безнадёжными всхлипываниями Анманы. Впрочем, юной донной, гостившей в замке Варгейз луну назад, эта девушка больше не была. Чем дольше она отражалась в зеркале, тем стремительнее менялось её лицо.

Лиарена затаив дыханье, следила за неожиданным превращением всхлипывающей лгуньи, и настроение ее портилось всё сильнее. Девицу, постепенно выступавшую из-под тщательно наведённой личины она не только знала, но и ненавидела. Причём с каждым мгновением неистовее. Вот теперь дорина все отчётливее понимала, какую судьбу готовили Карику, да и всему доранту Варгейз, эти подлецы, надеявшиеся на их с Таем гибель.

Тайдир решительно встал с места и направился к Лиарене, но по пути на миг приостановился напротив теперь уже непрерывно всхлипывающей Кальи.

— Тварь, — процедил дорин, с презрением глядя в лицо опустившей взгляд служанки, — какая же ты тварь! Намного хуже болотных!

Тайдир стиснул в объятьях поднявшуюся ему навстречу жену и несколько мгновений стоял, впитывая ее тепло и запах и упиваясь ими истово, как наслаждается солнцем путник, несколько дней блуждавший во мраке и стуже глубоких катакомб. И от этого тепла постепенно начала таять тяжёлая ледяная глыба, намёрзшая в груди дорина в тот миг, как ему сказали о притязаниях Анманы.

Глава 11

— Это ты грязная скотина, сначала улещал меня, а потом… — закричала вдруг Калья, и, развернувшись, швырнула в спину дорина какой-то небольшой предмет, мгновенно выхваченный из недр балахона.

Перед лицом Лиренты вдруг вспыхнул нестерпимо яркий, ослепительный свет, и сразу же обдало жаром пальцы, лежавшие на плечах мужа.

Дорина еще не успела ничего понять, как над головой Тайдира сомкнулся синеватый купол непонятно откуда взявшейся защиты, а сам дорин притиснул жену к своей груди так сильно, что стало трудно дышать

И только через пару мгновений ошеломлённую тишину вспорол истошный женский визг, и следом за ним как сквозь одеяло донеслись встревоженные мужские крики, ругань и звуки борьбы. Движимая любопытством и тревогой за отца и друзей дорина попыталась вырваться из стальных объятий мужа, но он её не отпустил, так и держал в кольце рук, не переставая поглаживать пальцами спину и плечи жены и шептать ей в макушку какие-то несвязные признания.

— Все закончено, — устало сообщил Экард почему-то оказавшийся рядом с ними, — отпускай её, Тай, дай дорине вздохнуть свободно.

— Больше никогда… никогда, слышите? — прошипел Тайдир разъярённым зверем, — я не позволю вмешивать в подобные интриги мою жену! Чем таким бросила в нас та гадина?

— Одним из тех флаконов, которые мы используем против монстров, — тихо сообщил Ильтар, — но ругаешься ты зря. И за Лиренту волноваться не стоило. Мы ею рисковать не собирались. Но кроме неё больше никто и ничто так быстро не вывело бы Калью из себя. Они ведь опытные интриганы, напоили девушку зельями с запасом… и только вид счастливой соперницы мог преодолеть это безразличие.

— Она и мгновенья не была моей жене соперницей… у Лиа вообще нет и никогда не будет соперниц, — рыкнул еще не оправившийся от страха за любимую дорин, — у нас в роду все однолюбы.

Но объятья всё же ослабил, заглянул в лицо жены и на долгий миг потерялся в счастливом сиянии её глаз.

— Давай узнаем… — розовея от смущенья и счастья, прошептала ему Лирента, — как им такое пришло в голову… и где они взяли такие сильные амулеты?!

Тай нехотя отстранился, но сидеть в отдалении от жены больше не захотел. Устроился на кресле и усадил девушку рядом, приобняв за талию и заботливо расправив оборки шикарного платья.

— Я куплю тебе сотню таких, — мечтательно улыбаясь, шепнул он дорине, и повернулся к старейшинам.

Дорины больше не сидели за столом, важно, по-хозяйски развалившись в мягких креслах. Теперь старейшины занимали простую скамью, стоявшую у глухой стены для подсудимых и провинившихся жителей. И не могли ни шевелиться, ни говорить, накрепко опутанные плотными витками воздушных плетей. Калья сидела отдельно, а сопровождавших ее женщин нигде не было видно. Видимо Ильтар уже отправил их куда-то, но теперь дорина точно знала, что за судьбу невиновных волноваться не стоит. А вот как наказывают магистры тех, кто попытался преднамеренно оболгать и обмануть их союзника, она пока не знала.

— Сейчас я буду задавать вам прямые вопросы, — поворачивая сферу в сторону старейшин, сухо пояснил Дзерн, — и вы должны отвечать очень кратко и вразумительно. Тех, кто попытается юлить, насильно напоим зельем повиновения, мы и так потратили на ваши интриги очень много ценного времени и больше церемониться с вами не будем.

— И не надейтесь, будто мы не заметили грубого и наглого нарушения главного соглашения, — холодно уронил Ильтар, — Все ваши прошлые интриги просто детские шалости по сравнению с тем, что вы задумали сейчас. Захватить владения Тайдира и лишить магов крепости, — вот ваша тайная и главная цель.

— Гаредиз, — сняв с главы совета заклинание молчания, строго спросил Дзерн, — ты знал, что Реттен вместо Анманы привез на суд служанку Тайдира?

— Да, — мрачно процедил глава, — но он сделал это с благой целью.

— И какая это цель?

— Не волновать и не мучить беременную внучку.

— А о том, что на теле Кальи были искажающие истину амулеты, ты тоже знал?

— Нет… — Гаредиз мгновенье молчал, потом выдавил, пряча глаза от соседей, — но он заверил, что все хорошо продумал и никто ни в чем Калью не заподозрит. И мы были уверены в гибели дорина Варгейз, один из воинов, дружок Кальи рассказывал ей, что маги и верные слуги дорина ходят мрачные, а няньки заплаканные.

— И вы решили, что дорин с женой погибли. А раз так, то нужно любым способом захватить власть в доранте, ведь там тучные земли, богатые леса и мощная крепость. Или замок, стоящий на правом берегу Терсны вам был не нужен? Как вы намеревались с ним поступить?

— Продать вам, — с ненавистью глянув на артефакты, признался Гаредиз, — за амулеты и зелья.

— Кто еще, кроме Реттена, замешан в этом мошенничестве? — холодно спросил Экард.

Отшельнику был уже совершенно ясен хитрый план, который вполне мог бы удастся, если Лирента с мужем не вернулись. Спорить со старейшинами из-за земли и замка магистры никогда бы не стали, в старинном соглашении на этот счёт были очень чёткие указания. Маги не имели права вмешиваться в дела совета старейшин о наследовании или дележе имущества, если их не приглашал как защитников кто-то из доринов.

— Только Лиссант не знал, — хмуро ответил глава совета, справедливо предполагая, что врать бесполезно.

Прямодушный и упорный Лиссант молчать не станет, он и так спорит с ними по любому поводу, и это неожиданно сыграло в его пользу. Хотя все остальные старейшины почти в открытую считали Лиссанта не умеющим жить глупцом, теперь закончилось время их правления и настал его черед праздновать победу.

— Дзерн, вы с Витерном помогите Лиссанту составить обращение к жителям, — скомандовал Ильтар, — а я отправлю этих в камеры. Судить их будем позже, как только досконально выясним степень вины каждого.

— Я иду в свое убежище, — взялся за посох Экард, — Лирента, вас доставить в замок?

— Сами дойдём, — отказалась путница, — если только ты не хочешь пойти к нам в гости.

— Завтра приду… или напишу, — отказался отшельник и исчез в тумане пути.

Девушка попрощалась с магами лёгким кивком головы, не сомневаясь, что они вскоре встретятся, зажмурила глаза и представила знакомую гостиную в замке Тайдира.

А едва почувствовала под ногами упругий ворс ковра и рассмотрела пламенеющее закатом небо за окном, руки мужа стиснули ее талию с новой силой и на лицо и шею Лиренты обрушился шквал жарких и нежных поцелуев.

— Как я боялся… — оторвавшись на миг от жены, с чувством пробормотал дорин, и снова припал к ее губам.

— Я тоже… — выдохнула магиня, получив очередную передышку, и вспомнила, о чем хотела его спросить, когда сидела за столом в отцовском доме, — ты обедал?

— Перекусил с магами… — отмахнулся он, и поторопился заверить, — но я не хочу… счастье моё…

— Тай… — задыхаясь, шепнула девушка еще через некоторое время, — нам лучше уйти…

— А ты не передумала? — с истовой надеждой взглянул Тайдир в томно сияющие карие глаза, и, сглотнув, подхватил её на руки.

— Подожди… — Остановила его путница, мгновенно сообразив с каким интересом будут смотреть случайно оказавшиеся за дверью слуги или воины, как он несёт ее через широкий коридор.

Закрыла глаза и представила себе комнату, в которой была всего раз в жизни.

Зато очень хорошо запомнила.

— Лиа… — нежно шепнул дорин, обнаружив себя стоящим посреди собственных покоев, и спрятал лицо в кружевах на ее груди, — ты очень хочешь стать самой сильной магиней?

— Нет… — помолчав, еле слышно выдохнула Лирента, и крепче обвила руками его шею, — не хочу.

Создала воздушную лиану и решительно задвинула засов на входной двери. Сейчас она не желала абсолютно никого впускать ни сюда, ни в собственную жизнь.

— Любовь моя… — оглянувшись на этот звук, простонал дорин, — лишь бы ты потом не жалела…

— Никогда… — шепнула она уверенно, и сама подставила ему губы, падая в водоворот жаркой нежности и незнакомых, но сладостных ощущений.

* * *

Разбудило Лиренту странное ощущение, дорина словно горела в лихорадке и, тем не менее, ни больной, ни слабой себя не чувствовала. Несколько мгновений она не могла понять, почему от сжигающего ее изнутри жара не потрескались губы, не гудит голова и не мутится сознание.

Она подняла руку, потрогать лоб, как делала матушка, и замерла от неожиданности, разглядев сияющие золотистым огнём пальцы. Несколько мгновений Лирента недоверчиво разглядывала их, чувствуя, как растёт в душе тревога, и хмурясь все сильнее. Похоже, магистры не зря ее предупреждали и приносили зачарованное кольцо, и теперь магине придётся признаваться им в содеянном.

Нет… она ни о чем не жалела, и если бы довелось вернуться во вчерашний вечер, непременно поступила бы точно так же. Нежность и счастье, светившиеся в глазах Тая, стоили того, чтобы нарушить этот запрет ещё и ещё.

Только сначала неплохо бы выяснить у кого-нибудь из магов, не несёт ли она теперь в себе какой-нибудь опасности вроде ожогов или болезненных уколов для дорина и окружающих. И этим лучше заняться прямо сейчас, пока Тай спит. Пугать своими предположеньями просто трясущегося над нею мужа магиня не хотела.

Лирента осторожно отодвинулась от дорина, намереваясь исполнить свое намерение, но он тотчас подтянул ее назад, мотнул головой, заставляя себя проснуться, и хрипловато прошептал:

— Ты куда?

— Никуда… просто жарко. Спи.

— Если нужно — скажи, я сам тебя отнесу.

— Не нужно… — спрятала вздох Лирента, и притворно зевнула, ругая себя за легкомыслие. Ну почему бы ей не поговорить заранее с Терной или с отцом? Он такой умный и деликатный… понял бы и с полунамёка.

Несколько минут она лежала неподвижно, изобретая план побега и презирая себя за обман, каким собиралась начать семейную жизнь. А едва Тай снова засопел ровно и размеренно, осторожно просунула на свое место воздушную плеть и сделала ее плотной. А потом со вздохом выскользнула из-под одеяла и на цыпочках направилась к купальне, где видела несколько чистых мужских рубах. Достаточно длинных, чтобы добраться до своей комнаты в доме отца, а там она найдёт, во что переодеться.

— Лиа… я тебя обидел? Ты не хочешь со мной разговаривать? — раздался вслед горький, как осенний дым, голос мужа, и магиня застыла на месте, боясь повернуться, чтобы не встретиться с его укоризненным взглядом, — как хочешь… только не ходи раздетая, простынешь.

Вспыхнул открытый светильник, и по наборному паркету прошлёпали к магине босые ноги. А потом сильные руки заботливо накинули ей на плечи что-то лёгкое и пушистое, бережно обернули вокруг талии, и дорина не выдержала.

Порывисто обернулась к любимому, обвила его руками и, прильнув к родной груди, виновато шмыгнула носом.

— Лиа… Лиреночка… радость моя, скажи… чем я тебя обидел? Что было не так? Ну, не молчи… прошу…

— Ты — ничем, — всхлипнула дорина, с неожиданным облегчением понимая, как напрасна была попытка справиться с внезапной бедой в одиночку, — а магия…. резко выросла, я вижу в темноте свои пальцы… и внутри жар.

— И куда же ты собралась? — встревожился дорин, усаживая жену на кресло и опускаясь рядом.

— К отцу… он не будет меня ругать…

— Тебя никто не имеет права ругать, — с нажимом процедил Тайдир, — а к отцу мы пойдём вместе. Сиди тут… я принесу платье.

— Я хотела найти форму…

— Принесу форму, твои сундуки уже в моих покоях… я еще вчера приказал Берту, — покладисто согласился дорин с женой, и неожиданно крепко притиснул ее к груди, — только никогда больше так не делай… я думал, ты хочешь уйти насовсем.

— Никогда так больше не думай… — тихо прошептала Лирента, блуждая пальчиками по его плечам, — и не верь тому, кто тебе такое скажет. А сейчас неси одежду… нужно спешить.

Пока они собирались, магиня старалась не думать, не напрасно ли она не осмелилась сказать Таю всех нежных и пылких слов, теснившихся в тот момент в ее душе. Но чуть позже, ежеминутно сталкиваясь с его горячими руками и жадными губами, догадалась, что случайно нашла единственный способ добраться до Экарда в ближайшую декаду.

— Тай… перестань… хотя бы некоторое время, — застенчиво шепнула новобрачная, открывая путь в убежище Миттена.


Магиня надеялась найти там отца, а возможно, и кого-то из старших магистров, но убежище встретило их гнетущей тишиной и неприветливым холодком, живо напомнив тот день, когда они попали сюда в первый раз.

Несколько секунд Лиарена настороженно прислушивалась к этому, невозможному на поверхности, нерушимому безмолвию, все сильнее тревожась и бледнея. Мрачные предположения о трагедии, произошедшей тут в их отсутствие, теснились в ее мозгу, заставляя торопливо и привычно выстраивать вокруг них с Таем защитный купол.

Хотя Лиарена и не была уверена в его полной надёжности, но лучше хоть какая защита, чем никакой. Разумеется, можно было сразу же вернуться в замок, но уходить отсюда, даже не попытавшись разобраться в странном исчезновении отца, она просто не могла. Слишком дорог и близок стал Экард для неё за эти дни, и слишком больно оказалось даже думать о возможности так быстро его потерять. Да и все крепнущее подозрение о том, куда могли деться новые хозяева и гости этого убежища, заставляло магиню забыть про собственные проблемы и думать о том, как проверить каждый уголок этой связки пещер в надежде найти уцелевших соратников. Но сначала она отправит отсюда мужа… а чтобы он не сердился, скажет одно из тех заветных словечек, которые так и не решилась сказать ночью.


Тайдир, нахмурившись, всматривался в огорчённое лицо жены, в бледное сияние окружившего их купола и всё сильнее сжимал рукоять кинжала, повешенного на пояс по привычке в самый последний момент. Но вслух спрашивать ничего не осмелился, точно зная, как маги не любят, чтобы им мешали во время работы.

— Лиарена? — встревоженно произнёс вдруг совсем рядом голос отшельника, и бледное сияние светильников начало резво разгораться, — в чем дело? Почему вы не спите в такую рань?

— Отец… — оглянувшись, магиня некоторое время изумлённо рассматривала бледно-зелёное сиянье, окружавшее отца и яркую радугу огоньков, облепивших его посох, — где ты был?

— Спал, — чуть ворчливо фыркнул он, и лукаво усмехнулся, — а вот вам почему не спится?

— Так ведь магия… — стремительно краснея, выдавила Лиарена, и в тот же момент Тай развернул ее лицом к себе и крепко прижал к груди.

— У неё жар, — процедил он враждебно и вызывающе уставился на тестя, — ей нужна помощь.

— Вообще-то она уже сама себе помогла, — мягче проворчал Экард, — и теперь вполне может спокойно выпить пару чашек отвара и съесть кусок пирога… тут еще остались те, которые пёк ваш Зелен. Идем на кухню.

Напоминание о еде почему-то заставило Лиарену проглотить голодную слюнку, словно она не ела уже не первый день, и дорина утвердительно кивнула вопросительно смотревшему на неё мужу. Но поднять себя на руки не позволила, слишком уж вызывающим и откровенным будет такое поведение.

— Ты о чем-то жалеешь? — мигом напрягся Тайдир, испытующе заглядывая ей в лицо, и магиня сразу вспомнила о своём недавнем желании сказать ему все самые важные слова.

Вот только оказалось не так-то легко это сделать, особенно когда поблизости находится отец. И поэтому Лиарена просто обняла мужа за шею, привстала на цыпочки и неумело чмокнула его в губы.

— Нет.

Тайдир мигом притиснул ее к себе, прильнул жадным поцелуем, но дорина поторопилась вывернуться, помня о способности отцовского артефакта следить за нею на расстоянии.

— Не сейчас…

— Счастье моё… — он все-таки поднял жену на руки и нёс до самой двери, тайком касаясь губами ее щеки и волос.

— Сначала поешьте, — не оборачиваясь, властно приказал возившийся у осиротевшей плиты Экард, едва они вошли в кухню, — потом поговорим.

И ни один из супругов не решился ему перечить.

Глава 12

— А теперь мы отправимся в зал испытаний, — объявил Экард, едва дочь пресыщенно отодвинула от себя тарелку, — но сначала Лиарена быстренько отведёт мужа в замок.

— Но я не хочу… — попытался противиться Тайдир и тотчас смолк, остановленный уверенным и насмешливым взглядом отшельника.

— Ты и сам понимаешь, как не прав, — с неожиданной мягкостью качнул головой Экард, — тебя несколько дней не было в доранте и между воинов и жителей уже поползли нехорошие слухи. Именно они заставили Гаредиза засуетиться, и не только твои поля и леса манили мошенников. Старейшины давно стремятся отказаться от помощи магам, не посылать ни воинов, ни провианта, не платить «болотный» налог. Жадность — вот второе имя подлости. Поэтому, сейчас ты будешь ходить по крепости и раздавать указания, как положено возвратившемуся из лазарета дорину, а немного позже к тебе присоединится и Лиарена. Сначала ей нужно растратить притянутую сегодня энергию, и закрепить величину резерва… и нужно заняться этим как можно скорее, иначе произойдёт выброс и резерв вернется к прежнему состоянию, или немного уменьшится.

— Тай… — просительно взглянула на мужа дорина, и он немедленно встал из-за стола.

Но прежде, чем направиться за женой к двери на миг приостановился и хмуро спросил:

— А она выдержит тренировку? Может… ей лучше сегодня отдохнуть?

— Нет, — ответила за отца Лиарена, и невольно вздохнула, сокрушённо глядя на мужа, — не хочу я отдыхать. Мне нельзя становиться слабее… хочется помочь магистрам вернуть домой всех тех… кто за зеркалом.

Тайдир крепче стиснул губы и пошагал дальше, не желая признаваться, какие противоречивые чувства сейчас бушуют в его груди.

Конечно, он сам пообещал любимой не запрещать ей заниматься магией и подниматься на стены. Но просто не знал тогда, как больно может сжиматься от тревоги за неё сердце, как непрерывно будет жечь душу желание все время держать ее в поле зрения, а еще лучше — на руках, крепко прижав к груди. Тай больше всего желал бы сейчас забрать то слово назад, да только знал так точно, словно это было вырублено у него в сердце, чем обернётся попытка поступить так подло.

С той самой секунды он больше никогда не увидит светлого восхищения в ее так счастливо сияющих глазах, словно Тайдир вовсе опытный воин, и строгий, а временами и суровый хозяин большого доранта, умеющий не только рубить монстров, но и судить, карать и миловать. А еще загодя думать о нуждах и бедах жителей своих владений, о дровах и посевах, о добыче меди и заготовке провианта на зиму и сотнях подобных больших и малых дел.

В глазах любимой Тай, как в волшебном зеркале, видел отражение вовсе не этого, не избалованного жизнью человека, сделавшего за время правления немало ошибок, и едва не испортившего своей собственной судьбы. В них был светлый образ совершенно иного мужчины, скорее юноши, который таился где-то глубоко внутри Тайдира, и был неизмеримо добрее, застенчивее и наивнее своей зачерствевшей оболочки.

Именно таким он был в редких счастливых снах и в сокровенных воспоминаньях о тех временах, когда живы были родители и еще не сгинули в пасти монстров почти все его домочадцы.

Ладошка жены нежно, словно погладив, подтолкнула его к распахнувшемуся зеву туманного пути, и дорин привычно поспешил туда шагнуть, помня назубок о том, сколько энергии забирает у магов каждая секунда удерживания перехода.

И в следующий миг уже стоял в своей собственной гостиной, ошеломлённо пытаясь осознать внезапно открывшуюся ему истину.

Ведь если магистрам удастся освободить сидящих в заточении людей, то придут назад не только воины и маги! Вернутся домой все его домочадцы, младшая сестрёнка и почти полсотни тётушек и дядюшек, двоюродных братьев и сестёр!


— Я рад, что ты счастлива, — тихо произнёс Экард, когда Лиарена вернулась в кухню, и коротко вздохнув, добавил, — очень рад.

— Ты сердишься, — отметила дорина его вздох и виновато потупилась, не имея никаких доводов для оправдания.

Да и откуда их взять, если он прав?! Все они столько возились с нею, стараясь поднять способности, а она одним махом разрушила всю их работу?

— Нет. — Качнул головой отшельник, и насторожился, — а почему ты так решила?

— Но ведь способности… — заикнулась Лиарена и смолкла, не зная, как объяснить те тонкости, о каких он и сам несомненно знает.

— Тихушники, — сердито фыркнул Экард и указал на стул, — Садись, выпей еще чаю… и запомни главное правило путника, после каждого открытия пути нужно немного перекусывать. Особенно, если ходишь сама. А пока ты ешь, я немного проясню суть этого вопроса. Время до прихода магистров у нас есть.

— А… — хотела задать вопрос дорина, но не решилась, только заалела щёками, представив, что объясняться придётся и с ними.

— Ничего никому ты не должна, — заметив ее румянец, помрачнел отшельник, — поэтому держи голову выше и не красней. Любовь — самое главное и сильное из человеческих чувств, истинная любовь, разумеется. От неё у людей вырастают крылья, а в душе расцветает маленькое солнце. Она подвигает на самые светлые и добрые поступки, рождает поэтов и художников, чьи творения и через века будут греть сердца потомков этим чудесным светом. Но она редка и хрупка, и потому нуждается в бережном отношении и защите. И вот это для вас сейчас главное, беречь свои чувства и не позволять никому их испортить, или заставить о чем-то жалеть. Это главное… что я хотел тебе сказать. А теперь поясню про магию. Способность к чародейству тоже мощная сила, и она напрямую связана с нашими эмоциями… и вот тут начинается тёмный лес, в котором все дорожки непознаны. Ты и сама уже убедилась, как влияет твоё настроение и чувства на возможность творить заклятья. В гневе маг может намного больше, чем в обычном состоянии, а счастье или страх за любимых, вообще, творят чудеса. Иногда любовь вызывает бурный всплеск способностей и резкое увеличение резерва. Причём у юных магов этот всплеск сильнее всего и не всем удаётся с ним справиться, потому-то учителя и следят за влюблёнными учениками.

— А что бывает с теми… кто не справился?

— Всякое… я же говорю, тёмный лес. Некоторые, не совладав с резервом, даже сжигали мебель или взрывали дома. Но тебе не о чем волноваться, у Тайдира на покоях мощная защита. Да и браслеты вам достались не простые. А ты вообще молодец, что сразу открыла туманный путь… это лучший способ быстро истратить магию. И поэтому тебе не грозит потеря прибавившегося резерва.

— А намного он прибавился? — почувствовав в объяснении отца недоговорённость, заинтересовалась Лиарена, и тайком облегчённо вздохнула. Как ей теперь стало совершенно понятно, магистры нарочно запугивали ее, и немного преувеличили опасность.

— Мне кажется… — с сомнением посмотрел на неё Экард, — почти вполовину или немного меньше… но главное сейчас не потерять эту прибавку. И потому мы сейчас дождёмся магов и попробуем вызвать из прохода еще парочку монстров. Как мне сообщили из замка, за вчерашний вечер и ночь рядом с ними не открылось ни одной каверны. Значит вчерашним боем магистры нарушили устойчивый порядок в том убежище… куда монстры таскают пленников. Пока не знаю, зачем они им, но по-видимому, очень нужны. Иначе бы они не собирали их с таким упорством уже десятки лет. Ясно только одно, не на корм монстрам…

Магистр резко смолк, схватил бокал и залпом выпил горячий отвар, не замечая, как стекают на воротник тёмные струйки.

Некоторое время молчал, потом размеренным тоном начал объяснять, как они будут действовать в проходе, и куда ни в коем случае не должна соваться Лиарена.

Магиня жевала подогретые на сковороде пирожки, слушала инструкции отца и пыталась понять, почему у неё на душе так тревожно. Крутилась в голове какая-то неясная мысль, но никак не могла сформироваться в чёткий вопрос, а когда за дверью послышались голоса и в кухню толпой вошли старшие магистры под предводительством Ильтара, она и вовсе растаяла.

Сначала дорина опасалась намёков на свой проступок, или даже шуток, но занятые предстоящим боем маги словно ничего не замечали, и постепенно она расслабилась, успокоилась и начала вслушиваться в распределение обязанностей. И когда все было почти готово к новому открытию прохода, вдруг ясно вспомнила про свои страхи.

— А в зеркало мы не будем сначала смотреть? — небрежно осведомилась Лиарена и тотчас почувствовала, как на миг все вокруг неё застыли, как будто услышали по меньшей мере удар грома. Или, скорее, ужасающую нелепость.

— Я дежурил там всю ночь, — суховато произнёс Экард и, отвернувшись, принялся копаться в висевших у него на поясе пузырьках и амулетах, которые уже не раз тщательно проверил.

— И ничего не сказал… — растерянно пробормотала Лиарена, чувствуя себя так неловко, словно заглянула в чужую спальню.

— Нечего было говорить… — мягче вздохнул отшельник, — они так и не открыли свое зеркало.

— Но может быть… мы причиняем им вред, убивая монстров? Может монстры их наказывают за это?

— Лиарена… — хмуро произнёс Ильтар, стараясь не смотреть на девушку, — бывают обстоятельства, когда выбора просто нет. Если мы не перебьём монстров, они так и будут открывать каверны и таскать к себе новых жертв. А если уничтожим их как можно скорее, то, может быть, сумеем спасти пленников.

— А возможно и третье, — жёстко рыкнул Экард, — и даже четвёртое. Но мы об этом узнаем только опытным путём. И поэтому не будем тянуть время… а то зять со мной разговаривать не будет.

Лиарена возмущённо вспыхнула, вот от кого-кого, а от отца она упоминания о Тае никак не ждала, но маги восприняли слова отшельника очень серьезно, и немедленно поднялись с мест, направляясь в сторону прохода.


Тележки с продуктами, как выяснилось, приготовили големы, и они же тащили их в проход, впереди молчаливой толпы магистров. Лиарена шла почти последней, следом за ней мягко шагал только Ильтар, и это было обычное для магов распределение обязанностей. По сигналу командира сначала соратников выносят более слабые путники, а последних забирает самый сильный.

На этот раз командовал вылазкой Экард, и он шёл самым первым. Это тоже было незыблемым правилом обители, сильные нападают, остальные прикрывают и обеспечивают отход.

Дорина невесело хмыкнула, представив, как расстроилась бы матушка, узнав, к чему привели дочь занятия магией, и постаралась забыть и про родителей, и про мужа, явно с нетерпением ожидающего ее возвращения. Вновь обретённый отец не раз сегодня повторил приказ не отвлекаться и отступать по первому сигналу, прихватив не менее трёх магистров.

И воздушная лапа, готовая сцапать ближайшую тройку уже была у Лиарены наготове. Как и щиты и парочка огненных вихрей, тратить силу на большее Экард категорически запретил.

— Внима…

Вскрик отца прервался дробным грохотом, словно рядом рухнула и раскатилась какая-то постройка, дорину на миг ослепила яркая вспышка, мгновенно сменившаяся жаркой и душной мглой.

Виски резко стиснуло болью, а горло — удушьем, и Лиарена мгновенно замкнула все щиты, пытаясь понять, как действовать в таком непредусмотренном случае. И тут же спасительной подсказкой откуда-то извне пробился тревожный свист, командующий отступление, и магиня немедля выпустила приготовленную воздушную лапу. Ей по-прежнему ничего не было видно, но она в панике хватала наощупь всех, кто попадался, истово боясь оставить хоть одного человека.

А когда поняла, что еще миг — и она потеряет от духоты сознание, рванулась прочь, истово желая оказаться там, где есть свет, свежий воздух и свобода.

Несколько долгих мгновений все ее усилия казались девушке тщетными, вокруг было так же душно и к тому же премерзко воняло, но она тянула свою непомерно тяжкую ношу с упорством тонущего, пытающегося вынырнуть на поверхность.

А когда лицо внезапно обдало прохладной свежестью, сил магини хватило только на то, чтобы устало прикрыть глаза и несколько раз жадно вдохнуть драгоценный воздух. А потом весь мир снова потемнел, и эта мгла почему-то показалась мягкой и безопасной.


— …Но как ты мог? — тихо и устало прозвучал совсем рядом любимый голос, и сердце больно кольнула прорвавшаяся в нем горчинка.

— У меня было две причины… — раздалось в ответ так же тихо и горько и так же устало, — и обе казались в тот миг правильными и благородными. Я не собираюсь оправдываться… жизнь, как обычно, назвала всему свою цену… но не могу не радоваться, что этот жестокий урок не обошёлся нам слишком дорого…

— А как ты теперь будешь смотреть ей в глаза? — по-прежнему горько осведомился Тайдир, и силившаяся поднять неподъёмные веки Лиарена мгновенно насторожилась, оставила попытки открыть глаза и вжалась спиной в постель.

Судя по мягкости и постепенно появившемуся запаху свежести, лежала она в чистых простынях, а судя по усталым голосам сидящих где-то неподалёку мужчин явно уже не первый день… и значит, переход достался ей не так просто, как раньше.

Лиарена мысленно привычно прикоснулась к тому участку тела, где в то злополучное утро чувствовала горячечный жар и озадаченно затихла. Спрятанной где-то под солнечным сплетением тёплой точки, которую магистры называли резервом, почему-то больше не было. Еще не веря вспыхнувшей догадке, девушка внимательно вслушалась в свои ощущения, потом осторожно, стараясь не привлекать внимания своих сиделок, попыталась создать тоненькую воздушную плеть и коснуться ею своего тела.

— Лиарена?! — тотчас неверяще окликнул отец, скрипнуло кресло, раздался звук быстрых шагов и шелест отодвигаемой занавеси.

И тут же на веки дорины хлынул яркий солнечный свет, и она невольно зажмурилась и страдальчески скривила губы.

— Задёрни шторы, — коротко скомандовал Тайдир, и в следующий миг яркий свет исчез, а голос дорина стал мягким и нежным, — Лиа… счастье моё… как ты себя чувствуешь?

Лиарена виновато улыбнулась, снова попробовала открыть глаза, и на этот раз попытка удалась.

— Хорошо… — прошептала дорина, вглядываясь в склонившееся к ней лицо, и почувствовала на своих губах шершавые губы мужа.

Тень, мелькнувшую за его спиной, девушка рассмотрела только краем глаза, а потом услышала лёгкий звук удаляющихся шагов и стук прикрывшейся двери. Но ни окликать отца, ни укорять мужа невниманием у неё сейчас не было ни сил, ни желанья. Несколько минут Тайдир целовал ее нежно и бережно, вкладывая в эти трепетные прикосновенья всю пережитую им боль, тоску и тревогу.

И лишь когда Тай наконец отстранился, Лиарена вспомнила о тех, с кем отправилась в ту неудачную вылазку.

— Как они?

— Все живы… — коротко ответил он, потом вздохнул и нехотя пояснил, — они сами тебе всё объяснят… я знаю, только одно, Экарда оглушило сильнее всех, потолок обрушился точно над ним. Но ты умудрилась его вытащить… и всех остальных, пока Ильтар бил монстра. Тот свалился на вас сверху через дыру, появившуюся в потолке.

— Но ведь там не было прямого прохода к чужому убежищу… — не могла ничего понять Лиарена, — откуда же взялся монстр?

— Это тебе расскажут магистры, они уже второй день сидят в нашем убежище и приходят сюда только проведать тебя.

— А отец?

— Он первую ночь, не отходя, сидел рядом, — тихо пояснил дорин и снова крепче прижал к себе жену, — надеялся помочь… ты истратила весь резерв… совсем. Но ему не удалось…

Давая жене время привыкнуть к этой новости, Тай смолк, нежно поглаживая ее рассыпанные волосы и даря нежные поцелуи.

Как это весь? — не поверила его словам Лиарена. А откуда же тогда у неё взялись силы создать воздушную лапу? Не снится же ей эта невидимая рука, которой она осторожно проверяет свое тело, пытаясь понять, все ли у неё цело, и почему кожа ощущается какой-то скользкой и прохладной?

— Тай… отпусти меня, — решилась попросить девушка, обнаружив эту странность, — я хочу встать… ненадолго.

— Я сам отнесу тебя в умывальню, — по-своему понял ее слова дорин, и Лиа не решилась спорить. В конце концов, разобраться со своими ощущеньями она сможет и в умывальне. И там даже лучше… не будут отвлекать руки и губы мужа.

Дверь за собой девушка закрыла непреклонно и засовом тоже брякнула очень решительно, хотя Тай уже видел её… но купаться при нем она не будет. А ей хотелось именно искупаться… острожные прикосновения к своему телу приносили двойственное ощущение. Руки, как обычно чувствовали тёплую упругую кожу, пахнущую ромашковым отваром и каким-то зельем.

А никуда не исчезнувшая воздушная лапа вновь и вновь приносила ощущение прикосновения к чему-то холодному и слегка неприятному, как лягушачья кожа. Лиарена озадаченно потрогала воду и, убедившись, что она горячая, шагнула в купель.

Некоторое время дорина сидела бездвижно, наслаждаясь цветочным запахом влитого в купель отвара, и пыталась понять, почему лжёт проверенная воздушная лапа? Не верить ощущениям собственных рук у девушки не было повода, и поэтому она постепенно начала склоняться к единственному разумному выводу, это изменился ее дар. Непонятно пока, в лучшую или худшую сторону, но не исчез совсем, несмотря на утверждение Тайдира.

Лиа не раз это проверила, поднимала душистую, зеленоватую воду столбом, закручивала вокруг себя спиралью и заставляла летать тугими шариками. А когда вода остыла, и Лиарене пришлось вылезти, она попробовала создать и огненный шарик. Он слетел с пальцев девушки с необыкновенной лёгкостью, источая сухой жар и алое сиянье, и окончательно успокоил свою создательницу. Никогда не удастся ни одному ученику, а тем более вычерпанному дотла магу, создать огненный шар, а тем более, такой силы.

Она накинула длинную рубаху, завернула волосы в полотенце и шагнула к двери, но оглянулась на зависший над купелью клубок огня. Рассеивать его показалось расточительным, а память услужливо подсунула воспоминание о магистрах, подогревающих шарами воду, и Лиарена решила последовать их примеру. Сцапала огненный шар воздушной лапой и сунула в купель.

Свою ошибку она осознала почти в тот же миг, но было поздно. Густое облако мгновенно вскипевшей воды и пара вырвалось из лохани, прыснуло во все стороны, обдавая горячими брызгами.

Почти неосознанное стремление оказаться где-нибудь в безопасном месте вспыхнуло только на мгновенье позже, и противиться ему магиня попросту не успела. Оно оказалось неимоверно сильнее всех остальных чувств и запоздалого голоса разума.

Яркий свет солнца, обрушившийся на Лиарену в следующий миг, ослепил ее и заставил встревоженно сжаться, но слух уловил сначала тихое всхлипывание, потом знакомый голос, горько причитавший что-то жалостивое, и тихих рокот мужского голоса, бормочущего что-то успокаивающее.

— Дили? — оглядывая мебель и занавеси своей прежней гостиной, начала догадываться дорина, по ком так убивается сестра.

По ней самой, больше не по кому, если Тай сказал правду, и в той вылазке и в самом деле никто не погиб и не сгинул.

— Лиа? — тихо и недоверчиво всхлипнуло за распахнутой дверью в спальню, потом шмыгнуло носом, чем-то зашуршало и, наконец, по полу торопливо зашлёпали босые ноги.

— Дили! — укоризненно рыкнул вслед жене Витерн, но она уже стояла в дверях, одетая немного более Лиарены и горестно смотрела на сестру.

— Ты от него сбежала? Вы поссорились?

— От кого?! — чуть нахмурилась не успевшая опомниться от неожиданности дорина, и тотчас испуганно ойкнула, сообразив, о ком спрашивает Дильяна.

И тут же отчётливо представила, какие чувства обрушились на Тая, когда он услыхал ее вскрик, а потом не обнаружил жену в купальне. Словно в подтверждение ее подозрений со стороны коридора раздался какой-то грохот и громкие, встревоженные голоса. Лиарена ринулась было к двери, но мигом остановилась, обнаружив, что ее рубашка мокра насквозь, и прилипла к телу, весьма откровенно обрисовав все его изгибы.

— Дили… — воззвала дорина, поспешно срывая с волос полотенце и оборачивая его вокруг себя, — мне нужно платье…

Она оглянулась на сестру, обнаружила появившегося рядом с ней мага, такого же полураздетого и растрёпанного и только теперь начала понимать, как некстати перешла в отданные сестре комнаты.

— Конечно, — слегка растерянно пробормотала Дильяна, но тут же переведя взгляд с лица сестры на лужицу у ее ног, заторопилась, — ох боги, идём же быстрее…

И первая ринулась мимо мужа в гардеробную.

— Витерн, — пытаясь не краснеть, попросила Лиарена зятя, проходя как можно дальше от потрясённо застывшего мага, — сходи, пожалуйста, скажи Таю, что я здесь… боюсь, он сильно волнуется…

— Я тоже боюсь… и думаю, не только он, — осторожно усмехнулся маг, отлично слышавший, как усиливается доносящийся из коридора шум и поспешил отправиться выполнять просьбу дорины.

Не время сейчас начинать расспросы и разбираться в происходящем.

Глава 13

— Лиарена! — ураганом ворвался в гостиную для бонны дорин, пересёк комнату в несколько широких шагов и возле двери в гардеробную столкнулся со спешащей навстречу ему женой.

— Я здесь… — худые руки легли на его плечи, обвили шею, и Тайдир в ответ тотчас стиснул талию любимой медвежьим объятьем.

— Счастье моё… — бормотал он, покрывая торопливыми поцелуями её лицо, ощупывая плечи и голову, — у тебя волосы мокрые… Дильяна, дай полотенце…

— Несу уже, — выскочила из гардеробной Дили, но её опередил Экард, всего на шаг отставший от зятя. Вернее, благоразумно позволивший тому себя обогнать.

— Я сам, — мягко отстранил Дильяну отшельник, создавая поток тёплого воздуха и направляя его на дочь, одетую почему-то в коротковатое и широковатое розовое платье, — Тай… ей неплохо бы полежать еще пару дней… мои амулеты показывают почти полное истощение.

— Обязательно, — рыкнул дорин и решительно подхватил жену на руки, — и сам буду сидеть рядом. Мне кажется, пора заказать два серебряных пояса, связанных цепью в пять локтей… или лучше в три. Иначе я скоро поседею…

— Боюсь, я раньше разучусь ходить, чем ты поседеешь, — не переставая нежно гладить пальчиками напряжённую шею, шутливо пожаловалась Лиарена, — и вообще, ты несёшь меня не туда. Я хочу в столовую… и поговорить с отцом. Со мной творится что-то неправильное.

Девушка специально прибавила последнюю фразу, надеясь, что она заинтригует Экарда, и он откажется от прежнего намерения уложить дочь в постель. Однако шедший неотступно следом за ними отшельник сделал непроницаемое лицо и не произнёс ни слова.

«Как похоже они всё-таки иногда упрямятся!» — тайком вздохнула Лиарена, создавая воздушную лапу, и сцапала ею отца.

Она давно заметила, вес поднимаемой вещи не имеет никакого значения для воздушных лиан или рук, если у мага достаточно магии. И теперь мстительно делала вид, будто не замечает изумлённых и возмущённых взглядов отца, которого тащила вслед за ними её плеть, на локоть приподняв над полом. Как не замечает ни его болтающихся ног, ни попыток освободиться, сначала слабых, потом всё более мощных.

— Любимый, — нежно произнесла Лиа, едва они добрались до широко распахнутых створок двери, ведущей в покои дорина, — я хочу в столовую. Просто не могу сейчас лежать в постели.

— Но твой отец сказал… — начал было Тайдир, наткнулся на огорчённый взгляд карих глаз и тяжело вздохнув, попытался зайти с другой стороны, — и ты сама говоришь, что чувствуешь себя нехорошо.

— Я сказала не так, — мягко поправила его Лиарена, плотным воздушным щитом загораживая проход в гостиную, где бродили молодые маги и усиленно махали руками. — Я сказала — неправильно, и это лучше показать магистрам и выяснить, возможно, меня нужно срочно исправлять… А здесь это невозможно, да и не стоит мешать людям наводить порядок в наших комнатах.

И снова дорина умышленно напомнила мужу о том, откуда взялись в их покоях разрушения, но к её удивлению он и не подумал смущаться или извиняться.

— Это они и сделали… маги. Когда мы открыли дверь в купальню, и тебя там не оказалось, Экард заявил, что тот монстр из убежища вполне мог тебя «пометить» и теперь другие пришли сюда по его маяку. Вот маги и пытались проверить щиты моих комнат на пробоины или чужие проходы.

— Ах, вот как… — задумалась Лиарена, и оглянулась на отца, почти размотавшего ее плеть, — это интересно, и я хочу, чтобы меня проверили. Поэтому, не обижайся, любимый, но мы всё же идём сначала в столовую.

Чуть покраснев, дорина нежно чмокнула мужа в губы и решительно набросила еще несколько плетей на упорно молчавшего отца. Подтянула его ближе и открыла путь в столовую.

— Экард? — нахмурился дорин, обнаружив отшельника стоявшего рядом с ним посреди общей столовой, — ты же говорил…

— Папа ни при чём, — погладила мужа по щеке магиня, и сбросила с отца все плети, — это я. А он, как мне кажется… имеет свое мнение и оно ему не нравится, оттого и артачится.

— То мнение было ошибочным, — язвительно сообщил Экард, — и я очень рад. И теперь тоже желаю разобраться в твоих способностях. Поэтому устраивайтесь поудобнее… думаю, быстро мы в этом не разберёмся.

Это была его маленькая месть, догадалась дорина, увидав, как помрачнело лицо мужа, не понятно только кому, ей за небольшую шутку, или Тайдиру, не скрывшего страшного предположения магов?

Так вот почему плакала Дильяна! — наконец-то осознала она истинную причину сестриной печали, — решила, что монстры утянули Лиарену туда, в страшное подземелье, откуда пока не вернулся никто. Ни воины, ни маги, ни сильные путники.

А если еще и не успели, то скоро непременно утащат, раз она теперь меченая, и не имеет сил защищаться. И значит, нужно после встречи с магистрами непременно заглянуть к ней и успокоить и саму Дили, и своих преданных слуг… которых тоже, несомненно, огорчило сообщение об ее беде.

Тайдир тем временем усадил её на небольшой диванчик и устроился рядом. А потом попросил дежурную магиню подать обед и подозрительно уставился на Экарда, деловито отправлявшего послания.

— Вот еда, — вернувшаяся с корзинкой девушка ловко расставила блюда по столу, стараясь не рассматривать Лиарену слишком пристально, но это ей не совсем удавалось.

Время от времени взгляд останавливался на бледном лице дорины, и тогда одетая в поварской фартук чародейка начинала излишне суетиться, а ее полные губы виновато кривились.

— Почему-то она смотрела на меня так, словно, по меньшей мере, увела у меня мужа, — пошутила Лиарена, едва они остались в столовой одни, но Тайдир не пожелал поддержать эту шутку.

— Я не щенок и не котёнок, чтобы меня можно было увести силой, или приманить подачкой, — твердо заявил он, и сразу же смягчился, заметив, как по лицу жены мелькнула тень огорчения, — а тебя слишком долго искал и ждал… поэтому можешь не сомневаться, других для меня не существует.

— Я тоже тебя ждала… — не смогла смолчать дорина, хотя и понимала, как невовремя и не к месту эти признания.

— Любимая… — Тайдир оглянулся на Экарда, преувеличенно громко двигавшего к их столику кресло, и постарался не показать своей досады.

Хотя, если разобраться, ему еще повезло, что Лиарена оказалась магиней, и они почти всё время рядом. Ели бы не ее дар, сидела бы она сейчас в поместье. Дорин вздохнул, не сумев решить, как лучше, когда любимая далеко, зато в безопасности, или видеть ее каждый день, а в последние дни и ночью, и все время страшиться, как бы на неё снова не обрушился какой-нибудь монстр.

— Скоро они придут, — сообщил, устраиваясь напротив, Экард и пристально взглянул на Лиарену, — а ты пока ешь и потихоньку объясняй мне, как и что чувствовала в проходе?

— Нет, — качнула головой дорина, — извини, отец, но лучше, пока я поем, ты объяснишь мне, откуда там взялся монстр.

— Прости… — мгновенно повинился отшельник, — я виноват. Но давненько никому не удавалось так со мной шутить… и хотя я совершенно не понимаю, как это у тебя получается, но безмерно рад. И за тебя, и за себя. Очень не хотелось видеть тебя иссякшей и, тем более, быть причиной этого горя.

— Я это поняла. А вот про монстра…

— Ну, ты и настойчива!

— Смотрю на тебя и думаю, в кого бы? — не выдержала Лиарена.

— А может быть, в мать? — из упрямства буркнул Экард и мгновенно помрачнел.

— Как освободим их, так сравню, — кротко пообещала дорина, и улыбнулась мужу, неутомимо складывающего на ее тарелку все новые кусочки, — Тай, я хотела бы сегодня еще поужинать.

— Не волнуйся, на кухне еды хватит и на ужин, — успокоил её дорин. Удручённо оглядел ее осунувшееся лицо, тайком вздохнул и подвинул ближе мисочку с икрой. — Я теперь буду следить, чтобы ты ела шесть раз в день. Эта магия пьёт тебя, как пиявка.

— Я бы лучше про монстра послушала, — не дала увести себя в сторону от интересующей ее темы Лиарена.

— Ну, слушай про монстра, — сдался магистр, — но только учти, некоторые детали пока не доказаны и могут быть неверными. Как ты слышала, на двери в соседнее убежище, которая расположена в конце прохода, стоит щит-ловушка. И пропускает она только тележки с едой. А в тот момент, когда ловушка открывается, могут выскочить монстры, как и произошло в первый раз. А в этот раз монстр уже ждал нас, сидел в нише, сделанной над потолком прохода. Чтобы не мучать тебя неизвестностью, признаюсь, мы туда уже сходили сегодня ночью, и всё проверили воздушными лианами и големами. Рассмотрели каждый обломок, раздавленных големов и тележки… и должны сказать тебе огромное спасибо. Ты всех спасла.

— Отец…

— Не буду… хотя и сам не понял, как это у тебя получилось.

— А монстр?

— Он вывернулся из потолка, огромный как комната, и мигом накрыл нас всех разверстой пастью, как дети накрывают бабочек сачком, — тихо сообщил магистр и горько вздохнул, — А меня чем-то задел… сейчас не понять, чем, и я упал. Щиты сработали мгновенно, но тут же посыпались камни и я оказался почти замурован в груде обломков. Успел только подать сигнал к атаке. Все остальные видели столько же… только Ильтар понял больше других. Он увидел перед собой огромного монстра, загородившего весь проход, и сначала зацепил его воздушной лианой и примотал к одной из колонн, а потом начал бить морозным дыханьем, жечь он побоялся.

— Не побоялся, а не стал сознательно, — раздался мягкий голос магистра, и Ильтар сел рядом с отшельником, воздушной лианой подтащив себе стул. — Лиарена, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, — вежливо поблагодарила дорина, и указала взглядом на блюда с едой, — угощайся.

— Я уже обедал, — отказался он, и вопросительно глянул на Экарда, — дальше ты расскажешь, или я?

— Рассказывай ты, — легко согласился Экард, и виновато улыбнулся вопросительно взглянувшей на него дочери, — всё, что было дальше, я знаю с чужих слов. Сам запомнил только жару, духоту и вонь. А потом потерял сознанье.

— Ты еще долго продержался. Другие не запомнили и этого, только жар и темноту, — пояснил Лиарене магистр, и оглянулся на входящих в комнату магов, — устраивайтесь, я пока расскажу Лиарене окончание истории. Ну, вот, я умышленно бил его морозом, так как помнил про вас. Но никак не мог найти надёжного способа и его убить, и не затронуть вас. Ведь я знал еще одну его скверную особенность, эти монстры похожи потреблением энергии на твоего Зелена. Мы еще в первый раз заметили, когда били их в том проходе. Они пьют ее изо всего, где есть магия, если дотянутся лапой или пастью. Поэтому я не сомневался, что первым делом он сожрёт ваши щиты. Но это я сейчас рассказываю так долго… на самом деле схватка длилась всего несколько мгновений. Монстр почему-то был очень вялым и не нападал, а мотал головой и скрёб лапами камни. А потом вдруг начал окутываться туманом, и я испугался. Он явно пытался куда-то уйти, и я точно знал, моей лиане такую громадину не удержать. В худшем случае, он уйдёт с куском колонны. Вот тогда я перехватил эту лиану и сам потянул его сюда… во двор замка. Конечно же, я даже не надеялся на успех… думал дотянуть хоть до поверхности, но неожиданно путь открылся очень легко, и нас почти сразу выкинуло в портальный уголок. А потом я увидел рядом тебя, Лиарена, и всех магов… крепко примотанных к тебе воздушной лианой, и понял, кто помог мне его притащить.

Ильтар смолк, пристально посмотрел в лицо дорине, задумчиво жующей кусок сыра, мягко улыбнулся и продолжил.

— Как выяснилось позже, я сильно ошибался. Монстр не нападал на меня вовсе не от нежелания и не от доброты, он просто издыхал. А сюда всех перенесла ты… я только помог, когда отвязал свою лиану. И именно тебе мы все обязаны спасением. Обитель постановила выдать тебе за заслуги артефакт… пояс, похожий свойствами на посох Экарда, чтобы ты никогда не жалела о потерянных способностях. Маги всегда будут заряжать его вне очереди.

Низко склонивший голову Экард не выдержал и хрюкнул, и Ильтар покосился на него с осуждением.

— Не думай, что это всё…

— Подожди… — Взмолилась Лиарена, — не нужно ничего говорить. Сначала я задам два вопроса… Мне сказали, будто монстр поставил на меня метку… такое может быть?

— Это просто одна из версий. Мы не можем понять, куда он дел выпитую магию… есть мнение, что он передал её в свое логово по особому энергетическому каналу, но доказать это пока нечем.

— Тогда успокойте Дили… она все время плачет, а ей нельзя, — облегчённо выдохнула магиня, — и второй вопрос, почему вы все говорите, что я потеряла способности?

— Лиарена… — на девушку жалостливо и виновато смотрело несколько пар глаз, но говорить решился только Заниль, — прости, мне очень жаль… но мы же видим ауру…

Под их искренне опечаленными взглядами дорина чувствовала себя мошенником, который собирает милостыню у жалостливых старушек, изображая из себя слепого. И не желала больше скрывать истину.

— Это ты меня извини… вы все, — бледно улыбнулась она, — я не знаю, что со мной произошло, но способности никуда не делись. Вот, видите?

И дорина повесила над столом огненный шарик, постаравшись на этот раз сделать его поменьше.

— Экард? — неверяще оглянулся на отшельника магистр.

— Это не я. Сам ничего не понимаю. Лиа и путь легко открывает, и лиану воздушную создала такой силы, что я сам еле распутал. Тоже пытался с ней спорить…

— А я и думаю, что за странное послание прислал Витерн, — задумчиво пробормотал Дзерн.

— Её нужно отвести в обитель, проверить в зале испытаний, — заявил один из магов, попытавшись поймать созданный Лиареной шар воздушной плетью.

Невидимая лента на миг стала ярко-оранжевой и горячей, и пропала, а в глазах магистров появился заинтересованный блеск.

— Никуда она не пойдёт. — Отрезал Тайдир, — и не мечтайте. Знаю я вас, вам лишь бы опыты ставить, а Лиарену уже скоро ветром шатать будет.

— Ты можешь пойти с нами, — попытался уговорить дорина Ильтар, но тот яростно замотал головой.

— Нет! Ей нужно отдохнуть! На болоте уже два дня не было ни одной каверны, все в замке празднуют, а у моей жены нет ни праздников, ни отдыха!

— Ты прав, — поддержал его Экард, — Лиарене необходим отдых. Но и понять, откуда она берет магию, если мы не видим ни ауры, ни резерва, тоже нужно немедленно… возможно это для неё опасно.

— Пусть Лиа решает… — помолчав, угрюмо буркнул Тайдир и непреклонно добавил, — но я все время буду рядом с ней.

— Я уже решила, — нежно погладив его пальцы, крепко стиснувшие её левую руку, сообщила Лиарена, — сначала я вам расскажу про вчерашнее, как запомнилось мне, потом ухожу отдыхать. А если почувствую неладное, то сама открою путь в обитель.

— Так и поступим, — не дал сказать магистрам ни одного слова отшельник, и глянул так красноречиво, что ни у кого не возникло желанья спорить.

— Можно нам сюда? — просунув голову в приоткрытую дверь вежливо осведомился Витерн, — со мной Дили и Барент.

— Можно, — решила дорина, искоса глянув на мужа, и облегчённо вздохнула, отметив его полнейшее равнодушие при упоминании имени назойливого соперника, — так вот… теперь мне стало кое-что понятно и я должна извиниться перед всеми, кто был в проходе. Это я чуть не убила вас всех…

— Ты не могла, — мигом нахмурился Экард.

— А ты забыл, как сам учил меня отбиваться, не раздумывая, и все время держать наготове щиты и какое-нибудь боевое заклинание? Лучше огненное?

— Продолжай, — настороженно попросил Ильтар.

— Всё просто. Когда мы вошли в тот проход, я заранее приготовилась вызвать воздушную плеть и два огненных шара, самых мощных из тех, какие умею. А энергии у меня в тот день было намного больше, чем обычно… — Лиарена чуть заметно покраснела, но тут же постаралась отбросить всякую стеснительность и суше продолжила, — и как только на меня кто-то упал, я мигом выпустила шары и подняла щиты. Отец сам так меня тренировал… я даже подумать не успела. А потом услышала сигнал отступления и стала вас всех хватать… тогда я очень торопилась, было душно, жарко и плохо воняло… но теперь понимаю, это мои шары его поджарили изнутри. А потом я тащила, но что-то держало… и я почти потеряла сознание, но вдруг стало легко и путь словно сам открылся… вот это мне помог Ильтар. А дальше я помню только, как вдохнула свежий воздух… и очнулась лишь сегодня. И про это я тоже хочу рассказать..

Дорина говорила про подслушанный разговор, про свои ощущения и опыты, про взорвавшуюся паром лохань и спешный побег, а притихшие магистры сосредоточенно слушали, затаив дыхание.

— Теперь я уверена, монстр никак не мог никого пометить, у него не было на это ни мгновенья, — заявила она специально для не сводившей с неё взгляда сестры, — поэтому за меня можно не волноваться. А сейчас я иду отдыхать…

Лиарена предупреждающе стиснула пальцы обнимавшего ее мужа и, стараясь не покраснеть, представила себе широкую постель в его покоях.

Их общих покоях.

А через миг откровенно любовалась быстрой сменой чувств на лице Тая. Настороженность мгновенно сменилась изумлением, облечением, и стремительно разгоревшейся страстью.

— Лиа… счастье моё…

Глава 14

Утреннее солнце успело нарисовать на пушистом ковре длинный контур оконных переплётов, и постепенно утянуть яркие треугольники к самому подоконнику, когда дорина, отстраненно наблюдавшая за этим неспешным движением, сладко потянулась и решительно села, спуская ноги с постели.

И тотчас мужская рука нежно и властно обвила ее талию, потянула назад.

— Ты собиралась отдыхать не менее трёх дней.

— Прости, любимый… это была только мечта. Но когда-нибудь я её исполню… непременно. Унесу тебя в поместье родителей, там есть охотничий домик… рядом старый бор и прозрачная заводь с песчаным берегом и чистым галечным дном…

— Уже хочу там оказаться. Впрочем, у меня и у самого есть такое место… и даже лучше, на берегу озера. Еще там длинные мостки и беседка на воде. Я думаю, тебе там понравится.

— Уже нравится… — вздохнула в унисон ему Лиарена и, распахнув воздушной плетью шкаф, достала оттуда рабочую форму магини, — но сейчас я не могу отдыхать. Мне чудятся взгляды тех людей… в зеркале… они жгут меня безмолвным упрёком… и я начинаю за них страшиться. Подумай сам, много лет они забрасывали монстров в каверны и те ловили всё живое и отправляли в своё убежище… зачем бы они это делали, если не крайняя необходимость? Возможно, пойманные на болоте зверюшки — это их единственная еда? Ведь Зелен боялся отправлять им свои продукты?

— А если это было нужно не пленникам отступников, а их хозяевам? — начиная торопливо одеваться, пожал плечами дорин.

— Тем более. Ты видел, какие эти люди хмурые и тихие… как упорно молчат? Значит, боятся… и наказание наверняка ужасно, раз смолчала даже моя мать, увидев Экарда. Меня она могла просто не узнать…

— Лиа, — оставив в покое шнуровку рубахи, Тайдир шагнул к жене, крепко обнял и заглянул в глаза, — не вышвыривай меня из окна… если тебе не понравятся мои слова… я ведь был рядом и тоже смотрел на них. И заметил одну тонкость… тот маг, отец Заниля, держал твою мать за талию так уверенно, как держат только свою женщину… поверь, я в таких делах понимаю.

— И ты думал, будто за это я стану выбрасывать тебя в окно? — изумилась Лиарена, и положила голову ему на грудь, — нет… можешь этого не бояться. Я тебя слишком люблю… и кроме того, не привыкла нападать на людей, если они думают не так, как я. А про мать ты, возможно, прав… и хотя я очень жалею Экарда, но и ее не могу осуждать. Наверное, там было очень тяжело и страшно выживать в одиночку… и вот поэтому я так хочу быстрее разобраться со своими загадками, и помочь обители освободить узников.

— Но поедим мы дома, — уже согласившись в душе со всеми ее доводами и планами, твердо объявил Тай и решительно поднял жену на руки.

А через миг стоял посреди собственной столовой и с каждым мигом всё яснее понимал, как ошибся, вообразив, будто им удастся позавтракать спокойно, по-семейному.

В столовой было тесновато и шумно, сидевшие насдвинутыми столами маги раскладывали какие-то пожелтевшие свитки, чертили на листках непонятные знаки и одновременно небрежно поглощали пирожки и горячий отвар.

Лиарена озадаченно взглянула на мужа и по выражению его лица поняла, как одинаково они сейчас мыслят. Но уйти в другое место не успела, из-под стола стремглав выскочил комок зелёного меха и бросился ей под ноги.

— Хозяйка! — восторженно кричал он, подпрыгивая от восторга, — ты здесь! А Зелен тебя искал… они звали меня посмотреть на большую крепость.

— Интересно, — едко осведомился Экард, оглядывая вмиг притихших магов, — и у кого же хватило наглости сманивать чужое создание?

— Мы просто хотели проверить его артефактами… — нехотя буркнул кто-то, — и записать основные параметры. Потом бы сразу вернули.

— Зачем меня проверять? — насторожился Зелен, — я нормальный. Старый хозяин всё проверил и выбрал самого подходящего.

Притихшие магистры дружно уставились на зелёного повара и дыхание, кажется, затаили. Тишина в столовой стала почти осязаемой.

— А остальных? — улыбаясь почти нежно, как тяжелобольными, спросил Экард.

— Отдал… — нехотя буркнул лохматый, и еще тише добавил, — соседям. Они не могли делась сразу много дел, голова не запоминала.

— Твои собратья были не такими сообразительными, как ты, — попытался внести ясность Ильтар, но Зелен снисходительно фыркнул.

— Сообразительные мы одинаково. А память разная. Миттен сказал: наслоились личностные характеристики выбранных для образца доноров.

— Обалдеть… — восхищённо выдохнул один из магистров, которых дорина видела впервые, — ну почему я раньше не додумался с ним поговорить?

— Хозяин запретил рассказывать чужими, — еще сильнее задрал нос зелёный прислужник, — Зелен говорит, только когда новая хозяйка разрешает.

— Давай нам завтрак, — не выдержала польщённая Лиарена, и взглядом попросила мужа отпустить ее, — и собирайся. После завтрака пойдём в обитель. Но пообещай ни на кого не нападать и не убегать, если встретишь магов в плащах со звёздами. Это их дом.

— Зелен понял, они теперь стали хорошими, — важно кивнул малыш и юркнул в коридор, а маги дружно хихикнули.

Но тотчас смолкли и задумались, посерьёзнели. Лиарена мазала себе булочку маслом и поглядывала на магов, ожидая обычных для них шуток, однако так и не дождалась, магистры снова вернулись к прерванному занятию, и работали теперь намного тише и сосредоточенней, чем прежде.


В обитель маги уходили по открытому Лиареной пути, решив проверить возможности дорины, и когда она вышла в знакомый зал испытаний, встретили ее встревоженными взглядами.

— Как ты себя чувствуешь? — пристально изучая дочь, мягко спросил Экард, пока они шли к подготовленному для проверки отсеку.

— Хорошо, — честно ответила магиня и успокаивающе улыбнулась мужу, — правда, хорошо. Никаких признаков усталости не чувствую.

— Тогда иди и проведи обычную тренировку, но не нужно боевых заклинаний. И начни с чего-нибудь небольшого, — предложил Ильтар, и магистры устроились за столом, где было разложено несколько различных артефактов.

— Хорошо, — кивнула магиня, отошла подальше и создала воздушную плеть.

Но вспомнив свой опыт отправления сигналов, сделала её не прозрачной, а синей. Потом создала еще одну, алую, некоторое время поиграла ими, заставляя танцевать вокруг себя и перебрасываться водными шариками. Затем опустила их на песок и создала огненный шар, метнула под самый потолок, потом вернула вниз, и разделила на семь огненных змеек. Через некоторое время одну за дугой утопила их в огромной бадье с водой, и оттуда повалил пар. Лиарена бросила в лохань заклинание холода и снова взялась за воздушные лапы. Свила из них несколько ажурных скамеек, расставила вокруг бассейна и повернулась к безмолвно наблюдавшим за нею магистрам.

— Хватит, или еще нужно?

— А можешь? — очень заинтересованно осведомился кто-то, но Экард немедленно возмутился.

— Хватит, данных для размышлений вполне достаточно. Иди сюда, дочка, выпей чаю, отдохни.

Тайдир ринулся к жене, обнял за талию, и собирался поднять на руки, чтобы нести к столу, но Лиарене не хотелось казаться слабее, чем она есть на самом деле. Девушка успела успокоиться и начала понимать, что странная пропажа её резерва не имеет особого значения. Зато сила послушна ей как раньше и даже стала еще мощнее. Поэтому магиня просто перенесла себя и мужа к столу и на несколько мгновений растерялась, рассмотрев неприкрытое изумление в глазах магистров.

— Я ничего не понимаю, — честно заявил Ильтар, когда дорина с мужем устроились у стола, — все мы видим отсутствие магии, а ты делаешь вещи, какие доступны только старшим магистрам. Мы уже подняли все архивы обители и разложили их по признакам, похожим на те, какие мы наблюдаем у тебя, и нашли только одно похожее совпадение. Была такая магесса Далинея. Но подробности того случая не описаны, женщина погибла через несколько дней, и это был обычный несчастный случай.

— Мы с Зеленом принесли вам чай, — заявила появившаяся в дверях Терна, — он уже всё осмотрел и хочет к хозяйке.

— Спасибо, Терна, — искренне поблагодарила дорина, начинавшая волноваться за малыша.

Страсть магистров обители к изучению всего непонятного была в дорантах поводом для постоянных подколок и шуточек, и Лиарена наслушалась их еще до встречи с магами. Но проверять правдивость этих слухов на своём подопечном вовсе не желала.

— Иди сюда, Зелен. Хочешь пирожок? С мясом?

— Зелен хочет, — закивал лохматый.

Получил увесистый кусок пирога, с наслаждением впился в него острыми зубками и некоторое время усердно жевал, не обращая внимания на следивших за ним магов. А доев, облизнулся и вдруг задумчиво сообщил:

— А здесь тоже тёмные ходят.

— У магов есть друзья, жены, дети, и далеко не все они имеют способности, — пояснила ему Лиарена и горько усмехнулась, — а еще бывают такие, как я…

Она не договорила, не желая расстраиваться, но дорин сразу крепче стиснул кольцо рук, из которого старался без особой нужды жену не отпускать.

— Не нужно, любимая… вернётся твоя магия…

— У хозяйки магия никуда не уходила, — с превосходством посмотрел на дорина Зелен, и все снова затаили дыхание, — ты тёмный и не видишь.

— А сам ты что видишь? — с нарочитой небрежностью осведомился Экард, с силой стискивая вилку в побелевших пальцах.

Зелен вопросительно оглянулся на Лиарену, и дорина, замирая от волненья и тревоги, утвердительно ему кивнула.

— Хозяйка поставила зеркальный щит, Миттен тоже учился такой делать. Из его друзей только двое умели, и он хотел… — важно сообщил лохматый повар, и вдруг заговорил хриплым голосом давно ушедшего хозяина, — Это очень удобно, собирающаяся из источника и силовых линий сила произвольно никуда не тратится, однако нужно всё время про него помнить. Со временем это станет привычкой…

— Вот как… — оценивающим взглядом окинул Лиарену Экард, и снова уставился на Зелена, — но ведь зеркальный щит невозможно видеть, как же ты его распознал?

— Зелен видел и Тильриха, и Брюнза. И как хозяин делал, тоже видел. Когда щит — света вокруг совсем нет. Темнее, чем тёмные. Новый хозяин темный, но маленько света есть.

— Ну, да, — оглядев Тая, согласился отшельник, — я это тоже вижу, несколько пятен. Амулеты, браслеты, пояс, кинжал… А вокруг Лиа темный ореол… тьма, как всё просто-то!

— А мне объяснить? — потребовала Лиарена, с обидой глядя на расплывающиеся в блаженных улыбках лица магистров, — отец!

— А тебе — не нужно! Прадед Тайдира столько сил прилагал, чтоб научиться держать это заклинание постоянно, а у тебя само получилось… многие факторы так совпали. И эту удачу нужно ценить и беречь! Идите домой, поживите спокойно. Побольше кушай, отдыхай, занимайся мужем и ребёнком. Только один строгий запрет, не вешай пока на себя никаких щитов и не пытайся экспериментировать со своей силой. Можно понемногу каждый день тренироваться во дворе замка, ну, за этим я сам присмотрю. А Зелена пока оставь… я сам его приведу в целости и сохранности.

— Если сам захочет… — пробормотала ошеломлённая категорическим приказом отца магиня, и, стараясь не смотреть в зажёгшиеся надеждой глаза крепче стиснувшего ее талию мужа, спросила, — а когда будем спасать узников?

— Пока не выясним всё, что можно, и не попытаемся получить от них хоть намёк, больше и шагу не сделаем, — отведя взгляд, твердо заявил Ильтар, — так баснословно, как нам повезло в этот раз, обычно везёт только пару раз в жизни.

— Зелен? — отвернувшись от магов, спросила Лиарена притихшего повара, — ты хочешь остаться с Экардом?

— Зелен хочет… — виновато прошептал тот, — Экард рассказывает про звезды…

— Тогда до встречи, — не позволила себе обидеться дорина, и рывком перенесла себя и Тая в свои покои.

— Любимая? — Мгновенно развернул к себе жену дорин, — ты на них обиделась?

— Нет, — вздохнула, оттаивая в его объятьях, Лиарена, — отец не может желать мне ничего плохого… я уже убедилась. Наверное, мне и в самом деле лучше пока ничего не знать… и если честно, меня это больше не беспокоит. Главное — способности никуда не исчезли. Ты еще не понял, как тебе повезло? — засмеялась вдруг дорина, — вместе с женой ты получил личного путника. Теперь можешь никого не ждать, и не ходить пешком, если вдруг пожелаешь проверить как дела в поместье или срочно оказаться на северной башне…

— Счастье моё… — заулыбался в ответ Тайдир, — неужели ты думаешь, будто дорога для меня своими способностями? Нет… самая большая ценность — твоё сердце… полное тепла, добра и справедливости… и твои глаза, в которых я вижу только искреннюю любовь и нежность. Ты не представляешь, как я устал видеть в глазах пытающихся обольстить меня донн интерес к спрятанным в подвале сундукам с золотом и украшеньями и к моему дому в Лодере.

— Кстати, в Лодер я тоже могу отнести. Отец показал мне путь в его дом, и там у меня есть своя комната, — похвасталась Лиарена, делая вид, будто не замечает, как пальцы мужа расстёгивают пряжки на ее куртке.

— Отнесёшь… через день или два, и мы поедем в наш дом… там живёт всего несколько преданных людей, родители Ниверта и охрана. Дом Варгейзов стоит недалеко от центра, и мы сходим, погуляем по площади и постоим на мосту, там чудесный вид. А потом зайдём к самой лучшей модистке, я обожаю, когда ты ходишь в платьях.

— Я как раз и собираюсь надеть платье, — снимая пояс и сапоги, лукаво улыбнулась дорина, — если я сейчас не схожу посмотреть на Карика, то просто не смогу спокойно отдыхать. Мне последнее время постоянно мешают дойти до него какие-то неотложные дела… и я уже начинаю чувствовать себя предательницей.

— А я?

— Ты теперь моя половинка… — с лёгким смущеньем призналась Лиа, — и я надеюсь, что у нас будут еще сыновья и дочери. Но сегодняшний вечер я хочу провести с ним.

— Как хочешь, любимая, — сдался Тай, начиная верить, что теперь всё и в самом деле будет так, как она обещает.


Как вскоре оказалось, пришли они в детскую как раз вовремя, Карик как раз гулял и был в прекрасном настроении. Улыбался еще беззубым ртом, агукал и ловил пока неуклюжей ручкой яркую погремушку.

— Раз вы пришли, — осторожно произнёс Витерн, — я пошлю вестника дежурному путнику и схожу в обитель. Помогу в разборе записей Миттена, маги последние дни работают почти без сна.

— Лучше бы ты молча ушёл, — беззлобно прикрикнул на него Тайдир, — не нужно говорить при моей жене про магов и работу.

— Я намерена несколько дней только есть, отдыхать и играть с сыном, — отозвалась Лиарена, придирчиво изучая кожу малыша. И постепенно успокаиваясь, теперь на нем и следа не осталось от былых опрелостей. — а путника не гоняй, сама открою проход. Кстати, Дили, ты не хочешь сходить с ним? Насколько я успела понять по разговорам магинь, тебе сейчас полезнее сидеть в обители, там же источник. А мой племянник будет магом.

— Я ей говорил, — безнадёжно вздохнул Витерн, — но она боится…

— Дили… — сразу догадавшись, чего опасается Дильяна, обернулась к сестре дорина, — кому ты не веришь?

— Всем вам верю… — белое лицо Дильяны покрылось алыми пятнами, — но тебе сейчас некогда…

— Сейчас у меня есть несколько свободных дней… не знаю сколько, три или пять… но как только они закончатся, я сама приведу Берта и Устину в обитель. С Кариком разумеется. А ты иди с мужем и ни о чем не волнуйся, я попрошу отца в свободное время сделать нам парные амулеты… чтобы ты могла посылать мне весточки.

— Прости, Лиа, — бросилась к сестре Дили, и всхлипнула, обняв ее за плечи, — я в последнее время какая-то пугливая.

— Да как же тебе не быть пугливой и нервной, — огорчённо вздохнула, поднимаясь с дивана магиня, — если все время живёшь как на болотной башне? Но теперь пора успокаиваться и думать о здоровье малыша… не думаю, что ему на пользу твои страхи. Правда, Карик?

Она оглянулась на болтавшего ножками ребёнка и ласково ему улыбнулась, а он счастливо расцвёл в ответ, и залепетал нечто непонятное, но несомненно важное.

— Вот видишь, и наш сын это подтверждает, — успокаивающе заглянула в глаза сестре дорина, передала ее в надёжные руки Вита и открыла туманный путь.

— Правильно вы сделали, — не выдержал молчавший все время Берт, — Дили сейчас нужно побольше отдыхать и о своём здоровье думать. А в обитель мы не пойдём.

— Берт… — предупреждающе глянула на старого слугу магиня и невесело усмехнулась, — дай мне клятву ни мгновенья не медлить и ни противиться, если я или кто-то из магов придёт, чтобы отвести вас в обитель. Просто хватай ребёнка и Устину и прыгай в проход. Мы разозлили намного более мощные силы, чем те, которые больше века посылали монстров за добычей… и даже старшие магистры пока не знают, чем это может обернуться.

Глава 15

— Надеюсь, сегодня магистры не устроили себе в нашей столовой кабинет, — потихоньку ворчал Тайдир, наблюдая за причёсывающейся женой и откровенно любуясь ею.

Больше всего он хотел бы сейчас увезти Лиа на то самое озеро и забыть на несколько декад про всех магов, монстров и прочие дела вместе с ними. Ну, только Карика каждый день приходил бы навещать, как выяснилось, личная путница — это, в самом деле, очень удобно. А маленький человечек, казавшийся раньше досадной ошибкой и преградой на пути к счастью, как-то исподволь оказался очень важным в его жизни, и в этом тоже была заслуга его жены. Хотя, вполне возможно, позже он и полюбил бы его, но вот этих тихих, уютных вечеров, когда можно, позабыв про все дела, спокойно сидеть рядом с любимой и наблюдать за забавными движеньями и такими искренними улыбками малыша, в его жизни уже не было бы.

— А я надеюсь, — вздохнула Лиарена и глянула на него чуть виновато, — что они не ринутся в проход, не позвав меня с собой. Хотя могу сказать честно… мне бы очень хотелось, чтобы та ловушка, которая держит в плену людей, рассыпалась сама собой, но раз этого до сих пор не произошло, то боюсь, и не произойдёт. Ну, я готова… идём?

Однако в столовой было тихо и безлюдно, даже дежурной магини не было, и дорина мгновенно встревожилась.

— Неужели снова каверна?!

— Не думаю… я не слышал тревожного сигнала. Но мы сейчас спросим, — Тайдир решительно дёрнул шнурок звонка.

Однако вместо дежурного парнишки — посыльного, каких дорин нарочно брал летом в замок, чтобы не отвлекать от дел воинов, в столовую неожиданно вошёл Ниверт. Едва взглянув на осунувшегося, потемневшего лицом помощника мужа, Лиарена ощутила, как обмерло и тут же заспешило в груди сердце. Такими люди выглядят только после тяжёлой болезни или невосполнимой утраты. Обычно уверенный и быстрый кузен едва плелся, и не озирал комнату цепким взглядом всё замечающих серых глаз, а мрачно смотрел себе под ноги.

— Что-то случилось? — встревожилась дорина, но в комнате повисло тяжёлое молчание.

Ничего не понимая, юная женщина оглянулась на мужа и замерла в недоумении. За несколько мгновений выражение лица Тайдира резко изменилось, растаяла сияющая счастьем улыбка, сурово поджались губы, жёстко сузились глаза.

— Я пришёл… — с трудом выдавил из себя Ниверт, судорожно вздохнул и сглотнул комок, — услышать решение…

— Какое решение? — нахмурилась дорина, внимательно глядя в лицо мужа.

Его взгляд на миг стал горьким и почему-то обиженным, а потом снова заледенел.

— Жди меня в кабинете, — бросил он другу и снова яростно дёрнул шнурок.

Едва Ниверт вышел, дорин прошагал к распахнутому окну и несколько мгновений стоял там, глядя в сад и пытаясь подавить вскипевшую в душе горькую обиду, которую не хотел показывать жене. Немного справившись со своими эмоциями Тайдир обернулся, скользнул взглядом по столовой и похолодел. Лиарены в комнате уже не было.


— Где мой отец? — едва поприветствовав магов, поинтересовалась дорина.

В комнате на миг стало тихо, затем магистры заговорили все сразу.

— Он недавно вышел.

— Пошёл в библиотеку.

— Гуляет по саду, — посыпались со всех сторон одинаково уверенные ответы, однако Лиарена не поверила никому. Уж слишком разные причины отсутствия отшельника они придумали.

Насмешливо усмехнулась и шагнула в новое убежище Экарда. За последние несколько дней она научилась уходить вот так, мгновенно, не тратя времени на подготовку пути. Просто представляла место, где хотела оказаться и почти в тот момент оказывалась там.

— Инрисса была очень сильной путницей, — коротко буркнул отшельник, когда дочь в первый раз переместила его таким образом, и тут же заговорил про другое.


В убежище было так же тихо и пустынно, но теперь Лиарена знала, где нужно искать отца. Он перетащил в столовую диван и ширму, и всё свободное время проводил напротив артефакта общения. И даже ночевал там, боясь пропустить момент, когда узники снова пожелают открыть свое зеркало.

— Лиа?! У тебя неприятности? — поднялся отшельник навстречу дочери из-за стола, на котором были разложены какие-то амулеты.

— Добрый день, отец, — мельком глянув на зеркало, приветствовала его дорина, — мне нужен твой совет.

— Поссорились?

— Нет. Но поссоримся, если я буду гулять очень долго. Быстро расскажи мне, чего Тай не поделил с Нивертом, и как их помирить?!

— Так он тебе ничего не рассказал! — догадливо протянул маг и огорчённо вздохнул, — боюсь, это не удастся. Не хотелось бы рассказывать тебе чужие тайны, но ты ведь теперь не успокоишься… так вот, как выяснили маги, это именно Ниверт проговорился Калье про вашу мнимую гибель. Он в тот раз ходил с нами в ту башню… всё видел своими глазами, и дыру и кровь… и очень сильно переживал. А когда пришёл в поместье, проследить за делами, она подкатила с вином и ласками… Ну, Ниверт и не выдержал. Как оказалось, они некоторое время были любовниками… после того, как Тай ее прогнал, кузен пожалел девушку. Она умела очень хорошо выдавливать жалость.

— Умеет… — задумчиво поправила Лиарена и уставилась на магистра, — отец, нельзя допустить, чтобы Тай выгнал брата. У него нет друга и родственника ближе, ты и сам знаешь. Но мне лучше не вмешиваться… и кроме тебя он никого не послушает. Я сама тебя потом отправлю назад.

— Хорошо, — подумав, согласился магистр, — наверное, ты права, хотя убедить его будет не так-то просто. Но я попытаюсь, только уберу сначала артефакты.

Пока он аккуратно складывал в сундучок странные пирамидки, скрученные из полосок серебра и увенчанные на вершинах крупными камнями, и запирал его прикрученной к толстой колонне цепью, магиня нетерпеливо вышагивала по столовой, пытаясь придумать, какие слова сказать мужу по возвращении. Ей очень не хотелось его обидеть, и одновременно нужно было как-то намекнуть на свое право решать дела доранта и домочадцев наравне с ним. Ее приёмный отец очень строгий правитель, но никогда не примет важного решения, не посоветовавшись с матушкой.

А Тайдир с ней пока обращается как с любимой и безумно дорогой игрушкой, всегда нежен и ласков, и ни в чем не отказывает. Даже заниматься делами обители не мешает. А вот в свои пока не посвящает, предпочитая быстренько переделать их в одиночку, пока Лиарена на тренировке. Разумеется, в его военные распоряжения или торговые сделки Лиа и сама не собирается вмешиваться, но вот решать судьбу домочадцев хотела бы вместе с мужем.

— Я готов, — взял её под руку отец, и тут же отпустил, обнаружив, что уже стоит в столовой замка Варгейз.

Бегло осмотрелся и, не обнаружив в комнате никого, кроме них с дочерью, торопливо направился прочь, бросив на ходу указание, ждать здесь и никуда не сбегать.

— Слушаюсь, — бросила вслед ему магиня и невесело усмехнулась.

Вот как у мужчин получается так мгновенно, безо всякой серьёзной причины менять спокойный, заботливый тон разговора на командный? И вроде нарочно обидеть не хотят, но умудряются одной фразой, а иногда даже словом опрокинуть на тебя ушат ледяной воды. Словно случайно на миг забывают, что разговаривают с искренне любящими их женщинами, а не с учениками или воинами.

Лиарена мрачно оглядела стол, который так никто и не подумал накрыть к завтраку, достала из-за выреза платья висевший на цепочке подаренный отшельником свисток и прижала к губам. С тех пор, как вернулся из обители, Зелен забрал власть над кухней в свои мохнатые лапы, и вызвать его оттуда можно было только таким образом.

Лохматый повар успел прибежать, получить заказ, накрыть стол и исчезнуть, когда в столовую вернулись Экард и дорин. Они не вошли через дверь, а появились из туманного пути, но Лиарена за это время успела как следует обдумать произошедшее и немного усмирить свои обиды, представив, как больно и обидно было в тот момент мужу. Теперь она была готова к переговорам и больше не сердилась на Тайдира, но воспитанная в доме приёмных родителей гордость яро протестовала против того, чтобы молча стерпеть такое обращение. И как дорина ни вздыхала, одно ей было абсолютно ясно, придётся объяснять дорину, почему ее так задела его грубость, иначе в будущем придётся не раз глотать горькие обиды.

Однако Тай решил всё по-своему, ловко обогнал тестя, сел на диван рядом с женой, притянул ее к себе, заглянув в глаза и тихо попросил:

— Прости любимая, я виноват.

— Но я… — попыталась объясниться магиня, однако муж прижал ее к себе еще крепче и шепнул еще тише:

— Я всё понял, поверь. Такое никогда не повторится. Но и ты… не уходи больше так внезапно.

— Обещаю, — с облегчением выдохнула Лиарена, и тут же не удержалась, осторожно спросила, — А как… Ниверт?

— Не нужно про него… — помрачнел дорин, — этот человек тут больше никогда не появится.

— Тай…

— Нет. Про него я не хочу ничего слышать.

— А ты не имеешь права, — спокойно произнёс устроившийся за столом Экард. — Он твой домочадец и теперь такой же родственник Лиарене, как и тебе самому. Ты и сам прекрасно знаешь, что слова клятвы про общие радости и беды, которые произносят в часовнях молодожёны, относятся вовсе не к супружеской спальне, а ко всему, из чего состоит наша жизнь. И лично я очень хорошо понимаю тревогу дочери, надёжного друга потерять легко, а найти не так-то просто. И чем старше мы становимся, тем труднее. Разумеется, Ниверт виноват, но он в тот момент был вне себя от горя… а в таком состоянии люди иногда делают такие вещи, о каких до этого и не подумали бы. Ниверт сейчас искренне переживает и казнит сам себя, и просто жестоко добивать его таким приговором.

— Ох, боги… — обмерла Лиарена, — так ты уже огласил ему приговор?!

— Я как раз в этот момент вошёл в кабинет, — выдал дорина магистр, — и сразу бросил на Ниверта сон. Но проспит он недолго, на нем сильный защитный амулет.

— Неужели вы хотите, чтобы я его простил? — неверяще вгляделся в лицо жены дорин, — ведь он не нашёл среди всех служанок никого, кроме этой гадины!

— Ты к нему несправедлив, — пожал плечами магистр и налил себе отвар, — а он, между прочим, со своей точки зрения, рассуждал довольно логично. Выбрал именно ту служанку, которой ты никогда не стал бы помогать захомутать своего кузена, если бы она вздумала попросить защиты. Бывают такие хитрые девицы. А еще, ее нужно было постоянно держать под присмотром, наверняка твой кузен замечал за ней всякие пакости. Не спроста же Лиа её потрепала?

— Отец! — возмутилась Лиарена, — мы сейчас не об этом! Ты сам мне говорил… когда Тай сидел в Лодере в управе, что у некоторых женщин много тайных хитростей… на которые легко поймать даже самого преданного мужчину… думаю, Калья такими и воспользовалась.

— Экард? — пристально уставился на тестя дорин, — ты говорил об этом моей жене?

— Конечно. Должен же я был знать… как она поведёт себя, узнав про донну Анману.

— И как… узнал?

— Лиарена тогда сказала, что если любишь человека, то нужно верить ему, а не врагам, — пряча лукавую улыбку, с гордостью сообщил отшельник.

— Любимая… — голос дорина дрогнул, и он поспешно притянул жену ближе, уткнулся ей в волосы, — а я так тогда боялся…

— Поэтому я и прошу, — задыхаясь от щемящей душу нежности, выдохнула дорина, — сначала поговорить со мной, посоветоваться… отец… дорин Симорн, всегда говорит, одна голова хорошо, а две лучше.

— Мы с твоей матерью тоже все решали и делали вместе… — горько проговорил Экард, — и единственный раз, когда она не сумела меня позвать…

Он смолк и отвернулся к окну, пытаясь проглотить вставший в горле комок.

— Отец… — бросив на мужа быстрый взгляд, магиня встала с места, подошла к отшельнику и осторожно обняла за плечи, — главное, она жива… и скоро вы придумаете способ их вытащить.

— Это самая главная моя мечта… — тяжело вздохнул Экард, — и именно поэтому я сегодня решил исполнить твою просьбу. Я никогда не вмешиваюсь в решения доринов… даже, если вижу, как они неправы. Собственные ошибки каждый должен совершать сам, чужие шишки не болят. Но потом представил… как вернутся домочадцы Тая и не обнаружат тут Ниверта… начнутся расспросы, обсуждения… вот если Тай после этого когда-нибудь решит помириться с кузеном, то это не удастся. Ниверт никогда не вернётся в дом после того, как ему перемоют все косточки. Я успел его рассмотреть, он решителен и умён, но очень раним… наверное, в этом виновна его бедность. Насколько я знаю, ни одна из донн, гостивших тут в начале весны, не приняла его ухаживаний.

— Я это заметила, но не поняла, в чем дело… как жаль, что не знала раньше, — подвинув к отцу чашку с горячим чаем, Лиарена вернулась на свое место и снова попала в тёплое кольцо любимых рук.

Это было невероятно приятно и правильно, но завтрак остывал, а она отлично помнила про аппетит мужа, каждое утро начинавшего с тренировки вместе с воинами. И даже свадьба не повлияла на его привычки, только теперь он старался уйти пораньше и вернуться к тому моменту, как Лиа просыпалась. Дорина принялась подкладывать на тарелку помрачневшего мужа его любимые пироги и колбаски, но занятый своими мыслями, Тай, казалось, не замечал этого.

— А я знал, да не задумался… — с досадой выдохнул он, наконец, — как всё скверно получилось… если дать ему денег сейчас, получится, будто я награждаю его за предательство.

— Не за предательство, а за преданность, — мягко поправил Экард, — ведь если взглянуть на этот случай с другой стороны, можно сказать, что Ниверт своим поведением доказал тебе свою преданность и дружбу. Не ринулся в казну, ключи от которой ты ему доверил, набивать себе кошели, и о том, чтобы обеспечить себе будущее, тоже думать не стал. А отправился в поместье, доделать те дела, какие ты наметил. И не думаю, будто он намеренно искал встречи с Кальей, скорее всего, эта проныра его караулила. Вот он и попался в ловушку. И я буду последним, кто его за это осудит. Когда человеку так плохо и больно, ему свойственно искать утешения… и неважно, кто окажется на пути.

— Но как же быть, ведь я уже приказал ему собрать вещи и покинуть мой дорант… — мрачно буркнул Тайдир.

— Придётся мне помочь зятю, — вставая из-за стола, притворно вздохнул магистр, — пойду, капну зелья… он забудет всё, случившееся перед сном. Но запомните, меня тут не было. И ещё, сегодня в обед магистры обители собирают совет, вам неплохо бы прийти.

— Мы обязательно придём, — пообещала Лиарена, оглянулась на мужа и смутилась, — вернее, я хотела сказать, мы посоветуемся.

— Любимая… — снова обнял ее дорин, когда за тестем закрылась дверь, — я плохо помню… как решали дела мои родители. Вернее, тогда я был совсем мальчишкой, и это меня совершенно не интересовало. Но я постараюсь научиться. И ты права… без Нирта мне было бы очень тяжело.


Он постучал в дверь, когда они заканчивали завтрак, и Тай успел поблагодарить жену нежными поцелуями за заботу.

— Входи, — отозвался Тайдир, и на миг магине показалось, что время повернуло вспять.

Снова стоял в дверях бледный, осунувшийся Ниверт, горько кривя губы, и, глядя куда то в строну, снова с трудом давались ему такие простые слова.

— Я пришёл…

— Как раз вовремя, — деловито кивнул ему Тай, — садись, позавтракай с нами. Привык жевать на ходу и всухомятку.

— Ты с чем пироги любишь? — приветливо улыбнулась остолбеневшему родичу Лиарена, — еще жареные колбаски остались, давай я тебе положу.

Свои слова дорина сопровождала действиями, подвинула к свободному месту чистую тарелку и заполняла ее едой.

— Но Тай собирался сообщить мне свое решение… — Ниверт попытался напомнить кузену, зачем он сюда пришёл.

— Извини меня… — бледно улыбнулся дорин, и облегчённо вздохнул, как оказалось, эти слова было не так-то тяжело произнести, как ему казалось несколько минут назад, — я вчера погорячился. Слишком много крови испортила мне за последнее время та гадина… одно её имя приводит в ярость. А ты ни в чем не виноват… и даже больше. Я всегда верил в твою преданность, но только теперь понял, как мало сам делал для тебя. Садись и ешь, а потом скажешь, чего тебе больше хочется, получить западное поместье и по-прежнему жить здесь, или получить мастерскую и большой дом в Лодере. Но сюда все равно приходить придётся… без тебя я не справлюсь.

— Лучше поместье… отец мечтает о сельской жизни… — растерянно пробормотал Ниверт, и тут же спохватился, замотал головой, — но вообще мне ничего не нужно… лишь бы ты не считал предателем.

— Я так не считаю, — твердо сообщил дорин, глядя ему в глаза, — но не желаю, чтобы пронырливые служанки считали тебя лёгкой добычей. И намерен сделать всё, чтобы знатные донны больше не воротили носы от моего лучшего друга.

— Тай… — с трудом выдавил кузен, сглотнул и выдохнул, — ты лучше больше не ходи по всяким ловушкам. Оба не ходите.

Глава 16

Одну Лиарену в обитель дорин не отпустил.

— Я решил везде ходить вместе с тобой, — спокойно объявил Тайдир, — после того, как посмотрел на твоего отца. Если бы в тот раз он был вместе с женой, им наверняка удалось бы отбиться.

Спорить юная жена и не подумала, как и напоминать о его былой неприязни к магиням. Да и правильнее это было, всегда ходить на всякие советы вместе. Все же две головы и правда лучше, ну и все новости лучше узнавать из первых рук.

Вышли из туманного пути супруги в комнатах Дильяны, и как выяснилось, не ошиблись, Витерн тут же встал с дивана и заявил, что именно их и ждёт. Преодолев несколько десятков шагов по широким и чистым коридорам и лестницам, маг остановился у широко распахнутой двери в зал и сделал приглашающий жест рукой.

— Входите, вас ждут.

— А тебя? — настороженно глянул на мага Тайдир, входя в зал. И на мгновение остановился, рассмотрев собравшихся. — Ого, да сюда все доранты собрали!

Лиарена разглядывала сидевших за длинным, округлым столом людей и понимала, насколько муж прав. Тут были все дорины, которых она знала по дому приёмных родителей, и незнакомые люди в дорогой одежде и со знаками власти на груди и в руках. Дорин Симорн с женой тоже были здесь, и поднявшись со своего места уже поспешно пробирались к ним навстречу.

— Матушка! — бросилась магиня, навстречу дорине Майрене, и та крепко обняла дочку, заглянула в сияющие счастьем глаза, облегчённо вздохнула, смахнула слезинку.

— Ну, матушка, ну, не нужно… я теперь буду чаще приходить, — шептала Лиарена, пока мужчины приветственно хлопали друг друга по плечам.

— Мне и весточки довольно… ты теперь занята. И дом, и сын, и дела обители… нам тут кое-что порассказали… — не выдержав, всхлипнула матушка, — пойдём, рядом сядем.

— А зачем нас, вообще, сюда собрали? Экард ничего не объяснил.

— Так ведь выборы в совет старейшин. Прежний совет распался, пятеро разом ушли с поста. Трое попросились на покой, а еще двоих будут судить… но вы про то наверняка лучше нашего знаете, — с лёгкий насмешкой проговорил подошедший дорин Симорн, кивком здороваясь с зятем. — Садитесь ближе к нам, боюсь сегодня выборы будут нелёгкие. Прежние-то старейшины сильную поддержку от соседей имели…

Он не договорил, заметив проходивших мимо мужчин со знаками южных дорантов на плечах, и Лиарена отлично поняла опасения приёмного отца. Если большинство доринов останется недовольно сегодняшними выборами или возмутятся причиной ухода с поста надёжных покровителей, то в стране непременно вспыхнут разборки и недовольства. И это может закончиться для северных дорантов очень большими неприятностями, ведь большинство их мужчин сидят по крепостям и болотам.

Тайдир подхватил жену под руку и повёл вслед за тестем к облюбованному им месту, по пути пытаясь понять, почему магистры собрали совет именно в обители, а не в Лодере, как раньше. Разумеется, с одной стороны магам это удобно, а с другой — как бы не начали некоторые упорные почитатели старинного договора обвинять магов в самоуправстве.

— Все собрались? — спросил где-то под потолком звонкий голос, и шум мгновенно стих.

— Все, — спокойно ответил Экард, и его ответ тоже странным образом усилило эхо.

Магистр неторопливо прошёл к возвышению высотой в три локтя, на котором стояло одно единственное кресло и небольшой столик, поднялся по ступенькам, вышел на середину и с высоты в полтора человеческих роста сурово оглядел присутствующих.

— Все меня знают? Я дорин Экард Ирстон, правитель восточного доранта.

— Ты отшельник Экард, — негромко буркнул кто-то и все присутствующие невольно замерли, когда эти слова звонко повторило поселившееся под потолком эхо, а над стулом говорившего вспыхнул яркий светлячок.

— Я не успел объяснить, — строго глянул в ту сторону магистр, — правила сегодняшнего собрания. Каждый может высказать свое мнение, но не все сразу, а по очереди, чтобы не было ярмарки. На высказывания отводится две минуты, и в это время над выступающим будет висеть светляк. Все имеют возможность выступить три раза, в остальное время их слов не услышат даже соседи. А теперь о порядке выборов. Поскольку в совете старейшин магистрами обители обнаружены грубые нарушения закона, мошенничество и присвоение собранных налогов, обитель расторгает с дорантами прежний договор и предлагает заключить новый. Отныне магистры будут входить в совет старейшин на равных правах с дорантами, и поскольку число магов и их учеников в обители и дорантах больше, чем число самого большого доранта, обитель получает два места. Остальные места делятся таким образом, каждые три соседних доранта выбирают одного старейшину. Еще одно новое правило, дорин, пробывший старейшиной более десяти лет теряет право занимать это место, но если его старейшинство будет признано простыми жителями мудрым и честным, то он по решению совета может получить звание почётного советника.

— Пригрозить селянам поркой, и они любого признают феей с крылышками, — зло буркнул кто-то, и недремлющее эхо мгновенно донесло его слова совету.

— Вполне возможно, раньше так и можно было бы поступить, — спокойно согласился Экард, — но теперь на все важные вопросы жители дорантов будут отвечать перед сферой правды, которую магистры намерены установить в управе.

— А как же сами старейшины? — опасливо осведомился один из доринов, и схватился рукой за губы, обнаружив вспыхнувший над его головой светлячок.

— Очень просто, — пожал плечами Экард, — вы же выберете самых честных и справедливых?! А они же не будут лгать, поэтому им нет надобности волноваться.

Собрание притихло, но ненадолго. С того края, где сидели южане раздался громкий и уверенный голос дорина Извора, сына бывшего старейшины Гаредиза.

— А если мы не желаем совета, в котором будут маги обители и новые правила?

— Можете отправляться в свои доранты и жить без магов, — так же спокойно произнёс отшельник, но Лиарена ясно расслышала в его голосе едкое веселье, — только запомните, маги в таком случае тоже снимают с себя всякую ответственность за вас.

— Не нужна мне их ответственность, — язвительно выкрикнуло эхо на весь зал, и вдруг потрясённо охнуло, — это ещё чт-то за шуточки?

— Ты же отказался от нашей помощи, — сообщило эхо голосом Дзерна, — вот мы и забрали силу со всех твоих амулетов и оружия. Можешь идти, дорогу до ворот тебе голем покажет.

— Как это до ворот? — возмутился Извор, — вы меня сюда туманным путём принесли!

— А обратно сам добирайся, — так же невозмутимо сообщил Дзерн, — отныне мы продаём свои услуги и помогаем только тем, кто входит в новый совет дорантов.

— Ну, значит, теперь неплохо наживутся перекупщики амулетов и зелий, — едко произнёс один из южан, и с удовольствием выслушал, как эхо громко повторило эти слова.

— А таковых теперь просто не будет, — с прежним спокойствием объяснил Экард, — обитель уже выкупила все лавки, торгующие нашими амулетами и зельями, и приготовила новые правила их продажи. Жителям вошедших в новый союз дорантов все будет продаваться по половинной цене, но все амулеты и оружие будут сразу же привязываться к покупателям простым, но надёжным ритуалом. Продать или подарить их будет невозможно, в других руках они превратятся в обычные вещи. И это еще не всё, обитель выкупила здание магической школы в Лодере и теперь там будет особый лазарет, где каждый может получить помощь магов и заодно проверить собственные способности. Плату за услуги будут назначать маги и для бедных людей она будет очень невелика. Правила уже вывешены, и их могут прочесть все желающие. При лазарете открыт большой магазин зелий, и цены там ниже, чем в дорантах. Но те, кто захочет нарушить правила обители и перепродать зелья в отколовшиеся от союза доранты, должны знать, что магистры предусмотрели эту уловку и предприняли меры против обманщиков. И о них тоже написано в правилах, и могу вас заверить, наказание за попытку провести магов будет очень суровым. А суд над такими ловкачами отныне будет открытым, чтобы каждый мог убедиться в его справедливости.

Магистр строго оглядел зал и сел в кресло, а эхо голосом Дзерна вежливо осведомилось, намерен ли кто-нибудь из уважаемых доринов выступить прямо сейчас или сначала они желает пообедать?

Зал хранил нерушимое молчание, и эхо важно пригласило всех пройти в столовую.

— Уф, — тихо выдохнул Тайдир, выбравшись в коридор, — никогда не думал, что можно заставить промолчать болтливых умников из южных дорантов. Где здесь можно умыться?

— Если тебе не хочется послушать, о чем будут говорить в столовой эти самые умники, — шепнула Лиарена, увлекая его в сторону покоев магистров, — то мы могли бы поесть в моей комнате.

— Все о чем они будут говорить, мне потом сто раз расскажут маги, — мгновенно принял решение Тайдир, — а твою комнату я еще не видел. Идем.


Однако обедали они в комнатах магини вовсе не вдвоём. По пути супругам встретилась Дильяна и сообщила, что идёт встречать мать с отцом, которых Вит пообещал привести на обед.

— Может… — заикнулась Лиарена и смолкла, но дорин тотчас догадался, какая мысль пришла ей в голову, и не пожелал, отказывать любимой в такой малости.

— Скажи Витерну, пусть ведёт их в наши комнаты, — строго распорядился он, — пообедаем по-семейному. А сама скажи слугам… или кто тут у вас, пусть накроют стол. И кстати… может, и Экарда пригласить? Поговори с Витом.

И спокойно пошёл дальше, ничуть не сомневаясь, что первая жена выполнит его распоряжение.

К великому удивлению Лиарены, Дили и в самом деле не стала спорить, согласно кивнула и поспешила дальше.

— Здорово ты ее вымуштровал, как солдата, — усмехнулась магиня, войдя в комнату, и тотчас оказалась крепко прижата к груди дорина.

— Неужели я дождался проявления ревности? — нежно шепнул он жене и тотчас повинился, — прости. Но за ту зиму я привык с ней так разговаривать… иначе она все время плакала и придумывала разные глупости. А мне и без ее слез было тошно…

— Я не ревную… вернее, не сейчас, — поправилась Лиа и подтолкнула мужа к умывальне, — поспеши, раз гостей назвал.

— Ну, хоть намекни сначала… — не отпустил он ее руку, — если это и, правда, было.

— Еще как было, — вспомнила дорина стог соломы и ее щеки вспыхнули, — тогда я готова была всех этих шутниц разом в обитель утащить… или тебя куда подальше.

— Нужно было брать меня, — мечтательно вздохнул дорин, нежно поцеловал жену и нехотя отправился в умывальню, пытаясь по пути понять, зачем ему понадобился этот семейный обед? Поели бы вместе в другой раз.


Однако позже, когда все устроились за заставленным едой столом, и дорин, наблюдая за женой и Дили, наперебой подкладывающих кушанья гостям, с удовлетворением отметил, как радует эта забота и дорина Симорна, и его жену, и пришедшего последним отшельника. Значит, нужно почаще приглашать их в гости, пряча вздох, решил Тайдир, в его замке в последние годы такие совместные обеды почему-то случаются очень редко.

— Ну, а теперь давайте обсудим дела, — отодвигая блюдо, объявил вдруг Экард, и присутствующие уставились на него с недоумением, никто ни о каких обсуждениях и не думал, направляясь в эту комнату. — Итак, у нас три доранта, можно бы пригласить еще одного дорина, Жандерт как раз между вами, и было бы достаточно для выбора одного старейшины, но Ильтар и Дзерн просили поддержать их… поэтому я объединяюсь со своими соседями. У меня неподалёку расположено три восточных доранта, и их правители всецело мне доверяют, я давно продаю им икру, рыбу и зелья, а сам закупаю сыры и овощи. С ними я уже переговорил, они с радостью выберут меня старейшиной. Хотя мне эта болячка и даром не нужна… но смута в дорантах и беззаконие нужны еще меньше. А вы вдобавок к Жандерту пригласите одного из западных соседей… и выбирайте, кто из вас будет старейшиной.

— Разумеется, дорин Симорн, — не задумываясь ни на секунду, решил Тайдир, — мне еще рановато в старейшины. Да и своих дел очень много… и еще болото…

— Болото не вечно, — загадочно обронил магистр, — но твоё решение я поддерживаю. И раз так, то я ухожу… встретимся через полчаса. Если хотите, могу прислать вам Жандерта или кого другого, в столовой сейчас вовсю объединяются соседи, и вам тоже неплохо бы заранее поговорить.

— Присылай Жандерта, Олберна и Лургиса, — подумав, решил Симорн, — думаю, никто не будет возражать, если мы объединим пять дорантов. Лургиса вряд ли кто-то позовёт в компанию, кроме меня, дорант у него небольшой и не слишком богатый, и расположен в отдельной долинке, зато, сам он человек порядочный и серьёзный.

— Ждите, — кивнул Экард и крутнул камень на посохе.


Вскоре Лиарена в который раз убедилась, что ее приёмный отец отлично разбирается в людях. Все трое названных им доринов явились всего через несколько минут после ухода отшельника, големы едва успели унести грязную посуду и накрыть стол к десерту.

А к тому времени, когда звон колокола пригласил их в зал совещаний, дорины пяти дорантов уже обсудили все самые важные вопросы и прийтик устраивающим всех решениям.


Как вскоре выяснилось, за время обеда настроение гостей обители поменялось и довольно сильно. И хотя на лицах некоторых доринов и их советников еще держалось мрачное и недовольное выражение, испортить общую картину они уже не могли. Как и посеять раздор и повести доранты к расколу. Какими бы упрямыми ни были некоторые дорины, и как ни жаль им было расставаться со старым порядком, но отличать по-настоящему выгодные предложения от пустых обещаний умели все. И уже успели просчитать, в каких убытках останутся те, кто будет упорствовать и ссориться с обителью. Подумали и о том, как непросто придётся объяснять домочадцам исчезновение зачарованных на защиту поясов и амулетов и необходимость впредь обходиться без усиленных магами зелий и прочих нужных вещиц. Само собой, все знали, что зелья скорее всего можно будет найти у травниц и знахарей, не входящих в обитель магов, но так же хорошо понимали, как сильно взлетят у них цены, после того, как все узнают об изменениях в совете старейшин.

Выборы прошли довольно быстро, высказывать своё недовольство и спорить с большинством, не пожелал ни один из недовольных доринов. Небольшие недоразумения и проблемы маги решали так легко и уверено, что к концу совета все приглашённые очень отчётливо осознавали, насколько серьезно готовилась обитель к этому событию.

— Конечно, недовольные такими резкими переменами дорины пока притаились, но вовсе не сдались, — устало вздохнул Экард, когда магистры отправили всех гостей по домам, и они остались в опустевшем зале втроём, — и обязательно попытаются понемногу склонить на свою сторону соседей, друзей и тех, кто в чем-то от них зависит. Но мы постараемся использовать эту небольшую передышку в битве с монстрами для того, чтобы изменения стали как можно заметнее и жители успели их оценить. А теперь отведи меня в убежище, дочка, мой посох почти пуст.

Тайдир мгновенно ухватился за локоть жены, и Лиарена невольно виновато ему улыбнулась, уходить отсюда без мужа она вовсе не собиралась.


В убежище было по-прежнему тихо и чуточку прохладновато, после того, как дорина унесла Рыжака, отшельник не пожелал постоянно поддерживать огонь в очаге. Просто бросал туда огненный шарик только когда кипятил чай или варил какое-нибудь зелье.

Да и без Зелена эти пещеры казались запущенными и беспризорными, и Лиарена уже подумывала о необходимости приводить сюда лохматого прислужника хотя бы на ночь. Сон ему был не нужен, а клочка силы вполне хватило бы, чтобы навести прежний уют.

— Тсс… — свирепо прошипел вдруг Экард, и магиня мгновенно напряглась, именно так отец на тренировках предупреждал ее об опасности.

Тайдир тоже напрягся, схватился за жезл дорина, с которым ходил в обитель, настороженно и плавно повёл головой, пытаясь разглядеть встревожившее тестя зло.

И еще крепче стиснул левой рукой ладошку жены, словно опасался, что она уйдёт куда-нибудь без него. Причём, вовсе не домой.

Отшельник, тем временем, неслышно, по-воровски ступая по каменному полу, крался к двери в столовую, и едва Лиарена осознала, куда именно направляется отец, как тоже двинулась в ту сторону, стараясь ступать бесшумно.

И чем ближе дорина подходила к распахнутой двери, тем яснее понимала, отчего так ведёт себя отец. Дорина уже не раз замечала, как тонок у него слух, и сейчас ещё раз в этом убедилась. Тихие голоса, шорох и позвякивание она сама расслышала, только приблизившись вплотную к двери в столовую.

Тайдир, очевидно тоже расслышал звуки, которых тут никак не могло быть, решительно придержал жену и продвинулся вперёд. Спорить Лиарена не стала, у неё было достаточно времени, чтобы обдумать все подробности случайного попадания в это убежище, осознать, насколько им тогда повезло, и испугаться задним числом. Однако довольно быстро девушка поняла, как заблуждается, считая, будто сообразила все это только она сама.

Экард, не позволивший дочери отдохнуть от тренировок ни одного дня, помог ей заучить несколько способов безопасного перехода и установки щитов, обрывающих путь в самом начале. А магистры обители принесли юной дорине мощный артефакт, добавляющий энергии в самых трудных случаях. Хотя после того завала, когда магиня умудрилась притянуть щиты вплотную к телу и они частично впитались в кожу, ей всегда хватало собственного запаса магии. Таким уж было изначальное условие этой защиты, пропускать и собирать в резерв свободную силу и никому не позволять ее вытянуть.


Внезапно вокруг отшельника сгустилось еле заметное сизое облачко и в этом иллюзорном тумане начали быстро таять очертания его тела, но последний жест, приказывающий остановиться и молчать, отлично рассмотрела и Лиарена, и Тай.

Дорин мгновенно замер на месте, а шедшая следом магиня шагнула к нему вплотную, обвила руками торс и прижалась щекой к напряжённой спине. Тайдир тотчас крепко стиснул ее руку, и магиня придвинулась плотнее, стараясь успокоить мужа. Рассказывать про надёжные воздушные плети, которые она теперь при первых признаках опасности немедленно прикрепляет ко всем спутникам, девушка сейчас не собиралась. Да и нельзя тут разговаривать, зато можно молча слушать взволнованный стук родного сердца и чувствовать, как расцветает в сердце уже знакомая жаркая нежность.

А через несколько мгновений Лиарене пришло в голову, что она тоже может послушать, кто и о чем говорит в столовой, и она поспешила произнести заклинание усиления слуха, растянув его и на мужа. Оно относилось к воздушным, и удавалось ей довольно легко, вот только было еще непривычным и оттого редко применяемым.

Заученные слова послушно возникли в памяти, и голоса стали слышны так ясно, словно разговаривали совсем рядом.

— … передай нож…

— А где твой?

— Вчера забыла в разделочной… пока отковыряла кусок, рук не чуяла.

— Почему варежки не брала?

— Привычка… — невесёло вздохнула невидимая женщина.

Тай полуобернувшись, подтянул к себе жену и удобнее устроил в кольце рук, мимолётно благодарно прикоснувшись губами к виску.

— Анни, а к горке кто-нибудь ходил?

— Лас с Хиртом, — уныло ответил голос незнакомой Анни, не сказавшей до этого момента ни слова.

Судя по разочарованному вздоху, ничего хорошего на неведомой горке не менее неизвестные Лас с Хиртом не обнаружили, и подслушивающие чужой разговор дорины пока даже приблизительной не могли догадаться, о чем идёт речь.

— Берзен сказал… еще дня два силы не хватит… — тихо буркнул новый голос, и, судя по тембру, принадлежал он мужчине.

— А они, наверное, радуются… — почти неслышно шепнул кто-то, и все на несколько минут примолкли, а потом узнанная магиней по голосу Анни сказала фразу, острым ножом врезавшуюся в душу магини.

— Если до сих пор не рыдают… по задавленным.

— Помалкивай, — мрачно буркнул кто-то, помолчал и добавил, — Берз и Рис и так уже третий день в колбе.

Невидимые собеседники и в самом деле примолкли, и больше не разговаривали, слышались только невнятный стук и непонятное шлёпанье.

А потом на супругов надвинулось что-то невидимое и голосом отшельника шепнуло:

— Неси в обитель.

Глава 17

Светлый зал, где так недавно сидели все правители дорантов, был пуст, но Экарда, с которого при переходе спала невидимость, это не смутило. Отшельник мигом достал из-за ворота маленький свисток и дунул. Тихая трель, взлетевшая под высокие своды, не могла, казалось, пробиться сквозь окна и двери, но Лиарена уже успела убедиться в особых качествах этой свирели.

Магистры начали собираться в зал уже через несколько мгновений, и первым пришёл туманным путём Ильтар. Только глянул на лица друзей и тут же, достав свой собственный рожок, подал новый сигнал. В этот момент открылась дверь и ввалился голем, тащивший сразу троих магистров, потом маги посыпались как горох из лукошка.

— Первым делом отправь наблюдателя в убежище, они открыли. Пусть сидит под невидимостью и слушает, — отрывисто скомандовал Экард и оглянулся на дочь, — а вы можете идти отдыхать.

— Я магиня, — вежливо напомнила ему Лиарена, не двинувшись с места, — и я тоже кое-что слышала. И хочу спросить… случайно не мою мать коротко звали — Рис?

— Да, — тотчас подтвердил Дзерн и только тут рассмотрел стиснутые зубы отшельника и вздувшиеся желваки на его скулах, — а где ты это услышала?

— Они сказали — Берз и Рис третий день в колбе, — слово в слово повторила непонятную фразу Лиарена и уставилась на магистра требовательным взглядом, — объясни, что такое — колба?! Ты не можешь этого не знать, ведь они тоже маги!

— В алхимии колбой называют стеклянный сосуд, — мягко пояснил Лиарене Ильтар, незаметно оттеснив от неё отца, — и колбы бывают разные, маленькие, большие, круглые и изогнутые… сама понимаешь, в разных опытах нужна разная посуда. Но таких больших колб, в какие мог бы поместиться человек, я никогда не видел, и поэтому думаю, что узники называют этим словом нечто иное. Возможно, какое-то помещение.

— В котором над ними делают опыты, — помертвелыми губами прошептала магиня, боясь даже представить, какое изуверство придумали отступники, если женщины, сидевшие в помещении с зеркалом, отзывались о колбе с такой горечью.

— Лиарена, — моментально стиснул ее в объятьях Тайдир, — идём домой?! Пусть они тут спокойно все обсудят… и придумают, как помочь узникам.

— Я не могу… — несчастно глядя на него, выдавила дорина, — я хочу узнать, что они там делали… и если за ними будут следить из-под заклинания невидимости, тоже хочу дежурить.

— Дочка… — шагнул к ней отец, погладил по щеке, стер пальцем слезинку, — сейчас мы отправим дежурных с амулетами… мои достать невозможно, ты сама знаешь, они в сундуке на самом виду, а затем я расскажу всё, что видел и понял. Но вот потом ты отправишься домой, тебя ждёт Карик и няньки, и это сейчас намного важнее, чем дежурство в убежище. Там мы пока и сами справимся.

Он твердо глянул на Тайдира и тот, мгновенно расшифровав этот взгляд, отвёл жену к диванчику, заботливо усадил, и сам сел рядом, и не подозревая, какие мысли заставили покорно притихнуть его самостоятельную жену.

Магистры очень быстро распределили между собой дежурства и отправили в убежище первых разведчиков, выдав им все артефакты, которые потребовал отшельник. А потом придвинули столик к диванчику Лиарены и расселись вокруг него в кресла. Видимо, сегодняшнее собрание досталось им не так-то легко, вздохнула магиня, глядя на усталые, хмурые лица, и тотчас забыла обо всем, слушая объяснение Экарда.

— Как только мы оказались в зале, я заметил, что контрольная нить, поставленная на зеркало, нарушена, и велел спутникам молчать. А потом расслышал голоса, и сразу кастовал тонкий слух и невидимость. Первые слова, которые я слышал отчётливо, были:

— …завтра придётся идти в шахты, слизни последние.

— Может Лас рыбу поймает, дети слизней никак не хотят.

— А кто их хочет?

— Бинка, передай мне тот нож…

— А где твой?

— Вчера забыла в разделочной… пока отковыряла кусок, рук не чуяла.

Дальше пересказ разговора Лиарена слушала, задумчиво кивая головой, именно это и говорили узники. А едва отец начал описывать увиденное, буквально превратилась в слух.

— Они сидят за низкими столами и разделывают большие, с ладонь, серые лепёшки… мне они показались пещерными грибами. Но теперь я думаю, что это и есть те самые слизни. И значит, они все-таки голодают…

— И у них есть дети, — мрачно напомнила Лиарена, — тёмная сила! Ведь эти бедняги даже неба никогда не видели…

— Они много чего не видели, — с горечью буркнул дорин, — и я отдал бы все свои дома и поместья, чтобы помочь им выйти на волю.

— У меня есть предложение… — тихо произнёс вдруг Барент, до этого старавшийся держаться как можно незаметнее, — если я верно понял, и через два дня каверны снова начнут появляться, сдаться в плен монстрам. Я же путник… и почувствую, куда попаду. А как только засеку точку входа — вернусь назад.

— Инрисса была сильной путницей, — сухо сообщил ему Ильтар, — и если бы было можно, она уже ушла бы.

— Но она попала туда с пустым резервом и больная, — упрямо отстаивал свой план путник, — а я уйду сразу, только место замечу.

— Те, кто берет людей в плен, вовсе не дураки, — мрачно глянул на него Экард, — и они тоже создают свои планы. И как я понимаю — не первый год и даже не первое десятилетие. Потому-то и предусмотрели каждый шаг, какой только мы можем предпринять. Это очень наглядно видно по нашим попыткам передать провизию сородичам. Как только мы первый раз открыли проход — оттуда вырвалось три монстра и попыталось всех утащить. А когда шли во второй раз — огромный монстр уже сидел в засаде. Я долго думал… почему они пожертвовали такими мощными и старыми помощниками, и нашёл только один ответ. Им катастрофически не хватает энергии, и они нашли надёжный способ забирать ее у магов, потому они и стараются выловить именно одарённых людей. В таком случае понятно, отчего возле замка Тайдира открывается втрое больше каверн, чем возле других крепостей.

— Вполне возможно, — задумчиво кивнул ему Ильтар, — именно те, кто так нуждается в силе, и устроили этот замкнутый круг, они посылают к замку Варгейз больше монстров — мы добавляем магов, а на следующий год они посылают еще больше тварей. Но я сильно сомневаюсь, что это отступники. Все они были очень сильными магами и знали не один способ накопления энергии, и, кроме того, они не стали бы сидеть в пещерах и таскать к себе пленников, если могли открыть порталы. Да и сами порталы очень необычные… и это не единственная странность. Монстры ведь хватают любую живность, не оставляют ни диких зверей, ни лошадей, ни собак, а магистрам они там совершенно без надобности. И еще, если бы им нужны были только маги, она не стали бы уносить воинов и селян.

— Это легко объяснить примитивностью монстров, — невесело усмехнулся Дзерн, — они ведь просто ползут на тепло, и хватают всё без разбора. Я тоже считаю, что ни один отступник не стал бы столько лет с упорством идиота повторять одно и то же действие. Ушедшие в горы магистры были как раз известны своей любовью к опытам и поиску новых путей и решений, и это отлично подтверждает убежище Миттена, устроенное с особой изобретательностью и удобством.

— Ты хочешь сказать… — мрачно протянул один из магов и смолк, и от опустившейся на комнату тишины у Лиарены даже зубы заныли.

А в душе от очевидности выводов, к которым так ловко подтолкнули коллег старшие магистры, словно зимним бураном повеяло, и в круговерти холодных снежинок сгинуло уже сложившееся представление о происходящем в далёкой пещере. Не было больше наблюдающих за мучениями пленников озлобленных, подлых старикашек, сидящих в удобных креслах у своего зеркала и, ради наказания или развлечения выкачивающих магию у пойманных магов. Да судя по тому, как развиваются события, их и в живых больше не было, либо они были в таком же положении, как остальные пленники.

И тогда сразу же терялось последнее разумное объяснение летним нападениям, не могли они быть нужны никому, кроме бывших хозяев пещер. Или истина была так невероятна или даже безумна, что никто из нормальных людей просто не мог себе ничего подобного представить.

— В таком случае мне тем более нужно туда пойти, — заявил Барент, — и даже, если я не вернусь, то хотя бы объясню вам, в чем там дело. У нас есть тайные знаки, я вам буду незаметно показывать по одному в определённое время. Ну, а если их недостаточно, придумаем новые. Все это нетрудно подготовить за день или два.

— Бар, ты же сам видел… они стоят, молчат и не двигаются! А среди них есть маги, и Вайзин с Инриссой отлично знают язык жестов, — строго взглянул на путника Дзерн, однако в его голосе ясно прозвучала горечь и боль, — Но почему-то даже пальцем не шелохнули, чтобы передать хоть простейшее сообщение. И я никогда не поверю, что их можно было до такой степени запугать, не такие они были люди. Даже если бы им пригрозили казнью, все равно нашли бы способ предупредить. Хотя бы одно словцо беззвучно произнесли… и я, и Ильтар читаем сказанное по губам, и всем старшим магистрам это известно. Поэтому, перестань спорить… этот план имеет больше недостатков, чем достоинств. Раз они открыли зеркало, нужно последить за ними еще несколько дней, и тогда собраться еще раз… возможно, нам удастся хоть что-нибудь понять.

— Одно я уже понял точно, — тихо процедил Экард и сморщился как от зубной боли, — они почему-то не хотят нарушать свое молчание. Какие бы изменения в жизни Рис не произошли, она должна была хотя бы растеряться, увидав меня и Лиарену. Пусть не обрадоваться и не заинтересоваться, но хоть капля чувства в таких случаях всегда отражается на лице. А ей удалось сделать совершенно безразличный вид, словно она меня никогда не встречала! И вот это обман, самый гнусный и подлый, и учувствуют они в нем наравне с теми, кто держит их в плену. Поэтому я иду в убежище, настрою артефакты и буду следить, а вы наденьте пояс смирения на этого нетерпеливого путника, иначе он и в самом деле пойдёт в пасть к монстрам.

— Я тебя отведу, — моментально поднялась с места Лиарена и тут же оглянулась на мужа, — мы с Таем. А потом я приведу к тебе Зелена, у нас сейчас есть кому готовить еду, а тебе некогда.

— Отведи, — не стал спорить отшельник, но несколькими мгновениями позже, уже стоя на каменном полу убежища, задумчиво добавил, — а Зелена не нужно. Лучше поговори с ним о Миттене, тебе он доверяет больше всего. Потом всё расскажешь мне, только старайся как можно точнее запомнить каждое слово, как я понял, некоторые детали ему очень не хочется выдавать. Думаю, он боится наказания за какие-то проступки. Как например, про рыбу и проход, ведь наверняка хозяин его предупреждал?! Идите.


— Лиа… — едва они оказались в своих комнатах, дорин развернул жену к себе лицом и пристально вгляделся в ее глаза, словно искал там подтверждение каким-то догадкам, — я тебе полностью доверяю… но всё же дай мне честное слово, что никогда не пойдёшь в то проклятое место? У меня там и так все родичи…

Его голос предательски захрипел, и мужчина смолк, продолжая требовательно глядеть в лицо любимой.

— Сама никогда не пойду, даю слово, — твердо пообещала Лиарена, и тихо, почти виновато добавила, — но если совет обители меня пошлёт… отказываться не стану. Просто не смогу… понимаешь?

— В таком случае я пойду с тобой… и пообещай случайно не забыть меня захватить.

— Тай… ты дорин!

— Помню и очень хорошо. И про долг перед жителями, и про врагов, которые только и думают, как бы прибрать дорант к рукам. Но я тоже человек и имею право выбора. Кроме того, верю, теперь с дорантом ничего плохого не случится… Экард и дорин Симорн не оставят без присмотра. И Витерн тоже, он недавно предложил помогать мне, проверять всех, кто приходит наниматься. А смотреть на тебя в проклятое зеркало…

Он снова смолк и крепче прижал жену к груди, у неё даже дыхание на миг перехватило. Или это от нахлынувших жаркой лавиной нежности и счастья?

Глава 18

Вечер супруги провели с Кариком, но на этот раз решили не ходить в детскую, а попросили принести малыша в свои комнаты, как только он проснётся. Лиарена сама накормила и умыла ребёнка, сама одела в найденную в сундуке собственноручно вышитую рубашечку, и, устроив его на расстеленном одеяльце, принялась нежно массировать и разминать крохотные ножки, изредка, не выдержав, украдкой умилённо целуя розовые пяточки.

— Хозяйка… — о появлении мохнатого прислужника тревожным помигиванием просигналил кристалл в охранном амулете, повешенном магами на люстру, — я принёс ужин.

— Поставь на стол и иди сюда, — позвала его магиня, воздушной лапой поворачивая амулет камнем вверх, — я хотела тебя спросить, нравится тебе тут жить или нет? Может чего-то не хватает, или хочется какую-то вещицу? Расскажи мне, я тебе помогу, ты же мне помогал.

— Зелену тут хорошо… — осторожно пробормотал зелёный, подбираясь ближе и устраиваясь рядом с ногами хозяйки, — но Зелен больше не хочет смотреть звезды.

— Почему?

— Тут их много… Зелен потерял свои знакомые светильники. Они теперь не самые смелые… и не светят днём.

— Ты неправ, — мягко вмешался Тайдир, — сходи в сад и найди старый заброшенный колодец. Вода из него давно ушла… лет сто назад, но сделан он очень добротно, по стене ведёт вниз винтовая лесенка из выступающих ступеней, и по ней мы с Нивертом не раз спускались до самого дна. Вот оттуда всегда видно звезды, просто днём их затмевает солнце. Тогда ты сможешь найти своих знакомых.

— Но если захочешь, я отнесу тебя назад, в дом Миттена, — предложила магиня, рассматривая озадаченную мордочку существа, — мой отец живёт там один, и он тебя не обидит.

— Зелен ходил смотреть лошадей, — подумав, невпопад сообщил вдруг мохнатый, вздохнул и тише пробормотал, — там есть собаки. Они похожи на Черна… только лап мало и не злые.

— Тебе понравились собаки? — осторожно осведомилась дорина, — ты хотел бы еще к ним сходить?

— Там были маленькие… совсем… — Зелен смолк и задумался, морща нос, — как Рыжак и искра, ты и Карик…

— Щенки? — догадалась Лиарена, — ты хочешь щенка?

— Конюх не разрешил подойти, — снова сник мохнатый повар, — сказал, этот монстр его съест. Зелен не ест маленьких зверей. И собак не ест. А потом пришли другие маги и брали этих…

— Щенков, — кивнула Лиарена и оглянулась на мужа, — Тай, присмотри, пожалуйста, за Кариком, я через минуту вернусь.

Подхватила мохнатого прислужника воздушной плетью и открыла путь к замковой конюшне.

Добротное, длинное каменное здание, пристроенное к замковой стене в дальнем углу просторного хозяйственного двора, служило роду Варгейз не только конюшней. В дальнем конце были отделены хлева и загоны для коров и бычков, в центре пестрел пернатыми обитателями птичий двор, а лошади располагались между ним и каретным сараем. Вот здесь и оказалась дорина, выйдя из мгновенного перехода.

И тотчас выругала себя за появившуюся в последние несколько дней беспечность. Оказывается, за пределами замка было довольно прохладно, несмотря на раскинувшуюся над головой яркую синеву, где плыло всего несколько лохматых клочков выбеленной небесной пряжи.

Ничего, подбодрила себя Лиарена, ей нужна всего минутка, чтобы прихватить понравившегося Зелену щенка и уйти назад, в тепло уютной спальни. Приподняла пальчиками подол длинного платья и решительно шагнула в сторону распахнутой створки ворот, за которыми ядрёно пахло навозом, слышалось шарканье скребка и лошадиное фырканье. И почти сразу остановилась, одёрнутая грозным окликом.

— Куда лезешь? Сколько говорить, нечего тут ошиваться, да еще и с монстром! Замучили, кошки драные, ни днём, ни ночью покоя нет! И собачат больше не дам тискать, они тут не для баловства заведены…

Жилистый, немолодой конюх, которого Лиарена лишь несколько раз видела издали, стоял в нескольких шагах от дорины и держал в руке испачканные в навозе вилы, недвусмысленно постукивая зубцами по земле. В первый миг магиня решила, что он ее не узнал и спутал с кем-то из магинь, но тут же припомнила слова Берта, насмешливо просвещавшего юную донну насчёт слова «попутал».

— Не бывает таких слуг, чтоб могли кого-то из домочадцев спутать с кем-то чужим, а тем более, кем-то из слуг. Даже если гость проживёт в доме всего полдня, его уже со всех сторон рассмотрят, изучат и обсудят. Потому никогда не верьте служанке, если она вам расскажет, будто не узнала или спутала с горничной, потому и не поклонилась, или случайно толкнула. Скорее всего, зла была за какие-то слова или за наказанье, вот и отомстила по-своему, подленько. Такие слуги хуже врагов, потому как прикидываются преданными людьми.

Вот, как, расстроилась дорина, значит, и у неё уже есть тут враг, о котором они с Таем и не догадываются. Зато он точно знает, за какие действия или слова настолько ненавидит молодую хозяйку, что готов пожертвовать своим местом, лишь бы уколоть ее хоть чем-нибудь. Но и Лиарена больше не наивная донна, и точно знает, как глупо и наивно размениваться на объяснения с такими людьми. С ними нужно поступать просто, отдавать на суд тому, кто имеет право судить.

Магиня протянула воздушную лапу, мгновенно замотала грубияна в плотный кокон, оставив возможность дышать, но не разговаривать, и спокойно пошла дальше.

— Где те щенки, которые тебе понравились?

— Там… — показал лапкой Зелен, с опаской оглянувшись на замершего в нелепой позе конюха, — в углу.

Пока дорина дошла до небольшого закутка, где, как в гнёздышке, лежала пятнистая собака с выводком разномастных щенят, она успела немного успокоиться и обдумать, как лучше рассказать о произошедшем Таю, и как устроить суд. О том, чтобы простить грубияна, и речи не шло. Не выглядел он ни сконфуженным, ни виноватым, когда пытался выпутаться из воздушных пут.

— Вон тот… — тихо сообщил зелёный прислужник, ткнув пальцем в самого маленького, чёрного кутёнка с круглым белым пятном посредине спины.

Лиарена немедленно выхватила плетью облюбованного щенка, поднесла к себе и оглядела, вроде здоровый, пузико круглое и черные бусинки глазок уже смотрят вполне осмысленно. Значит, вполне может дальше жить без матери, если ее заменит заботливый хозяин.

— Запомни, кормить его пока можно только молочком, я покажу как, — пояснила дорина, всучив малыша новому владельцу, подхватила их воздушной лапой и открыла путь назад, в спальню.

— Длинная у тебя минутка, — чуть укоризненно произнёс Тайдир, рассматривая чуточку ошеломлённую рожицу Зелена, — Карик вон уже задремал.

— Сейчас вызову Берта и Устину, — заглянув в личико сына, сообщила Лиарена, и два раза дёрнула шнурок звонка, — и еще… у тебя появилось важное дело.

— Какое? — насторожился дорин.

— Сейчас… вот и они. Берт, садитесь, я хочу, чтобы вы тоже послушали. Зелен, повтори, пожалуйста, сказанное человеком, которого мы встретили возле конюшни. Всё до единого слова.

— Куда лезешь? — голосом конюха проскрипел лохматый прислужник, и Лиарена вновь подивилась, как точно он копирует однажды услышанный голос и интонацию.

— Может… он тебя не узнал? — мрачно процедил дорин, и тут же смолк, наткнувшись взглядом на ехидную усмешку Берта.

— Я и сам примечал… — признался камердинер, — не переносит он ни дорину, ни меня. Но сначала думал, это от донны Дильяны неприязнь осталась. А потом заметил, как только он кого-то из нас издалека увидит, рожу не просто злоба, ненависть перекашивает. Потому и присматривал за ним тайком, и упряжь проверял, но пока помалкивал… негоже голословно-то обвинять.

— Как ему не злобствовать, — невесело вздохнула Устина, — ведь Калья прежде ему глазки строила. И когда дорина ту кошку потрепала, она снова к Уршану жаловаться побежала. Ну, а теперь её куда-то в чужой дорант замуж отдали… вот он и ярится.

— Всё ясно, — вскочил с места дорин, — не нужно мне тут никого, кому та предательница дорога.

— Тай, подожди… — ринулась наперерез ему дорина, — он стоит возле конюшни, замотанный в кокон… но сам его не суди, умоляю. Возьми Ильтара или Сайдена… он ведь не только меня задел, всех магинь разом.

— Я тоже пойду, — вызвался Берт, — свидетелем. А дорину не вмешивайте, он ведь наверняка скажет, будто её не узнал. Ну и пусть получит за оскорбление магов.

— Хорошо… — согласился дорин, заглянув в встревоженные глаза любимой, — отдам его Ильтару и вернусь. А ты пока отдыхай. Идем, Берт.

— Я вам путь открою, — распахнула туманный проход Лиарена, проводила их взглядом и обернулась к Устине, — Карик уснул, укладывай в колыбельку, наверно, в ночь пошёл. А мне передай с Ортной полстакана тёплого молочка и блюдце, научу Зелена щенка кормить.

— Его будут бить? — внезапно спросил лохматый прислужник, когда за Устиной закрылась дверь.

— Кого, конюха? Нет, конечно. Просто отправят жить в другое место, не стоит держать рядом человека, который тебя так ненавидит, — устало вздохнула дорина, и осторожно поинтересовалась, — а Миттен тебя бил?

— Нас Черн наказывал… — нехотя признался тот, поглаживая крепко прижатого к животу щенка, — но он не знал… что Зелен может сделать мех крепким. Больно было, только когда по лапам и глазам попадал.

— Дрянь он был, этот Черн, — рассердилось дорина, — и дедушка Тая тоже был неправ. Жаль… нельзя с ним поговорить… если он жив, конечно.

— Он жив, — буркнул Зелен, умильно рассматривая пытающегося сосать его палец питомца, — а спать он, где будет?

— Кто спать? — не поняла дорина, — ах, этот… возьми глубокую корзину и постели какую-нибудь тряпицу. Потом поставь возле своей постели… а где ты сам спишь?

— В кладовой, — безразлично сообщил повар, и коротко добавил, — на полке. Но Зелен не спит… просто сидит.

— Тебе нужна своя комнатка, — постановила Лиарена и даже нахмурилась, ну почему ей раньше такое в голову не пришло? — Покормим щенка и пойдём, я сама тебе выберу. А пока расскажи, откуда ты знаешь, что Миттен жив? Он ведь уже очень стар. И давно не возвращался в свое убежище.

— Зелен потихоньку ходил и слушал… когда еще не ел открывающее заклинание. Они не видели Зелена и говорили про хозяина и про соседей, — мохнатый повар тяжко вздохнул и вдруг заговорил, явно женским, мелодичным, но усталым и надтреснутым голосом, — не знаю… Илга, способны они там ещё здраво мыслить или нет. Даже тут трудно… а когда в последний раз мелькнул Миттен, у него было неимоверно измученное лицо и отчаявшийся взгляд. Не говори остальным… все и так живут на грани. Недавно застала Фирнса с верёвочкой в руках… сердце прямо кровью облилось. После Лайны я невольно слежу за каждым, кто идёт в лес.

— А еще, что еще она говорила? — умоляюще уставилась на прислужника Лиарена, — припомни, Зелен, это так важно! Туда, где стоит это зеркало, попало очень много родных нам людей, моя мать, дед Тая и его тётки с племянниками, друзья Ильтара и Экарда. Мы очень хотим помочь им вернуться, но не понимаем, как это сделать. Каждое слово, которое ты вспомнишь, может нам помочь… постарайся, Зелен. А я покажу тебе самые красивые места и подарю самые интересные вещи.

— Зелен расскажет, — подумав немного, согласился повар, и вдруг снова притих. А потом неуверенно поинтересовался, — а Миттен тоже вернётся?

— Если он жив и нам удастся его спасти, то вернётся, — не стала лукавить магиня, и твердо добавила, — но тебя забрать больше не сможет. Ты теперь свободное существо и можешь жить, где хочешь. Это тебе каждый магистр обители подтвердит.

— Зелену понравилось в обители, — опасливо выдал свою мечту мохнатый, — и тут тоже…

— Здесь много мест, где ты можешь жить и никого не бояться, и я тебе покажу все. И отведу в любое. Но если хочешь в обитель — можем пойти прямо сейчас.

— Куда это вы собрались на ночь глядя?

— Тай, как ты вовремя! Оказывается, он помнит разговоры узников и готов их рассказать. А еще ему нравится в обители… думаю, маги не скупятся на энергию.

— Ну, в обитель так в обитель… — невесело усмехнулся дорин, — Ильтар как раз ушёл к себе. А щенка с собой берём?

— Это же его новый друг… только не знаю, как Зелен его назвал.

— Зелен не умеет называть, — робко вставил в разговор свое признание повар и уставился на притихшего в его лапах кутёнка.

— Назови просто, Дружок, — мягко посоветовала дорина, — это отличное собачье имя. И доброе и верное. Сейчас, я только шаль накину, возле конюшни сегодня было холодновато.

— Зато Уршану теперьбудет жарко, — вспомнил про конюха Тайдир, — У обители есть большое поместье на юге и Барент увёл его туда. Хотя я наказал бы строже… но о тебе разговор не шёл.


Как ни хотелось магине пойти в обитель немедленно, дорин настоял, чтобы сначала они перекусили и переоделись.

— Знаю я их… сами одержимые и всех остальных такими считают. Могут про обед и не заикнуться, пока сам не напомнишь.

Лиарена, торопливо застёгивая последние пряжки на рабочей форме, только согласно кивала. Всё точно, она и за собой замечала, если дело кажется интересным, то совершенно не до еды. И вспоминаешь про столовую, лишь, когда начинает сосать под ложечкой.

Наскоро поев и натянув удобные вещи, в которых обычно поднимался на стены, Тай, подумав, прихватил самые сильные амулеты и оружие.

— На всякий случай, — уклончиво пояснил он жене, не желая вслух говорить о своих опасениях. Как говорится, не стоит дёргать за хвост лихо, пока оно тихо.


— Наверное, они все уже спят, — пробормотала Лиа, открывая путь в тот зал, где маги чаще всего обсуждали самые важные проблемы, и тотчас смолкла, захлебнувшись ярким светом, многоголосым шумом и запахом горячего бодрящего отвара.

— Я бы так не сказал, — едко фыркнул Тайдир, рассматривая магистров, сидящих за длинным столом, над которым бесшумно крутилось и посверкивало совершенно немыслимое сооружение.

Увлечённые своим спором, маги не сразу заметили появление гостей, и Лиарена успела хорошо рассмотреть медленно поворачивающуюся полупрозрачную пирамидку, сквозь которую струилась узкая фиолетовая лента. Она была так же бесплотна, как и пирамидка, но казалась стремительной плоской змейкой, догоняющей свой собственный хвост. Вылетая из одной грани пирамиды, она молниеносно уходила в другую, чтобы тотчас выскользнуть из третьей и нырнуть в четвертую. Этот бесконечный стремительный бег притягивал взгляд крепче клея и завораживал своей кажущейся простотой и непостижимым изяществом.

— Лиа? — внезапно оторвавшись от каких-то бумаг, изумился Ильтар, внимательнее присмотрелся к ней и Тайдиру, и начал мрачнеть, — что случилось?

Маги мигом смолкли, оставили свои дела и начали оглядываться на супругов.

— Я сейчас объясню, — заторопилась успокоить их Лиарена, — Но сначала вызови отца. Он не простит… если узнает это не из первых рук.

— Лучше я схожу, — поднялся с кресла магистр и через мгновенье исчез в тёмном тумане.

— А зачем вы привели Зелена? — не выдержал кто-то из молодых магинь.

— Ему тут понравилось, и он пока поживёт в моих комнатах. Со своей собачкой, — объявила магиня, полюбовалась расцветающим на лицах магов мечтательным выражением и строго добавила, — но вовлекать его в какие-либо опыты я запрещаю. Он мыслящее существо и, значит, ничем не хуже людей, а некоторых так точно лучше.

— Я совершенно с этим согласен, — поддержал бывшую ученицу Сайден, — пора переставать делить существ по внешнему виду. Главным должен быть уровень его разумности и умение ладить с разумными существами других видов.

— Этот зелёный здорово поладил с шестилапым, — фыркнул кто-то из молодых магов.

— Да, он отомстил своему мучителю и убийце своего друга, — сухо отчеканил Тайдир, — и этим поступком очень похож на людей. Но есть и разница между ним и теми, кого мы осуждаем за самосуд. Зелен не стал копать ему яму, и не насыпал в чашку яд… он просто не стал помогать тому выбраться из ловушки. По человеческим меркам это тоже некрасивый поступок, но Зелен тогда стоял перед более сложным выбором, кто из них ценнее для дальнейшего существования убежища.

— Именно так, — подтвердил Экард, появление которого увлечённая разговором Лиарена прозевала, — я беседовал с Зеленом, и он именно так и сказал. И даже больше, это Миттен категорически запретил ему подходить к ловушкам, потому-то несчастное существо так долго мучилось, решая простой вопрос, можно или нет собрать магию выдохшихся ловушек и охранок, и есть рыбные потроха. Так вы за этим меня сюда позвали?

— Зелен, — погладила прижавшегося к ней малыша дорина, — расскажи им тот разговор… который ты сегодня вспомнил.

— Зелен помнит всё, — тихо поправил её лохматый прислужник, — только не говорит. — Помолчал, как бы собираясь с силами, и утомлённым женским голосом повторил так поразившую магиню фразу.

В зале наступила такая тишина, какой дорина еще никогда тут не замечала, молчали, спрятав взгляды, помрачневшие магистры, не мог выговорить ни слова схватившийся за горло побелевшими пальцами отшельник. Задохнулась от внезапности обрушившейся на неё догадки и сама Лиарена, только теперь осознавшая, чей именно голос она слышала.

— О чем еще она говорила? — Сел прямо на ковёр перед Зеленом Экард, и его сразу охрипший голос показался дорине дребезжанием треснутого горшка, — повтори… ты же все помнишь…

— Мне надо про кого… — завиноватился лохматый повар, — все сразу будет долго.

— Скажи про отступников… про магов, про монстров… про колбу… — обступили его маги.

— Сначала про туманный путь, — твердо постановил Ильтар.

Зелен поглядел на него, на кивнувшую ему Лиарену и тоже сел. Положил рядом сладко сопящего щенка, и глуховатым мужским голосом зло произнёс: — Не говори глупости, Фирнс! Ты же знаешь правило установки таких ловушек, они открываются только в одну сторону. Поэтому уходить можно было бы только через убежища… а этот путь, как ты знаешь, для нас отрезан. И даже если мы сумели бы собрать все запасы и поставить щиты, пройти успело бы не больше трети. Кем из нас ты готов пожертвовать?

— Собой, — ответил звонкий молодой голос, — всё равно это не жизнь. И другие найдутся… пусть хоть женщины выйдут.

— Ты их плохо знаешь? Кто пойдёт первой, Илга, Рис или Далла?

— Если любят своих детей, то возьмут и уйдут.

— И потом им всю жизнь будет сниться, как на нас оседает этот проклятый купол.

— Он может выдержать один прорыв, — пытался спорить молодой узник.

— Но даже если он и устоит, серые отберут у вас все камни и выдоят всех подчистую в колбах… — тихо прозвучал уже знакомый Лиарене женский голос, — а потом выбросят в болота десятки запасных капсул, чтобы удержать равновесие. Ты же понимаешь… чем это обернётся…

Зелен смолк и съёжился, испуганно поглядывая на магов, но все молчали, обдумывая услышанное и пытаясь построить собственное внятное объяснение совершающейся под горами трагедии.

— Зелен, а что они еще говорили про детей? — Лиарена тоже опустилась на ковёр рядом с мохнатым, погладила его по голове, и удручённо вздохнула, — чем больше я их слушаю, тем безнадёжнее мне кажется их жизнь.

— Малышам надо побольше мяса, — ворчливо сообщил Зелен, и на этот раз он, похоже копировал старую женщину, — слишком они чахлые и бледные.

— В этот раз дичи было совсем мало, — теперь голос был явно мужской, — серые отдали всё шестилапу. Он уже еле двигается… хотя мы и отдали для него пару камней.

— Пусть ест слизней, — едко буркнула старуха.

— Хорошо, что не ест… ходить за завал никто не согласится. А детям дай рыбы, она полезнее. Мы вчера большую принесли.

— Телас, — произнёс Зелен юным, взволнованным голосом, — тебя зовут. В колбе новички… есть раненые.

— Идиоты, — зло рыкнул тот, кого назвали Теласом, — когда уже они поймут, что нужно держаться подальше от капсул?

— Мы называли их — каверны, — печально сказал мохнатый голосом Инриссы, — а догадаться почти невозможно… я сама никогда и не подозревала, что пути могут иметь закрытые выходы. Идем, я помогу их лечить… пока силу не слили.


— Кто-нибудь это записывает? — оглянулся на магов Экард, — я, конечно, всё запоминаю, но лучше, чтобы точно.

— Зелен еще скажет, — польщённо засопел повар, — только это было давно. Потом Зелен съел заклинание… ему было страшно.

— Ты не хотел, чтобы они вышли оттуда? — попробовал догадаться Сайден.

— Нет… — маленькое существо снова задумалось и вдруг сказало строго и важно, — Это трудно принять сердцем… но сейчас нужно решить разумом. И пусть каждый, кто хочет приходить сюда в надежде увидеть когда-нибудь своих родных или знакомых… даст клятву… не открывать рта и не подавать знаков. Они не должны ничего понять… иначе попытаются устроить спасательную операцию и добавят ленте энергии. Как повернётся тогда эксперимент — предсказать не сможет никто. Но лучше не рисковать… тайком сделаем простые амулеты молчания с постоянной подпиткой… серым такие бесполезны.

После этих слов на зал снова упала глухая, тягостная тишина, каждый обдумывал услышанное и пытался примерить к себе такое решение узников. Обречь себя на вечное заключение в неприютных пещерах, полуголодное и нищее существование под постоянным надзором каких-то серых. Лиарена тоже пыталась представить себе, смогла бы она прожить вот так, в постоянной тревоге за тех, кого судьба выбрала тебе в спутники на весь оставшийся путь, в заботах о бледных, анемичных детях и потерявших всякие надежды стариках.

— Теперь я, наконец, понял… — первым нарушил тишину Ильтар, — почему их так мало в этом зале, и отчего, когда мы пришли в столовую, некоторые из них так поспешно бежали туда или открывали пути. Это были те, кто решил дать клятву и получил за это право молча смотреть на появившихся в зеркале.

— Они ждали этого случая много лет… — горько выговорил Тайдир, — а я не знал… отчего они так упорно молчат… решил на время закрыть зеркало…

— Ты ни в чем не виноват… мы все очень неуютно чувствовали себя под их взглядами, — тяжело выдавил Экард, — я тоже не понимал причины этого молчания и злился, что ни один из магов не догадался подать хотя бы знак… ведь все помнят их наизусть.

— Теперь нужно сесть там и смотреть постоянно, — предложил кто-то, — пусть видят, что они нам не безразличны.

— Это бесполезно… раз они дали клятву, то будут молчать, — хмуро ответил Ильтар, — хотя сидеть мы будем… допустим, по два раза в день. Но сначала тщательно подготовимся к разговору и запишем темы, которых нельзя касаться. Про еду, одежду и всякие клятвы. Не нужно делать им больно. Кстати… они знают про нас намного больше, чем мы о них, когда каверна сожрала у нас последнюю жертву?

— Прошлой осенью, мальчишек грибников… — напомнил Дзерн.

— Да, двое успели убежать, а двоих так и не нашли. Но они мало знают про дела обители, и к магам тоже испытывают не самые добрые чувства.

— Вы сами их посеяли, — не удержалась Лиарена, до сих пор не понимавшая, как она могла так глубоко заблуждаться? Почему так искренне верила всем россказням про творящиеся в обители ужасы?!

— Нас к этому принудила суровая необходимость, — нехотя пробормотал помрачневший Дзерн.

— Это — правда, — невесело кивнул дочери Экард, — летом обитель стоит почти пустая, и пускать сюда толпу любознательных и невоспитанных учеников нельзя ни в коем случае. Они же обязательно всюду сунут свой нос, и сами искалечатся и магам могут принести непоправимый урон. И зимой у магов тоже не хватает сил, готовят амулеты и оружие на весну, ходят по городам и сёлам, лечат, ставят защиту на дома, зачаровывают зелья, инструменты и амулеты. Война — штука недешёвая, я сам убедился. А обители ведь приходится зарабатывать не только на борьбу с болотом, но и на жизнь, вот и не берутся учить всех подряд. Выбирают только самых сильных, тех, у кого дар уже проявился. А сейчас объясни мне, почему вы оба одеты по-походному? Я сразу не рассмотрел.

— Это я велел Лиарене переодеться, — мгновенно насторожился Тайдир, — когда идёшь сюда, невозможно предугадать, где окажешься.

— Сегодня вы окажетесь дома, — взглянув на часы, постановил Ильтар, — Уже полночь пробило, а мы и не заметили. Отдыхайте, мы тоже отправимся спать. Теперь, когда начала хоть немного проясняться причина их молчания, у нас есть возможность не спеша всё обдумать и приготовиться. Лиа, веди мужа домой… завтра, как только мы соберёмся на совет, пришлём вам весточку.

Глава 19

Утро выдалось дождливое и серое, и расположение духа у Лиарены было под стать погоде. С раннего утра она ждала появления вестника, но обитель упорно молчала.

Разумеется, дорина отлично понимала, как мало прошло времени, но с каждой минутой её настроение портилось всё сильнее. Она успела воочию убедиться, как быстро и слаженно умеют действовать магистры, когда точно знают, чего хотят. Бескровная смена власти в дорантах, как насмешливо назвал дорин Симорн последние выборы старейшин, наглядно показала всем могущество магов и их умение добиваться желаемого. В какой-то момент дорине даже стало жутковато от понимания несокрушимости той мощи, какой владели магистры, но позже, глядя на их усталые лица и подсчитывая выгоду от перемен для самых простых и честных граждан, Лиарена вдруг почувствовала гордость за обретённых соратников.

А вот теперь, сидя за накрытым Ортной к завтраку столом, дорина вдруг снова начала сомневаться во всесилии магов. Не так-то они мощны, если ни сами отступники, ни кучка попавших в западню магов ничего не могут сделать с какими-то серыми, запершими выход из пещер. Кто такие эти серые — магиня пока не знала, но уже ненавидела их всей душой. За всё: и за отнятую у неё мать, и за сиротское детство Заниля, за боль Тая, в один день потерявшего всех близких, и за всех тех женщин и мужчин, которые тянут вдовий век, оплакивая любимых.

— Сидишь?

Появившаяся в дверях Терна тряхнула потемневшими от воды короткими волосами, и от них поднялось лёгкое облачко пара, провела руками вдоль боков, словно раскалённым утюгом высушивая влажную форму, и направилась к дорине.

— Садись и ты, будем сидеть вместе, — невесело хмыкнула Лиа.

— Дорин велел тебе передать, что немного задержится. Я встретила его по пути сюда. Там прибыли новички… начал действовать закон о помощи северным дорантам, — усаживаясь за стол, доложила Терна, и, лукаво усмехнувшись, добавила, — а еще очень просил тебя никуда без него не уходить.

— И ты согласилась за мной присмотреть, — наливая подруге горячего отвара, уверенно продолжила её фразу Лиарена.

— Знаешь… все мы мечтаем о любви, — вдруг запечалилась магиня, — о такой… необыкновенной. Чтобы сердце как на высоких качелях… замирало от счастья и тревоги, чтобы в глазах любимого отражалась только ты, и больше никого.

— Терна…

— Тсс. Я не жалуюсь… правда, меня любит неплохой мужчина, вернее, маг, и никаких соперниц я пока рядом с ним не вижу. Но вот смотрит он на меня совершенно спокойно… и никогда не догадается послать хоть вестника, чтобы сообщить, всё у него в порядке или нет. А мне иногда так хочется, чтобы и он вдруг сделал что-то сумасбродное.

— Терна! — не выдержала Лиарена, — не гневи богов, я ведь знаю этого мага! Сайден, вообще, всегда спокойный и невозмутимый… но я никогда не поверю, что он таким и останется, если с тобой приключится какое-нибудь несчастье… тьфу три раза, пусть пройдёт стороной. Ну, хочешь… проверим? Давай я отведу тебя туда, куда не достают ваши связанные амулеты, например, в дорант моих родителей. Погости денёчек, порадуй фокусами детвору.

— Это было бы интересно, — призадумалась магиня, а потом огорчённо вздохнула, — нельзя. Мужчины все ушли в обитель, только Барента на всякий случай оставили, в случае тревоги путь открыть. Но если бы можно было уйти, я бы лучше пошла в убежище Миттена. Очень хочется посмотреть на подземный сад.

— А ты там еще не была? — удивилась Лиарена, помнившая, как маги толпами бродили по новым владениям Экарда.

— Нас туда не брали, — небрежно дёрнула плечом магиня и перевела разговор на другое, — а ты Зелена надолго увела? Без него с Рыжаком никак не договоришься.

Но дорина расслышала скользнувшую в ее голосе обиду и расстроилась. Маги, конечно, действовали так вовсе не от вредности, а ради предосторожности, но девушек вполне можно понять. Лично ей тоже было бы обидно, если бы Тайдир несколько дней пропадал где-то в загадочном и интересном месте, а жену даже не удосужился взять туда хоть на часок.

— Терна, я тоже невнимательная… Нужно было мне самой вас всех сводить, показать и сад, и зеркало. Хочешь, сейчас тебя туда отведу? И еще кого-нибудь прихватим? А потом других?

— Хочу… но не пойду, — вздохнула Терна. — Меня за старшую тут оставили, чай попью и назад побегу. Но если хочешь, можешь отвести на стену, в комнату дозорных, дождик разгулялся не на шутку.

Лиарена и сама видела, насколько гуще и торопливее стали бегущие по стёклам струи, словно норовящие прорвать прозрачную преграду и попасть в заманчивое тепло и уют недоступных им комнат. Она и сама никогда не любила ходить по проливному дождю, поэтому молча кивнула подруге и подвинула ближе к ней блюдо с пирожками.

И глядя, как сосредоточенно та жуёт свежее печево, вдруг вспомнила сказанное Терной слово, которое сразу пропустила мимо ушей. Но, как оказалось, не мимо внимания, и оно застряло занозой где-то в глубине сознания, тревожа и не давая себя забыть.

— Чего ты там такое говорила насчёт сумасбродств? Терна?! Ты почему глаза прячешь? Тай? Ох, великие боги!

— Лиа! — вскочив, вцепилась ей в руку магиня, — ты куда?

— А куда нужно?

— Ты туда не попадёшь. — Терна смотрела несчастно, как побитая собака, — нет, не думай, Лиа, я не давала обязательств молчать… но пообещала сама разговор не заводить.

— А ты его и не заводила… так, где Тай? Предупреждаю, меня тебе не остановить. Сначала я пойду к отцу… он ради меня всю обитель на уши поставит.

— Да не переживай ты так… ничего страшного не случилось. Путники привели с одной подгорной ловушки дежурных, а те заявились с букетами белых фрезий. Цветут по весне в ущельях такие… ну, дорин и загорелся тебе нарвать… — убито доложила магиня. — только я не знаю, где это, а маги уже ушли на следующую ловушку.

— Так с кем тогда пошёл Тайдир?

— Барент предложил сводить… он все ловушки знает наизусть.

— Барент?! — Изумилась Лиарена и начала бледнеть, вспомнив их последний совместный поход, — идём.

Подхватила воздушной лапой не успевшую открыть рот магиню, и открыла путь в караулку.

— Лиа, — спохватилась та, очутившись в знакомом помещении, и вцепилась в руку путницы, — ты куда это? Я с тобой!

— Как хочешь, — сейчас дорину не волновала ни судьба дворца, ни вытаращившиеся на них магини.

На неё внезапно, как снежная лавина, обрушилось совершенно незнакомое прежде чувство. Острая, почти звериная тоска, смешанная с болезненным ощущением непоправимой потери стиснули грудь и не давали ни свободно вздохнуть, ни связанно рассуждать. Все остальное затмило яростное желание немедленно куда-то бежать, спасать, возвращать сюда, под защиту надёжных стен самого нужного и дорогого ей человека.

Не сомневаясь ни мгновения, Лиарена открыла путь в убежище Миттена, и, отпустив тихо охнувшую от неожиданности Терну, помчалась на кухню, откуда тянуло запахом жарившегося мяса.

Однако отца там не оказалось, а сидевший за столом немолодой маг, спокойно жующий свой завтрак, не успел выговорить и слова, как появившаяся перед ним юная магиня исчезла в туманном облачке.

— В чем дело? — ошеломлённо поинтересовался он, обнаружив на её месте хмурую Терну, и та ответила мрачным взглядом.

— Похоже, я выпустила на волю злого духа, — непонятно буркнула магиня, — а где мы сейчас, не подскажешь?

— Это убежище Миттена, — так же озадаченно сообщил тот, и, резко отодвинув тарелку, бросился вслед за опрометью ринувшейся куда-то Терной.

Её форма мелькнула в проходе, ведущем в трапезный зал, где стояло зеркало общения, и маг помчался следом, сердито понося самого себя. Нужно было, отправляясь завтракать, закрыть дверь в столовую заклинанием, но кто бы на его месте мог подумать, что кратковременная отлучка превратится в такую неприятность? Ведь все маги перед тем, как открыть сюда проход, присылают предупреждающего вестника! Это святое правило путников, когда туманная тропа проходит в какое-либо место через единственное отверстие, достаточное для прохода только одного тела. При столкновении встречных путей может произойти отклонение или даже возврат одного из них, и это чревато большими неприятностями. Хотя и вероятность такой встречи ничтожно мала, ведь путникам нужно всего мгновение, чтобы разминуться, но магистры предпочитают понапрасну не рисковать.


Лиарена, подгоняемая жгучей тревогой за любимого, не могла даже бежать, это казалось ей непозволительной сейчас тратой времени. И едва сделав несколько шагов, она снова прыгнула в мгновенно раскрывшийся путь, желая как можно быстрее оказаться рядом с отцом. Но не успела еще его найти, и даже прежде, чем её глаза привыкли в властвующему тут полумраку, позволяющему наблюдателям полнее видеть все мельчайшие детали происходящего за зеркалом, услышала уже знакомый голос и он потряс девушку смертельной усталостью и новыми, горькими, как хина нотками.

— …следят как за зверьми. И даже не пытаются разговаривать… не думала, что это будет так…

— Тсс! — перебил ее чей-то свирепый шёпот, — молчи!

Лиарена быстро обернулась, прищурилась и уставилась на вставшую напротив женщину, которую сердцем пока никак не могла считать матерью, хотя разумом уже поверила словам магистров.

А Инрисса стояла перед ней, крепко стиснув губы и её лицо постепенно каменело, превращаясь в годами выработанную маску безразличия. И это заученное действие неожиданно остро резануло по натянутым до отказа нервам девушки. Вмиг в ее душе поднялась жаркая волна протеста против такой встречи, ведь не могло же быть, чтобы мать еще не поняла, кто перед ней?

И даже если не знала точно, то товарищи по несчастью наверняка уже подсказали… ведь они же не могли не видеть их сходства и ни о чем не догадаться?!

Ну, а если не подсказали… вскипела вдруг разбуженная неведомым чутьём обида, то она сама все сообщит… чтобы точно знать, как относится к ней родная мать. Не корит ли себя за безумное решение спасти дочку?! Или жалеет, что и сама не ушла вместе с нею хоть на пару сотен локтей, откуда могла бы отправить тревожный зов?! А может ей уже давно безразличны и мельком виденный ребёнок, и его несчастный отец?!

— Меня зовут Лиарена… — шагнув ближе к зеркалу, с вызовом сообщила дорина, заметила краем глаза бегущих по тоннелю магов и мгновенно закрыла вход в столовую воздушным щитом, — урождённая донна Лиарена Гардеро. Однако недавно выяснилось, что родители мне не родные. Двадцать лет назад Симорн Гардеро нашёл в одной из сторожевых башен новорождённую девочку… и дорина Майрена объявила меня своей дочерью. Якобы случились преждевременные роды. Когда я об этом узнала, магистры обители довольно быстро нашли моего родного отца… вы сами маги и знаете, как это делается. Экард — отшельник сначала им не поверил… он был в ярости… совершенно безумной.

Дорина бледно улыбнулась, припомнив выходку отца, и заторопилась. Наверняка дежурный маг и Терна уже послали ему тревожную весть, и магистры будут здесь с минуты на минуту. И тогда она не успеет сказать матери то главное, что поможет сломать возведённую Инриссой вокруг себя незыблемую ледяную стену.

— Увидав меня, Экард решил уйти… но я вцепилась в него и оказалась в его жилище. И ни разу об этом не пожалела… он лучший отец, какого можно пожелать. Мне вообще повезло… мои приёмные родители тоже прекрасные люди. Но я хочу сказать о другом… хотя и отлично понимаю… как непозволительно грубо лезу в его личную жизнь, но и молчать тоже не могу. У отца в комнате висит портрет… моей матери… и возле этого портрета всегда живые цветы и свечи. Экард разговаривает с ним… делится радостями и свято верит… моя мать жива и однажды он её найдет и спасёт. Ради этого он много лет живёт как бродяга, спит на старых шкурах и работает не покладая рук… летом рыщет по болотам, зимой по горам, весной добывает икру, чтобы было чем платить наёмникам…

Последние слова Лиа выговорила, задыхаясь от слез. Обида за себя, за отца и даже за молча стоящую напротив женщину захлестнула её и несла, не позволяя рассмотреть горькую боль в глазах матери.

— Он и сейчас не гуляет и не отдыхает… все силы и помыслы отдаёт поиску способа вашего освобождения. Впрочем, не он один. С ним все маги обители и мой муж, дорин Варгейз, и мои приёмные родители… и несколько отрядов хорошо обученных воинов. Только вы почему-то сидите там и упрямо молчите, не желая помочь нам хотя бы советом… или пояснить, что там у вас происходит. Неужели вы не понимаете… как стыдно вам будет смотреть всем в глаза, когда магистры все-таки найдут способ расковырять эту проклятую гору?

Инрисса вдруг тихо простонала сквозь зубы, покачнулась и начала падать.

— Хватит, — подхватывая безвольно обвисшую в его руках женщину, рыкнул стоящий рядом с нею Вайзин, протянул руку и зеркало потемнело.

— Лиа! — кто-то снёс щиты, поставленные магиней на дверь, и ее платье рванул яростный порыв ветра.

А вслед за ним к девушке ринулось сразу несколько человек. Но она уже разглядела среди них мужа и не могла больше смотреть ни на кого другого. Суматошно осматривала лицо, плечи, руки любимого, чувствуя, как стремительно тает сжимавшая сердце тревога, а взамен подступают слабость и невольный стыд за свою панику.

Тайдир уже был рядом, подхватил на руки, прижал так крепко, словно она собиралась убежать. Дорина спрятала лицо у него на груди, вслушалась во взволнованное биение сердца и в последний раз горько всхлипнула.

— Что ты им сказала? — заглянул в лицо дочери Экард и она подняла на него виноватый взгляд.

— Прости… но так обидно вдруг стало… мы волнуемся, головы ломаем, а они стоят и молчат… клятву свою хранят. Ведь должны же понимать… без их помощи нам намного труднее найти решение. Вот я и высказала все… не удержалась.

— Идем в зал, — сдержав огорчённый вздох, успокаивающе улыбнулся ей отшельник, — они теперь не скоро откроют.

— Подожди… я кое-что принёс, — Тайдир оглянулся, нашёл взглядом брошенный возле колонны свёрток и шагнул к нему, однако Экард оказался быстрее.

Притянул пакет к себе воздушной лианой и подал зятю.

— Это тебе, любимая, — шепнул на ушко жене дорин, ставя ее на ноги, и развернул отволглую ткань.

Охапка необычайно душистых и крупных белых цветов легла девушке в руки, и вместе с ней с ее души свалился последний камень.

— Я так за тебя волновалась… — вовремя раздумав обвинять в чем-то Барента, еле слышно призналась она, — у меня вдруг появилось плохое предчувствие…

— Да что со мной могло случиться? — бесшабашно улыбнулся Тайдир, и поспешил успокоить жену, — там за несколько минут до этого толпа наёмников и магов прогулялась.

— Лиа поступила правильно, подняв тревогу, — твердо заявил шедший следом за ним отшельник, и назидательно добавил, — и впредь никогда не отмахивайся от предчувствий, дочка. Чем дольше ты общаешься с магической энергией, тем сильнее будешь её чувствовать. А через неё тех, с кем связана амулетами. Не сразу… но довольно скоро ты научишься по этой связи определять ощущения мужа, самые сильные, разумеется. Боль, гнев, ужас. Потому-то маги и предпочитают не связывать себя браслетами или амулетами, если полностью не уверены в долговечности, взаимности и истинности чувств.

— Просто неожиданно вспомнилась та застава… словно я туда мгновенно вернулась, и все совпало, ты, Барент, туман пути, монстр… стало так страшно за тебя… — горло юной магини перехватило спазмом, и она резко смолкла, судорожно стиснув шею мужа.

— Родная… прости дурака… так хотелось сделать тебе сюрприз… — расстроился дорин, остановился и заглянул в лицо любимой, — как увидел эти цветы… сразу понял, что они созданы для тебя. И я собирался сразу же вернуться… думал ты и не заметишь. А как ты узнала? Терна небось не выдержала… разболтала?

— Она не собиралась… — не выдала подружку Лиа, — мне вдруг стало неспокойно… вот и начала расспрашивать. Дай мне слово… пока не перебьём всех монстров, ты больше без меня соваться в болота не будешь. Кстати, отец… можно задать вопрос? Мне непонятно, если отступники не свободны, то как им удалось устроить вместо лесов болота? Или они всё же могут выбираться в предгорные долины?

— Вот теперь я вижу истинную магиню, — довольно хмыкнул магистр, — обычные женщины подобных вопросов не задают. Да им такое и в голову не приходит.

— Отец, ты сейчас стремишься меня отвлечь или хвалишь?

— Просто пытаюсь сказать, что обычные женщины сейчас думали бы, чем накормить мужчин, у которых от волнения, и после того, как они перепуганным стадом промчались по убежищу, проснулся волчий аппетит.

— И правда, — охнула дорина, вспомнив, что муж даже не завтракал, собираясь, пока она одевается, пробежать по крепости, проверить, всё ли в порядке, — Тай, я сейчас…

— Может, лучше домой пойдём? — осторожно поинтересовался дорин, но она упрямо мотнула головой.

— Лучше всего сейчас сходить в обитель… дома завтрак готовили магини. Держи меня крепче…

Через мгновение они уже стояли посреди комнаты, которую выделили Лиарене маги обители, и девушка пыталась сообразить, как найти в этом огромном строении Зелена. Или хоть кого-нибудь, кто бы ей в этом помог.

— Хозяйка?! — раздался откуда-то снизу неуверенный голос, и сразу же за этим вопросом из-под дивана вынырнула зеленая лохматая голова, — хозяйка! Забери Зелена отсюда, Зелену тут надоело!

— Надо же, какие слова ты теперь знаешь, — поражённо усмехнулся Тай и взглянул на любимую, — теперь мы идём домой?

— Ты не понял намёка про стадо мужчин? — лукаво и чуть виновато осведомилась магиня, — хотя домой всё-таки мы зайдём. Захватим Рыжака.

Подхватила воздушной лапой зелёного повара и открыла путь в собственную кухню.

А еще через пять минут они увеличившейся компанией вывалились в портальный зал убежища Миттена. Тайдир держал в руке корзинку с продуктами и хлебом, Зелен крепко вцепился в клетку, в которой, прикинувшись кучкой угольков, притаился Рыжак.

— Идем, — оставив корзинку на одном из столов, которыми теперь был уставлен зал, подхватила плетью клетку исполненная решительности Лиарена и направилась в кухню, по пути поясняя покорно семенящему рядом Зелену, — теперь тут постоянно толпится куча голодных мужчин, и без вас им никак не обойтись. Но я буду приходить сюда каждый день, и если тебе захочется куда-нибудь сходить, то сразу скажи мне.

— Зелен скажет, — держась для надёжности за её юбку, довольно бормотал лохматый, — Зелен всё понял.

Воздушная лапа распахнула дверь на кухню, и он ринулся туда, как бросается к родному очагу вернувшийся из странствий путешественник.

— Ох, боги! — голосом Лиарены расстроенно ахнул зелёный, рассмотрев свои бывшие владения, — это кто же тут такое натворил? Почему котлы не чищены? А откуда этот мусор? А сад кто-нибудь поливал?

Отвечать магиня и не подумала, потянула Тайдира назад и неслышно притворила дверку. Хлеба и окорока, который они прихватили из замка, её любимому и тем, кто не ушёл из убежища, вполне хватит, чтобы перекусить, а за это время Зелен успокоится и что-нибудь приготовит. Магии она ему отсыпала, не скупясь, загодя догадываясь, как удручит аккуратного прислужника наведённый магами ералаш. Но говорить, как легко они могут сами навести идеальный порядок, и сама не собиралась, и другим намерена была запретить.

Каждое, даже самое маленькое существо должно хоть в чем-то чувствовать себя единственным и незаменимым, иначе оно никогда не узнает вкус настоящего счастья.

Глава 20

— Как я понимаю, — задумчиво поинтересовался Экард, — пока я не отвечу на твой вопрос, домой ты и сама не пойдёшь, и мужа не поведёшь?!

Отшельник пресыщенно откинулся на спинку кресла и огорчённо покосился на Ильтара, невозмутимо поглощавшего яичницу, огромное блюдо с которой Зелен выставил на стол всего четверть часа назад. Малыш считал это кушанье великим деликатесом, так как не пробовал почти сто лет.

— У нас есть немного свободного времени, — вежливо пояснил ему Тайдир, успевший сообразить, что жена задала магистру именно тот вопрос, ответ на который давно волновал и его самого. Но спрашивать у магов дорин считал тщетным, не понимая, откуда бы они могли об этом узнать.

— Хорошо… — сдался маг, — но для этого я сначала должен пояснить, зачем отступникам так нужна была лента Мёбиуса. Вы видели маленький макет в зале совещаний?

— Такая треугольная штучка, висевшая над столом? — непонимающе нахмурился Тайдир.

— Тебе было не видно, — магиня мягко положила на его руку ладонь, и та тотчас оказались в плену его горячих пальцев, — через ту пирамиду беспрерывно тёк развёрнутый в ленту ручеёк магии.

— Вот это там самое главное, — вздохнул Экард, — поток энергии, свёрнутый в виде ленты Мёбиуса, идёт таким путём, что нигде не сталкивается с собственным началом, и, тем не менее, всегда мчит по замкнутому кругу.

— То есть, если направить по подобному принципу энергию небольшого источника, через некоторое время можно получить в своём распоряжении огромный, непрерывно растущий резерв. Остаётся решить простую на первый взгляд, но неразрешимую на практике задачку, как пользоваться этим резервом? Вырвать часть энергии из ленты невозможно, первоначально направляя магию по этому замкнутому пути, маг вынужден создать для него защитный контур. И если запуск ленты удался, и она начинает копить энергию, одновременно поток укрепляет и собственную защиту, становясь самостоятельной, неподвластной создателю структурой, — оторвавшись от яичницы, невесело сообщил Ильтар.

— Самому Мебиусу однажды каким-то образом удалось прорвать этот контур, — хмуро кивнул ему Экард, — но попытка закончилась катастрофой. Лента мгновенно прервалась и выбросила собранную энергию пучком невиданной силы. По свидетельству одного из выживших учеников, магистр попытался уйти с помощью путеводного амулета, но энергии было так много, что его унесло в неизвестном направлении. С тех пор его никто не видел… хотя есть предположение, что луч энергии пробил грань между мирами и выбросил его в чужой мир. Но как вы понимаете, никто из нас не имеет никакой возможности ни проверить, ни подтвердить это предположение.

— И как это связано с болотом? — нахмурился Тайдир.

— Раньше мы тоже думали, что никак, — еще тяжелее вздохнул Ильтар, — но сделали несколько опытов и убедились, действующая лента Мёбиуса все время растёт… и как любое вещество требует места. Как вы знаете, магия почти не проходит через плотные вещества, камни, металлы и просто почву. И это очень полезное и нужное нам качество, если бы она струилась свободно, все источники уже давным-давно бы иссякли. Кроме того, мы не могли бы запирать ее в амулетах, камнях и оружии, она просто-напросто ускользала бы. И хотя некоторые считают, будто тогда легче было бы строить туманные пути, на самом деле доказана ошибочность этого предположения. Если магия иссякает во время пути, она может оставить путника где угодно, на скале, в озере или на дереве. А если бы пути вели через камни, путникам грозила бы опасность оказаться замурованными в скалы.

— Вот теперь вы можете и сами догадаться, откуда взялись болота, — каверзно предложил задумавшейся дочери отшельник.

— Я предпочту выслушать тебя, папа, — кротко заявила она, — ты очень хорошо объясняешь. Вернее — вы оба.

— Как хочешь, — вздохнул Экард. Помолчал, словно собираясь с силами и хмуро продолжил, — На самом деле всё просто, расширяясь, лента выталкивает из-под гор всё, что может вытолкнуть. А воду вытолкнуть легче всего. Как и людей, и зверей…

Он резко смолк и Ильтар поспешил подлить другу отвара.

— Значит, эта лента вытолкнула всю воду и теперь она собралась в долинах… превратив лес в болота, — неуверенно, словно нащупывая путь в незнакомом болоте, произнёс Тайдир, — но каким образом там появляются монстры?

— Второй после воздуха стихией, подходящей для прохождения туманного пути, является вода, — пояснил Ильтар — и мы иногда такие пути делаем, если очень нужно. Но как мы определили, проведя несколько опытов, отступники придумали оригинальный способ. Они не открывают обычных водных пути, а по подземным струям выбрасывают в болота крошечные капсулы, где размещены десятки изменённых ими крохотных водных жителей. Каким-то хитроумным заклинанием в капсулу помещена большая доза магии, и она держит этот снаряд до тех пор, пока он не оказывается в подходящем месте. Вот тогда капсула лопается, и крошки начинают стремительно расти. Ну, а как они выбираются на поверхность, вы не раз видели. В этот момент тварями правит втиснутый в их убогое сознание приказ найти добычу, а едва тварь ее захватывает, срабатывает вторая часть заклинания. Все ближние к удачливому созданию твари вливаются в него и объединяют силу для открытия обычного туманного пути. В пещеры добыча попадает через один из сделанных отступниками тайных входов, защищённых изнутри щитами или ловушками. Куда попадают пленники далее — мы ничего не знаем наверняка и можем только делать предположения, поэтому я пока промолчу. Зато теперь из разговора узников нам стала понятна причина, по которой они не могут уйти из пещер. И это пока неразрешимая проблема. Мебиус собрал когда-то значительно меньше энергии, а верхнюю часть его башни для испытаний снесло как стожок соломы ураганом. Да и ближайшие постройки сильно пострадали.

— Но мы не сдадимся… — твердо ответил Экард на тревожный взгляд дочери, — у каждой задачки есть решение, хотя иногда оно не такое простое, как хотелось бы. А теперь отправляйся домой и захвати Терну, нужно успокоить дежурного мага, он уже прислал три послания.

— А кто у нас сегодня дежурный маг? — мимоходом справилась Лиарена и озадаченно смолкла, рассмотрев полыхающие уши сосредоточенно изучающей оставшуюся яичницу Терны.

— Твой бывший учитель, — отстраненно сообщил Ильтар, и добавил как-то невпопад, — Наверное, мне тоже лучше уйти. Вряд ли они сегодня откроют зеркало.

— Если я хорошо знаю Рис, то мы их не меньше декады не увидим, — мрачно усмехнулся Экард, и тотчас встревоженно взглянул на дочь, — не казнись, Лиа. Наверное, ты правильно поступила, высказав им всё начистоту. Я и сам хотел бы… но не смог.

— Мне уже стыдно… — тихо призналась Лиарена, — сейчас я тоже не посмела бы. А тогда вдруг представилось, что смогу увидеть за тем стеклом Тая… и Барента, и всё в душе просто вскипело.

— Любимая… — не выдержал Тай и привлёк ее к себе, — забудь. Никогда я там не окажусь, обещаю. Да и Барент не такой уж слабый путник, чтобы не увести путь сюда, как сделала в тот раз ты. Тем более, он теперь знает, что нужно сделать. Идем домой. Терна, ты с нами?

— Идем — согласилась Лиа, вставая со стула, и незаметно усмехнулась, поглядывая на неспешно подходящую к ним магиню.

Похоже, той всё-таки удалось сегодня поколебать спокойствие невозмутимого Сайдена. И прав её любимый насчёт Барента, тот и в самом деле сильный и опытный путник, и вряд ли даст себя увести. Значит, нужно успокоиться и постараться забыть так перепугавшие ее предположения. Матушка всегда говорит, такова уж женская доля, за каждую горошинку счастья приходится платить полновесными мерами забот, тревог и сомнений.

Но давая себе обещания выкинуть из головы глупые страхи, Лиарена даже представить себе не могла, как скоро те заявятся к ней наяву. И не только к ней одной.

* * *

— Лиа… ты только не волнуйся… — Экард прошёлся по комнате, остановился у окна и задумался, словно забыв, что хотел о чем-то сообщить.

Дорина взглянула на сидящего рядом мужа, рассмотрела в его глазах такое же недоумение, какое испытывала сама и облегчённо перевела дух. Слава богам… внезапное происшествие стряслось не в их крепости, иначе Тай уже знал бы. И не во дворце, тут уж ей непременно доложил бы Берт, как-то незаметно забравший власть не только в детской, но и над немногочисленными оставшимися тут слугами. В основном мужчинами, но два дня назад к некоторым вернулись из заречья жены, ободрённые слухами об исчезновении каверн.

Хотя слух этот был не совсем верен, просто в последние дни монстры появлялись в самых глухих местах, быстро собирали всю дичь и рыбу, какую могли найти и исчезали, построив туманный путь. Маги, неустанно присматривавшие за отчаянными жителями расположенных у границ болота деревень, больше не трогали и не жгли порождения капсул, только направляли их в сторону гор воздушными заклинаниями. Однако магинь в эти дозоры теперь не брали, и все они вернулись в обитель. В крепости остались всего две подруги Лиарены, следившие за здоровьем воинов и отправляющие Ильтару краткие отчёты.

— Экард… — не выдержал Тайдир, — может… всё же скажешь нам, что произошло?

— Он ушёл туда… — глухо буркнул отшельник и скрипнул зубами.

— Кто? — Не поняла Лиарена, — Истрис? Зелен? И куда туда?

— Барент. В пещеры отступников.

— Но почему она должна волноваться за Барента? — недоумевающе осведомился дорин, оглянулся на жену и нахмурился, рассмотрев, как побледнело её лицо, — Он что… оставил какое-то послание?

— Нет. Просто очень изменился в последнее время, — Ответил за Экарда появившийся в углу столовой Ильтар, — но Лиарене не в чем себя винить. Я точно знаю… ему никто не давал права надеяться на особое отношение.

— Когда он ушёл?

— Вчера, — сердито буркнул Экард, — нарочно выбрал место, где каверны… открываются чаще всего. Мы сами всё видели… но остановить его не успели.

— А зеркало… еще не открылось? — с надеждой произнесла дорина и оглянулась на мужа, — Тай… я думаю, мне нужно немного подежурить возле зеркала…

— Это лишнее, — пресёк её порыв отшельник, — там и так кто-то все время дежурит. Но если он появится… и захочет с тобой поговорить… я пришлю срочный сигнал. Разумеется, если Тайдир не против.

— Я не против, — мрачно сообщил дорин, — но пойду вместе с женой. Пусть разговаривает с ней, глядя мне в глаза! Я вообще не понимаю, чего он хотел добиться этим поступком?

— Насколько я его знаю, — тихо произнёс Ильтар, — ничего он не хотел. Просто решил… что его жизнь ничего не стоит без любимой женщины и решил пожертвовать собой ради решения проклятой задачки. Они ведь так и не решились нарушить клятву… иначе уже открыли бы зеркало.

— Или им не разрешили её нарушить… — хмуро добавил Экард, — и я теперь очень надеюсь только на то, что он придумал какой-нибудь способ передать нам сообщение в обход зеркала. Хотя могу теперь признаться… лично мне такой способ найти не удалось.

— Отец?! — встревоженно вскликнула дорина и схватилась за горло, — значит, ты тоже…

— У меня было значительно больше веских причин, чтобы туда попасть, чем у него, — горько усмехнулся отшельник, — но теперь можешь не переживать… повторять его подвиг я не собираюсь.

— Никто не собирается… — вздохнул Ильтар, — если не появится очень веская причина. А вас мы просто хотели предупредить… так, на всякий случай.


После ухода магистров Тайдир сел рядом с женой, притянул к себе и развернул так, чтобы видеть ее глаза.

— Ты его жалеешь?

— Тай… мне трудно объяснять, но это не совсем жалость. Скорее, я испытываю сожаление… или сострадание, как к человеку, который не сумел справиться с понёсшей его лошадью и свалился с кручи. Никто в том, кроме него самого, не виновен, и можно найти кучу его грубых ошибок, но от этого ничуть не меньше чувствуешь, как ему больно и обидно. Только очень злые люди с очень чёрной душой радуются чужим бедам, так всегда говорит моя матушка.

— Как ни странно, но мне тоже его жаль… и еще досадно… он ведь очень неплохой человек и сильный путник. И мы даже раньше дружили.

— Надеюсь… теперь они всё же откроют зеркало, — голос Лиарены невольно дрогнул, и она крепче прижалась к мужу, — и ему удастся всё объяснить магистрам.

— Только не уходи одна… прихвати меня, — целуя любимую, предупредил дорин, давая себе клятвенное обещание не оставлять жену в одиночестве даже ненадолго.


Однако целых пятеро суток зеркало оставалось холодным и безразличным к постоянно дежурившим в столовой магам. Все свободные путники под тем или иным предлогом умудрялись не однажды перейти в убежище и неизменно возвращались ни с чем. Лиарена тоже не выдержала, каждый вечер ходила туда вместе с мужем, якобы проведать отца. Он делал вид, будто верит этому поводу, хотя встречам с дочерью и зятем радовался абсолютно искренне.

Хотя и был постоянно занят какими-то опытами, которые магистры устраивали в той самой пещере, где Лиарена когда-то училась делать разноцветные плети. Магиню туда не пускали, как впрочем, и остальных младших магов, но она и не стремилась совать нос в чужие тайны. Ей хватало и своих забот, жизнь внезапно оказалась плотно наполненной мужем, ребёнком, обязанностями дорины и прочими заботами. Да и тренировки Лиа не бросала ни на день, открывая все новые возможности и достоинства в своём умении закрывать себя глухим щитом, не пропускающим наружу даже отсвета ауры.


Этим утром Лиарена как обычно сидела в детской комнате, помогая Устине переодевать Карика, и наслаждаясь солнечными лучами и тёплым ветерком, проникающими через распахнутые настежь окна. А за ними ярко голубело небо, присыпанное редкими клочками лёгких облаков, щебетали в кронах старых груш птички, и всё вокруг было просто пропитано покоем и умиротворением. Потому-то дорина в первый момент и не поверила своим ушам, когда из вспухшего возле окна облака тумана выглянул Ильтар и торопливо приказал идти в убежище.

А в следующую минуту, поспешно поцеловав в щёчку Карика и сунув его няне, Лиарена открывала свой путь. И через миг уже стояла на замковой стене, нетерпеливо озирая хозяйственный двор и постройки в поисках высокой фигуры мужа. А едва разглядев дорина неподалёку от птичника, не задумываясь, перешла туда. Нетерпение сжигало ей душу, и было вовсе не до рассуждений о том, как отреагируют на такой фокус недавно прибывшие из поместья женщины.

— Ох, боги, — схватилась за полную грудь моложавая птичница и тряхнула соломенными кудряшками, — как я перепугалась.

— Привыкай, тут маги только так и ходят. — Сердито прицыкнул на неё стоящий неподалёку воин, и вежливо склонил перед Лиареной голову в знак приветствия.

— Доброе утро, — кратко кивнула им дорина и взяла мужа под руку, — Идем, нас зовут.

— Доброго утречка, дорина, — донеслось до неё сквозь туман слащавое приветствие птичницы.

— Мне кажется, или у тебя все служанки и домочадцы намного наглее, чем у батюшки? — вздохнула Лиарена, едва путь принёс их в убежище Миттена.

Поведение птичницы неприятно царапнуло ей душу, невольно напомнив о доброжелательности и сердечности домочадцев в доме дорина Симорна.

— Добрые и душевные из моего дома исчезли десять лет назад, — невесело усмехнулся Тайдир, шагая за почти бегущей женой, — и с тех пор в замок никто, кроме нахальных и смелых идти не хотел, боялись.

Щеки дорины словно огнём опалил стыд, она остановилась и резко повернулась к мужу, от неожиданности налетевшему на неё.

— Лиа?!

— Извини… я не должна была этого говорить.

— Нет. Мне тоже не понравилось ее поведение. И как только вернёмся, сделаю ей предупреждение, — твердо произнёс Тай, успокаивающе касаясь губами алеющей щёчки любимой, — А зачем мы сюда пришли, зеркало открылось?

— Ильтар велел сюда идти, но зачем, не сказал, очень спешил, — снова повернулась к ведущему в столовую проходу Лиарена, — но мне почему-то страшновато… и стыдно. Я в прошлый раз всё высказала матери… а потом попыталась поставить себя на их место и поняла, что не знаю… смогла-ли бы я молчать, если стояла по ту сторону зеркала. Ведь это очень трудно… даже если дашь клятву.

— Не вини себя. Им нужно было знать, что мы думаем и чувствуем. Иначе эта война с болотом будет тянуться бесконечно. Сейчас им каким-то образом удаётся сдерживать заброску капсул, но Дзерн говорит, что это ненадолго. А Ильтар заикнулся о каком-то решении, хотя подробнее рассказывать не стал.

— Наверное, открылось… — перебила его дорина, первой добравшаяся до верхних ступеней, откуда уже видно было широко распахнутую двустворчатую дверь в столовую.

И не только дверь, но и кучку магов, в полном молчании стоявших спиной к входу.

Глава 21

Лиарена крепче стиснула губы и шагнула к ним, намереваясь обойти толпу сбоку, но кто-то расслышал шаги, оглянулся и отступил в сторону. Тут же, словно ждали этого движенья, расступились и остальные, и дорина неожиданно для себя оказалась перед заветным зеркалом.

Поспешно вгляделась в гладкую поверхность, за которой виднелась плохо освещённая пещера и почувствовала, как холодеет в груди. Узники по-прежнему стояли молча, с внешним безразличием разглядывая пришедших на встречу с ними магов. И только иногда подёргиванием век да скорбно опущенным уголкам поджатых губ выдавали привычно спрятанные под этим равнодушием горечь и безнадёжность.

Перед ними на прикрытом ветхой тряпкой стуле сидел смертельно бледный, осунувшийся Барент. Путник выглядел таким усталым и разочарованным и постаревшим, что сердце магини невольно сжималось от состраданья и непонятной вины.

Возможно, нужно было с ним поговорить, ободрить… а теперь уже поздно, — огорчённо думала Лиарена. — Теперь его нужно спасать вместе со всеми остальными узниками, и если он не сумел узнать ничего важного, то не принёс обители своим поступком ничего, кроме вреда.

А новый узник, едва рассмотрев появившуюся перед зеркалом Лиарену, впился в ее лицо жадным взглядом. Он даже не пытался скрыть бушевавших в его душе эмоций, и они ясно виделись в горестном изгибе прикушенных губ, в страдальческом прищуре глаз и горьковатой полуулыбке. Даже искушённые жизнью магистры морщились и отворачивались, разгадав по этим признакам виноватое раскаяние, яростную нежность, и безысходное отчаяние приговорённого.

Лиарена чувствовала всё это острее остальных, но была не в силах оторвать взора от потока выливавшихся на неё чувств. И одновременно ощущала, как всё крепче сжимались на ее талии руки мужа. Словно дорина могла сломиться под напором такого откровенного безмолвного признания в любви, и ошибках, в тоске и муке. Сдаться зову этих яростных глаз и шагнуть туда, в это зеркало, или помчаться на болота, искать очередную каверну.

Однако Барент довольно быстро опомнился, горько усмехнулся и попытался сделать такое же безразличное выражение лица, как у стоящих рядом старожилов проклятых пещер. Но никто из стоящих по эту сторону зеркала ему не поверил. Как и тем, кто молча стоял вокруг путника и смотрел на них деланно безучастными взглядами.

Однако в этот раз молчание длилось недолго. Внезапно Барент снова зашевелился. Зажмурился, мотнул головой, словно отгоняя непрошенные мысли, и уставился на Экарда.

— Отсюда выйти невозможно. Последние проходы давно закрыты щитами, и снять их можно только изнутри. Но магии ни у кого нет, как только резерв наполняется, серые запирают узника в каменной колбе и дочиста сливают магию. Там нет ничего… ни воды, ни еды, только плесень. Я вышел оттуда пару часов назад. Не пойти туда нельзя, за каждое нарушение правил наказывают всех остальных узников. Здесь хватает для этого способов… За эти мои слова тоже последует наказание… но главное не в этом. Вам нужно забыть про всякие планы спасения, нам уже ничто не поможет. И жить так, тоже не стоит. Попытайтесь найти центральный выход из зала для испытаний, он где-то у восточного подножия красной горы. Если запустить туда достаточно мощное заклинание разрушения, то можно попытаться прервать ленту Мебиуса. Но сами сразу уходите… она за эти годы стала просто громадной. — В помещении послышался какой-то шум, и Барент заторопился, — Никто из отступников уже давно не подаёт никаких сигналов. Лиарена… прости меня за те обидные слова… они относились вовсе не к тебе. Это я так пытался бороться со своими чувствами…

Договорить путник не успел. Вернее ему не дали. Сквозь строй сомкнувшихся возле него узников протиснулись странные, невысокие существа, сплошь покрытые серым мехом.

Всего пару секунд магистры потрясённо молчали, с изумлением узнавая в загадочных серых тюремщиках образ отлично знакомого им существа, потом Экард резко шагнул вперёд и зычным голосом объявил:

— Слушайте меня, серые прислужники! Я наследник Миттена и хозяин его убежища, приказываю вам закрыть колбы и больше никогда не сажать в них людей. С этого часа вы должны заботиться обо всех и хорошенько кормить. Если вы не выполните мой приказ, я выпущу на волю ленту Мёбиуса и обрушу на ваши головы своды этих пещер. У меня хватит на это сил!

Серая тень метнулась к зеркалу, и изображение пещеры тотчас исчезло, но магистры еще некоторое время стояли молча, надеясь на чудо.

— Боюсь, они тебе не поверили, — тяжело вздохнул Ильтар и направился к столу.

Пододвинул воздушной лианой кресло, тяжело шлёпнулся в него и оглянулся на коллег.

— Думаю, мы можем сейчас разговаривать свободно… вряд ли они позволят узникам снова открыть окно общения. Но как просто решалась самая главная загадка! Все их узнали?

— Трудно было не узнать… — огорчённо покосившись на несчастно кривившую губы жену, тихо вздохнул Тайдир. — Похожи как две капли воды, только цвет серый.

— Лиа, — Мягко попросил магиню Ильтар, — нужно бы его допросить. И лучше, если задавать вопросы будешь ты, тебе он отказать не может. А мы будем подсказывать. Позовёшь?

— Кого? — недоуменно нахмурилась дорина, начиная догадываться, что только она осталась в неведении новости, которую знают все остальные.

— Зелена, — подсказал Тайдир и почти виновато пояснил — Ну, представь себе, что эти серые вдруг все позеленели?!

Магиня ошеломлённо распахнула глаза, начиная осознавать, как они правы. Серые злыдни, державшие в плену несколько сотен людей, были как две капли похожи на её милого, работящего Зелена.

— Но ведь они же должны были прислуживать людям… — Лиарена еще пыталась сопротивляться свалившейся на неё правде, но прирождённая сообразительность и честность уже подсовывали ей доводы, говорящие о справедливости сделанного магами вывода.

Зелен тоже исподтишка расправился с мучавшим его Черном, и очень ловко нашёл выход из, казалось бы, безвыходного положения, когда не вернулся Миттен и прислужник остался без магии. Сначала разрешил себе есть запрещённую рыбу, потом подъел и ловушки. И когда ему не понравились взгляды смотрящих из зеркала узников, то попросту запер столовую, сожрав отпирающее заклинание.

Но ведь он был самым удачным экземпляром, нашла магиня в памяти последний довод в защиту созданных Миттеном прислужников, и сразу же растёрла его в пыль. Самым удачным — не значит, самым сильным или умелым. И недостатки у него, несомненно, были, просто они показались Миттену незначительнее бесспорных достоинств. А у забракованных экземпляров такого перевеса, скорее всего, не было, но для каких-то работ они все же годились.

— Лиа… — заглянул в глаза любимой Тайдир и украдкой нежно погладил ее по щеке, — мне тоже обидно… что это собратья Зелена. Но, как я теперь понимаю, за много лет они стали совсем не такими, как он. Можно забыть про их родство… и это будет справедливо.

— А можно спросить самого Зелена, — ободряюще улыбнулся магине отец, — теперь я ни за какие коврижки не поверю, что за все эти годы они ни разу не встречались возле зеркала или в проходе.

— Расспросить и, поподробнее, Зелена, конечно, нужно, — пасмурно согласился Ильтар, — но на большинство самых важных вопросов он вряд ли даст ответ. Например, как они умудряются направлять в болота капсулы. Ведь создания Миттена были неспособны сами творить такие сложные заклинания, даже Зелен может управлять только простейшими воздушными плетьми. И то для этого ему требуется постоянная подпитка энергией.

— Если бы кому-нибудь удалось овладеть зеркальным щитом, — тихо вздохнул один из магистров, и сразу же виновато смолк, остановленный яростным взглядом Экарда.

— Но я же умею? — озадаченно взглянула на Ильтара дорина.

— Забудь! — два протестующих выкрика слились в один, и старший магистр опустил голову, пряча расцветающее в глазах разочарование.

— Почему? — упрямо сверлила отца взглядом Лиарена, — ну, чего ж вы молчите?

— Это не женская работа, — категорично объявил Экард, — и дело не в том, что ты моя дочь. Никого из магинь обители я не пустил бы в то узилище. Надеюсь, кто-то из нас освоит этот щит. Время еще есть.

— Но вдруг это будет не скоро?

— Мы уже начали изучать это заклинание, — тихо пояснил девушке Дзерн, — Прочли всё, что было в дневниках Миттена, и всё записи в своей библиотеке. Хотя нужно сознаться, их очень немного. Но это ничего не значит, рано или поздно мы найдём способ, опыты проводятся беспрерывно. Вот и сейчас в зале испытаний работает дежурная группа магов.

— Понятно… — только теперь Лиарена догадалась посмотреть ауру сидящих за столом магистров. И это решение окончательно убедило девушку в верности возникших у неё подозрений. Нежное сиянье, окружающее обычно магистров, сегодня было едва заметно, — и как, получается?

— Пока безуспешно, — сухо признался Экард, — но об этом можно поговорить и позже. Сейчас мы хотели расспросить Зелена.

— Хорошо, — с необычной кротостью согласилась магиня, поднесла ко рту свисток, и вновь опустила, — может… на всякий случай кто-нибудь будет следить за зеркалом?

— Мы уже поставили вокруг него охранное заклинание. Как только зеркало открывается, раздаётся лёгкий звон. Но не волнуйся, по ту сторону он не слышен, — подробно пояснил старший магистр, внимательно рассматривая сосредоточенное лицо магини.

Неизвестно, согласилась она с уверениями Дзерна или нет, но лучше попытаться поговорить с нею откровенно. Иначе уйдёт тайком, как Барент… и это станет самой большой потерей обители. Значит, нужно принять меры… но сначала посоветоваться с Экардом, наверняка такие мысли пришли не только в его голову.

— Зелен тут, — остановился в проёме примчавшийся на зов мохнатый, — зачем звала, хозяйка?

— Хочу с тобой поговорить, — мягко улыбнулась ему Лиа, — иди поближе.

— Зелен отсюда хорошо слышит… — попытался схитрить прислужник.

— Не бойся, зеркало закрыто, — уверенно кивнул ему Экард, — и мы всегда сумеем тебя защитить.

Зелен состроил кислую рожицу и опасливо прокрался к Лиарене, стараясь, чтобы между ним и зеркалом был стол или хотя бы стул. Присел за подолом хозяйки и уставился на неё встревоженными глазками. Несколько мгновений Лиарена успокаивающе гладила его лохматую голову, пытаясь придумать, как бы задать интересующий всех вопрос и еще сильнее не напугать Зелена.

— Моего друга, Барента, сожрал монстр из каверны, — наконец решась, печально сказала она, — наверное, ты его помнишь, он водил тебя на реку. А сегодня зеркало открылось, и мы увидели в нем Бара. Он очень изменился… и когда захотел с нами поговорить, прибежали лохматые существа… похожие на тебя. Только серые. Ты не знаешь, это те самые, кого Миттен отправил своим друзьям?

— Зелен только один, — упрямо мотнул лохматой башкой повар, — Миттен сварил кашу, Зелен съел и стал красивый. А они остались серыми.

— Они показались мне злыми… — тихо сообщила Лиарена, — а ты хороший и заботливый.

— Зелен лучший, — важно согласился он.

Похоже, Миттен не задумывался над тем, как вложить в свои создания такое качество как скромность.

— Они тебя обижали? — осторожно поинтересовался отшельник.

— Они не могут… — снисходительно фыркнул Зелен, помолчал и объяснил, — им нельзя сюда ходить.

— Потому что проход закрыт? — «догадался» кто-то.

— Давно, когда проход открывался, Зелен возил им еду. Зелен мог туда входить, а они выходить не могли. Миттен сделал такой запор.

— А разве он там есть до сих пор? — Деланно изумился Ильтар.

— Зелен его кормит, — снисходительно пояснил проныра, — Сюда им нельзя, они правил не знают.

Маги и до этого заявления внимательно прислушивались к беседе, а теперь и вовсе затаили дыханье. Никто не мог понять, как мог прислужник добавлять заклинанью энергии, если сам ради пополнения резерва вынужден был собирать выдохшиеся ловушки и есть потроха рыб?

— Зелен, а ты ничего не путаешь? — нахмурилась Лиарена, — ты же не можешь делиться магией?

— Зелен не умеет, — печально кивнул он, — и брать тепло из камней и вещей тоже. Оно там крепко сидит. Миттен велел, когда он долго не приходит, взять в сундуке светлый камушек, и положить в замок, там, где нарисован орешек.

— В кружок, — еле слышно перевёл кто-то, — как всё просто-то!

— Но ведь серые живут там уже много лет, — осторожно попытался подобраться к главному вопросу Экард, — разве они не стали умнее и не выучили правила?

— Они не учили, — опасливо оглянулся в сторону зеркала зелёный повар, — они жили в зале испытаний.

— Но ведь они готовят еду, ходят за продуктами, следят за узниками… — с сомнением смотрел на лохматого Ильтар, — как же обойтись без правил? Без правил они давно бы всё перепутали!

— Зелен? Ты почему примолк? — заглянула в испуганные глазки малыша Лиарена, — можешь сказать мне потихоньку, почему ты их боишься?

В столовой стало так тихо, словно все разом ушли туманным путём.

— Зелен не боится, — обиделся лохматый, — Зелен сильнее серых… а у Глаза нет ног. Но Глаз может приказывать… и Зелену тоже.

— Как он может тебе приказать, если у него нет ног?

— Он всё слышит и видит…

Лохматый прислужник не договорил, внезапно раздался тихий звон, и зеркало на миг потеряло прозрачность. А потом вновь осветилось, но это уже был неяркий свет редких фонарей чужого убежища.

На этот раз оно было плотно заполнено людьми. Мужчины и женщины, дети и старики… все худые и обтрёпанные до невозможности, с измождёнными, землистыми лицами и тусклыми волосами. И все они неотступно глядели на магов полными тоски и безысходности глазами.

— Боги… — потрясённо охнула, рассматривая их, Лиарена, и тотчас ощутила как муж крепко, почти до боли прижимает её к себе.

Девушка хотела сказать ему, чтобы не волновался, но под этими горькими взглядами слова словно примёрзли к языку. Особенно тяжело было смотреть на детей, на никогда не знавшие солнышка бледные, словно бескровные личики, на тонкие ручки с синими веточками сосудов.

Барент тоже был тут, стоял, крепко стиснутый с боков молодыми мужчинами, и вот он был единственным, кто не смотрел в зеркало. Низко опустив голову, путник старательно прятал лицо от друзей и больше не пытался с ними заговорить.

Молчали и маги, не зная, чем объяснить это неожиданное появление в зале всех узников, но справедливо подозревая, что собрались они туда вовсе не по своей воле. И опасаясь своими вопросами или заявлениями отяготить и без того нелёгкую жизнь этих несчастных.

— Нам велено сказать вам… — выдавил, наконец, из себя один из мужчин и виновато опустил взгляд, — что зеркало больше не откроется никогда, если вы не исполните все требования серых. Вы все лето должны каждый день пригонять на болото трёх бычков, нагруженных продуктами и вещами. Еще там должны быть шкатулки со свитками простых заклинаний. Лечебных, охранных, укрепляющих. Из убежища Миттена тоже нужно каждый день отправлять десять коробов с едой. Тогда серые разрешат нам раз в декаду смотреть в зеркало… будь оно проклято.

Последние слова узник произнёс очень тихо, но с такой жаркой ненавистью, что магиня даже отшатнулась. А в следующее мгновенье из-за рамы зеркала показалась серая, мохнатая лапа, мазнула по краю стекла и далёкий зал, наполненный узниками, исчез.

— Уходим в обитель, — подхватывая Зелена воздушной лианой, угрюмо процедил Ильтар, — дежурные остаются.

Маги мрачной, послушной толпой покинули столовую и через несколько минут уже рассаживались по удобным диванам зала для заседаний. В центре, на столике для докладчика положили подушку и посадили на неё Зелена, рядом поставили кресла для Лиарены и Тайдира. Экард, посомневавшись всего мгновенье, устроился рядом с ними.

— Рассказывай, — приказала прислужнику магиня, оглянувшись на отца, — что такое глаз, и почему серые его слушают.

— Потому что они глупые… — мохнатый посопел, подумал и нехотя признал, — раньше были. Всё путали… и Миттен сделал Глаз. Он им всё говорит, что нужно сначала, а что потом делать.

— Мне кажется… или он и в самом деле неправильно называет, — задумчиво произнёс Сайден, — наверное, не Глаз, а Глас?

— Неважно, — отмахнулся Дзерн, — интересно, как он выглядит?

— Как большое яблоко, — обыденно пояснил Зелен, — тоже зелёный и гладкий. У него есть глаза и рот… но громко он ничего не говорит. А в голове всё слышно.

— И где он находится?

— В стеклянном котле с водой, — продолжал объяснять прислужник, — он ест магию. А еще — кровь.

— Чью кровь? — помрачнел как туча Экард.

— Любую… — боязливо покосился на него мохнатый, — Миттен пускал маленьких рыбок.

— Темные силы… — выдохнул Дзерн, — только этого еще не хватало. Могу себе представить, как поумнел этот Глас за проведённые рядом с лентой Мёбиуса годы.

— Скорее всего, он изобрёл собственные правила и способы управления не только серыми, но и узниками, — угрюмо процедил Экард и поднял наЗелена взгляд, — скажи, малыш, а когда он тебе приказывает, ты сам хочешь исполнять эти команды?

— Зелен не хочет… — опасливо сжался мохнатый повар, — а оно гудит в голове…

— Понятно, — процедил Ильтар, — вот теперь я, кажется, начинаю догадываться, кто отправляет капсулы в болота. Те из узников, кого Глас выбрал для этой цели.

— Или ученики и последователи отшельников, — припомнила Лиарена про влюблённую в Миттена ученицу, — ведь никто не знает, куда они делись? Не могли же все уйти вместе с магистрами в зал испытаний? Хотя они, наверное, уже старики.

— Мы про них думали, — кивнул ей Сайден, — И даже считали, что кто-то из них командует болотной войной. Ведь все они сейчас должны быть сильными магами… но, как я подозреваю теперь, это мнение было ошибочно. Никто не может стать магистром, если у него нет сил на тренировки и изучение новых заклинаний.

— Зелен, — вернулся к допросу прислужника Экард, — а ты не знаешь, как ест магию Глас? Если он сидит в воде, ему непросто самому её добывать. Кстати… а лапки, хоть маленькие, у него есть? И насколько оно большое, это яблоко?

— Магию ему дают, как Зелену. Лапок нет, — мгновенно ответил мохнатый и задумался, потом неуверенно сообщил, разведя лапки — он такой… Зелен видел тыквы… только они не гладкие и не зелёные.

— Видимо, цвет имеет для нашего друга особое значение, — прозвучало в наступившей тишине чьё-то негромкое философское замечание.

Остальные озадаченно молчали, пытаясь нарисовать в своём сознании плавающее в хрустальной колбе гладкое, зелёное существо размером с тыкву.

— Похоже, дело значительно хуже, чем я мог себе вообразить, — нехотя выдавил, наконец, Ильтар, — в дневниках Миттена есть туманные намёки на возможность сотворить с помощью магии созидания и воды искусственный мозг, существующий отдельно от тела, но там есть перечень неразрешённых магистром проблем. Питание, защита, выживание, самообучение и способ общения.

— Видимо он всё же сумел решить все эти вопросы, — желчно бросил Экард, — ну, а мне теперь не хватает фантазии, чтобы представить как могло измениться за прошедшие годы это создание.

— Зелен, — ласково погладила прислужника Лиарена, — а сидящие за зеркалом люди никогда не говорили про Глас?

— Нет, — уверенно сообщил лохматый, прильнув к ее руке, — они его не видели. В зал испытаний могут пройти только серые… — он резко смолк, потом испуганно уставился хозяйке в глаза и еле слышно признался, — и Зелен.

И снова несколько мгновений все молчали, мысленно по-новому разворачивая собственное представление о событиях, происходящих в укрытии отшельников.

— Ну, раз никто из узников о нем не знает, — медленно, словно нащупывая на болоте тропу, произнёс Экард, — значит, он упорно сохраняет эту тайну. Осталось понять, почему? Первым мне на ум приходит его беззащитность перед магами, ведь только хорошо зная про собственные уязвимые места можно так упорно держаться за соблюдение тайны.

— А если он просто выполняет приказ давно ушедшего хозяина? — скептически нахмурился Дзерн.

— Если учесть его самообучаемость и прошедшие десятилетья, этот довод можно не считать важным. Даже Зелен понял необходимость изменения правил Миттена, когда перед ним встала проблема выживания. — Не согласился Ильтар, — а этот Глас на порядок сложнее… и одновременно намного беззащитнее. И если он постепенно набирался опыта и развивал в себе способность делать выводы, то никак не мог постепенно до этого не дойти. Значит, должен был задуматься о способах защиты… и, судя по тому, как быстро он запретил узникам открывать зеркало, Глас отлично понял, чем может закончиться наше общение. И испугался…

— Не только. Одновременно он живо сообразил, чем может нас шантажировать, — зло буркнул кто-то из магов.

— Зато ему не хватило ума сообразить, — едко ухмыльнулся Экард, — что мы сами с удовольствием отправим в пещеры все необходимое и даже больше.

— И тогда он будет считать, будто мы его боимся.

— Ну и пусть считает, — окончательно развеселился отшельник, — обмануть врага, представив себя слабее, чем есть на самом деле, это самая действенная и надёжная уловка.

Глава 22

— Лиа, о чем ты думаешь? — любимые глаза вглядывались в юную дорину с плохо скрытой тревогой.

— Все о том же. Извини… просто не могу надолго забыть.

— Надеюсь, у них теперь вдосталь еды и одежды, — попытался успокоить ее Тайдир, — тем мясом, которое мы отправили за это время в каверны, можно накормить небольшой город.

— А зеркало всё закрыто. И еще… только, пожалуйста, не вздумай ревновать… я думаю про Барента. Мне немного привелось с ним общаться, и всё же я заметила одну вещь… когда он что-то говорил, всегда старался смотреть в глаза. Просто держал своим взглядом… тогда меня это злило. А теперь вспоминаю, как он говорил с нами оттуда, из-за зеркала, и меня настораживает совсем иное. Тебе не показалось странным, что когда Бар заговорил, он спрятал взгляд? Как думаешь… почему?

— Хотелось бы мне промолчать… — невесело фыркнул дорин, — но ты же пойдёшь спрашивать отца. Да, мы все это заметили… и даже больше, я точно знаю, когда он так говорит. Барент лгал… но в чем, не может понять никто. Маги уже пол луны спорят по этому поводу… и у каждого свое мнение.

— Значит, я не ошиблась… — печально кивнула своим мыслям Лиарена, — он очень боялся за меня. Не хотел, чтобы я пошла туда. И нарочно сказал про безвыходность, про ленту, про восточный проход. Ты представляешь, Тай?! Он ведь приговорил их к смерти, с их согласия разумеется, но они-то думали, будто никакого выхода нет! А Барент знал о моем умении держать зеркальный щит и ничего им не сказал.

— Но Лиа… как может твой щит решить ту проблему? — обмирая от страшного предчувствия, выдавил дорин.

— Ни у кого из них нет магии… потому что серые или Глас как-то видят или определяют наполненность резерва. И потому они не могут снять щиты. А я могу… мою магию не видит сквозь зеркальный щит ни один амулет, мы с отцом проверили все артефакты.

— Ты думаешь, Экард решится отпустить тебя туда? А вдруг ничего не удастся… — Тайдир говорил всё тише, и его лицо бледнело всё больше.

Вот и окончилась волшебная сказка, в которой он жил последние дни. Милые вечерние посиделки в детской за чайным столиком, рядом с большим креслом, в котором устраивали в подушках болтающего погремушкой Карика, наполненные жаркими ласками ночи, щемяще нежные рассветы, когда он, уходя на тренировку, целовал обнажённое плечико и бережно укутывал покрывалом.

Скоро все это прекратится, и неважно, по какую сторону зеркала будет он сам, сердце все равно разделит непреклонная стена разлуки. Или с любимой, или с сыном и всеми, кем он привык дорожить в этой жизни.

— Тай… — магиня крепко обхватила его за шею, прижалась со всей силы, — я долго думала… и поняла, это невозможно, просто взять и научиться ставить такой щит. Слишком многое в тот раз совпало, и слишком сильно я испугалась… даже не я сама, а та маленькая девочка, которая сидит где-то в глубине моего сознания, та, которая падая в реку, сумела разбудить силу спящих способностей и спасти себя. С тех пор она всегда берет власть над моим разумом в трудные моменты, это она вынесла меня в убежище Миттена, и утащила магов из прохода. А маги привыкли действовать по правилам, не поддаваться панике и страху и потому им никак не удаётся загнать щиты внутрь себя, чтобы они отражали резерв, не позволяя проникать свету ауры наружу. Я, наверное, объясняю не очень правильно, но говорю тебе так, как я чувствую… боюсь, пройдёт не один год, прежде чем они вырастят кого-то из сильных учеников и научат его, в случае смертельной опасности, действовать не хладнокровно и рассудительно, а подчиняясь собственной интуиции… или просто желанию выжить. И возможно этому ученику удастся создать зеркальный щит… раз сумела я, значит, и другие смогут, нужно только, чтобы совпали все условия.

Лиарена всхлипнула, отстранилась от мужа и с жалостью взглянула в его потемневшие от боли глаза.

— Прости, любимый мой… самый родной… я так счастлива рядом с тобой, иногда мне даже кажется, будто я сплю и все это только сон… никогда не догадывалась, что может так быть…

— Счастье моё… — задохнулся от нежности Тай, — я тебя тоже очень люблю… но почему ты просишь прощения? Ты ведь не сделала ничего такого… Лиа?

Он вцепился в неё изо всех сил, прижал к себе и неверяще мотнул головой.

— Что ты задумала? Уйти без меня? Лиа! Смотри мне в глаза! Неужели ты сможешь так поступить, после того, как давала мне клятву? Ты позабыла, как рвёт себе душу возле портрета твоей матери Экард, неужели желаешь, чтобы и я такое испытал? Может, ты и не догадываешься, но я уже приготовил все документы и распоряжения на имя Ниверта и Витерна с Дильяной. Они не хуже меня присмотрят за дорантом… а я всегда буду там, где ты.

— Но это несправедливо…

— А вырвать у меня сердце и унести в проклятые пещеры справедливо? — сердито прикрикнул дорин и тотчас осыпал поцелуями залитое слезами лицо жены, — перестань, любимая, не смей жалеть меня. Я — мужчина и свой выбор сделал сам, меня не жалеть нужно, а завидовать. У меня самая красивая, нежная и любящая жена на свете, и кроме того, она сильная, умная и храбрая магиня. Ну, не дураком ли бы я был, если отпустил тебя одну в это подземелье, на радость Баренту?

— Но при чем тут Барент? Он мне никогда не был нужен, — возмутилась дорина, рассмотрела в глазах мужа хитринку и украдкой вздохнула.

Попытка уговорить его остаться в замке не удалась, и хотя Лиа должна бы сейчас страдать из-за принятия Таем неверного решения, она почему-то наоборот, ощущает себя неимоверно, бессовестно счастливой. Осталось только сделать последнее намеченное перед уходом дело, самой сказать о принятом решении отцу. А вот батюшке с матушкой она говорить ничего не будет… иначе точно не сможет никуда уйти.

— Ну, раз ты уже всё решила, — понаблюдав за её сосредоточенным лицом, заявил дорин, — идём в обитель, к Ильтару. Поговорим с ним, а потом он вызовет туда Экарда. Иначе, боюсь, нас с тобой запрут где-нибудь в тайном убежище отшельника.

— А Ниверту ничего не будем говорить?

— Успеем. Нужно подготовиться как следует, а никто, кроме обители, этого сделать не сумеет. Кроме того, один-два дня сейчас особого значения не имеют, а нам, да и узникам советы магистров могут очень помочь. Мы ведь не жить там собираемся, а бороться.

— Тай… — с чувством выдохнула дорина, — ты самый лучший!

— Стараюсь, — скупо усмехнулся он, не собираясь показывать ей своей тревоги.

Его любимой нужна сейчас помощь и вера в неё, и это самое малое, чем он может доказать ей свою любовь.

* * *

— Вы как раз к пирогам с малиной, — показывая на стол, накрытый к чаепитию, радушной улыбкой встретил супругов Варгейз Ильтар. Однако по мере того, как он изучал серьёзные лица гостей, веселье постепенно гасло в его глазах, уступая место почти откровенному огорчению, — надеюсь, вы пришли не с предложением отправить вас в пасть монстрам?

— А почему ты так подумал? — заинтересовался Тайдир, бросив жене быстрый предупреждающий взгляд.

Но она и сама уже поняла, как неправа была, считая, будто кроме неё, больше никому не придёт в голову подобная идея. И осознавать это оказалось очень приятно, словно она получила на день рождения именно ту вещицу, о которой давно мечтала. Лиарена неторопливо прошла к столу, наполнила чашки горячим отваром мяты и листьев барбариса, и присела на стул, ожидающе поглядывая на магистра.

— Замучили уже, — хмуро пожаловался Ильтар, — пример Барента оказался весьма заразителен. Все изобретают свои способы спасения узников… почти каждый день приходится доказывать очередному герою ошибочность его задумок.

— Мне жаль вашего времени и ваших сил, потраченных на разрушение их планов, — запив отваром кусочек пирога, безмятежно сообщила Лиарена, и магистр снова насторожился, — но думаю, больше никто с такими планами не придёт. В ближайшие дни пойти в подземелье собираемся мы с Таем.

— Но зачем туда Тайдиру… — начал было Ильтар и смолк, крепко поджав губы.

— А ей, значит, нужно? — невесело хмыкнул дорин, — выходит, и вы считаете способность Лиарены единственным выходом?!

— Лучшего пока просто не нашли. Но мы все пытаемся пробудить в себе такое же умение, каждый день делаем испытания.

— Я думаю, — кротко улыбнулась ему дорина, — когда-нибудь это нам удастся. И может даже окажется совсем несложным делом. Но пока неизвестно, когда это будет, а узникам каждый день, прожитый там, наверное, кажется годом. И еще… я очень боюсь, как бы они не поверили Баренту и не решились на какой-нибудь отчаянный поступок. Поэтому я пойду туда, и Тай тоже. Он сам так решил, и спорить с мужем я не собираюсь.

— А сюда мы пришли, чтобы вы помогли нам собраться… не знаю, что именно может там пригодится, но хотелось бы не упустить даже самой ничтожной мелочи, — кивком подтвердил слова жены дорин, — и не говори мне про дорант. За ним пока присмотрят Ниверт и Витерн, все документы я уже приготовил.

— Нужно созвать совет… — доставая магический свисток, пробормотал Ильтар и вдруг замер, встревоженно уставившись на Лиарену, — А Экарду вы не говорили?

— Вот сейчас и скажем, — с деланным легкомыслием ответил дорин, — все вместе. У вас ведь тут хорошая защита?

— Ты помнишь, какую мы защиту поставили, когда пытались освободить Лиарену? — Хмуро усмехнулся Ильтар.

— Я сама поговорю с отцом, — тихо пообещала Лиа, — он не сумасшедший. Просто в тот раз вы слишком резко вывалили на него свои новости.

Магистр ответил ей скептическим взглядом, но спорить вслух, не стал. В присутствии дочери отшельник и в самом деле становился совершенно не тем человеком, какого они привыкли встречать в последние двадцать лет. Неизвестно откуда сразу появлялись общительность и добродушие, а ирония становилась мягкой, незлобивой. Но Лиарена даже не догадывается, как молниеносно исчезает этот милый и остроумный человек, стоит ей с мужем отправиться в свой замок.


Тревожный свисток за считанные секунды собрал в столовой всех старших магистров, и почти все они мигом забывали всяческие вопросы, едва разглядев супругов Варгейз.

Видимо магистры давно уже пришли к тому же выводу, что и она, огорчённо вздыхала магиня, отмечая это единодушие, но не решались прийти с ним к ней. Теперь неважно, почему они так поступали, не хотели рисковать ее жизнью, или боялись гнева Экарда. Но во всех случаях Лиарена благодарна им за деликатность и возможность принять решение самой.

— И в честь чего такое сборище? — едва распахнув дверь и оглядев собравшихся, ледяным голосом, в котором завывали свирепые вьюги и лопались от мороза вековые дубы, осведомился отшельник.

— Отец…

В полной тишине дорина встала из-за стола, медленно подошла к нему, не сводя взгляда с потемневших от боли и ярости глаз.

— Неужели ты придумала какую-то глупость, дочка, а у этих доброхотов не хватило силы духа объяснить тебе, где место молодой женщины, месяц назад вышедшей замуж за любимого мужчину?

— Мой любимый мужчина тут, и он не считает меня глупой, — мягко улыбнулась отцу Лиарена и мгновенно положила ладошку на его губы, не позволяя перебить себя, — я задам тебе только один вопрос. Ответишь и можешь высказать мне всё, что только вздумается. Скажи, если бы ты мог прятать свою силу под зеркальный щит, смог бы ты сидеть спокойно, ожидая, пока этому научится еще кто-нибудь?

— Я мужчина, — рыкнул Экард, — и я опытный магистр! А ты — хоть и очень способная, но пока почти ученица!

— Вот потому я и пришла сюда, — кротко улыбнулась отцу магиня, — и попросила собрать самых сильных магов. Чтобы вы научили меня тем хитростям, какие считаете самым нужными и важными в подобных случаях. Ты прекрасно знаешь… если бы я захотела поступить как Барент, то уже была бы там. Нет, я ни капли не осуждаю его, он сделал очень важное дело, приоткрыл нам главные тайны подземелья и помог накормить узников. Но его жертва не должна стать напрасной, и для этого нужно сделать очередной ход.

— Ты это мне объясняешь?!

— Нет. Я проверяю себя, по правильному ли пути шла в своих рассуждениях. А еще хочу сказать… там меня будет поддерживать уверенность, что вы тут, не переставая, ищите способ как нам помочь.

— И ты сможешь оставить Тая и Карика?!

— Никто меня не оставляет, — невозмутимо ответил Тайдир, — я иду вместе с женой. А рядом с Кариком остаются любящие его люди, и я надеюсь, разлучаемся мы с ним ненадолго. Но сначала собираемся выслушать все ваши советы и наставления.

— Безумцы, — помолчав, горько обронил отшельник и обречённо махнул рукой, — но могли хотя бы сначала посоветоваться?!

— Мы и пришли за советами, — примирительно взглянула в глаза отца Лиарена, — и я обещаю… никуда не уходить, пока вы не выскажете их все до единого.

После ее слов тишина продержалась недолго, маги облегчённо вздохнули и задвигались, незаметно пряча приготовленные загодя щиты и парализующие заклятья.

Как вскоре выяснилось, обитель уже готовила амулеты, тайные знаки и способы защиты на случай, если кому-то из них удастся заклинанье зеркального щита, и теперь все эти хитрости Лиарене нужно было опробовать и выучить.

— Думаю, декады тебе хватит, — деловито сообщил Ильтар, и присматривавшая за отцом магиня заметила скользнувшую по его лицу хитроватую усмешку.

Видимо, Экард еще надеялся на чудо, но как ни жаль было Лиарене отца, в этот раз она просто не могла уступить. Все сильнее грызла её душу тревога, все чаще снилась мать, безмолвно стоящая за вычурной рамой.

— Постараюсь справиться быстрее, — ответила она, твердо глянув в глаза отшельника, — не хочу медлить. Мне кажется, узники окончательно потеряли надежду на спасение и собираются одним махом разделаться с Гласом и лентой.

В столовой снова ненадолго зависла тяжёлая тишина, маги прятали взгляды, и никто не решился успокоить девушку и заявить, будто это глупые страхи и ей просто нужно выпить успокаивающее зелье и хорошенько отдохнуть. Наоборот, все вдруг вспомнили про свои записи, начали доставать памятки, книжки заклинаний, амулеты и жезлы.

Через некоторое время все увлечённо и со знанием дела обсуждали план вылазки, начиная с мельчайших деталей одежды, обуви, личных вещиц и всего прочего, о чем сама Лиа даже не задумывалась, представляя, как отправится в пещеры отшельников.

Глава 23

— Пора… — решительно выдохнула дорина, точно зная, пока она не скажет этих слов, никто не решится произнести их за неё.

Нежно прижалась губами к тёплому лобику спящего Карика, одновременно прощаясь, благословляя и давая обещание вернуться, с трудом оторвала его от себя и бережно вложила в руки заливающейся слезами Дильяны.

— Держи крепче… и не реви, Дили. Я обязательно вернусь… мы вернёмся, все вместе.

— Я иду с вами… — поторопился предупредить Экард, хотя это было не раз обговорено заранее, и нехотя поправился, — до заставы.

И это тоже было частью тщательно разработанного плана, в последние пять дней маги отправляли продукты и вещи только с полянки возле бывшей караульной башни, расположенной неподалёку от владений Экарда. Приучали к одному месту тех, кто отправлял на болота капсулы.

— Конечно, — успокоила отца Лиарена, стараясь как можно увереннее смотреть в его осунувшееся и постаревшее лицо и оглянулась, — Зелен?

— Зелен тут, — хмуро буркнул прислужник и подал хозяйке мохнатую лапку.

В другой он держал увесистый дорожный мешок с едой, который не доверял никому из спутников. Магистры обители спорили два дня, решая, нужно ли Таю с Лиареной брать с собой Зелена. Наконец, постановили, что вреда от этого никому не будет, зато такое хитрое и осторожное создание может стать, если не посредником в переговорах с серыми, то хотя бы шпионом. Много дольше им пришлось уговаривать самого повара, соблазняя его всяческими обещаниями. Но сдался Зелен лишь после того, как Экард принёс ему пояс, сшитый из крашеного в зелёный цвет меха, и наполненный обычным на вид горохом. Однако зерна были с секретом, в середине каждой горошины отшельник спрятал замороженное магией в лёд зелье силы.

— Я давал такие своим людям, когда отправлял их на промысел или на болота, — пояснил тогда магистр заинтересованным коллегам, — чтобы они могли спастись, если заметят открывшую поблизости каверну. Думаю, отбирать уЗелена горох никто не станет, магии там немного, и различить её очень трудно, так как он и сам немного светится, когда получит порцию энергии.

Эти слова запали Лиарене в душу, и она решила проверить, сколько магии без ущерба для себя может взять про запас ее прислужник. Оказалось — не так уж мало. И, как ни странно, хранил её лохматый повар не в особом резервуаре, расположенном в центре тела, как у людей, а в виде тумана, заливавшего его от пяток до макушки. А через пару дней выяснилась и еще одна интересная подробность — как только магам начинало казаться, будто зелёное существо не сможет взять более ни грана силы, Зелен немного подрастал, и снова готов был получать так обожаемую им энергию.

— Интересно, и до каких размеров ты можешь раздуться? — подозрительно буркнул Дзерн, понаблюдав за этим необычным явлением.

— Зелен был сначала немного ниже хозяина, и больше расти не мог, — печально сообщил магистрам повар, подумал и добавил скрипучим голосом Миттена, — не люблю отдавать приказания слугам, глядя снизу вверх. Твой предельный рост будет на ладонь ниже моего. Зато в особых случаях, когда тебе понадобится проникнуть в узкое отверстие или некоторое время придётся обходиться без подпитки, ты сможешь ужиматься до размеров кошки. Или домового… ха, всегда мечтал иметь такого.


Болото встретило добровольцев ярким утренним солнцем, ароматом полевых цветов, плывущим над полянками — мяты, дикого клевера и мышиного горошка, и пеньем птиц. А еще стрекотаньем сверчков, и чуждым болоту еле слышным позвякиванием колокольчика.

Звук доносился от звонца, привязанного к сбруе мирно пасущегося посреди ближайшей полянки стреноженного бычка, навьюченного вместительными тюками. Едва обнаружив четвероногого попутчика, Лиарена протянула к нему воздушную лапу и накрепко закрепила её за шею животного. Две других плети уже так же цепко держали Тайдира и Зелена, магиня не желала растерять напарников где-то по дороге.

— Вы можете пока посидеть и выпить чаю, — выходя на крутые ступени узкой лестницы, мягко предложил Ильтар, и дорина только усмехнулась в ответ.

Она уже отлично научилась за эти дни угадывать в предложениях отца и учителей незаданный вопрос, не раздумала ли она идти в пасть опасности, и не хочет ли отказаться, пока есть хоть малейшая возможность. Старшие магистры не раз и не два испытывали твёрдость принятого ею решения, но никакие доводы не смогли заставить ее отступиться. Наоборот, чем больше Лиарена учила заклинаний и тренировалась их кастовать, падая к вечеру от усталости в бережные руки мужа, тем больше крепла ее уверенность в правильности выбора.

— Мы хорошо поели, — опередил жену Тайдир, — а вот от стульев не откажемся. Если их поставить прямо тут, на траве.

— Пожалуйста, — пряча огорчённый вздох, произнёс Экард, и среди травы тотчас поднялись удобные кресла, свитые из стеблей.

— Сколько у нас времени? — усаживаясь в одно из них, дорин притянул Лиарену на колени и крепко стиснул руки у неё на талии.

— Тебе не видно, — вздохнув, просветил зятя Экард, — но она уже привязала вас к себе. А времени не очень много, вот уже два дня они присылают капсулы по утрам.

— У меня, вообще, замечательная жена, — невозмутимо согласился Тай, — а вот почему серые начали спешить, я не понимаю. Вы ничего не знаете?

— Можем только предполагать… — хмуро глянул на него тесть, — но вам лучше не забивать себе голову нашими предположениями. Проще будет разобраться со всякими Гласами. Запомните только одно, это последняя посылка. Пока он не пустит вас к зеркалу, мы не отправим туда ни нитки, и каверны будем выжигать дотла, как прежде. Раз он не понимает доброго отношения, придётся показывать свою силу. Ну, а если вам станет совсем туго…

— Мы помним, отец, — кротко кивнула ему Лиарена, заметив, как начал расти неподалёку от бычка сочащийся болотной жижей бугор, — не волнуйтесь за нас, и простите.

Две заранее приготовленные магиней мощные лианы молниеносно опутали магистров, превратив их в бездвижные клубки, и намертво прикрутив к опорам сторожевой башни. В следующее мгновение супруги вместе с Зеленом оказались рядом с бычком, прямо напротив разбухающей каверны.

— Что ты с ними сделала? — не слыша прощальных слов и напутствий, оглянулся на магистров дорин.

— Лишила искушения поступить наперекор здравому смыслу, — стараясь даже случайно не посмотреть на отца, мрачно ответила ему жена, — Ну или возможности выбора… иногда это одно и то же.

Высказать любимой свое мнение насчёт такого обращения с тестем Тайдир не успел. Выплеснувшиеся из каверны твари слились в грязно-серый купол, похожий на старый походный шатёр. Он взвился вверх, закрывая вид на цветущие лужайки, разинул огромную, окаймлённую шевелящимися щупальцами пасть и ринулся на безмолвно замершую добычу. Всего через пару мгновений душный и тесный купол, сочащийся пахнущей болотной тиной водой, поглотил кучку людей и животных.

Вокруг них вмиг сгустилась непроглядная тьма, и вся сущность путницы, разом пробуждавшаяся в Лиарене в такие моменты, ощутила, как их поспешно увлекает туманный путь. Не такой стремительный, как умела создавать сама магиня, и далеко не идеально выстроенный в пространстве, что свидетельствовало о скудном запасе магии, бывшем в распоряжении монстров. Не раз девушка чувствовала проносившиеся мимо выступы скал и могла бы назвать все повороты. Хотя и не стремилась их запоминать, незачем. Дар путницы теперь и сам проведёт ее этим путём, разумеется, при условии, что будут открыты все заслоны.

Но даже ловушки не остановят вооружённую мощными артефактами магиню, если ей придётся спасать себя и Тая, отец взял с неё клятвенное обещание — уйти из пещер, если положение станет безнадёжным.

— Пойми… — горько кривясь, с трудом выдавил он, пряча взгляд, — это слишком жестоко даже для такого привычного к ударам судьбы человека, как я. Мне не хватило слёз оплакать тебя один раз… на второй не хватит и жизни. Если станет невмоготу, возьми только Тая и вернись… иначе мне незачем будет жить на свете. Про дорину Майрену и Дили я даже не говорю… они весь свой век будут нести камень вины.

У Лиарены не хватило сил сказать отцу «нет», и она дала ему клятву, с горечью осознавая, как он прав, говоря про свое чувство вины. Только не подумал, а сможет ли дочь, потом, тащить всю жизнь воз камней, из которых на неё будут смотреть серьёзные глаза худых детей, никогда не видевших ни солнца, ни неба.


Подошвы ударились обо что-то твёрдое и темнота с духотой мгновенно исчезли, сменившись ничуть не более приятным полумраком и густой вонью навоза и гнилого мяса.

— Ну и запашок, — фыркнул Тайдир, торопливо оглядываясь, — куда они нас приволокли, в выгребную яму, что-ли?

— Зелен говорил, — пробурчал ему в тон повар, — серые сами не могут понять, где нужно убрать.

— Вот и подскажи им, — невольно вырвалось у Лиарены, рассмотревшей, где они находятся.

Несомненно, здесь был когда-то портальный зал, и, судя по величине, он ни в чем не уступал подобному помещению в убежище Миттена. Непонятно, кто и почему превратил его в мусорку, и куда делась большая часть светящихся камней из выложенного на потолке круга. Но вовсе не это волновало сейчас Лиарену, сильнее всего ее удивляло отсутствие встречающих. Не было видно ни людей, ни серых, а ведь вот они-то должны бы точно знать время прибытия груза. Или им об этом докладывают каким-то особым способом?

И кто? Глас или какой-то другой монстр, пока неведомый магине?

— Нужно отсюда уходить, пока не задохнулись, — вынес приговор дорин, — Лиа, тут две тропки, куда пойдём?

— Туда! — молча махнула рукой магиня, взглянув на туго стянувший её запястье артефактный браслет.

А через несколько шагов, покорно сделанных за направившимся вперёд мужем, оглянулась на сиротливо стоящего посреди гор гниющего мусора бычка и решительно подтянула к себе воздушной плетью бечеву, которой он раньше был привязан. Оставлять ни в чем неповинное животное на этой помойке казалось ей бесчеловечным.

Зелен, бредущий рядом с хозяйкой, вдруг насторожился и дёрнул ее за палец, подавая условный сигнал.

— Похоже, впереди серые, — тихо произнесла девушка, и нехотя сняла с торса мужа воздушную лапу.

По замыслу магистров Тайдир должен был как можно дольше изображать главного в их маленькой команде, а сама она — его глуповатую и испуганную жену.

— Тебе важнее всего понять, как они управляют узниками, и найти хоть какой-то способ спасти людей, — Упорно втолковывал ученице Сайден, — а для этого ты должна быть незаметной и казаться совершенно безобидной. Можешь плакать почаще или жаловаться… но ни в коем случае не показывай сразу свою силу. Внезапность и хитрость, вот что может оказаться там самым сильным оружием.


Кучка невзрачных личностей вышла навстречу команде спасателей из вырубленного в скале отверстия, почти незаметного на фоне таких же темных стен. Они не сразу заметили пришельцев, и некоторое время глядели на них так ошеломлённо, словно увидели приведений.

Супруги воспользовались этой заминкой и тоже внимательно рассматривали бледных, грязных мужчин и сопровождавших их серых прислужников. Хотя, судя по рассказам Зелена, здесь они скорее служат надзирателями, мелькнула у дорины горькая мысль, пока она изучала лица людей и выражение серых мордочек.

— Вот это сюрприз… — наконец ошеломлённо выдохнул один из узников и шагнул навстречу новичкам, — дорин Тайдир! Вы меня не узнаёте?

— Как я могу не узнать тебя, Инер, — горько усмехнулся Тай, крепко стискивая руками худые плечи узника, — если ваши лица и имена выжжены в моем сердце неугасимой болью.

— Молчать! — Заорал подскочивший к мужчинам серый, который был повыше остальных ростом, — все молчать! Новые- в капсулу! Старый — работать!

— Не командуй! — С неожиданной яростью рявкнул Зелен, и сделал шаг вперёд, — ты, бракованный образец! Я тебе приказываю, веди нас к Глазу!

Он оказался выше и существенно плотнее местных надзирателей, и выглядел на их фоне важным и холеным. Его мохнатый пояс, на который Зелен нацепил несколько разномастных кошелей и чехлов, и посверкивающая россыпью крохотных камушков шапочка, связанная из серебряной нити в виде шлема с отверстиями для ушей добавляли повару солидности и значимости.

— Зелёный… — с восторгом и ужасом уставились на Зелена его неудачные клоны, — разве ты живой?

— А ты ослеп? — после общения с отшельником лохматый повар стал выражаться не только более непринуждённо, но и более нахально, — или не узнал меня, образец номер пять? Или вас так запугал своим ростом этот восьмой? Да, он получился крупнее. Зато неуклюжее и глупее, чем остальные. Даже не мог поставить возле стола шесть стульев.

— Сейчас я старший! — гордо задрал нос серый, — я командую тройкой! Все молчать!

— Командую вами теперь я, — не обращая никакого внимания на молча слушающих его людей, веско заявил серым Зелен. — Я ваш хозяин, а вы все — мои слуги.

Создал воздушную плеть, захватил восьмого и, стиснув так, что тот застонал, поставил перед собой.

— Я приказываю — вы делаете. Непослушных накажу. Я знаю слово Миттена.

Последнюю фразу он произнёс язвительным хриплым голосом отступника и состроил злобную морду. Но серые уже что-то сообразили, и в их собачьих глазах заплескался ужас.

— А Глаз… — попытался напоследок сопротивляться восьмой, весьма расстроенный потерей поста, но услышал в ответ пренебрежительный смешок.

— Запереть и не кормить. Он должен слушать мои приказы.

— По-моему, — еле слышно выдохнул Тай в макушку замершей рядом с ним жены, — он заболел. Манией величия.

— Посмотрим, — задумчиво шепнула в ответ Лиарена, и смолкла, припомнив, насколько острым слухом обладают создания Миттена.

Хотя, возможно, и не все, ведь Зелен поминал про разные способности неудачных копий. Но сейчас главное вовсе не это, нужно как можно скорее добраться до зеркала.

Мужчины, пришедшие с серыми, несколько мгновений ошеломлённо наблюдали за необычным поведением своих надзирателей, потом двое из них развернулись и куда-то побежали. Рядом с супругами Варгейз, вместе с бычком шагающими за Зеленом, остался только Инер. Лицо мужчины вмиг посуровело, губы твердо сжались, но шёл он безмолвно, и искоса поглядывающая на него Лиарена тщетно пыталась угадать, чего он так сильно боится.

Ведь другого повода молчать у бывшего воина Тайдира просто не было. А если всё-таки и был… то настолько невероятный, что просто не мог бы прийти дорине в голову.

Глава 24

Внезапно мирное шествие маленького отряда Лиарены прервала группка серых созданий, выскочившая откуда-то из бокового прохода. Все они размахивали длинными кнутами с поблёскивающими на концах металлическими «хвостами», страшным изобретением одного из южных народов, спасавшегося при помощи этого оружия от ядовитых змей, проклятья тех мест. Шедшие за Зеленом надзиратели мгновенно присели и закрыли лапами головы, а Тайдир с Инером попытались заслонить собой магиню.

Однако свист кнутов и злобные гримасы карателей мгновенно заставили ее натренированную на нападения память вытащить из своих арсеналов самый подходящий случаю способ отражения атаки. А сознание так же мгновенно создало пучок воздушных плетей, и они спеленали воинственную толпу в тугой кокон.

Уже через секунду дорина опомнилась и намотала концы плетей на лапу Зелена, принявшего этот дар с величественной невозмутимостью. А в следующий миг опомнились каратели и попытались запугать своего зелёного собрата.

— Раб! — просипел один из них, — отпусти нас, если хочешь жить!

— Раб ты, — едко просветил его Зелен, и снисходительно добавил, — вы все. А я ваш хозяин.

— Глаз тебя… — мстительно начал было тот, которого магиня решила считать старшим карателем, но мохнатый пришелец мгновенно разбил все его надежды.

— Глаз тоже слуга. Миттен сделал Глаз следить за неудачными слугами, но он испортился. — Зелен легко поднял связку притихших карателей и величественно пошагал дальше.

— Ого, — непонятно буркнул Инер, и вопросительно взглянул на Тайдира.

Дорин только загадочно усмехнулся, и, полуобняв жену за талию, молча направился вслед за своим поваром.

Как ни хотелось ему поговорить с погибшим шесть лет назад мечником, Тай должен был молчать. Это было самое строгое правило их вылазки, никому и ничего не рассказывать и не объяснять. Особенно настаивал на необходимости придерживаться строгой секретности Экард.

— Увидав давно потерянных друзей и родичей, вы захотите распахнуть им свои души и открыть все секреты, — неоднократно повторял он, — и все это может мгновенно стать известно Гласу или неведомому нам хозяину пещер. Пока не узнаете, каким способом они держат в повиновении столько магов и откуда узнают про все их провинности, нужно набраться терпения и молчать. Как по мне, так это и есть самая трудная часть вашего плана.

В этом месте отшельник обычно мрачно смолкал и вздыхал, всем своим видом показывая крайнее неодобрение намерению Лиарены отправиться в тайное логово отступников. И одновременно, намекая на какие-то секретные замыслы магистров, над которые они неустанно работали наравне с подготовкой отряда Лиарены.

Мысли дорина прервал тонкий, полный муки визг, и в тот же миг один из серых карателей забился в невидимых путах от терзающей его боли. В первый миг магиня растерялось, не понимая, что произошла, и откуда пришёл подлый удар, а в следующий момент Зелен поднял за шиворот первого попавшего ему в лапу трясущегося надзирателя и грозно рявкнул:

— Почему он так орёт? Доложи!

Видимо это слово было тут довольно частым приказом, серый немного опомнился и, стараясь не смотреть на извивающегося собрата, испуганно пролепетал:

— Глаз его наказывает.

Ярость вспыхнула в душе магини смоляной щепкой, и следом пришло нужное решение, словно открылась на нужной странице книга заклинаний. Отточенный жест получился настолько стремительным и естественным, что ничего не поняла бы и сама Лиарена, случись ей наблюдать за ним со стороны. Визг мгновенно стих, сменившись едва слышным сонным сопеньем, и серые слуги, озадаченные явно неожиданной тишиной, начали тайком рассматривать пострадавшего собрата.

А он просто спал, и обиженное выражение еще не сошло с его лохматой мордочки как-то разом ставшей очень спокойной и, как будто, даже доброй.

— Зелен накажет Глаза, — мрачно пообещал повар, и пошагал дальше.

Серые ответили на это заявление дружным молчанием, видимо, не так-то просто им было поверить в такое наглое заявление.

Магический камень, бледно освещающий перекрестье тоннелей, незваные гости рассмотрели еще за пару десятков шагов и одновременно разглядели стоящих под ним узников. Среди них не было ни серых прислужников, ни женщин, ни детей, да и воинов, знакомых Тайдиру, он не заметил. Судя по всему, это были те из наёмников, которые приходили в северные замки из южных дорантов.

Насколько Лиарена помнила, в большинстве своём это были суровые и независимые люди, не любившие подчиняться ничьим приказам, кроме выбранных ими на поле боя вожаков. С законами родных дорантов многие из них были не в ладах, оттого и предпочитали зарабатывать в чужих пределах. Дорина изначально не ждала от них ничего хорошего, и заранее приготовила несколько разных по силе и суровости защитных и атакующих заклинаний.

Лучше нарушить собственные планы, чем идти на сговор с этой толпой или выполнять какие-нибудь их требования. Все равно скрыть свои способности ей не удастся, с первых же шагов спасателей по этому подземелью события упрямо повернули на абсолютно непредсказуемую тропу.

Зелен, не сбавляя шага, но и не спеша, шагал к поджидавшей их засаде, как прутиком помахивая связкой неудачных клонов, и отряд спасателей так же спокойно двигался следом. Дорин успел бросить вопросительный взгляд на лицо жены, бывшей в этой вылазке его командиром и получить в ответ условный знак, означавший, что эту проблему она берет на себя.

Мужчина невольно нахмурился, с наёмниками он справился бы и сам, не так их много, всего пятеро, сосчитал, пока шёл. Но приказы в бою не обсуждают… даже если командир в этот раз твоя родная жена. Тай поглядывал на почти незаметно шевелившиеся губы и пальцы любимой, явно готовящей наёмникам сюрприз, заметил и многообещающий взгляд её прищуренных глаз. И в свою очередь приготовился, с нарочитой небрежностью положил одну ладонь на рукоять меча, а вторую сунул в карман, где хранил огненные шарики.

Каждого, кто осмелится напасть на его любимую, дорин приговорил загодя.

Однако воевать им не пришлось, Зелен снова опередил. Не доходя пяти шагов до молча поджидавшей их толпы, повар вдруг резко швырнул вперёд свою связку, одновременно сдёргивая с них воздушные путы. И тут же негромко и властно прошипел незнакомое Лиарене слово, резкое и короткое, как удар молнии.

Все его неудачные собратья почему-то прекрасно поняли, чего хочет от них новый хозяин, и все вместе, надзиратели и каратели ринулись на опешивших в первый момент наёмников. Лишь спящий вожак карателей остался безучастно лежать на замусоренном, грязном полу, и Лиарена воздушной лапой незаметно вытянула его из-под ног Зелена и водрузила на бычка. Хотя груз у того и нелёгкий, несмотря на невзрачные, тощие на вид мешки, но животное при надобности свободно утащит их всех, столько усиливающих зелий влили в него магистры.

Не успевшие и слова сказать наёмники замешкались всего на несколько мгновений, затем выхватили боевые амулеты и снаряды и попытались остановить серых. Однако, как вскоре выяснилось, сделать это было не так-то просто, хотя созданья Миттена были вооружены лишь собственными лапами. Зато им не причиняли никакого вреда ни огненные шары, ни ледяные копья, ни ядовитые брызги.

Да они до серых просто не долетали, так стремительно те поглощали влитую в заклятья энергию. И с каждым удачно пойманным ударом, любой из который шутя снёс бы самых крепких воинов, клоны Зелена становились всё более уверенными. И выглядели теперь намного ухоженнее, чем в тот момент, когда Лиа впервые увидела их в зеркале. Окрепли и как будто заматерели худые тельца, заблестели шёрстка и глаза, и даже хрипловатые отрывистые звуки, издаваемые серыми во время этого необычайного сражения, превратились в глубокий, бархатистый рык.

Только теперь Лиарена начала понимать, почему Зелен не стал ждать, пока стоящие у них на пути мужчины заговорят. Как точно установили маги обители, мохнатый повар видел магическую энергию в несколько раз чётче, чем самый сильный из магистров. Он замечал самые слабые следы недавнего заклинания, легко находил крохотные заряженные камушки и не заметные никому другому полустёртые ловушки.

Выходит, он издали видел спрятанное в их карманах оружие и сообразил, что никаких переговоров не будет, просто наёмники подпускают их поближе, чтобы прибить наверняка. Вот о таких отношениях между узниками никто в обители даже не догадывался, судя по разговорам работавших в столовой женщин, пленники Гласа жили хоть и нищей, но дружной семьёй. И раз они поделены на враждующие группы, прежний план никуда не годится, и его нужно срочно менять.

Сегодняшний груз должен попасть только в руки тех, кто заодно с матерью Лиарены и, ни в коем случае, не к их противникам. Значит, необходимо срочно выяснить, с кем дружит идущий вместе с ними Инер. Но сначала она разберётся с наёмниками, и это второй из наказов, которые не уставал твердить ей отец.

— Не старайтесь никого судить или карать, если это не нужно для спасения жизни. Люди, долго живущие в таком страшном месте, могут от отчаяния совершать такие поступки, каких никогда не сделали бы тут, наверху. Помни, вернувшись домой, они сами себя будут судить намного более сурово, чем способен самый высокий и строгий суд.

Магиня покосилась на следивших за боем спутников и коротко шевельнула пальцами, выпуская приготовленное заранее заклинание крепкого сна. В первый момент никто ничего не понял, ни всё больше приходившие в отчаяние наёмники, ни увлечённые неожиданным угощением серые.

Первым все сообразил Зелен, когда один за другим начали падать готовившие им расправу воины.

— Хватит! — Заявил он так уверенно, как будто сам усыпил незадачливых врагов, — Они уже спят. Соберите у них все амулеты и принесите мне.

— Инер, — тихо спросила спутника Лиарена, ничуть не сомневаясь, что все остальные расслышат ее слова, — а ты с кем жил, с наёмниками или с магами?

— Они недавно отделились, — угрюмо глянув на беспорядочно разбросанные тела, нехотя выдавил воин, — Глас организовал себе личную гвардию. Пообещал им хорошую еду и новую одежду, и через пять лет за верную службу открыть проход на волю. Вот и пошли те, кто ему поверил.

Он резко смолк и отвернулся, явно не желая и дальше посвящать спутника дорина в неприятные подробности здешней жизни.

— С ними ничего не случится, если мы оставим их здесь? — нахмурился Тайдир, явно тоже припомнивший наказ тестя, — или лучше унести?

— Наши унесут, — так же хмуро пообещал Инер, и пытливо заглянул в глаза дорина, — вы ведь к нам идёте?

— Мы идём к Глазу, — уверенно объявил Зелен, — он нарушил слово Миттена.

Серые прислужники, ловко обыскавшие карманы спящих, вернулись к повару, почтительно ссыпая в его кошель разнообразные магическое вещицы, и замерли рядом с ним, преданно глядя в зелёную мордочку. По-видимому, они успели оценить преимущества службы новому хозяину и больше не сомневались в его праве командовать.

Лиарена ничего не ответила узнику, да и нечего ей пока было сказать этому замученному человеку с тоскливыми глазами всеми забытой собаки. Она и сама не понимала, почему наперекор всем планам мудрых магистров шла сейчас вовсе не к той, кого так незаслуженно обидела, и о чьём прощении мечтала уже почти луну. И почему упрямо верила созданному талантливым отшельником существу, до сих пор, никому так и не открывшему всех заветных тайн своего творца. Просто жила где-то в глубинах ее души убеждённость в правильности действий зелёного повара, внезапно решившего взять в свои руки власть в этом мрачном месте.

Тай покосился на смолчавшую жену и состроил загадочную гримасу.

— Мы пришли вместе.

— Как хотите… — поспешил согласиться Инер, и невольно выдал себя осторожным, заинтересованным взглядом, которым смерил невозмутимо шагавшего впереди Зелена.

Как будто пытался определить, насколько хватит тому сил и уверенности. Лиарена только тайком усмехнулась, если бы здесь можно было говорить откровенно, она бы рассказала о возросшем запасе энергии и новых возможностях своего повара, в последний раз умудрившегося выстоять против двух магистров. Само собой, они не бросали в него самых мощных уничтожающих заклинаний, но и тех, какие сумел поглотить Зелен, хватило бы, чтобы усмирить отряд диких колдунов или кучу болотных монстров.

Дорина отлично понимала, как наивно надеяться, будто сил и умений Зелена хватит там, где отступили опытные маги и путники, зато верила в свое умение ему помочь. Не зря же они последние дни упорно учили условные знаки и команды? Искренне жаль было только такого скорого крушения плана отца и Ильтара, по которому они должны были разузнать как можно больше здешних тайн и тайком вооружить всех сильных узников амулетами и оружием, принесёнными под видом продовольствия.


Очередной удар невидимый пока враг попытался нанести исподтишка, выбросив навстречу отряду кучу мелких монстров, похожих на тех, которые вырывались из каверн. Только ошибся, не приняв в расчёт перешедших на сторону Зелена серых. Не успела еще Лиарена сообразить, каким заклинанием их лучше всего уничтожить, как неудачные клоны набросились на тварей, словно куры на саранчу. Несколько мгновений — и от монстров остались только мутные лужицы, а мордочки серых залоснились сытым довольством.

— Не часто им перепадает столько магии, — еле слышно и словно для себя пробормотал осмелевший Инер, — Глаз всё забирает себе…

— Не боишься, что у нас ничего не выйдет, и этот монстр тебя накажет? — внимательно поглядев на воина, осведомился вдруг дорин.

— К наказаниям нам не привыкать, — горько усмехнулся узник, — зато память об этом приключении еще много лет будет греть мне сердце.

— Наверху много других вещей, которые могут согреть не только сердце, — сразу понял недосказанное Тай, — а у меня слишком много дел, чтобы долго тут сидеть.

В глазах Инера вспыхнуло изумление, робко приправленное надеждой, и тотчас угасло, сменившись привычной горечью. И отвечать он ничего не стал, только хмуро вздохнул и поплёлся дальше.

Довольно скоро Зелен вывел спасателей в широкий тоннель, скупо, но равномерно освещённый магическими камнями. Присмотревшись повнимательнее, можно было разглядеть на стенах следы от исчезнувших светильников, и Лиарена невольно задумалась о том, куда они могли деться. Скорее всего, для чего-то понадобились Глазу, ведь не отшельники же, старавшиеся как можно удобнее обустроить свои убежища, начали вдруг грабить самих себя. Хотя, вполне возможно, это узникам понадобилось освещать проходы к тем местам, где они ловили рыбу и собирали мерзких слизней.

Новая толпа местных жителей высыпала из какого-то прохода в дальнем конце тоннеля и торопливо направилась навстречу гостям. Спасатели мигом насторожились и принялись разглядывать спешащих к ним людей, пытаясь понять, кто это, друзья или снова враги.

— Это наши… — почти виновато сообщил Инер, но Лиарена и сама уже разглядела серые обноски узников, разбавленные яркими пятнами новых вещей, присланных сюда в последние дни обителью, и ее сердце сжалось от волненья и жалости.

Только теперь магиня в полной мере осознала, в какой жуткой, беспросветной нищете жили тут украденные монстрами люди, и как трудно доставались им самые обычные вещи, от еды до одежды, если, получив полные мешки новой одежды, они не решились выбросить свое старое рваньё.

— Тай? — еще издали выкрикнул почти бежавший впереди всех Барент, — как ты сюда попал?

Потом рассмотрел рядом с дорином стройную фигурку его жены и резко остановился, словно налетел на невидимый щит.

— Как ты мог…

Толпа на мгновенье задержалась возле него, потом двинулась дальше, огибая замершего посреди дороги путника, как ручей обтекает вокруг случайного валуна.

— Эти люди — гости, — скомандовал серым Зелен, указывая на узников и важно добавил, — слово Миттена.

В этот раз никто из его клонов не помянул про приказы Гласа, все дружно отпрянули в сторонку, выстраиваясь вдоль стены шеренгой, как вышколенные слуги в доме богатого дорина. И это незамысловатое действие серых потрясло узников намного сильнее, чем появление в тоннеле дорина Варгейз со спутниками и гружёным мешками бычком.

Они застыли, не дойдя до гостей всего нескольких шагов настороженной стайкой, словно бдительные синички, обнаружившие рядом с кормушкой спящего кота. Недоверчиво рассматривали то лоснящихся от избытка магии серых, то поблескивающего камешками шлема Зелена, и упорно молчали, не решаясь первыми задать волнующий их вопрос.

— Зелен? — первым опомнился догнавший собратьев по несчастью Барент, — и ты тут?

— Меня привело слово Миттена, — важно сообщил ему повар, секунду подумал и добавил, — Ильтар передал тебе привет.

Неприметно покосился на Лиарену, подумал еще немного и важно объявил:

— Мы идём к Глазу, он нарушил слово.

И уверенно двинулся вперёд, сделав серым знак следовать за ним.

— Куда? — Вытаращился путник, — Тай, вы с ума сошли? Да он вас как букашек размажет!

— Извини, — хладнокровно ответил дорин и хитро подмигнул, указывая взглядом на бычка, — мы принесли вам новые вещи, распаковывайте побыстрее и наряжайтесь. И если захотите, можете нас догнать.

— Да ты дурак, — взвился вдруг Барент, — сам лезешь, не зная, куда, да еще и Лиарену ведёшь! Надоела уже жена, новую захотел? Там нет прохода для людей!

— Арент! Я не посмотрю, что ты мне друг и не раз меня спасал! — побледнел дорин, хватаясь за кинжал, — таких слов я никому не прощу!

— Не спорь с ним, он специально пытается нас задержать, — магиня поймала мужа воздушной плетью и перебросила в ту сторону, куда уходили серые под предводительством Зелена, потом повернулась к побледневшей Инриссе, — прости меня… я была неправа. Вот поводок, этот бычок принёс вам подарки друзей… не тяните с распаковкой.

Сунула бечёвку в дрожащие руки матери и побежала к Тайдиру. Просто не могла еще хоть на миг остаться рядом с женщиной, когда-то подарившей ей жизнь и тут же исчезнувшей из этой самой жизни, и не расплакаться от волненья, горьковатого счастья, вины и еще целого букета различных чувств, бушевавших в ее душе весенней грозой.

— Я с вами, — ринулся следом путник, но один из узников перехватил его, прижал к холодной скале.

— Куда?! Не понял, что она сказала? Быстро распаковывайте мешки…


У них едва ли не впервые за многие годы дрожали от нетерпенья руки, привыкшие делать самую разнообразную работу, разделывать принесённую серыми добычу, выделывать шкуры и шить одежду и обувь. А еще готовить, чинить ветхую мебель и ломать камень, пробивая ходы в обход закрытым отступниками проходам.

— Ну, что там? — не выдержав, заглянул через плечо старших Юнмис, сын одного их магов, попавшего сюда первым.

И тоже потрясённо застыл, разглядев кошели с зельями, поблёскивающее камнями оружие и туески с амулетами. От всех этих драгоценных вещей исходило сияние магии, заполнявшей камни и металл так щедро, что даже маги со слабым даром видели этот свет.

— Быстро, — первым опомнился Вайзин, отрывая восхищённый взгляд от неслыханно щедрого дара, — прячьте всё по карманам, разделим на месте. План меняется, выступаем сегодня.

— Дай мне что-нибудь, — хмуро попросил Барент, — я пойду за ними.

— Возьми вот это зелье и мой посох, в нем хватит силы на два перехода, — тотчас предложила Инрисса, но путник отрицательно мотнул головой.

— Лучше боевое… а посох оставь себе, вам нужнее, — он наклонился к женщине и еле слышно шепнул ей на ухо, — Она тоже путница… очень сильная. Прости, я не сказал тебе сразу…

Глава 25

Чем дальше спасатели продвигались по широкому тоннелю, бывшему тут чем-то вроде главной улицы или парадного коридора, тем запущеннее он становился. На стенах становилось всё меньше светящихся камней, а на ровном, как стол, полу — протоптанных в пыли тропок. Они всё чаще сливались в одну узкую стежку, ведущую куда-то в сгущающийся сумрак. Это было обидно и больно, видеть по сторонам прохода широкие, добротные дубовые двери и изящную резьбу полуколонн, такие же резные, каменные скамьи и вазы, и осознавать, что никто из людей в этих, несомненно роскошных комнатах, не живёт.

Пока непонятно, где все они спят, но та неуютная столовая, где стояло зеркало общения, и где давшие обет молчания узники занимались чисткой слизней и прочей обыденной работой, выглядела намного проще и беднее этого тоннеля. Ни резьбы, ни особых украшений Лиарена там не заметила, и это подталкивало ее к очень нерадостным выводам. Значит, злобный Глаз уже близко, и не может быть, чтобы он не защитил свое логово.

— Зелен видит ловушку, — подтверждая её вывод, кратко сообщил повар, и магиня тотчас рванулась вперёд.

— Стой. Скажи, она тебе знакома?

— Зелен такие видел… когда встаёшь на край, просыпается сильный огонь.

— Отойдите на несколько шагов… — Лиарена уже и сама рассмотрела на стенах следы копоти, видимо, менять ловушки Глас не считал нужным.

Не стоит придумывать особо хитроумных способов борьбы с огнём, вспомнила магиня слова отца, готовя боевое заклинание. Все равно ничего действеннее, чем вода, не найдешь.

Пучок ледяных игл, широким веером ударивший по полу, стенам и потолку, мгновенно превратился в пышное облако пара, прыснувшее в обе стороны тоннеля. Зелену и серым, стоящим впереди людей, этот пар никакого вреда не принёс, наоборот, они жадно впитывали освободившуюся энергию.

Зато в противоположной стороне внезапно раздался резкий, полный боли крик, и Тайдир тотчас рванул жену назад, спеша загородить своим телом. Неизвестно, кто прятался в тени стен, наблюдая за ловушкой, но другом это существо быть не могло.

Повар снова прошипел свою непонятную команду, и его новые подопечные дружно рванули туда, откуда доносился жалобный стон.

Полуразряженная ловушка встретила их жидким всплеском пламени, но неудачные клоны поглотили его с прежним аппетитом. Лиарена видела, как начали расти и округляться самые проворные, но пока не беспокоилась, надеясь, что и на них действует закон свято почитаемого созданиями Миттена.

— Я иду с вами, — выпалил догнавший спасателей запыхавшийся Барент и упрямо уставился на дорина.

— Только языком поменьше болтай, — мрачно предупредил тот, — иначе в следующий раз Лиа может не успеть меня отодвинуть.

— Не волнуйся, — нежно улыбнулась мужу Лиарена, с тревогой следившая за этим разговорам, — я больше не буду тебя отодвигать. Давно пора наказать его за ложь.

— Пусть наказывает, — угрюмо согласился путник, — только сначала скажет, стал бы он сам говорить правду, если оказался на моем месте.

— Не стал бы, — неожиданно согласился дорин, отстегнул с пояса длинный кинжал, и протянул магу, — держи. И скажи, что ты знаешь об этом тоннеле?

— О нем никто ничего не знает, — мрачно хмыкнул Барент, вешая подаренное оружие на пояс, — назад не вернулся никто из ушедших в эту сторону. Хотя это было очень давно… но с тех пор староста настрого запретил даже близко сюда подходить.

— А кто у вас староста? — заинтересовалась Лиарена, разглядела исказившую лицо путника горькую усмешку и тихо повинилась, — извини, Бар, это я нечаянно.

— Ничего… я же теперь с ними.

— Прекрати! — прикрикнул на друга дорин, — ты прекрасно знаешь, почему мы так спешили сюда. Но об этом поговорим позже… сейчас нужно догнать Зелена. Но по пути ты сможешь рассказать, кто всё же у узников староста?

— Жанор, но не один, их целая семья. Дед попал сюда одним из первых, по рассказам внуков он был простой крестьянин. Он видел вживую Миттена и учеников отшельников. Но это долгая история… может, я лучше отведу вас в те пещеры, которые занимают бывшие маги и их сторонники? Там живёт почти половина здешних обитателей, слуги, домочадцы Тая и те из воинов, кто не ушли к гвардейцам Гласа. Вам обо всём расскажут…

— Бар, не уговаривай, — оглянувшись, огорчено улыбнулась ему Лиарена, — мы так и собирались сделать, но Зелен… на него что-то нашло. И теперь я не могу его бросить.

— А я сегодня простой воин, — намекнул дорин, — но ты тоже можешь вступить в наш отряд.

— Уже вступил. Тут и кроме меня найдётся немало желающих… только переоденутся, — не отставая от супругов, сообщил путник, — они и сами уже всё решили… вы лишь подогнали события. Потому я и просил… обождать.

Лиарена на миг остановилась у стены, где лежал тихо стонущий мужчина средних лет. Ошпаренная кожа на его лице и руках ярко краснела и уже начинала вздуваться, но заниматься лечением магине было некогда. Она просто бросила в него заклинание целительного сна, надеясь, что кто-нибудь из узников окажет несчастному шпиону более действенную помощь.

— Не трать на него силы, — хмуро предупредил остановившийся рядом Барент, — это один из братьев Жанора. Вайзин подозревал их в службе Глазу, вот и подтверждение. Преодолеть эту ловушку не мог никто, кроме путников. Но у него нет посоха… и раз он здесь, значит, где-то есть потайной проход.

— Серые могут про него знать? — деловито осведомился Тай, решительно уводя жену от шпиона. Нельзя ей сегодня быть доброй ко всем подряд, иначе не хватит силы спасти себя.

— Никто не знает точно, сколько они знают и умеют, — внезапно развеселился Бар, — разве вы не видели, как всех ошеломило их сегодняшнее поведение?

— Мне казалось, — невесело произнесла Лиарена, посматривая в сторону Зелена, неторопливо, но непреклонно приближающегося к высокой, резной двери, преграждающей коридор, — мы узнаем ответы на все загадки, как только окажемся здесь. А мы тут уже больше часа и вопросов становится всё больше.

— Я тут уже девятнадцать дней, — тихо отозвался путник, — и не могу сказать, будто досконально понял суть происходящего. Иногда кажется, что я должен рассудить спорщиков, а они рассказывают одну и ту же историю с совершенно разных точек зрения.

— Это плохо… — постановил дорин, имевший немалый опыт в судействе, — значит, кто-то старательно запутывает судей. Но боюсь, сейчас нам будет не до решения каверзных задачек… Лиа, ты что-нибудь видишь?

— Вижу, — тихо отозвалась девушка, глядя, как Зелен, осмотрительно приостановившийся в нескольких шагах от двери в неведомое помещение, пытается открыть ее воздушной плетью, и приказала, — держитесь позади меня, я ставлю щит.

Тяжёлые створки медленно, словно нехотя, распахнулись, но из полутёмного зала, открывшегося взору спасателей, никто не вышел, и никакого признака ловушки или засады магиня не обнаружила. Зелен, видимо, тоже не почувствовал поблизости ничего опасного, так как решительно махнул своим клонам, отдавая приказ идти вперёд. Несколько секунд они медлили, опасливо вытягивая шеи в попытке заглянуть как можно дальше, потом с видимой неохотой поплелись внутрь.

Лиарена подождала, пока Зелен войдёт вслед за ними, и поспешила снять щит, чтобы зря не тратить силы. Хотя магия в этом подземелье была, но далеко не так много, как должно бы быть рядом с источником. Следовательно, лента Мёбиуса никуда не делась и по-прежнему тянет в себя основной поток.

— Я первый, — шепнул Барент, устремляясь к двери вслед за поваром, и возмущённо зашипел, когда воздушная лапа, созданная Лиареной, ловко поймала его у самого порога и поставила позади спутников.

— В следующий раз отправлю еще дальше, — тихо пообещала магиня, и Тай согласно кивнул.

Если кто и должен идти в этом месте впереди неё, так это он, но ведь не спорит, исполняет все указания?! Хотя порой приходится чуть ли не зубами скрипеть, глядя, как отважно его нежная девочка сует свой хорошенький носик в самые неподходящие для неё места. Но он дал слово ей не мешать… вот и приходится терпеть.

Мгновенно позабыв про обиженного путника, Лиарена подобралась к самой двери и теперь бдительно оглядывала просторное помещение. Очевидно, здесь когда-то располагался зал для собраний или выступлений, иначе для чего нужна была бы посредине целиком вырубленная из скалы свободная круглая площадка, на локоть приподнятая над остальным полом наподобие сцены?

Вокруг неё стояло несколько массивных и удобных, но до невозможности грязных и пыльных диванов, на какие Лиарена никогда не рискнула бы сесть. В выдолбленных в стенах нишах стояли не менее пыльные статуэтки, топки узких каминов были забиты обломками ветхой мебели. Через весь зал в пыли была протоптана жиденькая тропка, проходящая напрямик через возвышение и ныряющая под стрельчатую арку. Там, в глубокой нише, прячась в тени стены, стоял еще один избранный, допущенный неизвестным хозяином к тайне прохода в это место.

Серые уже дружной толпой добрались до площадки, но не полезли на неё, а разделились, обходя с разных сторон, и постепенно подбираясь к шпиону. Зелен шёл в нескольких шагах позади них, держа в лапах один из подаренных ему боевых амулетов. Не обнаружив вокруг ни малейшего отсвета магии, непременного признака загодя приготовленной ловушки, магиня уверенно вошла в зал, и Тайдир с Барентом немедля ворвались следом.

Оказавшись внутри помещения, они мгновенно разделились, и, словно договорившись заранее, дружно встали по бокам от Лиарены, настороженно обшаривая взглядом пыльные ниши. А сама магиня смотрела только на шпиона, потихоньку пятившегося от приближающихся к нему серых. Казалось, еще секунда и он упрётся спиной в стену, но человек вдруг поднял вверх руку, уцепился за невидимый издали рычаг и резко рванул его вниз.

Кусок скалы позади него с лёгким шорохом поднялся вверх, открывая тёмное жерло ведущего куда-то прохода, и шпион мышкой нырнул в него. А в следующее мгновение со стороны входной двери раздался грохот, и по пяткам спасателей ударило, словно невидимым молотом.

Они поспешно обернулись и замерли, чувствуя, как стискивает виски запоздалое понимание. Она все-таки была тут, эта проклятая ловушка, только не магическая, а обычная. И именно рука шпиона привела ее в действие, нажав тайный рычаг. Отныне двери в парадный коридор больше не существовало, вместо неё проход загораживал огромный камень, из-под которого медленно расползалось облако поднятой мощным ударом пыли. Неизвестно было, уцелел ли сам тоннель, но проверить это Лиарена не успела, привлечённая шумом борьбы и невнятными выкриками.

Магиня резко обернулась и обнаружила, что Зелену удалось поймать негодяя воздушной плетью, и теперь повар пытается втянуть его обратно, не давая уйти под начавшую опускаться плиту.

Подчиняясь приказу вмиг проснувшейся интуиции, в следующие мгновения девушка действовала так стремительно и почти неосознанно, что и сама потом не могла припомнить ни хода своих размышлений, ни мига, когда приняла окончательное решение.

Помнила только, как боялась нечаянно оставить в зале кого-нибудь из спутников, давая приказ своим воздушным рукам захватить всех и поспешно открывая путь в неизвестность.

Туманный перенос сработал по обыкновению молниеносно, никто даже понять не успел, каким образом оказался в тёмном, узком проходе. Один лишь Барент чутьём путника ощутил, насколько узкой была щель, через которую умудрилась пронести их Лиарена. Щелчок вставшей на место каменной плиты раздался всего через пару секунд после того, как спасатели почувствовали под ногами неровный пол явно наспех вырубленного прохода.

— Мы не слишком поспешили? — озираясь по сторонам, озадаченно выдохнул Тайдир, мысленно благодаря Экарда, заставившего их заранее выпить сильное зелье, позволяющее видеть в темноте.

— Не знаю… — растерянно отозвалась Лиарена и тихо спросила, — все целы?

— Я цел, — отозвался Барент, — но почти ничего не вижу. Хотя могу создать светлячка…

— Не нужно, — остановила его магиня и сунула в руку путника светлую горошинку зелья, — вот. Оно скоро подействует… держись пока за Тая.

— Я могу и за тебя… — отчаянно пошутил Бар и тотчас почувствовал, как к его носу прижалось что-то твёрдое.

— Это мой кулак, — почти мирно пояснил Тай, — и если ты не понимаешь намёков…

— Понял, — вздохнул маг, отодвинулся и проглотил зелье, — ну, и куда идём?

— Тут недалеко дверь… — пробормотала темнота голосом Зелена, — и за ней светится магия.

— Проверь на ловушки, — приказала Лиарена, связывая воздушной плетью пленника, которому в переходе немного не повезло, на него свалилось несколько серых, — и отправь вперёд кого-нибудь из своих слуг.

Кое-кто из бывших карателей оглянулся на новенькую узницу, а один даже сердито зашипел, но Зелен уже невозмутимо повторил клонам её приказ. Помолчал и веско добавил, что дорина Лиарена — внучка Миттена, и её вместе со спутниками нужно охранять как самого хозяина.

Двое серых немедленно направились в сторону двери, за которой отряд могли ждать любые сюрпризы, а остальные осторожно двинулись следом, сохраняя дистанцию в десяток шагов. Не слишком много, чтобы не попасть под удар магической ловушки, если за дверью окажется именно она, зато как раз достаточно, чтобы успеть выдернуть оттуда разведчиков воздушными плетьми, предусмотрительно завязанными магиней на каждом из присутствующих.

Конечно все они, кроме Тайдира, прекрасно видели эти поводки, но предыдущая ловушка заставила девушку сделать выбор между сохранением секретности и безопасностью тех, кто шёл в логово врага вместе с нею. Разумеется, она не колебалась и минуты, хотя еще несколько часов назад считала серых самым большим злом этой темницы. Но судя по ощущениям Лиарены, это было так давно и так далеко… где-то в светлом и далёком отсюда прошлом, от которого остались только Тай, Зелен, да еще Барент, и рисковать ими магиня больше не желала.

— Там свитки и простые амулеты, — обернувшись к хозяйке, доложил повар, даже не пытаясь понизить голос, — Серые говорят, это кладовая.

— Интересно, откуда они здесь? — Задумался дорин, — и кто и для чего их хранит?

— В свитки и амулеты сливают магию маги, посаженные в колбы, — мрачно пояснил Барент, — отказаться нельзя. Если маг, у которого накопился резерв, заупрямится, каратели не выдадут узникам ни мяса, ни молока для детей, ни топлива для очагов. И проход к дальним озёрам, где еще осталась рыба, закроют.

— А где они берут молоко и дрова? — изумилась Лиарена.

— Когда монстрам каверн удаётся поймать корову или телку, гвардия Гласа отправляет их в дальние пещеры, там растёт на стенах мох и грибы. Ну, а дровами служит сухой навоз и разный мусор. Здесь всегда прохладно и сыровато, поэтому спальни и детские комнаты на ночь нужно обогревать.

— Значит, нужно забрать все эти свитки, — решил Тай, — не оставлять же их Гласу?!

— Как говорят маги, их должно быть очень много, ведь он даже серым никогда не давал магии досыта.

— Вот сейчас и проверим, — пробормотала Лиарена, подходя вслед за Зеленом к двери и заглядывая в кладовую.

Здесь новые хозяева этой части лабиринта оставили на потолке пару магических камней, и те сияли с непривычной после мрака яркостью, освещая несколько стоящих у стен сундуков и ящиков. Серые уже копались в них, выкладывая на откинутую крышку самого большого сундука найденные запасы, и с каждой появившейся из недр хранилищ вещью в душе магини росло смешанное с недоверием изумление.

Ну, вот зачем могли понадобиться Гласу круги сыра, мешочки с мукой и бутыли с маслом, а особенно детские рубашечки и одеяльца, которые занимали в сундуках больше всего места?!

Зато свитков и напоенных магией вещиц было намного меньше, чем она ожидала здесь найти. Либо у Гласа были еще где-то кладовые, либо он куда-то тратил магию, и Лиарене хотелось узнать, куда именно. И кто кормит самого управлявшего серых, создания Миттена или кто-то из особо доверенных гвардейцев? А может, есть и еще кто-то, пока нельзя ничего считать доказанным.

— Зелен, — присматривая за лохматым повелителем неудачных клонов, магиня решила выяснить первый вопрос, — ты еще не выяснил, кто кормит магией Гласа?

— Синяк, — мрачно и нехотя сообщил повар.

— Синяй, — опасливо оглянувшись на дверь, шёпотом поправил нового хозяина один из карателей, — он не любит старое имя.

— Вот как, — задумчиво протянула Лиарена, заподозрив у своего прислужника еще один нераскрытый секрет, — и давно ты с ним знаком?

— Миттен выбирал… кто лучше, — запнулся Зелен и гордо закончил, — и выбрал меня. Синяк получился больше, чем нужно.

— Намного больше, — тихо пробормотал Барент, уставившись за спину Лиарены и начал осторожно крутить камни на боевом амулете.

— Откуда ты… — проследив за его взглядом, стремительно обернулась магиня и захлебнулась невысказанным вопросом.

Он и, действительно, был почти в два раза выше и толще Зелена, этот его клон, обладающий пронзительно голубыми глазками и синеватой шерстью. А еще, очень сильным, так как все подчинённые повара уже висели под высоким сводчатым потолком плотно спелёнатой вязанкой, пряча от нового хозяина испуганные взгляды. Только сам Зелен еще противился воле синего клона, с яростным выражением мордочки рвал в лохмотья и поглощал вьющиеся вокруг него воздушные плети.

Глава 26

Действовать в подобных случаях Лиарена привыкла, не рассуждая, бросая в противника сразу несколько различных заклинаний, призванных сбить его с толку и заставить показать своё слабое место.

Огненный шар, рассыпавшийся при прикосновении к Синяю на кучу раскалённых угольков, сменился мощным порывом ветра, разметавшим по комнате еще не собранные серыми в мешки свитки и детские чепчики. Тут же в громилу ударило самое мощное заклинание сна, которое только знала магиня, и вот после него Синяй забеспокоился.

Сначала отпустил плеть, которой держал серых, и они рассыпались по кладовой как перезрелые яблоки, если кому-то, разумеется, встречались яблоки размером с хорошего козла и такие же серые и лохматые. Затем Синяй пошарил по своей лохматой груди и вдруг вытащил из шерсти висящий на цепочке амулет, казавшийся в его огромной лапе маленьким и безобидным.

Однако Лиарена ясно видела окружающий хрустальный кулон рыжий отблеск боевой магии, и понимала, как мало у неё шансов исправить ситуацию. Вот сейчас клон раздавит в мощном кулаке хрупкий фиал, и на волю вырвется какая-нибудь гадость, сметающая вокруг всё живое. И неважно, что это будет, рой призрачных, но подлинно острых дротиков, шквал огня или ядовитый туман.

Главное другое, как бы Лиарена ни жаждала спасти всех, ей это уже не удастся. Попросту не хватит времени, собрать их лианой и перенести хотя бы в коридор, в злобных голубых глазках Синяя уже горит предвкушение расправы над существами, посмевшими нарушить закон и вторгнуться в кладовую его хозяина.

Значит, нужно выполнить данное отцу обещанье и уносить Тая и Бара… но как больно даже думать, что погибнут вот эти мохнатые созданья, даже магистрами обители признанные равными людям по разуму. Больше всего Лиарена желала бы вернуться хоть на минуту назад, в тот миг, когда тут еще не появился этот огромный клон, явно не простивший Зелену победу в их старинном состязании на звание личного слуги Миттена.

Спасительная мысль мелькнула в мозгу светлой молнией, и в следующий момент магиня уже неслась туманным путём прочь из кладовой, туда, где чутье путницы ощущало свободный проход. За спиной у неё летел гигантский синий прислужник, мгновенно опутанный проворной лианой вместе с зажатым в огромном кулаке амулетом.

Путь кончился так же внезапно, как и открылся, и в тот же миг Синяй раздавил свой амулет. Вырвавшиеся из фиала огненные струи, яростно гудя, ринулись прочь, но воздушная лиана, опутавшая громадного клона, на несколько секунд задержала их движение.

Жаль, что не совсем, успела пожалеть Лиарена, отшвырнув синего, и подняла вокруг себя всю защиту, какую только смогла. Хотя и помнила о таившемся где-то под её кожей зеркальном щите, но проверять его крепость магине почему-то не хотелось. С огнём лучше не шутить, не успеешь охнуть, как останешься и без одежды, и без причёски.

Синяй взвыл разъярённым медведем, резко завоняло палёной шерстью, в разных углах комнаты полыхнули яркие костерки, жадно пожирая немногочисленные стулья, занавески и развешенные по стенам снопики сушёных трав и листьев.

— Туши, туши скорее, — завизжал тонкий противный голосок, — сгорит ведь все добро, чего стоишь столбом?!

Этот словно подстегнул Лиарену, хотя в нем вовсе не было приказа, и она немедленно принялась торопливо сбивать пламя влажными лапами тумана и поливать пучки сена тугими дождевыми струйками. Благо воды тут было много, полная бадья, стоявшая на каменном постаменте.

— Хватит, хватит! — Снова заорал голос, — так ты всю воду выльешь! А кто сушить будет?

— Сама и высушу, — оглядывая комнату, огрызнулась Лиарена и замерла, услышав, как странно прозвучал ее голос.

Слишком громко и резко, отражаясь от высоких стен гулким эхом, как будто она говорила в рожок глашатая.

— Не ори так! — приказал визгливый голос и только тут магиня начала осознавать, что команды неизвестного существа она слушает вовсе не ушами.

— А если буду орать? — повысила голос магиня.

— Прикажу Синяю тебя наказать!

— Приказывай, — не стала спорить Лиарена, покосившись насинего клона, в которого из жалости бросила не меньше пары вёдер воды.

С той минуты он забился в угол и тихо сопел, усердно вычёсывая когтями спёкшиеся комочки шерсти.

— Синяй! Пригони гвардейцев, пусть бросят её в колбу! — раздался в мозгу девушки противный голосок.

— Иди, Синяй, гони сюда гвардейцев, сегодня у них будет праздничный обед, — ухмыльнулась Лиарена, направляясь к бадье, — а я пока сварю полную бочку супа.

— Не смей ко мне подходить! А то накажу! Ты, глупая девчонка! Не понимаешь, кому угрожаешь! Я тебя сейчас…

Магиня слушала эти угрозы и озадаченно смотрела в пахнущую болотом бадью, в которой плавала небольшая зеленая тыква, вся в бурых наростах и шишках. Неужели это и есть тот самый Глас, который много лет держит в плену и мучит толпы людей, мощных магов, воинов, родичей Тая и ее мать?! Вот эта корявая плешивая кочка, у которой нет ни глаз, ни рук, ни рта?! Но ведь этого просто не может быть! Ну, неужели, никто из магов за эти годы не мог найти способа её обмануть?!

Позади магини вдруг раздался грохот, и она резко отпрыгнула от бадьи, одновременно оборачиваясь и поднимая всю защиту. Но уже в следующее мгновение рассмотрела, что одна из трёх массивных дверей, которые Лиарена уже заметила, но открывать пока опасалась, валяется на полу в облачке поднимающейся пыли, а на ней стоит тревожно озирающийся по сторонам Барент.

Не прошло и пары секунд, как в осиротевшем проёме показалась зеленая мордочка повара, а потом он резво влетел внутрь, явно подвинутый чей-то решительной рукой.

— Лиа! — едва показавшись в дверях, прорычал дорин, и этот сердитый оклик вдруг показался ей откровеннее самого нежного признанья.

Никогда и ни на кого Тайдир не позволял себе так рычать, если только не удавалось сдержать тревоги.

— Я нашла Гласа, — отозвалась она, улыбаясь мужу нежно и чуть смущённо, хотя виновной себя ни в чем не чувствовала.

— Ну, и где эта пакость? — свирепо осведомился дорин, решительно направляясь к жене.

— Кто это? Не подходите! Вам всем будет плохо! Гвардия! Жанор! Жанор! — тоненько заверещал в голове магини голосок Гласа, срываясь на отчаянный визг, — Ну, где же ты, Жанор?! Я Миттену всё расскажу!

— А это еще кто такой? — недоуменно оглянулся Тайдир, и нахмурился, — Лиарена, ты тоже его слышишь?

— Все его слышат, — мрачно процедил Барент, — он не умеет говорить, зато способен передавать свои слова прямо в мозг. Причём всем, кто находится рядом, маги объяснили. А вот нас он слышит… у него на макушке бородавки чувствительны к звукам.

— Мне плевать на его бородавки, — зловеще усмехнулся дорин, — я хочу видеть этого монстра.

— Вон, в бадье плавает, — пренебрежительно махнула магиня, наблюдая как серые, пробравшиеся в комнату вслед за ее мужем, ловко пеленают в воздушные плети мрачно сопящего Синяя.

И пока Тай сделал, наконец, те десять шагов, которые разделяли его с женой, успела швырнуть всинего клона тройную дозу сонных чар. Как ни противен он ей был, но ярость уже перегорела, а убивать хладнокровно магиня не умела. И учиться почему-то не желала. Да и о магистрах обители вспомнила как нельзя, кстати, наверняка они не откажутся от такого подарка.

— Как ты? — шепнул Тайдир еле слышно, оказавшись рядом с женой, стиснув ее так крепко, словно не видел, по крайней мере, уже дней десять.

— Хорошо, — ответила она одним взглядом, и подтолкнула мужа к бадье, — взгляни на этого красавчика, он еще и угрожать пытается!

— Я и, не глядя, его в щепки разнесу, за все пакости, — нехотя отрываясь от жены, пригрозил дорин, и в мозгу магини тотчас зазвенел тонкий визг Гласа.

— Жанор! Убивают!

— Не надо его рубить, — заволновался Зелен, — Миттен говорил, что он удачный экземпляр, исключительный.

Последнее слово он произнёс хрипловатым голосом Миттена, и в ответ на него тотчас раздался неистовый мысленный вопль бородавчатого монстра.

— Хозяин! Хозяин! Спасай! Чужие пришли, меня, маленького порубить хотят!

— Не ори так, сколько тебе говорить! — с ленивой злобой пробасил совершенно незнакомый Лиарене голос, и она резко оглянулась, не поверив своим ушам.

И тотчас застыла, чувствуя, как по спине ползёт предательская холодная капля выжатого ужасом пота.

Дверь, противоположная той, в которую ворвались Тай с Барентом, была широко распахнута, и в проёме стоял огромный чёрный зверь с горящими яростной злобой глазами. А рядом с ним стоял мужчина средних лет, небрежно поигрывая усыпанным драгоценными камнями посохом, как две капли воды похожим на тот, которым владел Экард.

Вот этот обитатель пещер был одет во все новенькое, и каждую вещь, от сапог до украшенной мехом шапки, Лиарена уже видела. В кладовых обители, откуда вместе с другими путниками отправляла тюки с вещами в стоявшую на болотах заставу.

Но самым страшным все-таки был не чёрный зверь, севший так, что стали видны все его шесть лап. Четыре обычные и растущую из плеч пару гибких, когтистых щупалец, похожих на покрытые чешуёй змеиные хвосты. Да и незнакомец на первый взгляд не показался Лиарене особенно жутким.

В ужас магиню повергла лёгкость, с которой он превратил всех её спутников в совершенно неподвижные статуи. Только глаза жили на их искажённых мукой лицах, и эти взгляды жгли девушку немым укором. Теперь она и сама не понимала, как могла забыть все предостережения отца, почему расслабилась, обнаружив вместо грозного врага визгливую тыкву и не поставила ни щитов ни сигнальных сетей?!

— Потерпи, немного, Черн, — приказал незнакомец, проходя мимо зверя в комнату, — сначала я посмотрю, какие подарочки принесли мне эти наглые людишки, а потом ты ими пообедаешь… всеми, кроме серых крыс, так глупо предавших хозяина… из них я буду делать коврики. И девчонку пока оставлю себе… давно сюда не попадало таких миленьких.

Это наглое заявление ударило дорину как пощёчина, она даже покачнулась и тут же гордо выпрямилась, прикидывая, с чего лучше начать борьбу с этим негодяем. Первым делом отец всегда советовал ей оценить серьёзность противника и его возможности, и Лиарена немедля этим занялась. И тут же снова изумление на пару секунд отвлекло ее от главной цели.

Нет, возможности посоха отступников были магине известны очень хорошо, и недооценивать их она не собиралась. Но вот хозяин этого грозного оружия оказался не так-то прост. Девушка снова и снова вглядывалась в его ауру, и не находила никаких следов ее наличия. И это заставило ее замереть в попытке понять, как можно проверить, на самом ли деле незнакомец лишён магии, или ему тоже доступен зеркальный щит?!

— Синяй! — Властно окликнул мужчина и оглянулся, ища взглядом огромного прислужника. — Быстро ко мне!

Коротко блеснула почти незаметная молния, сорвавшаяся с его жезла и ударила в синюю кучу меха, но клон Зелена даже не дёрнулся.

Зато Лиарена успела за те мгновенья, пока живодёр неверящим взглядом изучал спящего Синяя, бросить в него самый сильный паралич, и снова замереть с самым безучастным видом.

— Проклятые камни… — рыкнул незнакомец и, сунув руку за ворот рубахи, извлёк из-за пазухи просто огромный и невероятно сложный защитный амулет, — что за пакость?!

При одном взгляде на усыпанный камнями овал, магиня почувствовала, как отчаяние холодной волной затопило ее сердце, хотя она наоборот, должна прыгать от счастья при виде этого артефакта. Ведь он означал отсутствие у незнакомца не только зеркальных щитов, но и любых способностей к магии. Однако радоваться было бы смешно и наивно, чтобы пробить защиту амулета и одновременно отражать удары жезла ей не хватит ни сил, ни запаса энергии, несмотря на целую гроздь напоенных магией камней, которые она носит на груди.

Но тревожилась Лиарена вовсе не о себе, её зеркальный щит далеко не слаб. Зато злодею ничего не стоит в пылу боя разделаться с приговорёнными им Таем и Барентом. Значит, всё же настал момент, которого так боялся отец, и к которому так упорно ее готовил. И теперь она должна сделать всё возможное и невозможное, но доказать, что все усилия магистров и тренировки были не напрасны, торопливо подбирая самые подходящие заклинания, твердила себе Лиарена.

Она ударила первой, не ожидая, пока хозяин местного Черна сообразит, что произошло, и начнёт расправляться с её спутниками.

Одновременно создала несколько своих любимых воздушных плетей и выдала им разные задачи, а потом обрушила на Черна и его хозяина целый град ударов, мысленно благодаря отца, что рассказал ей, какой стихии больше всего боится шестилапое чудовище.

В следующую секунду плети обвили дорина, путника и Зелена, и плотно примотали к магине, а потом в комнате началось сущее светопреставление. Дикая смесь урагана, пожара и сумасшедшей грозы. Полыхали синим светом поднятые Лиареной щиты, катался и ревел Черн, выкусывая и вырывая когтями капли разъедающей кожу кислоты, самого страшного для него оружия, беспрерывно махал жезлом негодяй, неизвестно каким образом умудрившийся им завладеть. По помещению гуляли смерчи дыма и пыли, воняло гарью и палёной шерстью, а в голове звенел оглушительный визг Гласа, непрерывно извергающего мольбы, угрозы и проклятья.

Однако магиня и не думала обращать на них внимание, у неё появилась одна задумка и теперь, швыряя в неприятеля поочерёдно то молнии, то кислоту, то раскалённый песок, девушка не отводила от него взгляда, выжидая момент, когда он, размахивая жезлом, снова поднимет руку повыше. Плети уже ожидали своей очереди, но негодяй все возился с камнями навершия, лихорадочно набирая ключ к какому-то особому приказу.

Пол пещеры вдруг дрогнул, с потолка сорвалось несколько камушков, и зашёлся в истошном вое Глас.

— Лента взорвалась! Жанор! Бежим!

Этот вопль словно подстегнул незнакомца, его пальцы суетливее заметались по камням, крутя их без всякого видимого порядка, и вдруг рядом с ним начало сгущаться облачко тёмного тумана. Вот теперь магиня сообразила, какую шутку задумал негодяй, бывший, по-видимому, тем самым старостой Жанором, и заторопилась. Сначала обвила плетью посох, а потом и самого старосту узников, поспешно накручивая на него слой за слоем.

Амулет защиты немедленно создал внутри намотанного магиней кокона свой щит, и он полыхнул красноватым отблеском, пытавшегося сжечь плети огня. Жанор беззвучно орал что-то, пытаясь вырваться из этих жарких уз. А потом, спохватившись, повернул еще один камень посоха и бросил его в открывшийся путь.

Плети Лиарены не подвели, дёрнули следом всю собранную ею связку, и девушка почувствовала привычное стремительное скольжение по туманному пути. В этот раз он был узким и коротким, и магиня не смогла бы его увести в сторону, даже если попыталась. Но она и не собиралась никуда уводить, необходимо было беречь силы на последний бой с Жанором. Глупо даже надеяться, что путь приведёт их к друзьям. Да и посох вряд ли был последним оружием негодяя, насколько Лиарена знает таких людей, беспечностью и особой смелостью они не отличаются.

Глава 27

Мягкий свет, заливающий помещение, куда они попали, давал возможность осмотреться, и первым делом Лиарена нашла взглядом ошарашенного Жанора. Мгновенно создала воздушную лапу и сорвала у него с шеи защитный артефакт. Злодей громко взвыл, наверняка цепочка ободрала ему кожу, но жалеть его магиня не собиралась. Наоборот, поспешила еще плотнее упаковать своими плетями. Если их ждёт встреча с его сородичами, то возможно, удастся поторговаться, обменять жизнь негодяя на свою свободу.

Утихомирив старосту, магиня торопливо завертела головой, пытаясь понять, куда делся посох, и одновременно рассматривая логово бандитов. Однако оружия отшельников нигде видно не было, да и комната оказалась обставлена весьма странно, и это заставило магиню заподозрить очередную ловушку.

Вовсе не так, по её мнению, должно было выглядеть пристанище тех, кто столько лет держал в своих руках власть в убежищах отступников. Раз маги и их друзья жили так по-нищенски, то здесь непременно должны были стоять сундуки и лари, полные припасов и вещей. И старинных, натасканных из спален прежних хозяев, и новых, тех самых, которые обитель с такой заботой отправляла узникам всю прошлую декаду.

Ничего подобного здесь не оказалось, вдоль стен тянулись вырубленные в камне аккуратные ниши, заставленные вещами, каких у бандитов и близко не должно было быть. Котлы и пробирки алхимиков и разноцветные бутыли с зельями, станки камнерезов и совершенно непонятные приборы, смутно похожие на часы. Между ниш стояли столы и простые, деревянные скамьи, которые сразу привлекли внимание Лиарены, помнившей о своих парализованных спутниках. А еще бросалась в глаза идеальная чистота, особенно заметная после запылённых и замусоренных коридоров и комнат, где властвовал Глас.

Плеть, обмотанная вокруг бандита, чуть дрогнула, и девушка резко обернулась в ту сторону, одновременно неосознанно поднимая все щиты. И лишь несколькими мгновениями позже сообразила, почему это еле заметное движение так всполошило ее бдительность. Не мог, совершенно лишённый магических способностей, бандит сделать ничего подобного, ему даже увидеть связавших его пут, не было дано.

Зато сама она сразу рассмотрела золотистое сияние ауры, окружающей фигуру молодого паренька, стоящего в дверях комнаты с так хорошо знакомым ей посохом в руках.

В который раз за последние часы отчаяние стиснуло холодной лапой сердце Лиарены, но она только сильнее стиснула губы, бдительно разглядывая незнакомого мага. Наверняка, он родич Жанора, сказал же Барент, что они правят тут всем семейством?! Значит, всё же был среди них одарённый, и тогда понятно, почему им так легко удавалось держать в повиновении целую толпу людей и магов.

В таком случае, сам собой напрашивается закономерный вывод, этот парнишка такой же злобный негодяй, как и его семейка. Неоткуда ему было почерпнуть понятий о законах доброты и благородства. На осинах груши не растут. А ей остаётся только одно, попытаться выторговать хоть какую-то поблажку и надеяться на чудо.

— Если в течение трёх дней мы не получим от тебя никакого знака, — твердо сказал Ильтар на прощание, — откроем восточный проход. И попытаемся сделать всё, чтоб до вас добраться.

— Интересно, — задумчиво пробормотал паренёк, не сводя с Лиарены пристального взгляда, — а это еще кто такие?!

— Для тебя сейчас важно не это, — тотчас ответила магиня, — а судьба твоего родича. Клянусь всеми светлыми звёздами, как только ты бросишь в нас первое заклятье, Жанор мигом расстанется с жизнью. Оставлять в живых этого негодяя, если нам суждено тут погибнуть, я не собираюсь!

— Жанор? — Приподнял бровь маг, и сухо усмехнулся, — нет, пока он меня не интересует. Гораздо больше я хочу узнать, кто ты такая, и где взяла вон того зелёного жулика?

— Он не жулик… — холодно отрезала дорина, немного помолчала и добавила, — он мой слуга и друг.

— И по какому праву ты взяла его в слуги? — едко осведомился парнишка, создал воздушную лиану и дёрнул к себе Зелена.

— По наследству достался! — отрезала магиня и дёрнула мохнатого повара назад, — но сейчас не о нем разговор. Если ты нас отпустишь, я могу оставить тебе родича, но сначала усыплю… на всякий случай.

— А почему молчат твои друзья? — совершенно не заинтересовавшись ее предложением, продолжал расспрос незнакомец, — и ты до сих пор не назвала свое имя?!

Некоторое время девушка изучающе смотрела на его спокойную физиономию, и не находила на ней никаких признаков гнева или тревоги. Да и о чем ему беспокоиться, если в руках он держит мощнейшее оружие, а судя по ауре, обладает мощными способностями?! И хотя не было у него здесь ни учителей, ни книг, но кому, как ни Лиарене, знать, как многому может научиться человек и безо всяких наставников, если очень захочет? И значит, бесполезно лгать ему или молчать, ничего хорошего это не даст. Зато известие о её знатности и звании может заставить мага согласиться на сделку.

— Я дорина Лиарена Варгейз, — гордо вздёрнув подбородок, сообщила магиня, — и Зелен достался мне от дедушки Миттена. А в моих спутников Жанор бросил паралич.

— И как вы нашли наследство дедушки? — язвительно ухмыльнулся маг.

— Случайно… монстры захватили нас в ловушку, — уклончиво буркнула дорина, не желая рассказывать обо всех своих способностях.

— Какие еще монстры? — нахмурился он, и вдруг предложил, — давай объявим перемирие? Можешь усыпить Жанора и прикрепить к нему саморазряжающуюся ловушку… а я попробую снять паралич с твоих друзей. И, если ты не против, начну вот с этого зелёного жулика… хм, слуги.

— Хорошо… — помедлив, согласилась Лиа.

Как говорят, даже паршивый мир стократ дороже хорошей войны. И возможно, позже ей и удастся с ним договориться, во всяком случае, она сделает все, от неё зависящее.

Парнишка внимательно наблюдал, как дорина одним движением пальчика сначала отправила испуганно таращившего глаза бандита в глубокий сон, а потом и в дальний угол, и как ловко сдёрнула с Зелена свои плети и поставила слугу перед ним. Едва мохнатый повар оказался рядом с магом, тот поднял посох и быстро и уверенно крутнул несколько камней. Затем коснулся навершием мохнатой головы и покосился на Лиарену, мгновенно снова поднявшую все щиты.

— Разве я похож на мошенника?

— Извини, — без тени раскаянья повинилась дорина, — но в этой ситуации безраздельно верить всем подряд было бы очень глупо с моей стороны.

— Как зовут твою бабушку? — вдруг подозрительно прищурился парнишка.

— Смотря с какой стороны. Если по отцу — то Ювелина, — тихо вздохнула Лиарена, — А со стороны матери — я как-то забыла спросить имя. Впрочем, она уже двадцать лет сидит в этих пещерах… можно найти и узнать.

— Кто сидит? — нахмурился маг, и вдруг дёрнул Зелена за лапу, — ну, наконец-то, начинает оживать. Так кто там в пещерах?

— Моя мать, — горько вздохнула магиня, — я видела её только два раза, в зеркале общения. Но она ведь не одна… несколько сотен воинов, селян и магов. Проклятые монстры всех тащили сюда, а мы считали, что они их жрут. Каково было Тайдиру узнать, что все его домочадцы в одночасье пропали в утробах болотных тварей?

— А кто такой Тайдир?

— Мой муж, дорин Варгейз.

— Муж?! — несколько секунд парнишка рассматривал Лиарену так, словно она сообщила ему нечто неприличное, потом едко ухмыльнулся и горьковато буркнул, — похоже, мужчины дома Варгейз сильно измельчали за последнее время… если их жены не сидят в тёплых гостиных, а мотаются по чужим пещерам.

— Ничуть не измельчали, — всерьёз обиделась за мужа дорина, — Тай десять лет один тащит на себе и дорант и свои поместья, и войну с монстрами. Ты, возможно не знаешь… сколько сил и денег отнимает война и помощь оставшимся без кормильцев семьям. Да еще и южане столько лет всячески старались отлынивать… а он еще подростком принял власть над дорантом и с тех пор каждое лето наравне с воинами стоит на стенах крепости.

— Ну, а сейчас он где?! — въедливо уставились на Лиарену зеленые глаза парнишки.

— Здесь, — неожиданно для себя всхлипнула дорина, неизвестно почему вдруг поверившая, что этот странный алхимик не станет шантажировать ее здоровьем мужа, — разве мог он остаться дома?!

— Который? — шагнул ближе алхимик, бесстрашно обошёл Лиарену кругом и всмотрелся в лица стоящих рядом с нею мужчин, — сними свои лианы… они мне мешают.

Магиня послушно убрала плети и резко повернулась к спутникам лицом, проследить лично, как к мужу возвращается способность двигаться, казалось ей жизненной необходимостью.

Лёгкий вскрик невольно сорвался с ее губ, при виде того, как легко, почти небрежно парнишка коснулся посохом головы Тайдира и Барента. Слишком уж он самоуверен, огорчённо признала магиня, с трудом подавив желание известить юного мага об одном из тех правил, какие не уставал повторять ей отец.

Хотя и сам Экард обращался с посохом почти так же уверенно, но как он признавался, потратил на изучение его возможностей почти десять лет.

— Посади их на лавки, — приказал хозяин Лиарене, пододвигая лианой к середине комнаты стол и скамейки, — после этого заклинанья обычно некоторое время ощущается слабость.

Пока девушка исполняла это распоряжение, на столе появилась бутыль с каким-то настоем и четыре разномастные кружки.

— Что это? — усаживаясь рядом с мужем, осторожно осведомилась магиня.

Пить неизвестное зелье ей не хотелось совершенно.

— А ты у Зелена спроси… его учили опознавать напитки и еду.

— Откуда тебе это известно? — не поверила Лиарена, — я помню совершенно другое. Когда мы привели его в замок, он не имел никакого представления о многих блюдах и продуктах, которые знает даже ребёнок.

— Вам удалось увести его в замок? — изумлённо поднял бровь маг, — а как же Черн и Рыжак?

— Черн давно погиб… — нахмурившись, нехотя пояснила дорина, — но он был злой и обижал их с Рыжаком. Рыжака вообще запретил кормить и тот почти угас… его Зелен спас… Но я не понимаю, откуда ты про них знаешь? Или… ты один из потомков отступников? С ними были девушки… одна, Марсия, была влюблена в прадеда моего мужа.

— А это тебе откуда известно? — потрясённо вытаращил глаза маг.

— Я читала ее дневник… но ты не ответил.

— Хозяйка, — внезапно метнулся к дорине мохнатый повар, — ты сказала, Зелен может жить, где хочет!

— Да, — твердо кивнула она, — тебя магистры обители признали разумным существом, достойным самостоятельно выбирать свой жизненный путь. Но неужели тебе понравилось быть повелителем серых клонов?!

— Нет… Зелену нравится Экард. И в обители тоже хорошо. А с Миттеном Зелен не хочет оставаться…

— По-моему, на тебя странно подействовал паралич… — огорчилась Лиарена, — ты же сам слышал, как маги говорили, что Миттен давно не подаёт о себе никаких известий! Хотя очень жаль… он был талантливым магом.

— Он тут… — тихо пискнул Зелен и сделал попытку спрятаться за спину хозяйки.

— Кто? — не поверила она, и в этот момент её сгребли в объятия крепкие руки мужа.

— Лиа… какой я был дурак… — бормотал он, покрывая торопливыми поцелуями лицо, волосы и руки жены, пытавшиеся остановить это неприличное действо, — прости… но я забираю назад свое разрешение… больше ты не пойдёшь ни в какие болота, пещеры и каверны. Думал… никогда уже не удастся взглянуть тебе в лицо… когда этот гад нас связал.

— Я давно говорю, что ты дурак, — ехидно подтвердил путник, — нельзя неодарённым жениться на магинях.

— Арент, я не посмотрю, что ты мой друг и вообще герой… — мгновенно рыкнул дорин, — но если ты повторишь это даже в шутку, то получишь по шее. А теперь объясните мне, кто этот парнишка, и на что намекает Зелен?

— Он Миттен, — показал повар на мага мохнатым пальцем, — я узнал цвет. Такого больше ни у кого нет…

— Вообще-то у Дзерна тоже золотистый, — недоверчиво нахмурилась Лиарена, — и не только у него.

— Зелен различает в двадцать раз более оттенков, чем люди, — любезно объяснил алхимик.

— И только поэтому я должен поверить, что ты мой прадед, а не запутал бедному Зелену голову каким-нибудь заклятьем? — Насмешливо поднял бровь Тайдир.

— А я вам ничего не говорил… и не прошу ни во что верить, — колко усмехнулся парнишка, — тем более, теперь меня зовут Невил, и мне ничего от вас не нужно, кроме рассказа о том, что творится за пределами этого помещения.

— Подождите, — нахмурилась Лиарена, нежно погладила мужа по щеке и повернулась к юному магу, — мне кажется, сейчас не время разбираться и разговаривать. Когда мы были в комнате, где живёт Глас, пещеру тряхнуло, и Глас начал кричать, что взорвалась Лента. Если это действительно так, нам нужно срочно отсюда уходить.

— Бедная Лиарена… — горькая гримаса на миг исказила лицо паренька, и его глаза глянули на магиню с далеко не юношеской усталостью и мудростью, — мне жаль тебя разочаровывать… но уйти отсюда невозможно.

— По-моему, — задумчиво глядя на парнишку, пробормотал Барент, — он ошибается. У меня пока еще неполный резерв, но никаких препятствий по пути я не ощутил. Лиа, а ты?

— Путь был узкий, но прямой и короткий, и никаких ловушек. — уверенно ответила магиня, немного подумала и добавила, вставая, — Может быть, они поставлены на выход… но на нас с Таем мощные артефакты, и кроме того, у меня есть несколько «ежей». Я могу открыть путь и посмотреть, пройдёт что-нибудь, или нет. И как мне кажется, лучше поторопиться. Если взорвалась лента, то в пещерах будет очень опасно. Мне объяснили, что нас может не только завалить, но и затопить — вода, вытесненная в болота защитой ленты, пойдёт назад.

— Подождите… — властно приказал Невил, и незваные гости замерли, — всего пару минут… обещаю.

— Хорошо, — посмотрев в его встревоженное лицо, согласился Тайдир, — две минуты у тебя есть.

— Я правильно понял… — парнишка посуровел, словно ему предстояло прыгнуть через пропасть, мгновение помедлил и напряжённо спросил, — что оба мага — путники?

— Да, — тихо признала Лиарена, — но Барент сидит тут уже две декады, и у него магию отобрали серые, по приказу Гласа.

— Точнее, по приказу Жанора, как я начинаю понимать, — сердито фыркнул путник, — но последний раз я сидел в колбе два дня назад, и сейчас у меня уже больше трети резерва.

— Оказывается… — скрипнул зубами Невил, — я многое представлял себе совершенно неверно… точнее, почти всё. Хотя и догадывался, что имею дело с пройдохой. Но сказать вам я хотел вовсе не это… вернее, показать. Идите за мной. Зелен, посиди тут.

Решительно развернулся и направился к той двери, откуда вошёл. Дорин придержал жену за руку, намереваясь пройти впереди неё, но Барент успел его обойти, и почти бегом догнал хозяина.

За дверью оказалась просто обставленная маленькая комнатка, в которой, судя по всему, Невил жил. Неширокая лежанка, столик, кресло и маленький очаг, на решётке которого поблёскивал глазками, как две капли похожий на Рыжака. огневик.

Рассмотрев огневика, тайком приглядывавшая за хозяином Лиарена лишь плотнее сжала губы, поверить, что этот парнишка — тот самый Миттен, она пока не могла. Хотя и бередили душу неясные сомнения, слишком хорошо он знал всё, что касалось жизни магистра, но ведь дедушка вполне мог сам рассказать все это ученику или внуку.

Магиня покосилась на стопки котелков, мисочек и чашек, аккуратно расставленные по полкам над очагом и вздохнула. Разумеется, это тоже не доказательство, но она не могла не вспомнить, с какой педантичной аккуратностью были разложены все вещи в убежище Миттена.

Ей вдруг пришёл в голову отличный способ, с помощью которого можно было проверить, не ошибся ли Зелен, и она уже собралась задать парнишке провокационный вопрос, но он, помедлив несколько мгновений, с какой-то отчаянной решительностью распахнул небольшую дверку, ведущую, как считала магиня, в умывальню.

— Тсс! — обернувшись на миг, Невил прижал палец к губам и неслышно, как вор, скользнул внутрь.

Гости настороженно переглянулись и снова Барент шагнул вперёд, на этот раз с молчаливого согласия дорина, с неохотой признавшего такой порядок самым благоразумным. Лиарена считала неправыми обоих, но после последнего заявления мужа предпочитала не спорить с ним по пустякам. Все равно она уже обмотала обоих спутников воздушной лианой и приготовилась выдернуть их назад, если её встревожит секрет, который намерен открыть им Невил.

Мягкий свет, лившийся откуда-то сверху, дорина рассмотрела еще из спаленки, а когда шагнула вслед за мужем в таинственное помещение, первым делом отметила его величину и высокий потолок, усыпанный магическими камнями. Опустила взгляд ниже и разглядела бледные листочки худосочных растений, на которых росли мелкие, невзрачные плоды и пышный, серебристый мох, покрывающий стены и пол.

Как Лиарена сообразила очень скоро, маг привёл их на небольшое крылечко, защищённое высокими перилами. Почти минуту магиня всматривалась сквозь прорези перил в чахлый садик, пытаясь понять, зачем их сюда позвали и какие тайны могут скрываться в совершенно мирной на вид подземной оранжерее?!

А потом почти случайно заметила, как шевельнулись ветки одного из кустов, и ожидающе уставилась туда, даже не подозревая, какое совершенно немыслимое зрелище поразит её в следующую секунду до глубины души.

Дорина даже рот себе рукой прикрыла, чтобы не вскрикнуть при виде малыша, деловито тащившего сквозь ветки какую-то игрушку. Ребёнок был одет в потёртые штанишки и новенькую рубашечку, из тех, которые передали узникам маги обители. На вид ему было годика два или три, но магиня уже хорошо знала, как обманчив вид детей, выросших в подземелье.

— Малси! — картаво позвал он, огляделся и вдруг заметил стоящих на крыльце гостей, — Невил! Малси, Невил плишёл! Кушать будем!

— Кушать, кушать… — загомонили с разных сторон и из кустов начали вылезать ребятишки.

Вскоре на полянку перед крыльцом собралось шесть малышей, и почти на каждом была какая-то обновка из вещей, которые магини обители отбирали с особой заботой. Все дети казались примерно одинакового возраста, и ни один их них не походил на другого.

— Вот пирог, — приоткрыв маленькую дверку, Невил выдал детям по куску сероватого печева, — еще немного погуляйте, потом будем есть суп.

Малыши расхватали еду, как стайка воробьёв — крошки, и немедленно принялись жевать, не сводя с незнакомцев горевших любопытством глаз.

— Идем, — мрачно буркнул парнишка и бесцеремонно подтолкнул Тайдира к двери.

Прошёл в лабораторию и остановился у стола, с хмурой усмешкой разглядывая входивших следом гостей.

— Невил… — начал было дорин, оглянулся наЗелена и вдруг задал тот вопрос, который хотела задать Лиарена, — А ты не знаешь, почему ловушки, стоявшие на входе в убежище Миттена, пропустили туда нас с Лиа?

— Если на вас были родовые брачные амулеты дома Варгейз, то просто не могли не пропустить, — усмехнулся маг, — когда еще была жива первая жена Миттена, он добавил в старинные браслеты особый магический ключ, и с тех пор все щиты, стоящие на входе в его убежища и дома можно открыть этим ключом.

— Кто эти дети? — пристально глядя ему в глаза, произнесла Лиарена, подозревая, что уже знает истину.

— От моего ответа зависит их судьба? — Горько усмехнулся паренёк.

— Разумеется, нет, — уверенно мотнула головой дорина, — от этого зависит другое, нужно ли мне требовать клятву с Барента, чтобы он забыл обо всем, увиденном здесь и не рассказывал этого ни Ильтару, ни Витерну, ни Дзерну. Хотя бы до тех пор, пока я не посоветуюсь с отцом.

— Ты прекрасно знаешь… достаточно твоего слова, и я всегда буду нем как рыба! — с горьким укором глянул на магиню путник.

— Думаю, хватит и моего кулака, раз ты не понимаешь предупреждений! — мигом ощетинился на него дорин, затем твердо глянул на Невила, — А про детей — Лиарена права, нам лучше промолчать. И хотя магистры обители мне друзья, и все они достойные люди, сначала посоветуемся с Экардом. Но даже если вам удалось сотворить чудо и эти дети — те, на кого я думаю, — все равно никакой вины на них уже нет. Сотня лет в заточении — достаточное наказание за любые проступки.

— Спасибо… — тихо произнёс парнишка и его голос вдруг пресёкся. Он резко отвернулся, секунду стоял спиной к гостям, потом что-то мимолётно смахнул с лица мгновенно созданной воздушной лапой и деловито сообщил, — Я сейчас приведу их, и захвачу по пути несколько вещиц и своих созданий… Рыжа и Сирена. И у меня есть только одна просьба… если для нас найдётся какой-то домик в глуши, то отправьте нас туда. Больше мы ничего никогда не потребуем.

— Не волнуйся, для тебя у меня найдётся всё, — твердо объявил Тайдир, — теперь я уверен в правоте Зелена. И сразу заявляю, тебя виновным в произошедшем никто не считает. Всем магам известно, ты шёл сюда, чтобы исправить последствия чужой ошибки. У Зелена невероятная память и он помнит каждое слово, независимо от того, когда оно было произнесено. Зелен, повтори, что сказал Миттен, когда уходил к друзьям и приказал не готовить ужин.

— Нужно глянуть, что это за гадость… — тотчас произнёс Зелен хрипловатым голосом своего создателя, — возможно, удастся снести её к змеям. Но ужин сегодня не готовь, если Ратгус не ошибается, придётся провозиться не один день.

— Не ожидал… — в чуть охрипшем голосе Невила проскользнуло невольное изумление, и он тотчас постарался спрятать свои чувства за горькой усмешкой, — судьба преподнесла мне сегодня не только урок… но и приятный сюрприз. Тогда я иду за детьми… им уже по пять лет и они понимают много больше, чем обычные ребятишки. Но при чужих помалкивают и ведут себя как несмышлёные малыши. Я боялся, как бы Жанор не догадался… но об этом позже.

Глава 28

Невил вернулся через несколько минут, и за это время Лиарена успела придумать, где спрятать его и детей и как объяснить свои действия магистрам. Разумеется, обманывать своих собратьев магиня не желала, она всего лишь собиралась попросить у них несколько дней на решение семейных проблем. И когда Невил появился в дверях в сопровождении стайки детей и мохнатого прислужника сиреневого цвета, тащившего мешок с вещами и походную жаровенку, из-за решётки которой настороженно светились глазки огневика, магиня уже приняла окончательное решение.

— Сначала я, на всякий случай, проверю проход, а потом уведу вас к моему батюшке, — объявила она не желавшему носить прежнее имя прадеду, — там вас никто не обидит. Несколько дней отдохнёте, а потом всё спокойно обсудим.

— Если вы сейчас не возьмёте меня с собой… — вдруг напряжённым голосом произнёс Барент и смолк, отвернувшись к стене.

— Никто тебя на полпути не бросит, — хмуро буркнул Тайдир, и сразу же лукаво усмехнулся, — я давно собирался познакомить Олирну с молодым умным магом.

— При чем тут я… — возмутился Барент и резко смолк, настороженно наблюдая, как Лиарена достаёт из походного кошеля, висящего у неё на поясе, склянку с ёжиком.

Ёжиками маги называли недолговечных магических созданий, используемых магистрами только для проверок проходов, лабиринтов и всяких подозрительных местечек, куда нельзя было отправить воздушную плеть или поисковое заклинание, именуемое просто поисковичком. Ёжики были чем-то сродни болотным монстрам, стоило освободить их из плена, как они вырастали в небольшое, колючее существо, размером с собаку, однако никаким разумом не обладали. Лишь стремлением бежать в указанном хозяином направлении, снося по пути все ловушки.

Тёмный клубок тумана сгустился рядом с Лиареной почти мгновенно, и следивший за магиней Невил изумлённо вздёрнул бровь. Подобного мастерства от юной путницы он явно не ожидал, потому и держал наготове свой посох.

— Не вздумай мне помогать или мешать, — строго предупредила его Лиарена, — иначе придём в какое-нибудь болото! — немедленно швырнула в туман перехода распушившийся колючками шар и некоторое время бдительно следила за угасающим туманом. Если ёжик не сумеет преодолеть проход или встретит ловушки, путь поменяет цвет, окрасится алым или синим, в зависимости от того, какие препятствия встретились разведчику.

— Чисто, — уверенно произнёс Барент, достал из кармана маленький флакончик и, сняв крышечку, сделал небольшой глоток, — пропусти меня вперёд, путь из комнаты Гласа до портального зала построю я.

Однако ответить ему Лиарена не успела, на месте, где недавно темнел её путь, появилось светлое пятно, предупреждающее об идущих сюда путниках.

— Назад, — мгновенно скомандовал Невил, взмахнул посохом и гостей вместе с малышами и прислужниками, словно ветром, отнесло к двери в спальню.

Но не швырнуло грубо, как пучок осенних листьев, а легко приподняло и бережно переставило на новое место, и это мастерское обращение с магией и посохом стало последней каплей, окончательно убедившей Лиарену в воскрешении Миттена. И даже нежелание Зелена возвращаться к прежнему хозяину она теперь считала за самое главное доказательство. Как ни преклонялся перед создателем маленький повар, но наказаний Черна и старинных обид прощать ему не желал. Или пока не мог.

Тайдир с Барентом так же моментально задвинули за спины не по-детски серьёзных ребятишек, попытались отправить к ним и Лиарену, но внимательно следившая за входом магиня зашипела как рассерженная кошка и знаком приказала им не мешать.

А светлое пятно стремительно превращалось в клубящееся облачко тёмного тумана и через несколько секунд растаяло, оставив на чисто вымытом полу четыре напряжённые фигуры.

Впереди, загораживая остальных широким плащом, стоял Экард, держа в руках свой посох точно таким же жестом, как и оказавшийся напротив него Невил. Пару долгих мгновений мужчины стояли не двигаясь, пристально изучая друг-друга с совершенно одинаковым жёстким и непримиримым выражением лиц.

— Отец! — прервал это противостояние облегчённый вскрик Лиарены, — это друг! Его зовут Невил… и мы собирались уходить наверх. Что там творится?

И только в этот момент девушка рассмотрела стоящих за спиной отца людей и расстроенно прикусила язык, снова ей удалось обидеть мать, причём в этот раз совершенно случайно. Но как это доказать, если не хочется при всех оправдываться или просить прощения?

— Лиарена? — мгновенно опустил оружие отшельник, — слава светлым силам, вы все живы! Уходим немедленно, нам удалось прорвать защиту ленты и скоро тут будет очень опасно.

— Не будет… — пристёгивая посох к поясу, устало и горько усмехнулся Невил, — её уже двадцать пять лет, как нету. Оставался только защитный контур, превратившийся за многие годы в самостоятельный мощный артефакт, и я, как мог, ослаблял его… хотя у меня было не так уж много способов. Как я понимаю, ты Экард, с которым нам нужно было советоваться?

— Именно, — задумчиво кивнул отшельник и оглянулся, — а это моя жена, Инрисса, Ильтар и Вайзин. Думаю, они нашему совету не помешают. Куда ты хотела идти, дочка?

— К батюшке… — пробормотала Лиарена, — но если у тебя есть лучшее предложение, то спорить не буду.

— У меня есть дом… там только двое преданных слуг, — Экард мельком глянул на стоящих рядом Зелена и Сирена и тонко хмыкнул, — но они давно не получали выходных.

— А может в обитель? — осторожно осведомился старший магистр.

— Нет, — твердо отказалась Лиарена, — я пообещала Невилу, что никто не помешает ему жить так, как он хочет. Поэтому лучше в дом отца.

— Тогда я должен отправить сообщение Дзерну, — не стал спорить с ней магистр.

— Иди, сам все объясни, — подумав немного, предложил Экард, — а потом Лиа придёт за тобой в крепость. Сейчас всех поведу я, у меня посох заряжен до отказа.

— Я буду тебе помогать, — пообещала магиня, — с нами еще дети.

И посторонилась, показывая стоящих в соседней комнате малышей.

— Ох, светлые силы… — потрясённо выдохнула Инрисса, и сразу смолкла, поджала губы, привычно отступила к Вайзину.

И в тот же миг воздушная лиана Экарда, предусмотрительно обвивавшая ее за талию, оторвала путницу от старого друга и прижала к боку мужа.

— Тогда помогай, — крепко стиснув талию жены, властно распорядился Экард и, поднимая посох, кивнул дочери на детей, сама соберёшь их в связку?

— Я уже всех собрал, и их и вас, — коротко сообщил парнишка и напоследок кивнул Ильтару на спящего в углу старосту, — это Жанор и говорить правду он не умеет.


Дом Экарда встретил толпу гостей запахом земляничного варенья, и этот запах надёжней шпиона сказал Лиарене, в каком месте он находится. Где-то на северо-востоке, в самом обширном и малолюдном доранте, лишь недавно приобрётшем сильного и заботливого хозяина. Лишь здесь еще не отошла эта весенняя ягода, жители доранта Варгейз уже собирали малину и вишню.

— Располагайтесь, как вам удобно, — гостеприимно предложил Экард, и, не отпуская Инриссу, направился к двери, — я только отправлю слуг. Зелен! Возьми на себя приготовление обеда и ванных комнат, наверняка дети захотят искупаться. Лиарена, не забудь забрать Ильтара и прихватите с собой детских вещичек и игрушек. В моем доме ничего такого нет.

— Ладно, — облегчённо вздохнула магиня, начиная понимать, что постепенно привыкает к привычке отца командовать в трудных ситуациях всеми окружающими.

И это не так уж это неприятно… иногда, наоборот, очень облегчает жизнь.

— Я с тобой, — мгновенно оказался рядом Тайдир, и оглянулся на хмурого Барента, — а ты посиди тут и учти, насчёт Олирны я не шутил.


Ильтар уже ждал их в столовой замка Варгейз, и судя по скорости, с которой он выдал собратьям распоряжения, глава обители ни секунды лишней не потратил на объяснения.

— Наконец-то! Скажи мне, кто этот мальчишка? У него аура сильного мага созиданья.

— Его зовут Невил, — кротко сообщила Лиарена, — и он помог мне победить Жанора… отобрал у него посох. Тай с Барентом и Зелен были под заклинанием паралича. Мы пообещали парню не копаться в его тайнах… и я не хотела бы стать в его глазах обманщицей. Тем более, если он прав и ленты больше нет… то можно спокойно увести всех узников.

— Путники сейчас этим и занимаются… — кивнул старший магистр, — и про ленту, похоже, он сказал правду. Но я до сих про не могу в это поверить. Идём?

— Сначала нам нужны детские вещи, не знаешь, где их быстрее найти? — вовремя вспомнилось магине поручение отца.

— А мне очень интересно, как вы умудрились так быстро оказаться в пещерах? — справился дорин.

— Вещи возьмём на складе Терны, — решил Ильтар, открывая путь. И когда они уже бежали по коридору к складу, жёлчно произнёс, — А за скорость, с какой мы оказалась у восточного входа и начали штурмовать защитные заклинания, благодари Лиарену. Не нужно было так поступать со своим отцом… он просто рассвирепел, когда она его привязала. Потребовал немедленно начать штурм восточных ворот… и большинство магистров его поддержало.


Вывалившись с мешками в знакомую комнату, пропахшую ароматом земляники, путники обнаружили в ней только Барента, неторопливо отхлёбывающего чай. На столе перед ним уже лежали булочки и стояла большая ваза с вареньем. Сразу ясно, Зелен времени зря не терял.

— Вот и мы, — возвестил Тайдир, оглянулся и вздохнул, — зря так торопились. Могли бы умыться и переодеться.

— В каждом доме отца у меня есть своя комната, — припомнила Лиарена, — можно пойти и посмотреть, есть ли там платья. Наверняка Невил не скоро освободится.

— Экард приказал подать обед через полчаса, — словно подслушав её слова, появился в комнате Зелен, принёсший стопку чистых тарелок, — и велел показать вам комнаты.


В третий раз столовая Экарда встретила супругов Варгейз праздничным оживлением, запахом горячей еды и неожиданным звоном детских голосов.

Они уже сидели на двух диванчиках, придвинутых к небольшому столу и оживлённо болтали, с невероятным аппетитом поглощая стоящие перед ними кушанья.

— Они все-таки ещё очень малы, — с минуту понаблюдав за этим пиршеством, не выдержала Лиарена, — им потом плохо не будет?

— Я вылечу, — пообещал оказавшийся рядом Экард, — не могу отнять радость у людей, голодавших столько лет. Идемте к столу, сначала пообедаем.

— Умру ведь от любопытства, — расстроенно буркнул Ильтар, но от внушительного куска фаршированной рыбы всё же не отказался.

Возражать отцу магиня не собиралась, да и впились в её душу его слова о радости. Ведь и у отшельника сегодня был особый день, праздник, выстраданный годами одиночества, боли и горечи разлуки, черных сомнений и истовой, отчаянной надежды. И хотя мать почему-то вдруг перестала походить на ту решительную и отважную женщину, которой представляла ее себе Лиарена, и какая жила за стеклом зачарованного зеркала, и почему-то терялась и смущалась, словно деревенская дикарка, но с отцом, не отпускавшим ее от себя ни на миг, все же не спорила. И это внушало Лиарене надежду на возрождение их счастья, а в том, что оно когда-то было, девушка не сомневалась.

Но когда отец посадил ее рядом с матерью, магиня неожиданно разволновалась, даже бокал опрокинула и сразу несколько лиан метнулось с разных сторон, чтобы его подхватить. И первая была Инриссы, потому именно ей дорина и шепнула свое спасибо.

— Да за что… — слабо улыбнулась та, робко покосившись в сторону заполнявшего ей тарелку отшельника.

— За всё, — неожиданно рассердилась магиня на отца, так явно показывающего всем свою власть над женой, — и главное — за тот поступок… когда ты отправила меня в башню батюшки. Сегодня я осознала это ясно, как никогда. И мне так жутко стало… что в моей жизни могло бы не быть ни родителей, которые меня любили… ни сестёр и брата, ни Дили… ни Тая и Карика. Хотя Карик бы был… но я о нем ничего бы не знала. А вместо всего этого были бы холодные пещеры, рваное тряпье, слизни на обед, серые, загоняющие в колбы… Поэтому я готова говорить тебе свое спасибо по сто раз на день, и прости меня, ради всех светлых сил, за тот упрёк… просто очень хотелось вам помочь…

— Лиарена, — заплакала вдруг Инрисса, — это ты меня прости, радость моя! Я же столько лет считала, что убила тебя тем переносом… ведь из последних сил бросала… потом сознанье потеряла… пришла в себя только через месяц, Вайз из-за грани вытащил. Но о себе я не думала, всех, кто попадал из доранта Гардеро о найденных сиротках спрашивала… и никто о таких не слышал. Потому и решила будто промахнулась… или еще страшнее, никто тебя не нашёл…

— Матушка, — вскочила со стула дорина, бросилась к матери и, заливаясь ответными слезами, крепко обняла её голову, прижала к себе, принялась нежно гладить худые плечи и спину.

— Рис!

— Лиа! — двое мужчин уже стояли рядом с ними, пытаясь утешить, успокоить и, не зная, как это сделать, не разорвав объятий, к которым мать и дочь шли двадцать лет.

Первой взяла себя в руки Инрисса, подняв лицо, нежно поцеловала руку дочери, и, бережно отстранив её от себя, передала Тайдиру, мигом утащившему жену в самое дальнее кресло.

— Родная… — тихо шептал горько крививший губы Экард, — забудь… как страшный сон, теперь у нас всё будет хорошо. Прошу тебя… пусть все беды и вся боль останутся в прошлом… мы получили сполна на всю оставшуюся жизнь.

— А эти дети? — вдруг вспомнила Инрисса про притихших малышей, — чьи они? Я помню всех, кто попадал в логово отступников, и тех, кого утащили бандиты Жанора и его подлого папаши… мерзкий был человек.

— Зачем им были нужны дети? — потемнел украдкой наблюдающий за хозяином дома Невил.

— Чтобы вырастить себе слуг и помощников. — Тяжело вздохнул Вайзин, — Те, кого воспитывали мы, не хотели идти к ним в услуженье ни за мясо, ни за новые вещи. Ну, а девушки и женщины — понятно зачем. Поэтому женщин мы берегли… старались выдать замуж за своих, хотя бы фиктивно. Вот и Инрисса изображала мою жену… и проговориться было нельзя. У серых тонкий слух и они немедленно докладывали Синяю, пока мы не нашли способ их наказывать.

— Серые не виноваты, — тихонько сообщил Зелен, сидевший рядом с Сиреном неподалёку от посерьёзневших ребятишек, — Глас кричал им прямо в голову, что отдаст Черну… они боялись.

— Зелен, забирайте ребятишек и ведите погулять, но следи, чтоб на солнце они не выходили, — скомандовал Экард, — иначе будут ожоги.

Дождался, пока повар с сиреневым слугой унесут малышей, и прямо глянул в глаза Невила.

— Сколько они понимают из наших разговоров?

— Больше обычных детей, — так же честно ответил тот, — и учатся очень быстро.

— А почему они все примерно одного возраста, а ты намного старше? — осторожно поинтересовался Ильтар.

— Это непростой рассказ, — вздохнул Невил, — и начинать нужно с событий, произошедших почти сто лет назад. Но не с того, что тогда произошло, а с выводов, которые я сделал, перенеся на своей собственной шкуре все последствия, казалось бы, безобидного эксперимента.

Он смолк, но никто из присутствующих не произнёс ни слова, страшась прервать эту исповедь и так и не узнать истины.

— Сейчас неважно, какую причину нашёл тогда один из моих приятелей Тириас, чтобы поссориться с магистром Игнасилом, бывшим в те времена главой обители магов. Сейчас я могу сказать точно, она была никчёмна и лжива, потому что двигала Тириасом не обида и не чувство справедливости, а неуёмное честолюбие и по-детски страстная любознательность. Вместе с сильным даром созидания и неистощимой фантазией это по-настоящему разрушительная смесь, и теперь я абсолютно уверен, таким людям нужно нарочно устраивать всевозможные препятствия и трудности, чтобы потомкам остались от них лишь полезные открытия и заклинания, а не воспоминания о катастрофах.

— В дневниках Игнасил писал о своём глубочайшем сожалении, что не сумел остановить этого человека, — тихо заметил Ильтар.

— Ему бы это никогда не удалось, Тириас обладал невероятным обаянием и неисчерпаемым юмором… люди тянулись к нему, и я сам в то время был под впечатлением его харизмы. Потому ему и удалось так легко заразить нас своей идеей об обители для избранных, свободном отшельничестве для самых одарённых. Нас было девять человек… и каждый считал себя самородком и талантом. — Невил горько усмехнулся, — теперь вы можете понять, как стыдно мне за того человека, каким я был когда-то. Но первые годы отшельничества я чувствовал себя почти счастливым, наслаждался полной свободой от всяких правил и обязанностей и устраивал свою часть лабиринта так, как хотелось только мне. Разумеется, мы ходили друг к другу в гости и делились находками, не всем одинаково удавались разные заклинания, но только в своём уголке я ощущал себя хозяином самому себе. Моя первая жена была прекрасная женщина, но не переставала постоянно руководить мною и считала нужным настоять на своём в каждом вопросе, даже самом пустяковом. Какую рубашку я должен надеть, какие сапоги заказать, какие блюда есть с утра, а какие — вечером… именно ей я обязан такой неистовой тягой к свободе, не тем она будь помянута.

Он помолчал немного, преодолевая нахлынувшие воспоминанья, выпил несколько глотков остывшего чая и продолжил рассказ. Теперь Невил старался говорить суше и короче, но иногда не мог удержаться от горьких усмешек, мгновенно делавших гораздо старше и жёстче его юное лицо.

— Сегодня Зелен напомнил мне слова, которые я совсем забыл… про ужин. В тот день я искренне верил, будто у нас хватит сил прервать эксперимент, принявший угрожающие размеры, и выпустить на свободу самого Тириаса и троих моих друзей, оказавшихся запертыми в центре зала для испытаний, где они развернули проклятую ленту. Уходя туда, я еще не знал, что они прихватили с собой все заряженные в источнике камни, намереваясь разом создать щит такой мощности, чтобы он с гарантией мог удержать энергию источника, стремительно мчавшую по изогнутому особым способом серебряному жёлобу. И теперь никто уже не узнает… о чем они думали и о чем жалели в последние минуты своей жизни. Выстроенный ими барьер оказался так силен, что не выпустил их оттуда, хотя у них было два посоха переноса, считающиеся из-за своей мощности артефактами. Я до сих пор не знаю… когда магистры решились на последнюю попытку, и как настроили жезлы… но один их них я обнаружили на столе в лаборатории через несколько дней после того, как получил последний слабый зов о помощи. Второй нашёлся позже в комнате хозяина. В то время я был уже немолод… но за эти три декады стал седым стариком. Меня утешала только мысль, что все остальные мои друзья и трое учеников остались живы. Но вскоре нас постиг новый удар. Когда мы попытались перейти в свои убежища, оказалось что щиты уже раздались и все мы тоже в клетке… правда, довольно просторной. Только много позже я разобрался в запутанных и небрежных записях Тириаса и понял, как ошибался, отправляясь ему на помощь. Он изначально запланировал многослойный щит, чтобы не потерять ни грана энергии, если лента сорвётся с пути. Улететь неизвестно куда, как Мебиус, он не собирался. Поэтому мне нужно было хватать всех, кто выжил, бежать на поверхность, запечатывать входы и идти за помощью в обитель. Но судить задним умом легко… а в тот момент я лихорадочно искал способ открыть проходы. Друзья работали вместе со мной… несколько лет мы почти не спали и не отдыхали, и всё же не находили никакого выхода. Нашей общей силы не хватало, чтобы разрушить проклятую защиту, а снаружи никто не подозревал о постигшей нас катастрофе. Однажды Глас доложил, что еда кончается и тогда мы поняли, что сначала придётся устроить своё бытие и научиться как-то добывать продукты и вещи. Тогда еще проходили посылки от Зелена, но щит становился всё плотнее, и зачастую выбрасывал тележки назад, или в непроходимые тоннели. Несколько лет мы работали не покладая рук, выращивали зелень в оранжереях, запускали в озера рыбок и водоросли и разводили съедобных слизней. Но об этом можно рассказывать очень долго, поэтому я буду краток. Через десяток лет мы придумали, как с помощью точечных порталов отправлять в лес особых ловцов и у нас впервые появилось на столе мясо. Постепенно всё вроде бы обустроилось, но тут снова свалилась беда, на этот раз с самым старшим из нас, Ратгусом. У него уже начинало сдавать здоровье, но мы подлечивали, как могли… и вдруг он слег, отказали ноги и правая половина тела.

Невил снова смолк, некоторое время сидел, закрыв глаза и глотая непролитые слезы.

— Марсия всегда была самой молодой из нас и едва-ли не самой стойкой… но в тот день она устроила мне настоящую истерику. Ей видите-ли не хотелось семь раз пережить наши смерти и остаться в этом проклятом месте одной… и я признавал ее правоту. Но ничего поделать не мог… и тогда она в исступлении крикнула, что я паршивый маг, раз не могу для лучшего друга повернуть время вспять. Ратгуса мы подняли, но мысль о времени засела в моей голове как огромная заноза. Разумеется, никто не может повернуть время для целого мира, города или дома, но ведь обновляем мы вещи, помещая их в особые сосуды?! И через год у меня появилась идея, как повернуть время для живого существа. Я поделился с остальными и пару лет мы снова работали как каторжники, строили капсулу, проводили опыты. И самое главное, нам удалось сделать парадоксальное открытие, как с помощью сложной системы заклинаний забирать энергию из ленты, не допуская ее разрушения. Когда капсула работает, ей нужно так много магии, что лента просто не успевает отклониться с заданного жёлобом пути, так как всякая магическая конструкция стремится к стабилизации.

— Ну, а дальше всё просто… к тому времени в пещерах появилось несколько пленников, ошибочно захваченных ловцами. Они жили отдельно, и я велел Гласу заботиться о них и слушать приказы их старосты. Сами мы собирались лечь в капсулы, их было у нас две. Поэтому первыми туда легли Ратгус и Лимарт, потом была моя очередь и Ингуза. Нам казалось, что человеку достаточно провести в капсуле год, но как выяснилось, ошибались, этого хватало только на то, чтобы помолодеть на несколько лет. Произведя нехитрые расчёты, мы пришли в уныние, но еще через несколько лет нашли выход, объединили капсулы и расширили. Теперь там могло поместиться семь человек, восьмой должен был следить за хозяйством и капсулой. Ратгус и Лимарт к тому времени выглядели моложе меня, но самым молодым был всё же один из учеников, Фелирн. Вот его мы и оставили.

— Но вас только семеро… — мгновенно сообразил Ильтар, — прости, я перебил.

— Не страшно… это почти конец истории. Когда я очнулся, было холодно, мокро и темно… но слава светлым силам, резерв у меня оказался полон, а умения никуда не исчезли. Я создал светильник и обнаружил себя лежащим в окружении полуживых младенцев. Створки капсулы были раскрыты, а воздух в лаборатории затхлый и холодный. В тот день я думал, что сойду с ума, несчастья сыпались как из рога изобилия. Ученик исчез, и судя по всему, уже давно, и прихватил с собой все наши амулеты, посохи и камни, брать все это в капсулу нельзя. Лента тоже исчезла, зато защитный контур отрезал от лабиринта лабораторию и несколько примыкающих к ней пещер. И не было ни еды, ни воды… лишь превратившиеся в труху травы, да самые простые зелья. А из зеркала на меня смотрел подросток не старше двенадцати лет.

Он смолк, видимо считая, что все сказал, но у присутствующих оставались еще вопросы.

— Теперь мне понятно, почему Глас и Синяй исполняли приказы старосты, и кто придумал забирать магию у пленных магов, — тяжело произнёс Вайзин, — но почему ты не подал сигнала о помощи?

— Кому? Предавшему и обокравшему нас Фелирну, соблазнившемуся прелестями юной дочери старосты? Так он к тому времени уже погиб… Свирду, отцу Жанора, вовсе не нужен был господин. Хотя ученик успел отладить колбы для отбора энергии у магов и научил старосту обращению с самыми простыми амулетами. Как только я немного освоился, то связался с Гласом и пригрозил наказать его, если не сообщит правду. Зелен знает… есть особое слово, которое заставляет созданий действовать так, как нужно хозяину, даже против их желания. От Гласа я узнал, что с того момента, как предатель бросил нас в капсуле, прошло почти тридцать лет… видимо Фелирн ослабил заклинание, но не подозревал, что лента вскоре распадётся, отдав всю энергию щитам. Однако связь капсулы с щитами не пропала, и мы находились там еще двадцать лет, пока артефакту не стало хватать энергии.

— А посох?

— Глас проговорился обо мне старосте… по моему указанию, разумеется, и через него мы заключили с Жанором сделку, они передают мне продукты, одежду и травы для составления зелий, а я учу их обращаться с посохом и амулетами. Сами понимаете, ученик и сам знал намного меньше моего, да и рассказывать бы им такие вещи не стал. Он был очень осмотрительным и хитрым.

— А как же они отправляли тебе еду? — задумался Тайдир, — ведь прохода не было.

— Это ясно, точечными проходами, какими мы отправляем письма и мелкие вещицы, — пояснил дорину Ильтар, — тем более, если он всё время брал из щита энергию, то защита постепенно слабела. Теперь и мне многое понятно… но…

Дверь распахнулась и в комнату ворвалась толпа детей в сопровождении лохматых прислужников.

— Невил, — выпалила, подбегая к магистру, светленькая девчушка, — мы видели бабочек и цветы!! А еще солнце! Я вспомнила… оно ночью уходит в дальние пещеры… а Рат говорит, я вру!

— Невил, — встал со своего места Экард, — этот дом в полном твоём распоряжении. Завтра мы придём тебя проведать… если ты разрешишь. А сейчас вам пора отдохнуть. Зелена я забираю. Лиарена, мы уходим в тот домик, что на скалах… это на всякий случай.

— А мы идём в замок, мне не терпится обнять всех домочадцев, — заявил Тайдир, и лукаво улыбнулся, — Ильтар, заберешь Барента, я пообещал познакомить его со свояченицей, но ее пока в замке нет.

— Я и сам собирался идти в обитель, — пряча обиду, фыркнул путник, и мстительно добавил, — а идея со свояченицей мне все больше нравится. Будем родственниками.

— Вайзин, — деликатно осведомился Ильтар, делая вид, будто не заметил тоскливого взгляда, каким тот провожал Инриссу, — ты с нами? В обители тебя ждёт сын… Заниль стал сильным магом. Лиарена с ним дружит, может подтвердить.

— Могу, — светло улыбнулась человеку, столько лет оберегавшему ее мать, дорина, — и приглашаю вас всех в гости. Сегодня у нас великий праздник… победа. Хочется отпраздновать ее так, чтобы после вспоминали не один год.

— И заодно помнили, как много сил за неё отдано, и сколько жизней сломал и унёс глупый и никому не нужный эксперимент, прошедшийся по людским судьбам жестоким ураганом, — кивнул ей старший магистр, — и мы тоже теперь постараемся следить за теми, у кого сил и способностей много, а уменья отличить полезные дела от опасных забав не хватает.

Эпилог

— Вы нас не ждали? — Лиарена, сиявшая как начищенная фамильная реликвия, оглянулась на мужа, бережно державшего на согнутой руке Карика, и подарила им ободрительную улыбку, — хвастайся!

— Сыночек, — едва сдерживая лукавый смех, обратился Тай к сыну, — скажи — мама!

Малыш широко улыбнулся в ответ, показывая две жемчужинки зубов и отчётливо выдал:

— Папа!

— Я победила! — ликующе возвестила Лиарена, — дедушка с бабушкой могут засвидетельствовать всем, наш сын первым сказал слово «папа»!

— Ты действовала нечестными методами, любимая, — шутливо возмутился дорин, не сводя с неё восхищённого взгляда, — убедила в своей правоте Берта и нянек и они все целыми днями учили Карика. А у меня было намного меньше возможностей…

— Когда у мужчины растит сын, — лукаво улыбнувшись, убеждённо заявила Лиа, — он должен находить время с ним поговорить… это самое важное из всех дел.

— Я уже понял… и теперь буду целыми днями учить его говорить «мама», — шутливо пригрозил Тайдир, и заботливо поправил сынишке шапочку, — правда, Карик?

— А вы почему молчите? — внезапно заинтересовалась дорина, оглядываясь на загадочно улыбающихся хозяев дома, — мама? Отец?!

— Мы не молчим… мы на вас любуемся, — светло улыбнулась Инрисса, — и ждём очереди…

— Какой?

— Ну, не у одних у вас могут быть новости… — хитро прищурился Экард и не удержался, расплылся в сияющей довольством улыбке, — мы вот решили завести тебе сестру.

— Как это завести? — опешила Лиарена, ей почему-то первым припомнилось, каким образом заводили овец и лошадей, покупая молодняк на рынке, — и где вы её возьмёте?!

— Лиа… — беззлобно засмеялся Тай и свободной рукой потянул жену к диванчику, — ты сегодня от счастья стала недогадливой. Ну как заводят детей?

— Так то же дети, а не сестра… — усаживаясь рядом с ним все медленнее спорила Лиарена, и вдруг полыхнула жарким румянцем, — ох, светлые боги!

— Вот именно, — счастливо засмеялся отшельник, — все сестры когда-то бывают детьми. Но это не единственная новость. Мы уговорили Невила перебраться в обитель, и ждали тебя, чтобы вместе открыть им путь.

— Ну, наконец-то, — обрадовалась дорина, — я давно ему намекала. Но он сразу переводит разговор на другое.

— Его можно понять… он очень боится, как-бы кто-то не попытался воспользоваться особыми уменьями его друзей. Или нечаянно не пробудил в них каких-либо темных качеств, ведь он продумывает каждое слово, которое им говорит. Поэтому совет обители решил к каждому из возрождённых прикрепить по одному воспитателю, который станет им вроде духовного наставника. Кроме них, никто не будет иметь права отвечать на вопросы и давать объяснения. И, разумеется, за всем будет следить сам Невил и совет обители.

— У Лиарены и так почти нет свободного времени, — тихо буркнул Тайдир, и жена с изумлением уставилась в его нахмурившееся лицо.

— А при чем тут я? И про какое время ты говоришь, твои тётушки мне теперь пальцем пошевельнуть не дают! Набросились на домашние заботы так, как будто не наработались там, в горах.

— Это дело сугубо добровольное, — сделав безучастное лицо, беззаботно пожала плечами Инрисса, но дорина этой небрежности не поверила.

— Мама… — запнулась она на миг, боясь нечаянным словом напомнить матери про проклятые пещеры, — я, наверное, и правда сегодня не очень сообразительна… но если совет решит дать мне в воспитанники одного из детей Миттена… извините, Невила, то никогда не откажусь от этой чести.

— Одну, — намекнул Экард, — Совет считает тебя самой подходящей воспитательницей для Марсии. Ей очень трудно осознавать себя будущей девушкой, да и немудрено. Столько лет находится в окружении мужчин. А ты терпелива и добра, и умеешь найти путь к самому чёрствому сердцу.

— Не перехвали, — засмеялась Лиарена и вопросительно взглянула на мужа, — ты же не будешь против?

— Как я могу быть против, если ты уже всё решила? — усмехнулся дорин, и тут же нежно чмокнул жену в носик, — не волнуйся. Но если ты будешь пропадать там целыми днями, то мы с Кариком будем приходить к вам в гости. Барент, по-моему, считает теперь себя моим домочадцем, поэтому с путником проблем не будет.

— Кем?! — изумилась дорина и весело расхохоталось, — как приятно знать, что в нашей семье не одна я такая недогадливая. Он уже считает себя твоим зятем, а ты и не заметил, какой красавицей стала твоя сестра!

— Но она же еще… — дорин смолк, озадаченно подсчитывая в уме, сколько лет малышке Анилии.

— Моя ровесница, — мягко улыбнулась ему Лиарена, — просто сразу была слишком худенькой и бледненькой. Но теперь она поправилась и расцвела… думаю, пора подумать о приданом.

— Я ему покажу приданое, коту этому, — рассердился вдруг Тайдир, — не дал девчонке оглядеться, налетел как вихрь!

— Не вздумай вмешиваться, — сразу посерьёзнела Инрисса, — сделаешь только хуже. Ты пока плохо знаешь характер Ани, а я жила рядом с ней десять лет. Она очень строгая девушка, и очень самостоятельная… родовые качества проявились со всей полнотой. А Бар ей сразу понравился, когда явился нас спасать. Она к нему никого не подпустила, сама выхаживала, когда серые притащили из колбы. Он ведь сопротивлялся несколько дней, не хотел отдавать свою силу.

— Вот как… — растерялся Тайдир, и, покосившись на любимую, невпопад брякнул, — значит, осталась Олирна без мужа-мага.

— Вот что значит дорин, — притворно запечалилась Лиарена, — всё лето мотается по соседним дорантам, решает дела совета и устраивает бывших узников, а о том, что творится в родном замке и не знает. Олирне теперь никакой маг не нужен… Ниверт от неё вторую луну не отходит. Сначала-то она не приняла его всерьёз… но он хитёр, окружил девушку небывалой заботой, цветы три раза в день носит. Думаю, у матушки уже сундуки с приданым у дверей стоят.

— А дорин Симорн не против?

— Конечно, нет. Батюшка никогда не пойдёт против воли дочери, тем более, Ниверт ему самому нравится. Ну, идём отправлять Невила?

— Подождите… я давно хотел спросить, пока мы все вместе, и нет никого чужих, как так получилось, что никто из магов, бывших узниками, не заметил исчезновения Ленты?

— Все очень просто, — усмехнулась Инрисса, — до нас с Вайзином там не было сильных магов, способных увидеть контур силы, а когда туда попали мы — уже не было самой ленты, а капсула Миттена тянула силы из защитного кокона. Вот его мы ощущали, когда начинал пополняться резерв, но рассмотреть подробно не успевали, серые сливали силу. Жанор не так много понимал в магических тонкостях, Невил старался не давать ему ни крохи лишних знаний, зато точно знал, на что способны маги, набравшие полный резерв.

— Не будем о грустном, — заметив, как нахмурилась жена, прекратил разговор Экард, — тебе нельзя волноваться. Идем… нас ждут друзья.

КОНЕЦ.


home | my bookshelf | | Магиня (СИ) |     цвет текста   цвет фона