Book: Аукцион страсти



Аукцион страсти

Рейчел Бейли

Аукцион страсти

Bidding on Her Boss

Copyright © 2015, Rachel Robinson


© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Дилану Хоуку случалось совершать поступки, о которых он впоследствии жалел. Однако на этот раз он побил все рекорды.

Вспыхнул прожектор. Дилан улыбнулся, как того требовали обстоятельства, и поклонился, прежде чем подняться по ступенькам на сцену. В ушах зазвучали аплодисменты и одобрительные возгласы, скорее всего, кто-то из членов семьи решил его поддержать.

– И наш следующий лот – Дилан Хоук, – объявила в микрофон ведущая. – Стартовая цена двести долларов.

Дилан затаил дыхание. Ну, началось. За него уже предлагают стартовую цену. Весело, ничего не скажешь.

А все младший брат Лиам, это его вина. Это же надо умудриться – влюбиться в принцессу Ларсланда, теперь, конечно, внимание средств массовой информации приковано к счастливой паре и, как следствие, ко всем ее ближайшим родственникам. Имя Дилана не сходило со страниц таблоидов, и он всерьез опасался, как бы его репутация отъявленного сердцееда не повредила имиджу особы королевских кровей. Правда, не тут-то было! Эта хитроумная женщина сумела обратить даже такое, казалось бы, малоприятное обстоятельство себе на пользу. Раз уж он умеет привлекать женщин, нельзя не воспользоваться ситуацией и не извлечь из нее максимум выгоды. Таким образом, благодаря принцессе Дилан здесь.

– Что мы знаем о Дилане Хоуке? – продолжала ведущая, актриса из популярного телесериала. – Дилан Хоук – знаменитый флорист и руководитель цветочного бизнеса, поэтому знает толк в романтике.

Ну, предположим. Хотя какое отношение к романтике имеет это дикое мероприятие? Почему он должен продаваться как товар? А вдруг аукцион выиграет какая-нибудь малоприятная особа? Что тогда? Страдать во благо королевской семьи?

Белые таблички с черными номерами взмыли вверх, толпа возбужденно загудела. Ослепительный свет прожектора мешал Дилану как следует разглядеть происходящее, но зал явно был полон, официанты только и делали, что носились туда-сюда с коктейлями для гостей. Кошмар. Устроили шумиху. Конечно, Дилан любил находиться в центре внимания, но при этом никогда за дешевой популярностью не гонялся. Очевидно, момент настал.

– Двести пятьдесят, – объявила ведущая. – Триста.

Несмотря на полный зал и яркий свет, Дилану все же удалось разглядеть в толпе брата. Лиам сидел рядом со своей невестой, для близких людей – Дженной, а для всех остальных – Дженсиной, принцессой Ларсланда. Дженна, тоже заметив Дилана, подняла большие пальцы вверх. Сегодня Дилан, как никогда, нуждался в поддержке родных. Естественно, не для собственного удовольствия он выдвинул на аукционе свою кандидатуру. Ему требовалась крупная сумма, поскольку речь зашла об открытии нового благотворительного фонда, фонда братьев Хоуков, с помощью которого Дженна рассчитывала помогать бесприютным детям Луизианы. После свадьбы они с Лиамом намеревались жить попеременно то на родине Дженны, то в Луизиане, и благодаря личным качествам будущей жены Лиама, воспитанной по-королевски, проект должен был иметь грандиозный успех, а поскольку ему требовались большие деньги, Дженна не упускала ни малейшей возможности их заработать. Ясное дело, женщина, способная отправить будущего родственника на аукцион холостяков, своего не упустит. Амбициозная принцесса, целиком и полностью поглощенная проектом, была полна самых радужных надежд.

Дилан верил и в идею, и в Дженну, поэтому ни о чем не беспокоился. Единственной его заботой было вложить в проект как можно больше средств. Он совсем не против, хотя и предпочел бы сделать это как-нибудь по-другому. Почему нельзя, к примеру, выписать чек? Так ведь нет же! Нужно непременно выставить себя публике на посмешище!

Дилану совершенно не хотелось заниматься подобными вещами, но без этого нечего и думать о восстановлении репутации. Потому оставалось только стоять на сцене перед толпой зрителей, глупо улыбаться, продавая себя.

– Пятьсот пятьдесят. – Ведущая указала в сторону рыжеволосой девушки, сидевшей неподалеку от сцены с номером «Шестьдесят три» на табличке.

Дилан подмигнул шестьдесят третьей, а потом перевел взгляд на ее соседку, блондинку.

– Шестьсот.

Он прищурился. Свет слепил глаза, никак не удавалось лучше рассмотреть блондинку, которая совершенно точно ему кого-то напоминала. Внезапно он понял – кого, и у него сжалось сердце. Да это же Бриттани Оливер, ведущая прогноза погоды. Только ее здесь и не хватало!

Ну в чем он виноват? Подумаешь, короткий роман двухлетней давности, к которому Дилан вскоре потерял всякий интерес. В отличие от Бриттани, имеющей иное мнение по поводу их отношений. Узнав, что хваткая блондинка уже планирует создать семью и завести детей, он не раздумывая порвал с ней.

Сглотнув, Дилан взмолился про себя, чтобы кто-нибудь предложил более выгодную цену. Ну, вот хотя бы эта хорошенькая шатенка под номером шестьдесят три.

Убрав руку в карман, он широко улыбнулся публике. Эффект этой улыбки Дилан хорошо изучил. Ему еще не было и четырнадцати, когда он понял, как она действует на женщин, и с тех пор он не упускал ни единой возможности произвести впечатление на прекрасный пол. Вот и сейчас был вознагражден за эту лучезарную улыбку. Загорелая темноволосая красавица подняла руку с табличкой, и Дилан совершенно перестал стесняться. «В конце концов, – подумал он, – стоять на сцене не так уж и плохо».

– Шестьсот пятьдесят, – продолжала ведущая. – Семьсот. Семьсот пятьдесят.

Он знал, как важен для Дженны успех этого мероприятия, поэтому, вынув из петлицы розовый бутон, бросил его в толпу. Жест, конечно, дешевый, но на сентиментальных барышень подействовал как выстрел из стартового пистолета. Вся женская аудитория чрезвычайно взволновалась, и ставки в мгновение ока взлетели до двух тысяч.

Пересилив себя, Дилан взглянул на Бриттани. Впрочем, он не сомневался в том, что она продолжит торговаться. И уж конечно, если никто не перекупит, пощады от нее не жди. Когда оставил женщину без объяснения причин, ни на что хорошее не рассчитывай. Или нос откусит, или мозг вынесет. В любом случае вечер получится не из приятных. Но, впрочем, план действий в критической ситуации у него был. Он подаст сигнал Дженне, и принцесса предложит такую цену, что Бриттани окажется в пролете. Конечно, это совершенно невыгодно, но что делать? Потом он возместит все расходы. Как-нибудь. Когда-нибудь.

– Три тысячи четыреста.

Рыженькая. Дилан присмотрелся к ней внимательнее. Высокий хвост огненных волос, темные глаза, зрачки расширены от волнения, закушенная нижняя губа. Небесно-голубой топ на бретельках ей очень к лицу. Она прекрасна. Более того, что уж там скрывать, она восхитительна! Снова спрятав руку в карман, он с надеждой скрестил пальцы. На счастье. Пусть она победит! Он подарит ей незабываемое свидание. Ужин в шикарном ресторане, прогулку под луной, может быть, поход в театр.

– Четыре тысячи шестьсот.

После этого толпа как-то притихла. Никто не решался предложить больше. Дилан продолжал широко улыбаться, в глубине души весьма разочарованный. Он, конечно, надеялся на более внушительную сумму и расстроился не только как бизнесмен, но и как мужчина, хорошо знающий цену собственной привлекательности. И уж точно она превышала несчастные четыре тысячи шестьсот. Однако дамы по неизвестным причинам были иного мнения. Надо что-то делать. Надо что-то делать!

– Три свидания, – предложил Дилан, немного поразмыслив. Он вполне способен пережить такое. При условии, конечно, если выиграет не Бриттани.

Ведущая удивленно подняла брови, но быстро сориентировалась и объявила в микрофон:

– Мне только что поступила новая информация. Предмет торга – не одно свидание, а три.

Толпа взревела, и таблички взметнулись вверх одна за другой. Дилан совершенно сбился и не мог разобрать в общем гуле, кто и какую сумму предлагает. Наконец ведущая объявила:

– Восемь тысяч двести долларов. Продано!

Сумма, что и говорить, порадовала. А порадует ли победительница? Дилан представил себе три кошмарных вечера в компании экс-пассии. Утешало только одно – мысль о несчастных детях, ради которых он пошел на подобные жертвы.

– Номер шестьдесят третий.

Не может быть! Кажется, это не Бриттани. Ну и замечательно!

– Номер шестьдесят третий, вы можете встретиться с мистером Хоуком у сцены и обо всем договориться. А наш следующий кандидат – звезда спорта – в комментариях не нуждается.

Тут Дилан вспомнил. Этот номер принадлежит рыжеволосой красотке. Нечего сказать, амбициозная девушка! Несмотря на серьезный вклад, все-таки выиграла торги. Он широко улыбнулся, на этот раз совершенно искренне.

Что ж, заниматься благотворительностью – далеко не такое неблагодарное занятие, как он полагал прежде.

Фейт Кроуфорд поправила прическу и голубой топ, грациозной походкой направилась к столикам, возле которых ожидал Дилан. От волнения у нее дрожали колени, но она пересилила себя и протянула руку, представляясь:

– Привет! Я Фейт.

Он взял ее руку и, вместо того чтобы пожать, коснулся губами тонких пальцев.

– Я – Дилан, и очень благодарен тебе за щедрое пожертвование в фонд Хоуков.

Он улыбнулся, и Фейт почувствовала, как тает от его улыбки. Ну и что? Подумаешь, профессиональный сердцеед! Все эти приемы, отработанные на бесчисленном множестве женщин, доведены до автоматизма. Ее мозг прекрасно это осознавал. А вот тело? М-да! Заглянув в сверкающие зеленые глаза, она поняла: держать себя под контролем будет ох как нелегко.

Выпустив наконец ее руку, Дилан продолжал:

– У меня есть несколько идей насчет первого свидания. Допустим, можно…

– Но не нужно, – перебила Фейт. – Я знаю, куда хочу пойти.

Он удивленно поднял бровь:

– Что ж, будь по-твоему. Как прекрасно, когда женщина знает, чего хочет.

Разумеется, она знает. И хочет вовсе не Дилана Хоука, как бы впечатляюще он ни выглядел в элегантном смокинге. Не для этого и не в это она вкладывала все свои сбережения. Гораздо важнее карьера, будущее, которое она идеально распланировала.

Он достал из кармана смокинга ручку, прихватил с ближайшего столика салфетку:

– Диктуй адрес. Я заеду за тобой. Как насчет завтра?

Чем раньше, тем лучше.

– Завтра так завтра. Только заезжать за мной не надо. В семь часов я буду ждать у вашего магазина на Санта-Моника.

Он снова улыбнулся, и в этой улыбке Фейт заметила почти мальчишеское озорство. Это понравилось ей куда больше, чем профессиональное зубоскальство искушенного Казановы.

– Женщина-загадка, – задумчиво заметил он. – Очаровательно. Что ж, мисс Фейт Шестьдесят третья, увидимся в семь вечера у моего магазина на Санта-Моника.

– До встречи. – Она повернулась и вышла из зала, сопровождаемая множеством удивленных взглядов, в том числе и Дилана Хоука. Что ж, прекрасно. Он заинтересован, значит, она добилась своего. Теперь можно вернуться домой и сосредоточиться на работе, а не раздумывать о всевозможной чепухе вроде улыбок, свиданий и опытных сердцеедов.

Дилан остановил «порше» на маленькой парковке перед магазином на Санта-Моника. Крупная торговая сеть раскинулась от Сан-Франциско до Сан-Диего, поэтому у него не было времени проверять каждое звено этой цепи. Он не смог вспомнить, когда последний раз радовал своим появлением именно этот магазин. Впрочем, дела, судя по всему, шли неплохо, данные о продажах поступали в срок и беспокойства не вызывали.

Фейт уже ждала у парковки. Рыжие волосы, рассыпанные по плечам, мерцали в свете фонаря. Летнее платье на бретельках, открывавшее стройные ноги в изящных туфельках, пышно развевалось от ветра и очень шло ей. Нежная даже на вид кожа золотилась от веснушек на плечах и щеках. Он вышел из машины ей навстречу и почувствовал, как участился пульс.

Что он знает об этой женщине? Она предпочитает одежду на бретельках, у нее роскошные волосы и жизнь, судя по всему, тоже весьма роскошная, – коль скоро может позволить себе потратить бешеные деньги на благотворительность. А еще форма губ. Заставляет его сердце биться чаще. Но этой информации явно недостаточно, ему до смерти хочется узнать что-нибудь еще.

– Добрый вечер, Фейт. – Он открыл дверцу автомобиля.

Она не приблизилась ни на шаг, так и стояла у магазина, прекрасная и загадочная.

– Машина нам не понадобится, – заявила она.

Он осмотрелся в поисках еще какого-нибудь транспортного средства, но парковка пустовала.

– У тебя при себе ковер-самолет? – шутливо предположил Дилан.

– Он тоже ни к чему. Мы уже на месте.

Порывшись в сумочке, она извлекла на свет божий целую связку ключей всех форм и размеров, сплетенных веревками. Пока он в изумлении взирал на всю эту картину, девушка нашла нужный ключ, вставила в замочную скважину и, мгновенно отключив сигнализацию, наконец повернулась:

– Добро пожаловать.

Недоумевающий Дилан мог предположить только одно. Вот сейчас из-за двери выскочит какой-нибудь ее брат с бешеным криком: «Ага, попался!» Однако Фейт просто включила свет. Выяснилось, что в помещении больше никого нет. Пожав плечами, он вошел следом за ней и закрыл дверь. Интересно, что она задумала? Правда, страха он не испытывал, только любопытство. Все лучше банального свидания. Новая знакомая ему понравилась, почему-то он был рад принять участие в любой задуманной ею авантюре.

– Кто ты такая, Фейт Шестьдесят третья? – спросил он, облокотившись на прилавок и любуясь ее стройными ногами.

Она наконец удостоила его взглядом теплых карих глаз. Ее щеки чуть зарделись.

– Меня зовут Фейт Кроуфорд, я работаю в этом самом магазине.

Фейт Кроуфорд? Вроде бы знакомое имя, но, по большому счету, Дилану мало о чем говорило. Не может же он знать весь персонал крупной сети цветочных магазинов поименно!

– Кажется, этим магазином управляет Мэри О’Доннелл? – предположил он.

– Совершенно верно. Моя начальница. – Фейт не обернулась, зажигая свет на складе.

Ситуация становилась все более неоднозначной. Дилан недоуменно потер виски. Зачем подчиненной выкладывать огромную сумму на три свидания с начальником всего предприятия? Вдруг эта хитрая девица хочет сделать карьеру через постель? Не на того напала, детка! Как бы она ни была привлекательна, ничего не получится. Дилан Хоук никому не позволял нарушать корпоративную политику компании. И уж тем более самому себе.

Он вздохнул и еще раз пристально посмотрел на девушку. Восхитительна, что и говорить. Стройная, изящная, очаровательная. Но он устоит.

– И как давно ты здесь работаешь?

Фейт повернулась к нему. Стоя на ступеньке, она могла смотреть на него сверху вниз.

– Полгода, мистер Хоук.

– Тогда ты должна понимать, у нас нет места панибратским отношениям с подчиненными. Близкое знакомство с начальством никак не скажется на твоем служебном положении.

Она даже не удивилась.

– Я знаю.

– Однако, – он придвинулся чуть ближе и вдохнул запах изысканных духов, – все равно потратила огромные деньги на три свидания со мной.

Она чуть нахмурила брови.

– Никто не говорит о свиданиях в общепринятом смысле слова.

Дилан не знал, что ответить. Суть происходящего ускользала, и он никак не мог ее уловить.

– Тогда чего ты от меня хочешь? – Он постарался вложить в тон как можно больше мягкости.

Вынув из сумки заколку в алых маках, она откинула волосы назад.

– Хочу, чтобы вы провели этот вечер здесь, со мной.

– И что я должен делать, интересно?

Закалывая непослушные огненные кудри, она ответила:

– Смотреть.

Он изумленно поднял брови:

– Я же сказал – никакого панибратства. И уж тем более никакого вуайеризма.

Фейт закатила глаза. Такое предположение, судя по всему, очень далеко от ее намерений.

– Я всего лишь намереваюсь собрать букет, а не что-то неприличное.

Очень странно. Какой в этом интерес? Но, с другой стороны, он совсем не против понаблюдать, как она работает. Ее тонкие пальцы выглядят сильными и одновременно нежными. Что, если бы они, коснувшись его щеки, скользнули ниже и… Ох, даже кровь закипела! Не хватало только подобных мыслей! В компании Хоука нет места панибратским отношениям с подчиненными, сам только что сказал.

Хотя, конечно, ситуация складывалась необычная. Фейт в свете фонарей, в развевающемся по ветру платье выглядела необыкновенно романтично. Однако не стоит допускать неподобающие фантазии.

Он провел рукой по щеке:

– Подожди, я никак не могу понять. Ты платишь огромную для тебя сумму, как мне известно, твою зарплату, на то, чтобы я сидел и смотрел, как ты работаешь.

Она широко улыбнулась:

– Все верно.

– Я что-то упустил? – Теперь он смотрел на нее в упор. С каждой минутой она удивляла его все больше.

Открыв дверцу холодильника, Фейт достала пачки пионов, лилий и магнолий.

– У вас когда-нибудь была мечта, мистер Хоук? Такая, чтобы при одной только мысли о ней хотелось улыбаться от счастья?



Дилан задумался. Мечты, связанные с карьерой и цветочным бизнесом Хоуков? Этими мечтами он всегда делился с семьей, и улыбок они уж точно не вызывали. Так, не мечты, а планы. А нечто иное? Вряд ли.

– Конечно, – соврал он, даже самому себе показавшись неубедительным.

Мельком взглянув на него, она принялась очищать стебли от листьев.

– Тогда вы меня поймете.

Он окинул ее взглядом и снова почувствовал, как закипает кровь.

– А какая у тебя мечта, Фейт?

Она загадочно улыбнулась:

– У меня их много. К одной из них я двигаюсь прямо сейчас.

Они встретились глазами, и Дилан понял, что мог бы смотреть на нее не отрываясь весь вечер. Ее зрачки расширились, дыхание сделалось неровным и частым. Она тоже ощущала силу притяжения между ними. Дилан подавил восхищенный стон. Пламя пробежало по венам. Однако смотреть на нее слишком опасно. Тяжело вздохнув, он отвел взгляд.

– Расскажи мне о ней, – попросил он, достаточно успокоившись, чтобы снова повернуться в ее сторону.

Помолчав немного, Фейт наконец ответила:

– Открыть каталог Хоука и увидеть собственный букет на главной странице.

Так, значит, все дело в каталоге? Он уселся на скамейку напротив той, где расположилась Фейт с цветами, скрестил ноги.

– Вообще-то, чтобы попасть на главную страницу, существует определенный порядок действия.

– Это я знаю, – отмахнулась Фейт и сняла с полки белый поднос. – Каждый флорист, желающий быть представленным в каталоге Хоука, должен отправить оригинальный дизайн букета своему непосредственному начальству, сопроводив стандартной заявкой участника. Если непосредственное начальство одобрит дизайн, его отправят на рассмотрение в главный офис, после чего он получит возможность быть опубликованным в каталоге.

Дилан улыбнулся. Она повторила весь порядок действий слово в слово.

– И все это не стоит ни цента, – добавил он. – Так почему ты не пошла проторенным путем?

– Я пыталась, – вздохнула она, расправляя лепестки магнолий. – Раз двадцать, по крайней мере. Когда же мое, как вы выражаетесь, непосредственное начальство забраковало двадцать первый букет, я подумала, может быть, на меня правила не распространяются?

Он вспомнил Мэри О’Доннелл, непосредственную начальницу Фейт. Жеманство и притворная ласковость этой женщины раздражали, но Дилан знал: благодаря ей весь персонал ходит по струнке. Чего же еще желать? Строгая руководительница, почтительная подчиненная. Мало кто мог совместить в себе два этих качества, поэтому Мэри как сотрудница вполне его устраивала. Но если она не дает молодым талантам возможности пробиться наверх, ситуация в корне меняется. Интересно, чем вызван такой подход?

– Ты, может быть, хочешь подать жалобу на непосредственное начальство? – спросил он.

Фейт покачала головой и, оторвавшись от букетов, заглянула ему в глаза.

– Поверьте, мистер Хоук, я хороший флорист. Всегда в точности выполняю заказы, и начальство довольно моей работой. Я стараюсь учитывать все пожелания клиентов, есть люди, которые знают меня в лицо и поручают заказы именно мне. Более того, я сама собой горжусь, а это уже кое-что. Так почему бы не дать мне маленькую возможность и опубликовать всего лишь один дизайн, чтобы я могла двигаться дальше?

Дилан понимал, как ему повезло. Родившись в семье бизнесменов, он с детства был обречен на успех, и любое его начинание тут же поощрялось и инвестировалось. Он представил себя на месте Фейт – рядового клерка огромной корпорации, голос которого не слышен в толпе. Он понаблюдал, как она формирует пену, укладывает цветы, и внезапно понял, что не прочь смотреть на это целый вечер.

– И ты решила рискнуть, – заключил он, уже не пытаясь скрыть восхищения в голосе.

– Я увидела вас в списке участников аукциона, мистер Хоук, и поняла: вот он, мой шанс. А вы верите в судьбу? – Взгляд карих глаз из-под пушистых ресниц был серьезен.

– Не помню, чтобы меня особенно интересовала вся эта мистика. – В данный момент его гораздо больше интересовала ее тонкая хрупкая шея и бледные веснушки на щеках.

– А я верю. И как раз подумала о том, как хорошо было бы мне поговорить лично с директором корпорации! И в ту же самую минуту увидела в окно плакат с аукциона. Вот в это самое окно. – Она провела языком по губам. – Вам не кажется, что такой знак нельзя было оставлять без внимания?

Вряд ли розовый язык, облизнувший пухлые губы, означал, что ему следует немедленно ее поцеловать. Поэтому он постарался не придавать этому большого значения, взял себя в руки и пробормотал:

– Кажется.

– Ну вот. Я вложила все свои средства, отправилась на аукцион, и вот мы здесь. – Она красноречиво обвела рукой помещение, затем взяла связку резинок и продолжила заниматься цветами.

Дилан призадумался. Ситуация казалась ему подозрительной. Если она потратила огромную сумму и ввязалась в подобную авантюру, что она скажет, если он не вдохновится дизайном букета?

– Ответь мне, Фейт, – он старался говорить как можно мягче, – что будет, если после всех затрат и усилий мне все-таки не понравится твой букет?

Она снова подняла на него темно-карие глаза. Их взгляд был серьезен, она понимала – все это не игра.

– Тогда сделаю еще один. И так до тех пор, пока не получится. У нас же три свидания, верно?

Дилан кивнул. Уверенности в себе и упорства ей не занимать. Она готова работать над собой и добиваться поставленной цели. Такой подход ему нравился. Вообще, ему много что нравилось в Фейт Кроуфорд: и движения тонких ловких пальцев, и пухлые чувственные губы, не нравилось только быть ее начальником.

В ней столько энергии, столько движения, столько страсти. Ах, если бы она оказалась в его объятиях! Он знал наверняка, ее поцелуи полны огня, и если бы… Сдержав стон, Дилан сосредоточился на работе Фейт.

Быстрые умелые руки словно танцевали над цветами. Он часто наблюдал за работой своего персонала, но никогда прежде не видел такого изящества, такой ловкости и вместе с тем отточенности каждого движения. Он не мог не вспомнить: когда его семья только начала заниматься продажей цветов, им было нелегко найти хорошего флориста.

Сейчас, конечно, все по-другому. Лучшие специалисты в этой области готовы бороться за место в корпорации Хоуков. Но Дилан понимал – одной тренировки мало. Должно быть еще что-то. Особый талант, врожденное дарование. И этим, несомненно, обладала Фейт. Уже сейчас он мог сказать – она не просто флорист, а флорист от Бога. Мастер своего дела. И станут ли ее шедевры известны всему миру, зависит в том числе от него.

Хотя одно от него точно не зависело. Как ни старался, он не мог отвести от нее взгляд. Фейт Кроуфорд добилась своего.

Вставив в букет очередной пион, Фейт почувствовала, как по коже пробежала дрожь, и поняла: Дилан снова смотрит на нее. Ничего удивительного в его взглядах не было, она и предполагала, что он весь вечер будет на нее смотреть. Но что-то подсказывало, букет интересует его в последнюю очередь.

Зачем так пожирать глазами ее губы? От одного воспоминания об этом Фейт бросило в жар. Ни один мужчина, кажется, не прожигал ее таким страстным взглядом. Тем более мужчина, вызывавший в ней ответную реакцию. Что уж тут скрывать? Ее потянуло к Дилану Хоуку как магнитом, едва только он вышел из сногсшибательного автомобиля.

И этот человек – глава огромной корпорации? Да уж, судьба порой жестока. Лучше не обращать внимания на сексуальное притяжение, которое с каждой секундой становилось все сильнее, и сосредоточиться на цветах. Как бы ее ни била дрожь, работа продвигалась неплохо. Ну, или всего лишь неплохо.

Достоин ли этот букет появиться на обложке каталога Хоуков? Осталось совсем немного, всего лишь пара штрихов, и он готов. Она покрутила его в руках, оборвала лишние листья. Ей он казался гармоничным и в то же время оригинальным, ярким. А вдруг Дилан Хоук с ней не согласится? Она вспомнила упреки Мэри. Та почему-то в упор не замечала талантов Фейт. А если и нет никаких талантов? Дрожь перешла в нервную. От этого букета зависит все ее будущее.

Она коснулась свежего зеленого листа. Букет готов. Ну, и чего она ждет? Сейчас все станет известно.

– Готово?

Услышав его голос над самым ухом, Фейт вздрогнула, обернулась и увидела Дилана Хоука совсем рядом. Она попыталась встать и чуть не споткнулась обо что-то. Но его рука, накрыв ее локоть, удержала девушку от падения. Бессильная, она снова опустилась на скамейку и закрыла глаза, а когда открыла вновь, увидела Дилана, совершенно не похожего на человека с плаката. Совсем близко. Слишком близко.

Ей кружил голову его запах – влекущий, пьянящий, таинственный. Она скорее предположила бы, что Дилан пользуется парфюмом раскрученной торговой марки и пахнет чем-то знакомым, предсказуемым. Но это был запах неведомых трав – земной, грубоватый и соблазнительный. Она дрожала как в лихорадке. Дыхание перехватило.

Фейт ощущала жар его тела. Его зрачки расширились, взгляд потемнел. Весь мир словно отлетел на несколько миллионов световых лет, и остался лишь его страстный взгляд и запах. Она видела и чувствовала только Дилана. Больше никого и ничего не существовало.

Нужно отодвинуться, не поддаваться искушению. Но оно такое сильное, сокрушительное! Она чувствовала биение сердца где-то в горле и знала, что он сейчас испытывает то же самое. Это читалось в его глазах.

– Фейт, – прошептал он низким хриплым голосом.

Ее имя в его устах стало прекраснее, значительнее. Она чуть прикрыла глаза. Он придвинулся ближе. Уже не в силах устоять, она коснулась пальцами его груди, широкой и теплой, почувствовала, как от ее легких прикосновений горит его кожа.

– Пожалуйста, – только смогла прошептать она, и в следующую же секунду он накрыл ее губы своими. Последняя здравая мысль вспыхнула и погасла в голове Фейт. Она притянула его к себе.

Он тихо застонал, когда она раскрыла губы, и сжал ее в объятиях. Язык скользнул ей в рот, и она поняла, что хочет быть ближе. Гораздо ближе.

Все пропало.

Глава 2

Дилан разжал объятия.

Привычная картина мира понемногу начала возвращаться. Первая мысль Фейт была ясной и радостной. Она никогда в жизни не испытывала ничего подобного. А что, если придвинуться чуть ближе. Можно ведь испытать еще раз.

Нет.

Нельзя.

Следующая мысль испугала. Сердце упало, ноги сделались ватными.

Она только что целовалась с начальником!

Нет, не так. С начальником целой корпорации, на которую работает!

Целовала человека, управляющего сетью цветочных магазинов Хоука! Или это он ее целовал? Деталей происходящего Фейт уже не помнила. Но, как бы ни было, она впилась ему в губы с такой страстью, будто только и ждала, пока тот, от которого зависит ее будущее, придвинется чуть ближе. Будто целоваться с ним сейчас подразумевалось само собой. Будто это благополучно скажется на ее карьерной перспективе. Если разрушила ее вконец, она себя никогда не простит.

– Фейт, – начал он, немного придя в себя, – прости меня. Я вышел из-под контроля.

– Я тоже, – выдохнула она. Нужно быть честной до конца.

– Но я твой начальник. – Он вздрогнул, словно от боли. – Я виноват в том, что переступил черту. Ты должна работать в комфортных условиях, и никто не имеет права посягать на твою личную свободу. Я осознаю это и прошу прощения.

– Я не считаю это посягательством на личную свободу. – Фейт смущенно улыбнулась и опустила глаза. Комфортными условиями такое тоже трудно назвать. Сейчас ей и впрямь весьма и весьма не по себе. Но чтобы Дилан не мучился напрасным раскаянием, она решила во всем сознаться:

– Если уж совсем честно, я сама хотела вас поцеловать.

– Сейчас? – удивился он.

– Нет, потом когда-нибудь, – соврала она. Разумеется, сейчас ей этого хотелось едва ли не больше всего на свете. Всего лишь едва ли. Опубликовать букет в каталоге Хоуков хотелось гораздо больше.

Он облегченно вздохнул.

– Это радует, хотя и не сильно. Нетактично с моей стороны целоваться с тобой в то время, когда я нужен тебе совсем для других целей. Я тебе обещаю, такое больше не повторится.

Очень интересно! Что он имеет в виду? Как-то не очень похоже на флирт. Вдруг такого и впрямь больше не повторится? Стоп. Почему эта простая и абсолютно правильная мысль ее разочаровала? Наоборот, надо радоваться, что Дилан Хоук отнесся к ней с пониманием.

Она вздохнула и подняла на него глаза.

– Любовники приходят и уходят, мистер Хоук. Для меня гораздо важнее человек, способный поддержать мои начинания. Не сочтите за оскорбление, но как профессионал вы интересуете меня больше, чем как мужчина.

– Понимаю, – он самокритично улыбнулся, – поэтому лучше мне и впрямь перейти к букету.

Фейт поднялась и отошла в сторону – пусть не отвлекается. Она все сделала безупречно, и в целом, и относительно букета. Конечно, в последний момент безукоризненный план дал сбой. Однако лучше об этом не вспоминать. Сейчас решающий момент. Ради него она вложила все свои деньги, ради него пришла на аукцион. Все, что осталось теперь, – стоять, скрестив на груди руки, ждать и надеяться, что поцелуй не скажется на решении Дилана. А если и скажется, то наилучшим образом.

Дилан, сунув руки в карманы, внимательно рассматривал композицию. Затем встал, отошел чуть в сторону, снова приблизился, склонился. В конце концов перевел взгляд на Фейт, посмотрел на нее без улыбки.

– Все плохо? – У нее упало сердце.

– Все не так уж плохо. – Он старался говорить как можно мягче. – Я не улыбаюсь, потому что мне и впрямь хотелось разместить твой букет в каталоге.

В уголках глаз Фейт показались слезы, но она ни в коем случае не позволила бы им скатиться по щекам.

– Но вы его не разместите, – предположила она.

– Мне очень жаль, Фейт. Особенно после… – Он указал на скамейку, где они целовались.

Она закусила губу. Как бы ей ни было плохо, не стоит показывать это Дилану Хоуку. Он ни в чем не виноват, поскольку просто выполняет свою работу.

– Не извиняйтесь. Если букет плохой – это мои проблемы, а не ваши.

– Он хороший, Фейт. Он действительно хороший. Хотя не слишком похож на композиции, уже размещенные в каталоге. Если мы хотим привлечь внимание заказчиков, нужно предложить нечто особенное, оригинальное, понимаешь? А твоя работа, пусть и очень красивая, но…

– Внимания не привлечет, – закончила она за него, прекрасно все осознав.

Он положил руку ей на плечо и ласково сказал:

– Я готов возместить тебе все расходы. Вложи деньги в нечто лучшее, чем встреча с директором корпорации.

Она выпрямила спину. Так просто сдаться? Ну уж нет! Она не собирается!

– Мне не нужны деньги. У меня осталось два свидания, и я постараюсь взять от них все.

Он думает – все так легко. Делать ей больше нечего, как отказываться от безупречного плана, который она претворяла в жизнь до той самой минуты, как стала с ним целоваться. Но такого, разумеется, она себе больше не позволит.

За два свидания можно добиться чего угодно, даже места в каталоге Хоука. И пусть не воображает, что Фейт Кроуфорд согласится на его условия. Она сама все продумала, сама и придет к цели. Никакой Дилан Хоук ей не указ. Она сумеет его впечатлить, и букет будет опубликован.

Он опустил глаза и тяжело вздохнул:

– Само собой, Фейт, я не могу силой заставить тебя взять деньги. Но если ты их примешь, мне станет гораздо легче.

– Возможно. – Она улыбнулась как можно дружелюбнее. – А мне гораздо сложнее.

– Можно, я скажу как есть?

Склонив голову, он запустил пальцы в волосы. Теперь перед ней стоял совершенно не тот человек, что красовался на плакате. Но и не руководитель огромной корпорации. И уж конечно, совершенно не тот, с которым она целовалась несколько минут назад. Этот показался настоящим.

Она кивнула:

– Да, конечно.

– Мне нужно восстановить репутацию.

Его губы изогнулись в озорной полуулыбке. Какой же он все-таки восхитительный!

– Родственник принцессы плейбоем быть не может?

– В общем, ты права.

– И чтобы продемонстрировать серьезное отношение к прекрасному полу, вы выставили свою кандидатуру на аукционе холостяков? Браво, мистер Хоук! Теперь-то уж точно никто не скажет, что вы плейбой. – Она уселась на скамейку рядом с ним, игривая и жизнерадостная. Приятно видеть маленькие слабости директора корпорации.

Он рассмеялся:

– Ну да, если так посмотреть на ситуацию, она покажется бредовой.

Фейт была заинтригована. Сколько же лиц у этого человека? Как же ей захотелось его понять.

– А вы как смотрите на ситуацию?

– Мы с братом и принцессой занимаемся благотворительностью. Аукцион – лишь первый шаг к тому, чтобы привлечь больше денег, которые будут пожертвованы в фонд помощи бесприютных детей Луизианы.

– Ага. То есть вы хотите из плейбоя превратиться в плейбоя-филантропа. Вот теперь поняла.

– Ну и отлично. Тогда ты поймешь, что меньше всего мне сейчас нужен скандал, вызванный романом с подчиненной.

Скандал? Роман? Она нахмурилась. За кого он ее принимает? Чем, по его мнению, она собирается заниматься?

– Мистер Хоук, я обещаю, последующие свидания будут не столь романтичны, чем это.



Он пожал плечами:

– Тем не менее репутацию все равно подорвут.

Это точно. Придется побороться за место в каталоге. Дилану Хоуку свидания повредят. Ну и что? В конце концов, какое ей дело до его репутации. Хотя и демонстрировать ему это ни в коем случае не стоит. Лучше поискать компромисс.

– А если никто не узнает? Можно же встречаться тайно.

– Лучше, чтобы все события освещались средствами массовой информации, – сказал он со вздохом. – Но дело даже не в этом.

– В том, что мы целовались? – спросила она тихо.

Он кивнул, не глядя ей в глаза.

– Ты же понимаешь, я вижу в тебе не только подчиненную. А ты во мне не только начальника.

– Никаких проблем не будет, – заверила она. – Обещаю держать себя в руках и не провоцировать.

Дилан Хоук не такой уж зануда, теперь она в этом уверена. Поколебавшись для приличия, он втянется и в эту авантюру.

Он молча принялся собирать оборванные листья и лепестки в мусорное ведро. Фейт терпеливо ждала.

– Похоже, ты выиграла, Фейт Шестьдесят третья, – сказал он наконец.

Она ухмыльнулась:

– Если бы я выиграла, мистер Хоук, мой букет красовался бы на главной странице каталога. А так я всего лишь перешла на новый уровень.

– И знаешь что? Не думал, что скажу это, но я с нетерпением жду следующего уровня.

Его озорной взгляд был одновременно горячим и проникновенным, но Фейт вовремя вспомнила о своем обещании видеть в нем только главу корпорации. Однако ее не отпускало ощущение, что это будет совсем нелегко.


Пару дней спустя Дилан вновь припарковался у магазина на Санта-Моника. Ничего предосудительного в этом не было, просто, будучи хорошим руководителем, он время от времени проверял, как идет работа. Приезжал рано утром, без предупреждения, внимательно все осматривал и делал выводы, что хорошо работает, а что нуждается в улучшении.

Но было еще кое-что, в чем он совершенно не собирался признаваться коллегам. Потому что не мог признаться в этом самому себе. Его мыслями завладела одна молодая сотрудница магазина на Санта-Моника.

Он и сам не знал, как это произошло. То ли виноват восхитительный поцелуй, который Дилан до сих пор не мог забыть, настолько страстным и чувственным тот оказался. То ли дело в непредсказуемом характере Фейт. Дилан даже приблизительно не мог представить, что она скажет или сделает в следующую секунду, подобное поведение интриговало. Удивительная девушка эта Фейт Шестьдесят третья.

Но конечно, все ужасно глупо. Она – подчиненная, он – руководитель. Остальное нужно немедленно выбросить из головы и заняться работой. Вот он и убедил себя, что едет в магазин с целью проверки, а не в надежде застать там Фейт. Самообман еще никогда никого не подводил.

К тому же Фейт – опять эта Фейт! – внушила ему подозрение, что дела в магазине идут далеко не так гладко, как хотелось бы. По всей вероятности, Мэри О’Доннелл не такой уж хороший руководитель. Во всяком случае, она не способствует продвижению молодых талантов, и нужно с ней это обсудить. Почему двадцать заявок Фейт на участие в конкурсе до него даже не дошли?

Да он и сам не ангел. Забраковал вчерашний букет. Но все-таки талант и творческий потенциал Фейт не укрылись от его внимания. Забота Мэри – всячески помогать юным флористам, развиваться, давать им советы, поддерживать их. Умный руководитель именно так и поступил бы. Но, как выяснилось, директора магазинов безразличны к своим подчиненным. Дилан решил бороться с таким равнодушием.

Долго искать Мэри О’Доннелл не пришлось. Как только он зашел в магазин и снял очки-авиаторы, она тут же вышла ему навстречу и приветливо замахала рукой.

– Мистер Хоук! – подобострастно пропела та. – Какая честь! Как я рада вас видеть! Так, Фейт, этот букет доделаешь ты. Мне нужно поговорить с мистером Хоуком.

Услышав его имя, Фейт вздрогнула. Подняла глаза и увидела фигуру Дилана в дверном проеме. От него не укрылся ни взгляд испуганного олененка, ни кончик розового языка, которым она обвела пересохшие губы. И на него тут же нахлынули непрошеные воспоминания и об этих губах, и о языке, и, чтобы не поддаваться им, он решил смотреть только на Мэри О’Доннелл.

– Я к вам ненадолго, – сказал он приветливо. – Просто хочу посмотреть, как идут дела. Продолжайте работать, я вас не побеспокою.

– Вы давно уже не заходили просто так, посреди дня. – Мэри О’Доннелл смерила его подозрительным взглядом. – Что-то случилось?

– Просто решил нанести вам визит. Я делал это и раньше, как положено, но в последнее время отчего-то расслабился. Вот и захотел наверстать упущенное.

– И наш магазин на очереди первый? – поинтересовалась она горделиво.

– Почему бы и нет? – Пусть считает комплиментом. В конце концов, у магазина Мэри есть свои заслуги. Например, хорошенькая сотрудница, которая не выходит у него из головы.

– Ну что ж, тогда позвольте представить вам нашу команду. – Сцапав запястье блондинки средних лет, Мэри вытолкнула ее на середину комнаты. – Это Кортни, наш ведущий флорист. Если вам нужен достойный букет, который не стыдно подарить кому угодно, Кортни всегда к вашим услугам.

– Рад познакомиться, Кортни. – Дилан пожал женщине руку, та широко и открыто улыбнулась.

– Я тоже рада познакомиться, мистер Хоук. Не возражаете, если я закончу букет? Курьер прибудет с минуты на минуту.

– Конечно.

И Кортни снова занялась букетом, довольно красивым. Сама женщина тоже ему понравилась, выглядела милой и дружелюбной.

– А вот еще один наш флорист – Фейт Кроуфорд. – Мэри указала на Фейт.

Интересно, знают ли эти женщины, что именно она выиграла аукцион? Во всяком случае, виду не подают. Может, и не знают? Фейт вряд ли выдала бы свой секрет, а последние вести с аукциона еще не получили широкой огласки. Кое-кто из руководителей фирмы присутствовал на торгах, чтобы поддержать Дилана. Но возможно, они не разглядели девушку как следует в ярком свете прожекторов.

Он снова посмотрел на нее. На ней был ярко-желтый передник с фирменным логотипом корпорации Хоуков поверх топа на бретельках. Ярко-рыжие кудри забраны наверх и заколоты, чтобы не мешали во время работы. Она подняла глаза на Мэри, затем перевела взгляд на Хоука. Ему стало не по себе, как-никак скоро новости станут всем известны. Сейчас же он стоит здесь как ни в чем не бывало, делая вид, что совершенно незнаком с молодой сотрудницей. Ну и ладно. Пусть правда обнаружится как можно позже. Пока можно, он постарается не доставлять Фейт никаких неудобств.

– Мы с мисс Кроуфорд уже встречались, – сказал он наконец. Какой-никакой, а все-таки компромисс.

Мэри О’Доннелл снова смерила его подозрительным взглядом, поэтому он решил пресечь неприятный разговор в зародыше:

– А стажеры у вас есть?

– Да, Шэрон. Но по понедельникам она приходит после обеда.

Он кивнул и снял куртку. Вместо делового костюма, в котором обычно ходил на работу, сегодня он решил надеть рубашку поло и брюки, возможно чтобы казаться ближе к персоналу.

– Пока ее нет, приходится самой отвечать на звонки. Рук не хватает, мистер Хоук.

Он снова взглянул на Фейт и поймал ее взгляд. Рук не хватает. Да, ему не хватало этих рук, легких и нежных. Он вспомнил, как они касались его кожи.

Фейт зарделась, и он понял – ее захлестнули те же воспоминания. Он вздохнул и отвел глаза. Если не прекратит постоянно воскрешать в памяти миг, когда целовался со своей подчиненной, дела пойдут гораздо хуже.

Вот уже два часа Дилан находился в магазине Мэри О’Доннелл, красивый и стильный, словно только что сошедший с обложки модного мужского журнала. Вот уже два часа Фейт пыталась сделать вид, что никакого Дилана здесь нет, а если и есть, ее это совершенно не касается.

Но стоило ему пройти мимо, или передать ей какую-нибудь важную бумагу, или просто посмотреть в ее направлении, как ее моментально бросало в жар при воспоминании о том, как вчера они находились в этом самом помещении. Совсем одни. Совсем близко.

И те же самые воспоминания она читала в его глазах.

Но нельзя поддаваться искушению. Ее цель – впечатлить Хоука-бизнесмена, а не Хоука-сердцееда. Мужчины приходят и уходят. Мужчин, способствующих карьере, встретить гораздо труднее. Ей повезло. И упустить такой шанс недопустимо. Верх глупости.

То и дело ей приходилось принимать новые заказы, отвечать на звонки и письма, и это было хорошо, поскольку до сих пор не пришлось говорить с Диланом, то есть мистером Хоуком. Кто знает, что бы она ему сказала? Он общался с Кортни, расспрашивал о работе. Судя по всему, собирался расспросить каждого члена команды по отдельности.

Позвонили в дверь. Фейт улыбнулась при виде любимого заказчика.

– Привет, Том. – Она открыла дверцу холодильника. – Как прошли выходные?

– Незаметно, – ответил он печально. – А твои?

Она снова взглянула на Дилана. Солнце играло в его темно-каштановых волосах, он по-прежнему был без куртки. Его грудь вздымалась и опускалась, словно было тяжело дышать.

– Весьма необычно, – таинственно отозвалась Фейт.

– Звучит загадочно. – Том рассмеялся.

– Моя жизнь полна сюрпризов. – Она вынула из холодильника что-то завернутое в фольгу. – Смотри, что нашла в супермаркете! Свежая мята и яблоки-ранетки. Как думаешь, Эмми понравится?

– Она придет в восторг! Как на прошлой неделе, когда ты придумала букет из маргариток и розмарина.

Краем глаза она заметила, как Дилан закончил разговор с Кортни и теперь идет к ним. И точно, секунду спустя он уже улыбался Тому:

– Привет. Я – Дилан Хоук, директор корпорации.

– Ух ты, большой босс! – Том подмигнул Фейт. – Рад познакомиться.

Дилан повернулся к ней:

– Ты сама придумала добавить в букет мяту и яблоки-ранетки?

Его голос был мягким и ласковым. Почему же она вздрогнула, как от электрического разряда?

– Интересная мысль. Обсудим?

У Фейт сжалось сердце. Разве не этого она хотела? Почему же в таком случае ее смущает внимание начальника? Почему голова идет кругом, а в глазах темнеет? И как, скажите на милость, она собирается работать при таком положении дел?

И потом, что значит интересная мысль? Какому нормальному человеку придет в голову мысль составлять букеты из пищевых продуктов? Наверняка он счел ее сумасшедшей. Ну и все, конец карьере.

– Том приходит по понедельникам заказать букет для жены, – объяснила она, не глядя на Дилана и продолжая работать. – Эмми ничего не видит, поэтому я придумываю для нее особенные букеты, чтобы она могла насладиться формой и запахом. По понедельникам я встаю рано утром и еду на цветочный рынок за вдохновением. Иногда встречаются действительно необычные сочетания. Кое-что беру на заметку, а кое-что добавляю от себя. Для Эмми я выбираю что-нибудь ароматное (она указала на мяту) и ощутимое (коснулась яблок), добавляю в обычный букет, и готово.

Дилан поднял бровь. Фейт ждала, что он скажет. Мэри О’Доннелл такой подход совсем не радовал. Она всякий раз корчила гримаску при виде букетов Фейт, называла их глупыми выходками и, конечно, не считала нужным оплачивать необычные ингредиенты. Но Том обращался только к ней, и это радовало, заставляло чувствовать себя значимой и нужной. Много ли в мире таких мужчин, как он, готовых радовать своих возлюбленных удивительными подарками, лишь бы только увидеть счастливую улыбку на дорогом лице?

Дилан Хоук, скорее всего, придерживается иного мнения. Что ж, ведь она не предлагает разместить в каталоге букет для Эмми! Она протянула ему веточку мяты:

– Все хорошо, мистер Хоук?

– Просто прекрасно. – Он поднес веточку к носу. – Достойная уважения забота о покупателях.

Нет, он не язвил, а смотрел с одобрением, и волна облегчения захлестнула Фейт. Словно камень с души свалился. Правда, в его словах скрывалось больше симпатии, чем следовало бы.

Она работала, он смотрел, как она ставит в букет из мяты и яблок белую гвоздику.

Когда довольный Том ушел радовать жену, Дилан придвинулся ближе к Фейт.

– Расскажи мне, за чей счет ты совершаешь покупки в понедельник утром, – попросил он тихо.

Она задумалась. Рассказать все как есть, навлечь беду на Мэри, а следом на себя? Плохо. Соврать? А толку? Он может проверить все чеки магазина и выяснить, что Фейт покупала дополнительные ингредиенты за свой счет. Не просить же у Мэри, которая только фыркала и советовала использовать то, что уже есть на складе. И вообще, врать руководителю фирмы не лучшая идея для продвижения по карьерной лестнице.

– За счет магазина, конечно. – Она решила найти компромисс. – Просто я забываю сохранять чеки.

Он должен был ей поверить. Во всяком случае, говорила она убедительно.

– Понимаю. – Стало ясно, он понял все как есть.

– Ну, я не против иногда платить за свои покупки, – добавила она поспешно. – Не такие уж это большие деньги, и потом, по правилам нужно использовать только продукцию со склада. Но когда я вижу, как радуется Том, мне хочется порадовать его еще больше и сделать Эмми самый лучший подарок. Я приношу людям счастье.

– Это твоя работа, Фейт. Ты не должна сама платить за нее. – Он скрестил руки на груди и продолжил тоном, не терпящим возражений: – Сегодня ты сохранила чек?

Она немного порылась в сумочке, прежде чем нашла скомканную бумажку, которую и протянула Дилану:

– Вот он.

Их руки на мгновение соприкоснулись, и она не смогла удержать вздох. По коже снова пробежала дрожь, ей безумно захотелось коснуться его раскрытой ладони. Или щеки, которую она так нежно гладила, пока они целовались. Его глаза расширились и потемнели.

– Фейт, – прохрипел он, – не надо.

– Я знаю, – прошептала она. – Знаю.

– Вам помочь, мистер Хоук? – услышал он льстивый голосок Мэри О’Доннелл. Губы, только что дрожавшие от страсти, растянулись в безупречно вежливой улыбке. Он снова стал собой. Или он тогда был собой? Фейт так и не смогла найти ответа на вопрос, какой Дилан Хоук настоящий.

– Я как раз выяснил, что вашему флористу не возмещают дополнительные расходы, – сказал он невозмутимо. – Мисс Кроуфорд просила передать вам чек. Правда, мисс Кроуфорд?

– Да. – Фейт старалась не смотреть Мэри в глаза. – Если не возражаете, я вернусь к работе, у меня много дел.

Проскользнув мимо, она предоставила им обсуждать столь волнующий Дилана вопрос. Ее же в данный момент волновали совсем другие вещи. Она тяжело вздохнула. День закончится еще не скоро, и весь день он пробудет здесь. Заставляя ее умирать от желания.

Даже не будь он главой корпорации, она все равно не позволила бы себе связаться с таким человеком. Наслышана о подвигах Хоука на любовном фронте. Никаких серьезных отношений в его жизни не было и не предвиделось, он менял подружек с ужасающей скоростью, не привязываясь ни к кому. В таких мужчин нельзя влюбляться. Это Фейт знала очень хорошо. Лучше уж до конца дня не попадаться ему на глаза, сидеть здесь и делать свое дело. Иначе от ее решимости и независимости не останется и следа.

Она повторила эти слова про себя несколько раз и постаралась сосредоточиться на работе. Не реагировать на желания тела и лихорадочные порывы снова приблизиться к Дилану Хоуку.

Глава 3

Вечером, сидя в кабинете, Дилан смотрел в окно, за которым простирался пейзаж Луизианы, и обдумывал события дня. За сегодняшний день ему удалось выяснить все о магазине на Санта-Моника. Он целый день провел с четырьмя сотрудницами, наблюдал за их работой и расспрашивал обо всем. Он видел, что заказчики довольны качеством букетов, и это не могло не радовать.

И еще кое-что он выяснил досконально. Его интерес к Фейт Кроуфорд и не думал ослабевать. Едва войдя, Дилан остановил на ней взгляд и уже не мог отвести.

Где бы она ни находилась, он кожей чувствовал ее присутствие. Иногда их глаза встречались, Дилан видел во взгляде Фейт нечто большее, чем интерес подчиненной к своему работодателю. Тогда его сердце начинало биться чаще. Черт побери, почему он не встретил ее раньше, чем она устроилась работать в этот магазин?

Еще он заметил, что Фейт существенно отличается от своих коллег. Он отвечал на звонки заказчиков, и многие из них хотели обратиться именно к ней. Когда же Дилан предлагал им услуги другого флориста, они предпочитали подождать. И он понимал, с чем связано такое отношение. Фейт вкладывала в работу всю душу и подходила к делу с фантазией. Она была не просто хорошим исполнителем, у нее настоящий талант и особенный подход к каждому заказчику. Он не уставал удивляться ее неожиданным решениям.

Он был бы счастлив опубликовать в каталоге Хоуков любую из ее композиций. Все ее работы были красивыми, яркими и оригинальными. Увидев их, другие флористы обязательно принялись бы копировать стиль Фейт. Почему же, пытаясь понравиться ему, она соорудила такой скучный заурядный букет?

Тот, что она сплела из мяты и яблок-ранеток для слепой жены заказчика, поразил его воображение. Самое невероятное сочетание, которое ему приходилось видеть в жизни. Но еще больше, чем бурная фантазия Фейт, Дилана восхитило ее бескорыстие. Она на свои деньги покупала недостающие расходники, лишь бы только порадовать заказчиков. Да, Фейт его восхищала. И как человек, и как профессионал, и как женщина.

По коже пробежала дрожь. Он вздохнул. Главное, как профессионал Фейт – гениальный флорист, и его задача помочь ей подняться по карьерной лестнице. Это нужно не только ей, но и каталогу Хоуков, в котором уже давно не появлялось по-настоящему интересных дизайнов. Вот, оказывается, почему. Потому что Мэри О’Доннелл не видит дальше своего носа. По ее милости бизнес Хоуков может совсем зачахнуть. Не давать молодым талантам развиваться, где это видано!

Он набрал номер отдела кадров.

– Анни, есть свободная минутка? – спросил он, услышав голос начальницы отдела.

– Конечно. Что вы хотели, Дилан?

– Я сегодня был с проверкой в магазине на Санта-Моника.

– Замечательно, – жизнерадостно ответила Анни. – Вы всегда возвращаетесь с хорошими новостями. Что на этот раз?

– Я обнаружил нераскрытый потенциал одной молодой флористки.

– Чудесно! О ком речь?

– О Фейт Кроуфорд. – Дилан постарался произнести это имя как можно спокойнее, но, видимо, дрожь в голосе все-таки выдала его тайные мысли. Впрочем, Анни не было до них никакого дела. Он услышал стук пальцев по клавиатуре, та вбивала в компьютер информацию о Фейт.

Найдя ее личное досье, Анни спросила:

– И что бы вам хотелось о ней узнать?

– Ее работы потрясающие. Просто потрясающие. Но, как честный человек, я должен сказать вам, именно Фейт выкупила три свидания со мной на аукционе.

– Вот как? – Анни хихикнула. – Как жаль, что меня там не было! Все веселье пропустила.

«Куда уж веселей», – подумал Дилан, запустив руку в волосы.

– Но чем я могу быть вам полезной? – недоумевала Анни.

– Мне очень понравились ее работы, надо опубликовать их в каталоге Хоуков. Но боюсь, из-за аукциона все неправильно истолкуют причины стремительной карьеры Фейт. Поэтому я хочу, чтобы инициатива исходила не от меня. Пусть кто-нибудь из руководителей отправится в магазин, посмотрит на нее, а потом сообщит ей, что композиция опубликована.

– Хорошо, я попробую вам помочь.

– Спасибо, Анни.

Дилан улыбнулся, весьма довольный. Ему хотелось самому сообщить Фейт о публикации. Но пусть это будет посторонний, беспристрастный человек. Иначе она подумает, что все это из-за поцелуя, и начнет сомневаться в собственном профессионализме. Вот и нет! Он в самом деле разглядел в ней гениального флориста. Пусть и она поверит в свои силы.

Он улыбнулся еще шире, представив реакцию Фейт. Наверное, с ума сойдет от счастья!


Фейт вынула из корзины чайную розу на длинном стебле и подняла глаза. Перед ней стояла Мэри О’Доннелл с конвертом в руках.

– Насчет тебя звонили из главного офиса, – сказала она осуждающе.

Фейт вздрогнула. Роза выпала из рук.

– Насчет меня?

Она еще ни разу не была в главном офисе, если не считать трудоустройства. Сам факт существования Фейт, казалось, был от этих людей бесконечно далек. Почему же теперь они заинтересовались ею? Девушка комкала в руках подол фартука и терпеливо ждала, что скажет Мэри. Наконец начальница, высокомерно подняв подбородок, сообщила:

– Звонила Анни из отдела кадров. Сказала, у них к тебе предложение.

– Предложение? – тупо повторила Фейт, глядя в одну точку.

– Вот вся информация. – Мэри сунула конверт ей под нос. – Только что прислали.

Фейт взяла письмо, но рассматривать его при Мэри не хотелось.

– Я сейчас приду, – сказала она и, выйдя на улицу, раскрыла конверт.

Ее повысили. С сегодняшнего дня она будет работать в главном офисе. Но эта новость совершенно не обрадовала. Прочитав список своих будущих обязанностей, девушка поняла: никакого отношения к цветам они не имеют.

Она чуть не расплакалась от обиды и злости. Ну почему, почему все решают за нее, как ей распоряжаться своей жизнью? Ее просто ставят в известность. Например, что теперь у нее другая семья, и на следующей неделе она переезжает в дом к чужому человеку, и пойдет в другую школу, и отец будет брать ее с собой на прогулки по выходным, а потом возвращать чужому человеку. Фейт не терпелось повзрослеть, она надеялась, что тогда точно сможет сама решать свою судьбу.

Не тут-то было. На голубом листке было четко отпечатано, кто теперь будет все решать. Оказывается, теперь у нее новая работа. Скучная, однообразная и совершенно ей не подходящая. Но кому какое дело до этого?

Фейт была амбициозна, но не стремилась делать карьеру. Как человек творческий, она в первую очередь стремилась заниматься любимым делом. Платить любые деньги ради того, чтобы о ее букетах узнал мир, она готова. Выполнять рутинную и нелюбимую работу ради того, чтобы в высших кругах узнали о ней самой, – нет. Однако это никого не волнует. Хочешь не хочешь, а торчи в унылом офисе и навсегда забудь о цветах.

Но вся ли информация напечатана на голубой бумажке?

Она целовалась с руководителем корпорации, а через неделю он явился с проверкой, чего на ее памяти ни разу не было. И вот теперь ее повысили. Уж не связаны ли эти события между собой? В принципе от Дилана Хоука можно ожидать чего угодно.

От таких мыслей Фейт стало не по себе, и она отправилась сообщить Мэри О’Доннелл о том, что не принимает предложения.


Дилан подъехал к магазину на Санта-Моника. Третий раз на этой неделе. Он не был уверен, что информация дошла до Фейт, и решил проверить, все ли Анни сделала правильно. Если бы амбициозная карьеристка Фейт узнала о повышении, давно бы примчалась в главный офис вне себя от радости. Но что-то никаких новостей не поступает. Потому озадаченный Дилан снова отправился на встречу с таинственной девушкой.

При виде него Мэри О’Доннелл выронила букет из рук и молча уставилась на него. Ее губы растянулись в лицемерной улыбке. Фейт поблизости не оказалось, и это расстроило Дилана больше, чем он ожидал.

Наконец она вошла в холодную комнату с огромной охапкой цветов в руках, словно юная богиня весны. На ней были высоченные, чуть ли не до колен, сапоги. Ярко-фиолетовое платье выглядывало из-под фирменного желтого фартука. Непослушные волосы она попыталась стянуть резинкой в пучок, но они торчали из него во все стороны. Дилан улыбнулся. Настоящая рыжая бестия, дикарка, да и только!

При виде него она замедлила шаг.

– Мистер Хоук! – воскликнула Мэри, выйдя из оцепенения и не забыв окинуть Фейт недовольным взглядом. – Второй раз за неделю. Мы польщены.

Дилан задумался. Что ответить? Он не ожидал увидеть Мэри и не собирался при ней обсуждать карьеру Фейт. Стоит ли это делать сейчас или лучше подождать, пока Мэри оставит их наедине? Он посмотрел на девушку, та подрезала цветочные стебли. Лучше поговорить с ней, а потом уже оповестить обо всем начальницу. Он улыбнулся Мэри.

– У меня просто накопилось много вопросов, – сообщил он.

– Я всегда рада на них ответить, – подобострастно пропела Мэри. – Вы хотите пообщаться здесь или, может быть, нам лучше перенести нашу беседу в кафе по соседству?

– По правде говоря, мне бы хотелось поговорить с Фейт. Если, конечно, у нее найдется пара минут.

Фейт побледнела, руки задрожали. Дилану стало так ее жалко, что он чуть было не пустился в объяснения прямо при Мэри, лишь бы несчастная флористка не мучилась неизвестностью. Но, по счастью, начальница не стала задавать лишних вопросов.

– Само собой, мистер Хоук, – заявила она с плохо скрываемым раздражением. Еще бы! Какой-то рядовой сотруднице уделяют больше внимания, чем директору магазина.

– Вот и прекрасно. Вы говорили, по соседству есть кафе?

Мэри вытаращила глаза. Ее рот открылся и вновь закрылся, как у рыбы.

– Да, – промямлила она. – Кортни, ты доделаешь заказ. Фейт, иди и поговори с мистером Хоуком.

– Хорошо. – Фейт поднялась и вытерла руки о фартук, не глядя ни на Мэри, ни уж тем более на Дилана.

– Я не слишком вас побеспокоил? – заботливо поинтересовался он.

– Нет-нет, что вы. – Мэри так и не пришла в себя от изумления. – Мы справимся.

Он поблагодарил Мэри и направился к выходу. Фейт проследовала за ним. Открыв ей дверь, он спросил:

– Я слышал, тебя повысили?

– Ну да, – ответила она невозмутимо. Ни удивления, ни радости в ее голосе он не услышал.

Какая удивительная, независимая женщина! Сначала вкладывает все деньги и оплачивает три свидания с главой корпорации. Затем не проявляет ни малейшего интереса к предложению, способному кого угодно привести в неописуемый восторг. Чем больше он узнавал о ней, тем сильнее ему хотелось узнать еще больше.

Найдя свободный столик, они заказали кофе.

– Я слышал, ты отказалась от новой должности, – продолжал он, откинувшись на спинку стула.

– Ах вот как. – Уголки рта Фейт чуть приподнялись. – Вы, оказывается, слышали. А может быть, именно вы меня назначили?

Он ухмыльнулся. Ее своеволие привлекало.

– Ну, если быть до конца откровенным, я этому посодействовал. Посмотрел, как ты работаешь, и понял, в тебе скрыт огромный потенциал нереализованных возможностей. Почему я должен оставлять его без внимания?

– Вы только поэтому так поступили? – Она пристально смотрела ему в глаза и ждала ответа.

– А почему же еще? – удивился Дилан. – Может, потому, что мы целовались?

– Разумеется.

– В жизни ничего глупее не слышал.

– Однако на следующий же день вы пришли в магазин с проверкой, а я получила работу в главном офисе. Что это? Случайные совпадения?

– Ты многое упустила из виду. Например, ты рассказала мне о неопубликованных работах, и я заинтересовался. Мне захотелось посмотреть на твои букеты. Я пришел, увидел их и решил тебе помочь.

Она нервно постучала по столу ногтями.

– То есть это не из-за поцелуя? – На всякий случай она решила уточнить еще раз.

– Ну знаешь, – возмутился он, – если бы я брал на работу всех, с кем целуюсь.

Впрочем, обижаться на Фейт не хотелось. Она почти ничего о нем не знает, поэтому может и упрекнуть в необъективности. Теперь она поймет, он совершенно не такой.

– Я посмотрел твое личное досье. Попросил нескольких коллег заказать у тебя букеты и посмотреть, как ты обращаешься с покупателями. Они остались довольны. Потом одна женщина зашла в магазин, будто бы пообщаться с Мэри, а на самом деле наблюдала за тобой. Ее зовут Элисон. Ты, наверное, ее запомнила. Так что своему успеху ты обязана только самой себе.

Она посмотрела ему в глаза долгим взглядом:

– Я вам верю.

Принесли кофе. Глядя, как Фейт открывает пакетик и насыпает в чашку сахар, Дилан вновь изумился ловкости ее пальцев. Как они могли бы скользить по его телу, ласкать шею, грудь, живот. Он отвел от нее взгляд и уставился в чашку.

– Так ты отказалась от работы потому, что посчитала себя недостойной?

– Я отказалась потому, что не хочу такую работу.

– Разве ты не нацелена на карьеру?

– Моя карьера связана с цветами.

Он отхлебнул кофе. Да уж, об этом он как-то не подумал.

– А мне показалось, ты обрадуешься.

– Если вы хотели меня обрадовать, – заметила Фейт, – могли бы для начала поинтересоваться, что меня радует, а что нет. Впрочем, вам ли не знать, чего я хочу?

– Чтобы твой букет опубликовали в каталоге? – Теперь Дилан был и в этом не уверен.

– Бинго! – Слизнув кофейную пену с губы розовым язычком, она улыбнулась, и на щеках появились милые ямочки.

Дилан залюбовался ею. Россыпь веснушек на носу, огненные волосы, фиолетовое платье. Ослепительно-яркая, она поневоле притягивала к себе все взгляды. Но по букету для каталога Хоуков невозможно догадаться, что его автор – непосредственная жизнерадостная девушка.

– Что же ты в прошлый раз изваяла такую зеленую тоску? – поинтересовался он. – Твой букет совсем на тебя не похож.

Она широко распахнула глаза от удивления.

– А какой букет на меня похож?

Он вспомнил, как впервые увидел ее, как они целовались, как он наблюдал за ее работой.

– Тот, из яблок и мяты. Самый яркий, самый оригинальный. Ты не боишься экспериментировать с цветом и формой, полна самых неожиданных идей. Почему я этого не увидел?

– Я думала, вы предпочтете более традиционный дизайн, подобный тому, что вы обычно публикуете в каталоге.

– Но ведь это уже опубликовано, – резонно заметил Дилан. – Зачем повторять уже существующее? Нам нужно новое видение мира. Твое.

Польщенная, Фейт зарделась так, что даже порозовели щеки и шея.

– Так вы не злитесь на меня?

– Злюсь? С чего бы мне злиться?

– Я ведь отказалась от повышения.

– Это я виноват, – признал Дилан. – Нужно было обо всем с тобой договориться. С любым другим сотрудником я бы именно так и поступил. Выяснил бы, чего он хочет, а потом принимал решение.

– Почему же со мной вы поступили иначе?

Хороший вопрос. Заслуживающий хорошего и честного ответа.

– Разве ты сторонница консервативного подхода?

Фейт смутилась, но ненадолго.

– В сущности, у меня и выбора-то никакого не было.

Он улыбнулся ей, и на секунду их глаза встретились. В глубине души он был рад, что сумел отплатить интриганке той же монетой, но, с другой стороны, хотел ей только добра, и мысль о том, что его подарок не удался и не принят, расстраивала. Ну что ж, придется начать все сначала. Тем более что впереди еще два свидания.

– Давай забудем об этом повышении, ладно? Работай, где работаешь. Я позабочусь о том, чтобы твое начальство не предъявляло к тебе никаких претензий.

– Буду очень благодарна. – Она бросила беглый взгляд на магазин.

Дилан забеспокоился. Что, если у нее не получится начать все сначала? Мэри знает о предложении. Придется сообщить ей, что Фейт его отклонила, и неизвестно, как теперь начальница будет относиться к девушке. Ну и натворил же он дел!

– Знаешь, – сказал он, поразмыслив, – ты всегда можешь перейти в другой магазин. Уверен, все директора будут в восторге, увидев твой талант, и с радостью примут на работу.

– Спасибо. Я ценю вашу заботу, но предпочту работать здесь, – она посмотрела на часы, – и, кстати, давно уже пора этим заняться.

Он усмехнулся. Многие подчиненные сочли бы за честь провести с ним лишнюю минуту, но только не Фейт, которая, однако, заплатила бешеные деньги за три свидания.

– Ты же понимаешь, что коллеги с пониманием отнесутся к твоему отсутствию?

– Понимаю. Но у меня много работы, и я не могу подвести заказчиков.

Внезапно Дилану пришла в голову новая мысль.

– Во сколько ты сегодня заканчиваешь?

– В три.

– То есть через два часа. Так, может быть, я заеду за тобой и отправимся на второе свидание?

Раз уж она отказалась взять деньги назад, не стоит тратить время зря. Чем скорее, тем лучше.

– Хорошо, – согласилась она. – Но, будьте так добры, не заходите за мной в магазин. Ваши визиты плохо сказываются на моей репутации.

Ему понравился ход ее мыслей. Она могла бы с легкостью поставить на место Мэри О’Доннелл, пользуясь близким знакомством с директором корпорации. Но предпочла этого не делать.

Взяв со стола бумажную салфетку, он достал из кармана ручку и все это протянул Фейт:

– Оставь свой адрес, я подъеду где-нибудь к половине четвертого.

Склонившись над салфеткой, она что-то быстро написала и умчалась в магазин. Проводив ее взглядом и не забыв отметить стройные бедра, Дилан посмотрел на адрес. Под ним стояли четыре слова: «Я хочу пойти на пляж».

К чему скрывать, вечера Дилан ждал с нетерпением.

Глава 4

В три двадцать Фейт ждала Дилана у входной двери. Не хотелось приглашать его в дом. От него можно ожидать чего угодно, ведь не думала же она, что он начнет целоваться. Так что лучше постараться избегать разного рода сюрпризов.

Мысль о пляже показалась ей гениальной, поскольку идти в публичное место, где их мог заметить кто угодно, совсем не хотелось. К тому же Фейт предпочитала неформальную обстановку, где могла бы лучше узнать главу корпорации и понять наконец, чего он хочет от ее композиций. В этом случае вторая попытка оказалась бы не в пример удачнее первой. Сидеть рядом на песке и болтать – вот что располагает к близкому общению. Но не слишком близкому!

В три двадцать семь его «порше» остановился у дома Фейт. Закинув сумку на плечо, она сбежала по бетонным ступенькам, совсем не против прокатиться с ветерком. Правда, роскошный автомобиль напомнил ей о неравном с Диланом положении в обществе, и девушке стало грустно.

– Ты не забыла купальник? – поинтересовался он, когда она устроилась на заднем сиденье.

Он что, с ума сошел? Предстать перед ним полуголой? Лицезреть его обнаженную грудь и стекающие по ней струйки воды? Она, конечно, может держать себя в руках. Но такую проверку ее сила воли вряд ли выдержит. Впрочем, и туго обтянутая футболкой, его мощная грудь привлекала не меньше обнаженной.

– Я не собиралась купаться, – заявила она. – Мне просто хочется посидеть на песке.

– Да, так будет лучше. – Очвидно, он тоже опасался потерять самообладание.

Пока ехали на пляж, они болтали ни о чем, но вот наконец Дилан остановил машину и вышел на песок.

– Ты прихватила полотенце или мне достать одеяло для пикника?

– Вы взяли его с собой? – удивилась Фейт и не смогла сдержать улыбки, представив его закутанным в одеяло.

– Это для девочек, – пояснил он.

– Понятно, – протянула Фейт. И как она раньше не догадалась? Любовь под открытым небом – достойное занятие для такого плейбоя.

– Ничего тебе не понятно, – отмахнулся Дилан, прочитав ее мысли. – Я имел в виду детей Лиама и Дженны.

Она снова улыбнулась, но теперь растроганно. Так вот о каких девочках речь! Конечно, она видела в газете фотографии Дженсины, принцессы Ларсланда, и знала, что у нее есть маленькая дочка Мэг. У ее жениха Лиама, который доводился Дилану братом, тоже дочка, Бонни, младше Мэг. Но представить, что Дилан возится с малышками, она не могла. И зря. Он проводил довольно много времени с семьей брата.

– Я так и подумала, – соврала она. – А полотенце у меня с собой.

– Ну и отлично.

Они нашли тихое место вдали от купальщиков. Там никто не мог подслушать их разговор. Иногда кто-нибудь пробегал или проплывал мимо. Стайка ребят неподалеку играла во фрисби, но им не было никакого дела до Фейт и Дилана. Как и парочкам, сидевшим на песке чуть поодаль.

Дилан разулся и подвернул брюки, прежде чем усесться на край полотенца так, чтобы оказаться не слишком близко к Фейт. Он понимал ее смущение. А может быть, ему тоже было не по себе.

Она не хотела на него смотреть, но его обнаженные щиколотки поневоле притягивали взгляд. Странно, раньше она не замечала ничего особенного в мужских щиколотках. Или ей попадались не те мужчины?

Она сглотнула и постаралась думать только о работе. Ведь именно это привело ее сюда.

– Мистер Хоук, вы…

– Дилан, – перебил он. – Дилан и на «ты». Когда мы наедине, этот официоз никому не нужен.

– Вы уверены? – Фейт заправила за ухо прядь волос, которая выбилась из прически и теперь играла с ветром. – Неужели нам следует общаться так близко?

Он обхватил руками колени.

– Думаешь, я начну к тебе приставать только потому, что ты назовешь меня по имени? «Мистер Хоук» для пляжа просто не годится, вот и все.

Вторую фразу Фейт уже не услышала. Ее слишком живое воображение тут же нарисовало такую картину, что у бедной девушки перехватило дыхание. Несколько минут она не могла выбросить из головы образ Дилана, прижимающего ее тело к песку. Она сильно, до боли, закусила нижнюю губу. В общем-то он прав, нормальному человеку ничего не стоит обращаться к нему на «ты» и по имени.

– Хорошо. Дилан, – она сжала в руке горсть песка, словно это придавало ей силы, – тебе нужно что-то, похожее на букет для Эмми?

– Именно, – согласился он тихо и спокойно. – Ничего подобного в каталоге нет.

Она повернулась к нему, он увидел ее серьезные глаза.

– Тогда, может быть, ты дашь мне еще один шанс? Я сделаю новый букет, похожий на меня.

Он улыбнулся и кивнул ей:

– Я надеюсь его увидеть. Нашему каталогу нужен хотя бы один букет от Фейт Кроуфорд.

– Спасибо. – Она действительно была ему очень признательна, хотя, конечно, и без того не сомневалась, что Дилан захочет продолжать попытки. Однако радоваться раньше времени не следовало. Вот теперь можно быть спокойной.

– И все-таки объясни мне одну вещь, – попросил он, – а то я не понимаю. Если ты такая амбициозная карьеристка и щедро инвестируешь в свое будущее, почему же отказалась от повышения. – Дилан смотрел на нее с дружелюбным интересом. Сейчас он больше не был начальником, проводящим собеседование, просто любопытным приятелем.

Голубой Тихий океан радостно блестел на солнце. На душе у Фейт отчего-то стало легко и радостно.

– Я хочу работать с цветами. Они радуют людей, а значит, и меня.

– И какой же карьеры ты хочешь добиться? – Голос Дилана звучал совсем близко над ухом Фейт, но она любовалась золотыми бликами на поверхности воды и не повернулась к нему.

– Карьеры флориста, разумеется. Мне хочется новых идей, новых воплощений. Хочется создать нечто невиданное прежде.

Раньше она никогда никому не говорила о своей мечте. Да это никого и не интересовало. Людей, способных посмеяться над ее глупой фантазией, нашлось бы немало. Людей, способных понять, – нет.

– Думаю, ты сможешь, – отозвался Дилан, и Фейт захотелось рассказать ему все.

– Может быть, в один прекрасный день мои букеты будут украшать залы известных мест во время важных событий и радовать глаз сотен тысяч людей. – Она взглянула на детей, строивших песочные замки, такие же причудливые и хрупкие, как и ее мечты. – Тебе это может показаться глупым.

Краем глаза она заметила, как он потянулся к ней рукой, но вовремя остановился, не коснувшись девушки.

– Мне кажется, это потрясающе.

– Ты смеешься? – Фейт широко раскрыла глаза, пораженная. Она бы никогда не подумала, что первым человеком, который ее поймет, станет именно Дилан Хоук.

– Я много общался с флористами. У них были разные причины выбрать этот путь, но твоя, по-моему, самая важная.

В его мягком голосе чувствовалось понимание. Ей показалось, что они на пляже совсем одни. Да, конечно, вокруг сновали люди, которые могли принять их за влюбленную пару. Эта мысль смущала и вместе с тем радовала. Фейт вспыхнула.

– Спасибо, – прошептала она.

Они долго молчали, в тишине Фейт слышала только свое дыхание. Наконец Дилан спросил:

– А к чему ты стремишься? Когда поймешь, что достигла своей цели?

– Не знаю, – честно призналась она, просыпая сквозь пальцы горсть песка. Она никогда не задумывалась, к чему придет, ей просто нравилось идти. – Когда чего-нибудь достигну, тогда и пойму, цель это или еще нет.

– Вот как. – Он, казалось, видел ее насквозь.

– Я постоянно куда-то двигаюсь, словно перекати-поле.

– Почему же, Фейт Шестьдесят третья? – полюбопытствовал он. – Тебе хочется двигаться или ты боишься остановиться?

– Хочется. – Она рассмеялась. – Движение – моя жизнь, и мне нравится жить так.

Правду ли она сказала? Может быть, Дилан угадал и этот путь ей подсказали страхи? Она не хотела ни к чему привязываться, потому что могла потерять это в любой момент. В глубине души по-прежнему осталась маленькой девочкой, ожидающей самого плохого. Она вздрогнула. Да, ей проще играть по своим правилам. Убегать, пока на нее не напали. И этот бег без остановки она считала своей жизнью.

Но рассказывать об этом Дилану Хоуку Фейт не собиралась. Она и так рассказала больше положенного и вовсе не привыкла раскрываться людям подобным образом. С чего бы вдруг он должен стать исключением?

И тем не менее она вынуждена была признать: ей с ним как-то непривычно легко. Она еще раз взглянула на него. Идеальный профиль, темные волосы, легкая небритость. Фейт поняла. Он показался ей неспособным на подлость. Рядом с ним она почувствовала себя в безопасности.

– Знаешь, а ведь я никому не говорила про перекати-поле, – призналась она.

Его взгляд был понимающим и ласковым.

– Спасибо, что поделилась со мной. Я тоже хочу рассказать тебе кое-что.

– Ну! – Она задержала дыхание.

– Когда мы встретились, ты спросила, есть ли у меня мечта. – Его голос стал неестественным, словно ему трудно говорить об этом. – Я тогда не ответил, но, по правде говоря, мечты у меня никогда не было. Только планы, и то бизнес-планы. Ужас, правда?

– Бывает и хуже, – заметила Фейт.

Дилан сглотнул и посмотрел на нее каким-то особенным взглядом.

– А вот теперь есть.

– Ты поделишься со мной? – попросила она тихо.

Его грудь высоко вздымалась и опускалась.

– Я никогда не хотел никого поцеловать так, как тебя сейчас. Но об этом нельзя говорить.

Она не должна была раскрывать ему всех тайн. Хотя бы о самом главном могла бы и умолчать. Но пусть он знает, что не одинок в своих фантазиях. Будь что будет. Все равно.

– Я тоже никогда никого не хотела поцеловать так, как тебя сейчас. Если честно, постоянно об этом думаю.

Он вздохнул и накрыл рукой лоб.

– Даже не знаю, легче мне теперь стало или наоборот.

Она вздохнула, прекрасно понимая, что он чувствует.

– Мне тоже трудно. Но не стоит поддаваться соблазну, правда?

Не глядя на нее, он переплел ее пальцы со своими. От прикосновения к его коже Фейт бросило в жар. Конечно, она хотела гораздо большего, но все ее желания за гранью разумного.


Дилан старался не смотреть туда, где его пальцы переплелись с пальцами Фейт. Невыносимая пытка. Как, впрочем, и осознание происходящего.

Он прекрасно понимал, зачем они пришли на пляж и чем интересуется Фейт. Только карьерой. Это она обозначила с самого начала. Но вот уже второе свидание подошло к концу, а он еще ничем не помог девушке. Во что же тогда она вложила деньги? Пора действовать!

Выпустив ее ладонь, он резко поднялся:

– Пойдем, покажу тебе одну вещь!

– Какую? – Во взгляде Фейт читалось недоверие. Ну еще бы! После разговоров о поцелуях и сплетенных пальцах она, разумеется, истолковала его предложение неправильно и думает, что он заинтересован в дальнейшем развитии событий. Но он не позволит ей так считать. Пусть даже это и правда.

– По работе. Ну что, вперед!

Дилан снова взял ее за руку, но на этот раз чтобы помочь подняться. Фейт поднялась, и он ощутил ее тело совсем рядом. Она была так близко, что он чувствовал жар ее кожи. Она пахла цветами, впрочем, неудивительно, учитывая род ее деятельности. А еще почему-то клубникой. Дилан взглянул на ее губы, покрытые тонким слоем клубничного бальзама, и вспомнил их вкус. У него перехватило дыхание.

Внезапно она отпрянула назад.

– По работе? Что ты имеешь в виду?

– Мы отправимся в крупнейший цветник корпорации Хоуков.

Ее глаза загорелись, как в те минуты, когда она делилась планами на будущее.

– Вот это да!

Всю дорогу она засыпала его вопросами о цветнике. Где он находится, как организован и так далее.

– Он всегда принадлежал вам? – поинтересовалась она, когда машина почти подъехала к месту назначения.

Дилан кивнул:

– Я помню его с самого детства. Мои родители были фермерами и, когда переехали в Калифорнию, решили попробовать разводить цветы. Ведь нам, троим, нужно было дать образование и обеспечить достойное будущее.

– И, судя по тебе, это им удалось. – В голосе Фейт не было ни тени зависти. Только оценка, и весьма высокая.

– Да, пожалуй, – скромно признал он, но ее слова ему польстили. Больше всего на свете ему хотелось оправдать ожидания родителей. Им было нужно не так много, всего лишь видеть всех троих сыновей счастливыми, но Дилан хотел добиться настоящего успеха, чтобы выказать им свою признательность.

– И кому же пришла в голову идея разводить цветы на продажу? – поинтересовалась Фейт.

– Наш бизнес начался с придорожного киоска. – Дилан улыбнулся, вспомнив былые дни. – В будни торговал папа, а по выходным мы с мамой распродавали остатки.

– А братья чем занимались?

– Лиам? – Дилан хихикнул. – Он предпочитает иметь дело с цветами, а не с людьми. Так что он сидел дома, и правильно делал. Благодаря его экспериментам мы сумели вывести новые сорта растений.

– Я в восторге от вашей «полуночной лилии». Думаю, и заказчики от нее без ума.

– Да, изумительный цветок. – Сердце Дилана вновь наполнилось гордостью. Этот сорт они вывели всего пару месяцев назад, но он уже успел завоевать сердца ценителей прекрасного и продавался на ура.

Поджав под себя ноги, она обхватила руками колени.

– Значит, Лиам разводил цветы, а вы с Адамом торчали в киоске?

– Ну нет, торговали мы с мамой. А старший брат занимался финансами. Мы так его и звали: Адам-финансист. Он оборудовал себе отдельный угол. Этакий его личный кабинет.

– Неужели ваша бухгалтерия требовала такого серьезного подхода? – удивилась Фейт.

– На первый взгляд Адам и впрямь только и делал, что отлынивал от работы. Но это только на первый взгляд. Он чертил графики продаж и выяснял таким образом, что нужно улучшить, повышал и понижал цены, чтобы выяснить предпочтения заказчиков. В общем, много чего придумывал. Да и художественной стороной вопроса занимался тоже он. Раскрашивал наш киоск в яркие цвета, печатал красочные рекламные плакаты и расклеивал на каждом столбе, сооружал какие-то необыкновенные цветочные корзины и скамейки.

– Генератор идей, – предположила Фейт.

– Ты права. Вот почему мы с Лиамом предоставили ему руководить всей компанией. Лиам счастлив заниматься цветами и ни на что другое не отвлекаться.

– Ну а ты? Чем ты любишь заниматься?

– Я скорее публичный человек. Мне нравится работать с людьми, быть в центре внимания. Общаюсь с клиентами и персоналом. Шум и движение – вот моя жизнь.

– По тебе видно, – заметила Фейт дружелюбно.

– Когда открылся наш первый магазин, мы с мамой занялись подбором персонала. Тем временем Адам по-прежнему возился с графиками, а Лиам и папа – с цветами. Им, конечно, нравилось чертить диаграммы и скрещивать разные сорта растений, но разве могла их работа сравниться с моей?

– Думаю, твоя деятельность казалась им кошмаром, – заметила Фейт.

– Согласен, это дело вкуса. Но я не променял бы ее ни на какую другую. По мне, так нет ничего хуже, чем гнуть спину над бумажками или еще какой-нибудь ерундой. То ли дело общаться с людьми!

Он подъехал к зданию, где обитал Лиам. Оно особенно надежно охранялось, поскольку будущему мужу принцессы полагалось всегда находиться под надежной защитой! Не то чтобы Дилан разделял это мнение, но здесь к тому же жили две маленькие девочки, и он тревожился за них.

– Это скорее напоминает частную резиденцию, чем место работы, – оценила Фейт.

– Здесь Лиам живет, а работает в здании неподалеку. В этом доме мы трое родились и выросли. Хотя, конечно, он сильно изменился с тех пор.

– А цветник находится перед домом Лиама! Зачем же нам было заезжать сюда?

– Затем, что он нас убьет, если мы заявимся без спроса. Если же повезет и он нас не заметит, тогда убьет его невеста. Лучше уж не рисковать и пообщаться с ними пару минут. Я тебе точно говорю, так безопаснее.

– Подожди-ка, – Фейт положила обе руки на приборную панель, словно хотела остановить машину, – ты хочешь познакомить меня с его невестой?

– А что тут такого? – искренне удивился Дилан. – Такая авантюристка, как ты, не должна пугаться неожиданностей.

Она широко распахнула глаза от удивления. Как же он не понимает?

– Но ведь она принцесса!

– Еще какая! – Дилан улыбнулся. Он далеко не сразу узнал о королевском происхождении Дженны, поскольку к тому времени они уже успели подружиться. Мысль о том, что Фейт может чувствовать себя неловко, только теперь пришла ему в голову. Но отступать уже некуда. Она молодчина, справится. Нельзя же не пообщаться с малышками Бонни и Мэг! Сделав вид, что не заметил недовольной гримаски своей спутницы, Дилан направился к дому.

– Ты идешь? – бросил он через плечо.

– Есть какие-нибудь протоколы, согласно которым я должна себя вести?

– Не обижать детишек, – напутствовал Дилан с наигранной строгостью, – и уж тем более меня.

– А тебя почему нельзя?

– Потому что принцесса от меня без ума.

В общем-то Фейт ее понимала. Конечно, Дилан шутил, но за шуткой скрывалась горькая правда. Его безумно любят женщины.

Дженна встретила их в дверях. Крошка Мэг, двенадцати месяцев от роду, держалась за ее руку.

– Дилан, – сказала принцесса с небольшим скандинавским акцентом, – какой приятный сюрприз!

Он поцеловал ее в щечку, взял на руки Мэг и подбросил в воздух. Девочка расхохоталась. Дилан ловко поймал ее и расцеловал.

– Я ненадолго. Мы попросим у Лиама разрешения посмотреть на цветы и уйдем.

– Лиам весь в делах, занят новым проектом. – Дженна вздохнула и забрала у него Мэг. – А почему ты не представишь мне твою спутницу?

– Дженна, это Фейт. Она работает флористом в магазине на Санта-Моника. – Продолжать не требовалось. Дженна и так поверила. Кроме работы, их ничего не связывало и связывать не могло. – Фейт, это Дженна, невеста моего брата.

Дженна протянула руку. К чести Фейт, она помедлила совсем чуть-чуть, прежде чем пожать ее.

– Рада познакомиться, – отозвалась она.

Дженна улыбнулась, но при этом что-то ее насторожило. Так уж ничего не происходит между Диланом и этой девушкой? Принцесса чересчур проницательна.

– Может, выпьем чего-нибудь?

Фейт покачала головой. Дилан решил скорее скрыться в цветнике, пока Дженна не начала задавать вопросы.

– Нет, спасибо.

– А можно, мы составим вам компанию? Бонни еще спит, за ней присмотрит няня. А я целый день не выходила из дома и совсем не против, чтобы Мэг подышала свежим воздухом, посмотрела на других людей. Представляете, как она устала от моего общества?

– Буду только рад.

Может, так оно и лучше. При Дженне он сумеет держаться в рамках и вести себя куда приличнее, чем наедине с Фейт. Через пять минут все четверо уже находились в цветнике.

– Да он просто огромный! – восхитилась Фейт, окинув взглядом бескрайние цветочные просторы. – Неужели все цветы вы распродаете сами?

– По большей части – да, – ответил Дилан, открывая маленькую калитку. Он хотел показать ей растения, которыми Лиам особенно гордился. – Но кое-что поставляем и в другие магазины, а также на цветочные рынки.

Они прошли по вымощенной камнем дорожке к небольшому зданию, где трудился Лиам. Дженна взяла на руки Мэг, до этого сидевшую в коляске.

– Нельзя ли нам увидеть Лиама? – любезно поинтересовался Дилан у женщины, охранявшей вход. Та смерила взглядом всю компанию.

– Он сейчас выйдет вам навстречу.

Дилан посмотрел на Фейт, оживленно болтавшую с малышкой Мэг. Изначально он не планировал приводить ее сюда, но с каждой минутой эта идея нравилась ему все больше и больше. Гениальные идеи иногда осеняют совершенно неожиданно.

Глава 5

Откровенно говоря, Фейт было весьма не по себе в компании Дженсины, принцессы Ларсланда. В ее присутствии она стеснялась говорить не то что с ней, но даже с Диланом. Ведь не каждая девушка из маленького городка, которую все детство только и делали, что передавали из одной семьи в другую, получает возможность лицом к лицу увидеться с членом королевской семьи. Что уж там! Такая ситуация представлялась ей за гранью разумного, и если бы кто-то еще утром сказал, что Фейт познакомится с представительницей королевской фамилии, она бы только рассмеялась в ответ. Правда, под изучающим взглядом принцессы было совсем не до смеха.

– Ваше лицо мне знакомо, – наконец проронила Дженсина. – Мы с вами раньше не встречались?

К счастью, Дилан разрядил обстановку:

– Возможно, ты видела ее на аукционе. Фейт выиграла свидание со мной.

– Свидание? – От изумления Дженна широко распахнула глаза. – И, надо полагать, это ваше свидание? В нашем цветнике?

– У нас не совсем свидание, – решила объяснить Фейт. – Сами понимаете, субординация не позволяет, – и поспешно прикрыла рот рукой, испугавшись, что сболтнула лишнего. Теперь Дилан сочтет, что все дело только в субординации. Не будь он начальником, она бы с удовольствием… Пусть и так! Но он об этом знать не должен. Как и о том, что больше всего на свете ей сейчас хочется его поцеловать. Никому, а уж тем более ему она в этом не признается.

– Ах, субординация. – Дженна улыбнулась, и в этой улыбке Фейт почудилось понимание. – Как же, знаем.

Фейт не успела истолковать ее слова и улыбку, как в комнату ворвался Лиам, весь сияя от радости. Крепко расцеловал дочь в обе щеки, потом невесту.

– Здравствуй, солнышко, – сказал он ласково.

– И тебе привет. – Дженна поцеловала Лиама.

– А с остальными здороваться не надо? – удивился Дилан.

Лиам обвел комнату изумленным взглядом и только теперь заметил, что в ней находится кто-то еще. Выпустив из объятий Дженну, он повернулся к Фейт:

– Я – Лиам Хоук. Судя по всему, мой брат не собирается представлять нас друг другу.

– Очень приятно, я – Фейт Кроуфорд. – Выпрямив спину, она пожала протянутую руку. – И я на вас работаю.

– Вот как? – Лиам с интересом посмотрел на нее.

Дилан подошел чуть ближе, так что Фейт ощутила жар его тела.

– Фейт – флорист в магазине на Санта-Моника.

– Рад познакомиться, – отозвался Лиам.

– А еще она выиграла Дилана на аукционе, – добавила Дженна с озорной улыбкой.

– Не насовсем, – Дилан счел нужным уточнить, – всего лишь на некоторое время.

– Три свидания, – вставила Дженна. – А он тратит бесценное время в нашем цветнике.

– Ну и что тут такого? Фейт – креативный флорист, вот я и решил устроить экскурсию. Может быть, у нее появятся новые идеи.

– Общественный сектор? – осведомился Лиам.

– На ваше усмотрение, – ответил Дилан.

Фейт переводила взгляд с одного на другого и не могла взять в толк, что они обсуждали.

– Ты ручаешься за ее благоразумие?

– Ручаюсь.

– Тогда добро пожаловать в мой мир. – Лиам улыбнулся Фейт. – Разрешите показать вам, что к чему.

У Фейт осталось странное и неловкое чувство, что обсуждали ее. Минут двадцать Лиам водил их по лабораториям и с увлечением рассказывал о новых проектах. Она внимательно слушала о скрещивании лучших сортов растений с целью добиться идеального запаха и крупного размера, о селекции и прививках. Сами цветы в огромных горшках были расставлены повсюду. Глаза Лиама горели, его увлеченность передалась Фейт. Наконец они добрались до закрытой двери.

– За этой дверью мой секретный проект. О нем знают лишь очень немногие люди. Прежде чем мы туда отправимся, я должен взять с вас обещание никому ничего не рассказывать.

– Обещаю, – пылко заверила Фейт.

Лиам посмотрел на Дилана и открыл дверь.

Помещение ничем не отличалось от остальных, те же скамейки, уставленные горшками с растениями на разной стадии развития. Но цветок, заполнявший большинство горшков, был ей незнаком. Фейт разбиралась в цветах, знала все сорта. Знала, в каких условиях они должны содержаться. В какое время и в какой местности они цветут. Разновидности. Но ничего подобного этому цветку в жизни своей не встречала.

Она подошла ближе. Ярко-красный цветок отдаленно напоминал ирис. Ей захотелось к нему прикоснуться. Она очень боялась сделать что-то не так, поэтому спросила у Лиама:

– Можно?

Он кивнул, разрешая. Кончиком пальца она осторожно дотронулась до лепестка самого крупного растения.

– Какой красивый, – прошептала она восхищенно.

– Спасибо. – Лиам был явно польщен.

– Думаешь, будет хорошо продаваться? – спросил Дилан у Фейт.

– Думаю, станете миллионерами, – ответила она совершенно искренне. Ничего похожего на этот потрясающий цветок не было во всем мире, не то что на местных рынках. Она уже представляла его в самых изумительных букетах, очаровательных в руках невесты, притягивающих все взгляды в центре праздничного стола.

– А теперь скажи мне, Фейт, – Дилан скрестил руки на широкой груди, – с чем бы ты его сочетала?

– Мне кажется, – задумчиво произнесла она, – дизайн должен быть простым. Этот цветок так прекрасен, что яркие детали будут только отвлекать от него внимание. Думаю, к нему нужно что-нибудь нежное, скажем, старые добрые белые розы. А листья бы я посеребрила.

Дилан потакающе улыбнулся:

– Хочешь попробовать?

– Сделать букет? – От волнения сердце Фейт готово было выпрыгнуть из груди. – Из этих цветов? Сейчас?

Дилан посмотрел на Лиама. Тот без лишних раздумий кивнул:

– Почему бы и нет? Мы подождем вас у входа в цветник. Срезайте, что хотите, и порадуйте нас букетом.

Вне себя от радости, Фейт метнулась к розам.

– Спасибо, – сказал Дилан брату, когда она ушла.

– Да не за что, – понимающе ответил Лиам. – Если все дело только в ее таланте, всегда рад помочь. А со всем остальным осторожнее. Она же все-таки твоя подчиненная.

Похоже, он понял явно больше положенного.

– Вас двоих это не остановило, – огрызнулся Дилан.

– Остановило, – вздохнула Дженна. – Правда, ненадолго. – И она улыбнулась Лиаму.

– У нас все было по-другому, – не сдавался Лиам. – Дженна работала на меня лично, а не на корпорацию.

Дилан вздохнул. Меньше всего ему хотелось рассказывать брату, что он уже переступил черту дозволенного в первый же вечер, когда посмел поцеловать Фейт. Он покачал головой:

– Тебе не о чем беспокоиться. Я просто хороший начальник и предоставляю ей возможность развиваться. Только и всего.

– Верю-верю. – Дженна подмигнула жениху.

– Как дела у Мэг и Бонни? – Дилан надеялся хоть чем-то отвлечь парочку. Иначе к возвращению Фейт эти двое его доконают.

– Замечательно. – Дженна охотно согласилась перевести разговор на любимую тему.

Они немного поболтали о детях, Дилан предложил Лиаму принести обертки и ленточки для букета Фейт. Вскоре Лиаму позвонили из приемной и сообщили, что Фейт пора выпускать.

Она явилась с полными руками цветов, растрепанная. Заколка была бессильна удержать копну огненных кудрей, девушка то и дело пыталась стряхнуть их со лба. Дилан, вернувшись с коробкой ленточек, забрал у нее цветы и разложил на свободной скамейке. Когда их руки соприкоснулись, его словно обожгло электрическим током, но он постарался не придавать происходящему никакого значения. Они работают вместе, подобные ситуации будут происходить сплошь и рядом. Надо как-то привыкнуть, что ли. Лиам, конечно, прав, она подчиненная Дилана, и он обязан вести себя корректно.

Собрав волосы в прическу, Фейт стала возиться с цветами, обрезать шипы роз и лишние листья, связывать вместе бледно-розовые маргаритки. Лиам, выбрав три самых крупных и ярких красных ириса, протянул их Фейт. Дилан взглянул ей в глаза, в них читался восторг и ужас. Он ощутил, насколько постыдна и противоестественна его страсть.

– Спасибо. – Она тихо и почтительно забрала цветы у Лиама и склонилась над ними. Стало понятно, что совсем скоро букет, восхитительный в своей простоте, будет готов.

Не прошло и получаса, как она торжественно вручила его Дилану. Тот улыбнулся, затем посмотрел на Дженну и Лиама.

– Что скажете? – спросил он.

Они обсуждали, как более торжественно представить покупателю новый цветок. Так было с «полуночной лилией». Возможно, своим признанием она обязана именно анонсу. Но как быть с ирисом? Здесь требуется флорист, способный показать все прелести нового чуда селекции. И почему бы не…

Дженна и Лиам переглянулись. Он кивнул. Принцесса повернулась к флористке.

– Фейт, – обратилась она ласково, – что скажете, если я предложу вам поработать с нами над рекламой нового цветка? Нам нужен дизайнер букетов, и, думаю, вы идеально подойдете на эту роль.

Девушка удивленно посмотрела на Дилана. Он забеспокоился, вдруг и это приглашение на работу она отвергнет? С нее станется!

– Если всерьез решишь этим заняться, я поговорю с Мэри. Она даст тебе отпуск, а закончишь с рекламой ириса, можешь вернуться обратно в магазин.

– Буду счастлива. – Ее большие карие глаза сияли.

Дженна улыбнулась:

– Вот и прекрасно. Нам с Мэг пора домой, но я на связи и всегда готова обсудить детали.

На обратном пути Дилан то и дело посматривал на Фейт, желал удостовериться, действительно ли она обрадована его предложением. Теперь он уже ни в чем не уверен.

– Фейт, – спросил он наконец, – ты правда хочешь с нами работать? Если да, буду тебе очень благодарен. Но если захочешь вернуться в магазин на Санта-Моника, я пойму. Твой отказ ни на что не повлияет, выбор делаешь ты, и только ты.

– Дилан, я так тебе благодарна! Создавать букеты, которые увидят миллионы людей по всему миру, – моя самая заветная мечта. А Дженна мне показалась очень милой. Надеюсь, мы отлично сработаемся.

Загорелся красный свет, Дилан воспользовался остановкой, чтобы подольше задержать взгляд на Фейт. Она смотрела на него так восхищенно, словно он достал для нее луну с неба. Его сердце сжалось. Во что бы то ни стало он должен сделать ее счастливой. Ради этой улыбки он готов на все, даже на самое сильное искушение как непременное следствие совместной работы.

Неделя промчалась незаметно. Фейт была так увлечена новой работой, что ничего вокруг не замечала. Ну, или почти ничего.

Услышав шаги Дилана, она оторвалась от букета. Он вошел в помещение, где выращивался новый цветок, она обрадовалась больше положенного. Впрочем, она всегда радовалась ему сильнее, чем следовало бы радоваться появлению начальства. Но короткое счастье сплеталось с грустью, как сплетались цветы в букете. Она знала, что Дилан не тот мужчина, о котором можно мечтать. Начальник не должен занимать так много места в ее мыслях. Тем более тех, которые не имеют никакого отношения к работе. Поэтому она старалась меньше предаваться фантазиям, но, увы, получалось далеко не всегда.

Всю неделю она придумывала новые и новые дизайны. Времени не хватало, зато с идеями было ровным счетом наоборот, они просто переполняли Фейт. Едва успев составить один букет, она тут же бралась за другой. Рекламные плакаты и пресс-релизы – все стало делом ее рук. Именно она предложила название для цветка – «пламенный рубин», и его единогласно одобрили. Фейт полюбила его, он словно стал частью ее мира.

Сегодня братья Хоук и Дженна выберут два лучших из шести составленных Фейт букетов, а те, в свою очередь, будут заявлены в рекламе. Волнение переполняло ее так, что сердце трепетало.

– Привет, – сказала она Дилану. – Если честно, не ждала, что ты придешь раньше остальных.

Он сунул руки в карманы брюк.

– Вот, выдалось немного свободного времени, и я подумал, может быть, тебе нужно помочь?

– Ты и так мне очень помог. И всегда помогаешь.

Дилан польщенно улыбнулся. Ну да, она всю неделю засыпала его расспросами о «полуночной лилии» и других цветах. Он всегда с радостью и готовностью отвечал, давал ценные советы. Фейт списывала это на счет личного интереса к ее работе, ведь если дизайн не удастся, это плохо скажется на репутации Дилана.

Он принялся убирать мусор со скамейки, на которой сидела Фейт.

– Не нужно, – запротестовала она. – У меня найдется время для уборки.

– Ну, раз уж я все равно здесь, – резонно возразил он, – почему бы не сделать хоть что-нибудь полезное?

Она с изумлением смотрела на него. Дилан быстро и ловко подметал разбросанные листья и складывал в пакет. Ей приходилось встречать много начальников, но ни один из них не стал бы вот так, закатав рукава, выполнять грязную работу за своего подчиненного. А Дилан не стесняется. И этим он отличается от людей, умеющих лишь руководить.

Поставив готовый букет в банку с водой, она спросила:

– Почему ты так не похож на других начальников?

Он пожал широкими плечами. Чему она удивляется? Подумаешь, прибрал немного. Ничего особенного.

– Не могут же все походить друг на друга. Должны быть и отличия.

– Тебе надо беречь время, – заметила Фейт. Дилан явно собирался ее перебить, но она тем не менее закончила: – Твоя работа важнее моей.

– Серьезно? – Дилан поднял бровь. – Да проработай я хоть месяц без перерыва, все равно не смогу создать ничего подобного. – Он указал на букет. – Мне просто больше платят, вот и все.

Правда, не обязательно, чем достойнее работа, тем лучше она оплачивается. Вот что грустно. Однако в его глазах крылась некая недосказанность. Фейт скрестила руки на груди.

– Расскажи мне, чем закончилась история, – попросила она.

– Разве тебе не нужно работать? – Он нахмурился, изображая суровость, но выдавали уголки рта, дрогнувшие в озорной полуулыбке.

– Вообще-то нужно, но кое-кто убрал за меня весь мусор, так что появилось свободное время. И мне бы очень хотелось узнать всю историю целиком, а не те жалкие обрывки, которые ты мне выдаешь.

– Целиком? – Он прижал ладонь к сердцу. – Ты меня убиваешь.

– Да ну? – Она снова села на скамейку. – Тебе настолько не хочется рассказывать?

Он уселся совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

– А тебе настолько хочется узнать?

– Вот именно.

Что-то изменилось в его лице, осанке. Она едва ли не дотрагивалась до него, желая удостовериться, тот ли человек перед ней. Только вот дотрагиваться слишком рискованно. Фейт нашла в себе силы вовремя остановиться. Дилан ей доверяет. Раскрывает душу. Такое нужно ценить.

– Правда в том, – сказал он тихо, – что раньше я обожал всю эту шумиху и суету. Открывать магазины, общаться с персоналом и клиентами, стремиться к новым вершинам. Ради этого стоило просыпаться по утрам.

– Но все это никуда не делось, – заметила Фейт. – Можно подумать, глава корпорации – высший пост. Ничего подобного. Тебе есть куда двигаться.

– Согласен, – кивнул Дилан. – Но почему-то ушла радость и воодушевление прежних лет. Когда мы с семьей только-только открывали бизнес, было интересно, поскольку я не знал, что нам готовит каждый новый день. Теперь же все предсказуемо и скучно.

– Печально, – вздохнула Фейт.

– Однако прежнее чувство иногда возвращается. Знаешь, когда?

– И когда же?

– Когда я смотрю, как ты работаешь. Вот уж точно – не ведаешь, чего ожидать!

Дилан посмотрел в доверчивые карие глаза Фейт. Как она ни просила, всей истории он не рассказал. Умолчал о том, что давно забытую радость в его жизнь вносила не только совместная работа с Фейт, но и само присутствие этой необыкновенной, непредсказуемой девушки. Он действительно никогда не знал, как она поведет себя в следующую минуту, рядом с ней было не до скуки.

Стук в дверь прервал его размышления. На пороге стоял Адам, самый старший из братьев Хоук. Дилан внезапно осознал, что сидит слишком близко к Фейт, и отодвинулся чуть в сторону. Лицо Адама было спокойным, но брат знал его слишком хорошо, чтобы заметить его вопросительный взгляд.

– Лиам и Дженна еще не пришли, – сказал Дилан вместо приветствия. Весь день они с Адамом сталкивались то тут, то там, и здороваться всякий раз было бы слишком глупо.

– Вот и хорошо. У меня появилось время познакомиться с нашим гениальным флористом.

Опять же он не сумел обмануть Дилана, как бы талантливо ни изображал доброжелательность и спокойствие. Явно что-то учуял и теперь не успокоится, пока не выведет брата и Фейт на чистую воду. Дилан пожал плечами:

– Адам, это Фейт Кроуфорд. Фейт, это Адам, один из руководителей нашей компании, заведует ее финансами.

Фейт пожала протянутую руку Адама, и он, наверное, заметил, как дрожат ее пальцы.

– Рада познакомиться, мистер Хоук.

– Называй меня Адам, – попросил он. – Иначе знаешь, какая путаница начнется? Три мистера Хоука на одном собрании – это уже чересчур.

– Как скажете. – Она взглянула на Дилана. – Рада познакомиться, Адам.

Дилан перевел взгляд на скамейку и заметил, что последний букет не закончен. Получается, из-за него Фейт тратит драгоценное время! Мысленно обругав себя, он повернулся к брату:

– Может, дадим Фейт пару минут, пока остальные не приехали? Ей нужно кое-что доделать.

– Конечно. Тем более что нам с тобой нужно поговорить.

Когда они выходили, Дилан через плечо улыбнулся Фейт, и та благодарно улыбнулась в ответ. Даже если бы она уже закончила с букетами, ей все равно нужно время обдумать новое знакомство и собраться с мыслями.

– Кофе? – предложил Адам.

– Отличная мысль.

В комнате для персонала никого не было. Дилан сделал себе и брату эспрессо.

– Что у тебя с Фейт? – без обиняков спросил Адам, размешивая сахар.

– Просто помогаю ей сделать карьеру, – невозмутимо ответил Дилан.

Адам вздохнул и снисходительно улыбнулся:

– Можно подумать, я тебя не знаю! Кому я одолжил машину на первое свидание? Кому помогал выбрать костюм? Кому потом лечил разбитое сердце? Не пудри мне мозги, Дилан. Твой интерес к этой женщине далек от профессионального.

– Все настолько очевидно? – обеспокоился Дилан.

– Ну, какой-нибудь дурак, может, ничего и не заметит. Но только не я! – Адам хлопнул брата по плечу. – И что ты собираешься делать?

– Спокойно! Я все держу под контролем.

– Он держит все под контролем! – Адам закатил глаза. – Что случилось, когда ты ее поцеловал?

Дилана словно ударили в солнечное сплетение.

– Откуда ты знаешь, что я… – начал он.

– Я не знал. – Адам невозмутимо пожал плечами. – Просто знаю тебя.

И послал же бог брата! Только теперь уже ничего не поделаешь. Придется объясняться.

– К твоему сведению…

– Неплохое начало для пикантной истории, – заметил Адам и отхлебнул кофе.

– К твоему сведению, – продолжал Дилан, не обращая внимания на его слова, – мы познакомились не на работе.

– А где же? На улице столкнулись?

– Помнишь тот аукцион холостяков, который организовала Дженна? Если бы ты соизволил прийти.

– У меня не хватает времени, – запротестовал Адам.

– Совести у тебя не хватает, а не времени. Ну так вот, если бы ты притащился, узнал бы, кто выиграл этот аукцион.

– Фейт? – Адам чуть не выронил стаканчик. – Тебя купила твоя подчиненная?

– Не меня, – поправил Дилан, – а три свидания со мной.

– И ты пошел с ней на свидание?

– Нет, она не захотела.

– А чего она хотела? – Адам изумлялся все больше.

– Чтобы ее букет напечатали в каталоге Хоуков.

– И его напечатали?

– Нет.

– Значит, для каталога ее дизайн не годится, – Адам поднял бровь, – а для важнейшего события в истории нашего бизнеса – в самый раз?

– Фейт тут ни при чем. Она умница. Когда руководствуется собственным вкусом. Правда, тогда она хотела угодить мне и не угадала.

– Ты хотел улучшить репутацию, – напомнил Адам. – А теперь ухудшаешь.

– Ничего я не ухудшаю, – запротестовал Дилан. – Ничего же не случилось!

– Ну так случится.

– С чего ты взял?

– Сначала ты ответь на мой вопрос. Что случилось, когда ты ее поцеловал?

– Не хочу это обсуждать.

– Ну ты, братец, и болван! Ты хоть понимаешь, что будет с компанией, если она подаст жалобу? Тогда вообще на твоей репутации можно ставить крест!

– Фейт не такая, – заверил Дилан.

– Можно подумать, ты хорошо ее знаешь! На вид она, конечно, милая. Ну еще бы, ты ведь начальник всей корпорации, вот она и старается угодить тебе изо всех сил.

– Она – порядочный человек, и в этом я не сомневаюсь.

– Конечно, ты не сомневаешься! Потому что ее порядочность тебя сейчас интересует меньше всего. Стоит ли из-за этой женщины рисковать карьерой? Хочешь довести дело до суда?

В двери показался Лиам.

– Так и знал, что вы оба здесь, – сказал он, – хлещете мой кофе.

– Между прочим, – Дилан поднял стаканчик, – у тебя совсем нет печенья. Плохой из тебя хозяин!

– Ну и что? А из вас руководители скверные. Фейт давно закончила с букетами, и Дженна уже пришла.

Адам не сдвинулся с места.

– Подожди минуту за дверью, – велел он.

– Черта с два. – Лиам вошел в комнату и закрыл за собой дверь. – Вот теперь сплетничайте.

– Ты знаешь, что вот этот, – Адам указал на брата, – целовался с Фейт?

– Ну да! Подожди, он что?.. Он целовался с Фейт?

– Еще как целовался, – вздохнул Адам, – вечером жди юристов.

Лиам пожал плечами.

– Да ладно, – заметил он снисходительно, – мы с Дженной тоже целовались. И не только целовались.

– Давно пора бы, – бросил Дилан.

– Я имею в виду, когда она на меня работала, – уточнил Лиам. – И вообще, я помочь тебе хочу, идиот!

– Вот спасибо!

Адам посмотрел на них обоих как на идиотов.

– Тебе с Дженной просто повезло. Любая другая женщина в этой ситуации повела бы себя по-другому. Постаралась бы извлечь из этой ситуации как можно больше выгоды.

Дилан нахмурился:

– Где это ты научился так судить о женщинах?

– Ему кто-то разбил сердце, – предположил Лиам.

– Вот это да! Интересно, и кто же?

– Эй, ребята, – Адам помахал рукой, – вообще-то я еще здесь.

– Точно, – обрадовался Лиам. – Тогда ты-то нам и расскажешь, кто это был. Лиз из колледжа?

– Нет, конечно, – заверил Дилан. – Этой он сам разбил сердце, я-то помню. Возможно, это была…

– Так, хватит, – прервал Адам. – Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь.

– Действительно. – Лиам фыркнул. – Мы здесь для того, чтобы провести собрание. И две ни в чем не повинные женщины уже устали нас ждать. – Он открыл дверь и указал на коридор. – Ну, вперед!

Адам поправил галстук, многозначительно взглянул на Дилана и вышел.

– Спасибо, – обратился Дилан к Лиаму. – Иначе этот зануда вынес бы мне весь мозг.

– Понимаю, – вздохнул Лиам. – Но все-таки будь осторожен, ладно? Не хочу проблем с законом.

– Обещаю. – Дилан вышел в коридор, изо всех сил надеясь, что сумеет сдержать обещание.

Глава 6

Забившись в угол лаборатории Лиама, Фейт обеспокоенно наблюдала за братьями Хоук и Дженной. Те рассматривали букеты, над которыми она трудилась всю неделю. Она нервничала даже больше, чем в тот вечер, когда собрала композицию для Дилана. Тогда на карту было поставлено только ее будущее, теперь же – будущее всей компании. Наконец Адам поднял голову:

– Ну так что? Все определились с выбором?

Остальные кивнули. Адам продолжал:

– Лично мне нравится номер третий. Он довольно простой, и другие цветы не отвлекают внимания от ириса. В то же время он достаточно элегантный, покупатели это оценят.

– Согласен, – вставил Лиам, – на мой взгляд, это один из трех лучших.

Когда номер третий был одобрен единогласно, они перешли к следующему. Выбирать было из чего. Фейт сильно волновалась, но все же не могла не испытать чувства радости, как-никак, все четверо увлеченно обсуждали ее букеты. Тот вариант, который нравился ей самой, так никто и не упомянул. Теперь Фейт поняла почему. На рекламных плакатах он смотрелся бы слишком громоздко. Она доверяла этим людям, ведь они гораздо больше преуспели в бизнесе и многому научили ее за эту неделю.

Когда решения были приняты, все четверо принялись осыпать ее комплиментами и горячо благодарить за проделанную работу. От похвал Дилана ее сердце растаяло, она изо всех сил старалась на него не смотреть, но все-таки ощущала его присутствие, его невероятную харизму.

Затем Адам, извинившись, сообщил, что его ждут на собрании, и умчался.

– Ты отвезешь букеты в фотостудию? – спросил Лиам Дилана.

– Конечно. Я привез фургон с холодильной установкой. Фейт, составишь компанию?

Сердце девушки учащенно забилось. Она знала, что Дилан уже договорился с фотографом, но не придала этой информации особого значения. Ее дело букеты, и так ли важно, что с ними будет потом? Но увидеть, как их фотографируют для рекламных плакатов! Внезапно Фейт поняла, как сильно ей этого хочется.

– Еще бы! Я буду так счастлива! – Она чуть не прыгала от радости. – Если мне можно там поприсутствовать, конечно.

Дженна улыбнулась:

– Конечно, можно. Ты же автор. Имеешь полное право присутствовать на фотосессии.

– Тогда я уже иду! Только вот сумку захвачу.

Пока она собирала вещи, Дилан и Лиам аккуратно упаковали выбранные букеты в коробки, поскольку новый цветок все еще держался в секрете, нельзя было, чтобы его увидели посторонние! Они отнесли все в фургон.

– А где моя машина? – удивилась Фейт, не заметив поблизости своего автомобиля.

– Я отвез ее на парковку, – сообщил Дилан.

– Я тебя об этом совсем не просила, – заметила Фейт.

– Да, признаю, это целиком и полностью моя инициатива. Но так будет гораздо удобнее. После фотосессии отвезу тебя домой, а утром заеду за тобой, и тогда ты сможешь забрать свою машину.

– А вдруг с ней за ночь что-нибудь случится? – обеспокоилась Фейт.

– Не нужно так волноваться! Ведь это цветник корпорации Хоуков, самое сердце компании. Само собой разумеется, здесь отличная система безопасности.

Дженна кивнула:

– Парковка охраняется днем и ночью. Проходная закрыта и находится под наблюдением.

– Тогда совсем другое дело. Но все-таки, Дилан, тебе не стоило беспокоиться.

– Да какие проблемы. – Дилан открыл дверь машины, и Фейт случайно коснулась его руки. Точно пламя прожгло девушку. И, судя по его взгляду, не ее одну. Она пристегнула ремень и сделала вид, что ничего не заметила.

– Ну, как ты? – поинтересовался Дилан, когда машина тронулась с места. – Волнуешься?

– Честно признаться, я сильно нервничала, пока вы обсуждали букеты. Но, с другой стороны, мне было так приятно! Моя персона еще никогда не привлекала столько внимания. Еще раз спасибо тебе за все!

– Это тебе спасибо. – Дилан свернул чуть в сторону. – Твои композиции понравились даже Адаму. А его, поверь, трудно впечатлить!

Она задумалась, представив себе трех братьев Хоук. Они очень похожи. Все трое высокие, широкоплечие, статные. У всех троих густые волнистые волосы цвета красного дерева и лучистые зеленые глаза. Но Дилан особенный. Кипучая энергия и невероятное жизнелюбие чувствовались во всем, что он делал. В каждом движении.

– Я его впечатлила? – удивилась Фейт. – Надо же! Мне он показался очень сдержанным. Его мысли трудно угадать.

– Постороннему человеку трудно, – согласился Дилан. – Он, как говорит наша мама, замкнутый. Не хочет никому раскрываться.

– Даже вам с Лиамом? – удивилась она.

– Мы с Лиамом за долгие годы сумели найти к нему подход, – гордо заявил Дилан.

– Да ну! И какой же?

– Да просто изводим его, пока не расколется. – Теперь взгляд Дилана был озорным и жизнерадостным. – Все же лучше, чем…

– Чем что? – Фейт была явно заинтригована.

– Чем если бы мы использовали свои суперспособности во вред другим. А так от них сплошная польза.

– Ух, какие вы опасные! – Фейт рассмеялась. – Пожалуй, с вами надо быть начеку.

Повисло неловкое молчание, она почувствовала, что настроение Дилана изменилось. Он посерьезнел.

– Ты должна опасаться не этого.

Ее бросило в жар, и она задала вопрос, который задавать не следовало:

– А чего?

– Того влияния, которое ты на меня имеешь. – Он смотрел не на нее, а на дорогу, но ей казалось, что эти слова он шепчет ей на ухо. – Иногда кажется, тебе достаточно шевельнуть пальцем, и я забуду все правила.

У Фейт перехватило дыхание. Она находилась на краю бездны, и ей очень, очень хотелось упасть. Но она знала, что неминуемо повлечет за собой ни в чем не повинного человека, который всего лишь хотел ей помочь.

Ладно бы только Дилан оказывал на нее такое влияние! Возможно, встретив с его стороны холодный отпор, она еще сумела бы справиться со своими чувствами. Но ведь и он к ней неравнодушен, и любая невинная фраза, любое случайное движение действуют на него, подобно электрическому разряду. Пребывая во власти острого желания, она хорошо понимала его возбуждение, и мысль об этом еще больше сводила с ума. Фейт сглотнула и постаралась перевести разговор в безопасное русло.

– Не волнуйся! Я сейчас так устала, что просто не в состоянии шевельнуть пальцем. – Она попыталась все обратить в шутку.

– Ну, тогда мы в безопасности. – Он засмеялся, но смех прозвучал напряженно и неестественно.

Дальше они болтали о всевозможной ерунде, лишь бы не возвращаться к опасной теме, и не заметили, как добрались до фотостудии. Когда они выгрузили коробки и вошли в студию, фотограф, симпатичная женщина, уже ожидала их там.

– Добро пожаловать. – Она радушно улыбалась. – Все остальные уже здесь.

Поймав удивленный взгляд Фейт, Дилан счел нужным уточнить:

– Пара человек из команды Адама. Ничего страшного, правда?

Смотря для кого, разумеется. Для Дилана, который обожает публику, только в радость. А для несчастной Фейт, которая терпеть не может общаться с незнакомцами, да еще находится в нестабильном состоянии, довольно неприятно. Впрочем, кто обязывает ее с ними общаться? Она всего-навсего флорист. Посидит в сторонке, успокоится, соберется с мыслями.

Лихорадочно защелкали вспышки. Дилан представил свою спутницу сотруднице Адама, после чего Фейт забилась в самый дальний угол, чтобы ее больше никому не представляли. Дилан, напротив, стремился оказаться в центре внимания и перед камерой чувствовал себя явно в своей тарелке. Жизнерадостный, харизматичный и дружелюбный, он был так прекрасен. Фейт, не обладавшая ни одним из этих бесспорно важных качеств, не могла отвести от него глаз. Стоило ему поднять руку, как все поворачивались в его сторону, желая узнать, о чем он хочет сообщить. Стоило ему попросить чего-нибудь, как со всех концов зала бросались на помощь. Но он, казалось, смотрел только на Фейт, и она таяла от его взглядов. Или ей только так казалось?

Аманда, сотрудница отдела рекламы, заняла место рядом с Фейт.

– Жду не дождусь, когда снимки будут готовы, – поведала она. – Ваши букеты – просто чудо!

Фейт покраснела до корней волос и была рада, что Аманда не смотрела ей в глаза и ничего не заметила.

– Спасибо. Мне тоже хочется поскорее их увидеть, – призналась она.

– Вам так повезло работать с Диланом! – заявила Аманда.

– Да, он хороший руководитель.

– При чем здесь это? Он просто прекрасен. Все девушки нашей фирмы от него без ума.

Фейт напряглась. Почему Аманда решила поднять эту тему в разговоре с совершенно незнакомой женщиной? Неужели почуяла неладное? Но новая знакомая по-прежнему смотрела куда-то мимо Фейт. Значит, не ставила себе целью что-то выяснять. В противном случае наблюдала бы за реакцией собеседницы.

– А ваш начальник Адам, верно? – поинтересовалась Фейт.

– Именно.

– А с ним работать не так приятно, как с Диланом?

– Нет, я не жалуюсь на своего руководителя. Я о другом, поймите меня правильно. Адама мы тоже любим, как начальника, разумеется. Но Дилан – совсем другое дело. Он фантастический мужчина, это всем известно.

Фейт напряглась еще больше. Кровь прилила к щекам. Что, интересно, имеет в виду Аманда? Фантастический мужчина, о достоинствах которого известно всем. Если она правильно истолковала ее слова, Дилан не отличается большой разборчивостью в сексуальных связях. Фейт, по большому счету, в этом не сомневалась, но почему это должно ее волновать? Она ему никто. Просто подчиненная и подруга. А как начальнику и другу ему действительно нет равных.

В любом случае ей не хотелось обсуждать все качества Дилана. Однако новая знакомая, судя по всему, придерживалась иного мнения.

– Он даже двигается как-то особенно. По походке сразу видно, что он – потрясающий любовник.

Дилан как раз проходил мимо. Сердце Фейт бешено застучало. Он, должно быть, заметил, как горят ее щеки, потому спросил:

– Все хорошо?

Слова Аманды вновь зазвучали в голове. Фейт представила, каково это – лежать в объятиях Дилана. Касаться его тела. Чувствовать прикосновения. Во рту пересохло. Дилан нахмурился. Она ведь так и не ответила на его вопрос!

Собрав все силы, она натянуто улыбнулась и кивнула. Вздохнув с облегчением, он удалился. Необходимо было со всеми пообщаться! Вскоре ушла Аманда, и Фейт попыталась подумать о чем-нибудь постороннем. Не о Дилане. Это было трудно. Слова Аманды взволновали ее, и она никак не могла отделаться от навязчивых образов. Но, к счастью, все вокруг обсуждали ее букеты, поэтому удалось хотя бы ненадолго переключиться на них.

Казалось, прошла целая вечность, когда фотограф наконец закончила. Все это время Фейт не смотрела на Дилана, чтобы не вызывать у него ненужных подозрений. Поэтому, когда он, высокий, широкоплечий и восхитительный, появился перед ней, сердце замерло где-то в горле и перехватило дыхание.

– Ты готова? – осведомился он.

Она кивнула:

– Да. Но ты не беспокойся, я доеду домой на такси.

– Вот как? – протянул он разочарованно. – А я собирался отметить твой успех.

Отметить? Наедине с ним? Еще чего не хватало. Лучше уж она отпразднует в гордом одиночестве, как привыкла. Не слишком-то весело, конечно, но, во всяком случае, убережется от ненужных последствий.

– Мне кажется, мы честно заслужили пару бокалов шампанского, – продолжал он.

Шампанское и Дилан – опасная комбинация. Хотя не исключено, он имеет в виду всю компанию? Тогда, может быть, все не так страшно. Конечно, она не любит людей, но время от времени бывать в обществе просто необходимо. К тому же новые знакомые, судя по всему, не такие уж страшные. Почему бы не провести приятный вечер в их кругу.

– Представляешь, как мне повезло? Я живу в пентхаусе, а этажом ниже располагается отличный бар. Просто не могу не пригласить тебя туда.

Значит, вечер в кругу новых знакомых отменяется. Они с Диланом идут в бар пить шампанское. На первый взгляд звучит подозрительно. Но что уж скрывать, ей хотелось еще немного пообщаться с ним, обсудить, как прошла фотосессия.

– Вот только занесу домой букеты. Не могу же я оставить их где-нибудь в другом месте. Новый-то цветок все еще в секрете!

– А что в это время буду делать я?

– Если хочешь, подожди меня в машине. Мы с тобой повеселимся как следует, а потом я отвезу тебя домой. Как тебе такой вариант?

В общем-то беспроигрышный. Бар все же людное место, а значит, они не останутся наедине. Домой к нему она не пойдет. Что ж, неплохой конец трудового дня. Разве так уж плоха идея отпраздновать грандиозный успех в компании человека, который привел ее к этому успеху? Тем более что ей не с кем поделиться своей радостью, а Дилан, безусловно, может ее разделить.

– По-моему, замечательно, – согласилась она.

Убрав цветы обратно в коробки, Дилан и Фейт отнесли их в машину, попрощались со всей компанией и уехали. Остановив машину у бара, он предложил:

– Может быть, пока займешь столик? Я вернусь через пару минут.

– Хорошо.

С одной стороны, ей хотелось посмотреть на его квартиру. С другой – она прекрасно понимала, чем это может обернуться. Уж лучше подождать здесь, где ничего не угрожает. Обойдется без экскурсии по холостяцкой берлоге.

Вечер только начинался, в баре было почти безлюдно, поэтому со свободным столиком проблем не возникло. Изучая длинный список коктейлей, Фейт услышала шуршание и подняла глаза. Дилан уже сидел рядом, и в его сверкающих зеленых глазах отражался целый мир. Рельефные скулы были словно высечены из мрамора.

– Хочешь коктейль? – поинтересовался он.

Нет уж, в подобной компании лучше избегать крепких спиртных напитков.

– Ты ведь, кажется, собирался пить шампанское.

– Еще бы. Более того, я уже его заказал, и его сейчас принесут.

В ту же минуту официант принес на подносе бутылку и два стакана. Ах ты ж быстрый и предприимчивый Дилан Хоук!

И конечно, всем необходимый. Не успел сделать глоток, как его мобильный тут же запищал. Достав телефон из кармана, Дилан посмотрел на экран и улыбнулся:

– Ух ты! Вот это я понимаю! Оперативно.

– Что там такое?

– Фотографии готовы.

Фейт затаила дыхание. Неужели она сейчас собственными глазами увидит букеты такими, какими они появятся на рекламных плакатах? С ума сойти! Об этой минуте она мечтала всю свою жизнь.

– Можно посмотреть? – попросила она робко.

Дилан повернул к ней экран, но снимки были маленькими и нечеткими, поэтому всей красоты букетов оценить не удалось. Она долго всматривалась в них, но не сильно впечатлилась.

– Не очень-то хорошо видно на телефоне, – пожаловалась она.

Дилан забрал у нее телефон и быстро-быстро пролистал фотографии.

– Ты права. – Он разочарованно вздохнул. – Но если тебе так уж интересно, можем подняться ко мне и посмотреть на компьютере, – предложил он, возможно, даже без всякой задней мысли. Понимает ли он возможные последствия? Или только их и ждет?

– Нам лучше не оставаться наедине, – возразила она тихо и сложила руки на коленях.

Дилан улыбнулся:

– Ну а ради искусства? Обещаю тебе, это займет от силы минут десять. Я даже смотреть на тебя не буду. Только на букеты. А потом сразу же отвезу тебя домой. Согласна?

Она задумалась. До смерти хотелось увидеть эти фотографии. Дилан никак не мог скинуть их ей на почту, поскольку ирис до сих пор хранится в секрете. Так что взглянуть на них она сможет только у него дома или уже потом, на плакатах. А ждать долго совсем не хотелось. Любопытство так и разбирало девушку. И потом, неужели она не в состоянии держать себя в руках несчастные десять минут? Неужели настолько во власти инстинкта? Чушь, конечно. Будет вести себя прилично.

– Согласна. – Она наконец решилась.

Дилан допил шампанское и вышел из бара. Фейт проследовала за ним по длинному коридору к лифтам. Один был свободен. Дилан, пропустив вперед спутницу, ввел специальный код и нажал на кнопку «П», что, очевидно, означало пентхаус. Оба молчали. Фейт делала вид, будто сосредоточенно рассматривает дверь. Возможно, отправиться к Дилану – не такая уж и замечательная идея? Даже сейчас она чувствовала обоюдное напряжение, от которого становилось все больше не по себе. Что же будет дальше?

Ей уже захотелось отказаться от предложения Дилана, рассказать о своих опасениях и попросить, чтобы он отвез ее домой, но тут распахнулись двери лифта.

– Ну, вперед, – пригласил Дилан, но Фейт отчего-то колебалась. – Чего ты ждешь?

Быть может, еще не поздно? Во рту пересохло.

– Я все-таки боюсь, – начала она в надежде, что он все правильно поймет. И он, конечно, понял.

– Вообще, если помнишь, мы довольно часто оставались наедине. В машине, в фургоне, в цветнике у Лиама. И я ни разу не позволил себе ничего лишнего. Так почему же теперь я должен вести себя как-то иначе, приставать к тебе?

Потому что кто-нибудь в любой момент мог зайти в комнату или заглянуть в окно машины. Теперь же подобная опасность не угрожает. Стало быть, существует другая. Фейт обвела языком пересохшие губы.

– Я тебе клянусь, – заверил он, – что не стану распускать руки.

Она ему верила. Если хоть немного знает этого мужчину, он порядочный человек. И сдержит слово, в этом нет никаких сомнений. Он не станет распускать руки. Но может ли она пообещать то же самое?

Дилан открыл дверь в квартиру:

– Хочешь чего-нибудь? Чаю? Кофе?

Она покачала головой. Он вошел в комнату и пододвинул к компьютеру второй стул, но Фейт так и осталась стоять в прихожей. Проследив за ее взглядом, Дилан понял: она рассматривает букеты в углу.

– Ты гениальна, – сказал он тихо. – Эти букеты потрясающие.

Она не шевельнулась.

– Это все благодаря Лиаму. Ведь он вырастил «пламенный рубин».

– Нет, все дело в тебе. Знаешь, сколько я видел отвратительных букетов, составленных из самых прекрасных цветов? – Он подошел к ней и легонько поднял ее подбородок, чтобы посмотреть в глаза. – Но ты – другое дело. Тебе удалось передать всю красоту «пламенного рубина».

У нее потемнело в глазах. Он был так близко. Слишком близко. Совсем как в тот вечер, когда они целовались. Дилану до смерти хотелось повторить, но он обещал вести себя, как подобает уважающему себя человеку. Его рука безвольно опустилась. Он вернулся за компьютер. Когда заговорил снова, голос был низким и хриплым.

– А теперь посмотрим, справилась ли фотограф со своей задачей.

Фейт неслышно подошла к нему. Услышав восхищенный вздох за спиной, Дилан обернулся:

– Ну как?

Вопрос, не имеющий смысла. Все эмоции Фейт были написаны на лице.

– Я пыталась фотографировать букеты, но никогда не видела настолько профессиональных снимков. – Она говорила тихо, словно не осознавая собственных слов.

– Она неплохой фотограф, – согласился Дилан.

– Неплохой? Да она просто гений! Я на ее фоне сущая бездарность.

– Но ведь ты не занимаешься фотографией, ты талантлива в другом.

– Освещение просто потрясающее! – продолжала восхищаться Фейт. – И как она здорово придумала снимать под таким углом!

«Ну, освещение как освещение, – подумал Дилан. – К чему столько эмоций?» Но щеки Фейт пламенели, в глазах сияли слезы. Восторга ли? Радости? Гордости? И когда одна слезинка скатилась по ее щеке, он не выдержал, стер пальцем непрошеную гостью. Фейт повернулась к нему и чуть слышно прошептала:

– Дилан.

Он покорно сел на место и сложил руки на коленях, как примерный мальчик:

– Все, все! Больше пальцем к тебе не прикоснусь.

– Ты обещаешь? – Она тяжело и прерывисто дышала, грудь поднималась и опускалась все чаще.

– Конечно. Я же дал слово.

Она закусила губу и долго молчала, будто обдумывая что-то. Наконец, собравшись с мыслями, спросила:

– А можно попросить тебя кое о чем?

– Все, что хочешь.

Ее горячая ладонь коснулась его лица. Обвела щеки, небритый подбородок.

– Я столько мечтала об этом, но боялась, что дальше случится непоправимое. Но если ты обещаешь… можно, я…

Его пульс бился все чаще, в глазах темнело. Никогда он не хотел ни одну женщину так, как сейчас хотел Фейт. Зачем она издевается над ним, если видит его слабость? Хочет ощутить собственное могущество? Неужели ей свойственна такая жестокость?

– Фейт… – прохрипел он из последних сил, чувствуя, как его пронзает острое желание. – Фейт, умоляю, сжалься.

– Сейчас, – прошептала она, – сейчас. – А тем временем руки продолжали исследовать его лицо.

Дилан все крепче прижимал свои руки к коленям. Он не сдвинется с места. Не сдвинется. Ее палец скользнул по его губам. Дилан, сам того не желая, коснулся его языком. Она чуть надавила ему на нижнюю губу и просунула палец между зубами. Дилан легонько прикусил этот палец, сжал губами. Она облизнулась и задышала чаще. Казалось, ей в жизни ничего так не хотелось, как сейчас поцеловать его. Он прекрасно понимал, что она сейчас чувствует, измученный той же страстью.

– Фейт. – Ее ладонь гладила его горло. – Это опасная игра.

– Я сейчас перестану, – повторяла она, скользя пальцами по его шее, – честно, перестану. Просто я столько мечтала об этом. Другой такой возможности у меня не будет. Я еще совсем-совсем немного, ладно? Ну пожалуйста.

Он вздохнул. Она мечтала о нем? О том, чтобы коснуться его тела? Кровь вскипела. Невероятным усилием воли Дилан удержался на стуле.

– С тех пор как ты меня поцеловал, – шептала Фейт, ведя ладонь все ниже, – я только об этом и думала. Знаю, между нами ничего не может быть, но если не дотронусь до тебя, умру. Одна мысль о тебе сводит меня с ума. Пусть хоть что-нибудь останется в памяти.

– Ты меня убиваешь. – Он откинул голову назад. Видеть ее, чувствовать прикосновения рук – это было уже слишком. – Может, ты еще о чем-нибудь мечтала?

Она молчала. Впрочем, вопрос скорее был риторическим. Осуществлять все желания Фейт он не собирался. Напротив, ему нужно как можно скорее успокоиться. Дилан справился с собой и почти уже совсем успокоился, когда Фейт чуть слышно прошептала:

– Я… да, мечтала…

– О чем же? – удивился он, никак не ожидавший ответа.

– Чтобы ты тоже ко мне прикоснулся.

– Я думал об этом.

Слишком часто. В этой особенной женщине его волновало все. Манера говорить и двигаться, улыбка, запах. Рядом с ней он впервые за долгое время почувствовал себя живым. Вновь захотелось работать, смеяться, радоваться каждому новому дню. И конечно, он не мог не желать ее.

– Дилан, – прошептала она ему на ухо. Ее горячее дыхание обожгло щеку, и он с трудом смог ответить:

– Что такое?

– Ты всегда держишь обещания?

По его телу прошла дрожь. Ведь это немыслимо. Невыносимо!

– Фейт, – сказал он строго. Во всяком случае, так ему показалось. Вряд ли он сумел бы вести себя с ней строго, тем более в подобной ситуации.

– А если бы я попросила тебя его нарушить?

Ее руки скользнули еще ниже, к груди, и замерли.

– Фейт, не надо, – прохрипел он из последних сил.

– А если бы очень попросила?

Он не ответил, слишком уж трудно было говорить. Его трясло как в лихорадке. Голова шла кругом. Сам воздух вокруг стал удушливым, жарким. Дилан задыхался.

– Пожалуйста, Дилан, – простонала она, и, преодолев последнее расстояние, склонилась к нему, и впилась губами в губы.

И он больше не мог себя сдерживать.

Глава 7

Фейт знала, что поступает неправильно, но сопротивляться бешеному накалу страстей была не в состоянии. Когда их губы слились, ей было уже не важно, что случится дальше. Она мечтала об этой минуте с того самого вечера, когда впервые поцеловала Дилана. Мечтала о нем.

Фейт опустилась к нему на колени, его язык скользнул ей в рот. Она вряд ли смогла бы описать охватившее ее наслаждение, да и не стала бы пытаться. Это неописуемо. Какими бы вескими ни были причины остановиться, сейчас они уже не имели ни малейшего значения. Она запустила пальцы ему в волосы. Руки дрожали.

Он крепко сжимал ее в объятиях, притягивая все ближе, но и этой близости ей было мало. Хотелось чувствовать его тело, слиться воедино. Она расстегнула пуговицы его рубашки, и ее взору предстала обнаженная грудь в завитках темных волос. Застонав, она впилась в нее ногтями.

– Фейт, – хрипел Дилан, но не разжимал объятий. Почувствовав, как он возбужден, Фейт выгнулась навстречу, из его груди вырвался сдавленный стон. – Ты меня убиваешь!

Вместо ответа, она снова впилась ему в губы. Эти горячие губы еще хранили вкус шампанского, никогда в жизни ей не доводилось пробовать ничего прекраснее. Когда ее разгоряченное тело взмолилось о глотке свежего воздуха, она оторвалась от него и сделала глубокий вдох, чтобы дыхания хватило как можно дольше, пока снова и снова будет его целовать. Но Дилан, не желая терять времени, прикусил мочку ее уха, по телу Фейт словно прошел электрический ток. Она никогда никого не хотела так страстно и бешено. Этот человек доводил ее до исступления.

– Если мы это сделаем… – Слова давались ему с трудом, он судорожно глотал воздух.

– Уже делаем, – резонно заметила Фейт.

Дилан понял, что вряд ли сможет ей возразить.

– По крайней мере, давай переместимся в спальню, – пробормотал он.

Но разжать объятия оказалось выше их сил. Единственное, что он мог, – двигаться как можно осторожнее, чтобы не поранить Фейт об острые углы мебели. Этот путь был бесконечно долгим, они ежеминутно останавливались, сливаясь в поцелуе. Наконец им удалось добраться до спальни. Фейт увидела светло-голубое постельное белье на огромной кровати темного дерева. Восхитительно. Дилан зажег лампу, и бледный свет уходящего солнца наполнил комнату. Закат был великолепен, но даже он не мог сравниться с мужчиной в ее объятиях.

Руки Дилана гладили ее под одеждой, но она явно уступала ему в терпеливости. Его рубашка слетела на пол, ладони Фейт с жадностью заскользили по его груди и животу, лаская, изучая, пока наконец не коснулись дорожки темных волос, ведущей ниже. Дальнейшему изучению препятствовал ремень.

Дилан застонал. Вне себя от возбуждения, потянулся к ремню, рука встретила нетерпеливую дрожащую руку Фейт. Она не могла больше ждать, тело сводило спазмами.

Толкнув его на кровать, она наконец сумела справиться с ремнем и бросила его через плечо. Дилан услышал, как пряжка ударилась о деревянный пол.

– Ты не только на работе такая ловкая, – заметил он.

– Ты не только на работе такой болтун, – парировала Фейт и стянула с него брюки вместе с бельем. Он попытался повалить ее на кровать, но она в мгновение ока очутилась на нем верхом.

Сквозь тонкую ткань он чувствовал, как горит ее тело. Одежда мешала, сковывала. Снова впившись в губы, он провел рукой по ее ногам выше, под юбку, коснулся пылающих бедер. Она не слышала больше ничего, только бешеный стук сердца.

– Дилан, – шептала она между поцелуями. Ей никогда никого так не хотелось. Она даже представить себе не могла, что можно так кого-то хотеть.

Расстегнув пуговицы блузки, он уверенным движением поднял бледно-розовый бюстгальтер, и нежные груди оттенка кремовой розы вырвались на свободу.

– Ты прекрасна, – прохрипел он. – Боже мой, до чего ты прекрасна, Фейт.

Он сжал пальцами ярко-розовый сосок, и новая волна желания прошла по ее телу. Проделав то же самое со вторым, Дилан улыбнулся, наслаждаясь этой реакцией. Она выгнулась, как возбужденная кошка. Тогда он коснулся соска губами. Фейт застонала. Ей больше ничего не хотелось, только преодолеть последнюю дистанцию. Его зубы сдавили грудь, но боль была ничтожной в сравнении с желанием. Расстегнув наконец застежку бюстгальтера, он отшвырнул его в сторону. С порывистой страстью она целовала его обнаженную кожу, от запаха которой голова шла кругом, и вскоре, не в силах больше держаться прямо, рухнула в его объятия. Теперь он мог делать с ней что угодно, она же лишилась последних сил. Внутри жгло адское пламя. Казалось, она вот-вот взорвется и взлетит на воздух. Пусть так. Во всяком случае, это хоть немного облегчит страдания.

Он повалил ее, обессилевшую, и прижал к кровати всем своим весом. Она дрожала, ощущая живую великолепную мощь его тела. Притянув к себе ее ноги, он целовал щиколотки, колени, бедра, дышать становилось все труднее. В глазах темнело, в висках стучала горячая кровь. Стянув с нее юбку и бледно-розовые трусики, он прошептал:

– Кажется, я всю жизнь этого хотел. Не могу поверить, что это происходит на самом деле.

– Я тоже не могу поверить. – Ее сердце сжалось. – Мне кажется, это сон.

– Это не сон. – Он озорно улыбнулся. – Сейчас сама убедишься.

Он вынул из тумбочки прозрачный пакетик и отодвинулся чуть в сторону, чтобы избежать неловкости. Фейт перехватила его руку и, прежде чем натянуть презерватив, сжала рукой горячую плоть Дилана, изучая, запоминая форму. Хриплый стон вырвался из его груди.

Вновь повалив девушку на кровать, он раздвинул ей ноги, опустился на колени и вошел в нее. Фейт закусила губу. В глазах темнело. Его движения становились все глубже, все быстрее. Для нее не существовало больше ничего, только их сплетенные, разгоряченные тела. Весь мир словно отлетел на несколько световых лет, и оба совсем не хотели его возвра щения. Его голос, хриплый, прерывистый, шептал нежные слова, повторял, как она прекрасна.

Фейт чувствовала только, как его горячая пульсирующая плоть двигалась внутри ее. Она сменила положение, и ее накрыла новая волна экстаза. Дилан снова стал осыпать поцелуями ее шею, губы и грудь, и ощущения, которые, казалось, уже затихли, вспыхнули с новой, неудержимой силой. Его бедра двигались сначала спокойно, а потом быстрее и быстрее. И она чувствовала этот ритм, отвечала на каждое его движение.

Его рука опустилась туда, где их тела сплелись воедино, усилив экстаз пальцем, он довел Фейт до границ наслаждения. Казалось, она летит прочь от земли, в бесконечное сияющее небо. Темнота пропала, осталась лишь яркая, ослепительная вспышка света. И она растворилась в этом блаженстве, почувствовала, что его тело напряжено до предела. Выкрикнув его имя, она словно взорвалась и разлетелась на мириады осколков, наполненных светом и счастьем. Содрогнувшись в последнем порыве, он взорвался тоже.

Потом, закрыв глаза, Дилан притянул ее к себе, положив ее голову себе на плечо. Его сильное сердце билось ровно, гладкая кожа была нежной и теплой. В этих объятиях ей стало так уютно, так радостно, как не было еще никогда в жизни.


Фейт вытянулась всем телом и открыла сонные глаза. Чувство глубокого удовлетворения и безмятежной радости наполняло каждую клеточку тела. Но она уже знала, как опасно доверять собственным чувствам.

События минувшей ночи ярко вспыхнули в голове. Прикосновения пальцев Дилана к ее коже, вкус его губ, его бесконечно счастливый стон.

Она занималась любовью с гендиректором корпорации, и это потрясающе.

И в высшей степени неосмотрительно.

За самыми радостными событиями ее жизни всегда следовали самые мрачные. Так было всегда. И значит, впереди тяжелые ожидают времена. Она повернулась и увидела, что Дилан не спит, раскинувшись на белых простынях, наблюдает за ней. Судя по всему, еще не осознал масштаба произошедшего.

– Доброе утро, – сказал он.

Его волосы были взъерошены, но, судя по бодрому выражению лица, проснулся он уже давно. Хотя об этом человеке ничего нельзя сказать наверняка.

– Доброе. – Она подтянула простыню повыше, чтобы скрыть от его взгляда свою наготу. Словно эта запоздалая стыдливость могла изменить события минувшей ночи! Они слишком далеко зашли, ничего теперь нельзя исправить. Остается только ждать неприятных последствий.

– Ты что, меня стесняешься? – удивился Дилан, заметив, как она старается прикрыться.

Снова накатили непрошеные воспоминания о том, как она целовала его, умоляла до нее дотронуться. Несмотря на стыд, снова обожгло желание. Но стыд оказался сильнее. Она, и только она одна во всем виновата. Теперь ей и отвечать.

– Дилан, – начала она. Но он не хотел слушать и улыбнулся, как показалось Фейт, фальшивой улыбкой.

– Я приготовлю нам кофе. – И вскочил с кровати.

Простыня соскользнула на пол, открыв восхищенному взгляду Фейт шесть футов совершенства. Сердце замерло где-то в горле. В ярком утреннем свете он был так же прекрасен, как при бледном свете лампы в темноте. Ее рука сама потянулась к нему, но повторять ошибку сейчас хотелось меньше всего. Фейт сдержалась. С трудом.

Дилан достал из шкафа джинсы, надел их, натянул темно-серую футболку и только потом повернулся к Фейт. Она продолжала лежать, завернувшись в простыню, как в кокон.

– Если тебе нужно принять душ, ванная к твоим услугам.

– Спасибо.

Она ничего не имела против душа, но хотелось скорее оказаться дома, подальше от источника непрерывного возбуждения, способного окончательно разрушить жизнь.

Как только он ушел, Фейт спрыгнула с кровати и подняла одежду, стараясь не вспоминать, как Дилан ее срывал. Ей казалось, что в одетом виде она почувствует себя увереннее. Ничего подобного.

Она по опыту знала: даже самые близкие и доброжелательные на вид люди могут предать ее в любой момент. А Дилан ей не близок, они не так давно познакомились, и он совершенно не выглядит доброжелательным. О его репутации плейбоя знали все, включая ее саму.

Что там Дилан! Родная тетя всегда любила Фейт как родную дочь. Но стоило ей узнать, что она ожидает собственного ребенка, одиннадцатилетнюю девочку без лишних разговоров спихнули на дедушку с бабушкой. Тетя, конечно, все объяснила, ведь тяжело одновременно управляться и с новорожденным, и с подростком. Фейт понимала. Она всегда все понимала и не винила тетю. Глупо было верить, что может быть по-другому.

Но, оказавшись в объятиях Дилана, она снова поверила в чудо. И снова ошиблась. Чудес не случается.

Конечно, он был с ней вежлив, ласков и обходителен. До тех пор, пока не получил свое. А что потом? Он привык менять женщин как перчатки. Она быстро ему надоест. Лучше разорвать отношения сейчас, пока они не связали ее по рукам и ногам. Бежать, бежать скорее из его дома!

Но из кухни донесся запах свежесваренного кофе. Что ж, убежать она всегда успеет. Почему бы и не подкрепиться напоследок.

Дилан стоял, прислонившись к кухонному столу, и нервно стучал пальцами по его поверхности. Стало быть, ему тоже не по себе.

– Думаю, нам нужно поговорить, – начала Фейт, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Дилан кивнул и протянул ей чашку кофе.

– Прости меня за вчерашнее, – сказал он.

– Если кто и должен просить прощения, так это я. – Фейт смотрела в чашку. – Ты держал обещание дольше, чем я.

– Я не должен был давать никаких обещаний. – Он закрыл лицо рукой. Было видно, как он на себя злится.

– Дилан, я не хочу думать, кто виноват. Гораздо важнее понять, что делать. Во-первых, мы перешли черту.

– Это мягко сказано. – Он нервно сглотнул.

Во всяком случае, по этому вопросу он согласен с Фейт. Ну и замечательно. Если только она сможет выстоять до конца и не потащить его обратно в спальню. Ведь она сможет! Скрестив руки на груди, она продолжала:

– По-моему, нам вообще свойственно переступать черту.

– Свойственно? – удивился Дилан. – Ты еще скажи, вошло в привычку.

– Возможно, ты прав. И к тому же весьма нездоровую. – Она тяжело вздохнула и грустно посмотрела на него. – И как быть дальше? Ты умеешь бороться с вредными привычками?

Он криво ухмыльнулся:

– Есть только один способ резко завязать с ней, пока она не захватила тебя целиком. Пока еще можешь остановиться.

Их глаза встретились. Фейт тяжело вздохнула.

– Раз и навсегда?

От его слов повеяло холодом. Ей стало очень одиноко. Она столько раз пыталась побороть в себе пагубное влечение, но все-таки оно взяло над ней верх. Неужели Дилан захочет прекратить любое общение с ней? Может быть, это и правильно, но так жестоко.

Он отнес пустую чашку в раковину и долго молчал, глядя в окно. Наконец нарушил молчание:

– Поскольку мы работаем над совместным проектом, видеться будем на встречах и в цветнике Лиама. Вся соль в том, чтобы не оставаться наедине.

– Но ведь мы и не собирались оставаться наедине, просто так случилось, – робко заметила Фейт.

Вчера вечером они оба изо всех сил старались уберечь себя от ошибки. И все равно проснулись в одной постели.

Теперь он тоже скрестил руки на груди. Лоб перерезала глубокая складка.

– Значит, теперь новые правила. Я буду держаться подальше от магазина на Санта-Моника. Если придется, ну, не знаю, провести совместную фотосессию, один из нас откажется.

Фейт вяло кивнула:

– Будем сверхпредусмотрительны.

– Вот именно. – Он не смотрел ей в глаза. Было так странно говорить об этом с человеком, к которому ее неудержимо влекло. Так странно искать способы уйти от страсти. Ведь, может быть, только страсть и имела значение.

– Ладно, – согласилась она. – Исходя из новых правил, мне совершенно не следует ранним утром находиться в твоей квартире.

– К тому же, – заметил Дилан, облокотившись на кухонный стол, – это наводит меня на нехорошие мысли.

Фейт отскочила от стола как ошпаренная, оказавшись при этом в нескольких сантиметрах от Дилана. Еще пара движений, и она приблизилась бы к нему вплотную.

Фейт закусила губу. Дилан прав, им нельзя оставаться наедине.

– Хорошо. – Она чувствовала себя так, словно сама себе подписала смертный приговор. Но если все еще хочет продолжать работать в корпорации Хоуков, завязывать отношения с боссом – не лучший вариант. А отказываться от впечатляющей карьерной перспективы она точно не собирается. Лучше уж отказаться от всего остального, как бы тяжело это ни было.

– Но, несмотря ни на что, я счастлив. – Он улыбнулся ей и протянул руку, чтобы забрать чашку. На секунду их пальцы встретились. – Я счастлив, что познакомился с тобой, Фейт Шестьдесят третья.

Ее сердце сжалось, в глазах защипало. Сглотнув, чтобы голос снова обрел силу, она ответила:

– Я тоже счастлива, что познакомилась с тобой.

– Пойдем, – позвал он. – Заберем твою машину.

Он взял ключи и направился к выходу. Она быстро последовала за ним, помедлив только на долю секунды, чтобы еще раз взглянуть на комнату, где обрела недолгое счастье.

Глава 8

Дилан осторожно позвонил в дверь квартиры Фейт на первом этаже. С той памятной ночи прошел уже месяц, на протяжении которого они продолжали вместе работать и часто пересекаться в цветнике Лиама или на встречах всех участников проекта. Однако, как и было оговорено, наедине не оставались. С каждым днем Дилану становилось все труднее удержаться и не позвонить ей. Никаких оснований не было, кроме обещанного третьего свидания. Ведь Фейт заплатила за три, тогда как он провел с ней всего два, и то весьма сомнительных! Мысль эта не давала покоя, вот почему он сейчас стоял у двери Фейт.

Конечно, это глупо и весьма неосмотрительно. Ведь обстоятельства изменились, и, откровенно говоря, ни о каком третьем свидании не могло быть речи. Да, так оговорено в правилах, но ведь они оба с самого начала только тем и занимались, что нарушали их. Так зачем ему это свидание? По правде говоря, он и сам не знал. Может быть, просто хватался за спасительную идею, как утопающий за соломинку, но осознавать невозможность общения с Фейт было мучительно.

Да, с вредными привычками нужно завязывать раз и навсегда. И конечно, Дилан не собирался отступать от принятого решения. Разумеется, он поступит именно так. Вот только увидит ее последний раз, и все. Только полюбуется напоследок. Ведь это не так уж и много.

Фейт открыла дверь. На ней были шорты и очередной топ на бретельках. Рыжие волосы рассыпались по плечам. Даже без косметики, свежая и розовая в обаянии утра, она была до того прекрасна, что у Дилана перехватило дыхание. Прекрасная, несравненная Фейт. Внезапно он осознал: сколько бы ни любовался ею, этого все равно будет мало. Эта жажда неутолима. И потому в высшей степени мучительна.

Ну за что, за что судьба послала ему эту потрясающую женщину? Внезапно Дилан вспомнил, как долго мечтал именно о такой, похожей на Фейт. Только вот в мечтах их ничто не разделяло. Бойтесь своих желаний, иногда они сбываются.

– Дилан? – Она смотрела на него с нескрываемым удивлением.

– Прошу прощения за внезапный визит. – Он широко улыбнулся. – Не возражаешь, если я зайду на пару минут?

Она пожала плечами, весьма обескураженная. Что ему нужно? Ведь они обо всем договорились. Или неприятности с проектом? Черт, ведь именно они должны волновать ее в первую очередь, а совсем не отношения, которые зашли в тупик.

– Ну, заходи, – пригласила она как можно невозмутимее.

Дилан не мог сам себе признаться, что в глубине души весьма разочарован столь холодным приемом. А чего он ожидал, собственно говоря? Неужели гордая Фейт Кроуфорд после всего, что было, сама бросится к нему на шею? Она, в отличие от него, ведет себя вполне адекватно ситуации, и правильно делает. Почему же признать это так трудно?

Не меньше, чем холодность Фейт, Дилана удивила обстановка ее квартиры, точнее, отсутствие всякой обстановки. Комната была почти голой, лишь старый диван, телевизор и столик, на котором лежала стопка журналов по флористике и стояла пустая чашка. Никаких ярких диванных подушек, жизнерадостных картин и плакатов на стенах или удивительных сувениров, никакого творческого беспорядка, столь свойственного дизайнерам, вообще ничего интересного. Тоска, да и только.

На кухне, отделенной от комнаты широким столом, имелись лишь железная плита да неприметные блеклые шкафы. На стене висела только деревянная подставка для ножей, вот и все украшения. Он никак не ожидал увидеть квартиру Фейт столь безликой. Ни малейшего сходства с владелицей. Не похоже, что здесь вообще кто-то живет, не говоря уже о невозможности представить обитательницу этого скучного жилья такой творческой натурой. «Квартира – анти-Фейт», – подумал Дилан и улыбнулся изобретенному слову.

– Хочешь выпить чего-нибудь? – предложила она с деланым безразличием. Как тяжело оно ей давалось!

Дилан покачал головой:

– Нет, я ненадолго.

– Тогда можно пообщаться на улице. – И она снова распахнула дверь.

Двор был унылым, как и квартира. Парочка облезлых кустов, серый тротуар, некрашеные бордюры. От солнечного света его скрывало нависшее над ним угрюмое здание – дом Фейт. Как она, живя в таком мрачном месте, сумела сохранить в себе столько света? Что и говорить, поистине необыкновенная девушка. Ему захотелось забрать ее отсюда, поместить в яркую, радостную обстановку. Но это невозможно.

– Что-то не так с выходом на рынок? – поинтересовалась она обеспокоенно. Новый цветок появился в продаже неделю назад, и ожидать можно было чего угодно, поэтому она, разумеется, волновалась. Дилан тоже волновался, но пришел не поэтому. Он тяжело вздохнул, откашлялся и сказал:

– Все в порядке. Но я здесь по поводу аукциона и третьего свидания.

На работе говорить о таком было невозможно, ведь там он по-прежнему руководитель, а она – его подчиненная. Здесь же, в непосредственном общении, они снова стали обычными людьми.

Сорвав листочек с растущего неподалеку куста, Фейт помяла его в пальцах.

– Мы же договорились прекратить общение, – заметила она робко. – И потом, разве я настаиваю на свидании? Ведь я и так получила гораздо больше, чем ожидала, в смысле – карьеру.

Конечно, она совершенно права. Поэтому Дилан не стал слушать возражений.

– Вот и нет. Ты заплатила за три свидания. Если против традиционных свиданий, с ресторанами и прогулками по ночному городу, будь по-твоему. Если по-прежнему хочешь, чтобы речь шла только о твоей карьере, я согласен и на это. И совсем не против еще раз обговорить твое будущее и окончательно убедиться, что тебя все устраивает. – Он нес несусветную чепуху, но уже не мог остановиться. – Все равно мы встречаемся на работе. Почему бы и не…

– Ты прекрасно знаешь, почему бы и не… – оборвала Фейт, скрестив руки на груди. – Ты обещал завязать. Я, как видишь, держу обещание. А ты? Уже успел его нарушить.

– Но с тех пор прошел целый месяц, – запротестовал Дилан, – и все в порядке.

Ну конечно, все в порядке! Поэтому она до сих пор просыпается по ночам, снова и снова воскрешая в памяти тот восхитительный вечер. А кожа до сих пор ощущает на себе его поцелуи. О чем тут говорить? Его могучая грудь в завитках темных волос до сих пор стоит у нее перед глазами. Даже сейчас, глядя на Дилана, она представляла его обнаженным.

– Ну и как ты себе все это представляешь? – Она старалась за раздражением скрыть новую вспышку желания.

– Я заеду за тобой. Мы часто ездили на машине вдвоем, и ничего страшного не происходило. Поэтому, думаю, проблем не возникнет и теперь. Потом вместе отправимся на презентацию. Неужели ты не хочешь туда попасть? Увидеть зал, украшенный твоими букетами?

Дилан знал ее слабости. Конечно, перед таким заманчивым предложением она устоять не могла.

– Ну вот, отправишься туда в моей компании. Не думаю, что она тебе так уж неприятна. – Он скромно улыбнулся. – Можем потанцевать. Вокруг будут люди, члены корпорации Хоуков, так что опасаться тоже нечего. А потом отвезу тебя домой.

– Вот эта идея мне не нравится. – Фейт заправила за ухо прядь волос.

– Да нет же, Фейт! Не ко мне домой, а к тебе!

– Все равно не нравится. Вдруг ты захочешь ко мне подняться и…

– Как скажешь, – прервал он решительно. Она, конечно, права. Сейчас он держит себя в руках в ее присутствии, однако на презентации обстановка несколько иная. Каким бы ни был танец, он все же подразумевает под собой некоторую близость тел, которая, несомненно, заставит их желать еще большей близости. И потом, они почти наверняка будут разгорячены шампанским. – Вызову тебе такси. Пусть стоит на парковке. Когда захочешь, тогда и уедешь. Одна.

Она задумчиво почесала нос:

– Ну ладно, звучит вполне невинно. А потом все будет как надо?

– Конечно, все будет как надо, – заверил он, сам не зная толком, чего ему надо. Хотя точно был уверен в том, что вернет ей все деньги. Не хватало еще, чтобы такая девушка, как Фейт, платила за него на аукционе! Восемь тысяч двести долларов – серьезная по ее меркам сумма, и он возместит все до последнего цента, как бы она ни сопротивлялась. И по части денег намерен обсудить кое-что еще. – Буду очень признателен, если позволишь купить тебе подходящее случаю вечернее платье.

Она нахмурилась. Что он выдумывает?

– Не хватало еще, чтобы ты покупал мне платья, Дилан!

Он ожидал протеста с ее стороны, поэтому подготовился соответствующе.

– Ты вложила в аукцион огромную сумму, и ничего. А теперь я хочу сделать тебе подарок.

– Зачем мне твои подарки?

– Просто порадую тебя, и все. – Он решил стоять на своем до конца. Пусть у Фейт останется что-нибудь на память о нем. О той восхитительной встрече, которую он точно никогда не забудет. А если забудет она, пусть, глядя на это платье, вспомнит его. К тому же Фейт вряд ли может позволить себе по-настоящему роскошный дорогой наряд. А ведь она так прекрасна! Разве справедливо, чтобы такая девушка не имела красивого вечернего платья?

– Ничего тут нет радостного, – проворчала Фейт. Она терпеть не могла походы по магазинам в чьей бы то ни было компании. Тем более в компании Дилана, мысли о котором и без того не переставали ее волновать. Ей нужно успокоиться, а не усугублять ситуацию. Неужели директор корпорации не понимает таких элементарных вещей?

– Я же не собираюсь подбирать к нему нижнее белье! – резонно заметил он.

– Дилан! – возмутилась Фейт, но он не собирался выслушивать возражения.

– Подумаешь, какая ерунда! Подарю тебе платье, сходим на свидание, а потом снова станем начальником и подчиненной.

– Ты хочешь отправиться за покупками со мной? – Она подняла бровь. – Вдвоем?

Вдвоем, конечно, никуда ходить не следует. Но у него уже готово решение и на этот счет.

– Нам составит компанию профессиональный стилист. Он-то и поможет тебе выбрать подходящий наряд. Уж не думаешь ли ты, что я разбираюсь в женских вещах?

Фейт колебалась, Дилан не хотел ждать, поэтому заявил:

– Просто соглашайся, Фейт, и все на этом.

Она глубоко вздохнула. Спорить с ним не имело смысла. К тому же, что греха таить, ей очень хотелось побыть хоть немного рядом, полюбоваться Диланом, поговорить о чем-нибудь, кроме работы. Она соскучилась по их непринужденному дружескому общению.

– Ну ладно. – Она вздохнула.

Вот и хорошо. Отчасти он был рад и уже с нетерпением ждал свидания. Отчасти сомневался, правильно ли поступил, снова решившись играть с огнем. Ведь Фейт явно дала ему понять: рассчитывать не на что. Он и сам придерживался того же мнения. Поэтому придется вести себя прилично. Зачем ему эти муки? Разве он мазохист? Но жить без малейшей надежды на встречу еще мучительнее. Пусть она состоится! Да, пожалуй, радость все-таки преобладала над раскаянием.

Фейт остановила машину у магазина одежды. Как ни тяжело признаваться, она все же вынуждена это принять, новая встреча с Диланом ее радовала. Хотя, конечно, радоваться не следовало.

С большим трудом удалось сделать вид, что он больше не производит на нее впечатления. Желание жгло все так же, и Фейт была бессильна с ним справиться. Она надеялась только на профессионального стилиста. Хорошо бы он сопровождал каждый ее шаг, чтобы она не смогла наделать глупостей.

Но почему Дилану пришла в голову столь нелепая идея? Неужели он уже охладел к ней и больше не испытывает никакого влечения? Вполне возможен и такой вариант. Он окружен женщинами, те без ума от него. Кто такая Фейт, чтобы мысли о ней не давали ему покоя целый месяц? Конечно, он уже нашел ей замену. Само собой, это было бы правильно. Тем не менее почему-то от этой мысли так больно!

Наконец подъехал Дилан, вышел из машины. На нем были джинсы и белая рубашка. Фейт видела его в джинсах только раз, в то утро, когда проснулась в его кровати. Нужно отвлечься от воспоминаний минувшей ночи. Ничего хорошего они не принесут. Но восхитительные ягодицы Дилана, туго обтянутые джинсами, мешали отвлечься, и непрошеные мысли возвращались снова и снова.

– Добрый вечер, Фейт, – сказал он, открывая дверцу ее машины. При звуке его сексуального голоса по спине Фейт пробежала дрожь.

Она вышла из автомобиля.

– Ну, привет, – ответила она. – Будем ждать стилиста или он уже на месте?

– Она уже в магазине.

– Ну, тогда поторопимся.

– Вижу, тебе не терпится начать шопинг, – сделал вывод Дилан. – А ведь как сопротивлялась!

Тут он прав, но лишь отчасти. Причина в другом. Ей не терпелось скорее встретиться со стилистом, потому что оставаться наедине с Диланом становилось все невыносимее. При каждом его движении ее обжигало огнем, совершенно не хотелось всем своим видом демонстрировать, что мысленно она все еще находится в его постели. Она выпрямилась.

– Быстрее начнем, быстрее закончим. – Фейт поспешила разочаровать своего спутника.

Дверь магазина открыла женщина средних лет в стильном дорогом костюме. Ее светлые волосы были уложены в элегантное каре. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: в вопросах моды она разбирается и о последних тенденциях знает все.

– Дилан и Фейт? – спросила она.

– Да, это мы. – Дилан протянул ей руку.

– Я Джули. – Крепко пожав его ладонь, она протянула руку Фейт. – Если я правильно понимаю, мы выбираем для Фейт праздничный наряд?

– Да, – подтвердила Фейт. – Что-нибудь официальное, для презентации.

– Ну и замечательно. Нам сюда. – Она указала на отдел вечерних платьев.

Фейт посмотрела на Дилана:

– Я постараюсь недолго. Не хочу, чтобы ты два часа ждал за дверью.

– Я и не собираюсь ждать за дверью, потому что пойду с вами.

Только этого не хватало! Переодеваться под его чутким руководством?

– Да ну? Разве тебе интересно рассматривать женскую одежду?

Глупости, конечно. Ведь не собирается же он подглядывать, как мальчишка? Но после выходки с платьем Фейт уже не знала, чего еще ожидать от него.

– Еще как интересно! И вообще, не отставай от Джули. Она уже почти скрылась из вида.

Он направился к платьям. Фейт за ним, а что еще оставалось делать? Спорить с ним бесполезно. Проще время от времени соглашаться, тем более что делать это приходится не так часто.

– У вас есть какие-то предпочтения? – поинтересовалась Джули. – Что примерно вам бы хотелось?

Фейт закусила губу и задумалась. Все это время она была поглощена мыслями о Дилане и совершенно не интересовалась выбором платья.

– Что-нибудь яркое, – предложил он. – Жизнерадостное.

– Понимаю.

– Что-нибудь необычное. В платьях на бретельках она выглядит просто потрясающе. Впрочем, она во всем выглядит просто потрясающе, поэтому выбор у вас безграничный.

Фейт смутилась и сделала вид, что сосредоточенно рассматривает наряды, но уже первый увиденный ценник чуть не заставил ее подпрыгнуть.

– Ну и что? – удивился Дилан, поймав ее взгляд. – Я же за все плачу, а не ты.

Ну разумеется. Теперь она всю жизнь будет чувствовать себя обязанной. Далось ему это платье и третье свидание! Фейт прекрасно обошлась бы и без того и без другого.

– А ты, интересно, что наденешь? – спросила она.

– Ну… – Дилан замялся.

– Что из шкафа выпадет? – предположила она.

– Да просто костюм, что уж тут мудрить? – Он пожал плечами. Можно подумать, выбор одежды для мужчины так же важен, как для женщины.

– Скучный-прескучный деловой костюм, – подытожила Фейт, – белую рубашку и галстук.

– Именно так, – подтвердил Дилан.

– Повеситься можно от тоски. – Она фыркнула. – Знаешь что, я разрешу тебе оплатить мою одежду, если позволишь выбрать вещи для тебя.

– Вот как? – удивился он.

– Что-то не нравится?

Ну, пусть поступает, как считает нужным. Девушка с таким безупречным вкусом вряд ли сделает плохой выбор. И потом, этот костюм будет напоминать ему о ней.

– Ну, сделка так сделка. Договорились! – Он повернулся к Джули: – Придется нам заглянуть и в отдел для мужчин.

Потом они долго-долго, часа три, не меньше, ходили по магазину, хватая все подряд, пока наконец на вешалках не осталось одежды меньше, чем у них в руках. Фейт было совершенно все равно, в чем идти на презентацию. Дилан считал, что она в любом наряде выглядит безупречно. Зачем было тогда устраивать весь этот шопинг? Только чтобы пустить ей пыль в глаза? Фейт не переставала удивляться странностям своего начальника.

– Ну, теперь пора в примерочную, – скомандовала Джули.

Примерочная оказалась размером с небольшой магазин и со всех сторон увешана зеркалами, посередине располагался огромный диван. Джули вывалила все наряды, выбранные Фейт, на блестящий прилавок на колесах. Другой такой же прилавок заполнила одежда Дилана. Самое интересное – между прилавками стояло ведерко со льдом, в котором охлаждалось шампанское.

– Может, выпьем для начала? – Джули вынула из ведерка ледяную бутылку.

«В прошлый раз все тоже началось с шампанского, – подумала Фейт. – А чем кончилось?» Правда, сейчас они под присмотром, поэтому ничего страшного не произойдет.

– Отличная мысль!

Джули разлила шипящий напиток по бокалам. Фейт сделала большой глоток.

– А теперь пора за дело!

Она не знала, с чего начать, поэтому схватила что под руку попалось и скрылась в кабинке для переодевания. Это оказалось длинное, в пол, платье из голубого бархата.

– Я могу помочь? – спросила Джули.

– Нет, спасибо. Я уже выхожу.

Платье сидело идеально, и цвет был очень к лицу. Фейт показалась себе просто красавицей! Она и не знала, что может быть такой стильной, элегантной. Вот что значит дорогая вещь! Не теряя ни минуты, она хотела было сообщить Джули о своем выборе. Но когда предстала перед Диланом, он внимательно посмотрел и заявил:

– Неплохо. Но не то.

– А мне понравилось, – запротестовала Фейт, которой не терпелось скорее с этим покончить.

– Мне тоже нравится. Но что-то не то.

Фейт хотела возражать и дальше, но окинула взглядом прилавок с платьями и передумала. В самом деле, зачем покупать первое попавшееся, когда такой богатый выбор?

– А ты что выбрал?

Дилан поднял руки и повертелся туда-сюда, давая Фейт возможность рассмотреть себя со всех сторон. Все ясно, выбрал самый консервативный вариант. Черный костюм, кремовая рубашка, темно-серый галстук. Все это сидело точно по фигуре и превосходно оттеняло загар, однако Фейт заявила:

– Мне нравится. Но что-то не то.

– Тогда я отнесу эти наряды на место. – Джули поднялась с дивана.

Фейт исчезла в кабинке с другим платьем.

Всего ей пришлось сменить пять или шесть нарядов. Дилан внимательно смотрел на нее, качал головой, дескать, все это неправильный выбор. Она в долгу не оставалась и тоже заставляла его переодеваться снова и снова, хотя при виде мощного торса, туго обтянутого облегающими рубашками, всякий раз пересыхало во рту.

Наконец ей удалось ему угодить. Светло-зеленое платье из легкой, как воздух, ткани сверкало и переливалось всеми цветами радуги. Глаза Дилана потемнели.

– Да, – одобрил он. – Именно такой я тебя вижу.

И коснулся невесомого рукава. Через тончайшую ткань Фейт ощутила тепло его руки.

– Что ты имеешь в виду?

– Я знаю, какая ты. – Он приподнял ее подбородок. – Я видел твои букеты из яблок и мяты, из роз и «пламенного рубина». Они рассказали о тебе больше, чем ты сама могла бы о себе рассказать. Ты особенная, яркая, не такая, как остальные.

– Да ну, перестань. – Фейт смущенно зарделась.

– Точно тебе говорю.

Ничего, рано ли поздно она поверит его словам.

– Одного я понять не могу. Просвети меня, Фейт, почему твоя квартира больше похожа на казарму?

Она пожала плечами:

– Я недавно туда вселилась. Не было времени все обставить.

– Неправда. – Дилан посмотрел ей в глаза. – У тебя нет желания. Если чего-нибудь сильно захочется, время на это всегда найдется. Но тут дело в другом.

– И в чем же? – полюбопытствовала Фейт.

– В тебе самой. Ты – перекати-поле, боишься пустить корни, верно?

Этот человек видел ее насквозь. Отпираться не было смысла. Она вздохнула и решилась рассказать ему то, что еще никому никогда не рассказывала.

– Когда мне было восемь, я жила с дедушкой и бабушкой. Думала, что так будет всегда. Во всяком случае, рассчитывала провести с ними все детство. Я вырезала из журналов красивые картинки, пейзажи, фотографии актеров и певцов – все, что мне нравилось, – и наклеивала их на стену. Дело не в том, чтобы просто украшать комнату. Я отмечала свою территорию. Это были мои владения, только мои, понимаешь?

– Понимаю. – Зеленые глаза смотрели заинтересованно.

– Я сутками напролет размышляла, что куда лучше повесить. В конце концов получилась не стена, а загляденье, и мне было больше ничего не нужно, только валяться в кровати и смотреть на нее.

– И что потом случилось с этой стеной? – Он погладил ее по плечу, желая утешить.

– Ничего не случилось, она и сейчас на месте. – Фейт сглотнула. – А мне в один прекрасный день позвонил отец и пригласил на прогулку. По дороге он сообщил, что теперь я буду жить с родителями. В юности маме не хотелось возиться с ребенком, ведь в жизни есть вещи и интереснее. Поэтому она спихнула меня на своих родителей. А потом ее отчего-то замучила совесть, и она решила сама заняться моим воспитанием. Поэтому бабушка с дедушкой собрали мои вещи, а их было не так-то много, и отправили меня в родительский дом.

– Не спросив твоего мнения? – возмутился Дилан.

– Разумеется. Кого оно волновало? С одной стороны, я была рада снова обрести маму и папу. С другой – ужасно скучала по моей стене.

– Господи, солнышко, – Дилан вздохнул, – но ведь ты могла оклеить стену и в новом доме.

– Именно с этого я и начала. Но не закончила, потому что у мамы появились новые увлечения и меня незамедлительно отдали тете. А когда тетя узнала, что ждет малыша, и снова вернула меня бабушке и дедушке, я сорвала со стены все картинки и выбросила их в мусорное ведро.

– Какой ужас, – прошептал Дилан и раскрыл ей объятия. Он понял – старые раны еще болят.

– Да все нормально, – отмахнулась Фейт.

– Я знаю, – ответил он. – И все-таки дай я тебя обниму.

Она не устояла и на минуту прижалась к его мощной груди, но только на минуту. Вскоре он услышал ее легкий серебристый смех.

– Что такое?

– Ты профессиональный сердцеед. – Фейт вздохнула. – Понятно, почему все женщины от тебя без ума.

– Кто тебе сказал такую глупость? – Он удивленно поднял брови.

– Одна сотрудница Адама. Еще она сказала, что ты ни одной юбки не пропустишь.

– Может быть, она и права. В таком случае хорошо, что ты в платье, – заметил он.

– Вряд ли одежда служит здесь основополагающим фактором.

– Разумеется. Но есть и другие факторы, способные меня остановить.

– Наш консультант? – поинтересовалась Фейт.

– Да нет, с ней как раз легко договориться. – Он повертел в пальцах застежку на ее платье, и дрожь прошла по ее телу.

– А что тогда?

Он придвинулся ближе, и она ощутила его горячее дыхание.

– С тобой мы тоже обо всем договорились. На моей кухне. Помнишь?

– Помню. – Она облизнула губы.

– И нет никаких причин менять решение. – Он слегка прикусил мочку ее уха, сжав губами.

Сердце Фейт колотилось, она не сразу уловила противоречия между словами и действиями.

– Поэтому я, – он поцеловал уголок ее рта, – не собираюсь, – и другой, – этого, – и подбородок, – делать.

– Тогда зачем ты целуешь меня? – прошептала Фейт, и ее губы раскрылись ему навстречу.

Они слились в поцелуе. Потом Дилан ответил:

– Этому нет логического обоснования.

– А нелогическое обоснование у тебя есть?

– Сколько угодно. – Он улыбнулся. – Начнем с того, что в этом платье ты прекрасна.

– Ты тоже ничего. – Галстук стального оттенка и рубашка цвета лаванды, подобранные Джули, смотрелись на нем восхитительно. – И раз уж речь зашла об одежде, где наш профессиональный стилист?

– Она деликатно нас покинула, когда мы обнимались.

– Как тебе не стыдно! – возмутилась Фейт. – Она столько времени нас ждет?

– Ничего страшного, я все компенсирую. – Он поцеловал ямочку на щеке Фейт. – Я так тосковал целый месяц.

– И ты тоже? – ахнула Фейт. – Мне казалось, только я.

– Почему тебе так казалось?

Станет ли она рассказывать ему все? Или только самое главное? Фейт закусила губу. Откровенность за откровенность. Не стоит скрывать своих чувств, все равно не удастся. Дилан слишком проницателен, а она никогда не умела носить маски.

– Ты был таким отчужденным, таким холодным, когда пришел ко мне. А я все еще тебя хочу.

– Ты тоже показалась мне безразличной. Такому самообладанию стоило позавидовать, но, если честно, меня разозлило твое спокойствие.

– Вот, значит, как? – Она спрятала руки в карманы его пиджака. – Тебе не все равно?

– Конечно. Понимаешь, с того самого вечера в магазине на Санта-Моника я и смотреть не могу на других женщин.

Они долго смотрели друг на друга. И казалось, в этом мире существовали только они одни. В чудесном маленьком мире, недолговечном и иллюзорном. Потому что чудес не бывает, и очень скоро ему суждено распасться на куски. И чем сильнее она свыкнется с ним, тем больнее будет потом.

– Со мной происходит то же самое, – призналась она. – Но мы уже обо всем договорились, и не стоит усугублять положение.

Он тяжело вздохнул и сказал, не глядя ей в глаза:

– Ты права. Пойду позову Джули.

Глава 9

Фейт сильно нервничала в тот вечер, усаживаясь на заднее сиденье лимузина. Отправиться на свидание с Диланом для нее все равно что идти по лезвию ножа. Зато он казался совершенно спокойным.

– Я уже говорил, как ты прекрасна?

– Дважды, – ответила Фейт. – Но можешь сказать еще раз, я не возражаю.

Лимузин остановился неподалеку от отеля.

– Мы остановимся здесь, чтобы ты смогла пройти по красной дорожке.

– По какой еще красной дорожке? – изумилась Фейт.

– Благодаря успеху «полуночной лилии» мы можем позволить себе пригласить нескольких знаменитостей, я уже не говорю о принцессе Дженсине. Поэтому мы решили организовать соответствующий прием.

– Но при чем тут я? И потом, разве хорошо, если тебя увидят под руку с подчиненной?

– Что здесь такого? – Дилан пожал плечами. – Наоборот, хорошо, если я буду сопровождать гениального флориста, составившего букеты для украшения зала.

С этой точки зрения картина представлялась совершенно иной, и Фейт не смогла сдержать улыбку.

Дверь распахнулась, и ее глазам предстала толпа, собравшаяся в надежде воочию увидеть кого-нибудь из знаменитостей. Папарацци сновали туда-сюда. Девушка в жизни не видела ничего подобного, поэтому, конечно, смутилась. Дилан взял ее под локоть, и она почувствовала себя немного увереннее.

– Бедная Дженна! Каждый день такие приемы. Я бы с ума сошла.

– Ты напрасно тревожишься за принцессу, – заметил Дилан. – Большую часть времени она проводит в компании девочек и Лиама.

Фейт представила себе счастливую семью, атмосферу спокойствия и любви. Но вместо жизнерадостных мордашек Бонни и Мэг ее воображение почему-то нарисовало Дилана, окруженного стайкой малышей – зеленоглазых, как он, и рыжекудрых, как она. Фантазия оказалась такой яркой и в то же время такой неосуществимой, что сердце Фейт сжалось. Едва они ступили на ковер, над ухом Дилана раздался голос:

– Не могли бы вы ответить на пару вопросов?

Дилан улыбнулся и обратился к Фейт:

– Это Эбони, она ведет утреннюю передачу о ландшафтном дизайне, и я обещал дать ей небольшое интервью. Поэтому извини, но… – Он подхватил за руку брата и подтащил к Фейт. – Адам, ты не мог бы составить девушке компанию? Ты ведь пришел без спутницы, правда?

– Разумеется. – Адам ответил на оба вопроса сразу. Взял Фейт под локоть, они немного поболтали о погоде. Потом он неожиданно спросил: – Мы можем поговорить начистоту?

Фейт ответила не сразу. Что у него на уме? Явно что-то нехорошее, судя по выражению лица. И скорее всего, это связано с ее отношениями с его братом. Но не могла же она спорить с ним? Ведь он генеральный директор семейного бизнеса Хоуков, руководит всеми, включая Дилана, поэтому она вежливо улыбнулась и сказала:

– Да, конечно.

Адам огляделся по сторонам и, убедившись, что никто их не видит, подвел ее к двери с табличкой «Только для персонала», за которой оказался небольшой кабинет. Его взгляд был суровым, лицо каменным. Он пристально посмотрел ей в глаза.

– На что вы надеетесь в отношениях с моим братом? – спросил он в упор.

Как ни парадоксально, от страха Фейт всегда начинала вести себя дерзко. Так случилось и на этот раз. Она понимала, не стоит портить отношения с Адамом, надо быть вежливее. Она и в самом деле хотела развенчать его представления о характере их с Диланом отношений, но растерялась и ответила совсем не то, что планировала. Скрестив руки на груди, нагло глядя на Адама, она сказала:

– А на что вообще надеются женщины в отношениях с мужчинами?

– Добиться какой-либо цели. Денег, карьерного роста, – Адам загибал пальцы, – доступа к чему-нибудь, возможности шантажировать. Продолжать или не стоит?

– Думаю, не стоит. – Его цинизм скорее удивлял, чем задевал. Хорошие женщины ему попадались, ничего не скажешь.

– Если вы собираетесь извлечь выгоду из отношений с моим братом, добром это не кончится.

Фейт пристально вгляделась в лицо Адама. Поразительно, как сильно он похож на Дилана. И одновременно совсем не похож. Те же черты лица, но подобного выражения у Дилана она не видела никогда. Те же зеленые глаза и тем не менее холодные, как северное море, тогда как в глазах Дилана плещется солнце. Она не сомневалась, кому из них стоит верить, и не позволила бы Адаму сбить ее с толку.

– Вы всегда так подозрительны к людям?

– Раньше было по-другому, – сказал он.

– Ну, слава богу.

– Да, слава богу. С возрастом я поумнел.

– Ну ладно. Можете придерживаться какой угодно философии, меня это не касается. Однако в этом случае вы совершенно не правы. Давайте рассуждать логически. Я обрисую вам ситуацию. Я давно работаю в корпорации Хоуков и довольна своей работой. Вредить компании у меня нет ни малейших оснований. Теперь относительно Дилана. Он добр ко мне, прекрасный человек, и я скорее сама пострадаю, чем доставлю ему малейшее неудобство.

Адам нахмурился, явно обескураженный таким ответом.

– И что же вы планируете? Совместное будущее?

Фейт вздрогнула, снова вспомнив свои мечты о семье и детях. Что толку в фантазиях? Конечно же им не суждено сбыться. Романтических иллюзий она тоже не питала, поскольку они с Диланом пообещали больше не притрагиваться друг к другу и держали это обещание.

– Так далеко я не заходила.

– Подумайте об этом на досуге. – Адам усмехнулся.

– Хорошо. Но у меня к вам встречный вопрос. Что вас волнует больше – будущее компании или чувства младшего брата, который, по вашему мнению, так и не повзрослел?

Адам хотел было ответить, но в это время дверь распахнулась и влетел разъяренный Дилан.

– Что, черт возьми, здесь происходит?! – закричал он с порога.

– Я просто… – начал Адам, но Фейт его перебила:

– Твой брат излагал мне свое мнение на мой счет. Опасался, что я разрушу всю корпорацию. Или вас больше волнует шантаж? – сладко пропела она, улыбаясь Адаму.

Дилан побагровел.

– Что ты ей наплел?

– Все по делу, – невозмутимо заявил Адам.

– Убирайся, – прорычал Дилан. – Иначе я за себя не отвечаю.

Адам удивленно поднял брови.

– Ну, извините, – обескураженно пробормотал он.

– Не в этот раз. – Дилан фыркнул, захлопнул за ним дверь и повернулся к Фейт: – Не могу поверить, что мой брат способен на такую подлость.

– Да ладно. – Фейт постаралась его успокоить, потому что он и впрямь сильно напрягся. – Я не обиделась.

– Правда? – Уголки губ Дилана приподнялись в озорной полуулыбке. – Ну и вид же у него был, когда я открыл дверь!

– Знаешь, я кое-что заметила. Он волнуется не о корпорации, а о тебе.

– Что ты имеешь в виду? – Дилан нахмурился.

– Он по-прежнему считает тебя маленьким. Оберегает тебя от бед, беспокоится.

– Лучше бы о себе побеспокоился, – проворчал он.

Фейт коснулась его руки, и снова словно огнем обожгло. Рядом с ним ее всегда бросало в жар и хотелось стать еще ближе.

– О чем ты? – Она и представить себе не могла всей сложности отношений Дилана с братом.

– Как бы я ни старался, не могу вспомнить рядом с Адамом ни одной хотя бы относительно счастливой женщины. И какое право он имеет рассуждать о чужой личной жизни?

– У нас с тобой нет личной жизни, – напомнила Фейт, – всего лишь сугубо деловые отношения.

– Это я знаю, – ответил Дилан с тоской. – И не пытаюсь отрицать. Но все-таки в этом платье ты восхитительна.

Она заглянула в лучистые зеленые глаза:

– Еще раз спасибо за прекрасный подарок. А мне нравится твой костюм.

– Еще бы, он великолепен. Ведь мне помогла его выбрать девушка с безупречным чувством стиля.

– И материал хороший. – Она провела рукой по ткани и вспомнила, как прикасалась к его обнаженной коже. Дрожь снова прошла по телу.

Глаза Дилана потемнели.

– Если мы еще собираемся выходить, лучше сделать это сейчас, – заметил он.

– Ты прав. Нам пора. – Рука Фейт бессильно упала. Дилан открыл спутнице дверь и пропустил вперед.

Фейт огляделась. Украшенный зал, радостные нарядные гости пили шампанское в честь корпорации Хоуков. Праздник обещал быть веселым, и, хотя Дилан все еще злился на брата, он решил не подавать виду и подарить Фейт хотя бы еще один счастливый вечер. Она оплатила три свидания, а что в итоге получила? На первом свидании она составляла букет в магазине на Санта-Моника, на втором занималась тем же самым в цветнике Лиама. Теперь же, когда ей наконец выпала возможность повеселиться как следует, его глупый брат чуть все не испортил.

Он притянул Фейт к себе поближе, и они пошли сквозь толпу. Дилан то и дело останавливался, представлял Фейт своим знакомым, не забывая подчеркнуть, что она гениальный флорист и украшение зала – ее рук дело. Гости рассыпались в похвалах, и, хотя Фейт лишь смущенно улыбалась и благодарила, Дилан чувствовал, что она гордится собой. Он был счастлив видеть ее такой.

– Спасибо, – прошептала она ему на ухо. Горячее дыхание обожгло кожу, и он не сразу вспомнил, где находится.

– За что? – удивился он.

– Помнишь, я рассказывала о своей мечте? Мне всегда хотелось, чтобы как можно больше людей увидели мои букеты. Я мечтала дарить им радость, и сегодня эта мечта сбылась.

Соблазн приписать себе чужие заслуги был слишком велик, но Дилан сдержался.

– При чем же тут я? Может быть, немного помогли Дженна, Лиам и Адам, согласившись с тобой работать, но благодарить ты должна только саму себя.

– Если бы не ты, я не смогла бы.

– Неправда. Ты не смогла бы, если бы не твои таланты. Перестань принижать свои достоинства, Фейт. Ты потрясающий флорист.

– Дилан, вот ты где! – Мама с бокалом вина в руке подошла к сыну.

– Привет, мамочка. – Наклонившись, он поцеловал ее в щеку. – Что-то случилось?

– Нет, просто хочу узнать, как твои дела. Адам сообщил мне зловещим шепотом, что у тебя могут случиться большие неприятности.

– Есть одна, – вздохнул Дилан, – неприятный большой брат. Но это случилось давно, и я уже успел смириться.

– Ты слишком несправедлив к нему, – вздохнула мама, – ведь он желает тебе только добра.

Дилан красноречиво промолчал.

– Ладно, не буду тебя переубеждать. Когда-нибудь ты сам это поймешь. А пока представь меня своей очаровательной спутнице, о которой я столько слышала от Дженны.

– Ну что ж, мама, это Фейт Кроуфорд. Фейт, это моя мама.

Фейт улыбнулась и протянула ей руку:

– Рада познакомиться, миссис Хоук.

– Я тоже, милая. Но называй меня просто Андреа. Твои букеты – чудо, а ты сама – настоящая волшебница.

– Спасибо. – Фейт просияла. – Я закончила их только сегодня утром и впервые вижу в зале.

Маленькие кристаллы, вставленные среди цветов, сверкали и переливались в свете ламп. Гости ахали и восхищались, впечатленные эффектом.

– А кстати, – мать повернулась к сыну, – тебя искала Дженна. Просила поговорить с журналистом перед выходом на сцену. Найди его, а мы пока пообщаемся.

Дилан перевел взгляд с одной женщины на другую. Ему не хотелось оставлять их наедине, он и сам не знал почему.

– Иди. – Фейт ободряюще похлопала его по плечу.

Он последний раз посмотрел на нее и ушел. У нее сжалось сердце, как сжималось всегда, когда он уходил.

Женщины то и дело останавливали его, улыбались, иногда лезли с объятиями. Дилан был с ними вежлив и обходителен. Само очарование.

– Он любит людей, – заметила его мать. – И они отвечают тем же.

– Да. – Фейт не знала, что еще ответить. Конечно, Дилан красивый, харизматичный мужчина. И конечно, любит людей, в особенности противоположного пола. И они отвечают ему тем же.

– Однако его братьев понять почему-то гораздо проще. Дилан кажется открытым, но трудно сказать наверняка, что у него на уме. Вся его открытость – маска, и люди не знают, кто он на самом деле.

Фейт вспомнились их разговоры. Она ведь тоже долго не могла ответить на этот вопрос. Когда же они сблизились, он, казалось, стал откровенным.

– Но с тобой он настоящий, – вдруг призналась Андреа.

Фейт вздрогнула. Почему сегодня все говорят ей о Дилане? Сначала Адам пристает с расспросами, теперь мама. Ну и семейка! Они явно хотят что-то выяснить. Только вот что?

– Почему вам так кажется?

– Милая, мне не кажется, я точно знаю, – строго сказала Андреа.

– Но ведь вы видели нас всего десять секунд, – напомнила Фейт, стараясь не показаться невежливой.

– Этого достаточно, ведь я внимательна, как и любая мать. И потом, его лицо меняется, когда он говорит о тебе.

– Он говорит обо мне? – выпалила Фейт не подумав.

Андреа улыбнулась:

– Да, в основном в связи с «пламенным рубином».

Фейт почувствовала укол разочарования. Она ждала большего. Может быть, надеялась, что Дилан посвятил маму в свои тайны. Но никаких тайн не существует. Она по-прежнему оставалась для него только коллегой. Впрочем, это и правильно. Главное, чтобы у мамы не сложилось неправильного представления об их отношениях.

– Мне Дилан очень симпатичен. Он не просто мой руководитель, но еще и самый близкий друг.

– Так, значит, вы дружите, – задумчиво протянула Андреа.

– Да. Но не больше, – поспешно добавила Фейт.

Андреа рассмеялась:

– Не так давно я уже слышала эту фразу от Лиама. По поводу Дженны.

Не поверила. Но если бы Фейт объяснила все как есть, смогла бы ее понять эта мудрая, рассудительная женщина, мать большого семейства? Вряд ли. И вообще, пусть обо всем рассказывает Дилан, если хочет. Если ему есть о чем рассказывать.

– Ну что ж, – Андреа посмотрела на сцену, где уже настраивали микрофоны, – думаю, сейчас начнется конференция.

Фейт глазами быстро отыскала в толпе Дилана. Сомнений не осталось, он тоже смотрел только на нее. Дженна похлопала его по плечу, и он быстро отвел взгляд.

– Значит, вы дружите, – задумчиво повторила Андреа, – и не больше.

Фейт закусила губу, чтобы не наболтать лишнего, и стала внимательно наблюдать за ходом конференции. Вначале Дженна представила всех собравшихся и вкратце рассказала историю появления на свет «пламенного рубина». Затем Лиам забрал у нее микрофон и несколько исправил эту историю со своей точки зрения. И вот настал черед Дилана. Фейт любовалась им – высоким, широкоплечим, общительным. Но за этой общительностью скрывался совсем другой человек.

– Всем привет, – сказал он и обезоруживающе улыбнулся. – Я Дилан Хоук, и сегодня мы празднуем выход в свет нового цветка. Я очень надеюсь, что «пламенный рубин» завоюет сердца покупателей, а флористы будут счастливы ставить его в свои букеты в качестве яркого акцента. Я хочу поблагодарить всех собравшихся, без них мало что получилось бы. Но отдельную благодарность я выражаю нашему замечательному флористу Фейт Кроуфорд. Без нее не получилось бы вообще ничего. Фейт, ты не поднимешься сюда?

Он протянул руку в ее направлении, и толпа разразилась бурными аплодисментами. Аплодисментами в честь Фейт!

Ей стало не по себе. Находиться в центре внимания она никогда не любила и, окруженная людьми, чувствовала себя не в своей тарелке. Но поступок Дилана растрогал. Все ободряюще улыбались ей, всем нравились ее букеты. Разве не об этом она мечтала? Теперь она дарит людям красоту. А они дарят ей счастье.

– Спасибо, – прошептала она на ухо Дилану.

Дженна легонько пожала ей руку. Потом заиграла музыка, и начался бал.

– Потанцуй со мной, – попросил Дилан.

Разве могла Фейт ему отказать? Он взял ее за руку и повел туда, где кружились пары. В танце их то и дело прижимало друг к другу, запах его тела кружил голову, сводил с ума. Она бы могла целую вечность провести в его объятиях.

Ну почему, почему ее так тянет к нему? Ведь он такой же, как все. Ну совершенно не отличается от других.

Молчать и думать о своем было невозможно, и Фейт удалось нащупать тему разговора.

– Как пообщались с журналистом?

– Неплохо. Он из той же передачи, что Эбони, которую ты видела утром. Завтра я встречаюсь с ними обоими, так что держи за меня кулаки.

– Конечно.

Фейт ни секунды не сомневалась в способностях Дилана. К чему бы он ни прикасался, все превращалось в золото. Но когда он прикасался к ней, она превращалась в кипящий вулкан. Вот и теперь, стоило ему провести рукой по ее спине, как потемнело в глазах и бешено заколотилось сердце.

– Не надо, – прошептала она.

– Почему? Ведь это наше последнее свидание. Разве на свиданиях нельзя танцевать? – Он притянул ее чуть ближе. – Чего ты боишься? Вокруг люди. Мы в безопасности.

– И все-таки я предчувствую опасность, – сказала она тихо.

– Ну перестань. У выхода тебя ждет лимузин. – Он судорожно сглотнул. – Ведь я не смог бы проводить тебя до двери, поцеловать в щечку и скрыться.

Она и сама не могла себе такого представить. Покинуть Дилана и уехать тоже немыслимо, она уже сейчас начала по нему скучать. Но именно поэтому нужно оставить его, и как можно скорее.

– Зачем же он так долго ждет? Пожалуй, мне пора ехать.

– Уже? – Он замер посреди зала, пораженный. – Мы здесь всего ничего.

Сколько бы времени она ни проводила с ним, ей всегда казалось мало. Не говоря уже о его объятиях.

– Я прослушала всю конференцию, увидела мои букеты, пообщалась со знаменитостями и потанцевала с самым завидным холостяком в этом зале. Чего же мне еще желать?

– Еще немного потанцевать, – он умоляюще посмотрел на нее, – с самым завидным холостяком в этом зале.

– Ну уж нет, иначе я никогда не остановлюсь.

Мелодия закончилась и зазвучала новая. Очень кстати. Самое время закончиться и свиданию. Она разжала объятия:

– Спасибо за этот волшебный вечер.

– Это ты сделала его волшебным, – ответил он тихо.

Совершенно невыносимо. Ощущать близость Дилана и невозможность стать еще ближе. Стало трудно дышать. Она быстро выбежала из зала и только на улице смогла вдохнуть полной грудью. Дилан метнулся за ней. Холодный поцелуй в щеку, и лимузин увез ее домой. Прочь от толпы. Прочь от него.

Глава 10

Фейт сидела очень прямо и сильно нервничала в ожидании утреннего шоу. От прожекторов становилось жарко, а от волнения – плохо. Ладони взмокли, и она незаметно вытерла их о юбку.

– Эй, – окликнул Дилан, – с тобой все в порядке?

Ему-то хорошо. Привык работать на камеру. А каково ей?

– Если забуду, как меня зовут, получится очень плохо?

– Твое имя будет написано на бумажной табличке прямо перед твоим носом. – И он ободряюще похлопал ее по спине. – Если что, подсмотришь.

– А если забуду, как читать?

– Главное, не забудь, как составлять букеты.

– Об этом не беспокойся, ночью разбуди – получится. Только…

– Что – только?

– Цветы могут выскользнуть из потных рук.

– Три, два, один! – скомандовал человек с микрофоном, и программа началась.

Ведущая Ли Кэссиди, брюнетка лет тридцати, выпрямила спину и улыбнулась в камеру:

– Сегодня у нас в гостях Дилан Хоук, руководитель цветочного бизнеса. Он расскажет нам о новом цветке, который на днях был представлен для массовой продажи. Компанию Дилану составит его ведущий флорист Фейт Кроуфорд. – Она поправила тугой узел черных волос и снова расплылась в улыбке. – Мы ждем с нетерпением.

Дилан посмотрел на Фейт, давая ей шанс высказаться первой. Слова не шли с языка. В голове было пусто, по спине бежали мурашки. Дилан все понял и решил спасать ситуацию:

– Сказать по правде, Ли, мы еще не пришли в себя после презентации. Она состоялась только вчера и прошла просто потрясающе.

– У нас есть фотографии, – отреагировала ведущая.

На экране появились снимки. Один из них продемонстрировал всем телезрителям Фейт, восхищенно взиравшую на Дилана. Ее мысли можно было прочесть без труда. А смог ли он?

– Ну, Фейт, – не унималась Ли, – чем же вам так понравился новый цветок? Расскажите, что в нем особенного?

Нужно ведь что-то сказать. Что угодно.

– Гм… он… красный.

Ли удивленно подняла брови. Всем своим видом она говорила: «И это гениальный флорист?»

Дилан тут же пришел на помощь:

– В природе много красных цветов, но ирис подобной расцветки мы вывели впервые. – Он подмигнул Фейт. Разговор завязан, теперь ей стало проще рассказывать дальше.

– Самый распространенный цвет – фиолетовый. – Она говорила слишком быстро, но собралась с мыслями. – Покупатели же обожают белый и розовый. Поэтому нам пришла идея…

– Ну что же, – перебила Ли, – может быть, вы продемонстрируете нам воочию, как выглядит этот цветок в букете?

– С удовольствием. – Фейт облегченно вздохнула. Работать руками ей куда как проще, чем выдавливать из себя слова.

Человек с микрофоном сделал ей знак подняться и пройти в уголок, где уже лежали цветы и все необходимые инструменты для работы с ними. Ли проследовала за ней. Камеры сместились. Фейт стояла в свете прожектора и кусала губы. Только бы ничего не перепутать! От нее зависит репутация бизнеса Хоуков. Репутация Дилана.

– Чем же вы нас порадуете? – осведомилась Ли.

Фейт глубоко вдохнула и выдохнула, но это не помогло. Подошел Дилан и протянул ей белую гвоздику. Фейт взяла цветок и тут же успокоилась. Она справится.

– Я составлю простой букет, который сможет сделать кто угодно. Вместо «пламенного рубина» вы вполне можете использовать любой цветок, который вам по душе. Нарцисс или тюльпан, например.

И работа закипела! Она ловко и виртуозно составляла букет, время от времени останавливаясь и давая телезрителям возможность рассмотреть ту или иную деталь. Когда же он был завершен, Ли поблагодарила их обоих. Человек с микрофоном сказал, что нужно прерваться на рекламу, молодая ассистентка проводила Дилана и Фейт к выходу, и минуту спустя они уже сидели в его машине.

Фейт трясло. Ее впервые в жизни показали по телевизору, а она вела себя как школьница: краснела, бледнела и несла полнейшую чепуху.

– Прости меня, Дилан, – прошептала она.

– За что? – удивился он.

– Ты столько работал, чтобы попасть на телевидение, а я все испортила.

– Ты была великолепна. – Дилан нежно погладил ее колено.

Врал, конечно. Она бы поверила, если бы лично не присутствовала при собственном позоре.

– Ну подумаешь, – он пожал плечами, – запнулась пару раз. Зато демонстрация получилась что надо. Ведь дело-то именно в ней!

– Я вас всех подвела, – вздохнула Фейт, стараясь не заплакать. Она хотела не жаловаться, а извиниться.

– Перестань! Мы тобой гордимся. – Он хотел сказать еще что-то, но тут зазвонил его мобильный.

– Дилан? Это Бен Мэтью из утреннего шоу. Спасибо, что пришли.

– Спасибо, что нас пригласили. – Он свернул за угол, не переставая говорить. – Мы всегда рады поучаствовать.

– Это хорошо. Мне только что звонил продюсер из Сан-Диего. Он видел утренний эфир. Вы его впечатлили.

– Рад слышать. – Дилан улыбнулся Фейт.

– Они собирались выпускать программу о садоводстве, но теперь решили посвятить ее флористике. Тому, как ухаживать за цветами, сохранять букеты как можно дольше, ну и все такое. Вы хотите работать с нами?

– С удовольствием, Бен.

– Продюсерам очень понравился ваш флорист. Они непременно хотят ее участия. Чудо, а не женщина! Конкуренты умрут от зависти.

Фейт широко раскрыла глаза от удивления. Неужели это правда? Или речь идет о каком-то другом флористе? Не может быть, чтобы о ней.

– Я поговорю с ней и дам вам знать, – пообещал Дилан.

– Только, пожалуйста, быстрее. Первый выпуск программы уже завтра, и в студию нужно подъехать к пяти утра.

– Перезвоню вам через час, – пообещал Дилан, а затем торжественно повернулся к Фейт: – Какой ужас, – он скорчил гримасу, – ты испортила нам репутацию!

– Я им понравилась, – прошептала она, не в силах поверить.

– Значит, у них есть вкус. Сама-то как на это смотришь? Не против с ними работать?

– Боже мой, да я мечтать не смела о таком!

– Вот теперь давай мечтать, а лучше строить планы. Я сейчас звоню Бену и договариваюсь обо всем. Потом бронирую отель, и мы с тобой отправляемся в Сан-Диего.

Вроде бы все прозвучало абсолютно невинно, однако Фейт что-то насторожило.

– Мы остановимся в отеле? Вдвоем?

– А что ты предлагаешь? Они ждут нас в пять утра. Само собой, ночевать лучше там.

– Но ведь мы… – Она осеклась. Вдруг она придает слишком большое значение вещам, о которых Дилан уже и думать забыл?

– Не волнуйся, – сказал он тихо и ласково. – Мы снимем разные комнаты. Если хочешь, даже на разных этажах.

Что ж, звучит обнадеживающе. Пусть их разделяет хоть какое-нибудь пространство.

Он высадил ее у дома.

– Собирай вещи, и в путь! Я заеду за тобой, и помчимся в аэропорт.

– Буду ждать, – сказала она.

Когда машина скрылась за поворотом, она с тоской посмотрела вдаль и подумала о том, что вряд ли сможет держать себя в руках, зная, что Дилан находится в том же здании.

До Сан-Диего добрались без приключений, и, как только заселились в отель, Фейт отправилась в свою комнату, заявив Дилану, что хочет отдохнуть и собраться с мыслями. Правда, мысль была только одна, но невыносимая. Близость Дилана и невозможность к нему прикоснуться сводили с ума. А сходить с ума накануне прямого эфира вовсе не следует. Она постаралась думать о чем-нибудь другом. Например, о завтрашнем провале. Все ждут от нее профессионализма. А разве она профессионал? Ей самое место в магазине на Санта-Моника. Завтра наступит худший день в ее жизни. Она опять все перепутает, опять будет молчать как рыба или пороть чушь. И подведет всю корпорацию Хоуков.

Зазвонил мобильный, и она вздрогнула от резкого звука. На экране высветилось имя Дилана.

– Что случилось?

– Хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

От его голоса бросало в жар, даже когда они говорили по телефону.

– А что такого? Мне уже приходилось ночевать в отелях.

– Сегодня утром на передаче, – напомнил он, – ты заметно нервничала.

Значит, все-таки заметил. Какой кошмар!

– Ну, с тех пор я повзрослела и поумнела.

– Не сомневаюсь. – Он расхохотался.

– Ладно, ладно, не поумнела! Зачем напоминать лишний раз?

– Чтобы ты не нервничала.

– Я и так не нервничаю. Если только совсем чуть-чуть.

– Оно того не стоит, – убеждал он ласково. – Зачем волноваться из-за такой ерунды?

– Это для тебя ерунда. Ты привык выступать перед публикой. А я боюсь.

– Ну, бойся, бойся. Не выспишься, утром будешь выглядеть хуже некуда.

– Может, еще не поздно все отменить? – спросила она как бы в шутку, но на самом деле надеялась именно на это. – Или найти другого флориста?

– Все хотят тебя.

Эти слова он произнес как-то особенно. Словно имел в виду не бизнес и не телешоу, а самого себя. Словно лежал рядом и шептал ей на ухо. «Все тебя хотят, и я тоже». У нее перехватило дыхание. Захотелось сказать ему то же самое. Лично. Спуститься на первый этаж, пройти по коридору и просто выдохнуть эту фразу. Но нужно оставаться сильной. Она закусила губу, сжала кулаки, попыталась отвлечься. Закрыла глаза, но голос Дилана доводил до безумия.

– Если я все испорчу, пострадает ваша репутация, – прошептала она в бессильной попытке удобнее устроиться.

– Не испортишь. Я в тебя верю.

Если бы он оказался рядом, если бы смог ее поддержать. Но как, ведь при виде него она теряет остатки самообладания! Без него она чувствовала себя ничтожеством, рядом с ним умирала от страсти. Существует ли золотая середина?

– Я не готова. В свете прожекторов чувствую себя не на своем месте. Мне больше нравилось стоять за прилавком в магазине на Санта-Моника.

– Подумай о чем-нибудь хорошем. – Его голос завораживал. Словно дьявол соблазнял на грех. – Вспомни лучший день в твоей жизни.

– В моей жизни? – спросила она недоверчиво.

– Ну да. Ведь должны же у тебя быть какие-нибудь приятные воспоминания?

В памяти вспыхнули кадры. Один за другим. И везде с участием Дилана.

– Пожалуй, найдется парочка, – пробормотала она.

– И о чем ты сейчас думаешь?

Так она ему и сказала!

– Гм… О цветочных рынках.

– О цветочных рынках? – переспросил он недоверчиво.

– А почему бы и нет? Знаешь, как мне нравилось ходить туда по утрам!

– И это твои лучшие воспоминания? – удивился Дилан. – В жизни не поверю.

– Но так и есть.

– Фейт, – обратился он тихо, – не ври мне. Что хорошего было в твоей жизни?

– Этого я не могу тебе сказать.

Как он не поймет! Ведь ясно же – информация слишком личная. Но Дилана уже было не остановить.

– Почему?

И она решила признаться:

– Потому что все хорошее в моей жизни связано с тобой.

– Черт, – выдохнул он в трубку.

В дверь постучали. Хорошо это или плохо, что разговор прервался?

– Я тебе потом перезвоню. Кто-то пришел.

– Я знаю.

Она распахнула дверь. Он стоял на пороге, сжимая в руке мобильный. Его глаза горели.

– Ты здесь?

Как же она его хотела! Ей не хотелось так никого… никогда… И она метнула телефон в направлении столика, но промахнулась, тот упал на пол. Фейт было все равно.

Вместо ответа, Дилан с силой притянул ее к себе и впился губами в губы. Мобильный со стуком выпал из его руки. Он резко захлопнул дверь. Когда грохот утих, слышно было только биение сердца и распаленное дыхание.

Фейт повалила его на кровать, туда, где были свалены в кучу подушки, и рухнула сверху, не заботясь об удобстве. Только быть ближе, только касаться его тела.

Он обвился вокруг нее, и она, едва не теряя сознание от прикосновений, нежно гладила его щеки, покрытые легкой щетиной, такой брутальной, такой сексуальной. Дикое, безумное пламя жгло ее изнутри, и только Дилан мог погасить этот огонь. Она целовала его, а он в это время расстегивал пуговицы ее блузки. Фейт повела плечами, и блузка слетела на пол. Дилан накрыл ее груди ладонями, и она закрыла глаза, готовая умереть от счастья.

– Дилан, – прошептала она чуть слышно, однако язык не слушался.

Расстегнув и отбросив в сторону бюстгальтер, он коснулся губами ее пылающей груди, сжал зубами сосок, вызвав стон наслаждения. к счастью, он сам расстегнул молнию ее брюк. Фейт так дрожала, что не смогла бы с ней справиться. Она выгибалась под его ласками, раскрывалась, как цветок, в ответ на каждое прикосновение. Он ласкал пальцами ее груди, поднимаясь от их основания к кончикам, и чувствовал, как она вся дрожит.

– Я так мечтал о тебе. – Голос Дилана был тихим и хриплым. Пальцы скользнули под тонкую ткань трусиков, по телу Фейт словно прошел электрический разряд. Он покусывал кончики ее грудей, ее глаза были закрыты.

– Я тоже. – Ее голос звучал неровно, интонация менялась, отзываясь на каждое точно рассчитанное прикосновение. Как долго, как мучительно она мечтала, ни на что не смея надеяться.

Их руки то и дело сталкивались, мешая друг другу, пока наконец Дилан не стянул с Фейт насквозь промокшие трусики. Его горячее дыхание обжигало, а прикосновения пальцев сводили с ума. Голова кружилась, весь мир уплывал куда-то далеко-далеко.

Она была изящной и гладкой. Дилан склонился над ее ногами, поцеловал между бедер в то место, где кожа была нежной, как шелк. Она сжала колени, потом почти сразу же снова их раскрыла. Он закинул ее ноги себе на плечи. Обессилев от страсти, она не смогла бы сопротивляться, даже если бы захотела. Когда его язык довел ее до вершин блаженства, он прижался лицом к ее животу и прошептал:

– Мне так тебя не хватало.

Ее глаза по-прежнему были закрыты. Она услышала легкий шелест упавшей на пол рубашки и стук пряжки ремня. Потом матрас прогнулся под тяжестью его тела. Он вернулся к ней. Обвивая его шею руками, она прижималась все ближе, желая слиться с ним в единое целое, и слегка царапала ногтями спину. Он задыхался и повторял ее имя:

– Как мне тебя не хватало, Фейт.

Она понимала его чувства, поскольку ей точно так же недоставало его близости, и целой жизни, проведенной вместе, оказалось бы недостаточно. Она отогнала эту мысль. Нужно наслаждаться близостью, пока он рядом. Фейт выгнулась ему навстречу, и ее колени подогнулись.

Дилан снова притянул ее к себе, она раскрыла бедра. Он резко вошел в нее, и его глаза так потемнели от страсти, что уже невозможно было различить их цвет. Она утонула в его глазах и сжимала его в объятиях. Он был в ней и с ней, так близко, что ближе уже невозможно. Он ощущал, как трепещет ее горячее, нежное тело и учащается дыхание. Когда же их одновременно охватил взрыв чувственного напряжения, она, содрогаясь от страсти, прошептала его имя, весь мир стал Диланом.

Потом, прижавшись к его груди, Фейт слушала дыхание и биение сердца. Несмотря ни на что, она все еще не могла поверить в реальность происходящего. Слишком уж прекрасно. Волшебно. Немыслимо.

– Ну вот. Опять мы… – пробормотала она тихо.

Он пожал плечами:

– Глупо было оставаться на ночь в одном отеле и полагать, что сможем держать себя в руках.

– Но ведь раньше нам удавалось.

– Рано или поздно это все равно произошло бы, – резонно заметил Дилан. – По крайней мере, ты немного расслабилась.

– Это точно. Но все-таки недостаточно. Ведь завтра такой важный день!

– Ты права. – Он улыбнулся. – Ну что же, будем работать.

С этими словами он снова притянул ее к себе.

Глава 11

Дилан уснул, раскинувшись на узкой гостиничной кровати. Фейт лежала без сна, глядя в потолок и размышляя над тем, что произошло. В эту ночь она поняла очень важную для себя вещь.

Ей не просто хорошо с Диланом. Она его любит.

Прижаться к его теплому телу и уснуть хотелось больше всего на свете, но из опыта всей своей жизни она хорошо усвоила – чем сильнее привязываешься к чему-либо или кому-либо, тем больнее потом терять. А потерять в любом случае придется. Поэтому никаких привязанностей она себе не позволяла уже давно. Дилан, конечно, не остановится на достигнутом, будет продолжать в том же духе, а значит, история повторится снова и снова. Если ей уже сейчас тяжело без него жить, что станет потом, когда он ее оставит?

Разомкнув его объятия, она выскользнула из кровати. Не открывая глаз, он что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Фейт подняла с пола разбросанные вещи, оделась, посмотрела на часы. Десять минут третьего. Цветочный рынок еще открыт. Проверив кошелек, она последний раз взглянула на спящего Дилана, полуприкрытого одеялом, и тихо-тихо покинула отель.

Фейт поймала такси и отправилась за покупками. В конце концов, она давно планировала посетить рынок в Сан-Диего. Конечно, не в это время суток, но что поделать, если выбор небогатый – уехать или остаться рядом с человеком, которого полюбила.

Час спустя ей позвонил Дилан.

– Ты где? – Его голос был сонным и встревоженным.

– Поехала на рынок за цветами. – Фейт прижала телефон к уху, второе закрыла рукой, чтобы лучше слышать.

– Одна? – Сон слетел с него. – Черт возьми!

– Что тут такого? – невозмутимо спросила она.

В трубке послышалось шуршание, очевидно, Дилан одевался.

– Почему ты меня не разбудила? Мы бы вместе…

Потому что она хочет как можно меньше времени проводить с ним вместе.

– Ты устал, и я не захотела тебя будить. Мне вполне по силам самой справиться.

– Я сейчас приеду, – заявил он тоном, не терпящим возражений.

– Да перестань! Я уже закончила и собираюсь обратно. – Ей в самом деле нужно поскорее возвращаться в отель, чтобы успеть хоть немного выспаться.

– Вот и заберу тебя оттуда.

– По-твоему, я не в состоянии поймать такси? Ведь смогла же как-то добраться до рынка.

– Ничего не желаю слушать. Жди, скоро буду.

– Дилан, ты невыносим, – проворчала она.

– Я знаю. Ну чего тебе стоит? Сделай человеку приятное.

Фейт улыбнулась. Как трогательно он о ней беспокоится.

Ну вот опять. Если так будет продолжаться, она скоро привяжется к нему окончательно. И что тогда?

Выйдя из такси, Дилан так крепко сжал ее в объятиях, что она едва не задохнулась.

– Эй, полегче! Хочешь меня задушить?

– Вообще-то следовало бы, – буркнул он. – Как ты могла уехать и ничего мне не сказать? У меня чуть сердце не остановилось! Посреди ночи поехать в центр незнакомого города – это, знаешь ли, чересчур. Не помню, кто меня в последний раз так пугал.

А Фейт не помнила, когда ей в последний раз было так стыдно. Она положила голову ему на плечо:

– Прости. Я и подумать не могла, что ты так забеспокоишься.

– Скажи честно, – он приподнял ее подбородок и пристально посмотрел в глаза, – зачем ты это сделала?

В его зеленых глазах она увидела весь мир и не могла соврать, пусть даже правда слишком жестока.

– Мне нужно было побыть одной.

Двери лифта открылись. Пока они не добрались до комнаты Фейт, никто не проронил ни слова. Дилан открыл дверцу мини-бара, вынул две бутылки апельсинового сока, сделал большой глоток и только тогда спросил:

– Неужели ты уже устала от меня?

– Дело не в этом. – Она вздохнула. – Просто боюсь к тебе привыкнуть.

Он допил сок, погладил ее ладонь. Их пальцы сплелись.

– Не нужно бояться, – сказал он тихо и решительно. – Пусть между нами будет что будет.

Ее сердце замерло. Неужели он хочет быть с ней? Слишком неправдоподобно. Слишком прекрасно.

– Но ведь мы не можем быть вместе. – Она обхватила плечи руками. – Субординация.

– К черту субординацию, – прервал он.

– Ты – директор корпорации, – напомнила Фейт. – Мы не должны так поступать.

– Если все в самом деле обстоит так, я не хочу быть директором корпорации.

– Только не говори, что уволишься.

– Ну уж нет, – Дилан улыбнулся, – конечно нет.

– Тогда что? Поменяешь политику компании? Разрешишь неслужебные отношения на рабочем месте, и на вас посыплются жалобы на домогательства?

– Этого я тоже делать не стану. Но, – его глаза были серьезны и печальны, – я просто хочу быть с тобой. Разве ты не хочешь того же самого?

С какой стороны посмотреть. Это в ее интересах? Нет. Это продлится долго? Нет. Но человек, которого она полюбила, смотрел ей в глаза и ждал ответа, поэтому тихое «да» само собой сорвалось с ее губ.

Он прижался к ней и поцеловал в макушку:

– Тогда будем искать выход из положения.

Его глаза были слишком серьезны. Неужели он не обманет? Неужели в самом деле будет рядом, что бы ни случилось?

Это невозможно. Рано или поздно он устанет и покинет ее. Или она, не выдержав напряженного ожидания, оставит его первой. Но, пока их тянет друг к другу как магнитом, стоит ли отказываться от радостей жизни? Нельзя вечно бояться будущего, надо жить настоящим. Поэтому она улыбнулась и сказала:

– И обязательно найдем.


Прошло чуть больше месяца. Фейт ни разу не пожалела о принятом решении. Все было просто великолепно! Работа в Сан-Диего радовала с каждым днем все больше; привыкнув, она перестала бояться камеры. Напротив, теперь с нетерпением ждала начала съемки. Букеты, которые она демонстрировала зрителям, становились все сложнее и утонченнее. Фейт была счастлива и по этой причине тоже. Но больше потому, что рядом с ней находился Дилан.

С самого приезда сюда они старались разлучаться как можно меньше. Обычно, покончив с делами, она приходила в квартиру, которую он снимал в Сан-Диего. Они болтали, смотрели фильмы, занимались любовью, и Фейт убегала к себе. Не хотела привыкать к близости его теплого тела.

Но сегодня Дилан впервые решил прийти к ней. Через полчаса он заканчивал работу и обещал непременно дать о себе знать. Значит, она все-таки проснется в его объятиях.

Зазвонил телефон. Фейт надеялась услышать голос Дилана, но на экране отобразился незнакомый номер.

– Добрый день. Это Фейт Кроуфорд?

Семь минут спустя, закончив разговор, она рухнула на кровать.

Ей предложили работу мечты. Лучшую в мире. Всемирно известная нью-йоркская телепрограмма о флористике искала нового специалиста и увидела утренний выпуск программы в Сан-Диего. В обязанности Фейт входило обучать людей искусству флористического дизайна, а также, путешествуя по всему миру, рассказывать о букетах, украшающих дворцы, храмы, соборы. Ей предлагали весьма достойную оплату за то, что она будет заниматься любимым делом – составлять букеты и рассказывать о своей любви к ним.

Продюсер дал ей день на размышления. Целый день или всего день, учитывая то, как она колебалась.

Что и говорить, предложение просто восхитительное, никак нельзя от него отказываться. Но ей придется большую часть времени проводить в разъездах. Вдали от Дилана. Мысль о том, что им придется надолго разлучаться, больно сжала сердце. Выдержит ли он? Или однажды, вернувшись из очередной поездки, она узнает, что ей нашли замену?

А если она останется? Тогда они с Диланом продолжат работать бок о бок. Рано или поздно выяснится, что они нарушили субординацию, и неизвестно, как это отразится на его репутации.

Разрываемая сомнениями, она выглянула в окно. Подъехала машина Дилана. Она попыталась привести в порядок волосы и мысли, но если с первым еще кое-как удалось, то второе оказалось гораздо сложнее. Что она ему скажет? Да, она любит его, но нужна ли ему эта любовь? Или она пожертвует карьерой ради недолгой и опасной интрижки? Предложение нью-йоркского продюсера – шанс, который выпадает единственный раз в жизни. Нужно держаться за него, а не витать в облаках, предаваясь мечтам, которым не суждено осуществиться. Никогда.

Она открыла дверь и упала в объятия единственного мужчины, которого по-настоящему любила в своей жизни. Их губы слились в поцелуе, сердце Фейт снова сжалось. Она приняла решение, и впереди было самое сложное – сообщить о нем.

Они закончили ужинать. Фейт собрала со стола грязную посуду и пошла на кухню. Ей было необходимо побыть одной. Но Дилан, не догадываясь о ее намерениях, отправился следом.

– Ты сегодня какая-то рассеянная, – заметил он. – Лазанья – просто чудо, ничего вкуснее в жизни не ел. Но мне кажется, ты даже не почувствовала ее вкуса.

Она повернулась. Их глаза встретились.

– Дилан, я должна сказать тебе одну вещь.

– Я весь внимание, – пробормотал он, накручивая на палец прядь ее рыжих волос.

– Мне сегодня предложили работу. – Она не отвела глаза, ей хотелось видеть его реакцию.

Он погладил ее по плечу. Пусть сделает выбор. Как руководителю корпорации ему, конечно, жаль терять ценную сотрудницу, но любящему мужчине просто хотелось, чтобы Фейт была счастлива.

– Не удивлен. Ты большая молодец. Все мои конкуренты только и думают о том, как бы тебя переманить.

– Это не твои конкуренты. – Она покусывала нижнюю губу.

– Интересно, кто же тогда?

Услышав название телепрограммы, Дилан присвистнул от удивления:

– И съемки проходят в Нью-Йорке?

– По большей части да. Мне придется переехать.

– И что ты им ответила?

– Обещала подумать.

Он нахмурился, недовольный таким ответом, спрятал руки в карманы.

– И ты подумала?

– Думаю, думаю. И совсем не знаю, что делать.

– Останься, – попросил он тихо. – Разве то, что между нами, не имеет значения?

Только сейчас он понял, как важна для него Фейт. Ему хотелось быть с ней, работать, общаться, заниматься любовью, но возможная предстоящая разлука дала осознать, что жить без нее он не хочет. Не хочет ее отпускать.

– Дилан, – начала она, но он перебил:

– Не торопись принимать решение. – Он принялся покрывать поцелуями ее шею. – Дай нам шанс.

И легонько прикусил мочку ее уха, сжав губами. Дрожь прошла по ее телу. Она знала, что их связывает слишком сильное чувство, от которого просто так не уйти.

Запустив пальцы в растрепанные кудри, он впился в ее губы. Хотя они были близки всего сутки назад, желание было таким же острым, словно они не виделись целую вечность. Неутолимое, оно не угасало ни на миг с той самой ночи, когда он впервые поцеловал ее. Как бы ни был загружен работой, мыслями он неуклонно возвращался к Фейт. Он видел ее как наяву. Слышал ее голос. Ее смех. Чувствовал ее прикосновения, тепло ее тела.

Она прижалась к нему, крепко обвила руками талию. Он любил, когда она вот так его обнимала, нежность была такой же острой, как и желание. Он прижал ее к стене, она закрыла глаза, ощущая теплую мощь его тела. Ни одна женщина не вызывала у него таких чувств. Ни один мужчина не вызывал таких чувств у нее.

На ней был топ, завязанный на шее, и, когда Дилан потянул за кончик узелка, тот соскользнул вниз. Фейт не надела бюстгальтер, и глазам Дилана предстали ее обнаженные груди. Покрывая их поцелуями, он слышал, как она в забытьи повторяет его имя. Кровь кипела. Он стал беспомощным, она – всемогущей.

Расстегнув молнию его брюк, Фейт обхватила рукой плоть и сжала, потом медленно повела руку вверх, а затем – еще медленнее – вниз. Дилан уронил голову ей на плечо. Он принадлежал ей. Весь, без остатка.

Не в силах больше ждать, он вынул из кармана презерватив, одной рукой стянул с себя брюки, а другой – трусики с Фейт. Юбку снимать с нее не стал, просто подтянул выше к груди. Она перехватила его руку и сама надела презерватив, а потом обвила ногами его талию. Придерживая ее бедра, он чувствовал тяжесть ее горячего тела. Этот миг был прекрасен, Дилан прошептал: «Я люблю тебя». Услышала она или нет, он так и не узнал, но ритм ее движений ускорился, а с ним усилился накал его страсти. Не желая первым достичь предела наслаждения, он нащупал ее самое чувствительное место и дождался, пока она в экстазе не сжала его тело ногами изо всех сил. И только тогда, не в силах больше сдерживаться, он достиг пика блаженства, выкрикнув имя женщины, которую полюбил.


Утром Фейт проснулась одна.

Место, где лежал Дилан, было пусто. Накинув халат, она прошлась по всей квартире, его нигде не было. Бесследно исчез, не сказав ей ни слова.

Фейт вздохнула, отчасти с облегчением, поскольку уже приняла решение и ничто не могло на него повлиять. Она знала, что уедет и оставит Дилана, и в этот вечер они занимались любовью последний раз. Каждым прикосновением она прощалась с ним, теперь было бы слишком тяжело снова видеть его лицо.

Завтра он, несомненно, придет ее проводить. Но, может быть, до завтра она сумеет взять себя в руки и найти нужные слова.

Она оделась и принялась собирать вещи. Их было немного благодаря привычке к постоянным переездам с места на место, поэтому большого труда это не стоило. Когда она упаковала почти все, вернулся Дилан. В одной руке он держал поднос с выпечкой и двумя чашками кофе, в другой – букет. Увидев сборы, он замер, пораженный, выражение его лица потом еще долго снилось Фейт. Его словно ударили в солнечное сплетение.

Когда он проснулся утром, радость переполняла его. Счастливый оттого, что встретил ту самую женщину, он хотел теперь только одного – просыпаться рядом с ней каждое утро. Всю жизнь. Тихо-тихо, чтобы не разбудить ее, он выбрался из постели и отправился за кольцом. Такой необыкновенной женщине, как Фейт, нельзя дарить что-нибудь традиционное и скучное. После долгих поисков он наконец нашел то, что искал. Кольцо с рубиновым бриллиантом, напомнившим ему рубиновый ирис, благодаря которому они так сблизились.

Дилан пребывал на седьмом небе от счастья, будущее представлялось ему в самых радужных тонах. Фейт – воплощение всех его фантазий. Женщина-мечта. Именно этот образ он рисовал себе задолго до встречи, и судьба сделала ему бесценный подарок. Признание в любви вырвалось у него не случайно, не в порыве страсти. Он осознал его. А еще понял, что тоже любим. Она не сказала этих слов, но любовь чувствовалась в каждом ее взгляде, в каждом прикосновении.

Дилан надеялся разбудить Фейт, вернувшись с кольцом и завтраком. Каково же было изумление, когда он увидел, что она давным-давно проснулась и теперь собирает вещи. Неужели не передумала? Неужели эта ночь ничего не значила? Сердце сжалось где-то в горле, в глазах потемнело. Из комнаты словно выкачали весь воздух, и Дилан остался в вакууме.

– Уезжаешь? – спросил он тупо, хотя ответ был очевиден.

– Да.

Он остался стоять на пороге, не в силах войти в комнату, заваленную коробками.

– Все-таки приняла предложение?

– Такое бывает раз в жизни, – оправдывалась она тихо и виновато, не глядя ему в глаза.

– Когда ты решила? – Он не был уверен, что хочет услышать ответ. – Сейчас или еще вчера?

Она молчала. У него кружилась голова, его мутило.

– То есть ты решила сбежать, ничего мне не сообщив? Или вообще ничего не собиралась мне говорить, а позвонить уже из Нью-Йорка?

– Я как раз хотела все обсудить. – Она наконец подняла на него глаза, в которых читались тоска и стыд.

– О чем говорить, – сказал он печально, – если моя любовь ничего для тебя не значит?

– Значит, Дилан. – В темных глазах плескалась боль. – Но одной любви недостаточно. Я должна думать о будущем, ты же понимаешь.

Получается, ему нет места в ее будущем? Она так легко забудет о нем, забудет о них? Он положил цветы на прикроватный столик, рядом поставил поднос и вынул из кармана маленькую бархатную коробочку.

– Я вижу наше будущее другим. – И он открыл коробочку. – Без тебя моя жизнь лишена смысла.

Она вздрогнула:

– Так, значит, ты…

– Я люблю тебя. И ты это знаешь.

По щеке Фейт скатилась слеза.

– Может быть, сейчас ты искренне веришь в свои слова. Но долго ли так будет продолжаться? Блеск новизны скоро поблекнет, и никакой любви не останется.

– Но почему? – Он уже едва ли не кричал. – Почему ты так думаешь?

Она запустила в волосы руки, затем опустила их, и кудри волнами рассыпались по плечам.

– Потому что любовь непостоянна. Это я хорошо усвоила. Люди любили меня, а потом забывали. Любила тетя, пока не забеременела и не решила всю любовь отдать своему ребенку. Любила мама, пока ее не поманили новые приключения. Любили бабушка с дедушкой, но всегда были рады спихнуть на кого-нибудь другого. Любил отец, но не хотел со мной жить. Ты тоже любишь меня, Дилан. И тоже предашь, – ее голос задрожал, проговаривая его имя, – наступит новая пора в твоей жизни, ты отправишься навстречу новому, яркому. Я не смогу тебя осуждать. Просто мне не хочется остаться ни с чем, когда меня снова выбросят из жизни, как надоевшую игрушку.

Дилан знал, что детство Фейт было тяжелым и безрадостным, но готов был за нее бороться. Их любовь не может закончиться просто так. Ведь впереди так много счастья. Однако у Фейт иное мнение. Она не хочет ему верить. Не хочет рисковать ради него. И это больно.

– Ты говоришь, люди уходят, но сама-то уходишь первой. Всегда ускользаешь, то из моей квартиры, то с вечеринки, то на цветочный рынок в два часа ночи.

Он положил кольцо на столик.

– Бойся своих желаний, Фейт, они имеют обыкновение сбываться. Ты ждала, что я уйду, и вот я ухожу.

Не оглядываясь, он вышел и закрыл за собой дверь.

Глава 12

Фейт сидела у окна, скрестив руки на груди. Так странно. Она работала здесь уже две недели, но никак не могла привыкнуть. Нью-Йорк так и не стал ей домом. Да и был ли у нее когда-нибудь дом?

Новая работа нравилась, интересная и увлекательная, но была бессильна заполнить пустоту в душе. Фейт всегда пребывала в одиночестве, но теперь оно ощущалось иначе, превратившись в тоску по одному-единственному человеку. Высокому, жизнерадостному мужчине с лучистыми зелеными глазами и волосами цвета красного дерева.

Жизнь многому научила Фейт, она привыкла всегда быть сама по себе, никому не позволяя проникнуть в свое сердце. А Дилан смог. И в довершение всего она подружилась с Дженной.

Принцесса позвонила, чтобы поздравить ее с новой работой. Девушки разговорились обо всем понемногу и сами не заметили, как стали подругами. Они работали бок о бок над проектом, но тогда Фейт воспринимала Дженну как начальницу и к тому же как принцессу – холодную, неприступную, далекую от простых смертных. Но та оказалась совсем другой, приятной в общении и дружелюбной. В глубине души Фейт снова начала верить в людей. А может быть, ей просто было очень одиноко и хотелось, чтобы хоть кто-нибудь ее поддержал. Поэтому сейчас она набрала номер Дженны, чтобы веселый голос подруги отвлек от мрачных мыслей.

Дженна сразу же ответила, чуть запыхавшись.

– Я не вовремя? – обеспокоенно спросила Фейт. Конечно, мать двоих детей всегда занята. Особенно если она по совместительству принцесса.

– Ну что ты. Я уложила малышек в коляску, и мы гуляем среди парников. Сейчас угомоню их, и поболтаем.

Фейт вспомнила, как сама когда-то бродила по цветнику Лиама. Ей так захотелось снова оказаться там, пообщаться с Дженной, поиграть с Бонни и Мэг.

– Обними их за меня.

– С удовольствием. У тебя-то как дела?

– Ничего. На работе выдался перерыв, и я…

– Дилан не звонил? – вдруг спросила Дженна.

По негласному правилу, они никогда не говорили о нем. Фейт не знала даже, как много известно подруге об их отношениях.

– Нет пока. Думаю, ему не до меня.

– Не до тебя? По-твоему, ты для него ничего не значишь?

– Ну подумаешь, – невозмутимо отозвалась Фейт, – работали вместе.

Дженна расхохоталась:

– Кого ты обманываешь, Фейт? Только не говори, что между вами ничего нет. Я, конечно, не знаю всех тонкостей, потому что история довольно запутанная, но у вас на лицах написано, насколько вы тянетесь друг к другу.

Глаза Фейт наполнились слезами при воспоминании о том вечере. Она судорожно сглотнула и спросила:

– А Дилан ничего не говорил по поводу всего происходящего?

– Нет, ты же его знаешь. Если уж решил молчать, слова из него не вытянешь. К тому же стоит мне произнести твое имя, как он умолкает вообще, словно воды в рот набрал. Так что вся надежда на тебя. Ну же, будь хорошей девочкой и расскажи тете Дженне, что случилось. Ты же сама хочешь выговориться.

Дженна права. Может быть, после разговора станет легче на душе? Нельзя все носить в себе, тем более когда есть человек, готовый тебя выслушать. Вот только умеет ли подруга хранить секреты?

– Но Дилан – твой будущий родственник.

– Об этом не беспокойся. Если он плохо с тобой поступил, можешь не сомневаться, я устрою ему веселую жизнь, хотя, несмотря ни на что, он останется дядей Бонни и скоро станет дядей Мэг. Разрушить нашу семью твои откровения не смогут. Так что давай, выкладывай! Что он с тобой сделал?

– Он – ничего. – Фейт смахнула слезу. – Это все я виновата.

И, усевшись по-турецки на неудобном стуле, она рассказала Дженне обо всем.

– Получается, – принцесса даже дослушала до конца, – Дилан тебя любит, а ты ему не доверилась?

Нахлынули воспоминания, больно сжавшие сердце.

– Дело не в нем, а во мне. Я просто не привыкла доверять людям, всегда сама по себе, потому что постоянно жду удара в спину.

– Фейт, ты совсем не знаешь Дилана. Это самый ответственный человек, которого мне только доводилось встречать. Он с самого детства вовлечен в семейный бизнес и готов стоять горой за своих. За родителей, за братьев, даже за меня. Легкие, ни к чему не обязывающие интрижки – это одно. Но он увидел в тебе не просто подружку, а будущую жену. Захотел принять тебя в семью, а ты отказалась.

Фейт показалось, что пол уходит из-под ног, и закрыла глаза. Неужели Дженна права? Дилан сделал ей предложение, а она так с ним поступила. Совершила чудовищную, непоправимую ошибку.

При чем здесь ее родственники с их манерой обращаться с ней? Почему Дилан должен быть таким же, как они? Он не способен на предательство. А она его предала. Человека, которого любила больше всего на свете. Отвергла, пытаясь обмануть и его, и себя. В горле защемило. Что она наделала?

После такого расставания он вряд ли захочет видеть ее снова. В памяти всплыло счастливое лицо Дилана, стоявшего на пороге с подносом и букетом, и гримаса боли, внезапно сменившая радостную улыбку. Его прощальный взгляд стал ударом в самое сердце. Он не сможет больше ей доверять, и нельзя винить его за это. Она сама собственными руками все разрушила.


Дилан сидел совсем один в просторной, холодной, девственно-белой комнате и безучастно смотрел в окно. Выругался. Отхлебнул еще глоток пива. Какая скучная, невыразительная комната. Дизайнер потрудился на славу. По его словам, она под стать ему, такая же современная и стильная. А еще пустая и блеклая, как его жизнь.

Фейт уехала и забрала с собой солнце. Не было больше радости, не было света. Он пытался с головой уйти в работу, но она приносила только усталость. Что ж, это совсем неплохо. Доползти до дома и обессиленно рухнуть на кровать – все, что теперь ему оставалось. Ничто больше не интересовало. Он знал, так будет всегда.

Дилан сделал еще глоток.

А что он мог сделать? Силой удержать ее? Но разве это справедливо? Кто удержит ветер? Запертый, он становится затхлым воздухом. Пусть она летит прочь, а он постарается ее забыть. Если, конечно, это вообще возможно.

За дверью послышались голоса, потом кто-то вошел. Ключи были только у родителей, братьев и экономки. Последней он предоставил выходной, а у родителей хватало такта не приходить без предупреждения. Значит, братья. Дилан вздохнул. Не хотелось их видеть. И вообще никого не хотелось видеть.

– Меня нет дома, – буркнул он.

Не обращая внимания на его слова, Адам и Лиам прошли на кухню.

– Вот чем ты занимаешься в столь прекрасное субботнее утро. – Адам осуждающе покачал головой. – Спиваешься потихоньку.

– Ничего я не спиваюсь, – проворчал Дилан. – Просто, как все нормальные мужчины, пью пиво и смотрю футбол.

– По выключенному телевизору, – заметил Лиам. – По-моему, так ведут себя скорее ненормальные мужчины.

– Может, он телепат, – предположил Адам.

– Я как раз собирался его включить, но притащились вы и все испортили. Отдайте мне ключи и проваливайте.

Адам скрестил руки на груди:

– Скажи мне, братец, как продвигаются твои отношения?

– У меня нет отношений, – отрезал Дилан.

– С Фейт, – уточнил Адам.

– Вас выгнать сразу или подождать немного? А ты, – Дилан указал пальцем на Адама, – вообще помолчал бы лучше. Кто меня отговаривал с ней встречаться?

– А кто все равно поступил по-своему? – парировал Адам. – Глупый, глупый младший брат, который должен слушать, что говорят взрослые. Но он не слушал, вот и получилось черт знает что. Какой же из этого вывод?

– А ты не преувеличиваешь ли значимость собственной персоны? – Дилан покосился на бутылку, та почти опустела. Нужно принести еще пива, если уж придется продолжать разговор.

Лиам плюхнулся на диван:

– Тоже верно, и мы обязательно обсудим этот вопрос. Но в данном конкретном случае Адам совершенно прав. Из-за этой женщины ты нарушил политику фирмы. Но не похоже, чтобы сильно сожалел об этом.

– Я совершил ошибку, – признал Дилан и стал молча пить пиво. Надеялся, что братья наконец отстанут. Роман с Фейт сам по себе стал ошибкой, и чем дольше он продолжался бы, тем больше ошибок он успел бы совершить.

Адам вздохнул:

– Ну ладно. Но ведь не из-за политики фирмы ты так распереживался? Я видел, как вы с Фейт смотрели друг на друга. Вы оба влюблены по уши, в этом нет ни малейшего сомнения. Так почему ты напиваешься в гордом одиночестве?

Этот вопрос Дилан точно не хотел ни с кем обсуждать. Тем более – с назойливыми братьями. Но они пристально смотрели на него, как удавы на кролика, и ждали ответа.

– Потому что она уехала! – выпалил он.

– Как это? – Глаза братьев округлились от удивления.

– Очень просто, собрала вещи и уехала. Вам тоже советую последовать ее примеру и убираться к черту. И дверь закройте, а не как обычно.

Те и не подумали слушаться.

– Ты просил ее остаться? – поинтересовался Лиам, удобнее устроившись на диване.

Просил ли он? Они что, совсем за идиота его считают? Дилан тяжело вздохнул:

– Ну разумеется, просил. Я и кольцо купил, чтоб оно провалилось!

Лиам покрутил пальцем у виска:

– Я знаю Фейт совсем немного, но понимаю полностью.

– И что же ты понимаешь, интересно? – Дилан хмыкнул.

Адам посмотрел на Лиама с недоверием.

– Ну хорошо, не я, а Дженна. Какая разница? Я же с ней согласен.

– Ладно, – Дилан вздохнул, – Дженна, по крайней мере, адекватный человек. Говори, что она поняла.

– Фейт не нужно кольцо. – Лиам наклонился ближе к Дилану. – Ей нужен человек, которому она сможет верить. А ты вечно врешь женщинам с три короба, так откуда же ей знать, чего от тебя ожидать, кретин?

– Дженна так и сказала – кретин? – удивился Дилан.

– Нет, это я подкорректировал ее слова. Но тем не менее. Фейт ждала от тебя поступка. Доказательства, что ты на самом деле ее любишь и не оставишь. Ясно теперь?

– Если бы хотел ее оставить, стал бы я покупать кольцо.

– Ну давай, еще пообижайся на нее. – Лиам хмыкнул. – Не получилось с кольцом, попробуй еще что-нибудь. Меньше слов, больше действий!

Дилан задумался. Братья и Дженна, конечно, правы. Бедняжка Фейт совсем разучилась верить в людей. В детстве ей постоянно давали обещания и тут же их нарушали. И как тут не разочароваться?

Люди любили ее, пока им это было удобно, но потом менялись планы, и она становилась ненужной. Он осуждал их за черствость и эгоизм, но разве сам оказался лучше? Почему она не может переехать в Нью-Йорк по той только причине, что он живет в Луизиане? Неужели он привязан к месту больше, чем к ней?

– Вопрос напоследок, – Адам спрятал руки в карманы, – ответь, и мы уйдем. Стоит ли Фейт того, чтобы за нее бороться?

Дилан ничего не ответил, думая о том, не слишком ли поздно показать Фейт, насколько она важна для него? Поверит ли она его чувствам, если он в самом деле изменит свою жизнь ради нее?

– Мы ждем ответа, – настаивал Адам.

– Выметайтесь отсюда, – буркнул Дилан. – Я серьезно. До трех считаю: раз, два, три уже было.

Не глядя на братьев, он точно знал, они улыбаются. Дождавшись, пока они уйдут, он достал из ящика стола мобильный и набрал номер. Нужно сделать несколько очень важных звонков, чтобы мечта превратилась в реальность. Чем скорее он осуществит задуманное, тем скорее увидит Фейт.


Взволнованная, Фейт в очередной раз сверилась с адресом и посмотрела на здание. Да, это оно. Ее ждали именно в этом шикарном доме напротив Центрального парка.

Пару дней назад ей позвонила Дженна, сказала, что приедет в Нью-Йорк по делам, и предложила встретиться. Фейт обрадовалась. Наконец хоть что-то отвлечет от мрачных мыслей.

– Чем могу помочь? – услужливо поинтересовался швейцар.

– Мне назначена встреча в квартире восемьсот три.

– Вас уже ждут, – с улыбкой сообщил швейцар и проводил ее к лифту.

Фейт поднялась на нужный этаж, прошла по коридору в восемьсот третью квартиру и обмерла. В дверном проеме стоял Дилан. Высокий, мощный, прекрасный, а самое главное – такой родной. У нее защемило сердце, и она не смогла вымолвить ни слова, только стояла у двери и любовалась на него.

– Заходи, – пригласил он наконец, невозмутимо улыбаясь.

Она вошла по-прежнему молча. Он закрыл за ней дверь. Меньше слов, больше действий. Не так ли учил Лиам?

Квартира оказалась пустой, хотя и роскошной, огромной, полной света. Из высоких, от пола до потолка, окон открывался прекрасный вид на парк. Но разглядеть все как следует Фейт так и не удалось, она не сводила глаз с Дилана.

– Ну, привет! – Его голос был хриплым от волнения.

– Привет, – эхом повторила она.

Он находился так близко, что казалось вполне естественным подойти еще ближе и дотронуться до него. Но Фейт не могла. Имела ли она на это право теперь, когда собственными руками разрушила счастье?

– Я хотела увидеть Дженну, – сказала она невпопад, глядя в пол.

– Ну извини, что разочаровал. – Дилан ухмыльнулся.

Комната подавляла Фейт. Среди этого безграничного пространства она чувствовала себя как в клетке, хотелось убежать. И остаться здесь навсегда, смотреть на Дилана, не в силах насмотреться.

– Ты как? – спросила она тихо.

– Лучше всех. – Он пожал плечами. – А ты?

– Хорошо. – Ее голос дрогнул, поэтому она добавила: – Очень хорошо.

Руки дрожали. Быть совсем рядом и не сметь к нему прикоснуться, как долго ее мучила эта невозможность, и вот теперь все повторилось. Она даже не знает, о чем с ним говорить.

– Дженна здесь?

– Нет здесь никакой Дженны.

Фейт вздрогнула, внезапно пораженная странностью ситуации. При виде Дилана она совсем перестала соображать и, как ни старалась, не могла понять, что к чему.

– Чья это квартира?

– Твоя. – По выражению его лица невозможно было разобрать, шутит он или говорит правду.

– Что это значит? – Она шагнула в сторону.

– Я оформил документы на тебя, – он указал на стопку бумаг на кухонном столике, – но если тебе эта квартира не нравится, мы их порвем и найдем другую.

– Мне есть где жить, – пробормотала она.

– Это подарок, – заявил Дилан. – К тому же тут хватит места для нас обоих.

– Для нас обоих? – снова повторила она, не в силах поверить в реальность происходящего.

Его зеленые глаза не лучились, смотрели серьезно и грустно.

– Если хочешь. Если же решишь вычеркнуть меня из жизни, я пойму. Делай все, что считаешь нужным. Это просто подарок, которым ты можешь распоряжаться по своему усмотрению.

Неужели он в самом деле так хочет быть с ней?

– А если тебе разонравится город, – продолжал он все так же спокойно, ничем не выдавая своих чувств, – можешь продать квартиру и переехать в любое другое место. Скажи мне, чего ты хочешь, я на все готов.

– Подожди-ка, – она пыталась собрать воедино все услышанное, – ты переезжаешь в Нью-Йорк?

– Если ты хочешь, – вновь ответил он.

– Что ты будешь делать в Нью-Йорке? – Его слова не укладывались в голове. – Ведь твоя фирма в Луизиане.

– Я заключил контракт и теперь могу открыть пару-тройку магазинов в Нью-Йорке. Подумаешь! Для бизнеса это даже полезно.

Фейт пристально посмотрела ему в глаза, он совершенно серьезен.

– Зачем тебе все это надо? Оставить крупный бизнес и начать все с самого начала.

– Именно этого мне так не хватало. Перемен. Когда все уже отлажено до мелочей, остается только скука. А теперь мы снова сможем набирать кадры. Новые лица, новые знакомства, новые перспективы! Если бы не ты, мне никогда бы это не пришло в голову. Даже не знаю, как тебя благодарить, Фейт.

Она робко погладила его ладонь. Ведь ей так хотелось быть ближе.

– Ты подарил мне квартиру, Дилан!

– Считаешь, этого достаточно?

Он придвинулся к ней, и теперь она ощущала жар его тела. Фейт глубоко вдохнула его запах, такой родной, такой неповторимый.

– Я готов сделать для тебя все что угодно, потому что люблю тебя.

– Ты даже не знал, люблю ли я тебя, – прошептала Фейт, глядя на него из-под ресниц, – и совершил такой поступок.

– Будешь отрицать? – Он игриво улыбнулся.

Она закусила губу. Кажется, сболтнула лишнего. Врать Дилану бессмысленно и жестоко, но она по-прежнему не могла признаться, что полюбила его с первого взгляда.

– Ты меня любишь, – сказал он уверенно, – как бы ни старалась это скрыть. Я же понимаю.

– Ты всегда был понимающим. – Она хотела рассмеяться, но слезы сдавили горло.

Вне себя от нахлынувших эмоций, Фейт снова опустила глаза. Он взял ее руки в свои.

– Ты можешь уехать, Фейт, но знай, пока ты любишь меня, я готов следовать за тобой, даже если придется застроить магазинами всю планету.

Его слова стали последней каплей. Прижавшись к его широкой груди, она разрыдалась. Всю жизнь от нее пытались избавиться, а она захотела избавиться от Дилана. Однако он нашел в себе силы и решимость следовать за ней. Дженна права, ему можно доверять. Во что бы то ни стало он готов отстаивать свои слова и поступки.

Фейт посмотрела на него глазами полными слез и увидела в его взгляде такую любовь, о которой и мечтать не могла. Она поняла: этот человек не отвернется от нее, не предаст, будет всегда рядом. А ведь именно этого ей и хотелось. Быть рядом с ним.

– Я люблю тебя, Дилан Хоук, – прошептала она, счастливая.

Он поднял ее на руки и закружил по комнате.

– Даже не представляешь, как я рад это слышать.

– Я думала, ты знаешь, – удивилась она.

Он усадил ее на стул и взъерошил непослушные рыжие кудри.

– Все равно хотел услышать это от тебя.

– Привыкай! Теперь я буду часто это говорить.

Дилан наклонился и поцеловал ее. Она обвила руками его шею, притянула ближе. Так долго не видеть его, не касаться, не целовать. От разлуки можно было сойти с ума.

Оторвавшись наконец от ее губ, Дилан спросил, тяжело дыша и улыбаясь:

– Скажи, пожалуйста, то кольцо еще у тебя?

– Оно всегда со мной. – Фейт извлекла из сумочки маленькую бархатную коробочку и протянула Дилану. Когда он ушел, она захлопнула эту коробочку, даже не взглянув на кольцо. Теоретически оно все еще принадлежало Дилану. Фейт знала – по всем правилам полагалось его вернуть, но он скрылся так быстро, что она не успела ничего сделать.

Он открыл коробочку и вынул кольцо с рубиновым бриллиантом.

– Больше всего на свете, – признался он тихо и торжественно, – я хочу, чтобы ты стала моей женой. Фейт Кроуфорд, ты выйдешь за меня?

– Я тоже хочу этого больше всего на свете, – прошептала она. – Я согласна.

Он надел кольцо ей на палец, а потом страстно поцеловал смеющийся алый рот. Оторвавшись на мгновение от ее губ, прошептал:

– Наши главные приключения впереди.


home | my bookshelf | | Аукцион страсти |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу