Book: Паутина преступлений. Тайна мистера Ридера (сборник)



Паутина преступлений. Тайна мистера Ридера (сборник)

Эдгар Уоллес

Паутина преступлений. Тайна мистера Ридера

© Craig White, обложка, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

* * *


Паутина преступлений. Тайна мистера Ридера (сборник)

Король страха

Лесли Фаберу («Звонарь»)

В Бродмурской психиатрической больнице для душевнобольных преступников не принято, можно даже сказать, запрещено обращать внимание тех немногих, кто имеет сомнительное право посещать это заведение, на кого-то из пациентов, каким бы печально знаменитым ни был этот человек и какой бы интерес ни вызывала его дурная слава у публики до того, как врачебная комиссия и милосердные судьи упрятали его в этот лишенный надежды приют. И все же часто служители больницы кивали в сторону Джона Флака, высокого тощего старика в свободной тускло-коричневой робе, который медленно бродил по двору, заложив руки за спину, низко опустив голову, ни с кем не разговаривая, и к которому мало кто обращался.

– Это Флак… Тот самый Флак, самый умный преступник в мире… Сумасшедший Джон Флак… девять убийств…

Остальные содержавшиеся в Бродмуре убийцы в странные редкие минуты просветления испытывали немалую гордость от соседства со стариной Джоном. Офицеры, которые закрывали старика на ночь в камере и наблюдали за его сном, на него не жаловались, потому что вел он себя смирно и за все проведенные здесь шесть лет его ни разу не охватывали приступы буйства, которые так часто оканчиваются больничной койкой для какого-нибудь невинного бедолаги и камерой с обшитой резиной стенами для окончательно обезумевшего виновника неприятного происшествия.

Бо́льшую часть времени Джон Флак писал и читал, потому что он был своего рода гением пера, причем писал с удивительной скоростью. Свой великий труд он посвятил преступности и исписал уже сотни тетрадок. Комендант относился к его увлечению с одобрением, даже разрешал ему хранить у себя тетради, рассчитывая со временем пополнить ими свой и без того интересный музей.

Однажды, в качестве огромной уступки, старина Джон позволил коменданту почитать одну из своих тетрадей, и, увидев название, комендант не мог скрыть изумления. На обложке значилось: «Методика ограбления банка с двумя охранниками». Комендант, бывший военный, прочитал эту своеобразную инструкцию на одном дыхании, время от времени почесывая голову, ибо документ этот, написанный ровным аккуратным почерком Джона Флака, точностью и продуманностью напоминал дивизионный план наступления. Не осталась без внимания ни одна мелочь, была предусмотрена каждая случайность. Здесь даже приводился рецепт снадобья, с помощью которого нужно «нейтрализовать охранника, дежурящего с внешней стороны», с примечанием, которое сто́ит того, чтобы быть процитированным:


Если же снадобье это добыть не удастся, советую исполнителю обратиться к какому-нибудь деревенскому врачу с такими симптомамиВрач пропишет определенное лекарство в небольших дозах. Нужно будет собрать шесть флаконов этого лекарства и получить из них необходимое снадобье следующим способом


– И много вы уже такого написали, Флак? – удивился офицер.

– Такого? – Джон Флак пожал худыми плечами. – Я этим занимаюсь для развлечения, просто чтобы проверить память. Я написал шестьдесят три книги, и работы эти совершенны. За те шесть лет, что провел здесь, я не придумал ни одного усовершенствования своей старой системы.

Что это, шутка? Полет нездоровой мысли? Комендант, хотя и знал прекрасно, из какого теста слеплены его подопечные и чего от них можно ожидать, терялся в догадках.

– Вы хотите сказать, что написали энциклопедию преступлений? – недоверчиво спросил он. – И где же она хранится?

Тонкие губы старика презрительно искривились, но он не ответил.

В шестидесяти трех рукописных томах содержались знания, накопленные Джоном Флаком в течение всей жизни, и этим достижением он гордился.

В другой раз, когда комендант поинтересовался этим удивительным литературным трудом, Флак сказал:

– Человек, в чьи руки это попадет, сможет заработать огромное состояние… – И, подумав, добавил: – Если, конечно, он умен и книги попадут к нему в скором времени, потому что сейчас, в эпоху научных открытий, то, что удивляет новизной сегодня, завтра встречается на каждом шагу.

Вообще-то комендант не сразу поверил в существование подобных книг, но уже очень скоро после этого разговора ему пришлось изменить мнение. Скотленд-Ярд, организация серьезная, не имеющая привычки гоняться за химерами, прислала в Бродмур некоего старшего инспектора Симпсона, человека, который был напрочь лишен воображения, за что и ценился на службе. Его разговор с полоумным Джоном Флаком был недолгим.

– Насчет твоих книг, Джек… – сказал он. – Будет ужасно, если они попадут не в те руки. Равини говорит, что у тебя где-то сто томов припрятано…

– Равини? – оскалился в улыбке старина Джон Флак. – Послушайте, Симпсон, вы же не собираетесь меня в этом ужасном месте до конца дней держать, верно? Если собираетесь, я вам так скажу: когда-нибудь я выберу ночь потемнее – можете, если хотите, так коменданту и передать! – и дам отсюда деру. И вот тогда мы потолкуем с этим Равини.

Голос его зазвучал пронзительно, даже визгливо, и знакомый Симпсону огонь вспыхнул в глазах старика.

– У вас есть мечта, Симпсон? У меня их целых три! Во-первых, я придумал новый способ разбогатеть на миллион, но это неважно. Вторая моя мечта – Ридер, можете ему это передать. Я мечтаю повстречаться с ним один на один приятной, темной, туманной ночкой, когда полицейские не могут определить, с какой стороны слышны крики. А третья моя мечта – это Равини. У Джорджа Равини есть только один шанс избежать встречи со мной – умереть своей смертью до того, как я отсюда выберусь!

– Ты с ума сошел! – вырвалось у Симпсона.

– Поэтому я здесь и торчу, – рассудительно заметил Джон Флак.

Эта беседа с Симпсоном и предыдущая с комендантом были самыми длинными разговорами Флака за все шесть лет, проведенных им в Бродмуре. Когда знаменитый преступник не писал, чаще всего он молча расхаживал по двору больницы, угрюмо глядя себе под ноги. Иногда он доходил до определенного места рядом с высокой стеной, и говорят, что там он перебрасывал на волю письма, что, впрочем, очень маловероятно. Более вероятно то, что для этих целей он нашел посыльного, который выносил во внешний мир его многочисленные таинственные послания и приносил оттуда короткие односложные ответы. Он очень близко сошелся с начальником караула своего отделения, и однажды рано утром этого человека нашли с перерезанным горлом. Дверь отделения была открыта. Джон Флак вырвался во внешний мир воплощать свои мечты.

Глава 1

Две вещи не давали покоя Маргарет Белмэн, пока она добиралась южным экспрессом до Селфордской узловой и далее по боковой линии до Силтбери. Во-первых, и это совсем не удивительно, – происходящие с ней стремительные перемены, и то, каким образом они уже сказались на мистере Ридере, спокойном, уравновешенном мужчине средних лет.

Когда она заявила о своем намерении уехать за город и устроиться там на работу, он мог бы и огорчиться, по крайней мере, некоторый оттенок сожаления был бы вполне уместен. Он же, напротив, заметно оживился и как будто даже обрадовался.

– Боюсь, что я не смогу часто бывать в Лондоне, – сказала она.

– Замечательно! – просиял мистер Ридер и добавил еще что-то насчет того, как полезно иногда сменить обстановку и как чудесно жить на лоне природы. Вообще-то, в таком прекрасном настроении она не видела его уже несколько недель, и, надо сказать, это было довольно неприятно.

Милое личико Маргарет Белмэн поморщилось при воспоминании о том, какие ее тогда охватили разочарование и досада. Разумеется, после таких слов мысли о том, чтобы отказаться от этого места, испарились. Нет, она, конечно же, не считала, будто место секретарши с годовым окладом в шестьсот фунтов ей обеспечено. Более того, она совершенно не подходила для этой должности, никакого опыта работы в гостиничном деле у нее не было, да и вообще шансы на то, что ее возьмут на эту работу, были весьма призрачными.

Что же касается этого докучливого итальянца, который так настойчиво добивался знакомства с ней, то это всего-навсего один из тех неприятных молодых людей, которые слишком хорошо знакомы любой девушке, вынужденной самой зарабатывать себе на жизнь, и в других обстоятельствах она бы уже давным-давно выбросила его из головы.

Но в то утро он шел за ней до самого вокзала и наверняка услышал, как она сказала провожающей подруге, что собирается вернуться в четверть седьмого. Конечно, достаточно было обратиться к любому полицейскому… Но предать это огласке! Сердце любой разумной девушки дрогнет при мысли о подобном испытании. Так что придется с ним разбираться самой.

Не радужная вырисовывалась перспектива, и двух этих обстоятельств вместе оказалось вполне достаточно, чтобы испортить то, что в противном случае могло бы стать радостным и интересным днем. Ну а что до мистера Ридера…

Маргарет Белмэн хмурилась. Ей было двадцать три, в этом возрасте внимание незрелых юнцов уже не вызывает восторга. С другой стороны, и мужчины, которым около пятидесяти, тоже не кажутся особенно привлекательными. Да еще эти гадкие бакенбарды, из-за них мистер Ридер ужасно похож на шотландского дворецкого. Нет, он, конечно, милый…

Однако решить окончательно, какие чувства она испытывала к мистеру Ридеру, то ли любовь, то ли раздражение, Маргарет не удалось, поскольку поезд уже проехал узловую и ее взгляду предстала неожиданно маленькая станция Силтбери.

Станционный извозчик остановил понурую лошадку у небольшой калитки.

– Вам лучше по этой тропинке, мисс, – сказал он, указывая кнутом. – В аккурат к конторе мистера Дейвера и выйдете, она в самом конце.

Сметливый пожилой мужчина уже не раз возил молоденьких претенденток, желающих устроиться секретарем в «Замок Лармс», и ему было нетрудно догадаться, что эта девушка (самая симпатичная из всех его предыдущих пассажирок) приехала сюда не отдыхать. Начать с того, что она была без багажа, да еще по рассеянности отдала кондуктору весь билет, так что тому пришлось нестись за ней сломя голову, чтобы вернуть половинку на обратную поездку.

– Подождать вас здесь, мисс?

– Да-да, пожалуйста, – поспешно сказала Маргарет Белмэн, спускаясь из старенького двухместного экипажа.

– А вам назначено?

Возница был из местных, ну а местные обычно народ простой, и им можно простить некоторые вольности.

– Я-то спрашиваю не просто так, – аккуратно подбирая слова, пояснил он. – Понимаете, в «Лармс» много девушек приезжает без приглашения, так он с ними даже разговаривать не желает. Они, видишь ли, просто вырезают объявление и с ним сюда едут, хотя в объявлении том сказано: сначала пишите. Я к нему уж дюжину таких, как вы, свозил, никак не меньше, и никто из них места не получил. О вас же пекусь!

Девушка улыбнулась.

– Вы могли бы предупреждать их об этом еще на станции, – весело ответила она. – Тогда им не пришлось бы тратиться на кеб. Да, мне назначено.

С того места у калитки, где она стояла, «Замок Лармс» был виден прекрасно. Здание это совершенно не было похоже на гостиницу, еще меньше оно напоминало дорогой частный пансион, которым, как было известно Маргарет, это заведение на самом деле являлось. Старую часть здания, где изначально располагался старый пансион, было видно сразу, хотя его серые прямые стены почти полностью скрывал плющ, который уже расползся и на новую часть здания, достроенную позже.

Она бросила взгляд на ровную зеленую лужайку, на которой стояли несколько плетеных кресел и столиков, потом осмотрела розовый сад, пышущий цветом даже поздней осенью. За ней располагалась сосновая рощица, похоже, тянувшаяся до края утеса. Маргарет даже удалось рассмотреть сизую ленточку моря и неясное облачко дыма, выпущенное каким-то невидимым за ровным горизонтом пароходом. Легкое дуновение ветра донесло до нее запах гвоздик, и она с наслаждением втянула в себя ароматный воздух.

– Восхитительно! – выдохнула девушка.

Возница кивнул, да, мол, неплохо, и снова указал кнутом.

– Вам туда, в тот маленький квадратный домик… Его только пару лет назад пристроили. Мистер Дейвер вроде как писатель, ему больше по душе писать, чем гостиницей своей заниматься.

Она открыла дубовую калитку и направилась по мощеной тропинке к убежищу писателя. С обеих сторон к странной дорожке подступали цветы, так что у нее даже возникло ощущение, что она идет через какой-то цветник.

Флигель имел одно высокое узкое окно и маленькую зеленую дверь. Наверняка ее заметили, потому что, как только Маргарет подняла руку к медной кнопке звонка, дверь открылась.

Несомненно, это был сам мистер Дейвер. Высокий худой мужчина лет пятидесяти с желтым смешным лицом проказливого гнома и озорной улыбкой. Маргарет лишь с большим трудом удалось не рассмеяться, когда она его увидела. Верхняя губа мистера Дейвера сильно выдавалась вперед и нависала над нижней. Если бы не худоба и морщины, он бы очень походил на странного глуповатого доброго духа. Широко распахнутые, словно удивленные, карие глаза, сморщенный лоб и взлохмаченные, торчащие во все стороны волосы еще больше прибавляли сходства с домовым.

– Мисс Белмэн? – спросил он.

Он слегка шепелявил и имел привычку складывать перед собой руки, словно страшно переживал, что собеседнику может показаться, будто он не умеет вести себя в обществе.

– Заходите, заходите в мою каморку, – сказал он и так выделил последнее слово, что она снова едва не рассмеялась.

«Каморка» оказалась весьма уютным кабинетом, одна стена которого была полностью заставлена книгами. Закрыв дверь, он с коротким нервным смешком придвинул ей стул.

– О, я так рад, что вы приехали. Как добрались? Я уверен, поездка была приятной. А что в Лондоне? Наверное, жарко и душно? Боюсь, что так. Хотите чаю? Конечно, хотите!

Вопросы он задавал так быстро и сам же отвечал на них так стремительно, что Маргарет не успевала вставить и слова. Он поднял телефонную трубку и попросил принести чаю еще до того, как она высказала свое пожелание.

– Вы молоды… Очень молоды, – грустно покачал головой он. – Двадцать четыре… Нет? Пишущей машинкой владеете? Глупый вопрос, правда?

– Я очень благодарна, что вы приняли меня, мистер Дейвер, – сказала она, – но я ни секунды не сомневаюсь, что не устрою вас. У меня совсем нет опыта в гостиничном деле, а по тому, какой оклад вы предлагаете, я понимаю, что…

– Тишина и покой, – прервал ее мистер Дейвер, серьезно покачав головой, – вот и все мои требования. Работы очень немного, но я хочу и от нее избавиться. У меня своей работы, – тут он махнул рукой в сторону письменного стола, заваленного бумагами, – пропасть. Мне нужна женщина, которая вела бы мои дела… Представляла бы мои интересы. Кто-то, кому я мог бы доверять. Знаете, я верю, что о людях можно судить по лицам. А вы верите? Вижу, верите. А еще по почерку… Вы тоже так считаете, прекрасно! Я даю объявление уже три месяца, я принял уже тридцать пять желающих. Это невообразимо! Их голоса… Ужас! Я сужу о людях по их голосам… О-о, и вы тоже! Когда вы в понедельник позвонили, я сказал себе: «Вот этот голос!»

Он так крепко сжал руки, что суставы пальцев побелели, и на этот раз ее смех едва не вырвался наружу.

– Мистер Дейвер, я совсем ничего не знаю о том, как управлять гостиницей, но думаю, что могу научиться, и мне, конечно, хочется получить это место. И оклад вы предлагаете совсем неплохой.

– Совсем неплохой, – негромко повторил мужчина и добавил: – Как смешно это звучит в сравнении! Моя экономка… О, вот и чай! Спасибо, миссис Бартон.

Открылась дверь, и вошла женщина с серебряным подносом. Она была очень аккуратно одета во все черное. Выцветшие глаза лишь слегка покосились в сторону Маргарет, пока она смиренно стояла в дверях, дожидаясь, когда мистер Дейвер договорит.

– Миссис Бартон, это новый секретарь компании. Ее нужно поселить в лучшем номере. В «Голубом»… Но… – Он взволнованно прикусил губу. – Может быть, это не ваш цвет?

Маргарет рассмеялась.

– Любой цвет мой! – воскликнула она. – Но я еще не решила…

– Миссис Бартон проведет вас по дому… Покажет ваше рабочее место и вашу комнату. Миссис Бартон!

Он указал на дверь, и прежде чем Маргарет поняла, что делает, она уже вышла вслед за экономкой в узкий коридор, который соединял личный кабинет мистера Дейвера с домом. Ее провели в просторный зал с высокими стенами, который занимал переднюю часть здания.

– Банкетный зал. – Голос у миссис Бартон оказался тонким и на редкость невыразительным, а привычка глотать окончания слов выдавала в ней уроженку лондонского Ист-Энда. – Мы его используем как комнату для отдыха. У нас всего три постояльц. Мистер Дейвер – человек особый. Зимой у нас намного больше гостей.



– Три постояльца! Не очень-то выгодное предприятие, – заметила девушка.

Миссис Бартон презрительно фыркнула.

– Для мистера Дейвера доход не главное. Общество ему важнее. Да он и пансион тут устроил только потому, что ему нравится смотреть на людей, наблюдать, как они приезжают, уезжают. Душ у него к этому лежит.

– Что-что? – растерялась девушка. – А-а, вы хотели сказать, душа!

– Я и говорю, душ, – ровным, невыразительным голосом произнесла миссис Бартон.

За банкетным залом располагалась маленькая, гораздо более уютная гостиная с застекленными дверями. На лужайке перед домом сидели трое. Они пили чай. Первый – престарелый священник с непроницаемым суровым лицом. Он жевал гренок и читал церковную газету, не обращая ни малейшего внимания на соседей. Вторая – девушка примерно одного возраста с Маргарет. Несмотря на бросающуюся в глаза бледность, она была очень красива. Девушка большими темными глазами взглянула на Маргарет, но тут же снова обратила взгляд на своего спутника – похожего на офицера мужчину лет сорока.

Маргарет и миссис Бартон поднялись по широкой лестнице на второй этаж, и только там экономка «представила» этих людей:

– Священник – это преподобный Дин из Южной Африки, леди – мисс Ольга Кру, а второй джентльмен – полковник Хотлинг… Это наши постояльц. А вот и ваша комната, мисс.

Действительно, комната была превосходна. Можно сказать, о такой комнате Маргарет мечтала всю жизнь. Она была не только прекрасно обставлена, но, как и во всех остальных комнатах «Замка Лармс» (как она позже выяснила), здесь даже имелась собственная ванная. Стены ее были до половины обшиты панелями, под потолком проходили тяжелые деревянные балки. Маргарет догадалась, что паркет положен на старый каменный пол.

Осмотрев комнату, девушка вздохнула. Очень нелегко будет отказаться от этой должности… Но почему нужно отказываться? Этого она, хоть убей, не понимала.

– Чудесная комната, – сказала она, но миссис Бартон лишь обвела помещение равнодушным взглядом.

– Старая, – возразила экономка. – Не нравятся мне старые дома. Я когда-то жила в Брикстоне…

Тут она замолчала, презрительно фыркнула и позвенела ключами в руке.

– Вы устроились, я полагаю?

– Устроилась? Вы имеете в виду, согласилась ли я на должность? Я пока не решила.

Миссис Бартон поглядела по сторонам каким-то отсутствующим взглядом, и у девушки сложилось впечатление, что она хочет как-то похвалить это место, сказать что-то такое, что убедило бы ее все же решиться принять предложение.

– У нас хорошо кормят, – наконец произнесла экономка, и Маргарет улыбнулась.

Возвращаясь через гостиную, она снова увидела троих постояльцев маленького пансиона. На этот раз полковник прогуливался в одиночестве, а священник и девушка медленно шли через лужайку, о чем-то беседуя. Мистер Дейвер сидел за своим письменным столом, подперев высокий лоб рукой, и покусывал кончик ручки, когда миссис Бартон, закрыв за собой дверь, оставила их наедине.

– Комната вам, разумеется, понравилась. Значит, вы приступаете… Когда? Думаю, со следующей недели. Какое облегчение! Миссис Бартон вы видели, – перешел он на доверительный шепот и озорно ткнул в сторону двери пальцем. – Теперь понимаете? Согласитесь, возможно ли это? Могу ли я доверить ей встретить герцогиню и давать советы герцогу? Или разрешать те маленькие споры, которые неизбежно возникают между гостями? Вы правы, не могу… Мне нужна леди… Нужна, просто необходима!

Он твердо кивнул, не сводя проказливых глаз с Маргарет, при этом выпирающая верхняя губа его странно искривилась, что должно было обозначать веселую улыбку.

– От этого, как бы вам сказать, страдает моя работа: мне постоянно нужно отвлекаться на всякие мелочные вопросы. Подумать только, мне приходится тратить время на то, чтобы сетку теннисную установить. Это невыносимо!

– А вы много пишете? – поинтересовалась Маргарет. Она почувствовала, что окончательное принятие решения надо оттягивать до последнего.

– Очень много. О преступлениях. О, вас это заинтересовало? Я работаю над энциклопедией преступлений! – многозначительным, даже торжественным голосом произнес он.

– Преступлений?

Он кивнул.

– Это одно из моих увлечений. Я богат и могу себе позволить увлечения. Все это место – мое увлечение. Я теряю четыре тысячи в год, но меня это устраивает. Я сам выбираю себе гостей. Если кто-то оказывается скучным и утомляет меня, я прошу его уехать… Говорю, что в его комнату въезжает другой человек. Мог бы я так поступать, если бы они были моими друзьями? Нет. Они мне не интересны. Эти люди просто населяют дом. Живут рядом со мной, и наблюдать за ними мне доставляет удовольствие. Так когда вы приступите?

Она колебалась.

– Я думаю…

– С понедельника? Превосходно! – Он схватил ее за руку. – Вы не должны чувствовать себя здесь одиноко. Если мои гости вам наскучат, приглашайте своих друзей. Они могут гостить у меня сколько захотят. Значит, до понедельника!

Когда Маргарет возвращалась по садовой дорожке к дожидавшемуся кебмену, ее все еще не покидало неясное чувство растерянности и совершенно отчетливое ощущение неуверенности.

– Ну как, мисс, получили место? – спросил дружелюбный извозчик.

– Думаю, да, – ответила Маргарет.

Она обернулась и посмотрела на «Замок Лармс». На лужайке перед домом никого не было, но чуть ближе показалась женская фигура. Однако лишь на миг, в следующую секунду она скрылась среди кустов лавра, которые тянулись вдоль стены, огораживающей территорию маленькой гостиницы. Очевидно, там была какая-то тропинка. Руки миссис Бартон, а это была именно она, были прижаты к лицу, когда она шагнула в это убежище, и до слуха удивленной девушки донеслись слабые всхлипывания.

– Это экономка. Она немного того… с приветом, – спокойно пояснил извозчик.

Глава 2

Джорджа Равини нельзя было назвать уродом. По мнению самого Джорджа Равини, которое, разумеется, было несколько предвзятым. На самом деле он был очень привлекательным мужчиной. Вьющиеся каштановые волосы, мужественные неаполитанские черты лица, рост, осанка. Но если к этим преимуществам, данным ему от природы, добавить еще лучший костюм, который только может произвести Савил-роу, безупречную серую шляпу, ротанговую трость с вкладной шпагой, на которую затянутая в дорогую серую кожаную перчатку рука опиралась, словно на эфес рапиры, начищенные до ослепительного блеска туфли и превосходные серые шелковые носки, лишь тогда картина станет законченной и получит подобающее обрамление. И самым ярким украшением этого произведения искусства были счастливые перстни Джорджа Равини. Он был суеверным человеком и искренне верил в силу талисманов. Мизинец его правой руки был унизан тремя золотыми перстнями, на каждом из которых сверкало по три больших бриллианта. На Саффрон-хилл, откуда Равини был родом, ношение счастливых перстней считалось традицией.

С его лица не сходила скучливо-насмешливая полуулыбка человека, для которого не осталось загадок и который не ждет от жизни ничего нового. И улыбка эта не была притворной, поскольку Джордж знал если не все, то почти все, что происходило в Лондоне или могло произойти. На свет он появился в однокомнатном домике на Саффрон-хилл и со временем сумел добиться того, что из бедного мальчонки, который делил кровать с цирковой обезьянкой отца, превратился во владельца не только шикарной квартиры на Хафмун-стрит, но и всего дома, в котором эта квартира располагалась. У него был огромный счет в «Континентал-банке»; доход, который приносили ему одни только ценные бумаги, покрывал все его расходы; кроме того, на Равини работали два ночных клуба и игорный дом, не говоря уже о многочисленных других источниках прибыли. Слово Равини было законом от Лейтона до Кларкенуэлла, его приказам подчинялись в радиусе мили вокруг Фицрой-сквер, и ни один из главарей лондонских шаек не смел поднять голову без разрешения Джорджа, если не хотел, конечно, на следующий день очнуться в травматологическом отделении Мидлсексской больницы перебинтованным с ног до головы.

Сейчас он был занят тем, что ждал. Терпеливо ждал, время от времени поглядывая на золотые наручные часы и наблюдая благодушным взглядом за живыми потоками, извергающимися из выходов с платформ вокзала Ватерлоо.

На вокзальных часах была четверть седьмого; он очередной раз сверил их показания с собственным хронометром и принялся рассматривать толпу, хлынувшую с платформы номер 7. Через несколько минут он увидел девушку, которую дожидался, поправил галстук, чуть сдвинул набок шляпу и пошел ей навстречу.

Маргарет Белмэн была слишком поглощена своими мыслями, чтобы вспоминать об обходительном моложавом мужчине, который уже столько раз пытался познакомиться с ней старым способом – делая вид, что они уже где-то встречались. Более того, поездка в «Замок Лармс» до того ее разволновала, что она совершенно забыла о существовании этого докучливого кавалера и о том, что он может дожидаться ее возвращения в город.

Джордж Равини остановился и, довольно улыбаясь, стал ждать, пока она приблизится. Ему нравились стройные девушки ее типа, которые носят строгие платья с красивыми чулками и простыми маленькими шляпками. Он приподнял шляпу, перстни его ослепительно блеснули.

– О! – воскликнула Маргарет Белмэн и остановилась.

– Добрый вечер, мисс Белмэн, – приветствовал ее Джордж, сверкая белозубой улыбкой. – Не ожидал вас снова встретить.

Когда она молча двинулась дальше, он пошел рядом с ней.

– Жаль, что я сегодня не на машине, – по-свойски заметил он, – мог бы подбросить вас домой. У меня новый «роллс»… Довольно недурная машинка. Я, правда, ею не часто пользуюсь… Предпочитаю от Хафмун-стрит пешком ходить.

– Вам на Хафмун-стрит? – спокойно спросила она.

Но Джордж был стреляной птицей.

– Нам с вами по пути.

Она остановилась.

– Послушайте, как вас зовут? – спросила она.

– Смит… Андертон Смит, – с готовностью ответил он. – А почему вы захотели узнать мое имя?

– Потому что собираюсь первому же полицейскому рассказать о нашей встрече, – сказала она, и мистер Равини, не привычный к подобного рода угрозам, удивленно улыбнулся.

– Не будьте глупышкой, – сказал он. – Я же не делаю ничего плохого, да и вам вряд ли захочется, чтобы ваше имя попало в газеты, верно? К тому же я скажу, что мы – старые друзья, и вы сами попросили меня проводить вас.

Она внимательно на него посмотрела.

– Я скоро встречаюсь с другом, которого убедить в этом будет очень нелегко, – сказала Маргарет. – Прошу вас, оставьте меня в покое.

Но это не подействовало на настойчивого молодого мужчину. С довольной улыбкой он сказал:

– Какая же вы смешная! Я ведь просто пытаюсь быть любезным…

Тут его взяли за руку и медленно повернули… И это средь бела дня, на Ватерлоо! На глазах как минимум двух его людей. Темные глаза Равини недобро сузились.

Однако его обидчик выглядел совершенно безобидно. Это был мужчина с грустным лицом, в застегнутом на все пуговицы сюртуке и фетровой шляпе с высокой плоской тульей. На крупном носу его под довольно странным углом восседало пенсне в стальной оправе, на щеках красовались песочные бакенбарды, на согнутой руке висел туго свернутый зонтик. Но Джордж не особо внимательно рассматривал все эти подробности, потому что они и так были ему прекрасно знакомы. Ему уже доводилось встречаться с мистером Дж. Г. Ридером, детективом из прокурорской службы расследований. Воинственный пыл тут же исчез из его глаз.

– Мистер Ридер! – воскликнул он, и в голосе его прозвучала такая радость, что можно было подумать, будто он и впрямь рад встрече. – Какая приятная неожиданность! Знакомьтесь, это моя подруга, мисс Белмэн… Я провожаю ее…

– Случайно не в клуб «Флотсэм» на чашку чая? – пробормотал мистер Ридер, поморщившись. – Или, может, в ресторан Харраби? Нет, нет, не отвечай, Джорджио. Господи, а ведь как ей это было бы интересно! – Он широко улыбнулся, увидев, как итальянец набычился. – Во «Флотсэме», – продолжил он, – ты мог бы показать молодой даме, где твои дружки только позавчера вечером поймали юного лорда Фоллена и стали выбивать из него те три тысячи, что он вам задолжал… По крайней мере, мне так рассказывали. А у Харраби ты мог бы показать ей ту интересную маленькую комнатку, через которую входят полицейские, когда ты считаешь нужным избавиться от кого-то из своих подельщиков. Какая жалость, что она этого не увидит!

Улыбка, появившаяся на внезапно побледневшем лице Джорджа Равини, выглядела довольно неестественно.

– Послушайте, мистер Ридер…

– Прости, Джорджио, не могу, – с озабоченным видом покачал головой мистер Ридер. – Не хочу тратить бесценное время. Впрочем, я уделю тебе еще одну минуту, чтобы ты узнал, что мисс Белмэн – мой близкий друг. И если сегодняшнее повторится, кто знает, чем это может закончиться. Думаю, тебе известно, на что я могу пойти, если меня разозлить. – Несколько секунд он задумчиво смотрел на итальянца. – Интересно, может быть, именно злость не дает мне рассказать о самом интересном? Человеческий разум, мистер Равини, любопытная и сложная штука. Ну да ладно, мне пора. Передавай привет своим дружкам-бандитам и, если заметишь, что за тобой следует джентльмен из Скотленд-Ярда, не сердись на него. Он всего лишь выполняет свой долг. И не забудь о моем… хм… предупреждении насчет этой дамы.

– Этой даме я не сказал ничего дурного.

Мистер Ридер внимательно посмотрел на Равини.

– Если сейчас ты говоришь неправду, – холодно произнес он, – мы с тобой вечером еще увидимся… И я приду не один. У людей, которых я приведу, – голос его зазвучал вкрадчиво, – хватит сил, чтобы забрать у тебя ключи от сейфа на Феттер-лейн.

Больше он ничего не сказал, но эта угроза заставила Равини покачнуться. Прежде чем он пришел в себя, мистер Дж. Г. Ридер и его подопечная растворились в толпе.

Глава 3

– Довольно интересный человек, – сказал мистер Ридер, когда такси миновало Вестминстерский мост. – Я бы даже сказал, самый интересный человек из тех, кого я сейчас знаю. Хорошо, что мы встретились. И зачем только он эти перстни бриллиантовые носит? – Он украдкой покосился на спутницу. – Ну а как у вас? Понравилось… место?

– Да, там очень красиво, – без особого воодушевления ответила она. – Только от Лондона все-таки слишком далеко.

Лицо сыщика вытянулось.

– Так вы отказались? – с беспокойством в голосе воскликнул он.

Маргарет повернулась и посмотрела прямо на него.

– Мистер Ридер, мне кажется, вам не терпится от меня избавиться!

К ее удивлению, мистер Ридер покраснел.

– Ну почему… Конечно… То есть, я хотел сказать, конечно нет. Просто, мне кажется, это очень хорошее место, даже если устроиться туда на время. – Он посмотрел на нее и несколько раз моргнул. – Я буду скучать, правда, буду скучать, мисс… э-э-э… Маргарет. Мы же стали такими… – он проглотил комок в горле, – близкими друзьями, но… м-м-м… меня очень волнует одно дело. Я очень беспокоюсь. – Он посмотрел сначала в одно окно, потом в другое, как будто проверяя, не прицепился ли к подножке такси какой-нибудь тайный соглядатай, и, понизив голос, произнес: – Я никогда не обсуждал с вами, моя дорогая… мисс Маргарет, не совсем приятные подробности того, чем я сейчас занимаюсь. Но дело в том, что есть или был один господин по фамилии Флак… Ф-л-а-к, – по буквам произнес он. – Вы о таком помните? – с беспокойством в голосе спросил он и, когда она отрицательно покачала головой, продолжил: – А я надеялся, что помните. О нем ведь и в газетах писали. Хотя пять лет назад вы были совсем ребенком…

– Вы мне льстите, – улыбнулась она. – Вообще-то пять лет назад я была взрослой восемнадцатилетней девушкой.

– В самом деле? – удивился мистер Ридер, но голоса не повысил. – Вы меня удивляете! Ну так вот… Этот мистер Флак – человек, о котором привычнее читать в сенсационных романах, где авторы не особенно заботятся о правдоподобии и о том, что действительно может случиться в жизни. Это преступник высокого полета, организатор… м-м-м… преступного сообщества или, как говорят обыватели, шайки.

Мистер Ридер вздохнул и закрыл глаза, и ей на секунду показалось, что он стал молиться об этом жутком злодее.

– Это был гениальный преступник… В этом страшно признаваться, но я не могу не восхищаться им. Но вы же помните, я вам много раз говорил о своем проклятии, о том, что мой разум подобен разуму преступника. Этот Флак сошел с ума.

– Все преступники сумасшедшие, вот что вы мне много раз говорили.

Похоже, Маргарет начало раздражать, что разговор ушел в сторону от ее насущных дел.

– Но он на самом деле сошел с ума, – очень серьезно произнес мистер Ридер и для убедительности постучал себя по лбу. – Его безумие стало для него спасением. Он совершал самые отчаянные преступления, но помогала ему хитрость безумца. Он хладнокровно застрелил двоих полицейских… Днем в Сити, прямо на запруженной людьми улице, и после этого скрылся. Потом-то мы, конечно, поймали его. В этой стране таких, как он, ловят всегда. Так вот, я… м-м-м… участвовал в этом. Вообще-то, я… ну да, участвовал! Поэтому-то я и думаю о нашем друге Джорджио. Дело в том, что именно мистер Равини сдал нам его за две тысячи фунтов. Я вел те переговоры. Мистер Равини – преступник…



Изумленно приоткрыв рот, Маргарет уставилась на своего спутника.

– Этот итальянец? Не может быть!

Мистер Ридер кивнул.

– Мистер Равини имел какие-то делишки с шайкой Флака и случайно узнал, где старина Джон скрывается. Старого Джона Флака мы взяли спящим. – Мистер Ридер снова вздохнул. – Он на мой счет очень нехорошо выражался. Люди, когда их арестовывают, часто преувеличивают недостатки тех, кто их… арестовывает.

– Его судили? – спросила она.

– Судили, – ответил мистер Ридер, – по обвинению в убийстве. Но он же сумасшедший. Суд решил: «Виновен, но невменяем», и его отправили в Бродмур в психиатрическую больницу для душевнобольных преступников.

Рассеянно порывшись в карманах, он нашел сильно помятую пачку сигарет, достал одну, спросив разрешения, закурил, отвернулся и мрачно уставился на зеленый сад, проносящийся за окнами такси. Похоже, созерцание красот природы его полностью поглотило. Маргарет какое-то время смотрела на прилепившуюся к его нижней губе размокшую сигарету, потом спросила:

– Но какое все это имеет отношение к моей поездке за город?

Мистер Ридер повернулся и внимательно посмотрел на нее.

– Мистер Флак был очень мстительным человеком, – сказал он. – И очень умным… хотя мне крайне неприятно признавать это. И он… м-м-м… затаил на меня злобу, поэтому, зная, что он за человек, я не сомневаюсь, что… он очень скоро узнает, насколько я… м-м-м… насколько вы мне дороги, мисс… Маргарет.

В одну секунду ей все стало ясно. Ее отношение к нему тут же изменилось, и она крепко сжала его руку.

– И вы думаете, если что-то случится, мне будет безопаснее жить не в Лондоне, а за городом? Но что может случиться? Он ведь в Бродмуре, верно?

Мистер Ридер почесал подбородок и посмотрел вверх на потолок машины.

– Неделю назад он сбежал… И я подозреваю, что сейчас он в Лондоне.

Маргарет ахнула.

– А этот итальянец… этот Равини знает об этом?

– Не знает, – осторожно произнес мистер Ридер. – Но я думаю, что узнает… Да, думаю, узнает.

Неделю спустя, когда Маргарет Белмэн, полная дурных предчувствий, уехала на новое место, последние сомнения мистера Ридера относительно местонахождения Джона Флака рассеялись.

В день разлуки между Маргарет Белмэн и мистером Ридером произошла размолвка. Случилось это за завтраком и началось с шутки насчет его бакенбардов (хотя мистер Ридер никогда не считал, что как-то особенно похож на котенка), но она сделала ему определенное предложение, от которого он отказался. Как она после этого отважилась сказать ему, что он выглядит старомодно, Маргарет и сама не знала… Но все-таки она это сделала.

– Почему нет, конечно же, вы могли бы сбрить их, – с некоторой насмешкой в голосе произнесла она. – И выглядели бы на десять лет моложе.

– Я не думаю, моя дорогая мисс… э-э-э… Маргарет, что мне хочется выглядеть на десять лет моложе, – ответил мистер Ридер.

Закончилось это тем, что у обоих возникло некоторое ощущение скованности, и в Силтбери она уехала с неспокойной душой. И все же сердце Маргарет оттаяло, когда она вспомнила, что его стремление выпроводить ее из Лондона было продиктовано исключительно желанием обезопасить ее. И лишь только на подъезде к месту назначения она вдруг подумала о том, что ему самому грозит немалая опасность. Нужно будет написать ему и извиниться. Интересно, подумала она, а что за человек этот Флак. Имя как будто было ей знакомо, хотя, когда вся эта история происходила, она очень мало или совсем не интересовалась людьми подобного сорта.

Мистер Дейвер, похожий на шаловливого эльфа даже больше, чем в прошлый раз, провел с ней краткую беседу, после чего лично проводил ее на рабочее место и коротко объяснил обязанности. Оказалось, что ничего трудоемкого или сложного от нее не требуется, и у нее отлегло от сердца, когда она узнала, что управлением «Замка Лармс» заниматься ей, по сути, не придется. Ведение хозяйства будет полностью сосредоточено в опытных руках миссис Бартон.

Из всех работников, обслуживающих гостиницу, только миссис Бартон было выделено место на ее территории, остальные жили в двух коттеджах примерно в четверти мили от «Замка Лармс».

– Так больше чувствуется избранность, – пояснил мистер Дейвер. – Слуги создают столько неудобств! Вы согласны? Я так и думал. Если кто-то нужен ночью – в обоих коттеджах установлены телефоны, у Грейнджера, носильщика, имеется свой ключ от входной двери. Все прекрасно продумано, как, по-вашему? Не сомневаюсь, что вы согласитесь.

Вообще-то от разговора с мистером Дейвером было мало толку, потому что он имел привычку давать ответы на свои же вопросы.

Он уже собирался оставить ее одну, когда она вспомнила о его великом научном труде.

– Мистер Дейвер, а вам что-нибудь известно о Флаках?

Он задумался.

– О флаках? Дайте подумать. Что такое флаки…

Она произнесла слово по буквам, объяснив, что это фамилия.

– Один мой друг рассказал мне о них на днях, – добавила она. – Я думала, вы о них слышали. Это банда преступников…

– Ах да, Флаки! Ну конечно, я о них знаю. Но как интересно! Вы что, тоже интересуетесь криминологией? Джон Флак, Джордж Флак, Огастес Флак, – затараторил он, загибая длинные в табачных пятнах пальцы. – Джон Флак – в психушке для преступников, двое его братьев сбежали в Аргентину. Ужасные, ужасные люди! А все-таки, до чего интересное ведомство наша полиция. Скотленд-Ярд – поразительное учреждение. Вы со мной согласны? Я так и думал. Флаки! – Он нахмурил брови. – Я собирался посвятить этим людям отдельную небольшую монографию, но у меня не хватает сведений. Вы что, знакомы с ними?

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Не имела чести.

– Ужасные существа, – сказал мистер Дейвер. – Поразительные существа. А кто ваш друг, мисс Белмэн? Может быть, я могу встретиться с ним? Возможно, он рассказал бы мне о них что-нибудь.

Маргарет это предложение встревожило.

– Нет-нет, вряд ли вы с ним встретитесь, – поспешила ответить она. – Даже если вы встретитесь, сомневаюсь, что он захочет разговаривать об этом… Честно говоря, мне вообще не стоило о нем упоминать.

Разговор этот, должно быть, имел какое-то особенное значение для мистера Дейвера, поскольку в тот же день вечером, когда она, уставшая, уже собралась уйти в свою комнату, он постучался в ее кабинет и, получив приглашение, вошел.

– Знаете, я тут справился по своим бумагам насчет этих Флаков, – сказал он, – и был удивлен, когда увидел, как мало у меня информации о них. У меня есть вырезка из газеты, где говорится, что Джон Флак умер. Это тот самый, который угодил в Бродмур. Он что, в самом деле умер?

Маргарет покачала головой.

– Не могу вам сказать, – солгала она. – Я только слышала, как о нем упоминали.

Мистер Дейвер почесал круглый подбородок.

– Я подумал, может быть, кто-нибудь рассказал вам о них что-то такое, что вы, как, так сказать, далекая от таких вопросов женщина, – тут он хихикнул, – посчитали не заслуживающим внимания, но что для меня… – Он выжидательно замолчал.

– Мне больше ничего неизвестно, мистер Дейвер, – ответила Маргарет.

В ту ночь она спала как убитая. Далекий шелест волн, набегающих на длинный ровный берег Силтберийского залива, убаюкал ее и погрузил в глубокий крепкий сон без сновидений.

На следующий день она позавтракала у себя в кабинете и только после этого наконец приступила к исполнению своих обязанностей. Основной ее работой была проверка счетов, но пока этой стороной ведения хозяйства, очевидно, занималась миссис Бартон, так что более или менее сложная работа предвиделась только в конце месяца, когда должны будут выписываться чеки. Пока же почти все время она занималась тем, что разбирала почту. Среди писем было сто сорок заявлений от других кандидатов на ее место, на которые следовало ответить. Кроме того, пришло немало писем от людей, желающих пожить в «Замке Лармс». Эти нужно было отнести мистеру Дейверу, который оказался на удивление разборчив. Например:

– Преподобный Джон Куинтон? Нет, нет, у нас уже есть один священник. Нам и его хватит. Передайте ему, что нам очень жаль, но у нас нет свободных мест. Миссис Бэгли хочет привезти дочь? Разумеется, нет! Здесь не нужны дети, которые станут отвлекать меня своим шумом. Вы согласны? Вижу, что да. А что это за женщина? Что ей нужно?.. «Лечение покоем»? То есть она больна. Нет, я не собираюсь превращать «Замок Лармс» в санаторий. Ответьте им всем, что свободных мест у нас не будет до Рождества. После Рождества пусть приезжают… Я еду за границу.

Вечерами Маргарет занималась своими делами. Она могла бы, если бы захотела, ездить в Силтбери, где работали целых два кинотеатра да еще театр пантомимы в придачу (мистер Дейвер предоставил в ее распоряжение автомобиль, принадлежащий гостинице), но она предпочитала прогулки по окрестностям. Участок земли, принадлежащий гостинице, оказался гораздо бо́льшим, чем она предполагала. Позади дома, с южной стороны, он уходил на полторы мили, с восточной стороны оканчивался крутыми утесами, где из булыжников была выстроена невысокая, по грудь, стена – весьма кстати, поскольку глубина обрыва составляла футов двести, не меньше, и внизу были сплошные камни. В одном месте отвесный край обвалился, унеся с собой небольшую часть стены, и провал временно оградили деревянным забором. Во время прогулок Маргарет обнаружила, что когда-то мистер Дейвер, очевидно, хотел устроить рядом с гостиницей площадку для гольфа на девять лунок, но потом, должно быть, забросил это предприятие, и теперь там все поросло травой по колено.

У юго-западного угла здания начинались и тянулись на сто ярдов заросли рододендрона. Маргарет исследовала и их, углубившись по дорожке в самое сердце чащи. Там совершенно неожиданно она наткнулась на старый колодец. Каменные стенки его давно разрушились, а сам колодец был перекрыт досками. На побитой непогодой крыше над подъемным воротом была прикреплена деревянная табличка, явно оставленная специально для посетителей: «Этим колодцем пользовались с 935 по 1794. Засыпан нынешними владельцами в мае 1914, для чего потребовалось сто тридцать пять возов гравия».

Маргарет нравилось стоять рядом с этим старинным колодцем и представлять крепостной люд и бедных крестьян, которые на протяжении многих веков приходили сюда и стояли на том самом месте, где сейчас стоит она. Выйдя из зарослей, она повстречалась с бледной Ольгой Кру.

До сих пор Маргарет не разговаривала ни с полковником, ни со священником. Как-то так получалось, что либо она избегала их, либо они ее. Ольгу Кру она увидела не сразу, поэтому собиралась повернуть и пойти в другую сторону, но девушка пошла ей наперерез.

– Вы новый секретарь, не так ли?

Голос у нее оказался мягким и очень мелодичным. «Заварной крем», – тут же прокомментировала про себя Маргарет.

– Да. Я – мисс Белмэн.

Девушка кивнула.

– Мое имя, я полагаю, вам известно. Вы не думаете, что здесь можно умереть от скуки?

– Нет, не думаю, – улыбнулась Маргарет. – Здесь очень красиво.

Ольга Кру обозрела окрестности критическим взглядом.

– Да, наверное. Очень красиво. Но через несколько лет от красоты начинаешь уставать.

Маргарет удивилась.

– Вы уже так долго здесь живете?

– Да почти с детства. Я думала, Джо рассказал вам об этом. Он ведь известный старый сплетник.

– Джо? – переспросила Маргарет.

– Извозчик со станции. Наша живая газета.

Она посмотрела на «Замок Лармс», и на ее лицо наползла тень.

– Вам известно, как это место называли раньше, мисс Белмэн? «Дом слез»… «Château des Larmes».

– Почему? – полюбопытствовала Маргарет.

Ольга Кру пожала изящными плечиками.

– Думаю, это какое-то древнее предание, сохранившееся еще со времен барона Огернверта, который построил это здание. Местные жители позже упростили название до «Замка Лармс». Вам нужно побывать в подземелье.

– А тут есть подземелье? – удивилась Маргарет, и Ольга кивнула. В первый раз в ее глазах промелькнули веселые огоньки.

– Когда вы увидите подземелье, цепи, кольца, вделанные в стены, и гладкие камни на полу, истертые босыми ногами, то поймете, откуда взялось такое название.

Маргарет повернулась и посмотрела на «Замок». За ним клонилось к закату солнце, и в этом темневшем на фоне красного неба приземистом силуэте ей увиделось что-то зловещее и грозное.

– Ужас! – промолвила она и передернула плечами.

Ольга Кру рассмеялась.

– А утесы вы уже видели? – спросила она и повела Маргарет к длинной каменной стене, где они четверть часа стояли, опершись локтями о парапет, и всматривались в темноту внизу.

– Вам надо подплыть туда с кем-нибудь на лодке и посмотреть на этот склон с другой стороны. Там вся скала, как соты, – сплошные пещеры, – сказала наконец Ольга. – У самой воды есть и такие, которые ведут прямо под «Замок». С приливом их часто затапливает. Странно, что Дейвер еще не написал об этом книгу.

В голосе ее послышались едва различимые веселые нотки, и они не ускользнули от внимания Маргарет.

– Это, наверное, вход? – Она указала на водоворот прямо у скалы.

Ольга кивнула.

– Если бы сейчас был прилив, вы бы его не заметили, – сказала она, а потом вдруг повернулась и спросила девушку, видела ли она бассейн.

Это был вытянутый бассейн под открытым небом, выложенный по всей площади синей плиткой и окруженный зарослями самшита. Чудесное место для купания.

– Кроме меня никто им не пользуется. Дейвер скорее умрет, чем решится искупаться.

Каждый раз, когда Ольга упоминала о мистере Дейвере, в ее голосе слышалось почти нескрываемое презрение. Впрочем, к остальным гостям она была не намного благосклоннее.

Подходя к дому, Ольга сказала словно между прочим:

– На вашем месте я бы не слишком откровенничала с Дейвером. Предоставьте разговоры ему, он это любит.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовалась Маргарет, но Ольга, не сказав ни слова на прощание, оставила ее и направилась к полковнику, который с сигарой в зубах наблюдал за их приближением.

«Дом слез»!

Это название вспомнилось Маргарет, когда она раздевалась на ночь, и несмотря на все самообладание девушки, легкий холодок прошел по ее телу.

Глава 4

На углу, где Беннет-стрит встречается с Гайд-лейн, стоял одинокий полицейский, а вокруг него – ни души. Весь этот мир был предоставлен только ему. Было почти три часа утра, душного, липкого, безветренного весеннего утра. Где-то в южном Лондоне бушевала гроза. Глухие раскаты грома доносились через неровные промежутки времени. Все добрые и злые обитателя Мейфэра спали… Все, кроме мистера Дж. Г. Ридера, поборника закона и злейшего врага преступников. Офицер полиции Дайер увидел желтый свет за оконными створками и благодушно улыбнулся.

Ночь была такой тихой, что, услышав поворот ключа в замке, он обернулся, думая, что звук донесся из дома у него за спиной, но та дверь не шелохнулась. Зато на порог пятого от него дома вышла женщина. Она была в тонком неглиже.

– Офицер! – позвала она голосом негромким и мягким, но очень взволнованным.

Он двинулся к ней несколько быстрее, чем обычно передвигаются полицейские.

– Что-то случилось, мисс?

Опытным глазом он сразу заметил, что лицо у нее «фальшивое»: щеки слишком румяны, а губы слишком красны – это не просто испуг. Про себя офицер решил, что в обычных обстоятельствах ее можно было бы даже назвать симпатичной, однако возраст женщины определить затруднился. На ней был длинный черный пеньюар, застегнутый на все пуговицы под самое горло. Кроме того, он обратил внимание, что рука, которой она держалась за перила, блестит, отражая свет уличных фонарей.

– Я в доме… одна, и мне показалось, что я услышала… какой-то звук. Но я не уверена…

Говорит прерываясь, переводит дыхание. Она явно сильно взволнована.

– Разве в доме нет слуг? – Констебль был удивлен, даже несколько ошеломлен.

– Нет, я только в полночь вернулась из Парижа… Мы сняли новый дом со всей обстановкой и прислугой… И слуги, наверное, ошиблись с днем моего приезда. Я – миссис Гранвиль Форнес.

Имя показалось ему смутно знакомым. То есть обладало тем качеством, которое заставляет даже самого уверенного лишний раз подумать, прежде чем решить, что перед ним человек, которого он никогда раньше не встречал. К тому же звучало оно как Имя, а Беннет-стрит – как раз то место, где и живут люди с Именем. Офицер всмотрелся в темный коридор.

– Если включите свет, сударыня, я могу зайти посмотреть, что к чему.

Женщина покачала головой, и он практически почувствовал, как она дрожит.

– Свет не включается, это меня и пугает. Когда в час я ложилась спать, все работало. Потом меня что-то разбудило… Не знаю что… И я захотела зажечь лампу у кровати, но она не включилась. В чемодане у меня была маленькая переносная лампа на батарейках. Я нашла ее… и включила.

Она замолчала, уголки ее губ дрогнули. Дайер заметил, как широко раскрыты ее испуганные глаза.

– Я увидела… Не знаю, что это было… Какое-то черное пятно, как будто кто-то крался вдоль стены. А потом оно исчезло. И еще дверь в мою комнату была открыта настежь, хотя я, перед тем как лечь спать, закрыла ее и заперла.

Полицейский открыл дверь пошире и посветил вглубь коридора фонарем. Белый луч выхватил из темноты небольшой столик у стены, на котором стоял телефонный аппарат. Шагнув в коридор, он снял трубку и подергал рычажок. Аппарат не работал.

– А этот… – Не успев произнести вопрос до конца, он замолчал.

Откуда-то сверху донесся слабый, но долгий скрип – звук опустившейся на старую половицу ноги. Миссис Форнес по-прежнему стояла на пороге, и он вернулся к ней.

– У вас есть ключ от входной двери? – спросил он, и она отрицательно покачала головой. Он провел рукой по внутренней стороне замка, нащупал ручку стопора и поднял ее вверх. – Мне нужно откуда-нибудь позвонить. А вам пока лучше…

Что же ей лучше делать? Он был простым полицейским констеблем, и сейчас ему предстояло решить довольно деликатный вопрос.

– Вы можете куда-нибудь пойти? К друзьям, например?

– Нет, – без колебаний ответила она, а потом добавила: – Скажите, а тут напротив не мистер Ридер живет? Мне кто-то рассказывал…

В доме напротив загорелся свет. Мистер Дайер с сомнением посмотрел на желтый квадрат окна. За ним находилась квартира того, кто занимал должность повыше старших констеблей. Дом № 7 по Беннет-стрит лишь недавно был переделан под жилые квартиры, и в одну из них и переехал мистер Ридер из своего дома в пригороде. Почему он выбрал квартиру в этом дорогом и живописном районе, не знал никто. Преступники считали его баснословно богатым, но о его бытовых пристрастиях точно было известно лишь одно: он любил домашний уют и покой.

Помедлив в нерешительности, констебль запустил руку в карман и нашел монетку помельче. Оставив леди на пороге, он перешел через улицу и бросил полупенсовик в светящееся окно. Секунда, и оно распахнулось.

– Простите, мистер Ридер, могу я с вами поговорить?

Голова и плечи скрылись, и очень скоро мистер Ридер открыл дверь. Он был полностью одет, будто ожидал, что его позовут: застегнутый на все пуговицы сюртук, фетровая шляпа с плоским верхом сдвинута на затылок, на кончике носа – пенсне, через которое он почти никогда не смотрел.

– Что-то случилось, констебль? – вежливо спросил он.

– От вас можно позвонить? Видите ли, там дожидается леди… миссис Форнес… Она сейчас одна… и услышала какой-то шум. Ей показалось, что в доме кто-то есть… Я тоже слышал этот звук.

И тут констебль услышал за спиной короткий вскрик, грохот и стремительно обернулся. Дверь дома № 4 была закрыта. Миссис Форнес исчезла.

В шесть прыжков мистер Ридер пересек дорогу и оказался у дома напротив. Наклонившись, он прижал ухо к прорези для почты и прислушался. Тишина, только тиканье часов… и еще звук, похожий на тихий вздох.

Мистер Ридер хмыкнул и задумчиво почесал кончик длинного носа.

– Хм… Не могли бы вы рассказать мне все об этом… гм… происшествии?

Констебль повторил рассказ, на этот раз более внятно.

– И вы зафиксировали пружину замка? Весьма предусмотрительно.

Нахмурившись, мистер Ридер перешел дорогу и скрылся в своей квартире. Там он открыл один из маленьких ящичков в бюро, достал свернутый кожаный мешочек, развернул его, выбрал три стальных инструмента, чем-то напоминающих маленькие вязальные крючки, вставил один из них в деревянную рукоятку и вернулся к констеблю.

– Боюсь, что это будет… Не скажу «противозаконно» – человек моего положения не может совершить ничего противоправного… Лучше сказать, «не совсем обычно».

Так он приговаривал, орудуя в замке своим тонким инструментом, поворачивая его то в одну сторону, то в другую. Наконец с резким щелчком замок поддался, и мистер Ридер толчком открыл дверь.

– Позвольте одолжить ваш фонарь… Спасибо.

Он взял из рук констебля электрический фонарь и направил белый луч в коридор. Никаких признаков жизни. Круг света переместился дальше, на ступеньки, ведущие на второй этаж. Мистер Ридер слегка наклонил голову и прислушался. Его слух не уловил ни малейшего звука. Он неслышно вошел в дом.

Коридор не заканчивался лестницей, он продолжался дальше, где в самом конце имелась другая дверь, наверняка ведущая в хозяйственные помещения. К удивлению полицейского, мистер Ридер направился именно туда и принялся внимательно осматривать эту дверь. Покончив с осмотром, он повернул ручку, но дверь не поддалась. Тогда он нагнулся, прищурился и заглянул в замочную скважину.

– Здесь был кто-то… но наверху, – немного робея перед большим человеком, произнес полицейский.

– Здесь был кто-то наверху, – задумчиво повторил мистер Ридер. – Значит, вы услышали скрип половицы, верно?

Он медленно вернулся к лестнице и посмотрел вверх. Затем провел лучом фонаря по полу.

– Опилок нет, – негромко произнес он, будто подумал вслух, – значит, это отпадает.

– Может, я схожу наверх, сэр? – спросил полицейский и уже поставил ногу на первую ступеньку, но мистер Ридер с силой, неожиданной для такого уставшего с виду человека, оттолкнул его.

– Не стоит, – твердо произнес он. – Если бы леди была наверху, она бы услышала наши голоса. Она не наверху.

– Так вы думаете, она в кухне, сэр? – спросил озадаченный полицейский.

Мистер Ридер грустно покачал головой.

– Увы! В наше время немногие женщины проводят время на кухне! – возразил он и неодобрительно поцокал языком. Но было трудно сказать, к чему относилось это «ц-ц-ц»: к уменьшению домовитости современных женщин или к чему-то другому, так как мысли его в ту минуту были явно устремлены в ином направлении. Он посветил в сторону входной двери. – Я так и думал. – В голосе его послышалось облегчение. – На стойке – две трости. Констебль, принесите, пожалуйста, одну.

Удивленный офицер повиновался и принес длинную вишневую трость с загнутым концом мистеру Ридеру, который осмотрел ее, подсвечивая себе фонарем.

– Покрыта пылью – наверняка оставлена прежним хозяином. Внизу острый выступ, следовательно, куплена в Швейцарии. Вы, надо полагать, детективных рассказов не читаете и не знаете о том джентльмене, чей метод я использую?

– Нет, сэр, – ответил озадаченный офицер.

Мистер Ридер еще раз осмотрел палку.

– А какая жалость, что это не удочка, – покачал головой он. – Останьтесь пока здесь… И не сходите с места.

С этими словами он опустился на колени и пополз вверх по лестнице, делая перед собой странные движения тростью. Он вытягивал над головой руку и, прежде чем подняться на очередную ступеньку, резко опускал палку, будто бил невидимую преграду. Так он поднимался все выше и выше, а констебль Дайер с открытым ртом наблюдал за продвижением темного силуэта, озаренного светом электрического фонаря.

– Сэр, может быть, я лучше… – успел сказать полицейский, когда это произошло.

Раздался оглушительный взрыв, и воздух в одну секунду наполнился дымом и пылью. Констебль услышал треск ломающегося дерева и почувствовал едкий запах гари. Ошеломленный случившимся и совершенно сбитый с толку, он, будто остолбенев, стоял и смотрел немигающим взором на мистера Ридера, который сидел на ступеньке и обирал с сюртука маленькие щепки.

– Ну вот, теперь вы можете подняться наверх, – произнес мистер Ридер совершенно спокойным голосом.

– Что… что это было? – пробормотал офицер.

Гроза преступного мира аккуратно отряхнул пыль со своей шляпы, но констеблю этого не было видно.

– Теперь можно подниматься.

Офицер Дайер взбежал по лестнице и двинулся следом за мистером Ридером по широкой лестничной площадке, пока тот не остановился и не осветил странного вида явно изготовленный вручную самострел, ствол которого торчал между стойками перил и был нацелен на ступеньки, по которым он только что поднялся.

– На лестнице была натянута черная нить, связанная с оружием, – спокойно объяснил мистер Ридер, – и любой зацепившийся за нее попал бы под выстрел.

– Но… но как же леди?

Мистер Ридер откашлялся.

– Не думаю, что она где-то в доме, – произнес он на удивление спокойным голосом. – Я почти уверен, что она ушла через заднюю дверь – тут ведь наверняка есть черный ход во двор, не так ли? – и сейчас эта женщина уже, без сомнения, где-то очень далеко. Жаль мне ее… Это небольшое происшествие случилось слишком поздно и не успеет попасть в утренние газеты, так что ей придется подождать следующего выпуска, чтобы узнать, что я все еще жив.

Полицейский судорожно сглотнул.

– Я, пожалуй, сообщу об этом в участок, сэр.

– Пожалуй, сообщите, – вздохнул мистер Ридер. – И не могли бы вы позвонить инспектору Симпсону и передать ему, что если он решит сюда наведаться, то я хотел бы с ним встретиться?

Полицейский снова нерешительно переступил с ноги на ногу.

– Может, нам лучше обыскать дом? Что, если они что-то сделали с этой женщиной?

Мистер Ридер покачал головой.

– Ни с какой женщиной они ничего не сделали, – без тени сомнения в голосе произнес он. – Единственная вещь, с которой они что-то сделали, так это с одной из любимых теорий Симпсона.

– Но, мистер Ридер, почему эта дама вышла из дома?

Мистер Ридер снисходительно похлопал его по руке, как мать похлопывает несмышленого ребенка, задавшего неразумный вопрос.

– Эта дама стояла в дверях полчаса, – мягко сказал он. – Битых полчаса, ни больше ни меньше, констебль, дожидаясь, пока я покажусь в окне, чтобы привлечь к себе мое внимание. Я же наблюдал за ней из комнаты, которая была… м-м-м… не освещена. А не показывался я потому, что… э-э-э… очень хочу жить!

С этими загадочными словами мистер Ридер отправился к себе домой.

Глава 5

Мистер Ридер сидел, удобно развалившись, в кресле. К губам его прилипла сигарета, на ногах красовались бархатные домашние туфли безумно яркой расцветки. Он объяснял инспектору, явившемуся парой часов позже, что заставило его прийти к определенным заключениям.

– Я не допускаю мысли, что это был мой друг Равини. Ему бы не хватило хитрости для такого, да и вообще он недостаточно умен. Вы увидите, что затея эта готовилась месяцами, хотя план был приведен в исполнение только сегодня. Триста седьмой дом по Беннет-стрит принадлежит некоему пожилому джентльмену, который почти все время проводит в Италии. Несколько лет он сдавал свою собственность внаем, но лишь месяц назад дом этот опустел.

– Значит, вы думаете, – сказал озадаченный инспектор Симпсон, – что эти люди, кем бы они ни были, сняли дом…

Мистер Ридер покачал головой.

– Даже в этом я сомневаюсь, – произнес он. – Скорее всего, они получили разрешение на осмотр дома и каким-то образом избавились от сторожа. Они знали, что этой ночью я буду дома, потому что я провожу дома… м-м-м… почти каждую ночь с тех пор, как… – мистер Ридер смущенно покашлял, – одна юная особа, с которой я дружу, покинула Лондон… А я не люблю гулять в одиночестве.

И, к величайшему изумлению Симпсона, на строгом лице мистера Ридера выступил жгучий румянец.

– Несколько недель назад, – продолжил он, пытаясь (совершенно, впрочем, неумело) придать голосу беззаботность, – я часто ужинал не дома, ходил на концерты или в театр. Я ведь, знаете ли, обожаю мелодраму…

– Кого вы подозреваете? – прервал его Симпсон, которого выдернули посреди ночи из постели не для того, чтобы обсуждать достоинства мелодрамы. – Люди Грегори? Или Донована?

Эти две шайки имели особые причины свести счеты с мистером Ридером. Но Дж. Г. Ридер покачал головой.

– Ни те, ни те, – сказал он. – Я думаю, что… я даже уверен, что в этом случае нам придется углубиться в древнюю историю.

Брови Симпсона взметнулись вверх.

– Вы про Флака? – с сомнением в голосе спросил он. – Но он же сейчас в бегах… Он не стал бы ничего затевать так скоро.

Мистер Ридер кивнул.

– Джон Флак, кто еще мог такое спланировать? Тут чувствуется рука настоящего мастера. И, мистер Симпсон… – он потянулся и похлопал инспектора по плечу, – с тех пор как Флака упекли в Бродмур, в Лондоне не произошло ни одного крупного ограбления. Но теперь в течение недели ждите величайшего ограбления в истории. Это будет настоящая сенсация! Его безумный мозг уже замыслил это.

– Тогда ему конец, – процедил Симпсон.

Мистер Ридер печально улыбнулся.

– Поживем – увидим. Сегодняшнее происшествие – это всего лишь пробный выстрел. Пустяк. Хотя я все же рад, что… м-м-м… теперь по вечерам ужинаю дома. С другой стороны, наш друг Джорджио Равини – известный завсегдатай ресторанов… Вас не затруднит позвонить в полицейский участок на Вайн-стрит и узнать, есть ли у них свежие убийства?

На Вайн-стрит, где собирается информация о передвижении огромного количества людей, тут же ответили, что мистера Джорджио Равини нет в городе и что он, предположительно, находится в Париже.

– Надо же! – как обычно, безразличным голосом протянул Ридер. – Как мудро… И насколько мудрее было бы оставаться здесь!

Инспектор Симпсон, внешне похожий на добродушного здоровяка, поднялся и по своему обыкновению встряхнулся.

– Я еду в Скотленд-Ярд писать доклад, – сказал он. – В конце концов, это мог быть и не Флак. Флак – предводитель банды, и без своих людей он беспомощен, а они разбежались кто куда. Большинство из них сейчас в Аргентине…

– Ха-ха! – откомментировал мистер Ридер с совершенно спокойным лицом.

– Что тут смешного?

Ридер тут же перешел на извиняющийся тон:

– Это был скептический смех. Аргентина! Вы полагаете, что преступники действительно скрываются в Аргентине? Да так бывает только в тех гениальных романах, которые пассажиры читают в поездах, чтобы скоротать время. Мистер Симпсон, все эти выдумки – не более чем дань тем далеким временам, когда между нашими странами не было договора о выдаче преступников. Я не спорю с тем, что они разбежались, и мечтаю в один прекрасный день снова собрать их всех под одной крышей. Для меня, мистер Симпсон, будет истинным наслаждением пройтись по длинному коридору, заглядывая в маленькие окошки и любуясь, как они шьют почтовые мешки… Не знаю другого занятия, которое успокаивало бы лучше, чем работа иголкой. Ну а пока этот благодатный день не настал, вы лучше следите за банками… Старику Джону семьдесят, так что тратить время попусту он не станет. Скоро в Лондоне случатся события, которые войдут в историю! Интересно все же, где сейчас мистер Равини?


Джордж Равини был не из тех людей, чье счастье зависит от того, что о нем думают окружающие. Если бы это было так, вся жизнь его прошла бы в сплошных мучениях. Что же касается мистера Ридера… Равини как раз обсуждал этого необычного полицейского чиновника у себя дома на Хафмун-стрит за бокалом вина и хорошей сигарой с одним из своих помощников, неким Лу Стейном. Эта маленькая квартирка, в соответствии с девизом мистера Равини «все лучшее, и чем больше, тем лучше», поражала пышностью и блеском, если не сказать вычурностью, обстановки. Гостиная была очень похожа на французские часы, над которыми потрудился чересчур рьяный декоратор, – сплошная позолота и эмаль вперемешку с шелком и камкой.

– Если бы этому старому болвану действительно была известна хотя бы половина того, что, как он делает вид, ему известно, только бы меня и видели. Я первым же поездом укатил бы за границу, – говорил он. – Но Ридер блефует. Да, голова у него варит, но это можно сказать о любом сыщике.

– А вы могли бы его кое-чему научить, – льстиво вставил Лу.

Мистер Равини улыбнулся и провел пальцем по аккуратно подстриженным усикам.

– Не удивлюсь, если наш старикан без ума от той девчонки. Знаешь, что они мне напоминают? Май и декабрь. Как тебе, а? Ха-ха-ха!

– И какая она? – поинтересовался Лу. – Мне так и не удалось рассмотреть ее лица.

Мистер Равини страстно поцеловал собранные в пучок пальцы и послал этот символ восторга в расписной потолок.

– В любом случае, мне нечего его бояться, Лу…Ты же знаешь, какой я человек: если мне чего-то хочется, я не отступлюсь, пока не получу этого! Такой, как она, я еще никогда не видел. Настоящая леди! И что только она нашла в такой старой калоше, как этот Ридер? Ума не приложу.

– Этих женщин разве поймешь? – задумчивым голосом произнес Лу. – Кто бы мог подумать, что какая-то обычная машинистка откажет такому, как вы!

– Она мне не отказала, – коротко ответил мистер Равини. – Я всего лишь не успел с ней как следует познакомиться, вот и все. Но ничего, это мы исправим. Как называется это место?

– Силтбери, – напомнил Лу. Он достал из кармана жилета сложенный клочок бумаги, развернул и прочитал несколько написанных карандашом слов: – «Замок Лармс», Силтбери… Это на южной линии. Я следил за ней, когда она уезжала со своими чемоданами из Лондона… Старик Ридер пришел проводить ее и был доволен как кот.

– Хм, пансион… – задумался Равини. – Странную она себе подыскала работку.

– Она работает там секретарем, – доложил Лу. Он уже сообщал об этом самое меньшее четыре раза, но мистер Равини был из разряда тех странных людей, которые в старых фактах ищут новые откровения. – К тому же это непростое место, – добавил Лу. – Только для богачей. Комната – двадцать гиней в неделю, и считай себя счастливчиком, если тебе не откажут.

Равини ненадолго задумался, поглаживая подбородок двумя пальцами, потом сказал:

– У нас свободная страна. Что может помешать мне остановиться в… Как это место называется? «Замок Лармс»? Еще ни одна женщина не отказывала мне. Все равно, говоря «нет», они имеют в виду «да». Как бы то ни было, они должны предоставить мне комнату, если у меня есть деньги, чтобы за нее заплатить.

– Думаете, она напишет об этом Ридеру? – предположил Лу.

– Пусть пишет! – Что бы ни было в ту минуту на уме у Равини, голос его звучал дерзко. – Что у него на меня есть? Разве снять квартиру в пансионе – преступление?

– А вы испытайте на ней один из своих счастливых перстней, – усмехнулся Лу.

Равини любовно посмотрел на перстни.

– Недавно пробовал их снять – не вышло, – сказал он. – Нет, я не собираюсь расставаться со своей удачей из-за нее. Она будет посговорчивее, когда узнает меня получше… Не беспокойся.

Надо же было такому случиться, что утром следующего дня, сворачивая с Хафмун-стрит, он встретил человека, которого ему хотелось видеть меньше всего на свете. К счастью, чемодан на вокзал повез Лу, поэтому ничто во внешности мистера Равини не указывало на то, что он собирается покинуть Лондон в поисках романтических приключений.

Мистер Ридер посмотрел на сверкающие бриллианты Равини. Похоже, эти камни имели какое-то особенное воздействие на сыщика.

– Все еще не растерял своего счастья, Джорджио? – заметил он, и Джорджио самодовольно улыбнулся. – И куда же ты собрался в это прекрасное сентябрьское утро? Отнести свои грязные денежки в банк или получить визу в паспорте?

– Гуляю, – беззаботно ответил Равини. – Просто решил немного взбодриться. – И с оттенком иронии в голосе он добавил: – А что с тем филером, которого вы хотели ко мне приставить? Что-то не вижу его.

Мистер Ридер посмотрел куда-то вдаль.

– Он всегда рядом, Джорджио, – мягко ответил он. – Вчера он не отставал от тебя от «Флотсэма» до той небольшой пирушки, которую ты посетил на Мейда-Вейл, и проводил тебя до самого дома, куда ты вернулся в четверть третьего ночи.

Джорджио от изумления разинул рот.

– Не хотите же вы сказать, что…

Он огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души, только какой-то мужчина с открытым приятным лицом шел невдалеке неторопливой походкой, судя по сюртуку и цилиндру – доктор.

– Об ней речь? – нахмурился Равини.

– О нем, – поправил мистер Ридер. – Английский у тебя еще хромает.

Равини не скоро покинул Лондон. Только в два часа ему удалось отделаться от соглядатая, и уже через пять минут он сидел в южном экспрессе. Тот же старый извозчик, который подвозил Маргарет Белмэн к «Замку Лармс», доставил его по длинной, петляющей между холмами дороге через широкие ворота прямо к порогу гостиницы. Встретить незнакомца вышел престарелый швейцар в добротной, аккуратной форме.

– Мистер …

– Равини, – представился джентльмен. – Хочу снять у вас комнату.

Швейцар покачал головой.

– Боюсь, у нас нет свободных мест, – сказал он. – У мистера Дейвера правило: не принимать гостей без предварительной записи. Я позову секретаря.

Равини вошел следом за ним в просторный вестибюль и опустился в одно из роскошных кресел. Это, подумал он, не похоже на обычный пансион. Даже для гостиницы все выглядит слишком уж роскошно. Никто из постояльцев не появлялся. Наконец раздались шаги, он встал и встретился лицом к лицу с Маргарет Белмэн. Несмотря на то что им уже приходилось разговаривать и беседа та была не из приятных, Маргарет не подала виду, что узнала Равини, и заговорила с ним, как с обычным незнакомцем.

– Согласно правилу, установленному владельцем, мы не принимаем гостей без предварительной записи, – сказала она. – Так что простите, но в данной ситуации, боюсь, мы не сможем предоставить вам комнату.

– Я уже написал вашему владельцу, – ответил Равини, который, когда нужно было обмануть, за словом в карман не лез. – Давайте-ка, барышня, лучше посмотрите, что тут можно для меня подыскать.

Маргарет колебалась. Была б ее воля, она велела бы немедленно вернуть чемодан этого человека в еще не отъехавший экипаж, но сейчас она на работе и не может позволить собственным предубеждениям смешиваться с обязанностями.

– Подождите, пожалуйста, – сказала она и отправилась к мистеру Дейверу.

Великий криминолог сидел над каким-то огромным талмудом и выслушал Маргарет, глядя на нее поверх роговых очков.

– Равини? Посторонний джентльмен? Ну конечно, он посторонний. Как говорится, пришелец в жилищах наших. Положение довольно необычное, но в данных обстоятельствах… Да. Думаю, нужно его принять.

– Этого человека не стоит принимать, мистер Дейвер, – твердо произнесла она. – Мой друг, который знает таких людей, говорит, что он – преступник.

Смешные бровки мистера Дейвера взметнулись вверх.

– Преступник? Какая удача! Да для моей работы это просто находка! Вы согласны? Я так и знал, что согласны. Пусть остается! Если он мне надоест, я его выставлю.

Огорченная Маргарет вернулась в вестибюль. По правде говоря, она чувствовала себя довольно глупо. Равини все так же сидел в кресле и поглаживал пальцем тонкий ус, правда, выглядел несколько менее самоуверенно, чем раньше.

– Мистер Дейвер говорит, что вы можете остаться. Я пришлю к вам экономку, – объявила Маргарет и отправилась на поиски миссис Бартон, которой дала необходимые распоряжения, а та выслушала, глядя на нее печальными глазами.

Маргарет злилась на себя за то, что стушевалась перед мистером Дейвером, за то, что не была настойчивее. Надо было сказать, что, если Равини останется, тогда уедет она. Можно было даже честно объяснить ему, почему она не хотела, чтобы итальянец оставался. Утешало ее лишь то, что она не обязана видеться с постояльцами, если только те сами не выражают желания с ней поговорить, а Равини слишком умен, чтобы воспользоваться этим правом.

Вечером, уединившись в своей комнате, она написала длинное письмо мистеру Ридеру, но потом подумала и порвала его. Нельзя же, в самом деле, обращаться к Дж. Г. Ридеру всякий раз, когда что-то ее беспокоит! У него и своих забот хватает, подумала она, и была совершенно права, поскольку в ту самую минуту, когда Маргарет сидела за письменным столом, мистер Ридер был занят тем, что с огромным интересом изучал самострел, сконструированный специально для того, чтобы убить его.

Глава 6

К чести Равини надо сказать, что он не докучал девушке, хотя и посматривал на нее издалека. На следующий день после приезда он встретил ее на лужайке перед домом, но, лишь улыбнувшись, кивнул и прошел мимо. Похоже, он нашел для себя другое занятие или, вернее, другую цель: почти все время он проводил с Ольгой Кру. Маргарет однажды вечером застала их у каменной стены над утесом, и Джордж Равини, судя по всему, был очень доволен. Он показывал Ольге свои знаменитые счастливые перстни. Маргарет видела, как Ольга с любопытством осмотрела перстни и сделала какое-то замечание, от которого Равини зашелся хохотом.

Впервые с Маргарет он заговорил на третий день пребывания в «Замке Лармс». Встретились они в большом вестибюле, и она прошла бы мимо, но он преградил ей дорогу.

– Я надеюсь, мы с вами не станем врагами, мисс Белмэн, – сказал он. – Я вам, как видите, хлопот не доставляю, а за прошлое готов извиниться. Чего еще требовать от джентльмена?

– Вам не за что извиняться, мистер Равини, – ответила она. Интонация, с которой были произнесены его слова, ее немного успокоила, поэтому она решила быть приветливее. – Теперь, когда вы нашли себе другое занятие, могу я узнать, нравится вам у нас?

– Это сказочное место! – убежденно ответил он, поскольку любил ярко выражать свои чувства. – А скажите, мисс Белмэн, кто эта юная леди, которая живет здесь, мисс Ольга Кру?

– Гость. Я ничего о ней не знаю.

– Куколка первый сорт! – восхищенно воскликнул он, удивив Маргарет подобной похвалой. – К тому же истинная леди, – продолжил итальянец. – Если честно, я, когда вижу настоящую леди, становлюсь мягким, как глина, – лепи, что хочешь. В них есть что-то такое… Леди никогда не спутаешь с какой-нибудь продавщицей или машинисткой. Нет-нет, вас я, конечно, тоже считаю леди, – поспешил добавить он. – Настоящей леди. Я подумываю послать за своим «роллсом», хочу покатать ее по округе. Вы же не ревнуете?

Злость и смех разбирали Маргарет, когда она направлялась в свой кабинет. Наконец чувство юмора победило, и она беззвучно рассмеялась.

Вскоре после этого мистер Равини исчез. Ольга тоже. Маргарет видела, как около одиннадцати они вошли в вестибюль – и девушка выглядела бледнее, чем обычно. Пройдя мимо нее и не сказав ни слова, она поспешила наверх. Молодого человека Маргарет осмотрела внимательнее. Лицо у него горело, глаза необычно блестели.

– Завтра я еду в город, – сказал он. – Утренним поездом… Экипаж вызывать не надо, прогуляюсь пешком.

Говорил он быстро и сбивчиво. Маргарет с трудом поняла его.

– Вы устали от «Замка Лармс»?

– Что? Устал? Господи, конечно нет! Это чудесное место!

Он пригладил темные волосы, и она увидела, что рука его дрожит, отчего счастливые камни блестели, горели, как фейерверк. Маргарет подождала, пока он уйдет, после чего поднялась наверх и постучалась к Ольге. Их комнаты были расположены рядом.

– Кто это? – откликнулся из-за двери резкий голос.

– Мисс Белмэн.

В замочной скважине повернулся ключ, и дверь отворилась. В комнате горела только одна лампа, поэтому лицо Ольги оставалось в тени.

– Что вам нужно?

– Вы позволите войти? – спросила Маргарет. – Мне нужно вам что-то сказать.

Ольга помедлила в нерешительности, потом сказала:

– Проходите. Извините, я немного не в настроении.

Глаза у нее покраснели, на щеках еще видны были слезы.

– Это проклятое место угнетает меня, – как бы извиняясь, сказала она и вытерла лицо платочком. – Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– О мистере Равини. Я надеюсь, вы знаете, что он… мошенник?

Ольга посмотрела на Маргарет, взгляд ее сделался тяжелым.

– Мне до мистера Равини нет никакого дела, – медленно произнесла она. – Почему вы решили сообщить мне это?

Маргарет слегка растерялась.

– Не знаю… Мне показалось, вы подружились с ним… Простите, мне не стоило об этом говорить.

– Не стоило.

Холодный ответ Ольги Кру заставил Маргарет покраснеть.

Ложась спать в тот вечер, она снова злилась на себя, а злость – плохой спутник сна. Всю ночь она ворочалась и металась в постели, пытаясь забыть, что на свете существуют такие люди, как Ольга Кру и Джордж Равини. Она испробовала все способы, чтобы заснуть, и ей это почти удалось, когда…

Она привстала. По дверной панели кто-то скреб пальцем. Это было и не царапанье, и не стук. Маргарет зажгла свет, встала, подкралась к двери и прислушалась. Там кто-то был. Дверная ручка несколько раз повернулась.

– Кто там?

– Пустите! Пустите!.. – послышался взволнованный шепот, но она узнала этот голос… Равини!

– Я не пущу вас. Прошу, уходите, или я позвоню в полицию…

Из-за двери донесся звук. Странный приглушенный звук… Всхлип… Мужской! После этого все стихло. Сердце Маргарет бешено заколотилось, она приложила ухо к двери и замерла. Тишина. Остаток ночи она провела, сидя на кровати, закутавшись в одеяло, и слушала, слушала, слушала…

За окном забрезжил рассвет, на смену ночной темноте пришла утренняя серость, и только тогда Маргарет легла, закрыла глаза и заснула. Разбудил ее стук в дверь – должно быть, горничная с чаем. Она выбралась из постели, подошла к двери, открыла, и тут что-то привлекло ее внимание.

– Доброе утро, мисс! – весело приветствовала ее горничная, деревенская девушка с жизнерадостным свежим лицом.

Маргарет кивнула. Как только девушка удалилась, она снова открыла дверь, чтобы рассмотреть то, что бросилось ей в глаза. Это был маленький кусочек ткани, нанизавшийся на одну из щепок, торчащих в старой дубовой двери. Аккуратно сняв, она разложила лоскуток на ладони. Смятый треугольник розового шелка. Закрыв дверь, она, не зная, что и думать, положила его на туалетный столик. Все. Хватит! Это нужно прекратить! Если утром Равини не уедет или мистер Дейвер не попросит его уехать, она сама вечером вернется в Лондон.

Выходя из комнаты, она снова столкнулась с горничной.

– Мужчина из седьмого номера исчез, мисс, – доложила та. – Но он оставил свою пижаму.

– Как, уже?!

– Наверное, он ночью уехал. Его кровать не расстелена.

Маргарет прошла с горничной по коридору до комнаты Равини. Чемодана его не было, но на подушке лежала тщательно сложенная шелковая розовая пижама. Чуть склонившись, она увидела небольшой разрыв на груди. В этом месте из ткани был вырван маленький треугольный лоскуток.

Глава 7

В полночь с высокой стены спрыгнул мужчина. Ловкость, с которой он приземлился, не могла не вызвать удивления, потому что это был старик. Остановившись только для того, чтобы вытереть с рук кровь (пробираясь к стене, он повстречался с патрульным, обходившим территорию), мужчина торопливо направился в сторону Лондона, всматриваясь в обочины, где для него должна была быть оставлена машина. Его прыжок ознаменовал собой поворот в судьбе многих людей, и по меньшей мере для троих из них тот день стал последним в жизни.

Блюстители закона часто прибегают к помощи прессы для поиска преступников. Но сбежавший из психиатрической клиники маньяк-убийца – не тот случай, о котором нужно трубить во всех газетах. Раньше полицейское управление много раз обращалось за помощью к публике в надежде поймать старого Джона Флака и отдать его в руки правосудия, но безрезультатно. Тогда его описание появлялось в каждой газете, слежка была установлена за каждым местом, где он мог появиться, но все эти усилия оказывались тщетными.


В Скотленд-Ярде проходило совещание. Пять очень серьезных мужчин, среди них и мистер Ридер, собрались вокруг стола суперинтендента, и речь в основном шла о золотых слитках и «нюхачах» (под этим изящным термином следует понимать обычных полицейских информаторов).

Сумасшедший Джон в конце концов «пал» из-за предательства одного из помощников со стороны. В тот раз ограбление «Леденхолл-банка» «прикрывал» Равини, главарь самой опасной банды. Золото в слитках было специализацией Джона Флака, но и мистер Равини проявлял к нему немалый интерес.

Ограбление прошло удачно. В воскресенье утром со двора банка выехали две машины. В каждой рядом с водителем сидел человек в форме лондонской полиции, внутри машин было еще по одному офицеру. На улице их видел другой полицейский, но, заметив людей в форме, не стал проверять водителей, поскольку ничего необычного, по сути, не происходило – перевозки золота или ценных бумаг, бывало, и раньше проводились по воскресеньям. Однако об этом местным представителям власти, как правило, сообщали заранее, поэтому он все же связался по телефону с участком на Олд-джуэри и сообщил о происходящем, но к этому времени Джон Флак был уже далеко.

Старика предал Равини, посчитавший, что его обидели при дележе добычи. Золото тогда так и не было найдено.

Логово Джона Флака искали по всей Англии, но безрезультатно. Всем владельцам гостиниц и пансионов были разосланы его портреты, но никто не узнал в нем кого-то из своих постояльцев.

Кропотливые поиски, последовавшие за его арестом, также мало что дали полиции. Была обнаружена его квартира в Блумсбери, где он жил время от времени, но в ней не нашли ничего, ни единого документа, который помог бы установить, где располагается гнездо банды. Возможно, такого места не существовало вовсе, и подельников Флак набирал от случая к случаю, когда в том возникала надобность, хотя было очевидно, что старик не мог обойтись без более или менее постоянных помощников.

– Как бы то ни было, – сказал Большой Билл Гордон, глава «Большой пятерки» сыщиков, – он не станет начинать с кражи золота… Ему сейчас не до этого, наверняка на уме у него одно – как выехать из страны.

Мистер Ридер покачал головой.

– Характер у преступников может меняться, но амбиции – никогда, – высокопарно произнес он. – Мистер Флак гордится не убийствами, а ограблениями, и возвращение на волю он отметит обычным для себя способом.

– Но вся его банда разбежалась… – начал Симпсон, однако, увидев, как невесело усмехнулся Дж. Г. Ридер, замолчал.

– Мистер Симпсон, у нас есть множество доказательств тому, что силы этих людей снова сконцентрированы. Это… м-м-м… ужасное слово, но лучшее мне не приходит на ум. Побег мистера Флака из… гм… учреждения, в котором он содержался, явно был подготовлен группой лиц. Веревка, нож, которым он убил несчастного охранника, набор инструментов, машина, на которой он почти наверняка уехал, – все это дело рук шайки. А то, что мистер Флак…

– Господи Боже, хватит называть его мистером Флаком! – вспылил Большой Билл.

Дж. Г. Ридер моргнул.

– Я уважаю старость, – глухо произнес он. – Но еще больше я уважаю смерть и очень надеюсь, что в ближайшие дни мое уважение к мистеру Флаку значительно возрастет.

– Хорошо, – вмешался Симпсон, – если это банда, кто эти люди? Все его старые дружки либо в тюрьме, либо за границей. Я знаю, о чем вы думаете, мистер Ридер. Вы вспоминаете о том, что произошло вчера ночью. Знаете, я тоже долго об этом думал, и мне кажется, что эта ловушка не обязательно была подстроена Флаком. Это мог быть кто угодно. Помните Донована из Дартмура? У него тоже нет причин любить вас.

Мистер Ридер протестующе поднял руку.

– Напротив, когда сегодня утром я встречался с ним, Джо Донован был весьма приветлив и даже раскаивался, вспоминая о том, что наговорил в мой адрес, когда его в Олд-Бейли выводили из зала суда. Сейчас он живет в Килберне и прошлый вечер провел в кинотеатре с женой и дочерью… Нет, это не Донован. Да и не хватило бы у него ума на такое. Только Джон Флак с его страстью к театральности мог поставить эту небольшую комедию, которая едва не обернулась трагедией.

– Мне рассказывали, вы чуть не погибли, Ридер? – поинтересовался Большой Билл.

Мистер Ридер покачал головой.

– Я думал не об этом. Перед подъемом по той лестнице у меня мелькнула мысль заглянуть сначала в кухню. И если бы я это сделал, думаю, этой ночью с мистером Флаком было бы покончено. Я бы застрелил его, и теперь нам не нужно было бы ломать головы и волноваться.

Тут подал голос мистер Симпсон, который просматривал какие-то бумаги на столе:

– Если Флаку нужно золото, у него почти нет шансов. Единственная намеченная на ближайшее время крупная перевозка – это сто двадцать тысяч золотых соверенов, которые завтра или послезавтра повезут из «Английского банка» в Тилбери. Флак просто не сможет за такое короткое время организовать ограбление.

Это сообщение заинтересовало мистера Ридера.

– Сто двадцать тысяч соверенов, – пробормотал он, энергично почесывая пальцем подбородок. – Десять тонн. Их повезут на поезде?

– На грузовике с охраной – десять вооруженных людей… По одному на тонну, – улыбнулся Симпсон. – Не думаю, что вам стоит об этом волноваться.

Мистер Дж. Г. Ридер вытянул губы трубочкой, как будто решил вдруг свистнуть, но звука так и не последовало. Немного подумав, он снова заговорил:

– По профессии Флак – химик. Не думаю, что в Англии отыщется лучший химик-преступник, чем мистер Флак.

– Вы это к чему? – нахмурившись, осведомился Симпсон.

Мистер Ридер пожал плечами.

– У меня развито шестое чувство, – извиняющимся тоном ответил он, – и я всегда отмечаю какое-то одно качество, особенно характерное для каждого мужчины или женщины, на которых… м-м-м… обращаю внимание. Ну вот, к примеру, вы, мистер Симпсон. Когда я думаю о вас, мне вспоминается ринг, на котором я имел удовольствие увидеть вас впервые. – При этих словах Симпсон, боксер-любитель второго полусреднего веса, заулыбался. – А мистера Флака я представляю себе не иначе как в лаборатории в окружении пробирок и прочей химической посуды и приборов. Что касается вчерашнего ночного происшествия, нельзя сказать, что я не ожидал чего-то подобного. Но я думал о ловушке… гм… в прямом смысле. О ловушке. Когда-то один недобрый человек уже пытался проделать со мной подобный трюк: подпилил лестницу так, чтобы я упал на очень неприятные острые шипы. Поэтому, едва войдя в дом, я проверил, нет ли на полу опилок, и, когда их там не обнаружилось, подумал о самостреле.

– Но как вы вообще догадались, что там что-то есть? – с любопытством спросил Большой Билл.

Мистер Ридер улыбнулся.

– Я думаю, как преступник, – ответил он.

Домой на Беннет-стрит он вернулся, поглощенный в равной степени двумя мыслями: о Маргарет Белмэн, пребывающей в безопасности в Суссексе, и о том, может ли в один обычный грузовик поместиться сто двадцать тысяч соверенов. Вопрос это, конечно, незначительный, и все же он весьма заинтересовал мистера Ридера. Первое, что он сделал, войдя в свою квартиру, это позвонил в автотранспортную организацию и осведомился, существуют ли такие грузовики. Что-то ему подсказывало, что если шайка Флака все же найдет способ перехватить золото, направляющееся в Австралию, то увезти его они должны на одной машине. Откуда взялась такая уверенность, не знал даже сам мистер Ридер. Но, как этот сыщик сам о себе говорил, он думал как преступник.

Днем Ридер занялся новым для себя и нельзя сказать неприятным делом – взялся писать письмо… Первое свое письмо Маргарет Белмэн… В некоторой степени это было настоящее событие.


Дорогая мисс Маргарет, – начиналось оно, – я надеюсь, вы не будете сердиться из-за того, что я решил написать вам, но определенные события, которые, возможно, омрачили нашу разлуку и – я пишу это, потому что знаю, какое у вас доброе сердце! – огорчили вас


На этом месте мистер Ридер задумался, как лучше передать чувство сожаления оттого, что он не имеет возможности видеть Маргарет, так, чтобы не открыть при этом свои потаенные мысли. В пять часов, когда слуга принес чай, он все еще сидел над незаконченным письмом. Мистер Ридер взял чашку, вернулся за письменный стол и уставился на нее, будто ища там вдохновения.

На поверхности горячей жидкости он заметил тоненький слой пены странного металлического оттенка. Он осторожно окунул в нее указательный палец, потом прикоснулся к пальцу языком.

– Хм… – произнес мистер Ридер и звонком вызвал слугу.

Тот явился незамедлительно.

– Слушаю вас, сэр, – почтительно поклонился он, но мистер Ридер еще долго молчал.

– Ну конечно! Молоко! – наконец произнес он.

– Молоко, сэр? – удивленно переспросил слуга. – Молоко свежее, сегодняшнее.

– Вы, естественно, брали его не у молочника. Оно было оставлено в бутылке у двери, верно?

Слуга кивнул.

– Да, сэр.

– Хорошо! – почти радостно ответил мистер Ридер. – В будущем не могли бы вы покупать молоко непосредственно у молочника? Сами вы, судя по всему, этого молока не пили?

– Нет, сэр, не пил. Я пил чай, но без молока. Я не люблю чай с молоком, – ответил слуга, и мистер Ридер улыбнулся, что случалось с ним не так уж часто.

– Поэтому, Питерс, – сказал он, – вы все еще живы и здоровы. Принесите то, что осталось от молока, и другую чашку чая. Я, пожалуй, тоже откажусь от молока.

– Вы не любите молоко, сэр? – изумился слуга.

– Я люблю молоко, – ответил мистер Ридер, – но предпочитаю пить его без стрихнина. Я думаю, Питерс, нам предстоит очень интересная неделя. Скажите, у вас есть иждивенцы?

– Я содержу старую мать, сэр, – ответил озадаченный слуга.

– Вы застрахованы? – спросил мистер Ридер, и Питерс молча кивнул. – Значит, у вас есть передо мной преимущество, – произнес Дж. Г. Ридер. – Да, думаю, эта неделя будет очень интересной.

И его предсказание сбылось в полной мере.

Глава 8

Весть о побеге Джона Флака повергла Лондон в ужас и негодование. Где-то на его улицах скрывался убийца, организатор величайших и хитроумнейших ограблений. Для законопослушных горожан это не было приятной новостью. К тому же сообщение пришло с более чем недельной задержкой. Почему Скотленд-Ярд не сообщил об этом сразу? Зачем понадобилось скрывать такое важное событие? Кто несет ответственность за сокрытие этой информации? Такими и подобными заголовками пестрели страницы популярных газет. Происшествие на Беннет-стрит тоже стало достоянием гласности, и, к огромному смущению мистера Ридера, на него обрушилось внимание общественности.

В последние дни у мистера Ридера появилась привычка часами не выходить из своего маленького кабинета в конторе государственного прокурора, где он бесцельно расхаживал из угла в угол, просто сидел за столом или смотрел на девственно-чистые страницы своего блокнота.

Каким мыслям предавался он: размышлял ли об огромных богатствах или же мысли его вращались вокруг прекрасной девушки с нежной розовой кожей, и вообще думал ли он о чем-нибудь или же в голове у него было пусто, – никто из тех, кто заходил к мистеру Ридеру в такие минуты и замечал, как он виновато вздрагивает, не мог знать наверняка.

В действительности сейчас голова сыщика была полностью занята мыслями о его самом новом и одновременно самом старом враге.

Изначально в шайку Флака входили трое – Джон, Джордж и Огастес, и начинали они в те дни, когда выжигание замка́ сейфа считалось чем-то очень научным и даже немного чудесным. Огастеса Флака убил ночной охранник банка «Карри» на Ломбард-стрит во время попытки обчистить золотое хранилище. Джордж Флак, младший из этой троицы, был схвачен во время ограбления на Бонд-стрит и отправлен на десять лет на каторжные работы, где и умер. И только Джон, сумасшедший вдохновитель преступного семейства, сумел избежать ареста.

Именно он привел в организацию некоего О. Швайцера, грабителя банков из Америки, и взял под свое крыло Адольфа Виктуара, а те, в свою очередь, приобщили к работе своих людей. Этим и отличался Сумасшедший Джек – он умел собрать вокруг себя весь цвет преступного мира. Хотя от первоначального состава банды остался только один участник, сейчас эта преступная организация была сильна как никогда, особенно когда ее снова возглавил этот извращенный разум.

Так обстояли дела, когда за дело взялся мистер Дж. Г. Ридер. К его услугам решено было прибегнуть не потому, что лондонская полиция потерпела неудачу, а потому, что государственный прокурор понял: борьба с Флаками грозит затянуться на долгий срок, отняв все его внимание.

Обрубить щупальца организации было сравнительно несложно.

Мистер Ридер взял О. Швайцера, этого коренастого американца швейцарского происхождения, когда в одно воскресное утро тот вместе с двумя неустановленными сообщниками пытался вывезти сейф из почтового отделения на Бедфорд-стрит. Швайцер был готов дать отпор, но мистер Ридер скрутил его в два счета, так что тот не успел даже глазом моргнуть.

– Отпустите! – только и смог прохрипеть по-итальянски Швайцер. – Вы меня задушите, Ридер!

Мистер Ридер перевернул его на живот и защелкнул за спиной наручники. После этого, ухватив О. Швайцера за воротник, поставил его на ноги и отправился помогать коллегам взять остальных грабителей.

Адольфа Виктуара арестовали однажды вечером в ресторане «Чарлтон», где он обедал с Денвер Мэй. Задержание прошло спокойно, потому что взяли Виктуара по вымышленному обвинению, и он был совершенно уверен, что легко сможет доказать свою невиновность и его скоро отпустят.

– Дорогой мистер Ридер, – сказал он ленивым, спокойным голосом, – это нелепая ошибка, но я, так и быть, прокачусь с вами. Я могу доказать, что, когда жемчуг, о котором вы говорите, похищали на Хартфорд-стрит, я был в Ницце.

Сказано это было по пути в участок.

Там Адольфа Виктуара обыскали и нашли искусно спрятанное оружие, что, впрочем, почти не смутило его. Гораздо больше его смутило предъявленное чуть позже обвинение в ограблении банка «Ленс», попытке убийства охранника и еще в двух-трех менее серьезных преступлениях, вдаваться в подробности которых нет надобности.

Когда его тащили в камеру, Виктуар вырывался и вопил как сумасшедший. По дороге мистер Ридер дал ему совет, вызвавший лишь очередной приступ бешенства:

– Расскажите там, что в это время вы были в Ницце.

А потом в Сомерс-тауне полиция случайно задержала мужчину за избиение жены на улице. Во время обыска у него нашли измятый обрывок письма, который был тут же направлен мистеру Ридеру. В письме говорилось:


в любой день на Уайтхолл-авеню около одиннадцати часов. Ридер – мужчина среднего роста, выглядит немолодо, седоватые песочные волосы, довольно густые бакенбарды, всегда носит зонтик. Рекомендую надеть туфли на резиновой подошве и прихватить железный прут. Заметить и узнать его несложно. Повнимательнеепятьдесят на сч… …когда работа будет выполнена.


Это была первая ласточка, указавшая мистеру Ридеру на то, что загадочный Джон Флак питает особую неприязнь к его персоне.

В тот день, когда Сумасшедшего Джека отправили в Бродмур, мистер Ридер какой-то особенной радости не испытал. Нельзя сказать, что он был счастлив или даже почувствовал облегчение. Просто его охватило чувство удовлетворения, сходное с тем, которое испытывает счетовод, подписывая балансовый отчет, или строитель, осматривая законченную работу. Впереди его ждали новые балансовые отчеты, требовалось возвести еще не одно здание… Отличались они лишь порядком цифр и формой.

Наверняка было известно только одно: что бы ни замышлял Флак, Дж. Г. Ридер занимал в его мыслях значительное место. Что это было, желание поквитаться за прошлое или своего рода мера предосторожности, направленная на то, чтобы обезопасить себя и свою работу в будущем, оставалось загадкой. Но детектив был хорошим отгадчиком…

Неожиданно и резко в дальнем углу комнаты затрезвонил телефон. Мистер Ридер, скорчив недовольную мину, снял трубку. С телефонной станции сообщили, что звонок из Хоршема. Он придвинул к себе блокнот и приготовился слушать. И едва было произнесено первое слово, Дж. Г. Ридер узнал говорящего, потому что у него была отличная память на голоса.

– Это вы, Ридер? Что, узнали меня?

Тот же тонкий, напряженный голос, который изрыгал в его адрес проклятия и угрозы со скамьи подсудимых в Олд-Бейли, тот же негромкий отрывистый смех.

Мистер Ридер нажал кнопку вызова посыльного и начал что-то торопливо писать в блокноте.

– Узнали? Не сомневаюсь, что узнали! Думали, что отделались от меня? Но не вышло! Послушайте, Ридер, можете передать в Скотленд-Ярд, что у меня сейчас много дел. Я собираюсь удивить их кое-чем таким, чего они еще никогда не видели. Я же сумасшедший, верно? Я покажу вам, сумасшедший я или нет! Я и до вас доберусь, Ридер!

Вошел посыльный. Мистер Ридер вырвал из блокнота листок, ткнул ему в руку и жестом показал, что дело чрезвычайно срочное. Курьер пробежал глазами записку и стремглав бросился из комнаты.

– Это мистер Флак? – мягким, спокойным голосом осведомился Ридер.

– Бросьте ваши шуточки! Да, это мистер Флак! Вы получили пакет? Думаю, получили. Ну и что скажете?

– Пакет? – еще более вкрадчивым голосом произнес Ридер и прежде, чем его невидимый собеседник успел ответить, с укоризной добавил: – Друг мой, вас ждут серьезные неприятности за то, что вы пытаетесь ввести в заблуждение канцелярию государственного прокурора. Вы не Сумасшедший Джон Флак… Я знаю его голос. У мистера Флака легкий выговор кокни, а его не так-то легко подделать, к тому же сейчас мистер Флак находится в руках полиции.

Это провокационное заявление вызвало именно ту реакцию, на которую он и рассчитывал.

– Ложь! – вскричал голос. – Вы знаете, что я Флак… Сумасшедший Джек… Старый безумный Джон Флак… Я же ненормальный, так ведь? Ничего, вы еще меня узнаете! Это вы упекли меня в этот ад на земле, и теперь я поквитаюсь с вами! Вы еще позавидуете этому жалкому макароннику, которого я…

Неожиданно голос прервался. Послышался щелчок – очевидно, трубку повесили. Ридер еще какое-то время подождал, но больше звонков не было. Тогда он снова вызвал посыльного.

– Да, сэр, я связался с хоршемским участком. Инспектор уже отправляет на почту трех своих людей на машине.

Мистер Ридер посмотрел на потолок.

– Боюсь, он опоздал, – сказал он. – Нашего многоуважаемого бандита они там уже не застанут.

Через четверть часа пришло подтверждение этого предсказания. Когда полиция добралась до почтового отделения, птичка уже упорхнула. Служащий сообщил, что ни старики, ни какие-либо другие необычного вида люди телефонных переговоров не заказывали и что звонили, должно быть, не из самого отделения, которое одновременно служило телефонным узлом, а из будки на улице.

Мистер Ридер отправился к прокурору сообщить о происшествии, но ни его самого, ни его заместителя в конторе не оказалось, поэтому он позвонил в Скотленд-Ярд и поговорил с Симпсоном.

– Я настоятельно советую вам связаться с французской полицией и найти Равини. Может оказаться, что он и не в Париже вовсе.

– А где он, по-вашему, может быть? – поинтересовался Симпсон.

– На этот вопрос я пока не знаю ответа, – ответил мистер Ридер. – Я не думаю, что он в раю, потому что не могу представить себе Джорджио Равини с его счастливыми перстнями…

– Вы хотите сказать, что он мертв? – быстро спросил Симпсон.

– Возможно. Я бы даже сказал, вероятно.

Голос в трубке долго молчал.

– Вы получили пакет, о котором шла речь?

– Ожидаю его с огромным нетерпением, – ответил мистер Ридер и отправился в свой кабинет предаваться безделью и рассматривать пустые страницы блокнота.

Пакет пришел в три часа, когда мистер Ридер вернулся из большой, многолюдной закусочной на Уайтхолл, где имел обыкновение обедать. Это был очень маленький квадратный пакет, примерно четыре на четыре дюйма, и на нем стоял лондонский почтовый штемпель. Мистер Ридер взвесил его в руке, аккуратно потряс, поднес к уху и прислушался. Впрочем, пакет был достаточно легким, что позволяло исключить возможность того, что под оберточной бумагой скрывалось что-нибудь вроде адской машины. Он сорвал бумажную ленточку и развернул обертку, под которой оказалась картонная коробочка, похожая на те, какие используют ювелиры. Сняв крышку, он увидел клочок ваты, а в ней – три золотых перстня, каждый с тремя бриллиантами. Он положил их на страницу раскрытого блокнота и долго рассматривал, погруженный в свои мысли.

Это были счастливые перстни Джорджа Равини. Десять минут просидел мистер Ридер, молча глядя на бриллианты, так как знал, что Джордж Равини умер, и ему не нужно было смотреть на прилагавшуюся к коробочке карточку, чтобы понять, на чьей совести эта неожиданная и ужасная смерть. Размашистые инициалы «Д. Ф.», начертанные почерком мистера Флака, красовались на этой карточке, и не стоило долго думать над смыслом короткой приписки «Вы – следующий», хоть она и не произвела того воздействия, на которое была рассчитана, – не внушила ужаса видавшему виду сыщику.

Через полчаса мистер Ридер встретился с инспектором Симпсоном в Скотленд-Ярде. Симпсон с любопытством осмотрел перстни и указал на крохотное темно-коричневое пятнышко на одном из камней.

– Сомнений нет, Равини мертв, – сказал он. – Прежде всего нужно выяснить, куда он на самом деле направился, когда сказал, что едет в Париж.

Эта задача оказалась не такой сложной, как поначалу представлялось. Симпсон вспомнил о Лу Стейне и его связях с Равини, и телефонный звонок в полицейское управление Сити позволил в пять минут выяснить, где тот находится.

– Везите его сюда на такси, – приказал он и, повесив трубку, сказал: – Вопрос в том, чего на самом деле хочет Сумасшедший Джек, – крови или ему это понадобилось, чтобы пустить нам пыль в глаза перед ограблением.

– Я думаю, второе, – задумчиво протянул мистер Ридер. – Убийство для мистера Флака – всего лишь случайное обстоятельство… м-м-м… более важного дела – добывания денег. – Подергав себя за бровь, он добавил: – Прошу прощения, что повторяюсь, но я еще раз напомню, что специализация мистера Флака, если мне не изменяет память, – золото. Это ведь он в свое время «взял» сейф на «Мегантике» и…

Мистер Ридер почесал подбородок и взглянул поверх пенсне на Симпсона.

Инспектор покачал головой.

– Как бы мне хотелось, чтобы Сумасшедший Джек оказался настолько сумасшедшим, что решил удрать из страны на пароходе… Но он этого не сделает. Да и второго «Леденхолл-банка» он уже не допустит. Нет, он не станет рисковать, не пойдет на похищение золота.

Мистер Ридер, похоже, в этом сомневался.

– Вы не могли бы позвонить в «Английский банк» и узнать, отправлено ли золото в Австралию? – попросил он.

Симпсон подтянул к себе телефон, назвал в трубку нужный номер, и после пяти минут переключений по самым разным отделам банка его наконец связали с нужным человеком. Мистер Ридер все это время сидел с трагическим выражением лица, держа руки на рукоятке зонтика и закрыв глаза, словно телефонный разговор не имел к нему никакого отношения. Наконец Симпсон повесил трубку.

– Груз предполагалось отправить сегодня утром, но отплытие «Оланика» задерживается из-за забастовки портовых грузчиков. Его перенесли на завтрашнее утро, – доложил он. – Золото на грузовике под охраной отвезут в Тилбери, там погрузят на борт «Оланика» и закроют в специальном сейфе новейшей системы. Не думаю, что Джон начнет операцию там.

– Почему же? – мягким, почти ласковым голосом произнес Дж. Г. Ридер, и на лице его появилось некое подобие улыбки. – Напротив, как я уже говорил, это именно тот случай, который мистер Флак вряд ли захочет упустить.

– Я искренне надеюсь, что ваше предположение оправдается, – серьезно произнес Симпсон. – Лучшего мне и не надо.

Они все еще разговаривали о Флаке и о его страсти к золотым слиткам, когда в сопровождении полицейского офицера прибыл Лу Стейн. Ни один преступник, каким бы прожженным он ни был, не может войти в мрачные коридоры Скотленд-Ярда, не ощутив определенного волнения. Попытка Лу изобразить спокойное равнодушие выглядела довольно жалко.

– Что происходит, мистер Симпсон? – спросил он недовольным голосом. – Я же ничего не сделал.

Насупившись, он покосился на Ридера, которого знал и совершенно справедливо посчитал причиной, по которой его привезли в это ненавистное место.

Симпсон задал вопрос, и мистер Лу Стейн пожал плечами.

– Послушайте, мистер Симпсон, я что, нянька Равини? Я с этими итальянцами дел не имею и с Равини почти не знаком.

Мистер Ридер покачал головой.

– В прошлый четверг вечером вы провели с ним два часа, – веско произнес он.

– Ну да, признаю, было у меня с ним кое-какое дело, – сказал Лу, несколько переменившись в лице, – но ничего такого, просто насчет одного дома, который я хочу снять… – Его бегающие глазки вдруг замерли. С открытым ртом он смотрел на три лежащих на столе перстня. Потом нахмурился и осипшим голосом произнес: – Что это? Случаем, не счастливые камни Джорджио?

Симпсон кивнул и пододвинул маленький квадратик бумаги, на котором они лежали, поближе к Стейну.

– Вы их знаете? – поинтересовался он.

Лу взял один из перстней и покрутил в руке.

– Как это понимать? – Вопрос прозвучал недоверчиво. – Равини же говорил, что не может их снять. – А когда до него дошел смысл присутствия камней здесь, чуть не задохнулся. – Что с ним? – быстро спросил он. – Он что…

– Боюсь, что Джорджио Равини навсегда покинул нас, – серьезно произнес мистер Ридер.

– Он умер? – Голос Лу сорвался на крик, и его желтое лицо сделалось мертвенно-бледным. – Где… Кто это сделал?

– Это именно то, что мы хотим узнать, – сказал Симпсон. – А теперь, Лу, выкладывай, что знаешь. Где Равини? Он говорил, что собирается в Париж, это я знаю, но куда он поехал на самом деле?

Взгляд вора устремился на мистера Ридера.

– Он хотел эту цыпочку найти… Вот все, что я знаю, – угрюмо пробормотал он.

– Какую цыпочку? – спросил Симпсон, но мистер Ридер все понял и без объяснений.

– Он искал… мисс Белмэн?

Лу кивнул.

– Да, какую-то свою знакомую… Она поехала за город работать управляющей гостиницей или что-то в этом духе. Я, вообще-то, даже видел, как она уезжала. Равини хотел с ней познакомиться поближе, поэтому поехал туда пожить.

Лу еще не успел договорить, а мистер Ридер уже схватил телефонную трубку и назвал кодовое слово, которое для телеграфистов соответствует приказу срочно освободить линию.

На другом конце ему ответил высокий голос.

– Говорит мистер Дейвер, владелец… Мисс Белмэн? Боюсь, она только что вышла. Но она должна вернуться через несколько минут. А кто говорит?

Мистер Ридер осторожно ответил, что ему нужно срочно связаться с Джорджем Равини, после чего две минуты выслушивал жалобы словоохотливого мистера Дейвера.

– Да, уехал рано утром, не заплатив…

– Я приеду и оплачу счет, – пообещал мистер Ридер.

Глава 9

– Нас больше всего интересует то, – сказал мистер Дейвер, – и, думаю, вы меня поймете, что мистер Равини уехал не расплатившись. Я сказал об этом его другу, который звонил мне сегодня утром. Для меня это самая большая загадка в его исчезновении… Я имею в виду то, что он уехал, не заплатив по счету!

Владелец гостиницы откинулся на спинку кресла и посмотрел на девушку с видом человека, который огласил задачу, не имеющую решения. Когда криминолог сложил перед собой кончики пальцев, у Маргарет появилось смутное ощущение, что он ей кого-то напоминает.

– То, что Равини оставил пижаму, которая практически ничего не стоит, говорит лишь о том, что собирался он впопыхах. Вы со мной согласны? Уверен, что согласны. Что заставило его так спешить, разумеется, мне не известно. Вы говорили, он жулик, может быть, ему стало известно, что полиция вышла на его след?

– Пока он жил здесь, ему никто не звонил и писем он не получал, – возразила девушка.

Мистер Дейвер покачал головой.

– Это ничего не доказывает. У такого человека наверняка имеются сообщники… Все-таки жаль, что он уехал. Я надеялся, что смогу изучить его получше. И кстати, я нашел кое-что о Флаке… О знаменитом Джоне Флаке… Вам известно, что он сбежал из психиатрической больницы? Вы вздрогнули – значит, неизвестно. Я ведь наблюдателен, мисс Белмэн. Годы изучения этой захватывающей темы развили у меня шестое чувство – наблюдательность, которая у обычных людей, как правило, ослаблена.

Из ящика стола он достал длинный конверт и вынул из него небольшую пачку газетных вырезок. Разложив их на столе, он развернул газету с фотографией престарелого мужчины и положил перед ней.

– Флак, – коротко произнес он.

Возраст этого человека удивил Маргарет. Худое лицо, седые усы и борода, глубоко посаженные умные глаза – этот старик меньше всего был похож на опасного преступника.

– А вот, посмотрите, еще один портрет, который может вас заинтересовать, – сказал мистер Дейвер. – То, что эту фотографию мне прислали именно сейчас, можно считать в некотором смысле совпадением. Не сомневаюсь, вы согласитесь с этим, когда я скажу почему. Это фотография человека по фамилии Ридер.

Если бы мистер Дейвер в эту секунду поднял глаза на девушку, он бы увидел, как она вспыхнула.

– Весьма умный пожилой мужчина, связанный со службой государственного прокурора…

– Не такой уж он и пожилой, – обронила Маргарет.

– А выглядит пожилым, – заметил мистер Дейвер, и Маргарет пришлось согласиться, что этот газетный снимок был не самым удачным. – Так вот, этот джентльмен принимал самое непосредственное участие в аресте Флака, и совпадение… А вы не догадываетесь, в чем может заключается совпадение?

Она пожала плечами.

– Сегодня он приезжает сюда!

Маргарет Белмэн раскрыла рот от удивления.

– Сегодня днем я получил от него телеграмму. Он пишет, что приедет вечером, и спрашивает, найдется ли у меня для него комната. Если бы я не заинтересовался этим делом, я бы не знал этого имени и понятия не имел бы, кто это. Ну и, разумеется, скорее всего, отказал бы ему в комнате. – Неожиданно он поднял глаза. – Вы сказали, что он не пожилой. Вы что, знакомы с ним? Вижу, знакомы. Ну это, знаете ли, просто поразительное совпадение! Мне уже не терпится поговорить с ним на свою любимую тему. О, для меня это будет истинное интеллектуальное удовольствие.

– Мистер Ридер не обсуждает преступления, – сказала девушка. – Он не любит разговаривать об этом.

– Посмотрим, – коротко произнес мистер Дейвер, и по его лицу Маргарет поняла: он не сомневается, что человек из конторы государственного прокурора станет намного разговорчивее, когда столкнется с истинно заинтересованным слушателем.

Мистер Ридер прибыл почти в семь часов и, к ее удивлению, был не в своем обычном сюртуке и странной шляпе, а в сером фланелевом костюме и выглядел почти элегантно. С собой он привез два больших и, судя по виду, тяжелых дорожных чемодана.

Их встреча прошла не совсем гладко.

– Я надеюсь, мисс… э-э-э… Маргарет, вы не подумаете, что я позволяю себе… м-м-м… вольность. Видите ли, дело в том, что мне… гм… нужно отдохнуть.

По сравнению с тем Ридером, которого она знала, в отдыхе он сейчас нуждался меньше всего. Этот человек явно был чем-то взволнован.

– Давайте пройдем в мой кабинет, – предложила она несколько неуверенно.

Когда они подошли к кабинету, мистер Ридер вежливо, почти благоговейно открыл перед ней дверь. Маргарет даже показалось, что он затаил дыхание, отчего она чуть не прыснула. Однако, сдержавшись, вошла в свое уединенное убежище и, как только дверь за ними закрылась, торопливо заговорила:

– Я повела себя по-свински, мистер Ридер. Я должна была написать вам! Все так глупо получилось… Я имею в виду нашу ссору.

– Просто несогласие, – пробормотал мистер Ридер. – Я не спорю, я несколько старомоден, но старик…

– Сорок восемь – это еще не старик, – улыбнулась она. – Да и почему бы вам не носить бакенбарды? С моей стороны было непростительно… Это все женское любопытство, мне вдруг ужасно захотелось узнать, как вы выглядите без них.

Мистер Ридер поднял руку, и голос его прозвучал почти весело.

– В том, что случилось, виноват только я. Я действительно старомоден. Но как, по-вашему, то, что я приехал сюда, в «Замок Лармс»… в этом нет ничего бестактного? – Тут он оглянулся на дверь и спросил вполголоса: – Когда уехал мистер Равини?

Она удивилась.

– Вы что, из-за него приехали?

Он кивнул.

– Я узнал, что он был здесь. Мне рассказали. Когда он уехал?

Она очень коротко пересказала ночное происшествие. Мистер Ридер слушал молча, и глаза его от удивления раскрывались все шире и шире.

– А вы можете вспомнить, что было до этого? Вы видели его накануне отъезда?

Пытаясь вспомнить, Маргарет задумчиво нахмурилась.

– Ах да! – вдруг воскликнула она. – Он был в саду, гулял с мисс Кру. Вернулся он довольно поздно…

– С мисс Кру? – перебил ее Ридер. – Мисс Кру? Это не та симпатичная молодая девушка, которая играет в крокет со священником? Я видел их, когда шел к дому через лужайку.

Она удивленно посмотрела на него.

– Вы что, шли через лужайку? А я думала, вы подъехали к парадной двери…

– Я сошел на холме и дальше прошел пешком, – торопливо объяснил мистер Ридер. – В моем возрасте пешие прогулки особенно полезны. Места вокруг «Замка» просто очаровательны. Молодая девушка, очень бледная, темные глаза… гм… – Он испытующе посмотрел на Маргарет, слегка склонив голову набок, и поинтересовался: – Так, значит, они с Равини выходили вместе. Они что, были знакомы?

Она покачала головой.

– Не думаю, что он встречал ее до приезда сюда.

И она рассказала о волнении Равини и о том, как застала Ольгу в слезах.

– Плакала… понятно. – Мистер Ридер потер кончик носа и спросил: – А после этого вы ее видели? – И, когда девушка в ответ покачала головой, добавил: – А на следующее утро она проснулась поздно… У нее, случайно, голова не болела? – взволнованно спросил он, и брови Маргарет удивленно взметнулись вверх.

– Да. Как вы узнали?

Но мистер Ридер, похоже, был не в настроении что-либо объяснять.

– Какой номер вашей комнаты?

– Четыре. У мисс Кру – пять.

Ридер кивнул.

– А Равини жил в седьмой, то есть через две двери. – И без всякого перехода он спросил: – А куда вы поселили меня?

Она помедлила с ответом.

– В седьмую. Так распорядился мистер Дейвер. Это одна из лучших комнат в доме. Хочу предупредить вас, мистер Ридер, наш хозяин – криминолог, и ему жутко хочется поговорить с вами на эту тему.

– С удовольствием, – пробормотал мистер Ридер, но вид у него был такой, будто он думал о чем-то совершенно другом. – Могу я повидать мистера Дейвера?

Бой часов ознаменовал окончание очередной четверти часа, когда Маргарет привела его к кабинету во флигеле. На письменном столе мистера Дейвера царил непривычный порядок. Сам криминолог сидел, склонившись над счетной книгой. Когда они вошли, он взглянул на них поверх больших роговых очков.

– Это мистер Ридер, – сказала Маргарет и вышла.

Какую-то секунду они смотрели друг на друга, детектив и маленький владелец гостиницы с лицом проказливого домового, потом мистер Дейвер жестом пригласил гостя садиться.

– Для меня это великий день, мистер Ридер, – сказал он и низко поклонился. – Как скромный исследователь великих мастеров, чьи работы, я в этом не сомневаюсь, вам хорошо знакомы, почитаю за огромную честь познакомиться с тем, кого я назвал бы современным Ломброзо. Вы со мной согласны? Я знал, что вы согласитесь.

Мистер Ридер задумчиво поднял глаза.

– Ломброзо? – медленно повторил он. – Наверное… итальянец? Имя звучит почти знакомо.

Уходя, Маргарет Белмэн оставила дверь приоткрытой. Мистер Дейвер встал, плотно закрыл ее и вернулся на свое место.

– Я очень рад, что вы приехали, мистер Ридер. Наконец-то я смогу вздохнуть спокойнее. Дело в том, что со вчерашнего утра я никак не могу решить, обращаться ли в Скотленд-Ярд, это чудеснейшее ведомство, с просьбой прислать сюда офицера, который мог бы разрешить одну странную, возможно, даже жуткую загадку. – Он многозначительно помолчал. – Я говорю об исчезновении мистера Джорджа Равини, гостя «Замка Лармс», который покинул этот дом вчера утром без четверти пять, после чего его видели направляющимся в Силтбери.

– Кто его видел? – спросил мистер Ридер.

– Один житель Силтбери, имени его я сейчас не припомню. Хотя нет, я его даже не знал, я случайно встретился с этим человеком, когда шел в город. – Он подался вперед и вперил в мистера Ридера совиные глаза. – Вы ведь приехали сюда из-за Равини, не так ли? Не отвечайте, я вижу, что из-за Равини. Разумеется, никто не ожидает, что вы будете тут откровенничать, но я ведь прав? Думаю, да.

Мистер Ридер не подтвердил и не опроверг это заключение. Он вообще был странно неразговорчив. В обычных обстоятельствах мистер Дейвер не обратил бы внимания на подобную сдержанность.

– Естественно, мне бы очень не хотелось, чтобы вокруг этого дома разгорелся скандал, – сказал он. – И я полностью полагаюсь на вашу осмотрительность. В этом деле мои личные интересы затронуты только в том, что Равини скрылся, не заплатив по счету. Но это лишь небольшое и маловажное обстоятельство, которое может наделать много шума. Вы меня понимаете? Не сомневаюсь, что понимаете.

Когда он замолчал, заговорил мистер Ридер.

– Без четверти пять… – задумчиво произнес он, будто разговаривал сам с собой. – В это время должно быть еще совсем темно.

– Возможно, первые проблески рассвета озарили море, – поэтично ответил мистер Дейвер.

– Значит, он шел в Силтбери? С чемоданом? – Мистер Дейвер кивнул. – Могу я осмотреть его комнату?

Мистер Дейвер торжественно поднялся.

– Я ждал этой просьбы. И она вполне обоснована. Прошу за мной.

Мистер Ридер проследовал за ним через большой вестибюль, где не было никого, кроме похожего на военного джентльмена, который бросил в его сторону быстрый косой взгляд, когда они проходили мимо. Они уже приближались к широкой лестнице, когда мистер Ридер остановился.

– Интересно! – воскликнул он.

Мистера Ридера, как правило, интересовали очень неожиданные вещи. Сейчас это оказался большой сейф, намного больше тех, которые ему приходилось до сих пор видеть в частных домах. Несгораемый шкаф высотой в шесть футов и вдвое меньше в ширину размещался под первым лестничным маршем.

– В чем дело? – спросил мистер Дейвер, обернувшись. Лицо его расплылось в улыбке, когда он увидел, что привлекло внимание детектива. – А-а, мой сейф! В нем я храню множество редких и ценных документов. Французская модель, как видите… Скажете, великоват для моего скромного заведения? Согласен. Но у нас иногда останавливаются очень богатые люди… Драгоценности и всякое такое… Не думаю, что сыщется настолько умный взломщик, который сможет справиться с ним, хотя маленьким ключиком…

Он достал из кармана цепочку, вставил один из висящих на ней ключей в замочную скважину, повернул ручку, и тяжелая дверца открылась.

Мистер Ридер с интересом заглянул в темное чрево железного шкафа. На двух стальных полках в самой глубине стояли три небольшие жестяные коробочки. Больше в сейфе не было ничего. К гладкой внутренней поверхности очень толстой дверцы была приделана стальная пластина, наверняка для того, чтобы укрепить замок. Все это сыщик увидел сразу, но заметил и кое-что еще. Белое эмалированное дно сейфа было немного светлее стенок. Только такой внимательный человек, как мистер Ридер, мог заметить столь незначительную разницу в оттенках. И все же, для чего нужна эта стальная пластина на заднике двери? Мистер Ридер довольно хорошо разбирался в сейфах.

– Сокровищница… С ней я чувствую себя чуть ли не богачом, – усмехнулся мистер Дейвер, закрывая дверцу сейфа и возвращаясь к лестнице. – Вам бы понравилось это ощущение, мистер Ридер.

Поднявшись по лестнице, они прошли по широкому коридору и остановились у двери с цифрой семь. Дейвер вставил в замочную скважину ключ.

– Я решил поселить вас именно в эту комнату, – пояснил он. – У меня было чувство, почти уверенность, что ваш визит к нам будет связан со странным исчезновением мистера Равини… Который пропал, так и не заплатив. – И, тихо засмеявшись, он добавил: – Вы уж простите, что я все об одном, но меня это все-таки сильно беспокоит.

Мистер Ридер следом за хозяином вошел в комнату. Стены в ней от пола до потолка оказались обшиты деревянными панелями, и обстановка такая роскошная, что он не смог сдержать удивления. Мебели немного, но каждый предмет восхитил бы истинного ценителя. Кровать с пологом на четырех столбиках, как и туалетный столик и кресло перед ним, были выполнены в якобинском стиле, на полу – настоящий персидский ковер.

– Это его кровать. На ней и нашли пижаму.

Мистер Дейвер драматическим жестом указал на ложе, но взгляд мистера Ридера уже устремился на окно, одна из створок которого оказалась открыта. Он подошел к нему, выглянул, взглянул вниз, потом принялся осматривать окрестности. Вдали, в тени холмов, был виден Силтбери, уже светившийся первыми огнями, но дорогу, ведущую к нему, скрывала еловая роща. Слева просматривалась дорога, по которой недавно поднимался в гору его кеб.

Мистер Ридер вышел из комнаты и огляделся.

– У вас прекрасный дом, мистер Дейвер, – сказал он.

– Я был уверен, что вам у нас понравится! – воскликнул хозяин. – Да, это изумительный дом. Кому-то может показаться кощунством, что я превратил его в пансион, но, может быть, наша милейшая мисс Белмэн уже сообщила вам, что для меня это своего рода развлечение. Я терпеть не могу одиночества, но и тратить силы на то, чтобы обзаводиться друзьями, не хочу. Так что я, можно сказать, нахожусь в исключительном положении – имею возможность сам выбирать себе гостей.

Мистер Ридер обратил взгляд в сторону лестницы.

– У вас когда-нибудь был гость по фамилии Холден? – спросил он.

Мистер Дейвер покачал головой.

– А Виллингтон? Это мои друзья, они могли быть здесь лет восемь назад.

– Нет, – быстро ответил мистер Дейвер. – У меня прекрасная память на имена. Если желаете, можете просмотреть список гостей за последние двенадцать лет. А могли ли они по какой-то причине зарегистрироваться под чужими именами? – робко вопросил он. – Нет. Я так и думал.

В эту секунду в дальнем конце коридора открылась и тут же захлопнулась дверь. Но цепкий взгляд мистера Ридера успел уловить фигуру, которая на мгновение показалась в коридоре.

– А в этой комнате кто живет?

На этот раз мистер Дейвер действительно смутился.

– Это, – сказал он и нервно кашлянул, – мой номер. Это была миссис Бартон, моя экономка… Тихая, печальная душа. Ей довелось хлебнуть горя в жизни.

– Да, жизнь – штука непростая, – согласился мистер Ридер, и мистер Дейвер согласно покивал.

Однако зрение у Дж. Г. Ридера было отличным, и, хотя он пока еще не встречался с экономкой, у него не возникло ни малейшего сомнения в том, что довольно красивое лицо, на миг показавшееся в коридоре, не принадлежало печальной женщине, которой довелось повидать много горя в жизни. Переодеваясь к обеду, он думал о том, почему мисс Ольга Кру не захотела, чтобы ее видели выходящей из комнаты владельца пансиона. Врожденная скромность, несомненно, – а женская скромность была тем качеством, которое мистер Ридер всецело одобрял.

Мистер Ридер все еще боролся со своим галстуком, когда Дейвер, который, похоже, взял на себя обязанности личного помощника, постучал в его дверь и попросил разрешения войти. Он часто дышал, как будто был немного взволнован, и в руке у него была пачка газетных вырезок.

– Вы упомянули двух джентльменов, мистера Виллингтона и мистера Холдена, – сказал он, – и, знаете, их фамилии показались мне знакомыми. У меня возникло довольно неприятное чувство, что я их знаю, хотя никогда не видел. Вы понимаете меня, дорогой мистер Ридер? А потом я вспомнил… – Он помахал в воздухе вырезками. – Я встречал их фамилии здесь.

Мистер Ридер, глядя на себя в зеркало, наконец привел узел галстука в надлежащий вид.

– Здесь? – рассеянно повторил он, повернулся и взял вырезки, которые протягивал ему хозяин.

– Я, как вам, возможно, известно, скромный последователь Ломброзо и других великих криминологов, которые изучение ненормальности возвели в ранг науки. Дело в том, что мисс Белмэн, сама того не осознавая, заставила меня задуматься об организации Флака, и за последние пару дней я кое-что разузнал об этих негодяях. Мне попадались и фамилии Холден и Виллингтон. Это были сыщики, которые отправились на поиски Флака, но так и не вернулись. Когда я освежил в памяти эти события, то прекрасно вспомнил историю с их исчезновением. Тогда пропал и еще один джентльмен.

Мистер Ридер кивнул.

– А-а, так вы помните! – возликовал мистер Дейвер. – Ну конечно же, помните. Адвокат по фамилии Биггерторп. Его однажды вызвали по какому-то делу из кабинета, и с тех пор его никто не видел. Позвольте добавить, – довольно улыбнулся он, – что мистер Биггерторп у меня не останавливался. Мистер Ридер, а почему вы подумали, что он мог побывать здесь?

– Я такого не думал, – таким же вежливым тоном ответил мистер Ридер. – Биггерторп? Я совсем забыл о нем. Он был бы важным свидетелем в деле Флака, если бы его тогда поймали… – Немного подумав, он спросил: – Так вы изучаете криминологию, мистер Дейвер?

– По мере сил, – скромно потупился тот, а потом вдруг хрипло прошептал: – Сказать вам что-то, мистер Ридер?

– Можете говорить мне все, что посчитаете нужным, – ответил мистер Ридер, застегивая жилет. – Я весьма охотно выслушаю вас. В этом прекрасном, романтическом месте меня так и тянет послушать какую-нибудь… хм… сказку… или даже рассказ о привидениях. Скажите, мистер Дейвер, в «Замке Лармс» есть привидения? Призраки – мой конек. Возможно, я видел и арестовал больше призраков, чем любой другой из живущих на этом свете представителей закона. У меня порой даже возникает мысль написать монументальное исследование на эту тему: «Призраки, с которыми я встречался, или Путеводитель по Миру Духов» в шестидесяти трех томах. Так вы хотели сказать…

– Я хотел сказать, – голос мистера Дейвера странно задрожал, – что у меня есть подозрение, что сам мистер Флак однажды останавливался здесь. Я не стал об этом рассказывать мисс Белмэн, но в душе уверен, что не ошибаюсь. Семь лет назад, – взволнованно продолжил он, – мужчина с седой бородой и очень худым лицом пришел сюда поздно вечером, в десять часов, и спросил, есть ли у меня комната. Денег у него было много, но для меня это не имело значения. В любой другой день я бы отказал и попросил заполнить обычную форму, но было поздно и ужасно холодно, к тому же шел снег, и я не смог выставить человека преклонного возраста за дверь.

– Как долго он здесь прожил? – спросил мистер Ридер. – И почему вы решили, что это был Флак?

– Потому что, – уже совсем тихо и зловеще прошептал Дейвер, – он исчез так же, как исчез Равини… Рано утром, не заплатив и оставив пижаму!

Очень медленно мистер Ридер повернулся и внимательно посмотрел на хозяина.

– Это забавная история, но я слишком голоден, чтобы смеяться, – ровным голосом произнес он. – Во сколько мы обедаем?

И в ту же секунду удар в гонг известил, что настало время обеда.

Маргарет Белмэн обычно обедала с гостями, но ее стол стоял чуть в стороне. Она заметно смутилась и слегка покраснела, когда мистер Ридер подошел к ее столу, захватив с собой стул, и попросил накрыть для него рядом с ней. Трое остальных гостей обедали каждый за отдельным столом.

– Не очень-то общительный народ, – сказал мистер Ридер, разворачивая салфетку и обводя зал взглядом.

– А что вы скажете о мистере Дейвере?

Дж. Г. Ридер улыбнулся.

– Забавный человечек, – ответил он, и Маргарет рассмеялась, но тут же снова посерьезнела.

– Вы что-нибудь выяснили о Равини?

Мистер Ридер покачал головой.

– Я поговорил со швейцаром. Похоже, это честный малый и ему можно доверять. Так вот, он рассказал мне, что утром, после того как Равини исчез, он спустился вниз и заметил, что входная дверь не заперта на засов и замо́к открыт. Наблюдательный парень. А кто такая миссис Бартон? – неожиданно спросил он.

– Экономка. – Маргарет грустно улыбнулась и покачала головой. – Несчастная женщина. Все время повторяет, как бы ей было хорошо, если бы она не «похоронила себя заживо» – это ее слова – здесь, в Силтбери.

Мистер Ридер опустил нож и вилку.

– Боже! – участливо произнес он. – Должно быть, она – настоящая леди, которая видела лучшие времена.

Маргарет снова прыснула.

– Вот уж не думаю, что когда-то ей жилось лучше, чем сейчас, – сказала она. – Она совершенно простая и ужасно неграмотная. Вы бы видели счета, которые она мне присылает. Жуть! Но, если серьезно, мне кажется, ей живется очень даже неплохо. В первый день, когда я поселилась здесь, вечером я зашла к ней в комнату с одним счетом, которого не поняла (ясное дело, только зря время потратила – она же в документах не разбирается совершенно), и увидела, что она сидит за столом и руками своими любуется.

– Руками? – переспросил сыщик.

Она кивнула.

– Да. Все пальцы у нее были в изумительных кольцах, – сказала Маргарет и удовлетворенно улыбнулась, когда увидела, какое воздействие произвели ее слова на мистера Ридера – он выронил нож и вилку и те, громко звякнув, упали на тарелку.

– В кольцах?

– В кольцах с огромными бриллиантами и изумрудами. Я такой красоты в жизни не видела! Как только я вошла, она спрятала руки за спиной, а на следующее утро объяснила, что это подарок: мол, ей их подарила какая-то дама, связанная с театром, которая как-то останавливалась здесь, и на самом деле они ничего не стоят.

– То есть липовые, – произнес мистер Ридер.

– Что значит «липовые»? – поинтересовалась Маргарет, и мистер Ридер покачал головой. Она знала, что означает такое покачивание: он оживлен, и у него прекрасное настроение.

После обеда он послал горничную найти мистера Дейвера. Когда тот пришел, мистер Ридер сказал, что хочет поработать, и попросил принести в его комнату блокнот и письменный стол. Маргарет удивилась, почему он не попросил ее, но подумала, что, наверное, он просто не знает, что за хозяйственные вопросы отвечает она.

– Наверное, вы – великий писатель, мистер Ридер, хе-хе! – довольный собственной шуткой, усмехнулся Дейвер. – А ведь я тоже! Когда у меня в руке нет ручки, чувствую себя неуютно, как будто мне чего-то не хватает. Скажите, а вот вам когда лучше работается – по утрам или по вечерам? Просто я никак не могу для себя решить этот вопрос.

– Сейчас я пишу до двух часов, – ответил мистер Ридер, взглянув на наручные часы. – Это привычка, которая выработалась у меня с годами. С девяти до двух я пишу, после чего выкуриваю сигарету, выпиваю стакан молока… Кстати, вы не могли бы распорядиться, чтобы в мою комнату принесли молока? Ну а потом ложусь спать и крепко сплю до девяти.

Маргарет Белмэн с интересом и некоторым любопытством прислушивалась к этому разговору. Для мистера Ридера было довольно необычно рассказывать о себе – и уж тем более обсуждать с кем-то свою работу. За свою жизнь она не встречала человека более скрытного в том, что касается личной жизни. Наверное, это отдых на него так подействовал, подумала она. По крайней мере, в этот вечер он явно выглядит моложе, чем обычно.

Она вышла из банкетного зала, нашла миссис Бартон и передала ей пожелания нового гостя. Женщина выслушала ее и презрительно фыркнула.

– Молоко?! Да уж, он похож на человека, который пьет молоко. Ему, видать, нечего бояться.

– А почему он должен чего-то бояться? – поинтересовалась Маргарет, но миссис Бартон, похоже, не заметила холодка в ее голосе.

– Кому же понравится, когда по его дому ищейки шмыгают, верно, мисс Белмэн? Хотя на сыщика он вообще-то не похож.

– Кто вам сказал, что он – сыщик?

Миссис Бартон несколько секунд молча смотрела на нее из-под тяжелых век, потом мотнула головой в сторону кабинета Дейвера.

– Он, – коротко сказала она. – Сыщики… И я торчу здесь, спину надрываю, как рабыня, от зари до зари, когда могла бы в каком-нибудь Париже благородной леди сидеть и чтоб не я, а мне прислуживали. Как я все это ненавижу!

Уже второй раз за время своего пребывания в «Замке Лармс» Маргарет стала свидетелем припадка раздражительности и недовольства экономки. Она подумала, что эта женщина по какой-то причине ищет повод сблизиться с ней и сделать ее своей наперсницей, но повода все никак не находилось. Впрочем, нельзя сказать, что это как-то особенно огорчало Маргарет: не было совершенно ничего общего у нее и этой неинтересной и ужасно скучной женщиной, что могло бы разрушить стену между ними. Миссис Бартон была слабым человеком, глаза у нее постоянно на мокром месте, голос все время звучал так, будто она готова в любую секунду разрыдаться, да и о своей загадочной затаенной обиде она никогда не забывала.

– Со мной ведь тут хуже, чем с собакой, обращаются, – дрожащим от негодования слабым голосом продолжила излияния экономка. – А она? Она меня и вовсе за человека не держит. Я намедни пригласила ее к себе чаю выпить, поговорить, и что, вы думаете, она мне ответила?

– О ком вы говорите? – с любопытством спросила Маргарет.

Ей и в голову не могло прийти, что слово «она» может относиться к Ольге Кру… Нужно было обладать очень развитым воображением, чтобы представить себе холодную и чопорную Ольгу Кру, болтающую за чаем о пустяках с миссис Бартон. И все же экономка говорила именно об Ольге. Однако как только ей показалось, что у нее что-то пытаются выведать, ее тонкие губы плотно сжались.

– Так, ни о ком… Молоко, вы сказали? Я сама принесу.

Мистер Ридер как раз надевал халат, когда миссис Бартон принесла молоко. В его комнате уже появился стол, и кто-то из слуг успел разложить на нем ручку, чернильницу и прочие письменные принадлежности, которые теперь рядом с двумя толстыми записными книжками дожидались, пока мистера Ридера охватит литературное вдохновение.

Он принял у экономки поднос и поставил его на стол.

– У вас прекрасный дом, миссис Бартон, – бодро произнес он. – На редкость красивый дом. Вы давно здесь живете?

– Несколько лет, – ответила она.

Миссис Бартон развернулась, чтобы уйти, но у двери слегка замешкалась. Мистер Ридер сразу понял, что означает эта задержка. Эта женщина скрытная, но в душе она – неисправимая сплетница, которой явно не хватает зрителей, готовых выслушать все то, чем ей ужасно хочется поделиться. Все, что нужно, чтобы ее разговорить, – это задать тему для разговора.

– …Нет, сэр, у нас никогда не бывает много гостей. Мистер Дейвер ведь сам решает, кого принимать.

– И это очень мудро с его стороны. Кстати, а в какой комнате он живет?

Она вышла за дверь и указала в конец коридора.

– Ах да, я вспомнил, он же сам мне говорил. Надо же, как неловко! Я ведь видел, как вы выходили оттуда сегодня.

– Вы ошиблись, я никогда не захожу в его комнату, – резко произнесла женщина. – Наверное, вы видели… – Она запнулась и, немного помолчав, добавила: – Кого-то другого. Вы собираетесь допоздна работать, сэр?

Мистер Ридер еще раз подробно перечислил свои планы на вечер.

– Я буду вам весьма признателен, если вы передадите мистеру Дейверу, что мне бы не хотелось, чтобы меня беспокоили. Я – ужасный тугодум, если что-то нарушает ход моих мыслей, я… м-м-м… после этого уже не могу работать, – сказал он, прикрыл за миссис Бартон дверь, выждал, пока она спустится по лестнице, и заперся на ключ и задвижку.

Мистер Ридер задернул на открытом окне тяжелые занавески, придвинул к нему письменный стол, чтобы их не раздувало ветром, раскрыл обе записные книжки и соорудил из них что-то вроде экрана, который не позволял свету настольной лампы падать на кровать, после чего переоделся, лег в постель, укрылся одеялом и через пять минут забылся крепким сном.

Маргарет Белмэн собиралась часов в одиннадцать, перед тем как лечь спать, зайти к мистеру Ридеру справиться, не нужно ли ему чего-нибудь, но, к счастью, передумала. К счастью, потому что мистер Ридер отвел себе ровно пять часов на то, чтобы хорошенько выспаться перед началом негласного обследования дома или (такого варианта он тоже не исключал) до того времени, когда ему предстоит быть во всеоружии.

Ровно в два часа он проснулся и сел на кровати, спросонья щурясь на свет. Раскрыв один из чемоданов, он достал небольшую деревянную коробку, из которой извлек спиртовую горелку и набор для заваривания чая. Пока закипал маленький жестяной чайник, он направился в ванную, разделся и погрузил дрожащее тело в холодную воду. Когда он полностью одетый вышел из ванной, чайник уже кипел.

Мистер Ридер был очень методичным человеком. Более того, очень осторожным человеком. Всю свою жизнь он питал подозрение к молоку. Бывало, он выходил рано утром из дому и бродил по пригородным улицам, наблюдая, как молочники развешивают на дверных кольцах бидончики или расставляют на порогах бутылки с молоком, и размышляя над тем, какие неограниченные возможности дает эта беспечная традиция доставки молока людям с преступными намерениями. Он даже высчитал, что расторопному убийце, если работать систематически, понадобится всего месяц, чтобы истребить все население Лондона.

Он выпил чая без молока, съел печенье, потом методично уложил обратно спиртовку и чайник, достал пару войлочных туфель на толстой подошве и надел их. В чемодане он нашел также короткую жесткую резиновую дубинку, которая в умелых руках может быть оружием не менее смертоносным, чем нож. Ее он положил во внутренний карман пиджака. Затем сыщик сунул руку в чемодан и вынул нечто похожее на тонкий резиновый несессер – с той лишь разницей, что к нему были прилажены два квадратных кусочка слюды и металлический носик. Пару секунд он в нерешительности вертел этот предмет в руках, потом вернул снова в чемодан. Следующей его находкой стал короткоствольный браунинг. Его мистер Ридер, поморщившись, отправил в боковой карман: ценность огнестрельного оружия – если речь не шла о самых крайних случаях – всегда представлялась ему сомнительной.

Последней вещью, появившейся из чемодана, стала полая бамбуковая палка с другой бамбуковой палкой внутри, которая в действительности была не чем иным, как удочкой. К концу более тонкой палки была приделана эластичная петля. Соединив обе палки, он повесил на эту петлю ручной электрический фонарик с проводками, которые продел сквозь ушки на удочке и присоединил к маленькому выключателю, прикрепленному в том месте, где обычно находится рука рыбака. Проверив выключатель и убедившись, что он исправно работает, мистер Ридер обвел напоследок взглядом комнату и выключил настольную лампу.

Надо сказать, что при свете дня Дж. Г. Ридер выглядел бы довольно необычно, если не сказать смешно, поскольку он уселся, скрестив ноги, на кровати, а длинную, доходящую до середины комнаты удочку укрепил у изножья. Но в ту минуту его собственное чувство юмора крепко спало, а других свидетелей не было. Все его чувства были напряжены до предела, уши готовы были уловить любой отличающийся от обычных ночных звуков – шуршание деревьев, мягкий шелест ветра – шум, который может производить только человек. От сонливости не осталось и следа.

Так мистер Ридер просидел больше получаса, как вдруг ему показалось, что от двери потянуло сквозняком. Он ничего не услышал, даже поворота ключа в замочной скважине, но не сомневался, что дверь приоткрылась.

Он аккуратно взял удочку в руку, выставил ее по направлению к двери и опустил одну ногу с кровати, готовый вскочить либо броситься на пол – в зависимости от обстоятельств.

Конец удочки преграды не встретил. Мистер Ридер затаил дыхание… Коридор за дверью был застелен пушистым ковром, поэтому он не ожидал, что сможет расслышать шаги. Но люди должны дышать, думал мистер Ридер, а дышать совершенно бесшумно очень сложно. Понимая, что и сам ведет себя слишком уж тихо для спящего человека, он очень правдоподобно изобразил мерное посапывание и гортанные звуки, которые может издавать мужчина средних лет на первой стадии сна…

Что-то коснулось удочки и отклонило ее в сторону. Мистер Ридер щелкнул выключателем, и фонарик испустил ослепительный луч света, который ударил в противоположную стену коридора.

Дверь была открыта, но за ней никого…

Какими бы стальными нервами ни обладал мистер Ридер, по его телу побежали мурашки и он почувствовал, как по позвоночнику опускается холодок. Там кто-то есть… прячется за стеной… ждет, пока человек с фонариком в руке (как они должны были предположить) выйдет из комнаты.

Вытянув руку во всю длину, он высунул за дверь кончик удочки.

Хрусть!

Что-то ударило по удочке и перерубило ее. Фонарик упал на пол и осветил потолок коридора. В тот же миг мистер Ридер вскочил с кровати и метнулся к распахнутой двери, но не вышел, а спрятался за ней и приник к щели, через которую просматривался коридор и можно было увидеть, что там происходит.

Тишина стояла полная. Часы, зловеще тикавшие в вестибюле внизу, зажужжали и пробили без четверти три, но никакого движения не было. Ничто не шевелилось в свете перевернутого фонарика, пока…

Это было секундное видение. Худое белое лицо, губы слегка раздвинуты в усмешке, всклокоченные грязные совершенно седые волосы и голая макушка, короткая неопрятная седая борода, похожая на когтистую лапу худая рука, тянущаяся к фонарю…

Пистолет или резиновая дубинка? Мистер Ридер остановил выбор на дубинке. Как только рука сомкнулась на фонарике, он выскочил из-за двери и ударил. Раздался звук, больше похожий на рычание зверя, и свет погас: призрак, дернув фонарик, оборвал тонкие проводки.

Коридор погрузился в темноту. Мистер Ридер ударил еще раз, но дубинка рассекла воздух. Он вложил в этот удар всю силу, поэтому, не встретив сопротивления, потерял равновесие и опустился на одно колено, выронив свое резиновое оружие. Но в следующую же секунду он выбросил руку вперед, и на этот раз ему повезло. Что-то ухватив, мистер Ридер рывком втащил свою добычу в комнату и включил свет.

Оказалось, что он схватился за руку… Гладкую и мягкую руку под тонким шелковым рукавом.

Когда комната осветилась, он увидел перед собой бледное лицо Ольги Кру!

Глава 10

Какое-то мгновение они смотрели друг на друга – она в страхе, он в изумлении. Ольга Кру!

Опустив глаза, он понял, что все еще крепко держит ее за руку, и разжал пальцы. Но ее рука словно загипнотизировала мистера Ридера. Он смотрел на нее практически неотрывно.

– Прошу прощения, – сказал он. – Откуда вы взялись?

Губы девушки дрожали, она пыталась что-то сказать, но не могла. Наконец, овладев собой, она произнесла, медленно, с трудом выговаривая слова:

– Я… услышала… шум в… коридоре… и… вышла. Шум… я… испугалась.

Ольга потерла руку, и мистер Ридер увидел красное пятно на том месте, где схватил ее. Удивительно, как он не сломал ей руку!

– А… что-то… случилось?

Каждое слово давалось ей с трудом и звучало как-то механически, как будто она сначала думала, как слово произносится, и только после этого проговаривала его.

– Где в коридоре включается свет? – спросил мистер Ридер.

Сейчас это было важнее! К руке девушки он уже утратил интерес.

– Напротив моей двери.

– Включите! – приказал он, и Ольга безропотно повиновалась.

Только когда коридор осветился, мистер Ридер вышел из комнаты – и то с опаской, о чем свидетельствовал браунинг, зажатый в его в руке.

– Что-то случилось? – повторила Ольга. К этому времени она уже окончательно пришла в себя. К бледному лицу вновь подступила кровь, но глаза ее по-прежнему были широко распахнуты и полны страха.

– Вы в коридоре ничего не заметили? – спросил мистер Ридер.

Она медленно покачала головой.

– Ничего… я ничего не заметила. Услышала какой-то шум и вышла.

Она лгала. Мистер Ридер ни секунды в этом не сомневался. Она успела надеть домашние туфли и накинуть на плечи тонкую шаль, хотя вся схватка длилась не более двух секунд. Более того, он не слышал, чтобы ее дверь открывалась, – следовательно, она была открыта все время, а значит, Ольга Кру находилась в коридоре и не могла не видеть или не слышать того, что произошло.

Он прошел пару шагов по коридору, поднял резиновую дубинку и вернулся к девушке. Она стояла, прислонясь к дверному косяку, и терла руку. Но смотрела она не на него, а ему за спину, причем так внимательно, что он обернулся. В коридоре было пусто.

– Вы сделали мне больно, – просто сказала она.

– Да? Простите.

Пятно на ее изящной белой руке посинело, а мистер Ридер от природы не был черствым человеком. Впрочем, если говорить правду, в ту минуту жалости он не испытывал. Сожаление – да, но сожаление это никоим образом не касалось ее боли.

– Возвращайтесь-ка лучше в кровать, барышня. Мой ночной кошмар закончился. Надеюсь, ваш закончится так же быстро. Хотя я удивлюсь, если это произойдет. Мой страх был минутным, а ваш останется с вами на всю жизнь – или я очень сильно ошибаюсь.

Пока он говорил, она не сводила с него темных загадочных глаз.

– Этот кошмарный сон… – протянула она. – Неужели он будет преследовать меня до конца дней? Думаю, да!

Кивнув, она развернулась и ушла. Услышав, как закрылась ее дверь и в замке повернулся ключ, мистер Ридер подошел к кровати, поставил рядом с ней стул и сел. Дверь он закрывать не стал. Хотя в комнате было темно, в коридоре горел свет, и он не ожидал повторения этого плохого сна наяву.

С резиновой дубинкой он просчитался, с сожалением вынужден был признать сыщик. Эх, если бы не его отвращение к более шумному оружию! Он положил пистолет на кровать, но так, чтобы в любую секунду можно было до него дотянуться. Если дурной сон повторится…

Голоса!

Перешептывание, и злой, свистящий шепот звучит громче остальных. Звук идет не из коридора, а снизу, из вестибюля. Мистер Ридер на цыпочках подкрался к двери и прислушался.

Кто-то безголосо рассмеялся. Странный, жуткий, отрывистый смех… И тут он услышал поворот ключа в замке, услышал, как открылась дверь и чей-то голос спросил:

– Кто здесь?

Это была Маргарет. Дверь ее комнаты выходит прямо на лестницу, вспомнил мистер Ридер. Сунув пистолет в карман, он торопливо обошел кровать и выскочил в коридор. Она стояла у перил и смотрела вниз, в темноту. Шепота уже не было слышно. Краем глаза заметив приближение мистера Ридера, девушка вздрогнула и обернулась.

– Что случилось? Кто зажег свет в коридоре? Я услышала, что в вестибюле кто-то разговаривает…

– Это всего лишь я.

В другое время его улыбки хватило бы, чтобы успокоить Маргарет, но сейчас она была испугана, по-детски испугана. Ей вдруг ужасно захотелось прижаться к нему и заплакать.

– Тут что-то происходило, – прошептала она. – Я лежала в кровати и слушала. Мне было страшно вставать. Мне так страшно!

Мистер Ридер поманил ее к себе, а когда Маргарет, удивленно глядя на него, подошла, проскользнул мимо нее, перегнулся через перила и посветил фонариком вниз.

– Никого, – беззаботно сказал он.

Никогда еще мистер Ридер не видел ее такой бледной.

– Но там кто-то был! – воскликнула девушка. – Я слышала шаги внизу после того, как вы зажгли фонарик.

– Наверное, это миссис Бартон, – предположил он. – Мне показалось, я слышал ее голос.

И тут на сцену вышел новый персонаж. В конце коридора показался мистер Дейвер. На нем был шелковый, украшенный цветочными узорами халат, наглухо застегнутый по самую шею.

– Что происходит, мисс Белмэн? – воскликнул он. – Только не говорите, что он хотел влезть к вам через окно! Неужели вы именно это хотите сказать? Я надеюсь, что вы этого не скажете, но боюсь, что все-таки скажете. Боже мой, какой ужас!

– А что случилось? – спросил мистер Ридер.

– Не знаю, но у меня такое чувство, что кто-то пытался влезть в дом, – ответил мистер Дейвер.

Он был неподдельно взволнован, И Маргарет, казалось, слышала, как стучат его зубы.

– Я услышал, что кто-то пытается открыть мое окно, и выглянул. Клянусь, я увидел… что-то! Какой кошмар! Я даже хотел позвонить в полицию.

– Прекрасная идея, – пробормотал мистер Ридер, неожиданно снова сделавшись вежливым и неуверенным в себе. – Вы, надо полагать, спали, когда услышали шум?

Мистер Дейвер ответил не сразу.

– Ну, не совсем, – сказал он. – И не то чтобы спал, и не то чтобы бодрствовал. Что-то среднее. Мне сегодня вообще почему-то не спалось.

На какую-то секунду ворот его халата разошелся, и он поспешно поднял руку к шее, но все же движение это было недостаточно быстрым.

– Неудивительно, что вам не спалось, – мягко произнес мистер Ридер. – Вы, кажется, забыли снять воротничок и галстук. С ними, знаете ли, не особенно поспишь.

Мистер Дейвер фальшиво улыбнулся.

– Я второпях одевался и… – начал он.

– Вернее, второпях раздевались, – проворчал мистер Ридер, почти не скрывая иронии. – Знаете, люди, которые ложатся спать в жестких накрахмаленных воротничках, иногда во сне задыхаются. Потом эту мнимую жертву душителя оплакивают всем домом. Так что грабитель, возможно, спас вам жизнь.

Дейвер хотел что-то ответить, но вместе этого вернулся в свою комнату и громко захлопнул за собой дверь.

Маргарет нерешительно посмотрела на мистера Ридера.

– Что это за тайны? Неужели в дом действительно хотел забраться грабитель? Ох, умоляю, скажите правду, иначе у меня будет истерика!

– Правда очень близка к тому, что сказал этот забавный человечек. – Глаза мистера Ридера сверкнули. – В доме действительно кто-то побывал. Кто-то, кто не имел права здесь быть. Но он, я думаю, уже ушел, и вы можете возвращаться в постель. Бояться больше нечего.

Маргарет с непонятным выражением посмотрела ему в глаза.

– Вы тоже собираетесь ложиться?

– Да, через пару минут, – беззаботно ответил мистер Ридер.

Она протянула руку, и он обхватил ее ладонями.

– Вы мой ангел-хранитель, – улыбнулась девушка, и в глазах ее показались слезы.

– Никогда не слышал, чтобы у ангелов-хранителей были бакенбарды, – ответил мистер Ридер.

Это было сказано всего лишь для того, чтобы поднять ей настроение, но почему-то мистеру Ридеру доставляло огромное удовольствие повторять эту шутку снова и снова, когда он остался один в тишине своей комнаты.

Глава 11

Мистер Ридер закрыл дверь, включил свет и принялся выяснять, каким загадочным способом она открылась. Он точно помнил, что перед тем, как лечь спать, закрывал задвижку и поворачивал в замке ключ. Ключ все еще торчал в замке с внутренней стороны. Когда он повторил эти операции, его поразило, насколько бесшумно сработал замок и как мягко скользнула задвижка. Очевидно, и замок, и задвижка были совсем недавно смазаны. Выяснив это обстоятельство, мистер Ридер принялся придирчиво осматривать внутреннюю поверхность двери и в конце концов нашел простое решение показавшейся сперва непостижимой загадки.

Дверь состояла из восьми панелей, покрытых частым ромбовидным узором. Когда он надавил на панель, расположенную над замком, она немного подалась, но прошло немало времени, прежде чем он смог найти потайную пружинку, которая удерживала ее на месте. Когда она была обнаружена, панель открылась, как маленькая дверца. Через образовавшееся отверстие было очень легко просунуть руку и отодвинуть задвижку.

Впрочем, в этом не было ничего необычного или зловещего. Он знал, что во многих гостиницах и пансионах имеются различные способы открыть снаружи запертую изнутри дверь. Такая мера предосторожности может быть весьма полезна при определенных обстоятельствах. И мистер Ридер задумался о том, имеется ли подобная подвижная панель на двери комнаты Маргарет Белмэн.

Пока он возился с дверью, наступило утро. Раздвинув занавески, он подтащил к окну стул, высунулся и внимательно осмотрел окрестности.

Ему оставались непонятны еще всего две-три вещи. Например, если «Замок Лармс» является логовом шайки Флака, каким образом и с какой целью они вовлекли в свои дела Ольгу Кру? На вид ей примерно двадцать четыре года, и она, если и не живет в «Замке Лармс» постоянно, то бывает здесь очень часто на протяжении уже десяти лет. Мистер Ридер достаточно хорошо знал жизнь преступного мира, чтобы понимать, что с ребенком они не стали бы связываться. Кроме того, она наверняка должна была учиться в какой-то школе, что из этих десяти лет отнимает еще самое меньшее четыре года… Он в сомнении покачал головой.

Что ж, по крайней мере, до следующей ночи ничего не случится, решил мистер Ридер, улегся в постель, закутался в одеяло и заснул.

Разбудил его стук в дверь, явилась горничная с утренним чаем. Эта довольно молодая круглолицая женщина, осознавая, что является неотъемлемой частью заведения, держалась довольно бесцеремонно, даже фамильярно, к тому же разговаривала на ужасном кокни. Мистер Ридер вспомнил, что именно она прислуживала за столом во время обеда.

– Сэр, да вы никак спали в одежде? – удивилась она.

– Я редко когда раздеваюсь, – пояснил мистер Ридер, усаживаясь на кровати и принимая у нее поднос с чаем. – Сплошная трата времени! Не успеешь раздеться, как снова приходится одеваться.

Горничная строго посмотрела на него, но он и не подумал улыбнуться.

– Вы ведь сыщик, верно? У нас в коттедже все знают, что вы сыщик. Скажите, а зачем вы сюда явились?

Мистер Ридер загадочно улыбнулся. В голосе девушки он услышал затаенную настороженность.

– Видите ли, милая девушка, я боюсь, что не имею права обсуждать с вами дела вашего хозяина.

– Так это он вас пригласил? Ну дает!

Мистер Ридер предостерегающе поднес к губам палец.

– Неужто из-за подсвечника?

Он кивнул.

– Так он все еще считает, что его кто-то из своих взял?

Лицо ее вспыхнуло, глаза яростно засверкали. Речь явно шла о каком-то пустяковом внутреннем скандале.

Впрочем, наблюдать за горничной было довольно любопытно – хотя бы для того, чтобы увидеть, насколько явно может быть написана вина на лице женщины. Мистеру Ридеру не составило труда догадаться, что это был за подсвечник и кто его взял. Когда речь заходит о мелких кражах, круг подозреваемых не бывает широким.

– Ну так можете передать ему от меня… – возмущенно воскликнула она и даже торжественно воздела руку.

– Оставьте это… Считайте меня своим другом, – не дал ей договорить сыщик.

В минуты хорошего настроения на него иногда находило ужасное озорство, хотя мало кто мог предположить, что такой человек, как мистер Ридер, может быть подвержен подобной слабости. К тому же требовалось разузнать всю подноготную жизни пансиона, и у него вдруг возникла идея, что помочь в этом ему сможет эта вспыльчивая молодая женщина, которая только что выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Думал ли он тогда, что ключ к тайне «Замка Лармс» находится в ее грубых, натруженных руках…

Спустившись вниз, мистер Ридер решил сходить в кабинет Дейвера – ему захотелось узнать, что это за история с пропавшим подсвечником. Подходя к кабинету, он услышал приглушенный рассерженный голос, а когда его рука поднялась, чтобы постучать, кто-то, находящийся внутри, повернул ручку, дверь приоткрылась, и злой женский голос прокричал:

– Да это просто подло, мистер Дейвер! Я на вас уже пять лет работаю и никому ни единым словом не обмолвилась о ваших делах. А вы! Вы приводите сюда ищейку, чтобы за мной шпионить! Я не позволю обращаться с собой, как с воровкой или преступницей какой! Если вы считаете, что после всего, что я для вас сделала, это честно или справедливо, и я заслужила… Да, я знаю, что мне хорошо платят, но в другом месте я бы получала не меньше… У меня тоже есть гордость, мистер Дейвер… Я считаю, что вы обошлись со мной… Не беспокойтесь, сегодня же меня здесь не будет!

Дверь распахнулась. Девушка с пылающим лицом выскочила из кабинета и, не заметив невольного свидетеля, умчалась по коридору. Как только она вышла, дверь с грохотом захлопнулась – мистер Дейвер явно был не в лучшем настроении, – и к счастью, как потом выяснилось. Мистер Ридер решил, что, очевидно, не стоит ставить кого-то в известность о том, что он подслушал этот разговор, вернее, часть его.

Когда мистер Ридер вышел на солнечный двор пансиона, оказалось, что из всех, кого затронуло ночное происшествие, он сохранил самое бодрое расположение духа. Он встретил преподобного мистера Дина и полковника, который нес сумку с клюшками для гольфа. Они не особенно приветливо кивнули ему, а священник и вовсе нахмурился. Провожая их взглядом, Ридер про себя отметил, что полковник выглядит немного усталым.

Прогуливаясь по лужайке, он внимательно осмотрел фасад здания. Прямолинейную строгость очертаний «Замка» не могли скрасить даже тюдоровские окна, которые когда-то давным-давно были прорублены в каменных стенах. Мрачная старина просматривалась и в самой форме постройки.

Завернув за угол, мистер Ридер оказался под окном своей комнаты. Неподалеку начинались заросли рододендрона, очень полезного растения, которое тем не менее иногда может стать весьма опасным.

Непосредственно под его окном находился угол гостиной. Надо сказать, что это обстоятельство обрадовало мистера Ридера, поскольку накопленный опыт подсказывал ему, что всегда лучше жить в комнате над общественным помещением.

Той же дорогой он вернулся на лужайку перед зданием и дошел до противоположного угла. Три окна, закрытые яркими занавесками, явно были окнами личных апартаментов мистера Дейвера. Глухая стена под ними так густо заросла плющом, что каменная кладка почти скрылась. «Интересно, что находится в этом лишенном окон и дверей помещении?» – подумал мистер Ридер.

На обратном пути он увидел Маргарет Белмэн. Она стояла на крыльце и, прикрыв рукой глаза от солнца, явно высматривала кого-то. Увидев мистера Ридера, девушка поспешила ему навстречу.

– Вот вы где! – воскликнула она с облегчением. – А я уж думала, с вами что-то стряслось… Вы не вышли к завтраку.

«Выглядит уставшей», – подумал мистер Ридер. В отличие от него, после волнений ночи ей явно не спалось.

– После разговора с вами я глаз не сомкнула, – ответила Маргарет на его немой вопрос. – Скажите, что же все-таки случилось, мистер Ридер? Кто-то в самом деле хотел влезть в дом? Воры?

– Мне кажется, что да. Не только хотели, но и влезли, – осторожно ответил мистер Ридер. – Кражи случаются даже в… гм… гостиницах, мисс… м-м-м… Маргарет. Мистер Дейвер сообщил в полицию?

Она покачала головой.

– Не знаю. Он все утро куда-то звонит… Я только что подходила к его комнате. Она была заперта, но я слышала его голос. И, мистер Ридер… Почему вы не рассказали мне об ужасном случае, который произошел ночью, когда я уехала из Лондона?

– Ужасном случае? – искренне растерялся Дж. Г. Ридер, который уже забыл о происшествии с самострелом на лестнице. – А-а, вы об этой невинной шутке?

– Шутке?! – опешила она.

– У преступников извращенное чувство юмора. – Мистер Ридер беззаботно улыбнулся. – Это был всего лишь… розыгрыш, меня просто хотели припугнуть. Я уже привык к такому. Это своего рода экзамен на сообразительность, который приходится время от времени проходить.

– Но кто это сделал? – спросила девушка.

Мистер Ридер посмотрел куда-то вдаль, и ей показалось, что ему просто скучно вспоминать о такой мелочи.

– О, наша юная знакомая, – неожиданно произнес он, и, проследив за его взглядом, Маргарет увидела Ольгу Кру.

Девушка была в темно-сером трикотажном костюме, большая черная шляпа отбрасывала тень на ее лицо, а в легкой улыбке, которой она приветствовала их, не было ни капли смущения или замешательства.

– Доброе утро, мистер Ридер. Хотя мы с вами, кажется, уже встречались этим утром.

Она шутливо потерла руку.

Мистер Ридер тут же рассыпался в извинениях.

– А что произошло? – поинтересовалась Маргарет Белмэн и услышала рассказ о том, что случилось до того, как она вышла из своей комнаты.

– Я и не думала, что вы такой сильный… Смотрите!

Ольга отвернула рукав, продемонстрировала большое сине-черное пятно на руке и беззлобным смехом оборвала очередной поток неуклюжих извинений.

– Мисс Белмэн, вы еще не все здешние достопримечательности показали мистеру Ридеру? – В голосе ее послышалась легкая насмешка. – Я была уверена, что этим утром застану вас в бассейне.

– А я и не знал, что здесь есть бассейн, – удивился мистер Ридер. – Знаете, после пережитого ужаса я уже не жду от этого… хм… прекрасного дома чего-то хорошего. Не удивлюсь, если бассейн этот окажется наполненным кровью!

Ольга не улыбнулась. Наоборот, на секунду быстро закрыла глаза и вздрогнула.

– Зачем говорить такие страшные вещи? Идемте с нами, мисс Белмэн.

Прозвучало это почти как приказание. Маргарет подобный тон не понравился, но она, ничего не сказав, молча пошла с ними. Отойдя от дома, Ольга остановилась.

– Вы обязательно должны увидеть колодец. Вы интересуетесь стариной? – спросила она и направилась к зарослям рододендрона.

– Меня больше интересует новое, особенно новые впечатления, – весело произнес мистер Ридер. – Новые люди просто захватывают меня!

На лице Ольги снова промелькнула быстрая неприятная улыбка.

– В таком случае сейчас вы должны быть счастливы, мистер Ридер, – сказала она. – Ведь здесь вы встречаетесь с людьми, которых никогда раньше не видели.

Он сосредоточенно сдвинул брови.

– Да, в этом доме есть два незнакомых мне человека, – согласился он.

Ольга повернулась к нему.

– Всего два? Но меня-то вы раньше не видели!

– Я вас видел, – ответил он, – но разговаривать с вами мне не приходилось.

К этому времени они уже подошли к колодцу. Мистер Ридер внимательно прочитал надпись, потом попробовал ногой дощатую крышку, закрывающую колодец.

– Он закрыт уже многие годы, – сказала девушка и тут же взволнованно воскликнула: – Что вы делаете?

Мистер Ридер наклонился, взялся за край одной из деревянных створок и, откинув ее, открыл глубокий провал.

Крышка, когда он ее поднимал, не скрипнула и открылась совершенно бесшумно, очевидно, петли совсем недавно смазывали. Пыли между створками тоже не было. Опустившись на колени, мистер Ридер заглянул в темноту.

– Сколько сюда засыпали возов гравия? – спросил он.

Маргарет прочитала с таблички.

– Хм…

Мистер Ридер порылся в кармане, извлек оттуда монетку в два шиллинга, занес руку над серединой колодца и отпустил серебряный кружочек. Долго пришлось прислушиваться, прежде чем до слуха донесся еле слышный звон.

– Девять секунд! – Он посмотрел на Ольгу. – Отнимите от скорости падения объекта скорость, с которой распространяется звук. Какая получается глубина колодца?

Мистер Ридер поднялся, отряхнул с коленей пыль и осторожно закрыл створку.

– Воды там нет, сплошные камни, – сказал он. – Нужно как-нибудь высчитать, сколько потребуется возов, чтобы засыпать этот колодец полностью… Интересное утреннее занятие для того, кто в юности считался чуть ли не математическим гением.

Ольга Кру молча развернулась и пошла обратно. Когда они вышли из зарослей, она сказала мисс Белмэн:

– Покажите мистеру Ридеру остальные достопримечательности. Я устала.

Кивнув на прощанье, она направилась к дому. Мистер Ридер проводил ее взглядом, в котором сквозило нечто вроде восхищения.

– Румяна, конечно, удивительно меняют внешность, – казалось, подумал он вслух, – но голос изменить не так-то просто… Даже у лучших актеров не всегда это получается.

Маргарет удивленно уставилась на него.

– Вы со мной разговариваете?

– Сам с собой, – смиренно вздохнул мистер Ридер. – Одна из моих дурных привычек. Боюсь, это возрастное.

– Но мисс Кру не пользуется румянами…

– А кто ими пользуется… в этой стране? – спросил мистер Ридер и указал на стену вдоль обрыва. – А куда это ведет? Что там, с другой стороны?

– Верная смерть, – сказала Маргарет и рассмеялась.

Четверть часа они простояли у невысокого каменного парапета, глядя на узкую полоску берега. Узнав про канал, ведущий в пещеру, мистер Ридер заинтересовался и спросил, какова его глубина. Маргарет предположила, что он не может быть очень глубоким, но сыщик с этим не согласился.

– Пещеры, это ведь так романтично! А этот канал наверняка глубже остальных. Нужно будет обязательно исследовать это место. Как попасть вниз?

Он посмотрел налево, потом направо. Отмель находилась внутри небольшой, но глубокой бухты, ограниченной с одной стороны отвесной скалой, а с другой – огромной каменной грядой, которая выдавалась далеко в море. Мистер Ридер указал на горизонт и безо всякой связи сказал:

– Отсюда до Франции шестьдесят миль.

Он довольно часто перескакивал с одной тему на другую, чем сбивал собеседников с толку.

– Сегодня я, пожалуй, займусь исследованиями. Небольшая прогулка освежит меня.

Они уже шли обратно, когда мистер Ридер вспомнил про бассейн и попросил Маргарет проводить его туда.

– Я не понимаю, для чего мистер Дейвер содержит его, – сказала она. – Это ужасно дорого! Я вчера просматривала хозяйственные счета и случайно увидела, сколько с него берут городские власти за то, что качают сюда пресную воду. Сумасшедшие деньги!

– А он давно построен?

– Это как раз самое странное: двенадцать лет назад, когда в этой стране о частных бассейнах никто и слыхом не слыхивал.

Бассейн имел продолговатую форму. С одной стороны он был выложен плиткой, и эта часть была явно искусственного происхождения, но и дно, и стенки дальней стороны представляли собой натуральные камни. Огромный валун служил платформой для прыжков в воду. Мистер Ридер обошел вокруг бассейна, глядя в прозрачную воду. С каменной стороны дно было самым глубоким, и там он задержался дольше всего, пытаясь заглянуть под нависающий валун. Похоже, там было какое-то пространство. Насколько оно было глубоким, определить он не смог.

– Очень интересно, – произнес наконец мистер Ридер. – Схожу-ка я, пожалуй, к себе, переоденусь в купальный костюм. К счастью, я захватил его в поездку.

– А я и не знала, что вы пловец, – улыбнулась девушка.

– Не более чем любитель. Я много чего умею, но все кое-как, – скромно ответил мистер Ридер.

Он вернулся в свою комнату, разделся и облачился в купальный костюм, поверх которого накинул плащ. Ольга Кру и мистер Дейвер уехали в Силтбери. Заметив в окно машину, которая, поднимая облако пыли, медленно катила вниз по холмистой дороге в направлении города, он удовлетворенно хмыкнул.

Когда перед прыжком в воду мистер Ридер сбросил с себя плащ, вид у него был воинственный и до некоторой степени комичный, поскольку оказалось, что он подпоясан ремнем, на котором с одной стороны висел длинный охотничий нож в ножнах, а с другой – водонепроницаемый мешочек с одним из тех маленьких ручных фонариков, с которыми он никогда не расставался. К погружению в воду он подошел по всем правилам: сначала окунул большой палец ноги, довольно поежился, а потом прыгнул и нырнул с головой. Не тратя времени, он подплыл к подводной расщелине между камнями, которую заприметил еще сверху.

Она имела в высоту примерно два фута, а в ширину – около восьми. Туда мистер Ридер и устремился, упираясь рукой в нависающий камень. Неожиданно этот условный потолок исчез. Мистер Ридер почувствовал, что над ним нет ничего, кроме воды, всплыл на поверхность и, придерживаясь одной рукой за скалу, другой снял с пояса водонепроницаемый мешочек. Положив его на выступающий край камня, он извлек фонарик.

Оказалось, что он находится в естественной каменной пещере с широким куполообразным потолком. По сути дела, он был внутри скалы, которая образовывала одну из сторон бассейна. В самом дальнем конце пещеры темнело отверстие примерно четырех футов в высоту и двух в ширину. Этот ход вел куда-то вниз. Продвинувшись по нему ярдов на пятьдесят, мистер Ридер заметил, что хотя этот странный коридор и был естественного происхождения (очевидно, давным-давно здесь протекала подземная река, но потом какой-то природный катаклизм поднял это место над уровнем воды), тут не обошлось без вмешательства человека: кое-где попадались следы долбления, в другом месте явно проводились взрывные работы. Мистер Ридер вернулся обратно в пещеру, положил фонарик в мешочек, повесил его на ремень, набрал в легкие побольше воздуха, нырнул, проплыл через подводную расщелину и вынырнул уже в бассейне. Первым, что он увидел, было перекошенное от страха лицо Маргарет Белмэн.

– Мистер Ридер! – воскликнула она. – Вы… Вы напугали меня. Я услышала, как кто-то прыгнул в воду, но, когда пришла сюда и увидела, что в бассейне никого нет, решила, что ошиблась… Где вы были? Вы не могли оставаться под водой все это время…

– Не подадите мне плащ? – смущенно попросил он и, наспех застегнувшись, официальным голосом изрек: – Я убедился, что требования совета графства здесь исполняются в точности.

Но такой ответ лишь еще больше ее удивил.

– Как вам, вероятно, известно, моя дорогая мисс… Маргарет, во всех театрах должны иметься специальные выходы на случай непредвиденных ситуаций… Сегодня утром я уже обнаружил два таких выхода, но почти уверен, что самого важного из них найти еще не удалось. Какой человек! Действительно, помешательство чем-то сродни гению!

Завтракал Дж. Г. Ридер отдельно, и, похоже, остальные постояльцы его совершенно не интересовали. Двое любителей гольфа вернулись и ели за одним столом. Мисс Кру, которая пришла позже остальных и кивнула ему с улыбкой, села за небольшим столиком напротив.

«Она чем-то взволнована, – подумал мистер Ридер. – Уже второй раз уронила вилку. Сейчас она сядет ко мне спиной… Интересно, какую причину она придумает?»

Но никаких причин Ольга придумывать не стала. Просто подозвала служанку и попросила переставить ее бокал и тарелку на другую сторону. Мистер Ридер остался очень доволен собой.

Когда мистер Ридер чистил яблоко, в столовую вошел Дейвер.

– Доброе утро, мистер Ридер. Пережили свой ночной кошмар? Вижу, что да. Человек с железными нервами. Я такими людьми по-настоящему восхищаюсь. Лично я ужасный трус. Стоит только упомянуть о ворах, и я уже трясусь как заяц, честное слово! Вы не поверите, утром я поссорился со служанкой и то весь дрожал, когда она ушла. С вами такого не бывает? Вижу-вижу, не бывает. Мисс Белмэн рассказала, что утром вы опробовали наш бассейн. Что скажете? Не сомневаюсь, что вам понравилось.

– Может быть, присядете? Выпьем кофе, – вежливо предложил мистер Ридер, но Дейвер только замахал руками.

– Нет-нет, меня ждет работа, – сказал он и поклонился. – Не могу передать, как я признателен мисс Белмэн за то, что благодаря ей я вышел на след самой изумительной личности нашего времени. Какой человек! – воскликнул мистер Дейвер, не подозревая, что повторяет недавние слова Ридера. – Я тут пытался раскопать что-нибудь о начале его карьеры… Нет-нет, я постою, у меня всего пара минут, а потом надо бежать. Вам что-нибудь известно о его молодости? Он был женат?

Мистер Ридер кивнул. В действительности он понятия не имел, был ли Джон Флак женат, но ему показалось, что сейчас самое подходящее время показать себя великим докой. Однако к тому воздействию, какое это произвело на Дейвера, он готов не был.

Глаза желтолицего человечка изумленно округлились, нижняя челюсть отвисла.

– Был женат? – взвизгнул он. – Кто вам сказал об этом? Где он женился?

– Подобные вопросы, – сурово произнес мистер Ридер, – я не имею права обсуждать.

– Женат!

Дейвер нервно почесал маленькую круглую голову, но продолжать разговор не стал. Бросив пару слов о погоде, он выбежал из столовой.

Мистер Ридер устроился с иллюстрированной газетой в банкетном зале, дожидаясь развития событий, которое – в этом он не сомневался – должно было рано или поздно последовать. Пока ничего не происходило, он стал перебирать в уме слуг. Женщины прислуживали за столом и жили в отдельном маленьком коттедже с той стороны от главного здания, которая была ближе к Силтбери. Слуги-мужчины, включая швейцара, подозрений не вызывали. Швейцар был уже немолодым мужчиной, бывшим военным, на груди форменной куртки у него рядком висели медали. Помогал ему недалекий молодой человек, явно абориген из Силтбери. Этот, очевидно единственный из слуг, не жил на территории пансиона. В общем и целом, от женской половины прислуги толку было мало… Надежда оставалась лишь на разгневанную горничную, да и та вряд ли станет говорить о чем-то, кроме своих несчастий.

С его места было видно лужайку перед домом. В три часа полковник, преподобный мистер Дин и Ольга Кру вышли через главные ворота. Судя по всему, они держали путь в Силтбери. Мистер Ридер позвонил, и, к его удовольствию, на вызов явилась обиженная горничная. Он попросил ее принести чая и добавил расслабленным, умиротворенным голосом:

– Славное здесь местечко.

Брошенное в ответ резкое «да, сэр» прозвучало не очень-то обнадеживающе.

– Наверняка многие девушки могут только мечтать о том, чтобы работать здесь, – предположил мистер Ридер.

С этим она явно не была согласна.

– Наверху работа сносная, – буркнула она, – да и в столовой я не перетруждаюсь. Только для меня здесь все слишком медленное. Я ведь, прежде чем сюда попасть, работала в большой гостинице. Но ничего, найду себе работу получше… Хоть бы поскорее!

Горничная призналась, что деньги здесь платят неплохие, но ей ужасно не хватает той не поддающейся исчислению величины, которую она назвала «жизнь». Также она сообщила, что ей больше нравится иметь дело с гостями-мужчинами.

– С одной мисс Кру… так называемой… хлопот больше, чем со всеми остальными жильцами, вместе взятыми, – пожаловалась она. – Поди пойми, что ей надо. Сначала она хочет одну комнату, потом подавай ей другую. Почему ей с мужем-то своим не жить?

– Со своим… – Мистер Ридер ошеломленно посмотрел на девушку. Ему стоило больших усилий не выдать охватившего его волнения – Может, они не очень ладят?

– Раньше-то вполне ладили. Если б они не были женаты, я бы еще поняла, зачем они все эти тайны разводят… делают вид, значит, что посторонние друг другу. Но сейчас-то он в одной комнате живет, она – в другой, а при встрече только кланяются друг дружке, точно чужие. Если так хитрить, все еще быстрее наружу выплывет, – непоследовательно добавила она.

– И как давно это… гм… продолжается? – полюбопытствовал мистер Ридер.

– Да неделю или около того, – сердито ответила девушка. – Но я-то знаю, что они женаты – я своими глазами видела их свидетельство о браке. Она его в сундуке с платьями хранит. Они уж шесть лет как женаты. – Она с подозрением посмотрела на мистера Ридера. – Что же это я? Не стоило об этом рассказывать. Я не хочу, чтобы из-за меня у кого-то были неприятности. Даже им зла не желаю, хоть они и обращаются со мной хуже, чем с собакой последней, – вздохнула она. – Никто об этом не знает, только я. Я ведь два года у нее в личных прислугах ходила. Но только уж как люди ко мне, так и я к людям!

– Шесть лет женаты! Надо же! – удивленно пробормотал мистер Ридер и решительно повернулся к девушке. – Хотите заработать пятьдесят фунтов? – спросил он. – Это немалая сумма, и я готов заплатить ее всего лишь за один взгляд на это свидетельство.

– Зачем это вам? – нерешительно промолвила горничная и с сомнением в голосе добавила: – Не хочу я ни в какие истории впутываться.

– Я сыщик, – сказал мистер Ридер. – Но я работаю по заданию начальника службы регистрации актов гражданского состояния. Дело в том, что у нас есть сомнения насчет того, что этот брак является законным. Я, конечно же, мог бы и сам обыскать комнату юной леди и найти это свидетельство, но если бы вы помогли мне и если пятьдесят фунтов вас интересуют…

Какое-то время горничная колебалась, потом пообещала, что сходит и посмотрит. Через полчаса она вернулась и сообщила, что поиски не увенчались успехом. Конверт, в котором хранилось свидетельство, она нашла, но сам документ исчез.

Мистер Ридер не спросил у нее имени супруга и не упоминал о нем, потому что не сомневался, что и так знает, кто этот счастливчик. Он задал вопрос, на который девушка ответила именно так, как он ожидал.

– Я бы хотел еще кое-что у вас спросить. Вы помните имя отца девушки?

– Джон Кру, торговец, – не задумываясь, ответила девушка. – А мать – Ханна. Она заставила меня поклясться на Библии, что я ни одной живой душе не расскажу о том, что они женаты.

– Кто-нибудь еще об этом знает? Вы ведь сказали «ни одной живой душе», верно?

– Да, миссис Бартон об этом знает, – помолчав, ответила девушка. – Она вообще все знает.

– Благодарю вас, – сказал мистер Ридер и достал из бумажника две пятифунтовые бумажки. – А профессию мужа вы случайно не запомнили?

Уголки губ девушки дрогнули.

– Секретарь… Только вот зачем ему, джентльмену, понадобилось себя секретарем называть, хоть убей, не понимаю!

– Благодарю вас, – повторил мистер Ридер.

По телефону он вызвал из Силтбери такси.

– Вы уезжаете? – спросила Маргарет, увидев, что он дожидается машины в портике.

– Нужно купить подарки друзьям в Лондоне, – беззаботно отозвался мистер Ридер. – Думаю отделаться парочкой чайников или масленок с соответствующими надписями.

Однако такси отвезло его не в Силтбери. Вместо этого он поехал по дороге вдоль берега, постепенно превращавшейся в песчаную тропинку, проехать по которой было решительно невозможно. Наконец колеса старой машины просто увязли в песке, и ее пришлось выталкивать на дорогу.

– Говорил же я вам, сэр, – недовольно пробурчал водитель, – никуда мы по этой дороге не приедем.

– Значит, мы на месте, – ответил мистер Ридер, выталкивая машину на твердую почву.

В Силтбери лондонцы не часто наведываются, рассказывал водитель по дороге обратно. Берег здесь больше галечный, а люди предпочитают песок.

– Недалеко есть и превосходные пляжи, – добавил таксист, – да только до них добраться невозможно.

Они свернули влево, на дорогу в город, и проехали с четверть мили, когда мистер Ридер, сидевший рядом с водителем, указал на большую, похожую на шрам впадину в ровной отвесной скале по правую руку от дороги.

– Силтберийские каменоломни, – пояснил водитель. – Сейчас они заброшены, там оказалось слишком много дыр.

– Дыр?

– Здешние горы похожи на губку, – принялся рассказывать шофер. – В этих пещерах очень легко заблудиться. Старый мистер Кимпон много лет назад добывал здесь камень, на том и прогорел. Там есть ходы, по которым можно свободно в карете с четверкой лошадей проехать! Однажды, лет двадцать назад дело было, трое мужчин вошли в них, чтобы исследовать, да так и не вышли никогда. С тех пор их никто не видел.

– А кому каменоломни принадлежат сейчас?

Мистера Ридера все это не особенно заинтересовало, но он имел привычку, когда мысли были заняты неотложными делами, поддерживать разговор такими вот вопросами. Иногда он даже не слушал, что ему отвечают, просто звучание человеческого голоса действовало на него успокаивающе.

– Мистеру Дейверу. Он купил их после того, как в пещерах те люди заблудились, и закрыл вход. Да вы сейчас сами увидите.

Они как раз въезжали на небольшой холм, и, когда оказались на вершине, водитель указал на небольшую, но на удивление ухоженную дорогу, которая ярдов через двести подходила к вытянутому провалу в плоской белой поверхности скалы. Вход этот почти полностью (только сверху оставалась неровная щель) был закрыт тяжелыми деревянными воротами.

– Отсюда не видно, – сказал таксист, – но верхний вход в пещеры перегорожен колючей проволокой.

– Эти ворота открываются или заколочены наглухо?

– Открываются, сэр. Мистеру Дейверу принадлежат все эти земли до самого моря. Когда-то он даже возделывал в горах акров сто, выращивал там что-то, но земли тут слишком бедные. В те времена он в этой пещере держал свои телеги.

– А когда он прекратил этим заниматься? – заинтересовался мистер Ридер.

– Лет шесть назад, – ответил таксист, и это был именно тот ответ, который сыщик ожидал услышать. – Я тогда часто с мистером Дейвером виделся, – добавил водитель. – Раньше-то, когда у меня конный экипаж был, я его почти каждый день сюда возил. И работал он, доложу я вам, как каторжный. Утром – на своей ферме, а днем ехал в город покупать все, что для хозяйства нужно. Бывало, посмотришь на него, так и не скажешь, что это хозяин, скорее работник наемный. Когда к ним гости приезжали, он каждый поезд самолично встречал. А гостей у них тогда намного больше было, чем сейчас. Иногда он даже в Лондон уезжал, чтобы проводить их сюда. И мисс Кру он каждый день из школы забирал, когда она училась.

– Вы знакомы с мисс Кру?

Выяснилось, что водитель раньше видел ее довольно часто, но лично знаком почти не был.

Мистер Ридер выбрался из машины, перешел на дорогу к каменоломням и приблизился к воротам. Здесь почва под ногами была известковой, а дорога выглядела так, будто ее недавно отремонтировали. Вернувшись в такси, он сказал об этом водителю, и тот сообщил, что у мистера Дейвера есть двое специальных людей, которые поддерживают дорогу в надлежащем виде, хотя, для чего это нужно, он понятия не имел.

– Куда едем дальше, сэр?

– В какое-нибудь тихое место, откуда можно позвонить, – ответил мистер Ридер.

Вот такими фактами он разжился за время своей поездки, и, надо сказать, это была довольно важная информация. За последние шесть лет жизнь мистера Дейвера коренным образом изменилась. Если раньше он был трудягой, не знавшим ни отдыха, ни покоя, человеком, «больше похожим на наемного работника, чем на хозяина», то теперь превратился в эдакого сибарита. Тайна «Замка Лармс» была раскрыта. Мистер Ридер позвонил инспектору Симпсону и изложил ему суть своего открытия.

– Да, к слову, – сказал в конце разговора Симпсон. – Золото все еще не ушло в Австралию. Докеры устроили какую-то заваруху. Как вы думаете, мог Флак к этому руку приложить? По-моему, вряд ли.

Мистер Ридер, который уже забыл про отправку золота, ответил уклончиво, ничего определенного не сказав.

К тому времени, когда он вернулся в «Замок Лармс», остальные гости уже тоже собрались. Швейцар рассказал, что вечером ожидается новый «заезд», но, поскольку вчера он уже сообщал ему такую же новость, мистер Ридер отнесся к словам старого служаки не особенно серьезно. Он решил, что старик говорил искренне и вовсе не собирался его обманывать, но все остальные вели себя как обычно, никакой суеты не наблюдалось, да и вряд ли «Замок» мог принять у себя еще группу гостей – свободных комнат здесь оставалось очень немного.

Он попытался найти обиженную горничную, но ее нигде не было. Из осторожного наведения справок выяснилось, что днем она покинула «Замок».

Мистер Ридер отправился в свою комнату, запер дверь и занялся изучением двух альбомов с газетными вырезками, которые привез с собой. Это были материалы о деятельности Флака и его банды. Хотя слово «банда» в данном случае не совсем уместно. Он подбирал себе помощников и менял их так же, как театральный антрепренер подбирает и меняет актеров для каждого спектакля. Полиции было известно множество лиц, время от времени помогавших Флаку в его гнусных делах. Некоторые из них отправлялись за решетку и, едва освободившись, снова пытались выйти на связь со своим щедрым работодателем – правда, чаще всего безрезультатно. Некоторых так и не удавалось найти, и предполагалось, что они скрывались за границей, где жили в роскоши.

Мистер Ридер просмотрел альбомы, в которых были собраны подробные отчеты обо всех делах Флака, и примерно подсчитал, сколько этот человек должен был заработать за двадцать лет воровства и грабежей. Сумма получилась астрономическая. Флак времени не терял, работал, что называется, не покладая рук. Хоть подельникам своим он и платил по-царски, сам старик тратил очень мало. Где-то в Англии должны были храниться огромные богатства, и это место, полагал мистер Ридер, находилось совсем недалеко.

Для чего же так усердствовал Джон Флак? С какой целью собирались эти деньги? Может быть, за всеми его преступлениями стояла обычная скупость сквалыги? Или страсть сумасшедшего овладела им и заставляла трудиться ради какой-то эфемерной, несбыточной цели? Жадность Флака была общеизвестна. Этот человек был ненасытен. Обчистив «Леденхолл-банк», он уже через неделю грабил Лондонский трастовый синдикат, причем, как выяснила полиция, с совершенно новыми людьми, которых собрал за несколько дней до ограбления. И действовали они так слаженно, что вся операция прошла как по маслу.

Мистер Ридер спрятал альбомы в чемодан и спустился вниз, чтобы найти Маргарет Белмэн. Решающий миг развязки был близок, и девушке следовало как можно скорее покинуть «Замок Лармс».

Он спустился до половины лестницы, когда навстречу ему вышел Дейвер, и в это мгновение на него снизошло вдохновение.

– О, как раз с вами я и хотел встретиться! – воскликнул мистер Ридер. – Я могу попросить вас об одолжении?

Озабоченное лицо Дейвера расцвело в улыбке.

– Дорогой мистер Ридер, вы просите меня об одолжении? – горячо отозвался он. – Да для вас – все, что угодно! Располагайте мною!

– Я тут думал о ночном происшествии… – начал мистер Ридер.

– Вы про вора? – не дал договорить ему человечек.

– Про вора, – не стал спорить мистер Ридер. – Я считаю, что этот человек может быть опасен, и не хочу оставлять это дело просто так. К счастью, мне повезло, я нашел отпечаток пальца у себя на двери на одной из панелей.

Мистер Дейвер переменился в лице.

– Вернее, не отпечаток, а что-то очень похожее на отпечаток пальца. Чтобы понять, что это, мне нужно воспользоваться дактилоскопом. К сожалению, я не мог предположить, что этот инструмент может понадобиться здесь, и не захватил его с собой, поэтому не могли бы вы послать за ним кого-нибудь в Лондон?

– С превеликим удовольствием! – ответил мистер Дейвер, хотя в голосе его не было слышно особого воодушевления. – Кого-нибудь из слуг…

– Я подумал о мисс Белмэн… – прервал его Дж. Г. Ридер. – Мы с ней дружим, и, более того, я уверен, что она сумеет справиться с этим хрупким прибором.

Дейвер на какое-то время задумался.

– Не будет ли лучше, если мужчина… да и последний поезд в…

– Она могла бы поехать на машине, это я устрою. – Мистер Ридер задумчиво пощупал подбородок и добавил: – Может, стоит пригласить сюда пару человек из Скотленд-Ярда?

– Нет-нет, – всполошился Дейвер. – Посылайте мисс Белмэн, я не возражаю. Я передам ей.

Мистер Ридер посмотрел на часы.

– Ближайший поезд в восемь тридцать пять, и, по-моему, это последний. Она еще успеет пообедать.

О своем поручении он сам рассказал Маргарет Белмэн, которая выслушала его с огромным удивлением.

– Конечно, я могу съездить в город, но почему кто-нибудь другой не может привезти вам этот инструмент? Можно просто попросить прислать его…

Но, увидев взгляд мистера Ридера, она замолчала.

– Что? Что-нибудь случилось? – тихо спросила она.

– Нет, просто… не могли бы вы… м-м-м… сделать это для меня, мисс… Маргарет? – застенчиво произнес он.

Пока Маргарет вызывала по телефону кеб, мистер Ридер отправился в гостиную написать короткую записку. Уже начинало вечереть, когда закрытый экипаж остановился у маленькой гостиницы. Дж. Г. Ридер, который вышел проводить девушку, открыл перед ней дверцу.

– Внутри сидит человек, – прошептал он. – Пожалуйста, не удивляйтесь. Это офицер полиции, он поедет с вами в Лондон.

– Но… но… – растерянно пробормотала она.

– На ночь вы останетесь в Лондоне, – добавил он. – Утром я к вам присоединюсь.

Глава 12

Сидя перед зеркалом в своей комнате, мистер Ридер раскладывал скромные туалетные принадлежности, думая о том, что необходимость следить за своим внешним видом отнимает уйму драгоценного времени (он все еще был в костюме для обеда), когда в дверь постучали. Он замер со старой щеткой для волос в руке, потом повернулся лицом к двери.

– Входите, – сказал он и продолжил: – Если хотите.

Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась маленькая голова мистера Дейвера. На его несколько беспокойном лице играла смущенная улыбка.

– Я вас от чего-то отрываю? – спросил он. – Извините, пожалуйста, за беспокойство, но мисс Белмэн уехала, понимаете…

Мистер Ридер был сама вежливость.

– Входите, входите, сэр! – воскликнул он. – Я всего лишь готовлюсь ложиться спать. Устал просто, знаете ли, да и морской воздух…

Выражение лица хозяина пансиона изменилось.

– О, значит, я напрасно побеспокоил вас, – встревоженно сказал он. – Понимаете, дело в том, что… – он проскользнул в дверь и аккуратно прикрыл ее за собой, будто собирался сообщить нечто важное, чего не должны были слышать посторонние уши, – трое моих гостей собираются сыграть в бридж и отправили меня к вам узнать, не захотите ли вы присоединиться.

– С огромным удовольствием, – охотно согласился мистер Ридер. – Вообще-то я игрок неважный, но, если они ничего не имеют против, спущусь через несколько минут.

Мистер Дейвер тут же удалился, рассыпаясь в благодарностях и извинениях, и закрыл за собой дверь. Мистер Ридер пересек комнату и запер ее на ключ. Потом склонился над чемоданами, открыл один из них, достал скрученную в рулон веревочную лестницу и опустил ее через окно в темноту, прикрепив заранее один конец к ножке кровати. Он высунулся из окна и что-то тихо произнес, после чего уперся в кровать, чтобы уравновесить тяжесть человека, который начал ловко карабкаться по лесенке. Когда человек оказался в комнате, мистер Ридер снова спрятал веревочную лестницу в чемодан, запер его, направился в угол комнаты и потянул за одну из массивных панелей на стене. Это была дверца глубоко встроенного шкафа, который в свое время показал ему мистер Дейвер.

– Здесь не хуже, чем в любом другом месте, Брилл, – сказал он. – Простите, что придется вас оставить на два часа, но, думаю, тут вас никто не побеспокоит. Лампу на столе я оставлю, света вам хватит.

– Хорошо, сэр, – сказал человек из Скотленд-Ярда и занял свой пост.

Через пять минут мистер Ридер запер комнату и спустился к тем, кто его ждал.

Они сидели в большом зале и молчали, пока его появление не вызвало к жизни некое подобие легкой застольной беседы. Вообще-то там была и четвертая фигура – женщина с болезненным лицом, но, как только он вошел, она выскользнула в коридор. Впрочем, мистер Ридер успел рассмотреть печальное лицо миссис Бартон. Двое мужчин, когда он появился, встали, и после распределения партнеров и обычного в таких случаях обмена нелестными замечаниями относительно собственного мастерства мистер Ридер занял место напротив по-военному подтянутого и сдержанного полковника Хотлинга. По левую руку от него сидела бледная Ольга Кру, по правую – неулыбчивый преподобный мистер Дин.

– На что будем играть? – поинтересовался полковник, глядя холодными как сталь голубыми глазами на мистера Ридера и покручивая ус.

– Надеюсь, ставки будут не слишком высокими, – попросил джентльмен. – Я в действительности очень слабый игрок.

– Предлагаю шесть пенсов за сотню, – вмешался священник. – Это все, что может позволить себе бедный служитель церкви.

– Или бедный военный, живущий на пенсию, – проворчал полковник.

На том и порешили.

Две партии были сыграны почти в полной тишине. Мистер Ридер чувствовал напряжение, царившее за столом, но не делал ничего, чтобы скрасить его. Его партнер вел себя на удивление нервно для человека, который, как сам мимоходом заметил, провел всю жизнь на армейской службе.

– Жизнь – прекрасная штука! – беззаботно произнес мистер Ридер.

Пару раз он заметил, как у девушки начинала легко дрожать рука, в которой она держала карты. Только священнослужитель оставался спокоен и собран. И, кстати сказать, играл без ошибок.

После того как его партнер во второй раз ошибся в масти, что принесло их противникам победу в партии и роббере, мистер Ридер отодвинул свое кресло от стола.

– В каком все-таки странном мире мы живем! – глубокомысленно заметил он. – Просто удивительно, насколько он похож на карточную игру.

Те, кто близко знали мистера Ридера, помнили, что наиболее опасен он бывал тогда, когда начинал философствовать. Но трое сидевших сейчас с ним за одним столом услышали в этих словах лишь праздную болтовню заскучавшего простака, каким он им казался.

– Есть люди, – продолжал размышлять вслух мистер Ридер, устремив взор в высокий потолок, – которые не чувствуют себя счастливыми, пока не имеют на руках всех тузов. Я же, напротив, больше всего радуюсь, когда держу в руке всех валетов.

– Вы очень хорошо играете, мистер Ридер.

Это сказала девушка. Голос ее звучал хрипловато, и говорила она несколько неуверенно, словно через силу.

– Есть пара игр, в которые я действительно хорошо играю, – сказал мистер Ридер. – Но, думаю, это благодаря тому, что у меня отличная память. Я никогда не забываю валетов.

Никто не произносил ни слова. На этот раз намек был слишком прозрачным.

– Когда-то во времена юности, – продолжил мистер Ридер, не обращаясь ни к кому конкретно, – мне пришлось иметь дело с одним червонным валетом. Со временем он превратился в валета трефового, ну а после один Бог знает, на какие масти он стал размениваться. Проще говоря, свою… гм… деятельность он начал как двоеженец, затем продолжил столь интересную и романтическую карьеру зазывалой в игорных притонах, а потом участвовал в ограблении банка в Денвере. Я уже много лет его не видел, но знаю, что в определенных кругах он известен под прозвищем Полковник. Это господин приятной наружности, с военной выправкой, только на язык не сдержан.

На полковника Хотлинга мистер Ридер не смотрел, поэтому не видел, как побледнело его лицо.

– После того как Полковник отрастил усы, я с ним не встречался, но не сомневаюсь, что узна́ю его по необычному цвету глаз и шраму на затылке, оставшемуся в память о драке, которую он имел неосторожность затеять. Мне рассказывали, что он стал мастером боя на ножах… Должно быть, ему довелось пожить в Латинской Америке… Трефовый валет и червонный валет… хм…

Хотлинг сидел неподвижно, ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Можно предположить, – продолжил мистер Ридер, переведя задумчивый взгляд на девушку, – что сейчас он уже достаточно разбогател, чтобы иметь возможность останавливаться в лучших гостиницах и не бояться полицейского надзора.

Ольга Кру в упор смотрела на него темными глазами. Губы ее были плотно сжаты, лицо напряглось.

– Какой вы все же интересный человек, мистер Ридер! – наконец медленно заговорила она. – Мистер Дейвер говорил, что вы связаны с полицией.

– Отдаленно, всего лишь отдаленно, – ответил мистер Ридер.

– А вы знакомы и с другими валетами, мистер Ридер? – раздался спокойный голос священника, и мистер Ридер, сияя улыбкой, повернулся к нему.

– С бубновым валетом, – спокойно произнес он, – и, право, до чего же это подходящее имя для того, кто пять лет занимался весьма доходной, но незаконной скупкой бриллиантов в Южной Африке, а после провел пять совершенно не прибыльных лет на строительстве большого мола в Кейптауне, где стал черным валетом пик, а еще, надо полагать, валетом лопат и валетом мотыг, ведь ему там вряд ли приходилось выпускать из рук эти весьма полезные инструменты. Если мне не изменяет память, там он был подвергнут порке за дерзкое нападение на надзирателя. После освобождения из каторжной тюрьмы он участвовал в ограблении в Йоханнесбурге. Я опираюсь только на свою память и сейчас, честно говоря, не могу припомнить, попал ли он в «Преторийский централ» (это местное обиходное название Трансваальской тюрьмы) или сбежал из-под стражи по дороге… Но я точно помню, что он был замешан в деле с подделкой банковских билетов, которое как-то проходило через мои руки. Как же его звали? – Он задумчиво посмотрел на священника. – Грегори Доунс! Точно, мистер Грегори Доунс. Так-так, начинаю вспоминать. На левом запястье у него была татуировка – ангел. Кое-кто мог бы подумать, что это небольшое украшение связывает его с узкими дорожками добродетели, а то и указывает на некоторую близость к церкви.

Преподобный мистер Дин встал из-за стола, запустил руку в карман и вынул бумажник.

– Роббер вы проиграли, но по очкам выиграли, – произнес он. – Сколько я вам должен, мистер Ридер?

– Вам не расплатиться со мной, – покачал головой мистер Ридер. – Поверьте, Грегори, наши с вами счета никогда не будут сведены так, как вам хотелось бы.

Пожав плечами и усмехнувшись, мрачный священник ушел. Наблюдавший за ним краем глаза мистер Ридер заметил, что он направился в сторону вестибюля.

– Скажите, а все ваши валеты – мужчины? – спросила Ольга Кру.

Ридер кивнул.

– Я на это надеюсь, мисс Кру.

Их взгляды встретились.

– Другими словами, обо мне вам ничего не известно? – с вызовом произнесла она и тут же горячо добавила: – А жаль! Ужасно жаль!

Она вскочила и выбежала из зала. Проводив ее взглядом, мистер Ридер посмотрел по сторонам и увидел за погруженным во мрак входом в зал, прикрытым тяжелыми портьерами, темную фигуру. В ту же секунду фигура растворилась. Миссис Бартон, решил он.

Настало время возвращаться в комнату. Но не успел он и на два шага отойти от стола, как свет в зале погас. В подобные минуты мистер Ридер мгновенно превращался в очень ловкого и проворного человека. Он крутанулся, прыгнул к ближайшей стене и, прижавшись спиной к панели, замер. Через некоторое время раздался недовольный голос мистера Дейвера.

– Черт возьми, кто выключил свет в зале? Вы где, мистер Ридер?

– Здесь! – громко отозвался мистер Ридер и бросился на пол. Как оказалось, вовремя, потому что тут же что-то просвистело в воздухе и с глухим ударом врезалось в стену у него над головой.

Мистер Ридер изобразил гортанный стон и быстро, но бесшумно отполз в сторону. Снова раздался голос Дейвера:

– Что это было? Мистер Ридер, с вами все в порядке?

На этот раз сыщик не ответил. Он все ближе подбирался к месту, откуда слышался голос Дейвера. И тут, так же неожиданно, как до этого погас, снова вспыхнул свет. Дейвер стоял рядом с занавешенным портьерами входом, и лицо его побелело как полотно, когда мистер Ридер поднялся с пола прямо перед ним.

Дейвер попятился, губы его, обнажив крупные белые зубы, приоткрылись в испуганной улыбке, глаза широко распахнулись. Он пытался что-то сказать, рот его то открывался, то закрывался, но звука так и не последовало. Наконец он заставил себя оторвать взгляд от мистера Ридера и посмотрел на стену, но сыщик уже успел заметить торчащий из нее нож.

– Дайте подумать, – спокойно произнес сыщик. – Кто же это сделал – полковник или достопочтенный представитель церкви?

Ридер подошел к стене и не без труда выдернул из деревянной панели нож с длинным широким лезвием.

– Смертоносное оружие, – прокомментировал он.

Дейвер наконец обрел дар речи.

– Смертоносное оружие, – тихо повторил он. – Им… целились в вас, мистер Ридер? Какой ужас!

Мистер Ридер устремил на него тяжелый взгляд исподлобья.

– А как вы считаете? – спросил он.

Но к этому времени мистер Дейвер уже не мог отвечать: потрясенный владелец гостиницы задрожал всем телом и без сил повалился в одно из кресел. Мистер Ридер пошел наверх по покрытой ковровой дорожкой лестнице. Автоматический пистолет под черным пиджаком так и не был пущен в ход.

Перед своей комнатой он остановился, отпер дверь и толчком открыл ее. Лампа на столике рядом с кроватью все еще горела. Щелкнув выключателем на стене, мистер Ридер включил электрический свет, осмотрел комнату и лишь после этого вошел.

Оказавшись внутри, он закрыл за собой дверь на ключ и подошел к шкафу.

– Можете выходить, Брилл, – сказал он. – Надеюсь, вас никто не видел?

Ответа не последовало, и он распахнул дверцу шкафа.

Внутри никого не было!

– Ладно, – произнес мистер Ридер, и это означало, что дела идут совсем даже не ладно, а наоборот – очень даже плохо, хуже не придумаешь.

Признаков борьбы видно не было. Создавалось впечатление, что детектив Брилл по собственной воле вышел из укрытия и вылез из комнаты через открытое окно.

Мистер Ридер бесшумно подошел к выключателю, погасил свет, протянул руку над кроватью и выключил настольную лампу. После этого прокрался вдоль стены к окну и осторожно выглянул за каменный подоконник. Ночь была очень темная, внизу не видно ни зги.

События развивались быстрее, чем он предполагал, но виноват в этом был он сам. Это он привел в действие преступную машину Флака, а машина эта действовала безотказно.

Открывая один из своих чемоданов, он услышал металлический щелчок со стороны двери. Кто-то вставил ключ в замочную скважину. Мистер Ридер замер, направив на дверь дуло пистолета, но ничего не происходило. Выждав какое-то время, он решил разобраться, что случилось. Подсвечивая себе фонариком, он выяснил, что кто-то снаружи вставил в замок ключ, повернул его и оставил там, чтобы дверь нельзя было отпереть изнутри.

– Хорошо, что мисс… Маргарет уже уехала в Лондон! – пробормотал мистер Ридер.

В задумчивости он вытянул губы. Может быть, было бы еще лучше, если бы и он сейчас находился на пути в Лондон? Нет, мистер Ридер так не думал.

Одно его радовало: шайка Флака решила не откладывать дело в долгий ящик. Значит, небольшой отрезок времени, который имелся в его распоряжении, нужно использовать с максимальной выгодой.

Насколько мистер Ридер мог судить, его чемоданы не открывались. Он вынул веревочную лестницу, потом запустил руку на самое дно и выудил длинный белый картонный цилиндр. После ползком подобрался к окну, поднял руку и надел цилиндр на одну из китайских цветочных ваз, стоящих на широком подоконнике, которые он сдвинул в сторону, еще когда бросал лестницу Бриллу. Удостоверившись, что цилиндр держится надежно, мистер Ридер зажег спичку и поднес ее к небольшому бумажному фитилю, который торчал из цилиндра. Руку он успел опустить как раз вовремя, потому что почти сразу в воздухе что-то прожужжало и с сочным ударом врезалось в противоположную от окна стену. Звука выстрела не было – очевидно, стреляли из духового оружия.

Пули посыпались одна за другой, но цилиндр уже разгорелся в полную силу, и в следующую секунду, когда пламя сделалось ослепительно-красным и начало разбрасывать во все стороны искры, комната и вся территория перед домом засияли ярким светом, озарившим все на мили вокруг.

Он услышал шум за окном, но выглянуть не решился. Когда к дому подлетела первая машина с полицейскими, во дворе уже никого не осталось.

Когда сыщики принялись осматривать дом, во всем «Замке Лармс» за исключением слуг находились лишь два человека: мистер Дейвер и поникшая миссис Бартон. Полковник Хотлинг и преподобный мистер Дин исчезли, будто их и не было.

Большой Билл Гордон допросил владельца пансиона.

– Здесь находится логово Флака, и вам это известно, так что мой вам совет: хотите спасти свою шкуру, выкладывайте все, что знаете.

– Но я не знаю его и никогда не видел! – завыл мистер Дейвер. – Господи, за что мне это наказание? Да разве ж я могу отвечать за поступки своих постояльцев? Вы же умный человек! Я вижу, умный! Если эти люди были друзьями Флака, я об этом знать не знал! Обыщите мой дом от подвала до чердака, найдете хоть что-нибудь, что на мою вину укажет, сажайте меня в тюрьму. Умоляю, сделайте это! Если бы я был в чем-то виноват, стал бы я так говорить? Я же вижу, вы мне верите!

Ни он, ни миссис Бартон, ни кто-либо из слуг, которых допросили рано утром, не смогли рассказать ничего существенного об исчезнувших гостях. Мисс Кру приезжала сюда каждый год и оставалась здесь на четыре, иногда пять месяцев. Хотлинг, как и священник, появился здесь впервые. По телефону начальник силтберийской полиции подтвердил заявление мистера Дейвера, что он является владельцем «Замка Лармс» уже двадцать пять лет и в прошлом никогда не имел проблем с законом. Мистер Дейвер сам вызвался предъявить документы, удостоверяющие его право на владение гостиницей. Изучение бумаг и осмотр трех жестяных коробочек в сейфе, проведенные по его же настоянию, лишь подтвердили его полную невиновность.

В три часа утра Большой Билл за чашкой кофе поговорил с мистером Ридером.

– Эти люди связаны с Флаком, это точно. Может быть, они причастны и к его побегу, но как им удалось уйти, один Бог ведает. У меня с вечера шестеро людей дежурили на дороге. Ни девушка, ни двое мужчин из дома не выходили.

– Вы Брилла видели? – спросил мистер Ридер, внезапно вспомнив об исчезнувшем полицейском.

– Брилла? – удивленно переспросил сыщик. – Но ведь он с вами должен быть. Вы сами сказали, чтобы я прислал его к дому под ваше окно…

В нескольких словах мистер Ридер объяснил ситуацию, и они вдвоем поднялись в комнату под номером семь. В шкафу не было ничего, что могло бы указать на судьбу исчезнувшего полицейского. Они простучали стены, но никаких потайных дверей не обнаружили… В таком доме, как этот, мистер Ридер не исключал наличия подобного рода ловушек.

Отправив двух человек на поиски пропавшего детектива, Ридер и начальник полицейского отряда вернулись к кофе.

– Пока что ваша версия полностью подтверждается, но ничто не указывает на причастность Дейвера.

– Дейвер связан с ними, – убежденно сказал мистер Ридер. – Нож метнул не он, в его задачу входило вызвать меня на разговор, чтобы указать полковнику, где я нахожусь. Но Дейвер заманил сюда мисс Белмэн, когда готовился побег Флака.

Большой Билл кивнул.

– Она была нужна для того, чтобы вас усмирить. – Он энергично почесал голову. – Это очень похоже на одну из хитростей Сумасшедшего Джека. Но почему же все-таки он попытался расправиться с вами? Чем его не устроило то, что мисс Белмэн находилась в «Замке Лармс»?

У мистера Ридера пока не было ответа на этот вопрос. Ему ведь приходилось иметь дело с безумцем, существом непредсказуемым. От такого человека, как мистер Флак, нельзя было ожидать последовательности или логики в поступках.

Взъерошив редкие волосы, он сказал:

– Все слишком запутано. Мне нужно хорошенько отоспаться.

Он спал крепким сном без сновидений под охраной бдительного полицейского из Скотленд-Ярда, когда в комнату ворвался Большой Билл.

– Вставайте, Ридер! – крикнул он взволнованным голосом.

Мистер Ридер проснулся сразу же. Он сел на кровати и устремил на сыщика совершенно ясный взгляд.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Случилось! Грузовик с золотом сегодня в пять утра выехал из «Английского банка» и пропал по дороге в Тилбери!

Глава 13

Руководство банка изменило планы в последнюю минуту. Золото на пятьдесят три тысячи фунтов стерлингов было решено отправлять для погрузки на корабль незамедлительно. Для этой цели в Вулидже был позаимствован армейский грузовик. Банк не первый раз прибегал к такому приему.

Машину сопровождали восемь охранников, военный водитель тоже был вооружен. Груз привезли в Тилбери в половине двенадцатого ночи. Грузовик, мощный «лассавар», вернулся в Лондон в два часа утра и во дворе банка под наблюдением офицера, сержанта и двух человек из охранного отряда, дежурившего на территории банка всю ночь, был загружен новой партией золота. Погрузку производили люди из Скотленд-Ярда (все вооружены автоматическими пистолетами). На этот раз везли золота на семьдесят три тысячи фунтов стерлингов. Когда ящики погрузили, все забрались в кузов и грузовик выехал за территорию банка. Всех восьмерых полицейских, сопровождавших драгоценный груз, отбирал для этого задания один из вышестоящих офицеров Скотленд-Ярда, лично знакомый с каждым из них. На Коммершел-роуд грузовик видел инспектор уголовной полиции, потом его заметил полицейский велосипедный патруль, дежуривший на пересечении Риппл-роуд и Баркинг-роуд.

За городом главная дорога на Тилбери проходит в нескольких сотнях ярдов от деревни Рейнэм, именно на этом участке и исчез грузовик, не доехав до места назначения нескольких миль. Тревогу забили двое полицейских, выехавшие навстречу золотому грузу, получив по телефону подтверждение, что грузовик благополучно прошел Риппл-роуд.

В тот день утро было тихое, безветренное, в ложбинах кое-где собирался туман, и часть дороги, особенно рядом с рекой, была покрыта густой белой дымкой, которую примерно к восьми часам полностью развеял юго-восточный ветер. Мгла почти рассеялась, когда поисковая группа из Тилбери приступила к работе и обнаружила единственное свидетельство трагедии, произошедшей ранним утром. Это был старый автомобиль «форд», который съехал с дороги, каким-то чудом избежал столкновения с телеграфным столбом и застрял в канаве. Машина не была перевернута, видимых повреждений не имела, но человек, сидевший на месте водителя, когда его нашли, был мертв. Проведенное на месте незамедлительное медицинское освидетельствование не выявило ран на теле мужчины, оказавшегося скромным фермером из Рейнэма. Судя по всему, он умер от сердечного приступа, направляясь в город.

Сразу за тем местом, где его нашли, дорога на Тилбери круто уходит вниз между двумя холмами в так называемую Лощину Коулса. В самой глубокой ее части над дорогой переброшен узкий мост, соединяющий две части фермы, через которую проходит сообщение между Лондоном и Тилбери.

К тому времени, когда мистер Ридер и следователь из Скотленд-Ярда прибыли на место, тело фермера и его машину уже убрали. О пропавшем грузовике с золотом не было никаких известий, но местные полицейские, исследовавшие оставленные им следы, сделали важное открытие. Судя по всему, проезжая через лощину, грузовик передним колесом зацепил за склон высокого холма – в глинистой стене остался четкий глубокий след.

– Такое впечатление, – сказал Симпсон, которому поручили расследование этого дела, – что грузовик здесь вильнул в сторону, чтобы не столкнуться с машиной фермера. Вот ее следы, видите? Они виляют из стороны в сторону. Возможно, этот человек, когда проезжал здесь, уже умирал.

– А дальше этого места следы грузовика вы отследили? – спросил мистер Ридер.

Симпсон кивнул и подозвал сержанта из эссекского отделения полиции, который наносил на карту отпечатки шин.

– Похоже, они повернули на север в сторону Беконтри, – доложил тот. – К тому же полицейский в Беконтри говорит, что видел какой-то большой грузовик, который выехал из тумана. Но он ехал в сторону Лондона, и кузов его был накрыт навесом. Грузовик был армейским, и за рулем сидел человек в военной форме.

Мистер Ридер закурил сигарету и задумался, глядя на горящую спичку.

– Черт! – воскликнул вдруг он, бросил спичку на землю и замер, глядя, как она догорает.

А после этого сделал нечто странное. Наклонился и принялся осматривать землю, лихорадочно зажигая спичку за спичкой.

– Вам не хватает света, мистер Ридер? – несколько раздраженно спросил Симпсон.

Сыщик выпрямился и улыбнулся, но улыбка эта задержалась на его лице всего на миг, после этого уголки его губ поползли вниз, и он сделался очень печален.

– Бедняга! – вполголоса произнес он и покачал головой.

– О ком вы говорите? – поинтересовался Симпсон.

Мистер Ридер не ответил. Он указал на мост, посредине которого стояла старая ржавая цистерна для перевозки воды, из тех, которыми еще кое-где пользуются в Англии, взобрался наверх и осмотрел железный контейнер. Откинул крышку, заглянул внутрь, подсвечивая себе спичкой…

– Пусто? – спросил Симпсон.

– Боюсь, что да, – отозвался мистер Ридер и начал осматривать старый потертый шланг, прикрепленный к цистерне. Когда он спустился на дорогу, во взгляде его было еще больше грусти. – Вы когда-нибудь думали о том, как легко замаскировать обычный армейский грузовик? – спросил он. – Что там говорил сержант? Грузовик с тентом, и ехал он в сторону Лондона?

– Вы полагаете, это была машина с золотом?

Мистер Ридер кивнул.

– Я в этом уверен.

– Где на него напали?

Мистер Ридер указал на отметину от колес на склоне холма.

– Здесь, – просто произнес он, и Симпсон нахмурился.

– Чепуха! Никто не слышал выстрелов, а вы же не думаете, что наши люди могли сдаться без боя? Если бы нападающих было в пять раз больше, чем их, они и то смогли бы отбиться, но на этой дороге не видели скопления людей!

Мистер Ридер снова кивнул.

– Тем не менее именно здесь на них напали и уничтожили, – сказал он. – Думаю, вам следует искать грузовик с тентом и подробнее расспросить своего человека в Беконтри о машине, которую он видел.

Через пятнадцать минут полицейский автомобиль доставил их в маленькую эссекскую деревушку, и перед сыщиками предстал полицейский, видевший крытый грузовик за несколько минут до того, как закончилась его смена. Тогда на дороге стоял густой туман, и он сначала услышал грохот колес, а уж потом увидел саму машину. Судя по описанию, это был обычный армейский грузовик, насколько он мог определить, серого цвета с черным тентом, на котором было написано «W. D.» и стояла широкая стрела – знак, обозначающий государственную собственность. Он заметил, что рядом с водителем в форме сидел еще один военный. Сзади ткань навеса была зашнурована, поэтому, что было внутри, он видеть не мог. Солдат в кабине, когда они проезжали мимо, помахал ему рукой, и больше полицейский об этой встрече не вспоминал, пока не стало известно об исчезновении золота.

– Да, сэр, – кивнул он в ответ на вопрос Ридера, – мне показалось, что в кузове был груз. Машина ехала очень тяжело. Но через нашу деревню часто проезжают такие машины из Шуберинесса.

Симпсон связался по телефону с полицией Баркинга, и те подтвердили, что видели военный грузовик, но в портовом районе такие машины появляются достаточно часто. Либо эта, либо похожая на нее грузовая машина въехала в туннель Блэкуолл, но гринвичская полиция на южном берегу реки не смогла ответить, появлялся ли там пропавший грузовик, и на этом его следы терялись.

– Кто знает, может быть, мы вообще не там ищем, – сказал Симпсон. – Если ваша версия верна, Ридер… Но этого не может быть! Они не могли напасть на наших людей настолько неожиданно, что никто не успел выстрелить. Но перестрелку-то не могли не услышать в округе.

– Перестрелки не было, – покачал головой мистер Ридер.

– Так где же наши люди? – спросил Симпсон.

– Они мертвы, – тихо ответил мистер Ридер.

Мистер Ридер изложил суть дела в Скотленд-Ярде, в присутствии комиссара полиции, который слушал его рассказ с недоверием и ужасом в глазах.

– Кажется, я уже однажды обращал ваше внимание на то, что Флак – химик. Симпсон, вы помните ту старую цистерну для воды на мосту над дорогой? Я полагаю, вы уже установили, что она не принадлежит фермеру, владеющему этим участком, и что он никогда ее раньше не видел. Кстати, возможно, удастся установить, где она была куплена, но я почти уверен: выяснится, что она была куплена несколько дней назад на какой-нибудь распродаже. В «Таймс» я недавно видел подобное объявление. Подумайте, насколько легко закачать в такой сосуд большое количество смертельного газа, в состав которого входит окись углерода. И представьте, если этот или другой, еще более смертоносный газ – это еще предстоит установить – находится в цистерне, насколько просто спокойным безветренным утром опустить с моста шланг и наполнить им узкую лощину. Не сомневаюсь, что все произошло именно так. Что бы там ни было использовано, в лощине присутствовала окись углерода, то есть угарный газ, – когда я был там и бросил на землю спичку, она сразу же потухла, и все другие спички, которые я зажигал у земли, быстро гасли. Если бы машина проехала через это место на большой скорости и, не замедляя движения, сразу поднялась на противоположный склон, водители и люди в кузове могли бы выжить. Но случилось так, что водитель сразу потерял сознание, повернул руль и врезался в склон, из-за чего грузовик остановился. Скорее всего, они были уже мертвы, когда Флак и его сообщник спрыгнули в противогазах вниз, перенесли водителя в кузов и поехали дальше.

– А фермер… – начал комиссар полиции.

– Его смерть была случайной. Уже после того, как грузовик угнали, он тоже спустился в эту смертельную лощину, но его скорости хватило, чтобы выехать оттуда и слететь в обочину, – правда, к тому времени он уже умер.

Мистер Ридер встал и устало потянулся.

– Ну а теперь я, пожалуй, съезжу к мисс Белмэн, успокою ее, – сказал он. – Вы отвезли ее в гостиницу, как я просил, мистер Симпсон?

Симпсон удивленно посмотрел на него.

– Мисс Белмэн? – переспросил он. – Я не видел мисс Белмэн.

Глава 14

Голова у Маргарет Белмэн шла крýгом, когда она села в кеб, стоящий у дверей «Замка Лармс». Дверца за ней захлопнулась, и экипаж рванул с места. Она посмотрела на своего сопровождающего – он сидел, сжавшись в комок и, почувствовав на себе ее взгляд, смущенно улыбнулся и кивнул. Заговорил он, только когда они отъехали на порядочное расстояние от дома.

– Моя фамилия Грей, – произнес он. – Мистер Ридер не успел меня представить. Сержант Грей из Управления уголовных расследований.

– Мистер Грей, что все это значит? Этот прибор, который мне нужно…

Грей покашлял. Ему ничего не известно ни о каком приборе, пояснил он, у него приказ пересадить ее в машину, которая ждет в конце дороги у подножия холма.

– Мистер Ридер хочет, чтобы дальше вы ехали на машине. Вы Брилла, случайно, не видели?

– Брилла? – поморщилась Маргарет. – Кто такой Брилл?

Грей объяснил, что у гостиницы дежурили два офицера, он и названный им человек.

– Но что происходит? В «Замке Лармс» что-то случилось? – спросила она.

Впрочем, она могла и не задавать этого вопроса. Одного выражения глаз Дж. Г. Ридера было достаточно, чтобы понять, что в маленькой гостинице действительно происходит что-то очень нехорошее.

– Я не знаю, мисс, – уклончиво ответил Грей. – Мне только известно, что главный инспектор здесь, и с ним дюжина ребят, значит, похоже, дело серьезное. Думаю, мистер Ридер хочет вас в безопасное место отправить.

Маргарет так не думала, она была в этом уверена, и сердце ее забилось быстрее. Какую тайну мог скрывать в себе «Замок Лармс»? Имело ли это какое-то отношение к исчезновению Равини? Она очень старалась думать спокойно и логически, но мысли отказывались ей подчиняться и разбредались в разные стороны.

Станционный кеб остановился у подножия холма. Грей вышел первым. Чуть впереди Маргарет увидела горящий задний фонарь припаркованной у обочины машины.

– Вы получили указания, мисс? Машина доставит вас прямо в Скотленд-Ярд, а там вас встретит мистер Симпсон.

Вместе они подошли к машине, Грей открыл Маргарет дверцу и остался стоять на дороге, провожая автомобиль взглядом, пока задние огни не скрылись за поворотом.

Это было большое и удобное ландо. Маргарет натянула на колени плед и уютно устроилась в углу пассажирского сиденья, приготовившись к двухчасовой поездке. Воздух внутри был тяжелым, и она попыталась приоткрыть одно из окон, но не смогла. Тогда она потянулась к другому окну, но нащупала лишь ставень, который открыть тоже не удалось. Пока она водила по его краю руками, что-то царапнуло ей суставы пальцев. Попробовала – винты, недавно вкрученные.

С нарастающим беспокойством Маргарет принялась водить руками по дверце, пытаясь найти ручку, но ее там не оказалось. Проверка второй дверцы дала тот же результат.

Движения ее, должно быть, привлекли к себе внимание водителя, потому что стеклянная панель, отделяющая пассажирские места от водительского, откинулась, и резкий голос произнес:

– Сидите спокойно. Это машина не Ридера. Ее я отправил домой.

Человек негромко засмеялся, и этот смех заставил ее содрогнуться от ужаса.

– Вы едете со мной… повидать жизнь… А Ридер обольется кровавыми слезами… Вы меня знаете? Ридер знает меня. Сегодня я хотел до него добраться, но ничего, мне хватит и вас, моя дорогая.

Стеклянная перегородка резко захлопнулась. Машина свернула с большой дороги на проселочную. Значит, догадалась Маргарет, он не хочет ехать через крупные деревни или города. Она положила руку на стенку и почувствовала прочную натянутую кожу. Если бы у нее был нож, она могла бы…

Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила ее задохнуться от волнения. Поводив рукой, Маргарет нащупала металлическую застежку, которая удерживала кожаный складной верх, и дернула что было сил. Застежка отщелкнулась. Упершись ногами в переднюю стенку, она потянула за кожаный капюшон. Как только крыша начала медленно поддаваться, холодный воздух ворвался внутрь и под его напором крыша сложилась. Закрытая машина превратилась в открытую. Нельзя было терять ни секунды. Они ехали со скоростью не меньше тридцати миль в час, но другого выхода не оставалось, нужно было рисковать. Маргарет перелезла через сложенную крышу, крепко вцепилась в ее край, а потом разжала пальцы и скользнула на дорогу.

Несмотря на то что, падая, девушка перевернулась через голову, каким-то чудом ей удалось ничего себе не повредить. Вскочив на ноги и дрожа всем телом от волнения и страха, она огляделась по сторонам в поисках спасения. Слева от дороги Маргарет увидела придорожные кусты, высокие и непролазные, справа – деревянный забор. Услышав впереди визг тормозов, она бросилась вправо и перелезла через ограду.

Не чувствуя под собой ног, Маргарет помчалась в темноту. Однако, несмотря на волнение, через какое-то время у нее появилась мысль: что это за местность, по которой она бежит? На поле не похоже, под ногами – упругая земля, вокруг – заросли утесника, который тянул к ней шипастые пальцы, словно норовя вцепиться в платье. Ей показалось, что сзади что-то кричали, но она и не подумала остановиться, продолжая бежать в кромешную тьму.

Где-то рядом было море. Она чувствовала его прохладу. Остановившись, чтобы перевести дух, она услышала отдаленный шелест волн, накатывающихся на невидимый берег. Маргарет прислушалась, почти оглушенная бешеным биением сердца.

– Где ты? Вернись, чертова дура!

Голос был совсем рядом. Ярдах в десяти она увидела черную фигуру и не закричала лишь потому, что успела зажать рот руками. Припав к земле, она заползла за куст и, сжавшись в комок, стала ждать. Через какое-то время к ее ужасу в темноте вспыхнул луч света. У этого человека был электрический фонарь, и он водил им из стороны в сторону, зная, что она где-то рядом.

Если оставаться на месте, рано или поздно он ее заметит, и это будет конец. Маргарет вскочила и снова побежала, петляя, в надежде сбить преследователя с толку. Она почувствовала, что земля под ногами пошла под уклон, бежать стало легче. Но человек, оставшийся за спиной, увидел ее и бросился вдогонку с бессвязными, неистовыми, яростными криками. Вопли становились все ближе, через какое-то время безумец уже почти нагнал ее – еще немного, и его цепкие руки вопьются ей в плечо. Девушка сделала отчаянный прыжок в сторону и неожиданно не почувствовала под ногами земли. Не успев сообразить, что случилось, она поняла, что летит вниз. Маргарет показалось, что падала она очень долго. Удар был неожиданным. Она упала на какой-то куст и, едва не потеряв сознание от внезапного сотрясения и боли, кубарем покатилась по склону, отчаянно цепляясь руками за кусты, песок, траву, а потом, когда надежда остановиться или хотя бы замедлить движение, оставила ее, вдруг почувствовала, что катится по ровной площадке. Остановилась она на самом краю обрыва – одна ее нога повисла над пропастью, уходящей вниз ярдов на двести. Хорошо, что было темно.

Маргарет Белмэн поняла, насколько близка она была к смерти, только когда рассвело.

Внизу раскинулось море и желтела узкая полоска песка. Она смотрела на небольшую бухту, и, насколько хватало глаз, нигде не было видно ни одного дома. Да это и неудивительно, потому что туда можно было попасть только со стороны воды. Где-то за северным отрогом, догадалась девушка, должен находиться Силтбери. Внизу был совершенно отвесный склон, сверху – ужасно крутой спуск. «Но если не найдется другого выхода, можно будет попробовать взобраться по нему», – подумала она.

Во время низвержения она потеряла одну туфлю, но, к счастью, посмотрев по сторонам, заметила ее чуть в стороне. Маргарет была так близко к краю обрыва, что, когда наклонилась, чтобы поднять ее, у нее даже закружилась голова.

Густо поросший колючим утесником меловой выступ, на котором оказалась девушка, имел в длину около пятидесяти ярдов и по форме напоминал полумесяц. Тот факт, что она обнаружила здесь десятки гнезд, слишком ясно указывал на то, что сюда не забираются даже самые отчаянные скалолазы. Только теперь Маргарет поняла истинное назначение невысокого ограждения у дороги, которая, очевидно, несколько миль шла вдоль линии морского берега на запад. Как далеко отсюда до «Замка Лармс», задумалась она, но потом поняла всю бессмысленность этого вопроса. Сейчас ее должно больше занимать другое: сколько она сможет протянуть здесь без еды и питья?

Теперь ее задачей было выбраться отсюда. Ее могли заметить с моря, но надеяться на это бессмысленно. Те немногочисленные прогулочные катера, которые выходили из Силтбери, в западном направлении не плавали, рыбачьи лодки, как правило, держались южной стороны. Лежа на животе на краю обрыва, она посмотрела вниз, все еще надеясь увидеть какой-нибудь безопасный способ спуститься, но это принесло лишь новое разочарование. Маргарет вдруг захотелось есть, но, сколько она ни искала, ни в одном из гнезд яиц не оказалось.

Оставалось одно – внимательно исследовать все небольшое плато. Осмотр западной стороны не принес никаких результатов, но на восточной она обнаружила поросший кустами склон, который вел на другое плато, еще ýже того, на котором она находилась.

Съехать по склону вниз было сравнительно несложно – намного труднее было удержаться, чтобы не выскочить за край нижнего плато. С огромным трудом Маргарет выломала две толстые ветки и, упираясь ими, как лыжник палками, и выставив одну ногу, начала аккуратно съезжать вниз. Там, где крутой склон был покрыт песком или суглинком и росли кусты, за которые можно было ухватиться, она спускалась довольно медленно, но дальше начался длинный участок голого камня, по которому пришлось просто скользить. Палками упираться было бесполезно, спуск все ускорялся.

К своему ужасу, Маргарет поняла, что не может спускаться в намеченном направлении. Как она ни старалась держаться правой стороны, ее заносило влево. Здесь было не так много кустов, как наверху, и, судя по всему, склон этот был остатком недавнего оползня. Он мог тянуться вниз до самого моря, а мог и оборваться на краю какого-нибудь обрыва. Скользя вниз то на спине, то на животе, то боком, то лицом вперед, Маргарет чувствовала, что скорость движения с каждым ярдом нарастает. Концы ее «лыжных палок» уже сбились и растрепались. Вот уже остался в стороне выступ, на который она хотела попасть… Повернув голову, она увидела белую меловую стену, уходящую вниз на неведомую глубину.

И только теперь она осознала весь ужас своего положения. Спуск огибал огромную скалу и под углом уходил в море. Маргарет все быстрее и быстрее скользила вниз посреди камнепада, который сама вызвала. Теперь рядом с ней катились камни, некоторые – ужасающего размера. С одним из них она разминулась буквально на волосок.

И вдруг, совершенно неожиданно, ее швырнуло, словно из катапульты. Мелькнуло что-то зеленое, а уже в следующий миг вода сомкнулась у девушки над головой, и она принялась отчаянно, изо всех сил бить руками, пытаясь подняться…

Маргарет показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ей удалось наконец вынырнуть. К счастью, она была хорошим пловцом. Оказавшись на поверхности и отдышавшись, она покрутила головой и увидела, что до желтого песка бухты не больше пятидесяти ярдов. Но эти пятьдесят ярдов пришлось преодолевать, борясь с отливом, поэтому, с неимоверным трудом добравшись до суши, она в полном изнеможении рухнула на песок.

Боль пронизывала тело, руки и ноги были избиты в кровь. Она чувствовала себя так, будто превратилась в один сплошной огромный ушиб. Маргарет лежала на песке и переводила дыхание, когда ее слух уловил приятный звук – плеск падающей с высоты воды. Оказывается, здесь есть источник! Пошатываясь, она подошла к нему, подставила под холодную струйку сложенные лодочкой ладони и начала жадно пить. В горле у Маргарет было так сухо, что она не могла пошевелить языком. С голодом она еще могла справиться, но жажда была просто невыносима! Однако, раз здесь есть пресная вода, она сможет продержаться несколько дней, пока ее найдут.

Впрочем, долго предаваться отчаянию ей не пришлось, потому что путь к спасению оказался совсем рядом. В одной из скал имелся небольшой промытый водой туннель, через который просматривался соседний пляж. Правда, Силтбери видно не было. Маргарет не имела ни малейшего представления о том, как далеко она находится от этого очага цивилизации, но в ту минуту не задумывалась об этом. Удовлетворив жажду, она сняла туфли и чулки и направилась к туннелю.

Соседняя бухта оказалась больше, а полоса берега длиннее. По усыпанному крупными камнями дну пришлось идти босыми ногами, а скалы нигде не понижались. Маргарет надеялась отыскать горную тропу, и надежда эта усилилась, когда она заметила гниющий остов лодки, лежащей на берегу далеко от кромки воды.

Сейчас около восьми часов утра, решила девушка. Теплое сентябрьское солнце уже успело высушить ее… лохмотья (другим словом то, во что превратился ее костюм, и не назовешь). Она ощущала себя, как потерпевший кораблекрушение человек, оказавшийся на необитаемом острове, и через какое-то время одиночество начало довольно сильно ее тяготить.

Еще не дойдя до края второй бухты, она поняла, что единственный способ, которым можно отсюда выбраться, чтобы продолжить путь, – это подплыть к каменному отрогу, найти место пониже и попытаться перелезть через него. Она бы с радостью сняла с себя то, что осталось от одежды, но за этими камнями могли оказаться люди, поэтому, привязав мокрые туфли чулками к поясу, она вошла в воду и медленно поплыла, выискивая место побезопаснее. Наконец она нашла его – нечто вроде ступенчатой каменной пирамиды, взобраться на которую оказалось труднее, чем это представлялось со стороны. Маргарет пришлось изрядно потрудиться, прежде чем она смогла вскарабкаться по скользким камням наверх.

Очередной открывшийся ее взору отрезок берега был короче, но утесы, окружавшие его, оказались намного выше предыдущих. Однако за выходящим далеко в море нагромождением камней девушка увидела белые домики Силтбери, и это придало ей сил. Спуститься с камней оказалось сложнее, чем подняться на них, поэтому она вздохнула с облегчением, когда наконец смогла сесть и опустить покрытые ссадинами ноги в воду.

Путешествие к берегу отняло у Маргарет последние силы. Прошел час, прежде чем ноги коснулись дна и она с трудом вышла на берег. Здесь девушка немного отдохнула, но вскоре чувство голода заставило ее направиться к последней видимой преграде на пути к спасению.

Однако на этом берегу ее подстерегало еще одно препятствие, которое она сразу не заметила. После пятнадцати минут ходьбы Маргарет увидела, что путь ей преграждает поток, впадающий в море из-под нависшей скалы, и это место показалось ей смутно знакомым. Где она могла его видеть? Вспомнив, она вскрикнула от удивления.

Это же то самое место, о котором рассказывала Ольга, – вход в пещеру, ведущую под «Замок Лармс». Прикрыв ладонью глаза от солнца, она посмотрела вверх. Точно, вон и небольшой обвал, и каменная стенка по краю обрыва. Опустив голову, Маргарет вдруг заметила нечто такое, что заставило ее заволноваться. На краю глубокого русла, которое горная река вымыла в песке, виднелся след, отпечаток большого ботинка на резиновой подошве с широким тупым носком. След был свежим! Она посмотрела дальше и заметила еще отпечатки ног. Они вели к входу в пещеру. Там по обеим сторонам каменного входа с неровными острыми краями на влажном песке виднелись еще следы. Наверное, какой-то любопытный исследователь отправился в пещеру, решила она. Скоро он выйдет, и она расскажет ему о своих злоключениях. Хотя ее вид и так говорил сам за себя.

Какое-то время Маргарет ждала, но никто не выходил. Наклонившись, она попыталась всмотреться в темноту. Может быть, если войти внутрь, где нет света, удастся что-нибудь рассмотреть? Она осторожно подошла к пещере, но пока еще не привыкшие к темноте глаза ничего не могли разглядеть. Маргарет сделала еще шаг, на всякий случай прислушалась, вошла в пещеру, и тут голая рука обхватила ее за плечи, а большая ладонь накрыла рот. В ужасе она начала биться, пытаясь вырваться, но железная хватка не ослабевала, и вскоре сознание покинуло Маргарет и она безвольно поникла в чьих-то руках.

Глава 15

Мистер Ридер был человеком уравновешенным. В первый раз в жизни инспектор Симпсон узнал, что спокойный и невозмутимый главный детектив прокурорской службы расследований способен на самую отчаянную брань.

– Да, сэр, – ответил офицер на брошенный злым голосом вопрос. – Машина вернулась. Водитель сказал, что получил приказ вернуться в Лондон. Я решил, что вы поменяли планы. Вы продолжаете заниматься золотом?

Мистер Ридер посмотрел на него так, что инспектор Симпсон поежился, хотя и был человеком закаленным, повидавшим на своем веку всякое.

– Да плевать мне на золото! – прошипел мистер Ридер.

Симпсон увидел настоящего, неожиданного Дж. Г. Ридера, и, надо сказать, зрелище это его потрясло.

– Я возвращаюсь в «Лармс», потолкую с этой обезьяной-криминологом. Напомню ему способы убеждения, которые не применялись со времен инквизиции.

Прежде чем Симпсон успел что-то ответить, он выскочил за дверь и бросился вниз по лестнице.


Мистер Дейвер спокойно сидел у себя за письменным столом, предаваясь раздумьям, когда дверь в его кабинет с грохотом распахнулась и вошел мистер Ридер. Детектива владелец пансиона не узнал, потому что внешность человека меняется удивительно, когда в порыве гнева он сбривает бакенбарды. С утратой этих украшений произошла и коренная перемена в самом характере сыщика. Исчезло бесполезное пенсне, над предназначением которого ломало голову целое поколение нарушителей закона, из голоса пропала мягкость и почти извиняющаяся интонация, от робости и неуверенности не осталось и следа.

– Мне нужно с вами поговорить, Дейвер!

– Мистер Ридер?! – изумленно воскликнул желтолицый человек, бледнея.

Мистер Ридер с треском захлопнул дверь, схватил стул, бросил его к столу и уселся напротив владельца гостиницы.

– Где мисс Белмэн?

– Мисс Белмэн? – Человечек от удивления захлопал глазами. – Как же, мистер Ридер, да вы же сами… Она же поехала за вашим дактилоскопом… Так, кажется, этот прибор называется? Я как раз собирался просить у вас разрешения взглянуть на этот…

– ГДЕ МИСС БЕЛМЭН? Говорите, Дейвер, если не хотите получить большие неприятности на свою голову.

– Клянусь вам, дорогой мистер Ридер…

Сыщик облокотился на стол, протянул руку и нажал на кнопку звонка.

– Вам… вам что-нибудь нужно? – оторопело спросил криминолог.

– Хочу поговорить с миссис Флак… Вы называете ее миссис Бартон, но мне больше нравится Флак.

Теперь лицо Дейвера стало совсем белым и покрылось морщинами. Он вдруг сделался очень старым.

– Я один из немногих людей, кому известно, что Джон Флак женат, – сказал мистер Ридер. – Один из тех немногих, кто знает о том, что у него есть дочь! Вопрос в том, известно ли Джону Флаку все, что знаю я.

Он окинул сморщившегося человечка презрительным взглядом.

– Ему известно, что после того, как его отправили в Бродмур, его секретарь, этот мерзкий изворотливый червяк, эта отвратительная гадина, жалкий раб, решил продолжить дело своего хозяина и использовал его влияние, его знания, чтобы принудить дочь сумасшедшего Джона Флака выйти за него замуж?

Тот в отчаянии запричитал:

– Прошу вас… во имя Господа Бога… не говорите так громко…

Но мистер Ридер продолжил:

– Перед тем как попасть за решетку, Флак отдал свою знаменитую энциклопедию преступлений дочери на хранение. Она была единственным человеком, которому он доверял. Жену он считал жалкой рабыней и всегда презирал. Мистер Дейвер, его секретарь, завладел этими книгами уже через год после того, как Флака упекли в тюрьму. Он сколотил собственную небольшую банду в старом гнезде Флака. Вы ведь купили это место, верно? С тех пор как вам стало известно, что Джон Флак задумал побег (побег, с которым вы сами вынуждены были помогать ему), вы жили в страхе. Вы больше смерти боялись, что он узнает, как вы собирались перехитрить его. Попробуйте только сказать, что я лгу, и я вышибу ваши никчемные мозги из этой крошечной головы! Где Маргарет Белмэн?

– Я не знаю, – угрюмо произнес Дейвер. – У Флака была приготовлена машина, чтобы ее забрать, это все, что мне известно.

Что-то в тоне, которым были произнесены эти слова, что-то в том, как коварно блеснули глаза мистера Дейвера, когда он искоса посмотрел на сыщика, привело мистера Ридера в бешенство. Он протянул длинную руку, схватил его за воротник и рывком притянул к себе через стол. Как проявление физического превосходства это сработало прекрасно, но как прием внушения произвело на Дейвера странное и неожиданное воздействие. Какое-то время он безвольно лежал на столе, а потом вдруг рывком освободился от хватки и выскочил из комнаты, захлопнув за собой дверь. Когда мистер Ридер ударом ноги отбросил с дороги опрокинувшийся стул и распахнул дверь, Дейвера там уже не было.

Он ринулся по коридору в основное здание, но там тоже никого не было. По пути он не встретил ни одного из слуг (позже он узнал, что почти все они в то утро получили расчет, месячный оклад и первым же поездом были отправлены в город). Он выбежал через парадную дверь на улицу, но и там не было видно беглеца. За домом тоже никого не оказалось. Один из полицейских, дежуривших на улице, привлеченный стремительными передвижениями мистера Ридера, вбежал вслед за ним в вестибюль.

– Из дома никто не выходил, сэр, – доложил он, когда сыщик объяснил, кого ищет.

– Сколько человек на территории? – коротко спросил мистер Ридер. – Четыре? Приведите всех в дом. Заприте все двери и найдите лом. Я собираюсь произвести одно расследование, хотя оно и может недешево мне обойтись. Брилла не нашли?

– Нет, сэр, – ответил детектив, грустно качая головой. – Бедный старина Брилл! Боюсь, живым нам его уже не найти. А как девушка, сэр? Благополучно до города добралась?

Мистер Ридер посмотрел на него, сдвинув брови.

– Девушка… Что вам о ней известно? – быстро спросил он.

– Я проводил ее до машины, – ответил детектив Грей.

Мистер Ридер схватил его за рукав и подтащил к двери.

– Быстро рассказывайте, что это была за машина!

– Не знаю, мистер Ридер, – удивленно ответил офицер. – Вроде как обычная машина, только на окнах деревянные щитки. Я решил, что это ваша идея.

– Корпус какой, кузов? Ну!

Полицейский рассказал все, что знал о машине. Особо он ее не рассматривал и запомнил единственное – что кузов у нее был закрытый. Другого мистер Ридер и не ожидал. Известие это не уменьшило и не увеличило его волнение. Когда Грей собрал остальных офицеров в доме и запер дверь, мистер Ридер крикнул сверху, чтобы они поднимались на второй этаж. Утром полиция уже тщательно обыскала весь дом – кроме личного номера Дейвера, там пока что проводился только поверхностный осмотр. Располагались его апартаменты в конце коридора, и, когда прибыла поисковая группа, дверь туда была заперта. На то, чтобы вскрыть замок, ушло меньше двух минут. Номер Дейвера состоял из гостиной, спальни и прекрасно оснащенной ванной. В гостиной было много книг, на ампирном столе аккуратными стопками лежали документы и счета, но ничто среди них не указывало на его связь с бандой Флака. Обыск роскошно обставленной спальни тоже не удовлетворил мистера Ридера.

Номер Дейвера занимал один из углов старого корпуса «Замка». Не обнаружив ничего, мистер Ридер уже собирался выходить, но у двери обернулся и еще раз окинул комнату взглядом. И тут внимание его привлекла коричневая обитая кожей оттоманка, не очень ровно стоявшая в углу. Он вернулся и попытался отодвинуть ее от стены, но не смог – очевидно, она каким-то образом была закреплена. Мистер Ридер ударил ногой по ее обтянутому кожей боку и услышал глухой звук.

– Что, интересно, у него здесь? – произнес он.

После долгого внимательного осмотра Грей нашел потайной рычажок, и, когда его повернули, верх оттоманки откинулся, как крышка ящика. Внутри ничего не было.

– У этого дома есть одна странность, сэр, – сказал Грей, когда они уже спускались по лестнице. – Постоянно кажется, что вот-вот здесь найдется что-то интересное, а ничего интересного не находится.

Мистер Ридер ответил не сразу – его слишком занимали мрачные мысли. Но когда спустя какое-то время он повторил: «В этом доме очень много странного…» – раздался шум, от которого волосы зашевелились у него на голове. Это был истошный крик. Вопль человека на краю гибели.

– Помогите! Помогите! Ридер!

Кричали со стороны комнаты, из которой они только что вышли, и Ридер узнал голос Дейвера.

– Боже!

Наверху хлопнула дверь. Мистер Ридер взлетел по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, полицейские бросились за ним. Уходя, он оставил дверь в номер Дейвера нараспашку, но за то короткое время, пока они были внизу, ее успели закрыть и запереть.

– Лом! Быстро!

Грей оставил лом внизу, но ему хватило нескольких секунд, чтобы спуститься за ним и вернуться.

Из комнаты не доносилось ни звука. Воткнув лом между дверью и косяком в том месте, где должна была находиться задвижка, мистер Ридер изо всех сил надавил на него. Дверь с треском распахнулась. Сделав шаг в комнату, сыщик встал как вкопанный, глядя на кровать и не веря своим глазам.

На шелковом стеганом покрывале, скрючившись в невообразимой позе и устремив застывшие глаза в потолок, лежал Дейвер. Мистер Ридер понял, что он мертв, еще до того, как увидел ужасную рану и нож с коричневой рукояткой, торчавший у него из бока.

Сыщик приложил ухо к его груди, пощупал пульс на еще теплом запястье, но никаких признаков жизни Дейвер уже не подавал. Тогда он быстро проверил его карманы и обнаружил в жилете тугую пачку банкнот.

– Все по тысяче, – сказал мистер Ридер. – Девяносто пять купюр. А это что?

Из другого кармана он вытащил плотный конверт, в котором лежал билет на пароход из Саутгемптона до Нью-Йорка на фамилию Стерджен. В кармане пиджака нашелся паспорт на то же имя с печатью американского посольства.

– Уже лыжи навострил… Только выжидал слишком долго, несчастный, – покачал головой мистер Ридер.

– Как же он сюда попал, сэр? – спросил Грэй. – Они же не могли принести тело…

– Когда мы услышали мистера Дейвера, он был еще жив. Он закричал, когда его убивали. В этой комнате есть ход, которого мы пока не нашли. Что это? Вы слышали?

Это был приглушенный звук тяжелого удара, будто где-то закрылась массивная дверь, и прозвучал он совсем рядом. Мистер Ридер выхватил из рук детектива лом и принялся бить по деревянной панели за канапе. За ней оказалась глухая стена. Он сорвал еще кусок обшивки – результат тот же. Тогда мистер Ридер снова раскрыл оттоманку. Когда сорвали толстое дубовое днище, под ним не было ничего, кроме каменного пола.

– Ломайте! – коротко приказал мистер Ридер и, когда оттоманка была полностью разобрана, осмотрел оставшийся каркас. – Ничего, – сказал он. – Сходите вниз и позвоните мистеру Симпсону. Расскажите ему, что произошло.

Когда Грей ушел, он снова взялся осматривать тело. Дейвер носил длинную золотую цепочку, пристегнутую к одной из пуговиц. Теперь она исчезла, только обрывок остался висеть на пуговице. Во время осмотра он почувствовал, что в кармане брюк убитого что-то лежит. Оказалось, это старое потертое кожаное портмоне, забитое бумажками с какими-то записями, большинство из которых невозможно было прочитать. Все они были исписаны небрежно, в основном карандашом, почерк – крупный, неровный. Листки бумаги тоже оказались самыми разными. Один был покрыт химическими формулами, другой представлял собой короткую записку: «Дом напротив Ридера сдается. Снять или раздобыть ключ. Связь в обычном месте». Кое-что из этих записей мистер Ридер понимал, что-то представлялось ему полнейшей загадкой. Просматривая их, он неожиданно наткнулся на скатанную в шарик записку, которая заставила его побледнеть. Все той же рукой на обрывке газеты было написано: «Белмэн упала со скалы в шести милях на запад от Лармс. Пошлите людей забрать тело, пока его не нашла полиция».

Когда Дж. Г. Ридер прочитал это, комната завертелась у него перед глазами.

Глава 16

Когда к Маргарет Белмэн вернулось сознание, она лежала в небольшой нише, незаметной со стороны входа в пещеру. Рядом стоял мужчина в изодранных рубашке и брюках. Как только Маргарет открыла глаза и посмотрела на него, он приложил к губам палец, давая понять, чтобы она молчала. Волосы его были растрепаны, на лбу виднелись следы от удара и засохшая кровь, и все же в этом страшном лице чувствовалась доброта. Опустившись на колени, он наклонился к ее уху и прошептал:

– Тише! Прошу прощения, что напугал вас, но я подумал, что вы при виде меня можете закричать. Я подозреваю, что выгляжу довольно жутко. – Его улыбка была искренней.

– Кто вы? – так же тихо спросила она.

– Брилл. Управление уголовных расследований.

– Как вы сюда попали?

– Хотел бы я это знать, – невесело ответил он. – А вы – мисс Белмэн, верно?

Она кивнула. Брилл поднял голову и прислушался. Потом лег на землю, подполз к входу и осторожно выглянул из укрытия. Не двигался он минут пять. К этому времени Маргарет уже поднялась на ноги. Колени ее ужасно тряслись, она чувствовала себя обессиленной, в горле пересохло. Брилл, судя по всему, удовлетворенный увиденным, подполз к ней.

– Я остался дежурить в комнате мистера Ридера, и мне показалось, что он зовет меня с улицы… Голоса трудно различать, когда говорят шепотом… Он сказал, чтобы я срочно спустился вниз, я ему зачем-то понадобился. Не успел я встать на землю, как… Наверное, свинцовая дубинка! – Он осторожно прикоснулся к голове и поморщился. – Это все, что я помню. Очнулся я, почувствовав, что начинаю захлебываться. Все утро я провел в пещере… Естественно.

– Почему естественно? – прошептала она.

– Потому что во время прилива весь этот берег заливает водой, и пещера – единственное место, где можно спастись. Только сейчас тут стало слишком людно.

Маргарет удивленно посмотрела на него.

– Людно? Как вас понимать?

– Тише! – вполголоса напомнил он и снова прислушался. – Я хочу узнать, как они спускаются вниз… Дейвер и этот старый дьявол.

Девушка почувствовала, что начинает бледнеть.

– Вы имеете в виду… Флака?

Он кивнул.

– Флак был здесь час назад. Как он сюда спустился, одному Богу известно. Я надеюсь, наши ребята наблюдают за домом?

– Полицейские? – пораженно прошептала она.

– Это же логово Флака… Вы не знали? Ну да, надо полагать, не знали. Я думал, Ридер… То есть мистер Ридер вам все рассказал.

Брилл был, пожалуй, чрезмерно разговорчив, что, впрочем, неудивительно, ведь ему чудом удалось избежать смерти и остаться в здравом рассудке.

– Я все утро бродил по берегу и по пещере. У них там наблюдатель стоит, – он кивнул в сторону Силтбери. – Просто удивительная организация! Сегодня утром они взяли грузовик с золотом (я слышал, как он рассказывал об этом дочери), и, что самое интересное, хоть самого Флака там не было, все у них прошло как по нотам, хотя план-то был его. Похоже, любой жулик в городе считает за честь работать с Флаком. Он платит умнейшим людям в этом деле. Равини – единственный, кто его предал.

– А вы не знаете, что случилось с мистером Равини? – спросила она, но полицейский лишь покачал головой.

– Скорее всего, его уже нет в живых. Я далеко не все успел увидеть в этой пещере. У них там много чего интересного. Например, катер с бензиновым мотором, здоровенный, как дом! Этот катер… Тсс…

Послышались голоса. Они приближались. Возможно, особенное строение пещеры создало такую иллюзию, но казалось, что собеседники находятся буквально в шаге от них. Брилл узнал тонкий, хриплый стариковский голос и усмехнулся. От этой улыбки его побитое лицо стало еще страшнее.

– Что-то пошло не так, совсем не так. Что с тобой, Ольга?

– Ничего, отец.

Маргарет не могла не узнать голос Ольги Кру.

– Ты была умницей, моя девочка. Я знаю, ты долго терпела, и я бы так не рвался на свободу, если бы не хотел, чтобы ты была устроена в жизни. У меня на тебя большие планы, Ольга.

Короткая тишина, а потом:

– Да, отец.

В голосе Ольги слышалась грусть, но старик, похоже, этого не замечал.

– У тебя будет лучший в мире муж, милая. Ты будешь жить во дворце, которому позавидует любая принцесса. Представь, стены из белого мрамора, золотые купола… Ты будешь самой богатой женщиной в мире, Ольга. Я все это спланировал для тебя. Каждую ночь, проведенную в том ужасном месте, я говорил себе: «Я должен выйти и обеспечить будущее Ольги». Поэтому я и вышел… Только поэтому! Я всю жизнь работал ради тебя.

– Мать говорит… – начала девушка.

– Что она может знать! – со злостью в голосе воскликнул Джон Флак. – Обычная провинциалка с душой домохозяйки. Она о тебе хорошо заботилась? Вот и славно. Я бы ей не простил, если бы она о тебе забыла. А Дейвер? Не позволял себе ничего лишнего? Деньги давал? Столько, сколько тебе было нужно? Не отказывал?

– Да, отец.

Маргарет показалось, что голос девушки слегка дрогнул.

– Дейвер – хороший слуга. Я о нем позабочусь. Сволочь порядочная, но преданный. Я приказал ему быть твоим сторожевым псом и доволен им. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Я хочу, чтобы все, о чем я мечтаю, сбылось.

Голос безумца звучал нежно, в нем было столько любви и отцовской гордости, что казалось, будто говорит совсем другой человек. Но вот голос снова изменился.

– Сегодня вечером возвращается Полковник. Это надежный человек… На Грегори тоже можно положиться. Деньгами я их не обижу. Ольга, тебе придется еще немного побыть со мной. Скоро все это закончится. От Ридера мы избавимся. Завтра с приливом мы покинем…

Голоса постепенно отдалялись, пока не превратились в неразборчивый мерный гул, и наконец совсем стихли. Брилл посмотрел на девушку и снова улыбнулся.

– Ничего себе старикашка, да? – с восхищением произнес он. – Совсем спятил! Но он – умнейший человек во всем Лондоне, даже мистер Ридер так говорит. Господи, я бы сейчас отдал десятилетнее жалованье за пистолет, и плевать, что после этого мне можно было бы навсегда забыть о повышении!

– Что мы будем делать? – спросила Маргарет после долгого молчания.

– Останемся здесь, пока не начнется прилив, а потом спрячемся в пещере. Если остаться на берегу, мы погибнем.

– А по скалам подняться нельзя?

Он покачал головой.

– Выход есть только через пещеру, но попробуй его найди… – сказал он. – И их десятки. Изнутри скала напоминает соты. Когда-нибудь она осядет, как пена на кружке пива. Я слышал, как Дейвер это говорил, и безумец с ним согласился… Безумец… Хотел бы я, чтобы у меня мозги работали так, как у него. Он хочет избавиться от мистера Ридера, вы слышали? Ха! Я думаю, насобирается не одно кладбище из тех, кто в свое время хотел избавиться от мистера Ридера!

Глава 17

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем море повернуло вспять и принялось шумно наступать на берег. Бо́льшую часть времени Маргарет провела в одиночестве, потому что Брилл то и дело уходил на разведку в пещеру. Она порывалась сопровождать его, но он объяснил, почему это нежелательно.

– Там сейчас очень темно, и вы можете не сориентироваться. Когда прилив дойдет до пещеры, вода преломит свет, и тогда там станет достаточно светло.

– Там кто-нибудь есть?

Он кивнул.

– Двое парней возятся с катером. Сейчас он лежит на песке, но с приливом легко может выйти в море.

Вода уже подобралась совсем близко к ним, когда Брилл поманил Маргарет к себе.

– Идите вдоль стены, – прошептал он, – и не отпускайте мою руку.

Она послушно кивнула. Брилл предупредил, чтобы она ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не разговаривала, можно было шептать, да и то только приставив к его уху ладони, – в пещере малейшие звуки усиливаются.

Довольно долго они продвигались вдоль левой стены, и Маргарет решила, что они идут по одному из туннелей. Очень нескоро она поняла, что все это время они находились внутри огромной пещеры. Наконец Брилл обернулся и прикоснулся к ее правой руке – это был сигнал сворачивать направо.

Пока они дожидались прилива, он нарисовал на песке примерный план подземного хода и заверил ее, что на пути, по которому они сейчас шли, никаких преград им не встретится.

Брилл прижал на пару секунд ее ладонь (это означало, что он собирается остановиться), наклонился и нащупал место у каменной стены, где он оставил свои ботинки. После этого они пошли дальше. Через какое-то время Брилл жестом сказал Маргарет, что нужно зайти в глубокую нишу, и там похлопал ее по плечу – знак того, что можно сесть.

Им пришлось ждать еще час, прежде чем вода начала постепенно проникать в пещеру, и тогда, словно по волшебству, все вокруг озарилось призрачным зеленоватым светом. Маргарет не могла определить, на какую высоту уходили каменные стены, потому что прямо над ней навис низкий и неровный каменный потолок. До противоположной стены было ярдов пятьдесят, и выглядела она совершенно отвесной.

На песчаном дне пещеры лежал моторный катер – вытянутое судно с плоской, безо всяких надстроек палубой. Маргарет увидела, как вдоль палубы прошел какой-то человек и скрылся в люке.

Чем дальше в пещеру проникала вода, тем ярче становился свет. Брилл прижал к уху Маргарет сложенные ладони и прошептал:

– Останемся здесь или попытаемся найти выход?

Она ответила, проделав ту же операцию:

– Давайте попытаемся.

Он кивнул и бесшумно выскользнул из ниши. Ей уже не нужно было держаться за него – лестница, по которой они шли, наверняка являлась произведением человеческих рук, и через каждую дюжину ярдов была новая грубо вытесанная каменная ступенька. Они шли вверх, и через какое-то время на их пути вырос каменный выступ, который скрыл от них катер и людей рядом с ним.

Не прошли они и сотни ярдов, как выступ и стена соединились, прохода дальше как будто не было. Этот тупик был погружен в темноту, но Брилл, очевидно, уже исследовал его раньше, потому что, взяв девушку за руку и ощупывая неровную стену, пошел вправо. Здесь каменная дорожка была уже не такой гладкой, и каждый шаг давался им с трудом. Силы готовы были окончательно покинуть Маргарет, когда впереди показался едва различимый сероватый свет. Должно быть, эта странная галерея вывела их в дальний конец той же пещеры, но прежде, чем они подошли к выходу, Брилл дал команду остановиться.

– Присядьте, – прошептал он, – здесь можно обуться.

Чулки, которые Маргарет обмотала вокруг талии, были еще влажными, туфли превратились в два раскисших комка, и все же она обрадовалась, что теперь ее ступни будут хоть как-то защищены. Пока она натягивала туфли на ноги, Брилл подполз к выходу и осмотрелся.

Вода, которая уже затопила пещеру, была футах в пятидесяти под ними, и несколько шагов вывели бы их на широкий каменный выступ, нечто вроде естественной площадки посреди вырубленной прямо в скале лестницы, ведущей от воды до теряющегося во мраке потолка. Ступеньки совсем узкие, не больше двух футов в ширину, к тому же совершенно не защищены, даже без временных перил. «Для Маргарет пройти по ним будет очень непростой задачей», – подумал Брилл. При этом то, что лестница вела к одному из многочисленных выходов из пещеры, он не сомневался, поскольку видел, как по ней поднимались и спускались люди. Но даже если ближе к потолку ступени становятся шире, все равно подобный подъем оказался бы тяжелым испытанием для усталой девушки на грани отчаяния. Брилл не был уверен, что у него самого не закружится голова, выйди он на эту лестницу. За ступеньками находился пятачок, с которого можно было перебраться на край большого каменного козырька, туда он и решил повести Маргарет.

Было очень тихо – людей у катера, оставшихся далеко справа, похоже, полностью поглотила работа.

Вернувшись к девушке, Брилл рассказал ей о своем плане, и они вместе вышли к ступенькам. Увидев жуткую каменную лестницу, ступеньки которой терялись в темноте, она содрогнулась.

– Я туда не поднимусь, – прошептала Маргарет.

– Видимо, по всей ширине пещеры проходит что-то вроде балкона, откуда меня и сбросили, – пояснил он. – Так что уж я-то точно знаю, что внизу под ним – достаточно глубокое озеро. Во время прилива вода внизу доходит до противоположной стены… Там-то я и очнулся.

– А другого выхода из пещеры нет? – спросила Маргарет.

Он пожал плечами.

– Понятия не имею. Я тут только наскоро осмотрелся, но, похоже, там, в дальнем конце, должно быть что-то вроде туннеля. Сто́ит попытаться добраться до него… Люди у катера слишком далеко и не заметят нас.

Они выждали еще какое-то время, прислушиваясь, и двинулись вперед, Брилл впереди, Маргарет за ним. Обойдя ступеньки, они пошли по каменному козырьку, который, к огромному облегчению девушки, стал постепенно расширяться.

Навсегда запомнила Маргарет Белмэн эту кошмарную прогулку по узкому выступу вдоль гладкой каменной стены с одной стороны и зияющей пропастью – с другой.

Когда Брилл и Маргарет дошли до конца этой открытой галереи, перед ними встала новая задача – выбрать, куда идти дальше, поскольку впереди они увидели четыре прохода. Один был прямо напротив них, второй (до него тоже можно было добраться) темнел футах в сорока справа, а к еще двум подступов видно не было. Оставив Маргарет, Брилл нырнул в ближайший и через полчаса вернулся с неутешительным известием.

– Вся гора просто пронизана ходами, – сообщил он. – Я не стал углубляться, без света это бессмысленно.

Второй проход выглядел привлекательнее. Кроме ровного пола, у него имелось еще одно преимущество: он уходил в глубь скалы под прямым углом, поэтому на достаточно большом протяжении там было более или менее светло. В него они вошли вдвоем, Брилл впереди.

– Рискнем, – предложил он, и девушка согласно кивнула.

Они не успели еще отойти далеко от входа, когда Брилл увидел нечто такое, на что не обратил внимания, побывав здесь в первый раз. В стенах этого прохода имелись ниши. Он их видел и раньше, но только сейчас заметил, насколько равномерно они расположены. Большинство было заложено камнями, но нашлась одна открытая. В нее и свернул Брилл, придерживаясь рукой за стену. Оказалось, это квадратная камера, причем такой правильной формы, что сомнений не оставалось: она вырублена руками человека. Он вернулся к Маргарет и заявил, что решил заглянуть в следующую закрытую нишу.

– Эти стены не зря ставили, – сказал он, и в голосе его послышалось сдерживаемое волнение.

Чем дальше они продвигались, тем тусклее становился свет. Теперь уже приходилось идти, держась руками за стену. Наконец они добрались до следующей ниши. Вход в нее закрывала стена из сложенных один на другой плоских камней. Снять верхний ярус оказалось не так-то просто. Маргарет ничем не могла помочь: она настолько устала, что присела у стены и тут же забылась тревожным сном. Есть ей не хотелось, но во рту горело от жажды. Проснулась она оттого, что ее трясли за плечо. Девушка с трудом разлепила веки.

– Я побывал внутри… – Голос Брилла дрожал от возбуждения. – Вытяните руки!

Маргарет подчинилась. Почувствовав, как в ладони потекло что-то холодное, она поднесла их к губам и сделала глоток. От терпкого вкуса перехватило дыхание.

– Шампанское, – прошептал он. – Не пейте много – захмелеете.

Она сделала еще глоток. Никогда еще вино не казалось ей таким восхитительным.

– Это склад. Там коробки, я думаю, с едой и бутылки, сотни бутылок вина. Давайте руки!

Он налил еще вина в ее сложенные лодочкой ладони. Бо́льшая его часть, правда, просочилась между пальцев, но оставшиеся капли Маргарет с жадностью проглотила.

– Ждите здесь.

Сонливость прошла окончательно. Маргарет смотрела в темноту, где скрылся ее спутник. Прошло десять минут, пятнадцать, а потом, к ее неописуемой радости, там загорелся мягкий белый свет, озарив неровные очертания наполовину разобранной каменной стены, через которую Брилл пробрался внутрь. Она услышала треск срываемой с ящика крышки, увидела в проломе фигуру детектива, и в следующую секунду он уже был рядом с ней.

– Печенье, – сказал он. – Хорошо, что на ящике было написано.

– Откуда свет? – поинтересовалась она, с жадностью проглотив несколько галет.

– Я нашел фонарик на батарейках. Споткнулся об него, когда шарил в потемках. Там все забито едой! Это вам. Пейте.

Он вручил Маргарет круглую жестяную банку.

– Консервированное молоко… Немецкое, очень даже неплохое, – заметил он.

Она принялась жадно пить и не оторвалась от баночки, пока не проглотила все до последней капли.

– Похоже, это корабельный провиант, – предположил он. – Хорошо, что у нас есть свет. Схожу-ка я обратно, может, запасные батарейки найду. Этих надолго не хватит.

Поиски были долгими, а потом неожиданно свет погас, и сердце девушки замерло. Но затем свет снова вспыхнул, на этот раз еще ярче. Брилл выбрался из ниши, обрушив остатки преграждавшей вход стены, и положил что-то тяжелое ей в руку.

– Еще один фонарь, – сказал он. – Там их с полдюжины будет, и батареек столько, что на месяц хватит.

Он ударил по камню чем-то, издавшим металлический звон.

– Гвоздодер, – пояснил он. – Прекрасная вещь! Интересно, в каком из этих складов они хранят оружие?

Теперь исследовать ход стало намного проще. И фонари пришлись как нельзя кстати, потому что через несколько ярдов туннель резко сворачивал вправо, и там его пол был уже не таким ровным. Брилл с зажженным фонарем шел впереди. Когда через какое-то время проход свернул влево, он обратил внимание Маргарет на то, какими гладкими были там стены.

– Это вода поработала. Здесь когда-то протекала подземная река.

Извиваясь, проход то поднимался, то опускался, то незаметно отклонялся в сторону, то резко поворачивал и шел почти идеально ровно, но конца-края этой подземной дороге видно не было.

Неожиданно Брилл, который шел, водя лучом света по сторонам, наклонился и что-то поднял.

– Черт возьми, как это сюда попало?

На его раскрытой ладони поблескивал флорин. Монетка была немного сбита у края, но это несомненно был серебряный двухпенсовик.

– Кто-то здесь был… – начал Брилл, но договорить ему помешал возглас Маргарет.

– О! – Она чуть не задохнулась от волнения. – Это монета мистера Ридера!

Она рассказала о разговоре у колодца и о том, как Дж. Г. Ридер бросил в него монетку, чтобы определить глубину. Брилл поднял фонарь и посветил вверх. Сплошной камень. Потом он провел лучом чуть дальше, и они увидели ровное круглое отверстие.

– А вот и колодец, который никогда не был колодцем, – мрачно произнес Брилл, посветил в отверстие и с удивлением обнаружил стальные скобы, вделанные в каменную стену. – Лестница… – медленно произнес он. – Вам об этом что-нибудь известно?

Он вытянул руку вверх, но до ближайшей скобы оставалось еще не меньше ярда. Тогда он посмотрел по сторонам в надежде найти камни, которые можно было бы сложить горкой, чтобы дотянуться до нижней скобы, но ничего подходящего не увидел. Вокруг валялись только бесполезные обломки. И тут он вспомнил про гвоздодер, на конце которого был крюк. Подняв его над головой, Брилл подпрыгнул, пытаясь зацепиться за скобу, но промахнулся. Второй раз крюк попал на нее, но выскользнул из руки Брилла, который упал, оставив инструмент болтаться в воздухе. Тогда он потер руки о пыльный пол и прыгнул снова. На этот раз ему удалось схватиться за скобу и повиснуть на одной руке. Нечеловеческим усилием он подтянулся и схватился за скобу второй рукой. Еще одно неимоверное напряжение, и вот уже его ноги обрели опору.

– Если я вас подтяну, вы сможете подняться? – спросил он.

Маргарет покачала головой.

– Боюсь, что нет. Поднимайтесь сами, я подожду здесь.

– Только отойдите в сторону, – предупредил он. – Может, я и не упаду, но наверняка, пока буду подниматься, собью какие-то камни.

Как оказалось, предупреждение было совсем не лишним. Пока Брилл карабкался наверх, из колодца постоянно сыпались земля и камни. Несколько раз он останавливался, чтобы передохнуть. Один раз Брилл крикнул что-то, но она не разобрала слов. Наверное, это было предупреждение, потому что через несколько секунд сверху упал большой, величиной с голову, камень, который с грохотом рассыпался на мелкие кусочки, разлетевшиеся во все стороны.

Время от времени Маргарет осторожно подходила к колодцу и смотрела вверх. Свет фонаря там становился все слабее и слабее. Теперь, когда девушка осталась в одиночестве, ее охватило волнение и, чтобы как-то успокоиться, она включила свой фонарик. Но как только она это сделала, раздался звук, заставивший Маргарет похолодеть. Это был шум шагов. Кто-то шел по туннелю в ее сторону. Она тут же выключила фонарик и прислушалась. Голос старика! Других голосов слышно не было – он разговаривал сам с собой, что-то раздраженно бормоча. Голос неумолимо приближался, становясь все разборчивее. А потом невдалеке показался свет. Правда, источника его видно не было, потому что в этом месте туннель делал резкий поворот. Это означало, что старик не увидит ее, пока не выйдет из-за угла и не окажется с ней лицом к лицу.

Торопливо сняв туфли, спотыкаясь и скользя на неровных гладких камнях, Маргарет побежала в темноту, прочь от приближающихся шагов. Когда первый панический страх исчез, она остановилась и обернулась. Света не было видно. Звук шагов тоже пропал. За ней никто не гнался. Набравшись смелости после нескольких минут ожидания, она медленно пошла в обратном направлении. Включить фонарик Маргарет не решилась, так что о том, где находится колодец, могла только догадываться. В темноте она не заметила отверстия, прошла под ним и вскоре оказалась довольно далеко от того места, где Брилл ее оставил.

Но куда подевался Флак? Никаких ответвлений здесь не было. Маргарет стояла у одной из ниш, держась рукой за камни, закрывающие вход, когда, к своему ужасу, почувствовала, что опора начинает уходить из-под ее ладони. Едва она успела отскочить в сторону, как на противоположной стороне появилась полоска света, которая стала расширяться, пока не приняла форму двери.

– Сегодня, моя дорогая, сегодня вечером… Я встречусь с Дейвером. Дейвер меня беспокоит… Ты уверена, что ничего не произошло и я по-прежнему могу доверять ему?

– Уверена, отец. Что могло произойти?

Это был голос Ольги Кру. Она произнесла еще несколько слов, которых Маргарет не разобрала, и послышался отрывистый смех старика.

– Ридер? Ридер занят делом в Лондоне! Но сегодня вечером он вернется…

Еще один вопрос, и снова Маргарет не разобрала слов.

– Тела не нашли. Я не хотел причинять зла девчонке, она была для меня полезна… Это был мой старший козырь… С ней Ридер был бы у меня в руках… Если бы все прошло так, как я задумал.

Еще вопрос. И снова ответ:

– Наверное. Прилив сильный. Но какая разница, я ведь видел, как она упала…

Маргарет поняла, что говорят о ней, но сейчас ее это мало интересовало – гораздо важнее было, чтобы ее не заметили. Девушка медленно отступала, молясь, чтобы рядом оказалась ниша или какая-нибудь щель, в которую она могла бы вжаться, спрятаться от их глаз. И она нашла то, что искала. Едва Маргарет успела укрыться, как Флак вышел в каменный коридор и сказал, задержавшись у открытой двери:

– Хорошо, оставлю дверь открытой… Воображение… Здесь достаточно воздуха, моя дорогая. Колодец ведь открыт. Вечером я вернусь.

Маргарет не решалась выглянуть, пока шаги не стихли вдалеке. Дверь все еще была открыта, и в светлом прямоугольнике на стене она увидела тень, стремительно выросшую, когда Ольга подошла к входу. Раздался вздох, тень снова начала уменьшаться и пропала совсем. Маргарет вышла из своего убежища и, не дыша, встала за открытой дверью. Она догадалась, что дверь на самом деле деревянная, просто ее наружная сторона была так искусно замаскирована под каменную кладку, что внешне совершенно не отличалась от стены, которую сломал Брилл.

Любопытство – самое сильное чувство, присущее рациональным людям. Невзирая на смертельную опасность, Маргарет ужасно захотелось узнать, как выглядит подземный дом Флаков. Очень-очень медленно, с огромной осторожностью она выглянула из-за двери. Размер комнаты ее удивил, но обстановка немного разочаровала. Она-то представляла себе роскошные ковры, изысканную мебель, задрапированные шелком стены… Но ничего этого не было. Маргарет увидела простой стол, горящую лампу на нем, потертый коврик, два плетеных кресла и кровать-раскладушку. Ольга у стола читала газету. Стояла она спиной к двери, поэтому Маргарет смогла осмотреть помещение. Рядом со столом громоздились три-четыре чемодана, затянутые ремнями, очевидно, уже собранные в дорогу. На кровати лежала меховая шуба – единственный намек на роскошь в этом угрюмом подземном убежище. В комнате находился еще один человек: Маргарет рассмотрела в тени согбенную фигуру… миссис Бартон.

Девушка чуть наклонилась, чтобы лучше видеть. Ее босая ступня соскользнула с гладкого камня, и она подалась вперед, едва удержавшись на ногах. Дверь наполовину закрылась.

– Кто там? Это ты, отец?

Сердце Маргарет оборвалось. Несколько секунд она стояла неподвижно, парализованная страхом, но потом, когда послышались шаги Ольги, развернулась и побежала по каменному коридору, прижимая к груди фонарик. Голос Ольги крикнул что-то вдогонку, но она бежала, не останавливаясь, все дальше и дальше. Постепенно в тоннеле стало светлее, и она поняла, что от страха перепутала направление и теперь приближалась к большой пещере – возможно, прямиком в руки безумного старика.

За спиной она услышала топот ног и побежала еще быстрее. Вот и огромная пещера! Никого не увидев, она прошла по длинному изогнутому карнизу и наконец оказалась у вырубленных в камне ступенек. В эту секунду раздался крик. Кто-то из людей у катера заметил ее. От ужаса и растерянности Маргарет замерла на месте. И тут увидела сумасшедшего Джона Флака. Он шел к ней по тоннелю, через который они с Бриллом вышли к большой пещере. Старик на миг остановился, посмотрел на девушку так, будто увидел перед собой призрак, порожденный больным воображением, и с воплем кинулся к ней.

Времени на раздумья не было, и Маргарет бросилась по узким ступенькам вверх. Справа от нее дежурила смерть, но еще более страшная участь гналась за ней по пятам. Выше, выше, выше по ступенькам без перил… Она боялась смотреть в сторону, боялась думать, ее взор был устремлен вперед и вверх, в туманную мглу, где эта бесконечная лестница Иакова должна была рано или поздно выйти на твердую поверхность. Ни за что на свете она не обернулась бы и не посмотрела в сторону, потому что знала: сделай она это, у нее тут же закружится голова. Дыхание ее превратилось в долгие всхлипы, сердце билось так, будто готово было взорваться. На какую-то долю секунды она остановилась, чтобы перевести дух, и снова устремилась вверх. Флак был стариком, и она бежала быстрее его, но он был сумасшедшим, существом, наделенным жуткой, нечеловеческой энергией. Панического страха Маргарет больше не ощущала – у нее просто не осталось на это сил. Она взбиралась все выше и выше, пока не достигла туманной пелены, и когда ей показалось, что последние силы ее покинули и дальше подниматься она уже не в состоянии, девушка увидела, что достигла вершины страшной лестницы. Широкое пространство с каменным потолком, который зачем-то подпирался бетонными столбами. Этих столбов здесь были десятки… Однажды Маргарет ездила на две недели отдыхать в Испанию. Там в городе Кордова она побывала в храме, который вспомнила, как только ее взору предстал этот склеп… Маргарет совершенно перестала ориентироваться. Она бросилась к стене и помчалась вдоль нее, пока не оказалась возле узкого хода, за которым шли пять ступенек. Здесь она остановилась, чтобы включить фонарик. Ступеньки вели к стальной двери с большой железной ручкой. И дверь была приоткрыта.

Она рванула дверь, заскочила внутрь и захлопнула ее за спиной. Дверь закрылась с тяжелым щелчком. С внутренней стороны сбоку по ней шел длинный стальной вертикальный брусок, и, как только дверь закрылась, этот брусок с лязгом упал, образовав что-то наподобие полки. Перед Маргарет была еще одна стальная дверь, но она не открывалась. Девушка оказалась заперта в крошечной комнатке с белыми стенами, похожей скорее на большую коробку шириной три фута и глубиной не намного больше. Но времени для осмотра у нее не было – кто-то уже дергал ручку двери, через которую девушка сюда попала. В отчаянии она схватилась за стальную полку и почувствовала, что та немного подалась вправо. Хотя Маргарет не могла этого знать, задняя часть полки служила дверной задвижкой. Снова кто-то начал дергать за ручку, в замочную скважину вставили ключ и повернули, но стальная дверь осталась неподвижной.

Дальше бежать было некуда, и Маргарет Белмэн без чувств упала на пол.

Глава 18

Дж. Г. Ридер спустился вниз, и те, кто видел его в эту минуту, понимали, что бывалый сыщик бледен и замкнут не из-за той трагедии, свидетелем которой стал.

Грея он нашел в кабинете Дейвера, откуда тот звонил в Лондон. Вызов соединили, как только мистер Ридер вошел в комнату. Он взял трубку из рук подчиненного, в нескольких словах описал смерть Дейвера и продолжил:

– Симпсон, нужно поднять на ноги местную полицию. Хотя нет, будет лучше, если удастся задействовать военных. В пяти милях отсюда есть военный городок. Нужно прочесать весь берег. Я хочу, чтобы были обследованы все пещеры. И еще: пусть во́ды около Силтбери патрулирует военный корабль, эсминец или что там у них есть. Я практически уверен, что у Флака имеется катер… Под скалой, очевидно, есть большая пещера, и в нее ведет достаточно глубокий канал… Мисс Белмэн? Не знаю. Это я и хочу выяснить.

Симпсон рассказал, что грузовик с золотом видели недалеко от Севеноукс, и мистеру Ридеру стоило больших усилий сосредоточить мысли на такой мелочи.

– Обязательно свяжитесь с военными, направьте к пещере отряд. В каменоломнях есть еще одна пещера, Дейвер в ней держал свои телеги. Я подозреваю, что сегодня вы вернете золото. Это, – добавил он с некоторой горечью, – расшевелит власти, и они охотнее согласятся привлечь армию.

После того как прибыла карета скорой помощи и скрюченное тело Дейвера увезли, мистер Ридер вернулся в его номер с бригадой каменщиков, которых он вызвал из Силтбери, и указал рабочим на каменный пол под оттоманкой.

– Эта плита поворачивается на оси, – сказал он, – но я думаю, что она заперта изнутри на засов или задвижку. Ломайте!

На то, чтобы разбить каменный пол, хватило четверти часа. Под ним, как и ожидалось, открылась узкая лестница, ведущая в квадратную каменную комнату, которая, очевидно, ничуть не изменилась за последние шестьсот лет. Но пыльное голое помещение выдало свой секрет сразу: маленькая потайная дверь, которая имелась в нем, была приоткрыта. За ней начинался ход до того узкий, что крупному человеку в нем было не развернуться. Этот коридор заканчивался рядом с личным кабинетом Дейвера, от которого был отделен лишь деревянной панелью стенной обшивки. Мистер Ридер понял, что тому, кто находится здесь, слышно каждое слово, произнесенное за стенкой, и ему стало понятно, почему Дейвер умолял его говорить тише, когда он упомянул о его браке. Сумасшедший Джек узнал о падении дочери, и с той минуты участь Дейвера была предрешена.

Но как безумцу удалось сбежать? За объяснением далеко ходить не пришлось. Когда-то «Замок Лармс» был чем-то вроде музея. Мистер Ридер увидел на стене старинную деревянную табличку с надписью, извещавшую о том, что во времена графов Лармсских эта комната была пыточной камерой. Оттуда же он узнал и то, что прямо под ней находится подземная темница, куда можно попасть через люк. Детективам не составило труда обнаружить его, и мистер Ридер получил возможность увидеть подземелье «Замка Лармс».

Однако обследование его не было захватывающим и не принесло значимых результатов. Все, что удалось установить, так это то, что под домом имеются три прохода, по которым мог сбежать убийца, и все три вели в дом. Один из них был между кухней и вестибюлем.

– Должен быть еще проход, – коротко сказал мистер Ридер. – И мы все еще не нашли его.

Нервы сыщика были уже на пределе. Он метался из комнаты в комнату, проверял содержимое ящиков, взламывал шкафы, вытряхивал сундуки. Кое-что найти ему все-таки удалось: это было свидетельство о браке, спрятанное под подкладкой несессера с туалетными принадлежностями Ольги Кру.

В семь часов на грузовике прибыл первый отряд военных. Местная полиция уже сообщила, что не обнаружила следов Маргарет Белмэн. Они указали на то, что, когда девушка покинула «Замок Лармс», на море был отлив, и это означает, что если она не лежит на каком-нибудь уступе, то вполне могла достичь берега. Хотя надежды на то, что она жива, почти не оставалось. Но Дж. Г. Ридер не хотел об этом думать.

В гостиницу привезли повара, чтобы накормить детективов, однако мистер Ридер довольствовался лишь чашкой крепкого кофе… Он чувствовал, что не сможет ничего проглотить, любая еда застрянет у него в горле.

Расположив отряд у каменоломни, мистер Ридер вернулся в дом. Он сидел в большой гостиной, обдумывая события дня, когда в зал ворвался Грей.

– Брилл! – выкрикнул он с порога.

Сыщик вскочил.

– Брилл? – повторил он осипшим от волнения голосом. – Где он?

Но Грею не пришлось отвечать. В двери показалась еле державшаяся на ногах фигура.

– Где вы были? И как сюда попали? – воскликнул мистер Ридер, но вошедший не сразу нашел в себе силы ответить.

Он указал вниз и хрипло произнес:

– Вылез из колодца… Мисс Белмэн сейчас там.

Брилл падал с ног от усталости и говорил с трудом. Лишь после стакана бренди он смог внятно объяснить, что произошло. Выслушав его, мистер Ридер, прихватив с собой несколько человек, бросился к скрытому в зарослях кустарника колодцу. Проверив во́рот, Грей сказал:

– Нет, он не выдержит веса женщины, да и такой длинной веревки у нас нет.

Один из полицейских вспомнил, что, обыскивая кухню, видел там два пояса на крепких веревках с защелкивающимися карабинами на концах, какими пользуются мойщики окон. Офицер был тут же отослан за ними, а пока его не было, мистер Ридер снял пиджак и жилет.

– Там на половине пути есть дыра, фута четыре шириной, – предупредил Брилл. – Это камень вывалился из стены, когда я на него наступил. Я и сам тогда чуть не упал.

Мистер Ридер, подсвечивая фонарем, висевшим на шее, заглянул в колодец.

– Странно, что я не заметил лестницы, когда осматривал его раньше, – сказал он и тут же вспомнил, что в прошлый раз открыл только одну из створок.

Грей, тоже облачившийся в пояс, спустился первым, потому что весил меньше. К этому времени половина солдат уже собралась вокруг колодца. Как оказалось, благодаря счастливейшей случайности на помощь полицейским частям был направлен отряд Королевских инженерных войск. Пока часть солдат подалась на поиски веревок, остальные принялись прикидывать, как можно организовать спуск и подъем из колодца.

Двое мужчин спускались в отвесную дыру, не произнося ни слова. От фонарей почти не было толку, потому что их света не хватало даже на то, чтобы увидеть вбитую в стену скобу, поэтому через какое-то время они стали спускаться медленнее. Грей нашел дыру в стене, о которой говорил Брилл, и предупредил мистера Ридера, чтобы тот остановился, пока он не спустится ниже. «Следующая скоба тоже не слишком надежная», – подумал Ридер, попробовав ее ногой. Но им удалось благополучно миновать опасную зону, если не считать того, что на голову мистера Ридера упало несколько довольно увесистых камней.

Спуск, казалось, никогда не закончится. Старший из мужчин уже почувствовал усталость, когда Грей прошептал:

– Кажется, это дно.

Он посветил фонарем вниз и спрыгнул. Через секунду мистер Ридер стоял рядом с ним.

– Маргарет… – шепотом позвал он.

Ответа не последовало. Он посветил фонариком сначала в одну сторону, потом в другую. Девушки видно не было, и сердце его сжалось от тревожного предчувствия.

– Разойдемся в разные стороны, – шепнул он Грею.

Устремив луч фонаря на каменистый пол, мистер Ридер побежал по извилистой подземной галерее. Через несколько минут он услышал впереди шум, какое-то движение и остановился, чтобы выключить фонарь. Осторожно пройдя еще несколько шагов, сыщик повернул за угол и увидел в дальнем конце прохода проблеск света. Он присел, принялся всматриваться, и ему показалось, что на фоне этого свечения движется какая-то фигура. Мистер Ридер медленно двинулся вперед, но на этот раз не стал полагаться на резиновую дубинку и снял с предохранителя свой браунинг. Неожиданно темная фигура заговорила:

– Ольга, куда ушел твой отец?

Мистер Ридер узнал голос миссис Бартон и злорадно улыбнулся. Ответа он не расслышал, потому что говорили в каком-то закрытом помещении и звук был приглушенным.

– Ты нашла эту девушку?

Мистер Ридер вытянул шею и перестал дышать. Ответ «нет» прозвучал очень отчетливо.

Ольга произнесла что-то еще, непонятное для ушей мистера Ридера, и миссис Бартон перешла на обычный недовольный тон.

– Какой смысл сидеть здесь? Вы всегда со мной так… Никто не подумает, что я – твоя мать… Странно, что я еще жива после всего, что мне пришлось пережить… Я не удивлюсь, если когда-нибудь он и меня убьет, вот увидишь!

Послышался неразборчивый ответ девушки – судя по звучанию, раздраженный.

– Если тебе все это надоело, представь, каково мне! – тут же вскричала женщина. – Где Дейвер? Интересно, что это твой отец ни словом о нем не упомянул? Может, с ним какая беда стряслась?

– Будь он проклят, этот Дейвер!

Слова Ольги прозвучали очень отчетливо. При других обстоятельствах, услышав такой страстный и в то же время полный отчаяния ответ, мистер Ридер, возможно, даже пожалел бы ее. Но сейчас его слишком сильно заботила судьба Маргарет Белмэн, чтобы он мог сочувствовать кому-то другому.

Как бы то ни было, она еще не знала, что стала вдовой. Мистер Ридер даже ощутил недоброе чувство удовлетворения от того, что ему известно больше, чем этим женщинам.

– Где он сейчас? Я имею в виду твоего отца. – Выслушав ответ, она переспросила: – На катере? Куда он на нем сунется-то? Я и корабли-то ненавижу, а уж такая крошечная лодка… Ну почему он не отпустил нас одних, когда мы его вытащили? Я ведь умоляла его, на коленях ползала… Мы бы уже преспокойно в Венеции были или еще где…

Злой окрик девушки оборвал ее слова, после чего фигура миссис Бартон словно растворилась в стене.

Звука закрываемой двери слышно не было, но мистер Ридер понял, что произошло. Крадучись, он шел вперед, пока не увидел узкую полоску света на стене. Сыщик приблизился к двери на противоположной стене и прислушался. Теперь голоса звучали достаточно отчетливо. Говорила в основном миссис Бартон.

– Думаешь, отец знает? – Голос ее звучал взволнованно. – Про Дейвера, я имею в виду. Но ты ведь сможешь и дальше это скрывать, правда? Он убьет меня, если узнает. У него такие планы на тебя… Принцы там, герцоги разные. Если бы он не был сумасшедшим, давно бы уже все устроил, я ведь ему еще когда говорила! Но куда там, разве он станет меня слушать!

– А кто-нибудь вообще тебя когда-нибудь слушал? – устало спросила девушка. – Я хотела, чтобы отец отпустил тебя. Я ведь догадывалась: случись что, от вас все равно не будет никакого толку.

Мистер Ридер услышал всхлипывания: миссис Бартон легко срывалась на плач.

– И торчим мы здесь только потому, что ему с Ридером поквитаться приспичило, – заныла она. – И зачем ему это надо, дураку старому? Господи, да я и сама могла бы этого Ридера прикончить, если бы не добрая натура!

Раздался шум торопливых шагов.

– Вот он, отец твой, легок на помине, – произнес голос миссис Бартон.

Мистер Ридер оттянул затвор браунинга, достал из патронника патрон и дослал новый, чтобы исключить осечку.

Шаги внезапно остановились, в конце коридора что-то крикнули. Судя по интонации, это был вопрос. Флак пошел обратно, шаги стали стихать. Мистер Ридер с сожалением вздохнул: видно, сегодня не его день.

Лежа на полу, он прекрасно видел Джона Флака. Одно движение пальца, лежащего на спусковом крючке, – и об этом человеке можно было бы забыть навсегда. На какой-то миг мистер Ридер едва не поддался этому желанию, но… Его естеству претило хладнокровное убийство, он так и не выстрелил.

Неожиданно послышались шаги с противоположной стороны. Это Грей, догадался мистер Ридер, нужно пойти ему навстречу и предупредить. Он осторожно двинулся в обратном направлении, но произошло именно то, чего опасался сыщик. Грей, увидев его, издалека громко закричал:

– В том конце пусто, мистер Ридер!

– Тише, вы идиот! – сдавленным голосом прорычал Ридер, но худшее уже случилось.

Старый Джон Флак, наклонив голову, замер у входа в туннель. Испустив испуганный крик, миссис Бартон и ее дочь выскочили в коридор и вместе бросились в его конец. С их появлением применение пистолета сделалось невозможным, поскольку они полностью заслонили собой человека, уничтожить которого втайне дал себе слово Дж. Г. Ридер.

К тому времени, когда он подошел к месту, где только что стоял Флак, безумный старик и обе женщины исчезли.

Зрение у мистера Ридера было достаточно острым, чтобы увидеть покачивающийся на воде катер и беглецов, которые уже успели спуститься по вырубленной лестнице к воде и теперь направлялись к каменной платформе, что служила чем-то вроде причала.

Вдруг что-то ударило в каменную стену чуть выше его головы. Посыпались мелкие осколки и пыль, и звук выстрела, повторившийся эхом несколько раз, чуть не оглушил сыщика.

– Стреляют с катера, – хладнокровно констатировал мистер Ридер. – Вам лучше лечь, Грей… Мне бы очень не хотелось, чтобы такой шумный человек, как вы, замолчал навсегда.

– Простите, мистер Ридер, – пристыженно произнес детектив. – У меня и в мыслях не было…

– Скорее мыслей не было! – поправил мистер Ридер.

Бах! Бах!

Следующая пуля ударила слева от мистера Ридера, вторая прошла точно между ним и Греем, который тут же залег за небольшим выступающим камнем.

Может быть, Маргарет на катере? Как только эта мысль пришла сыщику в голову, он вспомнил вопросы так называемой миссис Бартон. Увидев очередную вспышку на палубе, он выбросил руку вперед, и один за другим ухнули два выстрела. Каменный купол отразил звук, и хотя мистер Ридер не мог видеть, попали ли его выстрелы в цель, он был доволен и тем, что пули угодили в катер.

Судно отчаливало. Все трое Флаков были на борту. Ридер услышал треск заводящегося мотора и увидел, что нос катера повернулся в сторону выхода из пещеры. И тут со стороны моря ударил мощный луч света, осветивший и каменный балкон, на котором лежали сыщики, и катер внизу.

Эсминец!

– Слава Богу! – вырвалось у мистера Ридера.

Люди на борту увидели военный корабль и поняли, что для них означает его появление. Катер принялся разворачиваться, пока нос его не обратился в сторону места, где залегли сыщики, и с палубы загрохотало сильнее прежнего. Звук в закрытом пространстве был до того громким, что оглушенный мистер Ридер даже не понял, что их засыпает каменными обломками. Грей оттащил его обратно в туннель.

– Это пулемет! – задыхаясь от пыли, выкрикнул он.

Мистер Ридер не ответил. Он неотрывно смотрел вниз, где происходило что-то странное. Вода там по какой-то непонятной причине вдруг начала волноваться. Наконец он понял, что происходит. Огромные камни, потревоженные мощным сотрясением воздуха, начали падать с потолка пещеры. Он увидел, как катер развернулся вправо и устремился к пролому, за которым виднелось открытое море. Он был уже менее чем в десяти ярдах от цели, когда с оглушительным, неописуемо ужасающим звуком, от которого у Дж. Г. Ридера кровь застыла в жилах, вход в пещеру обрушился.

Глава 19

В ту же секунду воздух наполнился удушающей пылью. Огромные камни продолжали падать с жутким грохотом.

– Вход в пещеру завалило! – крикнул мистер Ридер на ухо Грею. – И обвал продолжается!

Инстинкт подсказывал ему, что нужно спасаться, бежать по подземному коридору в противоположную сторону, но внизу, в этом аду, остались женщины. Мистер Ридер зажег фонарь и осторожно пополз к балкону, откуда наблюдал начало катастрофы, однако луч света не мог пробить густое облако пыли даже на несколько ярдов.

Он подполз к самому краю и, свесившись, посмотрел вниз. Пещера рушилась. Сверху, снизу, по бокам что-то трещало и грохотало, словно сама земля кричала от боли. Камни, большие и маленькие, сыпались с потолка, и он слышал, как они с плеском падают в воду. Один зацепил край балкончика рядом с ним и с шумом полетел вниз.

– Господи Боже, мистер Ридер, уходите оттуда, вы погибнете! – крикнул ему Грей, но Дж. Г. Ридер уже поднялся и ощупью пробирался к ступенькам, ведущим вниз, к платформе, у которой стоял катер и к которой, как ему казалось, он должен был вернуться. Фонарь приходилось держать чуть ли не у земли, дыхание причиняло боль. Лицо его покрылось каменной пудрой, в глазах невыносимо пекло. Пыль была во рту, в носу, но он продолжал идти вперед, и это упорство было вознаграждено.

Из облака пыли появилась фигура женщины. Это была Ольга Кру.

Он схватил покачивающуюся девушку за руку и подтащил к каменной стене.

– Где ваша мать? – прокричал он.

Она покачала головой и что-то произнесла.

Мистер Ридер, чтобы расслышать хоть что-то, наклонился к ее губам.

– …Катер… огромным камнем… убита…

– Ваша мать?

Она кивнула. Крепко взяв Ольгу за руку, он потащил ее к лестнице. Грей ждал наверху. Легко, будто ребенка, мистер Ридер подхватил девушку на руки и понес к входу в коридор.

Кромешный ад в пещере продолжался, камни сыпались беспрерывно, наполняя пещеру раскатистым громом и пылью. Фонарь Грея погас, от фонаря мистера Ридера было мало толку. Казалось, прошла тысяча лет, прежде чем они укрылись в туннеле, но и там было полно пыли. Чем дальше они уходили от пещеры, тем легче становилось дышать.

– Опустите меня, я могу идти, – раздался хриплый голос Ольги Кру, и мистер Ридер осторожно поставил ее на ноги.

Она была очень слаба, но с помощью двух мужчин могла продвигаться вперед. У входа в комнату они остановились. Мистеру Ридеру нужен был новый фонарик, но еще больше ему хотелось пить. Свежая родниковая вода принесла всем неимоверное облегчение.

– Я не знаю, что произошло, – заговорила Ольга, – но когда вход в пещеру обвалился, мы вернулись к сцене. Мы называли это место сценой… Я так испугалась, что прыгнула с катера, и только успела сделать это, как за спиной жутко загрохотало. По-моему, это часть стены упала на катер. Я закричала, но шум стоял такой, что я даже не услышала собственного голоса. Это кара… Это кара! Я знала, что это случится! Знала, знала!

Она закрыла лицо руками и расплакалась. Плечи ее дрожали от невыразимого горя.

– Слезами делу не поможешь. – Мистер Ридер был сдержан и строг. – Где мисс Белмэн?

Девушка пожала плечами.

– Куда она ушла?

– Вверх по лестнице… Отец сказал, что она убежала. Вы ее не видели? – спросила Ольга, подняв заплаканное лицо. Похоже, она начинала понимать, что стоит за этими вопросами.

Пристально глядя ей в глаза, мистер Ридер качнул головой.

– Скажите мне правду, Ольга Флак. Маргарет Белмэн спаслась, или ваш отец…

Она покачала головой еще до того, как он закончил предложение, и вдруг, негромко застонав, пошатнулась и упала бы на пол, если бы Грей не подхватил ее.

– Допрос оставим на потом.

Мистер Ридер взял стоявшую на столе лампу и вышел в туннель. Едва он успел закрыть дверь, как со стороны пещеры раздался чудовищный треск и адский рокот, доносившийся оттуда, зазвучал приглушенно. Он посмотрел назад и, хотя в клубах пыли ничего нельзя было разобрать, догадался, что произошло.

– Скала начинает оседать, – пробормотал он. – Только при большом везении мы останемся живы.

Они бросились к отверстию, ведущему наверх, через колодец, и мистер Ридер с радостью увидел, что под ним лежит кольцо прочной веревки с привязанным на конце спасательным поясом. Поначалу он не заметил, что с потолка свисает еще и тонкий шнур, но вскоре нашел на полу телефонную трубку, явно спущенную инженерами, поднял ее, и на его голос тут же откликнулись:

– Вы целы? Наверху ощущение такое, будто где-то рядом землетрясение!

Грей, застегнув пояс на талии девушки и проверив застежку, сказал:

– Вы не должны терять сознание. Вы меня понимаете, мисс Кру? Вас будут тянуть наверх, но держитесь подальше от стен колодца.

Она кивнула, и сыщик дал сигнал поднимать. Веревка натянулась, и через какое-то время девушка скрылась из виду.

– Теперь вы, – сказал мистер Ридер.

Грей помедлил в нерешительности.

– А как же вы, сэр?

Вместо ответа мистер Ридер присел, обхватил детектива за ноги и с неожиданной легкостью поднял его так, что тот смог дотянуться до нижней скобы.

– Пристегнитесь ремнем к скобе, возьмитесь покрепче, и я вскарабкаюсь по вам, – пояснил он.

Еще ни один акробат не передвигался с такой ловкостью, как этот человек, столь любивший выставлять себя стариком. И у них был повод для спешки. Железные скобы, за которые они держались, дрожали, а не перестающие сыпаться сверху камни представляли собой серьезную угрозу. Некоторые из потревоженных сотрясением земли скоб, когда за них брались, вообще вываливались. Они не проделали еще и половины пути, когда послышался громкий звук, похожий на вздох, и раздалось громкое шипение, от которого у мистера Ридера ёкнуло сердце.

Держась одной рукой за скобу, он вытянул другую. Противоположная стенка, до которой он раньше не мог дотянуться, теперь была совсем рядом! Под давлением пришедших в движение огромных каменных масс колодец начал сужаться.

– Почему вы остановились? Что случилось? – взволнованно крикнул Грей.

– Ничего. Голову почесал, – буркнул в ответ мистер Ридер. – Скорее!

Они поднялись еще футов на сорок-пятьдесят, когда внизу загрохотало, и колодец содрогнулся.

Они уже могли рассмотреть звездное небо и различить смутные силуэты склонившихся над колодцем людей.

– Ходу, ходу! – крикнул мистер Ридер и пополз вверх так же стремительно, как и его более молодой спутник.

Бум!

Звук, похожий на выстрел циклопической пушки, волной пронесся по узкому колодцу, отчего его стены вновь содрогнулись.

Дж. Г. Ридер крепко стиснул зубы. Господи, сделай так, чтобы Маргарет Белмэн уцелела в этом аду… или хотя бы умерла, не мучаясь!

Все ближе и ближе подбирались они к выходу, слушая доносившиеся снизу жуткие звуки. Дыхание Грея сделалось отрывистым и сиплым.

– Все, я не могу! – прохрипел он. – Силы закончились… Выше мне не подняться.

– Пошел, пошел вверх, жалкий!.. – заорал мистер Ридер.

И то ли неимоверное удивление от того, что такой тихий человек может так жутко ругаться, подействовало, то ли Грей увидел, что до спасения осталось всего несколько футов, но он собрался с силами, поднялся еще на несколько скоб и почувствовал, как чьи-то руки подхватили его и выдернули из колодца.

Мистер Ридер выбрался из темного провала в ночной прохладный воздух и, моргая, взглянул на людей, которые, освещенные стоявшей у колодца керосиновой лампой, обступили его со всех сторон. Что это? Разыгравшееся воображение или земля действительно качается у него под ногами?

– Больше никто не поднимается, мистер Ридер? – спросил старший офицер отряда инженеров, и сыщик покачал головой. – Значит, нужно уходить отсюда. Все идем к дому, – скомандовал он своим людям, – а оттуда по дороге к Силтбери! Эта гора обваливается слоями.

Оставив горящую лампу, солдаты дружно побежали к «Замку Лармс».

– А где девушка? Мисс Кру? – крикнул им вдогонку мистер Ридер.

– Ее отвели в дом, – ответил Большой Билл Гордон, выросший рядом с ним словно из-под земли. – И еще, Ридер, мы нашли золото! Ограбление организовали двое, один именует себя Хотлингом, второго зовут Дин. Я думаю, вы знаете их настоящие имена. Мы сцапали их, когда они хотели грузовик в старую каменоломню спрятать. Для вас это большой успех…

– Идите вы к черту со своим золотом и успехом! – заорал мистер Ридер. – Какой может быть успех, если я потерял то, что для меня важнее всего?!

Большой Билл Гордон очень благоразумно не стал с ним спорить.

Банкетный зал «Замка Лармс» был забит полицейскими, детективами и военными. Поспрашивав, мистер Ридер узнал, что Ольгу Кру отвели в кабинет Дейвера, где за нее взялись три горничные, специально присланные в гостиницу на время, пока ее заняли полицейские. Ольгу уже умыли, она была в сознании, но по-прежнему пребывала в той странной задумчивости, которую отметил мистер Ридер, встретив ее под землей.

Она долго смотрела на него так, будто не могла вспомнить, кто это, и старалась воскресить в памяти обстоятельства своего прошлого, при которых могла видеть этого человека. Первыми словами, которые она произнесла, был вопрос:

– Есть новости об… отце?

– Нет, – почти грубо ответил он. – Я думаю, для вас же, барышня, будет лучше, если он погиб.

Она кивнула.

– Он погиб, – с уверенностью произнесла она, с трудом приподнялась, села на диване и посмотрела на служанок.

Мистер Ридер, поняв значение этого взгляда, отослал женщин из комнаты.

– Не знаю, как вы собираетесь поступить со мной, – сказала она. – Наверное, меня арестуют… Меня надо арестовать, ведь я знала, что происходит, и пыталась заманить вас в смертельную ловушку.

– Я знаю. На Беннет-стрит, – уточнил мистер Ридер. – Я узнал вас, как только увидел здесь… Вы были той женщиной с нарумяненными щеками.

Она кивнула и продолжила:

– Пока меня не увезли, позвольте мне забрать кое-какие бумаги из сейфа. Ни для кого, кроме меня, они не важны.

Он спросил, что это за бумаги.

– Это письма… В большой плоской коробке, закрытой на ключ… Даже Дейвер не осмеливался ее открывать. Понимаете, мистер Ридер, – дыхание ее участилось, – еще до того, как я повстречалась со своим… мужем, у меня был роман… Роман, который может позволить себе девушка, когда она еще настолько невинна, что способна мечтать и надеяться. Мой муж арестован? – неожиданно спросила она.

Мистер Ридер ответил не сразу. Что ж, рано или поздно ей придется узнать, что произошло, к тому же, как ему казалось, страшная правда не слишком огорчит ее.

– Ваш муж погиб, – сказал он.

Глаза ее распахнулись шире.

– Это мой отец…

– Ваш отец убил его, я почти уверен в этом. Боюсь, произошло это из-за меня. Вернувшись, чтобы найти Маргарет Белмэн, я рассказал Дейверу все, что мне известно о вашем браке. Отец ваш, скорее всего, в эту минуту прятался за стеной и все слышал.

– Понятно, – сказала она. – Конечно, это отец его убил. Я знала, что это произойдет, как только он узнает правду. Вы решите, что я бессердечная, если я скажу вам, что рада этому? Хотя нет, не рада. Скорее, мне стало легче на душе. Вы не могли бы принести мои письма?

Она сунула руку под блузку и вытащила золотую цепочку, на которой висели два ключа.

– Первый – ключ от сейфа. Если вам нужно прочитать письма, я покажу их вам, но мне бы этого не хотелось.

В это мгновение до их слуха донеслись торопливые шаги, дверь распахнулась, показался молодой офицер-инженер.

– Прошу прощения, сэр, – сказал он, – но капитан Мэрримен приказал очистить здание. Я уже вывел всех слуг, мы отправляем их в Силтбери.

Мистер Ридер помог девушке встать.

– Возьмите леди с собой, – сказал он и обратился к Ольге: – Я принесу ваши письма, и не надо… думаю, этого не требуется… показывать их мне. – Дождавшись, пока офицер выйдет, он добавил: – Любовь молодых людей вызывает у меня… только нежность. Считайте это признанием старика, который тоже испытывал такое чувство.

Голос мистера Ридера дрогнул, и Ольга увидела в его глазах что-то такое, отчего слезы выступили у нее на глазах.

– Это была… Маргарет Белмэн? – тихо спросила она и, еще не услышав ответа, поняла, что не ошиблась.

Трагедия облагородила этого странного вида мужчину, давно миновавшего пору юности и все же такого юного сердцем. Он мягко положил руку ей на плечо.

– Идите, милая девочка. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам… Может быть, тогда вы станете чуточку счастливее.

Мистер Ридер подождал, пока она ушла, после чего направился в опустевший банкетный зал. Кажется, будто вечность прошла с тех пор, как он сидел здесь за чаем, ел тост и читал газету!

Теперь этот зал, погруженный в полутьму, был полон призраков прошлого. «Дом слез»! Эти древние стены видели печаль более горькую, более безнадежную, чем чувство, которое испытывал сейчас он.

Мистер Ридер подошел к стене, провел пальцем по небольшой зазубрине на деревянной панели, которую оставил вонзившийся в нее нож, и улыбнулся, подумав, до чего ничтожным и несущественным было то происшествие. Сейчас он не вспоминал о том, что оно могло стоить ему жизни.

Неожиданно пол у него под ногами качнулся, погасли две лампы. Мистер Ридер, поняв, что это оборвались электрические провода, поспешил в вестибюль и вышел из дома. И тут ему вспомнилась просьба Ольги Кру.

Фонарь все еще висел у него на шее. Включив его, он вернулся к сейфу и вставил ключ в скважину. В ту же секунду дом зашатался, как пьяный, который с трудом держится на ногах. Послышался звон стекла, грохот падающих шкафов… Мистеру Ридеру показалось, будто все это сыплется ему на голову, и он чуть было не выбежал из дома, так и не выполнив своего обещания. Он даже подумал, стоит ли вообще рисковать и задерживаться здесь еще хоть на секунду. И все же он не мог не сдержать слово. Дж. Г. Ридер снова вставил в замок ключ, повернул, потянул на себя одну из массивных дверей… И из сейфа прямо ему на руки выпала Маргарет Белмэн!

Глава 20

Несколько секунд он стоял, держа на руках бесчувственную девушку, всматриваясь в лицо, освещенное лишь бледным светом его фонаря, как вдруг сейф завалился назад, открыв дыру в стене, в которой показалась зияющая пещера. Мистер Ридер подхватил девушку и бросился через вестибюль на свежий воздух. Кто-то вдалеке прокричал его имя, и он, не разбирая дороги, бросился на звук голоса. По дороге нога его угодила в трещину, образовавшуюся в земле, и он чуть не упал, но девушку из рук не выпустил.

Она была жива… Дышала… Дыхание ее согревало ему щеку и придавало сил…

За спиной у него рушились стены, с ужасающим треском и грохотом обваливались массы земли, камней, мела, но он слышал лишь слабое дыхание той, которую бережно нес на руках, чувствуя, как слабо бьется ее сердце у его груди.

– Ну-ка, взяли!

Несколько рук подхватили Маргарет Белмэн и бережно положили в крытый фургон. Какой-то рослый солдат затолкал туда же мистера Ридера, где он, полуживой, растянулся на полу рядом с женщиной, которую любил, и, зашуршав колесами, машина скорой помощи понеслась вниз по склону холма туда, где можно было не думать об опасности. «Дом слез» затрясся, разваливаясь на части, и творение рук древних зодчих принялось рассыпаться по вновь образовавшимся утесам и провалам, чтобы навсегда скрыться от людских глаз.


Наступил рассвет. Люди, которые приехали посмотреть на гигантский обвал, увидели чудом уцелевшую одинокую серую стену, торчащую на самом краю бездонной расщелины, сохранившуюся часть каменного пола, а на нем – запятнанную кровью кровать, на которую старик Флак уложил убитого слугу…

История, которую Ольга Флак рассказала полиции и которая теперь фигурирует в местных анналах, не совсем совпадала с той, что она поведала мистеру Ридеру, когда однажды по его приглашению наведалась на Беннет-стрит. Мистер Ридер, вместе с пенсне и бакенбардами лишившийся доброй доли респектабельности во внешнем виде, оказался внимательным слушателем.

– Да, я думаю, Равини убили, – рассказывала она. – Но вы ошибаетесь, я не приглашала его в свою комнату по просьбе отца. Равини был очень сообразительным человеком и узнал меня. Он приехал в «Замок Лармс», чтобы… – Она в нерешительности помедлила. – В общем, ему очень понравилась мисс Белмэн. Он сам мне рассказал об этом, и я, признаться, была немало удивлена. Я тогда еще не знала, как его зовут (хотя муж знал), и уж точно никак не связывала его с арестом отца. Когда он назвал свое имя, думаю, что-то в моем взгляде или в моих словах заставило его вспомнить школьницу, с которой он встречался когда-то много лет назад. А поняв, что я дочь Джона Флака, он в ту же секунду догадался, что в «Замке Лармс» скрывается и мой отец. Он тут же начал задавать мне вопросы, хотел узнать, знаю ли я, где Флак держит «слитки», так он называл золото. И конечно же, мне стало страшно: я поняла, почему Дейвер позволил ему остаться. Отец недавно сбежал из Бродмура, и я до ужаса боялась, что он узнает о том, что Дейвер провернул за его спиной. Наверное, я была тогда не в себе, потому что едва не предала собственного отца: я рассказала Равини о побеге. Но Равини отнесся к этому известию не так, как я ожидала… Он слишком переоценивал собственные силы и был уверен в себе. Конечно, он не мог знать, что отец выходит из пещеры каждую ночь и пребывает, можно сказать, в одном доме с ним.

– А главный вход в пещеру находился в сейфе, – напомнил мистер Ридер. – Весьма изобретательно! Должен признаться, сейф – это последнее место, где я стал бы искать.

– Отец поставил его двадцать лет назад, – сказала Ольга. – Но в «Замке» с самого начала имелись ходы в подземные пещеры, многие из которых использовались как темницы или склепы еще старыми владельцами «Лармс».

– Зачем Равини заходил в вашу комнату? – спросил мистер Ридер. – Прошу меня извинить за столь… м-м-м… бестактный вопрос, но я хочу…

Ольга кивнула.

– Это была моя идея, последняя, отчаянная попытка убедить Равини как можно скорее покинуть дом… Это произошло в тот вечер, когда мы вместе возвращались домой. Не забывайте, за мной ведь все время следили. Дейвер или мать постоянно были где-то рядом, и я не могла допустить, чтобы кто-нибудь из них, а значит, и отец, узнал о том, что я предупредила Равини. Но Равини, естественно, увидел совсем другую причину в моем приглашении. Он не собирался никуда уезжать, пока я не попросила его о встрече и не взяла с него слово, что он уедет первым же поездом после того, как узнает то, что мне нужно было ему сказать.

– И что же вам нужно было ему сказать? – спросил мистер Ридер.

Ольга ответила не сразу, и он повторил вопрос.

– Что отец решил убить его…

Мистер Ридер на секунду закрыл глаза.

– Вы говорите правду, Ольга? – негромко осведомился он, и девушка сначала вспыхнула, а потом побледнела.

– Что, плохой из меня обманщик? – произнесла она вызывающим тоном. – Хорошо, я расскажу. С Равини я познакомилась, когда была еще почти ребенком. Для меня он… значил очень много, но не думаю, что я для него хоть что-то значила. Когда-то он приезжал в деревню, где я училась в школе…

– Он мертв?

Она смогла лишь молча кивнуть. Губы ее дрожали.

– Я расскажу вам всю правду, – наконец произнесла она. – На самом деле он не узнал меня, когда приехал в «Замок Лармс», и это было самое страшное. Я совершенно улетучилась у него из головы. Он вспомнил меня, лишь когда я открылась ему в тот вечер в саду.

– Он мертв? – повторил вопрос мистер Ридер.

– Да, – сказала она. – Они оглушили его рядом с моей комнатой… Не знаю, что они с ним потом сделали. Затащили в пещеру через сейф, наверное.

Ольга содрогнулась.

Дж. Г. Ридер мягко похлопал ее по руке.

– С вами останутся воспоминания, дитя мое, – сказал он плачущей девушке, – и письма.

После того как Ольга ушла, ему в голову пришла мысль, что Равини, вероятно, писал очень интересные письма.

Глава 21

Мисс Маргарет Белмэн решила провести выходные в единственном, по ее мнению, сто́ящем месте. О своем намерении она сообщила мистеру Ридеру в письме.


Во всем мире есть только два места, где мне хорошо и я чувствую себя в безопасности, – писала она. – Одно из них – Лондон, второе – Нью-Йорк, где на каждом углу стоит полицейский, все развлечения собраны рядом, и у того, кто хочет ничего не пропустить, не остается ни минуты свободного времени. Поэтому не могли бы вы найти время сходить со мной в те театры, которые я перечислила на обратной стороне этой странички, и еще в Национальную галерею, в Британский музей, в лондонский Тауэр (хотя нет, наверное, в Тауэр я не пойду – он слишком средневековый и неприветливый), в Кенсингтон-Гарденз и другие подобные места, где всегда людно и весело? Если серьезно, дорогой Дж. Г. (столь фамильярное обращение удивит вас, но я решила отбросить церемонии), я хочу быть одной из большой толпы нормальных, здравых людейЯ устала быть оторванной от мира истеричной женщиной.


В том письме было еще много слов в том же духе. Мистер Ридер взял свой ежедневник, перечеркнул все намеченные ранее встречи и дела, после чего написал ответное письмо (надо сказать, далось ему это очень нелегко), которое своей осторожностью в выражениях и высокопарным стилем до того развеселило Маргарет Белмэн, что она, читая его, едва сдерживалась, чтобы не захохотать.

В своем послании она не упомянула Ричмонд-парк. И правильно сделала, может сказать кто-то, ведь поздней осенью, когда ветер становится холодным и пронизывающим, а олени уходят на зимовку в другие места – если олени вообще куда-то уходят зимой! – в Ричмонд-парке очень красиво, но в высшей степени неуютно, и прогулка по нему может доставить удовольствие лишь тем ценителям прекрасного, кто благоразумно не забыл надеть шерстяное белье.

И все же одним промозглым серым утром мистер Ридер остановил такси и молча, с серьезным видом сидел рядом с мисс Маргарет Белмэн, пока машина тряслась и подпрыгивала на Кларенс-лейн – возможно, худшей дороге во всей Англии, – прежде чем наконец свернула через раскрытые железные ворота в парк.

Там, когда они подъехали к газону, поросшему травой и высокими невзрачными кустами, которые ранним летом превращаются в цветущие рододендроны, мистер Ридер остановил такси. Они вышли и отправились бесцельно бродить по этому маленькому лесу. Спустившись по склону в небольшую низину, мистер Ридер, проворчав что-то насчет ревматизма и с подозрением посмотрев по сторонам, сел на скамейку. Мисс Белмэн опустилась рядом с ним.

– И все-таки, почему вы пригласили меня в Ричмонд-парк? – спросила Маргарет.

Мистер Ридер неуверенно покашлял.

– У меня с этим парком связаны… гм… романтические воспоминания, – сказал он. – Помню, первый арест, который я провел…

– Не надо о плохом, – прервала она его. – Что может быть романтического в арестах? Давайте лучше поговорим о чем-нибудь хорошем.

– Тогда давайте говорить о вас, – смело сказал мистер Ридер. – И именно потому, что я хочу поговорить о вас, дорогая моя мисс… м-м-м… Маргарет… Маргарет, я и пригласил вас сюда.

Он взял ладонь девушки бережно, словно бесценное произведение искусства, и неловко поиграл ее пальцами.

– Дело в том, моя милая…

– Бога ради, не говорите больше «мисс»! – взмолилась она.

– Милая Маргарет, – с трудом произнес он, – я решил, что жизнь слишком… м-м-м… коротка, чтобы и дальше откладывать шаг, который я уже… обдумал… э-э-э… и дело в том, что… – Тут он безнадежно сбился на сплошные «м-м-м…» и «э-э-э…», лишь изредка перемежавшиеся неуверенными «гм…».

Помолчав, мистер Ридер попробовал снова:

– Мужчина моего возраста и склада характера, наверное, должен серьезнее относиться к жизни… Дело в том, что… Может, вы и сочтете довольно нелепым с моей стороны… Но дело в том, что…

В чем бы ни состояло дело, его, очевидно, было не так-то просто выразить словами.

– Дело в том, – пришла ему на выручку девушка, – что вам кажется, будто вы влюблены?

Сначала мистер Ридер кивнул, а потом с не меньшей уверенностью покачал головой.

– Мне не кажется… Это уже вышло за рамки предположения… Я уже не молод и… Я уже, так сказать, закоренелый… нет, не совсем закоренелый, но… э-э-э…

– Вы – закоренелый холостяк, – снова помогла ему Маргарет.

– Не закоренелый! – горячо возразил он.

Она повернулась, положила руки мистеру Ридеру на плечи и заглянула ему в глаза.

– Милый, – негромко сказала она, – вы думаете о женитьбе, но боитесь, что слишком стары и можете погубить молодую жизнь своей избранницы?

Он молча кивнул.

– И речь идет о моей молодой жизни? Потому что, если…

– Да, – произнес Дж. Г. Ридер охрипшим голосом.

– Тогда прошу вас, погубите ее, – прошептала она.

И впервые в жизни мистер Дж. Г. Ридер, которому на своем веку довелось пережить великое множество самых разных испытаний, в основном неприятных, почувствовал прикосновение женских губ.

– Боже мой! – через несколько секунд почти неслышно произнес он. – А это приятно!

Тузы красной масти: три расследования мистера Ридера

Тузы красной масти

Когда молодой человек страстно влюблен в самую привлекательную девушку на свете, он склонен приписывать ей такие качества и добродетели, какими по определению не может обладать ни одно живое существо. Впрочем, в редкие и болезненные моменты просветления в душу ему закрадываются самые черные подозрения, и тогда он вполне готов рассматривать даже такую возможность, что она может быть повинна в самом черном предательстве, лицемерии и бесчестии.

О том, что Кеннет МакКей безумно влюблен, знали все. И в банке, где он целыми днями считал чужие деньги, а в обеденный перерыв писал страстные, но, к сожалению, не слишком грамотные письма Марго Линн. И его угрюмый и неразговорчивый отец, терзавшийся сожалениями об исчезнувшем состоянии в мрачном и запущенном особняке на берегу реки в Марлоу, вместо того чтобы предаваться бесплодным размышлениям о злоключениях и несчастьях других людей, мог бы, конечно, задуматься о новом увлечении сына. Но, скорее всего, мысль об этом даже не приходила ему в голову, потому что Джордж МакКей был законченным эгоистом и в силу этого не мог думать более ни о чем, кроме собственной неосмотрительности, лишившей его всех сбережений, каковые он приумножал столь старательно, и несообразных прожектах их скорого возвращения.

По утрам Кеннет отправлялся в Биконсфилд на трескучем мотоциклете, а по вечерам возвращался обратно, иногда очень поздно, потому что Марго жила в Лондоне: они вместе ужинали в дешевых ресторанчиках, временами посещая синематограф. Также Кеннет состоял в членах некоторого невзыскательного лондонского клуба, в коем имелась по крайней мере одна живая душа, относившаяся к нему с сочувствием и пониманием. Итого, за исключением Руфуса Мэчфилда, той самой доверенной особы, более друзей у него не было.

– И позволь дать тебе совет не заводить их здесь, – заявил Руфус.

Он был мужчиной лет этак сорока пяти, отличавшимся несомненной военной выправкой. Большинство знакомых полагали его невыносимым занудой. Дело в том, что он имел привычку яростно и безапелляционно излагать свои взгляды, почерпнутые тем же утром из передовицы в любимой ежедневной газете, причем касалось это любых вопросов, начиная с политики и заканчивая религией, кои, как известно, являются лишь разными полюсами одного и того же нравственного принципа.

Он владел роскошной квартирой на Парк-лейн, камердинером-французом, «бентли» и полным отсутствием каких-либо общественно-полезных занятий.

– Клуб «Леффингем» недорог, – сообщил он. – Кормят там неплохо, к тому же располагается он неподалеку от Пикадилли. Правда, с другой стороны, стать его членом может почти всякий, кто не сподобился побывать за решеткой…

– Тот факт, что я являюсь членом… – начал было Кен.

– Ты джентльмен и закончил частную среднюю школу, – высокопарно прервал его мистер Мэчфилд. – Хоть ты и не богат, что я вынужден признать…

– Это признаю´ даже я, – сообщил Кен, приглаживая непокорные вихры.

Кеннет был высок, крепко сложен и привлекателен ровно настолько, чтобы не терять из-за этого голову или терзаться сожалениями. Сегодня вечером он заглянул в «Леффингем» исключительно для того, чтобы повидать Руфуса и поведать тому о своих злоключениях. А они были многочисленными. Он выглядел больным и осунувшимся, и мистер Мэчфилд не счел преувеличением предположить, что его друг не выспался. В этом он оказался прав.

– Так вот, насчет Марго… – начал молодой человек.

Мистер Мэчфилд улыбнулся. Он уже познакомился с Марго, как-то пригласив молодую пару на ужин, и дважды побывал с ними в театре.

Кеннет достал из кармана письмо и протянул его другу. Мэчфилд взял его и развернул.


дорогой Кеннет, я не могу более с тобой встречаться. Сердце мое разрывается от горя, когда я пишу эти строки. Прошу тебя, не пытайся увидеться со мной – умоляю, не надо! М.


– Когда оно пришло?

– Давеча вечером. Разумеется, я первым же делом отправился к Марго на квартиру, но ее там не оказалось. В банк я опоздал, отчего управляющий устроил мне выволочку. Вдобавок один тип докучает мне напоминанием о двухстах фунтах, которые ему потребовались немедленно. Словом, все одно к одному. Мне пришлось одолжить денег у отца. В общем, я просто в отчаянии.

Мистер Мэчфилд поднялся со стула.

– Пойдем поужинаем, – сказал он. – Что касается денег…

– Нет-нет-нет! – в панике вскричал Кеннет МакКей. – Я не желаю занимать у тебя. – Несколько мгновений он сидел в молчании, после чего осведомился: – Ты знаком с неким господином по имени Ридер? Дж. Г. Ридер?

Мэчфилд в ответ лишь покачал головой.

– Он сыщик, – пояснил Кеннет. – У него много клиентов среди банков. Сегодня он был у нас. Чертовски странный тип, доложу я тебе. Уж если он может быть детективом, то это дело любому по плечу!

Мистер Мэчфилд заявил, что теперь это имя кажется ему знакомым.

– Он занимался ограблением на железной дороге, не так ли? Дж. Г. Ридер – да. Он умен и сообразителен. И молод?

– Да ему уже стукнуло столько же, сколько… В общем, пожилой господин. И довольно старомодный.

Руфус щелчком подозвал официанта и расплатился по счету.

– Тебе придется довольствоваться тем, что есть у нас в кладовой, но Лямонтан замечательно готовит. Правда, он не догадывался об этом, пока я однажды не заставил его попробовать.

Итак, они отправились вдвоем в небольшую квартирку на Парк-лейн, и Лямонтан, неприметный камердинер с бледным лицом, говоривший по-английски без малейшего акцента, приготовил угощение, которое пришлось вполне по вкусу его взыскательному хозяину.

– Что же привело его в Биконсфилд? Или в твоем банке что-то нечисто?

Руфус заметил, как его молодой друг покраснел.

– В общем, у нас пропали деньги… Не очень крупная сумма. У меня есть кое-какие соображения на этот счет, но я не считаю себя вправе… Словом, ты меня понимаешь.

Кеннет говорил сбивчиво, тема явно была ему неприятна, и мистер Мэчфилд не стал продолжать расспросы.

– Я ненавижу банк. Работу, я имею в виду… Но надо ведь чем-то заниматься, и, когда я уехал из Аппингема, отец устроил меня сюда – в банк, я хотел сказать. Бедняга, он потерял деньги в Монте-Карло или где-то в другом таком же месте. Глядя на него, ни за что не скажешь, что он – завзятый игрок. Я не жалуюсь, пойми меня правильно, но временами это бывает утомительно.

Вечером мистер Мэчфилд проводил его до дверей и поежился.

– Холодно. Не удивлюсь, если завтра пойдет снег, – заметил он на прощание.


В действительности снег пошел неделей позже. Начавшийся дождь ночью сменился снегом, и утром жители сельских районов, выглянув в окно, увидели, что мир укрыт белым покрывалом: деревья похорошели в снежном убранстве, а из сугробов торчат макушки живой изгороди.

Со стороны Биконсфилда показался автомобиль. Человек на мотоциклете, стоявший посреди дороги, смотрел, как свет его фар становится все ярче и ярче. Наконец и водитель автомобиля разглядел мотоциклиста в лучах света, сообразил, что это полицейский, увидел, как тот властным жестом поднял руку, и остановился. Затормозить, кстати, было нелегко – дорога промерзла до такой степени, что поверхность ее превратилась в шероховатый, грубый лед. В довершение ко всему шел сильный снег.

– Что-нибудь случи…

Водитель, так и не задав вопрос до конца, оборвал себя на полуслове, заметив на обочине свернувшуюся калачиком фигуру. Она лежала ничком, совершенно неподвижно, на первый взгляд ничем не напоминая силуэт человека или иного живого существа, и жизни в ней было не больше, чем в мешке картошки.

Водитель выпрыгнул из машины и побрел к ней, проваливаясь в наст.

– Я заметил его незадолго до того, как увидел вас, – пояснил полисмен. – Не могли бы вы сдать чуточку правее – так, чтобы на него падал свет фар?

Он слез с мотоциклета, поставил его на подножку и, тяжело ступая, зашагал к месту, где лежал человек.

Пассажир пересел за руль и с некоторым трудом развернул автомобиль так, чтобы осветить фарами жуткую находку. После вылез из машины, растерянно потоптался у мотоциклета и все-таки присоединился к двум другим мужчинам.

– Это старый Уэнтфорд, – сказал полисмен.

– Уэнтфорд? Господи помилуй!

Первый из двух автомобилистов опустился на колени рядом с телом и заглянул в оскалившееся в последней ухмылке лицо.

Это и впрямь оказался старина Бенни Уэнтфорд.

– Господи помилуй! – повторил он.

Он был стряпчим средних лет, непривычным к таким ужасам. Гладкое и ровное течение его жизни еще ни разу не нарушалось чем-либо страшнее случайной ссоры с секретарем гольф-клуба. А здесь и сейчас он впервые столкнулся со смертью, да еще насильственной и жестокой – с трупом мужчины на заснеженной дороге… причем того самого мужчины, который звонил ему два часа назад, умоляя покинуть вечеринку и приехать к нему, хотя за окном уже разыгралась настоящая метель.

– Вы знаете мистера Уэнтфорда, он рассказывал мне о вас.

– Да, я знаком с ним. Я часто бывал у него. Собственно, я заезжал к нему и нынче вечером, вот только дома его не оказалось. Он условился со старшим констеблем, что я позвоню или… Ох!

Полисмен стоял над трупом, расставив ноги и уперев руки в бока.

– Вы оставайтесь здесь, а я съезжу позвоню в участок, – распорядился он.

Сев на мотоциклет, он завел его, и тот затрещал, пробуждаясь к жизни.

– Э-э-э… а вам не кажется, что будет лучше, если поедем мы? – неуверенно предложил мистер Энвард, стряпчий. Он не испытывал ни малейшего желания оставаться в такую ночь наедине с изуродованным трупом и клерком, который лязгал зубами от страха столь отчетливо и громко, что его было слышно за целую милю.

– Вы не сможете развернуть автомобиль, – вполне резонно возразил полисмен, потому что проселочная дорога и впрямь была очень узкой.

Они услышали, как взревел двигатель мотоциклета, и вскоре этот звук растаял вдали.

– Он действительно мертв, мистер Энвард?

Голос молодого человека прозвучал глухо и безжизненно.

– Да… Очевидно… Во всяком случае, так сказал полисмен.

– Разве не должны мы убедиться в этом сами? Быть может, он… всего лишь ранен?

Но мистер Энвард прекрасно разглядел лицо, скрытое тенью от плеча. И смотреть на него второй раз ему не хотелось.

– Лучше оставить его в покое до приезда доктора… Не стоит без спросу соваться в такие дела. Уэнтфорд… Боже милостивый!

– Он всегда отличался некоторой эксцентричностью, не правда ли? – не унимался клерк. Он был совсем еще молод и, поскольку любопытство не зря называют тонизирующим средством молодости, уже успел вернуть себе некоторую толику храбрости. – Жить в полном одиночестве в этом крохотном коттедже, да еще с кучей денег в придачу. Я как раз проезжал в воскресенье мимо на велосипеде – бетонная коробка, а не дом, как назвала его моя подруга. Располагая такими деньжищами…

– Он мертв, Генри, – сурово оборвал своего словоохотливого помощника мистер Энвард, – а у трупа не может быть никакой собственности. Не думаю, что стоит вести столь… э-э-э… неподобающие разговоры в… э-э-э… его присутствии.

Он решил, что ситуация требует некоторой патетики. В общении со своими клиентами он всегда старательно избегал любого проявления эмоций, и этот капризный и вздорный старик меньше всего способен был пробудить в стряпчем какие-либо чувства. Пожалуй, краткая молитва будет вполне уместна. Но мистер Энвард был старостой одной очень уважаемой церкви, и вот уже сорок лет предпочитал, чтобы вместо него молились другие. Вот, скажем, будь он раскольником… Но он им не был. Стряпчий пожалел, что под рукой у него не оказалось молитвенника.

– Что-то долго его нет.

Полисмен наверняка не успел даже отъехать далеко, а им уже казалось, что они расстались с ним давным-давно.

– У него есть наследники? – с профессиональным любопытством осведомился клерк.

Мистер Энвард не ответил. Вместо этого он предложил погасить фары автомобиля. Уж слишком отчетливо и неприятно они высвечивали труп. Генри направился к машине, и вскоре фары погасли. Стало ужасно темно, и мистеру Энварду начала мерещиться всякая чертовщина: ему вдруг показалось, что куча тряпья, бывшая некогда человеком, шевельнулась. У него возникло стойкое ощущение, будто ухмыляющееся лицо поворачивается, дабы явить ему свой зловещий оскал.

– Пожалуй, включите-ка снова фары, Генри. – Голос у стряпчего явственно подрагивал. – В двух шагах ничего не видно.

Собственно, ему и не надо было ничего видеть, поскольку он стоял на месте; зато у него появилось неприятное ощущение, что труп ведет себя чрезвычайно странно. При этом он неподвижно лежал на том же месте, как ему и полагалось.

– Его наверняка убили. Хотел бы я знать, куда подевались те, кто это сделал? – безжизненным голосом нарушил вдруг молчание Генри, и по спине у мистера Энварда пробежал холодок.

Убит! Разумеется, он был убит. Ведь на снегу остались следы крови, а убийцы…

Оглянувшись, он едва не вскрикнул от ужаса. Рядом с автомобилем, в густой тени, стоял человек, и его силуэт был едва различим в отраженном свете фар.

– Кто… кто вы такой, ради всего святого? – прохрипел стряпчий.

Несмотря на испуг, он сохранял вежливость, потому что было бы безумием грубить человеку, который мог оказаться убийцей.

А тот шагнул из тени на свет. Он сутулился куда сильнее мистера Энварда и был заметно старше его. На нем была престранная черная шляпа, длинное непромокаемое пальто и бесформенные перчатки. Шея у него была обмотана гигантским желтым шарфом, и мистер Энвард машинально отметил краешком сознания, что и башмаки у него тоже огромные, с квадратными носками, а под мышкой он держит сложенный зонтик, несмотря на то что метель разыгралась не на шутку.

– Боюсь, моя машина сломалась в миле отсюда.

Голос у незнакомца оказался мягким и извиняющимся; совершенно очевидно, он еще не заметил бесформенной фигуры на земле. В волнении мистер Энвард шагнул вперед, прямо под лучи фар, и его черная тень накрыла покойника.

– Не будет ли нескромностью с моей стороны предположить, что и вы находитесь в столь же незавидном положении? – осведомился незнакомец. – Я оказался решительно не готов к… э-э-э… подобному состоянию дороги. Остается только сожалеть, что мы упустили из виду столь очевидную возможность.

– Вы встретили полисмена? – спросил мистер Энвард. Кем бы ни был этот незнакомец и какие бы замыслы он ни вынашивал, будет справедливо, если он узнает, что поблизости обретается полицейский.

– Полисмена? – с удивлением повторил мужчина. – Нет, я не встречал никакого полисмена. При той черепашьей скорости, с которой я продвигался, разминуться с кем-либо было бы весьма затруднительно…

– Он уехал в вашу сторону… на мотоциклете, – быстро пояснил мистер Энвард. – И пообещал, что скоро вернется. Меня зовут Энвард… стряпчий… «Энвард, Катерхем и Энвард».

Он решил, что наступил самый подходящий момент для некоторой откровенности.

– Превосходно! – пробормотал его собеседник. – Мы с вами уже встречались. Меня зовут… э-э-э… Ридер – Р. И. Д. Е. Р.

Мистер Энвард шагнул вперед.

– Вы, случайно, не детектив? То-то мне показалось, будто я уже видел вас где-то… Но взгляните!

Он вышел из лучей света от фар, и бесформенная груда на земле выступила из тени. Стряпчий драматическим жестом указал на нее. Мистер Ридер медленно приблизился.

Он склонился над трупом, достал из кармана фонарик, недрогнувшей рукой направил его луч прямо на лицо покойника и надолго застыл в таком положении, внимательно вглядываясь в него. На его меланхолическом лице не дрогнул ни один мускул – очевидно, подобное зрелище не вызывало у него ни малейшего отвращения.

– Гм… – обронил он и выпрямился, отряхивая с колена налипший снег. Порывшись в глубоких карманах своего пальто, он извлек оттуда очки, неловко нацепил их на нос и взглянул на стряпчего поверх стекол. – Очень… э-э-э… необычно. Я как раз направлялся на встречу с ним.

Энвард, не веря своим ушам, во все глаза уставился на него.

– Вы направлялись к нему? Я тоже! Вы знали его?

Мистер Ридер ненадолго задумался.

– Я… э-э-э… не знал… э-э-э… его. Нет, я никогда не встречался с ним.

Стряпчий решил, что его собственное появление на месте преступления заслуживает некоторого объяснения.

– Это мой помощник, мистер Генри Грин.

Мистер Ридер отвесил клерку легкий поклон.

– А случилось вот что…

И мистер Энвард дал подробное и яркое описание происшедшему, начав с воспоминаний о том, что именно он сказал, когда телефонный звонок застал его дома, в Биконсфилде, и во что он был одет в тот момент, и что заявила его супруга, увидев его в высоких резиновых сапогах, – ее первый муж скончался после неосмотрительной ночной прогулки, предпринятой по столь же нелепому поводу, – и с каким трудом ему удалось завести автомобиль, и как невыносимо долго ему пришлось дожидаться Генри.

Но, казалось, мистер Ридер слушал его вполуха или не слушал вовсе. Сначала он вышел из слепящих лучей света от фар и стал пристально вглядываться в ту сторону, куда уехал полицейский; затем подошел к телу и вновь осмотрел его; но, по большей части, он неспешно расхаживал взад и вперед, подсвечивая себе фонариком и осматривая дорогу, пока мистер Энвард не отставал от него ни на шаг, дабы ни слова из его пространного рассказа не пропало даром.

– Он действительно мертв… полагаю? – наконец осведомился стряпчий.

– В жизни… э-э-э… не видел… э-э-э… никого мертвее, – мягко отозвался мистер Ридер. – Я бы сказал, со всем моим уважением, что он… э-э-э… мертвее мертвого.

Мистер Ридер взглянул на часы.

– Вы сказали, что столкнулись с полицейским в девять пятнадцать? А он тогда только что обнаружил тело? Сейчас девять тридцать пять. Откуда вам известно, что было именно девять пятнадцать?

– Я слышал, как часы на колокольне церкви в Уобурн-Грин пробили четверть часа.

Мистер Энвард ухитрился создать такое впечатление, будто часы на башне церкви пробили исключительно для него. Но тут Генри лишил его половины славы: он тоже слышал бой часов.

– В Уобурн-Грин… и вы слышали бой часов? Гм… девять пятнадцать!

А метель тем временем все усиливалась. Снег уже накрыл бесформенное тело белым саваном и заполнил складки его одежды.

– Очевидно, он жил где-то неподалеку? – почтительно осведомился мистер Ридер.

– Судя по полученным мной указаниям, его дом стоит несколько в стороне от главной дороги, хотя ее едва ли можно назвать таковой… в пятидесяти ярдах позади рекламного щита, предлагающего землю на продажу – под выгодную застройку.

И мистер Энвард ткнул пальцем куда-то в темноту.

– Вон там он и стоит… рекламный щит, я имею в виду. Как ни странно, но я… выступаю в роли адвоката продавца.

Повинуясь вполне естественному устремлению, он уже готов был начать расписывать все прелести покупки земельного участка, но потом спохватился, сообразив, что момент для этого не самый подходящий, и предпочел вернуться к вопросу о доме мистера Уэнтфорда.

– Внутри мне довелось побывать всего лишь один раз… два года тому, не так ли, Генри?

– Год и девять месяцев, – с готовностью уточнил Генри. Ноги у него замерзли, и он продрог до костей. И вообще, помощник опасался, что простудился.

– Отсюда его не видно, – продолжал Энвард. – Домик довольно маленький, одноэтажный. Судя по всему, он распорядился выстроить его специально для себя. В общем… далеко не дворец, скажем так.

– Да неужели? – отозвался мистер Ридер с таким видом, будто только что услыхал самую поразительную новость за целый вечер. – Значит, говорите, дом он построил сам! Полагаю, у него есть – или, точнее, был – телефон?

– Мне он звонил, во всяком случае, – ответствовал мистер Энвард, – следовательно, телефон у него имеется.

Мистер Ридер нахмурился, словно пытаясь обнаружить логические прорехи в этом утверждении.

– Пожалуй, я пойду вперед и попробую связаться с полицией, – предложил он наконец.

– Полицию уже уведомили о случившемся, – поспешно сообщил ему стряпчий. – Полагаю, мы должны оставаться здесь вместе до тех пор, пока не прибудет кто-нибудь из них.

Но мужчина в черной шляпе, теперь смешно и нелепо обсыпанной снегом, лишь покачал головой и ткнул пальцем куда-то в сторону.

– Уобурн-Грин – вон там. Почему бы вам не отправиться туда и не предупредить… э-э-э… местные власти?

Подобная мысль отчего-то даже не приходила стряпчему в голову. Инстинкт настойчиво советовал ему вернуться туда, откуда он пришел, и восстановить контакт с повседневной реальностью в прозаической атмосфере собственной гостиной.

– То есть вы полагаете… – Растерянно моргая, он уставился на труп. – Я хочу сказать, разве это не бесчеловечно – оставлять его…

– Он уже ничего не чувствует и, скорее всего, пребывает на небесах, – возразил мистер Ридер и добавил: – может быть. Во всяком случае, полиция будет знать совершенно точно, где его можно найти.

И вдруг раздался истошный вопль. Это Генри отставил вытянутую руку так, чтобы она попала в лучи фар автомашины.

– Смотрите… кровь! – вновь взвизгнул он.

На его руке и впрямь виднелась кровь.

– Кровь… Но я не прикасался к нему! Вы же сами видели, мистер Энвард, я даже не подходил к нему!

Увы, налет классического образования оказался слишком тонок, и Генри заверещал так, словно никогда не ходил в школу и его не учили правилам английской грамматики.

– И близко к нему не подходил я… Кровь!

– Пожалуйста, не кричите. – Голос мистера Ридера прозвучал твердо и решительно. – К чему вы прикасались?

– Ни к чему – кроме себя самого.

– В таком случае действительно ни к чему, – с необычной язвительностью заметил мистер Ридер. – Позвольте взглянуть.

Луч его фонарика заскользил по дрожащему клерку.

– Она у вас на руке, гм…

Мистер Энвард, преодолевая страх, вгляделся в своего помощника. На рукаве у Генри действительно появилось красное влажное пятно.

– Вам лучше отправиться в полицейский участок, – сказал мистер Ридер. – А я разыщу вас утром.

Энвард с благодарностью опустился на сиденье водителя, старательно держась подальше от своего клерка, которого все еще сотрясала крупная дрожь. Дорога в этом месте шла под уклон, так что машина должна была завестись безо всяких проблем. Он выровнял руль и снял ее с тормоза. Автомобиль занесло, но он заскользил вперед, и вскоре мистер Ридер, пробирающийся по снегу вслед за ним, услышал рев мотора.


Уже совсем скоро луч его фонарика осветил рекламный щит, в пятидесяти ярдах за которым он наткнулся на тропинку, такую узкую, что двоим на ней было бы не разминуться. Она уводила куда-то вправо от дороги, на нее он и свернул. Идти было тяжело, поскольку подошвы на его башмаках были снабжены шипами. Наконец справа он разглядел маленькую садовую калитку, кое-как пристроенную меж двух неухоженных живых изгородей. Она стояла распахнутой настежь, и этот методичный господин остановился подле нее, дабы тщательно осмотреть в свете фонарика.

Он ожидал найти кровь и нашел ее, пусть только небольшое пятнышко. На земле ее следов не было, но сильный снег неизбежно скрыл бы их. А вот отпечатки чьих-то шагов по извилистой дорожке были видны отчетливо. Они были маленькими, и он решил, что оставлены они совсем недавно. Он пошел рядом, подсвечивая себе фонариком, пока эти следы не привели его к приземистому квадратному домику с узкими оконными и дверными проемами. И вдруг он заметил, как в щели между занавесками блеснул свет. У него появилось неприятное ощущение, что кто-то украдкой рассматривает его, но свет тут же погас. Теперь он был твердо уверен в том, что в доме кто-то есть.

Отпечатки чужих ног привели его к двери. Здесь он остановился и постучал. Ответа не последовало, и он постучал еще раз, на этот раз громче. Порыв холодного ветра закружил вокруг него вихрь снежинок. Мистер Ридер, который обладал потаенным, но весьма тонким чувством юмора, улыбнулся. В далекие уже дни беззаботного детства на его любимой рождественской открытке был изображен Санта-Клаус в роскошной шубе и с мешком подарков за плечами, стучащий в дверь одинокого домика, затерянного в снегу. Он на миг вообразил себя этаким Санта-Клаусом, и эта неуместная фантазия на мгновение позабавила его.

Мистер Ридер постучал в третий раз и прислушался; затем, не дождавшись ответа, сошел с крыльца и направился к окну комнаты, в которой он видел свет, и попытался разглядеть что-либо сквозь щель между занавесками. Ему показалось, что он услышал какой-то звук – глухой удар? – но он донесся явно не из дома. Впрочем, это мог быть и ветер. Мистер Ридер отступил на шаг и прислушался, но глухой стук не повторился, посему он возобновил свои бесплодные попытки заглянуть внутрь.

Свет так больше и не появился. Он вернулся к двери, постучал в нее в четвертый раз, а потом решил обойти дом кругом. И здесь его поджидало открытие. На ветру раскачивалась взад и вперед створка узенького окна, даже не окна, а бойницы, утопленной глубоко в бетонной стене, а внизу, под ним, красовались две пары следов – одни вели к дому, другие – от него, причем последние удалялись в сторону тропинки, по которой пришел он сам.

Мистер Ридер вернулся к двери, где и остановился, раздумывая, что же следует предпринять далее, как вдруг заметил в темноте два маленьких белых прямоугольника на самом верху двери и решил, что это – закаленное стекло, часто используемое во входных дверях. Но тут особенно сильный порыв ветра сорвал один из прямоугольников, и тот, кружась, упал к его ногам. Он наклонился и поднял его: это оказалась игральная карта – туз бубен. Мистер Ридер направил луч фонарика на второй прямоугольник: то был туз червей. Обе карты были пришпилены рядышком к двери кнопками – черными кнопками. Не исключено, это сделал сам владелец дома. Быть может, в них заключался какой-то известный ему одному смысл и они исполняли роль талисманов.

На его очередной стук вновь не последовало ответа, и мистер Ридер испустил тяжелый вздох. Он недолюбливал верхолазание, а протискиваться сквозь узкие окна в незнакомые помещения вообще терпеть не мог; особенно в тех случаях, когда внутри находился кто-то, кто мог обойтись с ним весьма невежливо. Хотя, не исключено, что этот «кто-то» мог уже уйти. Следы, которые он обнаружил, были совсем свежими, снегопад даже не успел припорошить их, хотя и разыгрался не на шутку. Похоже, в доме никого нет, а таинственный обитатель, свет в руках которого он видел, уже благополучно сбежал, пока он стучал в дверь. Он при всем желании не расслышал бы, как тот выпрыгивает из окна, – снег был еще слишком мягким и пушистым. Разве что тот глухой стук, который он принял за порыв ветра… Мистер Ридер ухватился за подоконник обеими руками и подтянулся, тяжело дыша, хотя и обладал недюжинной силой.

Внутрь дома можно было попасть двумя способами: вперед ногами или вперед головой. Произведя разведку с применением фонарика, он увидел, что под окном находится небольшой столик, да и сама комнатка оказалась просто крохотной и использовалась в качестве гардеробной, поскольку на крючках висели несколько пальто. Так что проникновение головой вперед представлялось вполне безопасным, посему мистер Ридер сполз на столик, испытывая при этом душевное неудобство и даже унижение.

В мгновение ока он оказался на ногах, осторожно взялся за ручку двери и, приоткрыв ее, вышел в коротенький коридор, из которого вела еще одна дверь. Он потрогал и ее – она была заперта, но в то же время не совсем. Такое впечатление, что кто-то навалился на нее с другой стороны, не давая открыться. Он коротко и сильно толкнул дверь плечом, и она распахнулась. Кто-то попытался проскользнуть мимо него, но мистер Ридер ожидал чего-то в этом роде и даже хуже. Он крепко схватил беглеца и остановил.

– Мне очень жаль, – мягко проговорил он. – Вы ведь леди, не правда ли?

До его слуха доносилось тяжелое дыхание, потом всхлип.

– Здесь есть свет?

Пошарив на стене рядом с дверью, он нащупал выключатель и повернул его. Поначалу ничего не случилось, но потом вдруг вспыхнул свет, показавшийся ему ослепительным. Очевидно, где-то в задней части дома располагался генератор, который начинал работать, стоило повернуть выключатель.

– Давайте войдем внутрь, если вы не возражаете.

И он мягко оттеснил девушку обратно в комнату. Она оказалась настоящей красавицей. Он даже не помнил, когда в последний раз встречал особу столь же прекрасную, как эта молодая леди, пусть даже ее лицо заливала смертельная бледность, волосы пребывали в беспорядке, а на ногах у нее красовались теплые ботики, следы которых он, несомненно, и видел на снегу.

– Быть может, вы присядете? – Он затворил за собой дверь. – Вам совершенно нечего бояться. Меня зовут Ридер.

До этого момента девушка явно пребывала в ужасе, теперь же она вскинула глаза на мистера Ридера и принялась внимательно вглядываться в него.

– Так вы – детектив? – дрожа всем телом, пробормотала она. – Мне страшно. Мне очень страшно!

Мистер Ридер огляделся по сторонам. Комната была меблирована очень мило – не роскошно, а именно мило. Очевидно, это была гостиная. Нигде не было и следа беспорядка, за исключением того, что каминная полка свалилась на пол – либо кто-то уронил ее, случайно или намеренно. Полка одним концом еще удерживалась на месте, сам же камин был засыпан осколками разбитых фарфоровых безделушек и ваз. Облицовку камина и голубой коврик перед ним усеивали любопытные пятна. Да и на большом ковре в комнате виднелись крошечные темные пятнышки, а подле двери валялся опрокинутый цветочный горшок.

Заметив корзину для бумаг, Ридер высыпал ее содержимое на пол. В ней обнаружились обложки книг – целых пять, вот только страниц внутри не было. Рядом с камином стоял миниатюрный книжный шкаф, больше похожий на книжную полку. Книги оказались бутафорской подделкой. Он потянул за угол шкафа, и тот отъехал в сторону на петлях.

– Гм… – удовлетворенно обронил мистер Ридер и толчком вернул шкаф в прежнее положение.

На полу рядом со столом валялось чье-то кепи, и он поднял его. Оно было насквозь мокрым. Тщательно осмотрев, мистер Ридер сунул его в карман и перенес все внимание на девушку.

– Вы уже давно здесь, мисс… Пожалуй, вам лучше назвать мне свое имя.

Она подняла на него глаза.

– Полчаса. Не знаю… может быть, дольше.

– Мисс… – Он вновь сделал многозначительную паузу.

– Линн… Марго Линн.

Мистер Ридер задумчиво поджал губы.

– Марго Линн. И вы пробыли здесь полчаса. А кто еще был здесь?

– Никого не было! – отрезала она и стремительно поднялась на ноги. – Что произошло? Он… Они подрались?

Сыщик положил руку ей на плечо и мягко заставил вновь опуститься в кресло.

– Кто и с кем подрался? – медленно и отчетливо выговаривая слова, поинтересовался мистер Ридер. В такие моменты его английский был безупречен.

– Здесь никого не было, – незамедлительно, хотя и несколько непоследовательно, ответила девушка.

Мистер Ридер не стал настаивать.

– Вы приехали из…

– Я приехала со станции Бурн-Энд. Сюда пришла пешком. Я часто так хожу. Я секретарь мистера Уэнтфорда.

– Вы пришли сюда в девять часов вечера, потому что являетесь секретарем мистера Уэнтфорда? Несколько странный поступок, вы не находите?

Девушка со страхом вглядывалась в его лицо.

– Что-нибудь случилось? Вы из полиции? Что-нибудь случилось с мистером Уэнтфордом? Скажите же мне, ответьте немедленно!

– Он ожидал меня. Вы знали об этом?

Марго Линн кивнула. Дыхание ее было частым и прерывистым. Мистер Ридер вдруг подумал, что ей наверняка трудно дышать.

– Он сказал мне об этом, да. Но я не знаю, о чем должен был быть разговор. Кроме того, он пригласил и своего стряпчего. Мне показалось, что у него неприятности.

– Когда вы видели его в последний раз?

Девушка заколебалась.

– Я разговаривала с ним по телефону – один раз, из Лондона. А его самого я не видела вот уже два дня.

– А тот человек, который был здесь… – после паузы начал мистер Ридер.

– Здесь никого не было! Клянусь вам, что здесь никого не было! – Девушка впала в отчаяние, видя, что ей не удается убедить его. – Я пробыла здесь полчаса, ожидая мистера Уэнтфорда. Я сама открыла дверь, у меня есть ключ. Вот он.

Порывшись в сумочке, она дрожащими пальчиками извлекла оттуда кольцо с двумя ключами, один из которых был больше второго.

– Когда я пришла, мистера Уэнтфорда здесь не было. Думаю… Думаю, он уехал в Лондон. У него… имеются свои странности.

Мистер Дж. Г. Ридер сунул руку в карман, достал две игральные карты и выложил их рядышком на стол.

– Почему он пришпилил их к двери?

Девушка взглянула на него расширенными от недоумения глазами.

– Пришпилил к двери?

– Входной двери, – пояснил мистер Ридер, – или, как выразился бы сам мистер Уэнтфорд, парадной двери.

Она непонимающе покачала головой.

– Я никогда не видела их раньше. Мистер Уэнтфорд не из тех, кто склонен проделывать подобные штуки. Он очень скромен и сдержан. И не любит привлекать к себе внимание.

– Он был скромным и сдержанным, – поправил девушку мистер Ридер, – и не любил привлекать к себе внимание.

В том, что он выделил прошедшее время, девушке послышалось нечто мрачное и пугающее. Она отпрянула.

– Был? – едва слышным шепотом переспросила она. – Неужели он мертв? Боже! Этого не может быть!

Мистер Ридер задумчиво погладил подбородок.

– Боюсь, может. Он… э-э-э… действительно мертв.

Марго Линн вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Мистеру Ридеру еще не приходилось видеть выражения такого животного ужаса и отчаяния, которое появилось у нее на лице.

– Это был… несчастный случай… или… или…

– Вы хотите сказать «убийство»? – мягко проговорил мистер Ридер. – Да, боюсь, это было именно убийство.

Он едва успел подхватить ее, когда она покачнулась и упала, и, уложив девушку на диван, отправился на поиски воды. Краны замерзли, но он обнаружил чайник, налил немного воды в стакан и вернулся в комнату, чтобы брызнуть ей в лицо, смутно полагая, что именно это в данный момент от него и требуется, но застал ее сидящей на диване и закрывающей лицо руками.

– Прилягте, моя дорогая, и успокойтесь, – сказал мистер Ридер, и она покорно повиновалась.

Он огляделся по сторонам. И тут в глаза ему бросился револьвер на стене с правой стороны от камина, как раз над книжной полкой. Он висел так, чтобы оказаться под рукой у того, кто сидел бы спиной к окну. За креслом располагалась ширма и, постучав по ней согнутым пальцем, мистер Ридер обнаружил, что сделана она из листовой стали.

Он вышел наружу, чтобы осмотреть дверь, и включил свет в коридоре. Дверь оказалась очень толстой и представляла собой стальную плиту толщиной в четверть дюйма, обшитую снаружи деревом. Из кухни он попал в спальню, которая, очевидно, принадлежала самому мистеру Уэнтфорду. Свет проникал сюда только через прямоугольное окошко под самым потолком. Больше окон в помещении не было, а то единственное, что имелось, защищала крепкая стальная решетка. На стене у кровати был еще один револьвер. Третий пистолет он обнаружил в кухне, а четвертый притаился под пальто, висевшем в коридоре.

Весь дом, строго говоря, представлял собой приплюснутую квадратную коробку. Крыша, как мистер Ридер выяснил впоследствии, была покрыта листовой сталью и, если не считать окна, через которое протиснулся он сам, иного пути для тайного проникновения не было.

В этом и крылась загадка. Как мог человек, столь явно опасавшийся нападения, оставить открытым такой большой оконный проем? Немного погодя мистер Ридер обнаружил оборванный провод, который, судя по всему, принадлежал системе сигнализации, поднимавшей тревогу, если окно отворялось.

Следы крови виднелись и на коврике в коридоре, и в крошечной прихожей. Вернувшись в комнату, где лежала девушка, сыщик потянул носом воздух. Нет, кордитом здесь не пахло, чему, после внимательного осмотра трупа, он нисколько не удивился.

– Итак, моя дорогая…

Она вновь послушно села на диване.

– Я не служу в полиции. Но я тот самый… э-э-э… джентльмен, которого пригласил к себе ваш друг, мистер Уэнтфорд… Ваш покойный друг, – поправился он, – чтобы поручить дело, суть которого мне неизвестна! Он позвонил мне. Я назвал ему свои… э-э-э… условия, но он так и не намекнул, для чего я мог ему понадобиться. Быть может, в качестве его секретаря вы…

Она покачала головой.

– Я не знаю. До этого разговора по телефону он никогда раньше не упоминал вашего имени.

– Я не служу в полиции, – повторил мистер Ридер, и голос его звучал мягко и проникновенно, – поэтому, моя дорогая, можете смело и без утайки поведать мне правду, потому что эти джентльмены, когда они прибудут сюда… эти очень деятельные и настойчивые джентльмены… они все равно обнаружат то же самое, что видел здесь я, даже если я и не скажу им ничего. Кем был тот человек, что выпрыгнул из окна, пока я стучал в дверь?

Марго Линн смертельно побледнела, но на лице ее не дрогнул ни один мускул. Он даже спросил себя, останется ли она такой же красивой, когда утратит эту свою бледность. Мистеру Ридеру частенько приходили в голову подобные странные соображения – ум его никогда не прозябал в праздном бездействии.

– В этом доме… не было никого, кроме меня… с тех пор, как я пришла сюда…

И вновь мистер Ридер не стал настаивать. Он лишь вздохнул, закрыл глаза, покачал головой и пожал плечами.

– Какая жалость, – сказал он. – Вы можете сообщить мне что-либо о мистере Уэнтфорде?

– Нет, – еле слышно ответила она. – Он был моим дядей. Полагаю, вам следует знать об этом. Он не хотел, чтобы об этом стало известно, но теперь правда выплывет наружу. Он был очень добр к нам. Он даже отправил мою мать за границу, она тяжело больна. Я вела его дела. – Все это было сказано через силу, с запинкой.

– Вы часто бывали здесь?

Девушка покачала головой.

– Нет, нечасто, – ответила она. – Обычно мы встречались где-либо по предварительной договоренности, как правило, в каком-нибудь уединенном месте, чтобы случайно не столкнуться с кем-то из общих знакомых. Мистер Уэнтфорд вообще очень трудно сходился с людьми, и ему не нравилось, когда сюда приходил кто-то чужой.

– Он принимал здесь друзей?

– Нет, – решительно заявила она. – Уверена, что нет. Единственным человеком, с которым он виделся регулярно, был патрульный полицейский на обходе. Дядя каждый вечер готовил ему кофе. Думаю, он просто скучал от одиночества – он жаловался мне, что по ночам ему бывает тоскливо. Полицейский присматривал за ним. Их здесь двое – констебль Стил и констебль Верити. Дядя всегда посылал им индеек на Рождество. И тот, кто дежурил в этот вечер, заезжал к нему на мотоциклете.

Телефон находился в спальне, и мистер Ридер вдруг вспомнил, что обещал позвонить в полицию. Связавшись с участком, он задал несколько вопросов, а вернувшись, застал девушку стоящей у окна и что-то высматривающей в щелку между занавесками.

Кто-то приближался к ним по тропинке. Услышав голоса и выглянув в окно, мистер Ридер увидел несколько факелов и вышел на крыльцо, чтобы встретить местного сержанта и двух его людей. За их спинами вышагивал мистер Энвард. Ридер спросил себя, куда подевался Генри. Неужели он отстал и его замело снегом? Мысль эта показалась ему заслуживающей внимания.

– А вот и мистер Ридер! – вскричал Энвард резким, пронзительным голосом. – Вы звонили?

– Да, звонил. Здесь у нас молодая леди, племянница мистера Уэнтфорда.

– Его племянница? – удивленно переспросил мистер Энвард. – Надо же! А ведь я знал о ее существовании. Собственно говоря… – Он закашлялся. Сейчас был явно неподходящий момент, чтобы вести речь о наследстве и наследниках.

– Будем надеяться, она сумеет пролить свет на это дело, – заявил сержант, человек куда более практичный и далеко не столь деликатный.

– Она не сможет пролить свет ни на какое дело, – возразил мистер Ридер весьма твердо и решительно, что, вообще-то, было ему несвойственно. – В момент совершения преступления ее здесь не было – в сущности, она прибыла сюда много позже. У нее есть ключ, с помощью которого она и проникла в дом. Мисс Линн является секретарем своего дяди, и, на мой взгляд, вы должны знать об этом, джентльмены.

А вот сержант был далеко не так уверен, что должен принять к сведению заявление мистера Ридера. Для него тот был почти штафиркой, человеком, не облеченным властью, посему его присутствие здесь выглядело нежелательным. Тем не менее отголоски славы мистера Дж. Г. Ридера докатились и до Букингемшира. Полицейский вдруг вспомнил, что мистер Ридер то ли занимает, то ли вот-вот должен занять некую полуофициальную должность, имеющую некоторое отношение к полиции. Будь он в точности уверен в этом, то и повел бы себя соответственно. Но поскольку такой уверенности у него не было, он решил до выяснения всех обстоятельств относительно статуса мистера Ридера игнорировать его присутствие – хотя следовать этому благому намерению весьма и весьма затруднительно, когда официально отсутствующая персона стоит прямо перед вами, опровергая ваши умозаключения.

– Быть может, вы соблаговолите объяснить, сэр, как вы здесь оказались? – с некоторой – впрочем, вполне простительной, учитывая обстоятельства, – язвительностью осведомился сержант.

Мистер Ридер сунул руку в свой бездонный карман, порылся там и извлек на свет большой кожаный футляр, после чего бережно разложил его на столе, предварительно смахнув пыль ребром ладони. Он раскрыл футляр и с удручающей медлительностью достал из него толстую стопку каблограмм. Надев очки, он принялся внимательно просматривать их одну за другой. Наконец, расправив очередную, он протянул ее офицеру полиции. Текст ее гласил:


Хочу проконсультироваться с вами сегодня же вечером по очень важному делу. Позвоните мне по номеру Уобурн-Грин 971. Чрезвычайно срочно. Уэнтфорд.


– Вы ведь частный детектив, мистер Ридер?

– Я бы сказал, интимный, а не частный, – пробормотал в ответ сей достойный джентльмен. – В наши дни повальной публичности мы обладаем неприкосновенностью золотой рыбки в хрустальном аквариуме.

Тут сержант разглядел кое-что в корзине для бумаг. Это была непереплетенная книга из разъемных листов. В корзине виднелось еще несколько таких же. Он стопкой сложил на столе целых пять штук; но они оказались всего лишь пустыми обложками, между которыми ничего не было.

– Дневники, – негромко обронил мистер Ридер. – Обратите внимание, что они выглядят один потрепаннее другого.

– Но откуда вам известно, что это дневники? – язвительно осведомился офицер полиции.

– Потому что на внутренней стороне обложек вытиснено слово «Дневник», – извиняющимся тоном заметил мистер Ридер.

Так оно и оказалось, хотя поначалу на надпись никто не обратил внимания. А вот мистер Ридер обратил, и от его взгляда не укрылись две кучки сгоревшей бумаги в камине – все, что осталось от дневников.

– Вон там, позади этого книжного шкафчика, в стену вделан сейф, – показал он. – Быть может – а может быть, и нет! – в нем обнаружится какая-нибудь зацепка, и даже не одна. Но я бы на это не рассчитывал. Кроме того, сержант, на вашем месте я бы не прикасался к нему, – сказал он и поспешно добавил: – без перчаток. Скоро сюда явятся эти надменные типы из Скотленд-Ярда, а они умеют быть очень грубыми, если сфотографируют отпечаток и обнаружат, что он принадлежит вам.


Инспектор Гейлор из Скотленд-Ярда прибыл в половине третьего ночи. Его подняли с постели и заставили тащиться в такую даль в сильнейшую метель по отвратительной дороге.

К тому времени девушка уже покинула дом. Мистер Ридер, погруженный в глубокую задумчивость, сидел перед камином, огонь в котором сам же и развел, и курил самые дешевые сигареты.

– Труп здесь?

Мистер Ридер покачал головой.

– Полицейского на мотоциклете, Верити, обнаружили?

И вновь мистер Ридер ответил отрицательно.

– Нашли его мотоциклет. На дороге в Биконсфилд, с пятнами крови на сиденье.

Он понуро смотрел в огонь, сигарета уныло свисала из уголка его рта, а на лице было выражение бесконечной меланхолии. Разговаривая с инспектором Гейлором, он даже не повернул головы.

– Молодая леди отправилась домой, как я уже говорил. В местном участке вам уже, разумеется, доложили, кто она такая. Она исполняла обязанности секретаря при покойном мистере Уэнтфорде, а он, похоже, был очень привязан к ней, поскольку две трети своего состояния оставил именно этой молодой леди, а одну треть – своей сестре. Насколько я могу судить после поверхностного обыска, денег в доме нет, но он держал счет в Большом Центральном банке, точнее, в его отделении в Биконсфилде. – Мистер Ридер порылся в карманах. – И вот вам два туза.

– Два чего? – не понял озадаченный инспектор.

– Два туза. – Мистер Ридер, не оборачиваясь и по-прежнему глядя на огонь, протянул ему две игральные карты. – Туз бубен и, кажется, туз червей – я не слишком хорошо разбираюсь в этом.

– Откуда они у вас?

Собеседник объяснил, и Гейлор принялся внимательно разглядывать тузы.

– Почему вы так уверены, что их прикрепили к двери уже после убийства, а не раньше – скажем, до него?

Подобный скептицизм вызвал досадливое ворчание и, протянув руку, мистер Ридер взял с маленького столика колоду карт.

– Можете убедиться, что в ней недостает двух тузов. Вы также можете убедиться в том, что обе карты склеились. Это сделала кровь. Отпечатков на обеих нет. Полагаю, что карты перетасовали после безвременной кончины мистера Уэнтфорда, вытащили два туза, имеющих несомненное значение для кого-то, и выставили на всеобщее обозрение.

Инспектор очень тщательно обыскал спальню и, вернувшись, застал мистера Ридера погрузившимся в полудрему.

– Что они сделали с девушкой – я имею в виду, местные парни? – поинтересовался Гейлор.

Мистер Ридер лениво повел правым плечом.

– Они препроводили ее в участок, где взяли письменные показания. Инспектор оказался настолько любезен, что снабдил меня вторым экземпляром – вот он, лежит на столике. Они также осмотрели ее руки и одежду, в чем на самом деле не было решительно никакой необходимости. Имеются надежные свидетельства того, что она, как и утверждает, прибыла на станцию Бурн-Энд в двенадцать минут девятого, а убийство было совершено без двадцати восемь, плюс-минус несколько минут.

– Откуда, черт возьми, вам это известно? Есть какие-то улики?

Мистер Ридер покачал головой.

– Всего лишь романтическое предположение. – Он тяжело вздохнул. – Поймите, дорогой Гейлор, у меня криминальный склад ума. И в людях вообще, и в каждом поступке в частности я склонен подозревать лишь самое плохое. Это настоящая трагедия. Бывают моменты, когда… – Мистер Ридер вновь тяжело вздохнул. – Словом, без двадцати восемь, – просто сказал он. – Такова моя романтическая догадка. И врач, скорее всего, подтвердит мои предположения. Тело лежало здесь, – он кивнул на коврик перед камином, – пока… в общем, довольно долго лежало.

Гейлор быстро пробежал глазами два мелко исписанных листа. Внезапно он резко вскинул голову.

– Вы ошибаетесь, – сказал он. – Вот послушайте, что заявила в своих показаниях, сделанных в участке, мисс Линн: «…я позвонила своему дяде со станции и сообщила, что задерживаюсь из-за того, что дорога занесена снегом. Он говорил очень тихо; мне показалось, будто он чем-то взволнован!» Это же разбивает вашу теорию о времени убийства в пух и прах!

Мистер Ридер оглянулся на него и сонно заморгал.

– Да, не правда ли? Какая досада!

– При чем здесь досада? Что вы имеете в виду? – переспросил сбитый с толку полицейский.

– Все, – пробормотал мистер Ридер, уронив голову на грудь.


– Вся беда с этим Ридером, – докладывал Гейлор комиссару полиции в ходе последующего разговора по телефону, – в том, что у меня складывается впечатление, будто ему известно что-то такое, чего он знать не должен. Не было случая, чтобы при расследовании очередного дела я не счел его виновным, – уж слишком много ему бывало известно о совершенном преступлении.

– Потакайте ему во всем, – посоветовал комиссар. – На днях он должен занять должность в прокуратуре, в Управлении общественного обвинителя. Во всех делах, расследованием которых он занимался, его можно было обвинить в соучастии, потому что он утаивал улики.

В пять часов утра инспектор растолкал мистера Ридера.

– Вам лучше отправиться домой, старина, – сказал он. – Мы оставим здесь кого-нибудь, пусть подежурит на всякий случай.

Мистер Ридер со стоном поставил себя на ноги, плеснул в стакан содовой и выпил ее.

– Боюсь, мне придется задержаться, если только у вас нет возражений.

– За каким же это чертом, позвольте узнать? – с удивлением вопросил Гейлор.

Мистер Ридер смущенно отвел взгляд в сторону и принялся оглядываться по сторонам, словно в поисках ответа.

– У меня появилась одна теория – совершенно нелепая, разумеется! – но я уверен, что убийцы вернутся. А еще, честно говоря, я не думаю, что от вашего полицейского будет какой-то толк, разве что вы дадите бедному малому огнестрельное оружие, чтобы он мог хотя бы защищаться.

Гейлор с решительным видом уселся перед ним в кресло, сложив здоровенные лапищи в перчатках на коленях.

– Расскажите все папочке, – велел он.

Мистер Ридер с извиняющимся видом взглянул на него.

– Здесь совершенно нечего рассказывать, мой дорогой Гейлор. Это всего лишь подозрение, порожденное криминальным складом ума, подтвердить которое мне пока нечем. Возьмем, к примеру, эти две карты. Совершенно глупая и дурацкая бравада. Но ведь это уже случалось ранее. Помните дело Тейнмута? Или дело Лавендер-Хилл и мужчины с рассеченной грудью?

Гейлор достал из кармана карты и вновь внимательно осмотрел их.

– Чья-то глупая и неуместная шутка, – таков был его вердикт.

Мистер Ридер вздохнул и покачал головой, глядя в огонь.

– Как правило, убийцы лишены чувства юмора. Это могут быть возбужденные или напуганные люди, но уж никак не смешные.

Подойдя к двери, он распахнул ее. Метель стихла. Мистер Ридер вернулся в комнату.

– Где полицейский, которого вы намерены оставить здесь на дежурстве? – спросил он.

– Я его еще не назначил, – ответил Гейлор. – Но у меня богатый выбор: стоит только свистнуть, и сбежится не меньше полудюжины.

Мистер Ридер в задумчивости уставился на него.

– На вашем месте я бы с этим не спешил. Давайте подождем до рассвета. Хотя, может, вы торопитесь? Не думаю, что кто-то осмелится напасть на вас. Скорее, они будут только рады, что вы уходите.

– Напасть на меня? – с негодованием переспросил Гейлор, но мистер Ридер не обратил внимания на его возмущение.

– А теперь я намерен заварить свежий чай и даже, пожалуй, поджарить яичницу. Мне вдруг захотелось есть.

Гейлор подошел к двери и уставился в темноту. Ему уже доводилось работать с мистерои Ридером, и он был слишком умен для того, чтобы с ходу отвергнуть разумный совет. Кроме того, если мистер Ридер действительно должен был получить должность – или уже получил ее – в прокуратуре, то по рангу он сравняется с комиссаром.

– Голосую за яичницу обеими руками, – заявил Гейлор и запер входную дверь на засов.

Его собеседник вышел в кухню и вернулся с чайником, который и поставил на огонь, потом вновь исчез и появился уже со сковородой в руках.

– Скажите, вы когда-нибудь снимаете шляпу? – с интересом осведомился Гейлор.

Мистер Ридер даже не повернулся, вращая сковородку, чтобы жир равномерно растекся по поверхности.

– Очень редко, – наконец снизошел он до ответа. – Разве что на Рождество, да и то не всегда.

А потом Гейлор задал бессмысленный и даже дурацкий вопрос – по крайней мере, таковым он показался ему самому. Тем не менее подсознательно он был уверен, что сыщик вполне способен дать правильный ответ.

– Кто убил Уэнтфорда?

– Двое мужчин, может быть, трое, – немедленно отозвался мистер Ридер, – но я думаю, что все-таки их было двое. Ни один из них не является профессиональным взломщиком. По крайней мере, один из них больше думал об убийстве, нежели о том, чтобы извлечь из него какую-то выгоду. Оба не обнаружили здесь ничего сто́ящего, и даже если бы им удалось открыть сейф, то и там они не нашли бы никаких ценностей. Полагаю, молодая леди, мисс Марго Линн, могла бы избавить их от необходимости тратить время и силы на поиски сокровищ… Хотя здесь я могу ошибаться, но это случается довольно редко. Мисс Марго…

Он умолк и быстро обернулся.

– В чем дело? – спросил Гейлор, но мистер Ридер заговорщическим жестом прижал палец к губам.

Поднявшись, он пересек комнату и подошел к двери, выходящей в коридорчик, через который он сам попал в дом. На мгновение он застыл, накрыв ладонью ручку двери, и Гейлор вдруг заметил, что в другой руке у него появился браунинг. Мистер Ридер медленно повернул ручку. Дверь оказалась заперта изнутри.

Мгновенно мистер Ридер оказался у входной двери, повернул ключ и распахнул ее настежь. К своему изумлению, инспектор увидел, как его напарник сделал шаг вперед и повалился лицом в снег. Гейлор бросился ему на помощь, но что-то схватило его за лодыжку и тоже отправило в полет.

Мистер Ридер поднялся на ноги первым и помог встать детективу.

– Тонкая проволока, привязанная между дверными стойками, – пояснил он.

Яркий луч света вырвался из его фонаря, когда он обогнул угол дома. Здесь никого не было, но окно, которое он сам закрыл, теперь стояло распахнутым, а под ним на снегу виднелись следы ног, исчезающие в темноте.

– Будь я проклят! – в сердцах воскликнул Гейлор.

Мистер Ридер предпочел промолчать. Впрочем, на губах его играла улыбка, когда он вернулся в комнату, на мгновение задержавшись, чтобы пинком оборвать проволоку.

– Вы полагаете, в коридоре кто-то был? – спросил инспектор.

– Я знаю, что там кто-то был, – ответил сыщик. – Боже мой! Какими же глупцами мы оказались, не поставив полицейского снаружи! Вы заметили, что кусок стекла из панели вырезан? Должно быть, наш друг подслушивал.

– Он был один?

– Один, – мрачно подтвердил мистер Ридер. – Но был ли он тем, кто уже однажды проник внутрь, не знаю. Не думаю.

Он снял с очага сковороду и возобновил процесс приготовления яичницы. Разложив ее по тарелкам, он заварил чай. Вел он себя совершенно обыденно, словно всего лишь несколько минут назад их в коридорчике не поджидала смерть.

– Они не вернутся, нам более незачем оставаться здесь. Их было двое, но в дом проник только один. Им наверняка пришлось проделать долгий путь, чтобы добраться сюда, и они не могут рисковать и позволить обнаружить себя где-нибудь поблизости, когда наступит рассвет. В шесть часов утра на работу отправятся фермеры, о которых столь восторженно отзывался Грей, а они не желают встречаться и с ними.

Детективы приступили к скудному завтраку, за которым Гейлор засыпал напарника вопросами, на которые тот, впрочем, по преимуществу не отвечал.

– Вы полагаете, что мисс Линн замешана в этом – в убийстве, я имею в виду?

Ридер покачал головой.

– Нет-нет, – ответил он. – Думаю, что здесь не все так просто.

Занимался серый рассвет, когда они оставили в доме продрогшего полицейского и, проваливаясь в снег, побрели по тропинке. Ночью автомобиль мистера Ридера освободили из снежного плена, и теперь на дороге их поджидала куда более мощная полицейская машина с цепями на колесах, чтобы доставить в Биконсфилд. Но до места назначения они добрались лишь два часа спустя, поскольку по пути встретили группу полицейских и сельскохозяйственных рабочих, угрюмо толпившихся у тела констебля Верити. Он лежал под кустами в нескольких ярдах от дороги и был безнадежно мертв.

– Застрелен в упор, – пояснил один из офицеров. – Его только что осмотрел местный врач.

Окоченевший и недвижимый, разбросав ноги в стороны, с поднятым воротником пальто и козырьком запорошенного снегом кепи, надвинутым на глаза, перед ними лежал офицер полиции, который прошлой ночью выехал со двора участка и, ничего не подозревая, отправился в свой обычный обход. Его мотоциклет уже обнаружили, теперь стало ясным и происхождение пятен крови, которые так озадачили и встревожили полицию.

Сыщики возобновили свое путешествие в Биконсфилд, причем Гейлор был молчалив и мрачен. Мистер Ридер также хранил молчание, но мрачным назвать его было нельзя.

Когда они выехали на главную дорогу, он развернулся к своему спутнику и сказал:

– Хотел бы я знать, почему они не забрали с собой свои тузы…


Мистер Кингфитер, управляющий отделением Большого Центрального банка в Биконсфилде, явился на работу с утра пораньше, поскольку ему предстояло написать письмо, а кабинет управляющего обеспечивал именно то уединение, в котором он так нуждался. Он был серьезным мужчиной, и очки на его бледном пухленьком личике тоже выглядели серьезно. Он носил аккуратные черные усики, а его щеки и подбородок неизменно отливали синевой, поскольку бриться ему приходилось два раза в день. Как выражаются в таких случаях брадобреи, у него была «густая и сильная щетина».

Газеты доставили, пока он еще писал. Их подсунули под запертую дверь банка и, испытывая в эту минуту некоторые затруднения с подбором очередного синонима для ласкательного обращения, мистер Кингфитер встал, принес их в кабинет и принялся бегло просматривать. Газет было две: одна финансовая, а другая обычная.

Сначала он просмотрел последнюю, которая во всех деталях смаковала совершенное убийство, хотя оно произошло лишь накануне вечером. Об обнаружении тела констебля еще не упоминалось, поскольку об этом стало известно уже после того, как материал был отправлен в печать.

Он читал и перечитывал заметку, чувствуя, как голова идет кругом, а потом снял трубку телефона и позвонил мистеру Энварду.

– Доброе утро, Кингфитер! Да-да, это правда… Собственно, я сам стал практически свидетелем – они нашли бедного полисмена мертвым… Да, его убили… Да, выстрелом в сердце… Я был последним, кто разговаривал с ним. Ужасно, просто ужасно! Такой кошмар творится у нас под… Я говорю, такой кошмар творится… Говорю, такой… Что с вашим телефоном? Я вас не слышу. Он держит у вас счет? В самом деле? Нет, правда? Я заеду к вам немедленно. Нам нужно поговорить…

Мистер Кингфитер положил трубку и вытер лицо носовым платком: была у него такая особенность – оно покрывалось по́том при малейшем волнении. Он сложил газету и взглянул на неоконченное письмо. Он дошел до восьмой страницы, и последние слова гласили:


не могу прожить и дня без того, чтобы не увидеть ваше милое лицо, моя единственная и


Было совершенно очевидно, что пишет он отнюдь не старшему управляющему или клиенту, превысившему свой кредит.

Он машинально добавил «любимая», хотя уже использовал это слово раньше по меньшей мере дюжину раз. Затем он вновь раскрыл газету и перечитал заметку об убийстве.

В дверь черного хода постучали. Мистер Кингфитер встал и открыл ее, впуская мистера Энварда. Стряпчий выглядел еще более надутым и самодовольным, чем обычно. Участие в публичной политике произвело ожидаемый эффект. А тут еще позвонили из информационного агентства, чтобы узнать, не могут ли они прислать к нему фотографа, и мистер Энвард, дрожавший у телефона в одной пижаме, ответил согласием. Его сфотографировали за завтраком ровно в 7:30 утра, когда он подносил ко рту чашку чая и выглядел при этом чрезвычайно серьезным и насупленным. Вскоре его портрет должен был появиться в ста пятидесяти экземплярах газеты над заголовком «Стряпчий, обнаруживший своего клиента мертвым».

– Ужасное дело, – заявил Энвард, снимая пальто. – Так вы говорите, он держал у вас счет? Я веду его дела, Кингфитер, хотя Господь свидетель, что мне ровным счетом ничего о них не известно! Я даже не знаю его финансовых обстоятельств… Кстати, кредит в каком размере вы ему предоставили?

Мистер Кингфитер ненадолго задумался.

– Сейчас достану из сейфа бухгалтерскую книгу.

Он запер центральный ящик своего стола, поскольку именно там хранились его письма к Аве Бурслем и прочие документы, но Энвард не увидел ничего оскорбительного в этом акте предосторожности – пожалуй, он даже счел его похвальным и заслуживающим одобрения.

– Вот сведения по его счету. – Кингфитер выложил толстую бухгалтерскую книгу на стол и открыл ее на странице, прижатой пальцем. – Кредит составляет три тысячи четыреста фунтов стерлингов.

Энвард вооружился очками и стал внимательно всматриваться в страницу.

– А на депозите у него что-либо имеется? Ценные бумаги, еще что-нибудь в этом роде? Он часто бывал у вас в банке?

– Никогда, – ответил Кингфитер. – Он использовал депозит для того, чтобы оплачивать счета. А когда ему требовались наличные, он присылал чек на предъявителя, и я отправлял ему деньги. Разумеется, он присылал людей, чтобы обналичить свои чеки.

– Эти шестьсот фунтов были сняты пять дней назад. – Энвард ткнул пальцем в соответствующую строчку.

– Странно, что вы обратили на это внимание, они были выплачены через кассу четыре дня назад. Я не видел того, кто приходил за ними, меня в тот момент не было в банке. Чек обналичил мой служащий МакКей. А это еще кто?

В дверь негромко постучали. Мистер Кингфитер вышел из комнаты и вскоре вернулся с новым посетителем.

– Какая удача, что вы оба здесь! – воскликнул Дж. Г. Ридер.

Сыщик выглядел весьма элегантно – для него, разумеется! – и буквально лучился энергией. Цирюльник побрил его, а кто-то даже начистил ему ботинки.

– Счет покойного мистера Уэнтфорда? – Он кивнул на книгу.

Ни для кого не было секретом, что мистер Ридер представлял Большой Центральный банк, посему управляющему и в голову не пришло подвергать сомнению его право задавать вопросы. А вот мистер Энвард совсем не был в этом уверен.

– Дело довольно серьезное, мистер Ридер, – заявил он, напуская на себя мрачную озабоченность. – Я вовсе не уверен в том, что мы должны оказать вам доверие…

– В таком случае, почему бы вам не обратиться в полицию и не поинтересоваться у них, готовы ли они оказать вам доверие? – с неожиданной яростью парировал мистер Ридер, да так, что стряпчий даже отшатнулся.

Управляющему пришлось еще раз давать объяснения по поводу состояния финансовых дел своего клиента.

– Шестьсот фунтов… гм… – Мистер Ридер нахмурился. – Большая сумма. Кто же получил ее?

– Мой служащий МакКей уверяет, что это была женщина, причем под густой вуалью.

Мистер Ридер ошеломленно воззрился на него.

– Ваш служащий МакКей? Ну, разумеется… светловолосый молодой человек. Как это глупо с моей стороны! Кеннет? Или Карл? Все-таки Кеннет, не так ли? Значит, дама под вуалью… У вас есть номера выданных банкнот?

Этот простой вопрос привел Кингфитера в явное замешательство. Он принялся искать книгу, в которой бы содержались нужные сведения, и мистер Ридер переписал их к себе в блокнот, что было, в общем-то, нетрудно, поскольку десятки и пятерки шли последовательно одна за другой.

– Когда ваш служащий приходит на работу?

Кеннету полагалось быть на работе в девять, но он, как правило, опаздывал. Опоздал он и в это утро.

Мистер Ридер увидел молодого человека через окно в кабинете управляющего и сразу же подумал, что тот плохо выглядит. Глаза у него были больные и усталые, а брился он небрежно, потому как на подбородке у него красовалась полоска лейкопластыря. Пожалуй, именно этим объясняются и мокрые пятна на манжетах его рубашки, решил мистер Ридер.

– Я хочу поговорить с ним наедине, – заявил он.

– Это дерзкий и нахальный щенок, – предостерег его мистер Кингфитер.

– Мне случалось укрощать и львов, – сообщил мистер Ридер.

Когда Кеннет вошел, он обратился к нему со словами:

– Будьте любезны, закройте дверь и присаживайтесь. Вы знаете, кто я такой, мой мальчик?

– Да, сэр, – ответил Кеннет.

– Это ведь кровь у вас на манжетах, не так ли? Порезались при бритье, верно? Вас не было дома всю ночь?

Кеннет ответил не сразу.

– Да, сэр. Я не сменил рубашку, если вы это имеете в виду.

Мистер Ридер улыбнулся.

– Именно. – Он вперил в молодого человека долгий испытующий взгляд. – Для чего вы отправились в дом покойного мистера Уэнтфорда между восемью тридцатью и девятью тридцатью давеча вечером?

Лицо молодого человека залила смертельная бледность.

– Я не знал о том, что он мертв. До сегодняшнего утра я даже не знал, как его зовут. Я отправился туда потому… Словом, я пал так низко, что стал шпионить кое за кем… Я следил за этим человеком от самого Лондона, а потом тайком пробрался в дом…

– Молодая леди Марго Линн. Вы влюблены в нее? Быть может, обручены с ней?

– Я люблю ее, но мы не обручены. Более того, мы… даже перестали быть друзьями, – сдавленным голосом признался Кеннет. – Полагаю, это она сказала вам, что я там был? – Но потом на него снизошло озарение, и он воскликнул: – Или вы нашли мое кепи? А ведь на нем мое имя.

Мистер Ридер кивнул.

– Вы приехали тем же поездом, что и мисс Линн? Очень хорошо. В таком случае вы сможете доказать, что прибыли на станцию Бурн-Энд…

– Нет, не смогу, – возразил Кеннет. – Я спрыгнул на рельсы. Естественно, я не хотел, чтобы Марго меня увидела. А со станции я ушел через железнодорожный переезд. Там никого не было… Да и снег валил вовсю.

– Какая незадача! – Мистер Ридер поджал губы. – Очевидно, вы подумали, что мистера Уэнтфорда и молодую леди связывает нечто вроде дружбы?

Кеннет в отчаянии покачал головой.

– Не знаю, о чем я думал… Я оказался просто ревнивым болваном.

В комнате повисло долгое молчание.

– Несколько дней назад вы выплатили шестьсот фунтов по чеку мистера Уэнтфорда одной даме…

– Я не знал, что Уэнтфорд был… – начал было Кен, но мистер Ридер взмахом руки отмел этот аспект как несущественный. – Да, какой-то даме под вуалью. Она приехала на автомобиле. Сумма была крупная, но за день до этого мистер Кингфитер распорядился, чтобы я обналичивал любой чек мистера Уэнтфорда, невзирая на то, кто его предъявит.

Более мистер Ридер практически ни о чем не спрашивал. Казалось, удовлетворить его любопытство было легче легкого. Но перед уходом он снова заглянул к управляющему.

– Вы говорили мистеру МакКею, что он должен безотлагательно обналичить любой чек мистера Уэнтфорда вне зависимости от того, кто предъявит его к оплате?

Ответ он получил немедленно.

– Разумеется, нет! Более того, я полагал, что он удостоверится в том, что персона, предъявляющая чек, имеет на это право. И еще одна любопытная деталь, о которой я не упомянул. Обедаю я в гостинице напротив и обычно сажусь у окна, откуда виден банк, и я что-то не припоминаю, чтобы ко входу подъезжал автомобиль.

– Гм… – Вот и все, чем ограничился мистер Ридер.

Он навел кое-какие справки в Биконсфилде и окрестностях, после чего направился к дому Уэнтфорда, где его уже поджидал Гейлор. Инспектор расхаживал взад-вперед по засыпанной снегом террасе и явно пребывал в отличном расположении духа.

– Кажется, я его нашел, – не здороваясь, сообщил он. – Вы знаете типа по имени МакКей?

Мистер Ридер с усмешкой взглянул на него.

– Мне известна по крайней мере дюжина людей с такой фамилией.

– Идемте внутрь, я покажу вам кое-что.

Мистер Ридер последовал за ним в комнату. Ковер был скатан и убран, а мебель отодвинута к стенам. Очевидно, в доме шел тщательный обыск. Гейлор откатил в сторону поддельный книжный шкаф: дверца сейфа оказалась распахнутой настежь.

– Ключи мы получили у производителя. Чистая работа! Они были здесь уже к восьми тридцати.

Наклонившись, он вытащил из сейфа три связки бумаг. В первой оказались счета, во второй – погашенные чеки, а третья являла собой толстую стопку французских банкнот номиналом в тысячу франков каждая.

– Это сюрприз номер один, – начал детектив, пересчитывая купюры. – Французские деньги…

– Боюсь, меня это совсем не удивляет, – извиняющимся тоном заметил мистер Ридер. – Видите ли, я просматривал банковскую книгу покойного джентльмена. Кстати, вот номера банкнот, снятых со счета мистера Уэнтфорда. – И он протянул детективу клочок бумаги.

– Шестьсот фунтов – большие деньги, – заметил Гейлор. – Я передам номера кому следует. Итак, что еще вы обнаружили в его банковской книжке?

– Я заметил, – начал мистер Ридер, – хотя и не склонен придавать этому чрезмерного значения, что он все выплачивал банкнотами. А теперь, быть может, перейдем к сюрпризу номер два?

Инспектор извлек из стопки бумаг фирменный бланк. Испещренный карандашными пометками, он, по всей видимости, представлял собой докладную записку, составленную, как следовало из подписи, неким Д. Г. Хартфордом.

– «…я установил, что лицом, нанявшим детектива для слежки за вами, является Джордж МакКей, проживающий в Сеннет-Хаус, Марлоу. Не знаю, каковы его намерения, но подозреваю худшее. Хотя беспокоиться вам решительно не о чем, поскольку он связался с одним из самых бестолковых частных сыщиков».

– Невероятно! – пробормотал мистер Ридер и закашлялся.

– Первое, что мы должны сделать, – разыскать этого Хартфорда… – начал Гейлор.

– Он пребывает в Австралии, – прервал его мистер Ридер. – В момент написания письма его контора располагалась по адресу Лэмз-Билдингз, 327. Он обанкротился и вынужден был в большой спешке покинуть страну.

– А вы откуда знаете? – открыл от изумления рот Гейлор.

– Потому что я… э-э-э… и был тем самым бестолковым частным детективом, которого подрядили для поисков мистера Линна или, как он себя называл, мистера Уэнтфорда. Но я его не нашел, – закончил мистер Ридер.

– А для чего он понадобился МакКею?

– Он задолжал ему денег. Более мне ничего не известно. Поиски пришлось прервать, поскольку… э-э-э… мистер МакКей не смог расплатиться со мной. А ведь следует как-то зарабатывать на жизнь.

– В таком случае вам было известно об Уэнтфорде?

Мистер Ридер ненадолго задумался.

– Э-э-э… да. Я узнал его давеча вечером – когда-то у меня была его фотография. Подобное совпадение показалось мне очень странным. Поэтому я… э-э-э… съездил в Марлоу и навел кое-какие справки. Мистер МакКей, мистер Джордж МакКей, не выходил из своего дома вчера вечером, а в момент совершения убийства угощал ужином… э-э-э… местного викария.

– Умеете вы испортить удовольствие, – проворчал Гейлор, и мистер Ридер сокрушенно вздохнул. Инспектор остановился напротив него, уперев руки в бока. – Что вам известно об этих убийствах, Ридер? – пожелал узнать он.

Мистер Ридер с беспомощным видом развел руки в стороны. Очки, криво сидящие у него на носу, соскользнули еще ниже. Он являл собой весьма жалкое зрелище.

– Я странный человек, мистер Гейлор, и обречен на проклятие, как вам прекрасно известно, наличием у меня преступного склада ума. Кроме того, я невероятно любопытен – и всегда был таким. Меня чрезвычайно интересуют преступники и цыплята – у меня, пожалуй, лучшие в Лондоне красные род-айлендские куры, но это так, к слову… С моей стороны было бы несправедливо отягощать вас своими теориями. Кровь на мотоциклете полисмена – это интересно. А Генри – впрочем, как мне представляется, у служащего мистера Энварда есть и другое имя – испачкал кровью рукав своего пальто, хотя и не подходил к телу покойного мистера Уэнтфорда, что тоже весьма любопытно. Бедный Генри сильно простудился и лежит в постели, но его мать, замечательная и трудолюбивая женщина, позволила мне повидать его. Затем есть еще два туза, пришпиленные к двери, и все это тоже очень, очень интересно! Мистер Гейлор, если вы позволите мне расспросить старшего МакКея, который Джордж, я обещаю назвать вам имя того, кто совершил эти преступления.

– Девушка наверняка рассказала вам кое-что… эта девчонка Линн, я имею в виду.

– Девушка ничего мне не рассказывала, но и она может обладать чрезвычайно полезными сведениями. Я предполагаю провести одну или две ночи в ее квартире… э-э-э… в присутствии дуэньи, разумеется.

Гейлор изумленно воззрился на него, и мистер Ридер покраснел.


Закончить последнюю страницу письма, которое ранним утром Эрик Кингфитер начал сочинять с такой легкостью, оказалось чрезвычайно трудно. Выяснилось, что ему необходимо передать кое-что на словах, поскольку изложить их на бумаге было решительно невозможно.

В отчаянии он решил прервать свои эпистолярные экзерсисы. Решено, он едет в Лондон! Оставить банк до закрытия он не имел права, но ведь можно уехать сразу же после этого, хотя срочная работа требовала его присутствия как минимум до шести часов, да и важные дела личного характера не позволили бы ему освободиться ранее полуночи. Когда банк закрылся, он протянул ключи от сейфа Кеннету.

– Меня вызывают в город. Подведите баланс в банковских книгах и положите их в сейф. Я вернусь к шести, дождитесь меня.

Кеннет встретил распоряжение в штыки. Ему тоже необходимо было отлучиться.

– Ваши дела могут подождать! – услышал он в ответ. – Завтра в банк пожалует инспектор, чтобы проверить счет Уэнтфорда. Скорее всего, он понадобится для полицейского расследования в качестве вещественного доказательства.

Мистер Кингфитер сел в автомобиль и покатил в Лондон. Оставив машину на Блумсбери-сквер, он пешком направился к большому особняку на углу Гоувер-стрит. Лифтер приветствовал его широкой улыбкой.

– Молодая леди уже здесь, – сообщил он.

«Молодая леди» сама открыла дверь на его звонок.

– Смотрите-ка, кто пришел! – с удивлением воскликнула она и отступила в сторону, давая ему пройти.

На ней было поношенное платье, и выглядела она далеко не так привлекательно, как обычно.

– Еще полчаса, и вы не застали бы меня дома, – сказала она. – Я встала только после обеда. Эти поздние посиделки – сущий ад!

Она провела его в гостиную, сизую от табачного дыма. Это была большая комната, пол в которой покрывал пушистый ковер, стоивший некогда кучу денег, но теперь испещренный множеством пятен. Перед камином стоял большой диван, на котором она и расположилась. Обставлена комната была в стиле, который многие полагают восточным. Впрочем, повсюду царил беспорядок, а воздух был спертым и сладковатым.

– Итак, мой дорогой, что привело вас в город? Я же говорила, что вам необходимо выспаться, – после полуночи вы выглядели как вареная курица, а это никуда не годится, особенно если гонишься за большими деньгами.

Она была смуглой и темноволосой, и кое-кто мог бы счесть ее привлекательной. У нее было тело зрелой женщины, и природа щедро наделила ее формами, только подчеркивавшими это соблазнительное очарование.

У них состоялся долгий разговор. Женщина умела слушать, и выслушала она его с искренним сочувствием. В половине шестого она сказала:

– А теперь ступайте и ни о чем не тревожьтесь. Хозяин примет вас сегодня вечером. Поговорите с ним. Причем непременно – на случай, если что-нибудь всплывет… Вы понимаете, о чем я.

Он достал из кармана письмо и смущенно протянул ей.

– Я написал его или, точнее, начал писать, сегодня утром… Закончить мне не удалось. Но я готов подписаться под каждым словом.

Она крепко поцеловала его.

– Вы такой симпатяга! – услышал он на прощание.

Вернувшись в свой кабинет, мистер Кингфитер обнаружил на месте лишь младшего клерка. МакКей, несмотря на полученные строжайшие инструкции, исчез, и управляющий принялся подводить баланс в банковских книгах в расположении духа, которое никоим образом не способствовало успешному выполнению этой задачи. О таких, как он, говорят, что они тяжелы на подъем, но пустячный повод и долго сдерживаемое недовольство вскоре привело его в состояние беспричинной и неконтролируемой злобы.

Мистер Кингфитер как раз довел себя до кипения, когда в банк воротился Кеннет МакКей.

– Я, кажется, просил вас остаться, не так ли? – набросился он на своего подчиненного.

– В самом деле? Что ж, я и оставался здесь до тех пор, пока не закончил работу. А потом пожаловал банковский инспектор…

Мистер Кингфитер побледнел.

– Что ему понадобилось? Редман ничего не говорил о том, что он был здесь.

– А он взял да и пришел.

Кеннет вышел в соседнюю комнату.

Несколько мгновений Кингфитер сидел за столом, черкая бессмысленные каракули на промокательной бумаге, и только потом заметил письмо, лежащее на каминной полке. На нем стояла пометка «Срочно, в собственные руки. Доставить под расписку», и пришло оно из головного отделения.

Дрожащей рукой он взял его и после долгих колебаний сломал печать. На стене над камином висело небольшое зеркало и, поймав в нем свое отражение, мистер Кингфитер поразился тому, как ужасно выглядит.

Перечитывать письмо дважды ему не пришлось. Он с первого раза запомнил его содержание до последней запятой. Немного постояв, в задумчивости глядя в зеркало, Кингфитер вышел в соседнюю комнату, служившую рабочим залом. Кеннет как раз опустошал свой стол, собирая личные вещи.

– Полагаю, инспектор приходил насчет чека Уэнтфорда? – спросил управляющий.

Молодой человек поднял голову и оглянулся.

– Чека Уэнтфорда? Не понимаю, о чем вы говорите. Или вы имеете в виду чек, который я обналичил для той дамы?

Управляющему пришлось сделать над собой усилие, чтобы подтвердить очевидное.

– С ним что-то не так?

– Он поддельный, только и всего.

– Поддельный?

Кеннет нахмурился, недоуменно глядя на него.

– Да. Разве инспектор ничего не говорил об этом? А вот мне он оставил письмо.

Кеннет покачал головой.

– Нет. Он удивился, не застав вас здесь. Я сказал ему, что вы уехали в главную контору. Знаете, мне уже надоело врать, покрывая вас. Так что за вздор вы несете насчет этого чека?

И вновь управляющему пришлось сделать над собой усилие, чтобы заговорить.

– Он был подделан. Завтра утром вас ждут в головном офисе с объяснениями… Несколько банкнот удалось отследить, и выяснилось, что они попали к вам в руки… Да и чек был выписан из вашей конторской книжки.

Вот он и сказал то, что должен был, но облегчения не испытывал.

А МакКей смотрел на него с открытым ртом.

– Вы имеете в виду чек, который предъявила эта женщина?

Слово «женщина» вызвало у мистера Кингфитера непонятное раздражение.

– Предполагалось, что нам нанесет визит одна дама, дама под вуалью…

– Что значит «предполагалось»? – пожелал узнать Кеннет. – Вы говорите, что банкноты попали ко мне в руки, то есть я выдал их… Вы это имеете в виду?

– Они – во всяком случае, некоторые из них – находятся в вашем распоряжении, только и всего.

Кеннет смотрел на него с таким видом, словно не верил своим ушам.

– В моем? То есть вы хотите сказать, что я украл их?

У Кингфитера лопнуло терпение.

– Откуда, черт возьми, мне знать, что вы натворили? – Он едва не сорвался на крик. – Я получил письмо из головного офиса, в котором говорится, что несколько банкнот, которые вы выплатили через кассу, вернулись к вам через ростовщика по имени Стюарт.

Выражение лица молодого человека внезапно изменилось.

– Стюарт… Вот оно что! – только и сказал он и мгновением позже выскочил через черный ход, оставив мистера Кингфитера и далее малевать бессмысленные каракули на промокательной бумаге.


Кеннет добрался до Марлоу как раз перед обедом и прямиком направился в кабинет, где обыкновенно и можно было застать старого Джорджа МакКея, вечно занятого составлением очередных комбинаций и планов. К изумлению Кеннета, отец приветствовал его улыбкой. Вместо игральных карт на его столе были разложены кипы документов и груды корреспонденции.

– Привет, сынок! Наконец-то нам повезло. Третейские судьи вынесли вердикт в мою пользу. Я прекрасно знал, что не лишился своих прав на процесс окраски, продавая дело, так что теперь компания выплатит мне что-то около сотни тысяч фунтов компенсации.

Кеннет знал о тяжбе, которую вот уже много лет его отец вел со своей бывшей компанией, но никогда не придавал ей особого значения.

– Это означает, что я получу надежный доход на годы вперед, и теперь намерен лично присматривать за всем. Гляди!

И он драматическим жестом простер руку к камину, в котором виднелись обгоревшие останки игральных карт.

– Они обратились ко мне с предложением вновь возглавить совет директоров. Что стряслось, Кенни?

Кеннет сидел по другую сторону стола, и отец впервые увидел выражение его лица.

Сын вкратце пересказал ему свою историю, и Джордж МакКей внимательно выслушал его, не перебивая.

– Уэнтфорд, значит? Неужели он останется проклятием до конца моих дней?

Кеннет, раскрыв рот от изумления, уставился на отца.

– Так ты знал его?

Старый Джордж угрюмо кивнул.

– И очень хорошо, – сообщил он. – Сегодня утром здесь был мистер Ридер…

– Он приходил насчет меня? – быстро спросил сын.

– Насчет меня, – ответил отец. – Насколько я понял, он подозревает меня в убийстве.

Кеннет в ужасе вскочил на ноги.

– Тебя? Да он с ума сошел! Для чего тебе убивать…

Мистер МакКей криво улыбнулся.

– У меня имелась веская причина убить его, – спокойно ответствовал он, – причем настолько веская, что я весь день ждал появления полиции. – Он резко сменил тему: – Расскажи-ка мне об этих банкнотах. Разумеется, я знал, что ты одолжил деньги у Стюарта, мой мальчик. Я повел себя как бессердечный эгоист, когда позволил тебе сделать это. Как эти купюры попали к тебе?

Рассказ Кеннета оказался весьма необычным.

– Я получил их пару дней назад, – начал он. – Спустившись к завтраку, я вдруг обнаружил письмо. Оно не было заказным, и адрес на конверте был написан от руки. Я вскрыл его, не имея ни малейшего представления о том, что может оказаться внутри. В то время я как раз здорово нервничал из-за Стюарта и решил, что в головном офисе узнали о том, что я занял у него деньги. А когда обнаружил внутри двадцать десятифунтовых банкнот, то от изумления лишился дара речи.

– И никакой записки?

– Нет. Не было даже коротенькой приписки «от друга» или чего-нибудь в этом роде.

– Кто знал о том, что ты оказался в долгах?

В голове у Кеннета сразу же всплыло одно-единственное имя.

– Ты рассказал обо всем своей Марго, не так ли, племяннице Уэнтфорда? Его настоящее имя – Линн, кстати говоря. Она могла прислать их?

– Клянусь, это не она получала деньги по чеку! Я бы сразу узнал ее. И хотя дама надела густую вуаль, я узнал бы ее, если бы встретил вновь. Кингфитер же утверждает, что никакой женщины не было. Он предполагает, что я сам обналичил чек. Он даже утверждает, что чек выписан из книжки, которую я держу в ящике стола для клиентов, если они приходят в банк без своей чековой книжки.

Джордж МакКей задумчиво потер подбородок, не сводя пристального взгляда с сына.

– Если бы ты попал в неприятности, то рассказал бы мне правду, мой мальчик, не так ли? А ведь все эти неприятности случились из-за меня. И сейчас ты говоришь правду, верно?

– Да, отец.

Он улыбнулся.

– Отцы имеют право задать вопрос «Ты вор?», не рискуя при этом получить кулаком в нос! А большинство молодых людей склонны совершать дурацкие поступки – как и старики, впрочем! Господи Боже мой! Однажды в баккара у меня в банке было четверть миллиона! Никто мне не верит, но это правда. Пойдем пообедаем, а потом отправляйся к своей Марго.

– Отец, кто же все-таки убил Уэнтфорда?

В глазах старшего МакКея блеснули лукавые искорки, когда он ответил:

– Мистер Ридер, скорее всего. Он знает об этом деле больше, чем полагается честному человеку!


Когда посетитель удалился, Ава вскрыла оставленное им письмо, прочла несколько строк и швырнула вместе с конвертом в огонь. Смешно, какие мужчины одинаковые: пишут одно и то же, маскируя поэтическим слогом свои низменные желания, и при этом наивно полагают, будто ни в чем не похожи на других. Впрочем, подобные стереотипы страсти не вызывали у нее негодования, как не испытывала она и жалости к тем, кто прибегал к их помощи. Подумаешь, обычное дело!

Она посидела немного, обхватив ладонями колени и глядя на огонь, а потом оделась и, выйдя на Гоувер-стрит, взяла такси.

Ее высадили подле дома в фешенебельном районе Мейфэр, и лакей в ливрее впустил ее, сообщив, что общество уже собралось. Так всегда бывало по вечерам. Вокруг зеленого стола сидело человек двадцать мужчин и женщин, глядя на действия крупье с большим зеленым козырьком, прикрывавшим лицо. Он раскладывал карты двумя рядами, и крупные суммы денег, сложенные в специальных отделениях, или проваливались в особую нишу, или, получая подкрепление, передвигались к очередному выигравшему счастливчику.

Обычное сборище, мельком отметила она. Симпатичная девушка подняла голову и улыбнулась ей, но потом столь же быстро и многозначительно указала глазами на молодого человека рядом с собой.

Хозяина Ава застала в его комнате. Когда она вошла, он курил в одиночестве и читал вечернюю газету.

– Закрой дверь, – распорядился он. – В чем дело?

– Ни в чем. Просто наш Плюмаж капельку разволновался. – И она рассказала ему почему.

Руфус Мэчфилд улыбнулся.

– Не волнуйся, моя красавица, – мягко проговорил он. – У него кое-что случилось. Убийство… Он ничего не говорил тебе об этом? Я сам только что прочел эту историю и буду удивлен, если старина Ридер не распутает ее. Умный малый этот Ридер… – С этими словами он взял из пепельницы сигару, которую отложил при появлении Авы. – Какое совпадение, ты не находишь? Плюмаж решил пощипать счет этого… как его там, Уэнтфорда…

Она задумчиво взглянула на него.

– Так это простое совпадение? – осведомилась женщина. – Меня это беспокоит. А вдруг он решил поживиться счетом этого бедняги, потому что знал, что через несколько дней того убьют? У меня по телу мурашки бегали, когда он сидел рядом со мной. Я то и дело поглядывала на его руки, спрашивая себя, а нет ли на них крови!

– Фу! – презрительно бросил Мэчфилд. – Этот кролик!

Открыв окошко в стене, которое прежде выполняло довольно прозаическую функцию и служило для подачи еды, он окинул игроков взглядом.

– Они играют по мелочи! – с нескрываемым высокомерием заметил он. – Впрочем, по вечерам ставки никогда не бывают высокими. Ты только взгляни на Лямонтана, ему же смертельно скучно!

Крупье и впрямь не лучился счастьем. Руфус закрыл панель.

– Полагаю, в ближайшие дни вам следует ждать облавы? – спросила она.

– Наверняка! – беззаботно согласился он. – Но у меня уже есть на примете парочка адресов.

– А что вы скажете насчет Плюмажа? Он расколется, когда его вычислят?

– Непременно, – отозвался Мэчфилд. – Он начнет визжать, как недорезанная свинья, а потом получит свои девять месяцев и примет веру. Именно такие типы, как он, и позволяют тюремным капелланам сохранять интерес к жизни. Ава, у меня есть для тебя небольшое поручение.

Она моментально насторожилась.

– Ничего особенного. Сейчас я расскажу, в чем оно заключается. Хочешь выпить?

– Если вы намерены предложить мне молока, то да, хочу, – ответила она. – Так что это за небольшое поручение и сколько я за него получу?

– Только не падай в обморок, тысячу фунтов, – сказал он, открыл окошко, оглядел игорную комнату и опять закрыл его.

– Вы кого-то ждете? – спросила она. – Ладно-ладно, только не надо меня пугать. Я еще ни разу не падала в обморок при виде как одной тысячи, так и нескольких. Тем более, что это пока одни разговоры.

– Слушай меня внимательно.

Мэчфилд гордился своим красноречием, а потому не умел быть кратким. От преамбулы он плавно перешел к оглавлению, а после к главам и абзацам…

– Одну минуточку.

Он прервал свои объяснения, чтобы взглянуть в игровой зал. Ава видела, как он закрыл окошко, а потом, словно передумав, вновь открыл. Что это – игра света или же Мэчфилд действительно переменился в лице? Беззвучно закрыв окно, он в немом изумлении уставился на нее.

– Кто впустил его сюда? Привратник сдал меня с потрохами!

– Кто там? – спросила она.

Он поманил ее к себе.

– Пригнись! Смотри, вон тот тип с бакенбардами.

– Вижу. А кто он такой?

Этого посетителя она видела впервые в жизни. Судя по виду и манерам, он мог быть судебным исполнителем – было в его внешности нечто обывательское и провинциальное. Как раз такие персонажи и выписывают достойным людям повестки в суд. Они всегда носят галстуки на резинке и цветастые носовые платки, нахально торчащие из нагрудного кармана.

– Ридер… Дж. Г. Ридер!

Она хотела еще раз взглянуть на незнакомца, но хозяин не позволил этого.

– Ступай к ним и посмотри, что можно сделать… Подожди минутку.

Подняв трубку внутреннего телефона, Руфус нажал кнопку.

– Что это за тип с бакенбардами? У него была визитная карточка? Как его зовут? Ридер?

Нетвердой рукой хозяин опустил трубку на рычаг. Мистер Мэчфилд раздавал свои визитки нужным людям, действуя с величайшей осторожностью и только после тщательной проверки подноготной мужчин и женщин, которым собирался оказать честь своим вниманием.

– Ступай туда и познакомься с ним, он тебя не знает. Пройди через буфетную и сделай вид, будто только что вошла.

Попав в игровой зал, Ава обнаружила, что мистер Ридер сидит напротив крупье. Как ему удалось занять это заветное местечко, осталось тайной. Между коленями он зажал свой неизменный зонтик, а на сукне перед ним лежала стопка банкнот. Он крупно понтировал и был явно поглощен игрой.

– Faites vos jeux, messieurs et mesdames, – монотонно проговорил крупье.

– Что он сказал? – переспросил мистер Ридер.

– Он сказал: «Делайте ваши ставки», – пояснила Ава, которая устроилась рядом с ним, придвинув для себя стул.

Мистер Ридер сделал десять удачных ставок и выиграл шесть фунтов. После этого он поднялся из-за стола и вытащил из-под стула свою шляпу.

– Я всегда говорил, что самое главное… э-э-э… вовремя остановиться, особенно когда выигрываешь.

Свое высказывание он адресовал молодой леди, которая встала из-за стола одновременно с ним.

– Какой у вас замечательный ум! – с восхищением воскликнула она.

Мистер Ридер поморщился.

– Боюсь, что так оно и есть, – согласился он.

Она проводила его в буфетную – похоже, он ничуть не возражал против того, чтобы освежиться за счет заведения.

– Чашечку чая, будьте добры, и кекс с тмином.

Ава даже растерялась. Неужели поколение игроков настолько измельчало?

– Я предпочитаю тмин цукатам и орехам, – тем временем продолжил он. – Как ни странно, но точно так же ведут себя и цыплята. Однажды у меня была несушка, мы назвали ее Ловкие Лапки, которая предпочитала цукаты и могла съесть их столько…

Она внимательно слушала его – потому что умела слушать. А мистер Ридер предложил отвезти ее домой.

– Не стоит, разве что вы высадите меня на углу Брутон-стрит и Беркли-сквер – я живу неподалеку, – с деланной скромностью отказалась Ава.

– Батюшки мои! – воскликнул мистер Ридер, подзывая таксомотор. – Значит, вы живете в этих конюшнях? Что ж, это удел многих.

Его слова привели ее в замешательство.

– Приглашаю вас при случае нанести мне визит… Меня зовут миссис Коулфорт-Эблинг, и мой номер телефона… Запишите его, пожалуйста…

– У меня превосходная память, – пробормотал в ответ мистер Ридер. В этот момент подъехал таксомотор, и он открыл дверцу. – Ава Бурслем, я запомню ваш адрес: номер 907, Гоувер-Мэншнз. – Он помахал рукой на прощание и юркнул в салон автомобиля. – До скорой встречи, милая!

Временами мистер Ридер позволял себе предосудительную фривольность, вершиной которой стало вышеупомянутое восклицание «До скорой встречи, милая!». Посему вряд ли стоило удивляться тому, что Ава переполошилась и растерялась. И куда более острые умы, нежели ее собственный, терпели поражение, пытаясь соотнести внешность и манеры мистера Ридера с его репутацией.

Она вернулась в дом и рассказала Руфусу о том, что произошло.

– Этот человек очень умен! – с восхищением воскликнул тот. – На месте того, кто убил этого Уэнтфорда или как там его зовут, я бы сейчас трясся мелкой дрожью от страха. А теперь мне пора, я намерен заглянуть в «Леффингем», где попробую подцепить на крючок какого-нибудь малька. Кстати, предлагаю тебе отужинать со мной, Ава, чтобы обсудить детали дела, о котором мы говорили ранее.

«Леффингем» был весьма полезен Мэчфилду. Клуб стал для него чем-то вроде теплицы, где он подкармливал молодые побеги перед тем, как высадить их в саду азартных игр. Даже Кеннет МакКей смог ему пригодиться.


Добравшись до Скотленд-Ярда, где они уговорились встретиться, мистер Ридер застал там инспектора Гейлора, которого буквально распирало от гордости. Очевидно, у него появились новости, заслуживающие внимания.

– Наконец-то нам повезло! – заявил полицейский. – Помните те злосчастные банкноты? Ну, вы еще записали их номера… Теперь вспомнили? Они были выплачены со счета Уэнтфорда!

– А-а, да, – пробормотал мистер Ридер. – Леди под вуалью…

– Бабушка ваша под вуалью! – вспылил Гейлор. – Мы проследили эти две сотни и через них вышли на ростовщика. Они были выплачены Кеннетом МакКеем, банковским клерком, тем самым, который и обналичил чек. А вот и этот чек, кстати! – И он достал его из папки, лежавшей на столе. – Подпись на нем – грубая подделка, сам бланк был вырван не из чековой книжки Уэнтфорда, а из той, что хранилась в банке у МакКея!

– Просто невероятно! – пробормотал мистер Ридер.

– Не правда ли? – с самодовольной улыбкой заключил Гейлор. – Оказывается, все очень просто! Сегодня вечером мне все стало ясно с этими убийствами: МакКей подделал и выдал чек, а потом, чтобы замести следы, убил Уэнтфорда.

– И вы немедленно его арестовали?

– Разве я похож на младенца? – укоризненно заявил в ответ Гейлор. – Нет, я допросил этого малого. Он не отрицает того, что расплатился с ростовщиком, но при этом уверяет, будто деньги получил из какого-то анонимного источника. Якобы он нашел их в заказном письме, которое пришло на его адрес. Бедняга, он ужасно взволнован! Так чего мы ждем теперь?

– Джентльмена, который захочет открыть коробку с рождественскими подарками, – загадочно обронил мистер Ридер.

– Ридер расстается со своими тайнами столь же неохотно, как скряга платит зубному врачу, – пожаловался Гейлор в разговоре с комиссаром. – Он знает, что мне известно об этом деле все. Признаю´, он очень хорош и делится большей частью сведений, которые добывает, но старый черт ни за что не желает расставаться со звеньями, соединяющими их в одну цепочку!

– Прислушивайтесь к нему, – посоветовал комиссар полиции.


День у Марго Линн не задался с самого начала. Городская контора, которую она занимала и в которой вела бо́льшую часть дел своего дяди, превратилась для нее в пыточную камеру.

Она никогда особенно не любила родственника-тирана, который хотя и платил щедро, но при этом требовал безукоризненного исполнения своих распоряжений. Мистер Уэнтфорд был прирожденным спекулянтом и зарабатывал изрядные деньги, играя на бирже. А продажей и покупкой акций занималась как раз она, следуя указаниям, которые он давал по телефону, и она же поместила его деньги в Лондонский банк. И все это время над ее головой дамокловым мечом висела мысль о больной матери, которая находилась на лечении в Италии и могла рассчитывать исключительно на благотворительность мистера Уэнтфорда.

А сегодня к ней весь день потоком шли посетители. Добрых два часа здесь провел детектив, который вновь взял у нее письменные показания. Репортеры осадили дом Марго и вели на нее планомерную атаку, но мистер Ридер предоставил в ее распоряжение суровую женщину с решительными манерами, и та не подпускала к ней газетчиков. Зато полиция теперь была осведомлена обо всем, что стоило знать о «личных делишках Уэнтфорда», – за исключением одной-единственной вещи. В этом она хранила верность убитому, хотя стоило ей вспомнить о причинах собственной сдержанности, как душа уходила в пятки.

Закончив работу, она отправилась домой, выйдя из здания через черный ход, дабы избежать встречи с неутомимыми репортерами. Впрочем, они поджидали ее у дверей квартиры, но непреклонная миссис Грибл быстренько выставила их за порог.

Но когда Марго Линн благополучно укрылась в безопасности своего жилища, перед ней встала очередная деликатная проблема: как тактично спровадить охранницу, которой снабдил ее мистер Ридер? Она предложила угостить ее чаем, и женщина тут же принялась готовить его, чем привела девушку в смятение.

– Я чрезвычайно обязана вам и мистеру Ридеру, – сказала девушка после скромной трапезы, – но мне не хотелось бы и далее злоупотреблять вашим временем…

– Я останусь до тех пор, пока не придет мистер Ридер, – заявила в ответ суровая дама.

Пришлось смириться.

Мистер Ридер пожаловал лишь в десять часов вечера. Марго уже валилась с ног от усталости и беспокойства, мечтая только об одном – поскорее раздеться и юркнуть в постель.

А он пребывал в прекрасном расположении духа и буквально лучился бодростью и весельем, что было поистине удивительно, учитывая, что он не смыкал глаз вот уже тридцать шесть часов. Впрочем, каким-то непостижимым образом ему удалось передать Марго часть своей жизнерадостности. Она вдруг обнаружила, что усталость ее как рукой сняло.

– Вы беседовали с полицией, разумеется? – Мистер Ридер устроился на стуле напротив, опираясь на ручку своего зонтика и аккуратно положив шляпу на пол рядом с собой. – И рассказали им все? Это очень мудро с вашей стороны. А ключ… Кстати, вы рассказали им о ключе?

Марго залилась краской.

Покраснев, она остается такой же красивой, подумал про себя мистер Ридер, как и когда бледнеет.

– Ключ?

Девушка притворилась, будто вопрос поставил ее в тупик, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду.

– В коттедже давеча ночью вы показали мне два ключа: один от дома, а второй, судя по его форме и величине, от депозитного сейфа.

Марго потерянно кивнула.

– Да. Полагаю, я должна была рассказать о нем. Но мистер Уэнтфорд…

– …просил вас никому о нем не говорить. Вот почему у него было два ключа: один для вас, а второй для себя.

– Он очень не любил платить налоги… – начала было она.

– Он когда-либо приезжал в Лондон?

– Только в дождливые и туманные дни. Я никогда не бывала в хранилище, мистер Ридер. Все, что там находится, он положил туда сам. А ключ у меня был на всякий случай.

– Он боялся чего-то… Он говорил вам об этом?

Она кивнула.

– Да, он ужасно чего-то боялся. Он сам убирал в доме и готовил еду, никого к себе не впускал… Раз в несколько дней приходил садовник, чтобы проверить электрогенератор, так мистер Уэнтфорд расплачивался с ним через окно. Он опасался ручных бомб… Видели решетку на окне в спальне? Он распорядился установить ее из страха, что кто-нибудь бросит внутрь бомбу, пока он будет спать. Вы даже не представляете, какие меры предосторожности он принимал! За исключением меня и полицейского – да еще однажды мистера Энварда, стряпчего, – никто и никогда не переступал порог его дома. Раз в неделю он выставлял на крыльцо грязное белье, и после стирки его приносили туда же. У него был специальный аппарат для анализа молока, и он проверял каждую каплю после того, как его оставляли у двери, прежде чем выпить… он жил практически на одном молоке. Поначалу, когда я только начала работать у него, мне тогда было шестнадцать, я не видела в этом ничего особенно странного, но с годами становилось только хуже.

– У него в доме было два телефона, – заметил мистер Ридер. – Это довольно расточительный и экстравагантный поступок.

– Он боялся, что его отрежут от внешнего мира. Второй телефон был подсоединен по подземному кабелю, что обошлось в кругленькую сумму. – Марго с облегчением вздохнула. – Теперь, когда я рассказала вам все, моя совесть чиста. Принести ключи?

– Они понадобятся инспектору Гейлору, – поспешно ответил мистер Ридер. – Думаю, будет лучше, если вы пока оставите ключи у себя и передадите ему сами. Ни в коем случае не отдавайте их никому, даже лицу, которое пожалует к вам сегодня вечером.

– А кто должен пожаловать ко мне сегодня вечером? – спросила она.

Мистер Ридер уклонился от ответа и перевел взгляд на миссис Грибл – по своему обыкновению, угрюмую и сосредоточенную.

– Вы не могли бы… э-э-э… подождать снаружи?

Не говоря ни слова, она послушно выскользнула из комнаты.

– Есть один момент, который мы с вами должны прояснить, дорогая моя, – негромко начал мистер Ридер. – Сколько времени вы провели в доме дяди до того, как там появился мистер Кеннет МакКей?

Даже ударив ее, сыщик не смог бы добиться большего эффекта. Лицо Марго побелело как мел, и она обессиленно опустилась на стул.

– Он проник в коридор через окно? Мне все известно, но я хочу знать, как долго вы там пробыли.

Только со второго раза ей удалось заговорить – первая попытка оказалась безуспешной.

– Всего несколько минут, – не поднимая глаз, ответила Марго и вскочила на ноги. – Он ничего не знал об убийстве! Он просто глупо приревновал меня и стал следить… Но я все объяснила, и он поверил мне… Выглянув в окно, я увидела вас и сказала, чтобы он уходил… Это правда, клянусь вам!

Мистер Ридер ласково потрепал ее по плечу.

– Я знаю, что это правда, дорогая моя, успокойтесь, прошу вас. Это все, что я хотел знать.

Он окликнул миссис Грибл. И тут зазвонил колокольчик у входной двери, за которым последовал острожный стук.

– Это может быть репортер. А может и не быть… – Мистер Ридер поднялся. – Если это незнакомец, который пожаловал по срочному делу, быть может, вы будете настолько любезны, что скажете, будто вы одна в доме? – Он огляделся по сторонам и указал на дверь. – Там…

– Кухня, – подсказала девушка.

– Отлично!

Мистер Ридер испытал явное облегчение. Открыв дверь, он зна́ком предложил миссис Грибл пройти туда первой.

– Если это репортеры, мы сами ими займемся, – пообещал он, закрывая за собой дверь.

Колокольчик вновь зазвенел, и она поспешила к двери. Оказалось, что снаружи стоит девушка – элегантно одетая, немного старше ее, очень красивая.

– Мы можем поговорить, мисс Линн? У меня к вам важное дело.

Марго заколебалась.

– Входите, прошу вас, – сказала она наконец.

Девушка последовала за ней в гостиную.

– Вы одна? – небрежно осведомилась она, и Марго кивнула.

– Вы ведь большой друг Кеннета, не правда ли?

Заметив, как краска бросилась в лицо Марго, незнакомка рассмеялась.

– Разумеется, так оно и есть. Но вы крупно поссорились…

– Ни с кем я не ссорилась, – возразила Марго.

– Что ж, признаю, он очаровательный мальчик, но вляпался в крупные неприятности.

– Неприятности… Какие неприятности?

– В неприятности с полицией.

Марго покачнулась и, чтобы не упасть, схватилась за спинку стула.

– Да не расстраивайтесь вы так! – Ава от души наслаждалась своей ролью. – Он сможет объяснить все…

– Но он же сказал, что верит мне… – Она едва не выдала присутствие укрывшегося в кухне мистера Ридера, но вовремя спохватилась.

– И кто же так сказал? – с любопытством осведомилась Ава. – Легавый? Полицейский, я имею в виду. Не обращайте внимания на всякий вздор. Они солгут – недорого возьмут! Мы знаем, что Кеннет не подделывал чека…

Глаза Марго изумленно расширились.

– Подделал чек… Что вы имеете в виду? Я не понимаю, о чем вы говорите.

На мгновение Ава растерялась. Если эта девица не подозревает о подделке, то отчего же она так разволновалась? Но в следующий миг на нее снизошла разгадка этой маленькой тайны. Все дело в убийстве! Кеннет в нем замешан! При одной мысли об этом она похолодела.

– Боже, об этом я и не подумала! – ахнула она.

– Расскажите мне о поддельном чеке, – потребовала Марго, и гостья вспомнила о цели своего визита.

– Я хочу, чтобы вы пошли со мной и повидались с Кеннетом. Он ждет вас в моей квартире – сюда, естественно, он прийти не смог. Он сам расскажет вам обо всем.

Марго пришла в смятение.

– Разумеется, я пойду с вами, но…

– Никаких «но», моя дорогая! Набросьте что-нибудь и идемте побыстрее. Кеннет просил, чтобы вы захватили ключи: он говорит, что они помогут ему доказать свою невиновность…

– Ай-ай-ай! – прозвучал чей-то насмешливый голос, и Ава резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с мужчиной, только что вошедшим в комнату.

Она угодила в ловушку и поняла это. Старый дьявол!

– Ключ от кладовки, он-то вам зачем понадобился? – продолжал мистер Ридер. – Или вам нужен ключ от Уормвуд-Скрабз?

– Как поживаете, Ридер? – Ава продемонстрировала полное хладнокровие. – А я-то полагала, что вы одни, мисс Линн. И даже не подозревала, что вы развлекаете мистера и миссис Ридер.

Столь наглое заявление заставило мистера Ридера покраснеть, но он отнюдь не смутился. Да и миссис Грибл не выказала признаков душевного смятения.

– Это миссис Грибл, сотрудница моего департамента, – пояснил он.

– Хоть для чего-то она пригодилась, – небрежно бросила Ава и подхватила пальто, которое сняла незадолго перед этим. – Я позвоню вам позже, мисс Линн.

– Камеры в полицейском участке на Боу-стрит снабжены приспособлениями для личной гигиены, но телефонов в них нет, – любезно заметил мистер Ридер, и впервые за многие годы у Авы сдали нервы.

– Что за бред вы несете, какие еще камеры? – выкрикнула она. – У вас на меня ничего нет!

– Это мы еще посмотрим. Будьте любезны пройти сюда. – Он отворил дверь кухни. – Мне надо сказать вам несколько слов наедине.

Услышав стук, донесшийся от входной двери, мистер Ридер взглянул на Марго.

– Я буду рядом, – сказал он.

Она подошла к двери и попятилась, увидев, кто стоит снаружи. Это был Кеннет МакКей! Не говоря ни слова, он привлек ее в свои объятия и поцеловал. Так он не целовал ее еще никогда.

– Мы можем поговорить?

Она кивнула и повела его к себе в комнату. Остальные трое присутствующих куда-то исчезли.

– Дорогая, ты имеешь полное право знать, что я попал в серьезные неприятности. Полагаю, меня уже разыскивает полиция. Не исключено, что они ищут и моего отца. Он был знаком с Уэнтфордом и ненавидел его. Мне и в страшном сне не могло присниться…

– Кен, но при чем здесь ты? Почему тебя разыскивает полиция?

Он смотрел ей прямо в лицо.

– Это все подделанный чек. Часть денег, полученных по нему, попала ко мне. Дорогая, я пришел спросить у тебя кое-что и прошу сказать мне правду. Кингфитер обвинил меня во лжи, когда я сказал, что обналичил его для женщины под вуалью. На самом деле мне все равно, что говорит этот мошенник, грязный тип! Из банка начали пропадать деньги, и несколько недель назад к нам прислали старого Ридера…

– Как эти деньги попали к тебе? – перебила его Марго. – И что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Ты знала, что я должен крупную сумму, я сам говорил тебе об этом. – Девушка согласно кивнула. – И знала, как я беспокоился из-за этого. Не помню, говорил ли я тебе, сколько именно должен…

Марго покачала головой.

– Не говорил, – сказала она.

Кеннет МакКей испустил долгий, облегченный вздох.

– Значит, это была не ты! – И он рассказал о том, как получил письмо, в которое были вложены банкноты. – Двести фунтов… Разумеется, я отчаянно нуждался в деньгах…

– Кто еще знал о том, что тебе нужны деньги?

– Да все! – Кеннет явно пребывал в отчаянии. – Я не делал из этого секрета. Кингфитер заявил, что не отдавал мне распоряжения обналичивать какой-либо чек и что вся эта история с женщиной под вуалью, которая прибыла на автомобиле из Лондона, когда он отлучился на обед, сплошная выдумка… Однако!

Он увидел, как дверь кухни, отворилась и ахнул при виде мистера Ридера.

– Это была вовсе не выдумка, мой молодой друг, – сказал сыщик. – Собственно, я… э-э-э… побеседовал с владельцем гаража, который заправлял автомобиль этой леди бензином, и случайно увидел ее саму.

Обернувшись, он поманил к себе Аву. Кеннет во все глаза уставился на нее.

– Ну? – с вызовом спросила она.

– Я вас узнал! – внезапно охрипшим голосом воскликнул он. – Вы та самая женщина, которая обналичила чек!

– Это грязная ложь! – взвизгнула Ава.

– Тише, – попросил деликатный мистер Ридер.

– Я никогда в жизни не видела его! – добавила она, и теперь ахнула уже Марго.

– Но вы же сами говорили мне…

– Я в жизни не видела его! – упорствовала женщина.

– Вы еще увидитесь с ним, – негромко проговорил мистер Ридер. – Вы оказались по одну сторону – не ту, что нужно! – свидетельской трибуны, а он – по другую!

И тогда Ава окончательно потеряла голову.

– Если и был подлог, то он в нем замешан! – быстро заговорила она. – Вы же не думаете, что клерк запросто может выдать шесть сотен фунтов тому, кого видит первый раз в жизни, если только не получил на то прямого указания, да еще и не остался внакладе! Откуда мне было знать, что чек поддельный? Мне он показался вполне нормальным!

– Пусть вам и дальнейшее кажется вполне нормальным, – с ханжеским видом произнес мистер Ридер, – пусть долгое заключение вам скрасит… э-э-э… чистая совесть. Думаю, вы получите три года… Но если судья примет во внимание ваши прежние судимости, то вы запросто можете получить и пять!

Ава сломалась.

– Вам нечего пришить мне, – заплакала она. – Я ничего не подделывала.

– Есть такое преступление, как «запуск в обращение фальшивых денег», – сказал мистер Ридер. – То есть сознательное введение их в оборот, зная, что они поддельные. Вы не могли бы взять молодую леди под руку, миссис Грибл? Я возьму ее под другую… Думаю, мы встретим полисмена по дороге. Кстати, я ничего не говорил насчет «тайного сговора»? Это ведь тоже преступление. Не споткнитесь об этот коврик, миссис Гримбл…


В частном заведении Мэчфилда шла крупная игра – гораздо крупнее обыкновенного, что внушало его владельцу некоторое беспокойство и тревогу. Если мистер Ридер о своем сегодняшнем посещении его квартиры сообщил полиции, а та сочтет момент подходящим, то вечером можно ждать облавы. На этот случай все двери в задней части апартаментов, выходящие во внутренний двор, были оставлены незапертыми и автомобиль с мощным мотором стоял наготове. Мэчфилд мог воспользоваться им и скрыться от преследования… а мог и не успеть. С другой стороны, он всегда мог прибегнуть к уловке, которую практиковал неоднократно: притвориться одним из гостей, что было достаточно просто, поскольку владельцем дома он не значился. На самом деле у него не было лицензии на проведение азартных игр, что и стало причиной столь откровенного беспокойства.

Разумеется, автомобиль пригодится в любом случае – даже если все пройдет без сучка и задоринки. В последнее время в делах начали появляться первые, пока еще едва заметные, заминки, и Руфус, будучи человеком суеверным, ожидал, что их станет больше.

Он посмотрел на часы. Встреча с Авой была назначена в полночь, но прежде она обещала позвонить. Без четверти девять вслед за тремя новыми посетителями появился неожиданный гость. Подобно большинству присутствующих, он был одет в смокинг, но выглядел странно и неуместно, хотя подбородок его был выбрит до синевы, а черные волосы сверкали укладкой.

Мистер Мэчфилд какое-то время наблюдал за тем, как он бесцельно бродит вокруг игорного стола, потом поймал взгляд посетителя и показал, что хочет поговорить с ним. Когда он покинул комнату, мистер Кингфитер последовал за ним.

– Вы совершили изрядную глупость, явившись сюда сегодня вечером, Кей, – заявил мистер Мэчфилд. – Существует большая вероятность полицейской облавы – днем здесь побывал Ридер.

У управляющего от изумления отвисла челюсть.

– А сейчас он здесь? – воскликнул он, и мистер Мэчфилд улыбнулся несусветной глупости подобного вопроса.

– Нет, и сегодня вечером наверняка не придет, разве что в сопровождении «летучего отряда». В любом случае, эту птичку мы в свое гнездышко не пустим.

– А где Ава? – осведомился Кингфитер.

– Она будет немного попозже, – солгал Мэчфилд. – У нее разболелась голова, и я посоветовал ей остаться дома.

Управляющий банком угостился виски из графина, стоявшего на буфете.

– Мне очень нравится эта девушка, – признался он.

– А кому она не нравится? – был ответ.

– Я, – голос молодого человека дрогнул от избытка чувств, – еще не встречал такой девушки, как она. Как вы полагаете, Мэчфилд, я ей нравлюсь хоть немножко?

– Думаю, даже больше, чем немножко, – с ободряющей улыбкой отозвался его собеседник, – но она леди, мой мальчик, а светские дамы не привыкли открыто выражать свои чувства.

Он мог бы добавить, что вместо чувств Ава привычно демонстрирует деловую хватку и готова в любой момент подцепить подходящего мужчину, молодого или старого, лишь бы он изъявил готовность пасть жертвой ее чар.

– Как вы полагаете, она согласится выйти за меня замуж, Мэчфилд?

Руфусу удалось не рассмеяться ему в лицо. Ему довелось провести много времени за карточным столом, поэтому он научился следить за выражением своего лица. Ава уже дважды была замужем, причем так и не сподобилась окончательно развестись ни с одним из своих супругов. Оба официально пребывали за границей, каковая на самом деле представляла собой вересковую пустошь, протянувшуюся между Эшбертоном и Тавистоком. Там, в тюрьме строгого режима Принстона, они трудились на благо своих бессмертных душ, не принося при этом никакой пользы налогоплательщикам, которые не только содержали их, но и вдобавок снабжали табаком.

– А почему бы и нет? Но имейте в виду, это женщина дорогая, Кей, – очень серьезно и даже строго проговорил Мэчфилд. – Одевать ее – удовольствие не из дешевых, и вам придется где-то раздобыть деньги, потому что пятнадцать сотен в год – это оскорбление для женщины, привыкшей заказывать платья в Париже.

Кингфитер, сунув руки в карманы и опустив голову, принялся мерить шагами кабинет. На лице его, которое и так никогда не озарялось улыбкой, была написана мрачная решимость.

– Я все понимаю, – сказал он наконец, – но если она любит меня, то поможет свести концы с концами. Мне придется завязать с делами в банке – мне страшно, я не могу больше рисковать. Откровенно говоря, я подумываю о том, чтобы вообще оставить банк и открыть юридическое доверительное агентство.

Мэчфилд знал, во что превращается доверительное агентство, когда им руководит неопытный человек, – в контору, в которую не заходит никто, кроме инкассаторов. Однако он не желал расстраивать или разубеждать своего гостя, да и Кингфитер не дал ему возможности для ответа.

– С этим чеком еще будет чертова уйма хлопот, – продолжил он. – Я уже получил письмо из головного офиса – меня приглашают на беседу с управляющим, и я должен привезти с собой МакКея. Это стандартная процедура.

Неотложного и безраздельного внимания мистера Мэчфилда требовали вещи куда более важные, нежели рутинные процедуры в Большом Центральном банке, но судьба МакКея интересовала его чрезвычайно.

А Кингфитер вновь заговорил об Аве, поскольку та стала единственным лучиком света в окружавшем его темном царстве.

– Стоило мне впервые увидеть ее, – признался он, – как я сразу же понял, что эта женщина буквально создана для меня, что она та самая единственная и неповторимая. Я знаю, ей пришлось нелегко, она ведет отчаянную борьбу с судьбой… Но кто я такой, чтобы судить ее?

– Действительно, кто? – пробормотал себе под нос мистер Мэчфилд, признавая правду этих слов. И, развивая заинтересовавшую его мысль, спросил: – Но что все-таки станется с мистером Кеннетом МакКеем?

Управляющий смутился лишь на мгновение.

– Это меня не касается, – громко заявил он. – Нет никакого сомнения в том, что подпись на чеке…

– Да-да, – нетерпеливо прервал его собеседник. – Ни к чему еще раз обсуждать очевидное, не правда ли? Я имею в виду, среди друзей. Вы выплатили мне деньги, которые были должны, и на этом для меня вопрос исчерпан. Я и сам пошел на некоторый риск, отправив к вам Аву… то есть позволив ей отправиться самой, – поспешно поправился он, заметив недоуменное выражение на лице управляющего. – Так что станется с молодым МакКеем?

Кингфитер пожал плечами.

– Не знаю, и, говоря откровенно, меня это не интересует. Когда я сегодня вечером вернулся в банк, его там уже не было, хотя я недвусмысленно распорядился, чтобы он дождался моего возвращения. Разумеется, я не могу сообщить об этом начальству, потому что сам нарушил правила, уйдя с работы, и надо же такому случиться, что один из наших инспекторов пожаловал в банк именно тогда, когда меня там не было. Мне придется работать всю ночь, чтобы подвести баланс по просроченным долговым обязательствам. МакКей мог бы мне помочь. Собственно, я так и сказал ему…

– Значит, он вернулся?

– Буквально на пять минут, как раз перед тем, как пробило шесть. Он заглянул ненадолго и тут же ушел. Это от него я узнал о визите инспектора. Мне пришлось рассказать этому щенку о чеке и банкнотах. Кстати, для меня до сих пор остается загадкой, как купюры вообще попали к нему, – с этим нет никакой ошибки? Если бы он был здесь частым гостем, то мог бы получить их от банкомета. Но ведь он не бывал здесь, не так ли?

– Во всяком случае, нечасто.

Мэчфилд мог бы добавить, что сюда заходят только те, у кого водятся деньги, или те, кто располагает средствами их заполучить.

Многие из его клиентов очень походили на мистера Кингфитера – люди, занимавшие доверенные посты и имевшие дело с чужими деньгами. Мэчфилда не касалось, откуда они брали средства, до тех пор, пока тратили они их весьма благоразумно. Он гордился тем, что не прибегает к мошенничеству в игре, и это было правдой – до некоторой степени. Вообще-то, он позволял себе некоторую нечестность, которая покрывала его собственные неудачи как за игорным столом, так и в рискованных капиталовложениях. Два раза в жизни он, надеясь сорвать большой куш, ставил все на карту и рисковал по-крупному. Один раз его постигла неудача. Во второй раз он преуспел, но остался без денег.

Он имел несчастье стать персоной нон грата за границей. Если бы, к примеру, ему случилось оказаться в Монте-Карло, то уезжать оттуда пришлось бы в большой спешке, буквально следующим же поездом, иначе стражи порядка любезно предоставили бы в его распоряжение автомобиль, дабы доставить своего гостя в Ниццу, на курорт, который славится неразборчивостью в приеме временных гостей.

– Мне, некоторым образом, даже жаль МакКея, но речь идет о его жизни либо моей, Мэчфилд. Утонет либо он, либо я… А я тонуть не собираюсь.

Ничто так не досаждало Мэчфилду, как выспренность и высокопарный стиль, хотя ему следовало бы давно привыкнуть к ним, поскольку и сам он жил в атмосфере лихорадочной и сумбурной драмы. Однажды ему даже довелось увидеть, как его жертва пала бездыханной на зеленое сукно игорного стола. Правда, это случилось много лет назад.

– Вам лучше незаметно вернуться в зал, – сказал он. – Я присоединюсь к вам немного погодя. Не играйте по-крупному: у меня еще остались кое-какие ваши бумаги, мой мальчик.

Когда он вернулся в игорную комнату, то обнаружил, что управляющий отыскал себе местечко за столом и понтирует весьма скромно, хотя и с некоторым успехом. Крупье взглядом задал ему вопрос, и Мэчфилд незаметно покачал головой, давая понять, что сегодня вечером Кингфитер будет оплачивать свой проигрыш наличными и что ни долговые расписки, ни чеки принимать у него не следует.

Время от времени игроки вставали из-за стола, заглядывали в буфет, выпивали стаканчик и откланивались. Впрочем, их место неизменно занимали вновь прибывшие. Мистер Мэчфилд вернулся к себе в кабинет, поскольку ожидал телефонного звонка. Тот раздался в четверть одиннадцатого. Женский голос произнес:

– Ава передает, что все в порядке.

Он положил трубку на рычаг и улыбнулся. Ава была надежной ставкой: на девочку всегда можно было положиться, и он не сомневался в том, что она сумеет занять свою гостью по крайней мере еще два часа. После этого он проведет небольшой допрос. Но только сам, потому что столь деликатное дело доверить нельзя никому.

А Кингфитер тем временем выигрывал, и перед ним уже высилась стопка фунтовых и пятифунтовых банкнот. Он выглядел возбужденным и, кажется, впервые в жизни довольным. Впрочем, выигрывал и банк – в стол был вделан большой ящик, который сейчас был доверху полон денег, и каждые несколько минут сумма все увеличивалась.

Какой унылый и скучный вечер! Мистер Мэчфилд сказал себе, что с радостью включит национальный гимн, когда придет время. Он всегда закрывал заведение на неизменно патриотической ноте, что позволяло даже проигравшимся в пух и прах гостям утешаться тем, что у них все еще остается их страна.

И вдруг он увидел, как медленно отворяется высокая двустворчатая дверь игорной комнаты. У него уже вошло в привычку одним глазом то и дело посматривать туда, и до этого мгновения он еще никогда не был поражен или ошеломлен тем, что скрывалось за ней. Но сейчас он застыл как громом пораженный, потому что на пороге показался мистер Ридер – без шляпы и даже своего неизменного зонтика.

Его еще никто не заметил, кроме владельца подпольного заведения, а тот замер на месте, не в силах пошевелиться. С извиняющейся улыбкой на губах мистер Ридер на цыпочках прошел к нему.

– Вы ведь не возражаете? – громким театральным шепотом осведомился он. – Я вдруг обнаружил, что время тянется невыносимо медленно.

Мэчфилд облизнул внезапно пересохшие губы.

– Пройдемте со мной, прошу вас!

Он вернулся в кабинет, мистер Ридер последовал за ним.

– Итак, что привело вас ко мне? Как вы вообще сюда попали? Я дал совершенно недвусмысленные указания привратнику…

– Мне пришлось обмануть его, – тихим голосом признался мистер Ридер, словно тяжесть содеянного до сих пор угнетала его. – Я сказал ему, что вы лично пригласили меня на сегодняшний вечер. Это было очень дурно с моей стороны, и я приношу свои извинения. Правда же заключается в том, мистер Мэчфилд, что даже у прославленных личностей имеются свои маленькие слабости, а у самых умных и законопослушных нередко проявляются криминальные наклонности. И хотя я не принадлежу ни к числу известных, ни тем более умных, чаша сия… э-э-э… не миновала и меня. Человек слаб, что поделать. Спешу добавить, что не вижу ничего предосудительного в том, чтобы играть в карты на деньги, совсем напротив. Я, как вам известно или о чем вы, быть может, слыхали, обладаю… э-э-э… извращенным складом ума. Дело в том, что я получаю тайное удовольствие от посещения таких злачных местечек, как это.

Мистер Мэчфилд испытал облегчение. У него будто гора с плеч свалилась. Он знал детективов, которые играли в казино, но именно эта маленькая и простительная слабость почему-то никак не ассоциировалась у него с мистером Ридером.

– Разумеется, мы искренне рады видеть вас у себя, – радушно сказал он.

Испытанное облегчение было таково, что он с радостью дал бы этому странному типу денег на игру.

– Вы даже можете выпить за счет заведения, – сказал он, но тут же поправился: – Хотя я, конечно, не в том положении, чтобы делать вам такое предложение. Я здесь такой же гость, как и вы, но знаю, что владелец был бы чрезвычайно раздосадован, если бы вы не воспользовались его гостеприимством.

– Я никогда не пью спиртного. Быть может, у вас найдется немного ячменного отвара?

К сожалению, ячменного отвара в заведении не нашлось, но это упущение, как заверил гостя мистер Мэчфилд, будет непременно исправлено в будущем – и даже немедленно, если он того пожелает. Мистер Ридер, однако, не пожелал и слышать о том, чтобы причинить заведению подобное беспокойство. Ему не терпелось присоединиться к обществу в игорном зале, и вновь благодаря какому-то невероятному везению он сумел усесться прямо напротив крупье. Кто-то поднялся со стула перед самым его появлением, и мистер Ридер немедленно занял освободившееся место.

Впрочем, он вполне мог устроиться и на другом конце стола, поскольку, едва завидев его, Кингфитер смертельно побледнел, выхватил из кармана платок, поспешно прикрыл им лицо и закашлялся. А после поднялся со своего места, чтобы раствориться в толпе, собравшейся за спинами игроков.

– Не стоит уходить из-за меня, Кингфитер, – обратился к нему мистер Ридер, и все прекрасно расслышали его.

Управляющий испуганно попятился и уперся спиной в стену, где простоял до конца этого знаменательного вечера, являя собой чрезвычайно жалкое зрелище.

Мистер Ридер тем временем вынул из кармана пачку банкнот и тщательно пересчитал их. Впрочем, она оказалась не такой уж большой, и мистер Мэчфилд, глядя на него, понял, что его незваный гость намерен принять ставку в десять фунтов, которая как раз и была на столе.

Мелкие купюры мистера Ридера исчезали одна за другой, пока у него совсем ничего не осталось, и тогда случилось нечто странное. Мистер Ридер сунул руку в карман, порылся там и извлек нечто, что положил на стол, прикрыв ладонью. Крупье взял со стола карты, готовясь сдавать, – играли в «красное и черное», – но ему помешали.

– Прошу прощения. – Голос мистера Ридера прозвучал негромко, но за столом его расслышали все. – Этой колодой играть нельзя: в ней недостает двух карт.

Крупье поднял голову. Зеленый козырек на его наголо бритой голове отбрасывал тень, закрывая половину лица. Он взглянул на непрошеного помощника тем бесстрастным и пустым взглядом, которым обладают настоящие крупье.

– Прошу прощения? – озадаченно сказал он. – Я не понимаю, месье. Колода полна. До сих пор никто и никогда…

– Здесь две карты, без которых, насколько я понимаю, вы не можете вести игру, – сказал мистер Ридер и резко убрал руку.

На столе перед ним лежали две игральные карты – туз бубен и туз червей. Крупье взглянул на них, выругавшись, оттолкнул свой стул и стремительно опустил руку к бедру.

– Не двигайтесь, очень вас прошу.

В руке мистера Ридера откуда-то появился автоматический пистолет, дуло которого смотрело прямо в белую жилетку крупье.

– Леди и джентльмены, нет ни малейших причин для беспокойства. Отойдите от стола к стене, только не становитесь между мной и месье Лямонтаном.

Мистер Ридер и сам отступил на шаг.

– Идите сюда! – Он взмахнул рукой, подзывая к себе Мэчфилда.

– Послушайте, Ридер…

– Идите сюда! – прорычал Дж. Г. Ридер. – Становитесь-ка рядом со своим дружком. Леди и джентльмены, – обратился он к собравшимся, не сводя глаз с крупье, – это заведение не имеет лицензии на организацию азартных игр. Полиция перепишет ваши фамилии и адреса, но я приложу все усилия, дабы избежать судебных слушаний, поскольку нас интересует куда более крупная рыба.

Только тогда гости заметили, что в дверях стоят незнакомые люди. Они появлялись буквально отовсюду – из кабинета Мэчфилда, из холла внизу, даже с крыши над головой. Надев на Лямонтана наручники, они отобрали у него два пистолета, которые он носил при себе, по одному в каждом боковом кармане. Мэчфилд был безоружен.

– По какому праву?

– Об этом вам в участке расскажет инспектор Гейлор. Но лично я полагаю, что ваш вопрос неуместен. Нет, правда, если честно, мистер Мэчфилд?

Тот предпочел промолчать.


Мистер Ридер вел журнал уголовных дел, который именовал дневником, записывая в него все расследования, в которых принимал участие. Некоторые из них представляли интерес лишь для узкого круга специалистов и могли заинтриговать разве что психиатра. И вот под заголовком «Два туза» в нем появился отчет, записанный его собственной рукой:


Десять лет назад, – писал мистер Ридер, – в отеле «Мажестик» в Ницце появился мужчина, зарегистрировавшийся в книге гостей под именем Руфус Мэчфилд. У него было еще несколько имен, но мы будем называть его Мэчфилдом, чтобы не возникло ненужной путаницы. Он имел репутацию карточного шулера и, следуя своему нечестивому призванию, «работал» на судах, курсирующих между Англией и Нью-Йорком. Кстати, в Германии он был дважды осужден как профессиональный картежник.

По происхождению он датчанин, но в то время представлялся натурализованным англичанином, имея постоянный адрес местожительства на Колвин-Гарденз, в Бейсуотере. В отеле «Мажестик» он свел дружбу с Чарльзом или Уолтером Линном, авантюристом, также промышлявшим на кораблях в Северной Атлантике. Во время одного из таких плаваний он познакомился с мистером Джорджем МакКеем, процветающим торговцем шерстью из Бредфорда. Доказательства того, что они вместе играли в карты, отсутствуют, да и мистер МакКей этого не припоминает. Но эта дружба стала подарком судьбы для Линна, поскольку мистер МакКей имел привычку каждый год наезжать в Ниццу, где и проживал в то время, когда Линн и Мэчфилд свели знакомство. МакКей был известен как решительный и удачливый игрок, прославившийся сенсационными выигрышами.

Итак, эти двое, Линн и Мэчфилд, посовещавшись, составили план, как ограбить МакКея за игорным столом. Азартные игры в Ницце не ограничиваются лишь официальными заведениями. В те времена во множестве процветали и подпольные казино, где ставки были даже выше, чем в публичных местах, самым популярным среди которых была «Родинка». Официальной лицензии она не имела, но французские власти смотрели на ее деятельность сквозь пальцы.

Чтобы обмануть МакКея, бывшего завсегдатаем этого клуба, требовалось заручиться содействием и поддержкой кого-то из его сотрудников. Выбор Линна пал на молодого крупье по имени Лямонтан, а уже он, в свою очередь, должен был подкупить еще двух крупье, которым пообещали щедрое вознаграждение.

Лямонтан проявил себя как исключительно сговорчивый сообщник. Женившись на молоденькой девушке, он влез в долги и боялся, что об этом узнают хозяева клуба. Посему предварительная встреча состоялась в Лионе. План крупье изложил Линн, и тот согласился войти в долю, оговорив, что половина суммы достанется ему с двумя коллегами, а вторую половину поделят между собой Линн и Мэчфилд. Очевидно, Линн возражал против подобного условия, но Мэчфилда его четверть вполне устраивала, тем более что он знал, что МакКей выигрывает внушительные суммы, так что при крупной игре куш им должен был достаться солидный.

Играть предполагалось в баккара, потому как МакКей никогда не мог устоять перед искушением сорвать банк, особенно крупный банк. Но следовало спешить, чтобы торговец не покинул юг Франции, и уже через две недели после окончательного сговора Лямонтан сообщил, что все готово. Он заручился помощью коллег, и операция была намечена на вечер пятницы.

Согласно договоренности, играть должен был Линн, и сообщники условились встретиться позже в Лионе, где собирались поделить добычу. Карты были подтасованы таким образом, что банкомет выигрывал на каждой третьей сдаче. Сигналом для аферистов, по которому они должны были начать делать ставки, были выбраны два туза – туз бубен и туз червей. Кто-нибудь должен был набрать на них шесть очков, и тогда банкомет получает «натуральную комбинацию» – что означает, насколько я понимаю, выигрыш.

С этого времени ставки должен был повышать Линн, а потом и первым объявить «банк» – что означало, при должном раскладе, что они срывают банк и забирают деньги себе. Они знали, что МакКей будет играть против банкомета, но намеревались перебить его ставку, и тогда Линн должен был взять банк, в котором лежал бы уже миллион франков. Банк выиграл четырнадцать раз, и в нем набралась такая впечатляющая сумма, что игроки за другими столами побросали игру и окружили стол, за которым шла столь захватывающая борьба.

Итак, банку выпало четырнадцать выигрышных комбинаций, и, когда Линн закончил игру, в нем находилось по приблизительным подсчетам около четырехсот тысяч фунтов стерлингов. Лямонтан уверял, что там лежит больше, но Мэчфилд удовлетворился и этой суммой. Деньги были доставлены в отель, и на следующий же вечер Линн отбыл в Лион. Через день к нему должен был присоединиться Мэчфилд, и уже вдвоем в воскресенье они собирались встретиться с крупье в Париже и передать ему его долю.

Но в день отъезда Линна один из сотрудников казино обратился к своему начальству – у него сдали нервы, и он предал своих подельников. Лямонтана вместе с другим крупье арестовали по обвинению в мошенничестве, а Мэчифлд едва-едва успел улизнуть, спасая свою шкуру, отправился в Лион и прибыл туда ранним утром следующего дня. Он надеялся, что в газеты еще не попали сведения об арестах, что могло напугать партнера, и уж, конечно, не стал посылать каблограмму, дабы предупредить Линна о своем появлении. Но когда он добрался до гостиницы и справился о своем друге, ему ответили, что таковой здесь не появлялся и не бронировал комнаты, о чем они договорились заранее.

С этого момента Линн растворился в нетях, и ни Мэчфилд, ни его друзья так и не смогли отыскать его. Это не было случайное стечение обстоятельств – нет, это был намеренный обман.

Мэчфилд поступил благородно и, когда крупье освободили из тюрьмы и тот вернулся в Париж, но уже сломленным человеком, поскольку его молодая жена умерла, пока он пребывал в заключении, помог ему, чем мог. Они вдвоем отправились в Англию, чтобы заняться игорным бизнесом. Но главной их целью оставался Линн, которого они жаждали найти и заставить поделиться добычей.

Между тем, Линна искал и еще один человек. МакКей, узнавший после судебного разбирательства во Франции, что его ограбили, нанял меня, чтобы я отыскал его, но по некоторым причинам я не смог оправдать его ожиданий.

Не знаю, в каком месяце или году Лямонтан и Мэчфилд наконец-то напали на след Линна. Одно можно сказать наверняка: мистер Уэнтфорд, как он сам себя называл, жил во все возрастающем страхе перед их местью. Но, найдя его, они обнаружили, что добраться до бывшего компаньона невозможно. Не сомневаюсь, что они провели тщательную рекогносцировку на местности, изучили его привычки и предприняли несколько попыток застать его врасплох. Но все они оказались безуспешными. Представляется весьма вероятным, хотя прямых доказательств тому не имеется, что он был прекрасно осведомлен о намерениях и передвижениях своих врагов, поскольку, как вытекает из письменных показаний его племянницы и признания самого Мэчфилда, Линн выходил из дома только тогда, когда Мэчфилд и Лямонтан находились в Париже, куда они частенько ездили на уик-энд.

Именно Лямонтан и разработал дьявольский план, который в конце концов и должен был привести к смерти Уэнтфорда. Он знал, что единственным, кто имеет доступ в дом его врага, был местный полицейский, а потому принял на вооружение методы полиции и даже выяснил график патрулирования. В ночь убийства, вскоре после того, как стемнело, несмотря на снежный буран, он выехал в Биконсфилд на автомобиле в сопровождении Мэчфилда.

Одно время Лямонтан выступал на сцене во Франции – он безупречно говорил по-английски, – поэтому я не сомневаюсь, что он сумел усыпить бдительность Уэнтфорда настолько, что тот сам открыл ему дверь….

В семь часов вечера констебль Верити покинул участок и принялся совершать обход вверенной ему территории. В семь тридцать он был безжалостно убит человеком, которым внезапно вышел из укрытия и выстрелил ему прямо в сердце.

Труп оттащили в поле и бросили под кустом: убийцы надеялись, что снег скроет его от посторонних глаз. Лямонтан уже успел переодеться в костюм полицейского констебля и, сев на мотоциклет, поехал к дому Уэнтфорда. Старик увидел его в окно и, ничего не подозревая, сошел вниз и отворил дверь.

Скорее, он так и не понял, что происходит что-то неладное, пока не вернулся в гостиную, где его и убили. Двое мужчин намеревались оставить его в коттедже, но, пока они обыскивали дом или пытались вскрыть сейф, вделанный в стену позади книжного шкафа, произошло непредвиденное. Зазвонил телефон. Кто-то из них поднял трубку и, подражая голосу Уэнтфорда, узнал, что Марго Линн едет сюда, но задерживается в пути.

Теперь для них самым главным стало спрятать труп. Вынеся его наружу, они уложили тело на мотоциклет и, направив его вниз по дороге, стали толкать в сторону Биконсфилда. Здесь их подстерегала вторая неожиданность: они увидели, что к ним приближаются огни автомобиля мистера Энварда. Тело пришлось сбросить на обочину, а мнимый констебль занял свое место на мотоциклете. Сиденье было испачкано кровью убитого мужчины, и помощник мистера Энварда, должно быть, случайно задел его рукавом, поскольку впоследствии на нем были обнаружены пятна крови. Это стало для меня первой зацепкой, и я смог благодаря особому складу своего ума воссоздать преступление так, как оно было совершено.

Двое мужчин вновь встретились возле коттеджа, но пробраться в дом в ту ночь им не удалось. Один из них, однако, услышал, что девушка знает, где хранятся деньги. Боюсь, это случилось по моей вине, после чего ее вознамерились выкрасть вместе с ключами от депозитного сейфа

К тому времени Мэчфилд уже был осведомлен о стесненных обстоятельствах молодого МакКея, сына своей жертвы. Вероятно, вознамерившись ударить по его отцу, поскольку наверняка знал, что тот продолжает его разыскивать, он воспользовался представившейся возможностью, чтобы окончательно погубить молодого человека.

Мэчфилд анонимно отправил младшему МакКею двести фунтов из тех денег, которые вороватый управляющий (3 года тюрьмы; Центральный уголовный суд) похитил из банка с помощью его сообщницы (5 лет тюремного заключения; Центральный уголовный суд), и было установлено, что они прошли через руки молодого человека.


В завершение этого дела мистер Ридер собственноручно сделал короткую приписку:


Руфус Джон Мэчфилд и Антонио Лямонтан (приговор: смертная казнь; Центральный уголовный суд) казнены в тюрьме Уонсдорф 17 апреля. Приговор приведен в исполнение Эллисом.


Мистер Ридер всегда отличался чрезмерной дотошностью.

Мошенник Кеннеди

Человек, представший перед Полицейским судом Северо-Западного округа Лондона, держался с вызывающим и даже надменным достоинством. По его бородатому лицу блуждала презрительная улыбка, в которой сквозило изумление.

А если время от времени он и запускал свои длинные белые пальцы в гриву золотисто-каштановых волос, отбрасывая их с высокого и чистого лба, то жест этот отнюдь не свидетельствовал о том, что он нервничает или пребывает в смятении. Скорее, это была всего лишь дань давней привычке.

Хотя он не носил ни воротничка, ни галстука, а костюм и башмаки были перепачканы засохшей грязью, одежда его выглядела новой и добротной. Перстень же с бриллиантом у него на пальце, оскорбительно поблескивавший в лучах утреннего солнца, с головой выдавал наличие достатка и благополучия – правда, временного или постоянного, бог весть.

При себе во время ареста у него были обнаружены, как явствует из показаний констебля, свидетельствовавшего по этому делу: деньги в сумме восьмидесяти семи фунтов и десяти шиллингов купюрами, пятнадцати шиллингов серебром, золотой портсигар с платиновой монограммой, маленький флакончик дорогих духов, не откупоренный, и несколько ключей.

Звали его Владимир Литнофф, он был российским подданным и актером по профессии. Играл он в русских пьесах, а по-английски говорил с едва заметным акцентом.

Очевидно, пребывая в изрядном подпитии, как случилось давеча вечером, он изъяснялся почти исключительно по-русски, отчего двое полисменов, выступавших свидетелями обвинения по делу о том, что, находясь в состоянии алкогольного опьянения, он нарушал общественный порядок самым возмутительным образом, не смогли приобщить к делу ничего, кроме использованного им языка оскорбительных жестов.

Магистрат снял очки и устало откинулся на спинку кресла.

– Пока вы живете в этой стране, вы должны вести себя прилично, – назидательно сообщил он. – Вот уже второй раз вы обвиняетесь в неподобающем поведении, а потому заплатите два фунта.

Мистер Литнофф улыбнулся, отвесил изящный поклон и сошел с кафедры для подсудимых.

Старший инспектор Гейлор, ожидавший в коридоре, чтобы дать свидетельские показания по делу с куда более серьезными обвинениями, обратил на него внимание, когда тот проходил мимо, и добродушно ответил на его улыбку. Полицейский, «подобравший» русского, тоже направился к выходу из суда.

– Кто этот человек? – спросил Гейлор.

– Русский, сэр. Изрядно надрался… напился то есть, на Бромптон-роуд. Нет, вел он себя тихо, зато ни в какую не желал уходить оттуда. Да еще эти его брошки!

– Его что? – не понял инспектор.

– Именно так он сказал, когда я пришел забирать его, и, пожалуй, это были его единственные слова по-английски: «Я подарю вам свою замечательную брошь – она стоит десять тысяч!» Даже не представляю, что он имел в виду. А потом он добавил, что у него есть собственность в Монро. Он выкрикнул эти слова в толпу, когда мы с констеблем Леем его уводили.

– Монро, Монро… Кажется, это где-то в Шотландии?

Но в этот момент Гейлора вызвали в зал суда.

Тем же вечером, проглядывая газету, он прочел репортаж о ходе судебного заседания:

ПЬЯНИЦА ПРЕДЛОЖИЛ ВЗЯТКУ ОФИЦЕРУ ПОЛИЦИИ.

БРОШЬ СТОИМОСТЬЮ В ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ БЫЛА ОТВЕРГНУТА

…Констебль полиции Смит утверждает, будто подсудимый предлагал ему брошь стоимостью десять тысяч фунтов за то, чтобы он отпустил его.

Магистрат: У него была при себе означенная брошь?

Свидетель: Нет, Ваша честь. Разве что воображаемая.

(Смех в зале)

– А вот Ридеру это случай показался бы занятным, – сообщил Гейлор своей молодой супруге, и та улыбнулась.

Ей нравился мистер Дж. Г. Ридер, но она жалела его, в чем очень сильно ошибалась. Он представлялся ей жалким неудачником и совершенно беспомощным неумехой в сравнении с сильными и хваткими ребятами из Скотленд-Ярда. Многие жалели мистера Ридера – но были и те, кто придерживался противоположного мнения на его счет.

Джейк Элсби, например, не испытывал жалости ни к кому, кроме себя. Сидя долгими зимними вечерами в своей камере в Дартмуре, он думал о мистере Ридере как угодно, только не с сожалением. Камера была славная – просторная и уютная, со сводчатым потолком. В ней имелась кровать, застеленная яркими одеялами, и здесь было тепло даже в самые холодные дни. На полочке у него стояла фотография жены и детей, коих было двое – страшненький мальчик десяти лет от роду и шестимесячная малышка, орущая во все горло. Джек никогда не видел ее, что называется, во плоти. Откровенно говоря, ему было решительно все равно, увидит он когда-либо свою жену с детьми или нет, но фотография подпитывала его угасающую враждебность. Она напоминала Джейку о том, что подлое вероломство мистера Ридера оторвало его от семьи и забросило сюда, в сырое и холодное узилище. Поэтическая фантазия и не более того, но тем не менее льстящая самолюбию человека, который ни разу в жизни не смог заставить себя взглянуть правде в глаза без того, чтобы не приукрасить действительность яркими лентами выдумки.

Да, Джейк действительно подделывал казначейские билеты Банка Англии, был пойман на горячем, и лавочка закрылась; да, ранее он уже был осужден по той же самой статье, но его не было рядом с Марбл-Арч в понедельник перед самым арестом, как утверждал мистер Ридер, причем под присягой. Это было во вторник. Следовательно, мистер Ридер совершил клятвопреступление.

Джейк получил письмо от одного из тех, кто недавно был выпущен на свободу из-под гостеприимной тюремной опеки исправительного заведения Ее величества в Принстоне. В нем содержались кое-какие новости, одна из которых была следующего характера:


видел вчера твоего старого дружбана ридера он расколол дело мэчфилда там пришили какого-то старикана в бурн-энде ридер ничуть не постарел он спросил у меня как твои дела а я ответил ему что отлично и тогда он сказал какая жалость что он получил только семь лет хотя должен был схлопотать десятку а я ему ответил


Взбешенного узника не интересовало, что ответил детективу его любящий эпистолярное творчество подельник. Именно тогда он и стал обдумывать планы жестокой мести недостойному субъекту, который оклеветал невинного человека – учитывая, что то был вторник, а не понедельник! – и обрек его на пребывание в этом живописном местечке, которое недаром называют «ад на земле».

Через три месяца после получения письма Джек Элсби вышел на волю – ему скостили часть срока за примерное поведение: за время заключения он ни разу не нарушил правила содержания в тюрьме. В день своего освобождения Джейк прямиком направился в Лондон, где и обнаружил, что его семья взята под опеку местными властями, а бывшая супруга умотала в Канаду с более достойным претендентом на ее руку и сердце. Не будем ее винить – любой мужчина был лучше Джейка.

– Вот к чему привела невинная шуточка Ридера! – только и сказал он.

Подкрепившись горячительными напитками, он отправился на поиски своего смертельного врага.

Но прямой путь в контору мистера Ридера был ему заказан, поскольку он должен был еще сделать несколько звонков и возобновить старые знакомства. В одном из таких местечек, в небольшой, но уважаемой гостинице, он случайно столкнулся с бородатым мужчиной, попеременно изъяснявшемся то по-английски, то на каком-то варварском непонятном наречии. Тот не носил ни воротничка, ни галстука – после четвертого стаканчика виски Владимир неизменно срывал с себя и то и другое, – зато во всеуслышание разглагольствовал о бриллиантовом фермуаре невероятной ценности. Очарованный его словами, Джейк решил задержаться ненадолго. Он выпил с человеком, говорившим, как выяснилось, по-русски, но деньги которого, несомненно, оказались вполне английскими – как и язык, на который он временами переходил.

– Ты спрашиваешь меня, друг мой, кто я по профессии? Актер, да! Но это ремесло не приносит мне денег. Все импресарио, кого ни возьми, – вор на воре и вором погоняет! Лучшая моя роль? Но ведь я болен! Вот это хорошая работа, я понимаю! Белая горячка – как это будет по-вашему? Экстаз? Да, экстаз… хриплый голос, нет?

– Это мне знакомо, – заявил Джейк, с умудренным видом качая головой. – Не подмажешь – не поедешь.

– А-а… как это мерзко… ti durak!

Джейк не знал, что его обозвали дураком, да и не слишком расстроился бы, даже если бы догадался. Он был совершенно уверен в одном: что напал на щедрого транжиру, классного парня, особенно если смотреть на него сквозь золотистые пары алкогольного опьянения. Пока он еще не дошел до стадии, когда хочется затеять с кем-либо драку. Сейчас он пребывал в том блаженном состоянии, когда человека подмывает поделиться с собеседником самыми сокровенными тайнами.

– Ты никогда не слышал о типе по имени Ридер? – многозначительно спросил он. – Старая ищейка… И я намерен прищучить его!

– Ага! – сказал его новый друг.

– Вот тебе и ага! Я все равно его прищучу! – угрюмо пообещал Джейк.

Бородатый мужчина опрокинул в глотку содержимое стакана, осушив его до донышка. Затем, яростно пожав Джейку руку, он ухватил его под локоть и потащил прочь из бара. На свежем воздухе у мистера Элсби подогнулись колени.

– Ид-дем и пор-решим его, – заплетающимся языком с трудом выговорил он.

– К чему такие пошлости, друг мой?

Держась друг за друга, они, пошатываясь, брели неведомо куда. Джейка вдруг занесло, и он едва не очутился в сточной канаве.

– Живи и пей! Лучше взгляни на мою прекрасную брошь, мою ферму… мои виноградники… горы… Я все тебе расскажу, друг мой… кто-то же должен узнать об этом…

Улица, на которой они оказались, была очень темной, и по обеим ее сторонам тянулись мелкие магазинчики. Краешком сознания Джейк отметил, что они только что миновали лавку молочника, как вдруг обнаружил, что путь им преграждает какой-то человек.

– Эй, приятель! Хочешь… чтобы я… показал тебе брошь?

Это подал голос Владимир, он тоже был сильно пьян. Незнакомец молчал.

Внезапный грохот заставил Джейка Элсби отшатнуться. Ему еще никогда не приходилось слышать оглушающих раскатов выстрела в упор. Он увидел, как русский покачнулся и голова его склонилась к плечу. Он как будто прислушивался к чему-то, а потом принялся шарить руками по груди.

– Эй, что за шуточки?

Джейк моментально протрезвел. Незнакомец шагнул вперед и, проходя мимо, сильно толкнул его плечом. Джейк покачнулся и едва не упал. Оглядевшись, он заметил, как стрелок растаял в густой темноте – чуть поодаль виднелся узкий проход между домами.

– Ты не ранен, приятель?

А русский уже упал на колени, по-прежнему держась руками за грудь. Еще мгновение, и он с шумом рухнул лицом вниз на тротуар.

Джейк побелел как полотно. С безумным видом посмотрев по сторонам, он бросился бежать. Ему хотелось оказаться как можно дальше от места, где произошло убийство. Именно так, самое натуральное убийство!

Забежав за угол, он угодил прямо в распростертые объятия полисмена. Повсюду раздавались свистки. Стараясь вырваться, он уже понимал всю бесплодность своих попыток: со всех сторон к ним сбегались стражи порядка.

– Ладно, ладно, я ничего не сделал… там, за углом, лежит один парень – его убили… какой-то тип застрелил его.

Полицейские отвели его в участок и в качестве меры предосторожности обыскали.

В правом кармане его пальто они нашли автоматический пистолет, из ствола которого пронзительно пахло порохом.


Мистер Дж. Г. Ридер позвонил в колокольчик и вздохнул. Он вздыхал оттого, что звонил уже в четвертый раз, и все безрезультатно.

Случалось, он воображал, как входит в соседнюю комнату и обращается к мисс Жиллет отеческим, но твердым тоном. Он указывает ей на недопустимость ситуации, которая складывается, когда секретарь игнорирует повелительный вызов своего нанимателя; настаивает на том, что она не должна приносить в контору или, если уж принесла, не увлекаться в рабочее время чтением дамских или авантюрных романов; он говорит ей тем же самым отеческим, но решительным тоном, что, быть может, для блага всех заинтересованных лиц будет лучше, если она подыщет себе иное занятие или такое же, но у того, кто придерживается не столь строгих взглядов на вопрос служебных обязанностей. Но, поднявшись из кресла после того, как четырежды позвонил в колокольчик, исполненный решимости уладить вопрос раз и навсегда, он неизменно опускался обратно и звонил в пятый раз.

– Бог ты мой! – воскликнул мистер Ридер. – Как это все утомительно!

В это самое мгновение в комнату вошла мисс Жиллет. Она была красива, стройна и невысока ростом. У нее был курносый нос и безупречный цвет лица, а тускло-золотистые волосы пребывали в некотором беспорядке.

– Прошу прощения, – сказала она. – Вы звонили?

В пальцах у нее был зажат длинный нефритовый мундштук. Мистер Ридер однажды просил ее не входить к нему в кабинет с сигаретой в зубах – отныне она неизменно держала ее в руке, и ему пришлось смириться хотя бы с этим.

– Пожалуй, – мягко признал он.

– Так я и думала.

Мистер Ридер поморщился, когда она положила мундштук на каминную полку и, придвинув стул, уселась напротив него у стола. Под мышкой у нее была книга, и она раскрыла ее, положив на стол.

– Валяйте, – приказала она, и мистер Ридер поморщился вновь.

Дело в том, что мисс Жиллет была исключительно компетентной особой. Если бы она делала ошибки, вкладывала письма не в те конверты или забывала о назначенных встречах, мистер Ридер отправился бы в дальние края, например в Истбурн или Брайтон, и написал бы ей оттуда исполненное грусти прощальное письмо, приложив месячный заработок вместо предупреждения. Увы, она была сокрушительно компетентна: ей удалось стать совершенно незаменимой, и в самые кратчайшие сроки она превратилась в привычку, от которой весьма нелегко избавиться.

– Вы имеете в виду, что я должен начинать? – с самым серьезным видом вопросил он.

Любая другая женщина на ее месте заерзала бы от смущения, но мисс Жиллет оказалась исключительно толстокожей. Она лишь устало смежила веки.

– Давайте работать, – распорядилась она, и теперь смущение испытал уже мистер Ридер.

– Отчет по делу Уимбурга, – сказал он и неуверенно начал диктовать.

Увлекшись, он говорил все быстрее и быстрее. Но мисс Жиллет ни разу не перебила его каким-то вопросом, чтобы дать себе время на передышку и успеть записать за ним все до последнего словечка, лишь страницы ее блокнота шуршали с небрежной легкостью.

– Это все, – запыхавшись, сообщил он. – Надеюсь, я говорил не слишком быстро?

– Я даже не заметила, что вы спешите, – с великолепной надменностью отозвалась она и, послюнив пальцы, принялась перелистывать страницы в обратном порядке. – Вы трижды употребили слово «несущественный»: в одном случае вы имели в виду «неадекватный», а в другом – «нереальный». Предлагаю заменить их.

Мистер Ридер неловко поерзал в кресле.

– Вы уверены? – слабым голосом поинтересовался он.

Она всегда была уверена в себе, потому что неизменно оказывалась права.

Было бы неверно утверждать, что мистер Ридер нанял себе секретаря. Скорее уж мисс Жиллет сама нанялась к нему. В результате одного из странных совпадений, в которые не верят почитательницы женских романов, но которые регулярно случаются в обычной жизни, она появилась в конторе мистера Ридера именно в тот день и час, когда он ожидал машинистку из агентства для временной работы. По какой-то неизвестной причине дама из агентства так и не явилась, а если и явилась, то ее проинтервьюировала уже мисс Жиллет, которая, совершенно в духе юной первой леди, буквально уничтожила соперницу – в хорошем смысле. Мистер Ридер, покончив с работой, ради которой он, собственно, и нанимал мисс Жиллет, уже готов был расстаться с ней, присовокупив десятишиллинговую банкноту, смущенно предложенную и без стеснения принятую, когда вдруг узнал, что она остается у него навсегда. Следующей ночью – это была пятница – он лежал без сна добрый час, дискутируя с собой о том, не следует ли вычесть десять шиллингов из ее жалованья.

– У меня назначены какие-либо встречи? – спросил он.

Таковых не оказалось. Мистер Ридер знал об этом еще до того, как задал вопрос. Это был своеобразный конфузливый ритуал, совершать который полагалось ежедневно.

– Полагаю, в газетах нет ничего интересного?

– Ничего, за исключением убийства в Пимлико. Самое смешное, что человек, которого убили…

– В убийстве… э-э-э… нет ничего смешного, моя дорогая леди, – пробормотал мистер Ридер. – Смешное? Батюшки светы!

– Когда я сказала «смешное», я имела в виду не «забавное», а «странное», – сурово отчитала его мисс Жиллет. – А если вы намекаете на «несущественный», то можете радоваться – вы попали в яблочко. Его звали Владимир Литнофф – помните, тот самый мужчина, который напился и утверждал, что у него есть брошь.

Мистер Ридер кивнул. Очевидно, известие о смерти Литноффа не произвело на него особого впечатления.

– Все дело… э-э-э… в моем складе ума. Я вижу зло там, где другие видят лишь самые невинные вещи. Тем не менее в вопросах человеческих взаимоотношений я придерживаюсь самых сдержанных и снисходительных взглядов. Гм… Вот, к примеру, тот молодой человек, что был с вами в синематографе «Регал синема»…

– …тот самый, за которого я собираюсь выйти замуж, когда мы заработаем достаточно, чтобы содержать друг друга, – веско заявила она. – Но как, черт возьми, вы могли нас увидеть?

– Ш-ш… – Мистер Ридер был шокирован. – Бранные… э-э-э… выражения – самые… э-э-э…

Мисс Жиллет, нахмурившись, глядела на него.

– Сядьте! – властно сказала она, и мистер Ридер, который имел весьма туманное представление о правах секретаря, но при этом был совершенно уверен, что приказывать своему нанимателю сесть в его же собственной конторе решительно выходит за рамки позволительных привилегий, послушно опустился на место.

– Вы мне нравитесь, Джон, Джонас или что там еще означает это ваше «Дж», – с возмутительной холодностью обронила она. – Придя сюда, я не отдавала себе отчета в том, что вы детектив. Я работала на нескольких усталых бизнесменов, которые к вечеру воодушевлялись настолько, что приглашали меня на ужин, но детектив в моей практике встречается впервые. И вы совершенно не похожи на тех мужчин, которых я знала. Вы никогда не пытались взять меня за руку…

– Очень на это надеюсь! – зардевшись, как маков цвет, вскричал мистер Ридер. – Да я по возрасту в отцы вам гожусь!

– Так долго люди не живут, – заявила она в ответ и уже на полном серьезе осведомилась: – Вы поговорите с Томми Энтоном, если я приведу его сюда?

– Томми… вы имеете в виду своего… э-э-э…

– «Своего… э-э-э…» – вполне удачное определение, – кивнула мисс Жиллет. – Он замечательный человек. Ужасно неловкий и застенчивый, и на вас, скорее всего, произведет удручающее впечатление – как случается и с вами! – но на самом деле он славный малый.

Мистеру Ридеру приходилось выступать во многих ипостасях, но вот посаженным отцом он не был еще никогда, и подобная перспектива, как нетрудно догадаться, привела его в ужас.

– Вы желаете, чтобы я спросил у него… э-э-э… каковы его намерения?

При этих его словах мисс Жиллет улыбнулась, а улыбка у нее была ослепительная и очаровательная.

– Дорогой мой, мне прекрасно известно, каковы его намерения. Нельзя встречаться с мужчиной изо дня в день на протяжении года и ничего не узнать о его идеях и представлениях. Нет, дело совершенно в другом.

Мистер Ридер смиренно ждал продолжения.

– Будь вы обычным нанимателем, – продолжала мисс Жиллет, – вы бы взяли меня за шиворот и вышвырнули вон отсюда, а потом уволили.

Мистер Ридер попытался опровергнуть подобное возмутительное заявление, неубедительно покачав головой.

– Но вы не такой.

Она встала, подошла к окну и выглянула наружу. Интересно, что она хочет этим сказать? В голову мистеру Ридеру пришла ужасная мысль, кошмарная настолько, что по спине его пробежал холодок. Но, как выяснилось, до этого не дошло, потому что она внезапно обернулась.

– Томми ограбили на двадцать три тысячи фунтов, – заявила она.

Он непонимающе уставился на нее.

– Ограбили?

Она кивнула.

– Когда?

– Более года назад, еще до того, как мы встретились. Впрочем, он не поэтому торгует автомобилями на комиссионных началах. Точнее говоря, он пытается продавать их, но не слишком успешно. Его ограбил партнер. Томми и этот человек, Сифилд, вместе учились в Оксфорде, а после его окончания задумали начать торговое предприятие. Томми отправился в Германию, чтобы договориться об учреждении агентства. Вернувшись, он обнаружил, что Сифилд исчез. Он даже не оставил записки – просто забрал деньги из банка и растворился в нетях.

Заметив, как загорелись глаза мистера Ридера, мисс Жиллет не могла не подивиться про себя тому, что дело, которое никоим образом его не касалось, способно пробудить в этом человеке живейший интерес.

– И он не оставил записку жене? Ах, он не женат… Гм… Он жил…

– В гостинице, он холостяк. Нет, и там он ничего никому не сказал – просто уведомил их, что уезжает на денек-другой.

– Не взял с собой одежду и даже не заплатил по счету… – пробормотал мистер Ридер.

Мисс Жиллет явно была удивлена.

– Значит, вам известно об этом деле, так получается?

– Мой необычный склад ума… – просто ответил он.

В эту минуту в наружную дверь постучали.

– Вам лучше взглянуть, кто там, – заметил мистер Ридер.

Мисс Жиллет подошла к двери и отворила ее. На коврике снаружи стоял клирик в длинном черном пальто. Он с сомнением взглянул на нее.

– Это контора мистера Ридера, детектива? – осведомился он.

Она кивнула, с интересом разглядывая неожиданного визитера. На вид тому было около пятидесяти, и на висках у него уже серебрилась седина. Он обладал невыразительной, довольно-таки бледной наружностью и явно чувствовал себя не в своей тарелке, беспокойно теребя пальцами зонтик, который держал за середину, словно собираясь подозвать такси.

Он беспомощно взглянул на мистера Ридера. Тот, в свою очередь, сплел пальцы рук на животе и с торжественной мрачностью уставился на него. Складывалось впечатление, что внешний вид посетителя поразил его своей безусловной высокой нравственностью.

– Присаживайтесь, прошу вас.

В благожелательном жесте мистера Ридера вдруг проскользнули нотки поведения церковного старосты.

– Дело, которое привело меня сюда… Признаюсь вам, я даже не знаю, с чего начать, – заявил клирик.

Здесь мистер Ридер ничем не мог ему помочь. На языке у него уже вертелось банальное, в общем-то, предложение: лучший способ начать любой рассказ – это поведать всю правду без утайки. Но вдруг ему показалось, что говорить столь нелицеприятные вещи священнослужителю не принято, поэтому он предпочел промолчать.

– Речь идет о человеке по имени Ральф, с которым меня связывает шапочное знакомство… Нет, не так. Я вступил с ним в переписку по вопросам, имеющим отношение к высоким материям. Но сейчас я уже не припоминаю, какие вопросы он поднимал и какие ответы я на них давал. Я не имею привычки хранить корреспонденцию – не в силу собственной непрактичности, просто потому, что письма имеют свойство накапливаться, а система регистрации документов представляется мне тиранией, которой я никогда не поддамся.

Сердце мистера Ридера уже готово было преисполниться симпатии к этому откровенному человеку. Он ненавидел старые письма и полагал их хранение и учет занятием отвратительным и недостойным.

– Сегодня утром мне позвонила дочь мистера Ральфа. Она живет вместе с отцом в местечке Бишопс-Стортфорд в Эссексе. Очевидно, она наткнулась на мое имя на конверте, обнаруженном в корзине для бумаг в отцовском кабинете, – у него имеется небольшая контора на Лоуэр-риджент-стрит, где он занимался своими делами.

– А ваше имя…

– Ингам. Доктор Ингам.

– И чем же он занимался? – поинтересовался мистер Ридер.

– Собственно говоря, ничем особенным. Он был отставным маркитантом, торговавшим продовольственными товарами и составившим себе состояние в Сити. Пожалуй, у него были, да и теперь, скорее всего, остаются кое-какие интересы, занимающие свободное время. Он наведывался в Лондон в минувший четверг – весьма любопытно, что он звонил мне в гостиницу, но не застал. И с того дня его более никто не видел.

– Неужели? – сказал мистер Ридер. – Какое совпадение!

На лице доктора Ингама изобразилось вопросительное недоумение.

– Я имею в виду тот факт, что вы вспомнили именно обо мне, – пояснил мистер Ридер. – Странно, что люди, теряющие из виду других людей, неизменно обращаются ко мне. А молодая леди… Это она поведала вам о случившемся?

Доктор Ингам кивнул.

– Да. Естественно, она обеспокоена. Судя по всему, у нее есть друг, некий молодой человек, с которым случилось то же самое. Он просто вышел из своей гостиницы и исчез. Разумеется, тому могут быть самые разные объяснения, но чрезвычайно трудно убедить молодую леди…

– Чрезвычайно, – согласился мистер Ридер и деликатно кашлянул. – Чрезвычайно. Это она предложила вам обратиться ко мне?

Клирик кивнул. Похоже, возложенная на него миссия приводила его в изрядное смущение.

– Если быть точным, она хотела прийти к вам сама, но я решил, что мой долг в качестве друга требует, чтобы я встретился с вами вместо нее. Я вовсе не беден, мистер Ридер. В сущности, меня можно назвать состоятельным человеком, и, полагаю, я должен оказать этой несчастной юной леди всевозможное содействие. Моя дорогая жена, не сомневаюсь, всем сердцем поддержит меня в этом намерении – я женат вот уже много лет, но еще ни разу у меня не случалось разногласий с моей спутницей в горе и радости. Вы сами, будучи женатым мужчиной…

– Я холостяк, – не без некоторого удовлетворения поспешно вставил мистер Ридер. – Увы! Я… э-э-э… не женат.

И он печально воззрился на своего нового клиента.

– Эта юная леди остановилась…

– В Лондоне, да, – кивнул его собеседник. – В гостинице «Хеймаркет Сентрал». Так вы возьметесь за это дело?

Мистер Ридер потянул себя за кончик носа и потеребил жиденькие бакенбарды. Затем надел очки и вновь снял.

– Какое дело?

На лице доктора Ингама снова отобразилось болезненное недоумение.

– То самое, которое я вам обрисовал. – Сунув руку во внутренний карман пальто, он извлек оттуда визитную карточку и протянул ее мистеру Ридеру. – Я записал адрес конторы мистера Ланса Ральфа на обороте своей визитки…

Мистер Ридер принял у него карточку и прочел записанный от руки адрес, затем перевернул ее и пробежал взглядом печатный шрифт. Сидевший перед ним джентльмен оказался доктором богословия и проживал в Грейн-Холле, неподалеку от залива Сент-Маргаретс-Бей, в графстве Кент.

– Здесь нет никакого дела, – произнес мистер Ридер с мягкостью человека, принесшего дурные вести. – Люди имеют право на… э-э-э… исчезновение. К моему глубочайшему сожалению, очень многие, дорогой доктор Ингам, отказываются им воспользоваться. Они исчезают в Брайтоне или в Париже, но вновь появляются спустя некоторое время. В этом нет ничего необычного.

Клирик окинул его встревоженным взглядом и переложил зонтик из одной руки в другую.

– Пожалуй, я не сказал вам всего, что должен был, – заявил он. – У мисс Ральф имеется жених – молодой человек, совладелец процветающего предприятия, который, по ее словам, тоже исчез, оставив своего партнера…

– Вы имеете в виду мистера Сифилда?

Но, к его удивлению и даже некоторому раздражению, клирик ничем не выдал своего изумления.

– У Джоан есть близкая подруга, работающая в вашей конторе. Могу ли я предположить, что это та самая молодая леди, которая открыла мне дверь? Именно так я и узнал о вашем существовании. Мы говорили о том, стоит ли ей обращаться в полицию, когда она упомянула ваше имя. Я решил, что в вашем лице получил самый удовлетворительный выбор изо всех возможных, если вы не возражаете против такого определения.

Мистер Ридер отвесил изящный поклон. Он ничуть не возражал. Воцарилось неловкое молчание, нарушать которое, похоже, не стремился ни один из вынужденных собеседников. Мистер Ридер проводил своего гостя до двери и вернулся за стол, где добрых пять минут черкал бессмысленные каракули в блокноте с промокательной бумагой. Была у него такая слабость – рисовать карикатуры, и он как раз пририсовывал длинный нос к вытянутой голове какого-то воображаемого существа, когда в кабинет без стука вошла мисс Жиллет.

– Ну и что вы обо всем этом думаете? – осведомилась она.

Мистер Ридер с недоумением воззрился на нее.

– Что я думаю о чем, мисс Жиллет? – пожелал узнать он.

– Бедная Джоан, она такая душка. Даже это дело Сифилда не смогло нас рассорить…

– Но как вы об этом узнали?

Мистер Ридер редко бывал озадачен, но сейчас как раз наступил такой случай.

– Я подслушивала у дверей, – без малейшего смущения сообщила мисс Жиллет. – В общем, не то чтобы подслушивала, просто оставила свою дверь открытой, а у него оказался очень громкий голос. По-моему, этим отличаются все приходские священники, не так ли?

На лице у мистера Ридера было выражение, какое бывает, наверное, лишь у раненого молодого оленя.

– Это очень… э-э-э… дурно – подслушивать, – начал было он, но мисс Жиллет лишь небрежно отмахнулась от его морализаторства.

– Не имеет значения, дурно это или хорошо. Где остановилась Джоан?

Наступил тот самый момент, когда мистеру Ридеру следовало бы с достоинством встать из-за стола, распахнуть дверь, вложить ей в ладонь жалованье за две недели и отправить на все четыре стороны, но он бездарно упустил его.

– Я могу привести сюда Томми, чтобы вы поговорили с ним?

Она подалась вперед и оперлась ладонями о край стола. Ее энтузиазм был почти заразителен.

– Томми не выглядит умником, хотя он такой и есть, и у него всегда было свое мнение насчет исчезновения Сифилда. Томми говорит, что Франк Сифилд никогда не стал бы покупать аккредитив…

– А разве у него был аккредитив? Кажется, вы говорили, что он просто снял все деньги со счета в банке…

Мисс Жиллет согласно кивнула.

– У него был с собой еще и аккредитив, – многозначительно заявила она, – на шесть тысяч триста фунтов. Так мы и узнали, что он отправился за границу. Он был обналичен в Берлине и Вене.

Мистер Ридер надолго застыл у окна, погрузившись в размышления.

– Я бы хотел поговорить с Томми, – медленно произнес он наконец и, обернувшись, увидел, что мисс Жиллет уже исчезла.

Добрых четверть часа он сидел, сложив руки на животе и невидяще глядя на трубу дома напротив, а потом услышал, как во входную дверь постучали. Не спеша поднявшись, он вышел в приемную и открыл. Последним, кого он ожидал увидеть у себя на пороге, был инспектор Гейлор.

– Убийство Литноффа вас интересует?

Мистера Ридера интересовали все убийства, но вот именно Литноффа – не слишком.

– А вам известно, что сюда собирался заглянуть Джейк Элсби?

Джейк Элсби… Мистер Ридер нахмурился, имя было ему знакомо, и, порывшись в памяти, он вспомнил.

– Если хотите знать мое мнение, Джейк уже все равно что покойник, – сообщил ему Гейлор. – Он пил с тем русским, у которого при себе оказалась куча денег. Через несколько минут после того, как они вышли из бара, Литноффа застрелили, а Джейка, который кинулся наутек, задержали с заряженным пистолетом в кармане. Случалось, людей вешали и на основании куда менее убедительных улик.

– Позвольте… э-э-э… усомниться в этом. Не в том, что людей… э-э-э… вешали и на основании куда менее убедительных улик, а в том, что наш бедный друг виновен в том преступлении, в котором его обвиняют. Джейк – профессиональный мошенник, а мошенники не берут с собой на дело пистолеты. Во всяком случае, в этой стране.

Гейлор многозначительно улыбнулся.

– Он искал вас, – сообщил он. – Причем сам в этом признался, что делает его нынешнее отношение несколько странным. Потому что он хочет, чтобы вы вытащили его из этих неприятностей!

– Вот это да! – вырвалось у мистера Ридера, который изумился не на шутку.

– Он полагает, что если сможет поговорить с вами наедине и рассказать о том, что случилось, то стоит вам выйти из Брикстонской тюрьмы, как вы сразу же схватите того, кто на самом деле совершил это убийство. Каков комплимент, однако!

– Вы серьезно?

Мистер Ридер вновь нахмурился.

Гейлор кивнул.

– Смешно, вы не находите? Этот малый, несомненно, направлялся к вам, чтобы отомстить, но первое, что он делает, попав в беду, – зовет вас на помощь! Как бы там ни было, но окружной прокурор говорит, что хотел бы, чтобы вы повидались с ним. В Брикстоне уже получили соответствующее уведомление. Они знают, что вы здесь и, если вы не прочь выслушать очередную порцию более-менее увлекательных побасенок, вас ждет интересный вечер.

У него в блокноте оказались две вырезки из газетных статей, в которых подробно освещалось убийство Литноффа. Мистер Ридер принял их с выражениями благодарности, хотя в ящике его письменного стола уже лежало детальное описание этого дела.

Гейлор обладал одним свойством характера, которое приводило в восторг мистера Ридера: он не был склонен терять время зря. В мире полно интересных людей, которые, правда, не знают, где и на чем заканчиваются их интересы, людей, злоупотребляющих гостеприимством и бесцельно перескакивающих с одной темы на другую. Гейлора же Господь благословил чувством драматизма, и он вполне мог покинуть сцену на эффектной ноте. Что и проделал немедленно.

– Можете не просить его рассказать вам о бриллиантовом фермуаре, – сказал он. – Он сам вам все выложит! Только не забывайте, что, когда Литнофф был осужден в последний раз, эта нелепая выдумка перешла в разряд вещественных доказательств.

После его ухода мистер Ридер пристроил на носу очки и внимательно прочел вырезки, оставленные детективом, но не нашел там ничего, чего бы не знал ранее. Джейк Элсби, как он уже упоминал, был профессиональным мошенником, хорошо разбиравшимся в той части уголовного законодательства, которая непосредственно касалась его самого. Никто из старых рецидивистов не носил с собой огнестрельного оружия. Судьи крайне предвзято относятся к вооруженным преступникам, а Джейк и его подельники слишком хорошо разбирались в наказании за ношение незаконных стволов, чтобы подвергнуться риску быть схваченным с автоматическим пистолетом в кармане.

Мистер Ридер и сам обладал криминальным складом ума. Он совершенно точно знал, как бы поступил на месте Джейка Элсби, если бы перед этим застрелил своего собутыльника. Он бы постарался избавиться от пистолета перед тем, как скрыться с места преступления. То, что Джейк этого не сделал, доказывало, что он и не подозревал о пистолете в собственном кармане.

Он все еще размышлял над этим делом, когда услышал, как отворяется наружная дверь конторы, и до его слуха донеслись негромкие голоса. Мгновением позже в кабинет вошла запыхавшаяся мисс Жиллет и закрыла за собой дверь.

– Я привела обоих, – быстро проговорила она. – Я позвонила Джоан, она как раз собиралась выходить… Я могу пригласить их сюда?

Мистеру Ридеру показалось, будто она совершает акт публичного смирения, спрашивая его разрешения, поэтому он ограничился тем, что милостиво наклонил голову в знак согласия.

Томми Энтон оказался высоким молодым человеком того сорта, которого две женщины из тысячи могли бы счесть симпатичным с возрастом, а остальные попросту бы не заметили. Джоан Ральф, с другой стороны, была несомненной, причем очень необычной, красавицей. Темноволосая и светлокожая, она обладала фигуркой, все прелести которой настолько бросались в глаза, что у мистера Ридера сложилось впечатление, будто она презирает чрезмерное количество одежды.

– Это Томми, а это Джоан, – безо всякой на то необходимости представила друзей мисс Жиллет, потому что мистер Ридер вряд ли мог сам перепутать.

Стоило ему их увидеть, как он понял, что они не скажут ничего нового, но с большим терпением выслушал повторение всего, что уже знал и так.

Томми Энтон в мельчайших деталях описал ему свое изумление, ошеломление и прочие чувства, которые испытал, обнаружив, что его партнер исчез. При этом он весьма похвально отозвался о характере и деловых качествах пропавшего компаньона.

– Мистер Сифилд когда-либо упоминал в разговоре с вами бриллиантовую брошь? – прервал поток его воспоминаний мистер Ридер.

Томми в недоумении уставился на него.

– Нет, мы ведь занимались продажей автомобилей. Он редко обсуждал свои личные дела. Разумеется, мне было известно о Джоан…

– А ваш отец когда-либо заговаривал о бриллиантовом фермуаре? – обратился к девушке мистер Ридер, но она в ответ лишь покачала головой.

– Никогда. Он вообще не говорил со мной о драгоценностях, разве что… это было несколько лет тому, когда я только познакомилась с Франком… Отец вложил некоторую сумму в экспедицию Писарро, и Франк последовал его примеру; оба были полны самых радужных надежд и ожиданий на этот счет.

Мистер Ридер поднял глаза к потолку и принялся рыться в закромах памяти. Когда Джоан уже совсем было собралась пуститься в объяснения, он остановил ее легким взмахом руки.

– Экспедиция Писарро… Цель – найти захороненные сокровища инков. Она была организована Антонио Писарро, который утверждал, будто является потомком завоевателя Перу… Его настоящее имя было Бендини – итальянец из Нью-Йорка с тремя сроками за спиной, отбытыми за мошенничество в особо крупных размерах… Компания была зарегистрирована в Лондоне, и все, кто вложил в нее деньги, потеряли их. Верно?

Он сиял, торжествующе глядя на девушку, и она улыбнулась.

– Мне известно намного меньше вас. Отец вложил в нее пятьсот фунтов, а Франк – сотню. Он тогда еще учился в Оксфорде. Я знаю, что свои деньги оба потеряли. Франк особенно не расстроился, а вот папа очень переживал, поскольку был уверен, что в Перу лежат огромные сокровища, которые еще ждут, чтобы их отыскали.

– И тогда у вас зашел разговор о бриллиантовых брошках? – напомнил мистер Ридер.

Она заколебалась.

– О драгоценностях – да, а вот насчет брошек я что-то не припоминаю.

Мистер Ридер записал три слова, одно из которых она увидела – «Писарро». Второе показалось ей похожим на что-то вроде «Мэрфи». Девушка решила, что они плохо сочетаются друг с другом. Между тем мистер Ридер принялся расспрашивать о ее собственных делах. Выяснилось, что у Джоан имеется небольшой независимый доход, так что в деньгах она в ближайшее время стеснения испытывать не будет.

А потом она спросила, может ли поговорить с ним с глазу на глаз. У мистера Ридера сложилось стойкое приятное впечатление, что мисс Жиллет с крайним неодобрением отнеслась к подобной просьбе, но ей не оставалось ничего иного, кроме как уйти, прихватив с собой Томми. Мистер Ридер вдруг понял, что в глубине души жалеет этого недалекого молодого человека – причем такого недалекого, что сыщик впервые ощутил собственное умственное превосходство над своей секретаршей.

Он расхрабрился настолько, что набрался мужества открыть дверь и выглянуть наружу. Негромкие голоса, доносившиеся из комнатки мисс Жиллет, успокоили его относительно того, что им не грозит подслушивание со стороны этой деятельной и любознательной молодой леди.

– Мистер Ридер… – По тону Джоан Ральф он понял, что ей трудно облечь свои мысли в слова. – Полагаю, вам уже приходило в голову, что мой отец мог… сбежать… с кем-то. Я не настолько глупа, чтобы отрицать подобную возможность, и знаю, что мужчины в его возрасте часто заводят… в общем, интрижки на стороне. Но я совершенно уверена, что у папы никого не было! Доктор Ингам уже тактично намекал на это. Он был очень мил и любезен, но я уверена, что он ошибается. У отца не было друзей. Я вскрывала все его письма, и он ни разу не возразил против того, чтобы я их читала.

– В том числе и письма, которые приходили в его контору? – спросил мистер Ридер.

Этот вопрос заставил ее улыбнуться.

– Естественно, тех я не видела. Но их было очень мало, да и папа был начисто лишен скрытности. Я знаю, что он переписывался с доктором Ингамом, – мой отец был тем, кого называют сторонником Высокой церкви, и писал статьи в церковные издания. Доктор Ингам – практически единственный его друг за пределами нашего маленького круга в Бишопс-Стортфорд.

Мистер Ридер задумчиво взглянул на нее.

– Как вы полагаете, мог ли Франк Сифилд иметь… э-э-э… сердечную подругу? – спросил он.

И здесь она была совершенно категорична. Откровенно говоря, он бы удивился, будь это не так.

Мистер Ридер отвел ее в комнату мисс Жиллет и вскоре услышал, как вся троица ушла. В том, что секретарша покинула рабочее место, не спросив его позволения, не было ничего примечательного.

А он с большой тщательностью составил три каблограммы и, заглянув на почту, отправил их по назначению. Одна из них совершенно определенно была адресована Мэрфи.


Автобус высадил мистера Ридера на расстоянии пешей прогулки от Брикстонской тюрьмы, где в предварительном заключении содержались и те, чьи дела еще не были расследованы до конца.

Мистера Ридера хорошо знали в Брикстоне, хотя он и не был здесь частым гостем, и уже через несколько минут после прибытия провели в пустую комнату для допросов, где к нему присоединился Джейк Элсби.

А тот был сам на себя не похож. Нагловатый и дерзкий преступник, столь памятный мистеру Ридеру по прежним встречам, исчез, а его место занял перепуганный до смерти человек, со страхом ожидающий неминуемой участи.

– Вы меня знаете, мистер Ридер. – Джейк Элсби был явно не в себе, и рука, взмахами которой он подчеркивал едва ли не каждое слово, дрожала. – У меня никогда не было пистолета, а о том, чтобы застрелить кого-то, я думал не больше, чем перерезать собственное горло. Ну, случалось мне отдубасить пару-тройку бездельников…

– А есть еще и пара-тройка тех, кого вы намеревались отдубасить в самом недалеком будущем, – с приятной улыбкой напомнил ему мистер Ридер.

– Это все выпивка, мистер Ридер! – взмолился Джейк. – Полагаю, это Гейлор наговорил, якобы я направлялся к вам. Эта грязная собака готова сказать обо мне что угодно, лишь бы опорочить. Кроме того, мистер Ридер, я даже не был знаком с этим русским. Ну посудите сами, к чему мне было его убивать?

Мистер Ридер покачал головой.

– Случается, люди убивают и тех, с кем едва знакомы, – сообщил он. – Ладно, расскажите все по порядку, Элсби, и врите поменьше. Может быть, я помогу вам. Я не говорю, что обязательно сделаю это, но всякое может случиться.

Элсби постарался рассказать свою историю связно, как только мог. Время от времени мистеру Ридеру приходилось останавливать его, когда он уж слишком сбивался с курса, и возвращать обратно, но в целом картина получалась весьма и весьма правдоподобная. Однако об одной важной детали Джейк позабыл.

– Когда этот человек был осужден за пьянство несколько дней назад, – напомнил ему мистер Ридер, – в состоянии… э-э-э… алкогольного опьянения он говорил полиции о бриллиантовом фермуаре, брошке…

– Совершенно верно, сэр, – с готовностью подхватил его собеседник. – Он и при мне заикался на этот счет. Я совсем забыл… А еще он сказал, что я могу увидеть ее собственными глазами. Наверное, от выпивки у него развязался язык… По правде говоря, у меня это вылетело из головы. – Но тут же в голосе его вновь зазвучала тревога. – А она что, потерялась? Клянусь, я в жизни ее не видел!

Мистер Ридер вперил в него долгий испытующий взгляд. Он ощущал несомненное удовлетворение и имел все основания гордиться собой. С Джоан Ральф он заговорил о фермуаре только потому, что случайно вспомнил о забавном эпизоде во время судебного процесса над Литноффым. Упоминание бриллиантовой броши заинтриговало его, ведь Литнофф не был замечен в скупке и хранении краденого – сей факт был доказан в суде.

– Постарайтесь вспомнить, Элсби, что еще он говорил.

Тот даже наморщил лоб в яростной попытке вспомнить мельчайшие подробности.

– Больше ничего не помню, мистер Ридер. После того как мы вышли из забегаловки, то есть из паба, я пробыл с ним совсем недолго. Он собирался поехать домой. Жил он в Блумсбери, в Леммингтон-Билдингз. Смешно, но о Леммингтон-Билдингз я знал от одного своего кореша, который схлопотал пять лет за печатание фальшивых денег. У него был приятель, который жил там.

Мистер Ридер заинтересовался услышанным – главным образом потому, что единственный адрес, которым располагала полиция в связи с Литноффым, было его местожительство в Пимлико.

– Как вы узнали, что он живет в Леммингтон-Билдингз? – осведомился он.

– Он захотел взять такси. Я сказал ему, что живу в Холборне. А он говорит: «Ну, тогда высади меня у Леммингтон-Билдингз». После этого он типа поправился, но я-то понял, что он только что выболтал свой адрес. Вы ведь вытащите меня отсюда, мистер Ридер? Вы всегда были добры ко мне.

– Помнится, вы совсем недавно вслух выражали совсем другое мнение, – язвительно ответил мистер Ридер.

Возвращаясь обратно в город, он размышлял о возможности того, что и у Литноффа мог оказаться «приятель» в этом жилом комплексе.


Лило как из ведра, когда автобус высадил мистера Ридера на углу Саутгемптон-роу. Поскольку дождь с небольшими перерывами шел весь день, он надел потрепанный дождевик и теперь не счел необходимым раскрывать зонтик, который зимой и летом носил на сгибе локтя. Впрочем, никто и никогда не видел, чтобы он открывал его.

Жилой комплекс Леммингтон-Билдингз он нашел без особого труда, тот расположился в одном из переулков Гоувер-стрит.

Свои расспросы мистер Ридер начал со швейцара. Имя Литноффа ничего тому не говорило, но швейцар читал газеты и видел портрет убитого. Еще до того, как мистер Ридер задал очередной вопрос, швейцар посвятил его в свои подозрения.

– Готов биться об заклад, что это Шмидт. А если это не он, то его брат-близнец. Собственно, я как раз пишу письмо в «Дейли мегафон». Мне всегда казалось, что Шмидт – жилец со странностями. Он и ночевал-то здесь пару раз в месяц, не больше. Вот только сегодня я разговаривал о нем с миссис Оддерли. Да, кстати, она сейчас убирает в его квартире. Но она не очень-то разговорчивая, временами из нее слова не вытянешь. Вот, к примеру, я ей говорю: «Предположим, сюда явится полиция и начнет наводить справки. Что тогда?» А она отвечает: «Ну и пусть приходят». Что можно поделать с такой особой?

Мистер Ридер не смог ответить на этот весьма уместный вопрос, но тут, к его удивлению, швейцар вдруг заявил:

– А ведь я узнал вас, мистер Ридер, как только увидел. Вы еще занимались делом на Оддерли-стрит. Я тогда работал привратником в гостинице, если помните, и видел, как тот мужчина выбирался через окно…

И он с изумительной точностью углубился в подробности расследования, которым сыщик занимался много лет назад.

Мистер Ридер умел слушать. Еще в самом начале своей карьеры он твердо усвоил, что умение слушать сродни искусству дедукции, а потому позволил швейцару предаваться воспоминаниям. Наконец он рискнул задать вопрос:

– Так миссис Оддерли сейчас находится в той самой квартире?

Швейцар драматическим жестом указал на дверь, выходящую в вестибюль.

– Вы хотите повидать ее?

– Если вы не возражаете, – ответил мистер Ридер.

Швейцар позвонил и постучал. Спустя весьма продолжительное время дверь немного приоткрылась и в щелочку осторожно выглянула леди с голыми руками. На ней был заношенный грязный фартук, а лицо ее требовало в равной мере горячей воды и мыла.

– Это мистер Ридер, – сообщил ей швейцар. – Знаменитый сыщик, – добавил он с таким удовольствием, что моментально стало ясно: он не слишком-то жалует эту неряху-уборщицу.

При этих словах миссис Оддерли явно лишилась присутствия духа.

– Я сейчас вам все объясню, – бессвязно затараторила она и, когда мистер Ридер проследовал за ней в коридор, с грохотом захлопнула дверь перед самым носом у раздосадованного швейцара, который явно рассчитывал узнать кое-что конфиденциальное, что она до сих пор утаивала от него.

– Входите, сэр, прошу вас!

Она первой вошла в скудно обставленную небольшую комнатку, исполнявшую, очевидно, роль гостиной. Здесь наличествовали стол, буфет, маленький квадратный коврик на полу и пара стульев. На стене висела карта, отпечатанная, как немного погодя выяснил мистер Ридер, в Швейцарии. На ней была изображена часть кантона Во, а в одном месте красовалась неровная окружность, нарисованная красными чернилами, – судя по всему, это было где-то в горах над озером. Всю важность этого факта мистер Ридер осознал много позже.

– Я не знаю, что мне говорить или делать дальше, – начала миссис Оддерли. Говорила она очень быстро, пренебрегая точками, запятыми и прочими знаками пунктуации. – Деньги эти достались мне честным путем и я положила их в Почтовый банк за исключением той аренды которую уплатила и у меня есть квитанция со штампом и вообще я сделала все как велел мистер Шмидт и я могу доказать это предъявив его письмо. Я вдова и мне нужно кормить пять ртов…

И далее она пустилась в объяснения, что они принадлежат ее пяти законным отпрыскам, что она «ведет хозяйство» только в респектабельных семействах и что у нее еще никогда не было никаких неприятностей и она не принимала «помощь» даже в самые нелегкие времена.

– О каких деньгах идет речь? – прервал мистер Ридер, решив, что дал ей достаточно времени, чтобы выговориться.

О тех самых, что пришли к ней в понедельник. Она нашла их в столовой на столе вместе с письмом. С изнанки юбки у нее был пришит карманчик. Мистер Ридер тактично отвернулся, пока миссис Оддерли обследовала это потайное местечко. Наконец она предъявила ему конверт, из которого вынула единственный листок бумаги.


прошу вас оплатить аренду из прилагаемой суммы. Я уезжаю во Францию и вернусь не раньше, чем через три месяца. Можете брать двойную плату за уборку, пока меня не будет. Я не хочу, чтобы вы с кем-либо обсуждали мои дела.


Письмо было написано аккуратным, разборчивым почерком.

– И вы говорите, что нашли его на столе?

– В среду утром деньги я положила в Почтовый сберегательный банк, – снова скороговоркой зачастила она. – Я заплатила за аренду и у меня есть квитанция с печатью и…

– Никто в этом не сомневается, – успокаивающе проговорил мистер Ридер.

– Если вы из полиции…

– Нет, – заявил мистер Ридер. – Я не из полиции, я… э-э-э… следователь.

О своем нанимателе миссис Оддерли было известно очень мало. Три раза в неделю она приходила, чтобы прибрать в его квартире. Для этих целей ей был доверен ключ. Она имела недвусмысленные распоряжения на тот счет, что если дверь не откроется, когда она повернет ключ, и станет ясно, что она заперта изнутри, то ей следует немедленно развернуться и уйти. В минувшем году подобное случалось трижды. Мистер Шмидт, хотя и выглядел совершенно здоровым, на самом деле страдал от какой-то тяжелой болезни. Иногда у него случались приступы, и тогда в его спальне повисал резкий и тошнотворный запах лекарств. О своих делах он ей никогда и ничего не рассказывал, а когда вообще открывал рот, в речи его чувствовался сильный иностранный акцент. Она догадывалась, что он актер, потому что однажды заметила коробку, в которой лежали парики, усы и прочий театральный грим, а также видела его фотографию, как он играет на сцене.

Хотя квартира располагалась на первом этаже, состояла она всего лишь из трех комнат и кухоньки, да и то одна комната была совершенно пустой.

В спальне обнаружилась деревянная кровать с матрасом, относительно новая, небольшой комод, зеркало, маленький столик и два стула. Кровать была не заправлена, но одеяла оказались аккуратно сложены в ногах, на голом матрасе, и прикрыты простыней. На стене висел литографический портрет какого-то мужчины в военной форме иностранного государства. Мистер Ридер решил, что России. Над кроватью была приколочена полочка, на которой стояли четыре или пять русских книг. Здесь его ждало открытие, потому как на форзаце одной из них он прочел надпись на французском: «…книга сия пожалована мне Великим князем Александром по случаю моей игры в “Ревизоре”».

Под нею красовалась единственная буква «Л».

Но более всего заинтересовало мистера Ридера то, что письмо было написано совершенно другим почерком.

В медицинском шкафчике он обнаружил два полупустых пузырька с какими-то снадобьями. Понюхав горлышко одного из них, он уловил безошибочно узнаваемый запах хлороформа. Впрочем, его впечатлило не столько содержимое, сколько этикетки на флаконах, из коих следовало, что изготовлены они неким аптекарем из Блумсбери. Покинув миссис Оддерли, он отправился на поиски рассерженного швейцара.

У мистера Шмидта бывали посетители, но, очевидно, приходили они после одиннадцати часов вечера, а в это время в холле уже не дежурят ни швейцар, ни привратники, а лифтом, поскольку он был автоматическим, управляли сами жильцы. Мистер Ридер даже не узнал бы об этом, если бы не один из жильцов, который видел, как в квартиру приходят и уходят гости. Всегда и неизменно это были исключительно мужчины.

Следующей целью мистера Ридера стала аптека на углу жилого массива. Фармацевт оказался весьма недоверчивой личностью и вовсе не горел желанием отвечать на расспросы. Но мистер Ридера, поскольку имел некоторое отношение к генеральной прокуратуре, носил при себе удостоверение личности офицера полиции, каковое и предъявил аптекарю.

И фармацевт, и его помощник видели мистера Шмидта. Он заказывал у них некоторые лекарства и приобретал хирургические материалы.

– Хирургические материалы? – Мистер Ридер ощутил изрядное волнение. – Отлично, моя теория получает очередное подтверждение! Прошу прощения, мой дорогой сэр, я… э-э-э… несколько увлекся. Не могли бы вы описать мне мистера Шмидта?

Они смогли описать его в мельчайших подробностях, и сыщик уверился, что мистером Шмидтом, безусловно, был покойный Литнофф.


Мистер Ридер отправился к себе домой на Брокли-роуд, испытывая несомненное удовлетворение от своих открытий. Он не питал иллюзий насчет собственной удачи. Через несколько дней полиция неизбежно обнаружит обиталище Литноффа в Леммингтон-Билдингз – собственно говоря, она обнаружила его уже на следующий день по отметке прачечной, – так что он лишь на пару дней опередил стражей правопорядка. Писем для него не было. За чтением вечерней газеты он преспокойно выпил чая с гренками и в девять вечера вносил очередные записи в свой дневник, когда услышал легкий перезвон дверного колокольчика.

Экономка оставила посетителей дожидаться в холле, а сама, задыхаясь от волнения, доложила о них мистеру Ридеру.

– Две молодые леди, – чопорно поджав губы, сообщила она. – Я сказала им, что вы не принимаете, но одна из них заявила, что увидится с вами, даже если ей придется прождать для этого всю ночь.

Если бы мистер Ридер устрашился явственного неодобрения, прозвучавшего в ее тоне, то непременно приказал бы вышвырнуть обеих на улицу.

– Попросите их подняться, пожалуйста, – негромко распорядился он.

Одной, по крайней мере, оказалась мисс Жиллет. Он предположил, кто будет второй, и угадал, потому что вслед за его назойливой и упрямой секретаршей в комнату вошла Джоан Ральф.

– Я бы позвонила вам, чтобы предупредить, но решила, что это будет небезопасно, – с порога заявила мисс Жиллет. – Помните, вы расспрашивали Джоан насчет бриллиантового фермуара, или брошки, или чего-то подобного?

Мистер Ридер предложил ей стул.

– Вы видели ее?

Едва успев задать вопрос, он понял, что сморозил несусветную глупость, потому как на лице мисс Жиллет отобразилось неприкрытое презрение.

– Разумеется, мы ее не видели. Мы с Джоан отправились поужинать сегодня вечером в «Корнер-Хаус». И там к нам подошел какой-то рыжий молодой человек и спросил у Джоан, не носит ли она брюки гольф.

Мистер Ридер откинулся на спинку стула.

– Не носит ли она брюки гольф? – повторил он, явно будучи шокированным.

Мисс Жиллет энергично кивнула.

– Он ужасно нервничал, – пояснила она. – Мне еще никогда не доводилось видеть, чтобы рыжие так нервничали; обычно они ведут себя… в общем, ну, вы понимаете, в обратном ключе… а дальше он понес вообще несусветную чушь о том, что отец его, дескать, ювелир и что он заболел, а потом взял да и упомянул бриллиантовую брошь. Он сказал, что недооценил ее. Поначалу я даже решила, что он пьян, но Джоан не согласилась со мной.

– Как его зовут?

Джоан Ральф лишь покачала головой в ответ.

– Не знаю, что и сказать. Однажды я действительно сфотографировалась в брюках гольф. Тогда я была у дяди, мы готовились к игре, я развлекалась от души и попросила сфотографировать меня, и он заявил, что это – лучший мой снимок, который он когда-либо видел.

Мистер Ридер пригладил ладонью изрядно поредевшие волосы.

– Что именно он сказал насчет броши?

Мисс Жиллет полагала, что он нес нечто невразумительное. И только когда она пригрозила позвать метрдотеля, рыжеволосый молодой человек пристыженно удалился.

– Только тогда, – сообщила мисс Жиллет, – мы сообразили, что вели себя как две дуры и даже не спросили, как его зовут и где он живет.

Мистер Ридер кивнул в знак согласия.

– Он ювелир, его отец заболел, он занизил стоимость броши, он видел портрет вашей подруги в брюках гольф. Все это замечательно. Очень жаль; скорее всего, больше вы никогда его не увидите…

– А вот и нет, – возразила мисс Жиллет. – Мы заметили его в автобусе. Он следил за нами вплоть до вашего дома. Собственно говоря, в эту минуту он торчит снаружи.

Мистер Ридер ошеломленно воззрился на нее.

– Вы с ним разговаривали?

– Разумеется, мы с ним не разговаривали, – с нескрываемым презрением ответила мисс Жиллет. – И он тоже не сделал больше попытки заговорить с нами, а просто забился в уголок автобуса и поглядывал на нас поверх газеты.

Мистер Ридер подошел к окну, осторожно отодвинул занавеску и выглянул. Под фонарным столбом, едва различимый в сумерках, стоял мужчина. Когда мистер Ридер увидел его, тот, словно почувствовав на себе чужой взгляд, развернулся и быстрым шагом направился в сторону Луишем-хай-роуд.

В мгновение ока мистер Ридер выбежал из комнаты и скатился вниз по лестнице, но, выскочив на улицу, убедился, что она пуста. Лишь в сторону Лондона катил какой-то автобус. Он увидел, как стройный молодой человек вскочил на подножку, но когда он достиг угла улицы, преследовать автобус было уже бесполезно. Оглядевшись в поисках такси, мистер Ридер, как назло, не заметил ни одного. Сообразив, что выскочил на улицу, под мелкий дождь, с непокрытой головой, отчего выглядит крайне нелепо, детектив с большой неохотой направился домой.

Тем не менее, несмотря на неудачу, мистера Ридера охватил душевный подъем, поскольку тайна нескольких загадочных исчезновений практически разрешилась.

А вот мисс Жиллет явно была разочарована, сочтя, что его более не интересуют ни рыжеволосые молодые люди, ни броши, ни даже юные леди в брюках гольф, а потому вернулась в Лондон, прихватив с собой подругу. Ее вера в работодателя опасно пошатнулась.

Мистер Ридер тщательно составил объявление в так называемый «раздел страждущих» или, говоря простым человеческим языком, раздел о розыске пропавших родных и домашних животных, которое и продиктовал по телефону в четыре газеты:


Рыжеволосый молодой человек, пожалуйста, срочно свяжитесь с девушкой в брюках гольф.


И дал адрес своей конторы.

Мисс Жиллет явилась на работу с опозданием на час, в чем, впрочем, не было ничего примечательного. Объявлений она не видела, посему мистеру Ридеру не пришлось ей ничего объяснять. Очевидно, она совершенно утратила интерес к его делам и заботам.

В двенадцать часов она вошла к нему в кабинет и заявила, что приглашена на обед и что, скорее всего, не вернется до трех пополудни. Было бы преувеличением сказать, что он огорчился. Пожалуй, мистер Ридер сокрушался лишь о том, что не может сказать ей, что и у него назначено свидание, поэтому ей вовсе необязательно возвращаться ранее трех часов дня.

Ответа на его объявление не было, и он пожалел, что не присовокупил к нему свой номер телефона.

Не успела мисс Жиллет уйти, как пожаловал первый из визитеров мистера Ридера. Инспектор Гейлор желал узнать, какого результата он добился, побывав в тюрьме Брикстон.

– Я склонен согласиться с вами, – заявил он, когда мистер Ридер вкратце пересказал ему содержание своей беседы с заключенным. – Во всяком случае, у нас нет никаких улик, на которых можно было бы построить обвинительное заключение. Пистолет оказался иностранного производства, и нам удалось отследить один важный факт – когда он был продан в Бельгии, Элсби все еще сидел в тюрьме. Разумеется, его могли перепродать ему, но это маловероятно.

– Вы никогда не слышали о Синдикате Писарро? – задал вдруг неожиданный вопрос мистер Ридер.

У Гейлора была великолепная память, особенно учитывая, что он сам занимался этим делом.

– Охотники за сокровищами, – улыбнулся инспектор. – Странно, что вы вспомнили о Писарро. Я как раз пытался отыскать хоть какие-нибудь следы человека по имени Гельпин, который был одним из самых крупных его акционеров и таким же невероятным простофилей. Он нужен мне, чтобы разузнать кое-какие подробности о его бывшем помощнике, но я не смог его найти, что довольно странно, поскольку он весьма состоятелен.

– Умер? – предположил мистер Ридер.

Но Гейлор лишь покачал головой.

– Нет, думаю, что он где-то за границей. Во всяком случае, из центральных графств Англии он уехал два года назад.

Мистер Ридер поджал губы и окинул инспектора печальным взглядом.

– Уехал из центральных графств два года назад… – повторил он. – Бог ты мой! Причем уехал с аккредитивом в кармане, вне всякого сомнения. А сколько вообще участников было в Синдикате Писарро?

Гейлор с подозрением уставился на него.

– С чего это вдруг такой интерес? Или кто-нибудь еще из членов Синдиката отправился на жительство за границу?

– Двое, насколько мне известно. – В кабинете воцарилась мертвая тишина, которую мистер Ридер наконец нарушил. – Одним из них был молодой человек по имени Сифилд.

Гейлор кивнул.

– Знакомое имя. А вторым?

– А второго звали Ральф, – ответил мистер Ридер.

Из ящика он вынул краткий отчет, подготовленный сегодня утром, и молча протянул его инспектору. Гейлор читал очень медленно, в чем, впрочем, не было ничего удивительного, поскольку почерк у мистера Ридера был отвратительный и неразборчивый.

Закончив, старший инспектор потянулся к телефону.

– Мне стало известно, что Гельпин держал свои деньги в Шотландско-Мидландском банке в Бирмингеме. Вы не возражаете, если я позвоню им?

Уже через пять минут он разговаривал с банком. Мистеру Ридеру были слышны лишь его вопросы и односложные ответы.

Наконец Гейлор положил трубку на рычаг.

– Аккредитив, – коротко бросил он, – обналиченный в Париже, Будапеште и Мадриде. С тех пор банк получил три чека на внушительные суммы. Они были обналичены в иностранных городах, и к ним прилагались письма от мистера Гельпина. Управляющий банком утверждает, что Гельпин любит путешествовать, посему происходящее его ничуть не встревожило; кроме того, сальдо банковского счета у него по-прежнему очень хорошее. Правда, он сказал одну вещь, которая может иметь – а может и не иметь – большое значение: уезжая, Гельпин сообщил, что намеревается побывать в Монтре.

Мистер Ридер сразу же вспомнил небольшую карту на стене комнаты Литноффа с неровным красным треугольником на ней.

Тут ему пришлось встать из-за стола, чтобы подойти к двери приемной и принять каблограмму от посыльного компании «Вестерн Юнион». Подойдя к окну, он открыл ее и прочел печатный текст. Она была подписана Мэрфи, главой Нью-Йоркского отделения сыскной полиции.


банда Писарро разгромлена десять лет назад. Сам Писарро отбывает пожизненный срок в «Синг-Синге». Последний раз его правую руку, Кеннеди, видели в Калифорнии двенадцать лет назад. Считается, что он завязал с прошлым и встал на путь исправления. О новых предприятиях Писарро здесь ничего не известно.


Гейлор перечитал каблограмму и вернул ее Ридеру.

– Так вы полагаете, это проделки Писарро?

– Есть у меня такое неприятное подозрение, – ответил мистер Ридер.

Его преподобие доктор Ингам прибыл в два часа, в тот самый момент, когда мистер Ридер поедал одну из двух больших булочек, которые неизменно покупал по пути в свою контору и которые столь же неизменно заменяли ему обед.

Судя по быстрому и нервному стуку, клирик пребывал в крайне возбужденном состоянии.

– Дорогой мой, произошло нечто удивительное… Нашелся мистер Ральф!

Пожалуй, мистеру Ридеру следовало бы испытать прилив радости и облегчения, вместо этого он явно огорчился.

– Новости и в самом деле приятные, – сказал он, – даже очень приятные.

Священнослужитель порылся во внутреннем кармане пальто и выудил оттуда каблограмму.

– Сегодня утром я нанес визит мисс Ральф, и во время моего пребывания в гостинице пришла вот эта каблограмма. Естественно, молодая леди вне себя от радости. Должен признаться, и у меня на душе стало гораздо спокойнее.

Мистер Ридер взял у него из рук каблограмму. Она была отправлена с берлинского вокзала и адресована Джоан Ральф, гостиница «Хеймаркет».


пробуду в Германии еще месяц. Пиши мне в гостиницу «Мариенбад Мюнхен» с пометкой «до востребования». С любовью, папа.


– Замечательно, – сказал мистер Ридер.

– Я тоже так думаю. Я попросил у молодой леди разрешения взять эту каблограмму, чтобы показать ее вам.

– Замечательно, – вновь повторил мистер Ридер.

– Действительно, – согласился доктор Ингам. – Но не все так гладко. Его могли срочным образом вызвать в Германию, так что у него не было времени связаться с дочерью…

– Я имею в виду совсем не это, – сказал мистер Ридер. – Когда я говорю, что это замечательно, то думаю о том, как странно и примечательно, что он телеграфировал ей в гостиницу, в которой она до того ни разу не останавливалась.

У доктора Ингама отвисла челюсть.

– Боже милостивый! – ахнул он, побледнев как смерть. Судя по всему, только сейчас он сообразил, что может означать каблограмма. – Мне и в голову не пришло… Она ни разу не останавливалась там до того… вы уверены?

Мистер Ридер кивнул.

– Она мимоходом упомянула об этом вчера вечером, уже собираясь уходить, – полагаю, она сообщила вам, что нанесла мне визит? Нет, обычно она останавливается в гостинице, которой покровительствует ее отец. А «Хеймаркет» она выбрала потому, что оттуда недалеко до конторы мистера Ральфа. Во всяком случае, было бы куда естественнее с его стороны послать каблограмму в Бишопс-Стортфорд.

– Это очень странно, – после долгой паузы произнес клирик.

– Действительно, странно, – подтвердил мистер Ридер. – Происходящее очень напоминает… преступление. Самым определенным образом.

И он надолго умолк, сосредоточенно наблюдая за капельками дождя, стекающими по оконному стеклу в его кабинете.

– Дело действительно запутанное, – нарушил наконец молчание доктор Ингам. – Признаюсь вам, я встревожен. Взять, к примеру, этого рыжеволосого молодого человека…

– Мисс Ральф рассказала вам об этом?

– Нет, мне рассказала об этом мисс Жиллет, ваша очаровательная секретарь. Она прибыла в гостиницу вместе со своим братом…

– Своим молодым человеком, – поправил священника мистер Ридер и закашлялся.

– В самом деле? Она его не представила.

– Она никогда не делает того, что должна, – с горечью заметил мистер Ридер.

Он развернулся в своем вращающемся кресле, словно заставляя себе оторваться от созерцания извилистых дождевых дорожек на стекле.

– Рыжеволосый молодой человек тоже весьма примечателен. Я даже беспокоюсь о нем в некотором смысле. Он сейчас на грани жизни и смерти. Всего через несколько лет он сможет наслаждаться семейным уютом в обществе рыжеволосой супруги и… э-э-э… рыжеволосых детишек. И погибнуть в расцвете лет, причем только потому, что его отец заболел, а он оценил бриллиантовую брошку или фермуар ниже номинальной стоимости, было бы крайне несправедливо.

Клирик с недоумением уставился на него.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Погибнуть в расцвете лет… Неужели вы хотите сказать, что этому молодому человеку грозит опасность?

– Еще какая! – ответствовал мистер Ридер.

Некоторое время они сидели в молчании, печально глядя друг на друга.

– Я в полной растерянности, – признался наконец доктор Ингам. – У меня возникло ощущение, будто из реального мира я перенесся в какой-то ужасный кошмар. Мистер Ридер, – подался он вперед, – я обсуждал этот вопрос со своей супругой – женщиной необычайной проницательности и острого ума. У нее есть одно предположение, которое, признаюсь откровенно, представляется мне совершенно невероятным. Мне бы и в голову не пришло упоминать о нем, если бы не сомнения, которые вы высказали относительно этой каблограммы из Берлина. А ведь я уже было уверовал, что она рассеяла завесу тайны. И только давеча я сказал ей: «Дорогая, если ты поведаешь свою теорию мистеру Ридеру, он сочтет, что ты читаешь детективные романы!» Она у меня слабого здоровья и практически не покидает дома. Вы не сочтете, что я требую слишком многого, если я приглашу вас провести с нами уик-энд?

Мистер Ридер заколебался.

– Вообще-то, я редко выезжаю за город, – сказал он, – но в чем же заключается теория вашей дорогой супруги?

Доктор улыбнулся.

– Полагаю, должен извиниться перед вами уже за то, что посмел обратиться к вам с подобным предложением. Много лет назад, будучи в Америке, я стал жертвой мошенников. Сумма была незначительная, но для меня это стало хорошим уроком. Уже тогда я, благодаря доброте и милосердию своего отца, ощущал себя вполне независимым человеком, но алчность, сокрытая в каждом из нас, заставила меня забыть о собственных принципах и сомнениях и вложить деньги в нелепую схему быстрого обогащения – нечто вроде охоты за сокровищами, организованной негодяем по имени Писарро!

Мистер Ридер понимающе кивнул, но от комментариев воздержался.

– И вот моей дорогой супруге пришла в голову идея, что за исчезновением мистера Ральфа скрывается некий дьявольский замысел….

Мистер Ридер воздел указательный палец, что можно было счесть предупреждением, на самом деле он просто показывал, что хочет кое-что сказать.

– На субботу у меня не запланировано никаких особенных дел, – сообщил он. – Я могу злоупотребить вашим гостеприимством? Со всем уважением должен заметить, что ваша супруга – очень умная женщина, и я бы хотел встретиться с ней.

Доктор Ингам пообещал прислать автомобиль к Дуврскому экспрессу. Предложенный им план вполне устраивал мистера Ридера, который не преминул заметить:

– Я должен вернуться к вечеру, поскольку ночевать привык исключительно в собственной постели.

Доктор Ингам вполне понимал и разделял его предубеждение насчет чужих постелей, и у него нашлось альтернативное предложение: а что, если мистер Ридер весь путь проделает на автомобиле?

– Это займет немного больше времени, но дорога очень хорошая, и я мог бы сам заехать за вами в Брокли, тем более что это по пути.

И вновь мистер Ридер не стал возражать.

Остаток дня мистер Ридер напрасно прождал известий от рыжеволосого молодца, но таковых не было, и вскоре в контору вернулась мисс Жиллет, что случилось где-то в районе пяти часов. Нельзя сказать, что и сам он бездельничал: помощник, к услугам которого он иногда прибегал, явился по срочному вызову и провел несколько весьма плодотворных часов, роясь в картотеке в Сомерсет-Хаус.

Так что к моменту возвращения мисс Жиллет мистер Ридер располагал полным списком англичан, ставших жертвователями и учредителями Синдиката Писарро, и, не считая трех исключений, разослал им телеграммы по последним известным адресам. Правда, мистеру Ральфу, исчезнувшему Сифилду и мистеру Гельпину он ничего посылать не стал.

Мисс Жиллет принесла ему кое-какие новости: весь день после обеда она совещалась со своим женихом и Джоан Ральф, и они пришли к заключению, что дело нечисто. Едва ли стоило созывать для этого совещание, подумал мистер Ридер, но сумел избежать неприятностей, оставив свое мнение при себе.

Он ушел из конторы в шесть часов и забрел в Скотленд-Ярд, где прямиком направился в кабинет Гейлора.

– Я мог бы сэкономить вам время и деньги, – заявил Гейлор, когда Ридер рассказал ему о телеграммах, которые разослал. – Мы уже связались с местной полицией, и они наводят для нас справки. Мы нашли двух подписчиков, но люди они бедные, так что вряд ли серьезно пострадали. Кроме того, я взглянул и на карту в квартире этого Шмидта, после чего связался по телефону с полицией Монтре. Они говорят, что на участке, обведенном красной линией, находится заброшенная ферма, которой владеет какой-то русский. Начальник тамошней полиции был очень любезен и отправил парочку своих людей взглянуть на нее, для чего им пришлось карабкаться на гору над Глионом. И те сообщили, что там никого нет, что здание почти полностью разрушено и что там много лет никто не живет. Одно время там был смотритель, но потом от его услуг отказались. Пресловутым русским, разумеется, оказался Литнофф. Очевидно, он бывал там раз или два, но никогда подолгу не задерживался. Чертовски запутанное дело, доложу я вам.

– Для меня оно столь же ясное, как вода в горном ручье, – заговорил вдруг высоким стилем мистер Ридер, – но в этом, как и всегда, повинен мой криминальный склад ума.

Тем же вечером, около девяти часов, после скудного ужина, он вернулся к себе в контору. Ответных каблограмм еще не было. Его ждало лишь письмо от бывшего клиента, к которому прилагался чек.


Мелкий моросящий дождик перешел в настоящий ливень. Он барабанил по макинтошу мистера Ридера и водопадами срывался с краев его невзрачной, потрепанной шляпы, пока сыщик рысцой пробирался к ближайшей остановке автобуса, который должен был доставить его домой.

Ночь была не из тех, когда человека тянет на свежий воздух. Но мистер Ридер снова заметил зеваку в желтом прорезиненном плаще, топтавшегося на углу Брокли-роуд. Еще один полуночник лениво расхаживал перед его домом. На звук шагов мистера Ридера этот человек обернулся и направился к нему.

– Огоньку не найдется, приятель? – грубовато осведомился он простуженным хриплым голосом, который не вязался с его респектабельным нарядом, поскольку на нем было синее шерстяное пальто полувоенного покроя, перехваченное на талии поясом.

Наконечник зонта мистера Ридера уперся ему в живот чуть повыше пряжки этого самого пояса.

– Огонька у меня не найдется. И даже если бы у меня были спички, я не такой идиот, чтобы совать руки в карманы, дабы отдать их вам, – учтиво ответил мистер Ридер. – А теперь, если вы будете так любезны и отойдете в сторону, то избавите себя от массы неприятностей.

– Я, кажется, обратился к вам вполне вежливо, разве нет? – прорычал незнакомец.

– Ваша вежливость меня не забавляет, – ответствовал мистер Ридер.

Внезапно он выбросил руку вперед, схватил мужчину за плечо, демонстрируя силу, наличие в нем которой никто бы не заподозрил, и отшвырнул его на проезжую часть. Пройдя через небольшую металлическую калитку, он с лязгом закрыл ее за собой.

– И можете передать от меня Кеннеди, что он зря тратит время.

– Не понимаю, о чем вы толкуете, – огрызнулся мужчина.

Мистер Ридер не стал вступать с ним в препирательства. Поднявшись по ступеням, он вставил ключ в замок и вошел в дом. Задержавшись в коридоре лишь для того, чтобы снять мокрый дождевик и галоши, он поднялся к себе в комнату, где царила кромешная темнота. Он не стал зажигать свет, но, подойдя к окну, отодвинул тяжелую портьеру и выглянул наружу.

Мужчина в синем пальто по-прежнему стоял перед домом, но теперь к нему присоединился бездельник в желтом прорезиненном дождевике и они о чем-то оживленно говорили.

Мистер Ридер обладал своеобразным чувством юмора, которое иногда полагал проклятием, а не благословением. Он пошел в спальню и взял с полки в шкафу небольшой пневматический пистолет, переломив который, вложил в ствол пульку. Учитывая расстояние, отделявшее его от надоедливых наблюдателей, выстрел из воздушного пистолета будет неопасным, зато очень болезненным. Осторожно приподняв оконную раму, он тщательно прицелился и мягко нажал на курок. До него донесся вопль мужчины в желтом дождевике.

– Какая муха тебя укусила? – пожелал узнать тип в синем пальто.

– Что-то ужалило меня.

Он держался рукой за шею и крутил головой от боли.

Мистер Ридер вновь переломил пистолет, вложил в дуло пульку и прицелился еще тщательнее.

– Послушай… – начал было мужчина в синем пальто с поясом, но больше ничего сказать не успел. Шляпа слетела у него с головы, и, подняв глаза, он с изумлением увидел высунувшегося из окна мистера Ридера.

– Уходите, – негромко сказал тот.

Ответа он не слышал, потому что тут же опустил окно. Сквернословия он не терпел в принципе. Но, выглянув наружу несколько минут спустя, он отметил, что оба мужчины исчезли.

Было уже одиннадцать часов, когда он наконец улегся в постель. Сон его никак нельзя было назвать чутким, иначе он наверняка бы услышал, как в окно ударил первый камешек. Второй разбудил его, в чем не было ничего удивительного: он оказался намного тяжелее, и стекло со звоном разлетелось вдребезги.

Мистер Ридер встал с постели, осторожно подошел к окну и выглянул. Внизу никого не было видно. Распахнув створки, он внимательно огляделся: улица была пуста. Нигде не было ни души. Но когда глаза привыкли к темноте, мистер Ридер вдруг заметил тень, двигавшуюся на фоне лаврового куста, который украшал садик перед его домом.

На сей раз мистер Ридер вооружился не пневматическим пистолетом, а положил в карман халата тяжелый браунинг. Бесшумно сойдя по лестнице, он отпер дверь, отворил ее и направил в сад луч мощного фонаря. Глазам его предстало не синее пальто или желтый дождевик, а промокший насквозь и перепачканный с ног до головы юноша, к тому же еще и без шляпы.

Из темноты донесся умоляющий голос:

– Это мистер Ридер? Ради всего святого, погасите фонарь!

– А-а, это вы, не так ли? – негромко проговорил мистер Ридер, и собственные слова показались неуместными даже ему самому. – Вы видели мое объявление?

Молодой человек совершил стремительный бросок через сад и юркнул в приоткрытую дверь. Мистер Ридер последовал за ним, закрыл дверь и запер ее на засов. Он буквально слышал, как нежданного гостя бьет крупная дрожь.

– Куда теперь? – прошептал тот.

Мистер Ридер стал подниматься по лестнице, показывая дорогу, привел юношу в кабинет и включил свет.

Рыжеволосый молодой человек являл собой жалкое зрелище: лицо его было залито кровью, а костяшки пальцев кровоточили. На нем не было ни воротничка, ни галстука, и он настолько промок, что с него ручьями текла вода, образуя под ногами лужу, которая медленно впитывалась в потертый ковер мистера Ридера.

– Я не собирался приходить сюда, но после того, как они попытались убить меня…

– Думаю, для начала вам лучше принять горячую ванну, – перебил его мистер Ридер.

К счастью, на первом этаже имелась ванная комната, и вода – о чудо! – была еще горячей. Он оставил дрожащего юношу избавляться от промокшей одежды и, поднявшись наверх, выбрал несколько предметов из собственного гардероба.

В кабинете у него наличествовало все необходимое для приготовления кофе, а в шкафу лежало печенье с тмином. Мистер Ридер обожал мучные изделия с тмином.

Когда кофе был готов, в кабинет вошел молодой человек. Привлекательным назвать его было нельзя. На смертельно бледном лице бросался в глаза огромный нос и вытянутый костлявый подбородок. Он был очень тощ, и одежда с плеча мистера Ридера болталась на нем, как на вешалке.

Он жадными глотками выпил кофе, взглянул на печенье с тмином, содрогнулся, но отщипнул кусочек. Мистер Ридер тем временем разводил огонь в камине.

– Итак, мистер…

– Эдельшейм, Бенни Эдельшейм, – сказал молодой человек. – Я живу на Пепис-роуд, в Нью-Кроссе. Девушки рассказали вам обо мне? Теперь я уже жалею, что убежал в ту ночь, когда вы погнались за мной. А она потрясающая красавица, верно? Я имею в виду не блондинку, а ту, вторую.

– Вы разбудили меня посреди ночи для того, чтобы обсудить прелести брюнетки? – мягко поинтересовался мистер Ридер. – Кто вас ударил?

Юноша осторожно потрогал голову, которую перевязал большим носовым платком мистера Ридера.

– Не знаю. Наверное, это был тип в желтом дождевике… Их было двое. Я как раз подошел к своему дому – то есть к дому своего отца, – когда какой-то мужчина попросил у меня огоньку. Он мне сразу не понравился, но я стал рыться в карманах в поисках спичек, и тут он меня ударил. Чуть ниже на склоне стоял какой-то автомобиль. Раньше этот холм называли Ред-Хилл…

– Я знаком с топографией, – прервал его мистер Ридер. – Что вы сделали, когда он вас ударил?

– Убежал, – просто ответил юноша. – Я попытался крикнуть, но не смог, и тогда второй тип, тот, что стоял у машины, подставил мне подножку. – Он опустил взгляд на свои пальцы. – Вот тогда я и поранил руки. Думаю, их было трое. У автомобиля стоял шофер, он прыгнул мне наперерез, но я увернулся и припустил вверх по склону, а громила в желтом дождевике погнался за мной.

– В котором часу это случилось? – спросил мистер Ридер.

– Около девяти. Я уже совсем собрался повидаться с вами, принял решение, можно сказать. Я знал, где вы живете, но сначала решил заглянуть домой и потолковать со стариком – со своим отцом, то есть. У нас ювелирная лавка на Кларкенвелл-роуд, но вот уже почти год он хворает, и делами приходится заниматься мне.

– И вам удалось убежать? – спросил мистер Ридер, поторапливая юношу.

– В некотором смысле, – согласился Эдельшейм. – Я поднялся на вершину холма, но полицейских нигде не было видно. Это возмутительно, учитывая, какие налоги мы платим! Когда надо, их никогда нет рядом! Бог ты мой, ну и страху же я натерпелся! Сначала я потерял их из виду и уже решил, что они отстали, но потом увидел свет автомобильных фар. Не будь я так напуган, кинулся бы к первому попавшемуся дому, постучал в дверь и спрятался внутри. А полицейских по-прежнему не было, мистер Ридер! – Голос его стал выше, и в нем зазвучали истерические нотки. – С нас дерут сумасшедшие налоги и сборы, а этих проклятых полицейских днем с огнем не сыщешь!

Вообще-то, он не сказал «проклятых», но мистер Ридер счел, что в данном случае сквернословие было бы вполне простительным.

– Увидев, что ко мне приближается автомобиль, я перелез через ограду какой-то спортивной площадки или чего-то в этом роде. Наверное, они меня заметили, потому что машина остановилась прямо напротив того места, где я лез через забор. Я не видел, кто за мной гонится, но вроде как чувствовал его, а потом вдруг понял, что оказался на кладбище. Бог ты мой, как это было страшно – прятаться за крестами и надгробиями! В общем, скоро я наткнулся на второй забор, перебрался через него и вот тогда встретил полицейского. Но он решил, что я пьян, и мне опять пришлось убегать, теперь уже от него.

– Вы видели человека в желтом дождевике?

– Нет, пока не добрался сюда. Было уже ближе к двенадцати, чем к одиннадцати. Я думал о том, что скажу вам и что вы мне ответите, как вдруг увидел их обоих. Они шли со стороны Луишем-хай-роуд. Я кинулся к вашему садику и спрятался под кустом. Один из них поднялся по ступенькам и подергал дверь. У него был с собой фонарик. Я чуть не умер со страху. Они возились там чуть не целый час.

– И вы боялись позвонить, опасаясь, что они вас увидят?

– Верно. Я дождался, пока они уйдут, и начал бросать камешки вам в окно. И разбил при этом два или три стекла.

Мистер Ридер подлил ему кофе, и тепло от огня в камине вкупе с горячим напитком придали мистеру Эдельшейму уверенности.

– Она здесь? – поинтересовался он. – Темноволосая красавица?

– Ее здесь нет, – строго ответил мистер Ридер.

На молодого человека опять навалились тоска и уныние.

– Что вообще происходит? – пожелал узнать он. – Сегодня вечером я увидел ваше объявление. Сначала я не понял, какое оно может иметь отношение к происходящему, но, когда я прятался за надгробиями на кладбище, мне вдруг пришло в голову, что эти типы преследуют меня именно из-за этого объявления, фермуара и того, что я сказал девушке. Я поступил дурно? Мне очень жаль. Обычно я не лезу к незнакомым девушкам с разговорами, не будучи им представленным. Если я оскорбил ее родственников… Вы не ее отец, случайно?

– Нет, я не ее отец, – с нажимом отозвался мистер Ридер.

– Так я и думал, – заявил Эдельшейм, – потому что я знаю, кто вы такой. Вы детектив. Мой старик – отец, я хотел сказать, – говорил, что вы выдающийся сыщик нашего времени. Вот я и пришел к вам, чтобы объяснить, что не хотел ничего плохого.

Мистер Ридер подтолкнул к нему блюдечко с печеньем с тмином.

– Вы, мой дорогой юный друг, – сказал он, – не более чем досадная помеха в работе очень сложной машины. Но я вполне могу понять, какое раздражение вы вызвали у нанимателя этих двух негодяев. А теперь давайте вернемся к самому важному вопросу. Повторите мне все, что вы сказали тем девушкам в ресторане, и поясните, почему вообще решили заговорить с ними.

Бенни принялся жевать печенье с выражением муки мученической на лице: было очевидно, что он терпеть не может тмин, но голод заставил его пренебречь своими предпочтениями.

– Я узнал ее сразу, как только увидел. Я думаю о ней день и ночь, мистер Ридер. Есть лица, которые западают в душу и забыть которые невозможно… Она ведь еще не замужем, верно? – вдруг взволнованно осведомился он.

– Практически уже, – сказал мистер Ридер.

Лицо молодого человека исказилось от боли.

– Она обручена, – пояснил мистер Ридер, спеша опровергнуть неверное впечатление, которое могли создать его слова.

– Я больше никогда не встречу такого лица, – с горечью сообщил ему Бенни. – Видите ли, я романтик, мистер Ридер, и не стыжусь признаваться в этом. Я влюбился в нее в то же мгновение, как увидел на фотографии. Тогда она была в брюках гольф. Вы не представляете, какие чувства я испытал, увидев ее. Я подумал, что вот наконец нашел девушку своей мечты, а ведь я видел ее всего каких-нибудь пару секунд. Он раскрыл свой бумажник на прилавке – ну, тот человек, что зашел в нашу лавку, – и достал из него фотографию, потому что фермуар лежал в том же отделении, завернутый в папиросную бумагу, так что я хорошо рассмотрел снимок и сказал себе…

– Отлично! – с некоторой язвительностью прервал его мистер Ридер. – Прошу вас, оставим на время в покое ваши чувства, мистер Эдельшейм. Расскажите мне о фермуаре.

– Фермуар? Ах да… Что вы хотите узнать о нем? Очень милая вещица, усыпанная дюжиной бриллиантов и изумрудов. Я хорошо разбираюсь в камнях, восемнадцать месяцев я проучился в Хаттон-Гарден. Мой старик, мой отец, полагает, что я должен начать с самой нижней ступени карьерной лестницы…

– Он хотел продать фермуар?

Бенни покачал головой.

– Нет, он хотел только оценить его. Мы часто делаем оценку, и у меня это недурно получается, смею заметить. У нас очень большое предприятие, мы располагаем полудюжиной помощников, и у нас даже есть отделение в Бристоле.

– И вы оценили его? – допытывался мистер Ридер.

– Да, я оценил его в две с половиной тысячи фунтов, но при этом допустил ошибку. Даже лучшие специалисты иногда ошибаются. Помню, однажды…

– То есть вы занизили стоимость на двести пятьдесят фунтов стерлингов?

– Верно. Я так и сказал молодой леди, когда встретил ее. Я решил, что она передаст это своему другу…

– Своему отцу, – поправил его мистер Ридер.

– Так это был ее отец? – Бенни куда больше интересовали родственные связи его идеала, нежели презренный вопрос фермуара с бриллиантами и изумрудами. – Да, получилось так, что я занизил его стоимость на двести пятьдесят фунтов. Он хотел знать, настоящие ли камни, и, разумеется, я ответил утвердительно. Не думаю, кстати, что его волновал вопрос оценки и моей ошибки, и мне вообще не стоило упоминать об этом, но мне нужен был повод, чтобы быть представленным молодой леди… Вот вы светский человек, умудренный жизненным опытом, мистер Ридер…

– В котором часу он вошел в вашу лавку?

На лице Бенни, жевавшего печенье с тмином, отобразилась задумчивость.

– Что-то около пяти вечера.

– А что было потом? После того, как вы оценили фермуар?

– Он снова завернул его в бумагу и унес с собой. Я еще спросил, не хочет ли он продать его, но он ответил отрицательно.

– И больше вы никогда его не видели?

Бенни покачал головой.

– Это случилось в среду на минувшей неделе?

– Во вторник, – не раздумывая, ответил Бенни. – Я хорошо запомнил этот день, потому что у меня было назначено свидание… Я должен был отвести одну компанию в синематограф, поэтому торопился побыстрее закрыть лавку и уйти.

Мистер Ридер нацарапал несколько слов в своем блокноте.

– А вам не приходилось оценивать этот фермуар раньше?

Бенни Эдельшейм уставился на него с открытым ртом.

– Странно, что вы спрашиваете об этом, мистер Ридер. Мне не приходилось, а вот мой отец уже оценивал его. Когда я описал ему фермуар, он сказал, что уверен, будто уже оценивал его полгода назад. Разумеется, он мог и ошибиться. Но у него прекрасная память.

И юноша принялся расхваливать память своего почтенного отца, но мистер Ридер его уже не слушал.

– Почему именно Кларкенвелл? – бормотал он себе под нос. – Или вы даете рекламные объявления?

– Мы самые известные и рекламируемые оценщики в Лондоне, – с гордостью сообщил Бенни. – Это наша специализация. Не могу передать, как расстроился отец, когда я допустил столь досадную ошибку. Это же вроде как отразится на репутации фирмы. И да, мы размещаем большие рекламные объявления во всех газетах. Оценка драгоценностей. Вам должно быть знакомо наше имя.

Мистер Ридер согласно кивнул.

– Это все объясняет, – только и сказал он.

Сыщик посмотрел на часы. Минутная стрелка показывала половину третьего. Подняв трубку, он позвонил в ближайший таксопарк и назвал свой адрес.

– Сейчас я отвезу вас домой, – сказал он. – Пока я буду одеваться, не забудьте связать в узел свои вещи.

Когда прибыло такси, мистер Ридер, у которого сна, что называется, не было уже ни в одном глазу, был готов. Он вышел первым, но, как выяснилось, нужды в подобных предосторожностях не имелось, не говоря уже об автоматическом пистолете, что оттягивал ему карман.

Поездка на улицу Пепис-роуд прошла обыденно и без всяких происшествий. Мистер Ридер подождал, пока молодой человек войдет в дом, после чего поехал в ближайший полицейский участок и провел консультацию с дежурным офицером.

Когда на следующее утро Бенни Эдельшейм выглянул в окно, то увидел, что у его дома с важным видом стоит полисмен в форме. И у юноши впервые возникло чувство, что налоги и сборы он платит не зря.


Утро принесло неожиданный сюрприз и мистеру Ридеру. Прибыв в свою контору, он застал мисс Жиллет на боевом посту. Само по себе это уже было событием чрезвычайным. В своей комнате она развлекала раннего гостя в лице доктора Ингама, и заботливые нотки в ее тоне свидетельствовали, что она чуть ли не учредила над ним опеку. Мисс Жиллет была одной из неприятных персон с необычайно развитым материнским инстинктом.

Мистер Ридер, остановившись у полуоткрытой двери, отчетливо расслышал ее слова:

– На вашем месте я бы об этом не беспокоилась, доктор Ингам. Мистер Ридер непременно положит конец подобным глупостям. Он гораздо умнее, чем выглядит.

Ее безвинно оболганный наниматель тихонько прошел к себе в кабинет и позвонил в колокольчик.

– Я не слышала, как вы вошли! Иногда вы пугаете меня до полусмерти, – пожаловалась она и добавила: – Пришел мистер Ингам.

– Доктор Ингам, – укоризненно поправил ее мистер Ридер. – Вы… э-э-э… слишком уж небрежно обращаетесь с… э-э-э… титулами.

– Он подвергся нападению – кто-то вломился в его дом прошлой ночью, – сообщила мисс Жиллет. – Бедняга, у него лицо буквально изуродовано!

– Дайте-ка мне взглянуть на него, – распорядился Дж. Г. Ридер.

Минувшая ночь явно выдалась для клирика нелегкой. На его привлекательном носу красовалась полоска лейкопластыря. Один глаз, скрывавшийся в настоящий момент за темными очками, распух и почти закрылся, под ним наливался здоровенный синяк, а нижняя губа была разорвана в нескольких местах.

– Боюсь, что выгляжу я отвратительно, – заявил он, пожимая руку детективу.

Неповрежденная часть его лица была бледной и осунувшейся, а когда он признался, что всю прошедшую ночь не смыкал глаз, мистер Ридер ничуть не удивился.

Минувшей ночью клирик вернулся в Сент-Маргарет, откуда поехал на автомобиле в Дувр, так что дома он появился лишь в десять часов вечера.

– Грейн-Холл построен на месте старого замка, – рассказывал он. – От него почти ничего не осталось, так что восстанавливать было практически нечего, поэтому я распорядился снести остатки старых стен и возвести современную постройку. Естественно, место там очень уединенное, вокруг раскинулся настоящий лес, да и мы разбили чудесный сад. Домой я вернулся еще до полуночи, но не успел лечь в постель, как жена сказала, будто услышала внизу какой-то шум. Я спустился вниз – без оружия, разумеется, потому что не держу в доме даже дробовика. Добравшись до зала, я стал шарить рукой по стене в поисках выключателя, и тут кто-то напал на меня. Я получил страшный удар в лицо, но все-таки сумел схватить старинный боевой топор, висевший на стене, – к счастью для меня. С его помощью мне и удалось защититься. Моя супруга, до слуха которой донесся ужасный шум снизу, подняла крик, и я услышал, как один из тех, кто напал на меня, крикнул: «Сматываемся отсюда, Кеннеди!» Сразу же после этого дверь большого зала распахнулась, и я увидел, как двое или трое людей выбежали в сад и исчезли.

– Боже мой! – вырвалось у мистера Ридера. – Значит, один из них крикнул: «Сматываемся отсюда, Кеннеди!» Вы уверены в этом?

– Я готов поклясться, что прозвучало именно это имя. Немного погодя я вспомнил, или, точнее говоря, об этом вспомнила моя супруга, что человек по имени Кеннеди был членом банды Писарро.

Мистер Ридер внимательно осмотрел полученные клириком увечья.

– Оружие не использовалось?

Доктор Ингам болезненно улыбнулся.

– Для меня это жалкое утешение! – с некоторой сухостью отозвался он. – Нет, я склоняюсь к мысли, что меня ударили кулаком, в котором было зажато оружие. В темноте этот негодяй, скорее всего, просто вслепую размахивал руками.

Он не стал вызывать полицию. Очевидно, кентские стражи порядка не внушали ему особого почтения; кроме того, он признался, что с ужасом представляет себе, как его имя появляется в газетах. Мистер Ридер вполне разделял его предубеждения: он тоже до смерти боялся публичности.

– Я до сих пор так и не решил, были ли это обычные грабители, которым помешали в самый неподходящий момент, или же месть за какие-либо вымышленные прегрешения. А вот для миссис Ингам дело Писарро превратилось буквально в навязчивую идею. Она, кстати, с большим нетерпением ждет встречи с вами. А теперь скажите, мистер Ридер, что мне делать? Я целиком и полностью полагаюсь на ваше просвещенное мнение. Обращаться в полицию представляется мне затеей бессмысленной и запоздалой. Описать нападавших я не смогу – видел я их всего какое-нибудь мгновение, когда силуэты мелькнули на фоне открытой двери. Мой садовник и дворецкий расспросили немногочисленных местных жителей, но, судя по всему, никто их больше не видел. Включая таможенную береговую стражу, домик которой располагается неподалеку.

Мистер Ридер сидел, откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза и сцепив пальцы на животе.

– Все это очень странно, – пробормотал он наконец. – Кеннеди, Кассиус Кеннеди. Паршивая… э-э-э… овца. Характером он удался в мать, женщину с крайне… э-э-э… неприглядной родословной.

Задумчиво покусывая нижнюю губу, он опустил глаза в пол.

– Все это странно, чрезвычайно странно.

Доктор Ингам шумно вздохнул.

– Итак, что же мне делать? – пожелал узнать он.

– Попросите защиты у полиции, – посоветовал мистер Ридер. – Пусть один полисмен ночует у вас в доме, а второй постоянно находится где-нибудь поблизости, на территории вашего замка. Надеюсь увидеться с вами в субботу.

Он вдруг вскочил на ноги и рывком протянул священнику руку.

– До субботы, – сказал он, и разочарованному и неудовлетворенному доктору Ингаму ничего не оставалось, как покинуть его кабинет.

В то утро мистер Ридер не отличался ангельским терпением или добродушием. Он пребывал в таком расположении духа, какого мисс Жиллет еще не видела, в чем ей пришлось убедиться довольно скоро.

– Что вы сказали доктору? – поинтересовалась она.

– Когда вы мне понадобитесь, молодая леди, я позвоню в колокольчик, – отрывисто бросил он.

Она вышла из кабинета, ошеломленная бунтом на корабле, и услышала, как в замке поворачивается ключ. Когда же мисс Жиллет дозвонилась до мистера Ридера, он был и вовсе не расположен к разговорам.

– Пожалуй, я пойду домой, – сказала она.

– Я пришлю вам причитающееся жалованье почтой, – ответил он.

Мисс Жиллет вышла из конторы, громко хлопнув дверью на прощание, то есть сделав наконец именно то – за исключением грохота, – о чем он давно мечтал.

Дверь в коридор мистер Ридер запер тем же манером, после чего позвонил инспектору Гейлору.

– Мне нужно пару человек, – сказал он. – Я нервничаю, точнее, проявляю предусмотрительность.

– А я все ждал, когда же это случится, – отозвался Гейлор. – Молодого Эдельшейма охраняют днем и ночью. Благодарю за письмо. Есть какие-нибудь подвижки?

Мистер Ридер поведал ему о неприятном происшествии, приключившемся с доктором.

– Ого! – обронил Гейлор и надолго замолчал, после чего заметил: – Дело близится к развязке.

– Я тоже так подумал, – отозвался мистер Ридер. – Вы не будете возражать, если сегодня я воспользуюсь вашим именем и авторитетом?

– Только не вздумайте брать деньги взаймы! – отшутился Гейлор, который всегда отличался своеобразным чувством юмора.

После этого разговора мистер Ридер долго сидел над торговым справочником, созваниваясь с агентствами по продаже и прокату яхт. Его вдруг заинтересовали прогулочные рейсы. Первые девять звонков оказались безуспешными, а вот десятый сполна вознаградил его за старания. Мистеру Ридеру без труда удавалось получить ответы: попадая на упрямого, подозрительного или неразговорчивого агента, он без стеснения вспоминал Гейлора, неизбежно узнавая сведения, которые требовались.

И во время десятого звонка ему пришлось прибегнуть к подобным мерам принуждения, но результат превзошел все ожидания. Добрый час мистер Ридер в приподнятом расположении духа провел над своими записями и морским альманахом. К этому времени к нему в контору уже прибыли двое агентов из Скотленд-Ярда, а когда после обеда замотанный посыльный доставил ему тяжелую квадратную посылку, на которой красовался адрес торговца книгами в Вест-Энде, они оказались весьма полезными. Дело в том, что один из них целый год проработал во взрывотехническом отделе Скотленд-Ярда и потому уловил слабое тиканье, доносившееся из посылки.

– Это бомба с часовым механизмом, но она может быть снабжена и прерывателем.

Они опустили посылку в ведро с водой, а когда полчаса спустя техник из Ярда вновь вынул ее оттуда, тиканье прекратилось.

– Они продумали эту штуку заранее, – заявил детектив. – Такую бомбу в спешке не изготовишь…

В это мгновение зазвонил телефон, и мистер Ридер снял трубку.

– Это вы, Ридер? – Звонил Гейлор и, против обыкновения, говорил быстро и возбужденно. – Я сейчас заеду за вами. Мы нашли Гельпина.

– Вот как? – сказал мистер Ридер.

– Он мертв, убит выстрелом в сердце. Лесник обнаружил тело в лесу Эппинг-Форест. Будьте готовы.

На другом конце линии прозвучал щелчок отбоя, но мистер Ридер еще несколько минут стоял, прижимая трубку к уху, и лицо его исказилось гримасой напряженной задумчивости.

– Что-нибудь случилось, сэр? – полюбопытствовал детектив.

Мистер Ридер кивнул.

– Я ошибался. Будь у меня мозги… э-э-э… великого человека, мне следовало бы ожидать этого.

Чего именно, он не уточнил, а уже через несколько минут сидел вместе с еще четырьмя спутниками в патрульном фургоне, катившем в Эппинг.

Стемнело, когда автомобиль наконец остановился на обочине дороги. Лесник привел их к месту, где лежало тело.

Это был труп человека выше среднего роста, широкоплечего и развитого физически. Хотя Джорджу Гельпину было уже изрядно за пятьдесят, он оставался в прекрасной форме. Он увлекался охотой на лис и был завзятым игроком в крикет.

– В карманах у него пусто, никаких меток или бирок. Если бы у нас не оказалось его фотографии и описания – мы получили их сегодня утром из Бирмингема, – было бы чертовски трудно опознать покойного.

Вокруг трупа сгрудилась группа мужчин. Один из них оказался врачом. Он предоставил в их распоряжение кое-какие сведения, которые лишь укрепили мистера Ридера в его мнении. Но главное подтверждение он получил, осмотрев раскинутые в стороны руки бездыханного тела.

Поблизости не обнаружилось следов автомобиля, а ветки на кустах, за которыми и лежал труп, не были изломаны. Случившееся можно было принять за самое обычное самоубийство, и врач первым высказал подобное мнение.

Рядом с телом был обнаружен револьвер. Очевидно, Джордж Гельпин погиб от выстрела в упор, поскольку на пальто виднелось пулевое отверстие с обожженными краями.

– Он у вас?

Один из детективов, ожидавших их приезда, вынул оружие из кармана. Им оказался небольшой шестизарядный кольт.

– На затыльнике выцарапаны инициалы, – сообщил он. – «Ф. С.».

С этими словами он протянул оружие Гейлору.

– «Ф. С.», – нахмурился инспектор. – Такие инициалы встречаются довольно часто и могут принадлежать кому угодно.

– Франку Сифилду, например, – заметил мистер Ридер, и Гейлор с открытым ртом уставился на него.

– С чего это вдруг он должен принадлежать Сифилду? Это совершенно невероятно, Ридер.

Однако, когда они вернулись в Лондон и мистер Ридер позвонил партнеру Сифилда, Гейлор обнаружил, что предположение вовсе не является столь диким и несообразным, как ему показалось вначале. В Скотленд-Ярд приехал Томми Энтон и с ходу опознал оружие.

– Он принадлежит Франку, – уверенно заявил он. – Он постоянно носил с собой револьвер. Насколько мне известно, особых причин на то не было, но он всегда был склонен к мелодраматичности.

Джоан Ральф уже уехала в Бишопс-Стортфорд, и с ней связались по телефону. Она тоже видела револьвер и описала его довольно подробно.

– Ничего не понимаю, – заявил Гейлор.

Мистер Ридер положил трубку телефона. Они сидели в комнате инспектора в Скотленд-Ярде, куда из соседнего ресторана принесли поздний ужин.

– А мне, напротив, все понятно, – заявил мистер Ридер. – Все дело, наверное, в моем чрезмерном оптимизме. А еще в том, что необычный склад ума частенько уводит меня в сторону.

– Но, предположим, это самоубийство… – начал Гейлор и замолчал.

– Вы подумали о том, что нет ничего необычного в том, что самоубийца пытается максимально затруднить опознание своего тела, удалив с него все метки и опознавательные знаки? – осведомился мистер Ридер. – Совершенно верно. Но скажите мне вот что: почему на нем такой поношенный костюм и почему он обут в комнатные туфли?

– Ботинки, – возразил Гейлор. – Это штиблеты на резинке.

– Нет, это именно комнатные туфли, – стоял на своем мистер Ридер. – Кстати, почему на них нет следов грязи? И почему костюм на нем мокрый спереди, а спина, на которой он лежал, почти сухая? Всю прошлую ночь шел дождь, и он не мог идти по лесу без того, чтобы не промокнуть до нитки.

Гейлор задумчиво потянул за оттопыренную верхнюю губу, с отвращением глядя на остатки своего ужина.

– Теннант доложил мне, что сегодня днем вас попытались взорвать. Разумеется, это дело рук банды Писарро. Кеннеди?

– Собственной персоной, – с легкомысленным видом отозвался мистер Ридер. – Теперь я уже ничему не удивляюсь. Свою экономку я отправил погостить к матери, у большинства экономок есть матери, к которым они могут уехать на время. Сегодняшнюю ночь я намерен провести здесь.

– Где это «здесь»? – полюбопытствовал Гейлор.

– Это секрет, – серьезно ответил мистер Ридер.

Они вместе вышли из Ярда, и тут Гейлору пришла в голову одна идея.

– Если вы хотите на время оказаться вне досягаемости, то почему бы вам не отправиться в Сент-Маргаретс-Бей? Думаю, там вы будете в безопасности.

– Прекрасная мысль, – согласился мистер Ридер. – Ничего лучше и быть не может, но, к сожалению, доктор все еще пребывает в Лондоне.

Он направился к себе в контору. Его сопровождал один из детективов, приставленных для защиты. Второй обосновался в комнате мисс Жиллет – мистер Ридер подозревал, что он попросту спит там, поскольку прошло некоторое время, прежде чем он открыл ему дверь.

– Вам телеграмма, – сообщил он и протянул ее мистеру Ридеру. Она была от доктора Ингама. Не мог бы мистер Ридер приехать к нему как можно скорее? В Грейне произошли кое-какие знаменательные события.

Телеграмма была отправлена из Дувра. Мистер Ридер передал свой ответ по телефону. Он рассчитывал прибыть завтра в три часа пополудни. А потом он сделал нечто странное: вопреки собственным намерениям отправился к себе домой на Брокли-роуд, где и переночевал в пустом особняке в отсутствие экономки. Как это ни странно, но сон его никто не потревожил.

Не вернись он домой, наверняка не получил бы письма, которое пришло с утренней почтой. Оно было от мисс Жиллет. Она сообщала, что более не работает у него. Прочтя его, мистер Ридер удовлетворенно вздохнул.


полагаю, я должна помочь Томми, – писала она. – Преподобный доктор Ингам пообещал помочь ему начать новое дело. Доктор Ингам был чрезвычайно любезен, и я вечно буду благодарна вам за то, что вы невольно познакомили с ним Томми. Он написал мне перед тем, как вчера уехал из Лондона, предположив, что я могу оказаться полезной при создании этого нового дела. Думаю, вы будете рады прочесть его приписку, поэтому я оторвала ее.


Мисс Жиллет заверяла мистера Ридера в своем искреннем к нему расположении.

Полоска бумаги, приложенная к письму, содержала несколько строчек, написанных рукой доктора:


P.S. Я никогда не прощу себе, если по моей вине мистер Ридер лишился своего секретаря. Я проникся к нему глубочайшим уважением.


– Гм… – пробормотал мистер Ридер. – Как мило… как невероятно любезно с его стороны!

Он обращался к кофеварке и электрическому тостеру, но, по правде говоря, он никогда не бывал столь словоохотлив и красноречив, как в разговорах с неодушевленной аудиторией.

Экономка вернулась утром и под его личным присмотром собрала потрепанный саквояж. К обеду он уже побывал у себя в конторе, где встретился с Гейлором (по взаимной договоренности) и передал ему стопку каблограмм, прибывших сегодня утром. Инспектор небрежно просмотрел их с пятого на десятое.

– Все это мне уже известно, – заявил он. – Девять из семнадцати подписчиков-англичан в Синдикате Писарро числятся пропавшими без вести. Могу добавить вот еще что: с ними исчезла и бо́льшая часть восьмидесяти тысяч фунтов. Кстати, на Джека Элсби у меня больше ничего нет. Я еще подержу его под замком для его же блага, но на будущей неделе его выпустят.


Гейлор даже пришел на вокзал, чтобы проводить мистера Ридера.

– Желаю вам хорошо провести время. Если Писарро со своими бандитами вздумает преследовать вас до самого Дувра, пришлите мне открытку.

Как уже говорилось, инспектор Гейлор отличался весьма своеобразным чувством юмора.

Всю дорогу мистер Ридер читал книгу под названием «Тысяча смешных послеобеденных историй». Он прочел их все, всю тысячу, и ни разу не улыбнулся.

У него была привычка во время чтения шевелить губами. Мужчина с военной выправкой, сидевший напротив и никогда не видевший мистера Ридера вблизи, был, мягко говоря, изумлен до глубины души. Он попытался было завязать беседу, но мистер Ридер не отличался особой разговорчивостью во время поездок по железной дороге, и деланная вежливость сменилась молчанием.

На вокзале в Дувре мистер Ридер вышел из вагона, его спутник последовал за ним. К нему тут же присоединились еще трое пассажиров, и он кивком головы указал им на детектива, который как раз проходил через заграждение.

– Вот ваш объект, – сказал он, – держитесь к нему поближе.

Автомобиль, поджидавший мистера Ридера, не успел еще выехать с привокзальной площади, как вся четверка уселась в черный фургон и покатила следом.

Поездка от Дувра до Сент-Маргаретс-Бей оказалась тягостной и выматывающей душу. По известковым холмам гулял ураганный ветер с дождем. Когда машина принялась петлять по горному серпантину, мистер Ридер заметил внизу волноломы, вспенивавшие желто-зеленые воды Ла-Манша, а вдали от берега грузовой пароходик с трудом карабкался на гигантские валы, в ужасающих количествах черпая воду обоими бортами.

Грейн-Холл располагался на некотором удалении от жилых кварталов Сент-Маргаретс-Бей. В гордом одиночестве он притаился в складках известковых холмов совсем рядом с обрывом, являя собой здание красного кирпича с приземистыми дымовыми трубами, нарушавшими гармонию архитектуры елизаветинской эпохи, в стиле которой был выстроен особняк.

– Раньше у нас были спиральные трубы, но ветер повалил их. Вы даже не представляете, какие здесь дуют ветра, – пояснил доктор Ингам перед ужином.

Автомобиль миновал вычурные ворота кованого железа и по широкой подъездной аллее подкатил к крытой галерее, в глубине которой виднелась входная дверь. Доктор уже ждал его на ступеньках, рядом с ним стояла высокая стройная женщина, издали выглядевшая очень молодо. Но даже вблизи ее внешность могла обмануть любого критика, кроме самого пристрастного, поскольку ее каштановые кудри отливали золотом, а красота безупречного лица еще не увяла окончательно.

– Добро пожаловать!

Один глаз доктора Ингама был забинтован, а на носу по-прежнему красовалась полоска лейкопластыря. Но он явно пребывал в приподнятом расположении духа. Быть может, он испытал облегчение при виде своего визитера, поскольку вскоре неожиданно признался, что ожидал телеграммы от мистера Ридера, которой тот известил бы его о том, что приехать не может.

– Я хочу, чтобы вы убедили миссис Ингам в том, что Грейн-Холл – не самое Богом забытое место на земле, мой дорогой Ридер. А если вы сумеете избавить ее от опасений, что нападение на меня может повториться, то я буду вам искренне благодарен.

Коралловые губы миссис Ингам сложились в улыбку. Она оказалась, как вскоре обнаружил мистер Ридер, начитанной и умной женщиной. Прогуливаясь с ним по очаровательному саду – весенние цветы радовали глаз, – она предоставила ему все возможности полюбоваться собой. Сам он говорил очень мало – она не дала ему ни единого шанса, поскольку болтала без умолку. Впрочем, ее низкий хрипловатый голос грешил монотонностью. Она имела совершенно определенные взгляды на любую тему. Миссис Ингам сообщила ему, что является выпускницей знаменитого университета в Новой Англии, чем явно гордилась и дважды повторила эту новость. Она была красива, хотя возраст ее и приближался уже к сорока годам. У нее были карие бездонные глаза, нежные утонченные черты лица и угольно-черные брови, приятно контрастирующие с цветом волос.

– …я помню дело Писарро – в то время я только что закончила колледж и, естественно, была крайне заинтригована тем фактом, что он был родом из моего родного города. Более того, мистер Ридер, я убеждена, что все эти исчезновения имеют какое-то отношение к Синдикату Писарро. Я весь день ломаю голову над тем, как мой супруг умудрился вызвать их недовольство. Быть может, в одной из своих проповедей он упомянул их в не самом выгодном свете. Кажется, я припоминаю, что однажды он получил угрожающее письмо, когда мы были в Бостоне вскоре после свадьбы. Хотя подобные вещи моего супруга не интересуют…

На территории особняка, между тем, было на что посмотреть: здесь и там виднелись развалины стен, напоминая постороннему наблюдателю о былой славе замка. Вскоре мистер Ридер обнаружил еще одну интересную деталь – вниз по стене утеса спускались вырубленные в скале ступени. Снабженные железными поручнями, они позволяли обитателям особняка приватным образом наведываться на пляж.

– Если только кто-нибудь пожелает купаться на галечном берегу, – заметила миссис Ингам.

Из комнаты, предоставленной в распоряжение мистера Ридера, открывался чудесный вид на море и цветочный сад перед домом. Обставлена она была с редким вкусом, и в оформлении спальни безошибочно чувствовалась женская рука хозяйки дома. Приятное убежище, но при этом очень, очень опасное. Поднявшись в свою комнату после чая, мистер Ридер обнаружил, что камердинер хозяина уже распаковал его саквояж. Немного погодя появился еще один субъект, готовый услужить уже самому мистеру Ридеру. В смежной со спальней комнатой размещалась ванная, и мистер Ридер принимал душ, когда в дверь постучал камердинер. Выйдя, он увидел, что тот собирает его разбросанную одежду и аккуратно развешивает ее в шкафу.

Содержимое его карманов уже покоилось на туалетном столике.

– Благодарю вас, – пробормотал мистер Ридер. – Вы мне… э-э-э… более не нужны. Я позвоню, если мне понадобится ваша помощь.

Он закрыл дверь за удалившимся камердинером, повернул ключ в замке и принялся неспешно одеваться. Мистеру Ридеру нравилась рутина хорошо налаженного быта деревенских особняков, а быт в Грейн-Холле был налажен исключительно хорошо. Сойдя вниз, он обнаружил, что оказался в гостиной в полном одиночестве. Пахнущие ароматным дымом кедровые поленья горели ярким пламенем в открытом камине, а над ним висела картина, которая запросто могла принадлежать кисти самого Рембрандта.

Мягкие драпировки, строгая обстановка и стены пастельных тонов оказывали умиротворяющее воздействие. Вскоре в комнату вошел доктор Ингам, чтобы погреть перед камином озябшие руки.

– Полагаю, Эльза уже посвятила вас в свои теории? Знаете, не исключено, что в них что-то есть. Я все время думаю о том, чем и как мог оскорбить этих типов. Пожалуй, это случилось во время проповеди. Когда-то я был известным проповедником – и говорил о текущих событиях. Давайте пройдем ко мне в кабинет и немного выпьем. Эльза спустится еще не скоро.

Он провел мистера Ридера по большому залу, стены которого были обшиты деревом и, открыв дверь в глубокой нише, первым вошел в комнату, являвшую собой предмет самых сокровенных мужских желаний.

В глаза сразу же бросались глубокие покойные кресла, низкий диван перед камином, стены, уставленные книжными полками, и письменный стол устрашающих размеров.

– Комфорт, комфорт и еще раз комфорт! – заявил клирик, открывая шкафчик орехового дерева и доставая оттуда серебряный поднос, заставленный бокалами. К ним он добавил квадратный графин и сифон. – Скажете сколько…

Он плеснул содовой в коричневое виски, и мистер Ридер сделал крохотный глоток.

– Эльза хочет, чтобы я держал в доме огнестрельное оружие. Полагаю, вы как детектив не найдете в этом ничего предосудительного. А вот мне подобная практика представляется недопустимой. Быть может, проповедник из меня никудышный, но, надеюсь, я добрый христианин, и мысль о том, чтобы отнять чью-либо жизнь… Кстати, вы вооружены?

Мистер Ридер покачал головой.

– Время от времени мне приходится уступать этой ужасной необходимости, – сказал он. – Но подобная практика, как вы верно подметили, мне не слишком по душе. У меня имеются… э-э-э… два огнестрельных приспособления, но мне никогда не приходилось пускать их в дело. Одно хранится в конторе, а второе – в моей частной резиденции.

Но доктор, кажется, был не в настроении шутить.

– Вы меня разочаровываете, мистер Ридер. Меня трудно назвать впечатлительным человеком, но в свете того, что произошло давеча ночью, – он прикоснулся к своему изуродованному лицу, – я бы предпочел ощущать себя в большей безопасности. Привет, радость моя!

Его радость надела безукоризненно сшитое платье густого малинового бархата. Мистер Ридер подумал про себя, что она выглядит на двадцать четыре года и ни днем старше и что обладай он мужеством ценителя женской красоты – качеством, которому он очень завидовал, – то не постеснялся бы сказать об этом вслух.

– О чем вы говорили? – поинтересовалась она.

– Мы говорили об огнестрельном оружии, – громко ответил мистер Ридер, – об… э-э-э… револьверах.

При этих его словах она улыбнулась.

– И мой супруг познакомил вас со своими хорошо известными взглядами на неприкосновенность человеческой жизни, – с нескрываемым презрением заметила она.

Теперь уже улыбнулся мистер Ридер.

– Дорогая моя, – вмешался в разговор ее муж, – все это стало лишь следствием вопроса, который я задал мистеру Ридеру: носит ли он с собой оружие. Не носит.

– Полагаю, бедный Томас был ужасно разочарован, – заявила миссис Ингам. – Разбирая ваш саквояж, он рассчитывал обнаружить, что тот битком набит револьверами и наручниками.

Она пригласила их в гостиную, но то ли потому, что сочла эту тему чересчур болезненной, то ли хотела отложить разговор на потом, после ужина, но ни словом не обмолвилась о несчастном случае, который произошел с ее супругом.

Первым заговорил об этом как раз мистер Ридер. Их путь в столовую лежал через холл.

Проходя мимо широкой лестницы, на ступенях которой и развернулась битва между доктором Ингамом и полуночными грабителями, мистер Ридер попытался воочию представить себе эту сцену. Впрочем, бывало так, что его воображение оказывалось бессильным, и сейчас был как раз такой случай.

Столовая была меблирована в духе банкетного зала елизаветинской эпохи, только в миниатюре. Здесь был и камин в стиле Тюдоров, и галерея для менестрелей. А еще он с удивлением отметил, что пол выложен каменными плитами.

– Да, это первоначальный пол старого замка, – с гордостью сообщила миссис Ингам. – Строители откопали его, когда закладывали фундамент, и муж настоял на том, чтобы сохранить пол. Разумеется, нам пришлось выровнять его, а кое-какие плиты заменить. Но вообще он прекрасно сохранился. Раньше он принадлежал семейству де Буази…

Мистер Ридер согласно кивнул.

– Де Тонзин, – мягко поправил он хозяйку дома. – Де Буази приходились им родственниками по супружеской линии, и только один представитель де Буази занимал замок в тысяча четыреста пятьдесят третьем году.

Миссис Ингам пришла в явную растеря