Book: Чужой жених



Чужой жених

Элен Бронтэ

Чужой жених

Купить книгу "Чужой жених" Бронтэ Элен

1

Удобная, лишенная всяких признаков элегантности карета свернула на подъездную аллею, и миссис Найт с облегчением выдохнула:

— О, наконец-то мы вернулись!

Ее дочь, восемнадцатилетняя мисс Филлис Найт, недоуменно пожала округлыми плечами.

— Кажется, еще недавно вы находили наше путешествие премилым, матушка.

— Я не отказываюсь от своих слов, дорогая. — Миссис Найт нетерпеливо постукивала сложенным веером по ладони. — Но после долгого отсутствия так приятно вновь оказаться дома! Твой отец, должно быть, приготовил нам немало сюрпризов. Если помнишь, к нашему возвращению он обещал поднять стеклянный потолок в оранжерее не меньше, чем на десять футов!

— Я бы предпочла, чтобы этим сюрпризом он и ограничился! — Филлис раздраженно наблюдала в окно за суетящейся на парадном крыльце прислугой, готовившейся встречать свою хозяйку после полугодового отсутствия.

— Мы еще поговорим об этом, — холодно ответила миссис Найт и приготовила самую радушную из своих улыбок, предназначенных добросовестной челяди.

Филлис промолчала. Настроение юной леди ухудшалось с каждой милей, приближающей ее к дому. Европа с ее развлечениями, модными магазинами и обожающими мисс Найт поклонниками осталась позади, и теперь девушку ждала помолвка с человеком, которого выбрали для нее родители.

Мистер Найт встретил жену и дочь в гостиной, куда в отсутствие обеих дам заглядывал не чаще двух раз в месяц, предпочитая свой кабинет и курительную комнату. Высокий привлекательный джентльмен с холодным лицом гордеца обнял супругу, затем запечатлел отеческий поцелуй на лбу Филлис.

— Эйрел полагал, что вы приедете намного позже, и отправился вместе с женой навестить ее дядю. Старик едва ли протянет до рождества, и Дорис считает необходимым проводить с ним по несколько часов каждую неделю.

— Надеюсь, он не станет изменять свое завещание, — озабоченно нахмурилась миссис Найт и тут же обратилась к дочери: — Филлис, дитя мое, позвони, пусть принесут чай. После поездки по пыльным дорогам мне всегда так сильно хочется пить!

Мисс Найт исполнила приказание и села на диван, по давней привычке держа спину прямо, хотя вышитые подушки так и манили откинуться на них и сладко вздремнуть. Отец и мать наблюдали за ней несколько мгновений, переглянулись, и мистер Найт решительно опустился в кресло напротив дочери.

— Твоя матушка написала мне, что помолвка с сэром Джоном тебе не по душе. Признаться, я всегда считал, что ты не только очень красивая, но и весьма благоразумная юная леди.

— Я тоже на это надеюсь, отец. — Скромно потупленный взгляд девушки не обманул ни ее мать, неодобрительно поджавшую тонкие губы, ни мистера Найта, склонного пока еще проявлять терпение.

— В таком случае я уверен, ты понимаешь все выгоды, которые принесет этот брак, и навряд ли сможешь назвать хотя бы один довод, говорящий не в пользу Ризинга.

— Он мне не нравится, — коротко ответила Филлис.

— В твоем возрасте уже пора перестать быть легкомысленной и капризной! — вмешалась миссис Найт. — Ни твой отец, ни я никогда не ограничивали тебя и позволяли вести себя подчас излишне вольно, принимать ухаживания поклонников, совсем не годящихся тебе в мужья…

— О да, не ограничивали! — фыркнула, не сдержавшись, Филлис. — Не считая того, что мне пришлось провести еще один год в этом отвратительном пансионе!

— Ну, тут уж тебе некого винить, кроме себя самой! — по-настоящему рассердилась миссис Найт. — Я могла еще стерпеть присутствие рядом с тобой младших сыновей бедных сквайров и даже помощник викария, раз уж он происходил из хорошей семьи, оказался терпим, но сын хозяина гостиницы — это уже слишком!

Мистер Найт жестом призвал жену успокоиться — две горничные внесли подносы с чайными приборами и всевозможными печеньями, кексами и даже замороженным фруктовым желе — любимым десертом мисс Найт, специально приготовленным кухаркой к возвращению юной леди.

Филлис покраснела — упрек был справедлив. Если мисс Найт и признавала за собой какие-то недостатки, то склонность к привлекательным молодым джентльменам был одним из них. Филлис ни разу еще не любила и затруднилась бы объяснить, какие чувства подразумеваются под этим привычным благодаря книгам словом, но она почти постоянно была увлечена тем или другим своим поклонником.

Еще одна ее слабость — театр — прельщал девушку страстями, ежедневно бурлящими на сцене, и Филлис даже завидовала актрисам, переживающим эти страсти.

— Как удобно — три часа кряду ты сгораешь от любви или ненависти, умираешь, выходишь замуж, соблазняешь или позволяешь соблазнить себя, а потом меняешь яркое платье на привычный туалет и едешь домой, позабыв о том, что только что сходила с ума от ревности или тоски, — говорила мисс Найт своей самой близкой подруге, мисс Розамунде Тиллард. — Ах, если бы и в жизни было так! Сегодня у тебя одна роль, а завтра другая!

— Увы, дорогая моя, родители навряд ли позволят тебе не обращать внимания на приличия! За один вечер ты можешь навсегда погубить свою репутацию, если тебе придет охота сыграть в жизни какую-нибудь Джульетту! — расхохоталась Розамунда. — Тебя ждет брак с каким-нибудь состоятельным лордом, приемы, семейные обеды и трое черноглазых отпрысков!

Филлис поморщилась, и Розамунда перестала смеяться. В их дружбе не было равенства, мисс Найт главенствовала среди своих подруг, и горе той, кто осмелился бы подвергать сомнению ее право властвовать! Но кое в чем мисс Тиллард оказалась права — в положенное время Филлис должна превратиться в послушную дочь, а уж ее матушка позаботится о том, чтобы найти для дочери подходящую партию. Вот только время это наступило слишком быстро…

За чаем мистер Найт расспрашивал жену и дочь о поездке, но говорила больше миссис Найт. Филлис, не страдающая отсутствием аппетита, даже в дурном настроении могла оценить труд кухарки. Мать нередко упрекала девушку в том, что она не заботится о своей фигуре, но Филлис, к счастью, была сложена пропорционально, и присущая ее формам округлость скрадывалась высоким ростом и прямой осанкой. Многие ровесницы мисс Найт казались на ее фоне бледными и невзрачными, и Филлис не собиралась отказывать себе в удовольствии попробовать новое блюдо ради того, чтобы выглядеть стройнее.

— В июне мы приглашены к Грейстоунам, — сообщил мистер Найт после того, как убедился, что его деньги, выделенные на путешествие, были потрачены не напрасно. — У Имоджин появился поклонник, и моя сестра надеется, что до конца лета он сделает предложение.

Филлис положила ложечку и с удивлением посмотрела на отца. Возможно ли, чтобы блеклая, скучная мисс Грейстоун нашла себе жениха?

Кузина Имоджин неизменно раздражала Филлис еще с тех пор, когда обеим девочкам не исполнилось и пяти лет. Вернее, мисс Найт, бывшая на два года моложе кузины, невзлюбила тихую светловолосую Имоджин едва ли не с самого рождения. Причина этой нелюбви крылась в том, что недогадливая кузина не склонна была восхищаться умом и красотой маленькой мисс Найт. Мисс Грейстоун хотя и принимала участие во всех затеях Филлис, охотнее проводила время со своими куклами, щенками и котятами.

Слабое здоровье Имоджин не позволило матери отдать девушку в пансион Святой Маргарет, где провела семь долгих лет ее кузина, и этого Филлис тоже не могла простить мисс Грейстоун. Имоджин не стала выдающейся красавицей, и если ей приходилось проводить время в обществе незнакомых людей, из-за своей застенчивости иногда даже казалась неловкой и угловатой. В марте мисс Грейстоун исполнилось двадцать лет, и миссис Найт нередко получала от матери девушки письма с жалобами на неумение дочери привлечь внимание джентльменов и сетования на то, что Имоджин никогда не найдет приличную партию. И вот бедняжке, кажется, наконец повезло!

— И кто же ее избранник? — спросила миссис Найт, испытывавшая такое же любопытство, как и ее дочь.

— Юноша по имени Чарльз Баррит, младший сын Элтона Баррита, мы с ним когда-то вместе учились, — объяснил мистер Найт. — У Баррита прекрасное поместье в Девоншире, и к тому же он — совладелец судоходной компании, так что мисс Грейстоун составит прекрасную партию.

— С младшим сыном? — переспросила миссис Найт, особенно выделив слово «младший».

— Старший сын мистера Баррита, Эверард, три года назад умер от лихорадки, подхваченной им в колониях. — Мистер Найт неодобрительно покачал головой — как мог молодой джентльмен так неосмотрительно повести себя и умереть, когда он был нужен своей семье как старший сын и наследник?

— Как печально! — вздохнула миссис Найт и тут же вновь оживилась: — Что ж, Грейстоуны должны постараться, чтобы пребывание в их доме показалось мистеру Барриту приятным. Думаю, нас ждут всевозможные развлечения.

— У них будут и другие гости, дорогая, — кивнул мистер Найт. — Приличия не позволяют моей сестре позвать одного лишь молодого Баррита. По моей просьбе она пригласила и Ризинга, так что мы сможем объявить о помолвке нашей дочери во время большого летнего бала.

Филлис вновь помрачнела. Пока шел разговор о путешествии и обсуждение поклонника Имоджин, она совсем позабыла о том, что ее саму ожидает отнюдь не безоблачное лето, наполненное всевозможными увеселениями и вздохами поклонников, мечтающих пожать украдкой ей руку или даже сорвать поцелуй под сенью цветущих роз.

Миссис Найт еще некоторое время строила предположения относительно ухищрений миссис Грейстоун, направленных на то, чтобы добиться от мистера Баррита предложения, но Филлис ее уже не слышала и, едва горничные унесли подносы, попросила у отца разрешения подняться в свою комнату, отдохнуть после утомительной поездки. Позволение было дано, мистер Найт ожидал визита управляющего, а миссис Найт желала поговорить с экономкой, узнать последние сплетни о соседских семействах и обсудить предстоящие обеды и приемы.

Филлис вошла в свою комнату и огляделась. За долгие месяцы отсутствия хозяйки здесь ничего не изменилось. Все те же стены, оклеенные дорогими розовыми обоями с медальонами из белых роз, старинный чиппендейловский гарнитур, декорированный цветочными гирляндами. Эта обстановка осталась от бабушки Филлис, властной миссис Найт, воспитавшей в сыне непомерную гордыню и еще успевшей внушить двоим внукам мысль о превосходстве Найтов над другими семьями, проживающими в округе. Как и Филлис, бабушка Найт не любила Имоджин и ее брата-близнеца Уоррена за робость и отсутствие в их внешности фамильных черт Найтов — темных волос и глаз, и в своем завещании оставила все украшения Филлис, чем весьма обидела миссис Грейстоун, свою единственную дочь.

После смерти бабушки Филлис упросила отца позволить ей занять эту просторную спальню и решительно отказалась от предложения заменить мебель более современной, подобающей юной девушке. На широкой кровати бабушки маленькая Филлис провела немало часов за разговорами, старая миссис Найт не упускала случая сделать внучке наставление, но и не скупилась на рассказы о минувших временах и своей собственной молодости.

Филлис присела на кушетку во французском стиле, стоявшую напротив одного из окон, и тяжко вздохнула.

— Миссис Грейстоун, как бы она ни мечтала выдать Имоджин замуж, ни за что не станет заставлять дочь принять предложение этого Баррита, если он не понравится глупышке Имоджин! И почему ее всегда все жалеют? Маленькая лицемерка! Стоит ей состроить жалобную мину и уставиться на собеседника огромными голубыми глазами, как все, даже мой отец, начинают исполнять ее желания! — пробормотала молодая леди, с досадой постукивая кулачком по вышитой атласными бутонами подушке. — И после этого они еще говорят, что Имоджин в отличие от меня никогда ни о чем не просит! Да ей и не надо просить, все и так крутятся подле нее, как заведенные! А я должна быть благоразумной и выйти замуж за этого Ризинга, который ниже меня на добрых два дюйма!

Сэру Джону Ризингу не так давно исполнилось двадцать пять лет — подходящий возраст для того, чтобы вступить в брак. Отец сэра Джона всю свою жизнь пытался промотать состояние, накопленное его предками, а мать с тем же усердием сдерживала порывы супруга. До сих пор в этой борьбе побеждала леди Ризинг, и мистер Найт надеялся, что его зять унаследует со временем большой капитал.

Сам сэр Джон, невысокий и плотный молодой человек с округлыми румяными щеками и чересчур длинным подбородком, не вызывал у Филлис ни малейшей симпатии, так как был не очень умен и не отличался ни элегантностью манер, ни умением занять молодую леди интересной беседой. Прошлым летом сэр Джон гостил у соседей Найтов и не скрывал своего восхищения красотой мисс Найт и ее надменным величием. Среди поклонников Филлис он был не самым настойчивым, очевидно, его будущий титул и состояние позволяли самодовольному молодому джентльмену считать себя завидной партией и избавляли от необходимости локтями пробивать себе место возле своей избранницы. На балу по случаю венчания Эйрела Найта, старшего брата Филлис, сэр Джон улучил момент и объявил мисс Найт о своей бесконечной любви, но Филлис давно умела справляться с безрассудными порывами тех поклонников, которые ей не нравились. Она холодно, но вполне понятными словами объяснила Ризингу, что его ухаживания не доставляют ей удовольствия, и считала себя навсегда избавленной от его настойчивости. Какова же была ее досада, когда мистер Найт в своем письме к супруге в начале апреля известил жену и дочь о том, что пришел к приятному для обеих сторон соглашению с лордом Ризингом относительно брака Филлис и сэра Джона.

Миссис Найт полностью одобряла выбор своего мужа, и ее бесконечные восторженные реплики и поздравления заставили Филлис пролить немало слез. Она даже унизила себя мольбами избавить ее от сэра Джона, лишенного обаяния и утонченности, столь высоко ценимыми юной леди в своих поклонниках, но миссис Найт и слышать ничего не хотела. Сэра Джона Ризинга нельзя назвать красивым мужчиной, но его внешность не вызывает отвращения, он неглуп и не склонен к расточительности. Навряд ли Филлис осознает, насколько ей повезло с женихом! Ризинг не обладает суровым нравом и влюблен в мисс Найт, а значит, она сумеет управлять своим супругом и жить в свое удовольствие.

О чем еще может мечтать молодая леди?

Несколько раз выслушав эти сентенции, Филлис поняла, что ей придется смириться. Спорить с отцом и вовсе не имело смысла, если уж мистер Найт принял решение выдать дочь замуж за Ризинга — этот брак свершится, даже если само провидение захочет этому помешать!

Что ж, если так суждено, не стоит горевать больше, чем длится спектакль в театре — в этом состояло извечное убеждение Филлис. В конце концов, ее красота останется с ней, так же, как и поклонники, а уж сладить с мужем она сумеет!

Брат Филлис, Эйрел, известный в округе сердцеед, также вступил в брак по настоятельному совету отца. Дорис, нынешняя миссис Эйрел Найт, была хороша собой и получила в приданое небольшое поместье в десяти милях от Брайтона. Сейчас его сдавали вдове с двумя дочерьми. В Эйрела были влюблены едва ли не все школьные подруги Филлис и даже одна из ее учительниц, но он подчинился требованиям долга перед семьей, может быть, потому, что не смог найти леди, которую полюбил бы всем сердцем.

— Кажется, сейчас Эйрел вполне счастлив, — пробормотала Филлис. — А ведь ему нравилась эта несносная Паркер! Наверное, мы оба родились на свет бессердечными, а значит, никогда не будем страдать от разбитого сердца! Это очень, очень удобно!

Мисс Морин Паркер не входила в ближайшее окружение мисс Найт, напротив, она принадлежала к компании из нескольких девушек, открыто не признающих власть Филлис. Эйрела Найта забавляла эта вражда, и, несмотря на предостережения сестры, он попытался завязать с мисс Паркер более близкое знакомство, но был решительно отвергнут. Филлис не знала другой молодой леди, из-за пренебрежения которой брат расстраивался бы больше двух дней кряду, и жестоко отомстила Морин за то, что та посмела не только противостоять влиянию мисс Найт, но и посмеялась над чувствами Эйрела Найта.

Вся эта история наделала немало шуму в пансионе Святой Маргарет. Филлис была бы рада покинуть его и больше никогда не вспоминать о проведенном там времени, но родители забрали ее не раньше, чем она закончила обучение, а школьные подруги, с которыми она часто встречалась или переписывалась, не давали забыть о пансионе. В конце концов, там бывало весело!

— Надеюсь, у Грейстоунов, кроме поклонника Имоджин и моего жениха, появятся и другие молодые джентльмены, — сказала себе Филлис перед тем, как позвать горничную, чтобы дать ей указания относительно новых платьев и шляпок, привезенных из Парижа. — Кто знает, может быть, среди них найдется кто-либо более состоятельный, нежели Ризинг, и понравится не только мне, но и моему батюшке. Пока помолвка не объявлена, я могу почитать себя свободной и делать то, что вздумается!



Филлис всегда умела успокаивать себя, в этом состояла счастливая особенность ее натуры — не обращать внимания на упреки совести и настойчивые сетования внутреннего голоса, нередко под покровом ночи напоминавшего, что и она может ошибаться или вести себя не так, как подобает благонравной юной леди.

2

— Так, значит, вы скоро уезжаете. Как жаль, Филлис! Я скучала по тебе все эти месяцы, мы еще не успели наговориться, а родители уже увозят тебя! Как будто твоя кузина не может подождать еще неделю или две, — говорила Розамунда Тиллард.

Подруги прогуливались по аллее и оживленно болтали. Мисс Тиллард часто гостила у Найтов, ее собственный дом хоть и не был совсем уж маленьким и тесным, все же уступал блистательному поместью мистера Найта.

— Имоджин всегда имела склонность нарушать мои планы, притом сама часто не подозревала об этом! — Мисс Найт, в белом платье и крошечной соломенной шляпке с голубыми незабудками, выглядела по-весеннему прелестно. — Да мне и самой, признаться, любопытно посмотреть на этого мистера Баррита. И как только он сумел увлечься невзрачной глупышкой, вечно рассуждающей о своих собаках и до сих пор, наверное, играющей в куклы!

— Ты к ней несправедлива, — хихикнула мисс Тиллард. — Имоджин принадлежит к тому типу женщин, которые, как говорит моя тетушка, неизменно притягивают мужчин своей хрупкостью. Будь у нее темные брови и ресницы, она считалась бы красавицей. Но даже такая, как есть, твоя кузина должна была рано или поздно пленить какого-нибудь романтического юношу, мечтавшего о рыцарских подвигах во имя прекрасной дамы!

Филлис недобро улыбнулась. В чем-то Розамунда, без сомнения, была права, но мисс Найт считала, что она сама гораздо больше подходит на роль прекрасной дамы, вдохновляющей мужчин на кровопролития одним взглядом сверкающих черных глаз!

Розамунду, сероглазую изящную блондинку, все же нельзя счесть беззащитной, уж слишком она подвижна, даже вертлява, и склонна к насмешкам и язвительным выпадам. Когда от нее это требовалось, мисс Тиллард могла притвориться сущим ангелом, но вскоре вновь превращалась в насмешницу. Ее приданое не представляло интереса для практичных, здравомыслящих джентльменов, а по меркам миссис Найт было просто ничтожным, поэтому мисс Тиллард оставалось только надеяться, что среди отвергнутых поклонников подруги найдется мужчина, которого она сумеет утешить и покорить мягкими локонами и томными взглядами.

Филлис не питала иллюзий относительно замыслов Розамунды, но не испытывала тревоги — мисс Тиллард никогда не посмеет покуситься на внимание джентльмена, к которому неравнодушна сама мисс Найт. Так что подруги находили общество друг друга весьма приятным и к тому же полезным. Сегодня подруге уже не меньше часа приходилось выслушивать жалобы Филлис на несправедливость судьбы, щедро одарившей ее красотой и богатством и при этом понуждавшей преподнести все это человеку, который ей неприятен.

— Не печалься, дорогая, ты всегда умела осаживать чрезмерно настойчивых воздыхателей, сумеешь избавиться и от неугодного жениха, — рассудительно сказала мисс Тиллард, заметившая, что Филлис вновь погрузилась в задумчивость.

— Ах, ты не понимаешь! — Мисс Найт свернула с аллеи и по посыпанной песком тропинке устремилась к беседке, сооруженной на вершине искусственного холма. — Не Ризинг, так другой! Отец намерен сам выбрать мне мужа, и мне придется выйти за того, кого мне укажут!

— Так поступают все девушки, ну, или почти все, — пожала плечами Розамунда. — Таково наше предназначение — покоряться и терпеть.

— Вспомни Энид Рикман! Она не захотела покориться и сбежала со своим возлюбленным! — возразила Филлис.

Девушки присели на удобную деревянную скамью, опоясывающую внутреннюю часть беседки.

— И что с ней стало потом, ты забыла? — Мисс Тиллард прекрасно помнила историю с побегом одной из учениц пансиона, ведь после этого случая за девушками стали присматривать еще более строго. — Она сама ушла от своего беспутного мужа, игрока и мота. Отцу пришлось увезти Энид из Англии, лишь бы скрыться от всеобщего осуждения. Навряд ли она сможет вновь выйти замуж, да ее попросту не станут принимать в приличном обществе!

— Ну и что? Главное — она поступила так, как хотела! Если б мисс Рикман оказалась чуть-чуть умнее, она бы сбежала с более подходящим поклонником, но Энид всегда была слишком упряма, чтобы признать, что заблуждается! — Филлис терпеть не могла мисс Рикман, но вынуждена была согласиться с тем, что эта девушка оказалась смелее ее самой и бросила вызов судьбе, пусть и поплатилась за это.

— Конечно, ты-то не позволишь своим чувствам взять верх над разумом, — согласилась мисс Тиллард, но в голосе ее слышалась насмешка. — И сбежишь только со старшим сыном какого-нибудь графа и не дальше ближайшей церкви, где вас уже будет ждать священник!

— Прекрати! — Филлис отвернулась от подруги и сквозь увитый зеленью проем стала глядеть на расстилающуюся под склоном холма лужайку, где жена ее брата, миссис Эйрел Найт, рисовала пейзаж с ручьем и находившейся в отдалении мельницей, а две ее подруги, судя по всему, отвлекали художницу бесполезными советами.

— Хорошо-хорошо, — тут же уступила Розамунда. — Я просто не понимаю, чего ты хочешь на самом деле, дорогая подруга. То ли вовсе избавиться от своего жениха, рискуя навлечь на свою прелестную головку гнев отца, то ли смириться с существованием сэра Джона и найти способ им управлять.

— Я и сама не знаю, — вынуждена была признать мисс Найт. — Отец сумеет наказать меня, если я ослушаюсь его воли, но провести всю жизнь рядом с этим тучным болваном… Одна мысль об этом уже невыносима для меня!

Розамунда, всегда находившая, что ответить, промолчала. Ей самой выбирать не приходилось. Два или три года назад, еще в пансионе, мисс Тиллард верила, что ей встретится человек, равно привлекающий ее своими достоинствами и богатством, но за прошедшее с тех пор время она достаточно повзрослела для того, чтобы понять — среди ближайших соседей таких джентльменов нет, а вывозить ее в Лондон каждый сезон слишком дорого для семьи.

Этой зимой она достаточно времени провела в столице, и миссис Тиллард немало пеняла дочери на то, что Розамунда не смогла увлечь подходящего мужчину.

Филлис и вовсе пропустила сезон, из-за чего первая половина путешествия на континент была для нее отравлена обидой на мать. Первое лето после того, как ее обучение в пансионе закончилось, Филлис проводила то в Брайтоне, то в поместье родителей и была весьма довольна летними развлечениями, тем более что предвкушала блистательный выход в свет зимой. Но миссис Найт внезапно решила, что нездорова и только Европа сможет излечить ее недуги. Дочери пришлось сопровождать мать, а теперь, с известием о помолвке, растаяла и надежда на будущий сезон.

— Кажется, жена твоего брата не отличается терпением, — сказала Розамунда, чтобы переменить неприятную для обеих девушек тему. — Посмотри, она уже бросила рисовать и теперь болтает с подругами. Спустимся к ним?

— Мне бы не хотелось, — Филлис поморщилась. — Дорис довольно мила, но ее приятельницы мне не нравятся. Все они удачно вышли замуж и на этом основании считают, что могут бесконечно меня поучать. Еще несколько лет назад их мужья находили меня очаровательной, и только моя молодость не позволила кое-кому из них сделать мне предложение. Разумеется, эти дамы не могут мне этого простить!

— Как жаль, что все приятные молодые джентльмены в округе уже женаты или помолвлены! — вздохнула Розамунда. — Мы с тобой слишком поздно повзрослели, дорогая.

— А как же братья Хардвики? — вспомнила Филлис о своих приятелях детства. — За кем они ухаживают сейчас?

— Гарольд вот-вот сделает предложение племяннице лорда Руффолда, а Хьюго, как говорят, повстречал в Лондоне какую-то очаровательную молодую леди и теперь проводит время в гостях у своей тетки, по счастливой случайности живущей неподалеку от поместья родителей этой девушки. Ты ведь не огорчена?

— О, все это уже давно в прошлом, Розамунда. Гарольд интересовал меня, когда мне было пятнадцать лет, а Хьюго, пусть и хорош собой и всегда в добром расположении духа, всего лишь младший сын.

Филлис принялась расспрашивать подругу о других соседях, и до самого обеда обе юные леди предавались счастливым воспоминаниям о своих первых летних балах и сплетничали о знакомых семействах.

Вечером Филлис сидела в своей комнате у открытого окна и всматривалась в теплую майскую ночь. После жаркого климата Италии легкий ночной ветерок заставлял девушку дрожать, как от озноба. Розамунда не осталась ночевать, ее мать на следующий день ждала гостей, и мисс Тиллард должна была помочь присмотреть за слугами и проследить, чтобы кухарка загодя принялась готовить обед.

— Может быть, мне действительно лучше последовать примеру Энид Рикман и сбежать из дома? — размышляла мисс Найт. — Но не с возлюбленным, а одной! Поступить в театр и стать актрисой! Что может быть прекраснее такой судьбы? С моей внешностью, уверена, меня примут на любую сцену, а уж сыграть страсть или правдоподобно изобразить терзания мятущейся души я сумею!

Мысль эта все больше овладевала Филлис. Исполнить свою давнюю мечту — переживать на сцене глубокие чувства, сохраняя при этом холодное сердце и расчетливый разум — это ли не чудесное избавление от опеки родителей и нежелательного замужества?

Филлис слишком мало знала о некоторых сторонах жизни актрис и искренне полагала, что все эти дамы вполне счастливы, выступая перед публикой. Пусть не у каждой из них, но у самых выдающихся есть собственные дома, драгоценности, а богатые поклонники готовы исполнить любой их каприз…

Какая юная леди не позавидует такой участи? Правда, эти женщины не могут появляться в приличном обществе и почти никогда не выходят замуж за почтенных джентльменов, но ради свободы поступать, как им угодно, кое-чем можно и пренебречь.

«Как разозлится отец! — со злорадством думала Филлис. — Он никогда не примет меня обратно, вычеркнет само мое имя из своей памяти и запретит матери говорить обо мне! А если я прославлюсь, соседи всякий раз будут напоминать ему, что его дочь блистает на подмостках! Какой удар его гордости!»

Несколько дней кряду Филлис обдумывала эту идею, пока однажды, во время пикника, устроенного соседями Найтов в честь возвращения миссис и мисс Найт, не услышала душераздирающую историю о том, как одну известную лондонскую актрису изуродовал ревнивый любовник. Бедную женщину тотчас прогнали из театра, ведь она лишилась своей красоты и не могла больше привлекать на спектакли толпы восторженных зрителей, а кредиторы поспешили отобрать у нее и дом, и украшения, и даже платья. Бедняжку ждала нищета, работный дом, а то и кое-что похуже, что именно, Филлис не узнала, так как старая сплетница, рассказывавшая эту историю, заметила, что в числе слушателей находятся три юные леди, которым вовсе не подобало знать подобные вещи.

История несчастной женщины напугала Филлис, ей только теперь начала открываться истина, состоявшая в том, что для успеха на сцене недостаточно одной красоты, нужны еще богатые или знатные покровители, которые полагают, что имеют все права на женщину, которой они оказывают протекцию. К тому же и сама красота может принести немало несчастий, а лишиться ее для актрисы едва ли не хуже смерти.

— Нет, я вовсе не хочу оказаться на содержании у какого-нибудь повесы вроде отца сэра Джона, лорда Ризинга, который будет указывать мне, кого я могу принимать в своем доме, как часто следует выезжать и какие платья носить. Да это окажется похуже замужества! — К счастью для мисс Найт, ее прозрение наступило для нее не слишком поздно.

Что ж, придется согласиться на помолвку и понадеяться на счастливый случай, который теперь только и может избавить Филлис от Ризинга.

3

Миссис Грейстоун многословно приветствовала своего брата, его жену и дочь:

— Ах, как же я рада видеть всех вас! Имоджин так соскучилась по кузине! Теперь, когда Уоррен за границей, наш дом стал совсем тихим, друзья больше не приезжают и не смешат нас своими шутками и розыгрышами!

Филлис посмотрела на стоящую за спиной матери Имоджин. За восемь месяцев, что она не видела кузину, девушка ничуть не изменилась. Все те же светлые, мелко вьющиеся волосы, большие голубые глаза и тонкая кожа — точь-в-точь одна из кукол, что были у Филлис в детстве. Знакомое раздражение охватило Филлис, а ведь мисс Грейстоун еще не успела и слова сказать.

— Когда приедут остальные гости? — поинтересовалась миссис Найт у сестры своего супруга.

— Мистер Баррит и его матушка должны быть у нас послезавтра, сэр Джон Ризинг обещал появиться лишь через две недели. Еще приедет моя подруга, миссис Олдхэм, со своим племянником и племянницей, Бернардом и Флорой Уилтонами. У наших соседей Танхиллов тоже соберется премилое общество. Уверена, гостям понравится отдыхать у нас, мой супруг заставил садовников расчистить берег ручья ниже розария, и теперь на лужайке натянут тент для пикников.

Мистер Найт счел, что достаточно слушал излияния сестры, и направился на поиски своего шурина. Миссис Грейстоун предложила дамам выпить чая на террасе, и миссис Найт тут же согласилась, а обеим юным леди ничего не оставалось, как последовать за родительницами.

Филлис уселась так, чтобы не видеть маленького личика Имоджин. От террасы к ручью уступами спускался розарий — гордость миссис Грейстоун. Посмотреть на розы и узнать секреты садовника приезжали даже из других графств, и Филлис с удовольствием любовалась густой зеленью, среди которой тут и там виднелись свежие бутоны и уже полностью распустившиеся цветы. Двое садовников под присмотром старшего трудились в розарии ежедневно все лето напролет, и Филлис видела их соломенные шляпы в отдалении от дома, почти у самого ручья, а ветерок приносил незатейливый мотив, который напевали работники.

На голубом платье Имоджин было приколото несколько бутонов нежно-розового цвета, почти того же тона, что и сохранившие детскую припухлость губки девушки. На столе, в больших вазонах по углам террасы, в комнатах — везде были розы.

— В этом году необыкновенно ранняя весна, — сообщила миссис Грейстоун. — Уже зацвели даже испанские сорта, а ведь обычно они распускаются в июле!

— Мы с Филлис так удачно пропустили зимние месяцы. Мой сын и его жена до сих пор жалеют, что не продлили свое свадебное путешествие и не присоединились к нам. — Миссис Найт, по обыкновению, говорила о том, что заботит ее, миссис Грейстоун делала то же самое, и лишь изредка фразы обеих леди создавали хотя бы видимость диалога и не вводили в недоумение других собеседников, нередко терявших нить разговора.

— Надеюсь, миссис Баррит понравится комната, которую я приготовила для нее. Для вас оставлены ваши обычные покои в южном крыле, а Филлис, конечно же, поселится недалеко от Имоджин. Девочки так любят поболтать перед сном, они обязательно должны жить рядом! Ни к чему молодым девушкам бродить по дому вечером, особенно когда в нем пребывают посторонние джентльмены.

Миссис Грейстоун, как обычно, заботилась о приличиях. Филлис представила, как пробирается по галерее ночью со свечой в руках после задушевной беседы с кузиной и встречает в темноте мистера Баррита или сэра Джона Ризинга в ночном колпаке, и едва не рассмеялась.

Когда с чаепитием было покончено, миссис Найт предложила дочери и племяннице прогуляться по саду. Было ясно, что ей не терпится расспросить миссис Грейстоун о мистере Баррите, и она даже готова внимательно слушать и не отвлекаться на пустяки.

Имоджин тотчас встала из-за стола, и Филлис вынуждена была спуститься вслед за кузиной по широким ступеням из камня теплого медового цвета. Имоджин направилась по дорожке между розовыми кустами, но ее кузина остановилась у ближайшей скамьи и решительно отказалась двигаться дальше.

— Ну, расскажи мне, откуда взялся этот мистер Баррит? — Филлис не собиралась упускать случая узнать обо всем от самой Имоджин.

Мисс Грейстоун присела на выкрашенную в белый цвет чугунную скамью с узорчатой спинкой и боязливо начала говорить:

— Мистер Баррит-старший знаком с твоим и моим отцом уже довольно давно, но ни я, ни матушка с ними не встречались. В феврале мы оказались вместе с мистером и миссис Баррит в гостях. Семья Барритов лишь недавно сняла траур по безвременно скончавшемуся Эверарду Барриту и только начала вновь бывать в обществе. Миссис Баррит очень постарела, как говорят, горе едва не сломило ее, и теперь все ее надежды связаны с младшим сыном, Чарльзом. Мистер Баррит не предполагал, что унаследовать его поместье и все дела придется младшему сыну. Мистер Чарльз Баррит собирался стать священником в приходе своего дяди. Теперь же он прилежно изучает дела отца…



— Священником! — фыркнула Филлис. Из всех занятий, которые могли выбрать себе младшие отпрыски приличных семей, духовная стезя вызывала наибольшее презрение мисс Найт. Впрочем, Имоджин как раз и могла составить подходящую пару добродушному сельскому викарию.

Имоджин испуганно покосилась на кузину. Ее ангельская доброта, проистекавшая от некоторого недостатка сообразительности, не позволяла ей не любить кузину, но замечания Филлис часто ранили и обижали ее, а ведь прежде девушки никогда не касались в разговорах столь деликатной темы, как молодой джентльмен, который понравился Имоджин. Обычно мисс Найт делилась с кузиной впечатлениями о своих поклонниках, если, конечно, ей было больше не с кем поговорить об этом. Теперь же пришла ее очередь слушать, и Имоджин всю последнюю неделю с трепетом думала, какими насмешками осыплет ее Филлис после того, как узнает все о мистере Баррите и робких надеждах на будущее счастье.

— Мне неинтересно слушать про его дела, — Филлис терпеть не могла, когда кузина начинала отвлекаться от основной темы беседы, мисс Грейстоун была свойственна некоторая рассеянность мыслей. — Я хочу знать, как ты поняла, что вы нравитесь друг другу. Он уже объяснился? Твоя матушка, кажется, ждет предложения едва ли не со дня на день!

Имоджин смутилась еще больше, на нежных щечках проступили розовые пятна, но неумолимая Филлис собиралась во что бы то ни стало заставить Имоджин рассказать все от начала до конца, прежде чем им помешают родители или новые гости Грейстоунов.

— Собачка одной из дам запуталась в кружевной шали, оставленной кем-то на диване. Мистер Баррит и я одновременно заметили страдания бедняжки и поторопились спасти ее от удушья. Вот так мы и познакомились, а после он пригласил меня танцевать…

— Так и знала, что здесь не обошлось без кошки или собаки! — Филлис в-общем-то даже любила собак, но страсть Имоджин ко всяческим бессловесным тварям казалась ей выходящей за грани разумного. — Итак, вы познакомились. Что же дальше? Он стал бывать у вас в лондонском доме?

— Когда выяснилось, что наши отцы хорошо знают друг друга, матушка пригласила Барритов отобедать у нас. Несколько раз мы вместе выезжали в театр…

Дальше Филлис не надо было ничего объяснять, она прекрасно могла представить себе, на какие ухищрения способна ее тетка, чтобы Имоджин могла встречаться с молодым Барритом так часто, как это позволяли представления миссис Грейстоун о приличиях, и к тому же эти встречи хотя бы в половине случаев должны были казаться случайными.

— Ты влюблена?

Имоджин уже не могла покраснеть сильнее, а потому лишь прижала ладони к пылающему личику.

— Не знаю, — пробормотала она.

— Думаю, ты должна это знать, ведь если он сделает тебе предложение, отказать ему ты не сможешь, родители не позволят, — назидательно заметила Филлис. — Пора взрослеть, Имоджин, и разобраться в том, что ты чувствуешь!

— Меня никогда не окружало множество поклонников, и я до сих пор не была увлечена никем из своих знакомых джентльменов. Откуда же мне знать, на что похожа любовь? — неожиданно резонно ответила Имоджин. — Может, ты просветишь меня? Ты знаешь об этом намного больше, чем я…

Филлис была поражена. Несомненно, знакомство с мистером Барритом расширило кругозор Имоджин, если она вдруг начала замечать что-то, кроме своих щенков и котят. Могло ли быть, что она даже осмелилась съязвить по поводу Филлис и ее поклонников? В это невозможно поверить, но все-таки Имоджин уже двадцать, должна же она когда-нибудь заинтересоваться мужчиной и захотеть выйти замуж, чтобы заботиться о собственных детях, а не о куклах и приходских сиротах, которым Имоджин, тщательно скрывая брезгливую гримаску, еженедельно читала поучительные истории, пока плохо умытые дети жадно поглощали привезенные ею лакомства.

— Не могу представить, что я должна чувствовать к человеку, за которого мне бы хотелось выйти замуж, — созналась Филлис. — Мне нравится попеременно то один, то другой поклонник, но вряд ли я согласилась бы обвенчаться с кем-то из них только потому, что этот джентльмен пробудил во мне симпатию. Я обязательно присмотрелась бы к его состоянию и родственным связям, а значит, о любви тут и речи быть не может!

— Как же так? — Имоджин с трудом могла уследить за смыслом речей своей кузины. — Я слышала от матушки, что у тебя уже есть жених!

— Кто сказал тебе, что я сама выбрала сэра Джона Ризинга? Он кажется моей семье весьма удачным приобретением, но по собственной воле я ни за что не посмотрела бы на него как на возможного жениха! — Филлис снова почувствовала зависть к кузине, ей-то явно нравился ее мистер Баррит.

— О, как это печально! Неужели отец заставит тебя выйти замуж за человека, которого ты не любишь?

«Если она начнет жалеть меня, как жалеет запертых в клетку птичек, я устрою ей хорошую трепку!» — подумала Филлис.

Что-то в выражении лица кузины позволило Имоджин догадаться о намерениях Филлис, и мисс Грейстоун удержалась от сестринских объятий. К тому же влюбленность сделала ее эгоистичной, ей не хотелось переживать из-за огорчений кузины.

— Немногим девушкам удается вступить в брак по взаимной склонности, — решительно произнесла Филлис. — Тебе повезло, если твои чувства и желания твоих родителей совпали. Хотя ты сама еще не уверена в силе своей привязанности.

— Я скучаю по нему и не могу дождаться, когда же мистер Баррит приедет! — простодушно ответила Имоджин. — И мне бы хотелось услышать, что он мечтает на мне жениться. Вот только… что, если и я, и матушка ошибаемся, и у него вовсе нет такого намерения? Может, он ухаживает за мной, чтобы развлечься, как некоторые из твоих поклонников?

Это было второе оскорбление, нанесенное Филлис за последние четверть часа, и на сей раз оно оказалось высказано осознанно. От гнева кузины Имоджин спасло лишь появление горничной, пришедшей сообщить юным леди, что прибыла модистка со своими помощницами примерить два новых платья, заказанные матерью для мисс Грейстоун.

Филлис не пошла в дом вместе с Имоджин, она предпочла пройти через розарий и спуститься к ручью, подышать прохладным влажным воздухом и немного успокоиться.

Невероятно! Кузина откровенно говорит ей, очаровательной, неповторимой Филлис Найт, что ее воздыхатели всего лишь рассеивают скуку, ухаживая за ней, в то время как первый же настоящий поклонник Имоджин намерен сделать предложение! Как унизительно для Филлис слышать подобные рассуждения из уст глупенькой девушки, но хуже всего то, что подобным же образом наверняка рассуждает и мать Имоджин, и другие дамы, входящие в избранный круг знакомых Найтов! Неужели они осмеливаются насмехаться над Филлис или даже притворно жалеть ее из-за того, что она вынуждена дать согласие единственному джентльмену, пожелавшему назвать ее своей супругой, вместо того чтобы выбирать из десятка претендентов!

Не то чтобы до сих пор никто не делал Филлис предложения, но ни один из влюбленных в нее мужчин не просил ее руки у мистера Найта — мисс Найт отвергала эти предложения раньше, чем пылкий влюбленный представал перед суровыми очами ее отца. А поэтому свет не подозревал о том, что мисс Найт могла бы вступить в брак раньше, чем в ее жизни появился сэр Джон Ризинг.

Прямо за розарием широкий ручей огибал владения Грейстонов по большой дуге, образуя круглую лужайку, наилучшим образом подходящую для пикников и летних завтраков. Заросли ракитника, обрамлявшего ручей, трудами садовника были вырублены, и вся лужайка покрыта свежим дерном. Под натянутым тентом кто-то уже расставил плетеные кресла, и Филлис присела в одно из них.

Несколько минут она рассеянно разглядывала противоположный берег ручья, жалея о том, что ветер дует от воды и уносит прочь аромат цветущих за спиной роз, но вскоре новая мысль начала пробиваться сквозь несвойственную девушке задумчивость.

«Мистер Баррит… он не менее богат, чем сэр Джон… пожалуй, к тому моменту, когда сэр Джон унаследует свое состояние, оно будет еще незначительнее, а капитал Барритов удвоится или утроится. Если этот Чарльз Баррит нашел привлекательной Имоджин, то что он должен подумать обо мне? Неужели я не смогу пленить его? — таково было направление мыслей мисс Найт, и с каждой минутой она все больше увлекалась этой идеей. — В самом деле, почему бы и нет? Если понадобится, я смогу быть кроткой и даже полюбить всех собачек в доме Грейстоунов, это не самая сложная роль из тех, что я могла бы сыграть. Имоджин еще пожалеет о том, что осмелилась так небрежно говорить о моих поклонниках! А сэра Джона пусть забирает себе кто угодно другой! Надо только постараться покорить молодого Баррита тотчас же, как он приедет, пока Ризинг не явился и не испортил все объявлением о нашей помолвке!»

Филлис повеселела, едва только у нее появилась возможность действовать. Она не сомневалась, что Баррит ей понравится, мало кто может быть хуже сэра Джона, да и Имоджин ни за что не полюбила бы человека с отталкивающей внешностью, все некрасивое пугает мисс Грейстоун. Осталось только присмотреться к Чарльзу Барриту и понять, как вести себя с ним.

Грейстоуны собрались принимать множество гостей, и Имоджин придется помогать матери, а значит, она не сможет проводить все время с мистером Барритом. Филлис улыбнулась, представив себе, как искривится кукольное личико Имоджин, когда она поймет, что кузина перехватила у нее жениха.

4

На следующий вечер Филлис с помощью горничной выбирала платье, которое наденет завтра к приезду миссис Баррит и ее сына. Имоджин собиралась встретить поклонника в нежно-розовом туалете с непременными бутонами в волосах и на корсаже, и мисс Найт пришлось отказаться от любимого ею темно-розового.

Темноволосой мисс Найт были к лицу более насыщенные оттенки, Имоджин просто потерялась бы в таких цветах, но на этот раз Филлис придется отказаться и от переливчатого синего атласа, и от пышного белого туалета с вишневой отделкой, и еще от полудюжины платьев. По окончании пансиона Филлис с наслаждением пополняла свой гардероб, едва только мистер Найт соглашался заплатить еще за один туалет, унылые школьные платья были выброшены без всякого сожаления. Поездка на континент обошлась мистеру Найту недешево, его супруга не отставала от дочери в стремлении прелестно выглядеть, но осознание того, что вскоре по крайней мере об одной из этих леди будет заботиться другой мужчина, помогло мистеру Найту смириться с ущербом.

— И это тоже не подходит… — Филлис раздраженно бросила на руки горничной бордовое платье с буфами на рукавах, в нем она казалась величественной и статной, но мистера Баррита это величие могло напугать. — Остается вот то, в полоску… Сама не знаю, зачем я его купила, но оно как нельзя лучше подойдет для завтрашнего чаепития.

Этот изящный туалет Филлис приобрела в Париже, где в моду вошли полосатые ткани нежных оттенков. Тонкие белые и бледно-желтые полоски придадут ее фигуре еще большую стройность, а желтые цветы в черных волосах смягчат горделивый блеск глаз. Миссис Найт сочла платье слишком скромным для тех денег, которые за него пришлось заплатить, и разочарованная критическими замечаниями матери, Филлис ни разу его не надела. Что ж, настала пора французскому шарму показать, на что он способен.

Миссис Найт едва скрыла удивление, когда увидела дочь в скромном платьице, почти без украшений и с простой прической, но заставлять Филлис пойти и переменить туалет было уже слишком поздно — миссис Баррит и мистер Чарльз Баррит прибыли полчаса назад и поднялись в свои комнаты освежиться после путешествия, Грейстоуны и Найты ожидали их на террасе с минуты на минуту.

Мистер Найт не особенно интересовался, во что одета его дочь, ведь сэра Джона Ризинга сегодня не ждут. Имоджин искренне похвалила платье кузины, и Филлис против обыкновения терпеливо слушала бессвязный лепет мисс Грейстоун, взволнованной скорой встречей с предметом своего сердечного трепета.

Миссис Грейстоун не нашла во внешности племянницы ничего подозрительного, ведь платье было куплено в Париже, и только ради этого его следовало надеть.

Обсуждения парижской моды как раз хватило, чтобы занять дам на время ожидания Барритов, и вот уже на террасе появилась сухонькая, рано постаревшая леди в коричневом платье и черной шали и высокий светловолосый молодой джентльмен. Найтов и Барритов представили друг другу, после чего все, наконец, расселись за столом.

Мистер Чарльз Баррит занял место рядом с Имоджин, но Филлис этому только порадовалась — сама она оказалась как раз напротив Баррита, рядом с его матушкой, и могла свободно рассматривать поклонника своей кузины.

Признаться, молодой Баррит внешним обликом как нельзя более соответствовал своей предполагаемой избраннице — его светлые кудри были лишь немного темнее мелких локонов Имоджин, добродушное улыбающееся лицо не утратило юношеской припухлости, а круглые голубые глаза то и дело близоруко прищуривались, заставляя Филлис едва удерживаться от смеха. И все же при взгляде на него Филлис не могла не согласиться с тем, что предчувствия ее не обманули, мистер Баррит и в самом деле куда как приятнее будущего лорда Ризинга!

Но Филлис придется потрудиться, чтобы завладеть его сердцем: большую часть своих реплик он обращал к Имоджин, улыбался и кивал, когда она в сотый, наверное, раз говорила о своих щенках и новых питомцах — прелестных пушистых кроликах. Миссис Грейстоун не единожды перебивала дочь, справедливо опасаясь, что болтовня Имоджин повредит той в глазах миссис Баррит. Пожилая леди, кажется, не склонна была восхищаться творениями божьими, и мисс Грейстоун довольно скоро ей наскучила. К счастью, Филлис оказалась рядом и смогла развлечь миссис Баррит рассказами о поездке на континент.

Бедная женщина провела так много времени, запершись в своем доме и оплакивая первенца, что теперь, по истечении трех лет, испытывала тягу к обществу, ее живо заинтересовали подробности путешествия мисс Найт и ее матушки. Филлис не забывала о необходимости вести себя благонравно и воздерживалась от наиболее остроумных замечаний, в другое время немало восхитивших бы ее друзей, но все же ее рассказ был занимательнее истории Имоджин об убежавшем кролике.

После чая хозяйка дома повела гостей на непременную прогулку по розарию. Уставшая от необходимости играть роль, Филлис поняла теперь, почему спектакли не длятся весь день — ни у одной актрисы не хватило бы терпения изображать кого-то дольше трех часов кряду!

Филлис отстала от остальной компании, она шла медленно, словно бы рассеянно, останавливаясь у кустов с розами необычных оттенков, на самом же деле с любопытством приглядывалась к мистеру Барриту и мисс Грейстоун.

Парочка также не спешила, Имоджин что-то говорила, кивая на тот или иной куст, а мистер Баррит слушал ее с улыбкой, показавшейся Филлис скорее снисходительной, нежели восхищенной, как будто вместо двадцатилетней девушки рядом с молодым джентльменом оказалась девчушка не старше десяти лет, вообразившая себя настоящей леди.

«Если они будут проводить вместе слишком много времени, ее глупость утомит его, — подумала Филлис. — Надеюсь, его увлечения не ограничиваются спасением комнатных собачек! Надо узнать, что он думает об охоте и насколько хорошо разбирается в политике, любит ли чтение или физические упражения… Не может быть, чтобы человек, который унаследует большое состояние и даже долю в судоходной компании, не получил приличное образование! Жаль только, если ему привили распространенное мнение о том, что молодая леди должна быть равно глупой и хорошенькой!»

В первый день знакомства Филлис не стремилась завладеть вниманием мистера Баррита, намного важнее ей показалось удостоиться расположения его матушки. Миссис Найт также пожелала сблизиться с пожилой леди, ведь бедная миссис Баррит слишком долго оставалась вдали от света, чтобы быть осведомленной о последних модах и сплетнях, и миссис Найт могла ее просветить.

Миссис Грейстоун считала свои познания и в том, и в другом предмете наиболее полными, ведь миссис Найт провела много месяцев на континенте, и Филлис даже невольно пожалела миссис Баррит, едва успевавшую поворачиваться то к одной, то к другой собеседнице, говорившим почти без умолку целый вечер.

Старшие джентльмены удалились в кабинет мистера Грейстоуна, а мистер Баррит был оставлен в гостиной, чтобы занимать юных леди. Филлис сидела неподалеку от миссис Баррит, а Имоджин после недолгих уговоров со стороны мистера Баррита и ее собственной матушки уселась за украшавший парадную гостиную рояль и тоненьким, почти детским голоском пропела несколько арий из модных в прошлом сезоне спектаклей.

Филлис играла и пела лучше кузины, в пансионе она прилежно упражнялась, несмотря на свою неприязнь к суровой, лишенной женственности преподавательнице музыки, едва выносившей мисс Найт из-за того, что избранник этой дамы, преподававший одно время в пансионе живопись, начал уделять Филлис слишком много времени. Когда пришел черед мисс Найт показать свои таланты, она спела печальную французскую песню, услышанную ею в одном из парижских салонов. Исполнительницу наградили аплодисментами, и Филлис смущенно потупила взор, снова удивив мать необычной робостью.

Миссис Найт зашла в комнату дочери, когда утомленные хозяева и гости разбрелись по своим спальням. Назавтра их ждал пикник у соседей Грейстоунов, семейства Танхилл, и миссис Грейстоун подала сигнал к окончанию вечера довольно рано.

— Что это на тебя нашло сегодня, дорогая? Ты нездорова? — осведомилась заботливая мать.

— Отчего вы так говорите, матушка? — Филлис мечтала поскорее остаться одна и поразмыслить обо всем, что она успела узнать о Барритах, миссис Найт со своими расспросами ей мешала. — Я вполне здорова, лишь немного устала.

— Ты надела это нелепое платье и целый день казалась молчаливой и как будто смущенной. Тебя напугала миссис Баррит своими неуместными тягостными вздохами? Она как будто не может простить себе, что вновь начала радоваться жизни. Конечно, ее можно понять, но порой это выглядело ужасающе. — Миссис Найт поморщилась. — А как ты нашла мистера Чарльза Баррита? Он, кажется, на самом деле очарован малюткой Имоджин.

— Вовсе нет, миссис Баррит показалась мне милой старой дамой, — Филлис терпеливо отвечала на каждый из вопросов матери. — А мистер Баррит, я надеюсь, не так глуп, как наша Имоджин. Касательно моего поведения… я просто не хотела выделяться. Если бы я вела себя как обычно, никто бы и не вспомнил о моей кузине, а ведь все мы собрались здесь ради ее счастья, и я намереваюсь держаться в тени до тех пор, пока Грейстоуны не объявят о помолвке Имоджин.

— Ты так благородна, дитя мое! — расчувствовалась миссис Найт, прекрасно осознававшая, что так бы и случилось. — Только прошу тебя, не прячься в уголке гостиной, когда приедет сэр Джон. Он ослеплен твоим сиянием и мечтает видеть тебя первой в кружке молодых леди!

— Но он приедет лишь через две недели! — возразила Филлис.

— Разумеется, дорогая, и я надеюсь, до тех пор между мистером Барритом и Имоджин все решится. Не хотелось бы, чтобы мы провели здесь напрасно столько дней!

— Я тоже надеюсь, что все решится, — откликнулась Филлис и при этом совсем не кривила душой.

После того как успокоенная миссис Найт направилась к себе в спальню, Филлис еще долго не ложилась в постель. Девушка вспоминала знакомых ей молодых джентльменов и пыталась понять, кого из них напоминает ей мистер Баррит. Как отвлечь его от Имоджин? Ах, если бы ее кузине пришлось уехать куда-нибудь на два или три дня! Мистер Баррит тотчас позабыл бы о ней в обществе мисс Найт!

Но эта мечта Филлис не могла исполниться. Придется покорить мистера Чарльза Баррита прямо на глазах не только у Имоджин, но и всех, кто собрался в поместье Грейстоунов.

«Может быть, новые гости, эта Флора и ее брат… как же их зовут… Уилтоны заинтересуются кроликами Имоджин? Если бы здесь была Розамунда Тиллард! — Филлис почувствовала, что ей не хватает подруги с ее колкими замечаниями и умением быть полезной. — Она бы сумела так заговорить Имоджин, что наша куколка позабыла бы даже о будущем женихе! А что, если попросить тетушку пригласить Розамунду?»

Филлис даже вскочила с табурета, на котором сидела перед туалетным столиком, и начала прохаживаться по комнате. Появление Розамунды в доме Грейстоунов казалось ей все более и более необходимым.

Но как убедить в этом тетушку и миссис Найт? Для любой матери, озабоченной поисками жениха для дочери, присутствие в доме еще одной молодой леди всегда досадная помеха! Жаль, что у мисс Тиллард нет родственников в этих краях, которые смогли бы ее пригласить!

— А что, если сделать вид, будто Розамунда направляется в гости к кому-нибудь и путь ее проходит мимо поместья Грейстоунов? — пробормотала Филлис. — Она ведь может внезапно приболеть и задержаться… Пожалуй, я сейчас же напишу ей и даже оплачу ее путешествие!

В пансионе сама Филлис нередко притворялась больной, чтобы не спускаться в общую столовую. Благодаря положению ее отца и благотворительности матери, не забывавшей делать подарки и самой директрисе, у мисс Найт была отдельная комната в школе, на зависть другим девушкам. Даже самые богатенькие наследницы селились по двое в комнате, а Розамунда и вовсе ночевала в общей спальне, но проводила в гостях у подруги столько времени, сколько хотела или пока не надоедала Филлис своей болтовней.

Вместе с еще двумя подругами девушки осуществили немало проделок, их недоброжелательницы частенько получали возможность сожалеть о том, что не признали вовремя власть мисс Найт! Чего стоила история с рукодельем мисс Паркер! Эта юная леди примкнула к враждебному Филлис лагерю, но даже не это стало ее главным проступком, Филлис смогла бы пережить отсутствие одной фрейлины при своем маленьком дворе, но мисс Паркер насмехалась над братом Филлис! Кто знает, может быть, Эйрел Найт даже женился бы на мисс Паркер против воли отца, так часто он одно время упоминал имя Морин!

Филлис не считала, что ее брат способен на длительные страдания, но все же руками одной из молодых учительниц, преклоняющихся перед богатством Найтов и красотой Эйрела Найта, уничтожила приготовленную для благотворительной ярмарки вышивку мисс Паркер. Эту историю Филлис вспоминала попеременно то с восхищением собственной изобретательностью, то с негодованием на мисс Паркер и еще одну учительницу, мисс Барнс. Преподавательница живописи оказалась то ли излишне проницательна, то ли удачлива, так или иначе, ей удалось раскрыть тайный умысел мисс Найт, что принесло Филлис много неприятных минут, испортив последние месяцы ее пребывания в пансионе.

За последний год мисс Найт не приходилось прибегать к своей способности добиваться желаемого необычными способами, ее жизнь была наполнена лишь треволнениями по поводу испачканного подола платья или охлаждения к ней очередного поклонника, теперь же она чувствовала — пришла пора собраться с мыслями и во что бы то ни стало избежать брака с этим Ризингом! И для исполнения этого плана ей нужны помощники. Жаль, что две другие ее наперсницы уже помолвлены и озабочены собственными делами, но Розамунда готова будет прийти на помощь, надо только устроить так, чтоб она появилась не слишком поздно. Доброжелательное отношение миссис Баррит также сыграет ей на руку, как и глупость Имоджин, способной все испортить своим неразумным поведением.

— Надеюсь, завтрашний пикник у Танхиллов соберет много гостей, и я смогу минутку-другую побеседовать с мистером Барритом, пока Имоджин не будет нас слышать, — с этими надеждами Филлис ложилась в постель, но до того написала подробное письмо Розамунде Тиллард с указаниями относительно того, что ей надлежит делать.

5

Следующий день явно был удачен для мисс Найт. После вчерашней вечерней прогулки по саду и исполнения нескольких песенок Имоджин кашляла все утро не переставая, и миссис Грейстоун решительно запретила дочери покидать свою комнату. На пикник Грейстоуны, Найты и Барриты отправились без мисс Грейстоун, и Филлис с радостью уселась в коляску вместе с отцом, матерью и миссис Баррит. В другой коляске ехали мистер и миссис Грейстоун и мистер Чарльз Баррит, заметно опечаленный отсутствием мисс Грейстоун. Позже Филлис собиралась утешить его, пока же охотно отвечала на расспросы миссис Баррит относительно ее обучения в пансионе — племянница миссис Баррит несколько лет назад закончила тот же самый пансион, но Филлис была слишком мала, чтобы помнить эту леди.

Сегодня мисс Найт надела голубое платье, расшитое стеблями и листьями и украшенное тонким белым кружевом. Миссис Баррит заметила, что юная леди выглядит очаровательно, и Филлис благодарно улыбнулась пожилой даме. Она еще помнила, как утомилась накануне, притворяясь скромницей, и не собиралась переигрывать сегодня. У Танхиллов будет множество людей, уже знакомых с мисс Найт, и она не должна давать повод подозревать себя в каком-то умысле, да и миссис Найт могла усомниться в желании дочери не затмевать кузину своим блеском в отсутствие последней.

Филлис уже бывала у Танхиллов и не ждала от пикника ничего необыкновенного. Их владения находились намного ниже по течению ручья, разливавшегося в этом месте широкой заводью, на берегах которой было выстроено три изящных павильона. Деревья старой буковой аллеи скрывали дом Танхиллов, и восхищенным гостям казалось, что они находятся далеко в глуши, в то время как слугам приходилось без конца бегать между домом и лужайкой, чтобы обеспечить избранное общество всем необходимым для приятного времяпрепровождения.

Сегодня в двух маленьких павильонах были накрыты столы — миссис Танхилл презирала завтраки на разложенных на траве скатертях, и ее пикники можно было назвать таковыми лишь условно. В самом большом из павильонов разместился нарочно приглашенный оркестр, и еще оставалось место для желающих танцевать с самого утра молодых леди и джентльменов.

Миссис и мистер Танхилл встречали гостей у входа в один из малых павильонов, а у другого приезжавших любезно приветствовала старшая дочь миссис Танхилл, миссис Шеннон. Обе дочери Танхиллов уже были замужем, а сыну и наследнику исполнилось лишь четырнадцать лет, и сегодня он сам развлекал своих маленьких гостей на террасе под присмотром нянь и гувернанток.

Филлис заняла предложенное ей место рядом с мистером Шенноном, мистер Баррит оказался от нее довольно далеко, но, к радости Филлис, ее родителей и миссис Баррит усадили в другой беседке. Едва последние гости появились на лужайке, обменялись с Танхиллами несколькими фразами и заняли свои места, в большом павильоне заиграла музыка, и праздник начался.

По другую сторону от мисс Найт сидела племянница миссис Танхилл, мисс Энн Пирс, полная жизнерадостная старая дева лет тридцати пяти, отчаянная сплетница. Она тут же принялась без всякого стеснения расспрашивать Филлис о мистере Баррите — слухи о скорой помолвке Имоджин уже облетели соседские поместья. Отсутствие мисс Грейстоун также не осталось незамеченным мисс Пирс и побудило ее к новым и новым вопросам.

Филлис не раз уже виделась с мисс Пирс, а потому бесцеремонные манеры этой леди давно перестали ее раздражать, точно так же вела себя одна из учительниц в пансионе, изнывающая от тоски, если ей приходилось провести хотя бы день без свежих новостей. Мисс Найт, понизив голос, сообщила о кашле мисс Грейстоун, и обе леди обменялись выражениями сочувствия бедняжке Имоджин, лишенной возможности провести чудесный день в обществе друзей. О мистере Баррите Филлис предпочла не говорить, отделавшись от мисс Пирс замечанием о том, что она лишь вчера впервые увидела Барритов и пока не поняла, насколько сильно мистер Чарльз Баррит и Имоджин интересуются друг другом.

Рядом с мистером Барритом устроились две хорошенькие девушки ненамного старше Филлис — джентльменов в компании было меньше, чем дам, и леди приходилось соседствовать друг с другом и даже соперничать за внимание мужчин. Миссис Пирс с ухмылкой указала Филлис на старающихся произвести на Баррита впечатление соседок:

— Кажется, этот милый юноша совсем не огорчен тем, что мисс Грейстоун не смогла приехать на пикник. Он внимает всему, что ему говорят, и улыбается обеим.

— Было бы неприличным с его стороны впадать в уныние из-за того, что Имоджин всего лишь немного покашляла, — фыркнула мисс Найт. — Они ведь не помолвлены.

— Кажется, вы сомневаетесь в том, что ваша кузина способна завладеть этим джентльменом, — захихикала мисс Пирс, ее тучное тело затряслось, и ей пришлось отодвинуться от стола, чтобы не зазвенела чайная посуда.

Филлис собиралась воздерживаться от неосторожных замечаний, могущих повредить ей самой в будущем, если ее отношения с мистером Барритом примут особенный оттенок, а потому равнодушно пожала плечами:

— Имоджин мила и приветлива, у нее будет хорошее приданое — что еще нужно джентльмену?

— Вы правы, моя дорогая, но среди его знакомых наверняка есть и более состоятельные, и более красивые девушки, — с сомнением заметила мисс Пирс. — Вашей кузине не следовало оставаться дома, если она не хочет увидеть своего поклонника у ног другой леди.

В этом Филлис была полностью согласна со сплетницей, но не стала развивать тему мисс Грейстоун и ее отношений с мистером Барритом. К радости мисс Найт, внимание мисс Пирс перешло к соседу справа, доктору, недавно вылечившему одну очень знатную пожилую леди от тяжелого недуга и теперь пользовавшегося неограниченным доверием всех дам в округе. Мисс Пирс стала задавать доктору вопросы относительно мучивших ее болей в левой руке, и Филлис сосредоточилась на воздушных пирожных. Мистер Шеннон задал ей несколько вопросов о делах ее отца и вернулся к обсуждению политических новостей, затеянному джентльменами, к негодованию леди, особенно молоденьких.

В целом завтрак прошел именно так, как и предполагала Филлис — жители ближайших поместий делились с приехавшими издалека гостями сплетнями и, в свою очередь, интересовались скандальными слухами у вновь прибывших. Филлис дождалась своей очереди и поделилась некоторыми подробностями своей поездки — неисчерпаемая тема, способная помочь мисс Найт долго оставаться в центре внимания. Сегодня ее рассказ был более остроумный, нежели накануне, и мистер Баррит слушал его с таким же интересом, как и остальные.

Наконец, наступила пора выйти из-за стола и немного прогуляться, пока слуги приготовят новое угощение. Подле мисс Найт тут же оказались два джентльмена, до этого бывшие в другом павильоне, и немедленно пригласили Филлис потанцевать. Мисс Найт знала обоих уже три или четыре года, и ни тот, ни другой не привлекали ее настолько, чтобы позабыть о мистере Баррите, но она приняла приглашения — ведь именно этого от нее и ждали.

Мистер Баррит протанцевал поочередно с каждой из своих двух соседок, после чего приблизился к мисс Найт с намерением просить ее потанцевать и с ним. К этому мгновению Филлис уже досадовала на своих кавалеров за то, что не оставляют ее в покое, и старалась держаться с ними холодно, боясь, что за ней может наблюдать миссис Баррит, вместе с другими дамами постарше восседавшая на узком длинном диване, опоясывавшем левую сторону большего павильона.

Во время танца с Чарльзом Барритом она постаралась склонить молодого джентльмена к беседе. Он определенно страдал некоторой застенчивостью, но темные глаза мисс Найт взирали на него с такой кротостью, а ясно очерченные, немного полноватые губы сложились в столь приветливую улыбку, что джентльмен счел мисс Найт таким же ангелом, как и ее кузина.

Филлис спросила своего партнера о том, сколь долго он сможет пробыть в гостях у Грейстоунов, ведь дела, наверное, скоро потребуют его возвращения.

— Мой отец не отпустил бы матушку одну, мисс Найт. Он давно говорил, что ей пора покончить со своим затворничеством и начать выезжать в свет. Поэтому сейчас он только рад, что мы путешествуем, тем более что он хорошо знаком с мистером Грейстоуном.

— И с моим отцом также, — заметила Филлис и тут же не без удивления в голосе продолжила: — Разве приехать сюда было желанием вашей матери, а не вашим?

Юноша заметно покраснел, при его светлой коже румянец смотрелся очень мило, как подумалось Филлис.

— Конечно же, я был счастлив получить приглашение миссис Грейстоун, ведь сам я не дерзнул бы мечтать об этом!

— Отчего же? Разве вы не подружились с моей кузиной Имоджин?

— Мисс Грейстоун была очень добра ко мне, мисс Найт, и все же я не думал, что ее семья сочтет меня достойным ее общества.

Филлис снова в изумлении поглядела на мистера Баррита. Она-то была уверена, что ее тетка не оставит у молодого джентльмена никаких сомнений относительно приема, который окажут ему в доме Грейстоунов. Иногда робкого юношу надо подтолкнуть к решительным действиям, боязнь отказа может помешать ему сделать признание, тщетно ожидаемое леди на протяжении нескольких недель. И миссис Грейстоун должна была всякий раз при встрече с Барритами выказывать радушие и самое искреннее желание почаще видеться с ними. Даже если не очень проницательный мистер Баррит не заметил всех этих ухищрений, от его матери не должны были укрыться реверансы миссис Грейстоун. Да и Имоджин явственно демонстрировала свою склонность Барриту, в этом Филлис накануне убедилась сама.

— Откуда у вас эти сомнения, мистер Баррит? — спросила наконец Филлис. — Мои родственники не скрывают расположения к вам, вы стали друзьями с Имоджин…

— Вы правы, мисс Найт, я должен лучше разбираться в людях. — Мистер Баррит неловко переступил с ноги на ногу, ошибся в фигуре танца, и его партнерше пришлось сделать вид, что она не замечает этой неловкости. — Видите ли, всю свою жизнь я ясно видел поприще, привлекающее меня, я хотел возделывать свою ниву… свою паству… и не мог и предположить, что когда-нибудь все изменится…

«Только бы он не начал заикаться! — встревоженно подумала Филлис, когда голос Баррита дрогнул. — Я этого не переживу!»

— О да, я знаю об утрате, постигшей ваше семейство. Вероятно, ваш брат являлся средоточием надежд вашего отца, вы же были предоставлены сами себе? — Филлис не могла прямо сказать, как рада, что мистер Баррит не стал священником.

— Вы угадали, мисс Найт! — Танец закончился, но Филлис не собиралась упускать своего кавалера.

Вежливость не позволила ему прервать начатый разговор, и мисс Найт незаметно для него увлекла мистера Баррита к выходу из павильона. Молодые люди спустились по двум широким ступенькам и принялись прохаживаться по лужайке, подобно гостям Танхиллов, желавшим побеседовать между собой, пока другие танцуют. В одном из маленьких павильонов чайный стол сменили карточные, и почтенные отцы семейств уже направились туда, чтобы без вмешательства дам обсудить последнее высказывание премьер-министра и провал тайных переговоров с Голландией.

Филлис терпеливо выслушала историю, не вызвавшую у нее ни малейшего удивления, хоть и ахала при каждом особенно драматическом повороте рассказа мистера Баррита. Конечно же, его старший брат с детства был щедро одарен различными талантами и должен был блистать в обществе. Внезапная смерть Эверарда Баррита обрушила все устои целой семьи. Помимо испытываемого родителями горя, мистер Баррит чувствовал еще и растерянность. Кто теперь станет заниматься делами семьи? Кто в положенное время примет из окоченевших в смерти рук отца бразды управления капиталом, дела поместья, заботу о матери, наконец? Не то чтобы мистер Баррит-старший считал своего младшего сына никчемным, напротив, он вполне уважительно относился к выбору Чарльза и даже не подвергал сомнению тот факт, что его отпрыск станет хорошим викарием, но никогда не достигнет вершин церковной иерархии из-за полного отсутствия честолюбия.

История мистера Баррита ничуть не удивила Филлис. Неожиданная смена наследника — не редкость среди состоятельных семейств, и она легко могла домыслить то, о чем умолчал сам молодой человек. По ее мнению, его жизнь переменилась в лучшую сторону, но девушка не стала произносить этого вслух, не желая оскорбить память покойного Эверарда Баррита. Также по некоторым паузам в рассказе Чарльза Баррита Филлис догадалась о желании его отца поскорее женить сына, ведь если и с ним произойдет какое-то неожиданное несчастье — кто унаследует фамилию и состояние Барритов?

Разговор между Филлис и молодым джентльменом не мог продолжаться долго — после долгой зимней разлуки с ней хотели поболтать юные леди, а джентльмены косо посматривали на Баррита: как смеет этот чужак отнимать у них время прелестной мисс Найт? Да и миссис Найт и миссис Грейстоун не должны раньше времени заподозрить Филлис в особенном интересе к Барриту. Так что мисс Найт позволила двум приятельницам увести себя, а предоставленный самому себе Чарльз Баррит устремился в павильон, занятый джентльменами, и присоединился к их серьезной беседе.

Когда более или менее довольные гости Танхиллов начали стекаться к парадному крыльцу, где их уже поджидали экипажи, Филлис с трудом подавляла раздражение. На пикнике она не познакомилась ни с одним привлекательным джентльменом, не услышала ни одной мало-мальски интересной новости и вызвала неодобрительный взгляд отца тем, что танцевала, когда время для этого занятия еще не подошло. Правда, ей удалось немного сблизиться с мистером Барритом, но дома их ждала соскучившаяся Имоджин, и ее поклонник неоднократно выражал надежду на то, что мисс Грейстоун чувствует себя хорошо и проведет вечер вместе со всеми в гостиной. В последнем Филлис не сомневалась — мать заставит Имоджин спуститься, даже если у той смертельно болит голова, и мистер Баррит будет занят тем, что станет предлагать мисс Грейстоун укутаться пледом, выпить еще чашечку чая или поесть немного фруктов.

«Сколько еще будет таких дней и вечеров? — думала Филлис, глядя на пролегающие вдоль дороги поля. — Как мы с Розамундой мечтали в пансионе о летних каникулах! Как мне хотелось поскорее снять то ужасное школьное платье и начать развлекаться! А теперь все эти увеселения кажутся мне скучными и однообразными лишь потому, что впереди меня ожидает или брак с человеком, мне неприятным, или в случае успеха помолвка с мистером Барритом, который пусть и лучше сэра Джона, все же прескучный молодой человек. Подумать только, а ведь Розамунда мне завидует! Конечно, у нее нет ни такого количества платьев, ни возможности путешествовать, но я охотно отдала бы ей половину своего гардероба, если б она избавила меня от сэра Джона!»

Филлис вздрогнула и испуганно огляделась по сторонам — уж не произнесла ли она вслух последнюю фразу? Но матушка все так же сладко дремала, а отец вполголоса называл миссис Баррит поместья, мимо которых проезжала коляска.

В самом деле, зачем приглашать мисс Тиллард только затем, чтобы отвлекать Имоджин и не позволять ей окончательно завладеть мистером Барритом, если можно дать ей другое, намного более важное поручение? Все Тилларды не отличаются особенной сентиментальностью при выборе супруга, скромное состояние им этого не позволяет, и Розамунда не станет отворачиваться от Ризинга только потому, что у него вытянутый подбородок и мясистые, вечно красные уши!

«Подумать только, я уже было смирилась с браком с сэром Джоном! — продолжила размышлять мисс Найт. — Если бы не Имоджин со своим мистером Барритом, я бы сейчас думала не о том, как избавиться от Ризинга, а о том, как прочнее привязать его к себе и добиться покорности!»

Но унаследованные от отца черты характера не позволяли Филлис долго мириться с принуждением, особенно в случае, когда речь идет о всей последующей жизни. Если бы миссис Найт знала о нынешних настроениях дочери, ни за что не повезла бы ее в гости к Грейстоунам! А теперь было уже поздно, родительская власть дала трещину, по крайней мере, Филлис попробует поступить по-своему, ну а если ничего не выйдет, у нее останется уверенность, что она сделала все, что смогла!

Что ж, надо дождаться мисс Тиллард. Подруга непременно откликнется на призыв и найдет способ появиться у Грейстоунов, не вызвав особых подозрений. Филлис не просила Розамунду посылать ей ответ, все равно мисс Тиллард должна появиться одновременно с возможным письмом, а оставшиеся до ее появления дни мисс Найт собиралась употребить на то, чтобы стать неизменной спутницей во время прогулок Имоджин и мистера Баррита, добровольно приняв на себя роль компаньонки. Склонная к соблюдению приличий миссис Грейстоун будет только благодарна племяннице и не станет опасаться вмешательства Филлис в романтические отношения своей дочери, ведь у Филлис уже есть поклонник.

Миссис Найт удовлетворилась объяснениями дочери и будет терпеливо ждать приезда сэра Джона, чтобы объявить о помолвке, а пока что Филлис вольна развлекаться, как ей будет угодно.

Таким образом, главное препятствие для мисс Найт — это Имоджин и ее привязанность к мистеру Барриту, вернее даже, его склонность к мисс Грейстоун. Насколько она сильна — вопрос, которым задавалась Филлис весь вечер в гостиной.

Миссис Грейстоун невольно помогла осуществлению плана Филлис, когда вдруг спросила о подруге племянницы, мисс Тиллард.

— Розамунда, кажется, собиралась погостить у кого-то из родственников, — тут же ответила Филлис. — Мы не успели поговорить обо всем, слишком мало времени удалось провести вместе, ведь мы почти сразу отправились к вам.

— Бедной девушке, наверное, хочется проводить дома как можно меньше времени, — вмешалась миссис Найт. — Ее мать так ленива, что перекладывает на Розамунду заботы о доме, вместо того чтобы приискать дочери подходящую партию.

Разговор перешел на тему удачных браков, уж тут-то у обеих леди имелось, что сказать. Миссис Баррит слушала молча, ей, необремененной дочерьми, было не так просто понять, как много сил и времени любящие матери отдают выбору для дочерей подходящих знакомств.

Филлис решила немного помузицировать, наблюдать за воркующей у камина парочкой у нее не было ни малейшего желания, как и вступать в беседу старших дам. К ее радости, мать вскоре приказала Имоджин идти в свою комнату и хорошенько отдохнуть, назавтра ожидался приезд гостей, миссис Олдхэм с племянниками, и мисс Грейстоун должна выглядеть свежей и здоровой. Мисс Грейстоун послушно направилась к себе, прихватив из кресла одну из своих собачек, чтобы не скучать в одиночестве, а мистер Баррит, попрощавшись с будущей невестой, переместился к роялю, чтобы помочь мисс Найт переворачивать ноты.

Мистер Найт тоже поднялся к себе, а мистер Грейстоун предложил дамам поиграть немного в карты, прежде чем все они разойдутся по своим спальням. Так что беседе Филлис и мистера Чарльза Баррита никто не мешал, чем девушка поторопилась воспользоваться.

По опыту мисс Найт знала, что джентльмены более всего любят беседовать с леди о своих достижениях, из желания произвести впечатление и затмить соперников они даже готовы немного приукрасить действительность. Мистер Баррит, как показалось Филлис, был лишен этого желания, и она принялась расспрашивать его сама, вернее, продолжила начатый утром разговор, не забывая при этом наигрывать простые мелодии.

Мистер Баррит усомнился в том, что молодой леди могут быть интересны его дела, Имоджин до сих пор никогда не спрашивала его о судовладельческой компании, ей это и в голову бы не пришло, но мисс Найт проявляла такую искреннюю заинтересованность, что можно было подумать — это ей предстоит унаследовать дело мистера Баррита-старшего. Поэтому несостоявшийся викарий постарался ответить на вопросы своей собеседницы как можно более просто, тем более что и сам еще не вник во все тонкости и секреты, после чего весьма ловко перевел разговор на домашних любимцев — тему, которая, как ему казалось, для девушки намного интереснее штормов и связанной с ними потерей груза.

Мисс Найт, однако, если и не разочаровала, то весьма удивила молодого джентльмена, не выразив восхищения ни маленькими визгливыми собачонками, ни кроликами Имоджин, ни даже персидской кошкой — недавним приобретением мисс Грейстоун.

— Разве дамам не полагается восхищаться этими милыми созданиями? — растерялся мистер Баррит, очевидно, до сих не встречавший леди, равнодушную к комнатным животным.

— Я восхищаюсь силой и ловкостью охотничьих собак, мистер Баррит, и не сомневаюсь, что пастухам тоже нужны собаки, чтобы бегать вокруг овец, а крестьянам — охранять дом, но зачем этих глупых неопрятных собачек держат в домах — я не понимаю, — в своей привычной манере ответила Филлис.

К вечеру она, как и накануне, устала и едва могла удерживаться от насмешливых улыбок и язвительных замечаний.

— А вот ваша кузина так любит животных, что готова говорить о них часами, ласкать их и заботиться об их удобствах, — заметил обескураженный мистер Баррит.

— Я не осуждаю тех женщин, кто находит щенков, котят и домашних птиц очаровательными, но во всем должна быть мера, как вам кажется? Имоджин… — С языка Филлис едва не сорвалось «почти так же глупа, как ее любимцы», но девушка вовремя остановилась, — никак не может повзрослеть, ее восторги напоминают скорее поведение десятилетней девочки, нежели двадцатилетней особы. Вы могли бы представить себе вашу матушку говорящей только о своих кроликах или экзотическом попугае, когда у нее столько забот о хозяйстве и домочадцах?

— Вы преувеличиваете, мисс Найт! — Мистер Баррит невольно рассмеялся. — Мисс Грейстоун, конечно же, в положенное время обратит свои устремления совсем к другим вещам, нежели собачки и кролики, но пока она так юна и не состоит в браке — почему бы ей не занимать себя тем предметом, что ей приятен?

— Вы совершенно правы, мистер Баррит. — Филлис нашла момент подходящим для того, чтобы одарить джентльмена одной из своих самых чарующих улыбок. — Но вы не знаете Имоджин так хорошо, как я.

После этой загадочной фразы она поднялась, пожелала присутствующим доброй ночи и покинула гостиную: миссис Грейстоун и так стала часто оборачиваться, чтобы взглянуть, чем занята ее племянница и мистер Баррит. Филлис никогда не забывала об осторожности, именно поэтому ей часто удавались различные шалости в детстве, теперь же удача требовалась ей, как никогда до сих пор!

6

— Миссис Олдхэм взяла на себя заботу о племянниках после того, как их отец женился во второй раз, — рассказывала миссис Грейстоун. — Своих детей у нее нет, а ее супруг занимается исследованиями каких-то диковинных бабочек то ли в Африке, то ли еще где-то очень далеко и совсем не интересуется домашними делами.

— Они состоятельны? — заинтересовалась миссис Найт, до сих пор не слышавшая ни о каких Уилтонах.

— Брат и сестра не получат в наследство почти ничего, их отец растратил состояние. В отличие от лорда Ризинга первая жена Уилтона не смогла удержать его от мотовства, бедняжка скончалась так рано, скорее всего, от огорчений, доставляемых ей мужем. Вдовец даже не пытался изображать безутешное горе и через два года после смерти матери своих детей женился на молоденькой вдове с громадным состоянием. У них уже родился наследник, и бедняге Бернарду не приходится рассчитывать на деньги мачехи. К счастью, Бернард Уилтон унаследует состояние своего дядюшки, а Флоре миссис Олдхэм обещала достойное приданое.

— Так Олдхэмы богаты?

— О да, дорогая. Мистер Олдхэм снарядил на свои деньги уже третью экспедицию, если бы не он, Королевское общество давно пошло бы по миру. Конечно, его одержимость наукой иногда пугает его жену, но, думаю, она позаботилась о будущем племянников и закрепила за ними сумму, которую ее супруг не сможет использовать для своих экспедиций!

Филлис слушала тетку с интересом. От того, каков нрав и привычки каждого из гостей Грейстоунов, зависит, будет ли общество наслаждаться летними развлечениями, или же скука и раздражение возьмут верх. Мистер Баррит сидел в плетеном кресле между мисс Грейстоун и ее кузиной, но говорила больше Имоджин в те минуты, когда ее мать умолкала.

Филлис то и дело посматривала в сторону подъездной аллеи — миссис Олдхэм с племянниками вот-вот должны были приехать, и вся компания расположилась на лужайке перед домом. Оставаться в комнатах в такой чудесный день было бы преступлением — так выразилась миссис Найт, и миссис Грейстоун с ней согласилась. Миссис Баррит пребывала в благодушном настроении, но ей нечего было рассказать друзьям, и она вышивала, то и дело кивками и улыбками подтверждая, что участвует в общей беседе.

Филлис почти все время молчала, ее сердило то, что мистер Баррит не пытается хоть как-то развлечь юных леди и слишком уж ласково поглядывает на Имоджин.

Мистер Найт и мистер Грейстоун обсуждали драматические события, описанные во вчерашней газете. Молодой стряпчий подделал подпись на векселе и присвоил крупную сумму денег, после чего попытался скрыться на корабле, отправлявшемся в Индию, но его схватила полиция. К несчастью, негодяй оказал сопротивление, и во время потасовки в воду случайно столкнули одну почтенную даму, супругу отправлявшегося в Индию офицера, который вместо того, чтобы броситься спасать жену, принялся громко хохотать. По его словам, процитированным журналистами в газете, супруга его являлась истинной ведьмой, и холодная ванна должна была помочь ей излечиться от злоязычия.

Филлис с трудом удерживалась от смеха, когда представляла себе эту картину, но в присутствии других дам она не могла выказать никакого иного отношения к этой истории, пришлось горячо сочувствовать бедной леди и возмущаться грубостью полицейских, не умеющих захватить вора без ущерба для добропорядочных членов общества.

Имоджин пробормотала, что умерла бы от страха, случись с ней нечто подобное, а мистер Баррит горячо заверил ее, что немедленно бросился бы в воду вслед за мисс Грейстоун и спас ее раньше, чем она успела бы даже вскрикнуть от испуга.

Филлис все же фыркнула от смеха, вообразив пронзительный визг Имоджин, и подумала, что было бы забавно столкнуть кузину в ручей во время одного из пикников и посмотреть, насколько мистер Баррит способен сдержать свое обещание.

К ее сожалению, поговорить на эту тему дольше им не удалось — в начале аллеи появился экипаж миссис Олдхэм.

— Карета, пожалуй, старовата. И как она выдержала столь долгое путешествие? — пробормотала миссис Найт.

— Миссис Олдхэм мало значения придает внешнему блеску, — словно бы извиняясь за подругу, ответила миссис Грейстоун.

Имоджин уже не раз встречалась с Флорой и Бернардом Уилтонами, и Филлис слышала от кузины, что мисс Уилтон — очень милая и веселая девушка, а ее брат частенько пугал Имоджин своими резковатыми замечаниями. «Если этот молодой джентльмен не увлечен котятами и кроликами и не скрывает своей неприязни к пустоголовым девицам, мы с ним подружимся, — решила Филлис. — Хотя, пожалуй, было бы лучше, если б он начал ухаживать за моей бедной сестрицей и отвлек ее от мистера Баррита… Но, похоже, она и помыслить не может ни о ком другом…»

Экипаж остановился, мистер и миссис Грейстоун поднялись из-за стола и сделали несколько шагов навстречу гостям.

— Подумать только, как этот юноша напоминает Эйрела! — воскликнула миссис Найт. — И походка, и рост точь-в-точь такие же, и даже волосы того же оттенка.

— Немного светлее, как мне кажется, — флегматично произнес мистер Найт. — Но в остальном вы правы, на расстоянии мистера Уилтона вполне можно принять за нашего сына.

Филлис молча наблюдала, как тетушка и племянники приближаются в сопровождении мистера и миссис Грейстоун.

— И в самом деле похож на Эйрела, — пробормотала она еле слышно.

Миссис Олдхэм оказалась сухопарой особой с доброжелательным взглядом водянистых голубых глаз. Она чем-то напомнила Филлис экономку из пансиона, та же вечная озабоченность своими и чужими делами проглядывала в морщинках на лбу женщины.

Флору Уилтон Филлис с первого взгляда сочла очень некрасивой. Крупный рот Флоры уже приоткрылся в озорной улыбке, демонстрируя неприлично большие для девушки белоснежные зубы. Серые глаза над маленьким носиком, плотно усеянным веснушками, щурились от смеха, над левым глазом виднелся косой шрам, вероятно, от падения или ушиба в детстве. Волосы мисс Уилтон были не такими темными, как у ее брата, скорее, напоминали оттенком полированные дубовые панели, которыми была обшита библиотека в доме Найтов. Локоны лежали на плечах неаккуратно, что отчасти можно было извинить долгой дорогой, как и измятое платье, но нелепую шляпку, украшенную сине-белой полосатой лентой, Филлис вынести уже не смогла и поскорее обратила свой взгляд в сторону Бернарда Уилтона.

Вот уж на кого было приятно смотреть любой молодой леди, так это на мистера Уилтона! Чертами лица он не столь сильно напоминал Эйрела Найта, как походкой и непринужденными движениями, но во внешности обоих джентльменов, несомненно, имелось что-то общее — нарочито небрежное отношение к элегантности только подчеркивало ее, насмешливая складочка затаилась в уголках губ, темно-серые глаза, казалось, тотчас видели все недостатки собеседника и готовы были дать обладателю этих глаз команду высмеять все, что он сочтет нужным, не стесняя себя уважением к возрасту или положению в свете предмета его насмешек.

Точно таков был и Эйрел Найт, за что им восхищались юные леди и опасались их матушки и тетушки.

«Как жаль, что такому красавчику не достанется состояние его отца. Быть на положении бедного родственника — какой удар для его гордости!» — успела подумать Филлис, прежде чем гостей Грейстоунов представили друг другу.

Филлис была уверена, что мистер Уилтон тотчас начнет говорить ей хитро сплетенные комплименты, где-то в глубине которых скрыта легкая насмешка — так непременно поступил бы Эйрел Найт, окажись он в обществе хорошенькой самоуверенной леди. К своему удивлению, мисс Найт почти сразу поняла, что ошиблась. Мистер Уилтон приветствовал ее весьма сдержанно и даже, кажется, нахмурил густые брови, когда миссис Грейстоун сообщила, что ее дорогие родственники Найты проживают неподалеку от Брайтона.

Сестра мистера Уилтона едва кивнула Филлис и при этом ласково, по-сестрински, обняла Имоджин и с веселой улыбкой протянула ручку мистеру Барриту.

«Что это означает? — Филлис чувствовала себя оскорбленной. — Неужели Уилтоны полагают себя выше нас по положению только из-за того, что их дядя оплачивает экспедиции научного общества? Этого просто не может быть!»

Новые гости пробыли на лужайке ровно столько времени, чтобы познакомиться с уже находящимися в доме гостями, после чего миссис Грейстоун сама пожелала показать подруге ее комнату, где миссис Олдхэм могла бы отдохнуть от поездки и освежить лицо лавандовой водой. Уилтоны также удалились, позволив тем самым оставшимся без затруднений обсудить их внешность и манеры.

— Какая странная девушка эта мисс Уилтон! — начала, конечно же, миссис Найт. — В этой шляпке она выглядит какой-то… бунтаркой и совсем не стесняется своего некрасивого рта. На ее месте я бы старалась говорить как можно меньше и уж тем более не осмелилась бы громко смеяться!

— Флора очень добра, и я так люблю ее! — вдруг заявила Имоджин, вызвав у тетки снисходительно-насмешливую улыбку — что возьмешь с бедной глупышки?

— По-моему, мисс Уилтон и в самом деле очень простая и добрая девушка, — вступилась за Флору и миссис Баррит. — Боюсь только, ей даже с хорошим приданым трудно будет найти мужа.

С последним утверждением миссис Найт была полностью согласна. Мистер Уилтон вызвал в ней едва ли не материнские чувства, и миссис Найт вслух повторила то, что думала ее дочь.

— Как не повезло этому милому Бернарду! Его тетка наверняка помыкает им и племянницей, ведь она полагает, что имеет на это право, раз они получат в будущем деньги ее супруга.

— Такой решительной даме следовало бы и самой отправиться в Африку, чтобы присматривать за своим супругом, — не унималась миссис Найт.

— Кажется, один раз она и в самом деле приняла участие в экспедиции мистера Олдхэма, — вмешался мистер Грейстоун. — Но климат и жалящие насекомые показались ей слишком большой платой за возможность не расставаться с мужем.

— Надеюсь, племянник не пойдет по стопам мистера Олдхэма, — миссис Найт не могла себе представить, как можно оставить свет по доброй воле и отправиться куда-то в дебри, полные опасностей.

— Молодой Уилтон проявляет похвальный интерес к политике. Думаю, он недолго останется в праздности после того, как закончит свое образование. Начнет с места какого-нибудь секретаря в министерстве и через несколько лет добьется успеха. — Мистер Грейстоун явно одобрял стремления Уилтона. — Сегодня вечером в курительной нас ждет интересная беседа.

Последние слова были обращены к мистеру Найту и содержали явный намек на Чарльза Баррита, который предпочитал приятные минуты в гостиной подле мисс Грейстоун обществу джентльменов. Мистер Найт одобрительно кивнул — и ему Уилтон напомнил сына, с которым Найт-старший нередко вел споры относительно взглядов на последние высказывания премьер-министра Ее величества.

Мистер Баррит словно бы не заметил явного предпочтения, оказываемого мистером Грейстоуном мистеру Уилтону, в конце концов, мистер Грейстоун вполне одобрял Баррита в качестве супруга своей дочери. Чарльз Баррит предложил обеим юным леди прогуляться к ручью, что обе кузины восприняли с признательностью — Филлис порядком надоели излияния матери, а Имоджин была рада следовать за своим избранником куда угодно.

— Неужели тебе совсем не понравилась Флора? — расстроенно спросила Имоджин у кузины, когда все трое завернули за угол дома и вступили в царство роз.

— Откровенно говоря, нет, — откликнулась Филлис и тут же вспомнила, что собиралась выглядеть при мистере Баррите благонравной молодой леди. — Вернее, мне пришлась не по душе ее манера держаться, она так холодно со мной поздоровалась, словно я ей чем-то обязана. И потом, ты ведь не станешь спорить с тем, что она некрасива!

Имоджин растерянно покачала аккуратно причесанной головкой.

— Я и сама не понимаю, почему Флора не обрадовалась тому, что у нас так много гостей. Обычно она обожает большие компании и всегда придумывает забавные развлечения.

— Мисс Уилтон просто устала, они ехали так долго, а экипаж, как заметила миссис Найт, оставляет желать лучшего. — Мистер Баррит поторопился примирить мнения обеих девушек. — Полагаю, она немного осунулась за время путешествия, а когда отдохнет и выпьет чаю, покажется всем нам милой и приветливой.

— Надеюсь, что так, — совершенно искренне ответила Филлис.

Имоджин согласно кивнула и попросила разрешения покинуть своих друзей, чтобы поболтать немного со старшим садовником. Мисс Грейстоун обожала составлять букеты и сама давала распоряжения садовникам, какие именно розы нужно срезать, чтобы украсить обеденный стол или китайскую гостиную. Мистер Баррит не смел препятствовать исполнению мисс Грейстоун своих обязанностей, а Филлис тем охотнее отпустила кузину, чем больше у нее оставалось времени, чтобы побыть наедине с мистером Барритом.

Так что Филлис продолжила путь к ручью в сопровождении мистера Баррита, а Имоджин свернула на дорожку между розовых кустов и направилась к кряжистому мужчине в соломенной шляпе, ожидавшему ее с обреченным видом.

Филлис удержалась от насмешки в адрес кузины — похоже, та до смерти надоела садовнику своими причудливыми требованиями. Вместо этого мисс Найт постаралась развлечь джентльмена рассказами о проделках, совершенных в пансионе ею и ее подругами, раз уж от мистера Баррита не стоило ожидать остроумной беседы.

Самые жестокие шалости Филлис благоразумно упустила или приписала другим девочкам, и мистер Баррит немало посмеялся над историями мисс Найт, прежде чем запыхавшаяся Имоджин догнала их уже у тента, под которым вся троица и расположилась, чтобы передохнуть.

Беседу нельзя было назвать такой уж приятной, слишком часто Имоджин восторженно взвизгивала, когда в ручье плескались рыбки, прерывая Филлис или мистера Баррита, тоже решившего вспомнить годы своего обучения и позабавить дам рассказом о какой-нибудь шутливой проделке. И все же Филлис была довольна, когда настала пора возвращаться в дом. Мистер Чарльз Баррит, кажется, перестал тушеваться, его отношение к мисс Найт можно было назвать дружеским, да и у Имоджин не имелось повода упрекнуть кузину и тем самым уронить ее во мнении мистера Баррита.

«Кажется, пока я справляюсь, — думала Филлис, в то время как горничная помогала ей переодеться к обеду. — Если я и дальше останусь такой паинькой, мне скоро будет грозить опасность превратиться в скучную особу вроде миссис Баррит. Пожалуй, вечером мне не помешает немного живости, в присутствии Уилтонов я не должна казаться подобием Имоджин».

7

— Позвольте пожелать вам приятного утра, мистер Уилтон, — Филлис легким ветерком проскользнула в полуоткрытую дверь библиотеки, куда только что вошел мистер Бернард Уилтон.

Молодая леди заметила Уилтона, когда спускалась в холл, чтобы немного прогуляться до завтрака, и немедленно вернулась. Она хотела застать джентльмена одного, а библиотека была как раз тем местом в доме Грейстоунов, где редко можно было встретить Имоджин, ее мать или миссис Найт.

А Филлис просто не могла дольше противиться желанию выразить Уилтону возмущение его дерзким поведением, ведь накануне он совсем не замечал ее возмущенных взглядов.

Обед прошел шумно и бестолково, как часто бывает, когда за одним столом собираются люди, давно не видевшиеся друг с другом. Каждый пытался поскорее поделиться свежими новостями о своих делах. Исключение составляли разве что мистер Найт и мистер Грейстоун, отдававшие дань трудолюбию кухарки. Миссис Олдхэм громко рассказывала о последней экспедиции своего супруга, ничуть не смущаясь тем, что не все внимали ей с должным почтением. Имоджин болтала с сидящей напротив нее Флорой Уилтон о своих питомцах, миссис Найт расспрашивала Бернарда Уилтона о его устремлениях на политическом поприще, а миссис Грейстоун уговаривала миссис Баррит отведать жаркое, приготовленное по рецепту, который кухарка хранит втайне от своих помощниц. Только Филлис и мистер Баррит следовали примеру обоих старших джентльменов и наслаждались подаваемыми на стол блюдами, то и дело заговорщически улыбаясь друг другу.

Все остались довольны обедом, пусть даже у миссис Баррит разболелась голова от шума, а Флора Уилтон решительно отказалась в третий раз слушать историю о том, как Имоджин подарила одного своего щенка подруге, а та потеряла бедняжку во время первой же прогулки. Глазки мисс Грейстоун наполнялись слезами всякий раз, как она рассказывала об этом печальном случае, и Флора решительно запретила подруге унывать по поводу бедного щенка, возможно, ему повезло встретить другую хозяйку.

Филлис заметила, что после непродолжительного отдыха Флора в белом платье с маленькими розовыми бантиками выглядела намного свежее, чем когда выбралась из экипажа, но вот манеры мисс Уилтон и ее брата не изменились. За все время обеда и после него в гостиной ни мисс, ни мистер Уилтон ни разу не обратились к мисс Найт даже с каким-то пустяковым замечанием, и этот факт привлек внимание миссис Найт.

— Ты что-нибудь слышала раньше об этих Уилтонах? — спросила она дочь. — Возможно, ты завладела вниманием поклонника мисс Уилтон, когда мы отдыхали где-нибудь на курорте, и даже не заметила этого?

— Нет, матушка, девушку с такой примечательной внешностью я бы обязательно запомнила! — возразила Филлис, водившая щеткой по распущенным волосам. — Меня так же, как и вас, поразила дерзость мисс Уилтон, да и ее братец вел себя не как джентльмен. Даже когда он явился в гостиную, говорил все больше с отцом и мистером Грейстоуном, совсем не обращая внимания на дам!

— Ты права, дорогая, этот юноша как будто считает женщин низшими существами и предпочитает лишний раз к ним не обращаться! Хотя к своей тетке он весьма предупредителен, но это легко можно объяснить тем, что он приходится ей племянником, а со временем станет ее наследником!

Миссис Найт еще некоторое время критиковала поведение мисс Уилтон и ее брата, после чего направилась к себе.

— Я должна выяснить, в чем тут дело! Может быть, Уилтон пережил несчастье в любви и теперь ненавидит всех женщин? — Филлис не торопилась укладываться в постель, загадка Уилтонов занимала ее целый день и теперь не давала покоя. — А Флора просто завидует тем девушкам, кто красивее ее. Она добра к Имоджин, как сама моя кузина добра к своим любимцам, но не воспринимает Имоджин всерьез, а ее брат и вовсе не замечает бедняжку. Жаль, что моя дорогая сестрица не влюблена в него, иначе ей пришлось бы пролить немало слез, а ее робкое сердечко непременно разбилось бы!

Филлис была весьма рада, что случай объясниться с мистером Уилтоном представился ей на следующее же утро. Миссис Грейстоун, по обыкновению, давала указания садовникам, мать Филлис и миссис Баррит еще не спускались, а миссис Олдхэм по доброте душевной согласилась посмотреть пони Имоджин, и мисс Грейстоун увела гостью к конюшням, разумеется, в компании мистера Баррита. Где находилась Флора, Филлис не знала и нисколько не беспокоилась об этом. Сейчас девушке было важно узнать, чем она могла насолить мистеру Уилтону, может быть, сходством с леди, отвергнувшей его ухаживания?

При виде Филлис мистер Уилтон хмуро кивнул, явно не собираясь вступать с ней в беседу, но мисс Найт нелегко было смутить.

— Вы решили выбрать себе книгу для чтения перед завтраком? — спросила она, чтобы как-то начать разговор.

— Я искал уединения, мисс Найт, — нелюбезно ответил джентльмен.

— Не буду просить у вас прощения за то, что нарушила ваши планы. — Филлис чувствовала, что начинает сердиться.

— Мисс Найт, я и не думал на это рассчитывать, — недобро усмехнулся Уилтон. — Вы находите радость в том, чтобы тревожить покой других людей и подстраивать всякие каверзы ради собственного развлечения!

— Кто дал вам право судить обо мне подобным образом? — От возмущения Филлис едва не задохнулась, кружева на ее утреннем платье сливочного цвета вздымались в такт ее прерывистому дыханию. — Мы лишь вчера познакомились, и вы уже оскорбляете меня дерзкими предположениями относительно моей натуры!

— Я достаточно слышал о вас, мисс Найт, чтобы иметь возможность судить о вашем характере по вашим поступкам. — Мистер Уилтон вновь обернулся к книжным полкам, словно даже смотреть на девушку было для него пренеприятно.

От изумления Филлис даже забыла, что собиралась высказать все, что думает о превосходящей всякую меру наглости этого человека. Сама она готова была поручиться, что ничего не слышала о мистере Уилтоне до тех пор, пока ее тетка впервые не назвала его имя. А он, оказывается, что-то слышал о ней, и это что-то заставляет его думать о мисс Найт дурно.

— Вы, я полагаю, сознаете, что после подобного замечания я не уйду отсюда до тех пор, пока вы не выскажетесь определеннее, — сдержанно произнесла она, стараясь успокоить себя мыслью, что представляет на сцене образ трагической героини. — Что такого могли вы слышать обо мне? Разве у нас есть общие знакомые?

— О да, есть! — Мистер Уилтон нетерпеливо обернулся к девушке. — Мистер и миссис Мэйленд — мои хорошие друзья, и их мнение для меня кое-что значит.

— Мэйленд? Кажется, я где-то слышала эту фамилию, но не могу вспомнить, — скорее для себя, чем ради того, чтобы ответить джентльмену, пробормотала Филлис, но Уилтон ответил ей.

— Миссис Мэйленд в девичестве носила фамилию Барнс и преподавала рисование в пансионе для девочек. Ее-то, надеюсь, вы помните? — Убийственная насмешка прозвучала в словах этого несносного Уилтона.

— Мисс Эмили Барнс? — Филлис широко распахнула глаза, ставшие от волнения еще темнее.

— Именно так, мисс Найт. Думаю, вы согласитесь с тем, что у этой леди есть основания не считать вас своим другом.

— Так же, как у меня — не считать ее своей подругой! — фыркнула Филлис. — Она невзлюбила меня с самого первого дня своего появления в пансионе и пронесла эту нелюбовь через весь год, как я ни старалась выполнять хорошо все ее задания! А теперь она еще рассказывает обо мне какие-то гадкие вещи! Это возмутительно!

— Не горячитесь, мисс Найт, иначе книги на полках начнут обугливаться, и мистер Грейстоун не простит вам ущерба, нанесенного его библиотеке. — Уилтон, похоже, растратил весь свой пыл в начале спора и теперь выглядел до отвращения хладнокровным. — Мне известно, сколько неприятностей вы причинили вашим подругам и как старались переложить всю вину на одну из учительниц, оказавшуюся слишком слабой, чтобы сопротивляться вашей властности!

— Да что вы можете знать о моей жизни в пансионе? О зависти, лжи и сплетнях, царящих там? — воскликнула Филлис. — Учительница, о которой вы говорите, мечтала выйти замуж за моего брата и готова была сделать все, что угодно, чтобы заполучить его! И не потому, что любила Эйрела, она просто хотела стать богатой и избавиться от необходимости работать!

— Не стоит затруднять себя объяснениями, мисс Найт. Вы хотели знать, почему ваша персона не вызывает у меня благоговения, к которому вы, как кажется, привыкли, так теперь вы это знаете. — Мистер Уилтон направился к двери, на ходу прихватив с полки какую-то книгу. — Моя сестра также не пришла в восторг, когда узнала, что нам придется жить в одном доме с вами.

За Уилтоном захлопнулась дверь, а ошеломленная Филлис все еще стояла посреди библиотеки. Она буквально задыхалась от ярости. Мысли ее разбегались, девушка не могла поверить, что произошедшая несколько минут назад сцена была явью, а не кошмарным сном. Наконец, мисс Найт немного опомнилась — ровно настолько, чтобы поскорее вернуться в свою комнату, где она могла бы дать выход своим эмоциям, не опасаясь попасться на глаза кому-нибудь из многочисленных обитателей дома.

До завтрака оставалась еще четверть часа, и за это время Филлис должна была прийти в себя, чтобы вновь казаться мистеру Барриту очаровательной и безмятежной юной леди. Но как же это трудно!

— Негодяй, наглец, мерзавец! — бормотала Филлис, прохаживаясь от двери к окну до тех пор, пока могла дышать, после чего тяжело опустилась на обитое полосатым шелком сиденье в оконной нише. — И его сестрица, вот змея! Ненавидит меня, а делает вид, что ей все равно, есть я рядом или нет! Мисс Барнс, эта святоша, распускает обо мне сплетни! Да что я ей сделала? Мисс Эйвери еще могла бы злиться на меня, но мисс Барнс я не сделала ничего дурного! Ну да, я не хотела ходить на ее глупые уроки, тем более что она сразу выделила себе любимиц, а на остальных не обращала внимания! Неужели она рассказала Уилтонам эту историю с подушечкой Морин? Не зря эта особа сразу же не понравилась мне своими дурными манерами и самоуверенным тоном!

У Филлис ушло немало времени, чтобы проговорить эту тираду, она задыхалась почти после каждого слова, а к концу речи уже и вовсе нервно всхлипывала. И это сейчас, когда ей вот-вот нужно будет спускаться в столовую!

Девушка запрокинула голову, оперевшись затылком о стену, чтобы не дать злым слезам пролиться, и постаралась думать о чем-нибудь другом. Розамунда Тиллард уже должна быть в пути, а мистер Баррит, кажется, находит общество кузины Имоджин приятным. Вот о чем Филлис сейчас должна заботиться! Уилтоны приехали и уедут, а от мистера Баррита может зависеть все ее будущее счастье, ведь каждый день теперь приближает визит несносного сэра Джона!

При мысли о навязанном ей женихе Филлис скривилась, но злиться не перестала. Разве мало у нее неприятностей и без Уилтонов с их неприязнью, которую они даже не пытаются скрывать? Что ей сказать матери и миссис Грейстоун, если эти любопытные дамы станут расспрашивать ее и, что еще хуже, строить различные предположения, одно нелепее другого? До матери Филлис, конечно же, дошли слухи о проступках дочери, совершенных в пансионе, и миссис Найт многословно выражала свое возмущение. Не самими действиями Филлис, а тем, что о них стало известно.

— Ты происходишь из известной семьи, дорогая. У нас всегда были и будут недоброжелатели, стремящиеся опорочить наше имя, навредить репутации, и такие вещи нельзя оставлять безнаказанными. Но при этом ты должна оставаться безупречна! Месть за коварство — святое дело, но ты не можешь допустить, чтобы тебя разоблачили. В этом случае ты проиграла своим врагам дважды!

Филлис навсегда запомнила эти слова, и теперь только мысли о мести Уилтонам помогли ей немного успокоиться и появиться на завтраке пусть и без улыбки на лице, но и без злобной гримасы.

Сегодня миссис Грейстоун ожидала к обеду соседей, чтобы развлечь своих гостей и показать старым друзьям, что все, кто гостит в ее доме, люди достойные и знакомство с ними ничуть не умаляет ее репутации.

— После обеда мы будем играть в рыцарей и их дам, — с восторгом сообщила кузине Имоджин. — Это Флора придумала. Молодые джентльмены станут сражаться на палках, и победитель должен спеть серенаду своей даме.

— Боюсь, он вряд ли окажется на это способен после двух-трех ударов палкой, — фыркнула Филлис. — Почему бы им не взять настоящее оружие?

— Фехтование на палках не позволит им покалечить друг друга, дитя мое, — вмешалась миссис Олдхэм, радовавшаяся каждому новому развлечению не меньше, чем ее племянница. — К тому же на кончиках палок будут надеты мешочки с песком для защиты джентльменов от уколов. Ручаюсь, эти рыцари нас рассмешат.

— А если они откажутся? — робко спросила миссис Баррит. — Джентльмены не любят выглядеть смешными в глазах дам.

— Это верно, но я уверена, наши прелестые юные леди сумеют их уговорить. По крайней мере, за Флору я ручаюсь, она способна кого угодно заставить делать то, что ей хочется.

«Кроме меня, — сердито подумала Филлис, слушая миссис Олдхэм. — Уж я-то не собираюсь исполнять ее приказания и играть роль фрейлины при королеве Флоре!»

Идею нашли прелестной и миссис Найт, и миссис Грейстоун. Молодежи полезны подвижные занятия, и джентльмены смогут показать дамам всю свою ловкость и сообразительность, ведь столь необычным оружием не так легко владеть, и победить соперника будет непросто!

8

Как и предполагала миссис Олдхэм, своеобразный турнир вызвал у зрителей множество улыбок, уж очень комично решительность на лицах молодых джентльменов не сочеталась с их вооружением.

«И как только они решились выставить себя на посмешище? — думала Филлис, чинно восседая в плетеном кресле рядом с миссис Баррит. — Нелепо размахивать палкой, рискуя испортить свое лицо отвратительными кровоподтеками, и все только ради того, чтобы получить из рук Имоджин венок из роз, пусть даже она собственными ручками срезала с них все шипы! Какая глупость все же порой присуща мужчинам!»

Победителем оказался мистер Уилтон. Похоже, ему не впервой было участвовать в затеях сестры, и его сила и ловкость помогли джентльмену получить меньше всего ударов, которые подсчитывал судья — викарий, в прошлом увлекавшийся таким неблагородным спортом, как бокс, и сейчас воспринявший новое развлечение с неподобающей духовному лицу радостью.

Имоджин, краснея и смущаясь, украсила венком влажные от пота вьющиеся волосы победителя, а Флора тотчас заявила, что после того, как рыцари немного освежатся после интенсивных упражений, состоится вторая часть турнира, где каждый может восславить свою даму стихами или романсом.

Имоджин бросила робкий взгляд на мистера Баррита — станет ли он читать стихи в ее честь? Миссис Найт нахмурилась — не слишком ли откровенно предлагается молодым джентльменам выразить свое особое отношение к одной из леди и не будет ли эта леди скомпрометирована? У заботливой матери были основания для беспокойства — среди гостей Грейстоунов присутствовали и джентльмены, в прошлом проявлявшие явную склонность к ее дочери. Сама же Филлис не испытывала радостного волнения, скорее, беспокоилась, будет ли хотя бы один сонет посвящен ей.

Из тех двоих мужчин подходящего возраста и положения, не состоящих в браке, кого ей представили сегодня, одному было никак не меньше семидесяти лет, а другой не сводил восторженного взгляда с одной из племянниц миссис Танхилл. Прежние обожатели Филлис, похоже, давно нашли себе других дам сердца, и ее настроение, безнадежно испорченное утром ссорой с мистером Уилтоном, так и не улучшилось ни во время обеда, ни после него. Она не желала победы мистеру Уилтону, избрав своим рыцарем маленького Джеймса Танхилла, также пожелавшего принять участие в состязании, несмотря на запреты матери. Разумеется, четырнадцатилетний юноша не мог фехтовать наравне с джентльменами постарше и скоро выбыл из борьбы за розовый венок, но Филлис ласково улыбнулась мальчику и позволила ему посидеть рядом с ней до самого окончания турнира, что сразу же избавило его розовощекое круглое лицо от обиженного выражения.

Дамы успели выпить чая и еще раз припомнить подробности забавного турнира, прежде чем их рыцари вернулись, чтобы показать свое искусство петь и декламировать стихи. Мистер Баррит, к досаде Филлис, посвятил мисс Грейстоун небольшую оду, трогательную в своей нелепости.

Вы так прелестны, в самом деле,

И я не мог дождаться встречи

В те одинокие недели,

Что предваряли этот вечер!

Я снова с вами, что за счастье!

Как это выразить словами?

Ни смерть, ни буря, ни ненастье

Приехать мне б не помешали!

И еще несколько строк в таком духе. Филлис заметила, как миссис Олдхэм прячет улыбку за раскрытым веером, а Флора Уилтон откровенно смеется, впрочем, вполне одобрительно. Мисс Грейстоун покраснела от радости и смущения, похоже было, что этот сонет мистер Баррит сочинял сам, в отличие от других джентльменов, восхвалявших дам стихами пусть и давно известными, но зато безупречными по содержанию. Только упоминание о смерти немного расстроило Имоджин, хотя и добавляло драматичности стихотворению. Мисс Грейстоун тихо попросила Баррита записать эти милые стихи для нее, чтобы позже она могла перечесть их еще раз.

Юный Танхилл также прочел стихотворение, застенчиво прибавив, что посвящает его мисс Найт, а также своим сестрам. Его наградили аплодисментами, но почти тотчас забыли о нем, когда перед публикой появился мистер Уилтон. За обедом он сидел рядом с миссис Шеннон и викарием, и несколько юных леди не сводили с него восторженных глаз. Бернард Уилтон впервые был в этих местах, и его броская внешность и пронзительный взгляд привлекали внимание дам. Кому же он намерен посвятить свое выступление — вот что занимало мысли прелестных дам, и Филлис была в их числе.

К разочарованию многих, Уилтон проявил галантность, граничащую с коварством, и спел премилый романс в честь гостеприимной хозяйки дома, миссис Грейстоун, принявшей этот дар с таким видом, как будто ничего другого от своего гостя она не ожидала.

Дневная прохлада, доставлявшая блаженство в жаркий летний день, сменилась вечерним зябким ветерком, и хозяйка предложила гостям переместиться в дом. Как и предполагалось, отцы семейств, викарий и холостяк семидесяти лет удалились в кабинет мистера Грейстоуна, почтенные матроны расселись за карточными столами, а молодежь могла танцевать, флиртовать и угощаться сладостями в свое удовольствие.

Миссис Шеннон согласилась поиграть на рояле, и мистер Баррит тотчас пригласил Филлис на танец, так как Имоджин в это время отлучилась из гостиной, снять шаль и поправить локоны, растрепавшиеся за этот долгий день.

Филлис спросила своего партнера, не устал ли он после поединка и не получил ли какой-нибудь ущерб — она видела, как мистер Уилтон несколько раз задел его своим орудием.

— Что вы, мисс Найт! Я достаточно крепок, чтобы выдержать и более сильные удары, — видно было, что забота красавицы приятна мистеру Барриту. — Я хотел бы прочесть сонет и вам, но не смог сразу подобрать чего-нибудь, достойного вас.

— Одно ваше намерение уже делает меня счастливой! — Тон леди заставил юношу покраснеть, а Филлис в душе забавлялась его смущением. — Вы так любезны и галантны… Не могу поверить, что вы хотели стать викарием, когда из вас мог бы получиться блестящий офицер!

— Я никогда не задумывался о службе в армии, мисс Найт. Боюсь, вас пленяет внешний блеск офицеров, но жизнь, которую они вынуждены вести, зачастую приводит к тому, что их сердца грубеют, манеры ухудшаются, и к сорока годам от их галантности уже почти ничего не остается. Я говорю с такой уверенностью, потому что среди наших родственников есть один полковник… Матушка рассказывала, что в молодости его манеры очаровывали дам, но когда я узнал его, а было это несколько лет назад, он поразил меня своей грубостью и зычным смехом.

Филлис была готова согласиться со всем, что говорил мистер Баррит, тем более что в душе находила этого молодого человека совсем неподходящим для военной карьеры. И все же духовным лицом она его также не видела.

После мистера Баррита она еще танцевала, но мистер Уилтон не приглашал ее, впрочем, он неминуемо бы получил отказ. Позже, когда танцы сменились чаем, Филлис заметила, что любые ее слова тотчас вызывают в ответ насмешливое, едва ли не враждебное замечание мистера Уилтона.

Шла ли речь о театре — мистер Уилтон находил пьесы, которые нравились мисс Найт, пошлыми и безвкусными, о последних романах, прочитанных Филлис и ее подругами — он считал их предназначенными лишь для слезливых старых дам, о поездке на континент, — Уилтон решительно отказывался восхищаться именно теми дворцами и статуями, которые больше всего запомнились мисс Найт. Сперва Филлис игнорировала эти язвительные выпады, не желая упасть во мнении мистера Баррита, но вскоре ее терпение закончилось, и она уже сама противоречила мистеру Уилтону и Флоре, чей острый язычок не уступал насмешливости ее брата.

Остроумные перепалки доставляли удовольствие всем остальным, но Филлис вовсе не собиралась в этот вечер блистать на импровизированной сцене и вскоре согласилась занять место за карточным столом вместо миссис Олдхэм, желавшей послушать, о чем говорит молодежь.

Когда те из гостей миссис Грейстоун, кто должен был вернуться в свои поместья, начали прощаться, Филлис случайно подслушала, как Имоджин выговаривает мисс Уилтон:

— Флора, дорогая моя, отчего ты так нелюбезна с моей кузиной? И твой брат все время противоречил ей…

— Разве ты сама не видишь, насколько неприятна эта твоя кузина? Она полагает всех нас недостойными ее общества, в ней ни капли доброты и сердечности! Пора тебе уже прозреть, Имоджин, она помыкает тобой, как своей горничной, и так же она ведет себя со всеми своими подругами. Уволь меня от преклонения перед ней и прекрати сама трепетать перед мисс Найт, иначе я перестану уважать тебя, Имоджин!

Филлис стояла за портьерой и глядела в окно на едва пробивавшийся сквозь неопрятные тучи краешек месяца, и болтающие подруги ее не видели. Несколько мгновений она думала, не стоит ли ей показаться и предстать перед несносными девицами воплощением гнева, но вовремя вспомнила о мистере Баррите, поодаль беседующем с Шеннонами, и сдержалась. Но ее претензии к Флоре только возросли, как и презрение к Имоджин.

— А все эта миссис Мэйленд! — прошептала она, стискивая пальцами шелковую кисть, украшавшую портьеру. — Она счастливо вышла замуж и оставила пансион. Для чего ей было поминать прошлое? Знает ли она, что отравила мне жизнь в этом доме? Сегодня все заметили, как неприязненно Уилтоны ко мне относятся, и теперь не только матушка, но и тетка, и другие будут спрашивать, в чем причина. И что я должна ответить?

Погода портилась, и завтрашний день сулил дождь, а вместе с ним и скуку. Визиты сократятся, прогулка по саду станет невозможной, как и чаепитие под тентом у ручья, и всем собравшимся в доме придется проводить время в гостиной за картами и беседой, пусть даже часть из них не выносит друг друга.

Филлис смотрела, как одна за другой отъезжают коляски гостей, и думала о том, что через десять, самое большее, двенадцать дней сюда явится сэр Джон Ризинг. Еще один мазок на картине ее невзгод.

— Пожалуй, в пансионе мне жилось намного лучше, чем теперь, а я-то никак не могла дождаться, когда оставлю его! — воскликнула она, и тут же движение за ее спиной показало ей, что она не одна.

Девушка резко обернулась и увидела мистера Уилтона. Он приблизился к окну, чтобы взглянуть на уезжающих, и не заметил, что за портьерой есть кто-то еще. Теперь же невольное восклицание Филлис выдало ее убежище.

— Простите, я не знал, что вы прячетесь здесь, мисс Найт, — в легкой растерянности мистер Уилтон, похоже, и сам не заметил, что извинился перед Филлис.

— Я вовсе не думала прятаться, — тотчас парировала она. — Я просто хотела немного отдохнуть от вашего тяжеловесного остроумия и болтовни своей кузины.

— Благодарю вас за то, что вы все же признаете меня остроумным, — усмехнулся Уилтон. — Итак, вы, кажется, сетовали на судьбу за то, что вам пришлось уехать из пансиона. Отчего бы это? Здесь вам некем помыкать? Ваша кузина увлечена молодым джентльменом и не склонна быть пешкой в ваших интригах?

— Уж не хотите ли вы занять место этой пешки? — фыркнула Филлис.

— Благодарю покорно! Даже если я буду умирать от скуки, играть роль вашего пажа мне не по силам!

— В таком случае оставьте меня в покое! — Филлис опять не могла сдержаться и говорить с ним с тем презрением, на какое была способна, когда ей докучал неподходящий поклонник. — Что, как не скука, заставляет вас все время спорить со мной?

— Может быть, желание показать всем, какова на самом деле ваша натура?

— Или как благородны ваши устремления — разоблачить зло, заклеймить порок? — Теперь презрительный тон вполне удался Филлис.

— Я не претендую на роль поборника добродетели, — удалось ли ей смутить или хотя бы задеть его? — Но вы способны причинять зло вашим близким, вы ведь не станете с этим спорить?

— Я вообще не собираюсь с вами спорить, мистер Уилтон, — голос Филлис наполнился горечью, как у актрисы в одной из ее любимых постановок. — Вы ведь сделали выводы о моем характере, еще не встретившись со мной лицом к лицу, не заглянув в глаза, не спросив, что двигало мной в том или ином случае… Прошу простить меня, я должна вас оставить.

Неожиданно резкое окончание фразы, звучавшей горько, едва ли не печально, обескуражило Уилтона. Он молча посторонился, пропуская девушку, и еще несколько минут бездумно смотрел в окно, пока Флора не окликнула брата, спросив, почему он не идет спать, разве он не устал после утомительного турнира?

— Напротив, я так устал, что едва могу сдвинуться с места, — улыбнулся Уилтон и послушно направился вслед за сестрой к выходу из гостиной.

После завтрака Филлис вернулась в свою комнату, чтобы написать письма подругам по пансиону. Ей хотелось рассказать им, что мисс Барнс вышла замуж за мистера Мэйленда и теперь сплетничает о своих бывших ученицах, что просто отвратительно и недостойно учительницы и леди.

Все остальные дамы, как и ожидалось, собрались в малой гостиной, где по случаю непогоды затопили камин. Предоставленные сами себе джентльмены занимали себя каждый на свой лад. Мистер Найт поднялся к себе вздремнуть, мистер Грейстоун в ненастные дни изучал свои расходные книги, а мистер Баррит и мистер Уилтон в библиотеке делились воспоминаниями о годах обучения и даже нашли нескольких общих знакомых.

— Скорей бы Розамунда дала о себе знать! Пожалуй, у меня будет для нее другое поручение — пусть попробует увлечь этого несносного Уилтона! Как мы могли бы посмеяться, если б ей удалось разбить ему сердце и покинуть его ради сэра Джона! Только бы она смогла приехать! Уже три дня, как я написала ей, и скоро она или появится здесь, или хотя бы пришлет весточку, если мой план не удался.

Филлис так хотелось поделиться с подругой треволнениями вчерашнего дня! Утренний неприятный разговор с Уилтоном, несуразный турнир — Филлис не смогла бы назвать более глупое занятие для летнего дня, и вечером снова ссора с Уилтоном! Не слишком ли много для нее одной?

— А вдруг негодяй Уилтон как раз в это время рассказывает мистеру Барриту о том, какая ведьма на самом деле скрывается за моей ангельской внешностью? — Филлис невольно посмотрела в зеркало и поправила локон. — Впрочем, навряд ли он считает меня красивой, скорее, на его взгляд, я безобразна! Надо как-то выведать у тетушки, как долго миссис Олдхэм со своими племянниками собираются пробыть здесь. Если к Грейстоунам приедет кто-то еще, для бедняжки Розамунды попросту не найдется свободной комнаты! Я даже готова уступить ей свою, лишь бы только подруга помогла мне избавиться от Ризинга и отомстить Уилтону! Он должен поплатиться за каждое оскорбительное замечание в мой адрес!

С этим намерением Филлис спустилась в гостиную. Гнев растушевал на ее щеках румянец, блеск темных глаз мог заворожить любого, кто заглянул бы в них поглубже. Миссис Найт в молодости была очень хороша собой, но тонковатые губы и частое выражение недовольства портило ее лицо, а дочь превзошла мать красотой и умением держаться величественно и в то же время не казаться холодной, бесчувственной статуей.

К сожалению, в гостиной не было никого из джентльменов, чтобы тотчас пасть к ногам прелестной брюнетки или по меньшей мере пообещать ей сорвать все розы в саду миссис Грейстоун и усыпать лепестками путь мисс Найт.

Миссис Найт и миссис Баррит вышивали, миссис Грейстоун дремала на покойном диване в самом темном уголке комнаты. На другом диване сидела ее дочь с двумя своими собачками, а Флора Уилтон пыталась нарисовать подругу, но собачонки все время отвлекали Имоджин, и Флора уже несколько раз начинала работу сначала. Миссис Олдхэм терпеть не могла рукоделие, поэтому развлекала дам чтением вслух последнего романа о приключениях сбежавшей из французского монастыря молодой англичанки, чья мачеха заточила ее туда с целью завладеть состоянием девицы. На взгляд миссис Найт и миссис Грейстоун, роман был из тех, что не стоит читать в присутствии юных девушек, но ни та, ни другая не решались попросить миссис Олдхэм прервать чтение или хотя бы пропускать некоторые сомнительные сцены.

Впрочем, ни Флора, ни Имоджин, увлеченные своими занятиями, почти не слушали миссис Олдхэм, та хоть и читала выразительно, но часто делала паузы, чтобы высказать свое мнение о поступках героев. Как правило, главная героиня удостаивалась прозвищ вроде дурочки или слепой гусыни, а герои мужского пола объявлялись бездельниками и транжирами.

— Вот и ты, дорогая, — вяло произнесла миссис Найт при виде дочери. — А мы тут так мило устроились…

— Я вижу, матушка. — Филлис приветливо улыбнулась старшим дамам, проигнорировав Флору, и присела на диван рядом с Имоджин.

Собачки тотчас заворчали, они были осведомлены об отношении к ним кузины своей хозяйки, и Имоджин тут же подхватила обеих любимиц на руки.

— Тусси, Милли, идите ко мне, милые, милые мои крошки!

Флора насмешливо изогнула бровь, совсем как ее брат, а Филлис мученически возвела глаза к потолку, всем своим видом показывая, что глупость ее кузины — вещь непреходящая.

Миссис Олдхэм закончила читать главу, гулко рассмеялась над последними строчками о том, как героиня потеряла весь свой багаж на дороге в Сен-Жермен, и повернулась к племяннице, сидевшей у стола рядом с ней.

— Как продвигается твой рисунок, Флора? По-моему, ты перепортила слишком много бумаги, но так и не смогла передать сходство. — Миссис Олдхэм поглядела на рисунок, потом на растрепанную от попыток удержать собак Имоджин. — Мисс Грейстоун получилась у тебя кривобокой, а ее нос так и вовсе сдвинулся на одну сторону!

— Что я могла поделать, если она все время вертится? — с веселым возмущением откликнулась Флора.

— Может быть, тебе лучше пенять на свою неверную руку? — Похоже, миссис Олдхэм не отставала от своих племянников в любви подшутить над ближним.

— Конечно, я не так умела, как моя подруга, миссис Мэйленд, и все же я старалась, — возразила ей племянница.

При упоминании миссис Мэйленд Филлис чуть вздрогнула, а ее мать встрепенулась.

— Мэйленд? Мне знакома эта фамилия… Ах да, ну конечно же! Миссис Кронбери в девичестве носила фамилию Мэйленд, у нее еще был брат, совершенный негодник! Ухаживал за одной добропорядочной молодой леди, а потом отказался сделать ей предложение из-за горничной! Скандальная история заставила его семью перенести немало тягостных минут!

— За этого молодого джентльмена вышла замуж учительница рисования из нашего пансиона, мисс Барнс, — ровным тоном прибавила Филлис, с тайным удовольствием глядя, как нахмурилась Флора, услышав нелицеприятный отзыв миссис Найт о друге своего брата.

— Та самая? — Миссис Найт поморщилась, как будто одна из собачек Имоджин нагадила прямо в гостиной. — Что ж, полагаю, они стоят друг друга!

— Эмили очень милая и благородная женщина! — возмутилась Флора Уилтон. — И она, и ее муж — приятные люди и хорошие друзья! Их образ мыслей безупречен!

— Вы еще так юны, моя дорогая, — снисходительно заметила миссис Найт, — и так мало знаете о том, как часто люди притворяются и выдают себя не за тех, кем являются на самом деле.

— Не стану с вами спорить! — фыркнула Флора и насмешливо покосилась на Филлис. — Но иногда притворство свойственно не тем, кого в нем обвиняют!

— Что ты хочешь этим сказать, дитя? — Миссис Олдхэм недоумевающе взглянула на Флору, в голосе ее появились нотки строгости.

— Ах, ничего, тетушка, — тут же уступила мисс Уилтон. — Я имела в виду, что миссис Найт может быть неверно осведомлена о достоинствах миссис Мэйленд и ее мужа, а мы ведь знаем их семью намного лучше, не так ли?

— И в самом деле, — согласилась миссис Олдхэм. — Мэйленд дружен с Бернардом едва ли не с юных лет, а его супруга очаровательна и так прелестно рисует!

Миссис Найт вовсе не стремилась продолжать разговор о миссис Мэйленд, она наконец-то догадалась о том, что причины недоброжелательного отношения Уилтонов к ее дочери могут быть связаны с прежними знакомствами Филлис по пансиону. К радости всех присутствующих, миссис Грейстоун предложила выпить чая в неположенное время, так как, по ее словам, от этого скучного дождя у нее возникло желание съесть чего-нибудь подкрепляющего.

9

После обеда дождь не прекратился, и общество продолжало искать домашних развлечений. Джентльмены играли на бильярде, миссис Баррит и миссис Олдхэм беседовали о рецептах отваров от кашля, остальные дамы с большим или меньшим рвением занимались рукоделием.

Филлис прошла в оранжерею, находиться в гостиной у нее больше не было сил. Присутствие Флоры Уилтон раздражало ее все сильнее. Если в прошлые визиты к Грейстоунам Имоджин искренне радовалась кузине и ничто не мешало Филлис третировать ее, то теперь девушка проводила значительную часть времени с подругой, и мисс Найт оказалась предоставлена самой себе.

— Подумать только, даже эта глупышка пренебрегает мной! — бормотала Филлис, прохаживаясь между окрашенными в зеленый цвет кадками с апельсиновыми деревьями. — Разве не я показала ей, как надо укладывать локоны, чтобы казаться выше и стройнее? Разве не я с самого детства часами должна была выслушивать ее болтовню о щенках и котятах и любоваться ее толстым пони? О, неблагодарность — главный порок этого мира!

За этими мрачными мыслями Филлис и застал оставшийся без общества мистер Баррит. Мистер Уилтон заявил, что непременно должен подышать свежим воздухом и дурная погода не помешает ему это сделать, после чего велел оседлать ему лошадь, надел плащ и уехал. Старшие джентльмены вернулись к неспешной беседе в курительной, и мистер Баррит счел за лучшее оставить их в покое, так как, в отличие от Уилтона, терпеть не мог говорить о политике.

Зимний сад привлек его возможностью ненадолго покинуть дом по примеру Уилтона и в то же время не выходить под дождь. Капли с мерным гулом стучали о стеклянную крышу оранжереи, и мистер Баррит не сразу услышал, что среди деревьев и экзотических цветов прогуливается кто-то еще. Когда он заметил Филлис, его лицо озарилось искренней радостью, что показалось мисс Найт хорошим знаком.

— Надеюсь, я не нарушил ваших планов своим появлением, мисс Найт? — обеспокоенно спросил джентльмен. — Вы, наверное, устали от шума и суеты в доме и решили немного побыть в одиночестве?

— Именно так, мистер Баррит, но вы не отличаетесь суетливостью, и ваше общество не может быть мне в тягость, — с самым любезным видом ответила Филлис, очень довольная этой неожиданной встречей.

— Рад слышать это, — смутился несостоявшийся викарий.

— А что привело сюда вас? — в свою очередь спросила Филлис, она уже привыкла сама поддерживать разговор с Барритом, не особенно надеясь на остроумие собеседника.

— Ваш отец и дядя рассуждают о том, во что обходится флот ее величества… Уилтон же поехал немного развеяться, — объяснил ей Баррит.

— Верхом? В такую погоду? — Филлис в очередной раз подивилась странностям мистера Уилтона. — Он же насквозь промокнет и простудится!

— Это его право, — пожал плечами мистер Баррит. — Я говорил ему о неразумности этой выходки, но Уилтон так порывист… Не может долго сидеть на одном месте.

Филлис не стала продолжать разговор о непрятном ей человеке и спросила Баррита об Имоджин. Ей показалось удивительным то, что Чарльз Баррит не проводит свободные часы подле своей избранницы.

Лицо молодого джентльмена чуть омрачилось, хотя он и старался не выдать своего недовольства или даже легкой обиды на Имоджин.

— Одна из собачек повредила лапу, когда поскользнулась на натертом паркете во время погони за случайно залетевшей в дом пчелой, и теперь мисс Грейстоун старается облегчить страдания бедняжки при помощи настоек и припарок.

— Разве этим не должна заниматься прислуга? — с притворным изумлением спросила Филлис. — Я знаю, что в этом доме одна из служанок приставлена следить за тем, чтобы любимцы Имоджин были вовремя накормлены и выведены на двор.

Мистер Баррит сокрушенно развел руками.

— Мисс Грейстоун так расстроилась, что решила сама посидеть возле собачки. Хотя, на мой взгляд, это всего лишь пустячный вывих, и через день или два животное будет вполне здорово.

Филлис поняла, что в душе молодого человека пробиваются ростки бунта. Несомненно, Баррит и представить себе не мог, когда направлялся вместе с матерью погостить у Грейстоунов, что Имоджин будет бесконечно говорить о своих животных, ласкать их и заставлять всех окружающих восхищаться невиданной сообразительностью своих любимцев. Похоже, джентльмен начал испытывать ревность к собачкам и кроликам Имоджин, и этим можно воспользоваться.

«Мистер Баррит, подобно любому мужчине, не выносит, когда им пренебрегают ради кого-то другого, даже если этот кто-то — кролик или собака. Я правильно делаю, что все время расспрашиваю его о нем самом и выражаю уверенность в том, что все его дела всегда будут идти успешно».

Филлис постаралась придать своему голосу самые искренние интонации и при этом словно бы извинялась за кузину, хотя на самом деле ее слова были направлены на достижение противоположного эффекта.

— Вы не должны обижаться на Имоджин. С самых юных лет ее больше всего заботили ее любимые зверьки. Если бы у нее были младшие братья или сестры, она навряд ли стала бы играть с ними, так велика ее привязанность к этим маленьким визгливым тварям. К счастью, Уоррен ее близнец и никогда особенно не нуждался во внимании сестры. Боюсь только, что Имоджин останется такой и когда выйдет замуж. Мне кажется, ее собственные дети будут интересовать ее меньше, чем пони или кролики. Но кузина так добра, ее просто невозможно не любить вместе с ее маленькими слабостями!

Проникновенная речь Филлис оказала именно то влияние на мистера Баррита, какого и добивалась плутовка. Молодой джентльмен задумался, и, судя по мрачной складочке, появившейся между его бровей, мысли его отнюдь не были приятными. В самом деле, кому хочется заполучить жену, которая вместо того, чтобы заботиться о супруге и содержать дом, станет целые дни проводить в обществе собак или кошек? Соседи и знакомые назовут такую леди по меньшей мере странной, а ее детям придется искать ласки у своих нянек или у покинутого женой одинокого отца.

Филлис знала, когда наступает пора промолчать и терпеливо дожидаться, пока посеянные семена дадут всходы. Она больше не говорила об Имоджин, но ее красноречивый взгляд выражал сочувствие мистеру Барриту, и некоторое время они молча прогуливались, вдыхая непривычный аромат, исходящий от множества незнакомых растений. «Хотя бы здесь не пахнет розами, какое приятное разнообразие, — подумала Филлис. — Однако пора, пожалуй, расстаться с мистером Барритом. Пусть в одиночестве попробует представить себе будущее, которое ждет его, если он женится на моей пустоголовой кузине».

Молодая леди ласково улыбнулась своему спутнику и оставила его одного, причем джентльмен, похоже, был не прочь побыть в обществе мисс Найт еще полчаса. Но Филлис не могла позволить, чтобы кто-нибудь застал их вдвоем. Да и ей следовало подготовиться к вечеру — она собиралась порадовать друзей своим пением.

Когда в доме поселяются молодые люди, проживающие в нем юные леди стремятся выглядеть еще более чарующе, и нельзя их в том винить. В ход идут все ухищрения, подаренные им природой и заботливыми родителями — прелестные платья и украшения, изысканно уложенные локоны, нежный румянец на гладких щечках, кокетливые улыбки и томные вздохи, нечаянные взгляды, брошенные поверх раскрытого веера…

Все эти уловки прекрасно удавались Филлис, чего нельзя сказать ни об Имоджин, ни о мисс Уилтон. Первая и без дополнительных усилий напоминала искусно сделанную говорящую и двигающуюся куколку, а вторая была слишком искренней, чтобы притворяться. Тем более что в гостях у Грейстоунов не оказалось ни одного джентльмена, подходящего Флоре, единственный молодой джентльмен, не считая ее собственного брата, ухаживал за ее подругой.

В этом смысле Филлис повезло больше, она могла бы попытаться понравиться мистеру Уилтону, но неудачное начало их знакомства не оставило у нее никаких сомнений в том, что она и мистер Уилтон всегда будут испытывать друг к другу одну лишь неприязнь. Впрочем, присутствие Уилтона отчасти играло ей на руку. Ее стремления понравиться мистеру Барриту надлежало скрывать, но при наличии в доме еще одного мужчины подходящего возраста и положения ни ее мать, ни тетка не стали удивляться тому, что Филлис старается выглядеть особенно прелестной. Конечно, миссис Найт после разговора с Флорой Уилтон стала относиться к обоим Уилтонам с настороженным вниманием, опасаясь бестактных замечаний касательно пребывания ее дочери в пансионе, но Уилтон был достаточно хорош собой и в той же мере дерзок, чтобы Филлис не захотелось бы очаровать его и после этого поставить наглеца на место своей холодностью и насмешками.

Против такого поведения дочери заботливая матушка ничуть не возражала, разумеется, до тех пор, пока не появится сэр Джон Ризинг. Тогда уж все улыбки Филлис должны быть подарены только ему, а о кокетстве с другими джентльменами не может идти и речи. Филлис старательно избегала разговоров о сэре Джоне, словно бы приняв его существование как досадную необходимость, и миссис Найт почти успокоилась, а мистер Найт и помыслить не мог, что в душе его дочери роятся коварные планы избавления от Ризинга. Мистер Найт был готов к выражению недовольства, некоторому неповиновению дочери, но не сомневался, что Филлис, как разумная девушка, вскоре поймет свою выгоду и смирится, как смирился в свое время ее брат.

Таким образом, у Филлис оставалось еще около десяти дней на то, чтобы привести в исполнение свои планы. И для этого ей очень не хватало Розамунды Тиллард.

«Завтра или послезавтра Розамунда должна объявиться! Иначе я сойду с ума! — думала Филлис, сидя в кресле в ожидании своей очереди играть и петь, пока Флора и Имоджин пытались исполнить дуэт, больше смеясь, чем стараясь попасть в ноты. — Вот только как ее примут Уилтоны? Несносная миссис Мэйленд могла рассказать и о ней, ведь Розамунда участвовала во всех моих проделках! Ну, стоит только Флоре начать насмехаться, Розамунда найдет способ заставить ее замолчать!»

Наконец, Флора сдалась, убедившись, что от Имоджин нельзя ожидать серьезной помощи в исполнении дуэта, и подруги уступили место мисс Найт.

Филлис любила петь, хотя и не терпела занятия музыкой в пансионе из-за того, что преподавательница, суровая старая дева, казалась ей грубой и лишенной каких-либо талантов на избранном ею поприще. Но дома Филлис занималась с усердием, за которое ей прощалось нежелание посвящать свое время живописи или читать поучительные трактаты.

Сегодня она пела особенно проникновенно, так, что даже мистер Уилтон счел нужным присоединиться к аплодисментам, а мистер Баррит не скрывал своего восхищения. Филлис даже подумывала, не подобрать ли мелодию к нелепой оде, исполненной Барритом накануне во время турнира, но решила, что это будет уже слишком.

Миссис Баррит отвлеклась от своего рукоделия, невольно залюбовавшись склоненной к роялю темноволосой головкой, а миссис Олдхэм вполголоса предложила племяннице зарисовать мисс Найт, когда та играет. Флора без особого восторга согласилась с теткой, что мисс Найт очень идет роль исполнительницы, но было понятно, что Флора лучше нарисует пять портретов пони Имоджин, чем возьмется за прославление красоты мисс Найт.

Следующий день не принес с собой известий о мисс Тиллард, и Филлис не впала в уныние только из нежелания своим несчастным видом доставить удовольствие Уилтонам. Дождь прекратился, но в саду было слишком сыро, чтобы дамы могли выйти на прогулку, не рискуя простудиться, и только возобновившиеся визиты немного скрасили первую половину дня.

В мягких вечерних сумерках Филлис все же отважилась выйти в сад. Дорожки розария усеивали сбитые дождем лепестки, и молодая леди в задумчивости поддевала их носком своей туфельки.

— И надо же было нам вернуться из Европы! — говорила она себе. — Там я бы не скучала! А здесь… еще один такой день, и я сама начну задевать Уилтонов, лишь бы как-то развлечься!

Мистер Баррит, похоже, простил Имоджин чрезмерную заботу о заболевшей собачке и весь вчерашний вечер провел подле мисс Грейстоун, что не помешало ему, впрочем, наслаждаться игрой и пением мисс Найт. И все же одного поклонения перед ее талантом Филлис было недостаточно!

— Какой он все же скучный молодой человек! И за него я еще хочу выйти замуж! Право же, чем он лучше сэра Джона? Тот хотя бы влюблен в меня! — Филлис провела рукой по мокрой скамье и покачала головой — лучше не присаживаться. — Нет, все же Баррит приятнее сэра Джона. Но о чем мы с ним станем говорить, если поженимся? Я заставлю его посвятить меня во все дела, связанные с управлением поместьем. Ручаюсь, у меня получится лучше, чем у него, слишком уж он мягкий и уступчивый, фермеры просто ограбят его, а он еще и сам поможет им унести награбленное!

Ничего не подозревающий предмет ее размышлений внезапно показался из-за угла дома. Несмотря на разность характеров, Уилтон и Баррит довольно быстро подружились, может быть, оттого, что оба были впервые в этих местах и не имели так много знакомств, чтобы пренебрегать обществом друг друга. Мистер Уилтон любил говорить, а мистер Баррит, пусть и не разбирался в тех предметах, что более всего интересовали Уилтона, мог все же поддержать беседу и не оспаривал мнение своего друга. Сегодня молодые люди развлекли себя тем, что проехались до ближайшего городка, исполняя поручение миссис Грейстоун. По возвращении Уилтон сразу прошел в дом передать хозяйке ожидаемые ею книги, а Баррит решил немного пройтись по саду, посмотреть, какой ущерб нанесла кустам вчерашняя непогода, и сорвать для мисс Грейстоун самую красивую розу из тех, что распустились сегодня утром.

— Мисс Найт! Кажется, мне суждено мешать вам, когда вы прогуливаетеся и, вероятно, мечтаете? — Мистер Баррит с улыбкой приблизился к Филлис, которая остановилась и ждала его с самым кротким видом.

— О чем же я, по-вашему, могу мечтать в мокром саду? — меланхолическим тоном спросила Филлис.

— О будущем счастье, я полагаю. — Мистер Баррит немедленно растерялся, лишь только ему предложили угадать, о чем думает эта прелестная и загадочная леди. — Вы ведь скоро выходите замуж…

Разумеется, мистер Баррит не мог не слышать разговоров старших дам о предстоящей помолвке Филлис, да и мистер Найт во время разговоров в мужской компании выражал надежду, что связи лорда Ризинга помогут еще более упрочить дела его семьи.

— Ах, мистер Баррит… — Тяжкий вздох, последовавший за этими словами, мог показать даже самому недогадливому из мужчин, что мисс Найт отнюдь не самая счастливая в мире невеста, а ведь Баррита все же нельзя было назвать совсем уж лишенным воображения и душевной тонкости человеком.

— Что вы хотели сказать, мисс Найт? Неужели помолвка не доставляет вам удовольствия? Разве вы не мечтали выйти замуж за сэра… эээ… Ризинга?

— Отнюдь, мистер Баррит, — еще более горько вздохнула Филлис, после этой сцены ее непременно принял бы в свой театр любой антрепренер, которому довелось бы увидеть мисс Найт в эти минуты. — Такова воля моего отца и матери, только и всего. Девушке редко дозволяется вступить в брак по воле сердца, чаще всего она лишь покорно исполняет свой долг перед семьей…

— Так вы не любите сэра Джона Ризинга? — изумился мистер Баррит.

— Скажу вам больше, он мне отвратителен, — Филлис отвернулась, словно бы скрывая слезы, а на самом деле чтобы посмотреть, не наблюдает ли за ними кто-нибудь из окон дома.

Мистер Баррит растерялся. Несмотря на старания мисс Найт казаться тихой, миролюбивой девушкой, джентльмен испытывал некоторую неловкость в ее присутствии, он начинал сам себе казаться слишком незначительной личностью, чтобы быть интересным такой незаурядной леди, как мисс Найт. Он не мог ее понять. То она была мила и приветлива, расспрашивала о его жизни до знакомства с мисс Грейстоун, то вдруг ее взгляд начинал метать молнии, особенно когда она отвечала какой-нибудь колкостью на насмешливые замечания мистера Уилтона…

За прошедшие дни он не успел составить себе определенное мнение о мисс Найт, так же как и о Флоре Уилтон, так как проводил большую часть времени с мисс Грейстоун. Но, как бы там ни было, такую девушку, как мисс Найт, не могли принудить к замужеству — в этом мистер Баррит был убежден. И ее неожиданное признание его поразило.

— Но… как же так? — Растерянность мистера Баррита в другое время насмешила бы Филлис, но сейчас она и в самом деле вдруг почувствовала себя жертвой, приносимой ее семьей, и испытывала обиду и жалость к себе. Так великие актрисы проживают на сцене подлинную жизнь, не лицедействуя, но страдая по-настоящему.

— Давайте не будем больше говорить об этом, мистер Баррит. Пока я еще свободна от ненавистных уз, я хотела бы отдыхать и развлекаться с друзьями, словно я все еще юная беззаботная девушка, только что покинувшая стены пансиона. — Она принужденно улыбнулась. — Давайте срежем несколько роз для Имоджин и вернемся в дом, мои туфли уже слишком намокли, чтобы продолжать дальнейшую прогулку.

Мистер Баррит тут же согласился с ней, он ни за что бы не осмелился подвергать опасности жизнь молодой леди. У работающего неподалеку садовника Баррит попросил ножницы, чтобы срезать розы, и мисс Найт была так любезна, что сама указала джентльмену, какие цветы должны понравиться Имоджин. Перед самым уходом Баррит срезал еще один цветок сверх того, что уже собрал для мисс Грейстоун, и смущенно протянул Филлис большую темно-красную розу с глубоким, сильным запахом.

— А это для вас, мисс Найт.

Филлис приняла этот дар молча, но ее взгляд был таким выразительным, что бедный Чарльз Баррит мучительно покраснел и поторопился вернуться в дом и отвлечься бесполезным разговором, лишь бы только не задумываться, что означал этот взгляд — одну лишь благодарность за любезность или нечто большее?

Увы, даже самый заурядный молодой джентльмен порой способен искренне верить, что им может увлечься самая красивая и гордая девушка, и мистер Баррит ни на мгновение не заподозрил притворства. Надо отдать должное мисс Найт, игра все больше поглощала ее, привносила все больше подлинного чувства в ее слова и взгляды. Так всегда бывало, когда Филлис увлекалась очередным своим поклонником, но впервые она пыталась заставить себя увлечься и, кажется, преуспевала в этом.

На террасе Филлис ожидал неприятный сюрприз в лице мистера Уилтона. От его пронзительного взгляда не укрылось ни беспокойство Баррита, ни цветок в руках мисс Найт.

— Чарльз! Где ты пропадаешь? — воскликнул Уилтон и словно только что заметил Филлис. — А, мисс Найт…

— Мисс Найт помогла мне выбрать розы для мисс Грейстоун, — пояснил Баррит. — Зачем ты меня искал?

— Моя сестра предлагает развлечься какой-нибудь игрой, в библиотеке мистера Грейстоуна есть занятные образцы, но не может решиться, что именно выбрать — разрезную карту или «Охоту», а может быть, «Слона, замок и путешествие в Азию».

— Боюсь, я не силен ни в картах, ни в охотничьих терминах, — сознался Чарльз Баррит. — Мисс Найт, а что бы выбрали вы?

— «Парижские миниатюры», — не задумываясь, ответила Филлис. — В детстве мы часто играли в нее с Имоджин, правда, моя кузина очень плохо запоминала правила этой игры…

— Миниатюры — игра для девочек, — пренебрежительно фыркнул Уилтон.

— А мы и есть девочки, вернее, были ими, — Филлис постаралась, чтобы ее голос не звучал резко, ради мистера Баррита.

— Что ж, в таком случае джентльмены могут поиграть в «Охоту», а дамы заняться миниатюрами, — Баррит поспешил примирить обе стороны.

У Филлис не было ни малейшего желания проводить время за детскими играми, но уйти в свою комнату она не могла, мать непременно заставила бы ее вернуться в общество.

Все трое вошли в дом, и вскоре из гостиной послышалось восторженное лепетание Имоджин, словно розы, поднесенные ей мистером Барритом, выросли не в ее собственном саду, а по меньшей мере в Андалусии.

Филлис решила отнести свой цветок к себе в комнату и начала подниматься по ступеням наверх. Мистер Уилтон остановился у подножия лестницы и обратился к девушке в своей обычной небрежно-насмешливой манере:

— Мисс Найт, я вижу, вы по-сестрински привязаны к жениху вашей кузины.

— Насколько я знаю, у моей кузины нет жениха, — Филлис даже не потрудилась остановиться, чтобы расслышать ответ наглеца.

Лишь у себя в комнате она глубоко, прерывисто вздохнула.

— Неужели от него не укрылся мой интерес к Чарльзу? Поистине это дьявол, а не человек, и он послан сюда, чтобы разрушить мои планы!

Немалых трудов Филлис стоило успокоиться и вновь спуститься в гостиную, где Флора разложила на столе коробки со старыми играми, а горничная вытирала с них пыль.

Миссис Олдхэм охотно согласилась поиграть в «Охоту» с племянником и Чарльзом Барритом, но другие почтенные дамы решительно заявили, что их преклонный возраст не позволяет им предаваться легкомысленным развлечениям, более подобающим молодежи. Мистер Найт и мистер Грейстоун присоединились к «Охоте», словно бы наперекор своим супругам, а Филлис, Имоджин и Флора Уилтон уселись за «Парижские миниатюры».

Игры немало посмешили всю компанию, и почти все нашли вечер приятным. Более сложные разрезанные карты, наклеенные на кусочки дорогого черного дерева, и загадочного слона с замком решили оставить на завтра, если переменчивая погода не позволит играть в лаун-теннис на лужайке.

— Лучше будет, если завтра вы не станете проводить много времени в саду, — обеспокоенно заметила миссис Грейстоун перед тем, как леди и джентльмены разошлись по своим спальням. — Надеюсь, вы помните — послезавтра мы все приглашены на бал к Глоссберри, и молодым леди надлежит поберечь себя.

Имоджин не собиралась спорить с матерью, Филлис при упоминании о бале радостно встрепенулась, и только упрямая Флора выразила полное пренебрежение к словам хозяйки дома. Крепкое здоровье этой молодой леди позволяло ей проводить на воздухе достаточно времени в любую погоду, и только ее нелюбовь к дождю удержала ее сегодня в доме. Мистер Уилтон и Чарльз Баррит собирались с утра проехаться верхом, и Филлис присоединилась бы к ним, если бы ее пригласили. Но Чарльз был слишком робок, а Уилтон скорее заставил бы свою лошадь захромать, чем провел лишние полчаса в обществе лицемерной интриганки, каковой он считал мисс Найт.

— Ну где же, где же Розамунда? — Филлис металась по своей спальне и заламывала руки еще долгое время после того, как дом погрузился в сонную темноту. — Бал — самое подходящее место для того, чтобы оказаться наедине с предметом своих помыслов, в то же время оставаясь у всех на виду. Баррит еще не помолвлен с Имоджин, значит, не сможет танцевать с ней так часто, как ему этого захочется, он обязательно пригласит меня! А Розамунда могла бы заняться Уилтоном! Что я буду делать, если она не сможет приехать?

Половину ночи Филлис провела, обдумывая, как добиться своего без помощи мисс Тиллард, и наутро проснулась совершенно разбитая. К счастью, провидение достаточно мучило ее в последние четыре дня и решило все же вознаградить свою непокорную избранницу.

10

После завтрака миссис Грейстоун разбирала почту в ожидании визитов. Миссис Баррит страдала от приступа мигрени и не спустилась к завтраку, миссис Олдхэм писала у окна письмо своему супругу, а миссис Найт считала дни до приезда сэра Джона. Джентльмены уехали верхом, Имоджин собственноручно кормила своих самых любимых кроликов, а Филлис и мисс Уилтон сидели с книгами поодаль друг от друга.

Миссис Грейстоун раскрыла очередное послание и тут же удивленно воскликнула:

— Филлис, дорогая, мне пишет твоя подруга, мисс Тиллард!

Филлис даже не понадобилось изображать удивление, ведь она и предположить не могла, к каким уловкам прибегнет Розамунда, чтобы оказаться в поместье Грейстоун.

— В самом деле? И что же она написала? — вмешалась миссис Найт.

Миссис Грейстоун торопливо прочитала письмо и сокрушенно покачала головой:

— Ах, бедняжка, ее постигла такая неприятность!

— Что такое случилось с Розамундой? — Филлис постаралась казаться искренне взволнованной, да так оно и было.

— Она собиралась навестить кузину своего отца в Эрлингтоне, этот городок отстоит от нашего Вестхейма на двадцать миль. Карета ее тетки должна была ее встретить, но в Вестхейме мисс Тиллард передали письмо, в котором говорилось, что тетушка спешно уехала навестить заболевшую сестру и экипаж понадобился ей самой. Похоже, та дама при смерти, и мисс Тиллард было предложено вернуться домой.

— Печально, право же, но такие неприятности подчас случаются. Ее тетя не могла предполагать подобное, — пожала плечами миссис Найт, не понимавшая, для чего Розамунде Тиллард сообщать все это миссис Грейстоун.

— Но это еще не все беды мисс Тиллард! — возразила миссис Грейстоун. — Она должна была вернуться обратно в карете тетки, та собиралась нанести визит Тиллардам, и у мисс Розамунды нет денег, чтобы заплатить за дилижанс. Тилларды ведь почти бедны…

— Она просит денег? — Миссис Найт слегка поморщилась, но вынуждена была признать, что мисс Тиллард оказалась в весьма неприятном положении.

— Она просит позволения переночевать в моем доме и одолжить ей некоторую сумму на обратный путь. Ей не по карману даже гостиница в Вестхейме.

— Вы ведь поможете ей, тетя? — просительным голоском заговорила Филлис. — Я сама могу дать ей небольшую сумму из своих средств, но Розамунда, верно, очень устала и расстроена. Ей так хотелось уехать из дому, ради этого она, должно быть, вытерпела немало упреков от своей матери, затем страдала в душном дилижансе, а теперь ей приходится возвращаться…

— Разумеется, я приглашу ее, дорогая! Как мы можем оставить девочку в беде? Неприлично молодой леди одной путешествовать в дилижансе, а уж поселиться в гостинице и вовсе недопустимо, даже будь у нее достаточно средств! Я немедленно пошлю за ней коляску!

Миссис Грейстоун позвонила, чтобы отдать соответствующие распоряжения, а миссис Найт подозрительно глянула на дочь. Она допускала, что Филлис и ее подруга измыслили все это, чтобы встретиться у Грейстоунов, вот только зачем? На лице Филлис отражалось только беспокойство пополам с удивлением, и подозрения миссис Найт вскоре рассеялись.

Вернулись с прогулки джентльмены, и почти одновременно начали съезжаться соседи, соскучившиеся по визитам и все, как один, сетовавшие на плохую погоду, лишившую их целых двух дней развлечений.

Приехала миссис Танхилл с мисс Пирс и сыном поговорить о предстоящем бале, и Филлис с улыбкой позволила юному Джеймсу Танхиллу сорвать для нее розу в саду, которую тут же вернула ему со словами:

— Пусть этот цветок будет наградой за ваше постоянство, сэр рыцарь!

Мистер Уилтон пробормотал что-то насчет того, что дама сердца мистера Танхилла отнюдь не отличается постоянством, но, к счастью, кроме Филлис, его никто не расслышал, а Джеймс Танхилл ничего не понял.

Филлис только выразительно посмотрела на Уилтона и не стала вступать с ним в спор. Она заметила — этот джентльмен только того и ждет, что она будет сердиться и отвечать колкостями в ответ на его язвительные высказывания, и ее молчание раздражало его сильнее, чем если бы Филлис позволила втянуть себя в перепалку.

«Розамунда порадовалась бы остроумным собеседникам, — думала Филлис, делая вид, что слушает рассказ мальчика о предстоящей на следующий день после бала рыбалке, долженствующей развлечь юных гостей лорда Глоссберри в то время, как их родители будут неспешно обмениваться впечатлениями о прошедшем мероприятии. — Они с Флорой Уилтон могли бы подружиться, упражнялись бы в остроумии с утра до вечера. Но навряд ли Розамунде придется по душе заносчивость мистера Уилтона, он ведет себя так, как будто он по меньшей мере унаследует герцогство. Сэру Джону есть чему у него поучиться…»

Стоило девушке вспомнить Ризинга, как лицо ее по обыкновению помрачнело, и бедный Джеймс Танхилл уже готов был принять недовольство своей дамы на свой счет, так что вовремя спохватившейся Филлис пришлось его разубеждать.

За разговорами, приятными для одних и утомительными для других, время пролетело незаметно, и вот уже горничная провела в гостиную мисс Тиллард.

Розамунда выглядела бледной и усталой, ее путешествие и в самом деле не было приятным, но она не могла отказать подруге в просьбе о помощи и приложила все усилия, чтобы явиться к Грейстоунам как можно скорее, пусть и в ущерб своему внешнему виду.

Будучи умной девушкой, мисс Тиллард прежде всего обратилась к миссис Грейстоун с выражениями благодарности за предоставленную ей возможность отдохнуть в доме своих друзей и только после того, как сочла свою речь достаточно продолжительной, приветствовала и других находящихся в комнате людей.

Мисс Тиллард представили тем, с кем она не была знакома, после чего новая гостья скромно уселась возле своей подруги.

Флора Уилтон и ее брат приветливо встретили приезжую, и Филлис поняла, что злоязычная мисс Барнс, то есть миссис Мэйленд, не упоминала мисс Тиллард в своих рассказах о жизни в пансионе или по крайней мере не обвиняла ее в предосудительных поступках. «Что ж, спасибо и за это, — думала Филлис, пока миссис Найт расспрашивала Розамунду о подробностях ее неудачного путешествия. — Ни Флора, ни мистер Уилтон не подозревают о том, что на долю этого белокурого ангела выпало немало проделок, некоторые из которых даже я не смогла бы измыслить. Как же мне хочется поговорить с Розамундой! Нельзя, придется ждать, пока матушка не узнает все, что ее интересует, и не перестанет подозревать нас обеих в сговоре».

В своем письме Филлис не осмелилась написать обо всем, и теперь Розамунда наверняка изнывала от желания поскорее узнать, какая именно помощь требуется от нее мисс Найт. Филлис выразила искреннее сочувствие дорогой подруге из-за того, что поездка, обещавшая быть приятной, превратилась для мисс Тиллард в досадное и тягостное недоразумение.

Вернулась Имоджин. Мисс Грейстоун была готова тут же поделиться с собравшимися своими наблюдениями за поведением крольчат, но, к радости многих присутствующих, мисс Тиллард немедленно отвлекла внимание Имоджин от кроликов.

Розамунда приветствовала мисс Грейстоун с едва ли не сестринской нежностью, обе леди и впрямь напоминали сестер — изящные, белокурые, подвижные.

— Как чудесно, что у вас в доме поселилось столько хорошеньких девушек! — обратилась миссис Олдхэм к миссис Грейстоун. — Ручаюсь, еще до середины июля кто-то из них заключит помолвку!

Имоджин уместно покраснела, Флора Уилтон фыркнула, сдерживая смех: ее тетка слишком часто повторяла эту фразу, находясь в гостях, но до сих пор мисс Уилтон так и не получила ни одного предложения. Миссис Грейстоун и миссис Найт улыбнулись с одинаково самодовольным видом — и та, и другая полагали, что помолвка именно ее дочери состоится раньше. У миссис Найт, безусловно, было больше оснований для подобной уверенности, ведь сэр Джон Ризинг уже просил у мистера Найта руки Филлис, но зато мистер Баррит уже приехал, чтобы ухаживать за Имоджин, и вполне мог опередить Ризинга!

Мистер Уилтон посетовал, что мисс Тиллард не привезла с собой брата или кузена, чтобы и мужская компания расширилась, и Розамунда отвечала ему с таким милым лукавством, что Флора Уилтон недовольно прищурилась — кажется, эта мисс Тиллард не собирается терять время, ведь ее пребывание в доме Грейстоунов не должно продлиться более одного или двух дней.

Филлис также заметила одобрительный взгляд, которым одарил Розамунду мистер Уилтон, и злорадно улыбнулась. «Моя милая подруга сделает все, как надо. Но, пожалуй, пора объяснить ей, чего я хочу. Кто знает, как долго тетушка позволит ей оставаться здесь».

К радости Филлис, миссис Грейстоун собиралась посетить заседание благотворительного комитета и пригласила с собой миссис Найт и миссис Олдхэм. Молодежь могла найти себе занятие по своему вкусу, и Филлис поспешно потянула Розамунду в сад, не дожидаясь, когда Флора Уилтон предложит обществу очередное придуманное ею развлечение.

Когда девушки достигли центра розария, запыхавшаяся мисс Тиллард воскликнула, с трудом выговаривая слова:

— Филлис, прошу тебя, давай замедлим шаги! Я и без того измучена этой кошмарной поездкой, а ты заставляешь меня бежать куда-то, когда можно присесть вон там, на скамейке, и поговорить спокойно.

— Я не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал! — возразила мисс Найт, но вняла мольбам подруги и позволила Розамунде присесть на скамью.

— Боже, от этого аромата я, кажется, едва могу дышать, — пробормотала Розамунда. — Боюсь, у меня разболится голова!

— Кому, как не тебе, самое место среди роз, Розамунда? — безжалостно рассмеялась Филлис. — Если у тебя и в самом деле заболит голова, мы пройдем к ручью. Пока же давай побудем здесь. Садовники отошли далеко, они нас не услышат, а если кто-нибудь из дома захочет присоединиться к нам, мы заметим это и прекратим разговор раньше, чем Имоджин или Флора подслушают, о чем мы говорим.

— Что ж, уверена, у тебя есть основания для всего, что ты говоришь и делаешь, — Розамунда смирилась с судьбой и принялась аккуратно расправлять примявшиеся в экипаже складки светло-коричневого платья. — Поторопись же рассказать свою историю, я уже достаточно страдала от неведения.

Эту просьбу подруги Филлис исполнила весьма охотно. Розамунда слушала молча, сосредоточенно нахмурив бледный лоб.

— Позволь, я повторю все то, что ты мне сообщила, просто для того, чтобы понять, правильно ли я поняла тебя, — произнесла мисс Тиллард, когда Филлис умолкла. — Итак, во-первых, ты хочешь, чтобы я заставила страдать мистера Уилтона, неугодившего тебе своими дерзкими замечаниями. Так?

Филлис кивнула и отвернулась, чтобы сорвать розовый бутон.

— Во-вторых, я должна помешать Имоджин и мистеру Барриту объясниться, для этого мне придется придумать что-то, способное отвлечь твою кузину от этого молодого джентльмена. Что ж, эта задача не кажется мне такой уж сложной, но есть ведь еще и третья, не правда ли?

— Ты все прекрасно слышала, зачем повторять одно и то же? — Ни в чем не повинный бутон превратился в руках мисс Найт в стайку белых лепестков, опавших к ее ногам.

— Вполне может оказаться так, что я не разобралась в этом сплетении интриг, дорогая. Не стоит сердиться, я ведь приехала помочь тебе, — укоризненно заметила Розамунда и даже надула губки в притворной обиде.

— Ах, оставь эти ужимки для мистера Уилтона. Кажется, он заинтересовался тобой, — Филлис отмахнулась, зная, что на самом деле Розамунда и не думала сердиться.

— Итак, остается еще сэр Джон. Ты не находишь, что вокруг тебя слишком много джентльменов? Может быть, хотя бы кого-то из них нам стоит оставить в покое? — шутливо спросила мисс Тиллард и тут же продолжила другим тоном, не дожидаясь, пока Филлис разозлится на нее из-за легкомысленного отношения к своим тревогам: — Ты решительно настроена избавиться от жениха? Подумай, Филлис! Вспомни наш последний разговор, ведь ты, кажется, уже смирилась с замужеством! Твои родители очень разозлятся, если ты их ослушаешься! Неужели тебе так уж нравится этот мистер Баррит? По-моему, он весьма заурядный молодой человек, среди твоих поклонников встречались и более выдающиеся личности!

— Ты ведь не думаешь, что я влюблена в Баррита? — Филлис сорвала следующий бутон. — Но он мил, уж во всяком случае, приятнее, чем Ризинг. И его состоянию ничего не угрожает, отец Баррита — здравомыслящий человек, в отличие от лорда Ризинга.

— И к тому же ты насолишь своей кузине Имоджин. Неужели тебе ее совсем не жаль?

— Я не люблю Имоджин, однако не желаю ей зла, — вынуждена была признать Филлис. — Но что же поделаешь, если наши интересы пересекаются? Имоджин всегда уступала мне, уступит и на этот раз! Родители найдут ей другого жениха рано или поздно, а у меня уже нет времени на раздумья, скоро приедет Ризинг! И ты мне поможешь!

— Если только я сумею здесь остаться, — заметила Розамунда. — Кажется, мисс Уилтон уже заподозрила, что ее брат мной заинтересовался. Может ли она пожаловаться миссис Грейстоун?

— Не думаю, что Флора Уилтон имеет какое-то влияние на мою тетку. Я выберу время и попрошу тетушку оставить тебя погостить хотя бы на две недели. Она, кажется, прониклась твоими несчастьями. Лишь бы моя мать не посчитала твое присутствие здесь излишним!

— Я постараюсь быть полезной и незаметной, — что-что, а быть полезной почтенным дамам Розамунда умела. — Боюсь только, у меня не хватит времени и сил, чтобы поспевать везде, как ты хочешь. Пока не приехал сэр Джон, у нас остаются мистер Уилтон и поклонник Имоджин. Если я буду находиться поблизости от Уилтона, я не смогу отвлекать твою кузину от Баррита.

— Придумай что-нибудь! Я должна занять место Имоджин в сердце мистера Баррита, пока не явился сэр Джон! Ради замужества ты должна постараться, я ведь уступаю тебе жениха!

— Который влюблен в тебя. — Идеально ровные дуги бровей Розамунды сложились в линию.

— Когда он увидит, что я помолвлена с Барритом, он будет очень, очень расстроен, но ничего не сможет поделать. И тут ты очень кстати окажешься рядом, чтобы утешить и ободрить. Не пройдет и трех дней, как этот джентльмен сделает тебе предложение, хотя бы ради того, чтобы разозлить моего отца!

— Ну, хорошо, допустим, ты права. Но до появления Ризинга еще не меньше недели, и нам надо подумать, что делать с Имоджин. Лучше всего, если бы она внезапно заболела, несерьезно, конечно, и провела несколько дней в постели. Это даст тебе возможность флиртовать с Барритом, а я смогу заняться Уилтоном. Такой красавец… — Розамунда мечтательно возвела очи к небу. — Ты ведь не будешь против, если я не только заставлю Уилтона влюбиться в меня, но и отвечу ему взаимностью?

— А как же Ризинг? — Филлис перестала терзать очередной бутон и повернулась к подруге.

— Пускай женится на Флоре Уилтон! — фыркнула мисс Тиллард. — Однако, может быть, я не понравлюсь Уилтону, и тогда мы вернемся к твоему плану. Пока же позволь мне наслаждаться обществом Бернарда Уилтона!

— Но как ты думаешь избавиться от Имоджин? — Филлис внезапно почувствовала нечто сродни угрызениям совести, ей не хотелось бы, чтобы здоровье кузины сильно пострадало, достаточно и того, что измена Баррита разобьет ей сердце!

— Мисс Грейстоун подвержена простудам, — пожала плечами Розамунда. — На завтрашнем балу она будет легко одета, и я после танцев предложу ей пройтись по саду. Уверена, послезавтра Имоджин начнет кашлять, и ее матушка пригласит к ней доктора!

Филлис кивнула. Недавний кашель Имоджин прекратился, но миссис Грейстоун постоянно следила за тем, чтобы дочь не забывала вечером накидывать на плечи шаль. На балу же будет слишком много людей, и мать не сможет приглядывать за Имоджин постоянно.

— Кажется, ты еще более жестокосердна, чем я, — заметила Филлис. — Надеюсь, простуда не сильно повредит бедняжке…

— С каких пор ты стала жалеть свою кузину? С самых юных лет ты терпеть ее не могла! — Розамунда с удивлением посмотрела на подругу. — Я же стараюсь ради тебя, как и всегда!

— Да-да, конечно, твой план мне нравится. — Филлис отогнала представшее ее мысленному взору видение угасающей от лихорадки Имоджин. — Думаю, завтра на балу ты будешь танцевать с Уилтоном! Меня-то он не сочтет нужным пригласить!

— Это большая удача, что миссис Мэйленд не вспомнила обо мне, когда описывала Уилтонам свою жизнь в пансионе.

— Во всяком случае, я на это надеюсь, — откликнулась Филлис. — Иначе Уилтоны сразу дали бы тебе понять, что ты им неприятна. Надо же Мэйлендам и Уилтонам оказаться друзьями! И мисс Барнс ухитрилась найти себе жениха, будучи всего лишь преподавательницей живописи!

— Она происходит из приличной семьи, кажется, ее отец или брат растратил состояние, и ей пришлось искать себе место преподавательницы. Знаешь, а она мне отчасти даже нравилась, и девочки ее любили, особенно младшие, — задумчиво протянула Розамунда, невольно погружаясь в воспоминания. — Тебе не следовало ссориться с мисс Барнс на первом же уроке.

Филлис посмотрела в сторону дома — к ним приближалась Имоджин в компании Флоры и мистера Баррита.

— Сразу было понятно, что она терпеть меня не может! Наверняка она завидовала моей красоте и хорошему приданому, и мы никогда не стали бы подругами! К тому же она выбрала себе в любимицы девочек, с которыми мы с тобой все время враждовали, или ты уже все позабыла?

— О, вовсе нет, и я бы ни за что не стала дружить с Морин Паркер или Сьюзен Сэмпсон, но кто мог знать, что неприязнь мисс Барнс может простираться так далеко, что она испортит твои отношения с Уилтонами?

— Тише, сюда как раз идет Флора вместе с моей кузиной и Барритом! — шикнула на подругу Филлис. — Я бы не расстроилась, если бы мисс Барнс свалилась с лестницы и сломала себе что-нибудь, настолько она была мне отвратительна, и мое отношение к ней не изменилось теперь, когда она вышла замуж за долговязого Мэйленда!

Розамунда ничего не ответила — Имоджин уже свернула на дорожку, ведущую к скамье, на которой сидели подруги.

— Филлис, Розамунда, я только что получила записку от Оливии Глоссберри. Она приглашает всех нас на чай, посмотреть, как прислуга украшает дом и сад к балу. Матушка и другие дамы уехали в одной из колясок, но у нас есть и другая, пусть и не такая красивая.

— Как мы все разместимся в одной коляске? — Филлис не собиралась пропускать чаепитие у Глоссберри, но молодежи в доме Грейстоунов было слишком много для одного экипажа.

— Джентльмены могут поехать верхом, — вмешалась Флора. — Не думаю, что такая поездка окажется им не по силам. Впрочем, если вы, мисс Найт, не пожелаете ехать с нами, вы можете остаться.

Мистер Баррит тут же принялся заверять леди, что и он, и Уилтон прекрасно проведут время, гарцуя возле коляски и беседуя с прелестными дамами, Филлис наградила его благодарной улыбкой, и Флоре пришлось смириться с тем, что мисс Найт и ее подруга поедут к Глоссберри вместе с остальными.

11

Когда Филлис вышла в сад, уже начало темнеть. Розамунда вместе с Флорой Уилтон разбирала в музыкальной комнате ноты — Имоджин никогда не умела содержать их в порядке. Мистер Уилтон наслаждался остроумной беседой с обеими девушками — находчивость сестры была ему давно известна, а мисс Тиллард поразила его способностью к подчас забавным, а порой и к язвительным выпадам, так не сочетающейся в представлении джентльмена с благонравным обликом Розамунды.

После поездки к Глоссберри у Имоджин разболелась голова, да и сама Филлис порядком устала от шумных племянников и племянниц Оливии Глоссберри, неспособных угомониться даже на четверть часа, несмотря на старания нянек и двух гувернанток. К сожалению всех юных леди в округе, оба сына лорда Глоссберри уже женились и даже произвели на свет по нескольку отпрысков. Единственная дочь лорда, Оливия, должна была получить сорок тысяч фунтов приданого и уже огласила помолвку со своим кузеном, таким же начитанным, худым и длинноносым, как его невеста.

Пока Оливия показывала дом не бывавшим в нем прежде Уилтонам, Барриту и Розамунде Тиллард, в летнем павильоне Филлис и Имоджин беседовали с леди Глоссберри и ее невестками.

— Время, потраченное впустую, — так выразилась Филлис, когда, наконец, уселась в коляску возле Розамунды. — В жизни не видела столь плохо воспитанных детей, а их матери даже не пытались призвать безобразников к порядку! Да и чего можно ожидать, если эти леди безвкусно одеты и едва могут поддержать разговор!

Флора неохотно согласилась с ней, Розамунда тоже кивнула, но видно было, что на мисс Тиллард произвели впечатления драгоценности, обильно украшавшие туалеты обеих дам, невесток леди Глоссберри. Если когда-нибудь Розамунда Тиллард станет носить имя леди Ризинг, никто не упрекнет ее в отсутствии вкуса! Перспектива заполучить такого жениха, как сэр Джон Ризинг, вскружила голову Розамунде, и остаток дня девушка была едва ли не более оживлена, чем Флора Уилтон. Филлис с улыбкой посматривала на подругу, она знала, что Розамунда умеет сохранить здравый смысл. Мистер Уилтон, кажется, уже готов был восхищаться мисс Тиллард, и внимание этого джентльмена к Розамунде окончательно испортило настроение Филлис, так что она предпочла выйти на вечернюю прогулку в одиночестве.

— Подумать только, стоило Розамунде появиться здесь, как Уилтон мгновенно утратил свой неприступный вид и рассыпается в любезностях! — Филлис миновала розарий и вышла на берег ручья, сегодня аромат цветущих розовых кустов ее раздражал. — Не могу избавиться от мысли, что он делает это мне назло! Ведь знает, что мы с Розамундой подруги, и словно бы нарочно хочет нас рассорить. Да и Флора поддерживает брата. Если бы мы с Розамундой сами не придумали все это, я скоро осталась бы в одиночестве!

Филлис чувствовала себя уставшей. Могла ли она подумать, что ожидаемый ею сезон летних развлечений, балов и прогулок станет периодом мучительных поисков выхода из складывающихся не в ее пользу обстоятельств. Ее душа жаждала восхищения, романтических объяснений, а вместо этого ее преследовала неприязнь Уилтонов и зависть к счастью Имоджин.

— Хоть бы я никогда не встречалась с Ризингом! — воскликнула она в который уже раз, совсем не ожидая ответа.

— Вот как вы отзываетесь о вашем женихе! — на этот раз ее отнюдь не восторженный отзыв о сэре Джоне подслушал мистер Уилтон. — Похоже, вы презираете его так же, как и всех остальных ваших поклонников.

«Лучше бы на его месте оказался мистер Баррит! — сердито подумала Филлис. — И надо же ему было найти меня здесь!»

— Вы ошибаетесь, мистер Уилтон. Сэра Джона я презираю намного сильнее, нежели других известных мне джентльменов, — в ее словах содержался намек и на ее собеседника, но Уилтон предпочел сделать вид, что не заметил этого.

— Чем же вам так не угодил ваш будущий жених? — Уилтон остановился возле девушки и прищурился, всматриваясь в глянцево блестящую воду ручья.

— Джентльмен, понуждающий леди вступить с ним в брак против ее воли, достоин лишь презрения, — Филлис не следовало говорить этого, но намеки Уилтона на ее скверный характер порядком ей надоели.

Похоже, Уилтон был удивлен так же, как недавно мистер Баррит.

— Вы не стремитесь выйти замуж за этого Ризинга? — переспросил он, повернувшись к мисс Найт.

— Кажется, я выразилась вполне определенно, мистер Уилтон. А теперь я, пожалуй, вернусь в дом, становится прохладно. — Она развернулась, не глядя на собеседника, и направилась к дому.

— Вам следовало надеть шаль, — прозвучало ей вслед.

Филлис не стала задаваться вопросом, из каких побуждений мистер Уилтон дал этот непрошеный совет, так как перед домом прохаживался в одиночестве мистер Баррит. Каждая минута, проведенная ею рядом с этим молодым человеком, укрепляла его доверие к ней и вместе с тем заставляла его сердце замирать в смятении. Теперь, когда добродушный юноша знал, что мисс Найт должна вступить в брак не по воле собственного сердца, а по настоянию семьи, Баррит навоображал себе невесть какие муки, которые, по его мнению, должна была испытывать несчастная девушка.

Он хотел бы уменьшить ее боль, но разве это в его власти? Именно о мисс Найт думал мистер Баррит, когда вышел подышать свежим воздухом перед тем, как подняться в свою комнату. Мисс Грейстоун уже ушла, старшие дамы еще беседовали о том, какие туалеты каждая из них выбрала для предстоящего бала, а Флора Уилтон добралась до арфы Имоджин, и неблагозвучная мелодия, извлекаемая ею из бедного инструмента, терзала слух музыкально одаренного Баррита.

Встреча с мисс Найт была для него и внезапной, и долгожданной одновременно. Он видел, что девушка рано покинула гостиную с намерением прогуляться, но не знал, куда она направилась и как скоро намерена вернуться. Его первым порывом было проводить Филлис в дом, и джентльмен сказал то же, что и мистер Уилтон за три минуты до этого:

— Вы не должны были выходить на воздух без шали, мисс Найт! Идемте в дом!

— Не беспокойтесь обо мне, мистер Баррит. Мое здоровье крепче, чем у моей кузины, я не заболею от того, что четверть часа проведу в саду после заката. Тем более сейчас уже совсем не так сыро, как было в предыдущие дни. А почему вы здесь один? — В голосе Филлис звучала признательность за заботу, пусть девушка и не выразила ее словами.

— Ночь и в самом деле очень теплая, а в гостиной несколько… душно. Ваша тетушка не позволяет открывать окна, опасаясь сквозняков, и я подумал, что не засну, если немного не прогуляюсь. Уилтон ушел незадолго до меня, но я не заметил, в какую сторону он направился…

— Мистер Уилтон встретился мне на берегу ручья. Вы можете присоединиться к нему, возможно, он все еще там.

— Как только вы войдете в холл, я пойду разыскивать Уилтона, пока же позвольте мне побыть рядом с вами! — Робость в интонациях мистера Баррита забавно сочеталась с настойчивостью.

— Давайте обойдем дом, — предложила Филлис, которой вовсе не хотелось, чтобы Уилтон заметил ее и Баррита. — Я войду через парадную дверь, а вы вернетесь той же дорогой.

— Как вам будет угодно, мисс Найт. Вы позволите мне предложить вам руку? В темноте вы можете споткнуться!

— Разумеется, мистер Баррит, ваша обычная любезность вас не оставляет. — Филлис охотно оперлась о предложенную ей руку и пошла рядом с мистером Барритом по дорожке.

— Это не простая любезность, мисс Найт, — после многозначительной паузы ответил джентльмен. — Мне хотелось бы оберегать вас от невзгод, но, увы, я всего лишь могу удержать вас от случайного падения, если под ногу вам попадется камешек или отломившаяся ветка.

— Одно это желание уже превращает вас в благородного рыцаря. — Юная леди постаралась, чтобы ее голосок чуть дрожал от волнения.

— Одного желания слишком мало, о чем я бесконечно сожалею, мисс Найт. Я не могу забыть о том, что вас заставляют делать то, что причиняет вам боль!

— Пока у меня есть такие друзья, как вы и мисс Тиллард, я смогу справиться со своими невзгодами, — оказавшись под светом, льющимся из одного из окон, Филлис лишь слабо улыбнулась, но ее улыбка стала более самодовольной, едва они с мистером Барритом вошли в тень.

— Мисс Тиллард — очаровательная молодая леди. — Мистер Баррит внезапно понял, что сказал больше, чем собирался, и рад был поменять тему разговора.

Филлис не стала настаивать, она чувствовала, что подталкивать Чарльза Баррита нужно очень аккуратно, легкими намеками, и ни в коем случае на него не давить. Жаль только, что у нее оставалось слишком мало времени! Возможно, его все же придется поторопить. Завтра на балу она должна сделать все, чтобы образ Имоджин в его сердце побледнел и растаял, как через несколько часов растают на утреннем небе звезды.

Во время визита к Глоссберри Филлис обратила внимание на отделку бальной залы — стены были бледно-желтого цвета, с цветочными медальонами между высокими окнами и зеркалами на противоположной стене. При выборе туалета Филлис всегда старалась представлять, как она будет выглядеть в выбранном ею платье в той или иной обстановке. И сегодня она прелестно смотрелась в темно-розовом, с украшениями из розового жемчуга. Того же самого нельзя было, к сожалению, сказать о мисс Грейстоун. Желтые стены бросали на голубое платье Имоджин свой отблеск, и от этого ее обычно белокожее личико казалось зеленоватым, а вьющиеся волосы походили на диковинным образом сплетенные водоросли — так, во всяком случае, считала Филлис, и Розамунда была с ней полностью согласна.

Сама мисс Тиллард надела платье цвета осенних листьев с кружевами более темного оттенка и украсила волосы тщательно подобранными садовником в тон платью розовыми бутонами. Флора Уилтон в туалете лимонно-желтого цвета выглядела не хуже и не лучше, чем всегда, жизнелюбие и решительность этой девушки скрадывали ее недостатки в глазах джентльменов, дамы возраста миссис Найт или миссис Грейстоун склонны были считать мисс Уилтон чрезмерно самоуверенной и нескромной, а сверстницы находили ее общество притягательным или же отталкивающим в зависимости от собственного характера.

Имоджин сразу прильнула к Флоре, едва Грейстоуны со своими гостями предстали перед лордом и леди Глоссберри, встречавшими прибывших на бал в просторном холле. Лорд Глоссберри почти полностью перестроил старый дом своих родовитых предков, чего не могла простить ему его мать, переехавшая жить к старшей дочери, но семья лорда была рада избавиться от мрачного холла, отделанного темным деревом, и тесных спален с узкими окнами. Теперь жилище Глоссберри представляло собой элегантный загородный дом с множеством светлых комнат, зеркалами и легкой изящной мебелью.

Филлис полностью одобряла лорда Глоссберри, ее собственный отец из-за своей скаредности ни за что не соглашался снести левое, наиболее старое крыло особняка Найтов, в котором, как говорили, поселилось привидение одного из предков мистера Найта, заколотого братом из ревности к одной молодой особе.

— Как здесь красиво, — прошептала Розамунда, оглядываясь по сторонам.

— И везде эти розы, от их запаха у меня иногда начинает кружиться голова, — с легким раздражением ответила ей Филлис.

Дом лорда Глоссберри стоял почти на самом берегу озера, в которое впадал ручей, протекающий через владения Грейстоунов и Танхиллов, и в саду было довольно сыро, что не позволяло леди Глоссберри разбить настоящий розарий.

Миссис Грейстоун чрезвычайно гордилась тем, что к каждому летнему балу посылала леди Глоссберри свои розы, украшавшие бальную залу и другие комнаты, открытые для гостей, а также туалеты дам из семейства лорда Глоссберри.

Можно позавидовать умению некоторых людей радоваться каждому развлечению так, как будто оно было единственным в их жизни по меньшей мере за последние десять лет. Гости лорда Глоссберри веселились так, словно накануне не было пикника у одних соседей или обеда у других, а завтра не будет бала или музыкального вечера у третьих.

Все юные леди, приехавшие на бал из дома Грейстоунов, не остались без кавалеров во время танцев, и Филлис уже не сожалела о том, что сыновья лорда Глоссберри успели вступить в брак раньше, чем познакомились с ней. Розамунда также имела успех, несмотря на то, что в зале находилось немало хорошеньких девушек. Даже Флора Уилтон танцевала почти так же часто, как Филлис и мисс Тиллард, не забывая одаривать каждого своего партнера широкой улыбкой.

Но более всех Филлис порадовал мистер Чарльз Баррит. Простодушному юноше уже не удавалось скрывать восхищение мисс Найт, и даже Имоджин не могла не заметить, что ее поклонник чаще оказывается рядом с ее кузиной, чем с ней самой. Кукольное личико мисс Грейстоун к середине бала казалось непривычно задумчивым и грустным, и Розамунда Тиллард сочла момент благоприятным для того, чтобы пригласить Имоджин пройтись по саду лорда Глоссберри. Миссис Грейстоун, миссис Найт и ее подруги ослабили контроль, убедившись в том, что среди гостей лорда Глоссберри нет ни одного джентльмена, знакомство с которым нежелательно для их подопечных. Юным леди было дозволено развлекаться, как им угодно, а почтенные дамы удалились в большую гостиную, превращенную на время бала в подобие буфета. Здесь те, кто устал от танцев или не желал танцевать, могли подкрепиться и провести время за приятной неспешной беседой, расположившись в уютных креслах и на обширных диванах. Джентльмены постарше направились в курительную, чтобы отдать должное сигарам лорда Глоссберри и поговорить о ценах на шерсть и непомерных, на их взгляд, требованиях арендаторов.

К удивлению Филлис, почти в самом конце бала ее удостоил приглашения мистер Уилтон. Его притягательная внешность и то, что он до сих пор не появлялся в здешних местах, заинтриговали не одну молодую леди, и весь вечер Уилтон танцевал или прохаживался по залу то с одной, то с другой девушкой. Розамунда Тиллард не могла бы поручиться, что Уилтон отдает предпочтение ей, и немного досадовала по этому поводу. Впрочем, на скорую победу она и не рассчитывала, лишь бы ей только задержаться у миссис Грейстоун, а уж своего она добьется, если только Уилтона привлекают хорошенькие и отнюдь не пустоголовые блондинки.

Филлис приняла приглашение Уилтона, через несколько мгновений после начала танца она перестала удивляться тому, что он соизволил ее пригласить. Ведь они оба гостили у Грейстоунов, и общество ожидало, что мисс Найт и мистер Уилтон по меньшей мере добрые знакомые. Лучше не показывать посторонним неприязнь друг к другу — так, очевидно, решил Уилтон, и Филлис его в этом поддерживала. Ни к чему давать любителям сплетен повод посудачить, скоро все и так начнут говорить о несостоявшейся помолвке мисс Грейстоун и о том, как ее кузине удалось заполучить поклонника Имоджин.

В таких размышлениях Филлис провела минуту или две, но, как оказалось, мистер Уилтон, желая танцевать с ней, преследовал совсем другую цель.

— Вам не показалось, мисс Найт, что ваша кузина огорчена? — спросил он, едва у них появилась возможность немного поговорить.

— Совсем нет, — хладнокровно ответила Филлис. — Имоджин оделась не к лицу и поэтому выглядит бледной, но в остальном, я думаю, она получает удовольствие от бала, как и все мы.

— А я вот уверен, что она не испытывает ни малейшей радости, глядя, как мистер Баррит увивается возле вас.

Филлис, до этого с искусственной улыбкой оглядывавшая танцующих, лишь бы не встречаться взглядом со своим партнером, все же посмотрела на Уилтона. Его серые глаза гневно прищурились, неодобрение читалось и в сердитой морщинке между сдвинутых черных бровей. Филлис вдруг захотелось пальцами разгладить эту складочку, и она была так поражена этой мыслью, что не сразу нашла нужный тон для ответа.

— В том, что мистер Баррит находит меня красивее Имоджин, нет моей вины, — пробормотала девушка, едва ли не оправдываясь, и тут же горделиво приподняла подбородок. — И потом, что значат ваши слова? Разве Имоджин замужем за мистером Барритом или хотя бы помолвлена?

— Оставьте ваши придирки до другого раза, мисс Найт! — Уилтон невольно повысил голос и тут же заговорил тише из боязни, что танцующие рядом пары его услышат. — Вы прекрасно знаете, что Баррит и мисс Грейстоун весьма подходят друг другу, как вы можете вмешиваться в их отношения?

— Я не испытываю вашей уверенности в том, что их чувства равно сильны и постоянны. Мистер Баррит вправе находиться там, где пожелает. Если вы так заботитесь о счастье Имоджин, отчего бы вам не поговорить с ним, а не со мной, мистер Уилтон?

Филлис боялась, что разозлится сильнее, чем может себе позволить, находясь на балу у лорда Глоссберри, и мечтала о том, чтобы танец поскорее закончился, а сама она оказалась подальше от Уилтона. Увы, он все еще был рядом с ней и не собирался останавливаться в своей обвинительной речи.

— Можете не сомневаться, я уже говорил сегодня с мистером Барритом, мисс Найт. Он не мог ответить мне ничего вразумительного, и это меня опечалило.

— Но отчего? Какое вам дело до чувств Имоджин, Баррита и моих? — Филлис вновь в удивлении воззрилась на Уилтона.

— Я не выношу всякое притворство и несправедливость, мисс Найт! Ваша кузина и Баррит смогут быть счастливы, если вы не помешаете им разобраться в их чувствах. Неужели вы никогда не испытываете стыда за совершаемые поступки? Ради сомнительного удовольствия почувствовать свою власть над мужчиной, который влюблен в другую девушку, вы готовы разрушить счастье мисс Грейстоун и Чарльза, не говоря уж о надеждах их семей!

— Никогда не слышала более проникновенной речи! Вам следовало бы выступать в суде, мистер Уилтон, — насмешливо фыркнула молодая леди, представив, как отреагировала бы на подобную тираду Розамунда или та же Флора Уилтон. — Боюсь только, ваше красноречие пропадает втуне. Вы и представления не имеете о моих чувствах, а потому не можете верно судить о мотивах, побуждающих меня быть приветливой с мистером Барритом. Заметьте, всего лишь приветливой! Я отнюдь не стремлюсь видеть его рядом с собой каждую минуту и не пытаюсь удержать его намеренно! Да это и невозможно, ни один джентльмен не будет выказывать внимание леди, если он того не желает, и вам это известно!

— Похоже, вас ничто не может убедить в том, что вы бываете не правы! — с досадой воскликнул Уилтон. — Но и меня вы не сможете убедить в том, что в вашем сердце внезапно разгорелась любовь к мистеру Барриту, пусть даже вам и неприятен ваш собственный жених!

Филлис припомнила разговор, состоявшийся между нею и Уилтоном вчера, во время ее вечерней прогулки, и нетерпеливо передернула плечами — когда же музыканты перестанут играть?

— Мне нет нужды убеждать вас в чем бы то ни было, мистер Уилтон. Я, к счастью, ничем вам не обязана и, надеюсь, никогда не окажусь в обстоятельствах, вынуждающих меня обратиться к вам за помощью. Оставьте в покое меня, Имоджин и мистера Баррита, прошу вас. Я понимаю, что общество, в котором вы вынуждены вращаться в последние дни, вам неприятно, но это следствие того, что вы предпочитаете зависеть от расположения вашей тетушки, а не следовать своим собственным путем и выбирать себе компанию по своему вкусу.

Последнее замечание, судя по выражению лица Уилтона, сильно рассердило джентльмена, но танец окончился, и Филлис поторопилась ускользнуть, не наградив партнера даже легким кивком или улыбкой и не дожидаясь, пока тот ответит ей какой-нибудь грубостью.

— Каких гадостей ты наговорила Уилтону? — спросила Розамунда, когда Филлис отыскала подругу у самого выхода из бального зала, где мисс Тиллард отдыхала на одном из приставленных к стене стульев. — Он буквально побелел от злости, что не очень-то ему идет!

— Он получил ровно то, что заслужил, не больше и не меньше, — отмахнулась Филлис. — Где ты оставила мою кузину?

— Мы довольно долго прохлаждались на берегу, в свете китайских фонариков озеро кажется таинственным и романтическим, — с показной беспечностью ответила мисс Тиллард. — Теперь же Имоджин пошла с Флорой выпить бокал фруктового напитка со льдом, Флора последние полчаса все время танцевала, неудивительно, что ей захотелось пить, а Имоджин надо подкрепиться после прогулки.

— Но мать запрещает моей кузине даже пробовать напитки, в которые добавлен лед! — ахнула Филлис.

— О, в самом деле? Я этого не знала. — Невинные глаза Розамунды скрывали такое коварство, что ее подруга невольно поежилась — ей бы не хотелось видеть мисс Тиллард в числе своих врагов.

— Мы можем остановить ее? — спросила Филлис.

— Боюсь, уже слишком поздно, они ушли после экосеза, Флора не танцевала в то время, когда тебя пригласил ее брат.

«Хотя бы Флора не видела, что мы с Уилтоном опять рассорились, иначе непременно наговорила бы мне оскорбительных вещей, она во всем старается не отставать от брата, — подумала Филлис. — Что ж, мне остается только надеяться, что Имоджин не заболеет слишком серьезно. Обычная простуда удержит ее в постели три-четыре дня, на большее мне не следует рассчитывать. Как ловко, однако, Розамунда сумела избавить себя от обвинений со стороны миссис Грейстоун! Ведь это не она, а Флора позволила Имоджин попробовать ледяного напитка!»

Розамунда ожидала благодарностей, и Филлис ласково улыбнулась подруге и предложила немного подкрепиться в буфетной, прежде чем кто-нибудь из джентльменов пригласит одну из них на следующий танец.

Подруги едва нашли себе место возле одного из столиков, расставленных в гостиной для того, чтобы уставшие после танцев леди и джентльмены могли попробовать крошечные пирожные и доставленные из самой Франции паштеты.

Очень скоро возле них оказался и мистер Баррит. Судя по всему, он был расстроен тем, что мисс Найт так много танцует с другими мужчинами, а мисс Грейстоун и вовсе исчезла из бальной залы, и теперь оказался чрезвычайно рад посидеть четверть часа рядом с леди, состоящими с ним в дружеских отношениях. Его партнерши по танцам были приветливы, но ясно давали понять, что не стремятся продолжить знакомство. Это объяснялось тем, что многие гости знали — мистер Баррит должен сделать предложение Имоджин Грейстоун, а потому не может рассматриваться как возможная партия для одной из находящихся в зале юных леди. Многие из них к тому же считали Имоджин странной девушкой и не могли представить, как здравомыслящий юноша может захотеть на ней жениться. Значит, и у него тоже есть какие-то странности!

Имоджин и Флора сидели неподалеку от миссис Грейстоун. Виноватое выражение лица Имоджин подсказало Филлис, что миссис Грейстоун заметила ослушание дочери и сурово выговорила ей за легкомысленное отношение к своему здоровью. Флора, похоже, также получила свою долю упреков и при виде Розамунды и Филлис поторопилась присоединиться к ним.

— Мистер Баррит, разыщите для меня какой-нибудь стул! — приказала она, и Баррит послушно направился на поиски сиденья для мисс Уилтон. — Не знаю, от чего я устала больше, от танцев или бесконечной болтовни этих сплетниц! В воздухе стоит нескончаемый гул от их пересудов! Кстати, мисс Тиллард, миссис Найт задается вопросом, как долго вы собираетесь пробыть гостьей миссис Грейстоун.

Флора обратилась к Розамунде вполне доброжелательно, но та все равно испуганно вздрогнула. Бал и приготовления к нему отвлекли мисс Тиллард от этой проблемы, решение которой было столь важно не столько для нее, сколько для ее дорогой подруги.

Филлис неодобрительно посмотрела на мисс Уилтон — зачем ей понадобилось расстраивать Розамунду сейчас, во время бала? Неужели нельзя было отложить этот разговор до возвращения домой?

— И что же ответила миссис Грейстоун? — с замиранием сердца спросила Розамунда.

Вернулся Баррит, неся с собой стул с изогнутой спинкой, и Филлис догадалась, что он прихватил его из бальной залы. Флора уселась и взяла в руки блюдечко с пирожным, прежде чем ответить мисс Тиллард:

— Она сказала, что вы ничуть не обременяете ее своим присутствием, и, раз уж вам не удалось погостить у тетушки, она считает, почему бы вам не задержаться здесь. По ее словам, дома вас не очень-то и ждут.

Такова уж была Флора Уилтон, даже тут не удержалась от насмешки, впрочем, беззлобной. Розамунда не стала вступать в перепалку с мисс Уилтон, Флора нужна была ей как союзница, а в случае ссоры мисс Уилтон могла настроить против Розамунды своего брата.

— Почему вы с Имоджин сидели возле этих матрон из попечительского комитета, если вам так не нравятся их разговоры? — Филлис также сочла, что Розамунде ни к чему портить отношения с Флорой Уилтон. — И почему Имоджин не подходит к нам?

— Мы обе очень устали, в зале такая духота, что у меня едва не разболелась голова. Ничего удивительного, что нам захотелось освежиться и мы выпили по паре бокалов фруктового пунша со льдом. Никогда не пробовала ничего вкуснее! — Флора мечтательно улыбнулась и тут же пожала плечами. — А миссис Грейстоун заметила нас и прочитала нам целую проповедь о вреде льда! Как будто бы Имоджин — фарфоровая кукла, которую надлежит все время хранить в коробке, обложенную папиросной бумагой! Вот уж не думала, что она такая слабая и беспомощная! Я же не знала, что доктор запретил ей холодное, могла бы и не пить, она-то ведь лучше меня осведомлена о том, что ей можно, а что нельзя. Теперь вот ей приходится сидеть на диване подальше от раскрытых окон, пока ее мать не сочтет, что бедняжка достаточно раскаялась в своем легкомыслии, и не позволит ей вернуться в бальную залу. Боюсь только, бал закончится раньше!

Мистер Баррит невольно обратил в сторону Имоджин взгляд, полный сочувствия, но не поторопился рассеять уныние мисс Грейстоун.

12

Как и предполагала Розамунда, на следующее утро Имоджин не смогла подняться с постели. Во время обратной дороги ее знобило, и сразу по возвращении миссис Грейстоун приказала приготовить для дочери горячего молока и отвар из целебных трав, но, по всей видимости, это не помогло.

Доктор Энгли приехал сразу, как только смог, и озабоченно покачивал головой все время, пока осматривал Имоджин и выписывал рецепты укрепляющих снадобий. Миссис Грейстоун слишком хорошо знала доктора, чтобы впасть в отчаяние, он всегда выглядел так, словно пришел проводить пациента на тот свет, но был хорошим врачом, и произнесенный им вердикт — сильная простуда — оказался отнюдь не самым худшим из возможных.

Мать не удержалась от укоров в адрес дочери, так огорчившей их всех, и у Имоджин хватило сообразительности не говорить миссис Грейстоун о том, что на ее самочувствие повлиял не только и не столько напиток со льдом, сколько прогулка с мисс Тиллард к ночному озеру.

— Бедняжка, — сочувственно говорила миссис Баррит. — Надеюсь, к летнему балу она поправится!

— Разумеется, поправится! — Миссис Олдхэм поочередно с миссис Баррит просиживала у постели больной, так как миссис Грейстоун была слишком занята, чтобы проводить с дочерью много времени. — У девочки слабое здоровье, и родителям давно следовало принять меры по его укреплению! Вместо того чтобы закутывать ее в шали и пледы и оберегать от малейшего сквозняка, ее нужно было отвезти к морю и на воды, заставлять много гулять на свежем воздухе в любую погоду и делать физические упражнения! Моим племянникам не страшна никакая простуда. С тех пор как они вверены моему попечению, я всегда следила за тем, чтобы Бернард и Флора не предавались лени и унынию, правильно питались и не валялись в кровати после того, как рассвело.

Миссис Баррит промолчала. И она сама, и ее сыновья охотно нежились по утрам в постели, с удовольствием посиживали за обеденным столом, и болезнь, которая свела Эверарда в могилу, не встретила сопротивления со стороны его молодого организма. Безусловно, миссис Олдхэм была права, и миссис Баррит оставалось только корить себя за то, что она потворствовала слабостям своих детей и своим собственным, несмотря на то, что супруг нередко обвинял миссис Баррит в чересчур снисходительном отношении к лени и праздности.

Филлис и Розамунда навестили Имоджин, каждая сказала больной несколько ласковых слов, после чего подруги удалились, озабоченные собственными делами, и предоставили старшим дамам ухаживать за мисс Грейстоун.

Приготовления к обедам и пикникам, которые никто не собирался отменять из-за простуды Имоджин, требовали от хозяйки дома немалых усилий, не говоря уж о приближающемся дне летнего бала Грейстоунов, и миссис Найт охотно помогала ей в этих хлопотах. Для юных леди также нашлись поручения, и тут выяснилось, что лучше всего с ними справляется мисс Тиллард — Флора редко была способна дослушать до конца пространные речи миссис Грейстоун, а Филлис предпочитала все делать по-своему. Таким образом, вопрос о пребывании Розамунды в гостях у Грейстоунов решился сам собой, по крайней мере до того, как состоится упомянутый бал.

— Скоро приедет Ризинг, — сказала Филлис подруге на третий день после бала у лорда Глоссберри. — А мистер Баррит все еще не продвинулся в своих ухаживаниях.

— Тут я не могу ничего поделать, дорогая, — улыбнулась Розамунда. — Я предоставила тебе возможность проводить с ним столько времени, сколько тебе захочется, дальнейшее зависит только от тебя.

Розамунда была права — несмотря на занятость, она упросила Флору рисовать портрет на фоне цветущих роз и каждый день позировала мисс Уилтон, а Бернард Уилтон, разумеется, не мог не мешать своей сестре ненужными советами и насмешками. Так что вся троица после завтрака подолгу пропадала на лужайке перед домом, в то время как Филлис и мистер Баррит частенько прогуливались к ручью, оставаясь все время на виду, и при этом оказывались недоступны для тех, кто хотел бы подслушать их разговоры.

Мистер Баррит знал теперь достаточно о несчастной судьбе мисс Найт, и ее вынужденная помолвка глубоко его возмущала. Филлис не пожалела красок, описывая дурной нрав сэра Джона, несомненно, истинного сына своего беспутного отца, и добродетельный юноша пришел в ужас при мысли о том, что такое нежное и чистое существо, как мисс Найт, будет предано в руки негодяя ради удовлетворения амбиций семейства Найт.

Филлис, в свою очередь, получила представление о характере Баррита и его склонностях, и с каждым днем все больше и больше уверялась в том, что это именно тот супруг, какой ей нужен, — она запросто сможет забывать о его существовании и жить так, как ей захочется. Его теплое чувство к Имоджин не рассеялось вовсе, но мистер Баррит зачастую не знал, о чем говорить с мисс Грейстоун, не интересовавшуюся, кажется, ничем, кроме своих любимцев и роз. А у мисс Найт всегда наготове была забавная история о проделках, совершенных ею и ее подругами в пансионе, к тому же Филлис прочла достаточно романов и исторических трудов, чтобы казаться образованной леди, способной поддерживать беседу даже с самым застенчивым джентльменом.

— Я не могу показаться ему охотницей за женихами, — говорила Филлис подруге. — Он должен считать себя моим бескорыстным спасителем, рыцарем, способным избавить меня от злодея в лице сэра Джона, а к этой мысли Баррит обязан прийти сам. Он достаточно принципиальный, пусть и не глубокомыслящий, человек, и ему не понравится мысль, что его используют в чьих-то интригах!

— Твоя матушка, кажется, закрыла глаза на твой флирт с Барритом, она знает, что ты и недели не можешь прожить без внимания поклонника, но миссис Грейстоун недовольно поджимает губы всякий раз, как видит тебя и Баррита рядом друг с другом. Ты не думаешь, что скоро она постарается предпринять какие-то действия, чтобы заставить его объясниться с Имоджин?

— Думаю, так она и поступит, едва Имоджин поправится, — мрачно согласилась Филлис. — Тебе прекрасно известен самый простой прием — оставить парочку наедине, а потом намекнуть, что молодой человек скомпрометирует леди, если только их уединение не вызвано его желанием просить ее руки.

— Ты думаешь, мистер Баррит смирится?

— Не знаю, мне кажется, он слишком долго был в тени своего брата, и теперь ему приятна мысль, что он волен поступать так, как ему захочется, ведь единственному сыну скорбящие родители простят все, что угодно, лишь бы его не потерять. И непродуманные действия миссис Грейстоун только рассердят его. Хотя кто знает… — Филлис посмотрела в окно — в саду Баррит и Уилтон играли в лаун-теннис, а Флора подбадривала обоих аплодисментами и радостными выкриками. — Ведь он приехал сюда с намерением заключить помолвку с Имоджин, я в этом уверена. И еще его матушка… кажется, ей все равно, на ком ее сын женится, только бы у него появились наследники. Я столько дней старалась ей понравиться и преуспела в этом, но станет ли она давать сыну советы…

Розамунда помолчала, любуясь ловкими движениями Уилтона, и вновь повернулась к подруге.

— Остается еще мистер Уилтон. Кажется, мои попытки увлечь его обречены на неудачу. Он охотно болтает со мной, одаривает комплиментами, в которых насмешки больше, чем восхищения, но при этом в его глазах я не замечаю того особенного интереса… ну, ты ведь знаешь, о чем я говорю.

— Знаю, — вздохнула Филлис. — Я уже давно не ловила таких взглядов, направленных в мою сторону. Разве только маленький Джеймс Танхилл боготворит меня, а в остальном я не могу гордиться собой — это лето не принесло никаких новых увлечений.

— Тебе рано жаловаться, милая, июль еще не начался, впереди целых два месяца развлечений!

— Кто станет ухаживать за мной, когда объявят о моей помолвке с Ризингом? — Филлис обхватила себя руками, словно ей стало холодно. — Всем развлечениям придет конец, да и сейчас мне не слишком-то весело, меня все время раздражает Имоджин и задевают Уилтоны.

— Боюсь, как бы мистер Уилтон всерьез не попытался образумить Баррита, — Розамунда знала о неприятном разговоре Филлис и Уилтона во время их единственного танца на балу и была обеспокоена намерениями Уилтона так же, как и ее подруга.

— Против этого у нас нет оружия, джентльмены часто остаются одни в курительной или кабинете, выезжают на прогулки, мы не можем все время присматривать за Барритом. Надеюсь, он сочтет такое грубое вмешательство в его дела непозволительным и не пожелает прислушиваться к словам Уилтона.

— Идем в сад, присоединимся к остальным. Мы должны успокаивать себя тем, что делаем все, от нас зависящее. Положись же на благосклонность провидения! — заявила Розамунда.

— Только это мне теперь и остается, — вздохнула Филлис и последовала за подругой.

Тем же вечером в ее спальню явилась миссис Найт. Филлис сразу заметила, что мать пребывает в крайнем раздражении, и верно определила его причину.

— Со мной говорила Кэролайн. Ей кажется, что ты завладела вниманием мистера Баррита и он уже не так пылко влюблен в ее дочь, как в первые дни своего визита.

— Я никогда не замечала, что он пылко влюблен, — возразила Филлис, стараясь держаться спокойно и ни в коем случае не признавать себя виновной ни в чем. — Тетушка Кэролайн могла бы заметить, что я всего лишь приветлива с ним, и мы ведь уже говорили об этом, матушка.

— Да-да, я помню, дорогая, ты не хотела затмевать Имоджин и вела себя, как едва вышедшая из монастыря школьница, но тебе трудно скрывать свой характер, а твою ослепительную внешность и вовсе нельзя спрятать от джентльменов, если только они не слепы. И теперь Кэролайн беспокоится, что мистер Баррит увлечен тобой, тем более что Имоджин больна и не может находиться рядом с гостями.

— Но что я могу поделать? Разве только мы поедем домой… — Филлис прекрасно знала, что до появления сэра Ризинга ее мать ни за что на это не согласится.

— Только этого нам и не хватало! Мы не пропустим бал у Грейстоунов, ты ведь знаешь, твой отец потратился на нашу поездку на континент и не хочет устраивать большой летний бал! А я так мечтала, чтобы о твоей помолвке объявили при как можно большем количестве гостей! Так что мы останемся здесь, и, признаться, я даже не возражаю против того, чтобы Баррит немного заинтересовался тобой. Я бы не хотела, чтобы Грейстоуны огласили помолвку Имоджин одновременно с твоей, это испортит впечатление.

Филлис удовлетворенно улыбнулась — все шло именно так, как она надеялась. Ее мать не больше, чем она сама, хотела, чтобы Имоджин вышла замуж раньше Филлис, и нарушить планы Грейстоунов было приятно и миссис Найт, и ее дочери. А значит, Филлис может провести оставшиеся до приезда сэра Джона дни так, как ей хочется, матушка не станет возражать, а тетке придется терпеть и делать все, чтобы Имоджин поскорее покинула свою спальню.

Довольные друг другом, мать и дочь расстались. Миссис Найт не думала, что Филлис может пожелать превратить флирт с Барритом во что-то неизмеримо большее, и не сомневалась — как только сэр Джон прибудет, все это само собой прекратится.

Вот только мистер Уилтон представлял намного большую опасность, нежели миссис Грейстоун. Он словно поставил себе цель наблюдать за Филлис и часто вмешивался в ее разговор с мистером Барритом. К радости Филлис, Баррит начал выказывать признаки недовольства поведением своего друга и даже давал понять, что предпочитает беседовать и прогуливаться с мисс Найт без присутствия третьего лица.

На четвертый день болезни Имоджин портрет Розамунды был почти готов, и вся компания молодежи собралась на лужайке, на том самом месте, где он был создан, чтобы сравнить работу художницы с прелестным оригиналом. На чай к Грейстоунам приехала Оливия Глоссберри и еще несколько молодых леди и джентльменов, так что Флора могла быть удовлетворена количеством зрителей, в большей или меньшей степени восхищавшихся ее работой.

— По-моему, моя сестра погрешила против истины, — заявил Бернард Уилтон.

Со всех сторон тут же прозвучали вопросы, насколько серьезен грех мисс Уилтон — приукрасила она прелестное создание или же, напротив, приуменьшила достоинства мисс Тиллард, но коварный Уилтон отказался отвечать. Флора обиженно толкнула брата кулачком и обратилась к другим критикам — что скажут они? Джентльмены единодушно признали, что мисс Тиллард очаровательна на портрете и еще более хороша собой в жизни, а завистливые леди истолковали слова Уилтона так, как будто Флора намеренно придала чертам мисс Тиллард большую выразительность, и единодушно согласились с этим надуманным мнением.

Филлис промолчала, на ее взгляд, Флора рисовала весьма посредственно и портрет не имел большого сходства с оригиналом. У самой мисс Барнс, сыгравшей зловещую роль в жизни мисс Найт, несомненно, был больший талант, написанные ею портреты учениц высоко ценились девочками и их родителями. Филлис выбралась из толпы и отошла к скамье, на которой позировала Розамунда. К ее удивлению и даже негодованию, мистер Уилтон последовал за ней.

— Вам не понравилась работа моей сестры, мисс Найт? — спросил он, остановившись напротив скамьи.

Филлис подняла голову, придерживая одной рукой шляпку, — Уилтон был очень высок, и приходилось смотреть на него снизу вверх.

— Разве я что-то такое сказала? — надменно ответила она.

— Выражение вашего лица говорит о том, что портрет мисс Тиллард вам не понравился.

— Похоже, вы способны истолковать любое выражение моего лица именно так, как вам удобно, — не удержалась Филлис от шпильки, хотя уже не раз давала себе обещание не поддаваться на провокации Уилтона.

— На мой взгляд, Флоре не стоит заниматься портретной живописью. Пейзажи удаются ей намного лучше, но у нее всегда найдутся восторженные почитатели, и сестра свято верит, что не уступает умением мисссис Мэйленд.

Филлис на мгновение задумалась — он нарочно упомянул миссис Мэйленд? Пора было выяснить все до конца. Мисс Найт решительно поднялась со скамьи и встала так, чтобы солнце не мешало ей смотреть на собеседника.

— Вы хотите напугать меня, мистер Уилтон?

Кажется, джентльмен был удивлен ответом. Его брови приподнялись, во взгляде появилась обычная насмешка.

— Вы полагаете, мисс Найт, я собираюсь пригрозить вам тем, что моя сестра напишет и ваш портрет? Признаюсь, не могу себе представить, чем еще я способен испугать вас.

— Уверена, вы очень хорошо представляете себе, как ваши разоблачения могут повредить мне, если вы или Флора пожелаете рассказать всем те сплетни, что стали вам известны от миссис Мэйленд.

— На самом деле я не очень хорошо себе это представляю, мисс Найт, — Уилтон помахал рукой сестре, подзывающей его к портрету, но не двинулся с места. — Насколько я понял миссис Мэйленд, ваши проделки, если их можно так назвать, были разоблачены, пусть и не сразу, и о вашей роли в неприятностях некоторых учениц пансиона стало известно. Прошло уже больше года с тех пор, как вы покинули стены учебного заведения, и ваша репутация не сильно пострадала из-за того, что вы всеми способами старались добиться подчинения от других девушек. Так что, поверьте, мне ни к чему рассказывать кому-то о вашем прошлом, меня больше беспокоит настоящее. Ваши намерения относительно мистера Баррита, кажется, выходят за рамки обычной вашей склонности очаровывать всех находящихся неподалеку джентльменов.

Филлис подумала о том, что Розамунда, то и дело поглядывавшая в сторону розария, должно быть, недоумевает — о чем ее подруга может беседовать с мистером Уилтоном. Ей вдруг стало не по себе — этот человек вел себя так, словно имел право вмешиваться в ее судьбу. Откуда взялась эта невероятная самоуверенность? Ладно бы он еще был другом Баррита, но ведь они познакомились лишь несколько дней назад! А к Имоджин Уилтон относился с полным равнодушием, кажется, даже со снисходительным презрением к ее глупости. Так зачем он настойчиво пытается убедить Филлис оставить в покое Чарльза Баррита?

Уилтон молчал в ожидании ответа молодой леди. Филлис покачала головой, шелковые фиалки на ее шляпке заколыхались.

— Мистер Уилтон, почему бы вам не прекратить преследовать меня? Ваша неприязнь не задевает меня, но вы досаждаете мне своими обвинениями. Можно подумать, вы готовитесь занять место мирового судьи!

— Я не стал бы мешать вашему счастью с Чарльзом, будь я уверен, что вы влюблены друг в друга! О, я понимаю, что вы стремитесь избавиться от неподходящей партии, и готов был бы посочувствовать вашему несчастью, если бы вы не избрали такой отвратительный способ добиться своего. Баррит очень скоро поймет, что мисс Грейстоун предназначалась ему самим провидением, и будет разочарован… Впрочем, вам-то, конечно, нет дела до его чувств!

— Вне всякого сомнения! — Филлис спрятала ладони в складках легкого платья лавандового цвета, чтобы Уилтон не заметил, что ее пальцы сжались в кулачки от гнева. — Вам и в голову не может прийти, что я могу полюбить Чарльза так же сильно, как его любит Имоджин!

Она понимала, что еще немного, и не сможет сдержать злых слез и находящиеся в пятнадцати ярдах от них леди и джентльмены заметят ее смятение. Поэтому Филлис сильнее стиснула пальцы, плавно развернулась и медленно, величественной походкой, двинулась к Розамунде и остальным. Мистер Уилтон за ее спиной насмешливо хмыкнул — эта леди явно привыкла оставлять последнее слово за собой. Но он прав, и ей нечего возразить на его слова, вот и остается только бессильно гневаться. Как же глуп должен быть Баррит, если влюбился сперва в пустоголовую мисс Грейстоун, а затем направил свой романтический интерес на столь непохожую на мисс Имоджин кузину. «Что ж, если тебе захотелось обжечься, Чарльз, это твое право. Ты ничего не желаешь слушать, а мисс Найт не отступится от задуманного. Кажется, еще до появления ее жениха нас ждет помолвка, — думал Уилтон, после ухода Филлис он опустился на скамью, где девушка сидела до его появления. — Жаль, что тетушка не желает ехать к Фернблауэрам раньше начала июля, я бы предпочел оказаться где-нибудь подальше отсюда, когда приедет этот Ризинг и мисс Грейстоун поймет, как низко поступил с ней Чарльз. Флора, наверное, будет в восторге, она обожает находиться в центре скандалов, они дают ей столько поводов для насмешек над ближними! Надеюсь, нам не придется сочувствовать еще и Ризингу, похоже, он не настолько приятный человек, чтобы сожалеть о его поражении!»

13

К обеду миссис Грейстоун ждала гостей, и Имоджин позволено было появиться в обществе. Все заметили ее подавленный вид, но приписали его перенесенной болезни. Задорно вьющиеся локоны только подчеркивали бледность и синеватые круги под глазами, Имоджин уже не походила на хорошенькую новую куколку, скорее, на старую игрушку, которую безжалостно возили по полу несколько поколений детей. Филлис не смогла вынести полный укоризны взгляд Имоджин и поторопилась отойти от кузины, предоставив гостям поочередно желать мисс Грейстоун скорейшего выздоровления.

Мисс Найт была уверена — перемены в облике Имоджин связаны не столько с тяжелой простудой, сколько с изменениями в отношении к ней мистера Баррита. За все время болезни он ни разу ее не навестил, хоть и справлялся о здоровье девушки и всякий день посылал ей розы. Миссис Грейстоун неоднократно намекала, и миссис Олдхэм решительно ее поддерживала, что Баррит и мисс Грейстоун — добрые друзья и их дружба вполне допускает некоторые нарушения приличий, так что мистер Баррит может провести в комнате Имоджин четверть часа, чтобы подбодрить больную, разумеется, в присутствии миссис Баррит или какой-нибудь другой дамы. Но молодой джентльмен под тем или иным предлогом всякий раз отказывался от предложения, которое в прежние времена счел бы большим для себя счастьем. Ах, можно ли не удивляться стремительности, с которой миновали эти самые «прежние времена»? И двух недель не прошло, как мистер Баррит познакомился с мисс Найт, а мисс Грейстоун уже была забыта! При том что Баррит впервые повстречал Имоджин едва ли не четыре месяца назад! Увы, в непостоянстве чаще винят женщину, но насколько несправедливо это обвинение!

Имоджин не осмелилась бы упрекнуть ветреного поклонника в том, что он предпочел общество ее кузины, и Баррит сумел убедить себя, что мисс Грейстоун и в самом деле испытывает к нему лишь обычное дружеское расположение. За обедом он сидел подле нее, тут уж постаралась миссис Грейстоун, но говорил мало и постоянно вслушивался в беседу Филлис, сидевшей почти напротив него и младшего сына лорда Глоссберри.

Филлис не могла смотреть на Имоджин. Непонятная ей самой жалость к кузине вызывала в девушке чувство раздражения, подаваемые блюда казались невкусными, а напыщенные речи соседей не могли отвлечь от нерадостных мыслей. Филлис едва дождалась окончания обеда, чтобы укрыться в своей комнате под предлогом головной боли.

Ей не хотелось видеть даже Розамунду, с миной дружеского участия хлопотавшую в гостиной вокруг Имоджин. Флора и ее тетушка наперебой предлагали рецепты чудодейственных средств, способных бесповоротно укрепить здоровье мисс Грейстоун, мистер Уилтон лениво наигрывал что-то на рояле, а мистер Баррит сосредоточенно листал альбом с видами Неаполя. Почтенные дамы играли в карты, миссис Грейстоун предоставила Имоджин заботам подруг, и в гостиной не сразу заметили отсутствие Филлис. Розамунда объяснила, что у мисс Найт разболелась голова оттого, что ее сосед по столу был слишком многословен, и мистер Баррит тотчас забеспокоился о самочувствии мисс Найт не в пример искренне, чем до этого осведомлялся о состоянии здоровья мисс Грейстоун.

К счастью, его беспокойство заметили только Розамунда и мистер Уилтон. Первая улыбнулась, второй нахмурился, но ни тот, ни другая не произнесли ни слова.

Вечер был для Имоджин совершенно испорчен. Если, одеваясь к обеду под наблюдением матери, она довольно наслушалась убеждений миссис Грейстоун о том, как будет рад видеть Имоджин мистер Баррит, то действительность убедила ее в обратном. Любимые собачки, которых доктор запретил пускать к больной, соскучившись, крутились вокруг хозяйки и дергали ее зубами за платье, требуя внимания, но сегодня они остались незамеченными Имоджин. До сих она жила беззаботно и счастливо, следуя своим нехитрым склонностям и находя весь мир прекрасным, а ее огорчения сводились только к болезни собаки или кролика и упрекам матери, сокрушавшейся, что дочь никак не хочет повзрослеть и начать задумываться о поклонниках.

Много ли радостей принесло ей это взросление? С первой влюбленностью пришла и боль потери, такой милый и понимающий мистер Баррит оказался не в состоянии долго выслушивать рассказы Имоджин о проделках ее любимцев и заинтересовался умной и обворожительной Филлис. Имоджин даже не могла сердиться на кузину, Филлис неизменно притягивала к себе внимание мужчин, но бедняжке мисс Грейстоун было как никогда грустно сознавать, что мистер Баррит больше ею не увлечен. У Филлис есть жених, разве справедливо, что и другие джентльмены стремятся сблизиться с ней? Только мистеру Уилтону до сих пор удавалось сохранять равнодушно-насмешливый вид в обществе мисс Найт…

— О чем ты задумалась? — Вопрос Флоры помешал Имоджин довести себя до слез подобными размышлениями, одолевавшими ее все время болезни. — Может быть, ты выпьешь свежего чая и съешь что-нибудь?

— Спасибо, Флора, мне ничего не нужно. Я немного устала сегодня, гости, обед, все эти разговоры…

— Ты совсем не умеешь лгать, Имоджин! — Мисс Уилтон неодобрительно покачала головой, а Розамунда Тиллард скрыла улыбку. — Что-то случилось с тобой, и я даже догадываюсь, кто повинен в твоем дурном настроении! Но мы сейчас же это исправим!

Флора поднялась с дивана, на котором сидела рядом с Имоджин, и решительно направилась к расположившемуся в кресле у окна мистеру Барриту. Имоджин взволнованно охнула, Розамунда насторожилась.

— Мистер Баррит! Вы ведете себя недопустимым образом! — Флора являла собой весьма пугающее зрелище — одна рука на поясе, локоть отставлен в сторону, а другую она обвиняюще вытянула в сторону Баррита.

— Что я сделал неправильно, мисс Уилтон? — Баррит растерянно смотрел на возмущенную девушку, в комнате воцарилась тишина, даже миссис Олдхэм прервала свою историю о тропической лихорадке, убившей едва ли не половину экспедиции ее дражайшего супруга.

— Вы знаете, как тяжело была больна мисс Грейстоун, и вот она нашла в себе силы присоединиться к нам, и наш долг — ободрить и развлечь ее, а вы уткнулись в этот скучный альбом и за целый вечер едва ли произнесли десяток слов! Разве так должны поступать друзья?

Упрек был справедлив, и Чарльз Баррит, испытывавший теперь неловкость в обществе Имоджин, послушно отложил альбом и переместился ближе к дивану, где расположились юные леди. Имоджин не могла сегодня весело щебетать, как в обычные дни, а у Баррита и прежде не особенно хорошо получалось занимать дам беседой, поэтому болтали больше Флора и Розамунда. Но когда наступила пора расходиться по своим спальням, Чарльз Баррит заботливо поддерживал Имоджин, пока она поднималась по лестнице, и с искренним участием пожелал ей добрых снов. Это возымело эффект — мисс Грейстоун улыбнулась с такой нежной грустью, к которой примешивалась самая робкая надежда, что даже у бессердечной Розамунды Тиллард защемило в груди, а Флора шумно вздохнула.

А спустя два дня миссис Грейстоун отдавала последние распоряжения горничным, готовившим комнату для сэра Джона Ризинга.

Розамунда старалась уговорить подругу не впадать в отчаяние, но Филлис металась по своей спальне и заламывала руки.

— Все рухнуло, Розамунда, разве ты не понимаешь? Баррит влюблен в меня, но несчастный вид Имоджин лишает его твердости духа. Он не может просто порвать с ней и не хочет больше ухаживать за нею, он страдает так же, как и я!

— Все же, полагаю, он страдает сильнее, — мягко усмехнулась Розамунда. — Ты-то не влюблена, в отличие от них обоих!

— За эти дни я привыкла к мысли, что он станет принадлежать мне, и едва ли теперь могу сохранять спокойствие, когда думаю о том, что уже завтра или послезавтра мне придется сидеть рядом с Ризингом и выслушивать его избитые любезности! О, Розамунда, как мне это вынести?

— Ты никогда не склоняла голову перед обстоятельствами, даже если против тебя поворачивались все вокруг! — Мисс Тиллард не могла узнать свою высокомерную подругу. — Вспомни, с каким достоинством ты пережила те мрачные дни в пансионе, когда история Морин Паркер получила огласку!

— Разве ты не понимаешь? — Филлис остановилась перед Розамундой так внезапно, что та в испуге отшатнулась. — Тогда могла пострадать моя гордость, даже моя репутация, но все это быстро забылось бы, а теперь испорчена вся моя жизнь!

— Ты недооцениваешь меня, дорогая. — Мисс Тиллард недовольно поджала губы. — Мы ведь договорились, что я заставлю сэра Ризинга посмотреть на меня не как на твою подругу, а как на леди, в которую ему просто необходимо влюбиться!

— Когда ты приехала, я думала, что так и будет! Но теперь… тебе не удалось очаровать Уилтона и отомстить ему за дерзкие слова и отвратительные выходки, как мне не удалось вынудить Баррита сделать предложение до приезда сэра Джона. Я уже не верю, что из всех наших планов увенчается успехом хотя бы один!

— Не забывай, я спровоцировала болезнь Имоджин и позволила тебе проводить время с Барритом. Не моя вина, что он до сих пор ни на что не решился!

— Знаю. — Филлис понимала, что в словах подруги есть упрек — Розамунда помогла ей, но Филлис не справилась с ролью, которую выбрала для себя сама. — Через четыре дня состоится этот проклятый бал, и мой отец скажет всем, что я выхожу замуж за Ризинга! А после этого мы поедем домой, и я никогда больше не увижу Чарльза Баррита. И не стану об этом сожалеть! Пусть остается со своей нерешительностью вечным поклонником Имоджин! Он это заслужил!

— Полно, успокойся, — Розамунда обняла подругу за плечи — из глаз Филлис потекли слезы горечи и разочарования. — Пойдем пройдемся немного по саду, сегодняшний день слишком хорош, чтобы пропустить его из-за бесполезных переживаний.

Филлис позволила своей верной наперснице вывести себя в сад, но почти сразу попросила Розамунду оставить ее одну. Мисс Тиллард пожала плечами и отправилась разыскивать Флору и Имоджин. Филлис сперва хотела пройти розарий насквозь и выйти к ручью, но в дальнем краю дорожки работали садовники, и девушке неприятна была мысль, что они заметят ее заплаканное лицо. Поэтому Филлис опустилась на одну из скамеек, расположенных так, что ее не видно было из окон особняка, и попыталась посмотреть на свои беды глазами Розамунды.

— Разве может она понять меня? Розамунде все равно, за кого ей выйти замуж, только бы ее избранник оказался богат! — Внезапно перед Филлис открылась истина, которая до сих пор оставалась ей недоступна. — А разве мне не все равно, лишь бы это был не Ризинг?! Так чем мы отличаемся друг от друга?

Терзания Филлис могли бы одолевать ее еще долго, и вряд ли она смогла бы вообразить хотя бы отчасти утешительную картину своего будущего, если бы на дорожке между кустами дижонских роз не появился мистер Баррит.

— Я искал вас, мисс Найт! — воскликнул он, едва завидев Филлис. — Ваша подруга, мисс Тиллард, сказала мне, где я могу вас застать.

— Прошу вас, садитесь, мистер Баррит, — Филлис наклонила голову, чтобы поля шляпки скрыли ее заплаканные глаза. — Зачем вы хотели меня видеть?

— Во время завтрака я заметил, как вы печальны. — Джентльмен удивил девушку своей неожиданной проницательностью. — И догадался, что это связано с ожидаемым вашими родителями визитом сэра Ризинга. Вы несчастны…

— Не буду оспаривать ваши слова, — со вздохом ответила Филлис. — Каждый день теперь приближает мое венчание, а с ним и мою погибель…

Она закрыла лицо руками и в это мгновение сама поверила в то, что говорила, — это ли не подлинный актерский талант?

— О, я не могу этого слышать! — Мистер Баррит, не помня себя, схватил ее за руки и принялся целовать их.

Филлис, не ожидавшая такого бурного порыва, изумленно смотрела на склоненный к ее рукам затылок Баррита.

— Прекратите, прошу вас… Чарльз… — позвала она, задаваясь вопросом, что последует дальше.

Услышав свое имя, сказанное таким умоляющим голосом, Баррит выпрямился и посмотрел на Филлис, но не выпустил ее рук.

— Мисс Найт! Вы так умны и проницательны… вы не могли не заметить, что я полюбил вас! Иногда мне хочется убить вашего жениха, лишь бы вы были свободны!

— Разве я позволю вам погубить и себя, друг мой! Такие речи не подобает вести человеку, собиравшемуся принять сан, — Филлис покачала головой и осторожно освободила свои руки из пальцев Баррита. — И вы стали дороги мне с вашей добротой и ненавязчивым вниманием… Рядом с вами я отдыхала от пустой светской болтовни и даже могла ненадолго забыть о том, что должна стать супругой ненавистного мне человека…

— Но почему вы должны? — Баррит протестующе покачал головой. — Вашим родителям важно, чтобы вы стали женой именно будущего лорда Ризинга?

Филлис взволнованно хрустнула пальцами — кажется, этот их разговор склоняется в нужное ей русло, впервые Баррит так уверенно заговорил о своих чувствах!

— Мой отец богат, но скуп, от этого страдает его семья и даже иногда он сам. Его заветная мечта — выдать меня замуж за человека с большим состоянием, я слышала об этом, когда мне едва ли было больше семи-восьми лет. Я не знаю, почему он хочет моего брака с Ризингом. Лорд Ризинг вполне способен растратить все свои деньги, пока жив, но у Ризингов хорошие связи, и, как мне удалось узнать из беседы родителей, Ризинг согласен взять меня и без большого приданого…

Филлис не стала говорить о том, что среди ее прежних поклонников были мужчины богаче и знатнее Ризинга, но мистер Найт отчего-то не спешил пристроить дочь. А теперь сэр Джон кажется ему идеальной партией для Филлис. Может быть, потому, что каждый последующий сезон, который не заканчивается для юной леди помолвкой, обходится ее семейству все дороже и дороже…

Мистер Баррит обрадованно рассмеялся:

— Если дело только в этом, мисс Найт, я тотчас скажу вашему отцу, что мне вовсе не нужно никакого приданого! Мне нужны вы, только вы, дорогая Филлис! Моих денег хватит на то, чтобы у вас всю вашу жизнь было все, что вы только пожелаете! А мистеру Найту я могу подарить корабль, чтобы утешить его, когда он узнает, что вы не станете супругой Ризинга. Надеюсь, он не сочтет меня недостойным вас! Если я и не все еще знаю об управлении делами отца, то теперь я стану вдвойне усерден, ведь меня будет согревать мысль, что мне есть ради кого стараться!

— Вы… в самом деле предлагаете мне выйти замуж за вас? — переспросила леди, из путаных речей Баррита она, конечно, смогла выделить главное, но хотела услышать от него подтверждение своих догадок.

— Именно так! Вы не догадались? Простите меня, я плохо справляюсь, я ведь никогда еще не делал предложения, и я так боюсь, что вы мне откажете… — Баррит густо покраснел, и теперь уже Филлис ласково взяла его за руки, чтобы убедить — он не должен испытывать страх перед ней, она готова внимать его признаниям…

Филлис хотела услышать, что Баррит любит ее, еще и еще раз, эти слова никогда не надоедали ей, если поклонник был ей симпатичен, пусть даже она и не собиралась отвечать на его чувства. Теперь же девушка готова была отдать Барриту если не сердце, то свою руку.

Все, о чем она мечтала на протяжении последних дней, случилось, а мисс Найт никак не могла поверить, что ее печальные обстоятельства разрешились таким чудесным образом! Она уже собиралась сказать Барриту, что не ждет от него выспренных речей, когда неожиданное движение за спиной Чарльза заставило девушку отвести взгляд от его пунцового лица и посмотреть вдаль, на дорожку. Светлое платье промелькнуло и исчезло за розовыми кустами, и Филлис не успела понять, кто именно помешал объяснению.

Она испуганно ахнула — ведь это могла быть Имоджин или Флора, или, что еще страшнее, миссис Грейстоун.

— Что с вами, любовь моя? — Баррит придвинулся ближе к девушке с неосознанным мужским стремлением защитить ее, и Филлис на мгновение восхитилась им — в нем было больше от рыцаря, нежели она могла предполагать, зная о стремлении этого джентльмена стать викарием.

— Кто-то был там… и заметил нас! — пробормотала она.

Мистер Баррит, похоже, боялся только недовольства своей избранницы, до всех остальных ему не имелось никакого дела. Он был готов тотчас объявить всем в доме, что мисс Найт — его путеводная звезда и величайшее счастье для него — следовать за ней, но Филлис не хотела этого. Сперва она собиралась известить свою матушку и склонить ее на свою сторону, а затем направиться вместе с Барритом к отцу — она не была уверена, что мистер Найт захочет слушать робкие признания Чарльза. Девушка сама решительно заявит отцу о намерении во что бы то ни стало выйти замуж за мистера Баррита, и мистеру Найту придется так или иначе с этим смириться. Миссис Найт в это время как-то сумеет подготовить Грейстоунов к ожидающей их печальной новости, и, может быть, удастся обойтись без большого скандала, все-таки в доме полно гостей, в том числе и мать мистера Баррита. Миссис Грейстоун изо всех сил постарается сохранить лицо.

Преждевременное вмешательство кого бы то ни было в эти планы казалось Филлис недопустимым, и она принялась умолять Баррита не говорить о возникших между ними чувствах до тех пор, пока сама она не поговорит с матерью и не попросит совета. Юноша был так счастлив услышать о том, что его дорогая Филлис испытывает схожие чувства, что охотно согласился потерпеть несколько часов, и юная леди поспешила на поиски Розамунды — надо сперва рассказать обо всем подруге и попытаться с ее помощью узнать, кто из находящихся в доме леди увидел Филлис едва ли не в объятьях мистера Баррита.

Мисс Найт знала, что кто бы это ни был, подслушать их разговор с Чарльзом с такого расстояния невозможно. Как назло, сегодня едва ли не все дамы надели светлые летние платья, и ей остается догадываться о том, какая из них не вовремя свернула на дорожку.

Мистер Баррит остался сидеть на скамье, вновь и вновь переживая случившееся с ним чудо, иначе он не мог расценивать благосклонность мисс Найт, а Филлис обошла дом в надежде найти подругу.

Миссис Грейстоун и миссис Баррит на крыльце прощались с заехавшими с визитом миссис Танхилл и мисс Пирс, и Филлис почувствовала, что может вздохнуть спокойнее. Флора, Розамунда и мистер Уилтон прохаживались вокруг садового лабиринта, расположенного слева от парадного входа в дом, оживленно жестикулируя. Филлис догадалась, что они обсуждают, как лучше развесить на деревьях китайские фонарики — обязательное украшение летнего бала. Грейстоуны лишь прошлым летом восстановили лабиринт — дань моде прежних лет, и Флора находила его прелестным развлечением. Она предлагала расположить в центре лабиринта столы с угощением и напитками, чтобы вознаградить тех из гостей, кто сможет преодолеть его, и ее тетка, как обычно, нашла идею весьма забавной.

Миссис Олдхэм и миссис Найт не было видно, но Филлис не сомневалась — ни та, ни другая не поспешили бы скрыться, завидев молодую леди наедине с джентльменом. Таким образом, из всех, кто мог обнаружить тайное свидание на садовой скамье, оставалась только Имоджин. Ни девушки, ни ее собачек нигде не было видно, и Филлис подумала: «Надо же так случиться, что нас увидела именно она! Может быть, это и к лучшему, теперь кузина перестанет понапрасну надеяться на нежные чувства Баррита, это разобьет ей сердце, но тем скорее она оправится! Только бы Имоджин не побежала жаловаться матери!»

Но миссис Грейстоун помахала отъезжающей коляске с гостьями и вместе с миссис Баррит пошла к лабиринту, возле которого все еще суетилась Флора, что-то доказывая брату и мисс Тиллард, а Имоджин нигде не было видно.

— Наверное, она плачет где-нибудь, в розарии достаточно тайных уголков, — сказала себе Филлис и тоже направилась к лабиринту.

Розамунда при виде подруги сразу догадалась, что настроение Филлис переменилось. Мисс Найт двигалась по обыкновению грациозно и вместе с тем величественно, но теперь ее бледное после недавних переживаний лицо озарялось блеском сияющих глаз.

Флора Уилтон, все еще относившаяся к мисс Найт недоброжелательно, при ее появлении скорчила гримаску, а Бернард Уилтон подозрительно сощурился — утром он тоже заметил унылый вид девушки, а сейчас она вновь выглядела гордой и независимой. «Что-то он подумает обо мне, когда обо всем узнает! — мимолетно мелькнуло в голове Филлис. — Будет презирать еще сильнее, наверное».

— Ты не видела Имоджин? — обратилась к ней тетка, и девушка покачала головой. — Она собиралась прогуляться со своими собаками. Когда-нибудь я, право же, избавлюсь от них!

— Они такие милые, — возразила миссис Баррит. — Но мисс Имоджин, по-моему, слишком много заботится о том, чтобы им были обеспечены все условия для беззаботной жизни.

Миссис Грейстоун смутилась, ей показалось, что в словах робкой миссис Баррит скрыт упрек — Имоджин уделяет ее сыну меньше внимания, чем собакам и кроликам. Сообразительная Розамунда ловко вернула всех к теме украшения сада для будущего бала, и Флора с воодушевлением стала давать хозяйке дома советы, как лучше подвесить фонарики между деревьями и натянуть над террасой полотняные тенты на случай дождя.

Добрые четверть часа ушло на обсуждение этих важных вопросов, но в конце концов Филлис устала слушать всезнающую мисс Уилтон, мисс Найт решила, не откладывая, поговорить с матерью о предложении мистера Баррита. «Уверена, матушка будет рада подстроить такую неприятность миссис Грейстоун! Если она хоть немного любит меня, то поможет убедить отца, что он ничего не теряет, отдавая меня Барриту, да и отец Чарльза был дружен с моим отцом…»

14

Филлис отошла уже на десяток ярдов, когда чей-то окрик привлек внимание как ее, так и компании, где верховодила Флора. Один из садовников бежал к дому, размахивая шляпой. Миссис Грейстоун с недоумевающим видом двинулась ему навстречу.

— Что случилось, Уильям? — строго вопросила она: несдержанность прислуги бросала тень на ее репутацию отличной хозяйки.

— Мисс Имоджин… упала в ручей… оступилась… собачки были с ней… — Запыхавшийся Уильям, загорелый парень лет двадцати, нервно размахивал руками, указывая в сторону ручья.

Филлис повернула обратно, она расслышала не все из сказанного, но и этого было достаточно, чтобы разволноваться. Миссис Грейстоун в ужасе прижала руки к груди, а Уилтон поспешно поддержал ее за локоть, опасаясь, что бедная мать упадет в обморок.

— Где она, что надо делать? — Флора Уилтон, как и ее тетушка, не теряла присутствия духа при непредвиденных обстоятельствах. — Говори скорей!

Уильям помотал головой, пытаясь успокоиться после быстрого бега, и начал сначала:

— Мисс Грейстоун прошла с собачками вдоль ручья, ниже старой ротонды, и, видно, остановилась на самом краю. Вы же знаете, вода там подмыла берег, и зачем мисс только туда пошла! Хорошо, по другому берегу проезжал Джон Каммонс, он и увидел, как она упала, бросился в воду и вытащил ее, а его сынишка вернулся к мосту и прибежал к нам, мы как раз стригли розы недалеко от ручья. Сейчас ее, должно быть, уже перенесли в дом. Думаю, с мисс Грейстоун все будет в порядке, благодарение господу!

— Слава богу! — с жаром воскликнула миссис Грейстоун, а Розамунда и миссис Баррит закивали, полностью соглашаясь с этими словами.

Миссис Грейстоун подхватила юбки и бросилась в дом, остальные дамы устремились за ней, а Уильям медленно направился обратно, довольный тем, что все обошлось благополучно.

Филлис, стоявшая все время на дорожке за спиной садовника, подвинулась, пропуская тетку и других леди, и медленно пошла следом. Ужас охватил ее, вокруг словно стало холодно и темно, Филлис пошатнулась.

Шагавший позади Уилтон подхватил ее как раз вовремя.

— Мисс Найт, вам дурно? — удивления в его тоне было больше, чем сочувствия.

— Кажется, у меня закружилась голова, — Филлис потерла пальцами виски. — Неудивительно, такое известие могло напугать кого угодно, Уильяму не следовало так грубо обрушивать на наши головы эту новость!

— Он простой человек и, судя по всему, искренне переживает за свою юную хозяйку. — Уилтон поддерживал Филлис, пока они медленно продвигались к дому, в то время как остальные уже поднимались на крыльцо. — Зачем, по-вашему, мисс Грейстоун пошла туда? Я помню, как она говорила, что боится этого омута, ведь там, кажется, утонула дочь какого-то фермера…

Филлис слышала эту историю, еще когда они с Имоджин были совсем маленькими девочками. Дочь местного фермера надеялась выйти замуж за сына хозяйки одного из маленьких магазинчиков, что всегда располагаются на главной улице крошечного городка. Молодой человек пленился пышущей здоровьем красотой деревенской девушки, но его мать сочла эту партию неприемлемой для сына, она уже присмотрела ему невесту — дочь викария, утонченную леди с хорошим приданым. После того как мать открыла перед сыном все перспективы женитьбы на этой леди, негодник расстался с фермерской дочерью, и бедняжка в отчаянии бросилась в омут. Ее тело нашли ниже по течению, во владениях лорда Глоссберри, и вся история долго обсуждалась в светском обществе. Несмотря на то, что она не была предназначена для детских ушей, Филлис и Имоджин хорошо запомнили главное — не стоит прогуливаться в том месте. Зачем Имоджин пошла туда сегодня — вот вопрос, которым задавались ее близкие и друзья. Неудивительно, что мистер Уилтон спросил об этом ее кузину.

— Возможно, одна из ее собачек убежала, и Имоджин последовала за ней вдоль по берегу, — пробормотала Филлис, желавшая поскорее отделаться от этого человека.

— Все же это странно… — Пристальный взгляд холодных серых глаз Уилтона пугал мисс Найт, но она только пожала плечами и направилась в дом.

Имоджин лежала в постели, ее мать послала за доктором Энгли, горничные, миссис Олдхэм и миссис Грейстоун хлопотали возле нее, остальные леди собрались в гостиной и обменивались встревоженными замечаниями.

— Я всегда говорила, что она становится безрассудной, когда речь заходит о ее любимцах! — Флора обвиняла в случившемся одну из собачек, наверняка погнавшуюся за бабочкой или осой и забежавшую слишком далеко.

— Бедная девочка, как она, должно быть, испугалась, — сокрушенно повторяла миссис Баррит.

Розамунда только молча кивала, а миссис Найт явно была рассержена тем, как Имоджин напугала их всех. И это теперь, когда вот-вот должен приехать сэр Ризинг и вскоре назначен летний бал!

Когда Филлис вошла в гостиную, Розамунда обменялась с подругой обеспокоенным взглядом. «Кажется, она, как и мистер Уилтон, подозревает, что Имоджин сделала это нарочно. — Филлис почти без сил опустилась на диван рядом с Розамундой. — Я уверена, что это так и есть. О боже, боже, что же мы наделали!»

Мистер Баррит не мог усидеть на месте и мерял шагами холл. Уилтон предложил ему подождать известий о состоянии Имоджин в бильярдной, но Баррит только отмахнулся. Его бледный, растерянный вид ясно показывал, как сильно он переживает случившееся с мисс Грейстоун.

Оставалось только ждать, что скажет доктор. Горничная принесла чай, следом за ней вошла миссис Олдхэм.

— Уверена, наша девочка уже к вечеру встанет с постели, — решительно заявила она, не дожидаясь вопросов со стороны находящихся в комнате леди. — Она всего лишь сильно испугалась и немного наглоталась воды, но этот добрый фермер подоспел вовремя.

Облегченные вздохи наполнили комнату, но Филлис не могла дольше оставаться вместе со всеми.

Она тихо выскользнула из гостиной и поднялась к себе в комнату. Никогда еще девушка не испытывала таких мучений! Угрызения совести, тревога за Имоджин, злость на саму себя… Все это сплелось в тугую сеть, из которой она не могла выбраться.

— Кузина могла погибнуть! Разве этого я хотела, когда собиралась выйти замуж за Баррита? — говорила себе Филлис, кружась по ковру в своей спальне. — Но о чем я думала, ведь я же знала, что предательство Баррита разобьет ей сердце! Вряд ли она сможет найти еще одного преданного поклонника!

Сколько бы проделок ни совершила Филлис в прошлом, ни разу ее проступки не приводили к чьей-либо болезни или смерти. А сегодня, она прекрасно это понимала, Имоджин была на волосок от гибели. Несомненно, мисс Грейстоун увидела свою кузину во время объяснения с мистером Барритом и поняла, что все ее несмелые надежды превратились в прах. Имоджин не смогла этого вынести и кинулась в глубокую заводь подобно несчастной фермерской дочери, чья история в свое время произвела на нее такое сильное впечатление. И повинна в этом не кто иная, как Филлис Найт!

Филлис и в голову не пришло винить мистера Баррита. Конечно, его непостоянство достойно осуждения, но она сама постаралась сделать все, чтобы вскружить ему голову, а он был слишком неискушенным и робким, чтобы устоять и сохранить неокрепшую привязанность к Имоджин.

— А ведь Уилтон предупреждал меня, что я разбиваю сердце Имоджин! Но я ничего не хотела слушать! Мое собственное счастье заботило меня, какое мне дело до слез моей кузины или кого бы то ни было? О, лишь бы она поправилась!

До сих пор раскаяние было чуждо Филлис, и теперь она предавалась ему со всем пылом, на какой оказалась способна. Мысль о том, что Имоджин могла из-за нее умереть, причинила мисс Найт такую сильную боль, что Филлис не находила себе места. Слезы, которые текли из ее прекрасных глаз, очень бы порадовали мистера Уилтона, он назвал бы их искупительными или еще каким-нибудь подходящим словом.

Но Филлис была одна, и никто не слышал ее тяжких вздохов и упреков самой себе. Еще вчера, если бы ей сказали о том, что она может получить мистера Баррита, но при этом Имоджин должна лишиться жизни, Филлис, возможно, отнеслась бы к этому предложению благосклонно, ведь она никогда не испытывала приязни к своей кузине. Теперь же, когда все случилось на самом деле, перед мисс Найт внезапно открылась старая истина о том, что если чего-то очень сильно желаешь, желание может исполниться, но иногда цена бывает слишком высока. И Филлис поняла, что не согласна заплатить такую цену даже ради избавления от сэра Джона.

Спустя час в ее комнату постучала Розамунда, чтобы сообщить о вердикте доктора Энгли — Имоджин оправится после случившегося с ней, пострадала скорее ее душа, нежели телесная оболочка.

— По словам доктора, твоя кузина все время плачет, ее лихорадит, но к завтрашнему дню все пройдет.

— Как я рада слышать это! — воскликнула Филлис, от облегчения она почувствовала слабость, ноги ее подкосились, и девушка едва не упала на стул.

Розамунда опустилась на колени и схватила подругу за холодные мокрые руки.

— Филлис, дорогая, я беспокоюсь о тебе. Ты так переживаешь за Имоджин…

— Как я могу не беспокоиться о ней? Она ведь моя сестра! — Горячность в голосе Филлис заставила Розамунду приподнять в удивлении тонкие брови.

— До сих ты вспоминала о ней, только чтобы обвинить в глупости или каком-то ином прегрешении, — заметила мисс Тиллард. — Возьми платок, прошу тебя, и вытри слезы. Даже миссис Грейстоун не плачет так сильно, а ведь Имоджин — ее дочь! Странно все же, как она могла оказаться там, на берегу, совсем одна…

Филлис послушно отерла припухшие от слез глаза и мрачно посмотрела на подругу сверху вниз.

— Розамунда, я знаю, ты удивлена тем, что я так отчаиваюсь. И ты, конечно, хочешь знать о причинах, побудивших Имоджин захотеть расстаться с этим миром.

— Так это была не трагическая случайность? — Притворное изумление Розамунды не обмануло ее подругу.

— Ты так же, как и я, уверена в том, что Имоджин сделала это нарочно, не в силах вынести, что мистер Баррит ухаживает за мной! — Филлис почувствовала раздражение — Розамунда искусно делала вид, что не понимает, в чем тут дело. — Она была в саду и увидела меня и Чарльза в тот момент, когда он объяснялся мне в любви! Она не могла слышать, о чем мы говорим, но мистер Баррит держал меня за руки…

Лицо Розамунды осветилось искренней радостью.

— Это же чудесно, моя дорогая! Имоджин мне жаль, но она поправится, а ты теперь избавлена от необходимости стать женой Ризинга! Все складывается именно так, как ты и планировала, остается только мне убедить Ризинга, что я смогу излечить его от несчастной любви!

Филлис вскочила на ноги, оттолкнув Розамунду. Мисс Тиллард едва не упала, но тут же поднялась следом за подругой, в растерянности и едва ли не с испугом глядя на разгневанную Филлис.

— Неужели ты думаешь, что я соглашусь теперь выйти замуж за Баррита? О нет, я не стану больше рисковать жизнью Имоджин!

— Ты ему откажешь? — Розамунда не верила тому, что только что услышала. — После всех ухищрений ты наконец добилась своего, а теперь отказываешься?

— Именно так, отказываюсь. Я прямо сейчас пойду и скажу ему об этом, а потом поговорю с Имоджин. Кузина должна знать, что я не собираюсь стоять у нее на пути!

Филлис рванулась к двери, но Розамунда удержала девушку.

— Постой! Даже если ты отступишься, Баррит ведь не любит Имоджин! Он все равно не женится на ней, и несчастны будете вы все, а если ты оставишь все как есть, страдать станет одна лишь мисс Грейстоун. Не лучше ли так, чем мучиться всем троим?

В словах Розамунды была доля истины, но Филлис решительно покачала головой. Похоже, ее подруга не менее жестокосердна, чем она сама, вернее, чем она была еще два часа назад. Теперь же Филлис не хотелось и думать о том, как еще недавно она хладнокровно собиралась отнять у Имоджин любимого мужчину.

— Я сбила его с толку своим вниманием и льстивыми речами, и он забыл, что был влюблен в Имоджин. Но я скажу мистеру Барриту, что не люблю его и собиралась стать его женой только потому, что он богат и не так отвратителен, как сэр Джон! Чарльз очень скоро поймет, что Имоджин нужна ему больше, чем я, и вернется к ней. А она простит его, я уверена!

— После того как она видела вас вместе? Имоджин не отличается сообразительностью, но даже она не сможет отрицать очевидное — Баррит без памяти в тебя влюблен! — Розамунда не могла понять, как ее умная и коварная подруга может говорить такие нелепости.

— Ничего подобного! Я скажу Имоджин, что была расстроена скорым визитом Ризинга, а Баррит лишь утешал меня, ведь он так добр! Она поверит мне, я уверена! И не станет сердиться.

— Ну, если так… — Розамунда всерьез разочаровалась в своей подруге. Отказаться от своей мечты теперь, когда удача на ее стороне, — прежняя мисс Найт никогда бы так не поступила!

— Выходит, все, что мы задумали, напрасно…

— Я благодарна тебе за помощь, — терпеливо ответила Филлис, хотя ей хотелось поскорее увидеть Имоджин. — И ты все еще можешь попробовать завладеть сердцем сэра Джона, но я не стану противиться браку с ним. Я совершила немало дурных поступков, но всегда относилась легкомысленно к тому, что кто-то испытывает из-за меня огорчения, все наши школьные проделки мне казались игрой, шалостью, теперь же я поняла, какой отвратительной девчонкой я была все это время!

— Ты говоришь, как раскаявшаяся грешница! — возмутилась Розамунда. — Вспомни, как весело нам было! И все те девочки в школе, которым могли навредить наши шалости, и сами стремились ответить нам тем же! Так бывает всегда, все хотят стать первыми среди других, но не каждой это удается!

— Я не собираюсь жалеть о случаях, подобных истории с Морин Паркер, — возразила Филлис. — Но то, что я сделала здесь, в доме тетки, едва не привело к гибели моей сестры, и я должна как-то загладить свою вину! Я знаю, тебе это не нравится, но постарайся меня понять. Что, если бы это случилось с тобой?

Розамунда пожала плечами.

— Я не знаю, может быть, ты и права. Поступай, как знаешь, я никому не скажу о нашем разговоре. Все считают, что Имоджин упала по неосторожности, пытаясь поймать собачку, и тебе надо убедить кузину не расстраивать своих близких признанием в том, что она хотела утопиться!

— Мистер Уилтон подозревает это, он очень проницателен и все время предостерегал меня от романа с Барритом. — Филлис задрожала при мысли о том, что Уилтон при всех обвинит ее в несчастном случае с мисс Грейстоун.

— Не думай о нем, даже если он скажет об этом вслух, ему никто не поверит, если сама Имоджин опровергнет его слова. Тебе надо поскорее поговорить с ней! — Розамунда согласна была признать поражение Филлис в войне за мистера Баррита, но находила излишними разоблачения, которые могли за этим последовать.

— Теперь ты понимаешь, почему мне надо идти к Имоджин. Но сначала я хочу поговорить с Барритом. Он должен понять, как глубоко заблуждался относительно моих и своих чувств! Ты не знаешь, где я могу его найти? Он уже слышал о том, что сказал доктор Энгли?

— Ну, что ж, если ты так решила… — Розамунда недовольно поджала губки, сразу напомнив Филлис миссис Найт, и вышла вслед за подругой в коридор. — Да, мистер Баррит знает о том, что Имоджин спасена, его лицо в этот момент выглядело весьма красноречивым. Хорошо, что его не видел всезнающий мистер Уилтон. Кажется, Баррит до сих пор не находит себе места и прохаживается в холле, а все остальные разошлись по своим комнатам немного отдохнуть и прийти в себя после пережитого. Миссис Баррит захотела посидеть рядом с Имоджин, пока ее мать и отец отдыхают.

15

Филлис рассталась с подругой и спустилась в холл. В распахнутые настежь парадные двери она увидела мистера Баррита, стоявшего на крыльце. Ей надо было поговорить с этим джентльменом, как бы тяжело ей ни было, и она решительно вышла из дома.

При звуке ее шагов Баррит обернулся, и Филлис вновь испытала жалость, на этот раз к молодому человеку, которого использовала в своих интересах. Его лицо осунулось, взгляд блуждал, казалось, он не знает, куда ему броситься, как избавиться от давившей на сердце ноши.

Филлис подошла к Чарльзу и остановилась рядом с ним. Она оперлась на перила, опасаясь, что ей нелегко будет стоять во время этого разговора.

— Мистер Баррит, я очень виновата перед вами и перед Имоджин. Мое себялюбие и нежелание считаться с чувствами других привело к тому, что моя сестра едва не утонула. Простите меня, если у вас это получится…

— О чем вы говорите, мисс Найт? — Баррит с трудом сосредоточился, но смысл ее слов не вполне дошел до него. — Я не нахожу себе места из-за того, что произошло с мисс Грейстоун, и вы тоже, мы ведь ее друзья… но за что я должен прощать вас, моя дорогая?

Филлис болезненно искривилась, как будто Чарльз ее ударил.

— Я собиралась стать вашей женой не потому, что люблю вас, — начала говорить она с усилием. — Вы показались мне более предпочтительным женихом, чем сэр Джон Ризинг. И я пренебрегла вашими чувствами к Имоджин. Мисс Грейстоун видела нас там, на скамье, и я уверена — она нарочно пошла к той заводи, страдания оказались слишком велики для ее хрупкой натуры…

— Вы хотите сказать… она сама пошла туда… этого не может быть! — Баррит был ошеломлен и, как и хотела Филлис, почти не обратил внимания на ее слова о том, что она обманула его, заставив поверить, будто испытывает к нему некую привязанность.

— Это так, мистер Баррит, и я глубоко сожалею о том, что мои поступки чуть было не привели к непоправимому несчастью, — Филлис опять едва не заплакала, но она должна была договорить все до конца. — Я прошу вас забыть обо всем, что произошло между нами там, в саду, и обратиться к своему сердцу. Уверена, вы до сих пор любите Имоджин, и только вы способны вернуть ей стремление к жизни. Она любит вас слишком сильно, чтобы принять ваш брак с другой девушкой.

Баррит помотал головой, словно отгоняя тягостное видение мертвой.

— Я поражен, мисс Найт. Мне и в голову не приходило, что мисс Грейстоун испытывает ко мне такие чувства… Мисс Уилтон, миссис Грейстоун, да и вы сами часто говорили о том, что мисс Имоджин сильнее привязана к своим домашним любимцам, чем к своим друзьям, и всегда останется такой, даже если у нее появятся собственные дети…

Филлис вспомнила, как день за днем старалась убедить Баррита в том, что из Имоджин не получится хорошей жены, и устало вздохнула — теперь ей предстояло противоречить своим словам, но она должна заставить Баррита вернуться к обожанию Имоджин как можно скорее, пока глупышке не пришло в голову вновь искать погибели.

— Боюсь, я немного преувеличивала, — покаянно произнесла Филлис. — Я уверена, когда Имоджин выйдет за вас замуж, она станет заботиться прежде всего о вас и о вашем доме. Вам стоит лишь намекнуть ей, что миссис Чарльз Баррит следует больше думать о своем супруге, чем о собаках или кроликах, и она сделает все, что вы от нее потребуете! А когда у вас родятся дети, Имоджин окончательно повзрослеет…

— Я не собираюсь ничего от нее требовать! — пылко воскликнул Баррит, и Филлис с облегчением поняла, что нашла правильные слова. — Я буду преклоняться перед ней, я и представить не мог, что меня может от всего сердца полюбить такая прелестная девушка! О, во всем, что с ней произошло, виноват лишь я один! Я не должен был ухаживать за вами, ведь я приехал сюда, чтобы просить руки мисс Грейстоун, и так быстро забыл о ней! Я недостоин ее любви!

«О боже! — в панике подумала Филлис. — Теперь он не захочет жениться на Имоджин, потому что считает, будто ее не заслуживает!»

— Какая разница, достойны вы или нет, если она любит вас и не представляет себе жизни без вас? — по этому резкому тону Розамунда легко бы узнала прежнюю Филлис, но мистер Баррит был озадачен — до сих пор мисс Найт успешно скрывала от него некоторые стороны своей натуры.

Филлис говорила и говорила, и постепенно мистер Баррит подпадал под влияние ее слов. Характер мисс Найт не мог измениться в одночасье, и она привела немало доводов, которые Баррит не смог оспорить. По окончании их разговора он уже верил, что его чувства к мисс Найт были мимолетным ослеплением ее красотой, и при этом не собирался признавать ее вины. Он даже отчасти возвысился в собственных глазах, когда позволил себе считать себя ветреным и непостоянным — до сих пор никто не смог бы обвинить его в ветрености!

— Но как же объяснить мисс Грейстоун то, что она видела своими глазами в розарии? — Вопрос Баррита показал Филлис, что он наконец способен рассуждать здраво.

— Позвольте мне теперь же поговорить с ней, а потом приходите вы, — сказала она перед тем, как вернуться в дом.

Баррит послушно кивнул — ему нужно было время, чтобы прийти в себя и осмыслить все, что случилось с ним за последние две недели. Он спустился с крыльца и пошел к лабиринту, где его никто не смог бы увидеть, а Филлис направилась в комнату Имоджин.

Миссис Баррит с рукодельем на коленях сидела возле постели Имоджин и добродушно уговарила бедняжку не пугаться — все самое страшное уже позади, больше с ней ничего не случится.

При виде Филлис бледное личико Имоджин искривилось, губы беззвучно зашептали что-то. Миссис Баррит не слышала, как вошла мисс Найт, и с недоумением склонилась над своей подопечной.

— Что с вами, милое дитя? Вы чувствуете боль? Где? Скажите мне, если вас что-то беспокоит, мы пригласим доктора.

Филлис не дала кузине времени на ответ, она поторопилась обнаружить свое присутствие прежде, чем Имоджин скажет что-нибудь, что может навести миссис Баррит на ненужные мысли. Если только Имоджин уже не наболтала лишнего в лихорадке!

— Миссис Баррит, — тихо позвала Филлис, чтобы не напугать почтенную леди.

Миссис Баррит тут же обернулась, ее доброе лицо выражало лишь приветливость, и Филлис успокоилась.

— Ах, это вы, мисс Найт! Решили навестить свою сестрицу? — ласково спросила леди.

— О да, я хотела бы немного посидеть с Имоджин. Вам тоже не мешало бы отдохнуть час или два, сегодняшний день оказался таким волнительным для всех нас, — елейно пропела Филлис, не обращая внимания на гримаску Имоджин.

— Признаюсь, я охотно бы вздремнула часок. — Миссис Баррит и в самом деле любила вздремнуть, до обеда и после, а в пасмурный или ветреный день она и вовсе не торопилась подниматься с постели.

— Идите, я побуду здесь, пока кто-нибудь другой не захочет ободрить Имоджин, — Филлис с самым скромным видом уселась на стул, с которого поднялась миссис Баррит, и взяла кузину за руку.

Имоджин оказалась слишком слаба, чтобы вырваться, но на глазах ее показались слезы, и Филлис была рада поскорее выпроводить миссис Баррит с ее рукоделием.

— Зачем ты пришла? — прошептала Имоджин так тихо, что кузине пришлось наклониться, чтобы ее расслышать.

— Я собираюсь многое сказать тебе, дорогая, — решительно заявила Филлис, хотя какая-то часть ее натуры протестовала против обличительных признаний. — Прежде всего, что я знаю, почему ты оказалась у старой ротонды.

Имоджин, казалось, побледнела еще больше, но Филлис не собиралась ждать от нее ответа.

— Ты увидела, как мистер Баррит утешал меня, и подумала, что он… что между нами что-то происходит, — Филлис не нужно было притворяться взволнованной, она и в самом деле переживала, поверит ли ей Имоджин, простит ли ее и Чарльза… Впервые в жизни мисс Найт беспокоило мнение ее кузины!

— Утешал… тебя? — Филлис не поняла, была ли пауза вызвана слабостью Имоджин, или таким образом мисс Грейстоун хотела выразить насмешку над словами кузины.

— Скоро приедет сэр Джон, — Филлис устало откинулась на спинку стула, но не выпустила руки Имоджин. — Больше всего на свете я хотела бы никогда не встречаться с ним, не говоря уж о том, чтобы стать его женой!

— Я знаю, что ты не любишь его… — согласилась Имоджин.

— Не просто не люблю, он мне отвратителен! — воскликнула Филлис с горячностью и тут же вновь вернулась к своей трагической истории! — Мистер Баррит увидел, что я сижу на скамье в одиночестве и плачу, и его добрая душа не позволила ему пройти мимо и не попытаться утешить меня.

— Мистер Баррит любит тебя, и я не смогла это вынести. — Имоджин тихо заплакала.

— Ты как будто меня не слышишь! — Филлис сердито выпрямилась. — Он приехал сюда, чтобы просить твоей руки, и рано или поздно он это сделает!

— Ты обманываешь меня, — сквозь всхлипывания донесся до Филлис ответ Имоджин. — И я, и все остальные замечали, что он ухаживает за тобой, и тебе это нравится!

— Конечно, мне нравится, когда за мной ухаживают, глупышка, — снисходительно усмехнулась мисс Найт. — Но в случае с мистером Барритом все обстоит совсем не так. Мне нет нужды обманывать тебя! Если бы ты видела, какие страдания испытывал Баррит, едва узнал, что с тобой произошел несчастный случай, ты бы ни на секунду не усомнилась — он любит только тебя!

Красноречие давалось Филлис легко, она даже сама была удивлена этому, ожидая более тягостного разговора с Имоджин. Впрочем, мисс Грейстоун еще не до конца приняла ее версию. Слова Филлис ранили ее, но ей так хотелось им поверить…

— Он был так холоден со мной все эти дни, почти не замечал меня с тех пор, как ты приехала… Что же я могла подумать? Скажи, он сделал тебе предложение?

— Конечно же нет! — уверенно солгала Филлис. — Я же говорю, он лишь взял меня за руку и вложил в нее свой платок, мой уже совсем намок от слез…

Имоджин тут же принялась жалеть свою кузину, она и не подозревала, что бедная Филлис так страдает из-за сэра Ризинга, и мисс Найт поторопилась этим воспользоваться.

— Не смей больше так поступать со своими друзьями! Как тебе только пришла мысль проститься с жизнью? Да будь Баррит принцем или герцогом, ни один джентльмен не стоит того, чтобы бросаться в омут ради него! — Филлис решила, что пора перейти к упрекам и обвинениям. — Даже я по-прежнему хочу каждый день бывать в обществе, танцевать и развлекаться, пусть мне и придется постоянно видеть рядом с собой Ризинга, но не лежать на дне ручья! Ты должна была подумать о своих родителях, о Баррите, о всех нас! Уж не говорю о том, какой грех ты собиралась совершить!

— О, я поняла, что должна была молча переносить свои страдания, когда увидела лицо матушки после того, как пришла в себя, — прошептала Имоджин и как будто съежилась под одеялом от стыда. — Я никогда не причиню ей новых огорчений!

— Причинишь, будь уверена, родители всегда пекутся о своих детях, порой чрезмерно, а дети всегда приносят одни неприятности, — убежденно отвечала Филлис. — Итак, если тебе показалось, что я чересчур внимательна к мистеру Барриту, я прошу меня простить. Я чувствую свою вину в том, но его вины тут нет. Он просто слишком добр и в то же время робок, он боится сделать решительный шаг… Говорят, так часто бывает, даже самые лучшие из мужчин боятся помолвки, и тебе следовало помочь ему сделать признание!

— Помочь? Каким образом? — Имоджин от удивления даже приподнялась на подушках.

— Я не сомневаюсь, что твоя матушка наставляла тебя, как привлечь внимание джентльмена, еще с тех самых пор, как тебе исполнилось шестнадцать или семнадцать лет! — возмутилась Филлис, услышав бестолковый ответ Имоджин. — Как видно, ты ничего не запомнила! А все потому, что собаки, котята и кролики важнее для тебя, чем мистер Баррит! Он не раз жаловался мне и другим, что ты пренебрегаешь им ради какого-нибудь пустяка вроде поврежденной лапы у твоей собачки или болезни маленьких крольчат! Мужчина не должен чувствовать себя обделенным заботой леди, если эта леди желает стать его женой!

— Он правда тебе это говорил? — Филлис преувеличила лишь отчасти, и Имоджин была поражена открывшейся перед ней истиной. — Я думала, ему нравятся мои собачки…

— Нравятся, но намного меньше, чем ты! — Филлис подумала, что пора заканчивать объяснения с кузиной, пока Имоджин не вывела ее из себя какой-нибудь глупостью.

— Неужели он мог подумать, что я люблю его меньше, чем своих животных? — ахнула Имоджин.

— И не только он. Флора тоже часто говорила, что ты просто помешалась на своем зверинце. Пора становиться взрослой, Имоджин, твои игрушки должны остаться в прошлом!

— Ты говоришь, как моя мать. — Кузина впервые за сегодняшний день слабо улыбнулась.

— Вот видишь! Тетушка Кэролайн совершенно права, и миссис Баррит тоже часто смотрела на тебя с недоумением, она-то явно надеялась, что ты будешь прогуливаться в уединенной аллее вместе с ее сыном, а ты все время бегала на конюшню к своему пони или разыскивала по всему дому этих гнусных собачонок!

Имоджин даже не стала оспаривать мнение кузины о ее любимицах, ей было над чем поразмыслить, и Филлис на некоторое время оставила ее в покое — все же девушка ослабела после перенесенного испуга, и глубокие переживания могли повредить ее здоровью. Но ждать слишком долго Филлис не собиралась.

Она еще некоторое время посидела у постели больной и терпеливо повторила то, что уже говорила Имоджин о мистере Баррите, после чего сочла свою миссию исполненной.

— Он сгорает от желания увидеть тебя, услышать от тебя самой, что ты чувствуешь себя сносно. Я позову его, — Филлис поцеловала Имоджин в щеку, чего не делала лет тринадцать, и направилась к двери.

— Не говори ему, что я хотела умереть, — вслед ей сказала Имоджин. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Пусть все думают, что я оступилась, погнавшись за своей собачкой.

— Конечно, не скажу, это будет нашим с тобой секретом! Но, боюсь, когда я сказала Барриту, что ты видела нас сидящими рядом и могла понять что-нибудь неверно, он догадался о твоем намерении. Это так сильно его расстроило… мне надо было промолчать!

— Бедный, бедный, какой я была глупышкой, что решилась на такое!

Филлис остановилась у порога и назидательно погрозила Имоджин пальцем.

— Ты должна горячо поблагодарить фермера, который спас тебя, и Господа за то, что послал тебе этого фермера. А теперь я иду за мистером Барритом!

— Неловко, если он войдет сюда и останется со мной наедине, — внезапно смутилась Имоджин.

— Пустяки, вы скоро поженитесь, так что в том, что он навестил тебя, когда ты болела, нет ничего предосудительного, — отмахнулась Филлис. — Но я могу побыть в коридоре и не пускать к тебе никого до тех пор, пока вы не договоритесь обо всем. Скажу всем, что ты заснула!

— Ты думаешь, он прямо сейчас собирается объясниться со мной? — на кукольном лице Имоджин отразилось ожидание и страх. — Боюсь, я не готова…

— Молчи и слушай, только и всего. А потом скажи, что отвечаешь на его чувства, — поучала кузину Филлис, скрывая улыбку. — С первого раза совсем не обязательно говорить, что ты его любишь, признаешься в этом, когда оправишься окончательно. Например, на летнем балу. Подумай, ты могла лишить нас этого развлечения! Вместо бала твоим родителям пришлось бы устроить похороны!

Убедившись, что как следует запугала Имоджин, Филлис покинула спальню кузины. Она была уверена — уж теперь мисс Грейстоун не станет отказывать мистеру Барриту или обвинять его в чем-то. Да и самой Филлис прощение Имоджин далось так легко, что лучшего и желать не приходилось. И все же мисс Найт еще не избавилась от мук совести, не превратилась обратно в безупречную красавицу с мраморным сердцем, какой была еще сегодня утром.

Мистер Баррит обнаружился в холле, он бродил там, пугая служанок своим полубезумным видом, и Филлис приказала ему немедленно идти к мисс Грейстоун, но ни в коем случае не волновать ее, разве что это волнение будет приятным.

— Вы полагаете, она будет рада меня видеть? — Впервые после смерти старшего брата Чарльз Баррит испытывал такие страдания. — Она очень слаба?

— Ваши заверения в вечной привязанности — это именно то лекарство, какое ей нужно, чтобы завтра же встать с постели и начать готовиться к балу! — довольно резко ответила Филлис.

— О, мисс Найт, тогда я поспешу к мисс Имоджин! — Баррит шагал так стремительно, что Филлис едва за ним поспевала.

Только у самой двери спальни Имоджин Баррит обернулся к своей спутнице.

— Мне так жаль, что все случилось столь внезапно… и столь неправильно, — пробормотал он, неуверенно притрагиваясь к дверной ручке.

— Мне тоже бесконечно жаль. — Филлис вздохнула при мысли, что еще совсем недавно перед ней блеснула звезда надежды и тут же померкла, скрытая в тени самодовольного сияния звезды сэра Джона Ризинга. — Входите же, вас ждут.

Баррит кивнул с извиняющимся видом, легонько постучал и вошел, не дожидаясь, пока Имоджин что-нибудь ответит.

Верная своему обещанию, Филлис прохаживалась по коридору, рассеянно пересчитывая узорные плитки паркета. Ей не хотелось думать о приближающемся дне крушения ее мечтаний, и девушка пыталась отвлечься, прикидывая, какое платье она наденет на бал. Несмотря ни на какие треволнения, мисс Найт должна выглядеть неотразимо. Возможно, кто-то из соседей Грейстоунов привезет с собой гостя или кузена, какого-нибудь лорда с громадным состоянием, готового немедленно отдать свое сердце такой прелестной леди, как мисс Филлис Найт! В конце концов, у нее еще есть немного времени, впасть в отчаяние она еще успеет в тот день, когда будет стоять у алтаря с сэром Джоном.

Филлис уже почти решила, что наденет на бал платье цвета морских волн в солнечный день, когда из своей спальни вышла немного отдохнувшая миссис Грейстоун.

При виде племянницы она нахмурилась:

— Что ты делаешь здесь, дорогая? Миссис Баррит все еще в комнате Имоджин?

В первое мгновение Филлис хотела скрыть от тетки присутствие мистера Баррита в спальне Имоджин, но почти тотчас передумала.

— Миссис Баррит решила отдохнуть, и я сменила ее у постели кузины. Позже мистер Баррит пришел осведомиться о здоровье Имоджин, — с самым невинным видом сообщила Филлис.

Миссис Грейстоун в изумлении широко раскрыла глаза.

— Но… как… ведь это же неприлично! Почему ты ушла и оставила их наедине? — От возмущения подбородок миссис Грейстоун затрясся, как и ленты на ее чепчике. — Мужчина в спальне моей дочери! И она даже не одета! Немыслимо! Я сейчас же иду к ней!

Филлис, улыбаясь, преградила тетке дорогу.

— Иногда бывают обстоятельства, когда молодого джентльмена и девушку стоит ненадолго оставить вдвоем. Вы же знаете, тетя. — Розамунда Тиллард позавидовала бы умильному тону своей подруги. Поистине Филлис впустую растрачивала на домашние интриги подлинный актерский талант!

Миссис Грейстоун тотчас поняла, к чему клонит племянница. Ее лицо осветилось радостью, и тут же брови ее сложились в недоверчивую складку.

— Ты уверена? То есть я хочу сказать, в последние дни наш гость проводил время отнюдь не с Имоджин!

Филлис правильно поняла упрек и решительно покачала головой — после двух тягостных разговоров объяснение с тетушкой уже не казалось ей непосильным бременем, скорее, досадной необходимостью.

— О, мистер Баррит так застенчив… Он лишь набирался смелости для решительного шага, и теперь, я уверена, пришло время сделать этот шаг. Он так испугался за Имоджин… Кажется, едва не случившееся с нею несчастье заставило его по-новому оценить ее достоинства.

Миссис Грейстоун в нерешительности поглядела на дверь спальни дочери. Филлис догадывалась, что заботливой матушке не терпится войти, но благоразумие велит ей обождать.

— Что ж, поскольку вы теперь здесь, мое присутствие уже не требуется, — самое время уйти. — У Филлис не было ни малейшего желания смотреть на счастливые лица Чарльза и Имоджин и разделять восторги миссис Грейстоун. — Я лучше последую примеру миссис Баррит и прилягу ненадолго или почитаю.

— О, конечно же, все мы нуждаемся сегодня в тишине и покое. — Миссис Грейстоун явно хотела поскорее отделаться от племянницы. — Иди, моя дорогая, я побуду здесь, сколько нужно, а позже пройду к моей несчастной девочке.

Филлис кивнула, позволила тетушке поцеловать себя в лоб и поспешила укрыться в своей комнате.

15

В уютной тишине своей спальни Филлис прилегла на узкую кушетку, стоящую в дальнем углу комнаты. Ей не хотелось думать ни об Имоджин и ее мистере Баррите, ни о Ризинге и собственной помолвке, ни даже о бале.

Но мысли не отпускали девушку, она металась среди них, натыкалась на их острые грани, причиняющие ей боль. Она все еще испытывала это новое для себя чувство раскаяния, пусть и не способна была полюбить Имоджин, хотя несколько раз за сегодня назвала ее своей сестрой. Случившееся отчасти изменило саму Филлис, но Имоджин оставалась той же глупышкой, пусть и оказалась способной на сильные чувства.

— Скорее бы поехать домой, — прошептала Филлис, — больше мне здесь нечего делать, кроме как наблюдать за воркующими голубками и выслушивать поздравления, которыми будут одаривать тетку ее гости, сознавая, что это я сделала их всех такими счастливыми. И ведь ни один из них меня не поблагодарит! Мистер Уилтон мог бы гордиться моим бескорыстием!

— С чего это я вдруг стала искать одобрения Уилтона? — тут же удивилась она. — Какое мне дело до того, что он думает, лишь бы этот гадкий человек молчал о своих подозрениях о том, что падение Имоджин не было случайным!

Раз за разом юная леди пыталась успокоить свое смятение, отвлечься на размышления о каком-нибудь пустяке, но все было тщетно. Спустя полчаса Филлис сдалась.

Она поднялась с кушетки, оправила примятые локоны, скорчила зеркалу недовольную гримаску и направилась в библиотеку выбрать какую-нибудь книгу, способную отвлечь от навязчивых мыслей.

Увы, библиотека оказалась не тем местом, где девушке следовало искать успокоения: в одном из кресел удобно расположился с каким-то потертым фолиантом мистер Уилтон. Рядом на столике стоял наполовину опустевший бокал с французским вином. Филлис успела заметить джентльмена раньше и уже хотела тихо притворить дверь и поискать забытый кем-нибудь из дам роман на столиках и диванах в гостиной, когда мистер Уилтон повернул голову, немедленно поднялся с кресла и обратился к ней:

— Мисс Найт! Я не собираюсь мешать вам, если вам нужна книга, можете выбрать, что пожелаете.

— Благодарю вас, мистер Уилтон, — насмешливо ответила Филлис, один вид этого человека привел ее в состояние раздражения. — Это моя тетушка назначила вас присматривать за своей библиотекой? Не знала, что теперь здесь распоряжаетесь вы!

Уилтон ответил тем же тоном:

— Жаль, что ваша тетушка не попросила меня присматривать за своей дочерью! Уверен, с ней не случилось бы этой неприятности, будь я поблизости.

— Не сомневаюсь, вы бы первым заметили того фермера, что спас ее. — Филлис поняла, что Уилтон намерен вновь отравлять ей жизнь своими подозрениями. — Или вы, возможно, бросились бы в ручей вслед за ней?

Лицо мужчины потемнело от гнева.

— Как вы можете так легкомысленно говорить об этом? Если бы не этот добрый человек, в семье ваших родственников произошла бы трагедия! Или именно таково и было ваше желание? Довести мисс Грейстоун до могилы, чтобы обвенчаться с ее поклонником?

— Если бы я собиралась обвенчаться с мистером Барритом, я сделала бы это, невзирая ни на чьи чувства! — Филлис понимала, что подтверждает подозрения Уилтона, но не могла остановиться. — Но ваши сведения несколько устарели. К этому часу мистер Баррит уже, должно быть, сделал моей сестре предложение, а она со слезами благодарности его приняла!

Уилтон не скрывал своего удивления, он даже сделал два шага навстречу Филлис, так и застывшей возле дверей.

— В самом деле? Баррит объяснился в любви мисс Грейстоун? А вы теперь называете ее сестрой? И не испытываете к ней ни малейшей неприязни?

Недоверие в его тоне неожиданно глубоко уязвило Филлис, хотя внутренний голос говорил ей, что у него есть все основания не доверять ее словам.

— Вы поняли все совершенно правильно, мистер Уилтон, — сладким голоском пропела мисс Найт. — Баррит и Имоджин, а она действительно моя сестра, влюблены друг в друга и скоро назначат дату свадьбы. И я не собираюсь им в этом мешать. Мне никогда так сильно не нравился мистер Баррит, к тому же у меня ведь есть собственный жених, который может приехать уже через несколько часов!

Умение владеть собой подвело Филлис, в последних ее словах было больше горечи, чем насмешки, и Уилтон это заметил. Он подошел ближе к девушке и внимательно на нее поглядел.

— Что-то случилось сегодня днем, — тихо сказал он. — Что-то, что заставило вас по-другому посмотреть на чувства Баррита и вашей… сестры. Вы не хотите рассказать мне?

Филлис удивленно вскинула голову, ее подбородок едва заметно дрожал.

— С чего бы это я стала откровенничать с вами, мистер Уилтон? Уверена, что бы я ни сказала, вы не замедлите найти подходящие слова и обвинить меня в дурном нраве, злоязычии и бог знает в чем еще!

— Может быть, потому, что вам нужно с кем-нибудь поделиться тем, что лежит у вас на сердце, — Уилтон еще приблизился и выглядел вполне серьезным, обычная его насмешливость затаилась так глубоко на дне его глаз, что Филлис не видела ее, но не сомневалась — она там есть.

— Для откровений у меня есть Розамунда. — Филлис пожала плечами, всем своим видом показывая, насколько неподобающе высказывание ее собеседника. — К тому же ничем таким особенным я и не могла бы с вами поделиться, я ничего не скрываю!

Уилтона нельзя было легко привести в смущение, он достаточно провел времени, наблюдая за гостями Грейстоунов и ими самими, чтобы не сомневаться — мисс Найт непохожа на себя саму, что-то потрясло или задело ее. Дружеские чувства к Барриту и снисходительная жалость к мисс Имоджин не позволили Уилтону отступить.

— Уверен, что мое первоначальное предположение не подвело меня, мисс Найт. Ваша кузина по собственному желанию прыгнула в ту заводь, и ее собаки здесь ни при чем. Злосчастную роль в решении, которое приняла мисс Грейстоун, сыграли вы. Наверняка она что-то заметила, как бы вы ни пытались это отрицать.

— Я нахожусь не в суде, мистер Уилтон, чтобы что-то доказывать или отрицать. — Филлис жалела, что покинула свою комнату и решила зайти в библиотеку. — И у вас нет права задавать мне все эти вопросы, как будто вы полицейский, ведущий расспросы… допросы… как это там называется!

— Поверьте, если бы ваша кузина утонула, здесь была бы полиция, можете не сомневаться! Вся эта история немедленно стала бы известной на пятьдесят миль в округе, и первый же вопрос, который задал бы вам инспектор полиции, был бы о ваших отношениях с мисс Грейстоун и мистером Барритом!

Филлис на мгновение представила себе, как чужой равнодушный человек сидит в гостиной миссис Грейстоун и поочередно задает вопросы всем обитателям дома, от хозяев до последней служанки. Ее передернуло, и мистер Уилтон это заметил.

— Вижу, вы понимаете теперь, насколько я прав. Так что же случилось, пока ваша подруга, мисс Тиллард, Флора и я осматривали сад и лабиринт? Мисс Грейстоун увидела, как Баррит стоит перед вами на коленях? Или что-то еще более…

— Он всего лишь держал меня за руки! — Филлис тотчас поняла, что проговорилась, но гнусные измышления этого негодяя заставили ее произнести эти слова. — Баррит застал меня, когда я плакала, и попытался утешить, как умел. А Имоджин взбрело в голову, будто он…

Она замолчала, воздух словно бы закончился в ее легких, в висках быстро-быстро пульсировали жилки…

Казалось, она лишь моргнула, но когда глаза Филлис снова открылись, она полулежала в кресле, а Уилтон склонился над ней с бокалом вина, из которого так недавно сам безмятежно отпивал по глотку, читая книгу.

— Я… упала в обморок? — Филлис не могла припомнить случая, чтобы ей дважды в один и тот же день становилось дурно, хотя в пансионе она частенько пропускала уроки из-за нездоровья, скорее мнимого, чем подлинного.

— На этот вопрос лучше можете ответить вы, — заметил мистер Уилтон невозмутимым тоном, подходящим старому доктору Энгли. — Вы пошатнулись и сильно побледнели, так что, простите мне эту дерзость, я позволил себе довести вас до кресла. Выпейте немного, вино вернет краски на ваше лицо.

«Значит, я шла сама, — подумала Филлис. — Хотя бы ему не пришлось нести меня, и без того он уже заставил меня пережить достаточно унижений!»

Она послушно отпила вина, сделав вид, что в том, что молодая леди пьет из бокала, из которого только что пил джентльмен, нет ничего предосудительного, и попробовала встать на ноги. Уилтон не пытался помочь, да Филлис и не приняла бы эту помощь, но стоял рядом, готовый подхватить девушку, если ей снова придет охота потерять сознание.

— Куда вы идете? — спросил он, когда понял, что мисс Найт направляется к двери.

— В свою комнату, мистер Уилтон, я хотела бы остаться одна, на сегодня мне довольно вашего общества, — Филлис даже не обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Но мы не закончили разговор! — возразил Уилтон.

Ей пришлось все-таки остановиться и посмотреть на него.

— Что еще вы хотите знать? — ей показалось, что этот назойливый человек никогда не оставит ее в покое.

— Вы сказали, что плакали, а мистер Баррит вас утешал, — напомнил ей Уилтон. — Ваша кузина увидела эту сцену и подумала, что вы с Чарльзом объясняетесь друг другу в любви.

Невзирая на то, что на самом деле все так и было, Филлис решительно отмела предположение Уилтона:

— Я же сказала вам, мы с Барритом — добрые друзья, и его дружеское участие ввело Имоджин в заблуждение, только и всего. Она совершила необдуманный поступок, и остается только радоваться, что ничего ужасного не произошло.

— Вы правы, мисс Грейстоун не должна была с таким пылом предаваться отчаянию, — совершенно серьезно подтвердил Уилтон. — И, если я не ошибаюсь, мой друг Чарльз наконец понял, чего именно он желает больше всего на свете, не так ли?

«Опять насмешки! О, я не вынесу этого!» — Филлис чувствовала легкую слабость после неожиданного обморока, иначе, пожалуй, дала бы пощечину этому дерзкому, бестактному, жестокому субъекту.

— Спросите об этом у вашего друга, — вместо этого холодно ответила она. — Теперь, надеюсь, вы не станете меня задерживать?

— Но отчего вы плакали? — Уилтон словно бы не заметил ее последней фразы, произнесенной в лучших традициях итальянского театра, о чем не знала и сама Филлис.

— У меня есть причины для огорчений, но вас они вряд ли касаются!

— Мисс Найт, я знаю, что вам неприятен ваш жених и вы не хотите этой помолвки. Думаю, именно близость визита сэра Ризинга заставила вас страдать. — Уилтон взял за тонкую ножку бокал, из которого только что пила мисс Найт, и задумчиво покрутил его в руках. — Если вам так противен сэр Джон, почему вы соглашаетесь, чтобы ваш отец и мать распоряжались вашей судьбой?

— Неужели вы не осознаете, что ваше вмешательство превосходит всякие пределы? Вы не имеете понятия о чести джентльмена! — Филлис была в ярости.

— Я всего лишь пытаюсь понять, мисс Найт. Вам не удалось убедить меня, что вы не собирались завладеть Барритом, и только то обстоятельство, что ваша кузина едва не погибла, заставило вас остановиться. Уверен, вы попробуете еще раз, если подвернется подходящий джентльмен!

— Вы оскорбляете меня на протяжении уже долгого времени, мистер Уилтон! Даже то, что миссис Мэйленд входит в число ваших друзей и ненавидит меня, не дает вам право вести себя подобным образом!

Она не собиралась слушать его ни одной минутой дольше, но Уилтон двигался быстрее и догнал ее у самой двери.

— Вы зависите от денег вашего отца, мисс Найт, но ведь вы могли бы сами зарабатывать себе на жизнь! Тогда вам не пришлось бы покорно следовать чужой воле! — воскликнул он с неожиданным жаром.

— Стать гувернанткой или компаньонкой? Или преподавать в пансионе, как это сделала миссис Мэйленд после того, как ее семья разорилась? — Филлис презрительно оттопырила нижнюю губу, что ей совсем не шло.

— Почему бы и нет? В том, чтобы работать, нет ничего постыдного. Зато вы были бы свободны! — Уилтон словно бы пытался достучаться до потайных уголков ее души, отыскать там добродетели, в существование которых и сам не верил.

— И это говорите мне вы? — Филлис язвительно рассмеялась, пусть ей и хотелось плакать. — Человек, предпочитающий пользоваться благотворительностью своей тетки и растрачивать себя на светские визиты и бесполезные разговоры о политике в компании таких же бездеятельных джентльменов? Приберегите ваши советы для кого-нибудь вроде Чарльза Баррита, кого-нибудь, кто готов внимать вашим рассуждениям и преклоняться перед вашими необыкновенными способностями! У вас стоит поучиться лицемерию!

На этот раз она всерьез его задела. Возмущенное восклицание Уилтона ясно говорило об этом.

— Я собираюсь поступить на службу Ее величества!

— По-моему, вы несколько затянули с этим, мистер Уилтон. — Филлис насмешливо фыркнула и исчезла за дверью прежде, чем ошеломленный ее выпадом Уилтон смог ответить.

Она не видела, как бокал с остатками вина полетел в незажженный камин, иначе еще больше была бы довольна собой.

16

Имоджин не спустилась к завтраку, но ее матушка сообщила, что дорогая девочка чувствует себя хорошо и остается в постели лишь из предосторожности. Доктор Энгли обещал заехать и осмотреть ее, после чего мисс Грейстоун, скорее всего, покинет свою спальню, где провела уже и без того слишком много времени. Миссис Олдхэм пообещала почитать Имоджин сразу после завтрака, а смущенный и вместе с тем сияющий вид мистера Баррита пробудил у Флоры Уилтон определенные подозрения, которые миссис Грейстоун попыталась рассеять, но так неискренне и неохотно, что все собравшиеся за столом догадались — в доме Грейстоунов скоро произойдет долгожданное событие.

Миссис Найт слегка поморщилась и вопросительно посмотрела на дочь. Филлис чуть заметно наклонила голову, подтверждая — да, мистер Баррит, вне всякого сомнения, сделал или вот-вот сделает Имоджин предложение. Миссис Баррит выглядела взволнованной и не пыталась это скрыть, но миссис Грейстоун сразу же после завтрака увела ее под каким-то предлогом, связанным с завтрашним балом. Всем было очевидно, что миссис Грейстоун опасается болтливости миссис Баррит и не хочет, чтобы о происходящем между мистером Чарльзом Барритом и Имоджин стало известно раньше времени.

Филлис почти ничего не ела. Она плохо спала этой ночью, ей снился сэр Джон, произносящий длинную речь во время их венчания, а мистер Уилтон в облачении викария никак не хотел благословить Филлис.

Победа в словесной войне с Уилтоном так порадовала Филлис, что желание поплакать у нее исчезло и, очутившись в своей комнате, девушка еще долго представляла себе его ошеломленное лицо. Многие слова этого джентльмена были недопустимы, как ни посмотри, и когда Филлис немного успокоилась, она с удивлением задала себе вопрос: какая причина побудила мистера Уилтона вести себя подобным образом? Дерзость его граничила с безумием, но ведь до сих пор он, пусть и производил впечатление насмешника, вел себя как безупречный джентльмен.

— Только не со мной, — пробормотала Филлис. — Не могу поверить, чтобы один человек мог настолько ненавидеть другого только на том основании, что этот другой проказничал в детские годы в пансионе! В чем тут дело? Флоре я не нравлюсь, но причина не в том, что наболтала миссис Мэйленд, скорее, мисс Уилтон не любит, когда кто-то не подчиняется ей, к тому же она не может сравниться со мной красотой и изяществом. А ее брат говорит непростительные вещи… Может, среди отвергнутых мною поклонников был его друг или родственник? Это хоть как-то объяснило бы его невыносимые манеры…

Филлис так ничего и не смогла придумать. Слова Уилтона задели ее еще и потому, что в них содержалось зерно истины. Она и сама однажды говорила Розамунде, как завидует одной девочке из их пансиона, Энид Рикман, сбежавшей с возлюбленным. Пусть их брак оказался кратким и несчастливым, Энид не испугалась поступить так, как ей хотелось.

— Не напрасно ли я отказалась от мечты оставить дом отца и поступить в театр? — В последние дни Филлис не вспоминала об этой мечте, но сейчас мысли о том, чтобы стать актрисой, вновь овладевали ею. — Или надо было назло отцу тайно обвенчаться с тем милым юношей в Бате! Пусть его отец держит гостиницу, тем лучше, мой отец был бы в ярости!

Остаток дня Филлис потратила на то, что перебирала в памяти молодых джентльменов, которыми бывала увлечена сама и которые оказывали ей знаки внимания. Может быть, среди них найдется кто-то, кто сохранил ей верность и готов избавить ее от брачных оков? Но нет, одни забыли ее ради благосклонности менее горделивых леди, другие были не настолько приятны ей, чтобы заменить сэра Ризинга, о местоположении третьих она не имела ни малейшего понятия.

— Поздно, Филлис, слишком поздно, — сказала она себе перед тем, как лечь в постель. — Сэр Джон — мое наказание за то, что я чуть не убила Имоджин, а может быть, и за другие мои проделки. Если Розамунда не пожелает или не сможет избавить меня от него, что ж, я покорюсь воле отца и выйду замуж за Ризинга. А уж потом постараюсь заставить его поступать по-моему, как я и собиралась с самого начала!

Ей казалось, что со времени возращения из путешествия на континент прошла вечность, а миновало всего лишь несколько недель. И смирение, с которым Филлис готова была принять брак с Ризингом, уже столько раз сменялось желанием тем или иным способом избавиться от него, что она просто сбилась со счета.

— Что ж, посмотрим, чем все это закончится, — сказала она себе. — А вдруг Ризингу понравится живая, веселая Флора Уилтон? Вот будет удар для моих родителей!

По обыкновению, утешив себя тем, что не все еще в ее жизни погублено, Филлис легла спать, но кошмарный сон не позволил ей отдохнуть от тревог прошедшего дня.

Сразу после того, как все разошлись после завтрака, чтобы заняться излюбленными для этого времени дня делами, миссис Найт задержала дочь в коридоре и едва ли не втолкнула в первую попавшуюся дверь.

— Итак, расскажи мне о том, чего я еще не знаю! — приказала она. — Вчера сестра твоего отца выглядела озабоченной и расстроенной, и это можно понять в данных обстоятельствах, но сегодня она тщетно пытается скрыть свою радость. Неужели молодой Баррит все-таки сделал Имоджин предложение?

— Я не видела сегодня Имоджин, я собиралась подняться к ней позже, — ответила Филлис. — Но вчера мистер Баррит был так огорчен и напуган несчастным случаем с Имоджин, что, думаю, ее чудесное спасение явилось для него побуждением к решительным действиям.

— Выходит, на завтрашнем балу все же объявят об их помолвке, — сникла миссис Найт.

— Боюсь, тут мы ничего не можем поделать, — подтвердила Филлис. — Почему бы тогда не промолчать о моей помолвке? О ней можно объявить в какой-нибудь другой раз, балов и праздников в ближайшие дни будет предостаточно!

— Об этом не может идти и речи! — тут же возмутилась миссис Найт. — Грейстоуны — наши родственники, и вполне уместно, если твою помолвку огласят в их доме, но во всех других случаях это просто недопустимо. Представь, как посмеются над нами соседи Грейстоунов, если мы сообщим о твоем будущем браке с сэром Джоном где-нибудь у Танхиллов или Глоссберри! Как будто у нас нет собственного дома и мы не устраиваем балы и музыкальные вечера!

— Они все равно могут так подумать, — возразила Филлис. — Если отец не захотел устраивать бал в нашем доме, мы выглядим бедными родственниками, явившимися на чужой праздник!

— Отчасти ты права, я и сама уже думала об этом, — нехотя согласилась миссис Найт. — Тогда, пожалуй, лучше, если мы объявим сразу о двух помолвках, словно так и было задумано с самого начала!

Филлис вынуждена была признать, что в словах матери есть смысл. Успокоенная, миссис Найт спросила дочь, какое платье она решила надеть на бал.

— То, с воланами из тюля, то ли голубое, то ли бирюзовое, я так и не могу определить его цвет.

— Прекрасный выбор, дорогая, в нем ты будешь выглядеть очаровательной невестой. Уверена, в своем розовом или голубом рядом с тобой Имоджин напомнит украшенный розами торт, — одобрила мать и тут же выразила опасение: — Надеюсь, сэр Джон не опоздает к балу! Его отсутствие разрушит все наши планы!

Филлис только молча кивнула. Возможность задержки Ризинга в пути не могла ее обрадовать. Какая разница, когда он приедет, день промедления не избавит от помолвки!

Миссис Найт удалилась, чтобы выбрать шляпку для визита к соседям, куда собиралась вместе с мужем и миссис Грейстоун, а Филлис пошла разыскивать Розамунду. Вчера им не удалось поговорить о случившемся с Имоджин, но Филлис была уверена — ее подруга проявит не меньшую настойчивость, чем мистер Уилтон, чтобы разузнать, как все произошло на самом деле.

Мисс Тиллард прогуливалась по тенистой аллее с Флорой Уилтон — утро было слишком жарким, чтобы проводить его в пронизанной солнцем части сада. Уилтон предложил поехать на прогулку по другому берегу ручья и даже добраться до Вестхейма, но молодые леди решительно отказались ехать раньше, чем солнце начнет склоняться к горизонту.

Мистер Баррит куда-то исчез, несомненно, чтобы не подвергаться расспросам, и Уилтон приказал оседлать лошадь и уехал один. Когда Филлис догнала прогуливающихся девушек, Флора как раз говорила Розамунде, что ее брат наверняка направился с визитом к лорду Глоссберри, кажется, мисс Оливия находит общество Уилтона приятным.

При виде Филлис Флора тотчас вспомнила о своем обещании сменить тетку, которая развлекала Имоджин чтением в ожидании визита доктора, и поспешила обратно в дом. Обе подруги были рады, когда мисс Уилтон оставила их вдвоем.

Как и ожидала Филлис, Розамунда начала с расспросов.

— Скорее скажи мне, что случилось вчера? Я заходила к тебе вечером, чтобы поговорить, но не застала тебя в твоей комнате!

— Я была у Имоджин, — Филлис не хотелось повторять всю историю заново, но Розамунда была ее верной наперсницей и не заслужила недоверия. — Мистер Баррит пришел к ней после, и я оставила их наедине.

— О, так вот почему твоя тетя выглядела настолько довольной сегодня утром! Баррит осмелился сделать Имоджин признание? Но как же ты? Мне казалось, вчера между вами все должно было решиться…

— Так и произошло, — со вздохом ответила мисс Найт и поведала Розамунде все то, что уже было известно мистеру Уилтону, и даже чуть больше.

Розамунда слушала молча, по крайней мере старалась, но иногда у нее все же вырывались изумленные восклицания.

— Бедная моя подруга! — воскликнула она, когда Филлис закончила рассказ на том, что пошла в библиотеку за книгой, чтобы почитать немного перед сном, о столкновении с Уилтоном она предпочла умолчать. — Быть так близко к осуществлению своей мечты и отказаться от нее ради счастья кузины! Это так благородно с твоей стороны…

Мисс Тиллард словно бы не закончила предложение, и Филлис улыбнулась. Подруга явно хотела прибавить, что это так непохоже на Филлис, но не осмелилась, чтобы не рассердить ее.

— Я без труда могу себе представить, что ты мне скажешь, Розамунда. Мой поступок в равной степени благороден и глуп, ведь я отказываюсь от своих мечтаний, но я не могу поступить иначе. Имоджин никогда не станет моей любимой сестрой, но, видит бог, я бы не хотела видеть ее мертвой. Другое дело, если бы я по-настоящему полюбила Баррита и он любил бы меня… тогда, возможно, я бы не остановилась. Но я знаю, на самом деле он не переставал любить мою кузину, вчера мне это стало ясно. Даже если я не пожелала бы освободить его от данного слова, он или разорвал бы нашу короткую помолку сам, или всю жизнь сожалел бы о том, что поддался порыву и позволил мне вскружить ему голову.

— Что ты теперь будешь делать? — Розамунда понимала, что между Филлис и Барритом уже не могут возникнуть какие-либо отношения, кроме дружбы брата и сестры, и думала о том, что еще можно поправить. — Я все еще могу попробовать увлечь Ризинга, или ты передумала и с легким сердцем пойдешь с ним к алтарю?

— Конечно, не передумала! — Филлис остановилась, зеленоватые блики играли на ее помрачневшем личике, делая ее похожей на заблудившуюся дриаду. — Ты очень обяжешь меня, если сумеешь завладеть им! Матушка беспокоится, сможет ли он приехать вовремя, чтобы на балу огласили сразу две помолвки, но даже помолвка может быть расторгнута, если что-нибудь произойдет. А чувства Ризинга ко мне могут измениться, в угоду отцу я не собираюсь быть с ним любезной, и очень скоро он может захотеть искать утешения там, где его встретят благосклонно!

Розамунда была вполне согласна с подругой. Расторжение помолвки бросает тень на репутацию юной леди, но Филлис охотно пойдет на это, лишь бы не называться в будущем «леди Ризинг». А Розамунду ничуть не смущало то, что знакомые и соседи станут называть ее разлучницей, разрушившей счастье доверяющей ей мисс Найт, ведь только они с Филлис будут знать, как все обстоит на самом деле!

Подруги еще долго гуляли и разговаривали и возвратились к чаю почти в столь же умиротворенном настроении, что и в прежние дни, когда Филлис еще надеялась заполучить в женихи мистера Баррита.

За чайным столом уже сидела Имоджин, место возле нее занимал мистер Баррит, чье лицо светилось от смущения так же сильно, как Имоджин краснела от счастья. Ее глаза были заплаканы, как и глаза расстроганной миссис Баррит, смотревшей на Имоджин с материнской добротой.

Миссис Найт тоже казалась довольной, ведь рядом с ней расположился сэр Джон Ризинг собственной персоной!

От горничной Филлис уже знала, что сэр Джон приехал незадолго до того, как был накрыт чайный стол, но успел привести себя в должный вид и переговорить о чем-то с мистером и миссис Найт.

Как только Филлис и Розамунда вошли в западную гостиную, сэр Джон торопливо вскочил на ноги и бросился навстречу обеим леди. Его несколько дряблое лицо оживилось, крупные уши, вызывавшие у Филлис глубокое отвращение, побагровели. В глазах многих и многих леди Ризинг выглядел бы вполне достойным джентльменом, не лишенным мелких недостатков, но Филлис он был противен без всяких видимых причин, кроме той, что его прочили ей в мужья.

— Мисс Найт! Как я счастлив видеть вас, поверьте, я не мог дождаться встречи и все эти месяцы только и думал о том, когда же наступит счастливый день! — воскликнул сэр Джон и тут же шумно задышал, переводя дух.

— В самом деле? — Холодность Филлис могла озадачить любого джентльмена, кроме, пожалуй, мистера Уилтона, поэтому сэр Джон растерянно заморгал. — Вы помните мою подругу, мисс Тиллард?

Вперед выступила Розамунда, хорошенькая и улыбчивая, и сэр Ризинг заверил обеих подруг, что он прекрасно помнит мисс Тиллард и чрезвычайно рад встрече с ней здесь, в доме добрых друзей. Мистера Найта не было в гостиной, иначе он оказался бы крайне недоволен приемом, который оказала его дочь сэру Джону, но и миссис Найт заметила, как неприветливо Филлис поздоровалась с женихом и как постаралась устроиться за столом подальше от него.

Розамунда, казалось, из чистой любезности хотела сгладить возникшую неловкость и стала расспрашивать Ризинга о его поездке, не забыв рассказать и свою печальную историю, связанную с несостоявшимся визитом к тетушке.

Миссис Олдхэм и миссис Грейстоун, да и все другие леди поочередно высказывали свои суждения о том, с каким вкусом украшен дом к завтрашнему балу и чего еще недостает. Миссис Грейстоун тщательно записывала все полезные замечания, чтобы назавтра с утра отдать необходимые распоряжения прислуге.

Имоджин и Баррит тихо перешептывались и наверняка держались за руки, спрятав ладони в складках скатерти. Филлис были хорошо знакомы все уловки, на которые вынуждена идти влюбленная парочка, чтобы увеличить число счастливых мгновений, выделенных им строгими мамашами до венчания. Ухаживания мистера Баррита были до этого времени слишком робкими, а Имоджин никогда бы не осмелилась торопить его, но теперь они, казалось, поняли, как много дней потратили впустую. Собачки Имоджин напрасно пытались запрыгнуть ей на колени, она отгоняла их безжалостной рукой и даже не поворачивалась в их сторону, несмотря на жалобные повизгивания.

К обществу присоединились Флора и Бернард Уилтоны, не найдя подходящей компании, они ездили кататься вдвоем, и новое лицо немедленно привлекло их внимание. Свободное место оказалось только рядом с Филлис, и мистеру Уилтону пришлось занять его, а Флора втиснулась между своей теткой и сэром Джоном, чтобы немедленно вмешаться в его беседу с Розамундой, едва только их с Ризингом представили друг другу.

— Вы любите завтраки на природе, сэр Ризинг? Что вы думаете о скачках, которые хотим устроить мы с Оливией Глоссберри? Наши джентльмены не находят себе места от скуки и жары, и мы, леди, вынуждены их развлекать. Через день после бала мы все поедем на завтрак к лорду Глоссберри, и вы, разумеется, тоже. На старом выгоне лорда Глоссберри натянут тент и расставят столики для дам, а джентльмены будут скакать на своих лошадях. Те, кто приехал с визитом к друзьям или родственникам, тоже получат лошадей. Вы согласитесь участвовать в этом развлечении?

— Я, право же, не знаю, — пробормотал сэр Джон, удивленный этим натиском со стороны незнакомой леди. — Я не очень-то хорошо держусь на лошади, но если вы пожелаете…

— Конечно, пожелаем! Чем больше людей принимает участие в той или иной забаве, тем веселее! Вечером в деревне, расположенной во владениях лорда Глоссберри, будет сельский праздник. Мы сможем потанцевать и послушать пение детей из приходской школы. Уверена, малютки будут трястись от страха и забудут все слова, — Флора расхохоталась, задетая ее вмешательством Розамунда обиженно поджала губки.

— Кажется, моя сестра решила всерьез взяться за вашего жениха, — шепотом сообщил Филлис мистер Уилтон. — Она не выносит тучных мужчин и теперь станет изводить его требованиями участвовать в каких-нибудь состязаниях и спортивных играх. Бедняга, ему можно посочувствовать.

Филлис промолчала. Пусть Ризинг отвратителен, но ей неприятно слушать насмешки в его адрес со стороны несносных Уилтонов.

Уилтон, похоже, нарочно уселся напротив сэра Джона, чтобы иметь возможность наблюдать за ним. На его взгляд, Ризинг не производил впечатление отталкивающей личности и даже не казался неподходящей парой для мисс Найт, но кто поймет этих молодых леди? Напряжение было заметно во всем облике мисс Найт — еще более, чем обычно, прямая спина, пальцы сжимают ложечку как-то уж чересчур крепко, презрительная складочка в уголках губ наводит на мысль, что в комнате дурно пахнет…

— Баррит поделился со мной своей новостью, — продолжил Уилтон, когда понял, что не дождется ответа мисс Найт. — Вчера он и в самом деле просил руки мисс Грейстоун, и она, как это ни странно, согласилась.

— Что же тут странного? — Филлис коротко взглянула на собеседника и тотчас вновь вернулась к созерцанию Розамунды и Флоры, соперничающих в борьбе за внимание сэра Джона.

— После того как он так легкомысленно и пренебрежительно вел себя по отношению к ней, ей не стоило соглашаться, не будучи уверенной в силе чувства этого джентльмена.

— Не вы ли еще так недавно говорили, что они подходят друг другу? — Вот опять она поддается и вступает с ним в спор, а лишь вчера клялась себе больше не произнести ни слова, как бы Уилтон ни пытался добиться от нее ответа на свои насмешки!

— Я и теперь так считаю, — Уилтон покосился на Имоджин и Чарльза — теперь они поочередно кормили собачек кусочками пирога, а маленькие попрошайки едва ли не пританцовывали на задних лапках. — Но Баррит все эти дни дурно вел себя по отношению к мисс Грейстоун, она не должна была его прощать.

— Имоджин не злопамятна, — коротко ответила Филлис.

Разговор стал общим, как только миссис Олдхэм услышала о новой затее племянницы, и будущие соревнования джентльменов вызвали горячие споры. Миссис Найт считала это развлечение опасным и бессмысленным, и миссис Баррит ее поддерживала, миссис Грейстоун, похоже, было все равно, а молодые леди и джентльмены, за исключением Филлис и сэра Джона, находили идею превосходной. Особенно если после заезда прелестные леди согласятся покататься на лодках — разгоряченным скачками джентльменам наверняка захочется освежиться!

После чая Филлис попыталась ускользнуть и спрятаться где-нибудь в саду, прежде чем Ризинг успеет догнать ее и потребовать уделить ему четверть часа, но сэр Джон неожиданно оказался проворнее, чем можно было предположить, глядя на его обширный живот и коротковатые ноги.

— Вы не откажетесь немного погулять со мной, мисс Найт? Я слышал столько разговоров о чудесном розарии миссис Грейстоун, что мне просто не терпится повидать его!

— Что ж, если вам так угодно, — Филлис направилась к выходу на террасу, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, идет ли следом сэр Джон.

Мисс Тиллард хотела пойти за ними, чтобы поддержать подругу и в то же время оберегать собственные интересы, но миссис Найт со своей несвоевременной прозорливостью удержала ее и Флору под предлогом необходимости услышать их мнение о намерении миссис Грейстоун разместить несколько музыкантов на террасе, где могли бы танцевать те, кому слишком жарко в бальной зале.

— Мисс Найт, сегодня я беседовал с вашими родителями, и ваш отец, и ваша матушка подтвердили свое полное согласие видеть меня в качестве вашего супруга, — начал сэр Джон после того, как сделал несколько шагов вглубь розария. — Я ценю честь, которую мне оказала ваша семья, учитывая репутацию моего отца, и буду счастлив завтра на балу объявить о нашей помолвке. У меня еще не было возможности сказать вам, как нежно я влюблен вас и как велико мое постоянство. Я уверен, вы сделаете меня счастливейшим человеком и сами будете точно так же счастливы со мной!

— Я завидую вашей уверенности, сэр Ризинг, но отнюдь не разделяю ее, — Филлис отвернулась от Ризинга, чтобы предаться своему излюбленному занятию — обрывать лепестки роз. Сейчас она взялась за пунцовые розы, и казалось, по ее пальцам стекают на дорожку кровавые капли.

Сэр Джон несколько мгновений следил за тем, как лепестки падают к ногам мисс Найт, и подбирал слова для ответа.

— Я заметил, как нелюбезно вы встретили мое появление здесь, мисс Найт. Теперь же вы едва ли не утверждаете, что не надеетесь на счастливый брак, или я неправильно вас понял?

— Вы поняли меня совершенно верно, сэр. — Филлис насмешливо посмотрела на своего жениха. — Мой отец не интересовался моими желаниями, когда давал согласие выдать меня за вас, так что я полагаю себя вправе иметь собственную точку зрения на наш брак.

— Вы дали слово кому-то другому? — тут же спросил Ризинг.

— Отнюдь, — невозмутимо сказала Филлис, жалея, что не может ответить утвердительно.

— В таком случае, моя дорогая, ваши сомнения вполне объяснимы. Как и любую юную леди, вас пугают перемены, которые должны произойти в вашей жизни. Брак всегда кажется девушкам чем-то пугающим, ведь им приходится уехать из дома своих родителей и принять на себя новые обязанности, но пройдет совсем немного времени, и вы обнаружите немало радостей в супружеской жизни. Я тоже испытываю волнение и страх, но убежден в одном — наше с вами счастье зависит лишь от одного нашего желания!

Во время этой проникновенной речи Филлис несколько раз порывалась прервать Ризинга и сообщить ему, что ее взгляды на будущую супружескую жизнь прямо противоположны и у нее нет ни малейшего желания стремиться к счастью вместе с сэром Джоном. Но он, похоже, не готов был ее понять. Если бы Филлис сообщила, что влюблена в другого мужчину и мечтает выйти за него замуж, Ризинг бы еще согласился с тем, что мисс Найт видит свое будущее в мрачном свете, но коли уж она не связана словом с другим, значит, обязана радоваться помолвке, подготовленной родителями. Ведь каждая девушка по достижении определенного возраста не может мечтать ни о чем другом, кроме как о замужестве, а с кем — не всегда имеет значение.

— Вы можете думать, как вам угодно. — От ледяного тона Филлис, кажется, могли бы почернеть и увянуть розы вокруг нее. — Конечно, я хотела бы выйти замуж, но лишь за человека, которого выберу сама. Вас же я не выбирала и не считаю необходимым скрывать от вас мою неприязнь к нашему браку. Я подчиняюсь желанию отца, и вы должны этим удовольствоваться. А теперь я должна подняться к себе в комнату!

Сэр Джон был в равной степени удивлен и обижен. Мистер Найт принял его предложение так благосклонно и так долго говорил о том, как послушна и хорошо воспитанна его дочь, что ему и в голову не пришло сомневаться в расположении мисс Найт. Он сознавал, что влюблен в нее, а она едва его помнит, но надеялся на желание девушки получше узнать своего будущего супруга и подготовил краткую речь, долженствующую раскрыть юной леди преимущества их брака, но она попросту не стала его слушать.

Вопреки мнению Филлис, Ризинг был не так уж глуп и прилагал отчаянные усилия, тщательно скрываемые им от посторонних глаз, чтобы преумножить состояние семьи и в то же время не дать лорду Ризингу, своему отцу, его растратить.

Перспектива видеть супругой вздорную капризную особу не могла порадовать джентльмена, но он не собирался отказываться от своей мечты. Мисс Найт злится не на него, а на своих родителей, поторопившихся дать согласие на брак прежде, чем Ризинг своими признаниями покорил ее сердце, но вскоре мисс Найт успокоится и даст ему шанс завоевать ее симпатии. Самое главное — не позволять ей увлечься каким-нибудь другим мужчиной!

К счастью, на это у нее не хватит времени — завтра объявят об их помолвке, и ни один джентльмен, если он является таковым по сути, не станет добиваться девушки, обещанной другому.

Размышления сэра Джона, пусть и не радостные, но и не наполненные горечью глубокого разочарования, прервала мисс Тиллард. Розамунда наблюдала за подругой и Ризингом через одно из окон, прячась за шторой, и сочла момент подходящим для того, чтобы начать свою кампанию против сэра Джона, вернее, против его намерения жениться на Филлис.

Розамунда не слышала разговора, но могла догадаться о его содержании по тому, как резко развернулась Филлис и как решительно покинула своего собеседника.

При виде мисс Тиллард сэр Джон вынужден был сделать над собой усилие, чтобы придать лицу более или менее благодушное выражение. Он не спешил скрыться в глубине сада, как могла ожидать Розамунда, знавшая, что Ризинг огорчен, и юная леди немедленно использовала подвернувшуюся возможность.

Она начала с того же, что и Филлис, когда собиралась отобрать у своей кузины мистера Баррита. А именно — принялась расспрашивать сэра Джона о нем самом. Джентльмен оценил внимание хорошенькой девушки к своей персоне тем охотнее, чем сильнее росла его обида на мисс Найт, которой на самом деле предназначалось все то, что он поведал мисс Тиллард.

Они мило беседовали чуть ли не три четверти часа, и каждый преследовал тайную цель. О намерениях мисс Тиллард уже все известно, а сэр Джон надеялся, что Розамунда непременно расскажет его историю своей подруге и мисс Найт все же узнает то, что отказалась слушать. Он чуть было не сообщил Розамунде о своих претензиях к мисс Найт, но вовремя удержался. Не лишенный житейской хитрости, Ризинг почел за лучшее сперва выяснить, каково отношение мисс Тиллард к помолвке ее подруги и какое влияние она может оказать на мисс Найт. Исходя из своих наблюдений, сэр Джон собирался впоследствии либо привлечь мисс Тиллард на свою сторону, либо постараться, чтобы она как можно меньше находилась рядом с его будущей супругой.

В расстроенных чувствах Филлис вошла в холл через распахнутые двери со стороны террасы и не сразу заметила Флору Уилтон и ее брата, остановившихся возле портрета одного из покойных Грейстоунов. Уилтоны были увлечены беседой, и Филлис уже успела подняться до середины лестницы, когда слова Флоры заставили ее замедлить шаг.

— Бернард, ты же знаешь, она помолвлена со своим кузеном!

— Конечно, я знаю, дорогая Флора! — Уилтон говорил в своей обычной насмешливой манере. — Но для меня важнее то, что она — очень умная молодая леди, беседовать с ней — редкое удовольствие!

— Редкое в этом доме, хотел ты сказать! — фыркнула мисс Уилтон.

— Я бы не был так категоричен, — усмехнулся ее брат. — Посмотри, у этого Грейстоуна такие же светлые вьющиеся волосы, как и у мисс Грейстоун, вероятно, они передаются по наследству!

— Не пытайся отвлечь меня! — возмутилась Флора. — Мы уже четверть часа рассматриваем эти портреты, мне порядком надоели их носы и старомодные наряды!

— Посколько у нас нет других занятий на сегодняшний вечер, рассматривать фамильные портреты — не самое скучное из них, — флегматично ответил Уилтон.

— Мы могли бы поиграть во что-нибудь, в библиотеке еще довольно карточек, — предложила Флора.

— С кем? Наша тетушка могла бы составить нам компанию, но миссис Грейстоун нуждается в одобрении всего, что она сделала для завтрашнего бала, и все ее подруги вьются вокруг нее со своими восторгами и советами. Мисс Грейстоун прогуливается где-то со своим женихом, а мисс Найт, вероятнее всего, прячется от своего. Жаль, что уже слишком поздно, чтобы навестить лорда Глоссберри и его семью!

— Остается еще мисс Тиллард! — Филлис замерла на ступенях, надеясь, что вечерние тени скрывают ее от Уилтонов. — Сперва мне показалось, что она заинтересовала тебя больше, чем Оливия Глоссберри.

— Мисс Тиллард очаровательна, но напоминает мне тебя и мисс Грейстоун одновременно.

— По-твоему, это неудачное сочетание? — рассмеялась Флора, но по ее голосу можно было догадаться, что она задета.

— Не обижайся, Флора, я люблю твою живость и остроумие, но в некоторых леди эти качества выглядят несколько… нарочитыми. Мисс Тиллард не хватает искренности, она все время настороже, как будто задумала какую-нибудь проделку.

— Неудивительно, если вспомнить, что она подруга мисс Найт! — Флора сделала несколько шагов, чтобы перейти к другому портрету, и Филлис едва ли не вжалась в стену, чтобы остаться незамеченной. — Наша милая Эмили, кажется, не упоминала о Розамунде, но я уверена, что мисс Тиллард участвовала во всех затеях мисс Найт, добровольно или по принуждению.

— Пусть так. — Уилтон вслед за сестрой остановился перед следующей картиной, изображавшей даму в напудренном парике и в окружении множества комнатных собачек. — А, вот от кого мисс Грейстоун унаследовала свою привязанность к домашним любимцам.

— Ты ничего не говоришь об особе королевской крови, — заметила Флора. — Может быть, пригласим ее в свою компанию и проведем вечер в приятной беседе?

— Это про мисс Найт? — Уилтон коротко рассмеялся. — Навряд ли она считает нашу компанию подходящей для себя, хотя, учитывая ее отношение к сэру Ризингу, можно ожидать, что мисс Найт согласится с тем, чтобы мы занимали ее жениха, пока она будет развлекаться каким-нибудь другим способом.

Филлис гневно сжала кулачки. Опять этот Уилтон ее оскорбляет! Ей бы следовало уйти раньше, а теперь, когда Уилтоны стояли к ней боком, ее движение и светлое платье могли привлечь их внимание и поставить ее в неловкую ситуацию, она же не собиралась шпионить за ними, все получилось случайно!

— Тебе это покажется странным, но я даже сочувствую Филлис, — неожиданно заявила мисс Уилтон. — Я ни на минуту не могу себе представить, что мне бы пришлось стать супругой этого Ризинга. С ним, должно быть, невероятно скучно, пусть он и сын лорда и много путешествовал!

— Я всегда находил отвратительным право родителей выбирать супруга или супругу для своих детей, — согласился с сестрой Уилтон. — К счастью, мы с тобой избавлены от этой печальной участи. Представь только, какого мужа нашел бы тебе наш отец!

— Ну, я бы не стала ждать, когда меня поведет под венец какой-нибудь мерзкий старый повеса или человек, лишенный ума и обаяния! — Флора еще раз взглянула на портрет леди с собачками и потянула брата к двери на террасу. — Идем в сад, пока еще не стемнело! Мне надоели эти портреты, а ведь здесь вывешены самые лучшие! В галерее наверху картины просто ужасны!

Брат согласился с ней, и Уилтоны наконец скрылись из виду. Еле переводя дух, Филлис взбежала по лестнице к себе в спальню. Ее намерение смириться с браком в очередной раз сильно поколебалось. Подумать только, Флора Уилтон ей сочувствует! Это невыносимо! А Бернард Уилтон считает Оливию Глоссберри единственной умной девушкой в своем окружении! Неужели его не привлекает красота, а лишь умение говорить о малопонятных вещах, свойственное мужчинам и совсем не подходящее юным девушкам?

Филлис почувствовала обиду. Против ожиданий, Уилтон не пленился хорошенькой изящной Розамундой Тиллард и даже сумел почувствовать ее неискренность, и в то же время готов игнорировать помолвку Оливии! Неужели он влюблен в эту самоуверенную цаплю?

— Невероятно! Я никогда не смогу понять этого человека, — бормотала Филлис, накручивая на палец густой блестящий локон. — Лучше бы я никогда с ним не встречалась!

То же самое она говорила и о своем знакомстве с Ризингом. Да и мистер Баррит не оправдал ее ожиданий, пусть даже она сама отказалась от помолвки с ним и не жалела об этом. Похоже, все ее последние знакомства с молодыми джентльменами оказываются крайне неудачными. И все же никто не раздражал ее так сильно, как Бернард Уилтон.

17

— Он удивительно хорош собой!

— И, кажется, всерьез увлечен Оливией Глоссберри!

— Вот уж никогда бы не подумала, что девушка с ее внешностью может покорить такого красавца!

— Неужели его сердце задето? Ведь она помолвлена, и лорд Глоссберри не позволит ей выйти замуж за кого-нибудь, кроме одного из ее кузенов, все девушки в их роду должны поступать так!

— Все в округе знают это, но ведь мистер Уилтон недавно в наших краях и может заблуждаться!

— Уверена, кто-нибудь уже просветил его, на много миль вокруг слишком много молодых девушек и недостаточно кавалеров. Бриджит и Конни танцевали с ним на прошлом балу, а они не упустят случая оговорить соперниц!

— И тем не менее, Лиз, мистер Уилтон прогуливается с Оливией по террасе уже добрую четверть часа, раз уж не может танцевать с ней столько, сколько ему бы хотелось!

— Не ему одного хотелось бы танцевать с одной и той же партнершей весь вечер. Посмотри на Кло Бентуин — Ричард Смулетт буквально пожирает ее глазами!

Филлис раздосадованно захлопнула веер, поднялась со стула и направилась вглубь бальной залы. На протяжении последних минут она прислушивалась к разговору двух юных леди, сидящих перед ней, и узнала множество сплетен, нимало не интересовавших ее. Болтовня казалась ей скучной до тех пор, пока подруги не перешли к обсуждению мистера Уилтона.

Бал продолжался уже почти два часа, и за это время всем более или менее наблюдательным леди открылась непреложная истина — невероятно обаятельный насмешник мистер Уилтон предпочитает общество дочери лорда Глоссберри всякому другому. После нескольких танцев с самыми прелестными леди Уилтон, очевидно, счел себя свободным проводить время так, как ему угодно, и увлек Оливию Глоссберри на террасу, где они оживленно обсуждали что-то на глазах у любопытной публики.

«Как он мог пренебречь Розамундой и еще десятком красивых девушек! — с возмущением думала Филлис. — Конечно, она дочь лорда, но эти две сплетницы правы — лорд Глоссберри не выдаст Оливию замуж за человека, зависящего от доброты своих дяди и тетки!»

Ее злость на Уилтона, кажется, достигла в этот вечер небывалых высот, хотя именно сегодня он не делал попыток испортить ей настроение и даже словно бы вовсе ее не замечал.

«О чем я думаю! — спохватилась Филлис, стоило ей заметить в толпе обеспокоенное лицо сэра Джона, явно разыскивающего ее. — Ведь совсем скоро объявят о двойной помолвке! Имоджин и Баррит, наверное, не дождутся этой минуты, а мне придется собрать все свои силы, чтобы стоять с улыбкой посреди зала и принимать поздравления всех этих людей! Только бы не смотреть в это время на Уилтона, его самодовольную усмешку я просто не вынесу!»

Розамунда сказала подруге сегодня утром, что сэр Джон проявил некоторую заинтересованность в беседе с ней, но Филлис уже не верила в предприимчивость компаньонки. Мисс Тиллард ведь не удалось покорить Уилтона и заставить его страдать, как хотела бы Филлис.

«Почему я хочу видеть его несчастным? — думала она, прячась от сэра Джона за необъятной фигурой чьей-то тетушки или бабушки. — Он столько раз говорил мне жестокие и оскорбительные вещи, и я не успокоюсь, пока не отомщу ему за каждое слово, ранившее меня! Ох, сюда идет моя мать! Значит, скоро мне придется услышать, как меня называют невестой сэра Ризинга!»

Филлис осталась стоять на месте, пытаться убежать от матери было глупо и бессмысленно. Жаль, что она не укрылась в лабиринте, где по совету Флоры Уилтон все-таки были поставлены столы с напитками, пирожными и вазами, наполненными фруктами. Юные леди и джентльмены с удовольствием предавались флирту в уютном полумраке лабиринта, подсвеченном китайскими фонариками, и почтенным матронам оставалось только ворчать и посылать младших сестер или братьев на поиски исчезнувшей с поклонником дочери или племянницы.

— Ступай наверх и поправь локоны, через полчаса распорядитель бала объявит перерыв в танцах, и мистер Грейстоун сообщит о помолвке Имоджин, а затем твой отец огласит твою помолвку. — Запыхавшаяся миссис Найт была явно недовольна тем, что не нашла дочь рядом с Ризингом. — И сделай что-нибудь со своим лицом, ты выглядишь слишком бледной!

Филлис послушно направилась к выходу из зала. Возле одной из дверей она столкнулась с Уилтоном и Оливией Глоссберри, входившими в бальный зал.

— Думаю, вы сумеете обо всем договориться, — услышала Филлис слова Оливии.

«О чем они говорили? — размышляла мисс Найт, пока поднималась по лестнице в свою комнату. — Неужели Уилтон сделал Оливии предложение, и она считает, что ее отец благосклонно примет будущего наследника мистера Олдхэма?»

Никаких других предположений не могло возникнуть в растрепанной головке Филлис. Уилтон женится на дочери лорда Глоссберри или хотя бы попытается это сделать!

У себя в спальне она присела к туалетному столику, взглянула на свое отражение и собралась уже позвонить горничной, чтобы та занялась ее волосами, когда вдруг, совершенно неожиданно для себя самой, уронила голову на сложенные на столешнице руки и разрыдалась.

— О, как он может так поступать! Оливия ведь совсем некрасивая и к тому же готова бесконечно рассуждать об оснащенности флота Ее величества и последних прениях в палате лордов! Неужели именно это его и привлекло? — бормотала девушка, всхлипывая, пока не начала икать.

Слезы лились потоком на ее сказочно прекрасное платье, но Филлис этого не замечала. Она чувствовала лишь, что глубоко, глубоко несчастна, и причиной ее страданий была отнюдь не предстоящая помолвка с сэром Джоном. Настоящую боль ей причиняла мысль о том, что Бернард Уилтон влюблен в Оливию Глоссберри.

Когда первый бурный порыв рыданий стал стихать, Филлис в изумлении уставилась в зеркало на свое покрасневшее лицо. Она была сломлена, уничтожена внезапно настигшим ее осознанием ужасной истины — она сама влюблена в Уилтона, и ее сегодняшняя неприязнь к нему вызвана не чем иным, как ревностью!

— Господь всемогущий, как я могла оказаться такой глупой? Почему я не замечала этого раньше? — прошептала мисс Найт. — Его колкости так сильно задевали меня, потому что я хотела слышать от него совсем другие слова, видеть в его глазах восхищение! А теперь слишком поздно, он находит привлекательной Оливию!

Филлис сжала ладонями виски. Через четверть часа ей надо спуститься в залу, где она вскоре окажется в центре всеобщего внимания наряду со своей кузиной, Ризингом и Барритом, а ее глаза припухли от слез, локоны спутались, она измучена и несчастна.

— Что мне делать? — Девушка нашла платочек и осторожно вытерла глаза.

Больше всего ей хотелось запереть дверь, лечь в постель и не отзываться на стук, кто бы из родителей ни пришел к ней с требованием немедленно идти исполнять свой долг. И плакать, плакать и жалеть себя, свою разрушенную жизнь.

— Это несправедливо! — говорила она себе, отчаянно пытаясь при помощи пудры вернуть лицу обычные краски. — Как будто я мало вынесла! Сначала Ризинг со своим предложением, потом Баррит и опять Ризинг, несчастный случай с Имоджин… и вот теперь еще мое сердце едва трепещет от этой ужасной боли. Неужели это наказание за слезы Имоджин и мне суждено полюбить человека, который меня презирает?

Перед ней внезапно возникло множество невероятных вопросов, но ни на один из них у нее не было ответа. Привычный мир рухнул, и Филлис оставалось только осторожно, ощупью пробираться вперед по осколкам в поисках другого пути. Но кто позволит ей выбирать этот путь? Все изменилось лишь для нее одной, а ее родители, сэр Джон и все остальные ждут от нее блистательного появления в обществе. Сегодняшний бал так важен для ее семьи, а она не в состоянии сделать и шагу из своей комнаты!

В дверь тихонько поскреблись, и тут же в приоткрывшийся проем заглянула Розамунда.

— Ты здесь! — в голосе верной подруги прозвучал упрек. — Твоя матушка послала меня поторопить тебя… Что с тобой?

Едва Розамунда приблизилась к сидящей в прежней безнадежной позе Филлис, как сразу поняла — что-то случилось. Филлис последние дни нередко выглядела расстроенной и мрачной, но такого отчаяния на лице подруги Розамунда прежде не видела.

— Ты не пойдешь вниз? Передумала выходить замуж за Ризинга? — участливо спросила она, присаживась на пуфик возле заплаканной подруги.

— Ох, Розамунда, я должна, но я не могу! — даже Розамунде Филлис не могла признаться в том, что с нею происходит. — Как мне пережить эту помолвку?

— Ты должна потерпеть лишь несколько часов. — Розамунда умела убеждать. — Ты и сама знаешь, что помолвка ничего не значит! Помолвка еще не венчание! Если ты и дальше будешь холодна с Ризингом, он рано или поздно сообразит, что брак с тобой не принесет ему ничего, кроме неприятностей. Я же проявлю обходительность и дам ему понять, что буду благодарна и признательна всю свою жизнь, если он выберет меня.

— Я так дурно выгляжу, — жалобно протянула Филлис.

— Мы все исправим! — Розамунда решительно взяла в руки щетку для волос и принялась за дело.

Под сердитым взглядом отца, обещающим впоследствии весьма неприятный разговор, Филлис улыбалась и кивала подходящим к ней гостям.

В душе она была благодарна Имоджин и мистеру Барриту, получавшим свою долю поздравлений и наполовину отвлекавшим гостей от нее, Филлис, и чрезвычайно довольного сэра Джона, непринужденно кланявшегося всем без разбору.

Мистер Уилтон не подошел к мисс Найт и ее жениху, он словно намертво приклеился к полу чуть позади Баррита, и Филлис почувствовала некоторое облегчение при мысли о том, что ей не придется прямо смотреть в его пронзительные, все понимающие глаза, по крайней мере не теперь.

После паузы бал продолжился, и обрученные пары выступали впереди танцующих.

— Наконец-то это свершилось! — воодушевленно говорил Ризинг, крепко сжимая руку своей невесты. — Когда вы так задержались, я уже начал опасаться, что какая-то причина помешала вам вернуться в зал, но ваша матушка заверила меня, что вы просто взволнованы предстоящим испытанием и ваша милая подруга, мисс Тиллард, поднялась успокоить вас и привести в зал.

— Ваше беспокойство было не напрасным, сэр. — Филлис искривила губы. — Я действительно не собиралась участвовать в этом фарсе, но Розамунде удалось уговорить меня.

Сэр Ризинг от неожиданности замер на месте, за что тут же поплатился — следовавшая за ними пара танцующих толкнула его, сэр Джон опомнился и повлек Филлис дальше.

— Мне крайне неприятно слышать от вас такие ужасные слова, мисс Филлис. — Ризинг напомнил девушке надувшуюся лягушку из книги по естественной истории.

— Всего лишь вчера я говорила вам, как мало удовольствия доставляет мне эта помолвка. Неужели вы полагали, что сегодня что-либо изменится? — Она отвернулась от Ризинга и случайно встретилась взглядом с Уилтоном, танцующим неподалеку. Щекам стало жарко, Филлис так резко повернула голову в другую сторону, что танцующие пары на мгновение расплылись у нее перед глазами.

«На самом деле сегодня все не так, но я не способна даже самой себе признаться, насколько все изменилось», — подумала она.

Сэр Джон осыпал ее упреками в непостоянстве и безрассудстве, в завершение своей речи пообещав обязательно поговорить с мистером Найтом о поведении мисс Найт, ведь он сделал все, как полагается, и не заслужил подобного отношения с ее стороны. Джентльмен выглядел таким обиженным, что Филлис могла бы пожалеть его, если б была на это способна.

Танец закончился, и девушка немедленно отошла от своего жениха как можно дальше. Ей не хотелось дышать одним воздухом с Ризингом, его угроза обратиться к ее отцу показала ей, какая у него жалкая и мелочная душа. Ее отвращение еще усилилось, к нему примешивался страх перед отцом — мистер Найт, без сомнения, будет разъярен, когда услышит, как обошлась его дочь с сэром Джоном.

Ризинг проводил ее сердитым взглядом, но возле него вдруг случайно оказалась мисс Тиллард, готовая выслушать его жалобы и ободрить его. Они уже танцевали вместе в самом начале бала, и теперь благоразумная юная леди предложила сэру Джону немного пройтись по вечернему саду, насладиться прохладой после духоты бальной залы. Сэр Джон после разговора с миссис Найт уверился в том, что мисс Тиллард всецело одобряет помолвку подруги, и решил открыть ей часть своих опасений. Розамунда оказалась именно тем слушателем, в котором он нуждался.

Филлис заметила маневр подруги и невольно улыбнулась. Сама же она сочла, что с нее довольно, и вовремя вспомнила о садовом лабиринте. Ей хотелось остаться одной, но она боялась вернуться в свою комнату, ведь туда мог зайти рассерженный ее холодностью отец.

Из зарослей лабиринта раздавались веселые голоса, хихиканье перемежалось притворно-испуганными возгласами юных леди, которым казалось, что они заблудились. О чем совершенно не жалели их легкомысленные поклонники.

Филлис с детства помнила расположение проходов между зелеными стенами и сразу направилась в центр сооружения, чтобы улучшить свое настроение одним-двумя пирожными. На небольшой площадке возле стола с едой и фруктами были расставлены полукругом садовые скамьи, прислуга позаботилась даже о подушках для удобства тех леди, кто захочет дать отдых усталым после долгих танцев ножкам.

К радости мисс Найт, все скамьи оказались пусты, беззаботные парочки предпочли укрыться в аллеях лабиринта, и Филлис без спешки выбрала себе угощение и присела на скамейку. Она едва успела положить в рот ложечку ароматного клубничного желе, когда в одном из проходов появилась темная фигура.

Филлис нервно сглотнула и тут же подумала, что бояться нечего. В этот час и в этом месте мог появиться лишь кто-нибудь из гостей Грейстоунов. Ее же силуэт был хорошо заметен в свете фонариков, и мужчина почти сразу направился к ней. Как только он поравнялся с хорошо освещенным столом, Филлис его узнала. Это был мистер Уилтон.

— Мисс Найт! — Он говорил чуть сбивчиво, словно запыхался после быстрой ходьбы. — Я заметил, как вы направились к лабиринту, и почти догнал вас, но я не знаю расположения проходов и несколько минут блуждал, прежде чем достиг центра.

— И, вероятно, до смерти напугали гуляющих, — ответила Филлис первое, что пришло ей в голову.

— Вы правы, кое-кого я испугал, — согласился с ней Уилтон.

Филлис не ответила из боязни, что дрожь в ее голосе вызовет у джентльмена ненужные подозрения. Она поставила тарелочку с пирожным на скамейку и молча ждала, когда Уилтон объяснит причину, заставившую его покинуть Оливию Глоссберри, чтобы догнать ее, Филлис.

— Я знаю, вы не рады меня видеть, особенно сегодня, — заговорил Уилтон, отдышавшись. — Но я скоро уеду отсюда и должен сообщить вам нечто важное.

— Уедете? — переспросила Филлис.

Она растеряла всю свою находчивость и могла только повторять отдельные слова.

— Однажды вы упрекнули меня в том, что я пользуюсь благодеяниями своего дяди, и ваши слова больно задели меня, несмотря на то, что я никогда не собирался провести всю свою жизнь в праздности, растрачивая чужое состояние.

— Я помню тот разговор, — согласилась девушка, она помнила все, что они с Уилтоном говорили друг другу. — Я сказала это после того, как вы предложили мне найти место гувернантки или компаньонки вместо того, чтобы стать женой Ризинга.

— О да, и вы были правы, мисс Найт! — Уилтон шумно вздохнул. — Я понял, что не смогу уважать себя и тем более добиться уважения леди, если все время стану откладывать исполнение своих намерений.

«Очевидно, он имеет в виду Оливию Глоссберри, — подумала Филлис. — Господи, зачем он говорит об этом со мной?»

— Мне обещано место младшего секретаря министра, — торжественное заявление Уилтона прозвучало неожиданно. — Пусть это не самое блестящее начало, но я добьюсь тех высот, о каких мечтал всегда!

— Не сомневаюсь, ваши таланты и усердие помогут вам, — сколько же он собирается ее мучить?

— Довольно ваших насмешек, мисс Найт, я никогда еще не был так серьезен, как сейчас! — воскликнул джентльмен.

— Я вовсе не думала насмехаться, — кротко ответила Филлис, хотя раздражение уже начало давать о себе знать. — Мой дядя говорил, что вы весьма способный человек и можете достигнуть многого.

— Простите, — Уилтон заговорил тише. — Все наши беседы начинаются и заканчиваются язвительными уколами, и я не могу представить, что мне сделать, чтобы обстоятельства переменились.

— Зачем вам что-то делать?

— Затем, что я хотел бы научиться говорить вам все те милые глупые слова и наивные комплименты, что говорит Чарльз вашей кузине! — выпалил Уилтон. — А вместо этого продолжаю задевать вас, как делал это в нашу самую первую встречу!

Филлис вскочила на ноги, ложечка, которую она беспокойно крутила в пальцах, упала на мягкий дерн, но девушка не заметила этого.

— Даже вы не можете так зло шутить! — воскликнула она, в ужасе понимая, как близко подступают слезы. — Все знают, как сильно вы презираете меня, едва ли не ненавидите! Даже больше, чем ваша сестра!

— Я знаю, вы поражены! — Уилтон сделал шаг к ней, словно опасаясь, что она бросится в один из проемов и исчезнет в лабиринте. — Поверьте, ваше удивление нельзя и сравнить с тем шоком, что пережил я, когда понял, что моя неприязнь к вам сменилась горячей и пылкой страстью! Будучи уверен в том, что ваш характер и ваши поступки вызывают во мне лишь отвращение, я искал встреч с вами, чтобы в который раз выразить вам свое негодование, и не понимал, что моя злость обернется против меня самого. Вы возненавидели меня, и я этого заслуживаю, но не могу с этим смириться!

Филлис вдруг громко, истерически рассмеялась, ее лицо страдальчески искривилось. Уилтон отшатнулся, напуганный: вместо совершенной красоты перед ним возникло воплощение совершенной боли.

— Что с вами? — На мгновение Уилтону показалось, что она лишилась рассудка.

— Я как будто смотрю в зеркало и вижу там себя. Все то, о чем вы только что говорили, случилось со мной. Не с вами, — с усилием выговорила она.

— Не может быть! Филлис, опомнитесь, что вы говорите! — От напряжения у него словно бы свело все мышцы, но он сделал два шага, чтобы приблизиться к девушке.

— Ваша ненависть пробудила во мне любовь. — Она все еще смеялась, но слезы уже текли по лицу, сводя на нет все старания Розамунды придать ей свежий безмятежный вид. — Вот, я призналась вам в том, что поняла лишь два часа назад! Теперь вы можете сколько угодно насмехаться надо мной вместе со своей сестрой!

Уилтон резко, чуть ли не грубо схватил ее за руки.

— О да, я довольно насмехался не только над вами, мы с сестрой немало повеселились за чужой счет, но Флору еще не настигла расплата! Филлис! Я люблю вас, как только может любить такой человек, как я!

— Вы любите меня? Вы, приверженец справедливых и благородных устремлений? — Филлис понимала, что он не лжет, но еще не способна была это осознать.

— Давайте присядем, вы так взволнованы, да и я сам едва держусь на ногах. — Уилтон решительно усадил девушку на скамейку и опустился рядом, нетерпеливым жестом смахнув на траву тарелку с пирожным Филлис. — Если мы сумеем понять друг друга сегодня, в будущем оба будем частенько подшучивать друг над другом, вспоминая историю нашей любви. Вы казались мне жестокосердной интриганкой, а я вам — лицемерным ханжой, бездельником и лентяем, обличающим чужие недостатки. Но из нас двоих может получиться прекрасный союз, не так ли?

Филлис постаралась дышать ровнее. Неожиданно его слова успокоили ее. В самом деле, если они сидят рядом и разговаривают о любви, все остальное неважно, и никакая странность этого мира уже не сможет ее удивить.

— Все именно так, как вы говорите… Бернард. Мои уколы были вызваны желанием если не оправдаться перед вами, то хотя бы заставить вас страдать так, как страдала я от ваших оскорбительных слов.

— А я так злился на вас за то, что с каждым днем моя неприязнь таяла, уступая место другому чувству, а я, такой сильный и умный, ничего не мог с этим поделать!

— Как странно, что мы оба поняли это лишь сегодня… — Филлис услышала чей-то смех в глубине лабиринта, до этого посторонние звуки не могли пробиться в ее сознание, и печально вздохнула. — А впрочем, если бы я не была помолвлена, я бы никогда не призналась вам в своей любви.

— Я был поражен, когда смотрел на вас там, в зале. Неужели никто, кроме меня, не замечал, как вы страдаете? — Уилтон озадаченно покачал головой. — И тогда я подумал, если вы способны на такие сильные переживания, значит, у вас есть сердце и я смогу воззвать к нему, даже если ваш гордый нрав не позволит вам выслушать мои признания до конца.

— Девушки в зале перешептывались весь вечер, все они говорили только о том, что вы ухаживаете за Оливией Глоссберри, хотя она и помолвлена со своим кузеном. И это причинило мне столько боли, что и я сама наконец узнала, что у меня есть сердце! — Филлис высвободила одну руку из ладоней Уилтона и принялась искать в складках платья платочек, слезы мешали ей видеть Бернарда.

— Я ухаживаю за дочерью лорда Глоссберри? — Уилтон вымученно рассмеялся, кажется, все его силы ушли на то, чтобы сделать мисс Найт это ошеломительное признание. — И вы в это поверили?

— Конечно! Все говорят только о том, как Оливия умна и как вы не цените пустоголовых девушек!

— Я действительно довольно долго говорил с ней, навещал дом лорда Глоссберри, но вовсе не потому, что меня покорила его дочь! — Филлис с удивлением поняла, что верит каждому его слову. — Леди Оливия была так добра, что попросила своего отца помочь мне, и именно благодаря его протекции мне удалось найти место секретаря так скоро! Сегодня вечером мы с леди Оливией много говорили о моем будущем, она, как настоящий друг, заверила меня, что я справлюсь с порученным мне делом.

— А я из-за Оливии вдруг поняла, что такое ревность! — Филлис наконец нашла платочек и принялась вытирать слезы.

Уилтон любовался ею и был уверен: так будет всегда, как бы она ни выглядела: заплаканной, уставшей, постаревшей…

— Тогда мне придется поблагодарить ее еще раз. — Он улыбнулся, и на этот раз его легкая усмешка была ласковой. — Как и Баррита, впервые заставившего ревновать меня!

— Разве вы не ревнуете меня к жениху? — Филлис тоже смогла улыбнуться без горечи.

— Он так мало пробудет вашим женихом, что я даже не запомню, как он выглядел, — отмахнулся Бернард.

— Мой отец даже под угрозой смерти не согласится разорвать помолвку с Ризингом, но это не имеет значения.

Филлис еще никогда не думала о Ризинге с таким равнодушием, без злости или обиды. Конечно, ее семья и сэр Джон станут изводить ее требованиями исполнить свой долг, но теперь девушку не пугал отцовский гнев. Она нашла опору в Бернарде, и у нее достанет сил поступить так, как в свое время одна из воспитанниц пансиона, сбежавшая с возлюбленным. Никакие угрозы не заставят Филлис отступиться!

— Если тебя не отдадут за меня по доброй воле, мне придется тебя украсть, — Уилтон чувствовал то же, что и она, — спокойную уверенность в том, что все будет именно так, как хочется им обоим. — И я не стану глупо отказываться от денег своего дяди, как хотел сделать несколько лет назад, когда мне нужно было думать лишь о собственном будущем. Моя тетушка поддержит меня, и, может быть, я не покажусь мистеру Найту такой уж ужасной партией для его дочери. Во всяком случае, не хуже сына промотавшегося лорда!

— Да еще к тому же с такими омерзительными ушами! — фыркнула счастливая Филлис.

— Когда ты сообщишь Ризингу о том, что помолвка была лишь шуткой, розыгрышем из тех, что ты привыкла устраивать в пансионе?

— Ты всегда будешь вспоминать о том, что насплетничала обо мне миссис Мэйленд? — Филлис обиженно всхлипнула.

— Позже ты расскажешь мне обо всем, — Уилтон не настроен был сейчас говорить о миссис Мэйленд. — Так, как это было на самом деле. Уверен, я пойму тебя, а даже если и нет, не стану любить тебя меньше.

— Тебе придется чаще напоминать мне о необходимости вести себя, как подобает благородной леди, и я постепенно исправлюсь.

— Мне это не нужно. — Уилтон поцеловал ей руку. — Ты смогла все поправить, когда твоя кузина нуждалась в тебе, и это говорит о том, что ты на самом деле добрая и любящая сестра, но зачем-то скрываешь это под маской гордыни.

Филлис не стала спорить с ним. Есть многое в ее прошлом, о чем она никогда не расскажет Бернарду, но впредь она не станет ему лгать. Если только для его же блага.

— Нам пора идти, — сказала она после приятной для обоих паузы. — Ризинг наверняка ищет меня, да и отец и мать захотят знать, куда я подевалась.

— Завтра я поговорю с твоим отцом, — Уилтон поднялся вслед за ней.

— Не лучше ли подождать, когда мы вернемся домой? Будет неприятный скандал, и я бы не хотела, чтобы он произошел в доме моей тетушки, где столько гостей и все ее соседи только что услышали о помолвке с Ризингом.

— Ты сможешь еще некоторое время выносить его общество? Я не уверен, что не попытаюсь убить его, если он хотя бы возьмет тебя за руку!

— Бернард, я еще вчера сказала ему, что не нахожу ничего приятного в нашей помолвке, и дальше буду вести себя с ним более чем холодно. Любой на его месте догадался бы, насколько он мне противен! — Филлис было приятно, что ее возлюбленный готов избавить ее от ненавистного жениха каким угодно способом.

— Что ж, мне не терпится назвать тебя своей невестой, но я соглашусь с твоими доводами. Женщины изобретательнее мужчин, как бы мы ни старались отстаивать обратную точку зрения. — Парочка неторопливо направилась к выходу из лабиринта, и Филлис неосознанно повела Уилтона самым длинным путем.

«А тем временем Розамунда, возможно, сумеет занять мое место в сердце сэра Ризинга», — подумала Филлис.

Вместе они вошли в дом, провожаемые лишь несколькими удивленными взглядами…

18

— Поверить не могу! — восклицала миссис Найт, заламывая руки. — Как она посмела так поступить с нами после всего, что мы для нее сделали! И как ты могла оказаться такой глупой, что не заметила, что задумала твоя подруга! А я-то считала всех Тиллардов ни на что не годными!

— Я и не собиралась мешать ей. — Филлис небрежно пожала плечами и вернулась к чтению романа. — И вы, и отец знали: мне отвратительна даже мысль о сэре Джоне как о своем будущем муже.

— Так ты все знала заранее? — Миссис Найт задохнулась от возмущения. — Вы придумали это еще до того, как мы поехали к Грейстоунам! Я предчувствовала, что вы что-то задумали, но не могла предположить, что ты осмелишься…

Филлис улыбнулась и чуть качнула головой.

— Отец мог подумать, что я соглашусь быть несчастной всю свою жизнь, но вы не должны были желать для меня такой судьбы!

Миссис Найт сокрушенно махнула рукой и отвернулась к окну, возле которого остановилась в своих беспорядочных хождениях по гостиной.

Август уже приближался к середине, и миссис Найт была уверена, что до свадьбы ее дочери остается всего лишь два месяца, когда одна из соседок сообщила ей, что сэр Джон Ризинг нередко прогуливается по берегу озера в обществе мисс Розамунды Тиллард, и, кажется, парочка выглядит весьма довольной друг другом.

Филлис редко виделась с Розамундой, а сэр Джон приехал с визитом к Найтам уже во второй раз после того, как семья вернулась домой в начале июля. Подруги обменивались записочками, в которых сообщали друг другу о том, как меняется поведение Ризинга и его отношение к мисс Тиллард.

Отец не единожды требовал от Филлис быть приветливой с женихом, но она с неожиданной для него твердостью отказалась, заявив, что с Ризинга должно быть довольно и ее согласия. Мистеру Найту пришлось закрыть глаза на капризы дочери. В конце концов, ему остается терпеть строптивую особу в своем доме лишь краткий период помолвки, а далее сэр Джон возьмет заботы о ней на себя. Миссис Найт также не раз пеняла Филлис, но с матерью девушка говорила еще более холодно и независимо, чем с отцом.

И вот теперь, стоило мистеру Найту вместе с сыном уехать на пару недель к своему кузену, выясняется, что сэр Джон отнюдь не хранит верность своей избраннице, а мисс Найт только рада этому.

— Что же теперь будет? Мисс Тиллард скомпрометировала себя, и поделом ей, но сэр Джон ведет себя недопустимо! — вскричала миссис Найт, оторвавшись от созерцания рисующей в саду невестки. — Теперь я понимаю, почему Дорис так насмешливо скривила губы, когда вчера я говорила о том, как сильно влюблен в тебя твой жених!

— Если в нем есть хоть немного благородства, он женится на Розамунде! Я сегодня же скажу ему, что разрываю помолвку! — О, как же Филлис ждала этой минуты!

— О нет! Что скажет твой отец? Подожди хотя бы, пока он вернется! — Миссис Найт чувствовала, что уже не может приказывать дочери, оставалось лишь умолять Филлис не разбивать сердце своей бедной матери.

Но мисс Найт нельзя было разжалобить слезами и упреками. В Лондоне Бернард ожидал ее письма, и девушка каждое утро начинала с того, что писала ему о том, что теперь она свободна, а затем сжигала листок бумаги и ждала следующего дня.

— Я сама поеду к Тиллардам и выскажу все, что думаю о них и их лживой, коварной дочери! — Даже эта угроза не напугала Филлис.

Они с Розамундой много раз обсуждали возможные последствия успеха придуманного ими плана, и девушкам пришлось привлечь на свою сторону миссис Тиллард. Мать Розамунды сделала бы что угодно, лишь бы ее дочь составила такую блестящую партию, и сэра Джона ждали в доме Тиллардов с распростертыми объятьями. Уж конечно, Тилларды переживут скандальную историю с замужеством Розамунды, что стоят какие-то сплетни по сравнению с тем, что мисс Тиллард со временем станет леди Ризинг?

— Я не смогу вам в этом препятствовать, — Филлис даже не подняла глаз от книги. — Но никакие силы не заставят меня еще хотя бы один день оставаться помолвленной с этим отвратительным человеком!

— Да где же ты теперь найдешь другого жениха! — завопила мать. — Помилуй боже, все станут говорить, что дочери Найтов предпочли какую-то мисс Тиллард!

— Я уже нашла себе жениха. — Филлис решила, что пора сознаться. К возвращению отца мать смирится с мыслью о том, что Филлис станет женой Уилтона, и сумеет уговорить мистера Найта посмотреть на этот брак как на благо.

— Вот оно что! — воскликнула миссис Найт. — И кто же он?

— Мистер Бернард Уилтон.

— Как? Уилтон? Все время, пока мы были у Грейстоунов, вы оба притворялись, будто не выносите друг друга? — Миссис Найт уселась в первое подвернувшееся ей кресло.

— Сперва мы не притворялись, — пояснила Филлис. — Но потом любовь охватила наши сердца, и мы продолжали ссориться лишь потому, что не могли выразить ее по-другому.

— Я должна выпить свои капли! Ты с твоим Уилтоном сведешь меня с ума! — Миссис Найт вскочила так же стремительно, как до этого бросилась к кресло, и выбежала из комнаты.

Филлис удовлетворенно кивнула. Матери надо подумать, привыкнуть к мысли, что в жизни ее семьи наступают неожиданные перемены. Уже к вечеру миссис Найт оценит все выгоды и потери от расторжения помолвки с Ризингом и припомнит все, что говорила миссис Грейстоун о состоянии мистера Олдхэма.

К возвращению мистера Найта мать окажется на ее стороне, в этом Филлис была уверена. А еще в том, что в сентябре, на свадьбе Имоджин и Чарльза, она будет стоять рука об руку с Бернардом и принимать поздравления с помолвкой. Навряд ли среди гостей окажется хотя бы еще одна такая же красивая пара.




Купить книгу "Чужой жених" Бронтэ Элен

home | my bookshelf | | Чужой жених |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу