Book: Бесогон. Россия между прошлым и будущим



Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Никита Михалков

Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Фотоколлаж и шрифтовые логотипы на обложке – Ф. Барбышев


На обложке кадр из кинокартины «12» Студии ТРИТЭ Никиты Михалкова



Предисловие

Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Гоголевские «Мёртвые души» помнят все, и большинство из нас, прочитав сию «Поэму», вздохнут и скажут вслед за Пушкиным: «Боже, как грустна наша Россия…»

Это правда, но это – не вся правда.

В России были, есть и будут другие – живые души, те, чьими усилиями, талантом и волей Россия строилась, крепла, развивалась, те, кто любил её пуще жизни, кто отдал ей себя без остатка и кого мы, вольно и невольно, подзабыли. Да и немудрено, ведь в советское время эти люди стали политическими и литературными изгнанниками.

Поэтому сегодня, дорогие читатели, я предлагаю вашему вниманию книгу, которая посвящена и тем и другим – живым и мёртвым душам России. Она называется «Бесогон», потому что львиная её доля написана на основе видеоматериалов одноимённого блога и моих телевизионных передач на канале «Россия‑24».

Книга моя состоит из трёх частей и приложения.

В первой части, которая называется «Русский камертон», я познакомлю вас с русскими людьми: государственными деятелями, политиками, мыслителями и поэтами – теми, кто сыграл в моей жизни важную роль и кто во многом сформировал моё мировоззрение – художественное и гражданское. Назову их по именам – Пётр Аркадьевич Столыпин, Иван Александрович Ильин, Василий Васильевич Розанов, Николай Сергеевич Трубецкой, Пётр Николаевич Савицкий, Николай Николаевич Туроверов. Все они были людьми крупными и самобытными, подчас противоречивыми, но всех их объединяло одно – это были живые русские души, целиком и полностью посвятившие свой талант служению Отечеству. Я всех их очень люблю и хотел бы поделиться этой любовью с вами, и обратить на них – для кого-то в очередной раз, а для кого-то в первый – ваше читательское и человеческое внимание. И если найдётся среди вас хотя бы один человек, кто разделит со мной эту любовь и станет моим товарищем и единомышленником, то я со спокойной совестью посчитаю задачу первой части книги выполненною.

Во второй части, под названием «Россия и Русский мир», я предлагаю вам мои размышления о судьбе нашей Родины, о русских и не русских людях, живущих в ней, о её радостях и горестях, о большом и малом в жизни страны и каждого из нас. Вас ждёт рассказ о провинциальной России, которую я хорошо знаю и очень люблю, о России зарубежной, о наших детях, о современных проблемах образования и воспитания в школе и семье. Мы поговорим с вами о русском либерализме и толерантности. Здесь моими героями выступят уже не только живые, но и мёртвые души, «изгнанию бесов» из которых, по преимуществу, и посвящён мой видеоблог «Бесогон», многие сюжеты которого собирали и собирают сотни тысяч и даже миллионы зрительских просмотров. Думаю, что отобранные, скомпонованные и связанные литературно-публицистической формой, – эти повествования не только явятся для вас интересным чтением, но доставят пищу для ума и подвигнут к самостоятельным выводам.

Третья часть – «Россия в современном мире». Она начинается со статьи «Россия – между прошлым и будущим», задающей, на мой взгляд, верную ноту для чтения и понимания третьей части книги. Здесь нас ожидают сюжеты, раскрывающие взаимоотношения России с ближним и дальним зарубежьем. Много будет сказано об Украине. Но не только о ней. Европа и Америка – их роль и влияние на то, что происходило, и происходит, и может происходить в нашей стране вчера, сегодня и завтра, – станут предметом вашего читательского внимания. Думается, что здесь многое покажется вам интересным и неожиданным.

Подчеркну характерную особенность всех трёх частей книги. Я много и подробно цитирую, а иногда и полностью привожу точку зрения тех авторов, с кем я согласен или не согласен. В «Бесогоне-ТВ» у меня та же манера изложения. Я считаю это правильным и принципиальным. Во‑первых, потому, что тем самым я даю возможность всем живущим ныне и жившим ранее авторам высказать свои мысли так, как они хотели их высказать, а не пересказываю их своими словами. Во‑вторых, потому, что, помимо моей оценки, мне важно дать возможность читателю самому определиться с точкой зрения на цитируемый текст, при этом, как вы понимаете, совсем необязательно, что наши с вами точки зрения совпадут. Важно и то, что вы получаете возможность самостоятельно прочитать интересный и познавательный текст, который по тем или иным причинам оказался для вас ранее недоступным. Так что задачи, которые я ставлю перед собой в этой книге, – не только литературно-публицистические, но и публикаторские.

В приложении я публикую книжную редакцию Манифеста просвещённого консерватизма под названием «Право и Правда».

Напомню, что составленный мною в начале 2000‑х годов по итогам работы проводившегося в Российском фонде культуры Консервативного семинара «Манифест» был обнародован в 2010 году в сети Интернет. Он вызывал огромный читательский интерес и полярные оценки. Стало ясно, что консервативная идеология в России востребована и ожидаема. Сегодня я по-прежнему убеждён, что именно за ней – наше политическое будущее. Поэтому считаю важным вновь поднять эту тему. Надеюсь, что и на этот раз публикация «Манифеста» не окажется незамеченной и послужит делу формирования полноценной Консервативной партии в России.


Всего вам доброго. И приятного чтения!


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Часть первая

Русский камертон

Телохранитель России – Пётр Аркадьевич Столыпин

Бесогон. Россия между прошлым и будущим

В 2012 году, когда я работал в Комитете по организации празднования 150‑летия Петра Аркадьевича Столыпина, у меня возникла мысль о создании общества, движения или форума приверженцев «столыпинской идеи». Захотелось собрать и объединить всех, кто чувствует и понимает Столыпинские реформы, желает следовать им, кто разделяет образ его мыслей, сопереживает его раздумьям о России.

Предложение моё было растиражировано. Последовало много откликов – и позитивных, и негативных. Больше негативных. К сожалению, негативные отклики были либо осознанным шельмованием, либо объяснялись полным непониманием и незнанием сути исторических вещей и событий. И выводы, которые делались этими людьми, совершенно не соответствовали действительности. Поэтому сегодня мне хотелось бы разъяснить – не убедить и не переубедить кого-то, – а именно разъяснить тем, кому это интересно: что же за личностью был Столыпин, чего он хотел для России и чего он для неё добился.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Пётр Аркадьвич Столыпин


Итак, Пётр Столыпин. Человек, который говорил: «Разрушьте, господа, опасный признак, нечто худшее, чем вражда и ненависть, – презрение к нашей родине… презрение чувствуется и со стороны непрошеных советчиков, презрение чувствуется, к сожалению, и со стороны части нашего общества, которая не верит ни в право, ни в силу русского народа. Стряхните с себя, господа, этот злой сон, и олицетворяя собою Россию… докажите, что в России выше всего право, опирающееся на всенародную силу».

Столыпин начал свои реформы не просто так. И не для того, чтобы что-то само по себе изменить. А потому – что он знал и любил Россию и реально понимал, что для неё жизненно необходимо.

С какой же страной столкнулся на тот момент Столыпин? Какова была ситуация в России?

Во‑первых – слабая власть, допустившая абсолютно чудовищный разгул терроризма. В результате убийств, взрывов, грабежей и поджогов за период с 1905 по 1910‑й погибло почти 18 000 человек! Только с января 1908‑го по май 1910‑го в результате терактов погибли 732 должностных лица и более 3000 гражданских лиц. (В России начала ХХ века самой опасной профессией становится профессия городового…)

Во‑вторых – падение авторитета власти.

В‑третьих – разрастающийся госаппарат и коррупция. Позорное поражение в Японской войне. И ещё более позорное отношение российской интеллигенции к этому поражению. (Доходило до того, что некоторые деятели посылали поздравительные телеграммы японскому императору, поздравляя с победой микадо!)

В‑четвёртых – колоссальный бюджетный дефицит.

В‑пятых – опасность кризиса. Остановка предприятий. Огромный отток капитала за границу, клянчанье кредитов у западных правительств и зарубежных банкиров.

В‑шестых – сепаратизм окраин. (Что-то напоминает, да?)

В‑седьмых – бесправие крестьян. Невозможность работать на своей земле.

В‑восьмых – безысходность в общественном сознании. Неверие в будущее. Разочарование в могуществе государства. Духовный кризис. Массовый алкоголизм.

В‑девятых – страшное падение рождаемости.

Вот с какой страной столкнулся Столыпин, когда стал премьер-министром.

Столыпин начал свои реформы не просто так. И не для того, чтобы что-то само по себе изменить. А потому – что он знал и любил Россию и реально понимал, что для неё жизненно необходимо.

Мне кажется, здесь есть о чём подумать. Ведь ситуация во многом схожа с тем, что происходит в России сегодня. И по оттоку капитала, и по потере уважения к государственности, и по социальным болезням, и по падению рождаемости…

Парадокс, но Столыпин оказывается перед этой ситуацией практически в одиночестве. Общество не желало его поддерживать. Есть очень точное наблюдение философа Льва Александровича Тихомирова: «Все ищут “гармонии”, которой нет в душах и которую надеются найти во внешних условиях… Беда в том, что настроение людей ведёт не к улучшению… а непременно к уничтожению, перевороту… Вся критика, вся умственная работа становится орудием не улучшения, а разрушения. Причём это фатальное положение обусловлено не недостатками строя, а психологическим состоянием людей».

Нужно ли комментировать эти слова? Не видим ли мы сегодня печально-зловещих отблесков того, о чём писал когда-то Лев Тихомиров? И не проводим ли мысленно прямые аналогии с тем временем?

Столыпин понимал: если не укрепить власть, если не положить конец террору – жёстко и решительно, – то страна будет погублена. И он взял на себя ответственность, ответственность – за страну.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Лев Александрович Тихомиров


Всем нам рассказывали в школе, насколько «жесток» был Столыпин и про пресловутые «столыпинские галстуки». Но ведь если террористами в России было убито 18 000 человек, то военно-полевые суды с санкции Столыпина приговорили к казни за это же время только 3000 террористов.

Шесть – к одному! Причём первые были жертвами, а вторые – преступниками.

Из советской пропаганды мы помним и про «столыпинские вагоны»…

Но если задуматься?

Столыпин переселял в Сибирь крестьян из густонаселённых областей России, тех крестьян, у которых практически не было своей земли. Он расселял Россию. Возвращал к земле люмпенизированное крестьянство, которое, придя в город, будучи оторвано от земли, брало в руки булыжник и превращалось в лишённую корней безликую массу, которой легко было манипулировать и управлять. Столыпин заботился в первую очередь о том, чтобы крестьяне возвращались к земле, заселяя и обживая Сибирь. И если бы не он, я не знаю, что было бы сегодня и на Дальнем Востоке, и в Сибири…

Теперь «о вагонах». Действительно, во второй части вагона перевозился скот. Но ведь так и жили крестьяне в курных избах, когда скот был в хлеву, здесь же, рядом, при входе, а внутри, в чистой горнице, жили взрослые, дети, старики…

А вот потом эти вагоны начали использоваться большевиками. В них людей отправляли в ту же сторону, но уже совсем по другому поводу. Не для того, чтобы люди заселяли и обрабатывали сибирские земли, а для того, чтобы они сидели и умирали в лагерях на каторжных работах.

Я уже не говорю о том, сколько жертв было после революции, какие беззакония творились в стране. Расстрел царской семьи, ужасы красного террора… Невообразимая жестокость, с которой орудовали в Крыму два жутких персонажа: Бела Кун и Розалия Землячка. Десятки тысяч офицеров, которых обманули, пообещав «прощение» в обмен на сдачу оружия и снятие погон. Они были коварно обмануты и подло убиты. А ведь всё это, вместе взятое, включая и чудовищный голод, и репрессии 1930‑х годов, явилось трагическим результатом того, что глубоко продуманные, национально адаптированные экономические и социальные реформы были прерваны убийством Столыпина.

За эти реформы его и убили!


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Русские поселенцы. Фотография Сергея Михайловича Прокудина-Горского, до 1915 г.


Есть весьма любопытный и показательный документ. Это свидетельство французского экономиста Эдмона Тери, отправленного в Россию, чтобы разобраться в причинах её стремительного экономического роста.

Вот что он пишет: «Уже начиная с 1 января 1909 года рост обычных доходов дал казне такие излишки, что, не прибегая ни к каким займам, казна смогла покрыть в 1910, 1911, 1912 гг. более 700 млн рублей чрезвычайных расходов… И, несмотря на это, свободные средства казны к 1 января 1913 года превышали 450 млн рублей. Короче, – не без печали, надо сказать, пишет Тери, – экономическое и финансовое положение России в настоящий момент превосходно».

Далее он предполагает, что если так пойдёт дело, то к 1945 году Россия будет насчитывать около 500 миллионов человек, что это будет страна с развитой экономикой и что с этой страной очень будет трудно или даже невозможно сладить.

Подчеркнём, что Столыпин делал ставку на крепкого крестьянина – здорового, непьющего, работящего. Пётр Аркадьевич говорил: «Лишь создание многочисленного класса мелких земельных собственников, лишь развитие среди крестьян инстинкта собственности, лишь освобождение наиболее энергичных и предприимчивых крестьян от гнёта мира могут поднять наконец нашу деревню… И сторонники революционных и социалистических учений прекрасно понимают опасность, грозящую им от правительственных и землеустроительных начинаний. Оно и понятно: крепкое, проникнутое идеей собственности, богатое крестьянство служит везде лучшим оплотом порядка и спокойствия…»

Кстати говоря, в период коллективизации уничтожали (физически уничтожали!) зажиточного работящего крестьянина и «кулака». Железная логика пролетарской жизни выстраивалась таким образом, что люмпен-пролетарий – нищий, ленивый и злой – оказывался наверху, на гребне революционной волны и власти, истребляя вокруг себя всё созидательное, всё, что имело тенденцию к росту и благополучию.

Давайте проанализируем факты. Просто факты.

1. За период с 1908 по 1912 год количество земли в частной собственности – более чем 2 000 000 гектаров, средняя площадь на семью – 13 и 15 гектаров.

2. Производство зерновых – 20 % от мирового производства и 28 % – от производства Соединённых Штатов, Канады и Аргентины, вместе взятых.

3. Увеличение производства мяса на 190,4 %! Масла – на 247,5 %. Потребление мяса на душу населения в это время – 88 килограммов на человека. (Сегодня – 62, кстати говоря.)

4. Экспорт пищевых продуктов и скота дал стране плюс 672,7 млн рублей, что сегодня приблизительно составляет 31 157 000 000 долларов США.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Крестьянские дети в Ясной Поляне. Фотография Сергея Михайловича Прокудина-Горского, до 1915 г.


В 1912 году Россия вывезла за рубеж масла на 68 000 000 рублей, что превысило стоимость годовой добычи сибирского золота. Причём золото, нефть – это ископаемые, это не дело рук человеческих. А масло – дело человеческих рук! И когда выгода от продажи масла боґльшая, чем от вымывания на приисках золота, – то это значит, что доход и прибыль приносят не только недра, данные Богом, которые выгребаются, вывозятся и продаются, а прибыль приносит рациональное хозяйствование, то есть дело рук человеческих!

Итак, результат. С 1902 по 1912 год население Российской империи увеличивалось на 3 174 000 человек в год. Другими словами, за десять лет население страны, включая Сибирь, на которую приходился наибольший пропорциональный прирост населения (52,7 %), составило более 30 миллионов человек. Для сравнения: с 1994 до 2004 года прирост населения в России, в том числе и в Сибири, был равен нулю. (Сейчас кое-что изменилось к лучшему, но с 1994 года статистика была просто угрожающая.)


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Похороны Петра Столыпина


Бурное экономическое развитие России напугало западный мир. К чему, к каким вершинам придёт Россия, если так и дальше пойдёт? Не пора ли её остановить? Но как?! Убийство Столыпина и оказалось надёжным способом – остановить рост, задушить реформы. И преступный замысел удался. Столыпин был убит – и реформы прекратились…

Что же в Столыпинских реформах было самое главное? Думаю – понимание сути русского человека, его менталитета, его внутреннего кода.

И ещё очень важно, что Столыпин сделал ставку на сильного, трезвого, работящего крестьянина. Он понимал, что только тогда, когда крестьянство станет сильным, мощным классом, то естественным образом разовьётся и средний класс промышленников и предпринимателей и возникнет та корневая система, которой будут скованы, остановлены социальные катаклизмы и «колебания умов, ни в чём не твердых», приведшие русский народ к трагедии русской революции.



Мне думается, что «столыпинская идея» сегодня актуальна! А столыпинский подход – единственно правильный!

Что же в Столыпинских реформах было самое главное? Думаю – понимание сути русского человека, его менталитета, его внутреннего кода.

Промыслительно и то, что уже в начале ХХ века Столыпин призывает Россию обратиться лицом к Востоку. Он пишет: что если не мы, то придут другие. И это потрясающая мысль! Разве мы не видим сегодня, как развивается Китай. Китай сегодня единственная страна, не отказавшаяся от своей истории, от своего национального кода, от собственного пути развития и при всех своих внутренних сложностях остающаяся тем монолитом, на который не действуют кризисы. Скажу так: в Китае работает система, практически не зависимая от того, как себя будут вести по отношению к ней Соединённые Штаты Америки. Нет, она зависима, конечно, но не до такой степени, как мы, допустим, или как Европа. Экономическая система Китая существует автономно, китайцы могут жить сами по себе, они производят для себя и продают, они занимаются рукотворчеством, а не продажей ископаемых. Они ценят, как и Столыпин когда-то, дело рук человеческих!

Мне думается, что сегодня «столыпинская идея», как идея просвещённого консерватизма, может стать, если её поддержат народ и руководство страны, тем самым компасом, который поможет нам, обращаясь к прошлому, двигаться в будущее. Потому что выстраивать будущее России, забыв об историческом прошлом, невозможно. Его просто нет! Переломать русский народ через колено – можно, расчленить страну – можно, погубить миллионы людей – можно… А зачем, ради чего?!

Подведём итоги.

Какой хотел видеть Столыпин Россию? Какой России ему увидеть так и не пришлось? Что же такое была бы Великая Россия для Столыпина сегодня?

С моей точки зрения, это:


✓ соединение просвещённого консерватизма с просвещённым патриотизмом;

✓ органическое сочетание традиций и новаций в российской жизни;

✓ евразийский сплав духовной мудрости и материальной силы;

✓ стратегическое континентальное единение, осознающее масштаб и значимость своей страны;

✓ конкурентоспособность России в современном глобальном мире;

✓ реальное многополярное сочетание традиционных религий и многонациональных культур в едином пространстве;

✓ гордость за свою страну, чувство личного достоинства и уважение достоинства другого человека;

✓ русский крест, органично соединяющий вертикаль государственной власти и горизонталь культуры и экономики;

✓ единство права и правды, веры и верности;

✓ здоровая и благополучная нация, свободный и ответственный человек;

✓ забота о семье в единстве всех её поколений.


И что очень важно – вооружённая эволюция, как принцип общественно-государственного развития, созидательная эволюция, которая умеет защищаться от разрушительного террора революции.

Я убеждён, что весь опыт Столыпина, всё то, что он делал, было направлено к тому, чтобы Россия оказалась такой страной. Я уверен, что подавляющее большинство жителей нашей страны и все наши соотечественники хотели бы видеть нашу Россию именно такой.

И для этого есть путь.

Его проложил для нас Пётр Аркадьевич Столыпин.

Русский философ Иван Ильин

В 2011 году в Астане проходил форум европейских и азиатских медиа – ФЕАМ. В форуме принимали участие свыше 250 представителей массмедиа из стран СНГ, Балтии и Грузии. В их числе – руководители СМИ и ведущие топ-менеджеры медиаиндустрии постсоветского пространства; эксперты, аналитики, блогеры. Пригласили и меня в качестве специального гостя. Я с удовольствием согласился, тем более что мне было что показать. Мы только что сделали небольшую, на 40 минут, документальную картину. Она называется «Русский философ Иван Ильин». Полагаю, что название как нельзя лучше отражает суть учения Ильина, для которого «русскость» была не менее важна, чем собственно философия. Я назвал этот фильм «провокативными зарисовками». И время показало, насколько я был прав…

Давайте совершим небольшой исторический экскурс.

В мае 1922 года Владимир Ильич Ленин предложил отменить применение смертной казни для не признающих советскую власть учёных, заменив её высылкой за границу. В Уголовный кодекс по его указанию была срочно введена статья «О праве замены расстрела высылкой за границу по решению ВЦИК (на срок или бессрочно)… и расстрел за неразрешённое возвращение из-за границы».

В то же время в письме к Дзержинскому Ленин называет профессоров, писателей и других представителей интеллигенции «явными контрреволюционерами, пособниками Антанты», её слугами, шпионами и «растлителями учащейся молодёжи». Вскоре Дзержинский подаёт Записку в Политбюро ЦК: «Об антисоветских группировках среди интеллигенции». На основании этой Записки была создана специальная «тройка», которая начала составлять списки кандидатов в изгнание.

17 июля в письме к Сталину Ленин пишет: «Комиссия… должна предоставить списки, и надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистить Россию надолго… Всех их – вон из России. Арестовать несколько сот и без объявления мотивов – выезжайте, господа!»


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Иван Александрович Ильин


10 августа ВЦИК принял декрет «Об административной высылке за границу или в определённые местности РСФСР лиц, причастных к контрреволюционным выступлениям». Были составлены три списка: московский, петроградский и украинский. В одну ночь были произведены обыски и аресты в Москве, Петрограде, Киеве и ряде других городов. Каждый обречённый на высылку должен был дать подписку о том, что обязуется не возвращаться в РСФСР без специального разрешения советской власти, и подтвердить, что ознакомлен с наказанием за самовольное возвращение. А наказанием был расстрел – без суда и следствия. Михаил Осоргин в книге «Как нас уехали» вспоминал, как спросил следователя: в чём, собственно, его обвиняют? На что тот ответил: «Ах, оставьте, товарищ, это неважно! Ни к чему задавать пустые вопросы».

Согласно Декрету об административной высылке, срок высылки не мог превышать трёх лет. Но одновременно был принят Указ о лишении гражданства всех эмигрантов! «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…»

Кому и чему верить? Этого никто не знал. Но самого факта высылки из страны, в которой ты родился, где прожил десятки лет, во благо которой трудился, люди не могли принять. Они просто не верили в происходящее. К тому же советская власть не считала высылаемых серьёзной контрреволюционной силой. Да и сами они себя таковой не считали. Николай Александрович Бердяев в своей автобиографической книге «Самопознание» писал об этом так: «Что я противопоставлял коммунизму?.. Я противопоставлял, прежде всего, принцип духовной свободы, для меня изначальный, абсолютный, который нельзя уступить ни за какие блага мира. Я противопоставлял также принцип личности как высшей ценности, её независимость от общества и государства, от внешней среды… Это совсем не значит, что я антисоциалист. Я сторонник социализма, но мой социализм персоналистический, не авторитарный…»

И вот 29 сентября 1922 года из Петрограда отплыл пароход «Обербургомистр Хакен». На его борту находились религиозный мыслитель Борис Вышеславцев, философ Николай Бердяев, историк и публицист, депутат II Государственной Думы Александр Кизеветтер, заведующий кафедрой философии Московского университета Семён Людвигович Франк, князь Сергей Трубецкой. Там были писатель Михаил Осоргин, ректоры Московского и Петроградского университетов Новиков и Карсавин, инженер-конструктор Ясинский…

Каждому пассажиру разрешили взять с собой «одно зимнее и одно летнее пальто, один костюм, по две штуки всякого белья, две денные рубашки, две ночные, две пары кальсон, две пары чулок». Высылали спешно. Многие не успели даже проститься с друзьями и родными. Некоторых привозили прямо из тюрьмы и сразу загоняли в каюты. Среди этих замечательных людей был и наш герой – Иван Александрович Ильин, изгнанник меж изгнанников…

Набережная Лейтенанта Шмидта (бывшая Николаевская) – где через сто без малого лет попечением Санкт-Петербургского философского общества будет установлен памятник с надписью: «Отсюда осенью 1922 года отправились в вынужденную эмиграцию выдающиеся деятели отечественной философии, культуры и науки», – была почти пуста. Мы не знаем, пришёл ли кто-то проводить Ильина. Его жена Наталия Николаевна разделила с ним горечь изгнания. (Это была удивительная женщина, занимавшаяся историей, искусством, философией. Она приходилась двоюродной сестрой жене Ивана Бунина Вере и сёстрам Герцык. Евгения Герцык вспоминает: «В 1906 году наша двоюродная сестра вышла замуж за студента Ильина. Недавний революционер-эсдек (он был на памятном съезде в Финляндии в 1905 году), теперь неокантианец, но сохранивший тот же максимализм, он сразу порвал с роднёй жены, как раньше со своей, насквозь буржуазной. Двоюродная сестра не была нам близка, но – умная и молчаливая – она всю жизнь делила симпатии мужа, немного ироническая к его горячности. Он же благоговел перед её мудрым спокойствием».)

Итак, родственники не провожали его. Но может быть, друзья? Ученики? Вряд ли. Слишком опасной фигурой был Ильин. Его столкновения с советской властью начались задолго до 1920‑х годов. Символично, но когда в 1909 году Ленин (под псевдонимом «В. Ильин») опубликовал свою программную работу по философии «Материализм и эмпириокритицизм», то именно её выбрал мишенью для уничтожающей критики молодой философ Иван Ильин.

Начало противостоянию было положено…

Впоследствии Ильина арестовывали шесть (!) раз. Он никогда не скрывал своих взглядов, и арест в 1922 году окончился для него смертным приговором. Но приговор вскоре заменили лишением гражданства, конфискацией имущества и высылкой. Вероятно, определённую роль в этом деле сыграла записка Ленина Дзержинскому: «Ильин хотя и не наш, но талантлив, отпустите его».

Хотел ли Ильин, чтобы его так «отпустили»? Не думаю. Хотя изгнание и спасло ему жизнь, мог ли он желать навсегда уехать из России? Вряд ли.

В ноябре 1922 года он писал Петру Бернгардовичу Струве:

«Я жил там, на родине, совсем не потому, что “нельзя было выехать”, а потому, что Наталия Николаевна и я считали это единственно верным, духовно необходимым, хотя и очень опасным для жизни. Мы бы сами и теперь не уехали бы; ибо Россия в своём основном массиве – там; там она болеет, там же находит и найдёт пути к исцелению. От постели больной матери… не уезжают; разве только – оторванные и выброшенные».

Как он пережил это несчастье?

Ответ на этот вопрос мы находим в его трудах:

«Из века в век наша забота была не о том, как лучше устроиться или как легче прожить; но лишь о том, чтобы вообще как-нибудь прожить, продержаться, выйти из очередной беды, одолеть очередную опасность: не как справедливость и счастье добыть, а как врага или несчастье избыть; и ещё: как бы в погоне за “облегчением” и “счастьем” не развязать всеобщую губительную смуту…

Мукою четырнадцати поколений научились мы – духовно отстаиваться в беде и в смуте; в распадении не теряться; в страдании трезветь и молиться; в несчастии собирать силы; умудряться неудачею и творчески расти после поражения; жить в крайней скудости, незримо богатея духом; не иссякать в истощении; не опустошаться в запустении; но возрождаться из пепла и на костях; всё вновь начинать “ни с чего”; из ничего создавать значительное, прекрасное, великое… и быстро доводить возрожденную жизнь до расцвета…»

Родившись в Москве 28 марта (ст. ст.) 1882 года и прожив в ней почти сорок лет, Ильин тем не менее был человеком петербургского, европейского склада, «птенцом гнезда Петрова». Высокий, худой, аскетичный Ильин был блестяще образованным правоведом и философом. Он в буквальном смысле слова подавлял эрудицией и логикой самоуверенных либеральствующих пошляков. И надо сказать, делал это не без удовольствия. Это был ум афористичный, диалектический.

Ильин был классическим просвещённым консерватором. Всю жизнь он держался монархических убеждений. Соратник П. Б. Струве, сотрудник газеты «Возрождение», друг И. С. Шмелева, товарищ К. И. Зайцева, будущего архимандрита Константина, Ильин был общепризнанным идеологом и «певцом» Белого Дела. Блестяще владея европейскими языками, он много ездил и выступал с лекциями по Европе. В эмиграции, продолжая дело П. И. Новгородцева, Ильин много потрудился на ниве русского права, в первую очередь публичного права. В 1938 году им был составлен «Проект Основного Закона России», текст которого, к сожалению, остался вне поля зрения разработчиков ныне действующей Конституции России. Конечно, наивно думать, что текст этот сегодня мог бы стать основой Российской Конституции, но понять и почувствовать, что думал по этому поводу один из умнейших русских провидцев, было бы, на мой взгляд, не лишне.

Ильин был человеком глубоко верующим, по-настоящему близким кругу духовенства Русской Зарубежной Церкви. Обладал он и удивительным пророческим даром. Работая на перспективу, для будущей России, он всегда «бил точно в цель» и, надо сказать, делает это до сих пор…

Высокий у худой у аскетичный Ильин был блестяще образованным правоведом и философом. Он в буквальном смысле слова подавлял эрудицией и логикой самоуверенных либеральствующих пошляков.

Его замечательную работу «Что сулит миру расчленение России» мне удалось издать (в составе книги «О России») в 1991 году. Это была первая публикация книги Ильина в России после его эмиграции. Небольшая книжечка, увидевшая свет в 1948 году, в виде бюллетеней Русского Обще-Воинского Союза, была написана человеком, который жил Россией, не живя в ней. Он, как Ванга или как старцы, не видя, предсказывал. В 1948 году написать такое! Страна выиграла войну, была на подъёме, культ Сталина достиг апогея. Казалось бы, разговор мог быть один: СССР – великая держава… А Ильин пишет о его распаде! И о том, как распад этот должен произойти, и о том, к чему он может привести; причём предупреждает о реальных опасностях, которые таил в себе развал СССР, в котором он был уверен уже в 1948 году.

И всё это произошло через сорок с небольшим лет, как по нотам! Причём именно так, как Ильин и предрекал:

«Русский народ выйдет из революции нищим. Ни богатого, ни зажиточного, ни среднего слоя, ни даже здорового, хозяйственного крестьянина – не будет вовсе. Нищее крестьянство, пролетаризованное вокруг “агрофабрик” и “агрогородов”; нищий рабочий в промышленности; нищий ремесленник, нищий горожанин… Это будет народ “бесклассового общества”; ограбленный, но отнюдь не забывший ни того, что его ограбили, ни того, что именно у него отняли, ни тех, кто его подверг “экспроприации”.

Все будут бедны, переутомлены и ожесточены. Государственный центр, ограбивший всех, исчезнет; но государственная монетная единица, оставшаяся в наследство наследникам, будет обладать минимальной покупательной силой на международном рынке и будет находиться в полном презрении на внутреннем рынке. И трудно себе представить, чтобы государственное имущество, награбленное и настроенное, было оставлено коммунистами в хозяйственно-цветущем виде: ибо оно, по всем видимостям, пройдёт через период ожесточённой борьбы за власть. Итак, предстоит нищета граждан и государственное оскудение: классическое последствие всех длительных революций и войн… Подорваны все духовные и все социальные основы демократии – вплоть до оседлости, вплоть до веры в труд, вплоть до уважения к честно нажитому имуществу. В клочки разодрана ткань национальной солидарности. Повсюду скопилась невиданная жажда мести. Массы мечтают о том, чтобы стряхнуть с себя гипноз подлого страха и ответить на затяжной организованный террор бурным дезорганизованным террором».

Подчеркну ещё раз: это написано в те времена, когда развал Советского Союза даже вообразить себе невозможно было… И мы своими глазами увидели, как за три дня, с 18 по 21 августа 1991 года, рухнул Советский Союз…

В результате «великих потрясений» 1990‑х годов мы получили Россию, которая похожа на ту, что некогда досталась Столыпину. Бюджетный дефицит. Безудержно разрастающийся государственный аппарат. Коррупция. Остановка предприятий, отток российского капитала за границу, выклянчивание кредитов у иностранных банков. Крестьяне не имеют возможности работать на своей земле. Преобладающие общественные настроения: безысходность и разочарование. Алкоголизм, падение рождаемости, духовный кризис.

В общем – катастрофа…

(Но за десять лет мудрого хозяйского столыпинского управления прирост населения в стране составил более чем 3 000 000 человек в год. Вдумайтесь! С 1902 года по 1912 год население Российской империи увеличивалось на 3 174 000 человек ежегодно. Почему же это случилось? Потенция возросла? Нет. Просто у людей появилась надежда и воля к жизни. А вот если у народа нет воли к жизни – он будет влачить своё жалкое существование, пока не иссякнут природные ресурсы, а потом придут новые хозяева в голубых беретах и под лозунги «о демократии» наведут свои жесточайшие порядки.)



И Ильин прямо указывает, что в этих условиях появятся «новые силы», которые обернут себе во благо политическую беспомощность наших граждан:

«И в этот момент им предложат: 1. “Демократическую свободу”; 2. “Право всяческого самоопределения” и 3. “Доктрину народного суверенитета”.

Кто же будет отвечать за неизбежные последствия этого?

Лозунг “демократия немедленно и во что бы то ни стало” один раз привёл уже в России к тоталитарной диктатуре. Он грозит такой же диктатурой и впредь, но уже антикоммунистической… Или они попытаются создать новый “демократический фашизм”, чтобы, воспевая свободу, попирать её от лица новой, неслыханной в истории псевдодемократии?.. Если что-нибудь может нанести России, после коммунизма, новые, тягчайшие удары, то это именно упорные попытки водворить в ней после тоталитарной тирании демократический строй. Ибо эта тирания успела подорвать в России все необходимые предпосылки демократии, без которых возможно только буйство черни, всеобщая подкупность и продажность, и всплывание на поверхность всё новых и новых антикоммунистических тиранов… Если в народе нет здравого правосознания, то демократический строй превращается в решето злоупотреблений и преступлений. Беспринципные и пронырливые люди оказываются продажными, знают это друг про друга и покрывают друг друга: люди творят предательство, наживаются на этом и называют это “демократией”».

Что же предлагает Иван Ильин, чтобы не допустить развала и исправить ситуацию?

«И вот когда после падения большевиков мировая пропаганда бросит во всероссийский хаос лозунг: “Народы бывшей России, расчленяйтесь!” – то откроются две возможности: или внутри России встанет русская национальная диктатура, которая возьмёт в свои крепкие руки “бразды правления”, погасит этот гибельный лозунг и поведёт Россию к единству, пресекая все и всякие сепаратистские движения в стране; или же такая диктатура не сложится, и в стране начнётся непредставимый хаос передвижений, возвращений, отмщений, погромов, развала транспорта, безработицы, голода, холода и безвластия. Тогда Россия будет охвачена анархией и выдаст себя с головой своим национальным, военным, политическим и вероисповедным врагам…

Пройдут годы национального опамятования, оседания, успокоения, уразумения, осведомления, восстановления элементарного правосознания, возврата к частной собственности, к началам чести и честности, к личной ответственности и лояльности, к чувству собственного достоинства, к неподкупности и самостоятельной мысли, – прежде чем русский народ будет в состоянии произвести осмысленные и непогибельные политические выборы. А до тех пор его может повести только национальная, патриотическая, отнюдь не тоталитарная, но авторитарная – воспитующая и возрождающая – диктатура… После большевиков Россию может спасти – или величайшая государственная дисциплинированность русского народа или же национально-государственно-воспитывающая диктатура… Спасти страну от гибели может только строгий авторитарный (отнюдь не тоталитарный!) режим… При таких условиях национальная диктатура станет прямым спасением, а выборы будут или совсем неосуществимы, или окажутся мнимыми, фикцией, лишённой правообразующего авторитета».

По Ильину, будущий диктатор должен будет опираться на духовную силу и лучшие душевные качества русского народа. Таланту и уму должна быть открыта дорога наверх. Отбор людей для государственной службы будет определяться не интригами, не знакомствами, не сословием, а исключительно честностью, творческими способностями и практическими достижениями человека.

Посмотрите на сегодняшние предвыборные ролики лидеров политических партий: как много они обещают. А спроси у них: а что вы сделали раньше, чего достигли? Тишина…

Ильин прав – когда политический, хозяйственный и моральный распад опустошает страну, как грязевой поток, сходящий с горы, то только просвещённая диктатура может спасти то, что ещё не смыто.

28 декабря 2008 года на канале «Россия» были подведены итоги проекта «Имя России». Кого выбрал народ? Кто был в тройке лидеров? Александр Невский, Пётр Столыпин и… Иосиф Сталин. Ужас?! Народ с ума сошёл? Так нет же! Народ хочет не репрессий, не расстрелов, не разделённых семей. Народ хочет защищённости, стабильности, ответственности власти.

Так или иначе, но все, кто приходил к власти в дореволюционной России и в Советском Союзе, были самодержцами. И если к существительному «диктатура» мы добавим прилагательные «ответственная», «просвещённая», то это понятие обретёт глубокий и очень важный для нас смысл.

Сегодня словом «диктатура» пугают детей. Но если вдуматься и попытаться понять, о чём идёт речь, то всё становится не так страшно. Ильин видел светлое будущее России не в диктатуре пролетариата, а в диктатуре порядочных людей – просвещённой диктатуре. Мы, исходя из отрицательного советского опыта, понимаем диктатуру крайне узко, только как насилие, Ильин же понимал её – как ответственную власть. Максимум ответственности! Никаких взяток, никакой коррупции! Чиновник не должен окормляться, пока сидит на своём месте!

Что можно противопоставить просвещённой диктатуре, диктатуре порядочных людей в современной России?

Демократическую модель парламентской республики? Смешно!

Достаточно взглянуть на «незалежную», чтобы понять, как это работает. Ведь даже в церемониальной Японии в парламенте применяют горчичный газ, швыряют друг в друга графинами, врукопашную идут. Но бог с ней, с Японией. Они там сами разберутся. Вернёмся в Россию и представим на минуточку, что вся реальная власть (целиком и полностью) находится в руках нашей родимой Думы.

Что можно противопоставить просвещённой диктатуре, диктатуре порядочных людей в современной России?

Демократическую модель парламентской республики? Смешно!

Что мы в этом случае получим? И кто будет за это отвечать?

Риторический вопрос…

Личная ответственность – это верный знак, а коллективная безответственность – это возможность подорвать, уничтожить, размыть всё, что угодно. Чем дальше от столицы и чем ближе к окраинам – тем сильнее размывание. Живёт чиновник, скажем, в Красноярске. Он, как гриб мхом, обрастает связями. У него появляются личные интересы. Он приобретает возможность кулуарно принимать важные решения. Лафа, а не жизнь…

А противостоять этому может только серьёзная политическая воля. Тогда не товарищеские отношения и дружеские чаепития будут «решать вопрос», а жёсткая реальность и личная ответственность. Оступился – исправься. Ошибся – отвечай! И без всяких скидок и заминок. Пять, десять подобных примеров будут другим наукой. Мне говорят: да, но при нашей судебной системе… То есть мы заранее согласны с тем, что система продажна, и уверены в том, что так будет всегда. Получается замкнутый круг…

Но это порочный круг! И только мудрость и сила убеждённых, порядочных людей могут и должны этот круг разорвать!

«Многие думают: … или тоталитарная диктатура – или формальная демократия. А между тем в самой этой формулировке уже указываются новые исходы: 1. Диктатура, но не тоталитарная, не коммунистическая; диктатура, организующая новую неформальную демократию, а потому демократическая диктатура; не демагогическая, “сулящая” и развращающая, а государственная, упорядочивающая и воспитывающая; не угасающая свободу, а приучающая к подлинной свободе. 2. Демократия, но не формальная, не арифметическая. Не прессующая массовые недоразумения и частные вожделения; демократия, делающая ставку не на человеческого атома и не безразличная к его внутренней несвободе, а на воспитываемого ею, самоуправляющегося, внутренне свободного гражданина; демократия качественности, ответственности и служения – с избирательным правом, понятым и осуществлённым по-новому. А за этими двумя возможностями скрывается множество новых политических форм в разнообразнейших сочетаниях. Начиная с новой, творческой, чисто русской народной монархии».

К сожалению, в начале 1990‑х годов мы поменяли шило коммунизма на мыло демократии. И чуть не потеряли страну. Теперь пришла пора повзрослеть и признать, что наступило время ответственной личной власти, власти, которая будет принимать решения, совершать поступки и нести за них ответственность перед Богом и народом.

Я вспоминаю случай, произошедший с руководителем одной из среднеазиатских республик. Это был тёртый человек, давно уже на посту, видел всякое. Однажды я застал его в мрачном настроении. И он мне сказал: «Вот, мне подали список людей, приговорённых к высшей мере наказания. Их семь человек, и вот эти семь человек я должен умножить на сто. Тогда я получу число людей – их родственников, друзей, сочувствующих, – которые будут меня ненавидеть всю жизнь и считать врагом. Семьсот человек! Я буду долго думать, прежде чем поставить свою подпись под каждой фамилией».

Да, смертная казнь – вопрос спорный и сложный. Но пусть меня распнут либералы и демократы – я убеждён, что в современной России необходимо восстановить смертную казнь как высшую меру наказания преступника. Не из кровожадности я это говорю! Смертная казнь нужна не для того, чтобы убивать, а чтобы остановить того, кто может убить. Пожизненное заключение – это не то, это несравнимо. Человек знает, что будет жить, что у него будут пища, кров, какое-то общение. Он надеется, что будет видеть восход и закат, сможет получать и писать письма… А там, кто знает – может, «падишах помрёт, может, ишак сдохнет»! У преступника всегда есть надежда. Вот он и убивает с особой жестокостью двенадцать человек, расчленяет их трупы, а получает в итоге… пожизненное заключение. Ему тяжко, страшно, гадко, но он живёт, живёт! И видит Божий мир…

К сожалению у в начале 1990-х годов мы поменяли шило коммунизма на мыло демократии. И чуть не потеряли страну.

Есть преступления, за которые можно расплатиться только жизнью. Да – это не приведёт к торжеству справедливости и добра в отдельно взятой стране. Но зато добрые и порядочные люди, живущие в ней, будут чувствовать себя защищёнными. А если такой защищённости нет, то в народе неизбежно возникают равнодушие, разобщённость, уныние и страх.

Тысячу раз прав Ильин, когда пишет:

«Такие пространства, такое число народностей, таких склонных к индивидуализму людей можно сплотить исключительно централизованным единым государством, можно удержать исключительно авторитарной (не путать с тоталитарной) формой правления. Россия может иметь собственные, самостоятельно возникающие организованные формы авторитарного государства и демократического государства – в единстве. Именно этим – не случайностью и не деспотией московского центра – объясняется то, что Россия на протяжении веков оставалась монархией, притом все сословия и профессиональные цеха вырабатывали и практиковали своеобразные формы самоуправления».

И вот тут мы подошли к очень важной теме – объединению страны. Какие у нас огромные пространства, сколько народностей! Вы садитесь в самолёт и летите на восток. Девять часов лёта! И под вами огромная страна, которая говорит на одном языке – языке Пушкина, Толстого, Чехова…

Как сохранить её, не потерять, не дать расчленить на безликие и пустынные территории?

России предстоит сделать выбор – куда и с кем она пойдёт в ХХI веке. И вокруг чего и ради чего народам России стоит объединиться? Лично я убеждён – наше будущее лежит на Востоке, а не на Западе. Да, мы можем носить западные костюмы, пользоваться плодами европейской цивилизации, изучать мировую культуру и с пиететом относиться к тому, что сделано в Европе за последние пятьсот лет. Но! Там нет будущего. И сама Европа это чувствует. Она стареет, она уходит… Сегодня Европа напоминает огромный, комфортабельный дом престарелых, где на десять постояльцев – один молодой и сильный человек.

Живая кровь – не там! А где?

Я убеждён – наше будущее лежит на Вое– токе, а не на Западе.

На Востоке – в Евразии, в центре мира. Да – Евразийский союз, восточный менталитет, российская цивилизация – это не «фунт изюма». Но здесь – перспектива! Мы связаны общим прошлым, родовой памятью. У нас одна Победа в великой и страшной войне. Полёт Гагарина – наша общая гордость. У нас близкие понятия о чести и бесчестии, о хорошем и дурном. Мы исповедуем традиционные религии – православие, ислам и буддизм. Мы уже сотни лет мирно живём вместе. И может быть, нам предоставляется последний шанс – воссоздать и сохранить собственный мир, отличающийся от того мира, который медленно, но верно превращается в «интеллектуальный макдоналдс». В этом мире мы потеряем всё, что отличает нас от других. Всё, чем мы имеем право гордиться…

Нужны новые векторы и новые цели; причём не столько материального, сколько духовного характера. И главная задача для современного просвещённого диктатора – это прежде всего задача духовная.

Вот что об этом писал Ильин:

«Политика имеет задание: властно внушаемая солидаризация народа, авторитетное воспитание личного, свободного правосознания. Оборона страны и духовный расцвет культуры; созидание национального будущего через учёт национального прошлого, собранного в национальном настоящем… Единовластие примирится с множеством самостоятельных изволений; сильная власть сочетается с творческой свободой; личность добровольно и искренно подчинится сверхличным целям и единый народ найдёт своего личного главу, чтобы связаться с ним доверием и преданностью. И всё это должно совершиться в вековечных традициях русского народа и русского государства. И притом – не в виде “реакции”, а в формах творческой новизны. Это будет новый русский строй, новая государственная Россия».

Всё это может звучать как фантастический роман, как утопия. Но если задуматься, то размышления Ильина могут оказаться куда более реалистичными, чем досужие мнения наших российских политиков. Если Ильин имел дар – предвидеть будущее и предсказывать его, то почему бы нам сегодня не прислушаться к нему? Разумеется, идеи Ильина – не рецепт гарантированного спасения. Это не более чем прогноз на будущее и формулировка задач. Но прогноз основательный, а задачи внятные.

Я понимаю, что не выйдет механически и прямолинейно ввести идеи Ильина в нашу сегодняшнюю жизнь. Их необходимо приспосабливать и трансформировать, они подчас рождают вопросов больше, чем ответов. Но ответы на них, я думаю, найдутся у тех, кто сегодня живёт и действует во благо России.

И такие люди в России есть!

Живая душа Василия Васильевича Розанова

В первой половине XX века ходила по Москве такая литературная байка. Встретились как-то в ресторане Николай Асеев, Владимир Маяковский и Велимир Хлебников. Сидят, разговаривают. Николай Асеев говорит: «Таких поэтов, как я, в мире всего два-три человека». Маяковский ему ответил: «А таких, как я, – один». Хлебников помолчал и сказал: «А таких, как я, – вообще нет».

Василий Васильевич Розанов именно из таких. Подобных ему мыслителей в России – просто не было и нет. Вот, к примеру, Владимир Сергеевич Соловьёв – гениальный русский философ, талантливый поэт, но таких, как он, а вернее людей такого склада и образа мыслей и в России, а тем более в мире было достаточно. Особенно в Германии. А вот Розановых – не было и нет. Подражать ему пытались многие. Это правда, в том числе и в наше время. Но не получалось. Потому что Розанов жил и писал «не так».


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Василий Васильевич Розанов


А как? Да – вот так:

«Шумит ветер в полночь и несёт листы…

Так и жизнь в быстротечном времени срывает с души нашей восклицания, вздохи, полу-мысли, полу-чувства… Которые, будучи звуковыми обрывками, имеют ту значительность, что “сошли” прямо с души, без переработки, без цели, без преднамеренья, – без всего постороннего…

Просто, – “душа живёт”, то есть “жила”, “дохнула”…»

Живая душа Василия Васильевича Розанова… она согрела и мою душу, укрепила во мне дух русского человека.

Человек это был особенный, и каждый, кто прочитает Розанова сегодня, либо влюбится в него безоговорочно и примет его как своего, либо отвергнет как чужого.

Равнодушных не предвидится.

Так с ним было всегда: в жизни и творчестве. Страстный, хлёсткий, противоречивый, порою даже злой, но никогда не равнодушно теплохладный и всегда русский по нутряной сути своей.

Достаточно вспомнить хотя бы публичное осуждение и исключение в 1914 году Розанова (за его позицию в печати «по делу Бейлиса», а вернее по «делу Ющинского») из «Религиозно-философского общества»; это того самого Розанова, который в 1917 году пропоёт оду «великому предназначению еврейского народа». Почти все тогда негодовали, это правда. Многие пытались клеить ему ярлыки, поливать грязью, мазать дёгтем.

Но почему-то ничего не липло к этому человеку. Не липло, и всё!

И это многих раздражало… А раздражало главным образом потому, что Розанов был человеком единого, цельного, горячего русского духовного склада.

Живая душа Василия Васильевича Розанова… она согрела и мою душу, укрепила во мне дух русского человека.

И это – главное.

На первый взгляд Василий Васильевич Розанов – это отсутствие всякой общепринятой мыслительной формы. Логики – ну, никакой. Человек совершенно «нелитературный», а пишет так, что кожей чувствуешь «биение живого». В его «Опавших листьях» – каждую жилочку видно.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Алексей Сергеевич Суворин


Сам – небольшого роста, узкоплечий, несклад– ный, рыжеватый. При полном отсутствии атрибутов внешней силы, мужественности и красоты, он как древний грек боготворил человеческое тело, был страстен (даже в каком-то смысле развратен) и всю жизнь мучился проблемами физики и «метафизики пола». Пожалуй, именно он олицетворял собой ненасытное и плодовитое «женское начало» в российской словесности. Куда там прошлым и настоящим декадентам! Он не писал, а изливал душу на бумагу. Писал (по его собственным словам) даже не кровью, а семенем человеческим. Выворачивал себя наизнанку. Какая-то патофилология, ежедневная и непрерывная бытовая исповедь «ветхого Адама», рвущегося – к Богу.

Розанов – это, конечно же, Москва. Точнее, персонифицированное в слове ощущение Москвы. Её говоров, жестов, запахов. И это несмотря на то, что самые счастливые и полнокровные годы своей жизни он провёл в Санкт-Петербурге – в кругу большой семьи, рядом с женой-«другом», сотрудничая у любимого им Алексея Сергеевича Суворина в «Новом Времени». Именно в эти годы были написаны «Уединённое» (1911), два короба «Опавших листьев» (1913, 1915), «Сахарна» (1913), «Мимолётное» (1914, 1915) и «Последние листья» (1916, 1917). А закончилось всё это счастье – революционным Петроградом, из которого Розанов бежал в 1917 году в показавшийся ему спасительным и тихим Сергиев Посад, где он написал свой последний и страшный «Апокалипсис нашего времени».

В Сергиевом Посаде в 1919 году, «вдруг» оставленный в покое публикой, недугуя и голодая, Розанов скончался. Его отпел и проводил в последний путь давний друг – о. Павел Флоренский. Погребён Розанов на кладбище Черниговского монастыря рядом с могилой Константина Николаевича Леонтьева.

Сегодня Розанова помнят и издают. Каждый год в годовщину смерти на 5 февраля приезжают к нему на могилу его верные читатели и почитатели. Служат панихиду, поминают душу усопшего раба Божьего Василия. В издательстве «Республика», под общей редакцией А. Н. Николюкина, начиная с 1994 года по настоящее время издано (если не ошибаюсь) более тридцати томов его сочинений. Не знаю, как бы сам Василий Васильевич прореагировал, увидев всё это, в ряд на академической книжной полке…

Грешен и я. В моём издательстве «Сибирский цирюльник» в 2002 году вышла в свет книга «Розанов и Ильин. Азбука парадоксальных истин», в которой я подобрал и опубликовал выборку из «розановской листвы», поразившей меня своей парадоксальностью и искренностью.

Хотелось бы, чтобы и вы (кто – в очередной, а кто, может быть, и в первый раз) соприкоснулись с русским гением, и предлагаю вам прочесть избранное из его книги «Уединённое»:

* * *

Посмотришь на русского человека острым глазком… Посмотрит он на тебя острым глазком…

И всё понятно.

И не надо никаких слов.


Вот чего нельзя с иностранцем.

(на улице)

* * *

Боль жизни гораздо могущественнее интереса к жизни. Вот отчего религия всегда будет одолевать философию.

(за нумизматикой)

* * *

…Как мне нравится Победоносцев, который на слова: «это вызовет дурные толки в обществе» – остановился и – не плюнул, а как-то выпустил слюну на пол, растёр и, ничего не сказав, пошёл дальше. (Рассказ, негодующий, – о нём свящ. Петрова.)

(за нумизматикой)


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Константин Петрович Победоносцев

* * *

Малую травку родить – труднее, чем разрушить каменный дом.

* * *

Из «сердца горестных замет»: за много лет в литературной деятельности я замечал, видел, наблюдал из приходо-расходной книжки (по изданиям), по «отзывам в печати», что едва напишешь что-нибудь насмешливое, злое, разрушающее, убивающее, – как все люди жадно хватаются за книгу, статью. – «И пошло, и пошло»… Но с какою бы любовью, от какого бы чистого сердца вы ни написали книгу или статью с положительным содержанием, – это лежит мёртво, и никто не даст себе труда даже развернуть статью, разрезать брошюру, книгу.

– «Не хочется» – здесь: «скучно, надоело».

– Да что «надоело»-то? Ведь вы не читали.

– «Всё равно – надоело. Заранее знаем»…

– «Бежим. Ловим. Благодарим», – там.

– Да за что «благодарите»-то? Ведь пало и задавило, или падет и задавит?

– «Всё равно… Весело. Веселее жить». – Любят люди пожар. Любят цирк. Охоту. Даже когда кто-нибудь тонет – в сущности, любят смотреть: сбегаются.


Вот в чём дело.


И литература сделалась мне противна.

(за нумизматикой)

* * *

В России вся собственность выросла из «выпросил» или «подарил» или кого-нибудь «обобрал». Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается.

(Луга – Петербург, вагон)

* * *

Два ангела сидят у меня на плечах: ангел смеха и ангел слёз. И их вечное пререкание – моя жизнь.

(на Троицком мосту)

* * *

Смех не может ничего убить. Смех может только придавить.

(о нигилизме)

* * *

Техника, присоединившись к душе, дала ей всемогущество. Но она же её и раздавила. Появилась «техническая душа» – contradictio in adjecto. И вдохновение умерло.

(печать и вообще «всё новое»)

* * *

Добчинского, если б он жил в более «граждански-развитую эпоху», – и представить нельзя иначе, как журналистом, или, ещё правильнее – стоящим во главе «литературно-политического» журнала; а Ноздрёв писал бы у него передовицы… Это в тихое время; в бурное – Добчинский бегал бы с прокламациями, а Ноздрёв был бы «за Родичева». И, кто знает, вдвоём не совершили ли бы они переворота. «Не боги горшки обжигают»…

(за нумизматикой)

* * *

Выньте, так сказать, из самого существа мира молитву, – сделайте, чтобы язык мой, ум мой разучился словам её; чтобы я этого не мог, люди этого не могли; и я с выпученными глазами и ужасным воем выбежал бы из дому, и бежал, бежал, пока не упал. Без молитвы совершенно нельзя жить… Без молитвы – безумие и ужас.

Но это всё понимается, когда плачется… А кто не плачет, не плакал, – как ему это объяснить? Он никогда не поймёт. А ведь много людей, которые никогда не плачут.

Как муж – он не любил жену, как отец – не заботился о детях; жена изменила – он «махнул рукой»; выгнали из школы сына – он обругал школу и отдал в другую. Скажите, что такому «позитивисту» скажет религия? Он пожмёт плечами и улыбнётся.


Да: но он – не все.


Позитивизм истинен, нужен и даже вечен: но для определённой частицы людей. Позитивизм нужен для «позитивистов»; суть не в «позитивизме», а в «позитивисте»: человек и здесь, как везде – раньше теории.

Да…

Религиозный человек предшествует всякой религии, и «позитивный человек» родился гораздо раньше Огюста Конта.

(за нумизматикой)

* * *

Да что же и дорого-то в России, как не старые церкви. Уж не канцелярия ли? Или не редакция ли? А церковь старая-старая, и дьячок – «не очень», все с грешком, слабенькие. А тепло только тут. Отчего же тут тепло, когда везде холодно? Хоронили тут мамашу, братцев; похоронят меня; будут тут же жениться дети; все тут… Всё важное… И вот люди надышали тепла.

* * *

Сколько прекрасного встретишь в человеке, где и не ожидаешь…


И сколько порочного, – и тоже где не ожидаешь.

(на улице)

* * *

Сам я постоянно ругаю русских. Даже почти только и делаю, что ругаю их. «Пренесносный Щедрин». Но почему-то я ненавижу всякого, кто тоже их ругает? И даже почти только и ненавижу тех, кто русских ненавидит и особенно презирает.

Между тем я бесспорно и презираю русских, до отвращения. Аномалия.

(за нумизматикой)

* * *

С основания мира было две философии: философия человека, которому почему-либо хочется кого-то выпороть; и философия выпоротого человека. Наша русская философия вся – философия выпоротого человека. Но от Манфреда до Ницше западная страдает соллогубовским зудом: «кого бы мне посечь».

Ницше почтили потому, что он был немец, и притом – страдающий (болезнь). Но если бы русский и от себя заговорил в духе: «падающего ещё толкни», – его бы назвали мерзавцем и вовсе не стали бы читать.

(По прочтении статьи Перцова «Между старым и новым»)

* * *

Правда выше солнца, выше неба, выше бога: ибо если и бог начинался бы не с правды – он не бог, и небо – трясина, и солнце – медная посуда.

(на обороте транспаранта)

* * *

Я ещё не такой подлец, чтобы думать о морали. Миллион лет прошло, пока моя душа выпущена была погулять на белый свет; и вдруг бы я ей сказал: ты, душенька, не забывайся и гуляй «по морали».

Нет, я ей скажу: гуляй, душенька, гуляй, славненькая, гуляй, добренькая, гуляй как сама знаешь. А к вечеру пойдёшь к Богу.


Ибо жизнь моя есть день мой, – и он именно мой день, а не Сократа или Спинозы.

(вагон)

* * *

Даже не знаю, через «Ђ» или через «е» пишется нравственность.

И кто у неё папаша был – не знаю, и кто мамаша, и были ли деточки, и где адрес её – ничегошеньки не знаю.

(о морали; СПб. – Киев, вагон)

* * *

Хочу ли действовать на жизнь? Иметь влияние?


Не особенно.

* * *

Я похож на младенца в утробе матери, но которому вовсе не хочется родиться. «Мне и тут тепло»…

(на извощике, ночью)

* * *

Никакой человек не достоин похвалы. Всякий человек достоин только жалости.

(29 декабря 1911 года)

Евразийская памятка российскому политику

Так уже сложилось, что само слово «евразийство» вызывало и вызывает у людей довольно бурную и противоречивую реакцию. Когда в 1992 году, начитавшись евразийцев Николая Трубецкого и Петра Савицкого, я спросил у академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва: «А почему бы Российский фонд культуры не переименовать в Евразийский фонд культуры?» – то удивился его реакции. Она была неожиданно резкой и какой-то испуганной. Дмитрий Сергеевич замахал руками: «Вы что, с ума сошли? Это же – Трубецкой! Да не дай Бог!»


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Николай Сергеевич Трубецкой


Тогда я, честно говоря, не понял, чем это было вызвано. А теперь начинаю понимать, что «евразийство» – это движение прямо в противоположном направлении от современной европейской цивилизации и культуры. Не с точки бытового обихода, а с точки зрения бытийного отношения к миру и земле, к человеку и Богу…

Примерно тогда же, вернувшись со съёмок картины «Урга», я написал письмо премьер-министру России – Ивану Силаеву. Написал о том, что, по моему мнению, будущее наше лежит на Востоке, в частности в Китае. И поворачиваться нам нужно туда – в ту сторону. Но меня не услышали. Да и как могли меня тогда услышать? И главное – кто? Ну, написал кинорежиссёр о том, что почувствовал и увидел, искренне написал, но и только…

Прошло двадцать с лишним лет – и «восточное ускорение» было придано России самим временем. Всё стало происходить с неизбежной необходимостью. Сама жизнь заставляет нас искать партнёров не только на Западе, но и на Востоке. Сегодня «евразийство» становится очевидным для многих, в том числе и для крупных российских политиков. Публицисты об этом пишут, эксперты обсуждают, книги выходят, газеты и журналы издаются…

Вот, например, журнал «Русская Евразия». Это хорошее крепкое издание. Оно интересно тем, что даёт серьёзную пищу для размышления. В нём печатаются, на мой взгляд, интересные материалы по русской истории и философии. Глубокие экспертные статьи о взаимоотношениях России, Европы и Америки. В 2014 году, в июльском номере этого журнала была опубликована статья Ксении Вермишиной «Окраинный синдром». Она, на мой взгляд, столь содержательна и актуальна, что достойна отдельного самостоятельного прочтения и осмысления. И я хотел бы вас с ней ознакомить.

«Евразийство» – это движение прямо в противоположном направлении от современной европейской цивилизации и культуры. Не с точки бытового обихода, а с точки зрения бытийного отношения к миру и земле, к человеку и Богу…

Итак – «Окраинный синдром».

«Евразийская идеология, ставшая сегодня в России, по сути, главной, была в основном разработана русскими эмигрантами. Причём парадоксальная, на первый взгляд, вещь: из четырёх основоположников евразийства – Н. С. Трубецкого, П. Н. Савицкого, П. П. Сувчинского и Г. В. Флоровского – только первый являлся великороссом. Савицкий и Сувчинский выросли на Украине. Флоровский был одесситом. Сегодня нам интересно, прежде всего, то особое внимание, которое “первые евразийцы” оказывали теме Украины, её роли в становлении русской государственности. Не менее любопытны и их заочные споры.

Евразийцы соглашались друг с другом в том, что Киевская Русь после XIII века была нежизнеспособным государством, и падение Киева являлось исторически неизбежным. К примеру, очень ярко писал об этом в книге “Наследие Чингисхана” Николай Трубецкой.

Тем не менее, эта Русь всегда оставалась для центральной России чрезвычайно важной и нужной, поскольку берегла память об историческом начале русского государства, хранила его святыни, храмы, земли, связанные со скифами и Византией. Воссоединение территорий – дочерней и основной – стало шагом на пути строительства Русской империи, возвышения России и русской культуры.

“В сращении великорусского и украинского культурных стволов – едва ли не основной смысл перелома, который отделяет Русь Московскую от императорской России… Основное империализующее ядро русской империи, великое русское национальное единство создалось слиянием Москвы и Украины… Московия выработала крепкую и сильную государственность… Украина, сохранившая в себе даже в тяжёлые моменты «панского» засилья демократический дух… обладала духом сильной и живой культурности”, – писал Пётр Савицкий…

Слияние двух народов, связанных тождеством происхождения, стало шагом на пути создания сверхнационального единства, открыло широкие возможности для внешней экспансии и культурного подъёма, а с присоединением Крыма и Грузии Россия окончательно оформилась как империя.

Имперская государственность порождает разнообразие стилей и форм жизни, множество высокоталантливых личностей. Это выводит страну на международную арену как могучее государство с сильной политикой и богатой культурой.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Пётр Николаевич Савицкий


При этом Савицкий отмечал: с XIX века влияние Украины на русскую культуру резко сократилось, с пробуждением украинского национализма “основной заботой… сделалось отгородиться от своего славного прошлого”, которое есть не что иное, как единая русская культура, совместный творческий проект России и Украины…

Для Украины воссоединение стало несомненным благом, ибо не только спасло целый народ от исчезновения, но и дало возможность развиваться её культурным силам в империи, что придавало им необходимый размах “большого стиля”.

Анализируя этот сложнейший комплекс проблем, Трубецкой подчёркивал единство общерусской культуры, варианты которой (великорусский и малорусский) должны быть индивидуациями целого, а не отдельными противоположными его частями. Только в теснейшем культурном общении, в признании общности истории, византийского наследия, государственных задач Украина и Россия будут взаимодействовать плодотворно, взаимно обогащаясь.

Читая Трубецкого и Савицкого, можно сделать вывод о том, что воссоединение Малой и Великой Руси без негативных последствий, увы, не обошлось. В чём причина? Тогдашние государственные деятели не разработали гибкую национальную стратегию. Этому помешало, в частности, русское западничество, которому были свойственны страстное отрицание своего исторического наследия и безоговорочное, бездумное преклонение перед Европой. Кроме того, следует помнить, что в состав Московской Руси в семнадцатом столетии вошла только левобережная Украина: Гетманщина (Полтавская и Черниговская губернии) и Слободская Украина (Харьковская губерния).

Правобережная Украина (Киевщина, Волынь, Подолье) была частью Польши до 1793 года и влилась в Российскую империю уже в начале XIX века. То есть драматический разлом внутри Украины приходился на рубеж двух мощных и во многом противоположных цивилизаций: европейской, как она оформилась после Ренессанса, и русской, имперской, православной.

Для Украины разрыв с Русским миром означает отрицание единой истории, кровного родства, совместных достижений, а выбор европейского пути – тупик культурного развития, который неизбежно обрекает её на участь самой глухой провинции Европы. Та относилась и относится с равнодушным пренебрежением к осколку своего геополитического противника – России. Сознание собственного бессилия порождает всем известный феномен: гнев на Московию, зависть к её успеху в создании самостоятельной государственности и культуры, тщетные попытки доказать неполноценность и ущербность Московской Руси, скрупулёзное собирание фактов, “доказывающих” интеллектуальное и духовное превосходство Украины. Это национальное движение началось уже на излёте XVIII века, с появлением украинской интеллигенции, запустившей миф о “рабской” сущности России и превосходстве вольной Украины.

Ситуация, порождённая комплексом неполноценности и страстью соперничества, описана Трубецким. Он недвусмысленно предупреждал в 1927 году о появлении людей, которые, придя к власти, постараются всячески стеснить или вовсе упразднить самую возможность свободного выбора между общерусской и самостоятельно-украинской культурой: постараются запретить украинцам знание русского литературного языка, чтение русских книг, знакомство с русской культурой…

“Придётся ещё внушить всему населению Украины острую и пламенную ненависть ко всему русскому и постоянно поддерживать эту ненависть всеми средствами школы, печати, литературы, искусства, хотя бы ценой лжи, клеветы, отказа от собственного исторического прошлого…

Поэтому в этой культуре всё: наука, литература, искусство, философия и т. д. – не будет самоценно, а будет тенденциозно. Это откроет широкую дорогу бездарностям”.

Трубецкой показал механизм образования провинциальной подражательной культуры, порождающей мелкотщеславную личность.

Самое печальное, пожалуй, в том, что эти бездарности подвизались не только в культуре, но и в политике…

Культурный сепаратизм, отрыв от общерусской культуры для Украины губителен, но стремление к самостоятельному бытию при этом огромно, что можно считать главной бедой и неразрешимой антиномией Украины. Трубецкой и Савицкий сходились в том, что украинский национализм свидетельствует о провинциализации духа, утрате чувства единой общерусской задачи, грандиозной по существу и размаху. Это возвращение к исходной позиции XVII века, когда решался вопрос: “Великая Россия или Великая Польша?” Его решение зависело от присоединения Украины.

Поляки тогда не смогли переступить через свой национализм и обеспечить переход к сверхнациональному культурному синтезу. Национализм украинский есть запоздалая попытка броситься в объятия Польши, которая уже упустила свой исторический шанс на империю.

Национальная проблема, однажды возникнув на политическом горизонте в XIX веке, стала одной из причин мировых войн последующих эпох. В двадцать первом столетии национализм нежданно-негаданно переживает новый виток развития, что ставит перед нашей страной задачу предельно тщательно осмыслить этот феномен.

Россия имеет все шансы выстроить сильное государство, способное достойно защитить собственные национальные интересы, кто бы ему ни противостоял. Если будут учтены уроки русской истории».

«Если будут учтены уроки русской истории»… вот ключевая фраза.

К сожалению, уроки русской истории не учитывались и не учитываются ни прошлыми советскими, ни современными российскими политиками. Наши власти предержащие страдали и страдают исторической слепотой. При принятии важнейших решений, внешнеполитических и внутриполитических, они всё время «наступают на одни и те же грабли». И мы платим за это – дорогую цену. Причём рассчитываться за их ошибки, как правило, приходится простым людям либо героическим трудом, либо собственными жизнями. Россия и русские люди не заслуживают такого отношения. Мне бы очень хотелось, чтобы во власть пришли, наконец, не только образованные профессиональные менеджеры, способные управлять «всем и вся», но воспитанные и просвещённые люди, знающие историю своей страны и любящие свою родину. Таких людей во власти, на мой взгляд, должно быть большинство. И тогда ситуация постепенно начнёт меняться в лучшую сторону. Не сразу, конечно, политические и экономические ошибки были, есть и будут – такова уж грешная человеческая природа, – но их будет гораздо меньше.

К сожалению у уроки русской истории не учитывались и не учитываются ни прошлыми советскими, ни современными российскими политиками.

Дерзаю верить, что опубликованный выше текст может послужить для людей, находящихся во власти, «евразийской памяткой» и верным ориентиром в бурном мире российской внешней и внутренней политики.

Казачий поэт Николай Туроверов

Николай Туроверов…

Российский фонд культуры открыл это имя для современных русских читателей. Первая книга Николая Туроверова, составленная моим коллегой по Фонду культуры – Виктором Леонидовым, вышла в свет в России в 1999 году. Она называется: «Двадцатый год. Прощай, Россия!» Сейчас – это библиографическая редкость.

Тогда, обращаясь к читателям, я написал следующее:

«С волнением и радостью представляю вам книгу стихов и прозы одного из самых значительных русских поэтов XX века Николая Николаевича Туроверова. Его имя долгие годы находилось под запретом. Человек, чьи стихи тысячи людей переписывали от руки, поэт, сумевший выразить трагедию миллионов русских участников Белого движения и всю тяжесть вынужденного изгнания, был почти неизвестен на своей Родине, которую так любил. Воспевший красоту Донских земель, казачью историю и традиции, он 53 года из 73 лет прожил во Франции и никогда не увидел родных станиц… Кроме стихов, которыми поэт согрел столько душ, он очень много сделал для спасения реликвий русской военной истории. Именно с его участием было вывезено в Европу собрание Лейб-гвардии Атаманского его Императорского Высочества наследника Цесаревича Полка, именно он стал организатором многочисленных русских исторических и военных обществ».

Такие люди, как Туроверов, не давали забыть на чужой земле русским людям, их детям и внукам – кто они и откуда родом. Его творчество очень нужно нам и сейчас, сегодня, в непростые для России времена. Потому что Туроверов явил пример конкретных дел в самые трудные моменты истории. Воин, поэт, исследователь, собиратель исторических раритетов – всё слилось в нём, ставшем одной из самых ярких фигур в нашей культуре.

Выход этой книги очень важен для Российского фонда культуры. Более десяти лет мы занимаемся возвращением наследия русского зарубежья, потому что русская культура едина и стихи, написанные по-русски, остаются русскими, где бы они ни были написаны. И то, что у российских читателей теперь есть возможность взять в руки книгу этого замечательного поэта, – наше большое достижение. И наш подарок всем, кому дорога русская литература и история…»

Это поэт, который сумел дух Гражданской войны передать с такой силой и ясностью, что для нас, когда мы снимали «Солнечный удар», это стало неким камертоном. Русским камертоном – по которому мы все себя настраивали.

Николай Туроверов – 1899 года рождения. И стихи его, создававшиеся и публиковавшиеся во Франции в 1920–1930‑е годы, отражают взгляд «издалека» на трагическое русское революционное время. Это отличает его от Ивана Бунина, который писал «Окаянные дни» прямо – здесь и сейчас: вот я пришёл домой и видел то-то и то-то… У Туроверова же – существует дистанция, некоторое временноґе отстранение.

Но это – поэт!

У него нет ни одного пустого или лишнего слова. Это поэт, который сумел дух гражданской войны передать с такой силой и ясностью, что для нас, когда мы снимали «Солнечный удар», это стало неким камертоном. Русским камертоном – по которому мы все себя настраивали.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Казачий поэт Николай Туроверов


Давайте прочтём несколько стихотворений Николая Туроверова:

* * *

Клубятся вихри – призрачные птицы.

Июльский день. В мажарах казаки.

Склонилися по ветру будяки

На круглой крыше каменной гробницы.

Струится зной. Уходят вереницы

Далёких гор. Маячат тополя,

А казаки поют, что где-то есть поля,

И косяки кобыл, и вольные станицы.

1920

Снег

Моему брату

Ты говоришь: – Смотри на снег,

Когда синей он станет к ночи.

Тяжёлый путь за прошлый грех

Одним длинней, другим короче;

Но всех роднят напевы вьюг,

Кто в дальних странствиях обижен.

Зимой острее взор и слух

И Русь роднее нам и ближе.

И я смотрю… Темнеет твердь.

Меня с тобой метель сдружила,

Когда на подвиг и на смерть

Нас увлекал в снега Корнилов.

Те дни прошли. Дней новых бег

Из года в год неинтересней, —

Мы той зиме отдали смех,

Отдали молодость и песни.

Но в час глухой я выйду в ночь,

В родную снежную безбрежность —

Разлуку сможет превозмочь

Лишь познающий безнадёжность.

1924

Прабабка

Мы плохо предков своих знали,

Жизнь на Дону была глуха,

Когда прабабка в лучшей шали,

Невозмутима и строга,

Надев жемчужные подвески,

Уселась в кресло напоказ, —

И зрел её в достойном блеске

Старочеркасский богомаз.

О, как старательно и чисто

Писал он смуглое лицо,

И цареградские мониста,

И с аметистами кольцо;

И шали блеклые розаны

Под кистью ярко расцвели,

Забыв полуденные страны

Для этой северной земли.

…А ветер в поле гнал туманы,

К дождю кричали петухи,

Росли на улице бурьяны

И лебеда и лопухи;

Паслись на площади телята

И к Дону шумною гурьбой

Шли босоногие ребята,

Ведя коней на водопой;

На берегу сушились сети;

Качал баркасы тёмный Дон;

Нёс по низовью влажный ветер

Собора скудный перезвон;

Кружились по ветру вороны,

Садясь на мокрые плетни;

Кизячный дым под перезвоны

Кадили щедро курени;

Казак, чекмень в грязи запачкав,

Гнал через лужи жеребца,

И чернобровая казачка

Глядела вслед ему с крыльца.

1929

Внешне история жизни Николая Туроверова довольно проста. Он уходил из Крыма. Он прошёл «Ледяной поход» с генералом Алексеевым. «Ледяной поход» через донские степи в Крым. Этим трагическим страницам казачества посвящены многие его пронзительные стихи…

Тема «Ледяного похода» лично для меня ещё ждёт своего художественного воплощения… Частично я уже её коснулся. На РТР было снято 14 серий документального сериала «Русские без России» – об исходе Белого движения. Там есть сцены невероятные. Кони, которые выносили из боёв казаков, тычутся мордами в ворота их усадеб. И последнее, что делали казаки, когда уходили, – вспарывали соломенные матрасы, чтобы хоть чем-то накормить лошадей…

Казачество…

История казачества, отношение к казачеству – это большой отдельный интересный разговор. К слову, есть замечательная книга – «История Лейб-Гвардии Казачьего Его Величества Полка». В ней много иллюстраций. Одна из них – иностранная карикатура. На ней мчится французский кирасир; причём он с пистолетом, он вооружён, он на прекрасном коне, а навстречу ему – заросший бородой казак с пикой, на каком-то бешеном неуправляемом коне. За спиной у него лук. Что-то дикое, злое и непотребное…

Вообще это очень показательное отношение европейцев как к русскому казачеству, так и к русскому воинству до того момента, пока это войско и это казачество не доказывало им совершенно обратное. И не с помощью книжной карикатуры, а на деле – в бою.

Был ещё один замечательный случай, когда казаки переправлялись через реку во время Отечественной войны 1812 года. Во время переправы они сняли с себя мундиры, потому что неудобно в мундирах переправляться (в мокром – много не навоюешь). И когда они переправлялись через реку, сняв с себя мундиры, то совершенно неожиданно попали навстречу подошедшему к берегу авангарду французских войск. И тогда эти казаки, мгновенно, как были, в чём мать родила, вскочили в сёдла, успев только – кто шашку выхватить, а кто просто палку схватить. И эти голые казаки (армадой!) опрокинули и погнали отлично вооружённых и экипированных, готовых к бою французов. Они гнали их – потому что приняли решение лихо и сразу. Нет вопроса – на коня и вперёд!

И в этом было всё казачество.

Или, скажем, знаменитая история, когда три императора – русский, прусский и австрийский – вместе наблюдали за ходом боя. И французская конница чуть не захватила их в плен, не захватила – потому что донские казаки (численностью в три раза меньшей, чем французы) отчаянным броском отбили своих императоров. Если бы этого не случилось, то вообще вся история могла бы повернуться по-другому, и бог знает, чем бы это всё закончилось. Поэтому 17 октября (день битвы под Лейпцигом) стало полковым праздником лейб-казаков.

Но вот пришёл век двадцатый. И наступившие после революций 1917 года бессудные расстрелы, грабежи, насилие и бесправие окунули казачество в пучину Гражданской войны.

Казаки какое-то время надеялись остаться вне этой свары, предполагая, что – «будь здоров царь в Москве… а мы, казаки, здесь на Дону как-нибудь перекантуемся». Но не вышло. Потому что казачество само по себе уж слишком самобытная сила. Сила нутряная, коренная для России. И когда такой передел навалился на страну, казачество просто не смогло остаться в стороне.

Всё это привело к ужасающим кровопролитиям. При выселении терских станиц – с такими знакомыми названиями, как Калиновская, Ермоловская, Михайловская, Романовская – они сразу же переименовывались в сёла. Революционные горцы истребили более тридцати пяти тысяч мирных жителей – стариков, женщин, детей. И произошло страшное – казаки стали на своей земле этническим меньшинством.

Думаю, что никому не надо объяснять, к чему всё это в итоге привело…

До революции казачье войско насчитывало около шести миллионов человек. Только на Дону проживало около трёх с половиной миллионов. Первая мировая война и, в особенности, Гражданская кардинальным образом сократили количество казаков. До 60 % было сокращено казачество на Дону и до 75 % в других казачьих регионах. В местах традиционного проживания уральского казачества казаков осталось в некоторых местах до 10 %. Но это ещё была не вся беда. Это было начало. С 1920‑х годов на страну навалилась коллективизация. Начались расстрелы, изгнание, репрессии, и казачество действительно оказалось на пороге полного уничтожения.

Это был геноцид…

При этом гонители казачества – большевики – отличались удивительной способностью, я бы сказал талантом, фальсификации. Есть одна статья, в которой о казачестве говорится буквально следующее: «У него нет заслуг перед русским народом и государством»! Это у тех, кто ещё в долетописные времена охранял границы Руси? Это у тех, чьи предки присоединяли к России сибирские земли? Это у тех, кто во главе с атаманом Трубецким приняли прямое участие в избрании царя Михаила Фёдоровича Романова?

Или ещё одна характеристика: «Не отличались способностями к полезным боевым действиям»?! Великий Наполеон предпочитал казачье седло. Император Наполеон, изумлённый этой фантастической атакой, лавой казачьей, которая сметала всё на своём пути, приказывал своим маршалам изучать эту атаку. Но, как говорится, что русскому хорошо, то немцу смерть (хотя и о французах речь). Это ведь воспитывалось с молоком матери. Для этого нужно было родиться в степи и дышать степным воздухом, ковылём, ветром, жить вместе с табунами для того, чтобы познать, что такое упоение в бою, в атаке лавой. Научиться этому за партой было невозможно…

Я думаю, что здесь особая культура. Казачья культура, в которой не только казачьи песни, казачий круг, пляски, сабля, нагайка… Нет, в ней есть настоящее, корневое, живое. Это образ жизни народа, а не просто внешняя форма выражения.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Николай Николаевич Туроверов


Но вернёмся к Туроверову.

Он служил во врангелевских войсках. Когда Врангель отступил в Сербию, то Туроверов начал работать там мукомолом и грузчиком. Потом перебрался в Париж. Учился в Сорбонне, по вечерам разгружал вагоны… А в 1939 году ушёл с Иностранным легионом в Африку.

Вдумайтесь, ведь это потрясающе! Первая мировая война, Гражданская война – кровавая и кровная! А тут – наёмная война в Иностранном легионе. Но для Туроверова война – это бой, драйв, адреналин. Он был так воспитан с младых ногтей. Казачья кровь! И боевой дух, который впитал он с молоком матери, превратился для него в профессию, в ремесло.

Но «настоящей работой», жизненно важным и родным для него стало совсем иное…

* * *

Ах, Боже мой, жара какая,

Какая знойная сухмень!

Собака, будто неживая,

Лежит в тени; но что за тень

В степи от маленькой кислицы?

И я, под сенью деревца,

В рубахе выцветшего ситца,

Смотрю на спящего отца.

И жаркий блеск его двухстволки,

И жёлтой кожи патронташ,

И кровь, и перья перепёлки,

Небрежно брошенной в ягдташ, —

Весь этот день, такой горячий,

И солнца нестерпимый свет,

Запомню с жадностью ребячей

Своих восьми неполных лет,

Запомню, сам того не зная,

И буду помнить до конца.

О, степь от зноя голубая,

О, профиль спящего отца!

1930


Какая здесь сразу чувствуется печаль, печаль утраты! Вообще вся эмигрантская литература наполнена ощущением потерянной Родины. Ощущением немыслимым без трагического изгнания, без сирой чужбины. Наверное, Туроверов смог бы написать стихи про спящего отца, вспоминая его, сидя у себя в Старочеркасске, в своём родовом доме… Но в эмиграции – это был не просто ушедший отец, нет, это была утрата отцовства. Всего того, что делало и делает казака тем, кем он есть и был.

Потеря Родины…

Таким образом заканчивается стихотворный цикл– воспоминание Туроверова о детской жизни, и начинаются стихи, связанные с Гражданской войной.

* * *

Не выдаст моя кобылица,

Не лопнет подпруга седла.

Дымится в Задоньи, курится

Седая февральская мгла.

Встаёт за могилой могила,

Темнеет калмыцкая твердь

И где-то правее – Корнилов,

В метелях идущий на смерть.

Запомним, запомним до гроба

Жестокую юность свою,

Дымящийся гребень сугроба,

Победу и гибель в бою,

Тоску безысходного гона,

Тревоги в морозных ночах,

Да блеск тускловатый погона

На хрупких, на детских плечах.

Мы отдали всё, что имели,

Тебе восемнадцатый год,

Твоей азиатской метели

Степной – за Россию – поход.

1931


1918 год. Туроверову девятнадцать лет. По нашим сегодняшним понятиям он ещё мальчишка. Но сколько боли уже прошло через его сердце!

* * *

Мы шли в сухой и пыльной мгле

По раскалённой крымской глине.

Бахчисарай, как хан в седле,

Дремал в глубокой котловине.

И в этот день в Чуфут-Кале,

Сорвав бессмертники сухие, я выцарапал на скале:

Двадцатый год – прощай, Россия!

1920

* * *

Уходили мы из Крыма

Среди дыма и огня.

Я с кормы всё время мимо

В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,

За высокою кормой,

Всё не веря, всё не зная,

Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы

Ожидали мы в бою.

Конь всё плыл, теряя силы,

Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо —

Покраснела чуть вода…

Уходящий берег Крыма

Я запомнил навсегда.

1940


Исход…

Это было страшно, больно и унизительно. Вот так вот – на переполненных кораблях вместе с гражданскими, штатскими, чиновниками – плечом к плечу, спина к спине, лицом к лицу… На кренящихся на бок посудинах уходить куда глаза глядят, забрав с собой: «две рубашки и носовой платок». Такой исход – для офицера, для казака – насколько это мучительно, унизительно, страшно…

Именно это ощущение возникает, когда читаешь потрясающие стихи Туроверова.

* * *

Помню горечь солёного ветра,

Перегруженный крен корабля;

Полосою синего фетра

Уходила в тумане земля;

Но ни криков, ни стонов, ни жалоб,

Ни протянутых к берегу рук, —

Тишина переполненных палуб

Напряглась, как натянутый лук,

Напряглась и такою осталась

Тетива наших душ навсегда.

Чёрной пропастью мне показалась

За бортом голубая вода.

И, прощаясь с Россией навеки,

Я постиг, я запомнил навек

Неподвижность толпы на спардеке,

Эти слёзы у дрогнувших век.

1926

«Тишина переполненных палуб»…

Сравните это с лёгкими, бегущими волнами за белым пароходом на Волге в мирное время: солнечный день, дети, матроски, лёгкие платья, кружевные зонтики, блаженная праздность; лицо, подставленное солнцу… А здесь – гнетущая тишина, люди, стоящие не шевелясь на накренившихся кораблях и пароходах…

Тишина – как натянутый лук. Какой гениальный и страшный образ!..

Снимая «Солнечный удар», мы пытались эту страшную тишину, этот натянутый лук, эту растерянность передать в кадре, когда белые офицеры, казаки ждут, застыли перед гнетущей неизвестностью, пытаются сохранить собственное достоинство. Хотя достоинство уже потеряно – ведь они срезали свои погоны… Унизительное и страшное ощущение: может быть, будут помилованы теми, с кем они недавно дрались и кого они презирали…

Вспомните туроверовское же – «Блеск тусклых погон на детских плечах». Другая тональность, другое восприятие…

«Не выдаст моя кобылица». Этот горячий, заинтересованный и полный азарта, очень заинтересованный голос. Ты отстаиваешь свои идеалы, свою Родину, так как ты её понимаешь, и дерёшься со своими братьями, с теми, кто понимает всё по-другому. Это самое страшное, что может быть вообще. Страшное и неизбывное, чему нет конца и срока давности, что не зарастает и не затягивается, и болит десятилетиями… Эта пропасть если не навсегда, то на очень долгие годы. Самая кровопролитная и жестокая война – это война Гражданская.

А теперь давайте прислушаемся к совершенно иной интонации Николая Туроверова.

* * *

Князю Н. Н. Оболенскому.

Нам всё равно, в какой стране

Сметать народное восстанье,

И нет в других, как нет во мне

Ни жалости, ни состраданья.

Вести учёт: в каком году, —

Для нас ненужная обуза;

И вот, в пустыне, как в аду,

Идём на возмущённых друзов.

Семнадцативековый срок

Прошёл, не торопясь, по миру;

Всё так же небо и песок

Глядят беспечно на Пальмиру,

Среди разрушенных колонн.

Но уцелевшие колонны,

Наш Иностранный легион —

Наследник римских легионов.

1940–1945


Это уже из цикла «Легион».

Какая усталость здесь слышится. Усталость профессионального воина, «солдата удачи», того, кто сражается за… деньги. Или за зарплату. Безразлично. Он сам пишет прямо об этом: «Нам всё равно, в какой стране//Сметать народное восстанье…» Отстранение и отстранённость. Как это не похоже на те стихи, что мы читали выше, где всё дышит личностным отношением.

* * *

Умирал марокканский сирокко,

Насыпая последний бурхан;

Загоралась звезда одиноко,

На восток уходил караван.

А мы пили и больше молчали

У костра при неверном огне,

Нам казалось, что нас вспоминали

И жалели в далёкой стране,

Нам казалось: звенели мониста

За палаткой, где было темно…

И мы звали тогда гармониста

И полней наливали вино.

Он играл нам, – простой итальянец,

Что теперь мы забыты судьбой

И что каждый из нас иностранец,

Но навеки друг другу родной,

И никто нас уже не жалеет,

И родная страна далека,

И тоску нашу ветер развеет,

Как развеял вчера облака,

И у каждого путь одинаков

В этом выжженном Богом краю:

Беззаботная жизнь бивуаков,

Бесшабашная гибель в бою.

И мы с жизнью прощались заранее

И Господь все грехи нам прощал…

Так играть, как играл Фабиани,

В Легионе никто не играл.

1940–1945

А вот ещё стихотворение Николая Туроверо– ва из цикла «Легион» – много говорящее, чувственное, полное эротичности, хотя об эротике – нет ни слова.

* * *

Она стояла у колодца,

Смотрела молча на меня,

Ждала, пока мой конь напьётся,

Потом погладила коня;

Дала ему каких-то зёрен

(Я видел только блеск колец),

И стал послушен и покорен

Мой варварийский жеребец.

Что мне до этой бедуинки,

Её пустынной красоты?

Она дала мне из корзинки

Понюхать смятые цветы.

О, этот жест простой и ловкий!

Я помню горечь на устах,

Да синеву татуировки

На тёмно-бронзовых ногах.

1940–1945

Всё здесь есть. Всё! И ничего – впрямую!

Мы понимаем, как и где можно увидеть «синеву татуировки на тёмно-бронзовых ногах». И это – «Дала ему каких-то зёрен//(Я видел только блеск колец)». Такой мужской, хищный и в то же время пресытившийся взгляд. Понимание того, что всё это – твоё. Тебе не нужно добиваться, не нужно завоёвывать. Это – твоё.

Абсолютно всё в поэзии Туроверова связано с состоянием души.

И ещё. О драматургии Николая Туроверова. Я не имею в виду пьесы. Он пьес не писал. Я говорю о внутренней драматургии его стихотворения. Посмотрите, как одной фразой он поднимает невероятно эмоциональный и чувственный вопрос, который тут же запечатлевает время, выражает трагедию момента. А ведь начиналось всё как обычно, как «простое» лирическое стихотворение:

* * *

Я знаю, не будет иначе.

Всему свой черёд и пора.

Не вскрикнет никто, не заплачет,

Когда постучусь у двора.

Чужая на выгоне хата,

Бурьян на упавшем плетне,

Да отблеск степного заката,

Застывший в убогом окне.

И скажет негромко и сухо,

Что здесь мне нельзя ночевать

В лохмотьях босая старуха,

Меня не узнавшая мать.

1930

Абсолютно всё в поэзии Туроверова связи но с состоянием души.

Из тихого лирического начала вырастает эпическая трагедия.

«Меня не узнавшая мать»… Господи, неужели всё, что со мной произошло, так изменило меня, что меня не узнаёт родная мать. Вся трагедия жизненного пути здесь, весь его итог…

К чему пришёл Туроверов в 1944 году?

Грохотала мировая война. Никто из друзей Туроверова, ни он сам – не пошли воевать с Красной армией. Произошло переосмысление того, что было двадцать лет назад. И поэт приходит к пониманию того, что кровь всех братьев, белых и красных, пролитая на Гражданской русская кровь, была пролита бессмысленно. Жертвы оказались напрасными.

В стихотворении «Товарищ» это особенно остро чувствуется:

* * *

Перегорит костёр и перетлеет, —

Земле нужна холодная зола.

Уже никто напомнить не посмеет

О страшных днях бессмысленного зла.

Нет, – не мученьями, страданьями и кровью —

Утратою горчайшей из утрат:

Мы расплатились братскою любовью

С тобой, мой незнакомый брат.

С тобой, мой враг, под кличкою – товарищ,

Встречались мы, наверное, не раз.

Меня Господь спасал среди пожарищ,

Да и тебя Господь не там ли спас?

Обоих нас блюла рука Господня,

Когда, почуяв смертную тоску,

Я, весь в крови, ронял свои поводья,

А ты, в крови, склонялся на луку.

Тогда с тобой мы что-то проглядели,

Смотри, чтоб нам опять не проглядеть:

Не для того ль мы оба уцелели,

Чтоб вместе за отчизну умереть?

1944


Какое прозрение!

Поэт обращается к тому, кто его прогнал с род– ной земли. Он обращается к «врагу под кличкою товарищ». К тому – кого ненавидел он и кто ненавидел его…

Я думаю, что всем нам ещё предстоит понять – какое место занимает поэт Николай Туроверов в Русском мире и сколь значимо сегодняшнее возвращение Крыма в Россию.

Да, невозможно уцелеть целому, если оно разделено внутри себя. Именно об этом мы и снимали картину «Солнечный удар», премьера которой состоялась в 2014 году – в Сербии и в Крыму.

В Крыму, куда не суждено было вернуться Николаю Туроверову и тысячам его однополчан, друзей, спутников при земной жизни… Но, в конечном счёте, и суждено – через преодолевающее время и пространство туроверовское слово: «Уходили мы из Крыма, среди дыма и огня»…

Уходили навеки, навсегда, не чая вернуться на Родину, в Россию.

Но пришло время – и сам Крым вернулся в Россию.

Я думаю, что всем нам ещё предстоит понять – какое место занимает поэт Николай Туроверов в Русском мире и сколь значимо сегодняшнее возвращение Крыма в Россию.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Часть вторая

Россия и русский мир

О России

Бесогон. Россия между прошлым и будущим

«Разве можно говорить о ней? Она – как живая тайна, ею можно жить, о ней можно вздыхать, ей можно молиться; и, не постигая её, блюсти её в себе; и благодарить Творца за это счастье и молчать…

Но о дарах её; о том, что она дала нам, что открыла; о том, что делает нас русскими; о том, что есть душа нашей ду-ши; о своеобразии нашего духа и опыта; о том, что смутно чуют в нас и не осмысливают другие народы… об отражении в нас нашей Родины – да будет сказано в благоговении и тишине».

Так завещал Иван Ильин.

Попробую и я, следуя его завету, рассказать вам о России.

И начну я мой рассказ с кино. Картина «Раба любви»… Режиссёр, которого играет Александр Калягин, разговаривает с продюсером, которого играет Олег Басилашвили. Идёт Гражданская война, идут съёмки – картина не ладится, жизнь не ладится, уже ощутим распад старого мира, который как воздух был всегда рядом – а когда он рядом, то его не замечаешь, а вот когда его не стало, без него невозможно. Эта невозможность жить и заниматься творчеством без любви, без России, без Русского мира, трагически переживается героями картины. Они хандрят, унывают… и вдруг, в секунду, – «оживают». Их лица озаряет улыбка, когда Басилашвили, вспоминая их прежние фильмы, обращаясь к Калягину, произносит: «Вы помните – средняя полоса России…»

Достоевский сказал: «Русский человек без веры – не человек». Он сказал это более жёстко у он сказал – животное… Скажем мягче – не человек.

Эти три слова, сказанные одним русским человеком другому русскому человеку, всё сразу объясняют. Всё становится простым и понятным. И души их обретают душевное равновесие и покой.

Они у себя – дома…

Так и мы с Лёшей Артемьевым (замечательным русским композитором, написавшим музыку почти ко всем моим картинам) однажды ехали на машине домой и… затормозили, вышли на берег реки, граничащей с полем и лесом, остановились, посмотрели друг на друга и, не сказав ни слова, – вдруг заплакали; вот она, Россия, – наша Родина.

Что же ты такое – Россия?

Языков как-то сказал: что русскому – здорово, немцу – смерть. И дело не в том, что мы лучше. Нет. Просто мы – другие. И слава Богу! Значит, мы можем быть интересны друг другу. Мы разные, значит, мы можем общаться, дружить и даже полюбить друг друга.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Берег Волги в районе города Тверь.

Фотография С.М. Прокудина-Горского, 1910 г.


Русский человек… Какой он?

Достоевский сказал: «Русский человек без веры – не человек». Он сказал это более жёстко, он сказал – животное… Скажем мягче – не человек.

В Германии, например, вполне можно прожить без Бога, потому что в Германии богом всегда был Закон, а в России – нет, потому что законом в ней всегда был Бог. Да и не любит русский человек законов, написанных для него другим русским человеком, а тем более – не русским. Вот открывает он утром газету, а там – бац! – новый закон… И первая мысль – ну опять меня накалывают, не может же быть, чтобы этот закон на меня работал, чтобы он был хорошим.

Скучно русскому человеку по закону жить – ни украсть, ни покараулить! Поэтому и ходят на Руси поговорки: «Закон, что дышло…» Русский человек понимает: закон не перепрыгнешь, а вот обойти его можно… и нужно. И тут же ищет, как обойти..

Закон в России без веры – филькина грамота!

Я вывел для себя формулу русского человека, которую нигде в мире понять не могут… Правда, там есть одно неприличное слово, но оно к месту, ничего не поделаешь… Так вот: «Русским может быть только тот, у которого чего-нибудь нет, но не так нет, чтобы обязательно было, а нет – и хер с ним!»

«Хотите пять рублей?» – «Давай!» – «Но тогда вам придётся сделать то-то и то-то». – «Не-е‑е, раз так, то мне ничего не надо…»

Закон в России без веры – филькина грамота!

Мне кажется, всё это потому, что для русского человека внешние проявления жизни имеют намного меньшее значение, чем внутренние. За границей – наоборот. Во Франции, например, можно нахамить человеку, но если это делается с улыбкой, то и оскорбляться необязательно.

Вообще об улыбке – это интересно. Сколько раз за границей, особенно во время первых поездок, я покупался на эту видимую приветливость. Но улыбка там ничего не стоит – это способ общения и… отчуждения. Для нас же улыбка значит многое. Русский на улыбку летит как бабочка на огонь, а натыкается на стеклянную стену…

Русскому человеку чрезвычайно важно, чтобы его «коснулись рукой», рюмку с ним выпили, поговорили «ни о чём» или просто помолчали вместе. Это желание как угодно можно называть – патриархальностью, отсталостью, можно над этим иронизировать, но… мы такие.

И ещё – русский человек никогда не будет работать только за деньги без какого-то смысла. Он хочет, чтобы ему не только хорошо платили, он хочет любить тех, кто ему платит, а если он их не любит, то скажет: «Вы что, хотите, чтобы я ещё и вкалывал на ваши вонючие деньги?»

Русский человек может вкалывать как никто. Но – только со смыслом! Помните, у Достоевского каторжников заставляли переносить брёвна в одну сторону, потом в другую. Когда они узнали, что это просто для того, чтобы носить брёвна, отказались. Вот если бы это делалось, чтобы построить гильотину для них же, тюрьму для них же или дыбу – если бы это имело смысл, они бы это сделали. Поэтому русскому человеку мало предложить деньги, ему надо иметь идею, иначе он потеряет силу – рабочую и жизненную.

Русский человек может вкалывать как никто. Но – только со смыслом!

Я часто слышал и слышу фразу: вот, дескать, Россия по сравнению с цивилизованными государствами… Да что же это за диво такое «цивилизованные государства»? И почему надо обязательно сравнивать Россию с Италией или Голландией? У России свой путь, совершенно особый. Россия была аграрной страной, с мощнейшим крестьянством, со своими традициями, со своей культурой. С мощнейшим купечеством, которое поднимало экономику, и поддерживало государственность, и было тем самым балансиром, что уравновешивал правых и левых. И развитие капитализма в России шло, да и сейчас идёт совершенно другим путём, чем в Европе и Америке… Да и социализм в России был совершенно другой, нежели в той же Польше или бывшей Чехословакии…

Всем, кто хочет Россию понять и полюбить, следует осознать, что Россия – это не Европа и не Азия. Россия – самобытный культурно-географический материк-континент, называемый Евразией.

Россия другая!

Здесь всё перемешано, всё стократно увеличено – красота, нежность, глупость, коварство, наивность, разврат… Западный мир, постоянно озабоченный демократическими переменами в России, забывает о том, что двести семьдесят лет Россия держала на себе татаро-монгольскую Орду. Если бы двести семьдесят лет Россия не держала на себе Орду, то Микеланджело был бы скуластым и узкоглазым, а в Италии говорили бы сегодня на совсем другом языке.

И это – тоже Россия…

Всем, кто хочет Россию понять и полюбить, следует осознать, что Россия – это не Европа и не Азия. Россия – самобытный культурно-географический материк-континент, называемый Евразией. Россия-Евразия – это центр мира, который органично впитывает и перерабатывает в себе западную культуру и восточную традицию, не теряя при этом собственного своеобразия. Именно здесь пересекаются цивилизация и культура. Западная цивилизация здравого смысла и созерцательная культура Востока. В России как в котле перевариваются: вероисповедания, цвет кожи, разрез глаз, обычаи, традиции…

Мои зрители, памятуя, что я снял картину «Несколько дней из жизни Ильи Ильича Обломова», часто меня спрашивают: кто нужен России больше из героев романа Гончарова – Штольц, отождествляемый с западной цивилизацией, или Обломов, представляющий русскую культуру?

Подлинная Россия является миру именно тогда, когда сила в ней умножается на мудрость, а когда ставка делается только на ум и власть, то миру является Россия мнимая, И от этого – всем нам становится только хуже,

Россия… Россия – это состояние души. Постарайтесь это понять,.

Штольц, конечно же, России нужен. Это такой русский ответ на европейский призыв к реформам. Но ведь Россия парадоксальная страна. Знаете, у женщины есть то самое сокровенное место, где плод вызревает. Так вот – это как раз то место, которое в России занимает Илья Ильич Обломов. Со всеми дурными сторонами характера он в определённом смысле – хранитель нашего генетического кода, веками передающегося из поколения в поколение. Я понимаю, что сегодня России больше нужен Штольц, но люблю я – Обломова.

Русский философ Иван Ильин как-то сказал: «Обыватель ценит ум и власть, но ненавидит мудрость и силу». Это гениальные слова.

Власть может быть подлой, ум – коварным. Сила – это здоровье, умноженная на мудрость – эта мудрая сила; она не обидит слабого и обуздает сильного, чтобы не допустить зла…

Подлинная Россия является миру именно тогда, когда сила в ней умножается на мудрость, а когда ставка делается только на ум и власть, то миру является Россия мнимая. И от этого всем нам становится только хуже.

Россия… Россия – это состояние души. Постарайтесь это понять…

Российская провинция

«Россия произрастает провинцией», – считал Н. М. Карамзин. «В России центр на периферии», – вторил ему В. О. Ключевский. Наверное, неспроста наши великие историки так считали, и не на пустом месте делали они свои выводы.

Провинция – это самое дорогое, что есть у России…

Мы возвращались из Нижнего Новгорода. Ночь. Поздно. И мы проезжаем Печерский Вознесенский монастырь. Я говорю: «Давай заедем!» Время – одиннадцать часов вечера. С заходом солнца любой православный монастырь закрывается. Но мы туда поехали. Приехали, постучали. Я назвался, попросил открыть. И нас пустили! Незнакомый мне отец-игумен дал нам приложиться к открытым мощам – главе преподобного Макария Желтоводского. И потом мы уехали…

С этим для меня ничто не может сравниться – никакие мирские радости или высокие оценки моего творчества, – ничто не способно встать рядом с «этим» – приехать в любой русский монастырь, и тебе откроют дверь…

Всё. Точка. Понимаете?

Этот игумен ведь лично меня не знал, он отнёсся ко мне не как к артисту Никите Михалкову, а просто как к православному человеку, тому, кто попытался почувствовать святое и сокровенное, то, чем живёт дух русского монастыря. Я прекрасно понимаю, как далеко мне до духовной красоты и чистоты православного монашества. Но я чувствую силу и значение их земного и небесного подвига…

Вот «это» – по глубинному человеческому счёту – абсолютно стирает всё то, что может тебя раздражать, мешать или ущемлять в суете городской жизни. Когда ты понимаешь, что люди, никак от те– бя не зависящие и никак с тобой внешне не связанные, проявляют такое доверие и ночью открывают для тебя монастырь! То, сами понимаете, это дорогого стоит…

Провинция – это самое дорогое, что есть у России…

Я не люблю московскую тусовку, которая бурно и торопливо живёт внутри Садового кольца. Но когда ты испытываешь то, что испытал я в Печерском Вознесенском монастыре, то всё это вообще перестаёт иметь какое бы то ни было значение. И это не сентиментальность, а сокровенное состояние души, которое называется русской любовью. Это то, что каждое воскресенье объединяет всех нас Божественной литургией, под куполом единого храма – духовного купола нации. Это то, что называется и является русской семьёй в национальном её значении и смысле.

Мне довелось по съёмочным делам два месяца провести в Костроме, побывать в Ярославле, Плёсе, Андропове. И я хочу вам признаться, что мне не приходилось ранее испытать такого чувства, с каким прожил я эти шестьдесят с лишним дней. Я был счастлив. Я ощутил себя частицей русских просторов и русского покоя. Один местный человек (с которым мы стояли тогда на набережной) сказал мне: «А это – наша Волга»… Сказал «наша», а прозвучало – «моя»!

И мне стало завидно.

Возможно, моё настроение объясняется тем, что я был на земле моих предков. В той точке на обширной географической карте нашей великой страны, что именуется малой родиной. С годами родные корни притягивают человека к себе со всё возрастающей силой…

Я, конечно же, вернулся в Москву, нырнул в бездну суеты, но у меня осталась светлая надежда, что есть место на Русской земле, где я всегда могу утешиться, подлечить душу, что есть на белом свете «моя земля», которая заинтересована во мне, как и я кровно заинтересован в ней.

А малые города России… Их надо возрождать! Но настоящая помощь возрождению малых городов может выразиться только в личном участии каждого из нас. Вся страна и каждый из нас – только так мы можем этому помочь.

Вместе с тем, понимая и разделяя боль русского человека по поводу вымирания малых городов, не могу не отметить: их возрождение принимает иногда гротескные формы. Бывает что-то невероятное: некий купец, в некоем городе, на свои деньги поставил памятник Александру Невскому. Мало того, что он поставил памятник Александру Невскому, он ещё договорился с военными лётчиками, и те (во время открытия этого памятника) пролетели эскадрильей истребителей так, что образовали в полёте крест. При этом они запускали ракеты. Это было апокалиптическое зрелище…

Разве это не драматургия Островского?

Хотя главное, наверное, всё же не это, а само желание человека (пусть оно чрезмерное, безвкусное, пусть какое угодно) – установить на своей родной земле памятник святому благоверному князю, а не открыть очередной коммерческий ларёк…

Нам всем следует, наконец, понять, что и политика, и история, и будущее нашей страны рождаются не в Москве и Санкт-Петербурге, а в российской провинции.

И так было всегда.

Возьмём культуру России. Лучшие её представители рождались не в «столицах», а в глубинке – подмосковной и ярославской, в Орле, Ельце… Скажу так, что не было бы ни великой русской литературы, ни русской живописи, не будь этой самой российской провинции.

Россия поднимается с провинции.

Поднятие культурного пласта провинции, её местной и региональной мощи – вот главная государственная и общественная забота сегодня.

Более того – если осталось сегодня настоящее, здоровое зерно истиной русской жизни, то сохранено оно и прорастает – с трудом, но прорастает – опять же в российской провинции.

И всё надо делать нам у себя в провинции самим! Из этого понимания и возникает, на мой взгляд, та национальная идея, которая есть в любом серьёзном, уважающем себя государстве.

И заметьте – рождение русской национальной идеи сейчас возможно именно и только в российской провинции.

Россия поднимается с провинции.

Поднятие культурного пласта провинции, её местной и региональной мощи – вот главная государственная и общественная забота сегодня.

В российской глубинке, в провинции люди ещё не утратили веры в Бога, в традиционные идеалы и ценности. Они далеки от политической конъюнктуры и заботятся о будущем нашей культуры. Россия начинается не с Красной площади, не с чиновничьих московских зданий, а с ежедневного самоотверженного труда сельских учителей и библиотекарей, с мастерских художников и ремесленников в небольших городках, с далёких от тусовочной суеты провинциальных оркестров и театров.

Для меня будущее России – это только русская провинция. В ней надежда, ничего другого нет.

Москва делает свою политику, русская провинция создаёт подлинную Россию. И взоры наши должны быть обращены не к центру, а в глубь России. Там – свет и чистота, там народные силы, оттуда начинается возрождение, как трава прорастает сквозь асфальт.

В провинции уже сегодня из десяти человек – трое с осмысленным взглядом… С осмысленным взглядом, – а не с мыслью, чего бы кому-нибудь продать, – с духовно-осмысленным.

Пушкин жил в Михайловском. Лесков – под Орлом. Толстой – в Ясной Поляне… Они хорошо и спокойно жили у себя дома. И делали русскую культуру каждый на своём месте. Им не нужно было организовываться и собираться в Союзе писателей и выбирать Правление.

Каждый из них занимался своим делом. А это возможно тогда, когда малая родина для тебя полноценна и полнокровна.

Напротив Ростова Великого в селе Рыбачьем купцы построили колокольню на четыре метра выше колокольни Ивана Великого. Не для того чтобы Москву удивить, а чтобы возвеличить своё, местное.

В Кяхте (не многие нынче знают, что Кяхта находится на границе с Китаем) чаёвники, русские купцы, построили храм, который полностью воспроизводил Исаакиевский собор, с хрустальными колоннами. Они строили его с ощущением – это моя Родина, храм здесь будет стоять…

Для меня будущее России – это только русская провинция. В ней надежда, ничего другого нет. Для этого сегодня жителям российской глубинки необходимо возродить и обрести чувство собственного достоинства и понять, что провинция – это всего лишь отдалённость от центра, и больше ничего. Толкование слов провинция, провинциал, звучащее в уничижительном смысле, было специально придумано советскими бюрократами для того, чтобы держать в кулаке «всех и вся» и раздавать пряники тем, кто, по их мнению, заслужил пряники, и давать плетей тем, кто, по их же мнению, заслужил плетей.

Нужно покончить с этой порочной практикой и вернуть провинции её подлинное достоинство…


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Российская провинция город Мышкин.

Фотография С.М. Прокудина-Горского, 1910 г.


Да, в российской провинции проблем сегодня хватает: то зарплату не заплатили, того не сделали, этого не сумели – порой, действительно тяжело, плохо, а если ещё и телевизор при этом смотреть, то хоть в петлю лезь! Но в то же время – приезжаю в город Мышкин, или город Елец, или Нижний Новгород, или Городец, или Воронеж – живут люди-то, живут, братцы! Глядишь – музеи городские открывают, собственные картинные галереи. Например, портретная галерея неизвестных художников восемнадцатого века. Чудо! Счастье! Да – это не Рубенс. Но почему это должно быть как Рубенс? Почему до сих пор русская живописная школа не стала той школой, к которой приковано внимание мира? А кто же тогда такие – Фёдор Васильев, Павел Федотов…

Мне рассказывали реставраторы из Костромы о своей поездке за границу. Они приехали в Финляндию, зашли в один музей, другой, потом вернулись в гостиницу… и запили. Я их спросил: «А отчего так? Что-то не понравилось?» «Да нет, – говорят, – чистенько всё, аккуратно… а смотреть-то особенно нечего. Жёны-то, они по магазинам сразу, а мы так и просидели в гостинице, пока всё не выпили, что с собой привезли». И действительно, ну чем их, этих замечательных костромских реставраторов, годами восстанавливающих сотни квадратных метров купольных росписей костромских храмов и монастырей, можно было потрясти в музеях Финляндии?! Потому и квасили они в гостиничном номере, обсуждая то, что им дорого, то, для чего они призваны Господом в этот мир…

И я не устану повторять: именно в российской провинции сегодня зарождается и происходит хотя и медленное, но необходимое движение в верном для России направлении.

И нам всем следует это движение поддержать!

Или, к примеру, есть поразительный музей в Великом Устюге, вологодском городе, ставшем последнее время знаменитым тем, что оттуда к нам приходит Дед Мороз. Но это «слава» недавняя, молодая, а музей-то существует давно. В музее – Левитан, Шишкин; в музее – летописи, в которых, в частности, повествуется о том, что ещё «во время оно» мужики из Тотьмы переплыли океан и открыли в Америке форт Росс.

Как говорится: «С Новым годом!»

Губернатор Михаил Прусак в своё время водил меня по великолепному, с любовью собранному музею в Новгороде Великом, расположившемуся в тщательно отреставрированном губернаторском доме. Или в Хабаровске – существует изумительный музей живописи…

К чему я это говорю?..

К тому, что из всего этого красочной мозаикой складывается духовный образ русского народа и культурный строй нашей страны. Именно поэтому я так ценю провинцию, люблю её, много и охотно езжу по нашей необъятной стране.

И я не устану повторять: именно в российской провинции сегодня зарождается и происходит хотя и медленное, но необходимое движение в верном для России направлении.

И нам всем следует это движение поддержать!

Зарубежная Россия

После трагедии двух русских революций XX века и братоубийственной Гражданской войны Россия рассредоточилась и перестала существовать в собственных рубежах. Русский исход и русское беженство накрыли собой земной шар и породили – Россию Зарубежную.

Первая волна русской эмиграции, образовавшая и составившая ядро Зарубежной России, насчитывала более 2 млн человек. Люди бежали от революции и Гражданской войны на север и юг, на запад и восток: они уходили за рубеж через Финляндию и Польшу, Крым и Кавказ, Сибирь и Дальний Восток… Среди них были не только дворяне, коих большевики уничтожали под корень. Там было и купечество, и зажиточные крестьяне, и вольные казаки.

Это был цвет нации, умные, волевые, деловые люди, составившие славу России, её лидеры, её руководители, её управленцы. Это была российская элита, подлинная, веками выкованная…

Не знаю, найдётся ли ещё какая-нибудь страна на свете, которая смогла бы пережить такой дьявольский замысел и великую утрату своих лучших людей и сохраниться при этом как целое?

После трагедии двух русских революций XX века и братоубийственной Гражданской войны Россия рассредоточилась и перестала существовать в собственных рубежах. Русский исход и русское беженство накрыли собой земной шар и породили – Россию Зарубежную.

Думаю, что нет.

О Зарубежной России в целом и, в частности, о том, что пришлось пережить беженцам в годы революции, Гражданской войны и на чужбине, было написано много мемуаров. (Один гессеновский «Архив русской революции» чего стоит!) Значительная часть материалов по истории русской эмиграции была собрана и сохранена в Русском Заграничном историческом архиве (РЗИА) в Праге, который после Второй мировой войны практически полностью был вывезен в Россию и долгое время хранился в спецхране, под спудом. В конце 1980‑х годов, в годы перестройки, началось «рассекречивание архивных материалов» и перевод их на общее хранение. Дошло дело и до материалов РЗИА. Исследователи начали активно публиковать письма, дневники и воспоминания людей из России изгнанных, но сохранивших Россию в своих сердцах, в русском языке, в русской зарубежной литературе.

Это пронзительные тексты. Они переполнены болью и тоской по утраченной Родине. Хроника трагических судеб людей, разбросанных по миру, потрясала и волновала современных российских читателей. Огромный вклад в дело ознакомления и познания Зарубежной России был внесён Александром Исаевичем Солженицыным, собравшим и начавшим публиковать свой знаменитый архив русской эмиграции. Но всё это, как правило, были свидетельства и воспоминания людей взрослых, поживших и много повидавших на своём веку…

И вдруг, среди потока публикаций, повествующих о жизни и судьбе наших соотечественников, возникла совершенно новая свежая струя. В 1997 году в издательстве «Терра» вышла в свет книга «Дети русской эмиграции». В ней были собраны воспоминания детей-беженцев, переживших революцию, Гражданскую войну и изгнание из России. Это потрясающий памятник и документ огромной обличительной силы. Искренняя исповедь чистых детских сердец о том, что пришлось им увидеть и пережить…

История появления воспоминаний – по словам составителя этой книги, историка-архивиста Лидии Ивановны Петрушевой – такова:

«12 декабря 1923 года в самой большой русской эмигрантской средней школе – в русской гимназии в Моравской Тржебове (Чехо-Словакия) по инициативе директора А. П. Петрова были отменены два смежных урока, и всем пятистам учащимся предложили написать сочинение на тему: “Мои воспоминания с 1917 года до поступления в гимназию”. Каждый волен был писать, что хотел. При первом же ознакомлении с сочинениями стало ясно, какую огромную ценность они представляют.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Василий Васильевич Зеньковский


Педагогическое бюро по делам средней и низшей русской школы за границей первоначально имело замысел опубликовать полученный материал, содержащийся в пятистах ученических тетрадях. Но трудности материального характера не позволили осуществить эту идею. Были опубликованы лишь отрывки из сочинений в обработке преподавателя гимназии В. М. Левитского…

Опубликованные в отрывках детские воспоминания имели исключительную историческую и психологическую ценность. Они потрясли и буквально всколыхнули всю русскую эмиграцию. Поэтому Педагогическое бюро уже в начале 1924 года обратилось к ряду учреждений и лиц, возглавлявших русские эмигрантские школы в различных государствах Западной Европы, с просьбой организовать работу по написанию сочинений на подобную же тему. Почти все, без исключения, исполнили данную просьбу, и в результате к 1 марта 1925 года в Бюро скопилось 2403 сочинения. Эти работы принадлежали учащимся 15 русских эмигрантских школ: 2 – из Турции, 1 – из Болгарии, 10 – из Югославии, 2 – из Чехо-Словакии. Авторами сочинений стали 1603 мальчика и 781 девочка.

К сожалению, Педагогическому бюро опять не удалось опубликовать сочинения полностью… Лишь отрывки из воспоминаний были напечатаны в 1925 году в Праге в сборнике «Дети эмиграции» под редакцией профессора В. В. Зеньковского…

С тех пор прошло почти семьдесят лет. Многое изменилось. Но сочинения – сохранились. И мы считаем своим долгом вспомнить о них. Вспомнить и опубликовать то, что не удалось нашим соотечественникам на чужбине…

Воспоминания русских детей-беженцев, у которых фактически не было детства, – источники особенные…

О чём же они пишут?

О нормальной жизни в родной семье. И далее, почти у всех – резкий перелом. Начинаются тяжёлые физические и душевные страдания. Гражданская война. Гибнут тысячи людей. Детство окончилось. Трудное расставание с Родиной. Скитания по разным странам в поисках угла, работы, работы трудной, физической, чтобы прокормиться. Но вдруг каким-то чудом дети опять попали в гимназию, и прерванное детство неожиданно возобновляется. Но и пережитое не забыто. Да и отношение к жизни своеобразное – не детское и не взрослое, ведь авторам от 6 до 25 лет.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Русская гимназия во Франции


Читая сочинения, мы как бы слышим выстрелы, видим горящие дома, смерть матерей и сестёр, гибель отцов и братьев на полях сражений; переживаем ужасы холода, голода, эпидемий; участвуем в отступлениях, многократных сменах властей в городах; скитаемся по разным странам в поисках пристанища. С потрясающей силой описаны сцены злобы, жестокости, насилия…

Это даже не воспоминания. Это картины с натуры. Переоценить их невозможно».

Вот такая книга лежит пред нами сегодня. Читать её без слёз невозможно. Давайте помянем русских детей-беженцев и почитаем вместе их сочинения такими, какими они были написаны, ничего в них не исправляя. Начнём мы с маленьких деток, а закончим почти взрослыми людьми – юношами и девушками…

* * *

Младший приготовительный класс


Мальчик:

«Когда я в первый раз вышел из дому, я думал, на каждом шагу думал, что меня укусит собака, и что я боялся привидений. У нас были знакомые. У них были две дочери и один сын. Мне тётя поймала ежа.

Я помню, что я ехал на тендере, и больше ничего не помню».


Девочка:

«Когда я была маленькая, у меня была вся беленькая кроватка; когда я ходила гулять, я собирала камушки. Я помню дедушку, он с нами жил, он ходил со мной гулять, когда он отдыхал, я валялась на траве.

Однажды я пошла в другую комнату, то я увидела какое-то чудовище, которое рычало, я испугалась. Тогда прибежала моя сестра и потащила меня к этому чудовищу, я очень испугалась и начала плакать. Тогда я вырвалась и убежала, а няня сказала, что это мой дядя переоделся чёртиком».


Старший приготовительный класс


Мальчик:

«Мы ехали на пароходе, на «Владимире», ехали мы месяц, мы ехали из России, приехали в Батум, потом мы отъехали. Нас по дороге застал туман, и мы стояли два дня посереди моря. На третий день утром тронулись и приехали на Лемнос, там мы жили в палатках. Жили двенадцать дней. Потом приехали в Сербию. Я больше ничего не помню».

Первый класс


Мальчик:

«Я родился в Петрограде и жил в этом городе три года. О моей жизни в Петрограде я ничего не помню. Потом мы поехали в Одессу. В Одессе я жил до пяти лет. Воспоминаний о моей жизни в Одессе не сохранилось никаких. Из Одессы мы выехали в Константинополь, мы ехали на пароходе «Габсбург». Около Константинополя мы держали карантин, стояли долго. Мы пересели на другой пароход и поехали в Принкипо. Приехали мы вечером, было совсем темно. Мы поместились на даче, дача была вся в трещинах, сильно дуло. Я простудился и заболел, у меня сделалась свинка, всё лицо распухло, я ничего не мог есть. Когда я поправился, я стал выходить. Я сделал себе змея и пускал его, это меня очень забавляло. На Принкипо мы жили больше месяца, а потом поехали в Сербию. Мы приехали в Белград и жили там целый год. Я ещё нигде не учился. А потом мы переехали в Земун, мне минуло шесть лет, и я поступил в русскую школу. Я каждый день ходил в русскую школу. Первые дни я горько плакал, всё боялся, всё хотел домой. Теперь я совсем привык».


Второй класс


Савельев Б.:

«Я был очень маленьким, когда настал для России тягостный месяц, настала революция. Я жил в Одессе, и мой папа был капитан 14‑го стрелкового полка. Как сейчас помню я, как по улицам Одессы ходили рабочие с красными флагами. Все офицеры ходили без погон, и фельдфебели и солдаты им не отдавали чести. Папа и мама не позволяли мне ходить с няней гулять. Я был настолько большим, что всё начинал понимать, и мне было это всё странно. Через месяц начались бои на улицах, пришли гайдамаки, матросы, рабочие и офицеры, ездили на броневиках, на лошадях, на углах стояли пулемёты. Если нужно было что-нибудь купить, то это было очень трудно. Но я всё-таки ходил в гимназию, и там был в младшем приготовительном классе. Но победили украинцы, и нам в гимназию пришёл приказ изучать «Ридну мову». Но через неделю пришли большевики, и нам нужно было писать без «ять» и «твердого знака». Эта власть недолго продержалась, и потом пришли австрийцы. Все эти власти смещали одна другую, и нас в гимназии то учили писать с «Ђ», то без «Ђ». Но наконец пришли добровольцы, и «Ђ» восторжествовало. Все эти перемены правописаний сильно подействовали на меня, и я к приходу добровольцев ставил после «а» твёрдый знак.

Но вот наступили большевики, и на улицах города Одессы начались страшные бои, даже ставень нельзя было открыть, трупы мёртвых всех партий сорили мостовые. Но вот пришли большевики. Мы со слезами провожали добровольцев и вместе с ними папу. У нас в Одесской 4‑й гимназии не было занятий целый месяц. Пришли большевики, и с ними расстрелы. У нас в Одессе было страшно много расстрелянных. Мы жили около ЧеКа. Это Одесская Чрезвычайная комиссия, которая производила массовые расстрелы. Эти расстрелы были в неделю 3 раза: в четверг, субботу и понедельник. И утром мы, когда шли на базар продавать вещи, видели огромную полосу крови на мостовой, которую лизали собаки. Я очень извиняюсь перед читателями за мою орфографию. Я пережил и холод, и голод, и страх за маму, её каждый день могли взять и расстрелять.

В 1920 году в России был страшный голод, а в 1921‑м начала помогать Американская Администрация Помощи, и наконец получили известие от папы, который был уже в Сербии. Мы начали получать посылки, как вещевые, так и продовольственные. Мама начала хлопотать о паспорте и, спустя год, получила его. Мне казалось, что настал самый счастливый день, когда, после осмотра вещей мы сели на пароход, но теперь я с удовольствием бы вернулся в Россию, но не в сов‑Россию, а в единую неделимую Россию, и пока только и живу этой надеждой».


Третий класс


Девочка:

«В 1917 году в январе месяце я приехала из Петербурга в Екатеринодар с мамой и сестрой. Мой отец оставался в Петербурге, так как он должен был остаться в Конвое. В конце февраля началась революция. В Екатеринодаре день революции происходил торжественным образом: все казаки были одеты в красные черкески и несли впереди красные флаги. После них шли солдаты, тоже несли красные флаги и пели какой-то гимн, затем шли какие-то оборванцы, которые несли также красные флаги и пели тот же гимн, начало которого я запомнила. Этот гимн начинался: “Вставай, поднимайся рабочий народ”. Когда это они запели, то все присутствующие дамы заплакали, а я не понимала, почему. Но вскоре после того, как мы пришли к себе домой, к нам пришёл казак и объявил, чтобы мы сняли все портреты царствующего дома. В тот же день от нас ушли обе прислуги, говоря, что они не намерены больше теперь служить, теперь, говорили они, для них настала свобода.

Я помню ещё очень хорошо, что ночью начались выстрелы, как раз ночью, это было в то время, когда уже большевики заняли город Екатеринодар, под окнами рядом с нами в доме, где жил один генерал с семьёй. Ясно доносились крики через открытое мамой окно в спальню: “Открой! Или дверь будем ломать, открой…” Мама стояла бледная, как мрамор, а когда я её спросила, что такое, то она только ответила: “Бедные люди, бедные люди”, – и залилась слезами. Потом слышно было, как взломали дверь, и генерала вывели с женой. Жена генерала стала плакать и кричать, чтобы её сына, который был офицером, не трогали, что лучше пускай её убьют, нежели его. Но они взяли её сына и мужа и повели. Один из этих людей, которые пришли за генералом, крикнул: “На остров смерти веди их, чего с ними тут”. Мама услышала это, упала без чувств. Наша старая няня привела её в чувство и спросила, отчего она так испугалась, но мама опять по-прежнему ответила: “Бедные люди”, – и принялась рассказывать, что было.

На второй день пришли красноармейцы и сделали обыск. Все лучшие вещи они взяли с собой и ещё пригрозили маме: “Смотри, и тебя как бы не взяли, как того белого”, – и он пальцем указал в ту сторону, где находился дом этого генерала. Мама опять побледнела и зашаталась. Вскоре после обыска пришли за мамой и объявили ей, что завтра её возьмут в тюрьму. Но мама не растерялась, когда ушли большевики, она села написала письмо дяде, который был министр в Сербии. Папе она не могла ничего писать, боясь, что могут раскрыть письмо. В письме она просила приехать бабушку, которая жила в Сербии, чтобы, если её расстреляют, за нами бы она смотрела. На второй день маму взяли, но через три дня её выпустили, её выпустил её хороший знакомый, Серасди, который был ярый большевик. Он знал ещё до революции маму, и теперь, когда она его увидела в Красной армии, страшно удивилась.

Когда мама пришла домой, мы, то есть я с сестрой и с няней, страшно обрадовались. Серасди же на второй день пришёл к нам и принёс часть вещей, которые у нас взяли при обыске. Мама его очень поблагодарила. Но стража всё же была приставлена к нашему дому. Как и к дому других офицерских семей. Многих офицеров убивали на “острове смерти”, который находился на Кубани. Когда Серасди уехал на войну, то нас с мамой позвали в чрезвычайку, где мы просидели почти до самого взятия Екатеринодара Добровольческой армией. Папа приехал и рассказал маме, что взяли и арестовали Государя и Его семью, что он и дядя были приставлены стражей, чтобы охранять царскую семью. Потом папа рассказал о смерти Государя и Его семьи».


Четвёртый класс


Ермолаева Е.:

«В 1917 году я жила с мамой и папой в Воронеже. Папа служил в Кадетском корпусе. Я и Женя тогда ещё не учились, так как мы были ещё маленькие и не могли нигде учиться; дома мы учились со своей мамой и подготавливались в младшие классы гимназии.

Однажды, когда папа был в городе, в корпус пришли солдаты и ходили по всем квартирам, отбирали оружие и арестовывали офицеров. Когда пришли к нам и спросили маму дать всё оружие, мама дала всё что было из папиных шашек, револьверов и всё остальное оружие. Мама страшно волновалась за папу, так как он в это время был в городе, а там также ходили толпы солдат, кричали, пели какие-то странные песни, носили красные знамёна, грабили магазины, ловили всех военных, сдирали погоны, арестовывали. Рабочие на фабриках подняли восстание, как потом я узнала, и вообще творилось что-то для меня непонятное. Мама была страшно взволнована, потому что начиналось время обеда, а папы всё не было. Наконец вечером пришёл папа и сказал, что он был у тёти и, потом, пришёл вместе с дядей. Через несколько дней нам сказали, что приехал Юрьевский университет, и будет, покамест, жить у нас в корпусе; занятия у кадетов прекратились, так как заняли классы под комнаты для студентов и курсисток. Через три дня после приезда университета пришли опять солдаты и сказали всем выселиться из корпуса. Мы переехали на другую квартиру.

В 1919 году в Воронеж пришли добровольцы под командованием генерала Мамонтова, все большевики ушли из города, и все обрадовались, что уже кончилась эта ужасная жизнь, но Мамонтов раздал жителям хлеб, разбил магазины, и доставил полную свободу жителям. Через три дня Мамонтов ушёл, и в город опять вступили большевики. Опять стали грабить, убивать, и ещё хуже, чем раньше; большевики были страшно злы на всех, и потому аресты и казни были беспощадны. Неделю спустя в город опять вошли добровольцы с генералом Шкуро. Тогда папа поступил в Добровольческую армию и служил там до самой последней эвакуации.

Через два месяца пришлось всем уйти из города; сказали, что на несколько дней, но оказалось, что мы уехали вот уже 6 лет, а не на несколько дней. Мы уехали без папы, так как он остался защищать город. Через 3 месяца мы встретились с папой и ехали уже вместе до самой Керчи. В Керчи мы жили в общежитии, и очень тяжело было жить. Вдруг мама заболела тифом, Женя также, и папу отвезли в госпиталь, у него был также возвратный тиф. Осталась я одна. Я помогала, как могла, маме и Жене, и, как я ни была около них близко, я всё равно не заболела.

Наконец, папа поправился и выписался из госпиталя, а мама заболела после возвратного тифа сыпным, и её пришлось отвезти в госпиталь. Я ходила каждый день навещать маму, и, когда я однажды пришла, мне сказали, что у мамы очень плохо с сердцем и что вряд ли она поправится. Я была страшно огорчена и боялась говорить папе и Жене об этом. Я не сказала им, а через несколько дней, когда мама начала поправляться, я им сказала, что мы могли остаться без мамы. Когда мама вышла из лазарета, мы переехали на другую квартиру, и я начала подготавливаться в институт. Скоро я была отдана туда. Я была в институте 4 месяца, и 2 из них я лежала в лазарете. Ко мне приходила мама и говорила, что, наверное, нам придётся уезжать из Керчи, а куда – и сама не знает. В одну прекрасную ночь за мной пришла мама и забрала меня, мы погрузились на пароход “Мечту” и поехали в Турцию. Ехать было очень тяжело, воды не было; наконец мы приехали в Галлиполи, пересели на другой пароход, “Саратов”, и приехали в Константинополь.

Здесь мы были переведены в лагерь Селимье, и здесь один офицер посоветовал отдать нас в школу, которая находилась на Принкипо. Мама начала хлопотать, и нас приняли в школу, где мы находимся до сих пор».


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Эвакуация Белой армии из Крыма


Пятый класс


Мальчик:

«Что было в 1917 году, когда начался переворот в России, я очень смутно помню, потому что был ещё тогда мал, но кой-какие события припоминаю. Я ещё не понимал хорошо, что происходило вокруг, но замечал на окружающих меня лицах некоторое волнение. По улицам Одессы ходили солдаты, матросы с красными кокардами на груди. Изредка слышна была ружейная стрельба. На некоторых улицах собирался народ и о чём-то разговаривал и кричал. Я смотрел на это всё в недоумении и не мог себе объяснить, что происходило. Помню, что с каждым днём усиливалась стрельба на улицах. Нельзя было выходить поздно из дому. Питание стало ухудшаться: хлеб трудно было находить, а если и удавалось найти, то с большим трудом и очень плохой. Когда наступила зима, в комнатах стало холодно, ибо топить было нечем. Такое же самое положение было и в 1918 году.

Однажды перед самым нашим домом происходила перестрелка между большевиками и солдатами добровольцами. В нашу квартиру заходили солдаты, делали обыски, но ни разу ничего не забрали. Я стал ужасно бояться их, и когда они появлялись на пороге, я удирал куда-нибудь и прятался. Все в доме волновались и не знали, что делать.

Помню был какой-то праздник большевистский – “День Бедности”, когда по улицам ехала большая телега с несколькими мужчинами и бабами, останавливалась около каждого дома, и мужчины и бабы выносили из него всё то, что им нравилось. Чуть ли не каждый день в городе менялось правительство: один день были большевики, другой – французы, третий – греки, добровольцы и так далее.

В порту стоял Добровольческий и Французский флот, который по целым дням обстреливал окрестности города.

В 1919 году я выдержал экзамен в 1‑й класс Одесской 7‑й гимназии, но занятия там шли неаккуратно ввиду того, что были большие беспорядки, и часто не было уроков по целым неделям. Очень многие принуждены были уезжать за границу и оставлять свою Родину, обливающуюся в крови. Каждый день было бесконечное множество расстрелов, и много хороших людей невинно пострадали и погибли. С каждым днём, с каждым часом становилось всё невозможнее и страшнее жить. Могли каждую минуту прийти в квартиру и потащить всех в чрезвычайку на расстрел. Жить в холодной комнате, ничего не евши, и трепетать всё время над своей жизнью было больше невмоготу, и вот 24 декабря 1919 года вся наша семья села на пароход и, после больших мытарств, претерпевших на нём, прибыла в Варну – болгарский порт. Пробыв некоторое время в Варне, в карантине, мы, через Софию, приехали в Белград».


Шестой класс


Петров Михаил:

«Помню хорошо первые дни революции. У всех на груди красовался красный бант, эмблема Свободы. Мы, мальчишки, также не отставали от старших и с особенным рвением пели революционные песни. Было очень весело ходить по улицам Севастополя с красными флагами. Казалось, что теперь будет не жизнь, а рай. “Свобода! Свобода!” – это слово было теперь у всех на устах. Но дальнейшее показало не то; первый пыл прошёл. Наступили теперь кровавые дни и ночи “Великой бескровной”. По квартирам стали шарить озверевшие матросы и с ними другие подозрительные личности и под предлогом “есть оружие” крали ценные вещи, а военных забирали и расстреливали за городом на Малаховом кургане, на улице или же прямо в квартире. К нам в квартиру не раз врывались матросы, “ища оружие и офицеров”, но, к счастью, ни того, ни другого не находили. Муж моей сестры, он был в то время мичманом, имел мандат, данный ему матросами, поэтому его не трогали. Около парадной двери был маленький сарай, туда мы прятали знакомых офицеров, и, Бог миловал, ни одного из них не поймали.

В это время отец был в станице Петропавловской. Резня офицеров происходила также на военных судах, особенно прославился “Алмаз”. Мёртвых офицеров вывозили на катерах в море, привязывали балласт на шею и бросали в море. Когда начались бури, трупы выбрасывало, многие опознавали своих близких. Особенно много трупов было выброшено на Приморском бульваре. Матросы зверели и мучили жестоко последних офицеров. Я сам был свидетелем одного расстрела. Привели трёх офицеров, по всей вероятности мичманов. Одного из них убили наповал, другому какой-то матрос выстрелил в лицо, и этот остался без глаза и умолял добить, но матрос только смеялся и бил прикладом в живот, изредка коля в живот. Третьему распороли живот и мучили, пока он не умер.

Наконец, наступил конец этой бойни, вступили и расправились с ними антибольшевистские войска. Мы вздохнули легко. Я не помню, как долго были у нас эти войска, но помню их эвакуацию. Большевики наступали быстро и уже подходили к Севастополю, когда началась эвакуация; местные большевики начали действовать. Повсюду расклеивали прокламации. Скоро погрузка войск закончилась и вступили большевики.

Цены на все продукты поднялись; за хлебом, который давался по карточкам, приходилось стоять с 2 часов дня до следующего утра. Да и давали какой хлеб, настоящие отруби. Было очень трудно жить. Через дорогу от нас находилась чрезвычайка. Перед уходом большевиков ночью мы слышали глухие выстрелы, но не обратили внимания. Наутро большевики выступили из города, несколько часов не было никакой власти. Но затем высадились добровольцы. Я пошёл поглядеть в подвал чрезвычайки, и то, что я там увидел, заставило меня выскочить обратно. Весь пол был залит кровью, на котором лежало несколько трупов. У одного из них, как я заметил, лицо представляло решето. Теперь я понял те таинственные выстрелы, слышавшиеся ночью.

При добровольцах нам жилось довольно сносно. Муж моей старшей сестры служил в армии, но был в тылу. Но постепенно положение стало ухудшаться. Первое время правление добровольцев население хвалило, но потом это отношение стало изменяться к худшему. Я не знаю, как поступали офицеры, избивая извозчиков, торговцев, но думаю, что плохо. Я сам был свидетелем сцены, разыгравшейся на улице. Одна из них была такая. Какой-то офицер, совершенно пьяный, гнался за извозчиком, ругая матерными словами, крича: “Я тебя зарублю”. Хорошо, что тогда шёл какой-то офицер из комендантского управления и забрал его в комендантское. Другой раз несколько офицеров били извозчика за отказ везти их, пока они не заплатят ему деньги. Не знаю, как будет относиться к этому население, любить эти сцены? Я думаю, что нет.

Летом 1920 года я поступил в штаб командующего флотом рассыльным. Это время было одно из самых трудных, которое мне приходилось переживать. Из штаба к концу лета я уехал в эту школу, которая недавно образовалась в окрестностях Севастополя, а именно в Балаклаве. В 1920 году мы узнали, что большевики прорвались за Перекоп и будет эвакуация. Спустя некоторое время мы уехали в Турцию, где и находимся до сих пор».


Седьмой класс


Есаулов Борис:

«Когда в России с 1917 года случился переворот и события с ужасающей быстротой следовали одно за другим, я был в N‑ском Кадетском корпусе. Весть об отречении Императора от престола была принята нами с недоумением. Ни я, ни мои сверстники ещё не смыслили и, конечно, не могли хотя бы отчасти понять обстановку и вникнуть в события. Но все мы любили Государя, и когда, читался Его Манифест в церкви перед всеми, многие плакали. Но сейчас же началось усердное вдалбливание в наши головы, что после отречения Императора настанет рай на земле. Был у нас преподаватель русского языка, и он же в нашем классе воспитатель. Так что нам пришлось больше всего наслушаться его слащавых речей о свободе, о какой-то заре, взошедшей над русским народом. Много, много говорил он нам. Но, кажется, к счастью, его слова никому не заронили в душу сомнений. Он сам своими привычками, характером не был воплощением той идеи, которую так усердно проповедовал. Когда давали присягу Временному правительству, то многие исполняли это просто как отбывание номера. Прежней искренности в приношении присяги при поступлении в корпус, конечно, не было.

Вскоре после этого нас распустили вплоть до особого распоряжения, и здесь пришлось окунуться в самый водоворот пробуждающегося сознания собственных сил у низшего класса. На железной дороге творилось что-то ужасное. Солдаты бравировали своей циничностью, оскорбляли на каждом шагу всех тех, кто, по их представлению, был приверженцем старого режима. Кое-как я добрался домой.

В нашу станицу, находившуюся далеко от железной дороги, ещё не докатилась волна безумства. Жизнь протекала ещё в старых рамках. Но потом, когда разгоревшиеся страсти достигли своего апогея и вылились в выступление большевиков и они захватили высшую правительственную власть в свои руки, то уже и в станицу стали проникать провокаторы, и началась подпольная работа. Казаки, возвратившиеся с фронта, были почти все самыми ярыми большевиками. Приходилось только удивляться, как могли люди, раньше отличавшиеся таким святым поклонением перед царём, олицетворявшем могущество России, теперь презирать эту же Россию. Казалось невероятным, что человек, воспитанный на самых гуманных принципах, вдруг терял голову, кричал о том, что у него кто-то пил кровь, кто-то на его несчастье строил своё благополучие, заглушал в нём стремление к правде. Тогда я объяснил себе это тем, что, значит, были какие-то причины, заставившие всю Россию с остервенением броситься на всех тех, кто, так или иначе, стояли выше.

Мне кажется, что у революции было потому так много приверженцев, что она выставила слишком много лозунгов. Все те, кто, так или иначе, был чем-нибудь недоволен, шёл за ней. Одним она давала землю, другим 8‑часовой рабочий день, свободу печати, свободу слова и собраний, свободу личности и много-много хорошего обещалось великой бескровной революцией. Но когда она пошла совсем по другому руслу, многие спохватились, а было уже поздно.

Да и спасение Родины шло слишком оригинально. Во всех этих благих начинаниях Россия отступала на задний план. Под лозунгом “Спасай Родину!” скрывалось желание нажиться и самые низкие стремления. Как-то странно, с одной стороны, такое громадное напряжение сил, и моральных и физических, такой успех, и, кажется, вот уже близко, и вдруг – крах, полнейшее поражение и всё лопнуло…»


Восьмой класс


Девушка:

«Мои воспоминания о революции смутны и неясны, ещё ребёнок, мне было тогда 12 лет, я многое не могла понять и уяснить. Насколько хорошо я понимала значение Великой войны, насколько она мне казалась важной и необходимой для славы русского народа, настолько неясной и стихийной явилась для меня, ребёнка, Февральская революция. Но интересно то, что воспитанная в патриархальной русской семье, мало занимающейся политикой, для меня лично Февральская революция явилась чем-то светлым, радостным, каким-то праздничным событием. С живым интересом следя за ходом Великой войны и близко с ней соприкасаясь благодаря раненым и беженцам, я чувствовала к концу 1917 года в окружающих меня людях какую-то апатию, какое-то безразличие; что-то нудное, тёмное и безнадёжное появилось тогда в людях вместо горячего патриотизма и веры в победу. Почему это было так, я себе тогда этого не уясняла, но и сама поддалась невольно этому настроению. А здесь вдруг Февральская революция, переворот, отречение Императора Николая II, совершенно новая перспектива, новые надежды и новые веяния. Чем бодрым, сильным и новым повеяло на меня, даже я, ребёнок, почувствовала тогда какой-то подъём, какое-то сознание своих сил и надежду на победный исход войны. Одно смущало меня и оставалось для меня непонятным, почему Император Николай II отрёкся и за своего сына, наследника Алексея, и почему Россия не стала конституционной монархией?

Другим ярким воспоминанием уже более позднего периода является восстание большевиков в 1918 году, 28 октября. Моя семья в продолжение всей революции безвыездно жила в Москве, и я хорошо помню этот период. Восстание большевиков началось совершенно для меня неожиданно, утром я была разбужена пушечными выстрелами, и с этого момента в продолжение целой недели гул канонады не прекращался. Здесь в первый раз я научилась распознавать трескотню пулемётов от винтовочных выстрелов и взрывов больших снарядов. Наша квартира на Поварской улице была как раз между двух огней. На Воробьёвых горах были большевики и обстреливали Александровское военное училище, где стойко и храбро защищались юнкера и кадеты. В это время наш дом представлял из себя маленькую крепость, совершенно отрезанную от остальной Москвы. Во дворе были построены высокие баррикады из дров и досок, ворота были забаррикадированы, и в продолжение целой недели ни одна живая душа не вышла из дома. Все эти меры принимались на случай вторжения в наш район большевиков. Никакие определённые сведения о результатах боя до нас не доходили, и нам оставалось только как можно лучше забаррикадировать все окна от пуль и с ужасом смотреть, как в соседние дома попадают снаряды. Но вот постепенно канонада стала стихать, и до нас начали доходить печальные новости, что юнкера и кадеты, не получая никакой поддержки, слабеют, и скоро нам стало известно, что большевики победили, и нет никакой надежды на возможное сопротивление.

После большевистского переворота наша семья уехала из Москвы, и я спокойно и весело прожила зиму вдали от всяких политических слухов. Из всех моих воспоминаний самым ярким и живым является наше бегство из Москвы в 1918 году. Мой отец, директор большой мануфактурной фабрики, не поладил с рабочим фабричным советом и, предчувствуя, что всё это может закончиться очень трагично, решил уехать со всей семьей на юг России, в Крым, где в это время уже не было большевиков. Но узнав о предполагаемом отъезде, большевики накануне пришли арестовывать моего отца. Моего отца случайно не было дома, и солдаты, сделав обыск, оставили вооружённый отряд ждать прибытия моего отца. Во время обыска я сообразила, что появление папы дома поведёт к немедленному аресту, и поэтому я незаметно через чёрный ход вышла на улицу и, случайно встретив его, сообщила ему о всём случившемся; он поехал с братом к знакомым, я снова побежала домой. Главная группа большевиков уже ушла, и я нашла маму в полном отчаянии, с неё взяли честное слово, что она не попытается бежать, в то же время она с ужасом ждала того момента, когда вернётся папа и попадёт прямо в руки большевиков. Я как могла успокоила её и стала уговаривать её бежать. Почти силой мне удалось её вывести из квартиры задним ходом. Никогда не забуду я того момента, когда мы пробираемся с мамой по двору, рискуя каждую минуту встретить солдат, и тогда всё пропало. Но мы незаметно вышли на улицу, и здесь мы уже были спасены.

В ужасных условиях мы доехали до Крыма, и только здесь мы смогли совершенно свободно вздохнуть и понять, какими счастливцами мы оказались, выбравшись из большевистской России».

Господи, ну зачем и за что всё это было проделано с моей Родиной? С нашей Родиной! Кому всё это было надо? Ради какой «великой цели» всё это творилось? Миллионы погибших в стране, миллионы изгнанных за рубеж, разрушенные семьи, дети-сироты, потерянные поколения русских людей…

Это можно понять? Это можно простить?

Нам остаётся только молиться, молиться о бессмертных русских душах и просить Господа простить всех нас– и белых, и красных…

Думаю, что человеку это невозможно… Но, что невозможно человеку, то возможно Богу. Нам остаётся только молиться, молиться о бессмертных русских душах и просить Господа простить всех нас – и белых, и красных…

Куда движется русская цивилизация?

Однажды в ходе фестивального интервью мне задали вопрос: а чем «российская цивилизация» отличается от «европейско-атлантической»?

Вопрос, конечно, интересный…

Хотя употребление словосочетания «российская цивилизация» при постановке данного вопроса мне представляется не совсем верным. Здесь скорее надо говорить не о «российской», а «русской» цивилизации. Потому что понятие «российская» тождественно определению «государственная». А вот понятие «русская цивилизация» может трактоваться как «евразийская цивилизация».

Вообще «евразийская цивилизация» термин очень точный, он органично вписывается в философию Льва Николаевича Гумилёва (сына двух больших поэтов – Николая Гумилёва и Анны Ахматовой), потрясающего историка, настоящего «поэта истории». Русская цивилизация, на мой взгляд, – это самодостаточное явление. Ей совершенно не нужно ни под что «подстраиваться». Она органично себя чувствует и среди восточных ветров и европейских дубрав. Она как раз и есть то, что называется «мостом между Востоком и Западом».

Существуют ли у русской цивилизации свои ценности, отличающие её от других цивилизаций? Разумеется! Но нужно ли их раз и навсегда вгонять в какие-то формальные рамки?

Вот мы, например, спрашиваем: «Немец – кто он такой? Француз – кто? Американец – кто? Китаец – кто? Японец – кто?» И в то же время русский – не «кто», а «какой»? И тут может возникнуть очень много разноплановых представлений о том, какой же он – русский? Странный какой-то, у мужчин бороды растут не так, как у европейцев (потому что много татарской крови), женщины – тоже какие-то особенные… И если задаться целью перечислить все признаки, по которым можно было бы отличить русского от не русского, то это просто невозможно! По крайней мере, у меня не хватит времени всё это рассказывать, а у вас – терпения всё это слушать. Это факт.

Русская цивилизация, на мой взгляд, – это самодостаточное явление. Ей совершенно не нужно ни под что «подстраиваться». Она органично себя чувствует и среди восточные ветров и европейских дубрав. Она как раз и есть то, что называется «мостом между Востоком и Западом».

Как фактом является и то, что с середины XIX века ведётся непрерывное, последовательное разрушение русской цивилизации, размывание национального самосознания русского человека. Это, собственно, и привело к Февральской и Октябрьской революциям 1917 года. Да и в советское время таким же образом, упрощённо говоря, – капитализм боролся с социализмом. И в 1991 году капитализм победил. А к России на Западе стали относиться ещё хуже, чем к СССР.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Заброшенные русские деревни


Парадокс? Вовсе нет.

Дело в том, что мы не вписываемся в систему западной глобализации. Мы им мешаем. Потому что мы не хотим быть понятными, мы хотим быть понятыми. А они хотят, чтобы мы стали понятными, и только. Чтобы превратились в «интеллектуальный макдоналдс» – во всех смыслах. И чтобы в понятной, как в «Макдоналдсе», России можно было бы быстро и дёшево перекусить – нашими недрами, нашими людьми, нашей землёй…

Сегодня на Дальнем Востоке нашу землю арендуют китайцы. Они трудолюбивы, старательны. Они корпят над своими грядками день и ночь. Урожаи у них неслыханные. Но там, где земля один раз выдала такой урожай, – больше ничего не растёт. Потому что земля подорвана и истощена химическими удобрениями. А китайцы снимаются с места и как пчёлы летят на другие поля…

А ведь земля всегда была главной русской ценностью и богатством русской цивилизации. Она не может и не должна пустовать! У неё есть душа. Она призывает и манит людей к себе. К ней с востока подступают китайцы, с севера – финны. А русские уходят из своих деревень…

Куда и зачем они уходят?

Уходят они в большие города. И я не побоюсь сказать: когда русские люди уходили из деревни в города, они, в общем-то, поступали правильно, потому что в деревне делать им было нечего. Они стали в русской деревне никому не нужны, в том числе – и самим себе. А вот чтобы они туда вернулись, должна родиться и заработать чёткая и ясная государственная земельная политика. Государству пора начать тратить деньги на поддержку крестьянства, на воспитание и образование нового земледельческого класса, который сумеет освоить и сохранить принадлежащие нам территории.

Миллионы гектаров ждут сегодня русского пахаря!

А ведь земля всегда была главной русской ценностью и богатством русской цивилизации. Она не может и не должна пустовать! У неё есть душа. Она призывает и манит людей к себе. К ней с востока подступают китайцы, с севера – финны. А русские уходят из своих деревень…

Куда и зам ем они уходят?

Русская земля и Русская культура – это и есть наша почва – в прямом и переносном смысле слова. Это наше исконное, родное, про-родное – как в распутинском «Прощании с Матёрой».

И не в том ли заключается трагедия русской цивилизации, что вечное и родное сегодня стало для нас – временным и чужим?

Русского человека 25 лет заставляют выслушивать «заботливые» призывы западного мира: «Бери от жизни всё, путешествуй, лови момент, наслаждайся… Вся вселенная принадлежит тебе!»

И не дают ему задуматься: а на кой хрен, извините, мне эта вселенная нужна?

Быть может, тебе принадлежит именно этот – заросший бурьяном, зачахший клочок родной земли. И он зовёт тебя и обещает сделать счастливым, он может прокормить тебя, твоих детей и внуков?.. Но чтобы услышать этот зов, нужно уметь слушать ещё что-то, кроме собственной утробы, и не жить по правилу: «Завтра я должен съесть больше, чем сегодня».

Надеюсь, что сама жизнь заставит нас, наконец, проснуться и начать просто делать то, что является привычной обыденностью для ежедневно работающего и зарабатывающего себе на жизнь человека.

В чём настоящее величие Америки и Европы?

Там все каждый день ра-бо-та-ют. Каждый Божий день! И не важно, что они делают.

Они работают!

Но разве природе русской цивилизации чуждо трудолюбие?

Русскую цивилизацию в течение долгих лет насильно и болезненно отрывали от родной почвы. От «почвы родной Обломовки», как сказал бы Иван Александрович Гончаров. А ведь Русская земля и Русская культура – это и есть наша почва – в прямом и переносном смысле слова. Это наше исконное, родное, пра-родное – как в распутинском «Прощании с Матёрой».

И не в том ли заключается трагедия русской цивилизации, что вечное и родное сегодня стало для нас – временным и чужим?

Чужая земля? Своя земля!

Два с лишним года назад мы снимали картину «Чужая земля». Два года назад – это, в сущности, в новейшее время. В нашей картине речь идёт не о Гражданской войне, не о цунами, косящем подряд всё живое. Нет. Там говорится о брошенной земле, о чужой земле. Земле, которая совсем недавно кормила и поила людей, но вдруг, в одночасье, стала чужой и никому не нужной.

Для меня лично один из главных вопросов, на который я не могу ответить: как земля, родная земля, – основа и оплот русской цивилизации, – стала нам чужой?

Мы снимали в далёких, заброшенных деревнях – в Сибири, на Урале, в средней полосе России. Меня особенно поразила одна картина. Я зашёл в покинутый людьми дом. Там всё было брошено наспех – как будто люди от войны бежали, как от фашистской бомбёжки. Они оставили родной дом и землю за считаные минуты – ещё одежда висит в шкафу, раскрытые книги и какие-то журналы на полу валяются. Посередине стоит стол, за ним, наверное, совсем ещё недавно собиралась большая семья… А теперь здесь – никого нет; но ведь когда уходят люди, то и земля умирает.

Для меня лично один из главных вопросов, на который я не могу ответить: как земля, родная земля, – основа и оплот русской цивилизации, – стала нам чужой?

Почему только трагическая ситуация или неимоверные трудности должны становиться тем трамплином, который заставляет русского человека думать о своей Родине, о семье, о себе?

В картине есть пронзительный безысходный эпизод, когда я спрашиваю у одного крестьянина: «Почему поля заросли? Почему ушли люди отсюда? Как это происходило? С лёгкой ли душой уходили люди?» И он отвечает: «Развалилось всё… Никому это не надо… Стало легче всё купить за границей, чем самим растить… А легко ли уходили люди? Как же можно с нажитого места легко уйти? Родители здесь родились, ты здесь родился, у тебя тут дом. Ну, родители, понятно, умерли. Но ты-то можешь остаться… А когда нет работы – как останешься? Надо что-то делать, о детях думать… Государству стало не нужно, чтобы земля его кормила. Родная земля… Да специально это всё делается, чтобы нашу Россию поставить – можно прямо сказать? – раком. Её уже и поставили…»

Ну что? Как реагировать на эти слова? Что возразить?

Сегодня благодаря санкциям (опять же – благодаря санкциям!) мы вдруг столкнулись с поразительным фактом – оказывается, можно и нужно помогать русскому крестьянину, оказывается, надо работать на земле, оказывается, что у нас огромная земля, и нет нигде такой земли – и плодородной, и роскошной! Родная земля может нас кормить, и она должна нас кормить.

А остались ли те, кто может эту землю обрабатывать?

Убеждён – остались!

Но почему только трагическая ситуация или неимоверные трудности должны становиться тем трамплином, который заставляет русского человека думать о своей Родине, о семье, о себе? Например, начать хлеб выращивать – и накормить не только свою страну, но и много-много миллионов людей в мире. Ведь это живёт в русском характере, живёт и в природе людей, объединённых некогда великой Российской империей.

И в русском характере – это на первом плане.

Александр Трифонович Твардовский писал:

До чего земля большая,

Величайшая земля.

И была б она чужая,

Чья-нибудь, а то – своя…

Вот это отношение к своей земле и формировало, на мой взгляд, очень во многом генетический код русского человека.

Ведь у нас не было ни мора, ни цунами. Ничего этого не было, а земля умирала. Потому что уходили люди. Помню, проезжая на машине, мы видели заросли молодого березняка, кустарники какие-то непролазные – а ведь всё это были поля, которые кормили местного крестьянина, и не только его. Сегодня – это кормовая база для зверя…

И меня опять мучает вопрос, на который я не могу ответить: почему ушли люди отсюда?

Здесь раньше жила русская семья, а теперь здесь – пустой разрушенный дом… Это исход, бегство с родной земли, это трагедия! Что должно происходить в душе человека, если он может всё бросить и бежать от родной земли.

Что гонит его отсюда? За что такая кара?

Это при выигранной войне, сумасшедшей, страшнейшей войне. При миллионах жертв, при восстановлении народного хозяйства, при космосе; Гагарине, самолётах, вертолётах, заводах, фабриках…

Я наш ты вою стыд, оттого что в какой-то момент неумолимого времени мы потеряли иммунитет и бдительность. Мы решили, что кто-то вместо нас придёт и сделает то, что должны делать мы сами. Этот кто-то действительно может прийти и сделать всё за нас, но дело в том, что мы-то сами уже не будем нужны тем, кто всё за нас будет делать…

Почему?!

Что должно заставить человека бросить землю, которая его кормит? Как нужно унизить достоинство человека, живущего на земле и её обрабатывающего, чтобы он, сломя голову, бежал из своего родного дома?

И не возвращался…

Значит, у него вытравлено всё его существо!

Кто лишил его родных корней? Я не хочу никого обвинять. Я задаю этот вопрос себе, так же как и вам. Мы что, не талантливый народ, мы бездарны настолько?

Что же с нами случилось, где и когда был прерван генетический код? Этот вопрос я хочу задать всем. И хочу получить ответ. Или хотя бы – чтобы этим вопросом занялся ещё кто-то, и кто-то, и кто-то… до самого верха. Чтобы мы трезво посмотрели на нашу жизнь, ужаснулись и вместе решили – что делать.

Глядя на всё это, я испытываю ужасный стыд – и за себя в том числе. Я испытываю стыд, оттого что в какой-то момент неумолимого времени мы потеряли иммунитет и бдительность. Мы решили, что кто-то вместо нас придёт и сделает то, что должны делать мы сами. Этот кто-то действительно может прийти и сделать всё за нас, но дело в том, что мы-то сами уже не будем нужны тем, кто всё за нас будет делать…

Сегодня нам необходимы – каждодневная работа, дисциплина, национальное самосознание и трезвое осознание того, что никто, кроме нас самих, нас не спасёт.

Хочу процитировать замечательные слова:

«Так или иначе, для России нужна внутренняя сила, нужна крепость организации, крепость духа дисциплины. Если новый федеративный Запад будет крепок, нам эта дисциплина будет нужна, чтобы защитить от натиска… Если Запад впадёт в анархию, нам нужна дисциплина, чтобы помочь самому этому Западу, чтобы спасать и в нём то, что достойно спасения, то именно, что сделало его величие. Церковь какую бы то ни было, государство, остатки поэзии, быть может… и самую науку!..»

Эти слова принадлежат Константину Николаевичу Леонтьеву. Это написано более ста лет назад. Написано на русском языке, русским человеком, ярчайшим представителем русской цивилизации. Мыслителем, который, зная и понимая русскую историю, пишет актуальнейшую для сегодняшнего времени вещь: сегодня нам необходимы – каждодневная работа, дисциплина, национальное самосознание и трезвое осознание того, что никто, кроме нас самих, нас не спасёт.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Константин Николаевич Леонтьев


И я ещё раз убеждаюсь, и, думаю, не я один, что нам нужно погрузиться в свою историю, в свою культуру, в свою философию. И не только для того, чтобы блеснуть хлёсткой цитатой, а для того, чтобы искать и находить свои истоки и чтобы разобраться – что же происходит с нами сегодня.

И, обращаясь к тем, кто хочет в Великой России жить, я говорю: давайте оставаться теми, кто мы были и есть, а не превращаться в тех, кого из нас хотят сделать.

В этом и есть русская неразрывная связь. Связь, которую многим хотелось бы прервать, которую многие хотят разрушить и отрезать нас от русского прошлого, русской культуры, русской истории.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Болотная


От всего того, что делало и делает нас – нами.

Я не хожу на Болотную, не взываю и не кричу с трибуны. Я просто работаю. И всегда вспоминаю слова Петра Аркадьевича Столыпина: «Вам нужны великие потрясения, а нам нужна Великая Россия». И даже позволяю себе их перефразировать: «Сегодня великие потрясения нужны тем, кому есть куда уехать, а Великая Россия нужна тем, кто хочет остаться здесь жить».

И, обращаясь к тем, кто хочет в Великой России жить, я говорю: давайте оставаться теми, кто мы были и есть, а не превращаться в тех, кого из нас хотят сделать.

«Лишь бы не было войны…»

Сколько снято фильмов о Великой Отечественной войне, сколько написано книг, сколько поставлено спектаклей, сколько опубликовано воспоминаний и писем. И всё-таки сегодня, спустя семьдесят лет, слово и понятие «война» начинают постепенно выцветать и стираться из памяти. А ведь жизнь нашей страны с какого-то момента довольно долгое время делилась на «довоенную» и «послевоенную». Сколько раз мы слышали от наших дедов, отцов или матерей: «Ну, это было до войны как раз, а вот это уже после войны».

Война разделила время на «до» и «после». Пока держался запах портупеи (я буквально, без всяких условностей, помню этот запах из детства, запах портупеи отцовской, портупеи и ремня, который висел в коридоре), пока слышался звон медалей и орденов в метро да скрип протезов; пока эти запахи и звуки были родными и понятными, то и понятие «война», и фраза «лишь бы не было войны…» были осмысленными и всеми понимались и принимались, потому что ничего страшнее, чем война, в нашей стране не случалось.

А в чём разница между войнами вообще?..

Когда война с врагом идёт на твоей территории, то воюет всё: солдат, ребёнок, женщина, скамейка в саду, лопата, губная помада.

Всё, что угодно…

Другой разговор – когда не у тебя дома, а где-то «там» идёт война. Поэтому очень опасна, на мой взгляд, внешняя политика тех стран, которые никогда не воевали на своей территории. В Европе таких стран практически нет. А вот Америка – дело иное. Это страна, не знающая, что такое война на своей территории. Да, у них была беда и скорбь, когда привозили гробы с телами убитых солдат из Кореи, Вьетнама, Ирака, Афганистана… Но это беда и скорбь семьи. И таких семей было много. Но это – не беда нации и страны.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Фронт и тыл. Взрослые и дети


Это принципиально разные войны.

И генетическое ощущение войны, которое выливается во фразу «лишь бы не было войны…», возможно только в тех странах и у тех людей, которые испытали войну на себе – и не важно где: на фронте или в тылу.

Время неумолимо. Ушли наши деды, уходят наши отцы и матери, наши родные и близкие ветераны… И постепенно нивелируется это понятие. Оно ещё мерцает в глубинах нашей памяти. Но, к сожалению, сегодня очень много делается для того, чтобы память эта была утрачена полностью.

Что я имею в виду?

Война разделила время на «до» и «после». Пока держался запах портупеи, пока слышался звон медалей и орденов в метро да скрип протезов; пока эти запахи и звуки были родными и понятными, то и понятие «война», и фраза «лишь бы не было войны…» были осмысленными и всеми понимались и принимались, потому что ничего страшнее, чем война, в нашей стране не случаюсь.

Когда молодой Филипп Киркоров пел озорную песенку, то там фраза – «лишь бы не было войны» – рефреном уже преподносилась в таком юмористическом ключе. Без издевательства, в общем. Такой молодёжный лихой стёб. Но уже тогда, в 1991–1992 годах, лихачество по поводу фразы «лишь бы не было войны…», лёгкость, с которой она начала звучать, ирония и сарказм начинали проникать в общество.

Тогда же стали петь частушку:

От указа до приказа

Мне жена печёт блины.

Говорю: «Не плачь, зараза!

Лишь бы не было войны…»

Повторю: я лично не вижу в этом цинизма. Это был молодёжный задор и стёб. Кто-то морщился, кто-то смеялся… но ещё не было разъедающего и проникающего, как бацилла, гадкого ощущения: а нужна ли была вообще нам эта война? а нужна ли была такая Победа? а была ли вообще Победа?

Сегодня уже публично начинают задавать вопросы: а нужно ли было защищать Ленинград? какой смысл? сохранили бы город, масса людей не погибла бы. Отдали бы – и всё. Как Париж, например. Ведь пишет же Людмила Улицкая – когда я была в Париже, то задумалась о том: почему Париж сдали? Потому что была жива память о Первой мировой, и поэтому Париж спокойно решили сдать, чтобы не было больших жертв.

Можно, наверное, и такую точку зрения исповедовать. Только совесть мне не позволяет это сделать ни по отношению к Великой Отечественной, ни по отношению к тем, кто воевал на её фронтах…

Думаю, что генетический страх войны вообще присущ русскому народу. Я не имею в виду животный страх перед битвой как таковой, я имею в виду экзистенциальное праощущение того, что такое война. На Русской земле воевали очень много и многие – и татаро-монголы, и шведы, и поляки, и французы, и немцы… Постоянное чувство опасности – оказаться перед лицом войны – впитано в русском человеке с молоком матери.

И поэтому одно дело – лихое озорство эстрадного певца двадцать пять лет тому назад. И совсем другое – настойчивая попытка подмены и разрушения самой сути того, чем была Великая война 1941–1945 годов для каждого русского и советского человека, попытка настойчиво, упорно транслируемая и ретранслируемая сегодня средствами массовой информации.

Например, российский политик Леонид Гозман считает, что «у СМЕРШа не было красивой формы, но это, пожалуй, единственное их отличие от войск СС». А журналист и писатель Сергей Верёвкин «перепевает» военную песню поэта Михаила Ясеня следующим образом: «Помнят ве´нцы, помнят Альпы и Дунай/Тот похабный изнасилованный май». Михаил Берг, культуролог и публицист, размышляет: «Жаль, что не проиграли войну. Не надо было бы справлять насквозь фальшивый праздник Дня Победы. Да и история у нас была бы иной – нормальной, не инфантильной». Артемий Лебедев, дизайнер и бизнесмен, пишет следующее: «В России есть только один культ хуже православия – культ Дня Победы. Священный трепет, придыхания, особая лексика, слова о памяти, приторная забота о ветеранах – всё это вызывает приступы рвоты». Александр Минкин, журналист, мучимый вопросом «Чья победа?», приходит к следующему выводу: «Может, лучше бы фашистская Германия в 1945‑м победила СССР? А ещё лучше б – в 41‑м. Не потеряли бы мы свои то ли 22, то ли 30 миллионов людей. Это не считая послевоенных “бериевских” миллионов. Мы освободили Германию. Может, лучше бы освободили нас?»

Думаю, что генетический страх войны вообще присущ русскому народу. Я не имею в виду животный страх перед битвой как таковой, я имею в виду экзистенциальное про ощущение того, что такое война.

Послушайте, как изменилась интонация! Всё это – уже утверждения.

Здесь мы заглядываем с вами в «Окна Овертона». Два слова о происхождении самого термина. Джозеф П. Овертон был старшим вице-президентом центра общественной политики Mackinac Center. Он описал некую теорию и разработал конкретную практику того, как совершенно чуждые обществу понятия, обычно вызывающие общественное отвращение и презрение, могут быть внедрены в личное и общественное сознание – в том числе за счёт PR-технологий. Суть идеи – в последовательном повторяющемся манипулировании нашим сознанием, после которого любая дичь и чушь может сначала начать обсуждаться в СМИ и морально, так сказать, легализоваться, а потом, будучи внедрена в законодательную базу, – стать юридически правомерной и общепринятой в государстве и обществе точкой зрения. Таким образом патология превращается в норму. А законным и общественно значимым может стать всё, что пожелает тот или иной хороший политтехнолог, пиарщик или имиджмейкер…

Ну, «невинные» вроде бы на первый взгляд вопросы: а зачем было воевать? а можно было бы без таких жертв обойтись? Ну и ладно бы… как в том похабном анекдоте, где старик-ветеран стоит у ларька, пьёт жигулёвское пиво и морщится, а рядом стоит молодой парень, здоровый такой, и говорит развязно: «Ну что, дед, хуже воевал бы, сейчас баварское бы пили, а теперь пей эту кислятину!»

А может, и правда, лучше бы пили баварское…

Вот так мы и упираемся в «окошечки сомнений» – по шажочку, по реплике, по вопросику, по усмешечке. Я представить себе не могу, что бы сделали с человеком, который сказал что-нибудь подобное насчёт обороны Ленинграда в 1955 или 1960 году. Да даже – в 1970‑х годах. Какой белой вороной он стал бы, сказав такое в стране, потерявшей миллионы людей на страшной войне!

Я уже говорил, что в той войне воевали все – в том числе женщины и дети. У каждого была своя война. Если воевало 30 миллионов человек, то, значит, было 30 миллионов войн – со своей памятью, со своими запахами, со своими страхами, со своими победами, маленькими и большими, над врагом, над собой…

Почему я об этом заговорил?

Потому что получил одно письмо – это не литературное произведение, не повесть, не писательская фантазия, облечённая изящным слогом, а просто письмо обыкновенного ветерана о его военном детстве. Я приведу фрагменты этого письма, для того чтобы мы с вами хотя бы на секунду попробовали встать на его место. На секундочку! И посмотреть его глазами на окружавший его мир, точнее – на окружавшую его войну.

Вот что он пишет:

«Уважаемый Никита Сергеевич!

Я Бройде Семён Иосифович, мне восемьдесят два года, ветеран Великой Отечественной войны, труженик тыла, ветеран труда. Производственный стаж – 63 года. Инвалид II группы. Мне очень обидно слышать и видеть, как многие ведущие западные политики пытаются переписать и исказить историю военных лет 1941–45 годов. Я хочу описать свою жизнь, потому что я был прямо и косвенно участником этих событий. Итак. 1941 год, май месяц. Родители получают комнату… где необходимо было сделать ремонт. И папа отправляет нас – меня, восьми лет, сестрёнку, двух лет, и беременную маму к родителям, на окраину города Гомель, чтобы мама там родила и, когда папа закончит ремонт, мы вернулись бы домой. Когда мы приехали к родителям папы, было очень много родственников, эта окраина называлась “местечко”, там жили мои двоюродные братья, сёстры, тёти, дяди… Там было очень спокойно, и мы весело проводили время.

Но вдруг 22 июня по радио объявили, что немцы напали на нашу страну. Я в то время не понимал, что такое война, и что такое немцы, и какое несчастье это может принести. Но по лицам взрослых, разговорам и слезам можно было понять, что произошло что-то страшное. Буквально через несколько дней нас с мамой отправляют на грузовой машине в Москву, где нас встречает отец. И далее мы уехали в Ярославль. Я слышал от родителей, что немцы стремительно продвигаются по нашей стране, бомбят и уничтожают всё на своём пути. Но тогда я не понимал всей трагедии.

В начале июля папа уходит на фронт, не дождавшись рождения сына. В конце октября комиссар военкомата посоветовал маме забрать всех троих детей и срочно эвакуироваться подальше отсюда, так как немцы были уже под Москвой. Он также сказал ей (я узнал это позже), что немцы не щадят никого, особенно евреев. А то место, где мы были в мае у родителей отца, давно уже было занято немцами. Забегая вперёд, скажу, что в шестидесятых годах я с мамой поехал на машине в Гомель, где жили наши родственники до войны. Ни списаться, ни созвониться не было возможности. И к нашему ужасу, за два дня поисков мы не нашли ни одного из родственников, которые здесь проживали – ни братьев, ни сестёр, ни дедушек, ни бабушек. Никого! Никого здесь не было. В 1941 году их отправили в лагерь смерти Освенцим, и вся наша жизнерадостная весёлая родня, которая трудилась, рожала детей, жила на благо Родины, в один день была сожжена. Их было более пятидесяти человек.

В начале ноября 1941 года мама с грудным двухмесячным ребёнком, сестрёнкой двух лет и мной восьми с половиной лет, сама будучи инвалидом, после перенесённого тифа, решает спасти детей – уехать в эвакуацию на последнем грузовом пароходе, куда знакомые в последний момент посадили нас с незначительными пожитками. И мы отправились вниз по Волге, не зная сами, куда плывём. Мы плыли несколько дней, Волга уже замерзала. Было очень холодно, мы, как и другие, расположились среди ящиков, контейнеров, прямо на полу, поближе к моторному отсеку. Дней через десять наш пароход прибыл в маленький город Сызрань. Дальше он не плыл, и мы шли пешком несколько километров до железнодорожной станции.

На маленькой привокзальной площади скопилось очень большое количество людей – таких, как и мы, с маленькими детьми, старики… Помню, ночью на какой-то путь подали пустой товарный состав из большого количества вагонов. И вся толпа с площади бросилась к составу, многие падали через рельсы, кричали, толкались. На это было ужасно смотреть, практически в полной темноте, так как света не было. Как мы добрались до вагона, я уже не помню. Моей задачей было удержаться за маму и тащить с собой двухлетнюю сестрёнку, чтобы не потеряться. Первой в вагон попала мама, положив на пол завёрнутого брата. Я ей подал сестрёнку, а влезть самому мне не пришлось, так как меня оттолкнули. И когда весь товарный вагон был забит до отказа, я кое-как вскарабкался в вагон.

Мы ехали более трёх с половиной недель. Куда – не знали. Без пищи, без воды, без туалета. Поезд мог идти по 10–12 часов, иногда долго стоял, пропуская военные эшелоны. Если поезд стоял довольно-таки долго, мама и другие женщины, оставляя детей, бежали через все пути добывать пищу. Обменивали золото, часы, платки у местных на еду. Такая же картина была и с водой. Очень часто приходилось на стоянках пить воду прямо из лужи, иногда процеживая её, а иногда и нет. Много воды требовалось, чтобы прополоскать пелёнки. Я стоял у буржуйки и сушил их. Мужчинам и мальчикам туалетом приходилось пользоваться прямо на ходу, никто никого не стеснялся. А когда поезд останавливался, тысячи людей выскакивали из вагонов – мужчины, женщины прямо тут же устраивали туалет. Было много случаев, когда люди, особенно дети, теряли свои вагоны, и поезд неожиданно уходил. И тогда оставшиеся люди навсегда теряли своих родственников, так как поезда уходили в разных направлениях.

Самое страшное было по утрам, когда в степь выносили умерших людей, завёрнутых в отрепье. Их оставляли прямо в поле, хоронить было невозможно, так как земля была промёрзшей, да и времени не было. В конце пути кто-то назвал наш эшелон “эшелоном смерти”.

В конце ноября мы прибыли на станцию Макушино Курганской области. Это был тупик. Тысячи людей выгрузились из вагонов. На улице был мороз более 35 градусов. У вокзала стояло много подвод, ожидавших наш эшелон. Нас посадили на эти подводы и отправили по деревням. Ехали мы 18 километров, укутанные в тулупы. Мама держала в руках подушку, где был завёрнут трёхмесячный брат, а мы с сестрёнкой ехали, прижавшись к ней.

Когда мы, наконец, доехали до какой-то деревни и вошли в покосившуюся избу, нас обдало жаром сильно натопленной печи и запахом кислых щей. Нас здесь ждала старушка в возрасте более восьмидесяти лет. Мама положила подушку на широкую лавку, раскрыла её, и в полумраке горящей лампадки мы увидели, что трёхмесячного ребёнка там нет. Мама его, видимо, выронила из подушки где-то по дороге. Она как стояла – так и застыла. Даже не шелохнулась. Прижала меня и сестрёнку к себе – так и осталась стоять. Дедушка, который нас привёз, бросился на улицу, к дровням, и через некоторое время принёс уже полузамёрзшего брата, в полулетнем одеяльце, который не подавал признаков жизни. Его раскрыли, это была замёрзшая головешка. Что только не делали: и водой брызгали, и по щёчкам хлопали, и переворачивали… Ничего. Мама стала раздевать нас с мыслью спасти меня и сестрёнку. Бабушка-хозяйка налила нам щей, картошки в мундире, хлеба и капусты дала. И первый раз за месяц поев, рухнули мы на единственную кровать замертво. А старенькая хозяйка дома забрала брата на русскую печку, что-то там шептала, мы так и не знаем, что она с ним делала. Но уже под утро он вдруг заплакал, и этот громкий плач продолжался в течение семи месяцев. Через день он покрылся сплошными фурункулами с головы до пяток.

И вот наше положение мама инвалид, с грудным трёхмесячным ребёнком, который день и ночь кричал от боли, сестрёнка двух лет, и я – восемь с половиной лет. Бригадирша, понимая наше положение, сказала: “Ладно, давайте хлопца на работу”. То есть меня. Работа была в лесу. Мы работали по 10–12 часов в день. Две женщины пилили деревья, а мы таскали чурки в сани. Мороз стоял более 35 градусов. Я приходил домой, ни есть, ни пить не мог, падал замертво от усталости. Женщины, глядя на нас, плакали. Но мы знали, что дрова нужны для фронта. Ежедневно в конце дня, когда нас привозили из леса, нам ставили один трудодень карандашом в амбарной книге, где не было фамилий. Ставили только имя. И ежедневно нам выдавали на один трудодень десять картошин, какую-то крупу, горох, моему больному брату пол-литра молока, каравай хлеба. Когда забивали скот, немного сбоя. Один раз в неделю давали три литра крови, которая, застывая, превращалась в студень, и мы её ели. Вот чем мы питались.

Мама потом рассказывала, что я в таком возрасте кормил всю семью.

В июле 1942 года нас ждала похоронка, в которой говорилось, что отец наш погиб на фронте. Это, конечно, было ударом по здоровью мамы, мы все плакали. Но надо было жить, хотя бы ради младших детей.

Мы жили в доме, который находился недалеко от улицы Малокская. Так вот, в одну из ночей эту улицу немцы зачем-то разбомбили от начала до конца. Видимо, не смогли из-за наших зениток сбросить бомбы на военные объекты и мост. Зарево от пожара и грохот стояли всю ночь. И когда утром мы прибежали посмотреть, что произошло, все дома до единого были сожжены, торчали кое-где печные трубы, а на железных кроватях и вокруг лежали обгорелые трупы детей и взрослых, которых покрывали зелёной тканью. Открытой грузовой машиной, прямо на наших глазах, увозили эти тела. Их было несколько сотен. Крики и плач стояли вокруг.

Самая тяжёлая пора надвигалась на нас. Это заготовка дров, и эта забота легла на меня. Каждый день, по два раза, мне приходилось за полтора километра бегать на реку Которосль, на берег, собирать прибившиеся к берегу брёвна после сплава. И по одному, сырые, двух-, трёхметровые брёвна, привязывая длинной верёвкой, тащить волоком на плечах в гору. Я, как бурлак, тащил их по каменистой дороге полтора километра до дома. А мне было всего десять или одиннадцать лет. Рост у меня был очень маленький, когда притаскивал эти брёвна во двор, я падал от изнеможения. На плечах у меня от верёвок были кровавые подтёки. Мама каждый вечер мне их смазывала, и из старых полотенец делала повязки. Но это не помогало.

Так продолжалось до глубокой осени. Мы с мамой пилили брёвна по вечерам и ночам, иногда нам помогали соседи. Колол дрова я сам, складывая их в сарае, а затем осень и зиму таскал их на второй этаж, в нашу комнату.

Где же в это время были маленькие брат и сестра? В 8–9 часов утра я их кормил, чем было в доме, расстилал на пол старое пальто, одеяло, сажал детей на это отрепье, привязывал верёвкой каждого к ножке стола, чтоб не могли уползти, давал им игрушки, какие были в доме, и убегал на промыслы. Мама была в это время на работе. Каждый раз, прибегая домой, я ещё на лестнице слышал плач детей.

Особенно трудными были сорок второй и сорок третий годы. И начало сорок четвёртого. Мама в сорок третьем году сломала ногу, и все заботы о семье легли на меня. Мне приходилось работать за маму и делать всё, что связано с домашним хозяйством. Иногда случалась беда: продовольственные карточки воровали или вырывали из рук, и тогда семья на это время практически умирала. Особенно мне запомнились сорок третий и сорок четвёртый годы, когда я трижды умирал от голода, от истощения и непосильного труда. Все три раза я, видимо, был в глубоком обмороке. Однажды, в пять часов утра, мама не могла меня разбудить, у меня не было признаков жизни. И приехавшие врачи констатировали мою смерть. Выписали справку о смерти и предупредили, что машина из морга приедет в течение двух часов. Мама кричала, соседи обливали водой, били по щекам, ставили на ноги, делали искусственное дыхание. И в один из моментов я очнулся.

Фраза: «Лишь бы не было войны…» – для нас не пустой звук. Это не фигура речи. Это глубокое чувство, это боль, искреннее желание и завещание тех, кто перенёс и выдержал нечеловеческие испытания. Они выстояли, сдюжили всей страной, всем миром. Они – победили! И тем самым дали возможность жить нам с вами.

Как бы пафосно это сегодня ни звучало, но это – правда.

Говоря о том времени, забегая вперёд, скажу: что такое школа, что такое октябрята, пионеры, что такое переход из класса в класс, я не знал. Я завидовал, когда дети шли в школу, надевали красные галстуки, детей отправляли в пионерские лагеря. Мне всё это было не дано. Ни детства, ни юношества, ни классного руководителя, которого вспоминают всю жизнь, у меня не было. Ничего этого не было.

Самый счастливый день в нашей жизни – это 9 мая. У нас не было ни телевизора, ни радио. А был только чёрный репродуктор, который в шесть утра однажды, голосом Левитана, объявил о победе советского народа над фашистской Германией».

Это история мальчика, одного из миллионов. Маленького мальчика, на которого свалилась война. Но если просто представить себе, на секунду представить, что это такое – оказаться в его положении, в 8 лет, в 9 лет, в 10 лет. Когда каждая минута жизни – это борьба за выживание, ради сестры, брата, ради матери, ради себя; когда всё сконцентрировано на том, чтобы преодолеть этот ужас, который обрушился на страну.

Я уже говорил: если воюют 30 миллионов – это 30 миллионов войн. И у этих детей, сколько бы их ни было, у каждого была своя война. А сколько их погибло? А сколько – умерло от голода? От бомбёжек и болезней? Одного Пискарёвского кладбища в Ленинграде, кажется, хватит для того, чтобы всем раз и навсегда понять – что такое для нас эта война!

Не стращать я вас хочу, не пытаюсь перстом указать вам на то, как тяжело и трудно жили в ту страшную войну. Не об этом речь. Речь о нашей с вами генетической памяти. Речь о том, что фраза: «лишь бы не было войны…» – для нас не пустой звук. Это не фигура речи. Это глубокое чувство, это боль, искреннее желание и завещание тех, кто перенёс и выдержал нечеловеческие испытания. Они выстояли, сдюжили всей страной, всем миром. Они – победили! И тем самым дали возможность жить нам с вами.

Как бы пафосно это сегодня ни звучало, но это – правда.

«Сегодня дети – завтра народ»

Поговорим об образовании…

Наверное, многие подумают, что заведу разговор про ЕГЭ – о том, хорошо это или плохо. Нет. Я хочу поразмышлять вместе с вами не об этом. Мой отец сказал когда-то фразу, ставшую крылатой: «Сегодня дети – завтра народ». То есть какими наши дети растут сегодня, чему учатся, что читают, на кого равняются, как относятся к истории своей Родины и национальным святыням, таким впоследствии и будет наш народ.

Я тут обмолвился – «что читают»… Помните фразу: «книга – лучший подарок»? А покажите мне сегодня молодого человека или девушку, которые, широко раскрыв глаза, улыбаясь, восторженно посмотрят на подаренную им книгу? Вот подарили ему или ей на день рождения книгу – и они счастливы, они просто сияют… Такая картинка, в общем, из области фантастики, согласитесь.

Мой отец сказал когда-то фразу, ставшую крылатой: «Сегодня дети – завтра народ». То есть какими наши дети растут сегодня, чему учатся, что читают, на кого равняются, как относятся к истории своей Родины и национальным святыням, таким впоследствии и будет наш народ.

Почему? Что произошло с нашим образованием? Что случилось с нашими детьми? Что за эти двадцать пять лет в России произошло? Гражданская война или разруха? Впрочем, да – разруха была. В головах и душах была. Но разве невозможно детям было учиться? Разве не было школ, не было учебников?

Из рассказов родителей, дедушек и бабушек мы помним, что, когда была Великая Отечественная война, да и в пору Гражданской, в прошлом XX веке, дети, как правило, искали книгу, они ловили момент, где бы можно было «учебничек» найти и что-нибудь почитать. Молодые люди тянулись к печатной странице, как бы ни было трудно. Вспомним Павку Корчагина хотя бы…

Но, честно, я просто теряюсь и не знаю, как реагировать, когда один из руководителей российского образования, уже в новые времена, в двухтысячные годы, произносит такую фразу: «Недостатком советской системы образования была попытка формирования человека-творца… А сейчас наша задача заключается в том, чтобы вырастить квалифицированного потребителя».

Я не буду оценивать это высказывание с нравственной точки зрения, думаю, что здесь вряд ли нужно что-нибудь комментировать. Но интереса практического ради хотел бы задать этому человеку простой вопрос: если мы вырастим исключительно «квалифицированного потребителя», то откуда же возьмётся «человек-творец», который будет создавать то, что потребитель этот жаждет потреблять? Какое общество может состоять из одних потребителей? Откуда к нам творцы прилетят – с Марса, с Луны, из-за границы?

Откуда?

Проблема, с моей точки зрения, заключается в том, что образование – это не только набор теоретических знаний и практических умений. Умений, навыков или профессиональных компетенций, как сейчас модно говорить. Образование – это не только набор образовательных услуг, предоставляемых населению. Это мировоззрение. Это система взглядов. Это конкретика отношения – к настоящему, прошлому, будущему; к истории и культуре в целом. Это огромный системный комплекс формирования человеческой личности…

Заметьте – сегодня калёным железом вычеркнуто из образовательного процесса слово «воспитание». Всем цветам цвести! Демократия… Зачем воспитывать? Пусть они сами. Всё им доступно, они могут и то и другое, и пятое и десятое – главное, не будем им мешать!

Ну а к чему приводит сегодня подобная позиция, мы видим буквально на каждом шагу. Примеров хватает.

Давайте разберёмся: чем же нашим либеральным реформаторам так не угодила система советского образования. Ладно, согласен, уберём – Ленина, Маркса-Энгельса и комидеологию.

Что остаётся? Патриотизм, любовь к Родине, к семье, ощущение себя человеком, живущим в родной стране, уважающим её культуру и историю, – человеком трудящимся на благо родной земли. А значит – и для себя тоже.

Что в этом плохого?

Давайте вспомним, как формировалась личность человека той эпохи. Приведу для примера строчки из дневника Елены Мухиной, написанные летом 1941 года:

«Вчера я купила две литературы для 9‑го класса. И, увидев, какая обширная программа, решила начать читать сейчас же. Начала с Тургенева, благо он у меня есть. Сейчас я читаю “Рудин”…

Вот выписки оттуда: “Нет ничего тягостнее сознания только что сделанной глупости”. “Ведь это тоже своего рода расчёт: надел на себя человек маску равнодушия и лени, авось, мол, кто-нибудь подумает, вот человек, сколько талантов в себе погубил. А поглядеть попристальнее – и талантов‑то в нём никаких нет”. “Отрицайте всё, и вы легко можете прослыть за умницу”…

Лена Мухина в 1941 году выписывает из Тургенева эти фразы. Значит, то, о чём пишет Иван Тургенев, пишет глубоко и точно, её волнует. Девочка записывает эти мысли, хочет к ним вернуться, сопереживает, обдумывает их. Эти мысли заставляют её задуматься о себе, о других, побуждают рассматривать окружающий мир через призму гуманных идей литературы XIX века, через романы Тургенева.

Да это же просто замечательно!

А теперь перенесёмся из 1941 года в год 1896‑й. Дореволюционное время.

Вот что пишет в дневнике гимназистка Ольга Долгова:

«Пишу этот дневник не для того, чтобы кто-нибудь прочёл, а для того, чтобы, когда я вырасту, я могла знать, что думает и делает четырнадцатилетняя из ряда вон выходящая девочка, и потом узнать, насколько верно судила я тогда о подобных предметах, как, например: характер некоторых людей, добро и зло, взаимные отношения…»

Гимназистка, ещё ребёнок, ведёт дневник, для того чтобы в будущем сравнить себя, взрослую, с той, четырнадцатилетней, «из ряда вон выходящей», как она выражается, девочкой – и сопоставить её мнения о человеческом характере, о добре и зле. Какая напряжённая внутренняя жизнь! Как говорил Грибоедов: есть внутренняя жизнь, которая намного важнее и интереснее жизни внешней. Какая сила живёт в этой девочке, какая внутренняя независимость в ней! Она пишет не для кого-то, не напоказ. Ей не важно, что про неё подумают и что про неё скажут другие…

Скажите, много мы сегодня можем встретить таких детей, юношей и девушек? Мы привыкли к молодым людям, обременённым тоской по «лайкам», «перепостам» и прочей лабуде. «Поколение Селфи»… А есть ли среди этого поколения люди думающие, погруженные в себя? Селфи? Хорошо. Но разве кто-то из них фотографирует себя сегодня для того, чтобы хотя бы потом взглянуть на себя через 30 лет? Увы! По-моему, они вообще не понимают и не хотят понимать – зачем это делают. Делаю, потому что все делают. Потому что модно. Вот и всё… Но ведь это логика не столь чаемого нашими «либералами от образования» свободного человека или гражданского общества, это логика безликой толпы.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Поколение Селфи


Убеждён – мы должны говорить и думать сегодня не только об образовании, но в первую очередь – о воспитании. Вот, например, какие темы предлагались когда-то для сочинений в 6‑м классе дореволюционной гимназии. «Мои любимые мечты», «Хорошие и дурные стороны школьного товарищества», «Значение железных дорог в мирное и военное время», «Взгляд Карамзина на необходимость человеку знакомиться с историей вообще и, в особенности, с историей родного государства», «Геродот и его история»…

Ещё пример. В первых классах гимназии давались такие темы для рассказов: «О том, что видела птичка в дальних землях», «История постройки дома и возведения при нём сада»… А вот темы для литературного описания в средних гимназических классах: «Листопад», «Зимний вечер», «Река в лунную ночь», «Бульвары Москвы», «Лес в лучшую свою пору». Темы для рассуждения по истории: «О проявлении нравственного начала в истории», «Домашняя жизнь в героическое время». Темы для рассуждения по литературе (только вчитайтесь): «О раскрытии в поэзии высших сторон человеческого духа». Или: «О высоком достоинстве человеческого слова и письма», «Почему жизнь сравнивают с путешествием», «Слово как источник счастья»…

Вы понимаете, каков масштаб этих тем и этих вопросов? Ответ ведь зависит от вопроса во многом. Давайте начистоту. Если мы разложим эти темы на партах перед нашими сегодняшними «обучающимися», то вряд ли получим внятные ответы или логичные рассуждения. Да что – дети! Задайте эти вопросы взрослым – они не найдут в себе нужных слов, чтобы на них ответить. Люди разучились думать и принимать решения.

Я не обо всех сейчас говорю – остались ещё замечательные школы и прекрасные педагоги, воспитывающие настоящих личностей. Но в целом в большинстве рядовых школ внутренний мир ребёнка не созидается, не взращивается, не воспитывается. И в этом трагедия.

Потрясающая параллель: мы не возделываем землю, и она становится чужой, мы не взращиваем внутренний мир ребёнка, и он становится отчуждённым.

Если предложить современному взрослому человеку поразмышлять на тему «Слово как источник счастья», он долго будет пытаться (именно – пытаться!) понять: чего от него вообще хотят? Какое слово? Как оно может быть источником чего-то?

Приведу выдержки из письма, которое я получил, когда вёл одну телевизионную передачу, говорил там о гимназических сочинениях и цитировал блокадный дневник Лены Мухиной:

«Обратите внимание, как эти дети пишут. Как они формулируют мысль. О чём они пишут. И что ещё, не менее важно – и девочка из 1941 года, и гимназистка из конца XIX века выражают на бумаге плод своих размышлений, на которые их навели книги, которые они читали, лекции, которые они слушали, общение с людьми, которое их обогащало…

Они обладали памятью. И желанием заполнить память теми фактами, именами и датами, которые в дальнейшем могли бы им помогать осмысливать события своей сегодняшней жизни или мечтами о будущем. Сегодня мы почти не слышим шелест книг, в лучшем случае – шелест глянцевого журнала со статьёй о моде и с улыбчивыми персонажами. Но это есть то самое “обслуживание клиента”, а не разговор с читателем. Это представление не обременяющей и простой информации. Стирается и истребляется желание услышать шелест страницы, ощущение тяжести книжки в руках, желание вернуться к закладке, перечитать несколько страниц и пойти дальше. Исчезает культ книги, а следовательно, та нацеленность на познание, которая рождала книга. Нацеленность на то, чтобы познаваемое осталось в памяти.

А зачем это оставлять в памяти, когда любую информацию можно получить через ГУГЛ, Яндекс?.. Тебе не нужно запоминать. Ты можешь блеснуть знаниями, потому что ты вовремя нажал кнопку поиска и получил выжимку информации».

Остались ещё замечательные школы и прекрасные педагоги, воспитывающие настоящих личностей. Но в целом в большинстве рядовых школ внутренний мир ребёнка не созидается, не взращивается, не воспитывается. И в этом трагедия.

Здесь действительно таится большая опасность! Такая умственная лень. Не нужно задаваться вопросами, не нужно ничего запоминать, не нужно вообще читать, если надо что-то узнать, мне достаточно нажать на кнопку ГУГЛа, или Яндекса, или другого «поисковика», ввести запрос и получить ответ. Всё!

Но где же здесь моё личное осмысление? Моё отношение к этому факту? Где вообще я сам?! А если информационные сети попадут в руки исчадий ада, террористов, подонков и убийц – и они будут выдавать на мой запрос нужный им ответ? Что тогда? Ведь я не знаю, что хорошо и что плохо, я не понимаю, что есть добро и что есть зло. Я не так воспитан. Вернее – я не воспитан вообще. Я принимаю любую предложенную мне информацию как данность и истину, а затем транслирую любую найденную «дичь» во вне.

В этом состоит главная опасность виртуальной зависимости. В возможности воспитывать целые поколения, миллионы зависимых людей, думающих так, как хочет тот, кто готовит и выдаёт для них информацию. Человек превращается в поплавок, он абсолютно свободен от собственного мнения. Свободен – потому что не «обременён» грузом знаний, лишён памяти, не приучен думать и отвечать за свои поступки. Русская классическая литература и русская история для него – тайна за семью печатями… А ведь знание даже одной русской литературы может дать человеку ответы на все вопросы. Они уже были там поставлены. Они просты. Они вечны. И когда великий писатель отвечает на них – это то, что может нас обогатить, объединить, может помочь нам стать самими собой.

Я полагаю, что искать корни сегодняшнего невежества нужно не в системе ЕГЭ, не в умственных способностях школьников, не в подготовке учителей и даже не в глупости чиновников от образования. Корни надо искать в системной последовательной подрывной работе по разложению и оболваниванию населения нашей страны. И нужно отнестись к тому, что произошло, всерьёз. Глядя друг другу в глаза, мы честно и спокойно должны признать, что двадцать пять лет назад в нашей стране было совершено преступление. Вольно ли, невольно – уже не имеет значения. 90 % граждан страны поверили реформам, в том числе и в образовательной сфере. И были обмануты! В том числе и я…

Более двадцати лет понадобилось, чтобы президент в своём ежегодном Послании Федеральному Собранию сказал: в школах необходимо вновь начать писать сочинения. Писать! То есть думать – в процессе письма. Нам снова приходится учиться думать и в процессе выступления – устного или письменного. Мы разучились, нас разучили, точнее говоря! Назрела необходимость научиться просто выражать свои мысли и понимать, о чём, собственно, ты пишешь и о чём говоришь.

В этом состоит главная опасность виртуальной зависимости. В возможности воспитывать целые поколения, миллионы зависимых людей, думающих так, как хочет тот, кто готовит и выдаёт для них информацию.

Вот до какого ужаса дошло!

Девушки молочно-восковой спелости, готовые встретить жизнь, беззаботно смеются, получая вопрос: «Кому поставлен этот памятник?» И отвечают: «Какому-то военному». А перед ними Александр Невский! А на вопрос: «Кто спроектировал Эйфелеву башню?» сегодняшние молодые люди отвечают: «Франкенштейн». И это, увы, не шутка. На вопрос: «Почему Наташа Ростова не вышла замуж за Пушкина?», выдают ответ: «Отказала, наверное». Перечисляя великих русских композиторов, они упоминают Баха и Моцарта. От вопроса, в каком году родился Александр Сергеевич Пушкин, отмахиваются: «Блин, это вообще история…» А когда их спрашивают о последнем императоре России, предполагают, что: «Может быть, это Иван Грозный…»

Вы чувствуете, как далеко всё зашло? Знаете, когда я смотрел этот сюжет, где корреспондент задаёт молодым людям элементарные вопросы о литературе, истории, культуре и получает чудовищные, невежественные ответы, то я присмотрелся к лицам отвечавших. Внимательно присмотрелся. Это молодые, весёлые, красивые лица. Это живые глаза. И мне стало страшно, когда я соединил эти светлые лица с той непросветной тьмой невежества и духовной пустотой, в которой они живут. Грустно, когда с человеком, тем более молодым, не о чем говорить, поскольку внутри – зияющая пустота. Антуан де Сент-Экзюпери считал, что «самая большая роскошь на свете – это роскошь человеческого общения». Но о чём, на какие темы с ними можно общаться? И с кем им общаться?

Так и возникает вакуум, который заталкивает людей в быт, в секс, в сиюминутные потребности, в пучину потребления, в смотрение телевизора, в виртуальный мир…

Но! Посмотрите, как интересно и хитро придуман этот мир. Люди, которые являются основателями информационной интернет-империи, своих детей защитили от переизбытка информационного и виртуального пространства. Дети Стива Джобса не пользовались айпадами вообще. А другие гаджеты им запрещалось использовать по ночам и в выходные дни. Сын создателя сервиса Твиттер имел право пользоваться смартфонами и планшетами не больше одного часа в день. То есть те, кто создал информационную империю, постарались своих детей от неё изолировать… Почему? И о чём это говорит?

У Валентина Катаева в «Траве забвения», когда бандита тащат на расстрел, он гвоздём на стене выцарапывает свою фамилию: «Ухов, Ухов…» Он пытается оставить о себе память. Мы тоже занимаемся подобными вещами каждую секунду, фиксируя, транслируя и ретранслируя свою жизнь. Но ведь нас никто не собирается расстреливать и никто вроде бы не вынуждает это делать. Для чего же мы это делаем? Ведь из всего этого вырастает прежде всего невероятнейшее нечеловеческое самомнение и самолюбование – тот самый нарциссизм. Постоянное желание жить и быть на виду, ничего не оставляя внутри. На телевидении личная жизнь выворачивается наизнанку. Не стало личной, интимной, сокровенной, Богом данной жизни. Всё – напоказ. Нет того радостного чувства, когда ты, один на один с собой, размышляешь о книге, разбираешь спектакль, обдумываешь мысль мудреца. Ты не живёшь жизнью человека, который имеет возможность посмотреть на себя со стороны, оценить критически себя и окружающую действительность. У тебя нет собственной точки зрения ни на что…

Вот что мне написала одна женщина, рассказывая о том, что происходит сегодня в школе:

«Ещё несколько слов по поводу обстановки в школе. Моя дочь очень переживала по поводу того, что на новой фотографии, которую она выложила в социальную сеть, было только три лайка. Для неё это означает – её не уважают, она не интересна. Это трагедия, катастрофа. Она была настолько расстроена, что я не знала, что делать, и попросила свою сестру, её тётю, накрутить ей лайки, и успокоилась моя дочь только тогда, когда их количество перевалило за сто. Все мои попытки объяснить, что это ничего не значит, что человек тратит секунду на клик мышкой, что это не выражение, не признание, не безразличие, это просто клик, – оказались непонятыми. Для неё было важно только одно – чтобы она получила как можно больше лайков…»

Не замечали, с какой тоской люди смотрят сегодня на текст, если он объёмом больше страницы? Когда в сетевых комментариях изложение мысли занимает больше четырёх строк, то следует замечание: «Много букав». Не хочется «букавы» читать! Картинки лучше глядеть – какие там «букавы»! Кликнул – увидел. Нужное выделил. Всё – я образованный человек. Я могу «общаться».

Но это же фальшь, это ложь, это неправда…

Ладно. Мы не знаем нашего прошлого и живём со своим незнанием. Не знаем, кто такой маршал Жуков, не помним, когда родился Пушкин…

А что мы вообще знаем?

Зою Космодемьянскую – не знаем. Александра Матросова – не знаем. Алексея Маресьева – не знаем. Николая Гастелло – не знаем. Сержанта Якова Павлова, награждённого Золотой Звездой Героя, – не знаем. Почему День России отмечается 12 июня – не знаем. Куликово поле – не знаем. Зато – Бориса Моисеева и «Дом‑2» – знаем.

Если не будем прививать с младых ногтей любовь и интерес к своей стране, истории, великим писателям и учёным, космонавтам и героям войны – то мы наших молодых людей потеряем.

Ещё одно потерянное поколение!

Как сделать, чтобы благие начинания не превращались в пустой разговор? Необходимо подключить серьёзную, мощную государственную волю. Не разовую поддержку – не год, а век культуры! Необходима продуманная система воспитания с самого младшего возраста, не образования – а воспитания. Когда воспитывается, прививается, культивируется интерес маленького, но уже осознающего себя человека к жизни, стране и миру.

Задумаемся о завтрашнем дне! И постараемся, наконец, понять, что русская цивилизация начинается не только с системы образования, но и с системы воспитания.

Обязательно – воспитания!

А само понятие – учитель? Учитель! Чем сегодня стал учитель для нашего подрастающего поколения? Кем он стал для них? Как он защищён сегодня, как поддержан государством? Сюжетов в Интернете о том, где школьники унижают, втаптывают учителя в грязь, не считая его за человека, – масса. Страшно смотреть эту хронику разрушения. Оторопь берёт. Но ведь – это снимают! Хладнокровно снимают, чтобы выложить в Интернете. Это сегодня доблесть такая – оскорбить учителя…

Или такая параллель. Вспомните, как снимали на айфоны трупы в Доме профсоюзов в Одессе. Как снимали вообще всю эту скорбную историю. Или трагедия в Домодедово – когда раненые люди лежат, просят о помощи, а их спокойно фотографируют. «Сфоткать» – теперь важнее, чем помочь. Я зафиксирую изображение, соберу информацию и сразу же вывешу всё «это» в Интернете, и «это» в секунду разлетится по всему миру. Какой кайф! Вот оно, честолюбие в чистом виде. Преступное честолюбие. Невероятная жестокость, жестокосердие. Холодная кровь. Это результат и итог разрушения и распада человеческой сущности. Итог честолюбия и нарциссизма.

Я не знаю всех ответов на вопросы. Но мы же не слепые, мы видим то, что сегодня происходит. И пожинаем щедрый урожай горестных плодов. Но коль скоро мы не умеем учиться на чужих ошибках, так не пора ли начать учиться на своих?

Вывод один.

Убеждён, что все силы необходимо сконцентрировать сегодня на дошкольном и школьном среднем образовании. Нельзя объединять науку с образованием – они несовместимы по масштабу и сути. Наука – целая планета. А детей нужно воспитывать прежде, чем они узнали, что такое наука. Мама мне всегда повторяла: «Воспитывать нужно, пока лежит поперёк кровати. Лёг вдоль – уже поздно».

Думается, что должна быть создана особенная государственная институция дошкольного и школьного образования. Может быть, даже отдельное министерство – не знаю. Но заниматься эта государственная структура должна только дошкольным и школьным образованием и воспитанием.

«Сегодня дети – завтра народ»…

Задумаемся о завтрашнем дне! И постараемся, наконец, понять, что русская цивилизация начинается не только с системы образования, но и с системы воспитания.

Обязательно – воспитания!

О чуде творчества, или о тайне вологодских кружевниц

Одна женщина написала мне письмо. Это было довольно давно. Она меня в нём критиковала, между прочим, но письмо написала – просто замечательное. Там есть потрясающая, простая и верная мысль: что настоящее искусство – это то, что хочется услышать, прочесть или увидеть ещё раз…

А много ли произведений в нашем современном искусстве – кино и театре, литературе и музыке – нам хотелось бы увидеть, услышать или прочесть ещё раз? Не думаю…

Почему? Давайте разберёмся.

Мне в достаточной степени ясны и понятны мотивы, которые движут современными художниками или режиссёрами, склонными к экспериментам в искусстве и эпатажу. Замечу, что и художники начала XX века, которые «преодолевали» реалистическую манеру живописи, тоже экспериментировали и искали новые средства творческого самовыражения.

Но принципиальное отличие заключается в том, что художники начала XX века уходили от того, что они умели и умели хорошо. Все они и в «Бубновом валете», и в «Ослином хвосте» (кстати, дед мой, Пётр Петрович Кончаловский, входил в художественную группу «Бубновый валет») были увлечены импрессионизмом, но при этом они умели ювелирно, роскошно, карандашиком нарисовать любые части тела человека. Скажем, кисть или стопу, чтобы последняя стояла, а первая не повисла в воздухе. Они владели мастерством. И им хотелось нового, потому что то, в чём они достигли определённой грани совершенства, было для них пройденным этапом. Это были мастера. К слову сказать, общество художников «Бубновый валет» получило название по одноимённой выставке в Москве, в декабре 1910 – январе 1911 года, оно объединяло таких художников, как В. В. Кандинский, А. В. Лентулов, И. И. Машков…


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Пётр Петрович Кончаловский


Все они были большие мастера, повторю.

А вот по поводу сегодняшних экспериментаторов ходит такая едкая и смешная шутка: о том, какая разница между «перформансом» и «инсталляцией». Инсталляция – это сначала нагадить перед дверью, а потом позвонить и убежать. А перформанс – это позвонить, дождаться, пока хозяева откроют и выйдут, а потом присесть перед ними по большой нужде. По-моему, во многом справедливое наблюдение. Для инсталлирования, так сказать, не надо порой ничего, кроме желания совершить то, что художник хочет совершить. Ни мастерства, ни школы, ни познания секретов ремесла – за этим не стоит. Казалось бы, ладно, в конце концов, это его проблема, а не наша. Однако за этими невинными шалостями, за игрой в новые формы выражения стоит сильное, мощное лобби. Его цель – возвести «это» в ранг искусства, сделать частью рынка, объектом купли-продажи и предметом нашего художественного интереса. А принцип здесь один – всё хорошо, что хорошо продаётся…

Ницше сказал когда-то: «Искусство нам дано для того, чтобы не умереть от истины». Мне кажется, что сегодня мы можем это перефразировать: «Истина дана нам для того, чтобы не умереть от искусства», которое нас сегодня окружает. Я не хочу и не буду погружаться и обсуждать подробно всё, что происходит в нашем экспериментальном кино или театре. Подчас это «эпатаж на грани», который вызывает две противоположные волны оценок. Одни – бурно «за», другие – резко «против». Казалось бы, хорошо, когда художественное произведение вызывает такие яростные споры. Но мне представляется, что здесь присутствует подтасовка, некое художественное шулерство. Вот я сказал про «рискованность» опытов современных художников, которые, оправдывая своё творчество, постоянно ссылаются на творческие эксперименты Всеволода Мейерхольда и других новаторов. Но ведь последние – действительно рисковали. Рисковали многим, жизнью своей рисковали. Их новаторство было выстрадано. Оно зрело внутри художника, и только потом выливалось на сцену, как у Мейерхольда или Вахтангова. Они пели, потому что не могли не петь. Это их переполняло. А сегодня всё это делается «с холодным носом», без внутреннего творческого посыла, который был у настоящих новаторов. И уж совершенно безо всякого для себя, любимого, риска.

Повторяю: я не хочу подробно разбирать или осуждать это. Просто я испытываю чувство внутренней неловкости. Такое бывает, когда ты видишь, как фокус в цирке делается, когда ты понимаешь, для чего он делается так, а не иначе, и это не позволяет тебе удивляться. А ведь искусство – это в первую очередь внутреннее удивление чуду. А когда вместо чуда ты видишь на экране или сцене примитивный и низменный механизм воздействия на инстинкты, то испытываешь неловкость и стыд…

Так что давайте оставим эту тему и, по возможности, забудем про современных «новаторов», вычеркнем их из поля нашего художественного зрения и зрительского внимания. Это будет, кстати говоря, для них – самое страшное, а для нас – самое полезное. Давайте поговорим о другом. Поговорим о культуре. Культуре иного рода и особого характера, о культуре, не укладывающейся в узкие рамки энциклопедических словарей…

Я расскажу вам одну историю, которая случилась со мной в молодые годы, когда я учился во ВГИКе. История эта потрясла меня. Причём – только со временем я стал понимать всю глубину того, что со мной тогда произошло. Дело было так: я прочёл очерк замечательного литератора, публициста Юрия Черниченко о вологодских кружевницах. И меня сразу же эта история поразила – и то, что такое кружево, и то, как и в какой атмосфере это кружево плетётся.

Ницше сказал когда-то: «Искусство нам дано для того, чтобы не умереть от истины». Мне кажется, что сегодня мы можем это перефразировать: «Истина дана нам для того, чтобы не умереть от искусства», которое нас сегодня окружает.

«Брякат между паром»…

«Брякат» – это коклюшки, на которые наматываются нитки, и они, когда кружево плетут, оплетают гвоздики и иголки ударяются друг о друга, брякают. А «между паром» – это значит между осенним и весенним паром, когда нету работы в поле и крестьяне дома сидят. Вот мастерицы ходят по лесу, бьют по дереву и подбирают тональность для своих коклюшек, чтобы они звучали гармонично. Вот из этого дерева, из этой ветки можно сделать коклюшки. И когда они перебирают их, брякают ими, они звучат именно в той тональности, под которую кружевнице удобно петь. Ведь кружевницы не просто плели узор, но обязательно при этом пели.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Брякат между паром


Потрясающе!

По большому счёту – это и есть настоящая культура. Исконная, из почвы растущая, от многовековой энергии земли и жизни на русском просторе происходящая. Та самая культура, где нет случайностей и взаимозаменяемых деталей. Где всё взаимосвязано, как в волшебном рукоделии вологодских мастериц, – небесное и земное, микроскопическое и космическое…

Так вот, мы – небольшая группа вгиковцев – приехали в вологодскую деревню, чтобы посмотреть на этих кружевниц. (Кстати, их говор, замечательный северный вологодский говор я тогда попробовал перенести в мою дипломную картину «Спокойный день в конце войны», где снялись Сергей Никоненко и Наталья Аринбасарова.)

В деревне не было мужчин, они были выбиты войной. Остался один – Толя. Небольшого роста, один зуб сверху, другой снизу. Командует там всеми бабами, ну и выпивает, естественно. Жена его, Настя, на вопрос: «Кем работает Толя?» ответила – «Конюхом». «А выходные есть?» – «Есть. Как напьётся – так и выходной». – «А часто?» – «Да каждый день!» Она и за него работу делает, и свою работу делает. В пятницу мужики парятся – один Толя. В субботу – все бабы…

Мы поселились в доме у одной женщины, которая сразу же как-то абсолютно зажалась, когда мы, молодые мужики, оказались с ней рядом. Шестидесятые… Муж не вернулся с фронта. Не так много времени прошло с окончания войны. И вдруг мы из Москвы приехали. Она почти не показывалась – приносила молоко и уходила. Даже не ночевала в доме. Присутствие мужчин, которых в деревне не было, её страшно потрясло. Она окаменела. Прожила все эти годы без мужчины, без хозяина в доме и, столкнувшись с нами, ушла в себя, чтобы не выплеснуться, наверное…

Ну, стали мы там жить, общаться, разговаривать. Собрали кружевниц – они стали петь песни, выпили водочки. Пели гениально: «А я бросаю камушки с крутого бережка…» Там, в песне, пролив упоминается – Лаперуза, а они пели Ленируза – от слова «Ленин». Рассказывали истории про деревенскую работу, про военную пору и, конечно, про то, как они плетут кружева. А Настя рассказала, как Толя с войны вернулся. Настя рассказывала, а Толя сидел рядом. Слушал, поддакивал – хозяин, единственный мужик в деревне, – поддал, разрумянился…

Любовь – вот основа любого, а тем более русского творчества. И задача, самая интересная и важная, состоит в том, чтобы ты, через себя сегодняшнего, прочитывающего русскую классику, ставящего спектакль или снимающего по ней картину, услышал того, кто это написал, и дал возможность услышать э то другим л юдям.

А история такая…

По ранению в 1943 году Толя получает отпуск на десять суток и едет с фронта домой. Зима, февраль, тридцать с лишним градусов мороза – север. Выгружается он в Вологде – дальше какая-то попутка, и, короче говоря, где-то уже запоздно, часа в два-три ночи, какой-то мужик его подвозит к развилке дорог на розвальнях и говорит: «Всё. Дальше не повезу, дальше мне домой». И Толя – в шинели, с котомкой, в которой хлебушек, кой-какие консервы да спиртик – пошёл в свою деревню, восемь или десять оставшихся километров пешком, по ночному морозу. Луна, тишина, снег скрипит. Он доходит до своего дома. Деревня спит… Подходит, стучит в окошечко… А дома Настя и двое детей. И Настя услышала стук-то, подошла к окну, отдышала пятачок, проталочек в окошке, и увидела в лунном свете мужа Толю, который на неё смотрит. И она решила, что это сон. Она села у окошка, и вот в этот глазочек смотрела на Толю. А Толя стоял на улице и смотрел на неё. Он видел в свете луны лицо своей жены Насти. И не будил её. Он берёг её сон, он не хотел его разрушать. Он не мог это чудо и счастье разрушить… Толя простоял до рассвета на улице. И только когда рассвело и Настя поняла, что это не сон, он вошёл в дом.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Вологодское село


Что это? Заторможенность? Шок? Нет! Это высокая степень культуры. Не могу найти другого слова – культуры. Потому что здесь – истина! Не общая истина для всех и каждого, а истина лично для тебя, когда с тобою творится чудо и когда ты не хочешь это чудо разрушать грубой естественной силой твоих потребностей и желаний.

И вот что поразительно. Любое художественное творчество, кроме того что оно есть самосожжение, чтобы достичь желаемого (не внешнего, а внутреннего!), – это ещё и желание того, чтоб тебя услышали. Например, сыграть Чехова так, как он сам написал. И увидеть новаторство не в том, что три сестры – лесбиянки, а Тузенбах – гомосексуалист, а на спинах у них написаны номера: № 1, № 2, № 3. А сыграть так, чтобы внутренняя энергия Чехова, вложенная в каждое слово, коснулась зрительного зала. Мне скажут: какое тогда время было, о чём разговор… Неправда! Неправда, потому что классика всегда зиждется на простых и вечных истинах. Любовь, родители, дети, болезнь, смерть, голод… Другого нет. Всё вертится вокруг этого. Великая драматургия – это неосуществлённая любовь (Шекспир, Чехов, Ибсен). Любовь – вот основа любого, а тем более русского творчества. И задача, самая интересная и важная, состоит в том, чтобы ты, через себя сегодняшнего, прочитывающего русскую классику, ставящего спектакль или снимающего по ней картину, услышал того, кто это написал, и дал возможность услышать это другим людям.

Я не призываю отменить эксперименты в искусстве или запретить новаторские прочтения классики. Нет! Я не об этом говорю. Я говорю о том, что любое новое прочтение может иметь место, но при одном условии – когда ты рискуешь собой. Как говорил Че Гевара: «Я авантюрист. Но я из тех авантюристов, которые рискуют своей шкурой, а не чужой». А когда режиссёр рискует шкурой автора, а не своей, и чувствует себя безнаказанным (дескать, я так вижу!) – то, на мой взгляд, это порождает творческое иждивенчество и художественную спекуляцию.

Саморазоблачающую спекуляцию…

Я рассказал вам историю про Толю не для того, чтобы показать: что надо снимать и как. Или – что надо ставить и как. Совсем не для этого. Эта личная история сильна тем, что в ней нет ничего внешнего и публичного. Именно поэтому в ней есть внутренняя мощь и сила, которая разливается в мире тогда, когда ты прикасаешься к истине. И истина эта оправдывается тем риском, который ты берёшь на себя.

Перед зрителем. Перед собой. Перед Богом.

Русский либерализм. Эпизод первый

Сегодня в России принято ругать либералов, однако при этом не многие пытаются понять: в чём, собственно, состоит смысл и в чём заключается суть либерализма?

Давайте попробуем в этом разобраться и для начала приведём словарное определение либерализма:

«Либерализм (от лат. liberalis – свободный) – идейное течение, в основе которого лежит убеждение в необходимости постепенного реформирования общества с целью более полной реализации индивидуальных ценностей, и в первую очередь индивидуальной свободы. Л. является не конкретной социальной теорией, а, скорее, особым стилем, или способом, размышления о социальных проблемах, в рамках которого существуют разные, нередко спорящие друг с другом теории. Истоки Л. восходят к эпохе буржуазных революций 17–18 вв. Основной ценностью Л. является свобода личности. Другие ценности – демократия, правозаконность, нравственность и т. д. – истолковываются только как средства достижения такой свободы»…

Думаю, что составить общее представление о том, что такое либерализм, это определение позволяет. А теперь, обратившись к помощи наших великих соотечественников, постараемся это общее представление о либерализме к матушке России исторически и логически примерить:

«Нет сомнения, что в настоящую минуту общественное мнение в России решительно либерально. Это не случайное направление, не легкомысленное увлечение общества. Либеральное движение вытекло из жизненной необходимости; оно порождено силою вещей…

Такое явление не может не порадовать тех, кому чувство свободы глубоко врезалось в сердце… Свобода – лучший дар, данный в удел человеку; она возвышает его над остальными творениями; она делает из него существо разумное, она налагает на него нравственную печать…

За внутреннюю свободу человека умирали христианские мученики. И мысль человеческая истекает из неизведанной глубины свободного разума…

Глубоко несчастлив тот, чье сердце в молодости никогда не билось за свободу, кто не чувствовал в себе готовности с радостью за нее умереть…

Мы, давнишние либералы, вскормленные на любви к свободе, радуемся новому либеральному движению в России. Но мы далеки от сочувствия всему, что говорится и делается во имя свободы. Подчас её и не узнаешь в лице самых рьяных её обожателей. Слишком часто насилие, нетерпимость и безумие прикрываются именем обаятельной идеи, как подземные силы, надевшие на себя доспехи олимпийской богини. Либерализм является в самых разнообразных видах, и тот, кому дорога истинная свобода, с ужасом и отвращением отступает от тех уродливых явлений, которые выдвигаются под её знаменем.

Обозначим главные направления либерализма, которые выражаются в общественном мнении.

Низшую ступень занимает либерализм уличный. Это скорее извращение, нежели проявление свободы. Уличный либерал не хочет знать ничего, кроме собственного своеволия. Он, прежде всего, любит шум, ему нужно волнение для волнения. Это он называет жизнью, а спокойствие и порядок кажутся ему смертью. Где слышны яростные крики, неразборчивые и неистощимые ругательства, там наверно колышется и негодует уличный либерал. Он жадно сторожит каждое буйство, он хлопает всякому беззаконию, ибо самое слово: закон – ему ненавистно. Он приходит в неистовый восторг, когда узнает, что где-нибудь произошёл либеральный скандал, что случилась уличная схватка в Мадриде или Неаполе: знай наших! Но терпимости, уважения к мысли, уважения к чужому мнению, к человеческой личности, всего, что составляет сущность истинной свободы и украшение жизни, – от него не ожидайте. Он готов стереть с лица земли всякого, кто не разделяет его необузданных порывов. Он даже не предполагает, что чужое мнение могло явиться плодом свободной мысли, благородного чувства.

Отличительная черта уличного либерала та, что он всех своих противников считает подлецами… Всё вертится на личных выходках, на ругательствах; употребляются в дело бессовестные толкования, ядовитые намёки, ложь и клевета. Тут стараются не доказать, а отделать, уязвить или оплевать…

Опьянелый и безумный, он хватается за всё, кидает, чем попало, забывая всякий стыд, потерявши всякое чувство приличия…

Уличный либерал питает непримиримую ненависть ко всему, что возвышается над толпою, ко всякому авторитету. Ему никогда не приходило на ум, что уважение к авторитету есть уважение к мысли, к труду, к таланту, ко всему, что даёт высшее значение человеку; а может быть, он именно потому и не терпит авторитета, что видит в нём те образованные силы, которые составляют гордость народа и украшение человечества.

Уличному либералу наука кажется насилием, нанесённым жизни, искусство – плодом аристократической праздности.

Чуть кто отделился от толпы, направляя свой полёт в верхние области мысли, познания и деятельности, как уже в либеральных болотах слышится шипение пресмыкающихся. Презренные гады вздымают свои змеиные головы, вертят языком и в бессильной ярости стараются излить свой яд на всё, что не принадлежит к их завистливой семье…

Второй вид либерализма можно назвать либерализмом оппозиционным. Но, Боже мой! Какая тут представляется пёстрая смесь людей! Сколько разнородных побуждений, сколько разнохарактерных типов!..

Кому не знакомо это критическое настроение русского общества, этот избыток оппозиционных излияний, которые являются в столь многообразных формах:


в виде бранчливого неудовольствия с патриархальным и невинным характером;

в виде презрительной иронии и ядовитой усмешки, которые показывают, что критик стоит где-то далеко впереди, бесконечно выше окружающего мира;

в виде глумления и анекдотцев, обличающих тёмные козни бюрократов;

в виде неистовых нападок, при которых в одно и то же время с одинаковою яростью требуются совершенно противоположные вещи;

в виде поэтической любви к выборному началу, к самоуправлению, к гласности;

в виде ораторских эффектов, сопровождаемых величественными позами;

в виде лирических жалоб, прикрывающих лень и пустоту;

в виде беспокойного стремления говорить и суетиться, в котором так и проглядывает огорчённое самолюбие, желание придать себе важности;

в виде злорадства при всякой дурной мере, при всяком зле, постигающем отечество;

в виде вольнолюбия, всегда готового к деспотизму, и независимости, всегда готовой ползать и поклоняться.


Не перечтёшь тех бесчисленных оттенков оппозиции, которыми изумляет нас русская земля…

Всё дело общественных двигателей состоит в том, чтобы агитировать, вести оппозицию, делать демонстрации и манифестации, выкидывать либеральные фокусы, устроить какую-нибудь штуку кому-нибудь в пику, подобрать статью свода законов, присвоив себе право произвольного толкования, уличить квартального в том, что он прибил извозчика, обойти цензуру статейкою с таинственными намёками и либеральными эффектами или, ещё лучше, напечатать какую-нибудь брань за границею, собирать вокруг себя недовольных всех сортов, из самых противоположных лагерей, и с ними отводить душу в невинном свирепении, в особенности же протестовать, протестовать при малейшем поводе и даже без всякого повода…


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Борис Николаевич Чичерин


Критиковать несравненно удобнее и приятнее, нежели понимать. Тут не нужно напряжённой работы мысли, внимательного и отчётливого изучения существующего, разумного постижения общих жизненных начал и общественного устройства; не нужно даже действовать: достаточно говорить с увлечением и позировать с некоторым эффектом. Оппозиционный либерализм понимает свободу с чисто отрицательной стороны. Он отрешился от данного порядка и остался при этом отрешении. Отменить, разрешить, уничтожить – вот вся его система. Дальше он не идёт, да и не имеет надобности идти. Ему верхом благополучия представляется освобождение от всяких законов, от всяких стеснений…

Многие и многие оппозиционные либералы сидят на тёплых местечках, надевают придворный мундир, делают отличную карьеру и тем не менее считают долгом при всяком удобном случае бранить то правительство, которому они служат, и тот порядок, которым они наслаждаются. Но чтобы независимый человек дерзнул сказать слово в пользу власти – Боже упаси! Тут поднимется такой гвалт, что и своих – не узнаешь. Это – низкопоклонство, честолюбие, продажность. Известно, что всякий порядочный человек должен непременно стоять в оппозиции и ругаться…»


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Николай Семёнович Лесков


Это написано в 1862 году. 154 года назад. Труд называется: «Несколько современных вопросов». А и, правда, – до чего же современных! Как будто всё про сегодняшний день речь. Написал это историк, публицист, профессор кафедры государственного права Московского университета Борис Николаевич Чичерин. (Кстати говоря, дядя другого Чичерина – Георгия Васильевича, того, кто долгое время был наркомом иностранных дел в РСФСР и СССР.)


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Фёдр ИвановичТютчев


В том же 1862 году замечательный писатель, автор всем нам хорошо известного сказа про «Левшу» Николай Семёнович Лесков заметил:

«“Если ты не с нами, так ты подлец!” Держась такого принципа, наши либералы предписывают русскому обществу разом отречься от всего, во что оно верило и что срослось с его природой. Отвергайте авторитеты, не стремитесь ни к каким идеалам, не имейте никакой религии (кроме тетрадок Фейербаха и Бюхнера), не стесняйтесь никакими нравственными обязательствами, смейтесь над браком, над симпатиями, над духовной чистотой, а не то вы “подлец”! Если вы обидитесь, что вас назовут подлецом, ну, так вдобавок вы ещё “тупоумный глупец и дрянной пошляк”».

А в 1867 году гениальный русский поэт Фёдор Иванович Тютчев написал:

«Можно было бы дать анализ современного явления, приобретающего все более патологический характер. Это русофобия некоторых русских людей…

Раньше они говорили нам, и они действительно так считали, что в России им ненавистно бесправие, отсутствие свободы печати и т. д. и т. п., что именно бесспорным наличием в ней всего этого им и нравится Европа… А теперь что мы видим? По мере того как Россия, добиваясь большей свободы, всё более самоутверждается, нелюбовь к ней этих господ только усиливается. Они никогда так сильно не ненавидели прежние установления, как ненавидят современные направления общественной мысли в России. Что же касается Европы, то, как мы видим, никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации нисколько не уменьшили их расположения к ней…

Словом, в явлении, о котором я говорю, о принципах как таковых не может быть и речи, действуют только инстинкты…»

И опять обращаю ваше внимание на дистанцию – это 1867 год. Причём сказано это не простым человеком и не записным политиком, а русским поэтом, провидевшим суть явлений, автором хрестоматийных строк:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

В 1867 году Тютчев заговорил о русофобии. А через год – в 1868 году – Фёдор Михайлович Достоевский в романе «Идиот» устами своего героя, Евгения Павловича Радомского, формулирует и развивает эту мысль:

«Русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самую Россию. Мой либерал дошёл до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьёт свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нём смех и чуть не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, всё. Если есть для него оправдание, так разве в том, что он не понимает, что делает, и свою ненависть к России принимает за самый плодотворный либерализм…»

В романе «Бесы» Достоевский продолжает это размышление. Оно становится объёмной, ясной, выпуклой, пронзительной и, самое главное, – провидческой мыслью. Великий писатель пишет о трагедии, ожидающей Россию в ближайшем будущем.

Так рождается потрясающий по силе предвидения диалог Верховенского и Ставрогина:

«Слушайте, мы сначала пустим смуту, – торопился ужасно Верховенский, поминутно схватывая Ставрогина за левый рукав. – Я уже вам говорил: мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны? Наши не те только, которые режут и жгут да делают классические выстрелы или кусаются. Такие только мешают. Я без дисциплины ничего не понимаю. Я ведь мошенник, а не социалист, ха-ха! Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их Богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают! С другой стороны, послушание школьников и дурачков достигло высшей черты; у наставников раздавлен пузырь с желчью; везде тщеславие размеров непомерных, аппетит зверский, неслыханный… Знаете ли, знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмём? Я поехал – свирепствовал тезис Littré, что преступление есть помешательство; приезжаю и – уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере, благородный протест. “Ну как развитому убийце не убить, если ему денег надо!”. Но это лишь ягодки. Русский бог уже спасовал пред “дешёвкой”. Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты, а на судах: “двести розог, или тащи ведро”. О, дайте взрасти поколению! Жаль только, что некогда ждать, а то пусть бы они еще попьянее стали! Ах, как жаль, что нет пролетариев! Но будут, будут, к этому идёт…

– Жаль тоже, что мы поглупели, – пробормотал Ставрогин и двинулся прежнею дорогой.

– Слушайте, я сам видел ребёнка шести лет, который вёл домой пьяную мать, а та его ругала скверными словами. Вы думаете, я этому рад? Когда в наши руки попадёт, мы, пожалуй, и вылечим… если потребуется, мы на сорок лет в пустыню выгоним… Но одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь – вот чего надо! А тут ещё “свеженькой кровушки”, чтоб попривык. Чего вы смеетесь? Я себе не противоречу. Я только филантропам и шигалевщине противоречу, а не себе. Я мошенник, а не социалист. Ха-ха-ха! Жаль только, что времени мало. Я Кармазинову обещал в мае начать, а к Покрову кончить. Скоро? Ха-ха! Знаете ли, что я вам скажу, Ставрогин: в русском народе до сих пор не было цинизма, хоть он и ругался скверными словами. Знаете ли, что этот раб крепостной больше себя уважал, чем Кармазинов себя? Его драли, а он своих богов отстоял, а Кармазинов не отстоял.

– Ну, Верховенский, я в первый раз слушаю вас, и слушаю с изумлением, – промолвил Николай Всеволодович, – вы, стало быть, и впрямь не социалист, а какой-нибудь политический… честолюбец?

– Мошенник, мошенник. Вас заботит, кто я такой? Я вам скажу сейчас, кто я такой, к тому и веду. Недаром же я у вас руку поцеловал. Но надо, чтоб и народ уверовал, что мы знаем, чего хотим, а что те только “машут дубиной и бьют по своим”. Эх, кабы, время! Одна беда – времени нет. Мы провозгласим разрушение… Почему, почему, опять-таки, эта идейка так обаятельна! Но надо, надо косточки поразмять. Мы пустим пожары… Мы пустим легенды… Тут каждая шелудивая “кучка” пригодится. Я вам в этих же самых кучках таких охотников отыщу, что на всякий выстрел пойдут да ещё за честь благодарны останутся. Ну-с, и начнётся смута! Раскачка такая пойдёт, какой ещё мир не видал… Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам…

Ну-с, тут-то мы и пустим… Кого?

– Кого?

– Ивана-Царевича.

– Кого-о?

– Ивана-царевича; вас, вас!

Ставрогин подумал с минуту.

– Самозванца? – вдруг спросил он, в глубоком удивлении смотря на исступлённого. – Э! так вот, наконец, ваш план.

– Мы скажем, что он “скрывается”, – тихо, каким-то любовным шёпотом проговорил Верховенский, в самом деле, как будто пьяный. Знаете ли вы, что значит это словцо: “Он скрывается”? Но он явится, явится. Мы пустим легенду получше, чем у скопцов. Он есть, но никто не видал его. О, какую легенду можно пустить! А главное – новая сила идёт. А её-то и надо…»

Столкновение слепоты и глухоты одних с нетерпимостью и завистью других становится отправной точкой, в которой возникает сначала цунами революции, а затем – цунами Гражданской войны. А ведь самая страшная война, которая только может быть – это война Гражданская.

Новая сила…

А что же наша интеллигенция? Та самая либеральная интеллигенция, которая с вдохновением и затаённым дыханием и восторгом слушала «верховенских»? Тех «верховенских», чья философия зиждилась на разрушительном катехизисе революционера Нечаева, где всё святое подвергалось осмеянию, разрушению, презрению и сметению с лица Русской земли. Всё: законы, устои, традиции, определяющие строй, порядок, уклад, и ход русской жизни, – разрушалось до основания. Многовековые государственные формы, семейные ценности и родовые традиции – всё пускалось под откос. А что после всего этого произошло с нашей либеральной интеллигенцией, которая охотно надевала красные банты и ждала с надеждой светлого будущего?

На этот вопрос в 1918 году уже ответил Василий Васильевич Розанов:

«Насладившись в полной мере великолепным зрелищем революции, наша интеллигенция приготовилась надеть свои мехом подбитые шубы и возвратиться обратно в свои уютные хоромы, но шубы оказались украденными, а хоромы были сожжены».

Дождались, наконец, что называется…

Это страшно. Революционное разрушительное отрицание приводит к тому, что в стране ничего не создаётся, не возводится, не строится. Не происходит никаких конструктивных действий. Довлеют пустота и тлен разрушения. Но оказывается, что даже из этой тупиковой ситуации некоторые люди могут получать личную выгоду. Либералы, как мы уже убедились выше, никогда не забывают про себя и свой комфорт и не прочь в свободное от разрушительной работы время извлечь прибыль из происходящего. Они умудряются крыть власть последними словами, но при этом кормиться за её счёт и быть, так сказать, частью системы.

Таким образом, столкновение слепоты и глухоты одних с нетерпимостью и завистью других становится отправной точкой, в которой возникает сначала цунами революции, а затем – цунами Гражданской войны. А ведь самая страшная война, которая только может быть, – это война Гражданская. Нам ли этого не знать и не помнить?..

Права Наталья Нарочницкая, блестящий политолог и историк, когда говорит, что только между братьями могут происходить такие страшные, жестокие и кровавые бойни. Она приводит в пример первое библейское братоубийство, произошедшее из зависти, когда Каин убил Авеля. На этой лукавой волне и возникает бесовское искривление человеческого сознания и распад человеческой сущности. Достаточно вспомнить Розалию Залкинд по кличке «Землячка». Эта «красная фурия», экономя боеприпасы, лично отдавала приказы топить в Чёрном море белогвардейских офицеров – уже сдавшихся, сложивших оружие, отказавшихся от борьбы. Целыми баржами она топила в море русских людей…

В картине «Солнечный удар» мы постарались показать, как Землячка аргументирует свои поступки. У неё была своя логика, своя мотивация. В одном из эпизодов фильма её спрашивают: а не заблуждение ли считать большевизм и христианство близкими? И она отвечает: «Это печальное заблуждение… Вредное… Я не первый раз это слышу. Нечем бороться, так давайте примажемся? “В белом венчике из роз впереди Иисус Христос”? Веками они заставляли нас гнуть спину, чтобы им было хорошо – здесь и сейчас. А нам? А нам обещали вознаграждение там, на небе. А мы не хотим – там и потом…»

Удивительно, как живуч тип русского либерала, как ловко он приспосабливается и меняет окрас, как быстро он форматирует под новые реалии свои старые задачи! Но при этом он всё время остаётся персонажем из «Бесов». Это всё тот же самый либерал, о котором писали Чичерин и Достоевский, Тютчев и Лесков.

И об этом не стоит забывать.

Логика Землячки проста. Цели ясны. Но средства достижения цели – ужасны, преступны, бесчеловечны. Борьба за справедливость возможна и необходима только тогда, когда она ведётся во имя созидания, если же она ведётся ради разрушения, то превращается в тотальное уничтожение и геноцид.

Обратите внимание, что на баррикадах, на которых борются и умирают жаждущие справедливости, обездоленные люди, «верховенских» нет – и быть не может. «Верховенские» подталкивают, подтягивают, провоцируют. Они поднимают массы, но никогда не идут впереди с «открытым забралом». Они – уже не «тут», а «там» мутят воду и взрыхляют почву для разрушения и хаоса, находясь на безопасном расстоянии от революционной бездны.

Удивительно, как живуч тип русского либерала, как ловко он приспосабливается и меняет окрас, как быстро он форматирует под новые реалии свои старые задачи! Но при этом он всё время остаётся персонажем из «Бесов». Это всё тот же самый либерал, о котором писали Чичерин и Достоевский, Тютчев и Лесков.

И об этом не стоит забывать.

Русский либерализм. Эпизод второй

А теперь давайте посмотрим – как мимикрировал либерализм вообще и русский либерализм в частности за сто с лишним лет? Какие метаморфозы претерпел? Какие формы обрёл? И какие люди его сегодня персонифицируют.

Вардан Багдасарян, заместитель главы Центра научной политической мысли и идеологии, доктор исторических наук, сделал очень интересный доклад на Научно-экспертной сессии: «Российский либеральный эксперимент: итоги и анализ».

Вот фрагменты его выступления:

«Чаще всего о либеральном эксперименте в России говорят сегодня в прошедшем времени. Был исторический этап приверженности идеологии либерализма, но он минул, остались лишь определённые либеральные рецидивы. В представляемом докладе постановка вопроса другая. Выдвигается тезис о том, что либерализм был доведён до своего предельного, максимального воплощения. Но далее он не только не был свёрнут, а стал трансформироваться в генетически преемственную от него идеологию. Появляются тенденции фашизации.

Может показаться, что заявленное соединение либерализма и фашизма – некий постмодернистский оксюморон. В действительности идея объединения либерализма и фашизма, их общности, возникает не сегодня. И выдвигается она не критиками, а сторонниками либеральной идеологии. Обратимся к 1932 году – времени прихода НСДАП к власти в Германии. Находившийся под впечатлением фашистского проекта Герберт Уэллс призывает: “Прогрессивисты должны стать либеральными фашистами и просвещёнными нацистами”. Уэллсовский идеал этого времени – “Тоталитарное государство под управлением могущественной группы благожелательных экспертов‑либералов”.

Возникают достаточно странные на первый взгляд геополитические и политические альянсы. В них либерализм идёт рука об руку с фашизмом. Латинская Америка – либерализм плюс режимы хунты. Ближний Восток – либерализм плюс “Братья-мусульмане”. Прибалтика – либерализм плюс движение “Памяти легионеров СС”. Украина – либерализм плюс необандеровцы. Турция – либерализм плюс турецкий национализм. Белоленточное движение в России – либерализм плюс скинхеды. Либерализм и фашизм оказываются политически объединёнными…


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Людвин фон Мизес


Обратимся к высказываниям лиц, которые считаются теоретиками идеологии либерализма. Людвиг фон Мизес: “Нельзя отрицать, что фашизм и близкие ему движения, стремящиеся к установлению диктатуры, преисполнены лучших намерений и что их вмешательство в данный момент спасло европейскую цивилизацию. Эта заслуга фашизма останется в истории навечно”. Фашизм рассматривается идеологом либерализма как та сила, которая противостояла исторически коммунизму и большевизму, но отнюдь не либерализму. А вот высказывание Фридриха Августа фон Хайека: “Иногда стране необходимо временное установление диктаторской власти в той или иной форме. Как вы понимаете, диктатор может править по-либеральному. Так же как демократия может править совершенно без либерализма. Лично я предпочитаю либерального диктатора демократическому правительству, которому недостаёт либерализма”. Диктатура, оказывается, сообразно с хайековским пониманием не противоречит либеральной идеологии.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Фридрих Август фон Хайек


Перенесёмся теперь в Новое время. Славная американская история персонифицируется через ряд фигур президентов США. Что их объединяет? Во‑первых, все они были либералы, приверженцы либеральной системы ценностей, а во‑вторых, все они были рабовладельцы. Но право свободы адресовалось не в отношении всех, а группы избранных. Значит, избранничество, превосходство оказывалось ещё более значимой ценностной позицией, чем свобода. А идеология превосходства, как уже было показано выше, это уже идеология фашизма. Фашистские и либеральные ценности оказываются системно взаимоувязаны…»

Итак, сегодня речь идёт о либеральной идеологии превосходства и производных от неё – фашизме, расизме, кланово‑родовом превосходстве, корпоративном превосходстве и легитимации власти сильных.

Самое главное, конечно, здесь – это легитимация власти сильных.

А теперь обратимся к высказываниям тех, кто сегодня считается лидерами и рупорами либерального движения у нас, в России.

Ксения Ларина – журналист, обозреватель «Эха Москвы»:

«Посмотрите, как разнообразен, как разноцветен и свободен мир либералов и как уныл и одномерен мир патриотов. Как они зависимы от этой заразы – языческого поклонения родине.

Я не люблю родину – давно и убеждённо».

Егор Гайдар – российский государственный политический деятель:

«Идут радикальные преобразования, с деньгами сложно, а уход из жизни людей, неспособных противостоять этим преобразованиям, – дело естественное».

Валерия Новодворская – один из крупнейших оппозиционных деятелей:

«Россия – это не только страна дураков, но и страна хамов. И вообще с 1917 года нами правили хамы в смазных сапогах… В России всё растекается и свисает, как макароны с ложки… Шестая часть суши была заселена беспозвоночной протоплазмой… Я никогда не праздную 9 Мая и никому не советую этого делать… всё прогрессивное человечество, если и хочет, то скромненько и без особого шика что-то празднует. А устраивать такие парады, как у нас, могут только законченные лузеры, продувшие всё остальное, которым нужен миф, доказывающий им самим, что они ещё что-то значат».

Борис Акунин – писатель:

«В России живут бок о бок два отдельных, нисколько не похожих народа, и народы эти с давних пор люто враждуют между собой. (Чтоб он провалился, византийский орёл с двумя головами – шизофренический символ, выбранный Иоанном Третьим в качестве герба нашего государства.)

Есть МЫ и есть ОНИ. У нас свои герои: Чехов там, Мандельштам, Пастернак, Сахаров. У них – свои: Иван Грозный, Сталин, Дзержинский, теперь вот Путин».

Евгения Чирикова – политик, лидер движения «Экологическая оборона Московской области» (в 2011 году отмечена наградой Госдепартамента США «За храбрость»):

«Российские люди во многом похожи на крупный рогатый скот. Они стерпят всё, что угодно».

А вот мнение писателя, публициста, телеведущей Татьяны Толстой, между прочим – внучки Алексея Толстого, автора «Хождения по мукам», «Петра I» и гениальной повести «Детство Никиты».

Вот её слова:

«Страна не такова, чтобы ей соответствовать!.. Её надо тащить за собой, дуру толстожопую, косную! Вот сейчас, может, руководство пытается соответствовать, быть таким же блядским, как народ, тупым, как народ, таким же отсталым, как народ».

Артемий Троицкий – рок-журналист, музыкальный критик:

«Я считаю русских мужчин в массе своей животными, существами даже не второго, а третьего сорта. Когда я вижу их – начиная от ментов, заканчивая депутатами, то считаю, что они в принципе должны вымереть».

А теперь другие цитаты:

«Недочеловек – это биологически на первый взгляд полностью идентичное человеку создание природы с руками, ногами, своего рода мозгами, глазами и ртом. Но это совсем иное, ужасное создание. Это лишь подобие человека, с человекоподобными чертами лица, находящееся в духовном отношении гораздо ниже, чем зверь. В душе этих людей царит жестокий хаос диких необузданных страстей, неограниченное стремление к разрушению, примитивная зависть, самая неприкрытая подлость. Одним словом, недочеловек. Итак, не всё то, что имеет человеческий облик, равно. Горе тому, кто забывает об этом. Помните об этом».

Эти чудовищные слова – из нацистской брошюры «Der Untermensch» («Недочеловек»), 1942 года издания.

А вот ещё один образчик мысли:

«Мир, каким мы его хотим видеть – прекрасный, упорядоченный, справедливый в социальном отношении, мир, который, может быть, ещё страдает некоторыми недостатками, но в целом счастливый, прекрасный мир, наполненный культурой – каким как раз и является Германия. На другой стороне – стоит 180‑миллионный народ, смесь рас и народов, чьи имена не произносимы и чья физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать, – расстрелять».

Так упражнялся в красноречии рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.

«Русские – это не народ в общепринятом смысле слова, а сброд, обнаруживающий ярко выраженные животные черты. Это можно с полным основанием отнести как к гражданскому населению, так и к армии».

А это высказывание Йозефа Геббельса, рейхсминистра пропаганды Третьего рейха, датировано 1942 годом.

Посмотрите: то, что говорят Троицкий, Новодворская, Чирикова. Разве не совпадает это, в сущности, с тем, что говорили про нашу страну и про нас с вами Гиммлер, Геббельс и иже с ними? В том числе – и про нашу армию, которая разгромила фашистскую нечисть дотла и бросила штандарты и знамёна Третьего рейха к подножию Мавзолея на Красной площади в Москве.

То, что демонстрируют сегодня наши либералы, – разве это не идеология превосходства?

С чего начинается либерализм? Со свободы. Вот только вопрос: для кого эта свобода? Свобода для одних. Но как-то не вписываются в эту свободу другие, те, кто думает и живёт иначе. Не вписывается – и всё! Вот есть либералы – чистые, красивые, пушистые, талантливые, образованные (об этом как раз и говорил писатель Акунин); и есть другие – вечно путающиеся под ногами, представляющие собой массу недочеловеков, балласт, от которого вполне можно и нужно избавиться.

Вымирает народная масса – ничего страшного! Ведь большинство людей в России не вписываются в представления о мире и свободе тех людей, чьи высказывания мы с вами читали выше. Чем больше вымрет «чёрного» люда – тем лучше. Так было в девяностые, при Гайдаре, такими же категориями мыслят либералы и сейчас.

Я хочу познакомить вас со своеобразным литературным и гражданским ответом этой либеральной идеологии, который прозвучал в эссе Захара Прилепина:

«Либерал уверен, что наступили иные времена и в эти времена войдут только избранные. Те, кто не потащит за собой хоругви, телеги со скарбом, почву, ворон в голове.

То есть только он – либерал – войдёт в новое время. Как бы голый. Другим он тоже предлагает раздеться: оставьте всё, пойдёмте за мной голые, без вашей сохи, атомной бомбы, имперских комплексов.

И вот ты оставил всё, пошёл голый, прикрываешь срам, двух рук мало: срам повсюду: ты сам по себе – сплошной стыд и срам. Сморгнул глазами – и вдруг выясняется, что тебя обманули. Он-то одет, наш новый друг! Он-то вовсе не голый, но, напротив, наряжен, заряжен, поводит антеннами, настраивает локаторы, сканирует, всё сечёт.

У него, загибаем пальцы, хартия о правах. У него экономическая целесообразность. За ним – силы добра. У него честные глаза, неплохой английский. И даже русский лучше вашего – а вы и родным-то языком владеть не умеете, лапти. “Вот смотрите, как надо” (наш друг замысловато делает языком, мы внимаем, зачарованные).

Он всего добился сам, это только мы взяли взаймы, отняли, украли. Это у нас история рабства, пыток, кнута, а у него, представьте, есть своё собственное прошлое, память о нём, боль. У нас пепла, который стучит в наше сердце, – нет, а у него есть, и его пепел более пепельный. Наш мы уже развеяли, а его пепел остался – и лишь о нём имеет смысл вести речь. Говорить про наш пепел – оскорбительно, в этом определённо есть что-то экстремистское.

Его история мира всегда начинается с «европейского выбора». Пока нет «европейского выбора» – вообще никакой истории нет, одни половецкие пляски и соловецкие казни».

По-моему, замечательно точное наблюдение. Полностью разоблачающее суть современной либеральной идеологии.

А теперь давайте заглянем поглубже в сплочённые ряды либералов, зайдём на их «либеральную поляну» и посмотрим на их либеральное содружество, чем-то похожее на сектантство. Именно на сектантство. Ведь стоило только одному из видных и заслуженных либералов, реформатору Анатолию Чубайсу сказать нечто, что пришлось не по нраву нашим либералам, – это сразу же вызвало невероятно агрессивную реакцию последних.

А сказано-то было в череде других слов только следующее:

«Нам всем нужно остановиться. Я подчёркиваю – всем. Власти, оппозиции, либералам, коммунистам, националистам, консерваторам… Всем.

Пора остановиться и хотя бы на минуту задуматься: куда мы приведём Россию?»

Думающий и умеющий анализировать происходящее Чубайс поделился своими тревогами открыто, но «либеральная секта» закрылась и не захотела его слушать. На Чубайса посыпались упрёки. Обвинения – в предательстве. Всё это произошло на месте убийства Бориса Немцова. Само по себе убийство человека – всегда ужасно. Тем более – человека известного, имеющего много поклонников, яркого, талантливого. Произошла трагедия. На месте этой трагедии Анатолий Чубайс и сказал эти несколько приведённых нами выше пронзительных слов.

Стоило только одному из видных и заслуженных либералов, реформатору Анатолию Чубайсу сказать нечто, что пришлось не по нраву нашим либералам, – это сразу же вызвало невероятно агрессивную реакцию последних.

И вот как среагировала на эти слова либеральная общественность.

Евгений Киселёв:

«Анатолий Борисович, а вам не кажется, что этими словами вы, только успев положить цветы на место убийства вашего друга, тут же предали его?..

Извините за прямоту, Анатолий Борисович, но – при всем уважении к вашим былым заслугам и неоспоримым менеджерским талантам – вынужден констатировать: все эти последние пятнадцать лет вы проповедовали политику соглашательства с правящим режимом, непротивления путинскому злу…»

Альфред Кох, бывший не так давно вице-премьером российского правительства:

«В чём должна остановиться оппозиция, а, Толя? В чём должны остановиться либералы? В протесте? Они должны проявить смирение во Христе (в которого ты не веришь)? Что конкретно должны они сделать? Что они не так делают?

Они должны отказаться от права на митинги, чтобы их не убивали?

Они должны отказаться от права на выборы, чтобы их не сажали?

Они должны согласиться с воровством, в котором погрязла власть, чтобы их не били полицейскими дубинками?

Они должны поддержать войну с братской Украиной, чтобы власть позволила им жить?

Ты свой выбор сделал. Ты уже почти год не общался с Борей…

Ты давно уже закрыл свой рот и занимаешься своим так называемым “делом”:”осваиваешь бюджетные бабки”.

Ну и “осваивай” дальше! Кто тебе мешает?

Оппозиция никого не убивала и не призывала убивать. Либералы никого в тюрьмы не сажали и не призывали сажать…

И Боря никогда нам не простит, если мы сейчас остановимся».

Слава Рабинович, российский финансист:

«Российское общество должно встать на дыбы, прямо сегодня, завтра с утра, в воскресенье, всё время, пока не прекратится это надругательство над нашей страной, над нами, над всеми нашими свободами, которые мы завоевали, разрушив СССР – эту вонючую «империю зла», которую Путин хочет возродить в своей самой чудовищной реинкарнации в XXI веке».

Каково?

Ведь Чубайс-то вполне человеческие вещи говорил, не противоречащие, кажется, либеральному курсу. Действительно, почему просто – не остановиться и не подумать, господа?! И посмотреть: как всё переливается из одного в другое – желание свободы через кровь, «общество должно встать на дыбы»… Слава Рабинович, Вы хотите, чтобы Россия встала на дыбы? А где окажетесь Вы, когда так произойдёт? Зачем Вы к этому призываете? Или Вы уже – не здесь? Или Вам уже не страшно?..

Современный русский либерализм ироничен, словоохотлив, независим, полон собственного достоинства и нескрываемого презрения ко всем остальным, к большинству, к массе. Ко всем – кто не вписывается в рамки общепринятого либерального сектантства.

Весьма показательно в этом смысле изречение Виктора Шендеровича:

«Нас очень и очень много, нормальных людей, способных на сочувствие, понимающих цену человеческому достоинству, посильно преодолевающих тоску и страх…

Наша проблема в том, что нелюдей мы тоже числим людьми – и оцениваем их в человеческой номинации. Оттого и расстраиваемся, сопоставляя числительные, оттого и заходимся в бессильном гневе, не понимая, как такое возможно: лгать в глаза, изрыгать пошлости, убивать, устраивать обезьяньи пляски вокруг убитого…


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Мы – ошибочно – полагаем, что относимся с ними к одному биологическому виду (нашему), в котором такое действительно невозможно, и – вопим от возмущения.

Мы по инерции числим их оппонентами, а они – окружающая среда».

Окружающая среда…

Это сказано о 80 % людей, живущих в нашей стране. О нас с вами сказано. Мы – окружающая среда. Окружающая среда – для этой либеральной элиты.

Но меня интересует и другое. А что является движущей силой в данном случае? Я не говорю про людей, которые приходят на Болотную площадь. Обиженных, порою оскорблённых людей, которые отчаялись найти правду и которые действительно хотят улучшить жизнь в стране. Иногда бывает, что людям просто нужно выйти на улицу или на ту же Болотную, чтобы их услышали, наконец. В России много проблем, и глупо закрывать на них глаза.

Но я сейчас – о другом и о других. О тех, чьи высказывания мы с вами разбирали. Что ими движет? Чем они вдохновляются?

Мне кажется, что на этот вопрос замечательно в своё время ответил Иван Ильин:

«Их движет не тревога за Россию, а беспокойство за себя. Сидит он, сидит в эмиграции; время идёт; “лучшие годы” его уходят, и досадно, и обидно! И начинает у него голодать и пухнуть честолюбие. И вот, как выразился один остроумный наблюдатель, человека начинает: “дучит” (от слова “дуче”, что по-итальянски значит “вождь”). Его “дучит” и “вздучивает”».

Очень точно сказано.

Честолюбие и фигурирование – вот доминанты поведения современных российских либералов. Все они с наслаждением позируют перед камерами, кичатся своей смелостью, возможностью призвать с трибуны миллионы к борьбе с путинским режимом, к гражданскому неповиновению; стремятся к тому, чтобы «всё и вся» поднять на дыбы.

Нам всем пора остановиться!

Остановиться – не значит замереть и ждать, что придёт кто-то и поможет. Остановиться – значит задуматься о том, что ты, со всеми своими либеральными и нелиберальными амбициями, являешься частью огромной страны и великого народа. И не нужно этот народ опускать до глубокого дна, от которого он может оттолкнуться, подняться – и не оставить вокруг себя ничего живого.

Однако о России ли они при этом думают? Нет, страна их не интересует. Их волнует совсем иное.

Журналист и режиссёр Юрий Гусаков пишет:

«Страну населяет звероподобный сброд, которому просто нельзя давать возможность свободно выбирать. Этот сброд должен мычать в стойле, а не ломиться грязными копытами в мой уютный кондиционированный офис. Для этого и придуманы “Наши”, “Молодогвардейцы” и прочий быдлоюгенд. Разве не понятно, что при свободных выборах и равном доступе к СМИ победят как минимум ДПНИ и прочие коричневые? Валить из страны надо не сейчас, когда “Наши” и прочие… строем ходят. Валить отсюда надо именно когда… звероподобной массе, когда этим животным позволят избрать себе достойную их власть. Вот тогда я первый в американское посольство ломанусь. А сейчас всё прекрасно – бабки зарабатывать можно, в ЖЖ лаять на Кремль можно, летать куда угодно можно. И не надо ребёнку еврейскую фамилию на русскую менять, чтоб он в МГУ поступил. Сейчас полная свобода».

Либерализм? «Либерти»? Свобода? Да – вот она, свобода. Чего ещё желать-то? Чего надо?! Юрий Гусаков точно сформулировал – какая ещё свобода-то нужна? Всё можно, всё дозволено. Бабло рубить можно. «Валить» пока рано. Значит, им не свобода нужна. А – власть! И мы опять приходим к тому же выводу: соединение нетерпимости, зависти и жажды власти рождает чудовищный и опасный гибрид – политическое фигурирование. О чём и говорил Иван Ильин.

А что же будет с нами? Что уготовано нам? То есть «окружающей среде», «балласту» – когда к власти придут эти «избранные»? Где и как мы закончим свою жизнь, если поведёмся на то, что предлагают сегодняшние российские либералы?

Если резюмировать всё это, отбросив личные симпатии и антипатии, то следует признать, что слова Анатолия Чубайса – это своего рода жизненный итог. Честный продуманный итог жизни русского либерала.

Нам всем пора остановиться!

Остановиться – не значит замереть и ждать, что придёт кто-то и поможет. Остановиться – значит задуматься о том, что ты, со всеми своими либеральными и нелиберальными амбициями, являешься частью огромной страны и великого народа. И не нужно этот народ опускать до глубокого дна, от которого он может оттолкнуться, подняться – и не оставить вокруг себя ничего живого.

И здесь есть о чём поразмыслить – всем нам.

Мелкие бесы русской культуры

Известный галерист, политтехнолог, принимавший активное участие в предвыборной кампании президента Украины Виктора Януковича, Марат Гельман решил покинуть нашу страну. По этому поводу он сочинил письмо, которое так и называется: «Почему я уезжаю из России».

Давайте взглянем на это письмо повнимательнее:

«Странным образом в моём мировоззрении к пятидесяти годам сформировалась непростая коллизия. Она касается таких понятий, как жертвенность, подвиг, служение и миссия. Самоубийство шахидок – это подвиг? Парень из Владика, отправившийся убивать парня из Киева ради смутного ощущения правоты, – герой? А если так, то, может, готовность к подвигу – это опасное оружие? Учитывая, что сильные мира сего научились этой пассионарностью манипулировать, может, стоит пересмотреть нашу систему ценностей и сказать: нам не нужны герои? Вопрос.

Впрочем, не так драматично, но ближе к самому себе. С одной стороны, я отстаивал выставку, которую хотели закрыть по цензурным соображениям, и был уволен. Поставил под вопрос результаты своей профессиональной деятельности (четыре года) ради принципа. С другой – сейчас уезжаю, чтобы спокойно заниматься этой самой профессиональной деятельностью, хотя понимаю, что для тех, кто продолжает отстаивать свои принципы в России, с моим отъездом станет тяжелее. Почему тогда в тот момент принципы были важнее работы, а теперь работа важнее принципов? Вопрос.

С одной стороны, сам я пассионарий и легко отказываюсь от личной выгоды ради… И вот “ради чего” – это первый вопрос. То есть список того, что для меня важно, он так и не прояснён. Вот когда Путин говорит, что все эти смерти ради того, чтобы сохранить суверенитет страны. Он принимает жертвы как должное. (То, что он не сам погибает, а призывает других, – это второй вопрос, здесь важно: стоит или не стоит суверенитет той цены, которую платят.) Сам он, например, ради чего-то там врёт. Понимает же, что берёт грех на душу, но, может, считает это своей жертвой. Почему Сусанин в моём понимании – герой, а Путин хитрый спецслужбист? Почему Чулпан Хаматова в качестве агитатора Путина остаётся для меня прекрасным человеком, жертвующим собой, а дирижёр Гергиев выглядит бизнесменом, меняющим свою заслуженную репутацию на коврижки? Почему в одном случае миссия важнее принципов, а в другом нет? Вопрос.

Идеальная ситуация, когда нет места подвигу и жертве. Это понятно. В какой-то момент ты осознаёшь свою социальную миссию и реализуешь её, соизмеряя свои возможности. Жертвуешь ресурсы или время. Ещё вопрос касается отношения к другим. Имею ли я право судить того, у кого этот список другой? Или его нет вообще? Имею ли право призывать быть таким, как я? Ну вот есть такой чел Максим Кононенко. Мы с ним когда-то много общались и до сих пор дружны. Но вот в его системе координат ради благополучия своей семьи он готов на многое. В том числе как журналист – писать то, во что не верит. У него такая система ценностей: семья – всё, остальное – ничто. А у Стрелкова – своя. И он ради неё рискует своей жизнью и жертвует без раздумий чужими. У Кононенко “моя семья”, у Стрелкова “моя страна”. Остальные – чужие. Может, всё-таки правы те, кто делит всё не по принципу: мы за правду против лжи, а так: за своих – против чужих? То, что украинский художник мне “свой”, а Путин и путиноиды мне “чужие”, это второй вопрос. Но первый и главный – принцип убеждений против принципа общности. Вопросы риторические. Я сам себе на них ответил, но интуитивно. Это значит, что в каждой новой ситуации заново ищешь в себе ответ. Аргументированных ответов у меня нет. Именно поэтому Евангелие всё так же актуально. Как подпорка в поисках. Несмотря на все усилия церкви умертвить эту книгу, она живая. И именно поэтому так привлекательна европейская цивилизация. Она не требует от тебя героизма и жертвенности, а ждёт осознания миссии. Она гармонизирует, насколько возможно, интересы личности и интересы государства. Не надо выбирать. Интересы человека и интересы общества максимально сближены, там, где нет, – сбалансированы презренным металлом. По крайней мере, так кажется.

P. S. Прочитал резолюцию Сената США по России и понял – почему уезжаю из России. Я не хочу участвовать в этой войне. На стороне “путинской власти”, потому что считаю, что она в этом конфликте – агрессор и нарушитель, на стороне “мирового сообщества”, потому что это война против моей страны».

А куда вы от нас уезжаете, господин Гельман?

На Луну, на Марс или всё же в Америку или Европу – туда и к тем, кто вводит санкции против вашей страны, которую вы, кажется, хотели бы защитить и не принимать участия в войне против России. Или это только кажется? Действительно – как жить? Тут «путинская Россия-агрессор», там – империалисты с их санкциями.

Мой бедный Марат… Как жить? Как с этим жить?

Вот ведь интересная вещь. Помните фразу: «…понимаю, что для тех, кто продолжает отстаивать свои принципы в России, с моим отъездом станет тяжелее…» Странное для умного человека заблуждение. То есть господин Гельман считает, что принципы есть только у тех, кто думает так, как он или как люди его круга. А остальные? Те, кто защищает русскую культуру, русское искусство, – они беспринципны? Они делают это за деньги, за коврижки, как «приговорённый» Гельманом дирижёр Гергиев? Они куплены, они путиноиды – этим всё сказано! Не знаю, какое-то совсем уж дремучее заблуждение: мы – отстаиваем принципы, а остальные – беспринципны.

Все беспринципны, всё беспринципно…

Но тогда давайте посмотрим – что же защищает господин Гельман и в чём, собственно, его принципы заключаются? И в чём беспринципны другие – те, кто пытается защитить русскую культуру, русское искусство, национальный менталитет от разрушительных посягательств.

Приведу пример одного артефакта из галереи Гельмана, где проводились скандальные выставки. Перед нами оклад, оклад иконы, в нём вместо Лика Божьей Матери уложена икра, чёрная белужья икра. Казалось бы – стёб, шутка. За одним «маленьким» исключением – зачем же Божью Матерь трогать? Может быть, этот оклад был создан лет двести назад, какими-то умельцами безвестными, вложившими в него свой труд и душу. Иконописцы писали образ, получив благословение. А сегодня – в этом окладе уложена икра… Для чего? Зачем издеваться над такими вещами? Зачем тянуть руки к святыням?

Другой пример. Реклама одного известного американского напитка с изображением… Иисуса Христа. И каламбур такой: «Это моя кровь» на английском языке. Бессовестные!

Или ещё шедевр с выставки, курируемой Гельманом. Двое мужчин в милицейской форме обнимают друг друга и целуются взасос. Или такой «инновационный подход» к живописи: Черчилль, Рузвельт и Сталин – в виде обезьян. Правда ведь смешно и оригинально? Обхохочешься… Наверное, можно по-разному оценивать этих политических деятелей, но ведь от этих людей в своё время зависел весь мир. Кстати, к какой части этого мира теперь хочет себя причислить господин Гельман? Куда он уедет от обезьяны-Сталина? К обезьяне-Рузвельту или к обезьяне-Черчиллю? Вот ведь вопрос…

Но дело даже не в этом. Сам-то ты как относишься к своей жизни. Насколько серьёзно? Я не про деньги, не про дома сейчас говорю. Не про благополучие. Нет… Я – про твоё внутреннее человеческое состояние. В душе ты кто? Ты как собираешься жить дальше, если ни к чему и ни к кому, кроме себя, любимого, не относишься серьёзно?

Продолжим нашу экскурсию по галерее Гельмана. Распятие. Вместо лика Иисуса Христа – орден Ленина. Стёб? Стёб! Что, стебаться нельзя? Да можно! Пожалуйста – стебайтесь сколько хотите и над чем хотите, но не трогайте того, что для 2,5 миллиардов живущих сегодня христиан свято. Не трогайте! Ведь это не просто пошло, это – кощунство.

Давайте разберём одну фразу из письма Марата Гельмана: «С одной стороны, сам я пассионарий и легко отказываюсь от личной выгоды…»

От личной выгоды?..

Расскажу вам одну историю… Приехал как-то в Пермский край «молодой тусовщик Гельман» (так написано было в одной газетной заметке) и предложил тамошнему губернатору создать в городе европейский центр современного искусства и сделать Пермь культурной столицей Европы.

И губернатор, Олег Анатольевич Чиркунов, судя по всему, поверил в эти наполеоновские планы, и в результате трёхлетний бюджет на культуру в Пермской области составил без малого 2 млрд рублей. Просто Нью-Васюки какие-то! Да что там Нью-Васюки! Дальше начинается самое интересное. Куда же эти немалые, мягко говоря, деньги пошли? И как они были потрачены?

А вот как (привожу цитату с характерной «шапкой»):

«“Культурная революция” политтехнолога Гельмана обошлась пермскому бюджету в 2 млрд рублей”:

Из краевого бюджета выделены средства на арт-объекты, художественная ценность которых вызывает большое недовольство пермяков:


около 5,0 млн руб. – деревянный арт-объект «Сфера» у гостиницы «Урал» (для фестиваля «Белые ночи»);

241 200 рублей – буквы «ВЛАСТЬ» у Законодательного собрания края;

по 102 300 руб. на каждого из 3 «трэшменов» (человечков с мусорками);

359 900 руб. – на деревянных безголовых «красных человечков»;

481 800 руб. на «шагающих человечков» (баннер на заборе Северной дамбы);

948 300 руб. – на «Яблоко» у библиотеки им. М. Горького;

112 млн руб. выделил г. Пермь на фестиваль «Белые ночи» (для сравнения: на повышение зарплаты муниципальным бюджетникам с 01.06.2011 г. на 6,5 % выделено 68 млн руб.);

8 млн. руб. – 12‑метровая буква «П» на площади у вокзала Пермь II;

35 млн руб. – строительство арт-объекта «Стена» у драмтеатра (решётчатая структура из клееного бруса высотой 9–12 м через всю площадь по диагонали)»


Ну и как вам всё это?

И ещё позволю одну цитату – уж больно колоритная:

«Результат этих бюджетных вливаний изумил даже привычных к эпатажу и большим тратам западных авангардистов. Так, всего за 9 млн рублей при въезде в Пермь был выстроен идеальный, с точки зрения местных искусствоведов, символ коррупционного распила – 12‑метровая объёмная буква «П», сколоченная из еловых брёвен».

Самое интересное, что созданные за государственный счёт вычурные арт-объекты принадлежали… нет, не городу. И не краю. А всё тому же Музею современного искусства «PERMM». Как и вышеупомянутый арт-продукт в виде большой буквы «П», сложенной из поленьев. Более того, по истечении одиннадцати месяцев с того момента, когда «объекты» были выставлены на всеобщее обозрение, они согласно договорам подлежали демонтажу!

Схема искусства траты денег и заметания следов, как видим, проста до безобразия…

На митинге протеста, прошедшем 2 июля в центре Перми, было озвучено реальное состояние культуры края. Выяснилось, что в регионе за время правления губернатора Чиркунова закрыто 300 культурно-досуговых центров и 197 библиотек! За последние пять лет сокращено 42 % работников культуры. Процесс «вырубания культуры под корень» идёт полным ходом. По словам выступавших, в сельской глубинке не осталось ничего: ни клубов, ни детских кружков, ни библиотек.

Это как вообще? Это что, и есть – «та самая» гельмановская пассионарность и бескорыстие? Вдумайтесь в эту хитрую бухгалтерию. Восемь миллионов рублей стоит объект, который строится в центре города. По договору, через одиннадцать месяцев, когда хватится прокуратура, будет уже поздно, и народ даже за поленья эти взяться не успеет… А там – разбирайтесь как хотите. Просто за деньги города ставится поленница, а потом она разбирается. И концы в воду – всё закончилось. Поделили – разбежались.

В этом заключается бескорыстие истинного «пассионария»?

А что же губернатор Чиркунов? Как он после всего этого себя чувствует? Где пребывает? После оприходования двух миллиардов рублей на культуру, которые с отъездом Гельмана были потеряли окончательно, губернатор покинул Россию.

Вот что написал он на своей странице в Фейсбук:

«Жизнь надо менять и из Перми – уезжать» – выбор отчасти был предопределён. В ближайшие пять-десять лет не Россия. Почему? Не готов сегодня объяснять».

Но тут же, не дождавшись завтрашнего дня, всё-таки объяснил:

«Как любой русский, я люблю солнце, а у нас пожизненный дефицит солнечных лучей… Потому я и решил разместиться где-то на юге».

«Где-то на юге» оказалось исторической местностью во Франции, под названием Лангедок. Кроме обилия солнечных лучей, оно обладает ещё одним достоинством, сыгравшим, видимо, решающую роль в выборе г‑на Чиркунова:

«Здесь нет русских! Это “голландско-английская зона” Франции…»

Вслушайтесь в эти слова: «Здесь нет русских!» Это с восторгом сказано бывшим выпускником школы КГБ, членом Совета Федерации, человеком, который в течение семи (семи!) лет был губернатором гигантского Пермского края!

Как это? Ну как это может быть?

Я сейчас не призываю к тому, чтобы клеймить кого-то… Я просто хочу понять: как это? Каким образом может губернатором становиться человек, который, потратив сумасшедшие деньги на халтуру и мерзость абсолютную, с восторгом восклицает: вот, свершилась наконец-то, сбылась, осуществилась моя заветная мечта – я попал туда, где нет русских…

Теперь давайте послушаем откровение ещё одного отъезжающего. Правда, не такого знаменитого, как Марат Гельман, но известного в определённых кругах музыкально-тусовочного сообщества. Алексей Игоревич Лебединский. Певец, рекламщик и фотохудожник. Его артистический псевдоним – «Профессор Лебединский».

Процитирую очередной таблоид:

«Профессор Лебединский рассказал, что пока живёт в Майами, где у него есть своя фотостудия, а также иногда наведывается в Нью-Йорк. В будущем певец собирается отправиться в путешествие по Штатам, а также посетить Канаду и, возможно, страны Южной Америки.

46‑летний Лебединский подчеркнул, что переехал в США на время. По его словам, он может вернуться в Россию, где ему искренне хотелось бы жить после смены власти».

А вот что говорит сам певец:

«В последний год даже постоянные поклонники перестали меня звать на концерты и корпоративы. Многие не скрывают причину: им будет трудно оправдаться, почему человек с такой ярой антипутинской позицией поёт у них на праздниках. Мне открыто об этом говорили хозяева предприятий и руководители госкомпаний, по-дружески советовали молчать, хоть они со мной абсолютно согласны. “Не порти себе жизнь”, – я слышал сотни раз от них.

Но жизнь и мне, и моим родным, и друзьям давно испортила эта чёртова система бандитско-ментовско-прокурорского беспредела, которая завела все институты в России прямо в глубокую задницу, наплевав на всё, кроме грабежа ресурсов страны и её казны.

В чём конкретно я не согласен с Путиным? Вы думаете, есть хоть один пункт, в котором что-то делается хорошо? Ни одного!

Я решил пока уехать из России. Мне угрожали давно, потому что я закрывал подпольные казино, ставящие аппараты на грабительскую отдачу. Но уехал я не поэтому, а потому что мне уже невозможно жить в постоянном наблюдении за беспределом системы, который только расцветает, но никак не прекращается. Мне просто больно жить в родной России и смотреть на всё это при невозможности что-либо изменить.

Бесполезно героически размахивать на Красной площади руками и кричать правду – меня просто подставят и посадят или убьют “случайно”, как это происходило со многими. Я считаю, что лучше не погибать, как дурак, ломясь голышом на штыки, а прилагать усилия для того, чтобы помочь людям победить нечисть, объединяя разумных и неравнодушных. В России это делать невозможно. Я постараюсь это делать из более безопасных мест. Я хочу жить дома, но не при такой охреневшей власти и одурманенном чушью из зомбоящика народе. Народу надо прочищать головы, доносить правду, и тогда есть надежда.

В Штатах я подписал контракт с одной из лучших галерей Майами на продажу моих работ, даю концерты потихоньку, построил фотостудию. Много предложений по рекламе и новым проектам. Здесь всё гораздо проще, никакой волокиты с инстанциями, никаких взяток – работаешь, платишь налоги, на улицах спокойно и чисто…»

Нет, ну вот так послушаешь-послушаешь – и согласишься невольно. Особенно если не будешь знать, кто это вещает. Честнейшие слова честнейшего гражданина, так сказать. Революционера в романтическом смысле слова. Диссидента. Страдальца, жизнь положившего на борьбу за Идею. Бесстрашного патриота, чья семья в опасности, но чьи убеждения непоколебимы… Да, пришлось ему уехать на время, чтобы оттуда, из-за границы, очищать от нечисти родную землю. Прямо новый Герцен…

А теперь давайте сопоставим всё им сказанное с тем, как зарабатывал себе на существование «профессор Лебединский». Каким образом он оздоравливал общество, нёс в народ доброе, светлое и культурное:

«Зачем Герасим утопил своё Му-Му?//Оно не сделало плохого никому.//Му-му-му-му//Му-му-му-му…»

Достаточно?

Или всё-таки ещё раз повторим слова самого Лебединского:

«Мне просто больно жить в родной России и смотреть на всё это при невозможности что-либо изменить… Народу надо прочищать головы, доносить правду…»

Услышали? Этот профессор будет головы нам с вами прочищать…

Каково?!

Желаю всем отъезжающим здоровья и успехов. А профессору Лебединскому хотел бы особенно пожелать – не повстречаться с Фрэнсисом Копполой, из чьего фильма музыку (гениального итальянского композитора Нино Рота) он по-пиратски использовал в своём, с позволения сказать, «ролике» про Му-Му.

Ну и в заключение я хотел бы напомнить всем нам мудрые слова Василия Васильевича Розанова, сказанные им в тяжёлую для России годину:

«Счастливую и великую родину любить не велика вещь. Мы её должны любить, именно когда она слаба, мала, унижена, наконец, глупа, наконец, даже порочна. Именно, именно когда наша “мать” пьяна, лжёт и вся запуталась в грехе, – мы не должны отходить от неё…»

О толерантности

Толерантность…

Ещё одно волшебное слово. Мы привычно понимаем его как уважение, как восприятие другого, иного без отрицания и так далее.

Почему же об этом захотелось поговорить подробнее?

Известная писательница Людмила Улицкая разработала и запустила детский проект, который называется «Другой. Другие. О других». Я заинтересовался этим, поскольку тема животрепещущая, и нашёл интервью Улицкой, которое она дала «Известиям».

Во введении к интервью читаем:

«Людмила Улицкая запустила новый детский литературный проект “Другой. Другие. О других”. Это серия книг, призванных привить детям основы терпимости к чужим народам и культурам. В свет вышли четыре первых тома…»

Что ж, начинание замечательное.

Читаем дальше:

«Редакция:

На какой возраст рассчитаны книги?

Улицкая:

В идеале эти книги для семейного чтения. Я сама много читала своим детям вслух. Обычно мы с детьми заваливались на тахту, и я читала часами те книги, которые сама любила, но не была уверена, что дети их одолеют. Так мы читали и Данте, и Шекспира, и Пушкина, и даже Булгакова.

Редакция:

Термином “другой” обозначают образ любого человека, не такого, как ты сам, но и не врага. Что вы вкладывали в это понятие, когда давали название проекту?

Улицкая:

Вы совершенно правы – речь идёт именно о человеке, который не таков, как вы. Мы живём сегодня в обществе, где этот самый “другой” часто вызывает непонимание, раздражение, неприязнь и даже ненависть. И эта ненависть часто оказывается результатом предрассудков и невежества.

Убийства в подворотнях и на площадях Москвы, Петербурга и Воронежа чернокожих студентов, китайских торговцев и таджикских девочек – знак ужасного состояния нашего общества, которое не хочет брать на себя ответственность за озверелых малолеток с чугунными мозгами и стальными заточками. Потом этих недоумков сажают в тюрьмы, и они выходят оттуда законченными преступниками.

Редакция:

Должна появиться книга об отношениях между полами. Чем она будет радикально отличаться от той же книги о семье?

Улицкая:

Эта тема у нас даже не во второй очереди. Отложена “на потом”. Это – мужчина и женщина в культуре. Их разные роли в разных обществах. И вот что здесь наиболее для нас важно. Главная идея проекта всё-таки связана с воспитанием толерантности, и здесь есть о чём поговорить за пределами “семейной” темы.

Редакция:

Кстати, в “семейном” томе, в частности, рассматривается однополый брак, про который одна из героинь – тётя Нюра – говорит, что, мол, “нечего детям головы забивать” и “в наше время таких в тюрьму сажали”. Вы не боитесь, что так же могут отреагировать слишком патриархальные читатели?

Улицкая:

Обязательно будут такие читатели, которые отреагируют, как тётя Нюра. Мы к тёте Нюре относимся с большим уважением, она замечательная старушка, но хотелось бы, чтобы было поменьше людей, которые разделяют её установки. Для того и книжки написаны. Мы не вербуем подрастающее поколение в ряды гомосексуалистов, но предпочли бы видеть молодёжь более терпимой».


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Джордж Сорос


Кажется, всё правильно. И идея вроде бы хорошая. Но меня это почему-то задело. Я задумался и решил разобраться: а что же всё-таки такое толерантность, особенно применительно к детям и вопросу об отношении полов. И прочитал статью Марии Мамиконян, опубликованную на сайте газеты «Суть времени» 23 октября 2013 года, которая называется «Новый наряд короля, или О продвижении толерантности в массы» и которая по поводу толерантности многое мне объяснила и прояснила.

А чтобы и вам, уважаемые читатели, стало всё о толерантности ясно и понятно, я приведу выдержки из этой замечательной статьи:

«Не так давно довелось узнать от обеспокоенных ульяновских соратников, что шагает по нашей стране одно очень “прогрессивное” культурно-идеологическое начинание. Широко так шагает. Из региона в регион. И в каждом регионе закрепляется на самом, что ни есть – солидном, респектабельном уровне. То есть при поддержке и непосредственном участии высшей региональной власти – губернаторов и министров культуры! И не где-нибудь, а в центральных областных научных библиотеках, что и логично, поскольку библиотека, как все понимают, именно очаг культуры, ну и, конечно же, двигатель прогресса – тоже. Зовётся сие прогрессивное начинание “Центром толерантности”, и развернулось оно уже в двенадцати российских регионах: в Саратове, Курске, Кемерове и так далее. В Ульяновске – вот только что. А продвигает эту самую толерантность по российским просторам “Институт толерантности”. Есть такой Благотворительный фонд, если кто не в курсе. Находится он в Москве, в Библиотеке иностранной литературы им. М. И. Рудомино… и произошёл он не из ниоткуда, а непосредственно из “Фонда Сороса”.

Вы спросите, что же самое сокровенное для Джорджа Сороса? Что передал нам этот гений финансовых спекуляций? Неужели?.. А вот и не угадали! Идеологию он передал. Точнее, идеологический “промоушен”: продвижение и закрепление в сознании российских граждан “правильных” идей. Тех, которые помогут наконец (таков, как мы много раз слышали, – благородный замысел) преодолеть нашу с Западом несовместимость. Вы ведь хотите слиться с Западом в объятиях? Нет? Не хотите? Держитесь за свою “особость”? Ну, вот это вам и помогут преодолеть! Причём, поскольку с вами, людьми взрослыми, дело иметь муторно – больно уж вы заскорузли в своих культурных предрассудках, – то займутся, перво‑наперво, молодёжью и детьми. А там и вы, глядишь, подтянетесь. Куда деваться-то? Как-то так.

Ну, про учебники Сороса рассказывать не надо – они ещё у нас на памяти. И поколение, на них воспитанное – этого нельзя не видеть, – действительно в большой своей части “культурно перевербовано”…»

Поделюсь и я собственным наблюдением. Своими глазами видел это совершенно удивительное явление – гуманитарную помощь России: детские тетрадки. Наши тетрадки – в линейку и в клеточку. Всем известные тоненькие школьные тетрадки, на обратной стороне которых обычно была таблица умножения. А тут, переворачиваю – четыре американских президента! Ненавязчиво, легко, просто!.. Каждый день – каждый Божий день! – мальчик или девочка приходят в школу, пишут в этой тетрадке, делают домашние задания, закрывают тетрадку – оп! – а там четыре президента. Американских! Это тонкая работа! Работа на перспективу.

Вы можете представить себе американского школьника, у которого на обратной стороне тетрадки – маршалы русские, советские: Жуков, Малиновский, Рокоссовский?.. Трудно представить. А у нас – было. Было – и долго было!

Продолжим:

«Однако мы видим и большее: запущенный Соросом процесс “избытия” исторической идентичности не просто наращивает обороты. Он стремится в глубь личности, ведь цель – смять и снять поведенческие стереотипы. Именно этим и заняты “Центры толерантности” и, между прочим, нисколько этого не скрывают. Тут, понимаете ли, дело такое: если вам надо поработать с личностью, как повар с картошкой, то главное – делать это открыто и бесстрашно. Так, чтобы все на ваше “чёрное” вслед за вами говорили “белое”. Или даже – “золотое”. Восхищались изящным движением ваших рук, ожидали чудесного результата, принимали вытканные вами в воздухе миражи за реальность…»

И опять – «Окна Овертона»! Мы с вами уже про них говорили. Тут вроде как помягче, но – абсолютно то же самое! Привыкание… Потихонечку… Когда ты на обратной стороне тетрадки каждый день видишь четырёх американских президентов – то через два-три года обучения (а может быть, и раньше), перевернув школьную тетрадку и увидев там таблицу умножения или текст российского гимна – ты изумишься! А где же?.. Ты уже привык к тому, что там должны быть эти четыре парня, которые называются «американские президенты».

Далее:

«Вот вы приедете в Поволжье с его десятками национальностей, произнесёте волшебное слово “толерантность”, наговорите ещё “сорок бочек арестантов” о якобы дивном мировом опыте этой самой толерантности – и такое начнётся благорастворение воздухов! Такое… Что никто, пожалуй, и не спросит: “А где она сработала, эта ваша толерантность? Разве где-то в мире стало меньше несчастья, страдания, несправедливости, насилия и вражды? Ну вот, в тех-то местах, где вы уже давно и усердно учите граждан “быть толерантными”?

Нет, не спросят – заслушаются! Засмотрятся и зачитаются. Вы ж ещё и книжки привезёте, да? Это ж библиотека! Центральная. И не забудем – научная! Так вот, о книжках. В Ульяновскую центральную научную библиотеку им. В. И. Ленина на открытие очередного “Центра толерантности” – на этот праздник добра и терпимости… Короче, были туда завезены книжки. Не для вас – для ваших детей! Младших и средних школьников. Красиво изданная серия из четырёх книг: “Детский проект Людмилы Улицкой”…

Итак, серия под общим названием “Другой. Другие. О других”. Как раз эти книжки – особенно одна из них, посвящённая разнообразию форм семейной жизни… – и “напрягли” ульяновских родителей. Стали они читать про разнообразие в браке (ну, вы понимаете…) и обнаружили, что, кроме детального информирования их детей обо всех формах и видах интимной жизни взрослых, “данных в увлекательной живой манере”, а также сквозного сюжета, тоже не всяким родителем воспринимаемого как образец педагогики – книжка таит и совсем уже сомнительные “штуки”.

Скажем, подробный рассказ о том, как у африканской народности азанде, где допустимо многожёнство, но женщин на всех не хватает, мужчина, которому женщина не досталась, берёт в “жёны” мальчика. Мальчик-жена выполняет в доме все женские функции, а когда достигает взрослости, становится воином и может сам жениться. Если повезёт – на женщине. А нет – так тоже заводит себе мальчика. “Не надо думать, что гомосексуальные браки заключались только между мужчинами, – продолжает дело просвещения умная книжка, – у других африканских племён, например у панди, приняты браки между женщинами”. И чтобы совсем уже “затолерантить” детишек, автор Вера Тименчик описывает… случаи инцеста! Довольно подробно так описывает. Это же право детей на информацию! Вы что?! И – гарантия на будущее. “Я не хочу, чтобы мой сын был среди тех, кто побивает гомосексуалистов камнями!” – пафосно восклицает мама-антрополог, от лица которой ведётся рассказ, – главный положительный персонаж сквозного сюжета.

Понимаете, ульяновские родители сочли это пропагандой гомосексуализма и педофилии. А вы бы – нет? Я вот – тоже сочла. Видимо, от недостатка толерантности…

И, ощутив в себе этот недостаток, как изъян, я задумалась: что же во мне не так? Я стала думать о толерантности, интересоваться ею, полезла в интернет, почитала энциклопедии. Вспомнила, когда это словцо впервые услышала: в перестройку его могли иногда с важным видом бросить прибалты, как намек на нечто им известное и свойственное, но явно отсутствующее у присутствующих “варваров”. Прочла, наконец, основополагающий документ – Декларацию принципов толерантности, принятую ЮНЕСКО в 1995 году. И вот это меня – доконало! То есть я понимала и прежде, что пресловутая толерантность, о которой последние лет пятнадцать говорят как о непреложном благе и обязательной повинности, по существу – фуфло и, одновременно, крайне небезопасная идея. Понимала, что кормится на этой теме огромное количество социологов, психологов, педагогов и просто искателей карьеры, что гранты идут потоками, а это – спроста не бывает! Но всё же масштаб наглой подмены оценила только сейчас.

О том, ЧТО сделано этим воистину тоталитарным продвижением новой идеологии – идеологии толерантности – КАК Декларация 1995 года обрушивает тысячелетиями выработанные ценности и табу, заменяя налаженные механизмы сосуществования сообществ другими, якобы позволяющими покончить с эпохами войн и перейти к эпохе мира, а на деле погружающими мир в новый хаос, надо писать отдельно. Но уже сейчас ясно, что лихо разрекламированное “волшебство метода” уже сейчас даёт скверные результаты…

Здесь же хотелось бы договориться о том, что продвижение “придворных портных” по нашим регионам пора останавливать. Что и так уже слишком много – двенадцать областей – охвачено кипучей деятельностью “толерантщиков” через одни только библиотеки! А ведь ещё есть университеты и другие точки укоренения зловредной идеологии. И там отрабатываются методики, проводятся семинары, пишутся курсовые – всё как доктор прописал.

Что такое национальный иммунитет? Это возможность сопротивляться всему тому, что может разрушить тебя, твою семью, твое общество и государство.

Силы, переформатирующие буквально на наших глазах нашу культурную среду, внедряющие чуждые ей постмодернистские вирусы, действуют очень слаженно и рассчитывают на иммунную ослабленность российского постсоветского социального организма. Нам очень важно осуществлять ответные, тоже слаженные и тоже системные действия. Нападение на семью нельзя отразить, только выхватывая из рук опеки отдельных детей. Потому что даже если это будет удаваться всегда и везде, возвращённые сегодня в семью дети пойдут завтра в школу, а там они узнают «много нового и интересного» из книжек, подобных процитированным выше. И они окажутся “украденными” у родителей второй раз. Возможно, навсегда. Потому что прервётся линия культурного наследования. И то, что для мамы с папой было очевидным и непреложным, что составляло ценностный каркас их личностей, – у их детей вызовет только недоумение и непонимание. Вот вам и обрыв связей в пределах одной семьи. То есть – её разрушение. Не мытьём, так катаньем…

А знаете, каково было ещё недавно основное значение слова “толерантность”, выдаваемое по запросу словарями? Медицинскими словарями и энциклопедиями! Ведь слово пришло оттуда (что бы нам задним числом ни “пели” про будто бы древнейшую историю этого термина, как именно философского)!

“Толерантность (tolerance) – снижение или полное отсутствие нормальной реакции на какое-либо лекарственное или иное вещество, вызывающее проявление в организме определённых симптомов…”

“Толерантность (иммунологическое определение) – утрата или ослабление способности организма к иммунному ответу на данный антиген в результате предшествующего контакта с тем же антигеном. Была открыта в 1949–1953 годах австралийскими учёными Бернетом и Феннером и английскими исследователями Биллингхемом, Брентом и Медаваром. За это открытие Бернету и Медавару в 1960 году была присуждена Нобелевская премия”.

Утрата или ослабление способности организма к иммунному ответу… вот о чём речь! Так давайте не будем ждать, пока мошенникам-глобализаторам дадут очередную Нобелевскую премию мира за утрату нашим социальным организмом способности к «иммунному ответу».

Давайте начнём что-то делать на этом фронте».

Потрясающе интересно!

Оказывается, понятие толерантности очень тесно связано с иммунитетом – вернее, с отсутствием иммунного ответа.

Иммунитет! Национальный иммунитет!

Что такое национальный иммунитет? Это возможность сопротивляться всему тому, что может разрушить тебя, твою семью, твое общество и государство.

Как поддержать этот иммунитет? Неужели мы должны запереться в четырёх стенах, читать день и ночь Библию, общаться исключительно с родными, не смотреть телевизор и так далее?

Нет, совсем не об этом речь!

Речь идёт о том, чтобы с детства закладывать в маленького человека, живущего в своей стране, изначальные ощущения того, что есть правда и неправда, воспитывать навыки отношения к добру и злу, формировать ценностные ориентиры, которые хранятся в исторической и генетической памяти его народа. Эти понятия «живут» в нашем генетическом коде, но их надо активировать и расшифровывать. И тогда у ребёнка возникает национальный иммунитет. А если этот иммунитет есть, то ничего не страшно! Это – как дерево, у которого есть мощные корни. Оно растёт, весной появляются почки, потом они распускаются, а летом – листья. Ветер, дождь, ливень – в разные стороны улетают листья, дерево качается, но оно не падает! Оно не падает, потому что его держит корневая система! Без корней дерево жить и цвести не может, оно погибнет, сломается…

Вопрос о национальном иммунитете – это вопрос национальной безопасности! Потому что с народом, у которого с детства нет иммунитета, у которого размыта и подорвана корневая система и сломан генетический код, – можно делать всё, что угодно!

Страшно, когда нет корней!

Мне кажется, что здесь поднят невероятно важный вопрос. Тут – так подмывают, там – эдак, тут – лопаткой, там – водичку добавили, тут – сладенького дали, там – увели, заманили… Вот на такой почве мы и оказываемся в состоянии «колебания умов, ни в чём не твердых», о чём говорил Грибоедов. «Ни в чём не твердых» – то есть лишённых корней, иммунитета лишённых. Из подобного «материала» в результате можно сделать любой продукт…

То, что госпожа Улицкая, заботясь о толерантности, читала своим детям Пушкина и Шекспира, – это потрясающе! Замечательно! Но неужели она не понимала – не хотелось бы мне в это верить, – что будет происходить дальше? Её дети, став «толерантными взрослыми», к Пушкину вряд ли вернутся! Он им будет не нужен! Они не захотят его знать. Они будут лишены того культурного и национального иммунитета, который позволяет отделять добро от зла, чёрное от белого.

Мне кажется, что вопрос о национальном иммунитете – это вопрос национальной безопасности! Потому что с народом, у которого с детства нет иммунитета, у которого размыта и подорвана корневая система и сломан генетический код, – можно делать всё, что угодно!

Не хотелось бы, чтобы с нами это произошло.

О великой и невеликой лжи нашего времени

Пришло время поговорить о вранье и лжи.

Русское враньё – это песня! Это такое восторженное, безудержное самовыражение. Яркие образчики и примеры русского вранья мы находим во многих персонажах русской литературы восемнадцатого и девятнадцатого веков, да и – позже. Как там русские люди потрясающе фантазируют, изобретательно лгут, а порой – просто нагло врут.

Фёдор Михайлович Достоевский писал: «У нас, в огромном большинстве, лгут из гостеприимства. Хочется произвесть эстетическое впечатление в слушателе, доставить удовольствие, ну и лгут, даже, так сказать, жертвуя собою слушателю. Деликатная взаимность вранья есть почти первое условие русского общества – всех русских собраний, вечеров и проч. В самом деле, только правдивая тупица какая-нибудь вступается в таких случаях за правду…»

Гениально! Деликатная взаимность вранья…

В гоголевском «Ревизоре» именно такая ложь действует на городничего и иже с ним – безотказно. Она поэтична, эта ложь. В ней чувствуется вдохновение. В фильме Сергея Газарова «Ревизор» Евгений Миронов, играющий Хлестакова, великолепно передаёт обаяние такого рода лжи. «Литераторов часто вижу. С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, говорю ему: “Ну что, брат Пушкин?”» А вот другой пример – тоже из Гоголя. Ноздрёв. Его норов хорошо передан в поэме «Мёртвые души», где Ноздрёв, изрядно подвыпив, выдаёт ложь и фантазию за чистую монету. В фильме Леонида Трауберга Ноздрёва играет великий русский актёр Борис Николаевич Ливанов. Герой Ливанова распускает про Чичикова небылицы, что он-де Наполеон: «Выпустили его англичане с острова Елены. Вот он и пробирается в Россию, будто бы Чичиков. Не-ет. А в самом деле он вовсе не Чичиков».

Согласитесь, эта ложь безобидна. Она даже трогательна. В ней есть фантазия, есть глупость или наивная хитрость, в ней есть попытка обмануть для собственной корысти, но в ней нет мерзости, озлобления и «далеко идущих планов», которые могут быть осуществлены исключительно посредством обмана и лжи.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

 Борис Николаевич Ливанов в роли Ноздрёва


Но время идёт – и постепенно ложь перестаёт быть безобидной и наивной. Она превращается в оружие. В политическое оружие. Вспомните хотя бы, каким образом шельмовали, оскорбляли и лгали в лицо нашему великому реформатору Петру Аркадьевичу Столыпину…

Русское враньё – ото песня! Это такое восторженное, безудержное самовыражение. Яркие образчики и примеры русского вранья мы находим во многих персонажах русской литературы восемнадцатого и девятнадцатого веков, да и – позже. Как там русские люди потрясающе фантазируют, изобретательно лгут, а порой – просто нагло врут.

Показателен его конфликт с Фёдором Родичевым, тверским депутатом. Родичев с думской трибуны оскорбил премьер-министра России. Он публично обвинил Столыпина. Назвал его вешателем, да ещё и провёл рукой по шее, показав, как затягивается петля. Родичев «повесил ярлык», приклеил политическую этикетку – «столыпинский галстук». Столыпин побледнел, секунду подумал, потом встал и покинул премьерскую ложу. Что тут началось в зале – шум, свист… Родичева едва не стащили с трибуны. Он как-то умудрился проскочить мимо коллег-депутатов и оказался в Екатерининском зале Таврического дворца, где его уже ждали два человека – секунданты Петра Аркадьевича Столыпина.

Какая же удивительная личность – Столыпин. Не устану повторять это. Премьер-министр огромной страны, отец шестерых детей… И он вызывает на дуэль… тверского депутата. Не в суд на него подаёт за оскорбление, не жалобы катает – нет! Не адвокатов присылает. Он присылает – секундантов. Такого масштаба это был человек! Ну и пришлось бедному Родичеву плестись в министерский павильон и приносить извинения. Столыпин простил бедного депутата, но руки ему больше никогда не подал.

(Это очень важно – не подать руки. «Нерукопожатность», как говорят сегодня. Мы ещё вернёмся к этому выражению.)

Это был первый эпизод…

Разрастаясь, умножаясь, расползаясь, ложь эта привела, так или иначе, к тому, что Столыпина убили. Но на этом – не остановились. Ящик Пандоры был открыт. Безнаказанная ложь продолжала разъедать страну. Площадные говоруны и газетные писаки направили острие своей лжи против правящей династии. Такого Россия ещё не знала. Карикатуры, гнуснейшие, похабные карикатуры касались непосредственно императора, императрицы, детей царской семьи. Их обливали грязью, обмазывали дерьмом, приписывали им невероятные преступления.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Фёдор Измайлович Родичев


Об этом, в частности, свидетельствует основанный на архивных источниках материал Евгения Филиппова:

«Одним из методов революционной борьбы с монархией было распространение самых нелепых слухов. Вот один из них: некий мещанин города Шадринска в июне 1915 года утверждал, что в комнате императрицы нашли телефон, связанный с Германией, по которому она уведомляла немцев о расположении русских войск, следствием чего было занятие неприятелем Либавы… И этот слух, широко обсуждавшийся в либеральных кругах, повторяет боевой генерал В. И. Селивачев, чей корпус геройски сражался на Юго-Западном фронте. Он пишет в дневнике: “Вчера одна сестра милосердия сообщила, что есть слух, будто из Царскосельского дворца от государыни шёл кабель для разговора с Берлином, по которому Вильгельм узнавал все наши тайны… Страшно подумать о том, что это может быть правда, – ведь какими жертвами платит народ за подобное предательство!”

И это пишет образованный военный профессионал!.. Безумие всё больше охватывало Россию».

Царицу называли гессенской мухой, сравнивая её с вредителем, уничтожающим злаки… Утверждали, что она намеренно организовала продовольственные затруднения… Между солдатами распускались умышленно слухи, что русский хлеб тайно вывозят в Германию…

Но время идёт – и постепенно ложь перестаёт быть безобидной и наивной. Она превращается в оружие. В политическое оружие.

И это – Интернета ещё нет, телевидения ещё нет. Нет радио. Ложь перетекает из уст в уши, распространяется через газетки и плакаты – но и этого было достаточно, чтобы Августейшая семья была подвержена подлому унижению. А потом – и физическому уничтожению.

Казалось бы – «дельцы» добились своей цели, рухнула империя. Но ложь не останавливается, не перестаёт. Она начинает работать на новую власть. Сергей Михайлович Эйзенштейн, гениальный режиссёр, снимает в 1927 году картину «Октябрь», где есть знаменитые кадры взятия Зимнего дворца. Сцена штурма. Эти кадры вошли в историю кино и вообще в историю нашей страны. Многие сегодня принимают эти кадры за хронику. Они впечатляют, запоминаются как мощный художественный образ, как художественное обобщение. Эти хрестоматийные кадры повлияли на сознание целых поколений – они внушили людям, с каким геройством и отвагой был взят Зимний дворец. Штурм Зимнего! Для поколения наших родителей, да и для нашего поколения – это аксиома! Но ведь никакого штурма не было. Временное правительство тихо прекратило своё существование. Но историческая правда мало кого волнует, к сожалению. Кадры великого кинорежиссёра стали символом победы большевиков над «царским режимом».

Время шло. При советской власти ложь становится основой работы идеологической машины. Но она чуть поменяла вектор, стала более «умолчательной», если допустимо так выразиться. В своё время ходил смешной анекдот. Во время парада на Мавзолее стоят Карл XII, Мамай и Наполеон. Мамай говорит: «Мне б такие самолёты…» Карл XII говорит: «Мне бы такие ракеты…» А Наполеон стоит с газетой «Правда» и мечтательно произносит: «Мне бы такую газету…» «Зачем?» – спрашивают его. «А никто не узнал бы про Ватерлоо!»

Горькая шутка про «Правду», но очень правдивая.

Что же сегодня?

Новые времена. Нет цензуры. Свобода слова. Есть Закон о СМИ. Всё открыто. Всё дозволено. Гласность…

Приведу в качестве яркого примера выдержки из эссе редактора журнала «Однако» Виктора Мараховского:

«Уважаемые читатели!

Сначала – новость, которую вчера опубликовали почти все популярные СМИ, и зачитали в телевизоре по нескольким каналам, и повторили по радио. И эта новость весь день болталась в топе Яндекса.

Новость следующая. Руководитель Корейской Народно-Демократической Республики расстрелял министра обороны за то, что тот уснул на заседании (!), из ЗЕНИТНОЙ ПУШКИ (!!!).

Об этом сообщила южнокорейская пресса. После чего потрясающую новость передали: РИА “Новости”, Интерфакс, ТВ Центр, Газета. ру, Лента. ру, Раша Тудей, НТВ, Эхо Москвы, РБК, Регнум, Вести. ру, Свободная пресса…

Что тут хочется отметить.

В КНДР запрещено хвалить Южную Корею. Но и – наоборот, по закону, действующему в Южной Корее с начала войны, “за восхваление” КНДР, именуемой “преступной организацией”, предусматривается до семи лет лишения свободы.

Южнокорейские СМИ, в особенности приближенные к правительству, регулярно обличают ужасы чучхе в Северной Корее. А чтобы привлечь внимание мировых агентств, добавляют леденящие подробности.

Так, 20 августа 2013 года мы узнали от них, что северокорейский руководитель Ким Чен Ын расстрелял свою любовницу певицу Хён Соль Воль из пулемёта вместе с 10 другими артистами – за съёмки в порно и почему-то за чтение при этом Библии.

При советской власти ложь становится основой работы идеологической машины.

15 декабря 2013 года – что Ким Чен Ын расстрелял своего дядю Чан Сон Тхэка, тоже из пулемёта.

8 апреля 2014 года – что Ким Чен Ын заживо сжёг министра общественной безопасности О Сон Хона из огнемёта.

Из последних интересных расстрелов – 29 апреля нынешнего года. В этот день мы узнали, что Ким Чен Ын расстрелял четырёх музыкантов национального ансамбля Ынхасу. Из чего – не сообщается.

Ряд убитых позже воскресает. В частности, баскетбольная звезда 90‑х Деннис Родман, побывавший в гостях у руководства КНДР в 2014 году, утверждал, что он видел расстрелянного из пулемёта дядю Кима и тот был вполне жив.

А расстрелянная, как мы помним, за хранение Библии и съёмки в порно в 2013 году Хён Соль Воль была обнаружена в 2014 году агентством “Франс Пресс” на центральном телевидении КНДР, транслировавшем торжественное мероприятие по случаю съезда. Покойница выступала в военной форме вместе с нынешним министром обороны (которого из зенитки)…

Беда не в том, что южнокорейские СМИ поставляют как часы бредовые новости про КНДР. Бог с ними, с обеими Кореями! Беда в том, что информационное пространство наших с вами отечественных СМИ заполняют тупые дятлы… Это означает, что у нашего медиакласса нет никакого иммунитета от любых информационных вирусняков. В том числе направленных против нас с вами.

Их так учили – не уметь верифицировать. Их так учили – не знать контекста и не интересоваться. Их так учили – быть тупорылыми распространителями всего любого, что “запущено”…

И сейчас, уважаемые читатели, – вашу картину мира за редкими исключениями формируют люди, которые в среднем знают значительно меньше, чем вы. Потому что знать их не учили. Их учили “работать с информацией”, так-то. И что в них зальют – то они и понесут по вашим мозгам…»

Действительно, бог с ним, с этим бредом про Ким Чен Ына. Можно посмеяться – и забыть. Но всё-таки настораживает, что всё «это» распространяется со скоростью звука и у многих людей сердце замирает от того ужаса, который выливается на них через средства массовой информации.

Но есть и другие примеры – более серьёзные, более болезненные, более жестокие. Например, всё, что происходило вокруг «Бессмертного полка». В кои-то веки вдруг возникла фантастическая консолидация людей, в кои-то веки за этим объединением почувствовалось дыхание – живое, искреннее.

Однако нашлись люди, кому это не понравилось. И что же начали делать те, кому это не понравилось?

В Интернете «вдруг» всплывают фотографии, на ко– торых брошенные на землю и сваленные в кучу транспаранты с фотографиями наших ветеранов и солдат. Появляются комментарии, в которых возмущаются и ужасаются тому, насколько безнравственно поступили с теми людьми, кому за деньги вручали в руки портреты чужих людей, и они шли за эти деньги, за гроши, чтобы хоть что-то заработать… И так далее, и тому подобное…

Задумаемся: а ведь это носит характер не просто резкой лжи, отчаянной, если угодно, лжи – вот вам, нате! Нет, это облекается в форму печальных размышлений, даже в литературную форму.

Литератор и бард Вероника Долина пишет:

«Мне очень жаль. Мне очень-очень жаль. Но я скажу. Я прошла пешком с десяток переулков. Вблизи Тверской. У Пушкинской и Маяковской, Каретный Ряд и Петровка… все это – автобусы и автобусы. И ещё автозаки, их тоже десятки. Не знаю сколько. Конечно, это в объектив не попадёт.

Мне жаль, но я скажу. Вся эта история с маршем – постановочная, и только».

Сказала…

Но ведь даже в голову не пришло Веронике Долиной просто посчитать, сколько нужно автобусов, чтобы разместить и привезти полмиллиона человек! Нет. Это не важно. Ложь, облечённая в печальные ноты, запущена в массы. Это вам не хлестаковский вдохновенный бред, не ноздрёвский разгул в угаре, не мягкие обломовские мечты о кисельных берегах да молочных реках. Нет! Это хорошо, с холодной головой продуманные слова, облечённые во флёр «искренней и трагической» печали: и хотела бы, мол, поверить, да факты не позволяют…

И единомышленники Долиной, подхватив её интонацию, не только поддержали её «смелость», но и сами принялись строчить раздражённые комментарии по поводу того, что происходило в Москве и других городах в День Победы.

В ответ им появились другие, довольно жёсткие комментарии. Например, Дмитрий Петровский:

«Простите, сейчас будет резко. На 9 мая я был в Москве. Я видел людей, участвовавших в акции “Бессмертный полк”. Я разговаривал с ними. На некоторых из молодых людей были пилотки, которые они купили на улице за 300 рублей. Ни один не согласился продать мне свою – за 600…

Вы мне рассказываете, что они вышли за деньги и потом выбрасывали портреты? Расскажите это, и сразу пойдите на три буквы, без дальнейших выяснений…»

А правда – почему же случился такой испуг, почему единение людей так напугало? Что в этом плохого? Откуда такая истерика? «Боже мой!» – они собираются вместе, они не дерутся, они едины?! Они не пьяные, хорошо одеты и, кажется, даже искренне выражают свои чувства. Люди хотят помнить, люди хотят сохранить память о подвиге своего народа – это ведь ужасно… Они плачут – этого не может быть! Мы в это не верим и убедим всех, что это неправда…

Такая вот логика разрушительная.

Я думаю, эта истерика вызвана тем, что феномен «Бессмертного полка» не вмещается в ту узкую логику, по которой живут люди, пишущие, что «Бессмертный полк» – ложь. Да, я допускаю, наверняка были и примкнувшие и примазавшиеся – в Москве, и где-то в регионах. Это те, кто всегда и во всём ищет свою выгоду, решает свою политическую задачу, проворачивает свой гешефт. Допускаю, что вокруг и около «Бессмертного полка» могла быть и неискренность, и несправедливость, и расчётливый цинизм…

Но это ли имеет решающее значение?

Достоевский однажды сказал, что если доподлинно узнает, что истина вне Христа, то предпочтёт остаться со Христом, нежели с истиной. Здесь – то же самое. Я предпочитаю остаться в составе «Бессмертного полка», в рядах тех, кто идёт смело и искренне – для меня это самое главное. И таких людей большинство. Благородные лица этих людей дают мне надежду на будущее. Ведь произошла сакральная вещь! Двенадцать миллионов человек вышли с портретами своих родственников, которые воевали, погибли во время войны, не дожили до сегодняшнего дня.

Самый главный праздник для православного человека – Воскресение Христово. Второй по значимости для нас – День Победы. Причём всё взаимосвязано, вытекает одно из другого. Мы поём во время Крестного хода на Пасху: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!..» Люди на портретах тоже воскресли «из мертвых, смертию смерть поправ», через память тех, кто идёт за них в «Бессмертном полку» сегодня.

Это потрясающая закольцованность, в ней глубочайший смысл.

Как же можно разрушать этот священный круг? По недомыслию, нечаянно? Ничего подобного. Это делается осознанно: потому что «Бессмертный полк» объединяет тех, кто не входит в ближний круг, в наш либеральный «интеллигентный» ближний круг. А ведь только мы, люди ближнего круга, можем назначать нерукопожатных, это мы можем клеить ярлыки-этикетки. И для нас, либералов, люди, идущие «Бессмертным маршем», – нерукопожатные».

Допускаю, что вокруг и около «Бессмертного полка» могла быть и неискренность, и несправедливость, и расчётливый цинизм…

Но это ли имеет решающее значение?

Достоевский однажды сказал, что если доподлинно узнает, что истина вне Христа, то предпочтёт остаться со Христом, нежели с истиной. Здесь – то же самое. Я предпочитаю остаться в составе «Бессмертного полка», в рядах тех, кто идёт смело и искренне – для меня это самое главное.

Ладно. И это пропустим. Хотя это чудовищный ход мысли. Допустим, это мнение пяти-десяти-двадцати человек – узкой группы. Но ведь есть другие примеры – звенящие. После развала СССР и принятия новой Конституции любая критика прессы, любой более или менее серьёзный анализ СМИ стали не приняты. Было принято априори, что свободные, демократические СМИ у нас вещают правду и только правду. Но ведь за любой свободой, в том числе и свободой слова, должна стоять определённая ответственность. Должно быть уважение к тому, кто меня читает, смотрит или слушает. Уважение может проявляться, допустим, в том, что пишущий или вещающий доносит до общества информацию, в которой он уверен «на все сто». А если он не до конца уверен в этой информации, то он нам так и должен сказать – не уверен. Это в идеале.

А что же мы имеем на самом деле?

Я хочу предложить вашему вниманию расшифровку беседы двух людей, которые берут на себя право и смелость вещать на миллионную аудиторию по радио «Эхо Москвы».

Знакомьтесь – ведущая Нателла Болтянская и «историк» Никита Петров (8 мая 2010 года, передача «Именем Сталина»):

«Петров:

…Надо же просто учитывать то, что при Ежове в годы большого террора, тех самых массовых операций НКВД было арестовано свыше полутора тысяч миллионов человек.

Болтянская (с недоверием):

Тысяч миллионов…

Петров (убеждённо):

Полторы тысячи миллионов было арестовано с июля 1937 года по ноябрь 1938‑го.

Болтянская:

Так это же бешеные цифры!

Петров:

Да. По 100 тысяч человек в месяц примерно.

Болтянская:

Это тоже подтверждено?

Петров:

Конечно. Это подтверждено, опубликована статистика.

Болтянская:

Просто после каждой передачи нам же пишут, что “вы всё врёте”.

Петров:

Ну, я понимаю, люди могут врать. Но пусть они тогда читают те документы, которые были изданы хотя бы в Международном фонде демократии.

Болтянская:

Полторы тысячи миллионов арестованных?!

Петров:

Да, полторы тысячи миллионов арестованных.

Болтянская:

Фантастика!»

Какой апломб и какие амбиции! С какой уверенностью называются абсурдные цифры. И «документами» подтверждаются. Интересно, а этим господам не приходит в голову, что по-русски грамотно было бы сказать – полтора миллиарда? Ладно, забудем про грамматику. Примем на веру. Полтора миллиарда. Но вы мозг-то включите хоть на секундочку! В стране проживало в то время всего 134 миллиона человек, а на всей планете – 2 миллиарда человек. О каких полутора миллиардах репрессированных вы ведёте речь?

Да, репрессии были, и это было страшно. Это трагедия нашей страны. Но разве можно так вот, походя, совершенно безнаказанно и тупо искажать историю. Просто – врать? Какой чепухой вы людям головы забиваете? Ведь не обременённый знаниями, так сказать, «чистый лист бумаги» подумает: «Вот это – да! Какая интересная информация!» И повторит её при удобном случае где-нибудь на тусовке. И ещё, и ещё раз повторит… И пошло, и поехало: «Вот он, сталинизм проклятый!»

Стыдно, господа! Это ложь – абсолютная и безграничная. Она гораздо хуже и вредоноснее, чем хлестаковские россказни.

А вот другой образчик обработки населения нашей страны. Там же – в программе «Особое мнение» (16 апреля 2015 года) журналист Леся Рябцева и известный правозащитник, литератор и трибун Виктор Шендерович обсуждают высказанную Рябцевой «мысль», что в России живут сегодня восемь миллионов человек! Чудовищная ложь и дикое, какое-то вызывающее невежество! В одной только Москве живёт более двенадцати миллионов. В одной только Москве! Образованный человек Шендерович иронично, давая понять радиослушателям и телезрителям, что сомневается, не говорит, однако, Рябцевой: «Ты чего несёшь, Леся?! Какие восемь миллионов! Что за бред вообще!» А почему не говорит? Да потому что это «свои», «своих» изобличать в невежестве неудобно, и расчёт здесь на то, что мы с вами проглотим любую дезу, любую цифру, взятую с потолка… Бараны мы, одним словом… Один сказал, что у нас полтора миллиарда истребили, другая – что нас всего в стране восемь миллионов. И что из того-то? Мели Емеля… Ответственности никакой вообще. Никакой – и ни у кого!

Один сказал, что у нас полтора миллиарда истребили у другая – что нас всего в стране восемь миллионов. И что из того-то? Мели Емеля… Ответственности никакой вообще. Никакой – и ни у кого!

А теперь вернёмся к термину «нерукопожатный». Думаю, что я нерукопожатен для Никиты Петрова, и, наверное, для Леси Рябцевой, и тем более – для Виктора Шендеровича. Но я задаю себе вопрос: а мне хочется быть рукопожатным с теми людьми, которые меня не уважают, которые несут пургу, ни за что не отвечая? И после этого кого-то ещё называют нерукопожатным, поскольку те думают иначе, нежели они.

Но главное не в этом. Главное – реакция людей. С «оглядкой» реакция. Дескать, как там на меня при этом «они» посмотрят. Тот же марш «Бессмертного полка» многие в своих комментариях называют хорошим начинанием, но с оговоркой – мне понравилось, меня растрогало увиденное, однако боюсь стать нерукопожатным. Или ещё пример: пусть меня закидают камнями, пусть я стану нерукопожатным, но Крым наш!

Потрясающе!

То есть изначально многие люди считают, что если их точка зрения расходится со взглядами «либерального круга», то они нерукопожатны.

Когда Навальный был изобличён Чубайсом через неопровержимые факты, то госпожа Альбац заявила: может, Навальный и не прав, но это не обсуждается – потому что он «наш». Вновь – это опасное деление на «ваших» и «наших».

Замечу, что и «высота» хлестаковских фантазий тоже вполне доступна сегодня нашим телезрителям, радиослушателям и пользователям Интернета. Алексей Венедиктов утверждал в телеэфире: «У моего деда три ордена Боевого Красного Знамени». В другой телепередаче орденов Красного Знамени становится уже целых семь – как выразился Венедиктов: «на двух дедов». В действительности же, если верить Интернету, то орденов Красного Знамени уважаемые дедушки Венедиктова не получали никогда. У каждого из них – по одному ордену Красной Звезды.

«Полнота чувств‑с…» Да Хлестаков с его «курьерами» – просто ребёнок…

А если у дедушек Венедиктова действительно семь орденов Красного Знамени? Что тогда? Я ведь просто в Интернете взял информацию, там же, где про Ким Чен Ына чушь писали. Почему не существует закона, который мог бы, допустим, меня за то, что я написал, показал или произнёс то, что не соответствует действительности, серьёзно наказать? Оштрафовать так, чтобы «мало не показалось»? Никто не задаётся таким вопросом – почему? Ведь не так уж это сложно: внести закон в Думу, принять, утвердить в Совете Федерации, подписать у президента. Так ведь нет… Почему же эту ситуацию не исправить? И до каких пор это терпеть? Я полагаю, что до тех пор, пока во властные структуры, на местном, региональном и федеральном уровнях, просачиваются и будут просачиваться те, кто пользуется ложью для очернения своих конкурентов, подтасовкой фактов, фальсификацией, распространением слухов. С такими людьми нам ситуацию не исправить и ограждающий нас от лжи закон не принять. Потому что ложь для них – оружие, проверенный метод, которым они пользуются, чтобы прийти во власть и чтобы в ней остаться. И вот такая безнаказанность внизу, умноженная на безнаказанность вверху, приводит к тому, что простой человек теряет ориентиры, он не знает – кому верить, во что верить. Он не различает, где правда, а где ложь. Почва уходит из-под ног и направление пути теряется.

В мире начинают происходить геополитические изменения, которые совершаются посредством социальных сетей и средствами массовой информации.

Это очень опасно!

А фальсификация истории? Искажение не только хода Великой Отечественной войны, но истории России? Истории русского народа? Это очень опасно. Для нашего с вами будущего – опасно. Бог с ними, с безграмотными, амбициозными неучами, вещающими на всю страну. Но есть вещи, которые представляют собой угрозу национальной безопасности. Гигантское, мощнейшее оружие сегодня – социальные сети: Фейсбук, ВКонтакте и так далее. Это то, что реально влияет на человеческое сознание, на становление личности. В мире начинают происходить геополитические изменения, которые совершаются посредством социальных сетей и средствами массовой информации.

Это серьёзные вещи. Это не мелкие «папарацци», добывающие сенсационный снимок со спрятанной в штанах камерой. Это обдуманное, последовательное, целенаправленное манипулирование нашим сознанием. Сознанием молодых людей – в первую очередь.

Вот что думает по этому поводу Эдуард Лимонов (не большой поклонник сегодняшней власти, замечу). Его эссе, опубликованное 19 мая 2015 года в газете «Известия», называется: «Эй вы, там, в Кремле! Проснитесь!»

Вот что он пишет:

«Признаюсь, что я слушаю вражеские радиостанции. Ежедневно слушаю, к примеру, самую вражескую, “Эхо Москвы”.

Чтобы понимать, что там происходит в их лагере.

Хочу сказать вот что. Дело зашло слишком далеко. Они ежедневно и круглые сутки капают на мозги населения своим ядом. Они угрожают самому существованию России.

Весь комплекс их идей вроде бы сводится к принуждению России к европейскому пути развития. Однако поглядим на их идеи вблизи.

Они готовы принести в жертву европейскому выбору для Москвы и Петербурга всю остальную страну. На это они работают.

Результаты у них есть. Есть.

Светлана Давыдова, после 20 лет приверженности КПРФ собиравшая данные о передвижении воинской части ГРУ и передававшая их в украинское посольство, – это их рук дело. Это они промыли ей мозги. И не одной ей такой, в провинции появились Давыдовы как явление – простые тётки-дядьки с либеральными душами готовых предателей Родины.

Наглый бесстыжий Макаревич (кстати, родственник Венедиктова) и российские певички типа Арбениной, выступающие в Киеве и на территории АТО, – это их работа, эховцев. Дуры школьницы, оскверняющие Вечный огонь, – это результаты «Эха».

Не следует обольщаться сплочённостью российских граждан по поводу воссоединения Крыма. Не следует спокойненько себе обедать после полумиллионной демонстрации “Бессмертный полк”. Эта сплочённость может быть разъедена ядом, источаемым вражескими СМИ, довольно быстро. Вспомним диссидентов, которым при крайне ограниченных информационных возможностях удалось развратить подчистую российскую номенклатуру, а затем коррумпировать и народные массы, сделать так, чтобы рухнул СССР.

В сравнении с машинописными копиями”Хроники текущих событий” империя Алексея Венедиктова – это гигантский информационный монстр. У неё колоссальные возможности. Она, как огромное вражеское сердце, пульсирует, никогда не спит и выталкивает в эфир порции профессиональной, хорошо поданной пропаганды. Десятка два её топовых журналистов – высококвалифицированные агитаторы и пропагандисты.

Страна знает их имена…

Для прикрытия своей антироссийской пропагандистской машины Венедиктов приглашает на радио и депутатов Государственной думы, и министров, и генералов, однако этот ленивый камуфляж меня не обманывает. Но, кажется, этот камуфляж обманывает Кремль.

Я не сторонник Кремля, меня там не выносят, в этой средневековой крепости, к тому же Кремль и не желает никаких сторонников, ему на фиг никто не нужен, помимо армии и ФСБ, но я сторонник России.

Поэтому я говорю, обращаясь к Кремлю:

– Проснитесь! Отнеситесь, наконец, серьёзно ко всем этим венедиктовым, латыниным, альбацам и прочим. Они вовсе не безобидные спятившие чудаки, занимающиеся безнадёжным делом агитации патриотично настроенного народа.

Вы сейчас самодовольно почиете на лаврах. Вы победили «болотных» (и в этом вам помог Венедиктов, как никто другой, это он был главным лицом предательства протеста, осуществлённого 8 декабря 2011 года в Москве). Вы успешно сумели воссоединить Крым с Россией, и вы пребываете в сладком сне. Вы считаете, что контролируете “Эхо Москвы”, а между тем у них есть результаты. Есть заметные результаты.

А между тем в течение нескольких месяцев под влиянием, предположим, неблагоприятной для России обстановки в Донбассе настроение масс может измениться на прямо противоположное и идея европейского выбора для Москвы и Петербурга будет поддержана вдруг массами.

Невероятно? В России происходят только невероятные вещи, вы не заметили?..

Эй вы, там, в Кремле! Проснитесь!»

Скажу так. Это – точка зрения Эдуарда Лимонова. Скорее всего, он не прав.

А если прав? Оно нам надо?

О свободе слова и личной ответственности

В заключение я хотел бы поговорить с вами о свободе слова и личной ответственности журналистов за сказанное ими в телевизионном эфире или на радио, за опубликованное в прессе или Интернете.

Поводом для этого разговора послужила недавняя история с журналистом государственного телеканала «Матч-ТВ» господином Алексеем Андроновым. Он – во время проведения Всемирного форума наших соотечественников, которые волею судеб оказались за рубежом, – позволил себе, прямо скажем, хамское высказывание, на которое обратил внимание журналист и депутат Алексей Константинович Пушков.

Вот что он сказал об этом в своей передаче «Постскриптум»:

«В то время как мы справедливо осуждаем русофобию на Украине и в зарубежных странах, мы почему-то слишком терпимо относимся к ней у себя, в нашей собственной стране. И раз за разом люди публичные – писатели, публицисты, телеведущие – не стесняясь, вываливают на нас свою ненависть к России, к Русскому миру, к русским за рубежом, то есть к нам с вами. В дни проведения Всемирного форума соотечественников спортивный комментатор нового телеканала «Матч-ТВ» по фамилии Андронов демонстративно разместил в своём Твиттере весьма откровенное заявление, в котором, извините, послал Русский мир на три буквы. Однако Твиттер – это не разговор на кухне, это зона публичности, фактически средство массовой информации. И непонятно – почему ведущий телеканала, созданного государством и финансируемого государством, считает, что он вправе безнаказанно делать такого рода заявления.

Вот что думает о Русском мире министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров, приведу цитату из последней его статьи в “Российской газете”: “Оказание всемерной поддержки Русскому миру – безусловный внешнеполитический приоритет России, что зафиксировано в концепции внешней политики Российской Федерации”. Однако телекомментатор канала “Матч-ТВ” Андронов думает, что может оскорблять всех и вся и неистовствует по поводу Русского мира в своём Твиттере. Вот что он ставит в заслугу своему каналу, обратите внимание: “Вся швондеровщина, мерзость, нечисть, любители Новороссии, Русского мира и прочие клошары отсюда вычищены”. А дальше даже не хочется читать, потому что непотребно.

Итак, телекомментатор публично ставит всяческую мерзость и нечисть в один ряд с любителями Новороссии и Русского мира.

Не слишком ли?

И не слишком ли мы терпимы к такого рода заявлениям и, будем прямо говорить, проявлениям русофобии? Не говоря уже о том, что это прямое оскорбление десятков миллионов наших сограждан. И такие оскорбления, на мой взгляд, не должны оставаться без ответа».

Ну, вообще, шум, который поднялся после этого, был огромен. Появились люди, которые проклинали. Появились люди, которые, наоборот, защищали, причём яростно. «Жму руку, брат-джан, а вообще тема ответного послания швондеров и прочих упырей никогда не была благодарным занятием. Во всём вы правы, Алексей, держитесь»! – пишет Вадим Штефан, причём «держитесь» пишет через букву «ы», гордо и достаточно ответственно. Александр Ольшанецкий пишет: «Алексей, обойдусь без лишних слов. Ты и так знаешь. А палачам скажу, именно Андронов и такие, как он – справедливые и смелые, – и есть Россия! А вы, негодяи, стукачи и моральные уроды – были, есть и всегда будете позором России. И помните: мерзавцы попадают в ад».

Вообще… удивительная вещь!

Вы посмотрите, как безоглядно, наотмашь и без всяких сомнений эти корреспонденты пишут «ты прав»! А в чём ты прав? Приехали русские люди в Россию, те, кто живёт за границей, они родились там от родителей, бежавших после революции и Гражданской войны из своей страны, переживших годы изгнания, нужду и мучения. Собрались в кои-то веки, чтобы поговорить о судьбе Родины… Они пронесли любовь к ней через всю свою жизнь, практически вся литература русской эмиграции построена на воспоминаниях о России. И это великие произведения! Причём тут – упыри, палачи?! Ну включите мозг, ребята! Не сидите вы всё время в Твиттере, приклеенные к стулу задницей клеем БФ‑2! Остановитесь, успокойтесь! Смирите свою ненависть. Она, эта ненависть, бессмысленна. Вы что, хотите доказать, что нет Русского мира, что не существует Русской цивилизации? О чём вы вообще говорите?

Ну, хорошо, ладно, это пишут, так сказать, «поборники справедливости» или защитники Алексея Андронова. Но была и ещё одна реакция – тоже, прямо скажем, не очень приличная, это комментарий по поводу случившегося руководителя канала «Матч-ТВ» знаменитой Тины Канделаки: «Ильяс – не занимайся чепухой и других не отвлекай. Я не отвечаю за бред. Времени нет. Смотри “Матч-ТВ”».

И это говорит руководитель российского государственного телевизионного канала?! Что значит – «чепухой»? Что значит – «не отвлекай»?

Я решил разобраться и понять – что значит «не отвлекай»? Идёт разговор о том, что человек с твоего канала публично оскорбил огромное количество людей, которые называют себя русскими, считают себя русскими, людей, которые свою русскость пронесли и сохранили через десятилетия – со своими фамилиями, со своей родословной, историей, культурой, традициями…

Ответ на этот свой вопрос я нашёл в другом публичном высказывании Тины Канделаки, которое прозвучало шесть лет назад в телевизионной беседе с Андреем Колесниковым.

Вот оно:

«У меня всё время есть ощущение, когда мы разговариваем, – как будто мы говорим о России как о стране русских.

Русские?! Поднимите руку – кто вы здесь? Где вы здесь?..

Нет вас уже давным-давно. Это давным-давно всеми доказанный факт, что российский этнос изменился, и он не состоит из русских. Он – многонациональный! Точно так же, как и американский народ.

Всё!»

Послушайте, оказывается, для некоторых из нас под вопросом само существование русских как таковых! Их – нету! А есть – американцы, и то же самое – русские?!.

Но ведь американской национальности нет! Америка 240 лет назад была собрана и соткана из эмигрантов разных национальностей со всех концов планеты – авантюристов, уголовников и порядочных людей. Эти люди стекались туда, убегая от проблем, в поисках приключений или просто потому, что стало интересно или захотелось начать новую жизнь на новом месте, на другом континенте.

А русские? Их что – не было никогда?

Всё это для меня стало поводом, чтобы задуматься – а насколько мы ответственно относимся к сказанному вообще? К выпускаемому в эфире, выложенному в социальных сетях, в Интернете? Ведь прав Пушков – это не частная переписка, это не разговор на кухне. Это средство массовой информации. Твиттер – читают все. Это размножается и разлетается быстрее, чем любая газетная или книжная публикация. И мгновенно поднимает и ставит людей по разные стороны баррикад…

Поскольку и в Интернете, и в средствах массовой информации поднялась некая буря, господин Андронов написал пространное извинение. Он пояснил, что его неправильно поняли, что «я никогда не был русофобом и экстремистом, не был и не собираюсь быть политическим и каким угодно ещё активистом. У меня много друзей, имеющих совершенно другой взгляд на вещи и события, на ту же Новороссию, и прочее. Я уважаю людей, имеющих свою позицию, даже если она кардинально отличается от моей.

Мне глубоко неприятна, – заканчивает своё извинение господин Андронов, – история, возникшая вокруг моего имени и вновь созданного федерального спортивного телеканала. Приношу извинения тем, кого задели слова, к ним не относившиеся, и надеюсь на понимание уважаемой публикой вне зависимости от её политических взглядов, гражданства, национальности и вероисповедания».

«История, возникшая вокруг… федерального спортивного телеканала». Во всей этой истории господи– на Андронова, как я понимаю, больше беспокоит то, что склоняется название канала, на котором он работает. Причём действительно федерального канала – канала, который существует на государственные деньги.

Извинение есть извинение…

Но, вы знаете, – извинение извинению рознь. Одно дело, когда человек говорит: «Ну вот, я, понимаешь, сгоряча… Прости!» Или: «Я понял-понял – не прав!» А тут такое кокетливо‑подмигивающее: мол, я, так сказать, вот сейчас извинюсь, ребята, и всё нормально будет. Простите меня… Это такое фарисейство замечательное. Оно прочитывается здесь, в этом тексте. Речь не о том, что я раскаиваюсь, а о том, что хрен его знает, чем оно вообще всё может закончиться. Поэтому лучше, знаете, держаться от этого подальше. Успокойтесь – всё-всё-всё! – я ухожу в тень…

Послушайте, оказывается, для некоторых из нас под вопросом само существование русских как таковых! Их – нету! А есть – американцы, и то же самое – русские?!.

Но меня заинтересовало в этой истории не только это. Меня заинтересовало и другое. Я посмотрел, как вы уже знаете, программу «Постскриптум» Алексея Пушкова. И совершенно случайно, когда на следующий день был в спортзале, включил телевизор и попал на повтор этой передачи. Но в ней уже отсутствовал сюжет, в котором Пушков рассказывает про выходку Андронова. Я подумал – может, его переставили. Ну, как так?! Ведь я же всё своими ушами слышал! Я позвонил Пушкову: «Алексей Константинович, я смотрел вашу передачу вчера, а сегодня ещё раз посмотрел, а там одного сюжета нет». Он говорит: «Да!» Я говорю: «Что такое?» Он: «Это, так сказать, решили сократить». «Вы сами решили?» Он говорит: «Это было решение канала».

И вот тут меня серьёзно, так сказать, торкнуло. Как это так? Что значит решение канала? Я понимаю, канал имеет право действовать так, как он считает нужным. Но «вырезается» именно тот сюжет, в котором ведущий попытался защитить и вступиться за тех, кого грубо и нагло оскорбили! А оскорбили большинство из нас – русских и нерусских, которые входят в Русскую цивилизацию, в Русский мир. Это «вырезается» из передачи.

Почему?

Я решил – нет, надо пойти дальше. Мне стало интересно. Я позвонил одному из руководителей, которые отвечают в Москве за канал ТВЦ, и сказал: «Так и так… Я, как президент Российского фонда культуры и как гражданин, которому небезразлично, что происходит, хотел бы спросить Вас: “Скажите, а почему вынули этот сюжет из передачи Пушкова?”» И он мне ответил: “Ну, понимаете, Никита Сергеевич, тут вопрос намного сложнее…»

Ёлки-палки!

Это что значит – «намного сложнее»?! Это значит, что сложно правду сказать тому человеку, кто, так или иначе, выходит за рамки либерального представления о том, «что такое хорошо и что такое плохо». И это просто «вырезается», потому что… А кто, вообще, всё это решает? Что значит «сложнее»? Вам приказали? Или Вы сами решили, что это – нехорошо? Получается, что Вы позволяете оскорблять миллионы людей, и это разлетается по Интернету, расползается в социальных сетях и так далее… А когда Пушков взял и заговорил об этом в своей передаче – это стало для Вас неприемлемым. Это сложный вопрос?

Я хочу понять – а кто «ЭТО»? Что «ЭТО»?

Разговор ведь идёт не о «частной лавочке», разговор идёт о федеральном канале «Матч-ТВ». Прекрасный канал, кстати говоря! Я его с удовольствием смотрю. Классно организованный, с прекрасными комментаторами! Но когда люди с этого канала, кто как бы его плоть и кровь, позволяют себе публично русофобствовать… Но тогда выслушайте и другую точку зрения. А когда руководитель этого канала говорит: ах, оставьте эту ерунду собачью – дайте нам делом заниматься…

Мне кажется, что это нехорошо. Это неправильно, по-моему.

И тогда возникает у меня вопрос: кем и почему дозируется наша свобода слова и мнений по отношению к средствам массовой информации? Это что, священная корова? Она неприкосновенна? И кто это всё дозирует? В чьих руках это находится? Кто решает – что хорошо, а что нет?

Ладно, я готов услышать в СМИ что угодно и про кого угодно. Но я хочу, чтобы и я, и любой другой человек мог публично ответить или заступиться за тех, кого неправомерно обвиняют, оскорбляют или о ком просто лгут. Наверное, в этом и должна заключаться объективность демократических СМИ. А не в том, чтобы «ЭТО» пропустить, а на «ДРУГОЕ» сказать: «Знаете, это сложный вопрос… не так всё просто».

«Не так всё просто…»

Да, действительно, не так всё просто. Очень непросто!

А просто только то, что одним – можно, а другим – нельзя. Я не защищаю мракобесов, дураков, подлецов и доносчиков, которые чуть что сразу же начинают строчить доносы во все инстанции, доносы без подписи, боясь, чтобы их кто-нибудь не укусил за мягкое место.

Я не про них говорю. Я говорю про нормальных людей, которые просто хотят услышать ответ: «Почему вы такое про нас говорите?» И вообще – почему?! Хотите так думать – думайте. Но дайте и нам сказать и ответить, чтобы услышали и увидели это все те, кто с вами не согласен. А таких людей – миллионы!

А вот ещё один, с позволения сказать, наглядный пример.

Есть один такой, уже ставший «легендой», человек – господин Ганапольский. Кстати, лауреат многих премий: «Золотой Овен», Тэфи, Телегранд, премии еврейских общин «Человек года», премии Москвы и так далее, и так далее…

Ладно, я готов услышать в СМИ что угодно и про кого угодно. Но я хочу, чтобы и я, и любой другой человек мог публично ответить или заступиться за тех, кого неправомерно обвиняют, оскорбляют или о ком просто лгут.

Господин Ганапольский нынче трудится на Украине. И вот как он там общается с наивными, трогательными радиослушателями, с теми, кто имеет неосторожность позвонить ему на передачу для того, чтобы высказать свою точку зрения:

«Слушатель:

Доброе утро, меня зовут Александр. Я звоню из Днепропетровска, и я хочу сказать, кто меня вдохновляет. Меня вдохновляет Владимир Владимирович Путин.

Ганапольский:

О как?! И на что же он вас вдохновляет, Александр?

Слушатель:

Я лучше скажу, какое качество его в первую очередь мне нравится…

Ганапольский (перебивая):

Убийства украинцев? Это у него главное качество.

Слушатель:

Ну, это неправда, никаких украинцев он не убивает. Он единственный, кто борется за Украину и спасёт её, я уверен. Но подождите, позвольте мне сказать…

Ганапольский (отключая слушателя от эфира):

Иди в жопу! Слышишь меня?! Подонок! Тварь! Я тебе это лично говорю! Ты смеешь звонить!

Ганапольский (обращаясь к своему оператору):

Забань его, чтобы я вони этой здесь больше не слышал.

Ганапольский (отключённому от эфира радиослушателю):

Ты смеешь, скотина, звонить в эфир и прославлять человека, благодаря которому Украина чуть не погибла. Дерьмо!»

Неслабо! Демократия – в действии! Каково?! Да околоточный из Салтыкова-Щедрина по сравнению с Ганапольским – это просто Спиноза… Я не знаю даже – кто! Как ясно и просто человек послан… Только за что? За то, что он не так думает. А ведь нельзя думать по-другому, нежели господин Ганапольский и иже с ним. Нельзя!

Это абсолютный большевизм! Это тот же чекист в кожанке, кто в 1918 году, увидев у человека на столе книгу Толстого, мог пустить ему пулю в лоб. Это абсолютная непримиримость и неприятие любой точки зрения, не совпадающей с моей. Моей! За которую мне, между прочим, неплохо платят, и даже премии дают.

Ну, хорошо, пусть – это его точка зрения. Тут нельзя ему сказать: ты врёшь, Ганапольский! Нет, он не врёт. Он так думает. Это такой ум. Но плохо то, что он никому не позволяет думать по-другому…

Однако господин Ганапольский на этом не останавливается, он готов идти дальше. И он идёт – на ложь, дезинформацию и подлог.

Перед вами расшифровка его эксклюзивного «разоблачительного» сюжета о праздновании 4 ноября 2015 года в Севастополе Дня народного единства:

«Ганапольский:

Уважаемые зрители! Место действия – Севастополь. Митинг, посвящённый Дню народного единства. Внимание на экран, поехали!..

(Диктор, пусть идёт видео, пусть идёт. Звук, звук, звук!)…

“Тысячи” севастопольцев вышли на улицы, их “тысячи, их десятки, сотни тысяч” севастопольцев за Путина!

Ну, короче, вы поняли…

Киселёв, покажешь это, как я издевался над митингом в Севастополе. Но ты же не оставишь мою фразу! Не фиг врать. Потому что у всех есть айфоны, и все всё снимают. И это бесконечное враньё, вот этой поддержки – всё это снимается. Вот эта вот фигня, которой вы там кормите в День народного единства во время прекрасного праздника, который должен объединять 124, если я не ошибаюсь, народа, живущих в Российской Федерации.

Отхватили Крым – так хоть снимите это достойно, а не пять человек, которым вы там проплатили по 300 рублей».

А теперь – комментарии диктора канала «РЕН ТВ» по поводу «разоблачительного» сюжета Ганаполь– ского:

«Он выдал часть прошлогоднего промо-ролика “РЕН ТВ” ко Дню Победы за кадры празднования Дня народного единства в Севастополе 4 ноября 2015 года.

Группа нашего канала “РЕН ТВ” во главе с режиссёром Романом Толокновым действительно была в Крыму, готовила несколько профессиональных клипов с актёрами, декорациями, с масштабными батальными сценами. Ганапольский для своей фальсификации выбрал небольшой кусочек видео, так называемого “backstage” – это когда за процессом наблюдает и снимает человек с камерой со стороны, – и сопроводил ехидными комментариями.

Наш корреспондент Дмитрий Вахницкий нашёл все исходные материалы в архивах “РЕН ТВ”».

Вахницкий:

«Это действительно съёмки “РЕН ТВ” почти двухгодичной давности. Команда телеканала готовила ролик именно в Севастополе к юбилею освобождения города от фашистов. “Эксклюзив по Ганапольскому” в 2014 году в эфире нашего телеканала выглядел вот так… Вот, это массовка, вот ветеран совершенно настоящий и абсолютно севастополец, который освобождал город в 1944 году. Люди кричат, флаги… Они радуются не Дню народного единства, они радуются, по идее ролика, салюту к 9 мая… Ну, в общем, хватит врать, товарищ Ганапольский. Матвей Ганапольский не мог не знать, что за видео он преподносит зрителям – всё ясно из названия и даты публикации на Ютубе».

Это видеоклип! Это съёмка. Это отдельные крупные планы, которые потом вставляются и монтируются в какой-то небольшой сюжет. Клип о празднике или о салюте. Стоят два человека, которые смотрят салют. Да, это постановочная съёмка! И у нас такие съёмки есть, когда пятнадцать человек на длинной оптике заменяют толпу, если нужно снять укрупнения, чтобы не платить деньги огромной массовке. Это естественная работа. Но ведь это выдаётся за «разоблачительную правду»!


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Празднование Дня народного единства в Севастополе


Вот оно – как по-настоящему праздновался День народного единства в Севастополе 4 ноября 2015 года!

Милый, ну ты за что-то отвечаешь вообще? Когда ты делаешь это, ты должен понимать, что в какой-то момент жареный петух может свить гнездо у тебя в том месте, в котором нормальные птицы гнёзда, как правило, не вьют. У тебя не возникает мысли, что, в конце концов, кто-то тебе скажет: «Иди сюда, посмотри, как это было!» А не хотелось бы тебе оказаться среди тысяч севастопольцев, тех, кто посмотрел твою передачу, а ты потом присоединился бы к ним с флагом. Не знаю, с каким флагом ты будешь среди них идти? Но мне было интересно на это посмотреть…

Эта безоглядная безнаказанность! Такое – «иду на вы»! Но ведь ты выходишь на многомиллионную аудиторию с махровой фальсификацией! Тебе не стыдно? У тебя не возникает мысли, что это всё возьмёт и раскроется? И чего тогда? А ничего! Ничего!!! Потому что тем, кто за это Ганапольскому платит, – всё это «в масть».

Правда и справедливость этих людей в принципе не интересует…

А вот как господин Ганапольский рассуждает о судьбе Крыма, так сказать, в целом, о том – каким бы он хотел будущее Крыма увидеть:

«Мне бы вообще хотелось, чтобы Крым присоединился к Соединённым Штатам Америки.

Почему?

Потому что они бы… построили там гостиницы, навели инфраструктуру, и так далее».

Нормально? Присоединить Крым к Соединённым Штатам Америки. Крымский штат. Гостиницы там построят – на Малаховом кургане…

Я – за! «Four Seasons»… Только при чём тут американцы?

А вот при чём!

30 марта 2009 года, то есть шесть лет тому назад, первым командующим Военно-морских сил Украины адмиралом Борисом Кожиным было заявлено следующее:

«Украина должна инициировать открытие военно-морской базы в Крыму уже сегодня, не дожидаясь, когда полуостров покинет Черноморский флот Российской Федерации. Смысл размещения американского флота есть, имеется и место – Донузлав, это самое глубокое озеро. Там можно разместить половину американского флота, причём прямо сейчас. На данный момент мы можем разместить в Донузлаве две-три бригады различных кораблей либо расположить две эскадры, и проблем не будет. Таким образом будет к тому же обеспечена наша безопасность, по крайней мере на некоторое время».

Что это?!

Адмирал украинский, братишка, мореман! Крым, омытый кровью русских моряков, предлагает отдать американцам, разместив там половину американского флота! Ну тогда и господин Ганапольский сможет с удовольствием кормить в крымском гостиничном ресторане американских моряков…

Мечтать не вредно, но не получится у вас это сделать, господа. Объясню почему. Я сделаю это, не прибегая к шапкозакидательству и пытаясь прокричать: «Крым наш!» Нет. И приведу вам одно письмо. Это письмо французского солдата из Крыма.

Вот что он пишет в 1855 году своему другу или родственнику по имени Морис:

«Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им, русским, давно пора капитулировать. На каждую их пушку у нас пять пушек, на каждого солдата – десять. А ты бы видел их ружья, Морис! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучше оружие. У них нет снарядов, каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да, мы стреляем в женщин и детей! Не удивляйся, Морис! Ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас. Они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают язык. Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда только они берут силы держаться?! На каждую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас отступать за укрепления. Не смейся, Морис! Не смейся над нашими солдатами, мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык, дереву и тому я советовал бы уйти с дороги. Я, милый Морис, иногда перестаю верить майору. Мне начинает казаться, что война никогда не кончится. Вчера перед вечером мы четвёртый раз ходили в атаку и четвёртый раз отступали. Русские матросы – я ведь писал тебе, что они сошли с кораблей и теперь защищают бастионы, – погнались за нами. Впереди бежал коренастый малый с чёрными усиками и серьгой в одном ухе. Он сшиб двух наших (одного штыком, другого – прикладом) и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнелей угодила ему прямо в лицо. Рука у матроса так и отлетела, кровь брызнула фонтаном. Сгоряча он пробежал ещё несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. Мы перетащили его к себе, перевязали кое-как раны и положили в землянке. Он ещё дышал. “Если до утра не умрёт, отправим его в лазарет, – сказал капрал. – А сейчас поздно, что с ним возиться?!”

Ночью я внезапно проснулся, будто кто-то толкнул меня в бок. В землянке было совсем темно, хоть глаз выколи. Я долго лежал, не ворочаясь, и никак не мог уснуть. И вдруг в углу послышался шорох. Я зажёг спичку и… что бы ты думал, Морис?! Раненый русский матрос подполз к бочонку с порохом. В единственной своей руке он держал трут и огниво. Белый как полотно со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пытаясь одной рукой высечь искру. Ещё немного, и все мы вместе с ним, со всей землянкой взлетели бы на воздух. Я спрыгнул на пол, вырвал у него из руки огниво и закричал не своим голосом. Почему я закричал? Опасность уже миновала. Поверь, Морис!.. Впервые за время войны мне стало страшно. Если раненый, истекающий кровью матрос, которому оторвало руку, не сдаётся и пытается взорвать на воздух себя и противника, тогда надо прекращать войну.

С такими людьми воевать безнадёжно».

Господин Ганапольский – о чём вы? Какие американцы?!

Но всё тайное, в конце концов, становится явным. Правду можно скрывать какое-то время и обманывать часть народа. Но она всё равно останется правдой и проявит себя рано или поздно.

Всё решает время. Потому что время – это сестра правды.

Я в это – верю.

Русский матрос – это не смертник, который уносит с собою вместе жизни ни в чём не повинных людей в чужой для него стране! Это простой русский человек, который готов – раненый, без руки – умереть и унести с собой на тот свет тех, кто пришёл с войной на ЕГО землю, в ЕГО Крым.

Крымская война – это война за Родину!

Здесь всё взаимосвязано. И то, что говорит про Русский мир господин Андронов, и то, что говорит про Крым господин Ганапольский, и то, как защищает родную землю, жертвуя жизнью, безымянный русский моряк.

Но всё тайное, в конце концов, становится явным. Правду можно скрывать какое-то время и обманывать часть народа. Но она всё равно останется правдой и проявит себя рано или поздно.

Всё решает время. Потому что время – это сестра правды.

Я в это – верю.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Часть третья

Россия в современном мире

Россия – между прошлым и будущим

Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Третью часть этой книги мне хотелось бы начать с верной ноты. И поэтому я познакомлю вас с одной интереснейшей точкой зрения на прошлое, настоящее и будущее России. Её высказал 2 декабря 2014 года в интервью газете «Культура» директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета Андрей Фурсов. Это стройное, логичное, мускулистое и умное интервью зрелого и ответственного человека, являющегося на сегодняшний день одним из самых крупных русских историков и мыслителей. Интервью – законченное и самодостаточное. Поэтому комментировать или добавлять к нему что-либо «по ходу» мне представляется неуместным.

С разрешения редакции, я привожу текст интервью полностью:

«Редакция:

Считается, что именно на Мальте “Горбачёв всё сдал”. Какими Вам видятся те события сейчас?

Фурсов:

Капитуляция Горбачёва, по сути, сдача соцлагеря и СССР, произошедшая 2–3 декабря 1989 года на Мальте, – финальный акт довольно длительного процесса взаимодействия части западной и части советской верхушек. В послевоенный период на Западе оформилась молодая и хищная фракция – корпоратократия. Речь идёт о буржуазии, чиновниках, спецслужбистах и т. п., тесно связанных с транснациональными корпорациями и финансовым капиталом. В течение нескольких десятилетий они упорно шли к власти, стремясь потеснить государственно-монополистический капитал (ГМК) и связанный с ним сегмент мировых элит.

Стратегия корпоратократии по отношению к СССР была принципиально иной, чем у ГМК-групп. Последние, начиная с 1960‑х годов, стремились наладить диалог с советской верхушкой и нашли у неё в этом отношении понимание. Разумеется, обе стороны, особенно западная, не были искренни, но они стремились к диалогу. А в глобалистских планах корпоратократии места СССР в “прекрасном новом мире” не было. Более того, этот мир не мог бы возникнуть без уничтожения СССР. На рубеже 1970–1980‑х представители корпоратократии пришли к власти на Западе и развернули наступление против СССР. Здесь они нашли союзников, точнее, подельников: в 1970‑е в Советском Союзе сформировался небольшой по численности, но весьма влиятельный советский сегмент мировой корпоратократии, где оказались представители номенклатуры, спецслужб, некоторых научных структур и крупные “теневики”. Если корпоратократы Запада стремились оттеснить от власти ГМК, то корпоратократы в СССР стремились (с помощью Запада) оттеснить от власти КПСС и поменять строй, превратившись в собственников. Во второй половине 1970‑х годов была создана команда для решения этой задачи. Людей набирали недалёких, тщеславных, а главное – коррумпированно-замаранных, которыми легко манипулировать, а в случае чего – сдать. Это и была “горбачёвская команда”, большую часть которой использовали втёмную.

На рубеже 1988–1989 гг. Запад перехватил процесс демонтажа социалистического строя и превратил его в демонтаж самого СССР и надгосударственных образований, ядром которых он был. Недаром Мадлен Олбрайт главную заслугу Буша-старшего видела в том, что он “руководил распадом Советской империи”. Кульминацией этого “руководства” и стала декабрьская встреча на Мальте.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

2–3 декабря 1989 года на Мальте


Редакция:

Горбачёв приехал на встречу после того, как побывал у папы римского. Есть, по-Вашему, какая-то связь между этими событиями?

Фурсов:

Русофоб и советофоб Иоанн Павел II, по-видимому, благословил “Горби” на капитуляцию исторической России, о чём Запад мечтал как минимум четыре столетия. С последней трети XVI века на Западе развивались два проекта установления контроля над Россией: протестантский (Англия, с ХХ века – ещё и США) и католический (Священная Римская империя/Габсбурги – Ватикан). Визит Горбачёва сначала к папе, а затем к Бушу-старшему весьма символичен. Он зафиксировал капитуляцию не просто СССР, а исторической России. Неясно, насколько это понимал сам Горбачёв – а вот те его подельники, которые более тесно контактировали с западными верхушками и начали это делать раньше генсека, например Александр Яковлев, прекрасно отдавали себе в этом отчёт. Ведь заявил же в одном из своих интервью Яковлев, что перестройкой они ломали тысячелетнюю парадигму российской истории. Горбачёвщина – первая фаза этого слома, ельцинщина – вторая. Начало XXI века отмечено противоречием между сохранением неолиберального курса в экономике и поворотом к суверенитету во внешней политике. Ясно, что противоречие это не может просуществовать долго: либо – либо.

Редакция:

Но Россия готовится к геополитическому реваншу: “Медведь свою тайгу никому не отдаст” – это слова президента Путина.

Фурсов:

У меня нет ощущения, что Россия готовится к геополитическому реваншу. “Крымская виктория” – это, безусловно, достижение, особенно на фоне четвертьвекового геополитического отступления. Но виктория вынужденная, это упреждающая реакция на действия противника. Другого варианта у России просто не было: в противном случае к геополитическому поражению добавилась бы потеря лица – весь мир, включая ближайших соседей, понял бы, что о Россию можно вытирать ноги. В то же время Крым – это всего лишь выигранное очко в проигранной Россией почти четвертьвековой партии за Украину. Мы не смогли создать на Украине реальную пророссийскую силу, настоящих союзников России, не способствовали (мягко говоря) появлению на Украине массовых слоёв, ориентированных на Россию, на Русский мир. А вот американцы, Запад в целом, преуспели в создании антирусских орков, укронацистов, в распространении русофобии, в зомбировании населения.

“Медведь свою тайгу никому не отдаст” – замечательная фраза, но за словами должны следовать дела. Утверждение полного суверенитета требует не только великодержавного курса во внешней политике, но также установления суверенитета в экономической сфере (прежде всего финансовой, банковской) и информационной. У нас же есть банки, напрямую зарегистрированные в налоговой службе США, банки – по сути, дочерние структуры филиалов Федеральной резервной системы. Это мало похоже на экономический суверенитет. Что касается СМИ, то сегодня в этой области ситуация лучше, чем 5–7 лет назад – во время украинского кризиса государственно-ориентированные СМИ подавили пятоколонные впервые за всю историю существования РФ. И тем не менее мы прекрасно видим, что прозападные СМИ, чья точка зрения практически полностью совпадает с точкой зрения Госдепа США, а по сути, есть её реализация в нашем информационном пространстве, до сих пор активны. А это значит, что до конца суверенитет в этой области не обеспечен. Обратите внимание, как англосаксы воюют за информационный суверенитет, наплевав на внешние приличия. Последний пример – действия британцев против “Russia Today”, которой просто предложили поменять редакционную политику под угрозой отключения. А ведь то, что позволяет себе корректная “Russia Today”, ни в какое сравнение не идёт с тем, что позволяют себе, например, “Эхо Москвы” или “Дождь”.

Я уже не говорю о том, что битву за суверенитет, за великодержавность олигархическая финансовозависимая, сырьевая система выиграть не может. Когда-то Клинтон сказал, что США позволят России быть, но не позволят ей быть великой державой. Реванш России – это возвращение великодержавного статуса, что невозможно на олигархической сырьевой основе.

Редакция:

Какие задачи предстоит решить Путину? Напрашиваются исторические параллели. Победить неокочевников и Хазарию как Святослав, придумать “мессианскую идею”, как Василий III (“Москва – Третий Рим”), провести опричнину, как Иван Грозный (задавить “пятую колонну”), создать альтернативный западному уклад, основанный на идее социальной справедливости, как Сталин…

Фурсов:

Мессианские идеи не придумываются. Они рождаются в борьбе в ходе кризисов. Неокочевники и Хазария – это, если я правильно понимаю, глобалисты и их союзники, а точнее, их агенты в России. Победить их действительно можно только чем-то вроде неоопричнины. Она же – условие создания нового социально-экономического уклада, основанного на принципах социальной справедливости. Прежде всего необходимо справедливое распределение национального продукта. А начинать надо с Конституции. С одной стороны, надо привести реальность в соответствие с рядом её положений (например, о том, что Россия – социальное государство). С другой – убрать те положения, которые сварганили ельцинские холуи под диктовку американских «консультантов» (например, о примате международного права над российским). Однако сказать значительно легче, чем сделать. “Сделать” – означает серьёзную и опасную борьбу, требующую политической воли и отождествления групповых интересов с общенациональными.

Редакция:

Вы писали: “Чтобы побеждать в мировой игре, нужно новое знание и креативный спецназ”. Но драма в том, что у нас нет образа будущего. Нам предлагают реанимировать прошлое. Либо “СССР 2.0”, либо “Православие. Самодержавие. Народность”. Либо христианско-исламский – евразийский социализм без ссудного процента. Так в чём русский интерес?

Фурсов:

У меня было не “креативный”, а “интеллектуальный”. Слово “креативный” я на дух не переношу. У нас вдруг всё стало “креативным”: “креативный менеджер”, “креативный директор”, даже “креативный класс” появился – так величает себя офисный планктон. То, что у нас нет образа будущего и, как следствие, стратегии его достижения, неудивительно – у нас нет идеологии, запрет на неё даже в конституции записан. А у США есть. И у Китая есть. И у Японии. И у других успешных государств. Без идеологии невозможно сформулировать ни цели развития, ни образа будущего. Удел тех, у кого нет идеологии, – пикник на обочине Истории. Ни один проект, обращённый в прошлое, не сработает, ничего нельзя реставрировать – ни СССР, ни Российскую империю.

Поразительно, но наша власть (по-видимому, в силу исходного социального родства) пытается установить преемственность именно с Российской империей, акцентируя МФБ-комплекс (монархизм, феврализм, белогвардейщина) и противопоставляя его советскому периоду. А ведь царская Россия была тупиком, СССР решил такие задачи, о которых самодержавие даже подумать не могло. “Мы рождены, чтоб сказку сделать былью” – это советский принцип. В отличие от Российской империи последние 50 лет существования Советский Союз ни от кого не зависел, был не просто государством, а центром альтернативной капитализму мировой системы. Вольно кому-то выбирать неспособных предложить образ будущего “поручиков Голицыных”, но это пораженческая стратегия. Однако и СССР при всех его победах – тоже прошлое. Нужна новая модель исторической России. Время империй прошло, но и время национальных государств тоже – они не могут противостоять глобальному тоталитаризму транснациональных компаний и закрытых наднациональных групп мирового согласования и управления. Нужны новые формы, нечто вроде импероподобных образований с населением не менее 300 млн (экономическая самодостаточность в условиях нынешнего “технологического уклада”, при всей условности этого термина). Ядро – ВПК, армия, флот, спецслужбы и реально реформированная наука. Импероподобные образования должны комбинировать иерархически-институциональный и сетевой принципы организации и прирастать территориальными анклавами, разбросанными по всему миру. Это и есть новый мировой порядок, альтернативный и англосаксонскому капитализму, и психоинформационному тоталитаризму глобалистов, подталкиваемому ему на смену. Ошибочно противопоставлять глобалистам евразийскую модель как региональную – мировые игры выигрываются на мировой арене.

Мне кажется, что при всей спорности этой точки зрения, в ней есть одно главное достоинство. В ней есть правда. Правда – Андрея Фурсова.

Редакция:

То есть грядёт мировая битва за Евразию?

Фурсов:

Она уже идёт полным ходом. Если по поводу сирийского кризиса можно было сказать словами из гайдаровского “Мальчиша-Кибальчиша”, “будто пахнет ветер то ли дымом с пожаров, то ли порохом с разрывов”, то по украинскому кризису это будет: “Пришла беда, откуда не ждали! Напал на нас из-за Чёрных Гор проклятый буржуин. Опять уже свистят пули, опять уже рвутся снаряды”, а наци-плохиши под сало с горилкой сдают свою страну. И не надо иллюзий: оккупировав Украину и используя её в качестве плацдарма, напали на нас, на Россию. Бандероукраина, эта колония США – таран Запада против России. Когда-то Константин Леонтьев сказал, что чехи – это оружие, которое славяне отбили у немцев и направили против них же. Сегодня впору говорить, что укры – это оружие, которое Запад отбил у Русского мира и против него же направил, чтобы славяне убивали славян. Каша на нашей западной границе заварена всерьёз и надолго, и наш геополитический противник постарается связать украинский фронт с ближневосточным, создав промежуточный – кавказский, от которого линия может протянуться до Средней Азии. Грядёт последняя Большая Охота эпохи капитализма, и наша задача – поменяться местами с охотником, превратив его в дичь. Жёстко? А не надо нас трогать, не буди лихо, пока оно тихо. Тайга – штука суровая, медведь в ней и прокурор, и исполнитель приговора».

Это точка зрения Андрея Фурсова.

Я ценю его и как человека и как историка. Мне кажется, он – один из тех, кто не пытается нравиться большинству, нравиться власти. Андрей Фурсов – тот самый патриот, кто понимает, что только правда может быть основой победы. Потому что если не знать правды, не говорить правду, не формулировать правду, то это может привести к тому, что ты забудешь то, что ты наврал, – и запутаешься окончательно.

Мне кажется, что при всей спорности этой точки зрения в ней есть одно главное достоинство. В ней есть правда. Правда – Андрея Фурсова.

И я очень надеюсь, что среди нас есть много таких людей, кто, помня прошлое, живёт и работает во имя нашего настоящего и будущего.

Россия и Украина – время испытаний

Украина. Болевая точка сегодняшнего дня…

Давайте вернёмся на двадцать пять лет назад и вспомним украинский референдум 1991 года. Главный вопрос – независимость Украины. Если посмотреть кадры старой хроники, то нас потрясёт та безоблачная и светлая надежда, с которой люди, отвечая на вопросы журналистов после голосования, смотрят в будущее. Абсолютное большинство видит Украину и Россию едиными, хотя и голосуют за самостийность, за незалежность. «Раз мы были в Союзе, то в союзе и будем – так или иначе», «Никаких связей с Россией не будет прерываться никогда, мы по-прежнему будем вместе с Россией», «Отношения с Россией будут самые хорошие, другого быть не может…».

Это слова простых украинцев, прохожих с улицы, это глас народа!

Напомню, что в 1991 году по результатам голосования на Всесоюзном референдуме 113,5 миллиона (76,43 %) советских граждан высказались за сохранение СССР. Жители УССР также большинством (70,2 % граждан) поддержали сохранение единого государства. В Крыму сохранение СССР поддержало более 85 % граждан. Ещё раз подчеркну – подавляющее большинство жителей Украины на тот момент видело своё будущее нераздельным от России.

Даже тени опасения не было. Все убеждены в счастливом будущем, все улыбчивы. Да, у нас будет незалежность, мы будем самостоятельными, но наши отношения с Россией останутся родственными. Мы родные люди. У нас единая промышленность, армия – да вы что, какое может быть отделение? Это нереально!

Наступил 1992 год. И в атмосфере, в которой, казалось, ничто не предвещает катастрофы, вдруг тревожно прозвучал голос художника. Не политика, а художника – писателя Эдуарда Лимонова:

«Вы отдаёте себе отчёт, что будет завтра на Украине? Это сейчас отношения между украинцами и русскими более или менее дружественные. Но это всё изменяется ежедневно. Вот сейчас была история с Черноморским флотом. Завтра будет что-нибудь из-за Крыма. Каждый раз – это эскалация эмоций. Национализм – это эмоции, непрерывная эскалация эмоций. Одна сторона начинает, другая ей отвечает. Потом никто не помнит, кто начал… Я был в декабре прошлого года в Югославии, в области Словении, которую защищают сербы. Там это началось точно так же. В 1989 году там было абсолютно тихо, ходили приличные нормальные люди. А сейчас я посетил там центр опознания трупов – там дети с перерезанными горлами, выколотыми глазами. То же самое будет и на Украине… Почему им должен принадлежать Крым, почему должна принадлежать Харьковская область, почему должен принадлежать Донбасс?»

Художественное предвидение и писательское прозрение бегут порой впереди истории, не правда ли?

Что же произошло дальше?

Возникло независимое государство – Украина. И сразу стало представлять очень разный интерес для очень разных стран. Причём для одних – интерес долгосрочный, требующий последовательной, неспешной, поэтапной работы, а для других – нет.

Украина, как самостоятельное государство, начала спешно заключать и подписывать новые международные договоры и соглашения. Например Соглашение между правительством Украины и США «О гуманитарном и технико-экономическом сотрудничестве», подписанное 7 мая 1992 года и действующее по настоящее время. В нём под видом невинного слова «помощь» скрывается тотальный контроль «представителей правительства» США над использованием «любых товаров, имущества, поставок, услуг». Эти самые «представители» имеют право «проверять или ревизовать любые записи или другую документацию в связи с оказанием помощи, где бы ни размещались эти записи или документация». Оговаривается и «определённый иммунитет от действий правоохранительных органов Украины». Соглашением предусматривается и возможность пребывания на территории Украины военнослужащих США, чьё количество и амуниция ничем не ограничиваются.

А зачем их ограничивать? Американцы же прибыли на Украину с благими, гуманитарными целями. Какое может быть сомнение?

На Украине за двадцать пять лет выросло новое поколение, которое никогда – если только не случится катаклизмов космического масштаба, способных перевернуть их сознание, – не повернётся к России лицом.

В связи с этим позволю себе процитировать блогера, пишущего под ником Эль Мюрит:

«Американцам удалось создать самоподдерживающую систему лояльности журналистов к Америке и неприятия всего, исходящего из России. Не все же журналисты сидят на американских грантах… но быть не лояльным по отношению к Америке в среде журналистов – значит заведомо маргинализировать себя. Написать положительную статью о России означает стать изгоем в своей профессиональной среде. За всё это счастье американцы заплатили всего пять миллиардов долларов…»

Что это значит?

Это значит, что с самого начала развала СССР началась кропотливая пропагандистская работа по воспитанию нового поколения украинцев с совершенно иным взглядом на Россию и Русский мир. И результаты этой работы дали себя знать. На Украине за двадцать пять лет выросло новое поколение, которое никогда – если только не случится катаклизмов космического масштаба, способных перевернуть их сознание, – не повернётся к России лицом.

«Кто не скачет, тот москаль! Кто не скачет, тот москаль!» – вот во что их превратили!

А что же происходило в это время у нас? Как развивались отношения в нашей стране, как выстраивались взаимоотношения между простыми людьми и между людьми, властью облечёнными, между депутатами Государственной думы, между правительственными структурами, между властью и бизнесом?


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Киевский Майдан


К Владимиру Вольфовичу Жириновскому можно относиться по-разному. Кто-то называет его «клоуном», кто-то ловит на лету каждое его слово. Безусловно одно – он фигура яркая. Вот что говорил он, выступая в Государственной думе в 1995 году:

«Сейчас устраиваются отдельные мелкие кризисы и провокации, чтобы забрать землю под залог наших же долгов. Это доктрина – уничтожить россиян, русских их же руками. Цель – оставить здесь для проживания 30 млн. русских. Каждый год несколько миллионов умирает. Это делает на ваших глазах то самое правительство, которое можно прямо назвать правительством-преступником… Гайдар получает инструкцию в американском посольстве от Киссинджера: поломать промышленность России, оставить только сырьё. Прочтите его заявление: “Мы разожжём огонь инфляции, который сожжёт всю промышленность…” Мы вошли в мировое хозяйство кочегарами и дровосеками. Ничего, кроме газа, нефти и леса, мы на Запад не гоним. Все проблемы сегодняшние – попытка разжечь гражданскую войну».

Я не о речи Жириновского самой по себе хотел бы сейчас говорить, хотя в ней было серьёзнейшее предупреждение о грядущих событиях и угрозах. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, как слушали эту речь тогда, в 1995 году, наши депутаты. Государственные мужи, от которых зависело будущее страны. Мне было больно и страшно наблюдать за их реакцией – они воспринимали эмоциональное искреннее выступление их коллеги как бред, как клоунаду. Все переглядывались с умным видом, улыбались саркастически. И ведь самое интересное, что большинство этих людей сегодня прекрасно себя чувствуют и продолжают улыбаться – на старых и новых ответственных должностях. Они до сих пор во власти. Они тогда не услышали тревожного звоночка, и сейчас продолжают страдать политической глухотой.

Абсолютно то же самое непонимание «эти деятели» продемонстрировали и в отношении Украины.

Почему?!

Потому что во власти существует порочная тенденция отношения ко всему происходящему с точки зрения «имперского самомнения» при отсутствии имперского бытия и сознания. Империю развалили, а амбиции остались! «Да будет вам, да ладно, куда она денется – эта Украина!» Газ идёт по трубам, олигархи договариваются, деньги делаются. Ездят друг к другу в гости – на охоту, на рыбалку, на яхтах отдыхают. Всё «нормалёк»! Элиты, украинская и российская, – неразделимы, а значит, благополучие и стабильность обеспечены. Но пока «наверху» российские и украинские олигархи «пилили бабло» и отдыхали на виллах, внизу – в рабочих районах Харькова, студенческих общежитиях Киева и маленьких городах Западной Украины, шла (и идёт!) непрерывная пропагандистская работа с населением, молодёжью в первую очередь.

Неужели наш МИД, российское посольство на Украине не видели, что происходит? А где же была наша разведка? Где ФСБ? Где – наши доблестные чекисты, которые должны были бить во все колокола: что если «не замечать» этого и не заниматься контрпропагандой на низовом уровне, не работать с общественными и некоммерческими организациями, с простыми людьми, с молодёжью прежде всего – то случится беда…

И беда случилась!

Теперь простые украинцы, живущие в Киеве, которые в 1991 году убеждённо говорили о нашей нераздельности – духовной, экономической, кровной, – двадцать пять лет спустя с пониманием внимают словам депутатов Верховной рады, вещающих с государственной трибуны:

«В Кремле готовят сценарий раскола Украины», «План нападения на нас Путин вынашивал годами. Он готовил и готовит для этого свои Вооружённые силы», «Кремль хочет отомстить Украине. Москва хочет утопить Украину в крови», «Мы всё ещё хорошо помним советское вторжение на Украину и в Германию», «У нас один путь – уничтожить Москву. Ради этого и живём, ради этого и пришли в этот мир…»

Потрясающе! И к чему в итоге привели эти зомбирующие призывы киевских политиков?

К гражданской войне. И полному отчаянию простых людей, живущих в Донецке и Луганске:

«Каждый день гибнут люди, каждый Божий день!», «Больше нельзя так, просто нельзя! Помогите, кто может – помогите нам!», «Очень боимся, в подвалах сидим», «Скажите – за что? Что мы вам сделали? Мы вашу жизнь забрали?», «Одиннадцать дней мы никуда не выходили из подвала, воды нельзя попить, хлеба никто не ел!»; «Где эта власть, которая там сидит бесстыжая, где? Детям руки-ноги отрывает, а я должна кричать “Слава Украине!”?»

Как я уже говорил, всё это не случилось неожиданно, не возникло само по себе. Это не внезапно нагрянувшая трагедия. Нет! Это подготовлено – от начала и до конца. Холодным и разрушительным умом. В мире существуют мощные силы, составлены далеко идущие планы, намечены конкретные цели. Мы должны видеть и осознавать эти угрозы и опасности. И быть готовыми ответить на них. Но разговор ведь идёт не о военной конфронтации и ненависти. Разговор о том, чтобы, видя это, вовремя предпринимать решительные контрмеры заранее, превентивно. Не потом констатировать – как мы только сейчас это, к сожалению, делаем, – а действовать активно, своевременно, работая на опережение.

После драки кулаками не машут!

Неужели за всё это время, которое прошло с начала незалежности Украины, мы не могли сделать хотя бы что-то, чтобы предотвратить надвигающуюся опасность? Очевидную опасность! Где вообще наше посольство на Украине? Где сегодняшний российский посол в Киеве? Я не слышу его голоса, он куда-то пропал. Война идёт в стране. Посол сам лично хоть одну колонну гуманитарной помощи встретил? Я не знаю, может быть, есть не понятные мне дипломатические соображения высшего порядка, наверное, они есть. Но я рассуждаю как обыватель, как обычный, нормальный, вменяемый человек. Просто, по-человечески, – я должен был услышать голос нашего посла, причём не тогда, когда уже случилась беда, а когда её можно было остановить в самом начале.

Мы снимали «Солнечный удар» три года назад в Одессе. В картине есть монолог подпоручика на барже – монолог «о свершившемся факте». На сегодняшний день он звучит как тревожное предупреждение о том, что всем нам следует задумываться вовремя, а не тогда, когда задумываться уже поздно.

«Всё сами сделали, всё своими руками сделали. Что, я что-то не видел? Мы что-то не видели? Не понимали что-то? Я всё видел, всё понимал, только ручками своими ни к чему прикасаться не хотел. А зачем? Пусть это кто-то другой, пусть это как-то само… И успокоились. Страна большая. Здесь загадим – туда перейдём, на чистую травку, там усядемся. Места много. Обойдётся… А не обошлось… Какую страну загубили! Вот этими руками – вот этими руками! – какую страну загубили. Целый мир загубили, человека русского, государство русское загубили. Ну и как, как теперь с этим жить?»

Повторяю – важно понять причины, которые привели к тому, что мы сегодня имеем. Если поймём причины, то рано или поздно сможем найти выход из сложившейся ситуации. А найдя выход, приобретём полезный опыт и будем знать, как действовать в будущем, защищая свои национальные интересы.

Мы снимали «Солнечный удар» три года назад в Одессе. В картине есть монолог подпоручика на барже – монолог «о свершившемся факте». На сегодняшний день он звучит как тревожное предупреждение о том, что всем нам следует задумываться вовремя, а не тогда, когда задумываться уже поздно.

Мы очень плохо учимся. Александр Сергеевич Пушкин с горечью и сожалением говорил: «До чего мы, русские, ленивы и нелюбопытны!» Так было и так есть до сих пор. И вина наша в украинском конфликте огромна. Мы должны были видеть и понимать, что там происходит. И главное – должны были действовать.

Повторю: нас подвела мнимая имперская снисходительность… Это большой наш грех, я убеждён в этом совершенно. Мы – ленивы и нелюбопытны, а «там» велась и ведётся каждодневная рутинная работа по переформатированию целого поколения. Шаг за шагом, день за днём, личность за личностью. И вот уже взращено «племя младое, незнакомое», которое прыгает и кричит: «Кто не скачет – тот москаль! Москаляку на гиляку!»

Правда, есть там и другие люди – на Донбассе. И эти люди никогда не простят нынешнюю украинскую власть. Более того – к любой пришедшей после неё власти они будут относиться с настороженностью. А как ещё? Если руководство страны, у всех на глазах и вопреки всем договорённостям, вопреки гуманизму и здравому смыслу, истребляет собственный народ?

Я считаю – всё, что делается сегодня на Украине, как украинскими властями, так и отдельными одиозными личностями, носит узко медицинский характер. Вы посмотрите на эти лица. Лицо Ляшко, его интонация, тембр голоса; посмотрите на председателя СБУ Турчинова, посмотрите на Яценюка… На эту «женщину с косой», невменяемую, призывающую сбросить атомную бомбу на Россию. Это поведение людей духовно больных, абсолютно лишённых почвы и корней. Всё, что происходит во власти на Украине, напоминает мне игру в Луна-парках, когда болванчика бьют по голове, а он снова выскакивает. Их действия и слова – это полный абсурд: «В Одессе люди сами себя сожгли», «Освенцим освободили украинцы». И так далее, всё в таком же духе. Даже отвечать на это глупо: как невменяемому или ребёнку малому. Что можно ответить человеку, который заявляет, что советские войска оккупировали Украину и Германию? Это говорит один из руководителей страны…


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Лицом к Европе – Турчинов и Яценюк


Сегодняшняя власть на Украине всё делает сознательно, но совершенно не осознаёт, к чему всё это приведёт. Кругом – сплошные неожиданности. Страна в дефолте, деньги, которые приходят для поддержки населения, страдающего от кризиса, разворовываются. Один из олигархов втридорога продаёт собственной армии некачественные бронежилеты, воруется бензин. Обращает на себя внимание и несговорчивость украинских властей. Нежелание идти на уступки, на переговоры. Какая-то демонстративная строптивость.

Это зазеркалье…

Они живут, совершенно не чуя страны, не представляя последствий. Живут, поминутно оглядываясь назад, – а есть ли за спиной взрослый дядя? И творят совершенно безумные вещи. Причём каждый шаг приводит их в ужас от того, чем всё это может для них лично закончиться.

И вина наша в украинском конфликте огромна. Мы должны были видеть и понимать, что там происходит. И главное – должны были действовать.

Вот Коломойский – мощный, наглый, хорошо вооружённый во всех отношениях человек. Он прошёл огонь, воду и медные трубы. Он привык открывать любые двери одной ногой. И чувствует себя абсолютно безнаказанным. По сравнению с ним снующие по телевизионному экрану люди в галстуках – бледные тени.

Робин Гуд ли Коломойский? Если хотите – он олицетворяет собой гибрид Робин Гуда и Дона Карлеоне. То есть – Робин Гудом он останется ровно настолько, насколько ему лично это будет выгодно… чтобы потом вновь стать Доном Карлеоне. Он не прячется, приезжает туда, где стреляют, ведёт за собой людей. Коломойский сегодня, пожалуй, действительно «герой дня», и прежде всего для тех, кого он назначает на должности. И антигерой – для тех, кто эти должности потерял и хочет вернуть их назад.

Хаос, в основе которого ложь, демагогия, перевирание исторических фактов, завышение собственной значимости, надувание щёк. Амбиции – за которыми нет ничего. Пустоты – и той нет. Что же внутри у тех, кто берёт на себя ответственность решать, как жить народу Украины?

Порошенко – президент и олигарх – это огромные деньги. Коломойский блокирует его счета. Какой там Донбасс? Там «бабки» на первом месте. «Толковище за бабло» идёт… Никаких иллюзий быть не может. Коломойский – это человек, для которого поиск лёгкой наживы стал образом жизни. Он умеет обескуражить, прёт на тебя как танк. Но, как говорится, на каждый танк есть свои надолбы… Вместе с тем Коломойский вполне определим, у него есть легко считываемая цель – сохранить свои активы. И, манипулируя его целью, с ним можно договариваться. В отличие, скажем, от Олега Ляшко и его «партии войны». Ляшко соединил в себе театр оперетты с боями без правил. Это просто песня! И эта песня в режиме «нон-стоп» звучит в Раде. А почему? Да потому что такие уродливые гибриды появляются на свет только тогда, когда в основе всего лежит ложь. А сегодня в основе всего на Украине лежит именно ложь…

Мне искренне жаль Европу, если украинское «европейски ориентированное» общество будет руководиться такими звёздами, как Коломойский, Ляшко, и другими персонажами украинского кукольного театра. Успокоится ли там всё со временем? Наверное, да. Когда всё поделят и со всеми поделятся (друг с другом, а не с народом, конечно!) и когда поймут, что бессмысленно истреблять людей.

Пора и нам подумать о своих национальных интересах! Они есть, и их надо отстаивать! И это главное для страны. Скажу так: если во имя национальных интересов России необходимо будет общаться с Порошенко или с Коломойским, то, значит, нужно садиться с ними за стол переговоров.

Мы должны работать!

Программа по обеспечению национальных интересов требует напряжённой, постоянной, последовательной работы. Международные переговоры – это не значит побеседовать непринуждённо с чашечкой чая в руках, поболтать на завалинке, успокоить себя даваемыми и получаемыми пустыми обещаниями, чтобы вскоре вновь забыться в сладком сне нефтедолларового дурмана. Нет – это долгая, серьёзная, скрупулёзная работа. Я как-то говорил, что националист Ярош мне более понятен и более, простите, «симпатичен», чем сегодняшняя украинская верхушка – Яценюк и иже с ним. Ярош – ясен и определяем. Он враг. С врагом разговаривать проще. А вот когда мы видим вулкан, извергающий вату, вроде Турчинова, то теряемся. Трудно договариваться с людьми, которые через двадцать минут после договорённости все свои обещания забывают и начинают нести околесицу, причём осознанную околесицу? Я бы предпочёл разговаривать с людьми определёнными. Ты враг? Враг! Давай договариваться! Чего ты хочешь? Это – мы тебе не дадим. Это – тоже. А вот насчёт этого… надо подумать. Люди вроде Яроша рискуют своей жизнью, они умеют драться, имеют свои убеждения. Того, кто имеет убеждения, можно переубеждать, в том числе и дерясь с ним. Это уже плюс. Но разговаривать или даже вступать в схватку с людьми, не имеющими ни «да», ни «нет», – крайне непросто. Они преследуют в своих политических играх (кровавых – для простых людей!) нечто такое, что не поддаётся здравой логике. Такие люди в политике – беда. К сожалению, такой аморфный тип политического поведения вообще становится сегодня всё более популярным в западном мире. Особенно – в Европе.

А что приобретёт Европа в лице «свободной» Украины?

Голодную, разрушенную, не совместимую с европейскими ценностями страну, которая скажет: «Подождите-подождите, вы нас направляли, мы для вас воевали, так что, давайте – помогайте…» Думаю, Европа сначала потерпит, а потом будет вынуждена перейти к жёсткому формату отношений с этой непонятной страной, жители которой привыкли излагать свои мысли совершенно клиническим образом.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Война в Донбассе


Некто под псевдонимом «Правдоискатель 77» на двуязычном интернет-форуме «Украина едина и страна одна» пишет следующее:

«Душа кричит и плачет. Как так могло случиться? Почему вдруг оказалось, что мы имеем на своей земле дело с врагом? И почему часть населения поддерживает диверсантов и бандитов? И почему наши военные ведут себя пассивно, попадают в засады и гибнут?

Похоже, мы проигрываем, мы теряем Донбасс. Ба, уже потеряли!.. Но мы не должны оттуда уходить, это территория войны за Украину. Настоящей войны без компромиссов и без сантиментов. Если население блокирует дороги, если женщины идут впереди диверсантов и бандитов, которые прикрываются живым щитом, то значит, они выбрали свою судьбу. Они нас ненавидят за то, что мы украинцы, за наш дух, за то, что мы в душе – свободные люди. И с ними надо поступать соответственно и безжалостно.

Мы не избежим войны с Россией. Мы уже в заготовленной нам ловушке. Теперь мы имеем эту ловушку, уничтожить и перейти на территорию врага. Наша настоящая цель – Россия. Как носитель уголовного рабского сознания, как антиценность… Путин добивается жертв, и он их добился. Нам никто не будет помогать сейчас, мир вмешается только тогда, когда будет вынужден. А он таки будет вынужден вырезать эту раковую опухоль на теле планеты. Поэтому нужно идти в Донбасс и там воевать с Россией, раз они там так хотят, выбрали такой вариант своей судьбы. Это должна быть территория войны, и пусть победит сильнейший… Донбасс нужно наводнить диверсионными добровольческими группами, которые будут действовать жёстко там, где официальные войска придерживаются правил. Особенно выискивать и безжалостно, показательно уничтожать чеченов, не разговаривая, потому что все они так или иначе связаны между собой. Махно джигитов обливал керосином и пускал в степь бегать. Это должен быть крестовый поход, когда все идут с тем, что есть под рукой. Это должна быть народная война.

Только так победим – сохраним Украину!»

Какая ярость, какая ненависть и какая безжалостность. «Трогательно», что это размещено на двуязычном форуме. Мы, русские, читаем на русском и украинском языке, написанное украинцем или украинкой в адрес России. Я не буду комментировать этот текст. Он говорит сам за себя. Но я всё же хотел бы не то чтобы ответить, нет, а просто привести другой текст, отражающий иную точку зрения.

Это взгляд на события в Одессе. Материал был размещён в Живом Журнале под названием «Почему русские не придут?»:

«Русские не придут. Не приедут на танках, не прилетят на вертолётах.

Не будет “вежливых зелёных человечков” с автоматом наперевес.

Они не пришли на киевский майдан. Ни в декабре, ни в январе, ни в феврале. Не разогнали его и не помогли «Беркуту». И они не придут в Одессу.

Сколько бы людей и с какой жестокостью там ни убили бы, кто бы их ни убил, они не придут защищать русских и пророссийских одесситов, не придут их спасать, не придут наказывать виновных в геноциде русских. Русские не введут войска на Украину, как это ни прискорбно и цинично звучит для одних и невероятно и радостно для других.

Хватит стенать и взывать о помощи, хватит звать Российскую армию, русофилы. Хватит трястись в параноидальных припадках, русофобы.

Не будет никакой Российской армии. Почему? А давайте посчитаем.

Вот, город-герой Одесса, например: один миллион жителей. Во время трагических событий последних дней на Куликовом поле людей с георгиевскими лентами было пару сотен, бандерлогов – пару тысяч. Вызволять пострадавших узников пришла одна тысяча.

А теперь вопросы. Первый: если бандерлоги взяли верх над пророссийскими, то что Одесса за город? Пророссийский или бандеровский?

После произошедшего, как это ни цинично, логичнее всего назвать её в унисон с Фарион жемчужиной Бандерштадта. Нет?

Тогда вопрос второй: а где, собственно, весь миллион одесситов? Где он был с ноября? Где он был, когда люди заживо горели в Доме профсоюзов? Где он был на следующий день? Где он сейчас? Не горстка активистов, а миллион жителей? Да сто тысяч хотя бы? Вот где? Я вам скажу. Дома. Или на работе. Или на даче. Или в кабаке. Да мало ли мест! Где его нет, так это на войне. Которая вообще-то уже идёт вовсю.

А теперь – внимание – собственно, третий вопрос: куда и зачем вводить Российскую армию? Кого спасать и кого защищать? К какому окопу, так сказать, подносить патроны? В город, где миллион жителей живёт обычной жизнью, когда убивают сотню? В город, где миллион жителей живёт обычной жизнью, когда только тысяча добивается освобождения невинных раненых? Чтобы этот миллион назвал русских оккупантами, имея на это полное право и весомые основания? Что Российская армия забыла в бандеровском городе, где с бандеровцами воюет мизерное меньшинство жителей?

Одесситы, русские не придут. Русские никогда не придут в город, по которому можно пройти бандеровским маршем. Русские приходят только тогда и туда, где их будут встречать триколорами и цветами. Как освободителей. Как в Крыму… А в вас, одесситы, у русских есть серьёзные основания сомневаться. Поэтому русские не придут. Русские не придут в Одессу ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.

Они уже пришли туда. 200 лет назад. И с тех пор не уходили.

Русские – это вы! Или вы не русские?

Русские? Докажите!»

Я понимаю, что этот текст многим покажется жёстким, даже жестоким. И, наверное, несправедливым. Но мне представляется, в том, что написано, угадывается важнейший жизненный смысл. Все мы – наблюдатели жизни. И мы с вами – тоже. Когда расстреливали Белый дом в Москве, люди с интересом, удивлением и любопытством наблюдали за работой танковых орудий. То же самое было и в Одессе. Я позвонил тогда моему товарищу в Одессу: «Ну как? что?» А он: «Да ничего, нормально. Шёл по улице, встретил друга, сейчас пойдём в ресторан обедать…»

Что это? Равнодушие? Жестокость? Отстранённое ожидание – кто победит? Нежелание вмешиваться? Страх? Надежда, что всё как-то само собой обойдётся? Не обойдётся! Не обошлось…

Автор послания-письма «Русские не придут» не призывает одесситов взяться за оружие. Нет. Это напоминание о том, что люди должны всегда оставаться людьми, при всей разности мнений и мировоззрений. Нельзя оставаться равнодушными к тому, что происходит. Нельзя быть равнодушным к живым душам! Этот документ важен, потому что за ним угадывается важная грань национального сознания – внутренний покой сильного, собранного человека, который не поддаётся на провокацию подонка. А ведь кое-кому хотелось бы, чтобы в ответ на первое интернет-послание, которое я привёл выше, Россия ввязалась бы в войну. Самую невероятную войну – войну с Украиной!..

Знаете, у меня самые тёплые воспоминания и доброе отношение к удивительно красивому городу – Одессе. Где-то я прочёл, что Одесса не город, а поцелуй Бога. Сказано по-одесски красиво. Для меня Одесса особенный город, потому что одна из моих первых картин «Раба любви» снималась в Одессе. Это были счастливейшие дни, которые я никогда не забуду… И Одесский кинофестиваль – свой, домашний, с радушной атмосферой, без надувания щёк. С хорошими возможностями для творческого роста. Доброжелательность огромная, человеческие отношения во время фестиваля – замечательные. Будет ли он расти в будущем? Наверное. Ведь всё располагает к тому – море, южный город, особая атмосфера, уникальность места… Желаю Одесскому фестивалю, чтобы он состоялся, чтобы он каждый год проходил. И чтобы никакие войны – никогда – не помешали этому!

Во время тревожных событий на Украине и обострения наших межгосударственных отношений от украинских кинематографистов в адрес Союза кинематографистов России пришло открытое письмо. Письмо, полное боли, в чём-то справедливое, очень искреннее и откровенное. Его подписали Кира Муратова, Лариса Кадочникова, Роман Балаян и другие талантливейшие люди.

Вот оно:

«Дорогие друзья, коллеги!

Многие годы, целые десятилетия, мы были с вами вместе – делая одно дело, создавая фильмы в рамках единого культурного и кинематографического пространства.

И вот теперь происходит то, что ещё недавно трудно было представить в самом страшном сне: российские войска на территории Украины, война с минуты на минуту может стать реальностью, жуткой и неотвратимой.

Мы хотим сказать вам, друзья: невозможно понять и принять мотивы, определившие решения руководства Российского государства. В Украине в последние годы установился режим, фигуранты которого занимались главным образом разворовыванием национальных богатств, разрушением судебной системы, самой морали, игнорированием прав личности. Кончилось восстанием народа, восстанием, приведшим к падению и бегству из страны Виктора Януковича.

Киевский Майдан, ставший символом перемен, собрал под свои знамёна людей разных национальностей и верований. Их объединяет вера в прогресс страны, в ценности демократии, высокой культуры. Навязываемые многими российскими СМИ образы Майдана, будто бы сплошь и рядом состоящих из “фашиствующих молодчиков” и “воинствующих националистов”, является не более чем пропагандистским мифом. Националистическая и, тем более, человеконенавистническая риторика никогда не определяла идеологию Майдана. И уж совершеннейшей неправдой является утверждение об ущемлении и даже преследованиях русскоязычных людей. Сложности наступившего переходного периода, безусловно, есть, но они совершенно иного свойства.

Тем горше сознавать, что все мы являемся заложниками амбиций политиков, преследующих свои, весьма далёкие от интересов людей цели.

Неужели мы бессильны противостоять войне, неужели наше братство подлежит разрушению?

Призываем вас сказать “нет” планам разъединить наши народы, посеять вражду, которая может катастрофически сказаться и на нашем великом и славном искусстве.

Верим в разум, верим в силу правды и памяти, которая нас соединяет крепчайшими узами…»

В ответ на письмо украинских кинематографистов Союз кинематографистов России, который насчитывает более 5000 человек, на своём Секретариате 11 марта 2014 года единогласно принял обращение к украинским коллегам:

«Уважаемые коллеги и друзья!

Ваше обращение к нам, российским кинематографистам, открыто свидетельствует о той степени доверия и искренности, существующими между нашими странами и народами, Союзами кинематографистов, коллегами и друзьями! Ваше стремление поделиться с нами “своей болью” и выслушать нас – залог позитивного решения возникших проблем.

Поэтому и мы будем говорить открыто.

Мы разделяем ваше негодование по поводу “системы ценностей, морали, игнорирования прав личности” при Викторе Януковиче. Вам это знать лучше!

Уверены, что “эра Януковича” уже в прошлом, его “волюнтаристский режим” рано или поздно должен был закончиться, но закончиться он должен был совершенно иным способом.

Любые политические перемены не могут быть плодотворными, если они происходят в нарушение Конституции.

Нам ли не знать, как толпой решалась судьба России в 1917 году? Что привело к ужасающей Гражданской войне и расстрелу законного императора со всей семьёй. Пусть даже отрёкшегося от Престола.

Да! Мы – за скорейшее разрешение ситуации в Украине. Мы, как и вы, за смену власти и общей системы координат законным путём.

Да! Мы – за традиционные добрососедские взаимоотношения между нашими странами и народами!

Да! Мы – за непрерывно продолжающиеся кинематографические связи, которые всегда будут с нами!

Но в то же время мы не можем согласиться с тем, что “площадь” решает судьбу дорогой нам страны.

Мы против всякой “навязываемой” и активно распространяемой идеологии, пришедшей насилием к власти одной части общества или амбиций отдельных личностей.

Мы – за соблюдение нравственных христианских ценностей, за сохранение русского языка, литературы, культуры в современной Украине, на традициях которых и вы были воспитаны, стали заслуженно признаны и в России, и в Украине, и в мире!

Мы знаем и ценим ваше творчество, уважаем вашу личную позицию как в искусстве, так и в жизни.

Но в этот решающий час мы призываем вас услышать мнение всех граждан Украины, прислушать– ся, если сочтёте нужным, к тому, как реагирует большинство россиян на происходящее у вас. Мы не можем быть равнодушными к волеизъявлению огромного количества людей, традиционно проживающих на юго-востоке Украины и в Крыму, какой бы национальности они ни были. Они – наши ближайшие соседи, которые не хотят мириться с т а к о й “сменой власти” и имеют, согласитесь, “право голоса”.

Мы просим вас выслушать и понять каждого, кто волей-неволей сегодня стоит по разные стороны баррикад, и сами готовы к этому. Но говорить можно только с теми, кто этого хочет. Как возможно разговаривать с теми, кто, прежде чем начать диалог, кладёт перед собой на стол автомат?

Наше кинематографическое сообщество всегда оставалось на передовой (как в лихолетье, так и в повседневных буднях), проявляло, при всех “распрях”, кинематографическое братство, мудрость, целостность. Давайте и сегодня будем доверять друг другу и помогать!

Заверяем Вас, что со своей стороны Союз кинематографистов России делает всё, чтобы боли и потери, о которых вы пишете, а мы, поверьте, искренне вам сопереживаем, скорее бы ушли в прошлое.

Но постарайтесь понять и нас. Наше общее будущее зависит от того, насколько мы истинно понимаем нашу необходимость друг в друге. И насколько мы осознаём, что наша культура, история, язык, нравственные ценности и традиции по большому счёту, кроме как нам самим, никому особенно не нужны и в любой момент могут быть попраны в угоду интересам тех, для кого мы не являем собою рациональные ценности.

Так сбережём же этот хрупкий, противоречивый, многонациональный и для многих неудобный, но прекрасный славянский мир со всеми теми, кто в него веками вливался…»

Правда, наш ответ оказался не единственным. Было и другое письмо. Это письмо региональной Московской организации «Киносоюз», в своё время отделившийся от Союза кинематографистов России.

Вот что там (почему-то от имени всех, замечу, российских кинематографистов) написано:

«Дорогие друзья и коллеги!

С болью прочли ваше письмо и выслушали ваше обращение. Вы справедливо говорите о беспрецедентной антиукраинской кампании, развязанной российскими государственными каналами, и о народном восстании против позорного режима Януковича.

Мы, как и вы, категорически против лжи в освещении судьбоносных для Украины событий и тем более против российской военной интервенции в Украину. Нас слишком многое связывает, чтобы мы поверили состряпанной пропаганде. Поэтому отвечаем лаконично и недвусмысленно: не сомневайтесь в нас.

Мы на стороне правды и мы с вами!»

А далее идут подписи таких людей, как Андрей Прошкин, Павел Финн, Андрей Смирнов, Марат Гельман… Имена известные, в общем.

При определённом неведении и незнании можно подумать, что наш Московский «Киносоюз», так сказать, справедлив в своём пафосном поддерживании того, что произошло в Киеве на Майдане… Но я, не углубляясь в политические дебри, споры и опровержения, хотел бы просто обратить ваше внимание вот на что. Недавно одна официально действующая на Украине партия разместила на своём официальном (опять же!) сайте вот такое заявление:

«Чтобы создать действительно украинскую Украину, следует физически ликвидировать всю русскоязычную интеллигенцию и всех украинофобов – быстро, без суда и следствия расстрелять. (Реестр украинофобов на своём участке может составить любой член “Свободы”.)

Казнить всех членов антиукраинских партий и организаций, не только пророссийских, но и прорумынских, провенгерских, протатарских…

Проклятое жидовское сообщество не обращает на это внимания. Эта сионистское “сообщество” и стремится к тому, чтобы украинцы исчезли навсегда. У Украины есть заложники – евреи. Если глобализаторское “сообщество” введёт свои войска, тогда в Украине начнётся настоящий холокост для евреев…

Русскоязычная аморфная биомасса живых желудков… Это стадо надо ликвидировать где-то на 5–6 млн особей.

Для 45‑миллионной Украины исчезновения 6 млн будет незаметно…»

Не слабо?

Допустим – это пишут отдельные невменяемые молодчики, экстремисты, так сказать. И они не представляют собой всю Украину и весь Майдан. Допустим. Но ведь это официальный сайт партии, которая входит в Украинскую раду и которая прошла туда как раз после Майдана.

С этим как быть? И как к этому относиться?

Решайте сами.

А возвращаясь к письму наших украинских друзей и соратников по кинематографическому цеху, в заключение хочу сказать вот что:

От имени Союза кинематографистов выражаю поддержку от всего сердца нашим коллегам и очень верю в то, что всё разрешится правильно, спокойно, мирно. Прошу всех сделать одну очень важную попытку – попытаться всех услышать. Вне зависимости от того, как ведёт себя украинская или российская пропаганда, мы, как художники, не можем не чувствовать общую температуру, внутреннюю. И мы обязаны в этих трудных условиях принимать решения согласно нашей совести, чести, идеалам нашего профессионального братства.

Чем грозит России «пожар» на Украине

То, что я написал о тяжёлом времени испытаний между Россией и Украиной, я написал не как политик, а как человек и гражданин. Это мой личный субъективный взгляд. Я прекрасно понимаю, что это не единственный возможный взгляд на эту непростую историю. Поэтому хочу предложить вашему вниманию ещё две точки зрения на данную проблему. Это точки зрения двух профессионалов. Русского и американского. Политика и публициста Николая Старикова и профессора философа Пола Кристи. На мой взгляд, они опубликовали на тему взаимоотношений Украины и России интереснейшие материалы, вскрывающие подводные камни и закулисные мотивы всей этой непростой истории.

Начнём со статьи Старикова. Она напечатана в его интернет-блоге 16 июня 2014 года и называется: «Зачем американцы зажгли Украину, или Помогает ли Россия Новороссии?». Я приведу вторую часть статьи, озаглавленную: «Россия должна ввести войска на Украину, а раз не вводит, то Путин «сдал» Юго-Восток»:

«Тем, кто активно тянет Россию в войну, хочется задать несколько вопросов. Вы хотите, чтобы Россия ввела свою армию на территорию другого государства, правительство которого об этом вовсе не просит, а то правительство, которое просит, пока никем не признано и не контролирует даже город, в котором находится (аэропорты Донецка и Луганска под контролем хунты). Вы хотите, чтобы Россия ввела бесполётную зону над Новороссией.

Вы уверены, что мы получим резолюцию ООН, разрешающую ввод войск и установление такой зоны? Я лично уверен, что США и Великобритания наложат вето на такую резолюцию. А в Ливии у них резолюция была, и Россия, и Китай вето не наложили. Почему? Спросите об этом Д. А. Медведева и главу китайской компартии.

Так что легитимации наших действий на международном уровне мы не получим. А без этого такие шаги называются просто – агрессия. Скажете, что Запад тоже не всегда имел резолюцию ООН для своих действий. Это так. Но Запад был и есть многочисленным и ввести против него блокаду никто не может и даже не собирается. А против нас это сделать возможно.

Ещё вопрос тем, кто готов отправить нашу армию без разрешения ООН в зону боевых действий. Вы уже перевооружение армии закончили? Всё в порядке, нам не о чем беспокоиться? Мы сильны, как никогда? А если американцы и НАТО введут бесполётную зону для наших ракет и самолётов, которые будут осуществлять режим нашей бесполётной зоны над Украиной? Возьмут и собьют наш самолет или ракету, как будем реагировать? Бросим танковые колонны в прорыв к Ла-Маншу? Начнём войну со всей Европой и Штатами, плюс Канада и Австралия? Так ведь это США только и нужно. Они ждут таких действий. Им конфликт, им война нужна, и вы хотите им своими руками такой подарок сделать. Потому что эмоциями думаете, а не холодной головой.

С продовольственной безопасностью у нас тоже проблем не будет? Еды хватит всем на годы, без поставок из-за рубежа? Готовы вы, уважаемые, отправиться из своих тёплых офисов сажать картошку на поля, ведь египетской и финской может и не быть, и, вероятнее всего, точно не будет? Может, уже начали загодя сажать, чтобы потом перебоев не было.

С матерями погибших солдат, я так понимаю, тоже вы готовы разговаривать и брать на себя всю ответственность перед ними? Перед всем обществом, которое через неделю после ввода войск уже будет спрашивать, почему гибнут наши парни от рук украинских парней?

А кстати, кто нас поддержит в этой войне? Расскажите, очень интересно. ОДКБ? Белоруссия и Казахстан, они просто спят и видят, как бы им повоевать с НАТО. Киргизия? Таджикистан? Армения? Это всё серьёзное подспорье в потенциальном конфликте со всем миром. Да они ещё и откажутся помогать. Почему? Потому, что по всем канонам мы будем не жертвой агрессии, когда нам надо помогать, а самим агрессором. Не случайно все, кто начинает войну, всегда готовят для неё повод. А сегодня застрявший на поле на российской территории украинский БМП – это не убедительно.

Впутаться в военный конфликт, в котором ты сразу выглядишь агрессором, без союзников, без конечной цели, с перспективой моментальных внутренних сложностей, – тут надо быть просто круглым идиотом, а не разумным политиком.

И самое главное – если вы думаете, что и эту войну вы будете смотреть по телевизору, то глубоко ошибаетесь. В лучшем случае вы её будете слушать по радио, сажая картошку на полях, в худшем – увидите своими глазами, сидя в окопе.

Подведём итог.

1. Сегодня мы видим новую волну информационной войны против России и лично президента Путина.

2. Поскольку лично Владимир Путин спутал карты Запада в украинском кризисе и путал уже не раз в других вопросах (Сирия, Иран), то его компрометация и отстранение от власти является самой насущной задачей для врагов нашей страны.

3. Для атаки на Путина годится любой повод. Повторяю – любой. Главное, чтобы было НЕДОВОЛЬСТВО, которое можно разжигать. Не ввёл войска – сдал. Ввёл – тянул с вводом и теперь виноват в жертвах, которых бы не было, если бы сразу ввёл войска. Ввёл сразу – впутал страну в авантюру, не использовал дипломатию – не имеет морального права более оставаться у власти. Когда целью является атака – ЛЮБОЕ действие будет подаваться в негативном ключе и совершенно неважно, что реально делает лидер.

4. «Сдача» Юго-Востока – один из удобных поводов для начала этой атаки. Теперь на её острие будут идти не либералы и Пятая колонна (как раньше), а патриоты и националисты. Но смысла и возможного разрушительного результата для страны это не меняет.

Вот, собственно говоря, и всё.

Нужно просто понять, что США затеяли уничтожение Украины не просто так. И не ради войны у наших границ. Им нужно уничтожить Россию, а разрушение Украины лишь средство для достижения этой их главной цели.

И сегодняшний пример Украины, и наша история ХХ века говорят нам, что любое уничтожение страны всегда начинается с уничтожения власти. А уничтожение власти всегда имеет своим началом её компрометацию в глазах населения.

Не нужно помогать врагам России.

Границы Русского мира шире границ Российской Федерации. Украина точно такая же его часть. И сегодня она подверглась агрессии. Сегодня США и НАТО атаковали Русский мир на Украине. И теперь мы должны правильно отреагировать на эту агрессию.

Теперь давайте поймём, что нужно Штатам. Они задыхаются. США задыхаются от колоссального госдолга, который уже превысил 17 трлн долларов и продолжает расти ударными темпами. Они задыхаются и в политической сфере. Это сегодня наглядно видно в Ираке. Вооружённых и оплаченных Штатами боевиков выдавили из Сирии, а сами США не могут обеспечить их победу над Башаром Асадом. Тогда боевики идут в Ирак. Это изменение сценария, США уже не могут управлять всеми кризисами, которые организуют. Им срочно нужна большая война. Массовое банкротство компаний по всему миру, крах держателей долговых расписок США, схлопывание индексов и рынков дутых ценных бумаг – это триллионы сгоревших виртуальных денег. Госдолг обнулится, ВПК и экономика Штатов получат новые заказы со всего мира. Это их шанс выскочить из пике госдолга и неминуемого банкротства.

У нас такой необходимости нет. Война нам не нужна. Оттягивание конфликта нас только укрепляет. Но в Донбассе гибнут люди. И тут руководство России оказывается перед выбором: плохое решение или очень плохое. Погибнут сотни или погибнут сотни тысяч, а то и миллионы. Это страшный выбор, но это реальная политика. Россия либо помогает Новороссии-Украине избавиться от фашистов и провести дебандеризацию политики, либо сама впутывается в военный конфликт на территории Украины. Второй вариант нужен американцам, и они его всячески провоцируют. И наглая риторика Яценюка по вопросу цены на газ, и погром нашего посольства, и убийства мирных жителей, и запрещённые боеприпасы – всё это провоцирование Западом нашего вхождения в военный конфликт.

Поэтому его выбирать ни в коем случае нельзя. Полномасштабная война с участием России нужна нашим врагам. Заодно решится вопрос использования оставшихся не у дел исламских радикалов рядом с сирийской границей. Эти 50–70 тысяч боевиков будут переброшены на Украину, чтобы быть “утилизированными” здесь, нанеся кровавые раны Русскому миру.

Американцы зажгли Украину, чтобы огнём её пожара дотла спалить весь Русский мир.

Не надо об этом забывать».

Мне кажется, это очень убедительно. Других объяснений просто нет. Во всяком случае, я их не вижу.

Где же выход из этой тяжелейшей ситуации? Есть ли он?

«На свете счастья нет, но есть покой и воля», – писал классик. Я думаю, что сегодня покой и воля – это единственное, что может стабилизировать ситуацию. И вывести из кровавого неуправляемого – во всяком случае, нами не управляемого – конфликта. Я очень надеюсь, что те люди, которые это понимают и которые принимают реальные политические решения, сделают всё, чтобы пожар не запылал и не превратился в пепел огромный Русский мир, который, как выясняется, кроме нас никому особенно и не нужен.

Но Русский мир – нужен нам! И этого аргумента должно быть достаточно, чтобы любыми мирными путями его сохранить.

А вот кому нужна эта война, война с Русским миром, и не только, – с этим стоит разобраться. Почему один за другим срываются мирные переговоры и невозможно достичь компромисса по Украине?

Думаю, что многое станет ясным, если ознакомиться ещё с одним прелюбопытнейшим документом. Это интервью, взятое в Германии в редакции «Европейского Экономического Вестника» (Бремен, Нижняя Саксония) у исполнительного директора «Института глобальных перспектив» при Колумбийском университете, профессора, доктора философии Пола Кристи.

Интервью частично опубликовано Юрием Кубасовым 25 апреля 2014 года на сайте «Русской народной линии»:

«Вопрос:

Доктор Кристи, украинские события последних месяцев вызывают у наших читателей много вопросов, люди пытаются понять суть происходящего, но не могут объяснить логику событий. Почему новые украинские власти поступают так, а не иначе, по отношению к населению своей страны? Почему Европейский союз стремился всеми силами оторвать Украину от России? Почему Соединённые Штаты проводят такую непримиримую по отношению к России политику? На эти и другие вопросы часто не могут ответить себе не только обычные люди, но и специалисты. Не могли бы вы, уважаемый профессор, несколько прояснить ситуацию?

Ответ:

Чтобы найти ответ на любой политический вопрос, надо всегда пользоваться приёмом, известным ещё со времён Древнего Рима: “Кому выгодно?” Кому из мировых игроков выгодна ситуация, сложившаяся сейчас на Украине? Что ищет, например, в ней Европа, США, Россия и, возможно, какие-то другие игроки? Кто из них сильнее всего заинтересован именно в таком развитии событий? Для ответа на этот вопрос нам потребуется точно определить главную мировую проблему современности, решение которой уже не терпит промедления. Кто из мировых игроков прямо заинтересован в разрешении этой проблемы, тот и будет играть главную роль в событиях.

Вопрос:

И что же является главной мировой проблемой современности, требующей незамедлительных решений, по вашему мнению?

Ответ:

Это, конечно же, разрешение финансовых вопросов, возникших из-за быстрого развития экономики США в последние три десятилетия. Государственный долг в 17 триллионов долларов висит дамокловым мечом над американской экономикой и может привести к глобальному кризису.

Вопрос:

Проясните, пожалуйста, несколько подробнее, чем грозит миру обвал американской валюты?

Ответ:

Если Америке придётся девальвировать доллар, избавляясь от долгов (в случае, если иных способов выхода из долговой ямы найти не удастся), весь мир погрузится в глубокий экономический кризис, так как доллар является мировой валютой, на которой завязано всё мировое производство. Сразу же прервутся все международные экономические связи. Падение производства во всех странах будет неизбежным итогом разрушения международной кооперации. Из-за остановки производств появится огромная армия безработных. Затем неизбежно произойдёт падение уровня жизни во всех странах мира. Падение уровня потребления станет решающим фактором политических изменений в различных государствах, когда безденежье и голод потребуют передела собственности и политических измене-ний. В мире, полном оружия, ненависти, непонимания и отложенных споров, может начаться мировая война за передел сфер влияния. И этого сценария не сможет избежать ни одна страна, в том числе и Америка. Мне сейчас просто невыносимо думать о том наихудшем, что может произойти, если в результате голодных бунтов в руки какой-либо группы отчаявшихся людей попадёт ядерное или иное оружие массового поражения. Этот вариант разрешения финансовых проблем совершенно неприемлем.

Вопрос:

Понятно. Но тогда необходимо срочно найти выход из этой трудной ситуации – этому просто нет альтернативы?

Ответ:

Совершенно верно – вот вы сами и ответили на вопрос о том, что является пружиной всех действий Америки за последние годы. Осознав перспективы уничтожения человеческой цивилизации на земле, мы принялись за поиски мирных путей выхода из создавшейся ситуации.

Вопрос:

Очень интересно! И как на этот вопрос ответили лучшие умы Америки?

Ответ:

Было предложено интересное решение, суть которого я и попытаюсь сейчас изложить. Для того, чтобы разрешить финансовые затруднения, США должны принять экстраординарные меры, сравнимые разве что с мировым катаклизмом. Проблема в том, чтобы устроить такой катаклизм без разрушительных последствий для самих Соединённых Штатов и их союзников. То есть необходимо разыграть такую карту, чтобы разрешить проблему долгов и не устроить мировую бойню, в которой можно запросто сгореть самому. Возможность погасить свои долги без существенного падения уровня жизни своего населения осуществима только за чужой счёт, как ни цинично это звучит. Необходимо найти того, с помощью кого Америка смогла бы решить свои финансовые проблемы. И такое естественное решение было найдено – сама история даёт этот шанс.

Вопрос:

И кто же будет оплачивать решение финансовых проблем?

Ответ:

Естественно, ни одна страна в мире не смогла бы это сделать, не будучи при этом превращена в пустыню. Поэтому следует так организовать события, чтобы весь мир, каждая страна в той или иной степени стали участвовать в разрешении финансовых затруднений Америки. Такая глобальная кооперация не только позволит сохранить мир на планете, но и задаст сильнейший импульс последующему прогрессу.

Вопрос:

Каким же образом это можно осуществить?

Ответ:

Для того, чтобы покончить с долгами, Соединённым Штатам необходимы новые рынки, по масштабам сопоставимые с американским. Единственным таким рынком сейчас может быть только европейский рынок. Следовательно, необходимо найти способ, с помощью которого можно было бы полностью открыть европейский рынок для США. Разработкой этого проекта мы и занимались много лет. Бог дал Соединённым Штатам передовые технологии, самую мощную промышленность, огромные финансовые средства и гигантские природные ресурсы – этим и необходимо воспользоваться для преодоления трудностей роста американской экономики. То же самое Бог дал и Европе, поэтому для разрешения общих финансово‑экономических проблем необходимо просто соединить обе главнейшие экономики земли в единую экономику. А для этого нужно переориентировать экономику Европы к более тесному сотрудничеству с Соединёнными Штатами.

Вопрос:

Но экономика Европы и так накрепко привязана к экономике США.

Ответ:

Совершенно верно. Однако степень сотрудничества необходимо сделать ещё больше. По существу, речь идёт о том, чтобы две экономики буквально слились в одну, взаимно дополняя друг друга.

Вопрос:

А как тогда быть с зависимостью Европы от поставок энергоносителей из различных стран, в первую очередь из России.

Ответ:

Следовательно, необходимо создать такую ситуацию в Европе, чтобы европейцы сами отказались от энергетического сотрудничества с Россией и с другими поставщиками энергоресурсов и связали бы свой экономический интерес с поставками энергоносителей из США.

Вопрос:

Но ведь подобный шаг крайне невыгоден экономике Европы.

Ответ:

Верно. Но как иначе возможно мирным путём разрешить финансово‑экономические проблемы двух первых экономик мира? Мирное разрешение проблем потребует со стороны всех стран посильное участие, а Европа сама подставила себя, привязав свою экономику к поставкам энергоносителей из проблемных регионов.

Соединённые Штаты всегда помогали Европе, мы способствовали возрождению Европы после Второй мировой войны, и теперь Европа должна, в знак благодарности Соединённым Штатам за десятилетия своего процветания, поучаствовать в восстановлении американской экономики. Кто виноват, что обстоятельства сложились таким образом, что необходима помощь уже Соединённым Штатам со стороны Европы? Мы рассчитываем на понимание европейцами сложившейся ситуации, но в любом случае отступать некуда и мы все являемся заложниками момента.

Вопрос:

Ну, хорошо. А что скажут на это Ближний Восток, Россия?

Ответ:

Политика США, если вы помните, в последнее десятилетие была направлена именно на то, чтобы разбудить Ближний Восток и приобщить народы этого региона к демократии. Ближний Восток в настоящее время испытывает бурные общественно-политические изменения, и в дальнейшем эти изменения будут только нарастать, превращая этот регион мира в крайне беспокойное место, что, весьма вероятно, скажется и на безопасности поставок энергоносителей из этого региона.

Судьба же России – в её руках. Каждый будет выживать, как может, и Россия, конечно, должна во многом пострадать от разрыва отношений с Европой, но степень этого страдания во многом будет зависеть от самой России. Россия сейчас находится в крайне незавидном положении – ей приходится разрешать очень опасные и в принципе не разрешимые вопросы. И что бы русские ни предпринимали, любое решение будет не в пользу России, поскольку любые шаги российского руководства уже не способны принципиально изменить складывающуюся ситуацию.

Вопрос:

То есть Запад не намерен отдавать Украину России?

Ответ:

При чём здесь Украина? Останется ли единая Украина на карте мира или распадётся – это не имеет абсолютно никакого значения для решения основной проблемы. Главная задача событий на Украине – развести Европу с Россией настолько, чтобы европейцы полностью отказались от сотрудничества с Россией и переориентировали свою экономику на полное сотрудничество с США. Главная цель – жёстче привязать экономику Европы к экономике США, а что при этом будет происходить на Украине – никого не интересует. Украина лишь средство, с помощью которого возможно разрешить все проблемы, не втягивая мир в очередную мировую войну. Украине отводится роль завала, который прервёт европейское сотрудничество с Россией. А какой там будет строй, образ правления – это совершенно не интересные вопросы. Только народ Украины сможет определить, насколько трагична будет его судьба в становлении нового порядка в Европе.

Вопрос:

Но почему именно Украина была выбрана для решения задачи по выходу мировой экономики из ситуации дефолта американской валюты?

Ответ:

Это очень просто. Ведь именно через Украину ведётся энергоснабжение Европы из России. Если создать на Украине управляемый хаос и перекрыть поставки энергоносителей из России, то Европа взвоет от возмущения. Останется только обвинить Россию в неуступчивости и агрессивности, и Европа вынуждена будет разорвать с Россией экономические отношения и переориентироваться на поставки энергоносителей из США. И тогда мы с нашим сланцевым газом опять окажемся в роли благодетелей Европы, в роли своеобразной энергетической палочки-выручалочки.

Европа, отказавшись от российских поставок, сохранила бы своё лицо защитницы европейских ценностей прав человека и одновременно помогла бы Соединённым Штатам решить проблему финансовой задолженности.

Да, отказ от поставок энергоносителей из России создаст массу экономических и социальных проблем в Европе, но кто сказал, что Европа не должна платить за годы благоденствия, находясь под защитой американского ядерного зонтика? Пусть европейцы тоже поучаствуют в сохранении благополучия свободного мира. Надо, в конечном счёте, чтобы 500 миллиардов долларов, что составляют товарооборот Европы с Россией, стали бы товарооборотом Европы с Америкой. Тогда у нас появится реальный шанс рассчитаться по финансовым обязательствам и сохранить доллар как мировую валюту.

Вопрос:

Как мы сейчас понимаем из ваших слов, Соединённые Штаты не намерены стабилизировать обстановку на Украине?

Ответ:

Здесь может быть применим широкий спектр действий. Но что бы ни произошло в сфере политики на Украине, главное должно остаться неизменным – прекращение широкого сотрудничества России и Европы. Пусть события на Украине идут своим чередом как угодно, но в любом случае они должны привести к разрыву между русскими и европейцами.

Вопрос:

Не могли бы вы показать на некоторых примерах событий на Украине, как реализуется ваша концепция? Дело в том, что некоторые наблюдатели, пытаясь предугадать логику событий, часто становятся в тупик, не понимая причин поступков новых киевских властителей. Не понимают люди и логику поведения американцев в связи с некоторыми шагами по урегулированию конфликта на Украине.

Ответ:

Конечно. Только нужно чётко осознать одну простую мысль: Соединённые Штаты преследуют исключительно свою собственную цель по сохранению мировой валютной системы, основанной на долларе, – ради реализации этой цели и делаются все шаги. Для практического осуществления этой главной цели и начата украинская кампания по разрыву экономических отношений Европы с Россией. Все события, происходящие на Украине, следует рассматривать исключительно с этих позиций.

Например, договорённости от 21 февраля, когда лидеры украинской оппозиции и представители Франции, Германии и Польши подписали с Януковичем соглашение о досрочных выборах президента Украины, были заранее обречены на несоблюдение. Если бы эта договорённость осуществилась, раздор на Украине мог бы пойти на убыль и тогда ни о каком разрыве экономических связей Украины с Россией не могло быть и речи. Следовательно, надо было грубо нарушить договорённости, что и было сделано. И Россия, и Европа должны были стать заложниками полной непредсказуемости и нелогичности действий новых украинских властей. Чем больше недопонимания тогда возникнет между Россией и Европой, тем скорее создадутся условия для реализации наших планов по созданию на Украине экономического барьера. Америке нужен такой порядок на Украине, который прервал бы экономическое сотрудничество России и Европы друг с другом. И американская политика заключается в том, чтобы события развивались именно так. Сейчас события на Украине только разворачиваются, и умиротворения ждать не стоит – беспокойная Украина должна стать непреодолимым барьером между Россией и Европой.

Поймите одно. Чтобы разорвать экономические связи Европы с Россией, нужно так сильно запугать европейцев русской угрозой, чтобы они сами пожелали это сделать – надо в корне изменить европейское общественное мнение о сотрудничестве с Россией. Надо всячески подчёркивать агрессивность и непредсказуемость России, провоцируя её на эскалацию конфликта на Украине. Средства массовой информации должны постоянно говорить о росте напряжённости на Украине, о насилиях и жестокостях, творимых русскими, чтобы Европа созрела до разрыва.

Пусть европейцы содрогнутся от возможного русского вторжения – созданию образа бесцеремонного русского, готового на любую авантюру, начиная от провокационного облёта американского эсминца и кончая выдвижением армады русских танков к границам Прибалтики и Украины, должна быть посвящена сейчас вся деятельность наших СМИ. Именно от деятельности СМИ сейчас зависит умонастроение европейского населения и, в конечном счёте, успех украинской кампании для США.

Вопрос:

Объясните, пожалуйста, что Америка выиграет от такого развития событий?

Ответ:

С удовольствием. В случае постепенного сокращения экономических отношений Европы с Россией она вынуждена будет переориентировать свою экономику на США, поскольку только с экономикой Америки можно сравнить сейчас экономику Европы по объёму и качеству товаров. Это даст мощный стимул к развитию американской экономики, что позволит начать ликвидацию американских долгов. Но самым важным должно стать энергетическое сотрудничество Европы и США. Отказ Европы от русских и ближневосточных энергоносителей приведёт к гигантским капиталовложениям в американское производство сланцевого газа, приведёт к созданию мощной инфраструктуры по его переработке и доставке в Европу. Европа будет заинтересована в быстрейшем создании такой инфраструктуры и не будет скупиться на траты, что позволит США быстро ликвидировать свои финансовые проблемы.

Вопрос:

А что, если Европа не согласится с таким сценарием и не захочет разрывать отношения с Россией?

Ответ:

Такое просто невозможно представить – Европа слишком сильно зависит от США в политическом, военном и экономическом отношениях. И кроме участия в структуре НАТО, существует ещё моральный долг Европы перед Америкой, спасшей её когда-то от тоталитаризма и обеспечившей Европе безбедное существование. Но если рассматривать чисто гипотетически, то это было бы со стороны Европы крайне нерационально – будет только хуже. Это обрекло бы Америку на неминуемый обвал доллара, и тогда мировая история пойдёт по самому неблагоприятному сценарию, о чём мы уже говорили выше. Да, разрыв Европы с Россией – непростой шаг, но сохранение status quo обернётся более серьёзными последствиями и для Европы и для всего мира.

Вопрос:

Спасибо, профессор. Не могли бы вы в заключение нашей беседы несколько слов сказать о судьбе мира в ближайшей перспективе, как вы её представляете.

Ответ:

Конечно. Переориентация Европы на тесное экономическое сотрудничество с Соединёнными Штатами должна привести, в конечном счёте, к появлению некоего нового единства, под условным названием, например, Организация Северо-Атлантического сотрудничества. Тем более что военная основа такого объединения, в лице НАТО, уже давно существует. Такое объединение стало бы логическим продолжением интеграционных процессов, происходящих в современном мире и позволило бы объединить все демократические народы по обе стороны Атлантики в единую демократическую цивилизацию. К этому союзу в дальнейшем могли бы присоединиться и другие демократические страны: Япония, Австралия и так далее. К чему скрывать, что такое объединение стало бы самым мощным в истории человечества и оно навсегда устранило бы опасность возрождения тоталитаризма в мире. Такое объединение способствовало бы созданию таких прогрессивных производительных сил, которым стало бы по плечу быстрое освоение космического пространства и превращение земной цивилизации в космическую. Россия, конечно же, не будет окончательно исключена из мирового сообщества, но только в том случае, если она не станет противопоставлять себя американским усилиям по преодолению финансовых проблем. России придётся остаться наедине со своими природными ресурсами, если она будет упорствовать в своём стремлении к восстановлению русской гегемонии. Тогда по отношению к России будет применяться политика изоляции и поощрения демократических процессов внутри России. Китай может в какой-то степени помочь России, но не захочет слишком усиливать это сотрудничество из-за угрозы потерять объединённый евро-американский рынок. Таким образом, Россия должна выбирать между своим прогрессивным развитием и участием в общем деле преодоления кризиса в современном мире либо стать маргиналом, обречённым к вечной отсталости, как скупой рыцарь, охраняющий свои уже никому не нужные природные богатства.

Вопрос:

И последнее. Скажите, профессор, чем вызвано ваше намерение раскрыть секретные пружины современного украинского кризиса? Что или кто руководит вами?

Ответ:

Я не являюсь сторонником силовых методов улаживания конфликтов, поэтому хотел бы приложить усилия к мирному разрешению проблем. Для этого, мне кажется, мировым лидерам следует ясно представлять себе, что происходит в современном мире. Только полная открытость политики может привести к прогнозируемым результатам. Я хочу, чтобы мировое сообщество понимало трудности текущего момента и принимало бы посильное участие в их разрешении. Кроме того, и в Соединённых Штатах, и в Европе есть люди, кто придерживается подобных взглядов, и они хотели бы посредством нашего диалога донести до общественности свои взгляды по мирному разрешению проблем и сотрудничеству.

С другой стороны, есть много ястребов, как на Западе, так и на Востоке, кто желал бы именно силового разрешения наболевших вопросов. Поэтому главная цель нашей встречи – показать, что есть мирный путь преодоления всех трудностей, чтобы люди понимали, что от их усилий будет зависеть мир на планете».

Вот как комментирует сказанное Полом Кристи журналист Юрий Кубасов, опубликовавший отрывки этого интервью в России:

«Я не могу подробно рассказать, как именно попала запись этого разговора в мои руки. Я также не могу с полной уверенностью судить, насколько изложенные в разговоре факты соответствуют действительности. Однако я испытываю полное доверие к тем людям, посредством которых мне была предоставлена эта запись. И кстати, если мы проследим за последними высказываниями представителей американских властей, то увидим, что вещают они в полном соответствии с изложенным в корреспонденции из Германии материалом. Как пишет “The New York Times” (19 апреля 2014), Белый дом планирует изолировать Россию, отсекая её экономические и политические связи с внешним миром. “Представьте, какова была бы ситуация сегодня, если бы вы могли сказать России, что она может оставить свой газ себе”, – сказал вице-президент США Джо Байден во вторник, 22 апреля 2014 года, на встрече с самоназначенными украинскими правителями. А в беседе с украинскими законодателями Байден сказал, что приоритетное направление работы США состоит в том, чтобы помочь им обрести независимость от поставок российских энергоносителей. Теперь осталось лишь сделать выводы и подвести итоги.

1. Америка на Украине преследует исключительно свои корыстные интересы по созданию такой ситуации в Европе, которая позволила бы ей преодолеть нынешний финансовый кризис и остаться мировым экономическим лидером, сохранив доллар в качестве мировой валюты.

2. Действия Америки направлены не против России, а на создание такого обезбашенного режима правления на Украине, при котором стабильные поставки энергоносителей из России в Европу оказались бы невозможными.

3. Цель американских действий на Украине – перекрыть экономическое сотрудничество Европы и России, вынудив европейцев полностью переориентироваться на американский рынок.

Если события на Украине будут развиваться по американскому сценарию, то вскоре Россия столкнётся с очень серьёзными экономическими проблемами. Неизбежным будет сокращение экономического сотрудничества с Европой и со всеми странами, где сильно влияние Америки. Сокращение сотрудничества приведёт к сокращению российского производства со всеми вытекающими из этого факта последствиями. Для противодействия негативным явлениям России придётся более активно заняться ускоренным развитием внутреннего рынка и активизировать сотрудничество с независимыми от американского влияния странами. Но самое главное, России необходимо срочно выработать собственную идеологию развития, которая объяснила бы россиянам, почему им необходимо испытывать экономические лишения, противодействуя политике США, а не разоружаться. Такой идеологии, к глубокому сожалению, у России до сих пор нет. А ведь только она может дать людям уверенность в своей правоте и позволит им не только выстоять в разгорающейся борьбе, преодолеть трудности, но и создать крепкое и процветающее государство. Без такой идеологии России просто не выстоять. Как только в стране начнутся экономические трудности, российские либералы всех мастей во всём обвинят, конечно, “режим Путина”, и станут усиленно “раскачивать лодку”, выполняя американский заказ. Начнётся беспощадная битва за умы россиян, в которой победит сильнейший. Если это будет либерализм – Россия будет обречена на развал и уничтожение, несмотря на всё своё оружие и ресурсы.

Поэтому скорейшая выработка русской идеологии развития – это не вопрос тактики, а вопрос судьбы».

Для преображения нашей страны нужны, с моей точки зрения, четыре составляющие: ПРАВО И ПРАВДА, МУДРОСТЬ И СИЛА. Четыре составляющие просвещённого консерватизма.

Без права и правды, мудрости и силы ничего в такой стране, как Россия, сделать невозможно. А тем более – в Русском мире.

Я думаю, каждый из нас сам может интерпретировать, комментировать и осмыслить это интересное интервью. Но если отбросить эмоции, досаду на несправедливость – почему нас гнобят, за что нас изолируют? – и трезво подумать: для чего же это делают американцы? – то ответ будет следующим: они защищают свои интересы, и в гробу они видели всё остальное. Они прожили два века, никогда не воюя на своей территории. И после окончания Гражданской войны Севера и Юга они всё время поднимались и росли – вверх и вперёд. Да, с трагедиями, с Великой депрессией, но только поднимаясь. Они использовали для подъёма своей страны все чужие беды – войны, конфликты, революции, кризисы. Всё – в американскую копилку! Они отделены от европейских, азиатских и африканских проблем тремя океанами. И это позволило им подняться до уровня глобального диктата: «Диктовать всем и вся!»

Когда был Советский Союз, сохранялся баланс в мире – плюс и минус. Одного полюса не стало. Остался один. Это, кстати, опасно для второго полюса. Если полюс один, то искажаются силовые линии, теряются ориентиры, утрачивается трезвый взгляд на вещи. Как видим, всё это и происходит сейчас. Но я снимаю шляпу перед американцами. Я не могу обвинять их в том, что они защищают свои интересы. Это нормально! Интересы своего народа, своего строя, своего государства нужно защищать.

А с нашей стороны? Что у нас было в XX веке? Четыре революции, три страшных войны. Только за Гражданскую погибло более 15 млн человек. Голод, разруха, попытка за попыткой – встать и подняться. Мучительно тяжёлое строительство Русского мира. Мира, прозванного Рональдом Рейганом «империей зла». А что мы плохого сделали Америке? Даже воевали против фашистов вместе…

Сейчас у нас сложилась новая ситуация, наметился новый вектор, по которому стране нужно двигаться дальше. Старые дороги не годятся. Пути назад отрезаны. Надо идти вперёд. Огромное количество людей в нашей элите – и экономической, и чиновничьей – зависимы от личных отношений, от коррупционных схем, которые в течение двадцати пяти лет выстраивались. Все повязаны. Взаимозависимость колоссальная. Как от неё избавиться и отказаться? Смогут, сумеют, захотят ли старые элиты пойти по новому пути, вектор которого определил для страны наш президент? По пути суверенного, самодостаточного политического и экономического развития?

Как отказаться от всего привычного, от того, что стало образом жизни, образом мысли? Во всех смыслах – политическом, экономическом, моральном… Трудно! Но если этого не сделать – нам не выдюжить. Мы не создадим ядра созидания, не найдём в себе сил, для того чтобы спокойно ответить Америке: «Вы так, а мы – так. Мы не просим у вас помощи и не приносим вам извинений. Не за что! Мы наизвинялись – достаточно».

Для преображения нашей страны нужны, с моей точки зрения, четыре составляющие: ПРАВО И ПРАВДА, МУДРОСТЬ И СИЛА. Четыре составляющие просвещённого консерватизма.

Без права и правды, мудрости и силы ничего в такой стране, как Россия, сделать невозможно. И тем более – в Русском мире.

Русские классики – о России, Европе и Украине

И чтобы «закрыть эту тему» и поставить жирную точку, я хотел бы предложить вашему вниманию умозаключения людей, в глубине, прозорливости и искренности которых не может быть никаких сомнений.

Давайте прислушаемся к голосам русских классиков.

«Не будет у России, и никогда ещё не было таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!.. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.

Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью. Напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же, “имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени”.

Может быть, целое столетие, или ещё более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее.

О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению.

Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия – страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации.

У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури пало, наконец, министерство в (страну по вкусу…) и составилось новое из либерального большинства и что какой-нибудь ихний (фамилию по вкусу…) согласился, наконец, принять портфель президента совета министров.

России надо серьёзно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными. И таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своём славянском значении и в своём особом славянском призвании в среде человечества…

Разумеется, в минуту какой-нибудь серьёзной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя её в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит – Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство…»

Это Фёдор Михайлович Достоевский. «Дневник писателя» за сентябрь 1877 года.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Фёдор Михайлович Достоевский


А вот размышление нашего великого русского философа Ивана Ильина, относящееся к 1948 году:

«И вот когда после падения большевиков мировая пропаганда бросит во всероссийский хаос лозунг “Народы бывшей России, расчленяйтесь!”, то откроются две возможности:


или внутри России встанет русская национальная диктатура, которая возьмет в свои руки крепкие «бразды правления», погасит этот гибельный лозунг и поведет Россию к единству, пресекая все и всякие сепаратистские движения в стране;

или же такая диктатура не сложится, и в стране начнется непредставимый хаос передвижений, возвращений, отмщений, погромов, развала транспорта, безработицы, голода, холода и безвластия.


Тогда Россия будет охвачена анархией и выдаст себя с головой своим национальным, военным, политическим и вероисповедным врагам. В ней сложится тот водоворот погромов и смуты, тот “Мальстрём нечисти”, на который мы указали в пункте I; тогда отдельные части её начнут искать спасения в “бытии о себе”, то есть в расчленении.

Само собой разумеется, что этим состоянием анархии захотят воспользоваться все наши “добрые соседи”; начнутся всевозможные военные вмешательства под предлогом “самоограждения”, “замирения”, “водворения порядка” и так далее. Вспомним 1917–1919 гг., когда только ленивый не брал плохо лежащее русское добро; когда Англия топила союзно-русские корабли под предлогом, что они стали “революционно опасными”, а Германия захватила Украину и докатилась до Дона и Волги. И вот “добрые соседи” снова пустят в ход все виды интервенции: дипломатическую угрозу, военную оккупацию, захват сырья, присвоение “концессий”, расхищение военных запасов, одиночный партийный и массовый подкуп, организацию наёмных сепаратистских банд (под названием “национально-федеративных армий”), создание марионеточных правительств, разжигание и углубление гражданских войн по китайскому образцу. А новая Лига Наций попытается установить “новый порядок” посредством заочных (Парижских, Берлинских или Женевских) резолюций, направленных на подавление и расчленение Национальной России.

Допустим на момент, что все эти “свободолюбивые и демократические” усилия временно увенчаются успехом и Россия будет расчленена. Что же даст этот опыт российским народам и соседним державам?

При самом скромном подсчете – до двадцати отдельных “государств”, не имеющих ни бесспорной территории, ни авторитетных правительств, ни законов, ни суда, ни армий, ни бесспорно национального населения. До двадцати пустых названий. Но природа не терпит пустоты. И в эти образовавшиеся политические ямы, в эти водовороты сепаратистской анархии хлынет человеческая порочность: во‑первых, вышколенные революцией авантюристы под новыми фамилиями; во‑вторых, наймиты соседних держав (из русской эмиграции); в‑третьих, иностранные искатели приключений, кондотьеры, спекулянты и “миссионеры” (перечитайте “Бориса Годунова” Пушкина и “Исторические хроники” Шекспира). Всё это будет заинтересовано в затягивании хаоса, в противорусской агитации и пропаганде, в политической и религиозной коррупции.

Медленно, десятилетиями будут слагаться новые, отпавшие или отчленённые государства. Каждое поведёт с каждым соседним длительную борьбу за территорию и за население, что будет равносильно бесконечным гражданским войнам в пределах России.

Будут появляться всё новые жадные, жестокие и бессовестные “псевдогенералы”, добывать себе “субсидии” за границей и начинать новую резню. Двадцать государств будут содержать 20 министерств (20´10, по меньшей мере 200 министров), двадцать парламентов (20´200, минимум 4000 парламентариев), двадцать армий, двадцать штабов, двадцать военных промышленностей, двадцать разведок и контрразведок, двадцать полиций, двадцать таможенных и запретительных систем и двадцать всемирно-разбросанных дипломатических и консульских представительств. Двадцать расстроенных бюджетов и монетных единиц потребуют бесчисленных валютных займов; займы будут даваться “державами” под гарантии – “демократического”, “концессионного”, “торгово‑промышленного” и “военного” рода.

Новые государства окажутся через несколько лет сателлитами соседних держав, иностранными колониями или “протекторатами”. Известная нам из истории федеративная неспособность русского населения и столь же исторически доказанная тяга его к “самостоятельному фигурированию” – довершат дело: о федерации никто и не вспомнит, а взаимное ожесточение российских соседей заставит их предпочитать иноземное рабство всерусскому единению.

Чтобы наглядно вообразить Россию в состоянии этого длительного безумия, достаточно представить себе судьбу “Самостийной Украины”.

Этому “государству” придется прежде всего создать новую оборонительную линию от Овруча до Курска и далее через Харьков на Бахмут и Мариуполь. Соответственно должны будут “ощетиниться” фронтом против Украины – и Великороссия, и Донское Войско. Оба соседних государства будут знать, что Украина опирается на Германию и является её сателлитом; и что в случае новой войны между Германией и Россией немецкое наступление пойдёт с самого начала от Курска на Москву, от Харькова на Волгу и от Бахмута и Мариуполя на Кавказ. Это будет новая стратегическая ситуация, в которой пункты максимального доныне продвижения германцев окажутся их исходными пунктами.

Нетрудно представить себе и то, как к этой новой стратегической ситуации отнесутся Польша, Франция, Англия и Соединенные Штаты, они быстро сообразят, что признать “Самостийную Украину” – значит отдать её германцам (то есть признать Первую и Вторую мировые войны проигранными!) и снабдить их не только южнорусским хлебом, углем и железом, но и уступить им Кавказ, Волгу и Урал.

На этом может начаться отрезвление Западной Европы от “федеративного” угара и общерусского расчленения.

Из всего этого явствует, что план расчленения Россия имеет свой предел в реальных интересах России и всего человечества. Доколе ведутся отвлечённые разговоры, доколе политические доктринеры выдвигают “соблазнительные” лозунги, делают ставку на русских изменников и забывают империалистическую похоть предприимчивых соседей; доколе они считают Россию конченою и похороненною, а потому беззащитною, – дело её расчленения может представляться решённым и лёгким. Но однажды великие державы реализуют в воображении неизбежные последствия этого расчленения, и однажды Россия очнётся и заговорит; тогда решённое окажется проблематичным и лёгкое – трудным.

Россия как добыча, брошенная на расхищение, есть величина, которую никто не осилит, на которой все перессорятся, которая вызовет к жизни неимоверные и неприемлемые опасности для всего человечества. Мировое хозяйство, и без того выведенное из равновесия утратой здорового производства России, увидит себя перед закреплением этого бесплодия на десятки лет. Мировое равновесие, и без того ставшее шатким, как никогда, окажется обречённым на новые невиданные испытания. Расчленение России не даст ничего далёким державам и невероятно укрепит ближайших соседей – империалистов. Трудно придумать меру, более выгодную для Германии, как именно провозглашение русской “псевдофедерации”: это значило бы “списать со счёта” Первую мировую войну, весь междувоенный период (1918–1939) и всю Вторую мировую войну – и открыть Германии путь к мировой гегемонии. Самостийная Украина только и может быть “трамплином”, ведущим немцев к мировому водительству».

Что можно к этому добавить?

Я лично – ничего не могу. Просто эти люди, прожившие свои жизни в России и за рубежом в разное время, по-настоящему понимали – что означает разобщение славянского и русского миров и к чему это разобщение в итоге может привести. Поэтому мне кажется, что каждый здравомыслящий человек, который пытается разобраться в происходящем, не только читая газеты, глядя в телевизор или просматривая новости в Интернете, сможет многое для себя почерпнуть из слов этих великих людей.

И сможет сделать выводы – как жить и как поступать дальше.

Это волшебное слово – «санкции»

Что такое санкции?

Это принудительные меры, которые употребляет государство или несколько государств против другого государства или нескольких государств, для того чтобы принудить последние вернуться в лоно международного пространства. Вообще санкции, если взглянуть исторически, применялись давно. И первый раз об этой форме воздействия в источниках упоминается в 423 году до нашей эры, когда древние Афины наложили вето на посещение своих портов и рынков купцами из отдельных областей Греции.

А вот юридическое понятие «санкции» возникло в международном праве с появлением Устава Лиги Наций только в 1920 году.

Довольно интересная статистика. Чаще всех в современном мире прибегают к санкциям США; причём процесс идёт по нарастающей. Если с 1918 по 1992 год они использовали этот инструмент 54 раза, то с 1993 по 2002 год уже 61 раз.

Что такое санкции в принципе?

Это нечто среднее между уговорами, политическими беседами, просьбами и военной агрессией. Это то, что посередине и что на сегодняшний день идеально вписывается в понятие гибридных, информационных войн. Горячей войны нет – бомбы не падают, снаряды не разрываются. Но постепенное и постоянное экономическое и политическое давление должно заставить государство и народы, их населяющие, поступиться принципами, если они у них есть, и вести себя так, как того желает мировое сообщество. В нашем случае – Соединённые Штаты Америки и страны Европейского союза.

Здесь происходит некое смещение. Ведь среднеевропейское представление о том, «что такое хорошо и что такое плохо», может распространяться и влиять лишь на страны и народы, кто думает и живёт так же, у кого похожие идеалы и ценности, сходные мечты и желания. Если это так, то в этом случае санкции могут быть адекватной мерой. Но если санкции, да и вообще насилие, принуждение попадают на чужую почву, скажем, на Ирак, Сирию, Россию, а может быть, и на Китай, то возникает некий конфуз. Да, конфуз – я бы именно так это назвал. Потому что не срабатывает то, что срабатывало раньше. Не срабатывает или пробуксовывает. И в этом случае, наверное, очень важно – в чём ментальная разница между теми, кто применяет санкции, и теми, к кому они применяются. Только ответив на этот вопрос, можно понять, почему санкции не работают по отношению, скажем, к России так, как по отношению к другим странам Европы. Запретительные меры оказываются в данном случае не действенными, а порою рождают и противоположный эффект.

Что такое санкции в принципе?

Это нечто среднее между уговорами, политическими беседами, просьбами и военной агрессией. Это то, что посередине и что на сегодняшний день идеально вписывается в понятие гибридных, информационных войн.

Хочу напомнить строки великого русского поэта Александра Блока:

Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,

С раскосыми и жадными очами!

Напомню, что скифы – древний народ, существовавший с VIII века до нашей эры по IV век нашей эры. Жили они в степях между нижним течением Дуная и Дона, включая степной Крым, районы северного Причерноморья. Считается, что скифы первыми применили стратегическое отступление с целью коренного изменения соотношения сил в свою пользу, изматывая войска противника, как это было с персидским царём Дарием.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Скифы. Рисунок на греческой вазе


Скифы! Удивительная вещь. Наполеон тоже определял русских как скифов. Причём не с точки зрения географической, не с точки зрения наследственной, а с точки зрения своеобразного менталитета, необычного личного и общественного поведения. В том числе и ведения войны. То есть отступления, затягивания, для того чтобы победить врага совершенно новыми, неожиданными для него методами. Так, в Отечественной войне 1812 года новым методом борьбы с противником стала партизанская война.

Замечу, что эта мысль, это сравнение рождается у Наполеона, когда он находится в Москве, в «поверженной» Москве. Он долго и молча смотрел на пылающий город из окон Кремля, а потом произнёс: «Какое страшное зрелище! Это они сами поджигают… Какая решимость! Какие люди! Это – скифы!»

А вот что написал Наполеон впоследствии:

«Самая грозная армия не может успешно вести войну против целого народа, решившегося победить или умереть. Мы имели дело уже не с жителями Литвы, равнодушными зрителями великих событий, совершающихся вокруг них. Всё население, составленное из природных русских, при нашем приближении оставляло свои жилища. На нашем пути мы встречали только покинутые или выжженные селения. Бежавшие жители образовывали шайки, которые действовали против наших фуражиров. Они нигде не беспокоили сами войска, но захватывали всех мародёров и отставших».

Повторю: сама партизанская война – в духе, в природе скифов.

Наполеон настойчиво корреспондирует императору Александру I:

«Наконец надо же положить предел кровопролитию; пора нам примириться… Мне нечего делать в России. Я от неё ничего не требую более, как исполнения условий Тильзитского договора; я хочу возвратиться, потому что все мои дела касаются Англии… Если император Александр желает мира, то ему стоит только известить меня об этом; я пошлю к нему одного из моих адъютантов, Нарбонна или Лористона, мир немедленно будет заключен. Но если он желает продолжать войну, то и я буду продолжать; мои солдаты только того и требуют, чтобы идти на Петербург. Ну, что же, мы пойдём, и Петербург испытает участь Москвы».

Ответа нет. Наполеон пишет вновь:

«Государь, брат мой!.. Я веду войну с Вашим Величеством без всякого озлобления. Простая записочка от Вас, прежде или после последнего сражения, остановила бы мое движение, и, чтобы угодить Вам, я пожертвовал бы выгодою вступить в Москву. Если Вы, Ваше Величество, хотя отчасти сохраняете прежние ко мне чувства, то Вы благосклонно прочтёте это письмо»…

Какой слог! Даже если учесть, что перед нами эпистолярный документ романтического века, даже если сделать скидку на это, всё равно – победители с побеждёнными так не говорят.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Наполеон в Кремле – пожар Москвы


Но император Александр I опять не удостаивает Наполеона ответом. Наполеон едва ли уже не в отчаянии восклицает:

«Я желаю мира, мне нужен мир; я непременно хочу его заключить, только бы честь была спасена! Отправляйтесь немедленно же в русский лагерь».

Это он своему адъютанту кричит.

Какая интересная закономерность. Вдумаемся. Величайшая, победоносная армия Наполеона, у которого вся Европа под каблуком. Фантастические, легендарные победы. Преданная, великолепно обученная армия. И эта страшная тягучая пауза – с пустыми сгоревшими деревнями, с опустевшей, брошенной, полыхающей Москвой. Казалось бы – всё твоё. Бери. Но не тут-то было! Как раз в этом и заключается то самое, что очень трудно понять «среднему европейцу». Эта способность жертвовать, способность уступить, отдать на время, но при этом сохранить мощь, внутреннюю энергию и силу духа. Это сокрушающая, всё истребляющая сила! Это другая война, другие отношения, другой менталитет. Он не вяжется с понятными и естественными для европейского человека установками.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Василий Осипович Ключевский


Любые попытки давления извне русский характер встречает в штыки. Происходит совершенно естественная для русского человека реакция, которая совершенно непонятна для человека европейского.

Вот что писал Василий Осипович Ключевский:

«Для великороссов природные условия (размеры территории, особенности климата, почв) являются неблагоприятными, требующими неимоверных усилий для выживания. Поэтому русский народ всегда был непритязателен в отношении материальных благ и привык довольствоваться скромным достатком».


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Отто фон Бисмарк


А вот – Отто фон Бисмарк:

«Россия опасна мизерностью своих потребностей».

Это имеет существеннейшее значение! «Опасна мизерностью потребностей…» Бисмарк верно заметил, что очень трудно влиять на того человека, кто не претендует на комфорт и для кого материальные блага и бытовые удобства на втором плане. Вообще, как можно влиять на того, кому не столь уж важно материальное благополучие.

Отнимете? Отнимайте!

Как можно с народом, обладающим таким менталитетом, вести борьбу привычными для европейца методами? Да, для европейского обывателя, пожалуй, санкции страшны. Поскольку для него едва ли не главная отрада в жизни, что он ест лучше и больше, чем другие. Европеец видит в материальном прибавлении свою цель и своё превосходство над другими. Для него главное – достаток. Для него самодостаточность – в его достатке.

«Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут», – написал Редьярд Киплинг в «Балладе о Востоке и Западе». Есть и другой перевод: «и вместе им не сойтись».

А вот цитата из поста одного нашего современника, пользователя Живого Журнала, называющего себя «Крымским партизаном»:

«На протяжении последней четверти века мы добровольно предприняли грандиозную и мучительную попытку жить по западным правилам – попытку, которая стоила нам слишком дорого. Внимая советам евро-американских учителей, мы искренне надеялись преодолеть тысячелетний барьер непонимания, разделяющий наши миры. Никогда ещё мечта великих гуманистов о едином человечестве не была так близка к воплощению. Запад упустил этот исторический шанс, демонстрируя подчёркнуто пренебрежительное отношение к русской цивилизации, плохо замаскированную алчность и стремление к господству вместо готовности к просвещённому диалогу.

Согласитесь, грязная клевета по поводу ключевых моментов нашей истории и назойливое навязывание абсолютно чуждых нашему обществу гомосексуальных тенденций – плохая замена сотрудничеству в области высоких технологий и выработке совместного конструктивного взгляда на проблемы, стоящие перед человечеством. И вот нам было явлено высшее достижение западных политтехнологов, отточивших своё мастерство на создании исламистских монстров наподобие “талибанов”, “аль-каид”, “игилов” etc. – омерзительный голем «украинства», тоталитарная нацистская секта, дышащая лютой ненавистью ко всему русскому.

Возможно, арабы восприняли привнесённую извне кровавую дестабилизацию своих государств за милую шутку и хороший повод немного размяться – я не знаю. Но мы, русские, то бишь скифы, считаем подобные действия Запада в отношении Украины прямым оскорблением и объявлением войны. И ответ обязательно последует – как всегда, асимметричный и исчерпывающий».

Всё время мы приходим к одному и тому же алогичному и непонятному для европейского человека феномену, который заключается в том, что для нас чем хуже – тем лучше. С точки зрения нашей собственной внутренней мобилизации.

Позволю себе привести ещё одну цитату – известного общественного деятеля, редактора международного информационного агентства «Russia Today» Маргариты Симоньян:

«Как вам эффект от ваших санкций? Соответствует ожиданиям? Пожалуйста, наймите уже хороших экспертов по нам. Могу пару фамилий подсказать даже. Тех, кто понимает, не как здесь у нас должно быть, а как здесь у нас есть. Тогда бы вам объяснили заранее, что санкции не смягчат политику Путина и не ужаснут любящий его, в массе своей, народ, а ужесточат политику и сплотят народ, сомкнув наши вялые пальчики в готовый на всё кулак. Что агрессивная риторика против нас и тех, кого мы себе выбираем, только укрепляет нашу уверенность в правильности этого выбора. Что ваши нравоучения не заставляют нас горестно призадуматься, а только злят – очень злят! – и мы недобро потом поглядываем не на наш “кровавый режим”, не на наши “продажные СМИ”, а на ваши госдепы и вашингтонпосты.

Я уверена, что ещё месяцы назад был шанс нам всем как-то договориться. Но своими санкциями вы лишаете и нас, и вас даже теоретической такой возможности. Вы включили у нас зачем-то режим “русские не сдаются”. Историю почитали бы, что ли. Мы-то любим вас – хоть нам это не всегда приятно осознавать: вашу музыку и кино, айфоны и твиттеры, ваши пляжи и горы, машины и босоножки, пармезаны и арнелайи, но мы очень сильно не любим, когда нами командуют. Или даже просто давят. Или даже всего лишь читают лекции. Своя гордость, ничего уж тут не попишешь. Кто-нибудь из экспертов про эту гордость вас предупреждал? Говорили вам, что никаким пармезаном эту нашу наследственную нелюбовь оправдываться и сдаваться – не перешибить? В общем, если вы вынуждены иметь с нами дело, найдите людей, которые знают, на каком языке с нами точно нельзя разговаривать».

Всё время мы приходим к одному и тому же алогичному и непонятному для европейского человека феномену, который заключается в том, что для нас чем хуже – тем лучше. С точки зрения нашей собственной внутренней мобилизации. С точки зрения нашего собственного движения внутри себя. Мне кажется, что усыпление русского человека похвалами, большим сытным столом, тёплой красивой одеждой, хоромами – я не к тому, что все должны в скиты и в лапти, не об этом речь – происходит тогда, когда меняются ценности и ориентиры, когда важнее становится то, что можно потрогать руками. Вот тогда и засыпает наше русское самосознание.

Бисмарк, опять же, не случайно говорил:

«Русских невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет. Но русским можно привить лживые ценности, и тогда они победят сами себя».

Поразительно! Сказано давным-давно – победить нельзя, а ложные ценности привить можно. Что, собственно, и происходит сегодня, что пытаются с нами сделать в течение последних двадцати пяти лет.

Санкции – это стимул наконец заняться собой, встрепенуться. Русского человека всё время гладить по шерсти нельзя. Он засыпает. И тогда бери его тёпленьким. А когда против шерсти – он просыпается.

Современный пользователь Фейсбука Олег Одинцовский подмечает важную и точную вещь:

«Мы напомнили человечеству о его мечте. Которая выше “хорошо кушать и иметь самый новый гаджет”. Ненавистная скрепа – она не в желании навязать коррупцию-тиранию-КНДР. Она в их собственной забытой мечте – что было у нас что-то выше “просто хорошо и сыто жить”. Что каждый писатель-фантаст 1950‑х мечтал об открытых звёздах, а не о поддержании потенции. Что каждый в детстве хотел быть космонавтом, а не менеджером торгового зала.

Этому трудно противостоять простым “у нас лучше дороги и пенсии”. Потому что русские должны были бы тогда биться за западные кредиты и высокие цены на нефть. А им вдруг неинтересно то, что считается мечтой любого европейца, – свобода кушать больше африканца. Бремя белого человека не стало мечтой русского – и это главная проблема всей Постсоветии, которую почти совратили европейской мечтой…

Но противная, коррумпированная, чекистская, неевропейская Россия вдруг опять стала напоминать, что цель жизни – не кушать досыта, а искать смыслы. Отсталая, не кончитолюбивая, не натопригодная, не евроинтегрированная Россия может опять стать глобальным совратителем, который скажет: ваш идеал сытого буржуа – фигня, homo economicus – жвачное животное, а не мечта человечества, мы рождены для чего-то более великого. Для звёзд, а не для виагры. И всё это – скрытая и забытая мечта европейца, о которой напоминает противная Россия…

Ведь речь об этом, а не о том, договорятся ли Меркель и Олланд с Путиным. Он и сам, возможно, до конца не осознаёт, какие силы пробудил – не только в России, но и на родине Меркель и Олланда. Где были Гегель, Кант и Вольтер, которые не готовы смириться с идеалом Маккейна? Псаки против Достоевского – это наше главное оружие, а вовсе не запрет на яблоки. И эта, главная, война отнюдь не проиграна ни при какой цене на нефть…

Даже умный русский протест нужнее тупой импортированной теплохладности, как горячий русский атеизм интереснее и нужнее религиозного равнодушия. Россия сегодня – источник смыслов, и этого ей не прощают… Новая идея для человечества уже на подходе, и Россию сегодня гнобят за предчувствие этой идеи – не смогли интегрировать, стали бояться. Не зря, кстати. Помните 11‑й тезис о Фейербахе? Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его. Карл Маркс, “Тезисы о Фейербахе”, 1845 год».

Не для того живёт русский человек, чтобы завтра съесть больше, чем сегодня. Он ищет смыслы, он задумывается о ходе вещей. И этим Россия всегда была сильна.

И в заключение – о тех, кто принимает санкции.

Помните фильм великого режиссёра и актёра Сергея Бондарчука «Судьба человека»? Фильм чёрно-белый, 1959 года. Кому-то он может показаться сегодня устаревшим, архаичным. Однако в нём – колоссальная сила и энергетика! В этой ленте удивительная глубина и объёмность мысли. Попробуйте проникнуть в их суть и смысл. Разве могут повлиять санкции на такого человека, как Соколов, который отвечает немецкому офицеру: «Извините, гер-комендант, я и после второго не привык закусывать»? А когда идёт к бараку, думает: «Вот и опять смерть мимо меня прошла, только холодком от неё потянуло». Могут ли повлиять на такого человека санкции? А ведь таких людей в России большинство. И они не изменятся, если лишить их каких-то там «материальных благ», если пригрозить отнять то, что всего лишь можно потрогать руками.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

К тому же санкции наших людей настраивают не против своего правительства, а против тех, кто эти санкции вводит. И раздражают санкции не в смысле – как вам не стыдно? А примерно так: «Что, вы нас хотите запугать? Да фуагра ваша, салями и вонючий французский сыр – нам и даром не нужны!»

Санкции – это стимул наконец заняться собой, встрепенуться. Русского человека всё время гладить по шерсти нельзя. Он засыпает. И тогда бери его тёпленьким. А когда против шерсти – он просыпается. Другой разговор – он может проснуться и так шарахнуть дубиной того, кто подвернётся под руку, что мало не покажется. А может подумать, вникнуть в происходящее и понять – кто, что и как делает в современной политике. Может раскрыть глаза на происходящее. Вы хотите с нами разговаривать с позиции силы? Вы не будете с нами так говорить никогда! Мы вам этого не позволим!

Не для того живёт русский человек, чтобы завтра съесть больше, чем сегодня. Он ищет смыслы, он задумывается о ходе вещей. И этим Россия всегда была сильна.

Поэтому – у них Псаки, а у нас Достоевский.

О чём разговор?..

О Европе и России

Порой складывается впечатление, что мир сошёл с ума.

На Евровидении Европа дружно голосует за какое-то странное межполое существо. Во французских школах мальчикам предлагают приходить на занятия в девичьей одежде, а девочкам – в мужской. Для того чтобы подчеркнуть «равенство полов»…

Бесовщина всё это, по-моему. И говорить об этом – просто не хочется.

Давайте – о другом.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Ангела Меркель


Например, о том, что госпожа Меркель позволяет себе заметить, что президент России утратил связь с реальностью. А я считаю, что всё как раз наоборот. На сто процентов! Владимир Путин более чем реально понимает – чего от нас эти господа хотят и зачем всё такое проделывают и с Украиной, и с Сирией. Отчётливо понимает и прямо об этом говорит. А вот многие европейские лидеры боятся рот раскрыть и потеют ладошками от ужаса, предполагая, что с ними могут сделать американцы, если они свой рот раскроют.

Да, сегодня Россия – почти в одиночестве. Но именно Россия показывает миру – кто есть кто и что есть что. И надеюсь, что это может послужить примером для тех, кто давно уже всё знает и понимает, но боится поднять голову.

Многих сегодня в мире волнует, почему так долго не реагирует Путин? Его всё время провоцируют и оскорбляют, санкциями запугивают, а он со спортсменами общается, на выставки ходит, с журналистами встречается, занимается хозяйством страны… Никакой истерики. Всё спокойно. Ну, присоединили Крым – и присоединили. Всё движется своим естественным путём.

А почему так?

Это тоже очень важный момент. Момент понимания русского характера, понимания поведения русского человека.

На мой взгляд, удачной иллюстрацией этого молчаливого русского сосредоточения является эссе колумниста интернет-журнала «Однако» Романа Носикова, опубликованное на сайте 6 мая 2014 года под названием «Слушайте русское молчание».

«Слушайте русскую тишину!

Мир переполнен призывами к России. Мир призывает русских и их президента повлиять на “пророссийских сепаратистов” на Юго-Востоке Украины. Международное сообщество, российская интеллигенция, украинский медиакласс задыхаются от крика, которым напоминают нам о нашем миролюбии, о непротивлении злу, о Льве Толстом и Махатме Ганди.

– Мир! Мир! Мир! Милосердие!

Вот что слышим мы круглыми сутками.

И одновременно с этими призывами, из тех же самых ртов в нас летят угрозы:

– Санкции! С голода сдохнете! В пещеры вас загоним! В бараки! Всё отнимем, всё отберём, всех купим, заставим! Засудим!

Что же раздаётся в ответ? Что слышат наши визави от русского президента? Что они слышат от нашего народа?

Молчание.

На мир опустилось тяжёлое, невыносимое, как предгрозовая тишина, русское молчание.

Отлились и высохли женские слёзы. Разгладились только что искажённые от омерзения и гнева лица мужчин.

Тишина.

На мир опустилась священная русская тишина, на фоне которой все выкрики, все призывы, все махания транспарантами, зигхайли, “смерть ворогам” и “слава Украине”, требования выглядят особенно жалко и неуместно – словно пьяные требования “Мурку!” в консерватории перед началом исполнения Второго концерта для фортепьяно с оркестром Рахманинова.

Время этой музыки прошло. Не будет – ни рэпа, ни блюза, ни рок-н‑ролла. Они уже неуместны.

Сейчас в мире загремит русская симфония.

Но пока… пока ещё первые ноты не пронзили огромное сердце человечества – в мире наступает тишина. Так решила русская душа, и никакая сила на свете не в состоянии запретить наступить этой тишине. И хрипнут лужёные глотки, давятся заготовленными и выученными словами опытные ораторы.

Тишина идёт.

Тишина, огромная и могучая, как медведь, наступает, наваливается на земной шар, душит в железных объятиях.

Они ещё пытаются кричать, чтобы не дать себе поверить в то, что неизбежное уже происходит, не дать ужасу опуститься из осознавшего всё разума в сердце и заморозить его. Но крики всё более похожи на писк.

Так решила русская душа, и в который уже раз за человеческую историю Бог с ней согласен.

А если Бог с нами, то кто против?

Почему русские молчат?! Почему их президент молчит? Почему они не отвечают?

Всё больше и больше страха в этих вопросах.

Всё больше и больше понимания правильного ответа на них.

России больше не с кем разговаривать на этой планете. У России нет достойных собеседников. У России нет предмета, который стоит с кем-либо обсуждать.

Россия молчит. Россия ужасна в своём молчании.

Страшен этот молчаливый, всё понимающий, пронзающий насквозь, не оставляющий места ни для какого лицемерия, не позволяющий закрыть от себя ни одну, хоть самую хорошо обдуманную подлость, ни одно предательство, как бы ни было оно завёрнуто в пелены оправданий, ни одно преступление, взгляд.

Тишина, порой, бывает нужна и для того, чтобы услышать самих себя, всмотреться в себя самих, осмотреться вокруг. И понять – какими мы стали и не изменилось ли наше самосознание?

Где? Где же они раньше могли видеть этот жуткий взгляд?

Ах, да… Русские иконы.

Так смотрит русский Бог.

Русский Бог. Бог – русский?

Да. Сегодня Бог – русский!

И всё Небесное Воинство сейчас – русское. И Святой Георгий сменил копьё на РПГ‑7.

Это взгляд России. Это взгляд Бога.

Страшно русское молчание. Потому что это приговор.

В этой опускающейся на мир тишине больше нет возможности за отвлекающим шумом прятать от себя правду о себе.

Россия молчит. И в этом молчании они лихорадочно пытаются вспомнить, что там говорили их великие о России. “Россия – это загадка, упакованная в тайну, спрятанную в непостижимость”. Так, кажется?

И понимают ответ: просто Россия – это Бог.

А если Россия это Бог, то “Мне отмщение и Аз воздам” – это про неё. Она воздаст.

Вот-вот прозвучат во вселенной первые ноты новой русской симфонии. Она сорвёт все маски, она проветрит и обновит весь мир – душа за душой. Она не оставит ничего затхлым и старым. Она сотворит всё новое. Она прогремит как гроза, она пронесётся по миру как буря, она потрясёт незыблемое и развеет в пыль то, что казалось вечным.

А пока – на мир пришла русская тишина.

Слушайте тишину».

Прекрасный текст! И замечательный литературный опыт с глубоким смыслом.

Ещё – несколько цитат в связи с этим:

Карл XII, 1707 год: «Россия – карлик. Я поставлю её на колени». После сражения под Полтавой Швеция навсегда лишилась статуса великой державы.

Фридрих Великий, середина XVIII века: «Я покорю отсталую Россию». В 1759 году русские войска вошли в Берлин.

Наполеон Бонапарт, 1812 год: «Россия – колосс на глиняных ногах. Я разрушу её». В 1814 году русские войска взяли Париж.

Адольф Гитлер, 1941 год: «Мной утверждён план молниеносной войны Барбаросса. Я завоюю СССР к концу года». В 1945 году Гитлер покончил с собой, когда Красная армия вошла в Берлин.

Барак Обама, 26 марта 2014 года: «Россия всего лишь региональная держава». Что в ответ? Тишина… Россия пока молчит.

Тишина, порой, бывает нужна и для того, чтобы услышать самих себя, всмотреться в себя самих, осмотреться вокруг. И понять – какими мы стали и не изменилось ли наше самосознание?

Давайте посмотрим на себя… Что же мы увидим?

В современном мире происходит подмена понятий. Чудовищная подмена!

Мы – не холодны и не горячи. Мы стали теплохладны.

И это касается не только очередного нового голливудского фильма с замечательными актёрскими работами, с прекрасной режиссурой, фильма, в котором главным нравственным выводом является вопрос о материальном достатке. Герои радуются, как дети, тому, что в итоге получили деньги. Они добиваются не справедливости, не любви, не вечной молодости, а долларов. Как можно больше долларов! Вполне земная мечта у американских героев – обрести больший достаток и поиметь окружающий их мир во всех его проявлениях. Так сказать – в глобальном масштабе…

А мы? Мы – не холодны и не горячи. Мы стали теплохладны. Мы играем друг с другом в городской пинг-понг хорошего тона. «Как дела? – Все хорошо!» А если начнёшь: «Да от меня жена ушла, сын приболел…», то тебя не поймут. Потому что спрашивают ради вежливого вопроса, а не ради искреннего ответа. Всем всё равно, как ты живёшь в действительности. Вот так складывается ощущение мира, которое я называю «туристическим». Мы коллекционируем фотографии – «я и Пирамида Хеопса», «я и Эйфелева башня» – и потом показываем нашим гостям, заставляя их восхищённо цокать языками. Хотя большинству из них «до лампочки», где ты побывал, что ты увидел, а иные – просто завидуют.

Разрыв, который существует сегодня в сознании человека, лишает нас возможности ощутить себя частью природы. И это является очень серьёзной проблемой нашей сегодняшней жизни.

Недавно в Лос-Анджелесе я оказался на одном автопати. Продолжение банкета шло своим чередом – белозубые улыбки, кусочки льда в бокалах… Вот пара – муж и жена. Они разговаривают, ходят, здороваются. Музыка грохочет вокруг… Подходит к этой паре какой-то их знакомый: как дела, и всё такое… И муж отвечает: «Вот мы собираемся с женой на каникулы в Венецию». И человек, который подошёл, задаёт «гениальный» вопрос: «Зачем?» То есть он спрашивает – а какой смысл в вашей поездке? Там у вас – бизнес? Или вас пригласили? Или что? Зачем едете так далеко? (Мысль о том, что в Венецию можно поехать, потому что это Венеция, или, допустим, о том, что в Лувр можно поехать, потому что это Лувр, – не приходит в эту дюжинную голову.) А действительно – зачем? Купить ничего нельзя, продать тоже… Незачем ехать в Венецию, если не за чем туда ехать.

Туристическое отношение к миру и людям обескровливает и обезжизнивает наше существование. Изнутри обезжизнивает. Когда мы снимали картину «Урга» в Китайской Монголии, меня поразила одна мысль: насколько беспомощным становится современный человек, когда он остаётся один на один с природой. Представьте: автобус с беспечными, весёлыми туристами едет по монгольской степи, и автобус останавливается на пару минут, и кто-то из туристов вдруг остаётся в этой степи забытым. У него два высших образования, тридцать пять кредитных карт, два телефона, айфон, айпад… Всё есть, но он один. Один! И абсолютно нежизнеспособен. Потому что привык воспринимать мир только через экран айфона. Для него – это единственное окошечко, другого он не знает. Другой связи с миром для него нет. Ему кажется, что общение с миром может быть только таким. Да, мой друг, – может, но не обязательно – должно… И если, по Божьей милости, не проскачет мимо тебя монгольский пастух на лошади, не заметит, не приведёт к себе в юрту, не накормит бараниной, не нальёт монгольской водки, не уложит спать, а наутро не доставит к тому месту, откуда ты сможешь уехать в город, – то тебе не выжить. Ты погибнешь – останешься в бескрайней степи, растворишься под громадами облаков…

Нам трудно понять, а тем более принять, что происходящие сегодня в природе катаклизмы: землетрясения, цунами, извержения вулканов – происходят не просто так.

И возникает вопрос – респектабельный человек, кто живёт как турист, и монгольский пастух, кого сама жизнь обтекает ветром, – в чём разница между ними? В степени интеллектуальной вооружённости? Но, как говорил Ингмар Бергман: «Искусство должно потрясать, попадая сразу в сердце, минуя промежуточную посадку в области интеллекта». И монгол, и европеец – оба, в конце концов, оказываются перед самыми простыми вопросами – жизнь, смерть, любовь, дети, родители… Вопросы эти – вечные. Но один – черпает ответы на них из книжных знаний и биржевых спекуляций, а другой – из того, что даёт ему степь и облако над бескрайней равниной. Монгол понимает и согревает степь, равно как и она понимает и согревает его. А что согревает сегодняшнего европейца? Разве его мегаполис любит и понимает его?

Разрыв, который существует сегодня в сознании человека, лишает нас возможности ощутить себя частью природы. И это является очень серьёзной проблемой нашей сегодняшней жизни.

Мне рассказали потрясающую историю. Дело было в Афганистане. Солдат возил молоко из соседнего кишлака для своей воинской части. Каждое утро ездил. И однажды на тропе увидел маленьких удавчиков. Он поставил миску, налил молока и уехал. На следующее утро миска оказалась пустой. И так он стал наполнять миску каждый раз, когда ездил той дорогой. И вот спустя два-три месяца на этом месте на него напал огромный удав – схватил, обвил его и удерживал несколько часов. А когда удав отпустил его (полуживого) и парень добрался до своей части, то оказалось, что душманы там всех убили, вырезали. Ни одного выжившего…


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Монгольский пастух в степи


Что это? Чудо? Да, чудо. Но это и не чудо. Это духовное и физическое со-единение, которое мы просто перестали ощущать. Мы самонадеянно думаем, что наши знания дают нам безграничные возможности. Да, конечно, у нас появились невероятные возможности, связанные с научно-техническим прогрессом. Возможности коммуникации, например. Мы легко это можем понять и принять. Но нам трудно понять, а тем более принять, что происходящие сегодня в природе катаклизмы: землетрясения, цунами, извержения вулканов – происходят не просто так. Вчера затопило японцев, сегодня – американцев, а завтра – затопит нас…

Нас наказывают за то, что мы, кичась современными средствами связи, теряем цельную, вечную связь – связь с окружающим миром.

Это касается всех и каждого. Нас наказывают за то, что мы, кичась современными средствами связи, теряем цельную, вечную связь – связь с окружающим миром. Мы её уже не чувствуем.

Для меня это религиозное чувство. И дело не в том, какая это религия. Это религиозное чувство по определению. Это религиозное чувство по ощущению того, что ты не один, что есть Некто, Кто являет собой твою опору и защиту.

Есть такая притча: человек шёл по пустыне, а рядом шёл Бог. И однажды человек увидел следы на песке только от одних ног. Он заплакал и сказал: «Господи! Как же так! Мы с Тобой всегда шли вместе, а теперь Ты оставил меня?!» И Бог ему ответил: «Нет, мой друг, это Я тебя на руках несу…»

Я – не Шарли!

Когда я узнал о взбудоражившем 7 января 2015 года мир событии – расстреле редакции французского сатирического журнала «Шарли Эбдо», то у меня возникло странное ощущение…

Разнополюсное – я бы сказал. С одной стороны, конечно, ужасно, когда в редакцию врываются люди с автоматами и убивают других людей. Это оправдать невозможно. Убийство вообще никогда и никакими целями оправдать невозможно. Это смертный грех. С другой стороны, у меня возник вопрос: а почему это произошло? Что заставило этих людей взяться за автоматы?

Мне кажется, что самая большая проблема сегодня – это смена мировоззренческих полюсов. Это вопрос о разных стандартах. Это вопрос отделения главного от не главного, важного от не важного. Почему одно событие в одной стране называется мировой трагедией, а другие события в других странах, не менее страшные и кровавые, пропускаются мимо ушей, не слышатся и не обсуждаются. Как будто их не было?

Двойные стандарты…

Напомню, что сатирический журнал «Шарли Эбдо» появился на свет после того, как в 1970 году его предшественник-журнал «Лебдо Харакири» был закрыт специальным распоряжением министра внутренних дел Франции – за оскорбление памяти только что умершего генерала Шарля де Голля. Тогда «Харакири» откликнулся на смерть президента Франции отвратительно циничной и бестактной обложкой.

А теперь давайте прислушаемся к взволнованному, пульсирующему голосу журналиста из Латвии Юрия Алексеева, который в реплике «Награда нашла героев…» написал по поводу случившегося 7 января 2015 года в редакции журнала «Шарли Эбдо» следующее:

«Сутки прошли с расстрела мусульманскими боевиками редакции французского юмористического журнальчика. Реакция цивилизованного мира зашкаливает. Что всего грустнее, братцы, это реакция мерзейшая из возможных.

Первое. Европейская пресса дружно перепечатала картинки, за которые расстреляли французских юмористов. Под девизом “Свободу слова не убьёшь”. Вы видели эти картинки?.. Это анальные произведения – как бы Святая Троица. Так французские борцы за свободу слова изобразили Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа. Карикатуры на мусульманские святыни не менее похабны. За такую свободу слова мы будем биться до последней капли крови? Ведь, правда?

Второе. Самое тяжкое. Из этих ребят сейчас прогрессивная часть человечества усердно лепит мучеников за правду. Их уже почти канонизировали.

Люди, включите мозг! Есть у человечества внутри свой дикий зверь. Религиозная нетерпимость, религиозный фашизм, наконец. Не будем оценивать, просто констатируем, что он есть, всегда был и, скорее всего, всегда будет. Что в данном случае следует сделать человеку разумному? Постараться этого зверя не будить. Ведь жили же когда-то люди тысячи лет, молясь разным богам, с переменным успехом, но всё-таки жили.

Почему одно событие в одной стране называется мировой трагедией, а другие события в других странах, не менее страшные и кровавые, пропускаются мимо ушей, не слышатся и не обсуждаются. Как будто их не было?

Двойные стандарты…

И вот появляется какой-то гадёныш, который начинает тыкать в берлогу зверя палкой, будить, бесить, дразнить зверя. Причём сам-то гадёныш находится на безопасном, как он думает, расстоянии от зверя. Да ещё под персональной охраной…

Я – рассудительный, циничный и совершенно не религиозный человек. Но и у меня есть свои болевые точки. Если кто-то попытается сотворить похабство на могиле моей матери, у меня тоже запляшут кровавые мальчики в глазах. В этот момент не стоит мне давать в руки автомат Калашникова. Любого из нас можно превратить в зверя, если постараться…

И третье: этих анальных шутников все почему-то усердно называют журналистами. Позвольте спросить – за что? Журналист – не от слова журнал. Порнографы и их модели – вовсе не журналисты. Вы этого разве не знали? Тогда объясняю: журналисты – это те, кто носится с камерами под пулями в Ираке, в Сирии, в Ливии.

Кстати, а знаете, сколько настоящих журналистов погибло в прошлом году? По данным всемирной журналистской корпорации Press Emblem Campaign – 128 (сто двадцать восемь!). И что? “Прогрессивное человечество” вышло на демонстрацию? Оно потребовало расследования и наказания убийц? Хрена! Оно даже не помянуло этих НАСТОЯЩИХ. Помянем?

Я себя тоже причисляю к журналистскому цеху. Считаю это звание высокой честью… Хотя… точки отсчёта в мире стремительно меняются… Идеалом красоты становятся кончиты-вюрст, идеалом гуманизма – нацисты, идеалом политики – джейны-псаки, идеалом борьбы за права человека – пусси-райоты, идеалом демократии – майданы, а идеалом журналистики – клоуны-порнографы».


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Что же происходит дальше?

А дальше происходит невиданная консолидация людей вокруг этой истории. Миллионы людей собираются, берут в руки самодельный плакатик – большой или маленький, – где написано: «Я Шарли». И идут вместе с политиками, первыми лицами Франции и других европейских государств маршем по Парижу. В других городах – та же картина. Какая-то здесь нестыковка получается… Хорошо. Мы против того, чтобы убивали журналистов. Но выходит так, что смешивается в одном стакане – и борьба против террора, и возможность оскорбить святыню. Так вот запросто, походя, оскорбить религиозные чувства миллионов людей, изгадить то, что для них свято. Давайте отделять зёрна от плевел. И не путать одно с другим. В противном случае получается: если я говорю, что я «против» убийства двенадцати человек из редакции «Шарли Эбдо», то я автоматически становлюсь «за» то, что можно оскорблять святыни миллионов людей, принадлежащих к другой национальности, исповедующих другую религию.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Парижский марш – «Я Шарли»


Это подтасовка. Это неправильно. Это нечестно.

Вот что написал по этому поводу на своём сайте писатель и режиссёр Евгений Гришковец:

«Мне противно. Мне противно было видеть, как бездарный артист Франсуа Олланд с трудом скрывает радость от произошедшего. Он вёл себя 11 января как именинник, как заштатный актёр, которому неожиданно устроили пышный бенефис, и у него вдруг появился шанс побыть в центре внимания и возможность сыграть новую роль. Он периодически даже забывал изображать скорбь. А когда изображал, то у него плохо получалось…

Его же обращение к нации было похоже на бессмысленную предвыборную речь, состоящую из лозунгов и призывов, без малейшей попытки осознать случившееся, признать свои ошибки и непосредственную вину за бездарное руководство, заигрывание с исламистами как внутри страны, так и за её пределами, за слабость и некомпетентность спецслужб, за кашу в мозгах и раздрай во французском обществе, в котором ультраправые набирают силу и “блещут доспехами”, а гей-парады проходят масштабнее, чем празднование Дня взятия Бастилии.

Я ждал от лидера Франции в такой день и в такой час чего угодно, но только не пафосной глупости. Я ждал от него того, что мы, наивные, так ждём от европейцев…»

Очень точное наблюдение. Я понимаю, что оно вызовет волну возмущения. Как можно так говорить о такой страшной трагедии? Да, трагедия. Но если ни в чём не разобраться и всё смешать в кучу, то я лично не хочу оказаться в числе тех, кто держит плакат «Je suis Charlie»! Я не хочу бороться за право хамить и издеваться над тем, что для многих народов и культур является святыней!

А что стало происходить вокруг всего этого? Много чего.

Например, господин Ходорковский предложил: в знак поддержки и солидарности всем средствам массовой информации опубликовать карикатуры на пророка Мухаммеда. Солидарности в чём? В преступном хамстве?!

В чём ваша задача, господа? Объединить людей вокруг вседозволенности? Собрать их для того, чтобы вместе, набрав слюны, плюнуть в лицо тем, для кого пророк Мухаммед – святой? Посмеяться над теми, кто готов отдать жизнь за свою веру?

Вот что написал по этому поводу протоиерей Андрей Ткачёв:

«Ходорковский в ответ на теракт в Париже призвал все СМИ дружно и сплочённо выйти в свет с карикатурами на Мухаммеда. Решил маслом пожар тушить. Тоже ещё стратег и мудрый советчик. По мне, либо это “серьёзное слово” несерьёзного человека, либо – осознанная провокация от того, кто настолько любит собственный народ, что желает ему залиться кровью.

Оцените, однако, в свете сказанного вождей либерализма. Оцените их при свете дня и не по материалам Следственного комитета, где ногу сломишь, а по их собственным словам, от которых – по Евангелию – оправдаешься или осудишься.

Современный моллюск если смеётся над какой-то религией, то вовсе не потому, что исповедует другую. Никакой религии он не исповедует, идея святости и вечной жизни отсутствует в его сознании, оттого он над всем и смеётся.

Ничего святого нет для жителя пластмассового мира, кроме прибавочной стоимости. Даже маму и детей он любит только по инерции и больше на словах, если вообще любит. И смех его не гоголевский – исцеляющий, а бесовский – против святынь да ниже пояса.

Россия – страна, где ислам является одной из традиционных религий. Хотите вы этого или нет, это так. Долг любви и взаимоуважения обязывает россиянина разбираться в исламе хоть чуть-чуть и ни в коем случае не хихикать над ним развратным смехом атеиста.

Поверьте, христиане, вере вашей вдумчивое знакомство с исламом не повредит. Даже обычная пытливость обязывает узнать фундаментальные основы этой соседствующей с нами религии и уважительно относиться к людям, её исповедующим. Пост им известен, понятие о молитве и милостыне есть у них, Страшного Суда они ждут и на вхождение в вечность надеются. Уже в этом кратком изводе они гораздо ближе и понятнее нам, чем атеисты-сатанисты-пересмешники.

Я всегда говорил, что, не меняя своих религиозных убеждений, мы должны уважать веру соседа-монотеиста. За стеной живёт религиозный еврей, строго соблюдающий Шаббат, – не включай в субботу музыку громко и не сверли стену дрелью. Уважь религиозный покой соседа. Поверь – Бог тебя за это благословит.

Сосед-мусульманин – в его пост месяца Рамадан не ешь на его глазах и не жарь барбекю в общем дворике, чтоб запахи всюду неслись. Уважь строгое воздержание человека и не соблазняй его. За это малое найдёшь в нём друга, а в день беды – помощника. Иначе поступишь – получишь то, что получают обычно насмешники над чужой верой по причине отсутствия своей.

Это нормальные правила поведения и сосуществования людей, исповедующих разные веры, но проживающих бок о бок на тесных клочках земли.

Так жили столетиями мусульмане и христиане Востока, пока туда не влезли сначала крестоносцы, а затем новейшие колонизаторы. Эти стравливают привычно, играют на противоречиях, раздувают пожары (весь Восток горит оттого, что есть кому дуть). Эти ссорят и разделяют, чтоб властвовать, как Цезарь заповедал.

Если хочешь России беды – ссорь мусульман с русскими и восставляй мусульман против Российского государства в целом. Это цезарева практика в отношении покоряемых и сопротивляющихся народов. Псаки такое ляпнет по глупости. Маккейн – осознанно. Но Ходорковский? Что ему Псаки, что ему Цезарь, что ему французская политическая порнография? Он же русский. Или нет?

Кстати, когда при Ельцине по российскому телевидению демонстрировали фильм “Последнее искушение Христа”, то мусульмане Москвы вышли в Останкино на демонстрацию протеста против кощунства и стояли рядом с православными. Либералы не вышли. Протестанты тоже. Думайте, господа и братья, о смысле слова “враг”, сопоставляйте и анализируйте.

Ходорковский действует, как большевик во время оно. Вообще борцы за светлый и либеральный рай – сплошь чистые большевики, хотя никто не снимает столько дивидендов с коммунистических ужасов, как они. За чужие деньги и под команду на английском они пытаются будоражить народные массы и бить Россию под дых, на взлёте. Как Ленин, они желают собственной стране поражения в этой новой мировой, которая развязана не нами.

И вот Ходорковский, вернувшись из своего Шушенского и перебежав по своему тонкому льду свою финскую границу, со своего опять-таки броневичка зовёт зачем-то СМИ к карикатуркам.

Да нарисуй ты, мил человек, сам карикатуру на халифа Омара или Хадиджу, да увеличь её до плаката, да поедь хоть в Казань, хоть в Уфу, хоть в Ингушетию. Походи там по центру и вернись обратно (шутка).

Что ж ты журналистов‑то под нож зовёшь? Да позови, кстати, с собой Навального и Каспарова, а мы порадуемся. Порадуемся не о ваших болевых рефлексах, а о том, что зло само себя своею глупостью уничтожает. Но, повторяю, журналистов зачем под нож да под пистолет ради ложных ценностей толкать?

Местный наш пророк либерализма показал, как Гюльчатай, своё личико. Многие и раньше знали, что там под “демократической паранджой”, но многие не знавшие должны задуматься.

Снежную кашу под ногами вождь-сиделец хочет сделать кашей кровавой, стравливая людей на основе культурной и религиозной. По сути, он открыто предлагает взбудоражить уже существующих экстремистов, пополнить их ряды возмущёнными простыми мусульманами и вызвать к жизни в стране демона внутреннего раздора. Ну и кто он после этого? За эту провокацию можно бы в иной стране и обратно в тюрьму вернуться, если последствия здраво просчитать.

Ну а если он просто дурень, последствий не просчитывает и не понимает ничего, то какой же он тогда кандидат в президенты и лидер?

Чужой заказ, тайный разврат и воровство при галстуке – мои ассоциации с болотными вождями. Но чужие заказчики умнее наших холуев. Вот американские СМИ, например, отказались перепечатать те карикатуры, за которые свинец пролился в центре Парижа. Знают, шельмы, что нельзя безнаказанно плевать в то, что для кого-то свято. Да и в Афгане дела далеко не к концу идут.

Зато наши “ленинцы”, как вечные враги собственного народа, рады стараться подсказывать этому же народу опасные глупости. Закури, мол, на заправке, сунь пальчик в розетку, зайди в мечеть в плавках и так далее.

Русский человек должен быть религиозно грамотен, к людям разных культур уважителен, в суждениях о вере осторожен. Бог нас в мир привёл не врагов, а друзей наживать. И уж точно не для того нас Бог в мир привёл, чтобы ради заказного и подлого бреда плевать в кашу соседу и творить из него – продавца, таксиста, дворника – потенциального террориста.

У меня нет врагов среди узбеков и таджиков, а Ходорковский хочет, чтобы появились. Значит, сам он – враг мне. И тебе враг. А кому он друг, только Мефистофель знает».

И опять же – насколько всё разделено в современном мировоззрении. Мне рассказали такую историю. Человек на какой-то конференции, в кулуарах, не в зале, в фойе показывал европейцам фотографии – Донбасс в огне. Никто не хотел на них смотреть. Просто – не смотрели! Один так даже закрыл глаза руками. Прямо как сицилийская мафия: ничего не вижу, никого не слышу, ничего никому не скажу. Почему? Потому что если я это увижу, я должен на это как-то реагировать. А как реагировать на правду? Лучше уж не замечать разбомблённых домов в Донецке и Луганске…

Это инфантилизм жирной трусливой Европы, которая на сегодняшний день превратилась в американскую колонию. Они ничего не слышат и не хотят слышать. Они прожили последние пятьдесят лет под ядерным зонтиком Соединённых Штатов Америки. Они скучились в единое сообщество, полагая, что из двадцати стариков получится один молодой. А получился у них – хоспис… И им очень хочется, чтобы этот хоспис был с тёплым клозетом, мягкими тапочками и чтобы по расписанию – завтрак, обед и ужин. Вдруг бац – Париж! И что дальше? Я – Шарли! Свобода слова! У нас, мол, свободная страна, у нас карикатуры с семнадцатого века. У нас демократия. А что для вас демократия, господа: разрешение оскорблять или запрещение оскорбления? Вы уж как-то определитесь…

Демократический инфантилизм приводит к глобальной провокации. Это потеря чувства опасности, которое имеет место быть тогда, когда ты унижаешь и гнобишь другого человека. Это борьба цивилизаций, а не просто «каких-то» арабов с «какими-то» европейцами. Жирная, сонная Европа не знает, что ей делать. И об этом говорят (а вернее – молчат) все её руководители. Есть там один «мужик» – да и тот Меркель. Все остальные – облако в штанах. Никто. Ничто. Пустота. Кто эти люди? Они держат своё слово? У них: «да – да», а «нет – нет»? Они могут отвечать за свои поступки? Они могут защитить своих граждан? Они могут навести порядок в стране? Нет! Они хватаются и держатся друг за друга, не столько демонстрируя солидарность, сколько чтобы не пропасть поодиночке. Солидарность кого и чего? А стоит ли быть столь инфантильными, чтобы не просчитывать риски на ход вперёд и не представлять возможных последствий и террористических угроз, коль скоро ты отстаиваешь право печатать карикатуры на мусульманские святыни?

К сожалению, Европа уже не в состоянии внятно ответить на этот вопрос.

Иван Ильин считал: «Жить надо ради того, за что можно умереть». Просто и гениально сказано. Люди, исповедующие ислам, живут ради того, за что они готовы умереть. Они в это верят. Для них это не пустые слова. И они умирают. И миллионы других людей считают их мучениками и выходят на демонстрации, славя их имена. Если это так, то ответьте: вы, те, кто стоит по другую сторону «добра и зла», вы – готовы умирать за гнусные карикатурки, которые сами же рисуете? Готовы или нет? Если – да, то тогда получите; всё по справедливости…

Европе и Америке не выгодно было увидеть трагедию Одессы. И выгодно было увидеть то, что произошло в Париже.

И это, наверное, самое страшное.

И ещё одна цитата из статьи Ольги Туханиной «Итоги года: рубикон мы перешли». Это опубликовано 30 декабря 2014 года в газете «Взгляд», намного раньше, чем произошли кровавые события в Париже. Но посмотрите, как её мысли перекликаются с парижской трагедией, как всё в мире взаимосвязано:

«Что до меня, то главным событием была реакция цивилизованных стран на побоище в Одессе. Впервые мы увидели, как избиение мирных людей в европейской стране было встречено с таким холодным равнодушием. Запад просто закрыл на это глаза. Произошла, на мой взгляд, настоящая этическая катастрофа. Планетарного масштаба.

Всё бесконечное нагромождение слов о гуманизме, о толерантности, о праве человека на свободное выражение своего мнения – всё, на чём строилась десятилетиями западная и либеральная пропаганда, ухнуло в некую чёрную дыру. Не осталось ничего…

Это потрясение – когда в мирном городе людей, вышедших на мирный протест, сжигают, а потом добивают палками под запись смартфонов и видеокамер – останется с нами на десятилетия. Дальше могут произойти вещи много хуже, но начало было положено именно в Одессе. Тут подсудны все. Весь западный политикум, который спровоцировал и профинансировал государственный переворот на Украине. Все руководители СМИ, чьи издания отмахнулись от Одессы как от назойливой мухи.

Все те, кто рассматривал фотографию мёртвой женщины, определяя, беременна она или нет. Выяснилось, что прав был Достоевский. Западный мир, отказавшийся в новом тысячелетии от христианства почти полностью, показал: Бога нет, и всё дозволено».

Вот ярчайший пример того, как избирательно и цинично европейский мир относится к происходящему в мире. Это – наши. Это – свобода слова. И мы защищаем и будем защищать их, несмотря ни на что. А это – не наши. Это какая-то Одесса… Неизвестно, может быть, они сами себя сожгли. И вообще – сожгли ли? Кто там виноват – ещё нужно разобраться… Простите-извините, но я сейчас занят, всего вам доброго…

Преступная позиция. Точнее, преступное отсутствие позиции. Двойные стандарты, которые приводят к тому, что люди перестают понимать происходящее, а самое главное – отвечать за происходящее. Европе и Америке не выгодно было увидеть трагедию Одессы. И выгодно было увидеть то, что произошло в Париже.

И это, наверное, самое страшное.

Мы получили урок, который, как мне кажется, должны усвоить все. Мир не делится на беленьких и чёрненьких. Жизнь человеческая, Богом данная, свята. И ценить её нужно в независимости от того, где происходит трагедия – в Париже или Одессе.

Немного о режиссуре

Давайте поговорим о режиссуре. При этом я не буду говорить о ней как о моей профессии. Я хочу поговорить о ней – глубже и шире.

Режиссура – это всё. Это семья, это политика, это руководство государством, это съёмочная площадка, это театр… это режиссура человечества.

Почему я так думаю?

Потому что режиссура – это попытка создать атмосферу, в которой наиболее вероятно достижение той цели, которую ты перед собой ставишь. Это попытка создать нужную для тебя атмосферу, в которой актёры, люди или целые народы будут совершать поступки, приближающие тебя к решению той задачи, которая перед тобой стоит.

Повторяю ещё раз режиссура – это всё!

Именно в связи с этим я хочу поговорить с вами о меморандуме Аллена Даллеса. Кто-то считает его фальшивкой, контрпропагандистской выдумкой советских спецслужб, и так далее, и так далее… Но тем не менее (было это написано или не было написано Алленом Даллесом) есть вполне точные сведения о том, что меморандум этот появился на свет в 1948 году.

Режиссура – это всё. Это семья, это политика, это руководство государством, это съёмочная площадка, это театр… это режиссура человечества.

Аллен Даллес – это американский дипломат и разведчик, легендарный директор ЦРУ с 1953 по 1961 год. Фигура колоритная и одиозная. Илья Эренбург о нём с сарказмом написал: если Аллен Даллес попадёт в рай, то он там начнёт отстреливать ангелов. Но я не хочу его демонизировать. Я хочу, чтобы люди, которые ничего не знают об этом меморандуме (а их большинство – убеждён в этом), никогда о нём не слышали и не читали, получили возможность с его положениями ознакомиться и сделать выводы. А затем мы по этому поводу вместе подумаем и порассуждаем.


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Аллен Даллес


Вот что написано в этом меморандуме:

«Окончится война – всё утрясётся и устроится. И мы бросим всё, что имеем, всё золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти ценности поверить. Как? Мы найдём своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного и необратимого угасания его самосознания. Например, из искусства и литературы мы постепенно вытравим его социальную сущность, отучим художников и писателей, отобьём у них охоту заниматься изображением и исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино – всё будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых “художников”, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, процветанию взяточников. Беспринципность, бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель, честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость предательства, национализм и вражду народов, прежде всего, вражду и ненависть к русскому народу – всё это мы будем ловко и незаметно культивировать, всё это расцветёт махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдём способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением, будем браться за людей с детских, юношеских лет, и главную ставку всегда будем делать на молодёжь, станем разлагать, развращать и растлевать её. Мы сделаем из неё циников, пошляков и космополитов.

Вот так мы это сделаем».

Предположим – это фальшивка. Люди, которые так считают, убеждены, что эта работа проделана КГБ, чтобы отвратить советский народ от прелести западного мира. Имеет право на жизнь подобная версия? Имеет. Но тогда я хочу задать вопрос: а почему всё это осуществилось? Почему всё, о чём говорил (или не говорил) Аллен Даллес в те далёкие годы, случилось с нами сегодня? Кто мне ответит?

Посмотрите…

Чиновники-бюрократы, коррупция, лишение современного искусства социального значения и смысла, уничтожение творческой созидательности; отсутствие уважительного отношения к родине, большой и малой, к своей земле – разве это не наша действительность сегодня?

Почему всё, о чём говорил Аллен Даллес в те далёкие годы, случилось с нами сегодня? Кто мне ответит?

Приведу близкий мне пример. Почему отвернулся российский зритель от нашего кинематографа? Отвернулся – потому что просто устал от него… Да, поначалу было интересно, прикольно, странно увидеть на экране то, что никогда нельзя было увидеть на экране при советской власти. Это казалось борьбой за справедливость и правду. Наконец! Наконец мы заговорили о наших недостатках. Мы понимаем, что недостатки у нас есть, и мы не боимся о них говорить, и с нами «за это» теперь никто ничего не сделает… Здорово! Но когда «это» перевалило за определённую степень терпимости, то зритель сказал: всё, я не хочу «это» смотреть! Не потому, что хочу приукрашенной действительности, нет, просто я хочу сидеть перед экраном, не ощущая себя постоянно в дерьме и видя перед собой одни и те же омерзительные рожи.

Разве не так?

Я не пытаюсь вас убедить или уговорить, я просто задаю вопрос и прошу вас ещё раз подумать: если это фальшивка, если это написано не Алленом Даллесом, то кем это написано? Для чего это написано? И самое главное, – каким образом то, что было написано тогда, осуществилось сегодня?

Мы опять упираемся в режиссуру! Причём в глобальную! Потому что постановка античеловеческих разрушительных задач, оказывается, касалась и касается не только нашей с вами страны…

Так, в 1940‑х годах XX века, а точнее в 1941 году, в США выходит книга некоего Теодора Кауфмана, которая называется «Германия должна погибнуть». Она не имела большой популярности в Америке, но с успехом использовалась пропагандистской машиной нацистской Германии, как пример и доказательство ненависти и агрессии внешнего мира по отношению к немцам. Кауфман в своей книге предлагал стерилизовать взрослое население Германии. В этом он видел кардинальное средство для истребления нацистского начала в германской нации и изживания духа милитаризма в немецком народе. А спустя несколько лет известный американский антрополог профессор Гарвардского университета Эрнст Хутен предложил уже другой рецепт. Он призвал подавить германский национализм и изжить нацистскую идеологию посредством генетического изменения их носителей, с помощью смешанных браков – немок с иностранцами (в большом количестве завезённых в Германию) и пленных немцев, принудительно удерживаемых за пределами Германии, с женщинами других народов. По расчётам профессора Хутена, от десяти до двенадцати миллионов пленных немцев будут отправлены союзниками в трудовые лагеря на территориях стран-победительниц для восстановления их разрушенной экономики. В результате таких мер (по оценке профессора) сократится рождаемость расово чистых немцев и нейтрализуется характерная тевтонская агрессивность, милитаристский дух старого поколения немцев растворится и возникнет новое – индоктринированное поколение. По расчётам Хутена, реализация этого плана займёт, по меньшей мере, двадцать лет. За это время необходимо будет организовать иммиграцию в новое германское государство, возникшее на территории поверженного рейха, иностранцев, преимущественно молодых мужчин…

Это написано в сороковых годах XX века. В то время это выглядело нонсенсом, бредом сумасшедшего. Как это, вообще, стерилизовать, какие-то смешанные браки… о чём разговор?

Немецкий социолог Гунмар Хайнзои – экономист, демограф, профессор Бременского университета – считает, что 950 миллионов африканцев и арапов окончательно похоронят не только Германию, но и всю Европу.

Но идёт время… и в современной Германии постепенно начинает происходить именно то, чем в своё время озаботился профессор Хутен. Немецкий социолог Гуннар Хайнзон – экономист, демограф, профессор Бременского университета – считает, что 950 миллионов африканцев и арабов окончательно похоронят не только Германию, но и всю Европу. И произойдёт это в середине нынешнего века. Это было написано в 2003 году. Он предупреждает, что одна из ближайших угроз для Запада (уже в первой четверти XXI века) – это так называемый «молодёжный пузырь» на Ближнем Востоке и в Африке, где более 20 % населения это молодёжь от 15 до 29 лет. Полностью «молодёжный пузырь» надуется в Африке и на Ближнем Востоке к 2025 году. Глобальная угроза, которую он будет создавать в течение нескольких последующих десятилетий, может сделать XXI век ещё более кровавым, чем XX век. Избыток молодых людей почти всегда ведёт к кровопролитию и к созданию (или разрушению) империй.

Хайнзон вводит в оборот новый социологический термин – «злокачественный демографический приоритет молодёжи». И утверждает, что тенденция к насилию резко возрастает в тех обществах, где молодёжь от 15 до 29 лет составляет более 30 % населения. При этом несущественно – во имя чего творится насилие, это может быть: национализм, марксизм, фашизм… и так далее. Главное – избыток молодёжи. Это та самая пороховая бочка, к которой достаточно всего лишь поднести спичку, и её, эту спичку, регулярно подносят…

Сегодня планета столкнулась с волной исламистского террора. Откуда взялись эти воинствующие религиозные фанатики? С исламистами не сталкивался в 1916–1918 годах на Востоке легендарный британский офицер Томас Эдвард Лоуренс, прозванный «Аравийским», а в 1941–1943 годах – гитлеровский фельдмаршал Эрвин Роммель по прозвищу «Лис пустыни». А сегодня ИГИЛ бросает вызов всему миру, и на повестке дня создание антиигиловской коалиции держав, как некогда антигитлеровской.

Здесь есть над чем задуматься, не правда ли?

Евгений Черных на сайте «ЦентрАзия» 3 октября 2015 года, реферируя книгу Гуннара Хайнзона, рассказывает о том, как обосновывает профессор Хайнзон свою демографическую теорию:

«Как могли маленькие европейские страны, начиная с Португалии и Испании, завоевать крупные регионы мира, объявляя их своими колониями? Есть ошибочное мнение, будто это случилось из-за тогдашнего перенаселения в Европе. Фактически перенаселения не было. В 1350 году в Испании проживало 9 миллионов человек. А в 1493 году, когда начались великие колониальные завоевания, – только 6 миллионов. Меньше на треть!

Однако в этот период в испанских семьях резко повысился коэффициент рождаемости – от 2–3 детишек до 6–7. Ларчик просто открывался. В 1484 году римский папа Иннокентий VIII издал буллу “против ведьм”, в которой объявил, что искусственное ограничение рождаемости будет наказываться смертью. На кострах стали массово сжигать всевозможных колдуний и ведьм. По-нынешнему, повивальных бабок, акушерок, тех, кто знал методы контрацепции и могли прерывать беременность. Мера эта была вынужденной. Ведь “чёрная смерть” – чума выкосила в XIV–XV веках до трети населения Европы.

В результате принятых папой чрезвычайных мер средний возраст, составлявший в 1350 году 28–30 лет, снизился до 15 лет в 1493 году. В семьях стало слишком много мальчиков, не знавших, к чему приложить свои силы. Появился “молодёжный пузырь”, грозящий взрывом.

Эту взрывоопасную массу ловко сплавили подальше от европейских берегов на захват чужеземных колоний во славу Христа, папы, Испании и Португалии. 95 % завоевателей-конкистадоров были очень молоды. В Испании их даже называли “secundones” – вторые сыновья! Они-то и ликвидировали в Южной Америке великую империю инков и другие тамошние народы. Хотя одна из главных заповедей христианства – “Не убий!”, молодые конкистадоры не считали за грех уничтожать и притеснять побеждённые народы. Ведь религиозные деятели внушали юношам, что они не убийцы, а борцы за справедливость, обязанные уничтожать язычников и грешников во славу Господа и с позволения властей…

Этих завоевателей-конкистадоров, колонизаторов Хайнзон и назвал “христианистами”. Молодёжь с готовностью воспринимает идеологию, которая извиняет и освобождает их от всякой ответственности: из святых книг, будь то Коран и Библия, или из “Майн Кампф” или “Манифеста Коммунистической партии” и так далее – берётся то, что оправдывает вашу цель. Вы знаете, что будете творить насилие, но хотите, чтобы при этом совесть вас не мучила. Вы убиваете во благо идей, а посему – вы праведник».

Хайнзон вводит в оборот новый социологический термин – «злокачественный демографический приоритет молодёжи». И утверждает, что тенденция к насилию резко возрастает в тех обществах, где молодёжь от 15 до 29 лет составляет более 30 % населения.

Вот такой исторический посыл. Вернее, историко-биологический посыл: когда молодёжь превышает определённое процентное соотношение в обществе, то она со своей бурлящей молодой кровью готова идти куда угодно, во имя чего угодно и на что угодно. Что мы, собственно, и видим сегодня: сотни тысяч молодых людей пытаются пробиться и пробиваются в Европу. Людей – с другой культурой, другим языком, другими традициями, другой верой, другими представлениями о добре и зле, абсолютно не совпадающими с теми, куда они рвутся.

А они – рвутся!


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Завоевание Америки. XV век


Потрясающая вещь, Европа – будучи приверженной к толерантности и мультикультурализму, расположенная к инородцам, иноверцам, людям другого цвета кожи, – принимает всех их, потому что это согласно с принципами европейской демократии: уважением к личности, к свободе перемещения и так далее, и так далее… Но! Чем это всё закончится? И чем может защититься Европа, в конце концов, от этого массового молодёжного вливания? Чем она может защититься, если сегодня своими руками разрушает фундаментальные христианские ценности, по которым жила веками? Если Европа предаёт собственную историю и культуру сегодня, то на чём она будет строить свой мир завтра?


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Завоевание Европы. XXI век


Приходят люди, молодые люди – огромное количество молодых мужчин! Эти молодые крепкие парни с айфонами в руках совсем не похожи на беженцев…

Просто ли так – всё это? И от войны ли они бегут?

Когда в немецкой деревне, в которой проживает 100 человек, появляются 750 беженцев, то как это называется? И как местные жители, коренные немцы, должны себя при этом чувствовать? Во что превращается эта деревня? В кишлак? И каким образом «пришельцы» будут хранить традиции и устои той земли, куда они попали? Да и зачем им это делать, когда они более чем в семь раз превышают количество коренных жителей? Те, кто приходит, не хотят воспринимать европейскую культуру как свою, они приезжают на новое место и хотят жить здесь так, как им нравится, как им удобно. Они не хотят следовать правилам, нормам и законам, по которым жили и живут люди, к которым они пришли, хотя их никто и не звал.

Что испытывают сегодня европейцы, когда «в лоб» сталкиваются с проблемой «беженцев»?

Приходят люди, молодые люди – огромное количество молодых мужчин! Эти молодые крепкие парни с айфонами в руках совсем не похожи на беженцев…

Просто ли так – всё это? И от войны ли они бегут?

Православная гречанка с болью и страхом вопиет:

«Мы боимся! Мы подвергаемся опасности каждый день! Каждую минуту! Они прорываются внутрь нашей страны. Они готовы убить друг друга и нас! Сделайте что-нибудь! Кто-нибудь – защитите нас! Они уже в наших домах! Здесь уже мы – жертвы, а не они. Мы хотим жить, как прежде. Мы хотим жить своей жизнью. Они лишают нас этой возможности. Не мы воюем, а они. Их надо убрать отсюда! Это город!.. Это не место для таких людей, как они!»

На это глашатаи-проповедники от лица «беженцев» нагло и самоуверенно отвечают:

«Они (европейцы) сами себя уничтожают! Они теряют возможность размножаться! Они вынуждены иметь возможность воспроизведения – среди нас. Мы дадим им эту возможность! Мы породим детей вместе с ними! Ваши дети будут мусульманами! Принимайте “беженцев”! Мы вскоре призовём их во имя грядущего Халифата!»

Оказывается, эти люди знают, чего они хотят и зачем они сюда сегодня пришли…

И тогда возникает вопрос: а случайно ли всё это? Вот этот исход, массовый, миллионный исход. Не является ли он частью какой-то режиссуры?

Повторяю: я не собираюсь демонизировать ни Запад, ни Америку. Я просто хочу понять – вместе с вами. Эти осевшие в Европе молодые люди, которые не хотят работать, которые рассчитывают исключительно на пособие (и ЕС обязан это пособие платить), – не получится ли в результате, что все они обвыкнутся, осмотрятся и, по чьему-то приказу или по собственной воле, скажут местным жителям: а вы кто такие здесь? Вы чего? Вас тут сколько? Сто? А нас – 750! Зачем здесь этот храм? Что за кирха? И почему вы говорите на каком-то непонятном нам языке?

И вот тут – всё, к чему так стремится сегодня Европа: к свободе личности, к уважению любого человеческого проявления и каприза, будь то гей-парады, толерантность, девушки в коротких юбках или вообще без них; вот тут Европа неожиданно столкнётся с новой для неё точкой зрения. Эти люди не будут ничего у европейцев спрашивать. Просто не будут! «Не понимаешь, что этого делать нельзя, – мы тебя убьём! И заставим тебя жить так, как считаем нужным!» И все эти гей-парады закончатся кровавым месивом…

А куда будет деваться этому огромному количеству людей, которые оглянутся по сторонам и поймут, что здесь можно пользоваться очень многим «за просто так» и делать при этом всё, что угодно? Деваться им будет некуда! И они сделают Европу своим Домом… Допустим, Германия, которая до сих продолжает переживать «комплекс второй мировой войны», толерантно примет в себя огромное количество беженцев, в какой-то момент вдруг встрепенётся и скажет: всё, мы расплатились! То что тогда начнёт твориться внутри этой страны и во всей Европе?

И тогда возникает вопрос: а случайно ли всё это? Вот этот исход, массовый, миллионный исход. Не является ли он частью какой-то режиссуры?

Не поздно ли будет?

Не знаю… Пока же Европейский союз вновь и вновь собирается на совещания для того, чтобы выяснить – кому и сколько надо ещё «дать денег»…

Я не к тому всё это говорю, чтобы «беженцев» в Европу «не пущали». Нет. Но я хочу обратить внимание и на ещё одно обстоятельство – какой бизнес вокруг всего этого «беженства» процветает. Сколько сегодня стоит – переселиться, переплыть на корабле или лодке из Африки или Ближнего Востока? Это большие деньги! Откуда они? Кто их даёт? Как этот механизм работает?

И опять возникает вопрос: а кому это выгодно? Выгодно – чтобы Европа утратила свою культуру, свои ценности, своё историческое значение?

Рембрандт, Данте, Гёте… Посмотрите на лица людей, тех, кто сегодня в Европу «приходит». Что для них – эти имена? Я не хочу их унизить. Культура Востока, культура Северной Африки – это великие культуры и цивилизации. Но это другие культуры! А вот почему эти культуры и цивилизации осознанно разрушались и разрушаются Западной Европой и Америкой? Для чего разрушили уклад жизни этих людей? Ради чего убили их лидеров?

И опять возникает вопрос: а кому это выгодно? Выгодно – чтобы Европа утратила свою культуру, свои ценности, своё историческое значение?

Ведь предупреждал же европейцев и американцев в своё время Муаммар Каддафи:

«Слушайте, вы, люди из НАТО, когда вы бомбите Ливию, вы бомбите стену, не пропускавшую поток африканской эмиграции в Европу, стену, тормозившую террористов «Аль-Каиды». Этой стеной была Ливия. Вы разрушаете её, вы – идиоты. За тысячи эмигрантов из Африки, за поддержку «Аль-Каиды» – гореть вам в аду! И так будет!»

Тогда ещё ничего не случилось. Каддафи был жив, он ещё не был растерзан толпой озверевших людей, которые должны были бы быть ему до конца жизни благодарны за то, что он им дал: бесплатное обучение, бесплатная медицина…

Как это случилось? Что за наваждение? И разве не очевидны здесь параллели – наваждение в Грузии, наваждение на Украине?


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Ливия


Всё очень похоже…

Да, возмущённый коррупцией, глупостью и бездарностью руководства, украинский народ вышел на Майдан и стал бороться против этой власти. Но что он получил взамен? Он хотел того, что он сейчас имеет? Думаю – нет. Но «это» произошло. А разве в Ливии или в Сирии люди хотят того, что они имеют? Нет! Но «это» произошло – и происходит раз за разом. Поэтому и возникает всё тот же вопрос – о режиссуре…

Режиссура! Или создание нужной атмосферы для достижения нужной цели.

У меня нет готовых ответов, но у меня есть серьёзные вопросы. То, что произошло в Ираке, Ливии, Сирии, – разве это не повод, стимулировавший сегодняшнее великое переселение народов? И не новые ли это «secundenos» из Африки и Ближнего Востока, те, кто пришёл, чтобы превратить Европу в свою колонию? Обыкновенную колонию, которая будет обслуживать победителей?

И что самое печальное – заслуженных победителей…

Кого и зачем расшевелил Запад, ради чего он вторгся в чужую жизнь – туда, где совершенно иные представления о мире, свободе, человеке и демократии?

Что это? Случайность?.. А если нет?


Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Приложение

Право и правда

Манифест просвещённого консерватизма

Бесогон. Россия между прошлым и будущим

Введение

В каждом периоде российской истории есть белые и чёрные страницы. Мы не можем и не хотим делить их на свои и чужие.

Это наша история!

Её победы – наши победы, её поражения – наши поражения. Мы убеждены: перестав делить прошлое, мы обретаем настоящее и гарантируем будущее.

Исторически государство Российское развивалось, следуя тысячелетнему пути: от «Святой Руси» к «Великой России».

Киев! Владимир! Москва! Петербург-Петроград! Москва!

Вот пять этапов жизни Отечества нашего, судьбы Родины нашей.

Киев – начало «Святой Руси». Князь Владимир крестил русских людей в православную Христову веру.

«Святая Русь» расцвела во Владимире попечением и подвигами великого князя Андрея Боголюбского и, окрепнув в череде столетий, стала сердцем Московского Царства.

В ту пору вера органично входила в быт, а быт в веру. Государственная идеология была неотделима от православного миросозерцания, от симфонии Царства и Священства. Вся жизнь в Церкви – вот аксиома Москвы, исторический корень того мироощущения, которое принято называть церковно-консервативным.

Петровские реформы выводят гражданскую и государственную жизнь России за церковную ограду. «Великая Россия» знаменовала собой Россию Имперскую. Миру был явлен Петербург, девизом которого станут слова Наказа «екатерининского»: «Россия есть государство европейское». Место Патриарха заступил Синод. Симфония властей преобразилась. Вся жизнь в государстве – вот аксиома Петербурга, исток того российского миросозерцания, которое принято называть государственно-консервативным.

Российская Империя повторяла путь Империи Византийской.

Волей императоров всё больше становилась она «Великой Россией» и все меньше оставалось в ней «Святой Руси». Указами самодержцев вершились «государственные преобразования», проводились политические, экономические и судебные реформы, способствовавшие «гражданскому освобождению».

В начале XX века революционная общественность подняла на щит лозунг: вся жизнь в гражданском обществе, и вывела людей на улицы Петрограда и Москвы. Это стало началом мировоззрения, которое принято называть либерально-демократическим.

В 1914 году, защищая православную Сербию, Россия вступила в Мировую войну, закончившуюся для неё чередой революций, сокрушивших многовековую монархию.

Пережив Гражданскую войну и эмиграцию, Императорская Россия превратилась в Советский Союз – «Великую Россию без Святой Руси». Вся жизнь в партии – вот аксиома советской России и основа той идеологии, которую принято называть коммунистической.

С середины 1920‑х годов страна стала жить и работать «на пределе возможностей». Жизнь превратилась в борьбу за существование. Советские люди постоянно ощущали себя окружёнными внутренними и внешними врагами. Основанный на страхе политический режим сопровождался массовым энтузиазмом и личной жертвенностью. Были пройдены тяготы коллективизации и индустриализации. Пережиты ужасы и боль ГУЛАГа. Ликвидированы безграмотность, беспризорничество, бандитизм. Побеждены нищета, болезни и голод. Был совершён народный подвиг Победы в Великой войне, после которой наша страна, рывком преодолев экономическую разруху, первой освоила космос.

Однако в конце 1960‑х годов, достигнув максимума от того, чего можно было достичь при советской форме государственного устройства и социалистическом режиме, «советский народ», на плечи которого выпали неимоверные тяготы мобилизационной работы, – надорвался. Пафос коммунистической идеологии и потенциал советской государственности был исчерпан. Большевистский эксперимент вступил в завершающую фазу. На теневых прилавках «административного рынка» начался подпольный демонтаж централизованной системы Советского государства и права, сопровождавшийся разложением партийной элиты, деградацией социалистической общественности и распадом системы ценностей советского человека.

В середине 1980‑х годов началась перестройка, а в 1991 году Советского Союза не стало. Последний акт был разыгран быстро и стремительно, так же как и в 1917 году. Казавшаяся незыблемой власть рухнула в три августовских дня…

В то время мы не отдавали себе отчёта в том, что принимаем участие в событиях, имеющих всемирное значение. В событиях, в результате которых будет осуществлено не только переустройство отдельно взятой страны – Советского Союза, но будет совершён политический и экономический передел мира.

Это была геополитическая революция.

Мы закончили XX век, проживая уже не в «Святой Руси» и не в «Великой России», а на территории Российской Федерации. У нас новые государственные границы: на Кавказе – как в начале XIX века, со Средней Азией – как в середине XIX века, и, что намного драматичнее для нас, с Западом – как в 1600 году, то есть после царствования Ивана Грозного. От Советского Союза мы, граждане Российской Федерации, унаследовали 75 % территории и 51 % населения. Более 20 миллионов наших соотечественников оказались за границами России и, в сущности, стали эмигрантами.

Такова цена, заплаченная русским народом за обретённую в конце XX века государственную независимость и личную свободу…

Что делать?

Наступил XXI век…

В очередной раз, устояв среди «парада суверенитетов» и в череде региональных войн, Россия сохранилась как целое и вновь заявила о себе как серьёзном игроке на мировой арене. Отстаивая границы Русского мира, мы вернули себе Крым, исконную Русскую землю.

Россия начала сосредотачиваться…

Но можем ли мы сказать себе и людям: да, мы удовлетворены всем, что происходило и происходит в России сегодня?

Думается, что нет!

Современный социально-экономический строй, представляющий собой гремучую смесь из догоняющей Запад либеральной экономики, произвола «местных начальников» и всепроникающей коррупции, не устраивает большинство россиян.

Первое, что нам сегодня необходимо, – это разработка и проведение в жизнь новой внешней и внутренней политики страны, основанной на принципах государственного суверенитета, экономической самодостаточности и социальной справедливости. Второе – сохранение культурной идентичности нации и обеспечение национальной безопасности страны. Третье – разработка новой экономической стратегии, обеспечивающей «благосостояние для всех» и основанной на евразийской интеграции. Четвёртое – возрождение патриотизма и чувства гордости и ответственности за свою страну. Пятое – гарантирование политической и социальной защиты граждан России, а также отстаивание прав и свобод наших соотечественников, проживающих в ближнем и дальнем зарубежье.

Чтобы добиться этого, нам следует:


✓ возродить силу и мощь Российского государства, его армии и флота;

✓ укрепить нравственный авторитет власти, кардинально обновив её кадровый состав;

✓ обеспечить динамичный и устойчивый рост экономики, за счёт развития конкурентоспособного производства и разумного потребления;

✓ восстановить традиционную для России систему образования и воспитания;

✓ заложить фундаментальные основы правосознания у граждан, воспитать в них чувство уважения к закону, труду, земле и частной собственности.


Но прежде всего мы должны поверить в себя и в страну, укрепить дух нации, восстановить позитивный образ русского народа и Русского мира.

Люди ждут сегодня от нас именно таких перемен.

Не возврата к прошлому – этого не будет! А обращения к будущему – к будущему Великой России.

Мы убеждены, что только справедливая форма сочетания свободы и власти, основанная на соединении заповедей и идеалов ПРАВДЫ с принципами и нормами ПРАВА, может и должна обеспечить всем нам нормальную человеческую жизнь в нормальной человеческой логике – без революций и контрреволюций.

Таков наш курс – курс на экономический рост и политическую стабильность, которые должны позволить России в XXI веке стать сильной независимой конкурентоспособной державой.

Рост и стабильность – это устойчивое развитие страны, взаимосвязь государственных реформ и общественных перемен, которые, с одной стороны, опираются на национальную культурную традицию, а с другой – отвечают на глобальные цивилизационные вызовы.

«Устойчивое развитие» – это не застой. Оно имеет динамический характер и знаменует собой возникновение нового для России типа политического, экономического и правового мышления. Мышления стратегического, долгосрочного, перспективного, формирующего новую оптимистическую и позитивную картину Русского мира.

Логика роста и стабильности порождает новую организационно-правовую форму деятельности – общественно-государственную. Она требует реформы управления, появления нового поколения руководителей на всех уровнях власти, рождения новой генерации специалистов в коммерческом и некоммерческом секторе. То же следует сказать и о нашей общественности. О партийном и профсоюзном строительстве страны. А также – об организации и возрождении городского и земского самоуправления.

«Новые кадры» должны обладать особым качеством: «видеть и слышать» свой народ и свою страну в «шуме и грохоте» глобальных перемен.

Они должны быть способны:


✓ предвидеть основные направления глобального развития;

✓ определять долгосрочные приоритеты и магистральные пути в развитии страны;

✓ ставить стратегические цели и решать тактические задачи внутренней и внешней политики;

✓ выявлять и разрешать ключевые проблемы государственного строительства и общественного самоуправления;

✓ укреплять вертикаль государственной власти на федеральном и региональном уровнях;

✓ выявлять и поддерживать сетевые общественные структуры;

✓ обеспечивать свободу и конкуренцию в сфере экономической деятельности и предпринимательства, в первую очередь – малого и среднего бизнеса;

✓ осваивать новационные и поддерживать традиционные формы и методы управленческой и хозяйственной деятельности.


Мы считаем, что решение задач по обеспечению политической стабильности и экономического роста страны и превращение России в конкурентоспособную мировую державу возможно при условии, если государство и общество придут к согласию и совместно сформулируют Национальную Идеологию и Программу Развития России в XXI веке.

Для достижения этого согласия нам требуется переосмыслить роль и значение главных факторов материального производства: ТРУДА, ЗЕМЛИ, КАПИТАЛА И ЧЕЛОВЕКА – рассмотрев их с точки зрения духовного единства ПРАВА И ПРАВДЫ.

Для того чтобы увидеть мир и человека через ПРАВО И ПРАВДУ, необходимо новое универсальное мировоззрение, способное одновременно воспринимать и всеобщие тенденции глобального развития человечества, и локальные особенности развития наций, народов и личностей.

И такое мировоззрение есть, мы называем его просвещённо-консервативным.

Просвещённый консерватизм – это знание и умение, осмыслив мир прошлый и предвидев мир будущий, в должной и верной мере действовать в мире настоящем.

Мировоззрение просвещённого консерватизма, представленное как система идеалов и ценностей, образует идеологическую основу российского консервативного движения и задаёт теоретический вектор для разработки Программы Консервативной партии.

Просвещённый консерватизм как Идеология позволяет последовательно и эффективно проводить в жизнь динамично-стабильную внутреннюю и внешнюю политику, направленную на достижение глобальных целей и решение конкретных задач политического, экономического, правового и социального развития нашей страны.

Просвещённый консерватизм и просвещённые консерваторы – кто они?

Просвещённый консерватизм есть консерватизм истинный. Он не имеет ничего общего с «реакционностью», «застоем», «охранительством» и «нежеланием перемен».

Русский мыслитель Николай Александрович Бердяев дал яркую и точную характеристику его основных начал:

«Консерватизм поддерживает связь времён, не допускает окончательного разрыва этой связи, соединяет будущее с прошлым. Консерватизм имеет духовную глубину, он обращён к истокам жизни, связывает себя с корнями. Истинный консерватизм есть борьба вечности со временем, сопротивление нетленности тлению. В нём живёт энергия не сохраняющая только, но преображающая».

В России историческими предшественниками просвещённого консерватизма были свободомыслящие аристократы-государственники.

Александра Сергеевича Пушкина князь Пётр Андреевич Вяземский величал «либеральным или свободным консерватором». Николай Васильевич Гоголь на страницах книги «Выбранные места из переписки с друзьями» предстаёт перед нами как просвещённый российский консерватор.

К просвещённым консерваторам принадлежат выдающиеся представители государственной бюрократии, пережившие свой звёздный час в эпоху царствования Императоров Всероссийских: Александра I, Николая I, Александра II, Александра III, Николая II.

Все они были убеждены, что сильное государство, осуществляющее реформы во благо своего народа, является надёжным залогом для процветания Великой России.

Митрополит Филарет (Дроздов), один из авторов Манифеста 1861 года, освободившего крестьянство России от многовековой крепостной зависимости, является ярким примером церковного деятеля просвещённо-консервативного направления.

Весомый вклад в разработку теоретических основ просвещённого консерватизма во второй половине XIX и в первой половине XX века внесли русские мыслители: К. Н. Леонтьев, Б. Н. Чичерин, П. Б. Струве, И. А. Ильин и Н. Н. Алексеев.

Высокопрофессиональный образец успешной просвещённо-консервативной печати в России представляла собой в конце девятнадцатого – начале двадцатого века газета Алексея Сергеевича Суворина «Новое Время», являвшаяся, по свидетельству современников, настоящим «парламентом мнений».

Просвещённо-консервативных взглядов в политической и государственной деятельности придерживался величайший реформатор начала XX века – Пётр Аркадьевич Столыпин.

Члены «Союза 17 октября», внёсшие в 1905 году в практику политической жизни России принцип солидарного осуществления реформ представителями государственной бюрократии и земской общественности и видевшие свою главную цель в «мостостроительстве» между земским самоуправлением и верховной властью, являются историческим примером партийного объединения просвещённых консерваторов, сыгравшего значительную роль в деятельности Государственной Думы третьего созыва.

Мировая и отечественная история учит: все важнейшие реформы, направленные на модернизацию, успешно осуществлялись только в том случае, если они проводились государственными, общественными и церковными деятелями России центристской, просвещённо-консервативной ориентации.

А «разруху в стране и головах», принёсшую и приносящую России тяготы, невзгоды и испытания, творили и творят проповедники радикального прогресса и неистовые вожди либеральных и пролетарских революций.

Наши избиратели

Парадоксально, но на сегодняшний день в России избирателями революционной по своей сути партии – КПРФ – продолжает оставаться огромное число лиц, которые в стабильных условиях, как правило, являются главной опорой партии консерваторов.

Именно за консерваторов в цивилизованных странах голосовали и голосуют лица с техническим и естественно-научным образованием – инженеры и техники, учители и врачи. Классные специалисты и квалифицированные рабочие, обладающие собственным жильём, небольшими накоплениями и живущие трудом своих рук, также предпочитают голосовать за консерваторов. Большинство военных и сотрудников силовых структур, как правило, отдают свои голоса консерваторам.

Люди, предпочитающие консерваторов, опираются на закон и порядок; им свойственно чувство гордости за страну; они требуют уважения к своему человеческому достоинству.

Много наших сторонников находится и среди предпринимателей. Причём как среди представителей крупного, так и среднего и малого бизнеса.

Электоральная основа партии российских консерваторов – это вся здоровая часть нашего общества, сердцевиной которого должен стать зарождающийся в России «средний класс». Это слой не обязательно состоятельных, но добропорядочных и ответственных, предприимчивых и законопослушных граждан. Это активные члены социальных групп, общественных объединений, творческих и профессиональных союзов, коммерческих и некоммерческих организаций, которые в настоящем смысле слова образуют «золотой фонд» нации и создают материальную и духовную основу для экономического роста и стабильной жизнедеятельности российского общества и государства.

Большинство наших избирателей проживает не столько в центре, сколько в регионах. Просвещённый консерватизм, в настоящем смысле слова, провинциален. У него национальный, всероссийский масштаб. Это не просто одно из общественно-политических движений, поддерживаемое частью нашего народа. Просвещённый консерватизм – это сохранённое и представленное российской элитой мировоззрение народа в целом.

Это философия «роста и стабильности». Философия консолидации. Философия сосредоточения зрелых и ответственных социальных сил и новаторских творческих энергий – от периферии к центру.

В движении просвещённого консерватизма чётко выражена созидательная, объединительная направленность.

Нас поддерживает образованная, занимающаяся бизнесом, учащаяся молодёжь, практически все люди среднего возраста, образующие костяк производительной части населения, а также умудрённое опытом старшее поколение, задумывающееся о том, что оно оставляет в наследство своим детям и внукам.

Наши избиратели – люди здравомыслящие. Они не доверяют митинговым демагогам. Это то «огромное немногословное большинство», которое «тащит страну на себе», упорно учится и трудится, исправно платит налоги и не любит бездельников и болтунов.

Основные идеи, принципы и ценности просвещённого консерватизма

Атмосферой и жизненной средой государственного и общественного развития России должна стать не революционная ломка или контрреволюционная месть, а политическая стабильность и экономический рост, основой которых является просвещённый консерватизм.

Мы убеждены, что основа политического единства, экономического роста, социального благополучия и культурного процветания России лежит в теории и практике просвещённого консерватизма.

И мы постараемся донести эту мысль до каждого человека.

Мы будем пропагандировать и распространять идеалы и ценности просвещённого консерватизма среди всех слоёв населения, во всех регионах России, на всех уровнях государственной власти и общественного самоуправления, а также среди наших соотечественников, проживающих в ближнем и дальнем зарубежье.

Современный российский консерватизм – это новационный учёт государственных, общественных и национальных традиций «Святой Руси» и «Великой России», сложившихся в течение нашей тысячелетней истории.

Идеология просвещённого консерватизма впитала в себя:


✓ фундаментальные духовные основы православия и традиционных для России религий;

✓ имперские формы, правила и механизмы государственного строительства;

✓ принципы, нормы и обычаи российского и международного публичного и частного права;

✓ дореволюционный опыт российской парламентской практики и партийного строительства;

✓ традиционные для России формы земского и городского самоуправления.


Просвещённый консерватизм, по сути, есть консерватизм конструктивный.

Он является антитезой государственному безвластию, общественной анархии и индивидуальному произволу. Он противостоит националистическому экстремизму и международному терроризму.

Просвещённый консерватизм – это консерватизм без предрассудков.

Он не противится личной свободе и не отрицает социальной справедливости, но возражает против односторонней абсолютизации, которую получили эти общечеловеческие начала в либерализме и социал-демократии.

Просвещённый консерватизм есть консерватизм динамический.

Это политическая, экономическая и социальная культура нашего мышления, воспитанная на универсальных этических и эстетических основах человеческой деятельности: мере, ритме и такте.

Исторически российский консерватизм последовательно включает в себя четыре составляющие: «церковную», «монархическую», «советскую» и «либеральную». На современном этапе он проявляет се– бя, по преимуществу, как консерватизм просвещён– ный.

Мы убеждены, что цели просвещённого консерватизма достигаются только объединёнными усилиями нации и личности, консолидированными действиями государства и общества, согласованными решениями и действиями президентской, законодательной, исполнительной и судебной властей.

Идеология и мировоззрение просвещённого консерватизма базируются на следующих фундаментальных принципах и базовых установках.

Главные из них:


✓ верная мера везде и во всём, следование божественному закону и порядку, заповеданным в ПРАВДЕ;

✓ развитая и сбалансированная система публичного и частного ПРАВА;

✓ симфония духовной и материальной культуры в жизни человека и нации;

✓ сочетание вертикали власти и горизонтали общественного самоуправления;

✓ гармоничное согласование внутренней и внешней политики и экономики;

✓ многоукладная рыночная экономика или гибкое сочетание «рынка и плана»;

✓ развитая культура правосознания, основанная на соблюдении и уважении всеобщих идеалов, принципов и норм континентального права и особенных правовых обычаев народов;

✓ лояльность к власти, умение достойно подчиняться авторитетной и нравственной силе;

✓ персонификация власти и предпочтение личной ответственности перед коллективной безответственностью;

✓ признание греховности человеческой природы и неразрывной связи человека с окружающей его природой и миром;

✓ обретение и сохранение собственного достоинства и свободы, уважение и признание чужого достоинства и свободы;

✓ блюдение чести, признание долга, почитание ранга;

✓ бережное хранение традиций и творческое восприятие новаций;

✓ любовь к Родине и служение Отечеству;

✓ память и поминание предков, забота о потомках, попечение о семье, детях и родителях;

✓ предпочтение эволюции перед революцией, осторожность перемен;

✓ следование прагматической логике жизненных обстоятельств и здравому смыслу;

✓ любовь к своему народу, нации и культуре, наряду с уважением и интересом к жизни других народов, наций и культур;

✓ неприятие радикализма, односторонности и чрезмерности обобщений, недоверие к уравниловке и жёсткому волюнтаристскому управлению.


В просвещённом консерватизме преимущество отдаётся: естественному перед искусственным, единству перед единообразием, конкретному перед абстрактным, мудрости и ответственности перед идеологическим прожектёрством и расчётливым политиканством, вечности перед временностью.

Главный принцип мышления и деятельности для просвещённого консерватора совпадает с главным принципом устойчивого развития – думай глобально, а действуй локально.

Гибкое сочетание традиционных и новых подходов при разработке стратегии и тактики развития страны, поиск и нахождение меры «везде и во всём», взвешенный и ответственный подход к политическому, экономическому и правовому строительству России, мудрая и осмотрительная внешняя политика государства, реальная забота о нуждах и заботах конкретного человека –