Книга: Шаманы



  Жизнь остановилась. Старая Исхаг протянула озябшие ноги к огню и закуталась в ветхую накидку. Последний кусок вяленого мяса закончился еще вчера и можно было бы наловить рыбы, а уж как вкусна озерная форель ей ли не знать. Однако третьего дня рыбную ловлю пришлось отставить, поскольку со старой шаманкой пожелал говорить глава клана. Она хмыкнула - говорить, подумать только. Одноглазый и говорить-то научился только в пять лет. Исхаг помнила драчливого орчонка с вечно мокрым носом и отбитым задом. Этот глава клана кое-как начал ходить к трем годам, шерстью обзавелся только к одиннадцати, а дурацкое имя Одноглазый ему дала сама шаманка, поскольку духи отказались поименовать ущербного третьего сына ее недалекого внука, прозванного Большим Псом.

  А теперь смотри-ка, Хогров вылупок хочет побеседовать с «уважаемой Исхаг»! У глупого сына столь же глупого отца все выходки можно назвать тоже... не слишком умными. Где это видано, чтобы главная шаманка клана покорно спешила на зов, пусть даже и главы? В простоте своей он всего-навсего возжелал увидеть клановую шаманку «просительницей пред шатром главы рода». Кем себя возомнил этот сын недостойного отца? Исхаг только плюнула в сторону ни в чем не повинного посланца и тут же спросила себя, а насколько ей самой нужен такой род и этот глава? Еще три дня назад духи сообщили своей шаманке весть о том, что Одноглазый, глава клана Черноногих, принял решение сменить шаманку на шамана. И умный Совет клана его поддержал. К племени как раз прибился молодой орк с новеньким посохом. Старая шаманка хмыкнула, Одноглазый - это отродье старой черепахи и песчаной вонючки - вскоре на собственной шкуре узнает, что такое приблудный шаман. Юный Говорящий с духами, принятый в клан, так и не понял, что родовые духи не оставили старую шаманку, а напротив, собрались у ее шатра, где пребывают до сих пор и явно намерены пребывать впредь.

  Противостояние двух характеров закончилось тем, что выползок старой гадюки самолично явился к шатру клановой шаманки и объявил волю Совета. Исхаг даже не шелохнулась, услышав, что Совет клана отпускает ее, только фыркнула и то мысленно. Можно подумать, они держали старую Исхаг, чтобы отпускать. А затем Хогрово семя в лице главы рода объявило, что ей даруется этот старый шатер, все убранство внутри шатра, две лошади, видела она этих лошадей - старые клячи, не способные принять седло. Нашел чем напугать шаманку, ой-бой, дурачок! Он думает, что вне клана жизнь ее быстро остановится или даже оборвется.

Ее жизнь оборвалась почти пятьдесят лет назад, когда в последнем самоубийственном набеге погибли все мужчины ее семьи. По степи долго ходили невнятные, но упорные слухи о предательстве Одноглазого, но доказательств не было. И не было свидетелей. Старая Исхаг растерла замерзшие лапы, совсем духи огня от лап отбились, в шатре можно мясо морозить. Но и то сказать, что за шатер-то - дыра на дыре.

  Третьего же дня клан откочевал куда-то к северу, оставив на месте большой стоянки множество кострищ, слава всем духам, что хоть мусор сожгли и закопали. Ранним утром второго дня своего отшельничества Исхаг обнаружила перед шатром волчью стаю.

  - О, явились, Хогровы дети? Что на этот раз?

  Вожак Корноухий провыл что-то неразборчивое и, расталкивая приспешников главаря, к шаманке протиснулись две крупные волчицы. Обе зверюги держали в зубах тяжеленький сверток, сумка что ли? Заглянув внутрь, Исхаг посолила воздух крепким ругательством - в плотной войлочной сумке сладким сном спал ребенок. Человеческий ребенок в орочьей степи спал сладким сном в дурацкой сумке, а над ним сидели волк, его две подруги-волчицы, а стая в двадцать голов неотрывно таращила желтые глаза на шаманку.

  Ощущение неотвратимости неких событий заставило ее сдержать очередное ругательство.

  - Где вы его нашли?

  Корноухий мотнул головой, хм... северо-запад. Опасное направление для одинокой орки.

  - Далеко? Ладно, сейчас проводишь.

  Кивнула волчицам - охранять. Самки опустили сверток у огня и аккуратно прилегли рядом, согревая сумку с боков, чтобы спящий щенок не замерз. Исхаг вызвала ездового духа. Тут же из носа закапала кровь, этот помощник, как и все они, жил ее кровью. Она наклонилась вперед, наблюдая, как черные капли срываются, падают и тают, не долетая до земли. Две... три... четыре... десять... двадцать - и хватит с тебя. Ездовой дух разочарованно взвыл.

  - Ты мне тут поори, - рыкнула старая шаманка, - детеныша разбудишь! Вперед, пошел-пошел!

  Вожак помчался вперед, изредка оглядываясь на ездового духа, висящего чуть позади и слева. Волку ни разу не удалось обогнать существо с Изнанки, хотя Корноухий уже года два старался, точь-в-точь, как клановый ездовой пес. Шаманка рассмеялась, пряча лицо от ветра, скоро зима, холодновато для полетов-то, но куда деваться?

  Ага, вот оно, это место! Ездовой дух покружил над побоищем и резко пошел на снижение. Исхаг обошла место магической битвы по кругу, ощупывая пространство, отмечая отголоски человечьей магии - послевкусие боевых проклятий знакомо горчило полынью. Она попыталась призвать родовых духов, откликнулись трое из восемнадцати - уже хорошо, она и на двоих-то не рассчитывала. Эти полетят искать ездовых животных, разбежавшихся от побоища и хорошо, если это будут лошади, а не магические существа, ушедшие за Грань вместе с повелителями. То, что на этом месте расстались с жизнью человеческие маги, понятно даже младенцу... но вот кто отправил в Ничто эту женщину, явно мать того ребенка? И кто убил отца?

  Орка понюхала воздух... это случилось нынешней ночью... десяток человеческих воинов, не менее четырех магов... и даже один приневоленный дух. И вся эта рать напала на двоих людей, обремененных только годовалым детенышем? С чего бы вдруг? Старуха злорадно оскалилась, явив миру две пары немаленьких клыков, а ведь напавшие не осмелились приблизиться к убитым, не иначе, как убоялись посмертного проклятия. Старая Исхаг видела его узор, дрожащий над родителями малыша, явно сражавшимися спина к спине. Отец так и умер, прикрывая мать и детеныша от огненных стрел. Женщина прожила мгновением дольше и успела положить четырех магов. Исхаг запустила воздушного духа над павшими врагами убитых родителей, сгоняя воронов с тел. Затем орка аккуратно разрушила узор посмертного проклятия и озаботилась скрыть следы магического поединка, поскольку не желала, чтобы люди вернулись за телами погибших, а заодно и надругались над отцом и матерью детеныша, павшими в неравном бою.

  Старая шаманка вновь обошла побоище по кругу, в этот раз призывая духов земли без кровавой жертвы - они и так получат сегодня больше, чем смогут проглотить. По периметру круга, очерченного старухой, вздыбилась утоптанная земля благословенной Орочьей степи, ненавистной людям за непокорность. И за плодовитость ее обитателей. Орки растут быстро, живут долго, воюют с малых лет, иной пятнадцатилетний орчонок вполне способен одолеть взрослого воина людей голыми руками. Могущество клановых шаманов тоже никем не оспаривается, недаром же вошла в поговорки людей неуязвимость орочьих воинов, прикрываемых шаманами в бою.

  Исхаг перевернула тело женщины и задумчиво поцокала языком, созерцая заостренные ушки. Так вот оно что... мать детеныша светлая эльфа, а отец? Откинула окровавленную гриву волос в сторону, а папаша у нас человек! Вот тебе и разгадка. Но почему эльфа ощущается человеком? Амулеты? Почему место сражения хранит только человеческую магию? Четверка мертвецов тоже люди, а куда исчезли отголоски эльфийской магии? Непонятно.

  Исхаг помедлила, затем аккуратно уложила погибших супругов рядышком, взвыла над павшими длинным траурным плачем и оставила их лежать рука в руке, посчитав, что выполнила долг живых по отношению к мертвым. Согрела дыханием руки, не желая призывать огненных духов и занялась тем, что на языке людей называлось мародерством. К тому моменту, как она собрала в кучу бесхозное добро, вернулись родовые духи. Три баловника весело гнали перед собой трех лошадей. Исхаг одобрительно качнула головой, молодцы, что тут еще сказать! Перехватила шарахнувшихся животных и дала понюхать ладонь, пахнувшую хозяевами. Знакомый запах успокоил всех троих, оказавшихся крепкими и выносливыми. И вообще степные лошадки - это удача. Не хватало в Орочьей степи изнеженных людских скакунов, с горделиво изогнутыми шеями, способных сдохнуть после двух лиг стремительного галопа.

  Орка навьючила лошадей собранным добром, особенно порадовавшись орочьему шатру из войлока тончайшей выделки, и к счастью, не зачарованному против прикосновения чужаков. Так что, считай, хорошим жильем на зиму старая шаманка уже обеспечена. Одежда людей и нелюдей, очищенная духами воздуха от крови, тоже утрамбована в седельные сумки, как и одежонка детеныша и его же одеяло из меха неизвестного зверя, два походных котелка, ложки. Старухе даже в голову не пришло хватать голыми лапами амулеты родителей детеныша, она хмыкнула в сотый раз за нынешний день... некоторые из ее жадных сородичей уже катались бы по земле с обширными ожогами, а то и вовсе погибли бы на месте. Амулеты обоих покойников, боевые перстни отца и украшения матери теперь покоились в плоском сундучке - шаманка долго уговаривала воздушных духов переместить магические побрякушки в деревянную шкатулку.

  В десятый раз обойдя место магической битвы, Исхаг кивнула сама себе - хватит. Она придирчиво отобрала все, что нужно оставшемуся в живых детенышу, а точнее собрала все, что не было сломанным и покореженным. Теперь шаманке следовало похоронить павших отца с матерью и их гонителей.

  Орка еще раз прогнала вокруг побоища родовых духов и не напрасно. Они закружились вокруг неприметного холмика, и старуха быстро раскопала его. Духи не ошиблись, найдена захоронка, но вот чья она? Шаманка повертела в лапах непонятный предмет размером и формой с приличное полено. Вещица оказалась на удивление легкой и была снабжена причудливыми застежками эльфийской работы. Орка пожала плечами, забираем и это.

Она запрокинула голову к небесам - солнце уже высоко, пора уходить. Сколько Исхаг знает людей и эльфов, кто-нибудь да вернется на место побоища обобрать трупы в надежде, что глупые орки сунутся под посмертное проклятие погибших магов. Что ж, пусть попробуют найти место побоища. Старая Исхаг хмыкнула под нос, покинула очерченный земляными валами круг и запела, взывая к земляным духам. Спустя короткое время на месте сражения не осталось и следа разыгравшейся трагедии. Земляные аккуратно погрузили тела разумных и двух лошадей во взрыхленную землю, утащили покореженное снаряжение и выровняли цвет грунта. Огненная волна, посланная старухой, аккуратно выжгла магию людей, затерла следы шаманского камлания, развеяла по степи остатки погребальной магии и вернулась к хозяйке, втянувшись в ее боевой посох.

  О собственных следах шаманка не беспокоилась, ее личный хранитель развеет по ветру признаки постороннего вмешательства. Она еще раз внимательно осмотрела место побоища в поисках пропущенных следов. На всякий случай выломала с корнем приметную сосенку, отмечавшую место сокрытия последней находки. Подумав, уничтожила и сам холмик, затем насыпала изрядный курганчик в другом месте. Призванный воздушный дух заметет остатки ее следов, а к тому же не сегодня-завтра полетят первые белые мухи, и снег ляжет до весны...


  Исхаг покачивалась в седле, размышляя под мерный перестук копыт о своем будущем. Следует выбрать направление кочевки, это понятно. Но куда ей идти? На Север не имеет смысла, детеныш не выживет в суровом краю снежных орков. На Запад? Невозможно, там никто не обрадуется старой шаманке из клана Черноногих, слишком уж многим ее клан успел оттоптать лапы, так что одинокую шаманку там пристукнут без долгих разговоров. Любой Говорящий с духами, даже тот, чье имя имело приставку «Великий», первую атаку врагов выдержит, а потом его уничтожат вражеские шаманы, просто и незатейливо задавят духами, не мучаясь сомнениями и не вникая в состояние дел неудачника. Словом, на Западе тоже хватает дураков, как и на Востоке. А где их нет?

  Отправляться на Восток ей тоже не хотелось, там к владениям орков слишком близко подходят королевства людей и эльфов, особенно эльфов. Тамошние ушастые твари не преминут вытряхнуть старую Исхаг из ее серой шкуры, аккуратно выделают и бросят под ноги какому-нибудь остроухому магу.

  Вот и получается, что ей с детенышем остается Юг. Там горы, гномы, и если послушать клановых сказителей, то именно там богатые коротышки водят караваны с золотом в королевства людей и эльфов, в гномьих городах дороги вымощены серебряными кирпичами и в каменных небесах поют каменные птицы. Но главное, там тепло, а у детеныша Исхаг совсем нет теплой одежды. Конечно, орке с ребенком желательно поселиться в долине гейзеров, но кто их туда пустит? Или все же попробовать подобраться к долине? И как это сделать? Куда идти и кого просить о гостеприимстве? Отложив печальные мысли на потом, Исхаг гикнула и лошадки побежали быстрее. Думы думами, но сейчас надо успеть свернуть стоянку и старательно заметая следы, пройти как можно большее расстояние к Югу. Желательно проделать все это до наступления темноты.

  Уже подъезжая к шатру, вспомнила, что кормить детеныша нечем, мясо кончилось, рыбу ловить некогда. Остались две лепешки из старых запасов муки, да и самой муки в большом коробе на донышке. Она так и не сподобилась купить припасов у главы встречного каравана, а могла бы и сообразить. Эх, до чего же старость меняет орков! Не только тело слабеет, но и голова не держит больше одной мысли за раз, что уж тут говорить. К сожалению, Корноухого вслед ушедшему клану на воровское дело не пошлешь, собаки враз учуют старого приятеля, а сородичи шаманки живо нашпигуют хищника стрелами. Клану Черноногих всегда была неугодна дружба орки и волка, хотя казалось бы, им-то какое до этого дело?

  Спешившись, Исхаг стреножила лошадей, нет им пока доверия, сбежать могут. О, волчицы стерегут детеныша, и кто тут у нас? Да, детеныш совсем маленький, год ему, от силы два. Ишь ты, смотрит, моргает, а глаза какие, ой-бой! Ну и цвет! Шаманка принюхалась, точно - обделался! Очень кстати, подождать не мог до очередной ночевки? Придется отмывать этот подарочек, вот за что ей такое на старости лет? Не иначе как за грехи молодости расплачиваюсь, тяжело вздохнула орка, вытащила детеныша из сумки, стянула шароварчики и вздохнула еще раз - девчонка!

  Шаманка бесцеремонно опрокинула малышку на волосатое колено, и детеныш крепко вцепился в шерсть маленькими ручками. Орка хмыкнула, девчонка впилась, как клещ, захочешь такую оторвать - не получится, только с мясом! Наскоро обтерла круглую попку мокрой тряпкой, позвала Корноухого, и девчонка тут же разжала кулачки, потянувшись к волку. Шаманка сунула детеныша в сумку.

  - Посиди смирно, найду тебе одежонку.

  Дитя уселось в сумке и потянулось к волчице, сидящей справа. Самка улеглась рядом и подтолкнула девочку носом. Малышка залилась смехом и после недолгой борьбы с высокими бортиками сумки выпала на спину волчице. Та заинтересованно толкнула носом баловницу.

  - Ты полегче там! - рыкнула на самку Исхаг, - это тебе не волчонок, понимать надо!

  Волчица взглянула снизу-вверх умными глазами, мотнула головой и облизала живот девчонке. Та опять залилась смехом, точь-в-точь хрустальный ручеек весной. Вот и пусть пока играют, а ее дело найти малышке одежду, затем придется собрать маленький караван и тронуться в путь. Надо бы покормить найденыша, но заниматься готовкой некогда, да и готовить не из чего. Из запасов у шаманки наличествует кусочек высохшего орочьего сыра. Сколько старая Исхаг могла заметить, штук шесть зубов у детеныша уже есть, так что лепешку сжует и не поморщится. Им надо спешить!

  Спустя малое время все было собрано, уложено, навьючено, и орка обратилась с речью к волкам.

  - Я ухожу на Юг, двух старых кляч оставляю стае, вам на первое время хватит. Прощай, Корноухий, надеюсь, встретимся еще.

  Крупный вожак прижался боком к ее ноге и горестно взвыл! Его понять можно, волкам его стаи отныне суждено жить без покровительства старой шаманки. Раненным в драке и покалеченным в пылу погони хищникам придется рассчитывать только на милость судьбы, ибо Исхаг уходит навсегда. Теперь некому их лечить, и некому приманивать добычу в тяжелые годы бескормицы. Шаманка потрепала Корноухого по загривку и ухмыльнулась. Еще год назад он не допускал таких вольностей, случалось ей залечивать и глубокие укусы! Но в их пятилетней дружбе гораздо больше хороших воспоминаний, так что ей тоже жаль расставаться с крепким помощником и другом.

  - Слушай, Корноухий, а почему бы тебе не повести стаю вслед за мной, а? Поселимся друг подле друга и будем кочевать вместе, как и всегда. Ты поразмысли об этом, только недолго, нам пора выступать. Кому как не тебе известна моя нынешняя беда. А с чужими волками я тебе помогу сговориться, ты меня знаешь. Ну как?



  Корноухий уселся на задние лапы, и старой шаманке вдруг показалось, что он потянулся почесать в затылке правой лапой. Исхаг сморгнула, тьфу ты, Хогр тебя забери, привидится же такое! Она сунула детеныша в плоскую корзину, выстелив ее теплым меховым одеяльцем. Тщательно укрепила корзину впереди и слева от седла, уравновешивая небольшой тючок и с кряхтеньем уселась в седло. Пока она разбирала поводья и крепила понадежнее повод первой из вьючных лошадей, Корноухий сидел неподвижно, как заколдованный. Стоило маленькому каравану тронуться с места как вожак, коротко взвыв, обернулся к стае и рыкнул так грозно, что сплошной меховой клубок откатился в сторону. Две самки-подруги встали рядом с вожаком и рыкнули на остающихся трусливых шавок.

  Старая Исхаг кивнула волкам, повернула коня к Югу, и ее маленькая стая торопливо двинулась в путь. Не позабыла шаманка и о родовых духах. Навьючивая трофейных лошадей, успела поговорила и с ними, предложив следовать за ней в поисках лучшей доли или чего похуже, тут уж как получится. Трое из восемнадцати отказались сменить клан. Жаль, конечно, но у нее все же остались пятнадцать сущностей, способных на многое. Они служили верой и правдой всем шаманам бывшего клана, ее собственному наставнику, а теперь служат ей и будут служить другим шаманам после нее.

  Мерное покачивание усыпило девочку, очень кстати... Поскольку волки пожелали сопровождать старую шаманку, то можно послать Корноухого на охоту в сопровождении духов. К закату надо добыть что-нибудь на ужин. Хорошо бы волкам спугнуть молоденького кабанчика, благо, в степи встречаются дубовые рощицы. Но лучше бы им добыть птицу, детеныша-полукровку не стоит кормить кабанятиной. Можно сварить похлебку, у покойных родителей девчонки нашелся приличный запас крупы. Кстати, какое имя дать найденышу? Вряд ли такая маленькая девочка способна внятно произнести имя, которым ее нарекли отец с матерью. Орка заглянула в корзину, совсем крошечная малышка, скорее всего, она и говорить-то еще не пыталась.

  Исхаг отложила церемонию обретения имени до того момента, как они осядут на Юге. Кочевать с хрупким человеческим существом опасно, дитя не выдержит дальних зимних переходов. Значит нужно поселиться где-то поближе к долине гейзеров, но как? Коротышки не больно-то жалуют орков, особенно серых, как старая шаманка. И чего нам делить, удивлялась орка, общих предков не имеем, разве что общих врагов много - люди, люди и еще раз люди. Жадное, хитрое племя захватчиков, распахивающих благословенную степь. Племя это копошится с утра до вечера на своих подворьях, серебришком позвякивает на праздниках и им все мало, мало и мало. Исхаг вздохнула, земля родит на благо разумных много хорошего, но им всегда кажется, что у соседа всходы зеленее, жена плодовитее, а дети - красивее.

  Слева в корзинке завозилась и захныкала девчонка, Исхаг торопливо зашептала простенький заговор на сон, и малышка снова засопела. Ты смотри-ка, орочий заговор действует и на маленькую полукровку! Старая шаманка всерьез задумалась, а не правду ли пишут люди в своих книгах, что де орки и эльфы одной крови? Очень даже похоже! Она захохотала в голос, стоило ей представить рожу Одноглазого в эльфийском веночке!

  И вздрогнула, когда справа взрыкнул Корноухий, приподнялась в седле... что там такое? Ух ты, двое коротышек отбиваются топорами от десятка людей! Однако весело живут на Юге. Хорошо отбиваются, кстати, но силы все равно слишком неравны. Да вон и лучник с дальнобойным эльфийским луком обозначился! Надо бы помочь... Исхаг призвала родовых духов, аккуратно вспорола запястье и вызвала трех огневиков. Первым умер лучник, подавившись собственной стрелой, очень кстати. А один из гномов уже упал, жив ли? Она махнула рукой сторону нападающих и покорные ее воле духи воздуха вспороли людей лезвиями по горлу, как баранов. Огневики добавили суматохи, отрезав ржущим и бьющимся лошадям путь с трех сторон.

  Торопливо спешившись, шаманка побежала к осевшему наземь старому гному. Этот если и ранен, то легко, а что со вторым? Ох ты! Невеселое дело. Орка торопливо забормотала заговор остановки крови, взвыла, щедро плеснув крови духам земли. Ага, молодой порозовел, вот и глаза открыл, хорошо! Теперь перевязать его рану, по-хорошему зашить бы надо, но нечем пока, главное - залить заговоренным настоем открытую рану на груди, чтоб не воспалилась, а мелкие порезы уже не кровоточат. Исхаг сбросила в траву обрезки исподней рубахи молодого гнома, погладила повязку. Да уж, на лошадь этот бедолага сядет не скоро, придется ездового духа вызывать, а куда деваться? Исхаг с трудом разогнула спину и опустилась на землю подле лежащего бойца.

  Немолодой гном постоял над сородичем и низко поклонился старой шаманке.

  - Благодарю тебя за спасение сына.

  - Да какое там спасение, - отмахнулась старая шаманка, - вот если довезем живым до дома, тогда будешь благодарить. Придется ездового духа вызывать, вот Хогр, а я и так много крови отдала.

  - Так мою возьми, - вскинулся гном, - или вот сыновья кровь еще не свернулась, много ее.

  Исхаг хлопнула глазами, а ведь и верно! Вскочила, как укушенная, быстро собрала густеющую кровь в маленькую чашечку и вызвала ездового духа. Паршивец выел всю кровь и затанцевал в воздухе.

  - Окоротись, Хогрово семя! - прикрикнула Исхаг, - опустись к земле, и потише, потише, так... сдвигайся понемногу ... есть! Не вздумай гнать во весь дух или трясти лежащего, душу выдерну. Смотри у меня! Поехали потихоньку.

  Так они и двигались, караваном из двух десятков выносливых степных лошадей, не оставлять же мертвым разбойникам их животин. Пока старый гном хлопотал возле сына, Исхаг обобрала карманы нападавших, разбогатев на десяток золотых монет. Посмеиваясь, навьючила трофеями двух собственных лошадей и одного жеребца покойных неудачников. Кому как, а орке Исхаг день принес даже некоторую удачу.

  Шаманка погрузила молодого гнома в сон, остаток короткого дня они провели в дороге и к ночи раскинули шатер, настоящий орочий шатер на сорока ребрах. А старший гном молодец, практически в одиночку поставил шатер пока Исхаг обмывала у ручья девчонку, очищала трофейную одежду и готовила ужин. Молодому гному сменили повязку, и он открыл затуманенные сном глаза. Исхаг помогла ему облегчиться, напоила эликсиром, восстанавливающим кровь, заставила проглотить несколько ложек похлебки и велела спать.

  Молодой покорно смежил веки, и его отец позволил себе расслабиться. Странная шаманка, клянусь молотом первого гнома! Где это видано, чтобы орка бросилась на помощь гномам? Кому рассказать, не поверят. Впервые вижу шаманку, кочующую в сопровождении человеческого ребенка и стаи волков. Как же вовремя им встретилась эта орка. Если бы не старая Исхаг (она сама так назвалась), отец и сын остались бы в этой степи навеки. Гном Фахадж, сын Фана и внук Финиана, ценил не только собственную жизнь и жизнь несовершеннолетнего сына. Он держал при себе легендарную секиру первого подгорного короля из рода Гехордов и вез ее королю Дорраду по прозвищу Большой Камень.

  Тот оружейник-человек, у которого Фахадж обнаружил неповторимое оружие, за тридцать лет так и не понял, что именно валялось среди металлического хлама в подвале его мастерской-кузни. Оружие, откованное столько столетий назад, что никто и не помнит, когда... заклятое на крови первого владельца, легендарная Секира Судьбы. Артефакт, дарующий владельцу силу и непобедимость в бою. Много интересного можно было рассказать о Секире Судьбы, но у Фахаджа хватило сил и рассудка сдержать эмоции и вот результат - он везет легендарное оружие своему королю. Старый кузнец-человек половину утра уговаривал неприступного коротышку купить «этот хлам» за два золотых и очень обрадовался, когда старый несговорчивый гном с видом «как ты мне надоел» нехотя выложил два золотых и сварливо затребовал себе еще и чехол для секиры. Они сошлись на старой кожаной сумке, полностью скрывшей артефактную секиру от глаз любопытных горожан. Старый гном хмыкнул, ему везет. Впрочем, как говаривал его знаменитый дед, везет тому, кто сам везет!

  Фахадж засмотрелся на странную картину - крупная орочья самка, украшенная татуировками, с виду крайне неповоротливая особа, весьма ловко управлялась с хрупким человеческим ребенком. Вот вытащила спящую малышку из круглой плоской корзины, поцокала языком, призвала воздушного духа, и заставила его нежно помассировать тельце ребенка. Девчонка проснулась, села и звонко рассмеялась. После умывания найденыша все, кроме спавшего молодого гнома, были накормлены вкуснейшей похлебкой из крупы и зайчатины. Девочку уложили на кошме близ нежаркого костра, устроенного гномом, рядом улеглись две волчицы, свернувшись вокруг малышки кольцом. Крупный волк улегся у входа.

  Удивительное зрелище, эта старуха явно умеет разговаривать с животными. А как насчет птиц? Фахаджу доводилось читать, что орочьи шаманы умеют не только призывать на службу хищных птиц, но и смотреть птичьими глазами на происходящее за много лиг от стойбища.

  И вообще непонятно, почему такая сильная шаманка кочует отдельно от рода. На изгнанницу не похожа, клановым изгоям наполовину выбривают торс, иногда обнажают спину, иногда грудь. А эта старуха может похвастаться роскошным серым, точнее, полуседым мехом. Но все же близится зима и придется кутаться в меха. Вот только мехов в ее небогатом хозяйстве нет... за исключением детского одеяла из шкурок восточной короткошерстной лисицы. Кочевать по зимней степи без теплой одежды могут только сумасшедшие, а безумных орков не бывает что бы там не писали эльфы в своих летописях. Это серая орка из не самого воинственного рода. И что делает в ее шатре человеческий ребенок, да еще девочка?


  Исхаг вытянула босые ноги к огню, за этот длинный день устала так, что хочется рухнуть там, где стоишь. Поела она совсем немного, зато выпила столько жидкости, что впору поспорить с ритуальным орочьим бурдюком. Молодой гном выживет, это уже ясно и сейчас, вот только ехать ему придется лежа и на ездовом духе. Завтра нужно будет укутать болящего потеплее и попробуем ехать с большей скоростью. Значит оставляем человечьи теплые плащи на виду, чтобы не связываться с лишней работой при сворачивании стоянки. Спохватившись, Исхаг вышла из шатра в морозную ночь, украшенную огромными лучистыми звездами, вдохнула живительный воздух благословенной Орочьей степи и вызвала родовых духов. Все пятнадцать согласились охранять разумных и два десятка лошадей этой ночью, а попробовали бы они не согласиться!

  Успокоенная орка вернулась в теплый шатер, вновь устроила голову на старом седле... Видимо, она на краткое время нырнула в сон, поскольку вскинувшись от прикосновения к предплечью, едва не укоротила старого гнома на голову.

  - Не делай так больше, - хмуро сказала Исхаг, - я могу и не сдержать удар. А после вмешательства моего хранителя от тебя останется только пепел.

  - Извини, но ты заснула с открытыми глазами... я приготовил отвар из листьев дерева «тай», его сила поможет тебе пережить завтрашний поход. Не будет ли нескромным спросить, куда ты держишь путь? Я мог бы помочь тебе и приемышу. Прости за прямоту, но похоже, вам некуда идти.

  Исхаг приняла деревянную чашу с благодарностью, отпила половину и прикрыла глаза от удовольствия. А насчет помочь... Ей и детенышу нужен доступ в долину гейзеров, иначе придется откочевать далеко на Юг, а тамошние места ей не слишком знакомы. Кто знает, какие испытания уготованы неосторожной орке, рискнувшей в одиночку пересекать степь с севера на юг. Не стоит рисковать жизнью детеныша. Исхаг никогда не спорила с судьбой и, наверное, поэтому госпожа Судьба всегда была милостива к ней, оберегала от смертельных ударов и дарила орке понимание своей сущности и роли в этой жизни. И сейчас эта роль определилась со всей доступной пониманию ясностью - постижение трудной науки воспитания человеческого детеныша и нелегкое осознание ответственности за этого ребенка.

  Старая шаманка открыла глаза.

  - Мне и детенышу некуда идти, это правда, - на прямой вопрос она ответила со всей прямотой, - поразмыслив, я отказалась от кочевки на Север, Запад и Восток.

  Старик понимающе кивнул, еще бы! Для одинокого орка все три направления чреваты.

  - Поэтому я прошу твоей помощи в трудном деле и надеюсь, что мне разрешат поселиться в долине гейзеров. Шаман может кочевать и в одиночку, если он совсем выжил из ума. Ты сам видишь, со мной слабый человеческий детеныш, и для него опасность не миновала. Я не могу сказать тебе больше, но поверь, это дитя живо только потому, что шаманы хорошо умеют заметать следы.

  - Ты не преувеличиваешь? Только сумасшедший осмелится противостоять орочьему шаману!

  - Конечно, меня можно назвать хорошей шаманкой, но без поддержки клана мне не удастся сохранить жизнь ребенку. Долина гейзеров может считаться неприступной, там тепло и, возможно, безопасно. К тому же я могу быть полезной народу гномов, мой наставник научил меня отслеживать опасные горячие источники и смирять их силу.

  Помолчав Исхаг, добавила:

  - Конечно, я слишком хорошо помню, что орки и гномы враждовали чаще, чем сидели за пиршественной скатертью, но сам видишь, выбора у меня нет.

  Фахадж ненадолго задумался. Долг и благодарность за спасение сына обязывают его помочь обрести покой орочьей шаманке. Существует вероятность, что соплеменники с пониманием отнесутся к его просьбе, долг жизни ко многому обязывает. Любой из разумных, спасший гнома от неминуемой смерти, становится желанным гостем в доме любого гнома, таков обычай. Не стоит также забывать, что речь идет о несомненной выгоде, ибо старая шаманка вполне способна справиться с духами воздуха, а уж утихомирить огненных духов земли ей сам бог Стаун велел. И дело не только в прямой выгоде для гномьей общины, эта шаманка сможет обучить общению с духами долины гейзеров других. А уж если у наших шаманов получится договориться с духами гор, как Исхаг договаривается с земляными духами... не станет ли это новой вехой на пути развития подгорного народа?

  - Я постараюсь помочь. Обещаю свой голос в поддержку твоей просьбы. Но тебе придется предстать перед Советом гномов и обосновать, очень хорошо обосновать свою просьбу, понимаешь?

  Исхаг устало кивнула, уткнулась лицом в согнутую лапу и наконец-то позволила себе крепко уснуть.

  А Фахадж все сидел у негаснущего костра, разведенного внутри шатра, наблюдая, как огненные всполохи выхватывают из темноты светящиеся волчьи глаза, светлое личико спящей девочки и улыбающееся во сне лицо сына.


  ...Утро порадовало путников легким морозцем, снежной порошей, а старого гнома еще и вполне здоровым аппетитом сына. Поручив молодого гнома заботам отца, Исхаг занялась лепечущей девочкой. Из остатков хлопковой рубахи она свернула что-то вроде косынки и ловко обвязала попку ребенка. Ага, смекнул гном, это чтобы не испачкать одежду и меховое одеяло, то-то старуха вытряхнула всех нападавших из исподнего и прочих одежек. Глядя на эту орку, можно решить, что она всю жизнь только и возилась с детишками, а между тем, все орочьи шаманы и шаманки бесплодны - плата за великую силу, даруемую духами.

  Завтрак оказался довольно скудным, остатки вчерашнего ужина разогрели на огне, первой накормили малышку, она безропотно съела пять ложек похлебки и мгновенно уснула, не донеся головку до свернутой кошмы. Затем перекусили сами, отдав обглоданные кости волкам.

  - Нечего их баловать, пусть охотятся, - сказала Исхаг, стукнув волка по носу ложкой.

  Гному даже показалось, что волк рассмеялся по-собачьи. По размышлении гном решил, что не показалось, слишком уж разумным был взгляд косо поставленных волчьих глаз.

  - Давай, Корноухий, зови своих женщин и ступай на охоту! Духи тебе помогут, вперед!

  - Думаешь, принесут дичь? - спросил Фахадж.

  - Принесут, уважаемый гном. Собираемся! Лошадей кормить нечем, так что идем на Юг, там еще не совсем исчезла трава и мох.

  - Лошадей бы надо напоить, - возразил гном.

  - В двух лигах впереди поворот реки, там и напьются. Вот торговый караван хорошо бы встретить, мука уже кончилась. Правда, крупы много и немного жира еще есть. Ладно, за дело.

  Они управились быстро, ездовой дух явился по первому требованию и безропотно принял тяжелое тело молодого гнома. Исхаг плотно укутала плащами раненого, сунула ему подмышку спящую девчонку в коконе из мехового одеяла. Теперь можно будет двигаться гораздо быстрее. Свернутый шатер и сорок стоек несли две крепкие степные лошадки, остальное дорожное снаряжение путники равномерно распределили между прочими лошадьми, мимоходом порадовавшись тому, что шаманка не постеснялась обобрать покойников. В числе прочей, пусть и небогатой добычи, обнаружились двенадцать арканов из конского волоса. По плетению Исхаг узнала род - четырем оркам из клана Рогатых Оленей не повезло на просторах великой степи.



  Она приподнялась в седле, запуская трех духов воздуха в полет и на разведку, привычно издала гортанный возглас начала пути и тронула поводья. Караван двинулся вперед бодрой рысью. Ездовой дух скользил справа от шаманки на уровне колен и казался вполне довольным своим длительным существованием в материальном теле. Правда, тело это напоминало старый, хорошо послуживший коврик, но дух не роптал.

  Исхаг на всякий случай пробормотала заговор на сон еще раз, чтобы спящие дети не проснулись в самый неподходящий момент. Справа уверенно держался в седле Фахадж, шаманка мимоходом отметила вполне молодецкую посадку и привычку к орочьему седлу. Значит, гном часто путешествует по степи и бывает в человеческих поселениях. Это явно непростой коротышка, если входит в Совет гномов. Исхаг вспомнила своего наставника, которому довелось-таки побывать в подземной столице народа гномов, и старый Фарги много рассказывал тем, кто готов был слушать. К неудовольствию наставника, слушать не хотел никто, кроме молодой и бестолковой орки Исхаг. И вот спустя много лет старая шаманка с огромной благодарностью вспоминала своего нелепо погибшего наставника, который заставлял ее учить легенды и сказания подземных жителей, а затем научил и языку гномов.

  Приятно вспомнить Фахаджево удивление, когда она заговорила на его языке, да еще и с выговором столичного жителя. Орочья шаманка промолчала, не желая обсуждать кто и когда научил ее языку подгорного народа, и гном понятливо сменил тему. Исхаг ухмыльнулась про себя, похоже, Фахадж приятно удивлен тем, что полуживотное, каким они всегда считали орков, способно рассуждать здраво… совсем, как умнейшие из подгорного народа. Думаю, его ждет разочарование, орка Исхаг не только рассуждает здраво, она еще и поступает вполне разумно... в отличие от некоторых молодых гномов.

  На широком лице Исхаг проступила такая лукавая улыбка, что Фахадж засмотрелся. Поросшее серебристым мехом лицо старухи выглядело таким старчески-милым, что Фахадж даже сморгнул в изумлении.

  Вдруг шаманка резко привстала на стременах, глядя вперед. Навстречу маленькому каравану стелющимся наметом спешили ее волки, сопровождаемые по пятам чужой стаей, которая выла торжествующим кличем в предвкушении расправы. Ну что же, все правильно, ее звери вернулись вовремя. Шаманка сложила руки ковшиком, и Фахадж невольно пригнулся в седле, когда со стороны Исхаг раздался завывающий рев. Многое можно было различить в этом звуке - волчье завывание, гнев вожака и обещание скорой смерти, и еще нечто столь страшное, что чужая стая резко затормозила. Задние волки налетали на передних, которые словно уперлись в невидимую стену, шум, вой! Тут и там разгорались драки, старые волки трепали молодежь, а вожак, зажатый в тиски, визжал, как недорезанный. Фахадж даже за сердце взялся, а шаманка испустила низкий вибрирующий вой и внезапно на степь пала испуганная тишина.

  - Не двигайся, - шепотом приказала Исхаг.

  Лошади и вместе с ними гном замерли, как изваяния. Шаманка выехала вперед, резко нагнулась с коня, ухватила вожака за загривок и вздернула на уровень своих глаз. Глядя в желтые волчьи глаза, старая Исхаг коротко взвыла. Фахадж с удивлением рассматривал здоровенного матерого волка, свесившего все четыре лапы с совершенно несчастным видом и явно зажмурившегося от страха. Орка снова испустила вой и на этот раз откликнулась вся стая, сбившаяся в отдалении. Опустив вожака на четыре лапы, Исхаг жестом позвала своих волков, и Фахадж с изумлением наблюдал сцену знакомства вожака с доблестной тройкой. Все церемонно обнюхались точь-в-точь, как собаки и дружно начали зализывать раны друг друга.

  Шаманка жестом подозвала к себе Фахаджа, снова коротко взвыла и каждый волк стаи подошел к неподвижному гному, тщательно обнюхал сапог, накрепко запоминая чем пахнет этот чужак.

  - Они теперь знают ваш запах и не станут нападать. Все! Пошли вперед, Хогровы дети, вперед!

  Стая сорвалась с места и вскоре скрылась из глаз. Фахадж, не скрывая своего страха, перевел дух.

  - Клянусь молотом своего прадеда, ты великая шаманка! Глава Черноногих настоящий дурак, если позволил тебе путешествовать в одиночку.

  - Некогда могучего клана Черноногих давно уже нет. Жалкая полутысяча стариков и нездоровых детей. Да что говорить!

  Она тронула поводья, и лошади вновь пошли легкой рысцой, и великая степь охотно ложилась под копыта, и остроглазый коршун откликнулся шаманке с высоты, стоило ей заклекотать. Фахадж решил ничему не удивляться. Да, странной орке повинуются звери и птицы, ну подумаешь, диво какое! Ему, например, повинуется металл и пламя. Стоит ли удивляться, что жители степи понимают друг друга так, как никто иной? Они много веков живут рядом, делят одну землю, пьют из одних источников, веселятся и горюют по одним и тем же причинам... так что все правильно.


  ... Путники качались в седлах целый день и наконец солнце начало клониться к западу. По каким-то признакам и приметам, непонятным Фахаджу, старая Исхаг нашла в холмистой южной степи небольшой родничок и было решено остановиться близ источника. К счастью, лошади смогли напиться в середине пути и о водопое можно было особенно не беспокоиться, да и сухая трава кое-где еще осталась. Поэтому шаманка решила остановиться меж двух довольно высоких холмов. Не исключено, что они защитят путников от внезапных порывов ветра. Исхаг и сама не знала, что заставило ее выбрать это время и это место, но подчиняясь все возрастающему беспокойству, принялась распоряжаться, как полководец. Спустя некоторое время стала очевидной и причина такой спешки - пока еще тонкая, но очень темная полоса облаков на востоке, у самой линии горизонта. Фахадж торопливо раскладывал шатер, а Исхаг выставила длину ребер вдвое меньшую, чем обычно. Нынешней ночью ей придется сильно наклоняться в шатре и терпеть это неудобство долго, ибо верные приметы говорили ей, что надвигается буран.

  - Быстро ставим шатер, - скомандовала Исхаг, - вскорости жди буран! Тучи идут с востока, поэтому выход шатра должен быть с западной стороны, иначе не выберемся. Ага, видишь, волки возвращаются. И с добычей!

  Она занялась девочкой, быстро обмыла малышку у родничка, закутала в одеяло и сунула в руки кусочек сухой лепешки. Усадила детеныша в корзину и занялась раненым. Молодой гном покорно вытерпел осмотр и даже сумел принять почти сидячее положение. На этот раз он самостоятельно обтерся водой, настоянной на травах. Все же гномы относятся к магическим расам, думала орка. Вон как быстро затягивается рана на груди. Подниматься ему еще рановато, так что пусть почаще напрягает мышцы, дабы спустя пару дней мог твердо встать на ноги.

А пока что она в работе, как в драке. Гном разделывает добычу и промывает от крови нежное мясо, а ей нужно подкормить свежей кровью духов, нацедить воды из родника во все пять бурдючков, да и приготовить ужин надо бы... кто знает, сколько времени им придется провести в этом шатре. Явно где-то в окрестностях растет небольшой дубовый лесок, именно там волки загнали этого поросенка и быстро принесли добычу. И никто не отнял по дороге - чудеса! Очевидно же, что все трое волков придутся на один укус и шакальей стае, и стае черных степных собак. Торопясь, орка разрывалась между тысячью мелких дел, как и Фахадж, помогавший что было сил.

  Волки развлекали детеныша, и выпущенная из корзины малышка ползала по кошме, изредка становясь на ножки. Волки терпеливо сносили выходки несмышленыша и только слегка отталкивали ее носом, если она очень уж крепко таскала их за уши.

  - На удивление спокойный ребенок, - заметил Фахадж, - и очень самостоятельный.

  Поставив на огонь котелок с мясом, старая Исхаг вышла из шатра в сопровождении гнома.

  - Что делать будем, уважаемый Фахадж? Идет буран, а в соседней низинке у нас пасется, считай, табун лошадей. Разбегутся… не соберем и как тогда кочевать?

  Фахадж задумался. Стреножить всех? Они и так стреножены, однако даже слабый буран стронет весь табун. Это степные лошади и к буранам они привычны, но это лошади. Стоит взбеситься одной и безумие охватит всех.

  - Ты сможешь уложить их на землю так, чтобы лежали рядом, как можно плотнее?

  - Сделаю, - кивнула Исхаг, - и что дальше?

  - У меня есть амулет с пологом тишины, он убирает все посторонние звуки на расстоянии в двадцать-тридцать локтей. Если ты сможешь уложить лошадей, то они пролежат все время урагана и останутся спокойными.

  - Лошадям нельзя долго лежать. От долгой неподвижности начнутся судороги мышц и тут без повреждения костей не обойдется. Проще уж сразу перерезать им глотки. А кроме того, лежащей лошади надо пространство для того, чтобы встать, да и встает она не мгновенно. А если табун сбит плотно, да еще и лежит... Нет. Это невозможно.

  Фахадж снова задумался.

  - Хорошо, а можно просто закрыть им глаза и согнать поплотнее?

  - Можно.

  - А усыпить ты их сможешь?

  - Хм, - теперь задумалась Исхаг, - усыпить... Усыпить я смогу, да и духи помогут им держаться на ногах. Да еще и преградят дорогу... уж я постараюсь, чтобы со всех сторон... Так и сделаем, неси амулет. Начнем, иначе будет поздно.

  Шаманка вызвала земляных духов, и поскольку откликнулись сразу пятеро, пришлось сцедить маленькую чашечку крови. Духи высосали кровь и, повинуясь просьбе, вырастили с двух сторон высокие земляные валы, запирая табун в достаточно узком, но довольно длинном пространстве. Фахадж активировал амулет и прошел по склонам образовавшегося оврага, выясняя длину действия амулета.

  - Почти достаточно, пара лошадей слева и справа будут слышать бурю.

  - Поправим, - кивнула старая шаманка, и земляные валы пришли в движение, уменьшая длину оврага - этого хватит?

  - Хватит. Но они будут видеть разбушевавшуюся стихию. Не найдем ли мы здесь после бури лошадиный могильник? А если разразится дождь? Вся земля поплывет вместе с лошадьми.

  - Не думаю. Мы стоим у пологого, хоть и двуглавого холма, с какой стороны не посмотри. Лошади привычны к виду грозы, да и какая может быть гроза в начале зимы? Обойдется. А если и нет, то мы все равно ничего не сможем сделать. Возвращаемся.

  В шатре шло неуемное веселье, волки тоненько подвывали смеху детеныша, который добрался до кожаной куртки гнома и с увлечением выковыривал магические заклепки из рукавов. Горка заклепок уже лежала перед малышкой. Фахадж онемел, как удалось человеческому ребенку нейтрализовать защитную магию? Заклепки зачарованы самим мастером Ферритом и любой, прикоснувшийся к его куртке без дозволения, получит сильный удар молнии, а девочка уже двенадцатую заклепку выворачивает из гнезда сильными пальчиками.

  Молодой гном виновато смотрел на отца:

  - Я не смог ее остановить, извини, отец.

  - Эх, сынок, остановить ребенка может только мать и то не мгновенно. Ты был точно таким же, портил и разбирал на части все, что мать не успевала спрятать повыше.

  Исхаг отвлекла малышку, и Фахадж смог беспрепятственно забрать свой наряд вместе с заклепками. Вместо похищенной куртки он вручил девочке занятную свистульку, щебечущую разными птичьими голосами.

  - Для соседского внука купил, - пояснил Фахадж, - но если девочке нравится, то дарю ей. Пусть играет. Это ее надолго займет.

  И правда, девочка занялась игрушкой и оставила в покое волков, разлегшихся за спинами гномов.

  - Как думаешь, уважаемая, волки сыты? - спросил молодой гном.

  - Конечно сыты, достаточно увидеть, как они по земле катаются, стирая кровь, явно наелись до отвала. Посмотри на Корноухого, он уже спит, ужин переваривает. Им на пару суток хватит, видишь, как у самок животы раздулись?

  - Они не беременны?

  - Нет, я разрешу это не раньше их второй весны, они еще молоды приносить приплод. Пусть окрепнут и возмужают, тогда и волчата родятся здоровыми.

  Вскоре похлебка была готова и гном прибавил к трапезе сыр, добытый из седельных сумок разбойников. Жаль, что там не было хлеба, вздохнула орка. И пива, хмыкнул Фахадж. Покосившись на него, старая Исхаг добыла из своего мешка плоскую тыкву-горлянку и весьма скупо разлила по кружкам питье, благоухающее резким винным ароматом и травами.

  Гномы пригубили.

  - Что это? - осторожно осведомился старший.

  - Настойка на травах, - пожала плечами орка.

  - И сколько тут трав?

  - Сорок одна.

  Старший прикрыл глаза и втянул воздух ноздрями.

  - Пахнет поздним летом, - сказал Фахадж.

  - И хорошо согревает в морозы, - добавила Исхаг, - но много нельзя, сердце может не выдержать. Только три глотка один раз в двадцать дней.

  Молодой гном склонил голову.

  - Я так и не поблагодарил тебя за спасение, уважаемая Исхаг. Мое имя Фирад сын Фахаджа, внук Фана. Я, как и мой достойный отец, принимаю долг жизни.

  Шаманка кивнула, ну да, ее старый наставник был прав. Что эльфы, что гномы - все они помешаны на церемониях, долг жизни, ха! В степи с этим проще, сегодня ты помог соседу, завтра сосед поможет тебе. Ни о каких долгах и речи нет, все мы творения одного мира и должны помогать друг другу. Впрочем, что говорить, чужая жизнь - это чужая жизнь. Ее наставник говорил - в селение, где живут одноногие, надо идти на одной ноге, так что принимаем этот «долг жизни». Вот только чем они намерены возместить его?

  Малышка подползла к гному со спины и вцепилась в кожаный пояс. Фахадж одной рукой вытащил девочку и поставил перед собой. Она не устояла на ножках и села на попку. Круглая мордашка доверчиво разулыбалась, и у Фахаджа потеплело на сердце, какая очаровательная девочка, просто эльфийский ребенок, с какого боку не посмотри. Светлые волосы, темно-серые глаза, улыбчивый рот, кулачки размером с орех.

  Исхаг разлила вкусно пахнущую травами похлебку по мискам. Девочка наелась быстро, и ее сразу потянуло в сон.

  - По всем приметам похожа на эльфочку, - заметил Фахадж, - смеется, как их дети, мгновенно засыпает после кормежки, не плачет, ничего не требует.

  - И взгляд вполне взрослый, - вставил сын.

  Шаманка пожала плечами, отнесла малышку на ее место и прикрыла одеялом. И в это время ветер рванул входное полотнище шатра.

  - Началось, - буркнула Исхаг, - и почему всегда не вовремя?

  Подхватила посох и встала в центре шатра, сдвинув в сторону магический костер. Тонким ножом привычно взрезала запястье, запрокинула голову и взвыла на такой высокой ноте, что у Фахаджа заныли зубы. Старая шаманка подняла руку над полом и черные капли крови, срываясь с запястья, таяли, не долетая до пола, в шатре потемнело. Она обернулась вокруг себя раз, другой, третий, затем резко присела точно в центре шатра, замерла на мгновение. И вновь пошла по кругу на корточках, но уже в противоположную сторону. Снова замерла в центре, опустилась на колени и затянула тихую, медленную мелодию, раскачиваясь из стороны в сторону.

  Оба гнома видели шаманскую ворожбу впервые в жизни и были настолько заворожены зрелищем, что потеряли ощущение времени. Оба гнома сидели неподвижно, как изваяния и только поеживались от ледяной струйки воздуха, втекающей в шаманский круг неведомо откуда. Огромная тень Исхаг металась по стенам. Вмиг проснулись волки и затянули свою песню, присоединив к тихому плачу шаманки свои голоса. Впоследствии оба гнома так и не сошлись во мнении, сколько именно длилось это камлание, но итог его был неожиданным - за стенами шатра выл и хохотал буран, а внутри было тепло, тихо и очень уютно. Старший гном осторожно напоил водой обессилевшую орку и помог опуститься на кошму, прикрыв своим плащом.

  Его сын вскоре задремал, а старый Фахадж все смотрел на осунувшееся лицо Исхаг и задавал себе вопрос, а сделал бы он то же самое для незнакомого орка и не находил ответа...


  ... Шаманка очнулась, как от толчка. Костер, разведенный Фахаджем, едва тлел, сам гном мирно сопел на кошме, а у нее под боком лежал свернувшийся клубочком детеныш. Старуха еле слышно хмыкнула, хорошо же ей далось это камлание! Уснула мертвым сном и даже не шелохнулась, когда детеныш полз через весь шатер. Нынешнее заклинание духов стоило ей крови больше, чем обычно. Оно и не удивительно - четверо разумных и двадцать лошадей, да шатер с волками… есть кого защищать едва ли не впервые за последний десяток лет. Она прислушалась, ничего опасного не слышно, разве что шелест поземки по войлоку шатра беспокоит слух. Похоже, снегопада не было, или он был необильным. И буран стих. Орка неслышно поднялась, откинула в сторону входной полог и выпустила волков. Корноухий негромко прорычал приветствие, обе его подруги вытянулись в струнку, нюхая воздух, но беспокойства не выразили.

  Луна пряталась за тучами, но старая шаманка прекрасно видела даже в кромешной тьме. Подобным умением она обязана своему наставнику, точнее, многими умениями... в том числе и способностью слышать землю. Обычный орк всегда готов прижаться ухом к благословенной земле и услышать резвый бег табуна, тяжелую поступь врага или веселый галоп друга.

Орочьи шаманы слышат землю иначе. Земля дышит, ей бывает радостно и больно, а уж если она гневается, то худо будет всем. Исхаг поежилась, довелось ей как-то увидеть гнев матери-земли, за мгновение стершей со своего лика клан Доблестных Волков. Чем-то сильно обидели ее неразумные орки, и мать-земля всего лишь на вершок сдвинула небольшую гору, но им хватило - земля разошлась, как ветхая кошма и стойбище клана рухнуло вниз, да так и осталось навеки погребенным под каменной лавиной. Спастись не удалось никому. С тех пор страшное место обходят стороной все кочующие орки, а сам провал за тридцать лет не наполнился камнями даже наполовину.


  ... Раннее утро, звезды начали тускнеть в разрывах облаков. Исхаг прикрыла за собой вход и решительно зашагала в сторону лошадиного загона. Предполагаемый буран оказался всего лишь предзимней пыльной бурей, удачно! Надо выпустить животных, пусть подкормятся, сухая трава еще кое-где попадается. С водой, правда, не слишком хорошо, но тут уж ничего не поделаешь. Она не рискнула оставлять лошадей близ родничка без защиты земляного вала. В степи хватает хищников, а тут почти два десятка тел, пригодных для еды. Конечно, родовые духи хранят ее добро и всегда хранили, но хозяйке призрачных помощников желательно все же совесть иметь. Существа с Изнанки Мира тоже нуждаются в отдыхе.

  Шаманка призвала земляных духов, и вмиг разровняли ближайший к ней вал земли. Мтарая Исхаг отпустила их с благодарностью и, наказав родовым духам оберегать лошадей, вернулась в шатер.

  Фахадж сидел на кошме и растирал ладонями лицо.

  - Что там? - вскинулся гном.

  Она успокаивающе махнула лапой.

  - Лошади вроде бы целы, я их выпустила, пусть покормятся.

  Шаманка подошла к молодому гному, всмотрелась в порозовевшее со сна лицо.

  - Сегодня разрешим ему недолго походить. К вечеру этого дня.

  Фахадж признательно прижал правый кулак к груди.


  ... Выехали рано, торопясь пройти оставшееся расстояние до передовых укреплений гномов, расположенное на границе южных горных хребтов. По расчетам Фахаджа им остался один дневной переход, не считая нынешнего. Поразмыслив, гном признался, что он может и ошибаться. Но направление выбрано правильно, так что день-другой, и он будет рад принять спасительницу сына в своем доме. Исхаг хмыкнула, звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

  - Разве ты живешь не в подземелье?

  - У меня два дома, на поверхности и под землей. Я из рода горных мастеров, а моя жена купеческого рода, так что мы живем на два дома.

  Шаманка кивнула, теперь понятно. Подгорные мастера не любят гостей с поверхности, кто же зовет врага в дом? Еще полстолетия назад с гномами не воевал только ленивый и в качестве наемников отметились и орки ее рода. Она помрачнела, именно в последней битве людей и гномов полегли все мужчины ее семьи. Осиротевших детей и женщин разобрали родичи из других кланов, и только она, ставшая шаманкой, осталась с Черноногими.

  Сегодня детеныш решительно отказался ехать грузом на ездовом духе, поэтому Исхаг смастерила материнскую перевязь в виде люльки, уложила в нее глазастика и перекинула лямку через спину. Так что нынче девчонка покачивалась на груди у приемной матери. Скорее уж бабушки, хмыкнула старая шаманка.

  Исхаг оглянулась на свой небольшой караван. К сожалению, одну лошадь пришлось прирезать, она внезапно захромала. Перелом? Вывих? Ни с первым, ни со вторым даже степные коняшки не живут, пришлось на радость шакалам прирезать лошадь. Орка не стала прятать труп под землю, степным падальщикам тоже надо что-то есть. Грифы и шакалы такие же обитатели степей, как и сородичи Исхаг. От старости небольшие степные олени гибнут не часто, да и где те олени? За седмицу пути орка не видела ни одного оленя и даже следов не обнаружила. Так что пусть степное зверье подкормится перед началом зимы.


  ...Нынче утром Фахадж порадовал старую орку сообщением, что войлок шатра зачарован от непогоды. Это эльфийское заклинание, пояснил гном, у него самого был подобный шатер, правда не войлочный, а из эльфийского шелка, так что вещь знакомая. Это радует, хмыкнула орка, а что способно опечалить?

  Она нашла взглядом волков, вон они - бегут далеко впереди и слева. Почувствовав взгляд шаманки, обернулся Корноухий и одна из его подруг приветственно рыкнула. Исхаг коротко взвыла в ответ, волки не чувствуют опасности, значит, можно ехать спокойно. Самой себе шаманка призналась, что ожидала от бурана большего разорения. Раньше такие внезапные вихри наносили серьезный урон, то лошади сорвутся с привязи, то кого-нибудь покалечит летящими камнями, а иной раз и до крови иссечет снегом. А тут обошлось малым - всего одна лошадь погибла, дешево отделались. Хорошо, что Исхаг не пожалела собственной крови духам, они уберегли остальных.

  - Хар-р-р! - раздался крик над ее головой.

  Фахаджева лошадь так шарахнулась, что старый гном чуть не вылетел из седла и удержался с большим трудом. Два крупных ворона камнем упали с неба прямо на плечи старой шаманки. Обе птицы довольно каркнули, радуясь, что им опять удалось застать ее врасплох. Старые друзья даже перышком не задели девочку, сопящую в материнской перевязи. Орка согнала с плеча левого ворона.

  - Совсем от лап отбились, бездельники!

  Она ласково погладила отливающее синевой оперение старшего ворона... Фахадж смотрел на разыгрываемое представление широко открытыми глазами, слыхивал он о таком, но всегда полагал, что дружба человека и птицы... то есть орка и птицы - это небывальщина, рассказываемая под пиво в гномьем кабачке. А вот теперь убедился - не все то вранье, о чем болтают за кружкой пива.

  Старая шаманка подбросила ворона в воздух и приняла в руки второго, которому тоже досталось ласковое поглаживание и ворчливый выговор. Птицы взмыли повыше, теряясь в низком сером небе, а затем приземлились рядом с обрадованным молодым гномом. Оба ворона, важно ступая прямо по поверхности ездового духа, угнездились в ногах Фирада.

  - Решили прокатиться верхом, - хмыкнула Исхаг.

  - Это тоже твои друзья? - старый гном обрел голос.

  - Можно сказать и так. Почти двадцать лет назад они выпали из гнезда, и мать-ворониха отказалась их кормить. Вот и пришлось выхаживать обжор, ты не представляешь сколько такие птички могут съесть в один присест! А уж, какая морока была научить их летать!

  - И теперь эти великолепные птицы тебя повсюду сопровождают?

  - Нет, конечно! Они, как и орки, зимой откочевывают на Юг. Там мы встречаемся почти каждый год. Оба старых друга давно обзавелись семьями и множеством детей, так что им нынче не до меня.

  Фахадж только головой покачал, что за старуха! В друзьях у нее коршуны, вороны, волки. Невероятно!

  - Удивлен? - шаманка поправила перевязь, - мы, орки, как и эльфы, дети природы. А гномы, сам знаешь, дети подземелий.

  - А люди?

  - Люди! - фыркнула Исхаг, - они представляются мне детьми, которые все никак не станут взрослыми. Силы и возможностей много, а мозгов их использовать мало. Ай, да что там говорить!

  Старуха махнула лапой и гном промолчал, поражаясь точности ее определений. Интересно, много ли среди орков столь разумных, терпимых, и готовых помочь, как эта Исхаг? Вряд ли, большая часть молодежи полагает доблесть в войне, все помешаны на оружии, поединках, военных трофеях и походах. А у этой старухи оружия нет, Фахадж ни лука не видел, ни арбалета… разве что пара ножей присутствует, да и те для кухонных и бытовых надобностей. Фахадж заметил среди поклажи два топорика - и это все.

  Вороны просидели в ногах у молодого Фирада до середины дня, а затем с прощальным криком поднялись в низкое серое небо. Проснулась девочка и завозилась, пытаясь выбраться из перевязи. Ее светлое и весьма серьезное личико выглядывало из самодельной колыбели. Исхаг извлекла детеныша из мехового свертка, поставила его перед собой и отпустила поводья. Малышка устойчиво стояла на широкой луке орочьего седла и обозревала бескрайнюю степь, по которой слабый ветер гнал ледяную крошку.

  Фахадж поражался способности старой шаманки переносить холод, обуви нет, грубые войлочные шаровары укрывают крупное тело от голеней до талии, голова непокрыта, торс укутан чем-то вроде мешка из толстой грубой ткани. Мешок подпоясан неожиданно красивым кожаным поясом, на котором гроздьями висят причудливые шаманские побрякушки, издающие мелодичный звон. Гному показалось восхитительным, что серебряные амулеты все время меняют тональность и силу звучания. Фахадж просто изнывал от любопытства, но благоразумно помалкивал. Малышка устала стоять и начала кукситься и капризничать. Исхаг тут же подсунула девчонке кусок сыра, высохшего до состояния камня.

  Фахадж вопросительно уставился на шаманку.

  - Зачем малышке такое есть?

  - У нее зубы режутся, пусть растирает десны, меньше будут чесаться. Да и есть она уже хочет. Но останавливаться не станем, надо пройти как можно дальше на Юг.

  Устав стоять, девочка села на луку седла, привалилась спиной к груди приемной матери и мгновенно уснула, не выпуская из рук кусочек сыра. Исхаг уложила найденыша в перевязь, поправила импровизированную сбрую, поудобнее перехватила поводья и прикрыла глаза, расслабившись в седле особым образом. Это позволяло всаднику дремать на ходу, чему немало помогала особая конструкция орочьего седла. При наличии хорошо выученной лошади в орочьем седле можно крепко спать. Засыпая и просыпаясь, шаманка качалась в такт шагам и отслеживала направление по светилу, которое слабо маячило сквозь туманно-желтую дымку, застилающую небо. Уважая чужой сон, Фахадж молча следовал за ней и восхищался способностью старой орки направлять коня в нужную сторону, не открывая глаз.


  Уже некоторое время назад почти ровная степь сменилась невысокими холмами, а затем холмы стали выше, начали попадаться крупные валуны округлой формы и маленький караван замедлил движение.

  Исхаг подозвала волков и велела поохотиться для себя и путников, а затем призвала духа-разведчика и отправила его на поиски воды. Первыми вернулись волки с тремя большими нелетающими птицами, а спустя малое время вернулся и дух.

  - Неподалеку есть ручей, уважаемый Фахадж. Остановимся поближе к источнику, там хватит места и нам, и лошадям.

  Каждая стоянка всегда сопровождается тысячью мелких и необходимых движений, размышляла шаманка. Уложить спящую девочку поудобнее, расседлать лошадей, напоить, обтереть каждую, если есть чем, и стреножить, пусть щиплют траву, если найдут. Разложить в нужном порядке груз. Вытащить тяжелый куль с полотнищем шатра. Выставить стойки на нужную длину. Выстелить землю старыми кошмами. Вбить стойки в землю или просто попросить духов поддержать их до утра. Установить и закрепить шатер. Навесить и закрепить входное полотнище, подготовить место для очага, разложить груз, устроить со всем удобством раненого.

  На этом месте Исхаг перестала развлекать себя перечислением дел и попыталась ощипать птицу. Не получилось, тогда она просто сняла с нее кожу вместе с перьями, обмазала крупную тушку пахучими травами, поместила в большой котелок - будет жаркое. Во втором котелке уже булькала каша, за которой присматривал старший гном. Мимоходом высыпав в котелок с кашей пригоршню соли, старая Исхаг обернулась к Фираду.

  - Попробуем сейчас встать. Я подниму ездового духа, ты спустишь ноги на землю и постараешься устоять. Понял?

  - Да, уважаемая.

  - Так. Теперь вставай. Стоишь? Хорошо, шагни. Что, сильно болит?

  - Вообще не болит, просто ноги не идут.

  - Ты почти три дня лежал неподвижно, твои мышцы разучились работать. Ничего, это пройдет. Обопрись на меня, вот так, пройди немного вперед, теперь назад. Хорошо. Рана твоя прекрасно затянулась еще утром. Это амулет?

  -Да, но он уже почти разрядился.

  - Понятно. Но все равно не делай пока резких движений. Сегодня ты можешь ходить, приседать, но на всякий случай все делай медленно. А завтра посмотрим.

  - Спасибо тебе, - попытался поклониться молодой гном, но поморщился и аккуратно присел у огня.

  Старая Исхаг отмахнулась от благодарностей, велела юному гному равномерно поворачивать у огня котелок с птицей и занялась проснувшимся детенышем. Первым делом раздела малышку донага, внимательно осмотрела со всех сторон, быстро обтерла тельце чистой тряпицей, смоченной настоем из тыквы-горлянки, натянула на малышку меховую безрукавку, сидящую на ней, как огромная шуба. Она попыталось попрыгать на кошме, но под весом «шубы» шлепнулась носом вперед. Все с интересом наблюдали, как девочка пытается встать, наступает на полы безрукавки, падает и упрямо повторяет попытки подняться во весь рост.

  Исхаг подхватила детеныша на длиннопалую ладонь и улыбнулась, показав клыки. Малышка заинтересовалась и сделала героическую попытку уцепиться за левый нижний клык. Исхаг плотно сжала губы, потешаясь над безуспешными попытками детеныша отковырять один клык себе, и Фахадж поразился старческой красоте лица некрасивой в общем-то старухи. Ловким движением шаманка натянула на девочку шароварчики, выкроила из старой рубахи накидку, наскоро сшила по бокам оленьими жилами и получилась детская рубашонка длиной до колен.

  Фахадж с поклоном преподнес старой шаманке собственный гребень для бороды - в подарок.

  - Вот за это тебе спасибо, уважаемый Фахадж. Мой гребень сломался еще две луны назад.

  Исхаг тут же расчесала девочке сбившиеся волосы и заплела короткую, но уже толстенькую косичку, в которую вставила обрывок веревки и только затем занялась собой. Подхватила кусок ткани от изрезанной рубахи, тючок со сменной одеждой и ушла к ручью. Фахадж мгновенно покрылся мурашками, стоило только представить, как на берегу ручья - зимой! - шаманка совершает омовение. И спустя некоторое время имел удовольствие видеть, что вернувшаяся Исхаг выглядит бодрой и вполне довольной жизнью. Она вытирала на ходу мокрые волосы остатками рубахи и по-прежнему была босиком, но вот странно - ее ноги вовсе не выглядели грязными. Шаманская магия? И серебристый мех казался вполне чистым и даже приглаженным.

  К тому времени как еда была готова, Исхаг уговорила и старого гнома вымыться у ручья, согрев вокруг него воздух. Контраст между холодной водой и обжигающе горячим воздухом оказался неожиданно приятным и бодрящим, так что Фахадж нисколько не пожалел о том, что дал себя уговорить. Напротив, вымывшись и сменив белье, он почувствовал себя родившимся заново.

  - Неплохо? - Исхаг откровенно посмеивалась над осторожным гномом.

  - Изумительное ощущение. Устрою себе и дома такую купальню.

  - Лучше всего очищать себя паром, исходящим от политых водой раскаленных камней и листьями мыльнянки. Меня научил мой покойный наставник, мы часто так очищали тело в походе. Еда готова.

  Старая Исхаг отвернулась достать миски и, обернувшись, увидела незабываемую картину. Едоки расселись по старшинству... Фахадж, Фирад и детеныш... все они смотрели на нее голодными глазами, принюхивались к котелку и у каждого в руке крепко зажата ложка. Картину завершали три сидящих на задних лапах волка с одинаковым умильным выражением на мордах!

  Шаманка закатилась смехом, и сотрапезники ее дружно поддержали. На этот раз девочка пожелала ужинать на коленях у Фирада. Наевшись, малышка прислонилась к его груди и крепко уснула. Бедный гном так и застыл с ложкой во рту. Исхаг перенесла девочку на кошму, уложила рядом с ней волчицу. Вторая было заворчала, но орка стукнула ее по носу ладонью и повелительно указала на выход. Понурившись, зверюга улеглась у входного полотнища мордой к огню. Рядом с ней опустился Корноухий и лизнул подругу в нос.

  После ужина Исхаг проводила молодого гнома к ручью, и помывка повторилась с тем же результатом. Заодно шаманка осмотрела болящего и пришла к выводу что Фирад почти здоров. Слегка поберечься и можно танцевать на празднике молота и наковальни.

  Чисто вымытые спутники угомонились быстро, а вот Исхаг не спалось. Они все ближе к долине гейзеров… Как еще отнесутся к присутствию орки подземные жители. Если бы не человеческий детеныш, она и близко не подошла бы к владениям гномов. Конечно, они славятся верностью слову и не склонны решать возникающие конфликты с оружием в руках. Так что надежда есть, есть! Но и боязно тоже. Решив, что лучше начинать бояться после доброго сна, Исхаг уснула, положив седую голову на бок Корноухого, который недовольно проворчал во сне, но все же развернулся так, чтобы шаманке было удобно...


  Утро следующего дня выдалось суматошным, сторожевые духи подняли всех до рассвета, всполошив тревожным воем всю округу. Трое волков выскочили из шатра, заняв круговую оборону у входа. Старый гном с мечом, шаманка с посохом и молодой Фирад с кинжалом встретили дозорный разъезд коротышек во всеоружии. Десяток воинов-гномов, подчиняясь команде своего командира, опустили нацеленные арбалеты.

  - Чтоб тебя горные тролли полюбили, Фахадж, - сплюнул старший дозора.

  Шаманка покачала головой, плевать на землю, которая тебя кормит – это верх глупости. Вряд ли этот несдержанный гном знает о том, как опасно оскорблять стихию. В трудный момент мать-земля просто не придет на помощь обидчику, возможно, губить не станет, но и не поможет. А ведь горы тоже принадлежат матери-земле, так что этому неудачнику лучше бы никогда не спускаться в штольни, добра не будет.

  - Приветствую братьев-гномов, - сумрачно ответствовал Фахадж, - эта достойная орка и ее ребенок под моей защитой.

  - А не много ты на себя берешь, сын Фана? - сказал, словно выплюнул, один из всадников.

  Фахадж не удостоил его ответом, он повернулся к орке и с поклоном пригласил ее в шатер. Краем глаза Исхаг успела заметить, как растерянно переглянулись всадники, и насколько злобной гримасой исказилось лицо гнома, задавшего вопрос. Да, все непросто в королевстве гномов. Старый наставник был прав - гномы, орки, люди и эльфы борются и за власть, и за привилегии, даруемые властью. Дерутся, как цепные псы, за лучший кусок и лучшую самку.

Этот невоспитанный гном, так грубо вопросивший Фахаджа, вскоре пожалеет о своей грубости, орка недобро сощурилась вслед всадникам. После чего вызвала личного хранителя, мысленно произнесла короткую просьбу и отправила духа вслед разъезду. И тут же занялась лепечущим ребенком, и за круговертью обычных дел неприятная встреча слегка подзабылась. За завтраком шаманка вспомнила о своем желании поговорить с младшим гномом.

  - Скажи, Фирад, случалось ли тебе плевать на землю в сердцах или просто так, от скуки?

  Младший поднял глаза на шаманку.

  - Случалось, уважаемая.

  - А не припомнишь, происходило ли вскоре что-либо плохое? Незначительное событие, но не слишком приятное.

  Фирад задумался. А ведь происходило и не раз! То ножом порежется, то камнем ногу ушибет, то провалится в яму с ледяной водой.

  - Бывало, еще как бывало.

  - Ты не задумывался отчего так происходит?

  - Нет. А в чем тут соль?

  - Соль в том, что мать-земля, на которую ты плюнул, тут же тебе и ответила. Считай это подзатыльником от старшего в роду.

  - Я понял твои слова так, - сказал старший гном, - что вы, орки, считаете землю живым существом?

  - Нет, не считаем. Тебе это трудно принять, но мы точно знаем, что земля живое существо. Ты при случае полюбопытствуй у старшего встреченного нами разъезда... не случилась ли с ним небольшая неприятность вскоре после вашей беседы. И станет еще понятнее… что именно я стараюсь донести до твоего гномьего рассудка.

  Она обернулась в Фираду.

  - А тебя, молодой гном, предупреждаю только один раз: никогда не плюй в огонь, в воду и на землю. Если земля способна подстроить маленькую неприятную шутку, то остальные две стихии отомстят гораздо серьезнее.

  Фахадж задумался. До сего момента Исхаг была на редкость немногословной, говорила только в случае необходимости и никого не обременяла собственным мнением. Старый гном покачал седой головой, не похоже, чтобы орка шутила. Земля живое существо? Почему бы и нет? Если разумные существа - это ее дети, и они живые, отчего же их мать не может быть живой? Мы, гномы выгрызаем из ее лона руду и драгоценные камни, нанося незаживающие раны и нам даже в голову не приходит извиниться. Фахадж мотнул головой, с ума он сходит, что ли? Но все же решил проверить сказанное шаманкой, как решил и поклониться в штольне матери-земле, испросить прощение народу гномов и поблагодарить землю за бесценные дары. Старая Исхаг плохому не научит и врать не станет, орки вообще славятся прямотой.

  - Спасибо за науку, - уважительно отозвался молодой гном.

  Старый Фахадж тоже благодарно склонил голову.

  - Только не пытайся донести эту истину до каждого гнома, - рассмеялась Исхаг, - если не желаешь прослыть сумасшедшим. Мне не верят даже иные орки, что уж говорить о гномах. Просто уважай окружающие тебя стихии, этого довольно.

  - Но ты ничего не сказала о воздухе.

  - Воздух вполне разумная и живая стихия, но имеет короткую память, как мне кажется. А вот остальные три злопамятны, как эльфы. Так что на всякий случай поостерегитесь.

  - Твой должник, - снова склонил голову Фирад.

  После завтрака они неспешно свернули стоянку, молодой гном выполнял посильную работу, стараясь не напрягаться. Он полностью взял на себя заботу о детеныше, и сейчас девочка охотно общалась с гномом на своем языке, Фирад же только головой качал - не понимаю тебя, крошка. Малышка сердилась и стучала по широкому плечу кулачком, стараясь донести до сознания непонятливого гнома свое желание. Фирад вручил ей подаренный гребешок и пока отец с шаманкой сворачивали лагерь, малышка деловито расчесывала его небольшую бородку. Она так и уснула с гребешком в руке.

  Фирад завернул девочку в меховое одеяло и помог Исхаг уложить детеныша в люльку. Шаманка покрыла головку ребенка сшитым на живую нитку капюшончиком. За ночь похолодало, нехорошо, если малышка простудится в пути.

  - Ты уверен, что рана на груди хорошо закрылась? - с сомнением спросила шаманка.

  - Не сомневайся, все в порядке,

  - Тогда в путь!


  ... Снова потянулись холмы, а к середине дня на горизонте уже проявились силуэты гор, и орке казалось, что заснеженные вершины вырастают прямо из ближайших холмов. Кристально прозрачный и холодный воздух радовал сердце, а свет солнца заставлял ярко искриться выпавший ночью снежок.

  Заметив, что спутники болезненно щурятся, Исхаг достала из переметной сумы деревяшки, соединенные веревочками и отдала гномам, показав, как нужно расположить деревянные кругляши на глазах. Удивленные гномы смотрели сквозь узкие щели, прорезанные в дереве и не уставали удивляться - глаза не слезились и снежный покров не слепил.

  - Как просто, - проворчал старший гном, - а мы всю зиму маемся.

  - Удобно для работы на поверхности, но ограничивает обзор.

  - Это да, - вздохнул Фирад, - спасибо тебе.

  - Ты заметила, уважаемая, что и полстражи не проходит, чтобы мы не сказали слов благодарности? - высказался Фахадж.

  - Да? Не замечала.

  - Истинно так. Ты хозяйка степи, а мы гости.

  - Скоро положение изменится, - рассмеялась Исхаг.

  - Ни о чем не беспокойся, нанести вред гостье моего дома не осмелятся. Долг жизни для гномов - это свято.

  Шаманка невесело хмыкнула и подумала, что долг жизни исчезает... стоит исчезнуть держателю долга. Однако выбора нет, она должна попасть в долину гейзеров. Там одинокая орка может вырастить девочку, не опасаясь нападений враждебных кланов или людей, не ожидая мести эльфийских магов. Исхаг решила, что охотникам за погибшей семьей вовсе не нужна была смерть родителей малышки. Скорее всего, охотились за их имуществом, орка сразу же вспомнила странное полено, спрятанное среди прочих вещей. Этот артефакт не нашли по двум причинам: во-первых, он был спрятан, и во-вторых, оказался разряженным... Хотя магический след, оставляемый этим странным предметом, горчил на губах еще очень долго. Живое пламя шаманского посоха выжгло следы магических возмущений, именно поэтому ушастые их до сих пор не нашли. И не найдут, если кому-нибудь не придет в голову зарядить непонятный артефакт или вскрыть его.

  Старая шаманка последовательно вспомнила события последнего семидневья и сразу сказала себе, что смерть пришла за родителями маленькой полукровки в соответствии с чьей-то злой волей. Беглецов убили, но не ограбили сразу же, и вещи погибших были разбросаны, да. Но разбросаны не так, как это бывает, если грабители нечто усердно ищут. Скарб погибших родителей детеныша выглядел разбросанным... слепой силой, если так можно выразиться. Это первое наблюдение. Второе, к погибшим не приближались, чтобы обыскать тела. Значит знали, и возможно, видели, что смертное проклятие заряжено, запущено и только дожидается, чтобы его потревожили. Напавшие спешно покинули место трагедии. Боялись проклятия? Причины опасаться у наемников были - маги-то погибли. Итак, оставшиеся в живых поспешно бежали с места трагедии, и даже не пробовали обыскать округу. Не потому ли, что магов в отряде не осталось? Обнаруженные оркой следы говорили о поспешности, с которой убийцы покинули место побоища, и кстати, они не тронули тел погибших магов! Испугались? Или пославший погоню велел убийцам срочно вернуться? Каким именно способом велел? Кто он, этот неведомый враг родителей девочки? Вопросы, вопросы...

  Постоянно размышляя об этом странном убийстве, Исхаг старательно уничтожала следы присутствия их каравана на землях орков. Разумеется, ее спутники не замечали, как она камлает в седле и расстается с очередной каплей крови, вызывая духов воздуха и огневичков. Призванные сущности трудились без отдыха, уводя возможную погоню далеко к северу и попутно создавая ложные следы кочевки их маленького отряда.

  Орка вернулась мыслями к странному артефакту. Как только они с малышкой осядут в безопасном месте, она скроет странное «полено» в земле. Пусть полежит до тех пор, пока шаманка не поймет, что именно попало ей в руки. Или пока мертвый артефакт не сгниет от старости. Она сразу отказалась от мысли испепелить находку, ибо попытка уничтожить творение неизвестного мага может вызвать нежелательное воздействие на живых.


  ... Пока старая шаманка размышляла, их маленький караван шел к южным хребтам, становившимся все ближе. Воздух немного потеплел, и волки перестали тревожно принюхиваться, выискивая опасность. Корноухий, весело скалясь, бежал слева от главы каравана, его подруги бежали рядом с Фирадом. А старый гном всей грудью вдыхал воздух, казавшийся невероятно вкусным и радовался скорому.

Жена и старшие сыновья заждались отца, путешествующего по делам рода. Милостью подгорных богов, а также милостью духов огня и горна, с делами он справился успешно. Фахадж ласково погладил висящую слева кожаную сумку, хранящую артефактную секиру. Только в руках подгорного короля оружие обретет свой изначальный вид. Сейчас артефакт выглядит, как заслуженный боевой топор с потертой рукоятью. Зато невзрачный рунный рисунок, нанесенный великим кузнецом на плоскость обуха, может многое сказать знающему гному.

  Фахадж плавно покачивался в седле, и его радовало все, что он видел вокруг - родные горы, медленно вырастающие над горизонтом, высоко парящие птицы, солнце на горизонте и нависшая прямо над головой снежная туча. В прозрачном воздухе искрились редкие снежинки, а сам воздух хотелось нарезать на ломти и унести с собой. Ныне душу старого гнома согревало нежаркое зимнее солнце, клонящееся к закату, прозрачный воздух и даже усыпанный камнями путь. Сегодня они заночуют под защитой первой линии укреплений в большом и гостеприимном доме его старого друга, эльфа Эльреги из рода Каменной Змеи, о чем Фахадж тут же сообщил старой Исхаг.

  - Сомнительно, чтобы эльф принял в своем доме орку. Разве что… твой друг страдает старческой забывчивостью и не сумеет вспомнить кто именно из разумных переломил ход последней войны.

  - Он не воевал с орками. Его изгнали из Высокого Совета перворожденных за протест против последней войны. И хотя зачинщиками войны были эльфы, я приглашаю тебя в дом моего друга, поскольку знаю точно... он не воин и не фанатик. Он маг.

Орка с сомнением покачала головой, но сказала о другом:

  - Ты скажешь мне, на каком расстоянии от крепости нужно отпустить волков, чтобы они не беспокоили жителей.


  ... Друг Фахаджа оказался не просто эльфом, а очень немолодым эльфом, чтобы не сказать старым. Седовласый хозяин дома радостно приветствовал всех, не делая различий меж старыми друзьями и непонятной оркой с человеческим детенышем за пазухой.

  - Входите, да будет благословенна тропа, приведшая вас сюда. Амиса! Амиса! Куда ты опять провалилась? У нас гости! Брен! Брен! И этот пропал!

  - Иду, господин, - из боковой двери выплыла толстенькая женщина в сопровождении кудрявого юноши.

  - Распорядись относительно ужина, подготовьте ванну для нашей гостьи, она и ее дитя первыми смоют тяготы длинного путешествия.

  - Но... - женщина сделала большие глаза, и едва не села мимо табурета, - это ведь орка, господин!

  - Дорогая Амиса, ты не поверишь, но я успел это заметить. Наша гостья орка, ее дитя человек. И что теперь? Мне повторить приказ на родном тебе языке с добавлением ругательств? Или ты все же соблаговолишь оторвать свой зад от табурета и займешься делом?

  Исхаг улыбнулась, показав клыки, и толстушка подпрыгнула.

  - Думаю, если я встану на четвереньки и начну рычать, твое приказание исполнится с похвальной быстротой, уважаемый хозяин.

  - Не стоит пугать моих слуг, уважаемая...

  - Исхаг.

  - Молния, прекрасное имя для орочьей шаманки. Мое имя Эльреги.

  - Идущий... красивое имя.

  Эльф не смог скрыть удивления. Орка знает его язык? Невероятно. Очень интересная дама почтила присутствием его дом.

  - Следуйте за мной, госпожа, - сухо сказала Амиса.

  - С нами двадцать лошадей, груз и ...

  - Вам нужны все двадцать лошадей?

  - Мне достаточно четырех, почтенный хозяин.

  - Тогда, если не возражаешь, госпожа Исхаг, мои люди продадут их, и вы получите деньги. Мы отберем лучших для тебя. Согласна?

  Старая шаманка благодарно поклонилась.

  - Где мои вещи?

  - Пока их сложили в сарае, проводите уважаемую гостью.

  Эльф жестом выпроводил слуг и предложил орке следовать за ними. Обернулся к гномам.

  - Располагайтесь у огня, пока вашу комнату приготовят. И поведайте вкратце о своих приключения. Что означает ваше путешествие в такой странной компании?

  - Дорогой Эльреги, наши приключения могли бы окончиться навсегда четыре или пять дней назад. Старая Исхаг, как она себя называет, спасла наши шкуры от десятка каких-то негодяев, вдвоем с сыном у нас не было никаких шансов отбиться. Она успела удивительно вовремя, а ведь среди напавших был и лучник.

  - На вас напали орки?

  - Люди, неплохие мечники, одетые в соответствии с временем года и, самое странное, в добротную одежду. Вооружение на гномий взгляд оставляло желать лучшего, но их было десять, и мой сын получил тяжелую рану. Шаманка призвала воздушных духов, которые мгновенно расправились с нападавшими и не пожалела своей крови, вытаскивая из Небытия моего сына. Если вкратце, то это все.

  - Далеко не все, дорогой друг, - эльф разлил вино по кубкам, - откуда этот ребенок?

  - Когда мы встретились в степи, ребенок уже был с ней. И, поверь, я не спрашивал, откуда и как в степи оказалась эта малышка.

  - Так это девочка?

  - Да. И очаровательная.

  - И теперь ты сопровождаешь старую шаманку?

  - Я всего лишь отдаю долг жизни. От старой шаманки отрекся родной клан, ее оставили в степи, не дав зимней одежды и не выделив запасов. Чтобы уберечь и вырастить девочку, Исхаг выразила желание поселиться в долине гейзеров. Она сильная, опытная шаманка и готова взять на себя труд следить за безопасностью в долине гейзеров, смиряя тамошних огненных духов.

  - Похвальное намерение. Думаю, Совет гномов удовлетворит твою просьбу. Слишком часто там происходят непредвиденные случайности с гномами.

  - Думаешь, это чья-то злая воля?

  - Кто может сказать наверняка? Если я понял правильно, дорогой друг, за тобой остался долг жизни?

  - Именно. И я намерен просить тебя поддержать мою просьбу на Совете.

  - Ты уверен, что поступаешь правильно?

  Гном отпил из своего кубка.

  - Я уверен в одном ... благородная душа этой женщины достойна похвалы и уважения. Я обязан ей своей жизнью и жизнью сына. Путешествуя с нею по степи, я имел возможность наблюдать и делать выводы. Поверь, я теперь должен ей больше, чем жизнь. Она спасла нас от стаи оголодавших волков, подчинив себе дикую стаю и ее вожака. Если бы не Исхаг, мы могли погибнуть во время бурана. И я обязан частично вернуть долг, всего лишь помогая женщине попасть в долину гейзеров, чтобы в покое и безопасности вырастить приемную дочь. И не забывай, она великая шаманка.

  Эльф приподнял бровь.

  - Великая?

  - Это так же верно, как и то, что меня зовут Фахадж, сын Фана, внук Финиана.

  - Подтверждаю, - сказал молчавший до сего момента Фирад, - госпожа Исхаг великая шаманка.

  Эльф задумался, потягивая вино, но на осторожный стук отозвался мгновенно.

  - Войди, Амиса!

  - Господин, девочка и ее нянька выкупаны, переодеты в чистое. Орка кормит малышку на кухне. Сейчас готовят ванну для мужчин.

  - Передай госпоже Исхаг, что ужин подадут, как только все гости смоют дорожную усталость. Подадите ужин на четверых в холл. И кстати, во что вы переодели госпожу? Она высокого роста и широка в плечах.

  - И покрыта шерстью.

  - Но вы ведь помогли ей обсохнуть?

  - Она призвала огненного духа прямо в купальне и высохла в считанные мгновения.

  - Так во что вы ее переодели?

  - Извините, господин, но пришлось взять кое-что из вещей вашего старого друга, того орка, что приходил прошлой зимой с Севера. Его шаровары и туника с бронзовыми накладками пришлись впору. Мы подыскали также и обувь. Малышку обрядили в одежду моего младшего внука.

  - Хорошо. Подготовьте всю одежду моего друга-орка, сколько бы ее не было, упакуйте и отнесите в сарай к вещам нашей гостьи. Ступай!

  Амиса поклонилась и исчезла за дверью.

  - Пойдем, друг, посмотрим, как там ваша ванна.

  Гномы устало поднялись, и отправились вслед за хозяином. Пока гости отмывались с дороги, эльф полюбопытствовал чем занята необычная гостья. И имел возможность наблюдать попытку уложить малышку после сытной еды и купания. Девочка сидела на коленях Исхаг, поддерживаемая лапами под спину, и увлеченно что-то объясняла шаманке на смешном и непонятном детском языке. Старое, поросшее серебристым мехом лицо шаманки являло тихую радость и показалось эльфу очаровательным.

  Похоже на то, что орка слегка колдовала, усыпляя приемыша, но девочка вполне успешно сопротивлялась степной магии. Эльф давно убедился, что эта магия сродни даже не колдовству, а той уютной атмосфере покоя и любви, что пронизывает бытие больших и дружных семей, где много детей и все любят друг друга. И еще кое-что понял Эльреги, но благоразумно положил себе забыть об этом. Он наблюдал, как орка обучает крошку старинной эльфийской игре в «четыре пальца», слышал смех ребенка, похожий на перезвон праздничных колокольчиков, видел, как сильные и поросшие мехом лапы, нежно держат девочку под попку. Потом орка уложила ее на сгиб руки, бережно подхватив под спинку, и ласково погладила по щечке когтистым пальцем.

  Старая Исхаг укачивала девочку, напевая заунывную степную колыбельную, бесконечную, как дорога кочевника, что ведет его от рождения до смерти и не имеет конца...


  Перехватив уснувшего детеныша поудобнее, Исхаг последовала за Амисой и уложила ребенка на краю широкой низкой кровати, обложив подушками.

  - Вас ждут к ужину, госпожа.

  Старуха немногословна, отметила шаманка. Это хорошо. Не желательно, чтобы Великая степь порадовалась слухам о возникшей из небытия старой орке, да еще и кочующей с человеческим детенышем. Впрочем, вскоре она предстанет перед Советом гномов, а там внимательных глаз и болтливых языков куда больше, чем в этом доме. Исхаг не слишком понравился дом, пусть чистый, но не слишком просторный и уставленный хрупкой мебелью. Крупной орке приходится двигаться плавно и аккуратно, чтобы не задевать плечами и боками мебель, да еще и наклонять голову в особо низких местах.

  Чужая одежда пришлась впору. Длинная туника с бронзовыми кольцами, вшитыми для защиты груди от скользящего удара мечом, серые шаровары и даже короткие сапожки сели на нее, как влитые. Стянув талию шаманским поясом, Исхаг некоторое время разглядывала свой наряд в непривычно высоком зеркале и решила, что выглядит вполне пристойно. Осталось расчесать волосы подаренным гребешком. Заговоренная деревянная шпилька сколола жесткий узел, и старая Исхаг последовала недлинным коридором за провожатой.

  Хозяин беседовал с неожиданными гостями за широким столом, уставленным странной едой в странных сосудах. Зачем столько посуды? Чтобы наесться, достаточно одной миски и ложки. Впрочем, эльфы никогда не кочевали, им не понять уклада той жизни, где каждая вещь веками несет одно и то же предназначение и имеет свое место, не изменяющееся столетиями. При таком существовании, когда твой дом - это вся степь, а шатром часто служит небо, каждая унция груза способна стать как причиной поражения, так и причиной победы. На лошадей много не навьючишь, каждый сверток и его вес непременно учитываются, поэтому орки безжалостно оставляют в степи все лишнее - на поживу желающим и никогда не обрастают множеством вещей.

  Старая Исхаг безошибочно направилась к массивному табурету, игнорируя кресла. Пусть они выглядят надежными и выдерживают вес гномов, но в чужом доме лучше не рисковать. Усаживаясь, она обратила внимание на стоящие перед ней неглубокие... миски? Значит, в них можно положить еду. Чем? Она взглянула на эльфа, он встал и обойдя стол, налил всем вина и поставил рядом с каждым гостем еще по бутылке.

  - Это на тот случай, если вам, господа, захочется выпить еще. Я рад приветствовать в своем доме гостью из орочьей степи и господ гномов.

  - Уважаемый Эльреги, мне никогда не приходилось есть за таким столом. Ты объяснишь мне, как это делается?

  Хозяин дома взглянул на Исхаг с невольным уважением:

  - Разумеется, объясню. Тебе достаточно просто наблюдать за мной. И позволь заметить, такая откровенность делает тебе честь, госпожа Исхаг.

  Эльф развернул и положил на колени салфетку из грубого льна, аккуратно взял блюдо за край и специальной ложкой положил еду на свою тарелку. Отщипнул от кусочка хлеба, что лежал на маленькой тарелке слева от него и принялся за еду. Исхаг повторила его действия и заодно ответила на лестную фразу.

  - Нет чести в правдивом замечании, господин Эльреги.

  - Позволь не согласиться, госпожа Исхаг. Множество людей и нелюдей бывали в моем доме, но никто не отважился признаться в том, что чего-либо не умеет или не знает.

  - Просто я не боюсь показаться смешной.

  - Предпочитаешь казаться мудрой?

  - Предпочитаю ею быть, ибо в моем возрасте казаться уже смешно.

  Эльф непроизвольно сделал изящный жест, выражая удивление.

  - Ты понимаешь эльфийский? Я впечатлен! Кто тебя учил?

  - Мы все учимся у наших наставников. Я, например, не удивлена, что ты говоришь на орочьем, да еще и с выговором клана Большой Совы.

  - Действительно, в этом нет ничего удивительного. Я прожил в клане Большой Совы почти одиннадцать лет, изучая быт и обычаи орков.

  - Зачем тебе это?

  - Я ученый, а это такая беспокойная братия, не хуже орков... в определенном смысле. Отведай вот это блюдо, жаркое из оленины очень удалось Амисе.

  Старая Исхаг кивком поблагодарила.

  - Объясни мне, что такое «ученый»? Имеет ли это слово отношение к обучению?

  - Учеными мы называем тех, кто долго упражняется в каком-либо виде деятельности и добивается в нем определенных высот, проще сказать, успехов. Так называют всех разумных из тех, что познают мир... каждый в своей части.

  - Тогда мы, орки, тоже ученые, достигшие высот в умении выживать в степи, не слишком милосердной к слабым.

  - Совершенно верно. А гномы... они тоже ученые, кузнечное дело, добыча руды и драгоценных камней, - вставил молодой гном.

  - Ты прав, но слово «ученый» подразумевает также, что эльф, орк или человек способен хорошо обучать других, передавая им свой опыт и знания в специальных домах, называемых школами, - заметил эльф.

  - Понимаю тебя, у нас каждый шатер может считаться этой... школой жизни.

  Эльф рассмеялся, и далее ужин прошел в молчании, как принято в орочьей степи. Гномы не проронили ни слова во время трапезы еще и потому, что слишком устали от волнений долгого пути. Хозяин простился с ними сразу после ужина, а старую орку пригласил разделить его вечер у огня, если она не слишком устала.

  - Благодарю тебя, уважаемый Эльреги за гостеприимство и вкусный ужин.

  - Это долг хозяина, госпожа.

  - Ты желаешь меня о чем-нибудь спросить?

  - Разумеется. Иначе я не стал бы тебя удерживать для беседы. Не желаешь еще вина?

  - Нет. Спрашивай.

  - Ты можешь описать тех, кто напал на моих друзей? Меня интересует все, что ты могла заметить, даже если это сущая ерунда.

  Исхаг сосредоточилась, вспоминая.

  - Сразу скажу, это наемники. У троих татуировка в правой подмышке - стрела и сломанный лук. Трое с клеймами убийц в основании шеи. Еще трое обычные головорезы, без татуировок и особых примет. Среди напавших был лучник, эльф-полукровка.

  - Во что они были одеты?

  - Вся их одежда и оружие в моих тюках. Если пожелаешь осмотреть...

  - С твоего разрешения завтра, госпожа.

  - Еще на них были амулеты.

  - Где они? - подался вперед эльф.

  - Прикажи принести мой мешок с вышитой руной «атэ».

  Эльф стремительно вышел, Исхаг ухмыльнулась, ой-бой, уважаемый хозяин лично побежал за мешком?! Ты скажи, как припекло благородного господина Эльреги. С чего бы это? Она не успела додумать, как воротился эльф. Нисколько не смущаясь потрепанным видом мешка, эльф водрузил его прямо на белоснежную салфетку столика, стоявшего меж их кресел. Укоризненно покачивая головой, шаманка спустила мешок на пол и вынула кожаный кисет. С трудом распутала ремешок кисета, запутавшийся в цепи медальона своего покойного наставника.

  - Откуда у тебя это? - эльф почему-то охрип.

  - Это медальон моего наставника, ныне покойного главного шамана клана Черноногих.

  - Значит старый Фарги покинул нас?

  - Ты знал его?

   - Клан Большой Совы и Черноногие много лет кочевали рядом. Конечно, я его знал! Как он умер?

  - Нелепо. Отлетевшая щепка ударила его в ухо, пробив голову до самого мозга. Его медальон перешел ко мне.

  - То есть всех остальных шаманов медальон не принял?

  - Он дался в руки только мне.

  - Значит, старый Фарги пожелал заклясть медальон на тебя. Как он работает?

  Орка ответила молчанием. Спохватившись, эльф извинился за неподобающий вопрос и сказал короткий погребальный тост, разливая по бокалам драгоценное вино Юга.

  - Выпьем, уважаемая Исхаг, за благополучную жизнь твоего наставника за Гранью. Он был великим шаманом.

  Эльф залпом выпил вино, стоя - по обычаю орков. Старая Исхаг также склонила голову перед светлой памятью наставника Фарги.

  - Теперь я понимаю кто учил тебя эльфийскому.

  - Он многому меня учил, уважаемый хозяин. Вернемся к амулетам, если ты не против.

  Шаманка выложила на столик все снятые с наемников побрякушки, двенадцать колец, два браслета, один кулон на кожаном, почти перетертом шнуре и фибулу тонкой эльфийской работы.

  - Начнем с лучника, - эльф безошибочно выбрал фибулу, принадлежавшую полукровке, - ничего особенного, заговор на удачу.

  Эльреги медленно провел рукой вдоль выложенных на салфетке побрякушек.

  - Тоже ничего особенного, просто мелочь, не стоящая упоминания. Можешь продавать все это без колебаний. Выручишь небольшие деньги, с десяток золотых.

  Старая шаманка кивнула, для уважаемого Эльреги десять золотых весьма небольшие деньги. Оно и понятно, эльф и маг просто не может быть бедным. Орки говорят, если у эльфа закончатся деньги, он начнет гадить золотом. Заслуживает внимания и то, что ее покойный наставник ни единым словом не обмолвился о своем знакомстве с эльфом по имени Эльреги. Интересно почему? Не был знаком или не желал упоминать о необычном знакомстве? А ведь тот эльф едва из шаровар не выскочил, увидев медальон. И он же почтил память старого орка вставанием, как принято в степи. Исхаг слишком давно живет на свете, чтобы безоглядно доверять непонятному эльфу, числящему себя просто ученым.

  Уважаемый Фахадж может хоть сто лет ударять фамильной секирой о фамильный щит, и при этом клясться всеми подгорными богами, что этот ученый эльф - надежный друг народа гномов. Не могу спорить, хмыкнула орка мысленно, может, народу гномов он и друг, но ни в одной эльфийской летописи не сказано, что этот Эльреги является другом старой Исхаг. Сколько она помнит, покойный наставник никогда не рассказывал ей о странном эльфе, целых одиннадцать лет живущем с ними бок о бок. Почему? Не считал нужным? Орка твердо решила, что трофейные побрякушки продавать не будет. А если и будет, то не здесь.

  Эльф следил за выражением лица необычной гостьи. Мысленно улыбнулся, даже за одиннадцать лет он так и не научился читать эмоции по орочьим... ну-у-у, не называть же это лицом. Непростая, явно непростая шаманка оказала ему честь своим присутствием. Если Совет гномов примет решение в ее пользу, то дальнейшее развитие событий будет небезынтересным - для него. Кого эта Исхаг хочет обмануть, малышка наполовину эльф! Но тут же эльф сам себя остановил, орка ничего не скрывала и никого не пыталась ввести в заблуждение. Она и слова не сказала о ребенке. Извечная привычка истолковывать происходящее и желание предугадать развитие очевидной интриги сыграло с ним глупую шутку. Эта старуха никаких интриг не затевает и затевать не может. Стоит ли приписывать шаманке, говорящей на низком наречии эльфийского языка, такую... он щелкнул пальцами, мысленно подбирая выражение.

  И Исхаг вспомнила! Да, ее наставник упоминал о некоем эльфе, что вот так щелкал пальцами, да еще и показал, как именно. Наставник тогда сидел у костра, вымотанный до крайнего предела и тихо бормотал под нос, пока она пыталась напоить его восстанавливающим эликсиром.

  - Знаешь, у этих глупых Сов эльф завелся... давно завелся... как его на корм собакам не пустили... не знаю... но как пальцами пощелкает... сразу у Большой Совы кто-то умереть пытается... а мне столько мороки...

  - Как это «пощелкает», наставник?

  - А вот так...

  Значит, этот сладкоголосый Эльреги и есть тот самый эльф? Исхаг задала себе вопрос, а почему она, ученица наставника Фарги, не встречала этого эльфа, раз уж он жил с кланом Большой Совы, да еще и бок о бок с Черноногими? Кочевал ли этот эльф все одиннадцать лет с кланом, как он утверждал? Вряд ли. Она бы обязательно встретила его. Первая ложь. Если есть первая, значит есть или вскоре последует и вторая. Запомним. Получается, что ее наставник был прав, когда говаривал:

  - Степь только кажется плоской, на самом деле она круглая. Почему? Когда время придет, ты поймешь.

  Да, наставник, время часто приходило, как ты был прав! Время пришло и сейчас. Старая Исхаг замкнулась в себе еще тщательнее, чем обычно, и твердо решила не принимать от эльфа даже самых незначительных услуг. Услуга накладывает обязательства, и орк обязан оказать услугу в ответ. На этом стоит орочий мир, но Исхаг не желала связывать себя обязательствами сейчас, а с этим эльфом и подавно. Орк свободен только тогда, когда никому и ничем не обязан. И эльф четко уловил момент, когда в комнате ощутимо похолодало. Он немногословно извинился за любопытство и пожелал гостье спокойной ночи.

  - Моих лошадей, уважаемый Эльреги, я продам завтра. Куда их поместили твои слуги?

  - Не беспокойся, я распоряжусь и мои люди справятся с этим.

  - Не сомневаюсь, но отклоняю твое великодушное предложение.

  Эльф только досадливо щелкнул пальцами, склонив голову, и шаманка тут же попросила духа-хранителя проследить за гостеприимным хозяином. Постарайся, чтобы он тебя не заметил, мысленно попросила Исхаг. Она ощутила только незаметное прикосновение к волосам, когда хранитель пересек комнату. Эльф даже ресницами не пошевелил, значит присутствие постороннего не ощущает. Это радует...

Исхаг поклонилась хозяину и отправилась в отведенную ей комнату. Понимая, что утром предстоит много хлопот, орка приказала себе уснуть. И уснула. И спала, никем не потревоженная, а рано утром проснулся детеныш и первым делом, радостно смеясь, оседлал спину приемной матери.


  Утром снова завертелась суета, умывание девочки, кормление, переодевание. Амиса прониклась сочувствием к молчаливой вежливой гостье и на все утро избавила приемную мать от хлопот с малышкой. Это позволило старой орке быстро продать лошадей при незначительной помощи молодого Фирада. На вырученные деньги они тут же закупили муку, жидкое масло, а также теплую одежду для малышки и самой Исхаг. Шаманка наотрез отказалась принять в подарок одежду незнакомого сородича и с удовольствием переоделась в новые войлочные шаровары тонкой выделки, прочную шерстяную тунику, прикрыв все это жилетом из меха горного козла. Сапог на крупные орочьи ступни не нашлось, но сапожник пообещал к концу дня скатать сапоги из непромокаемого войлока. Орка учтиво поблагодарила необычно вежливого человека и подарила ему один из своих амулетов - на удачу. Сапожник благодарно прижал руку к сердцу и пообещал сделать у сапог двойные и толстые подошвы.

  По рекомендации молодого гнома они посетили оружейную лавку, где шаманка продала все трофейное оружие, по совету Фирада оставив себе только два кинжала хорошей гномьей работы.

  - Мало ли что случится в дороге, уважаемая Исхаг, а кинжалы в твоих руках хорошо и далеко летают, я сам видел.

  - Как надолго вы тут задержитесь?

  - Отец управится с делами к вечеру, утром выходим. Не возражаешь?

  Старая шаманка согласно кивнула, хотя ей очень хотелось покинуть гостеприимный дом без задержки. Потратив утро не без пользы, они вернулись в дом. Гном уселся к столу и занялся какими-то подсчетами, а Исхаг отправилась на кухню попросить молока для малышки. И немного опоздала, детеныш сидел на руках у Амисы и совсем по-орочьи тянул через соломинку молоко из фляжки.

  - Какая у тебя прелестная девочка, госпожа Исхаг.

  Малышка увидела приемную мать и заулыбалась, протянув ручки навстречу старой шаманке. Орка привычно подхватила девочку.

  - Зови меня просто Исхаг. И я очень благодарна тебе, уважаемая Амиса за доброту и расположение к моему ребенку

  - Пустое! Малышка не может не вызывать сочувствия. Ты не обидишься, если я предложу для нее кое-что? Одежду носил мой младший внук и давно из нее вырос. Моя семья сохранила не только наряды для маленьких, но и одежду детей постарше. Мы готовы подарить тючок-другой твоей дочке, если ты позволишь.

  - Благодарю от всего сердца, - орка сняла серебряную побрякушку с пояса, - прими амулет для младшего внука. Предупредит об опасности.

  Амиса с благоговением приняла серебряную рыбку. О, Творец, настоящий орочий амулет! Поверить невозможно, что шаманка так легко рассталась с дорогой вещью. Сколько полновесных эльфийских ларов может стоить заговоренный сильным шаманом амулет, Амиса старалась даже не думать.

  - Пусть твой внук повесит на шею и носит на теле. От враждебной магии амулет нагреется. Запомни накрепко, этот амулет нельзя передавать другому. И позволь мне еще раз обременить тебя просьбой, - шаманка слегка поклонилась Амисе.

  - Чем могу помочь?

  - К вечеру мне надо отлучиться к сапожнику. Присмотришь за малышкой?

  - Конечно! Не беспокойся об этом.

  К вящему удовлетворению Исхаг ей не понадобилось оставлять детеныша на Амису. Сапожник принес свалянные сапоги в дом уважаемого Эльреги, получил весьма щедрую плату и подарил подобные же сапожки дочери уважаемой шаманки - на вырост.

  Исхаг кивнула собственным мыслям, люди оказались далеко не такими монстрами, какими их описывали многочисленные сородичи. Она и раньше была уверена, что среди разумных, как и среди орков, есть добрые, щедрые, миролюбивые люди. И есть никчемные пьяницы, воры и предатели. Все знают, что создавая этот мир, боги населили его разными расами, но одарили каждую из них одинаковой душой, жаждущей счастья, процветания или власти, денег, удовольствий. Ей пока везло на хороших гномов и людей. Случайно? Случайностей в этом мире нет, еще наставник говаривал, что случайность - это закон мироздания, но до сей поры постичь его не удалось никому.

  В ночных размышлениях о дальнейшем, шаманка твердо решила, что не станет избегать испытаний, посланных ей судьбой, как и не станет намеренно их искать. Ее жизнь отныне подчинена единственной цели - вырастить девочку, обучить всему тому, чему дитя пожелает учиться. Исхаг понимала - человек, пусть он даже наполовину эльф, должен жить с себе подобными. Чего другого, но вот тяги к кочевой жизни у детеныша точно не будет, только орки тоскуют по просторам степи. Однако, чтобы жить среди людей, малышке придется многому научиться. И где искать учителей?

  Размышления о жизни и благе ребенка не покидали Исхаг даже во время беседы с Амисой. Шаманка в очередной раз появилась на кухне в поисках молока для детеныша и обрела там не только молоко, но и многочисленные сведения о жителях пограничной крепости. Это пришлось весьма кстати, и орка старательно запоминала имена, даты, происшествия, степени родства жителей небольшой крепостцы. Запоминала тонкости взаимоотношений, поинтересовалась устройством того, что хозяин дома назвал школой. И выяснила, что таковая существует на средства господина Эльреги, растят в ней, а заодно и обучают только человеческих детей, воспитывая знахарей, заклинателей погоды и следопытов. Наставников трое: эльф, человек, полукровка-эльф и к удивлению орки оказалось, что далеко не каждого принимают в эту школу.

Господин Эльреги сокрушался не далее, как третьего дня, что истинных целителей из этих детей не выйдет, но хороших знахарей крепость в любом случае получит. Старая Исхаг мысленно ухмыльнулась, господин Эльреги заботится о благе крепости? Эльф заботится о гномах? Интересно. Можно не сомневаться, если ей разрешат поселиться в долине гейзеров, эльф постарается изучить ее способности и привлечь к обучению. Но ее собственный наставник неоднократно предостерегал: не стоит иметь более одного ученика, ибо всех сберечь не сможешь. Шаманские практики опасны. Далеко не сразу начинающий шаман научится владеть своей силой в полном объеме. Не каждый способен отрешенно и заботливо растить свою силу и не всегда сила дается малой кровью. Она положила себе отказать господину Эльреги, искушенному в переговорах и методах убеждения. Запугать ее не получится, она мало чего в жизни боится, к тому же духи всегда готовы прийти на помощь.

Орка оскалилась, ее постоянные спутники способны на многое, и в это многое входит не только умение хорошо резать глотки. Как славно, что эта добрая женщина словоохотлива, вот и сейчас, изрядно понизив голос, она рассказывает небывалое с ее точки зрения.

  - Старый орк, ну тот, чьи одежды ты отвергла, он ведь тоже шаман. Почитай, два десятка лет с моим господином дружит, Тень Белого Орла его имя. Так он говорил моему господину, что орочья степь скоро отдаст миру великого шамана. И, когда ты пришла, я было и подумала, что это ты и есть... ну... тот великий шаман.

  - И, конечно, друг твоего хозяина предрекал миру великие бедствия?

  - Да, а как ты узнала?

  - Все великие, и это необязательно шаманы, приходят в мир в эпоху потрясений.

  - Но я думаю, что этому шаману еще предстоит вырасти и набраться сил.

  Исхаг покивала, соглашаясь. Понятно, что даже великие шаманы не рождаются великими. Есть мать, отец, воспитатели, долгие годы практики, создание своих методов призыва стихийных сущностей. Ой-бой, как же это трудно!

  Все время их беседы детеныш смирно сидел на коленях Исхаг и, казалось, внимательно слушал. Девочка переводила взгляд с орки на Амису, изредка меняя позу и задремала в тот момент, когда Исхаг поблагодарила кухарку и отправилась уложить детеныша в постель.

  Она прилегла рядом с девочкой, сбросив обувь, и крупная лапа утонула в подушке. Малышка переползла под бок к старой шаманке, повозилась, устраиваясь поудобнее и уснула крепким, как молодой орех сном. Маленькие кулачки, захватившие мех мертвой хваткой, разжать не удалось, поэтому Исхаг так и уснула лицом вниз, не меняя неловкой позы. В этой позе ее и застал хозяин, попытавшийся тихо войти в незапертую дверь. От неминуемой смерти его спасла только эльфийская гибкость.

  - Всши-х-х! - просвистел на уровне шеи воздушный вихрь.

  Эльф с проклятием выгнулся назад, и уже выпрямляясь, увидел Исхаг в боевой стойке. Непотревоженный ребенок сладко спал меж подушек.

  - Что ты себе позволяешь, орка? - прошипел Эльреги, - это мой дом!

  - Ты предложил мне эту комнату сам, эльф, - медленно ответила шаманка, отслеживая руки старого мага.

  Эльреги выпрямился, да... действительно, по орочьим законам он не может переступить порог жилья без разрешения.

  - Извини, уважаемая госпожа, - эльф поклонился, - я не хотел тебя обидеть, просто отвык от орочьих обычаев.

  Старая Исхаг медленно кивнула... а ты их знал, эльф? Войти в орочий дом без приветствия и просьбы - это равносильно объявлению войны! Вторая ложь. Видел ли хоть один из народа гномов твое лицо таким, каким я его увидела сейчас? Если бы видел, вряд ли бы тебе позволили заниматься школой. Коварство людей вошло в поговорку... Кое-кто из ее сородичей невесело шутил, упоминая эльфийское коварство, дескать, произнесший поговорку о коварстве перворожденных, отчего-то быстро теряет способность произносить речи и нередко вместе с головой. Разглядывая примолкшего эльфа, Исхаг снова некстати вспомнила покойного наставника и теперь понимала в полной мере, как именно старый Фарги создавал ее отношение к миру - пару слов там, многозначительная фраза здесь, поистине капля точит и камень! Удивительно, но слова наставника всплывают словно сами собой в каждом из тех событий, что украшали или уродовали жизнь старой шаманки. Теперь-то она понимает, что ее наставник был не только сильным шаманом, но и величайшим из воспитателей, поскольку был жесток, справедлив и очень честен с единственной ученицей.

  Эльф шевельнулся, и шаманка посторонилась, приглашая войти, но хозяин дома вежливо отказался, не желая беспокоить уснувшего ребенка и сообщил, что обед состоится, как только в дом вернутся уважаемые гномы. Исхаг мысленно хмыкнула, какая честь для грязной орки! Всего лишь пришел сообщить, что обед скоро состоится. Сам пришел, а не прислал слуг, которых тут предостаточно. Эльф из знатной семьи побеспокоился пригласить к ужину «полуживотное из семейства орочьих ублюдков». Исхаг непроизвольно сжала кулаки, у тебя, дорогой Эльреги, хватает выдержки не задавать ненужных вопросов гостье, хватает милого эльфийского умения притворяться, но вот природную ненависть к оркам скрыть не получается. Да и что уж там прятаться перед дикой оркой! Эльф слегка искривил губы, дикарка все равно не поймет!

  Хозяин дома торопливо откланялся, а Исхаг попросила родовых духов запереть дверь и призвала хранителя. Дух-хранитель исправно доложил о визитах книготорговцев к старому эльфу, о предмете беседы хозяина со старшим гномом. Ничего подозрительного... разве что разговор Эльреги с самим собой и на высоком наречии эльфов, которым орка не владела. И это все.


  ...Поздний ужин в доме господина Эльреги прошел безупречно. Орка, в основном, хранила молчание, роняя пару коротких фраз, если ее спрашивали и сразу после трапезы удалилась в свою комнату. Дитя сегодня сделало первый осознанный шаг, так что по обычаю Исхаг призвала младшего из родовых духов и привязала его к девочке своей кровью. Первый родовой дух маленького детеныша оказался очень ответственным и едва не испепелил поднос с едой, доставленный для его маленькой хозяйки. Исхаг строго поговорила с духом, и крошечная сущность прониклась. Его задача беречь детеныша от внешней угрозы. Через пару седмиц вместе с именем у девочки появятся новые хранители, дайте нам только осесть в долине гейзеров, пообещала себе шаманка. Слишком много здесь эльфов, облеченных гномьим доверием, дорогой друг ... подумать только!

  Сколько она поняла, этот ушастый заинтересовался сущностью малышки, поэтому он поддержит просьбу Фахаджа на Совете гномов о предоставлении орке Исхаг покровительства и убежища на ближайшие десять-пятнадцать лет. Что нам и требуется. А прекраснодушным гномам, как и подозрительным эльфам, незачем знать, что ее огненные духи и духи долины гейзеров - это разные сущности, к тому же и призываемые из разных мест. Также им незачем знать, что Исхаг способна справиться с первыми и обуздать вторых, спасибо наставнику! Эти вторые плохо подчиняются приказам, зато с ними можно договориться, если не выказывать страха и, как ни странно это звучит, если вести себя вежливо. Вряд ли гномы и эльфы снисходили до вежливых просьб, пытаясь укротить огненную стихию долины гейзеров.

  Маленький караван покинул гостеприимный дом господина Эльреги незадолго до рассвета. Хозяин дома не пожелал рано вставать, он тепло простился с путниками еще вчера вечером, поэтому их провожала только Амиса, сунувшая орке небольшой бурдючок с молоком для девочки. Старая шаманка осторожно обняла женщину и прошептала над ней легкий заговор на здоровье, сообщив, что теперь ее суставы не станут сильно болеть в ненастные дни, разве что поноют слегка. Большего и эльфийский целитель не сделает. Маленькая толстенькая Амиса долго махала им вслед, удивляясь самой себе. Ее казалось, что от нее уходит старая подруга и уходит надолго.

  Фахадж и его окончательно выздоровевший сын смотрели только вперед, еще один дневной переход, ночевка в ущелье - и вот он, их гномий город Алхаджа, самый старый из всех наземных городов.

  - Велик ли ваш город? - поинтересовалась Исхаг.

  - Длина его пять лиг, и ширина три лиги.

  Шаманка кивнула, она спрашивала не об этом, но и так понятно, что там живут несколько тысяч гномов.

  - Мой дом стоит на окраине, ради удобства отправления караванов. Я ведь главный караванщик Алхаджи.

  На окраине - это хорошо. Если придется срочно уносить ноги, то есть вероятность скрыться без долгой беготни по незнакомым местам.

  - Разумеется, к оркам у нас привыкли и задирать тебя не станут, особенно, если увидят шаманский пояс, - пояснил Фирад.

  - Так все-таки станут или не станут? - фыркнула Исхаг.

  Старший гном покачал головой.

  - Уважаемый Фахадж, - шаманка привстала в стременах, - даже если я не буду давать поводов к нападениям, всегда найдется дурак, который посчитает себя самым главным после верховного бога гномов.

  - Постарайся избегать конфликтов, Исхаг. Иначе Совет гномов может отнестись к нашим просьбам без понимания.

  - Обещаю. Если меня не вынудят защищать мою жизнь или жизнь детеныша, - сказала Исхаг.

  Она оглядела свой небольшой клан - Корноухий, две волчицы, маленький детеныш. И два подгорных жителя. Почему-то ей было жаль старого гнома... Может, от того, что он считал другом эльфа? Старый Фахадж пришелся ей по душе, бесхитростный, спокойный, надежный друг и, должно быть, достаточно влиятельный, если входит в Совет Гномов.

  ... К середине дня потеплело и неудивительно, караван втянулся в предгорья, преграждающие путь северным ветрам. Перед ними извивалась всего одна дорога, вымощенная камнем.

  - Широкая дорога, - обронила Исхаг.

  - Ее построили первые гномы, что пришли в эти горы десять столетий назад.

  - И привели с собой врагов, - добавила шаманка.

  - Верно, - кивнул гном, - орки, и люди пожаловали сюда вслед за нами.

  Покачиваясь в седле, Исхаг пыталась понять, что именно мешает ей наслаждаться дорогой, обществом знакомых гномов, неспешной беседой и, главное, безопасностью. Чтоб этого эльфа Хогр утащил! Трудно забыть выражение холеного лица перворожденного, почитающего всех иных грязью под его благородными ногами. Самой Исхаг этот эльф был безразличен, как придорожный камень, но вот Фахадж искренне считает его своим другом. Ну да, ее наставник, случалось, говорил, что с такими друзьями и врагов не надо. Но как сказать о своих подозрениях старому гному? Сказать-то можно, да только кто ей поверит? На одной чаше весов старый друг, на другой - случайно встретившаяся орка с непонятным детенышем. Одно неизбежно перевесит другое. Но она все же попытается.

  Слева и справа громоздились скалы, напоминающие пологие шатры с удивительно гладкими стенами, изредка исполосованные дождевыми промоинами.

  - Не похоже это на горы, - Исхаг с сомнением покосилась на Фахаджа.

  - Правильно. Это отвалы пустой породы, они остаются по окончании горных работ.

  Исхаг покивала, взглянула из-под ладони на солнце, клонящееся к вершинам.

  - Горы они или не горы, но стемнеет тут быстрее, чем в степи. Далеко до того ущелья, о котором ты упоминал?

  - Через три поворота дороги и как раз успеем до последних лучей. Шатер не понадобится, там множество удобных пещер. И почти в каждой источник воды. Там же есть и горячая вода для купания.

  Старая шаманка подхватила из корзинки проснувшуюся девчонку, поправила на ней меховую шапочку и посадила к себе в седло. Малышка прислонилась к ее груди и затихла, с интересом оглядываясь. Затем задрала головенку вверх, нашла взглядом лицо Исхаг и четко произнесла:

  - Мама.

  Исхаг слегка опешила.

  - Повтори-ка, малышка, - попросил Фахадж.

  - Мама, - четко повторила девочка по-орочьи.

  Старый Фахадж покивал:

  - Правильно, малышка! Это мама.

  Девочка завозилась, пытаясь встать на ноги, Исхаг перехватила ее, не давая упасть, и девочка тут же попыталась обнять приемную мать, но увы, детским ручкам не удалось обхватить орочью шею.

  И Фахадж увидел, как задрожали большие орочьи лапы, как осторожно они прижали к себе детское тельце в длинной, не по росту шубке, как склонилось заросшее серебристым мехом лицо. И отвернулся, негоже поглядывать. Следует уважать право любого существа переживать лучшие и худшие моменты жизни наедине с собой. Так принято у орков, поэтому Фахадж поспешно повернул голову влево и придержал своего коня, дожидаясь, пока старая орка справится с чувствами.

  Исхаг оценила не по-гномьи тонкую вежливость Фахаджа и решила себе заняться вплотную соответствующим амулетом, непременно нынешним вечером. Это будет хорошим подарком хорошему гному. Главное, чтобы он согласился на довольно болезненное действо.

  Исхаг насчитала уже третий поворот дороги и вот перед ними открылась широкая площадка, вымощенная плоскими булыжниками. А за ней слева и справа от дороги зияли в сплошном горном массиве отверстия пещер.

  - Можно выбирать любую из пещер, мы тут в одиночестве, - пояснил Фирад, - зимние караваны пойдут уже по установившемуся зимнему пути.

  - Верно, - подтвердил Фахадж, - займем вторую слева пещеру, там точно есть горячий источник. Заводим лошадей в загородку справа от входа, засыпаем зерно в кормушку и можно не беспокоиться до утра. Как только лошади остынут, воды мы им натаскаем.

  - Правда, утром придется убирать навоз, - хмыкнул молодой гном.

  - Не придется, - усмехнулась шаманка, - мои духи справятся.

  - Значит, совсем хорошо, еды мы взяли столько, что хватит десятку голодных гномов. Развьючиваем лошадей, заносим грузы под крышу и греем ужин.

  Исхаг первым делом сняла корзину с малышкой, расстелила кошму и выпустила девочку размять ножки. Выставила вон из пещеры волков, велела дожидаться в стороне и двумя ударами топорика разрубила на три части кусок оленины. Затем вызвала водного духа и велела наполнить водой поилку для лошадей. Фахадж наблюдал за представлением, вытаращив глаза.

  - Ты и так умеешь?!

  - Уважаемый Фахадж, я же шаманка, ты не забыл?

  - Да все те орочьи шаманы, которых я знал, вообще воду добывать не умели!

  - Я, в отличие от них, хорошая шаманка. Наелись, Хогровы дети? Займитесь детенышем. Охранять!

  Пока Корноухий катал малышку на собственной спине взад и вперед вдоль дальней стены пещеры, путники разложили грузы, зажгли магический костер и вскоре в большом котелке булькала вкуснейшая похлебка, приготовленная толстушкой Амисой и замороженная до состояния льда ее хитроумным хозяином. Шаманка оценила удобство такого способа приготовления еды в походе. Прекрасная идея, но недоступная орочьим шаманам, увы! Это фокусы магов, они могут создавать и разрушать... орка затруднилась в определении создаваемого. Назовем это вещами. Они вмешиваются в природу вещей, заставляя служить самое природу. И при этом не особенно церемонятся с духами. Ее наставник говорил, что многие человечьи и эльфийские маги отрицают не только наличие духов стихий, но и наличие души у орков. Мол, звери они, на задних лапах ходящие, полуживотные и некрепкие разумом ошибки Творца.

Исхаг хмыкнула. То-то господа перворожденные до сих пор не могут справиться с грубой ошибкой их эльфийского Творца, силенок не хватает! Старая орка размышляла, а руки привычно делали свое дело - вынести на воздух малышку, помочь ей опорожниться, помыть, проверить тельце на предмет повреждений, протереть и слегка полечить красные высыпания в паху, присыпать истертым в пыль лечебным мхом. И, наконец, покормить. Накормленный детеныш крепко уснул в окружении волков, уютно устроившись меж двух самок. Корноухий растянулся поперек входа.

  - Хороший день, верно, отец? - молодой гном облизал ложку и протер ее кусочком лепешки.

  - Верно, - Фахадж покивал, и откинулся на седло, распуская кушак, - вкусно готовит Амиса, почти, как моя жена.

  - День может стать еще лучше, уважаемый Фахадж, - многозначительно произнесла шаманка.

  - Да? И что для этого нужно?

  - Твое согласие.

  - С чем я должен согласиться?

  - С моим предложением.

  - Любопытно. Я внимательно слушаю.

  Фахадж переменил позу и насторожился, очень уж решительное выражение проступило на обычно бесстрастном орочьем лице. Она пошептала в сторону его сына, и Фирад мгновенно уснул, уронив голову на грудь. Фахадж даже вздрогнул - как у нее все просто!

  - Ты часто покидаешь свой дом, путешествуя по иным землям. Тебе случалось бывать в королевстве эльфов?

  - Нет, только в их Пограничье.

  - Но ведь ты часто встречаешься с людьми, орками и эльфами, верно?

  - Конечно, я веду торговые дела со многими из них.

  - Вот именно! - старая орка многозначительно указала пальцем в потолок, - а случалось тебе сомневаться в правдивости их речей?

  - Еще бы, - рассмеялся Фахадж, - и неоднократно.

  - Я предлагаю тебе амулет, способный предупредить, если собеседник говорит неправду.

  Фахадж недоверчиво прищурился.

  - Даже эльфы не способны создать такой амулет, а ты хочешь сказать...

  - Я уже сказала тебе, все, что хотела. И решать тебе.

  Старый гном посмотрел на безмятежно спящего сына, поразмыслил еще немного. Не похоже, что он, доверенное лицо короля Доррада, осядет на долгую зиму в столице и насладится заслуженным отдыхом. Дела клана и поручения подгорного короля снова отправят его в далекий путь. Путь этот лежит через земли орков и людей... Да, такой амулет будет очень кстати. Но остается нерешенным вопрос, как и чем ему объяснять окружающим свою внезапно открывшуюся прозорливость?

  - Ты можешь сослаться на удар молнии, поразивший тебя нынешней осенью, - сказала Исхаг.

  - Я вслух подумал?

  - Именно.

  - Я согласен. Что от меня требуется?

  - Потерпеть сильную боль. Недолго. Мне придется вшить амулет под кожу. Потерпишь?

  - И он будет распознавать ложь всегда?

  - Всегда. Только помни, амулет не сработает, когда собеседник начнет искусно мешать слова лжи с правдой. Но явную и безусловную ложь амулет распознает. Ты понял?

  - Я понял. Спасибо тебе.

  - Есть у тебя кусочек золота?

  Гном порылся в кошеле и вытащил крошечную чешуйку достоинством в один лар, имеющий хождение на землях эльфов.

  - Это подойдет, погоди, сейчас отпилю немного. Я вошью кусочек золота в ладонь, после чего попытаюсь произнести заговор для амулета. И если собеседник будет врать, ладонь зачешется. Помни, это заговор на крови.

  - Ты сама придумала заговор?

  - Нет, еще до меня жили такие шаманы, которым я недостойна даже сапоги снимать. Начнем?


  Гном терпеливо вынес поверхностный разрез ладони, затем сцепив зубы - еще и орочье шитье ранки. Исхаг сколола разрез крест-накрест двумя шипами, с силой вдавила кусочек золота в ладонь, гном дернулся и зашипел от боли. Отпустила и прошептала заговор остановки крови, затем начисто обтерла широкую ладонь гнома, низко склонилась, почти задевая клыками плоть и горячо зашептала.

  Старый гном закрыл глаза, чтобы не видеть неприятное мельтешение теней на стенах, ему даже послышалось тоненькое завывание откуда-то из угла пещеры. А потом он потерял сознание. Или просто ненадолго уснул.

  ... Открыв глаза, старый Фахадж обнаружил напротив невозмутимую шаманку и все еще спящего сына.

  - Все получилось?

  - Смотри сам.

  Гном подозрительно уставился на ладонь - ни следа.

  - У меня было трое детей, - внезапно сказала шаманка.

  Фахадж потер зачесавшуюся ладонь.

  - Работает! - восхитился он.

  - Хорошо бы ты научился не чесать ладонь, всегда найдется кто-нибудь настолько умный, что сумеет догадаться. У эльфов такие умельцы точно есть.

  - А почему ладонь?

  - Непроизвольно почесать ладонь приличнее, чем начать чесаться спиной о дерево или задом о еще что-нибудь.

  - Это верно, - рассмеялся гном, - я опять в долгу перед тобой, уважаемая Исхаг.

  - Я это сделала не столько для тебя, сколько для себя, - сказала шаманка, - не спрашивай ни о чем. Наступит день, и ты поймешь. Теперь запомни: если, скажем, собеседник говорит неправду, но свято верит, что это правда, амулет не сработает. Поэтому задавай вопросы правильно.

  - Я понял, спрашивать следует так, чтобы не было возможности ответить иносказательно. А зачем ты усыпила Фирада?

  - Он слишком молод, чтобы обременять его слух взрослыми тайнами.

  Гном кивнул, соглашаясь и в знак признательности прижал кулак к сердцу. Старая Исхаг мудра, и это еще одна причина поселить ее на землях гномов. Наступит же такой день, когда он, Фахадж, сын Фана и внук Финиана, сможет отдать долг этой замечательной женщине.


  ... Исхаг не выспалась, девочка ночью хныкала, капризничала и шаманка ощутила жар, исходящий от крошечного тельца. Пришлось прошептать заговор на сон, дабы попутчики не проснулись и слегка поколдовать над малышкой. Вскоре девочка затихла, тяжело задышала, а затем резко вспотела. Следовало обязательно отследить это, обтереть детеныша и переодеть в сухие одежки. Исхаг с благодарностью вспомнила Амису, снабдившую ее одеждой для приемной дочери. Да пошлют духи здоровье и удачу старой Амисе за ее доброту и бескорыстие.

  Мокрые насквозь детские вещички просушил дух-хранитель самой Исхаг. Похоже, это существо с изнанки мира искренне привязалось к девочке. Будет один хранитель на двоих пока Исхаг не призовет для девочки постоянного спутника, помощника и друга. Хранитель может быть и наставником, почему нет?

Вот только ритуал привязки непрост, да и проводить его следует в уединении и спокойствии сердца. А какое может быть спокойствие, если столица подгорного народа все ближе. Правду сказать, старая шаманка нисколько не опасалась семейства Фахаджа, а беспокоилась единственно о ребенке и не испытывала желания отвечать на неудобные вопросы посторонних. А таковые непременно возникнут у членов Совета гномов.

  Остаток ночи орка провела, охраняя сон девочки и наблюдая ее состояние, нет ничего опаснее, чем простуда в дороге, да еще зимой. Пусть только они осядут где-нибудь, старая шаманка займется ее закаливанием, как это принято в клане Черноногих. Орочье воспитание, как и закаливание, длится не один год, но зато в возрасте шести лет ее дитя сможет ходить босиком по снегу и даже спать в снегу.

  А пока Исхаг коротала ночь в компании хранителя и выслушивала новости. На расстоянии десяти орочьих переходов дерется с соперником старый вожак волчьей стаи, нет, не тот, что был недавно. И кто побеждает? Старый волк перегрыз глотку самонадеянному юнцу. Старая шаманка хмыкнула, вполне ожидаемо, чаще всего побеждает не сила, а опыт. И знания. Это справедливо не только для разумных. Правда, к разумным относятся далеко не все, претендующие на такое определение. Вот взять Корноухого, он умнее многих орков, хитер, удачлив в охоте. Два года водил стаю, победив предыдущего вожака. Исхаг с изумлением узнала, что он не загрыз побежденного им старого волка, а напротив - оставил тому жизнь. И мгновенно вышиб дух из щенка, неосторожно пожелавшего восторжествовать над побежденным вожаком. Небывалое поведение для дикого животного. Старый волк водил стаю в паре с молодым вожаком и погиб, как подобает воину - в битве с шакалами, покусившимися на беспомощных щенков. Если сравнивать Корноухого и ее правнука Одноглазого, то даже такому дурачку, как его сын, тупому огрызку Хогрова вылупка, станет понятно, что сравнение не в пользу главы клана Черноногих. Какое неудачное семя посеял ее покойный внук!

  Дух-хранитель выразил согласие с этой мыслью, уж ему ли не знать! А еще хозяйке следует знать, что в трех дневных переходах от их убежища камлает шаман. Зачем? Пытается вызвать духа земли, похороны там. И кого хоронят? Ученика шамана? Не повезло орку, или наставник дурак, или ученик дурак - других причин не бывает. Второе - осклабился дух. Вот и хорошо, одним дураком меньше. Что еще, друг мой? На расстоянии двух орочьих переходов тишина во все стороны. Исхаг поблагодарила хранителя и щедро поделилась энергией, ее хранитель не любил крови, предпочитая прямое воздействие стихиями.

  Дух-хранитель затих, зато зашевелились гномы, пора в путь. Исхаг вновь затеплила костерок, зачерпнула в котелок воды, всыпала щедрую пригоршню трав - как вскипит, будет травяной настой, а выспаться она может и в седле. Как удачно, что Амиса подарила шаманке старую колыбель младшего внука. Теперь ее девочка спит в удобной плетенке, а мерное покачивание рысящих лошадей баюкает малышку не хуже колыбельной песни.

  Умывание прошло весело, но дочь пожелала искупаться в горячем источнике, чего нельзя было допустить! Какое такое купание перед зимней дорогой? Пришлось призвать волков и духа-хранителя, отвлекших малышку от глупой затеи. Старая Исхаг вздохнула, похоже, ее жизнь теперь многократно усложнится, как уследить за такой непоседой? Скорее бы найти приют, тогда уж ее охраной займутся еще и духи.

  Фахадж ушел проверить лошадей, молодой гном занялся завтраком, а шаманка снова проверила состояние малышки, слава всем духам степи, девочка вполне здорова.

  ... Ранее утро застало их в дороге, гномы спешили домой, и шаманка их хорошо понимала. Мужчины ее рода всегда рвались домой после войны, набега или просто едучи с ярмарки после долгого отсутствия.

Вопреки всем правилам и установлениям она родила-таки сына, хоть и считается, что шаманки, как и шаманы бесплодны. Зачем-то духи вознаградили ее нежданным ребенком, который вырос в крепкого мужчину, вот только внуки и правнуки явно пошли не в него. Ее мальчик любил и почитал мать, не в пример прочим мужчинам клана. Разбивая горечь воспоминаний, Исхаг привычно призвала родовых духов и отправила на разведку, осторожность еще никому не вредила.

  - Ты молчалива сегодня больше обычного, уважаемая Исхаг, - старший гном выровнял своего жеребца рядом.

  - Мой наставник, бывало, говаривал, что даже молчание может быть частью молитвы.

  - Могу я спросить, о чем надо молиться великой шаманке в дружеском окружении?

  - О благополучии друзей, к примеру. Или о снисхождении Совета гномов.

  Фахадж понимающе покивал

  - Что тебя тревожит больше всего?

  - Мне очень не понравился старший того разъезда, что мы встретили третьего дня.

  - Он не имеет влияния на решение Совета.

  - Речь не о Совете, а о тебе.

  Фахадж даже в седле наклонился, пытаясь разглядеть выражение глаз Исхаг.

  - Ты можешь сказать, что именно тебя встревожило?

  - Я послала хранителя следить за ними, - Исхаг поправила повод, - один из гномов прямиком поскакал в дом твоего друга Эльреги. Кстати, это тот самый гном, что был с тобой невежлив.

  - И что?

  - Ничего, - старая шаманка пожала плечами, - в дом эльфа хранитель сунуться не рискнул. Но когда тот гном вышел из ворот, он засовывал за пазуху довольно толстый кисет.

  Гном сдвинул шапку на затылок. Задумался надолго. Исхаг не беспокоила его своими подозрениями, она мерно покачивалась в седле, ощущая, что пока сделала более чем достаточно. Ей очень не понравилась картинка, переданная хранителем - эльф повелительным жестом выслал грубияна вон. И гном покорно откланялся, поглаживая туго набитый мешочек с монетами.

  - А ведь я как-то не подумал...- пробормотал Фахадж, - надо ли понимать так, что мои передвижения отслеживаются эльфом?

  - Теперь вспомни кто и как напал на вас. Тебе ничего не показалось странным?

  Гном пожевал кончик бороды.

  - Как же, показалось. Нападавшие были слишком хорошо одеты и неплохо вооружены для обычных разбойников с большой дороги.

  - И снабжены хорошими амулетами. Я показала амулеты твоему другу и знаешь, что он мне сказал? Гостеприимный Эльреги сообщил, что за эти побрякушки не выручить больше десятка золотых монет. А на рынке торговец оценил в пятнадцать золотых только одну фибулу.

  - Да? Непонятно.

  - Вот и мне непонятно, почему твой друг Эльреги лжет, утверждая, что он провел одиннадцать лет в клане Сов.

  - А разве нет?

  - Клан Черноногих почти пятнадцать лет кочевал рядом с Совами. Так вот я этого эльфа ни разу не видела, но вот слышать о нем - слышала. От наставника.

  - Ты можешь мне рассказать?

  - Ты лучше сам мне скажи, войдешь ли ты без разрешения в орочье жилье, будь то шатер или комната в доме?

  - Никогда! Только с разрешения хозяина!

  - А твой эльф попытался войти в мою комнату. И едва не лишился головы. Может так поступить тот, кто кочевал с орочьим кланом долгие одиннадцать лет?

  Фахадж покачал головой, ясное дело, не может. И что это означает? За какие услуги эльф заплатил недоброжелателю старого Фахаджа? А нападение? Чьих рук это дело? Кому выгодно, чтобы Фахадж не доехал до столицы? Злой умысел? И где доказательства? Значит, удвоим осторожность. Если у него есть враги, а они есть, то рано или поздно себя проявят. И хорошо бы пораньше, вздохнул старый гном.

  - Как же мне разговорить того негодяя? - пробормотал Фахадж, - или как его остановить?

  - Которого негодяя? Гнома или эльфа?

  - Гнома, конечно!

  - Мой дух-хранитель его уже остановил.

  Фахадж вытаращил глаза.

  - Что?!

  - Ты грамотен?

  - Разумеется!

  Старая Исхаг достала из седельной сумы свиток.

  - Читай.

  - Это мое послание подгорному королю! Как оно оказалось у тебя? - гном ошарашенно уставился на Исхаг.

  - Оно попало ко мне с трупа того гнома, которого догнал мой хранитель. А вот это лежало у него за пазухой.

  Исхаг передала Фахаджу тугой кисет с монетами. Гном развязал кошель и уставился на эльфийские лары. Тут не меньше сотни монет! Он оглядел кисет, мешочек как мешочек, родовых вышивок на нем нет, шнурок без печати принадлежности хозяину. Совсем интересно.

  - Сотня ларов, - пробормотал поднос гном, - предназначенная одному гному? И что он должен сделать за такую сумму? Убить короля?

  - А если сумма предназначена не одному? - старая Исхаг тяжело смотрела в глаза гному.

  - Да, легкую заботу ты повесила мне на шею.

  - Считай, что я тебе ничего не говорила, - орка пожала плечами, понимая, что гному просто нужно излить досаду.

  - Как все это не вовремя...

  Исхаг кивнула сама себе, неприятности и беды всегда сваливаются не вовремя. Если избежать их не получается, то следует искать источник неприятностей. И побыстрее. Иначе беды хлынут лавинообразно. Такова природа неприятностей - они копятся, копятся, а потом стоит всего лишь покатить камешек по настороженной ловушке, и лавина придет в движение.

  - Жаль, что того стражника нет в живых.

  - Пустое, уважаемый гном, он ничего бы не сказал тебе. И мы не получили бы доказательства, - старая шаманка кивнула на свиток.

  - Это верно, - со вздохом сказал гном, - я снова у тебя в долгу, уважаемая Исхаг.

  - Долгом больше, долгом меньше, - Исхаг ухмыльнулась.

  - А как ты узнала Эльреги, если никогда его не видела?

  - Долго рассказывать, - отмахнулась шаманка, - как-нибудь расскажу, секрета тут нет, просто пока не вижу смысла говорить об этом.

  - Так... - медленно произнес Фахадж, - теперь я понимаю...

  - Зачем я наградила тебя амулетом?

  - Вот именно!

  - Знаешь, мне было неприятно смотреть, как вы беседуете с другом Эльреги. Ты так искренне радовался встрече.

  - И что?

  - А у меня за пазухой уже грелся этот кисет и свиток, понимаешь? Я даже в купальню с ними ходила.

  - Ты хочешь сказать...

  Исхаг покивала, да ее вещи были в порядке, но дух-хранитель показал человеческого мальчишку, аккуратно просматривающего ее личные вещи.

  - А как он вошел в твою комнату и почему остался жив?

  - Я не настораживала духов на охрану. Какой смысл охранять то, что не имеет цены?

  - Тоже верно, - кивнул гном, - я должен все это обдумать.

  Исхаг кивнула и спустя два биения сердца крепко спала в седле, не замечая дороги, не слыша скрипа седел, не видя низких лиловых облаков, слегка подсвеченных на востоке. Она спала крепким сном недолго, вскоре сон перешел в то состояние, в котором шаманка любила пребывать больше всего - состояние меж сном и явью, когда кажется, что ты спишь, но мозг четко отмечает все окружающее.

  Старая шаманка слышала звяканье сбруи, сопение спящего детеныша, тихое ржание перекликающихся коней их маленького каравана, далекий клекот хищника, парящего в вышине над степью. Обострив слух во сне, она услышала, как ворочается в логове волчица, кормящая четырех толстеньких щенков.

А потом пришел далекий топот перегоняемого на зимние пастбища табуна. И вскоре слух уловил чуть слышное постукивание молотов, оно звучало вразнобой, словно несколько обезумевших шаманов стучали в родовые барабаны. Это кузницы подземной столицы, и шаманка тут же ощутила легкую дрожь матери-земли, когда несколько ударов слились в один.

  Краткий сон помог ей восстановить силы, орка потянулась, разминая затекшие руки, и тут же встретилась с внимательным взглядом приемной дочери, покачивающейся в плетеной колыбели. Малышка расцвела улыбкой, и шаманка приняла в руки невесомое тельце детеныша, поправила шапочку, проверила теплые ли у малышки ноги и посадила в седло.

  До темноты еще есть время, можно спокойно ехать меж высоких скал, показывая малышке то парящую птицу, то турача, прыгающего по скалам. Они весь день ехали по вьющейся, как лента дороге, мощеной огромными камнями, дважды следовали тоннелями в скалах, и за все время пути не встретили ни одной живой души, если не считать редких птиц и горных козлов. Родовые духи молчали, дух-хранитель успокаивающе посвистывал, одновременно поддерживая в седле малышку, которая явно не желала сидеть смирно.

  - Остался один поворот дороги, - предупредил гном, - скоро Алхаджа.

  Старая шаманка кивнула, она и сама уже слышала ровный гул множества голосов, звуки кузниц, крики домашней птицы.

  - Сегодня ярмарка, - пояснил Фахадж, - слышишь шум?

  Удачно, решила Исхаг, ее появление никому не бросится в глаза. Но с кем торгуют гномы? С оседлыми орками? С людьми? Эльфами? Сами гномы не растят пшеницу, не запасают овес для лошадей, не выращивают овощи, разве что охотятся. Но где можно охотиться в горах и на кого? Значит, продовольствие им привозят караваны с Севера и Востока. И привозят в немалых количествах, прокормить целый город прожорливых и трудолюбивых коротышек непросто, ой-бой, совсем непросто.

  Город открылся внезапно, прямо за поворотом. Он лежал в глубокой котловине, образованной пятью высокими горами и был прекрасно защищен от лавин, камнепадов и прочих стихийных неожиданностей. Явно работа сильных шаманов. Крытые черепицей или покрытые металлом крыши домов образовывали неожиданно гармоничный узор, приятный глазу, если смотреть на город с высоты птичьего полета.

  - Алхаджа, самый красивый город на этом свете, - выдохнул молодой гном.

  Исхаг согласно кивнула, в хрустальном воздухе сумерек город выглядел, как чисто вымытая игрушка, все дома обрели невероятную четкость линий, так свойственную вечернему времени.

  - Поспешим, - подстегнул замерших путников старый гном, - думаю, нас уже ждут, я отправил вестника сегодня утром. Поворачиваем налево в конце дороги, мой дом недалеко от поворота, зеленые ворота, обитые металлом.

  Шаманка пропустила гномов вперед, как это и требовалось от вежливого гостя. Фахадж подстегнул жеребца, весь караван потянулся за ним, полого спускаясь в долину. Нежаркое зимнее солнце ненадолго осветило заснеженные вершины гор, и орка затаила дыхание - великолепие незнакомого пейзажа заставило резко втянуть воздух.

  - Вы живете среди такой красоты, - выдохнула она.


***

  ...Их маленький караван уже встречали - одетая в дорогие меха немолодая гнома в сопровождении двух сыновей. Исхаг спешилась, вынула из плетенки детеныша и встала в сторонке, дожидаясь своей очереди приветствовать хозяев. Фахадж крепко обнял жену, потрепал по плечам сыновей и обернулся к старой шаманке.

  - Я рад представить своей супруге Рамале шаманку клана Черноногих по имени Исхаг и ее приемную дочь, пока не обретшую имени.

  Старая шаманка склонилась в самом вежливом поклоне, принятом у гномов.

  - Добро пожаловать в наш дом, госпожа Исхаг, - немолодая гнома ответила на поклон, как и ее сыновья.

  - Это мои старшие дети, Фоний и Фредин.

  Молодежь снова поклонилась. Вежливые дети, отметила шаманка, хозяйка явно держит дом крепкой рукой, вон как юнцы быстренько стушевалась после приветствий, подхватили под уздцы их лошадей и словно бы даже уменьшились в росте. Неплохое воспитание!

  - Твоими лошадьми займутся, уважаемая шаманка, прошу в дом.

  - Я хотела бы проследить за размещением моего груза. Это возможно?

  - Фредин! Проводи нашу гостью в конюшню и помоги с грузом. Давай мне малышку, я присмотрю за ней, пока вы заняты.

  Девочка охотно перебралась к Рамале и все время улыбалась приемной матери из-за плеча хозяйки дома, пока Исхаг смотрела им вслед. Затем орка последовала на конюшню за старшим из сыновей. Разместив груз в стороне от денников, Исхаг насторожила родового духа-охранника и велела охранять груз. И никого не убивать. Только оглушать и держать в путах, если случится такой любопытный, что сунется к вещам гостей.

  Исхаг подхватила тючок с одеждой и вернулась в дом, сопровождаемая вторым сыном, ожидавшим ее у входа. Молодой гном проводил гостью в дом, показал помещение, отведенное ей и малышке, и был так добр, что принес ей девочку. Помыться с дороги им обеим довелось во вторую очередь, у гномов первыми моются всегда мужчины.

  В этом основательно доме, так не похожем на жилище «дорогого друга Эльреги», не было ничего лишнего. Деревянный пол устилали циновки, затейливо сплетенные из камыша, небольшой ковер лежал у кровати в комнате Исхаг, стены чисто выбелены, мебель массивная, выполненная старательными мастерами аккуратно и без вычурной резьбы. Только столешница небольшого столика в ее комнате отливала на свету инкрустацией из разных пород дерева. Добротный дом дружной семьи, обладающей некоторым достатком - и не более того.

Исхаг вспомнила затейливую эльфийскую мебель, на которую приличной орке не то что сесть страшно, но и взглянуть боязно, вдруг рассыплется. Едва она справилась с купанием, как раздался звук гонга, призывающий к ужину. Исхаг подхватила малышку на сгиб руки и отправилась на поиски кухни. Возле кухни ее перехватил хозяин дома и пригласил в столовую. Шаманку удивил высокий, явно детский стул, с перильцами и поперечиной. Малышка охотно устроилась на стульчике между хозяйкой дома и приемной матерью. Госпожа Рамала взяла на себя труд накормить девочку, любезно предоставив свободу гостье.

  Поздний ужин в немаленькой семье Фахаджа приятно отличался от эльфийской трапезы меньшим количеством яств, тарелок и приборов. Это несказанно порадовало Исхаг, так что она отдала должное простым и очень сытным блюдам. И трапеза не затянулась.

Под пристальным взглядом матери молодежь перетаскала на кухню тарелки, уничтожив следы недавнего ужина, после чего они молодые гномы воспитанно пожелали всем присутствующим спокойного вечера и тихо прикрыли за собой двустворчатые двери.

  Госпожа Рамала помогла орке уложить малышку и попросила уделить им еще немного внимания. Они вернулись в столовую, где уютно устроились у живого огня, танцующего в открытой печи. Фахадж разлил по стаканам остро пахнущий напиток и на вопросительный взгляд гостьи пояснил:

  - Это настойка на огненных ягодах, крепкий гномий напиток. Вкусно, но очень быстро пьянит.

  Рамала присела у ног Фахаджа на низком табурете и попросила Исхаг рассказать о приключениях, пережитых вместе с ее мужем. Шаманка вежливо уклонилась, предоставив Фахаджу право первого рассказчика, ибо не знала, что следует честно поведать, а о чем можно и нужно умолчать.

Судя по взгляду старого гнома, она поступила правильно, и его взволнованная женушка услышала сильно урезанный вариант их совместного путешествия. Исхаг оставалось только согласно кивать в особо патетических местах, Фахадж оказался неожиданно талантливым рассказчиком и некоторые события в его изложении пусть и не могли назваться правдой, зато звучали захватывающе. С немалым удивлением орка узнала, что она (и никто другой!) отправила за Грань всех тех врагов, что имели неосторожность встать на пути отважной шаманки и достойного гнома Фахаджа, сына Фана, внука Финиана. Его послушать, так ранение сына было не слишком тяжелым, его собственные раны и вовсе незначительными, а достойная дочь клана Черноногих спасала их от волков, бурана и десятка прочих неприятностей, о которых дочь клана даже не подозревала. Его супруга охала, ахала, всплескивала руками и по окончании повествования вдруг спросила совершенно серьезно:

  - А теперь, уважаемая Исхаг, я прошу тебя сказать, что в этом трогательном повествовании является правдой, а что вымыслом.

  Фахадж досадливо прикусил бороду, а шаманка так же серьезно ответила:

  - В этом рассказе, достойная Рамала, правдой можно считать все, за исключением моей главной роли в происходящем. Я всего лишь выполнила долг любого целителя из племени орков.

  Успокоенная гнома благодарно склонила голову, сын уже успел поведать домочадцам о своих подвигах, тяжести ранения и описал целительское искусство старой орки в самых высоких выражениях. Благодарная гнома решила помочь всем, что в ее силах, и даже решила побеспокоить просьбой мужа младшей сестры.

  - Моя сестра замужем за главой Совета гномов. Я постараюсь, чтобы твоя просьба была услышана ее мужем.

  Шаманка отставила в сторону стакан с настойкой.

  - Благодарю за помощь. И если мне разрешат поселиться в долине гейзеров, я тоже постараюсь принести пользу сообществу гномов.

  Старая гнома отправила мужа отдыхать и пригласила Исхаг в помещение своего личного склада.

  - Взгляни, уважаемая шаманка, здесь много таких вещей, что никогда не понадобятся ни одному из гномов. Даже если твоя просьба не будет удовлетворена, ты в любом случае сможешь выбрать все, что понадобится тебе и ребенку, - гнома решительно пресекла все возражения, - все эти вещи ранее принадлежали тем оркам и людям, что вели дела с моим мужем. Гномья рачительность не позволила мне выбросить добротную одежду. Я знала, что рано или поздно они кому-нибудь понадобятся. Так почему бы и не тебе?

  Исхаг благодарно поклонилась.

  - И это самое малое, чем я могу отплатить тебе за жизни моих родных.

  Рамала порывисто обняла растерявшуюся Исхаг, которая так же крепко обняла гному.

  - Ты ничего мне не должна, уважаемая Рамала. Есть долг целителя, пусть и орочьего, и долг этот повелевает спасать и защищать.

  Гнома шмыгнула носом, проглатывая непрошеные слезы.

  Старая Исхаг покачала головой, но закончила разговор просьбой указать путь к ее комнате. Впервые за всю последнюю луну она спала крепким, безмятежным сном и впервые за долгий срок ей ничего не снилось.

***

  Совет собрался через пять дней. Необычная просьба одного из старейшин так озадачила господ гномов, что они не стали затягивать решение собраться на внеочередной совет. Повод был настолько странным, что требовал быстрого решения, а правильное решение могло помочь справиться с непростым положением, в которое господа гномы загнали себя сами.

  Представшая их взору немолодая орочья шаманка, подтвердила рассказ старого Фахаджа относительно нападения, выложив перед тринадцатью гномами человечьи амулеты, заодно похвалив себя, что не поддалась искушению продать их.

  - Почему мы должны поверить в этот рассказ? - задал вопрос седовласый гном, сидящий слева от главы Совета.

  - Может быть потому, уважаемый Георд, что этот рассказ правда? - ехидно предположил Фахадж.

  Глава потопил улыбку в густой бороде и указал пальцем в потолок.

  - Никто не сомневается в твоих словах, уважаемый Фахадж. Да и наш артефакт молчит, если ты не заметил, Георд.

  Исхаг перевела взгляд на потолок. Над ней, на высоте десяти локтей висела прозрачная линза из горного хрусталя. Вот оно что! Знаменитый амулет правды коротышек! А ведь старый наставник упоминал о нем, предостерегая никогда не лгать пред ликом гномьего Совета. Исхаг пожала плечами, долгая жизнь укрепила ее в убеждении, что лгать прежде всего невыгодно, и если некоторым гномам это утверждение кажется спорным, то ее вины в этом нет.

  - У меня есть вопросы к тебе, уважаемая орка, - глава Совета переложил поближе какой-то амулет.

  Шаманка вежливо склонилась в поклоне.

  - Как к тебе попал человеческий ребенок?

  - Принесли двое волков из прирученной мною стаи.

  - Дозорные сказали, что тебя сопровождают трое волков.

  - Правильно, но принесли дитя две волчицы, подруги вожака. Все трое волков не пожелали оставить одинокую шаманку.

  - Почему клан отрекся тебя?

  - Совет клана принял на службу молодого шамана, посчитав меня неспособной говорить с духами. Клан всегда изгоняет старого шамана, такова расплата за великую силу, даруемую сущностями Изнанки.

  - Где твои волки сейчас?

  - Мой хранитель говорит, что вся троица пытается поймать что-то мелкое на ужин. Все же волчья добыча не водится в горах. Я отпустила их перед спуском в долину и волки до сих пор вне пределов города.

  - Они не нападут на наших животных?

  - Я запретила. Но сегодня же постараюсь накормить, чтобы у них не было соблазна драть птицу.

  - Ты желаешь, чтобы они последовали за тобой и в долину гейзеров?

  - Да, звери доверились мне, поэтому я считаю себя в ответе за них.

  - Почему ты не вернула дитя людям?

  - На расстоянии двухсот лиг от меня не было людей. Как я могла оставить дитя умирать в степи? Без защиты моя дочь могла стать добычей диких зверей. А так бы и случилось, волчицы дважды отбивали нападение шакалов пока несли малышку ко мне.

  - Откуда же этот ребенок взялся?

  - Теряюсь в догадках, уважаемый глава Совета. Волки принесли мне дитя в толстой войлочной сумке, а одежду для нее дала кухарка уважаемого эльфа по имени Эльреги.

  - Да, мы знаем, что вы оба посетили и Эльреги, друга народа гномов. Он прислал послание, в котором настоятельно рекомендует принять услуги великой шаманки Исхаг.

  - Думаю, слова о моем величии это преувеличение, уважаемый глава. Но договориться с духами горячих серных источников я смогу.

  - Откуда такая уверенность? - хмыкнул все тот же недоверчивый гном.

  - Меня научил мой старый наставник, который уже бывал в той самой долине.

  - И его зовут...? - глава откинулся на спинку кресла.

  - Фарги его имя, - сказала Исхаг.

  - Старый Фарги? - брови председателя взлетели, - и как он поживает?

  - Он ушел от нас много лет назад, мир его душе, - орка склонила голову.

  - Очень жаль, - склонил голову недоверчивый гном, - но мы рады приветствовать его ученицу.

  Остальные двенадцать гномов также склонили головы в знак скорби по достойному шаману. Исхаг порадовалась, что покойный наставник не утаил от нее ничего, что касается города коротышек. Он назвал даже несколько имен самых добросердечных из них. И первым звучало имя главы Совета - Аргун.

  Склонив голову, Исхаг ждала решения уважаемого собрания господ гномов, которые совещались, отгородившись от нее заклинанием безмолвия.

  - Совет постановил, - раздался голос главы, - удовлетворить просьбу шаманки Исхаг и позволить ей, ее ребенку и трем волкам поселиться в долине гейзеров на срок до двух лет. По истечении двух лет Совет вновь рассмотрит вопрос присутствия указанных лиц в долине гейзеров. Шаманке Исхаг вменяется в обязанность договариваться с духами долины о безопасности горных работ в местах, близких к долине. В свою очередь, город гномов обязуется снабжать указанных лиц пропитанием и иными необходимыми вещами в той мере, в которой шаманка Исхаг будет исполнять порученное ей важное дело.

  - Благодарю всех господ гномов за доверие, а главу Совета Аргуна и за сказанные слова.

  Услышав свое имя, глава Совета смолчал, хоть и вопросительно поднял брови. Ее отпустили сразу после объявления решения, и старая шаманка неторопливо побрела к приютившему ее дому, избегая оживленных улиц.

Добралась она без приключений и при входе в дом едва успела подхватить детеныша, несущегося к ней со всех ног. Ничего удивительного! Эльфы и полу-эльфы взрослеют быстро и быстро учатся ходить. Если бы шаманке пришлось кочевать с ребенком, он бы научился ходить гораздо позже. Посиди-ка весь день в корзине, а когда ноги размять? На кратких стоянках, когда матерям то некогда, то незачем, то они отцам помогают?

Итак, детеныш сдела первые шаги, значит ответственности прибавится, в этом возрасте дети способны сунуть нос везде, куда позволяет рост, а это не всегда полезно для их здоровья. Ну что же, решила старая шаманка, она привяжет к малышке еще пару-тройку родовых духов и тогда можно быть спокойной за ее жизнь. Исхаг уже слишком стара, чтобы вовремя поспеть в случае чего.

  Выполняя данное Совету обещание, она отправилась на рынок в сопровождении старшего сына Рамалы и купила небольшой мешок мясных обрезков и костей, волкам должно хватить. На нее удивленно косились из-за детской головенки, выглядывающей из материнской перевязи, но присутствие молодого гнома, похоже, уравновешивало удивление и желание пощупать «живого орочьего шамана», «тихо ты, дурак, это шаманка».

  Большая ярмарка уже заканчивалась, но все же Исхаг успела прикупить игрушек малышке - небольшого крота из мягкого бархата, глиняную свистульку и множество разноцветных квадратиков для составления узоров. Хотелось купить красивое детское платьице для дочки, но Исхаг подумала, что в орочьем шатре оно будет не у места и со вздохом вернула яркую тряпочку ошарашенному продавцу, который голову сломал в попытках понять зачем старой орке понадобился детский праздничный наряд.

Побродив еще некоторое время по сворачивающемуся торжищу, Исхаг обнаружила орочий шатер, служащий, как легко догадаться, торговой палаткой. Внутри нашелся немолодой орк-торговец, приветствовавший ее почтительным поклоном. С шаманами следует быть почтительным, если это настоящий шаман, а эта старуха как раз из настоящих. Осмотревшись, Исхаг попросила показать меха. Орк торопливо открыл сундук и вытащил на свет три шкурки песчаной лисы.

  - Увы, уважаемая шаманка, это все, что осталось. Есть еще одна волчья шкура из Северных пределов.

  - Сколько? - прервала его нервную речь Исхаг.

  - Прими в дар, - старый орк протянул ей лисьи шкуры, - я видел тебя с детенышем, возьми для него.

  - Где видел? - отрывисто спросила Исхаг.

  - В степи, - потупился старик.

  - Где именно, отвечай!

  Старик подал ей руку, прикрыл глаза, и орка увидела торговца, спасающегося от прирученной ею стаи волков. Крупные звери неслись вслед бегущему каравану, обтекая его с двух сторон и стремительно скрылись вдали, оставив позади ошеломленного орка и его помощников, с трудом сдерживающих вьючных животных. Она одобрительно потрепала старика по плечу и подарила ему один из своих амулетов.

  - Теперь ты будешь беспрепятственно водить караваны в этой стороне степи. Благодарю за щедрый подарок и прощай.

  Старый, много поживший орк и словом не обмолвился, что сохранит память об этой встрече в тайне, это само собой подразумевалось в беседе двух стариков. Оба они уважительно обменялись поклонами и расстались.

  ... Волки очень обрадовались и мясу, и шаманке. Сопровождавший ее Фредин осторожно попятился, увидев трех крупных зверюг, каждая из которых приходилась ему гораздо выше колена. Старая Исхаг коротко взвыла, гном слегка отпрянул, а трое волков уселись на задние лапы и уставились на незваного гнома с любопытством.

Опешивший Фредин вспомнил, что нельзя смотреть в глаза волкам, они воспринимают это, как вызов. Но... не в силах отвести взгляда от лучившихся ехидством желтых глаз, он только шумно сглатывал, надеясь, что шаманка сумеет остановить нападение. И когда он окончательно пришел в себя, чтобы правильно оценить насмешку в глазах вожака, шаманка обратилась к нему с неожиданным предложением.

  - Фредин, если ты разрешишь им себя обнюхать, то будешь считаться друзьями этих волков.

  Фредин прерывисто вздохнул, замер и стоял подобно изваянию, пока каждый из грозной троицы обнюхивал его руку и терся боком о его штанину.

  - Не вздумай гладить или трепать по холке, - строго предупредила Исхаг, - останешься без руки, так и братьям скажи. Мои волки для таких шуток подпускают только меня и это случилось далеко не сразу после знакомства.

  Исхаг выпустила малышку из детской перевязи размять ножки только после того, как волки насытились и утащили оставшееся мясо подальше от дороги. Она бросилась к своей любимице, старшей волчице. Остальные двое попятились, ошеломленные высоким визгом, но вскоре покорно, каждый в свою очередь, катали на спинах детеныша и даже пытались изобразить лошадиный галоп, понукаемые ударами маленьких пяток. Фредин только глазами хлопал.

  - Рассказать кому... никто ведь не поверит, - пробормотал он.

  - Не стоит вообще рассказывать многое даже другу, - тихо ответила старая шаманка.

  - Почему? - оглянулся Фредин.

  - Чтобы спустя малое время не желать ему подавиться собственным языком, - пояснила орка, - ты старший в роду, верно? Вот и думай, почему твой батюшка многое оставляет твоему умению читать между строк и слышать непроизнесенное.

  Фредин ошеломленно взглянул на Исхаг, почти не веря ушам! Это орка ему говорит?! Они же примитивны, как... как их уклад жизни.

  - Прямота гномов, конечно, достоинство. Но упрямая прямота - это недостаток, уважаемый Фредин. Пусть тебя не смущает кажущаяся правота или прямота собеседника. Постарайся всегда думать только в одном направлении.

  - Каком? - заинтересовался молодой гном.

  - Кому выгодно сказанное, - пояснила Исхаг.

  Она подхватила девочку, прерывая интересную игру и снова коротко взвыла. Волки сбились в стаю и помчались прочь от дороги, вожак оглянулся на ходу и Фредин успел увидеть настоящую волчью улыбку на его морде. Обернувшись к спутнице, он поклонился, благодаря за науку.


***


  ... А еще через день гномье семейство провожало Исхаг в долину гейзеров. Она вела караван из четырех вьючных животных, нисколько не напоминающих лошадей, но способных поднять большой груз. С таким количеством вещей Исхаг никогда не кочевала, шесть тюков с одеждой, большой котел с крышкой для воды, запас продуктов на пять десятидневий и это не считая шатра, теплых плащей, шерстяных одеял, посуды и прочего! И в довершение всего. в роли сопровождающего Фоний, средний сын Фахаджа, пожелавший взять на себя долг гостеприимства. Совет гномов, выполняя свое же постановление, снабдил старую шаманку продовольствием, а также амулетом связи с главой горнорабочих и его помощником. Семейство Фахаджа вручило ей еще один амулет для срочной связи с госпожой Рамалой. Исхаг не стала сопротивляться, но уверила Рамалу в том, что ее духи сработают лучше, чем любой гномий амулет.

  Путь в долину гейзеров занял двое суток и утром третьего дня караван прибыл в назначенное место. Прежде чем разгрузить привезенное, Исхаг усадила Фония в тени скалы и попросила подержать детеныша, и ни в коем случае не отпускать девочку пока она не разрешит. Гном принял в руки малышку, удобно устроил дитя на коленях и превратился в статую внимания.

  Исхаг разложила по кругу свои шаманские амулеты, стараясь, чтобы все серебряные побрякушки касались друг друга... затем надолго замерла в центре круга, вслушиваясь в тишину. Когда ей удалось успокоить свой разум и обрести внутреннее равновесие, на периферии зрения проявился первый из огненных духов долины - самый старый из них. Исхаг приветствовала его низким гудением и преподнесла в дар два огненных камешка из разбойничьих амулетов и торопливо выложила перед огненным духом длинную серебряную цепочку, вовремя вспомнив, что духи серных источников уважают серебро.

  Глядевший во все глаза Фоний ничего не слышал, зато видел, как медленно исчезли с глаз долой камни и серебро. Не слышал он и просьбы шаманки, вежливо обратившейся к хранителю долины за разрешением поселиться в его краях с тем, чтобы обеспечить приемному ребенку достойное детство. Совет гномов разрешил ей и малышке поселиться в долине гейзеров при условии, что шаманка найдет общий язык с духами долины и сумеет обезопасить гномьи шахты от неприятностей, которые столь виртуозно изобретает он, главный хранитель серных источников.

  Древний хранитель долины пропустил мимо ушей тонкую лесть и призвал к ответу ее духа-хранителя, так что Исхаг только и оставалось, что следить за переливами цвета в проявившихся телах обоих духов. О чем именно беседовали двое сородичей, так и осталось неизвестным. Ее собственный дух-хранитель наотрез отказался поведать содержание беседы, которой его удостоил повелитель долины. Шаманка не настаивала, понимая, что у каждого духа есть свои секреты, недоступные даже призвавшему его в этот мир. Так было и так будет всегда.

  К ее удивлению хранитель долины пожелал познакомиться с приемной дочерью, поэтому Исхаг аккуратно вынула малышку из рук опешившего Фония и поднесла поближе, как пожелал Древний. Старый хранитель принял малышку в свои... не называть же это руками... и слегка покачал. И далее Фоний с ужасом наблюдал, как смеющийся детеныш взлетает выше головы своей приемной матери. Он и двинуться не мог от переживаний, боясь до смерти, что малышка рухнет на камни, если непонятное явление не успеет подхватить крошечное тельце. Но девочка весело прыгала в струях воздуха, ничуть не опасаясь упасть и только радостно верещала, если взлетала выше, чем в предыдущий раз.

  Наигравшись и повеселив девочку, хранитель долины вернул малышку матери и назвал свое имя - Несущий Тяготы Жизни. В ответ Исхаг назвала свое имя и просила его участвовать в церемонии обретения имени малышкой, как только они устроятся на новом месте. Старая орка попросила разрешения назвать хранителя по-своему. Старый дух заинтересовался... как именно по-своему? Новое имя очень понравилось, так что Исхаг получила разрешение звать его Гичи-Аум, Отец Долины.

  Не сходя с места, древний хранитель долины представил шаманке своих помощников - всех до единого, а Исхаг призвала волков, терпеливо ожидающих приглашения у входа в долину, дабы познакомить Гичи-Аума со своей стаей.

  Отец Долины посетовал, что в долине мало дичи для троих прожорливых друзей Исхаг. Шаманка осторожно предложила помощь своих собственных родовых духов, которые не замедлили явиться пред грозные очи старейшего духа долины гейзеров. Орка с удивлением наблюдала, как ее родовые проказники осторожно подлетают к старейшему и аккуратно касаются краешка его сущности, запоминая хозяина долины, как главного над всеми живущими в его владениях.

  Гичи-Аум доброжелательно отнесся к ее родовым духам, чем немало порадовал старую шаманку, справедливо опасавшуюся за сохранность своей свиты, ибо как говаривал ее наставник, в чужой шатер со своими привычками не входят. Так что Исхаг не поленилась еще раз отвесить почтительный поклон, благодаря за дарованное волкам разрешение охотиться на противоположном краю долины. Шаманка воспрянула духом, все складывается удачно, слава хранителю этой долины. Скорее всего, здесь ее ждет долгая и трудная жизнь. Но когда Говорящая с духами жила легко?

  Она обернулась к Фонию.

  - Благодарю тебя за помощь, уважаемый гном. Теперь разреши мне пожелать тебе счастливого пути назад, в город гномов. Старший дух, именуемый Отцом Долины, присоединяется к моему пожеланию.

  Духи долины мгновенно освободили животных от груза и подтолкнули их поближе к гному. На краю сознания она услышала ехидный смешок Гичи-Аума, и послала ему волну доброжелательства и восхищения его распоряжением. Старый хранитель развеселился еще больше и под его смех, услышанный даже гномом, Исхаг проводила своего спутника до выхода из долины гейзеров.

  Проследив за тем, чтобы молодой гном спустился ниже уровня долины, она вернулась к своему каравану. И застала интересную картину. На том месте, где она оставила груз и свою стаю, не было ничего, кроме все еще зеленой травы и камней, но где-то впереди звучал веселый голос девочки и одобрительное рычание волков. Слева вопросительно свистнул один из ее родовых духов.

  - Ну ладно, - согласилась старая шаманка, - веди, показывай, что там такое творится.

  Она с одобрением осмотрела место, выделенное для ее жилища старым духом долины. Гичи-Аум не поскупился на гостеприимство... шатер уже стоял, собранный, как для длительной стоянки, внутри лежали кошмы. Путешественникам осталось только разложить груз и убрать продовольствие в безопасное место, где до него не доберутся мелкие зверушки.

  Исхаг приказала родовым духам следить за малышкой, но Гичи-Аум предложил кое-что получше, он сейчас же привяжет к девочке трех огненных духов долины, лучших, что служат ему. Они, как никто другой, уберегут девочку от незнакомых доселе опасностей. Исхаг благодарно согласилась и занялась хозяйством.

***


  ...Фахадж внимательно выслушал рассказ среднего сына, особенно в той его части, где Исхаг наставляла жизни молодого гнома, хмыкнул, соглашаясь и отпустил сына без единого слова. Несколько обескураженный Фоний покинул комнату отца и отправился к матери передать привет и зачарованный на удачу амулет. Мать благосклонно приняла как подарок, так и слова привета и отправила сына проверять склад товаров на окраине Алхаджи, ей показалось, что там завелись грызуны.

  Фоний направился прямиком на склад, а старый гном решительно зашагал в сторону покоев супруги. Он застал ее разглядывающей серебряный амулет - небольшую рыбку, с немалым искусством отлитую шаманкой из самородного серебра. Рыбка, подвешенная на шнурке, казалась удивительно живой.

  - Думаешь, мне стоит носить это постоянно? - Рамала поглаживала мягко светящийся амулет.

  - Я бы посоветовал носить его на цепочке, - сказал супруг, - и на твоем месте не снимал его даже перед сном. Орочьи амулеты весьма надежны и не нуждаются в энергетической подпитке.

  Рамала понимающе кивнула, действительно, раз в год Эльреги приходится заряжать их амулеты. Не часто, но и не слишком.

  -Ты не помнишь, много ли у нас его амулетов? - задумчиво спросил Фахадж.

  Рамала начала мысленно считать, загибая пальцы.

  - В доме пятнадцать и у сыновей по два, защита от молнии и горных хищников.

  Фахадж кивнул и медленно пропустил меж пальцев бороду. Рамала прищурилась - известное дело, муженек крепко чем-то озабочен, если беспокоит предмет гномьей гордости и неустанной заботы.

  - Что тебя тревожит? - она решила спросить напрямик.

  - Пока не знаю. Но как узнаю, скажу, не сомневайся, - старый гном стремительно вышел вон.

  Рамала некоторое время смотрела из окна вслед решительно шагающему мужу, а затем занялась домашними делами. Глаз да глаз за всеми нужен!

  Фахадж шагал к вратам в подземную часть города. Он уже придал достойный вид артефактной секире и сейчас торопился испросить аудиенцию у его величества, короля подгорного народа.

Доррад Большой Камень не жаловал церемоний, принятых среди коронованных особ других государств, однако Фахаджу все же казалось неудобным требовать немедленного приема. Но секиру он с собой захватил - на всякий случай. Если король примет его сразу, то секира уже сегодня обретет истинного владельца.

  А пока королевская стража благосклонно встретила его, отсалютовав пришельцу алебардами и тут же снабдила последними новостями. Его величество осматривал две новые штольни вместе с главным шаманом, пытаясь определить перспективность нового ответвления. В этой шахте добывали голубые топазы, но шаман утверждал, что возможны находки редчайших розовых и малиновых камней. Дело осложнялось тем, что новые штольни придется пробивать в сторону долины гейзеров, а это очень опасно. Еще полугода не прошло с той поры, как недовольные духи долины едва не разрушили подземный город до основания. Древняя столица гномов устояла только благодаря искусству шаманов, но так не могло длиться вечно. Рано или поздно духи долины отыщут слабые места в шаманской защите и тогда... Правда, вчера глава Совета наземного города доложил, что в долину отправлена на жительство старая орочья шаманка. Эта Исхаг оказалась ученицей известного Фарги, так что есть надежда разработать перспективные залежи. Гномьи шаманы не нашли взаимопонимания с духами долины горячих источников.

  Фахадж терпеливо выслушал давно известные ему новости и теперь ждал в приемной короля, развлекая себя беседой с библиотекарями. Он уже преподнес старейшему из них рукописный труд некогда известного путешественника «Об опасных и многотрудных попытках пересечь Окраинное море, предпринятых скромным Шесилани из рода Форун, на исходе второго года эры Процветания». И теперь старый Экхои нежно поглаживал переплет редкой книги, внимая рассказу Фахаджа о новой жительнице долины гейзеров. Орочья шаманка, подумать только! Пришедшая издалека орка, решившая укротить неистовых духов огня из долины горячих источников! Старый Экхои качал седой головой и раздумывал над тем, как быстро меняется мир гномов. Еще пять десятков лет назад о таком и слыхом не слыхали! А теперь это уже второй орочий шаман во владениях подгорного народа!

  Услышав громоподобный бас короля, Фахадж поднялся из удобного кресла, извинился перед библиотекарем и принял почтительную позу. Доррад приветствовал главного караванщика первым, его круглое лицо, обрамленное короткой бородкой, просияло радостью.

  - Наконец-то! Ну-ка, друг, расскажи мне о новой шаманке все, что знаешь!

  Король жестом поманил Фахаджа в кабинет.

  - Точно ли она справится с духами долины гейзеров?

  - Не сомневайся, король, так и будет. Исхаг приручила почти пятнадцать духов воздуха и две стаи волков, создала себе ездового духа, смогла договориться с духами снежного бурана. Она умеет говорить с птицами.

  - Она пользуется кровью?

  - Как все орочьи шаманы.

  - Хорошо, а когда она займется усмирением огненных из долины?

  - Только вчера она обосновалась в долине гейзеров. Учитывая, что с ней маленький человеческий ребенок и пока полное неустройство в хозяйстве, не стоит ожидать немедленного результата. Мы долго беседовали перед отъездом. Она подробно объяснила всю трудность предстоящей задачи и попросила донести до короля и Совета гномов следующее... Ей надлежит вначале завоевать доверие старейшего духа долины, познакомиться со всеми его сородичами, лично исходить всю долину пешком, исследовать входы и выходы из нее. А кроме того, ей нужны планы горных разработок и намеченные пути прохода штреков.

  - Зачем?

  - Чтобы правильно распределить свои усилия или возможности духов долины. Некоторых придется отселить подальше от долины, предоставив им возможность жить под землей, а некоторых придется вернуть туда, откуда их призвал старейший. Кроме того, ей следует наладить добрые отношения с хранителем долины, а всем гномам известно, что духи крайне недоверчивы. Я получил только что сообщение от Исхаг: старейший принял ее и малышку и разрешил звать себя Отцом Долины. Она просит главу гномов не беспокоить недра новыми штреками еще две седмицы, чтобы осуществить нужную подготовительную работу.

  - Ну что же, я согласен.

  Король зычно выкрикнул имя своего помощника, отдал нужное распоряжение и велел издать указ о строжайшем запрещении молодым гномам испытывать молодецкую удаль, посещая долину гейзеров.

  - А то повадились прыгать и танцевать на струях горячих источников. Среди молодняка уже и соревнования начались, кто дольше продержится. Двое обваренных кипятком, трое серьезно покалечились, упав с высоты на камни, еще один пока борется за свою жизнь в лекарне. Словом, дураков хватает, - пояснил король, - я вообще под страхом изгнания запретил походы в долину горячих источников.

  Старый Фахадж согласно покивал, дисциплина прежде всего!

  - Что еще ты можешь рассказать? - король свел руки в замок на животе.

  И вопросительно поднял брови... Фахадж как-то торжественно покинул удобное кресло, подчеркнуто медленно попятился прочь от королевского стола, непочтительно повернулся к королю задом, с чем-то там повозился...

  И король ринулся вперед, сметая со своего пути все препятствия! Гном-тяжеловес, внешне неуклюжий и неповоротливый, прыгнул через широченный стол, как молодой горный козел, в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние и благоговейно принял в мозолистые ладони уже наливающуюся радужным блеском секиру, некогда фамильное оружие королей подгорного народа.

  На его торжествующий рев в кабинет ворвалась стража, библиотекари, помощники и глава королевской гвардии в сопровождении чуть ли не целого хирда! И все они в священно-благоговейном молчании медленно преклонили колени, созерцая артефактное оружие подгорных королей, наконец-то... наконец-то!.. вернувшееся к своему истинному народу. Глава королевской гвардии плакал, не стесняясь обильных слез, и только успевал стирать их кончиком седой косы, молодые гномы так и не поднялись с колен. Они смотрели во все глаза, запоминая каждую секунду зрелища, о котором когда-нибудь будут рассказывать внукам, вновь и вновь переживая ту невероятную минуту.

  Сам король стоял среди коленопреклоненной молодежи и обеими руками торжествующе вздымал над головой великолепную и легендарную секиру радужной стали, откованную много столетий назад величайшим гномьим шаманом-кузнецом, Халегаром из рода Яшмовой Зимы. Душа короля пела и радость выплескивалась долгим, торжествующим криком! А потом поднялась радостная суета, руки гномов тянулись в попытках прикоснуться к знаменитой секире, вознесенной к торжествующим каменным небесам руками правящего монарха народа гномов!

  Среди образовавшейся суеты и радостных воплей Фахадж совершенно незаметно покинул королевский кабинет и побрел домой, почему-то усталый и донельзя довольный прошедшим днем.


***


  Первый день в долине горячих источников прошел под знаком хлопот, необходимых трудов и открытий. Сопровождаемая повсюду родовыми духами и детенышем, старая Исхаг еще никогда так бестолково и весело не проводила время. К их завтраку неизвестный доброжелатель оставил у порога с десяток грибов, все еще произраставших в теплой земле долины гейзеров. Шаманка долго сомневалась, стоит ли кормить детеныша грибной похлебкой или лучше сотворить для детского желудка что-то полегче, но сомнения ее разрешила сама девочка. Она с аппетитом съела содержимое своей миски, затем протянула опустевшую посудину за добавкой и принялась сама орудовать маленькой ложкой. Орке только и оставалась наблюдать, поражаясь, как быстро взрослеет это дитя.

  Первым делом шаманка постановила оборудовать отхожее место. Они здесь надолго, поэтому таким нужным строением следует озаботиться в первую очередь, как и возможностью стирать и сушить одежду. Приглашенный на совет Гичи-Аум с удовольствием принял участие в делах маленького поселения, стоящего теперь на его земле. Призванные им помощники, ранее с удовольствием громившие гномьи постройки в долине, теперь споро и весело возводили из камней крытую галерею, ведущую к небольшой пещерке, куда Гичи-Аум лично провел горячую и холодную воду. Исхаг оставалось только восхищенно ахать, наблюдая, как мощные и воинственные сущности перебрасываются крупными осколками скал, притирая их так, что меж камнями не видно просвета. А затем, сидя рядом с Отцом Долины у края небольшого водоема в пещерке, она наблюдала как водоем наполняется горячей водой. Старый хозяин долины предусмотрел даже сток воды, открываемый и закрываемый маленьким водяным духом. Крошечный водяной очень заинтересовался детенышем, и малышка, не выказывая даже признаков страха, протянула ручки к обжигающему водяному духу.

Маленький дух Гичи-Аума, послушно сделав свои «руки» прохладными, принял девочку на крылья. Покатав малышку по пещерке, водяной вернул ее матери.

Очень удачно, что волки и хранитель Исхаг отсутствовали, обследуя долину гейзеров, а то непременно мешали бы строительству. Стая и сопровождающий их дух отмечали входы-выходы, запоминали опасные места, а также те проходы, откуда мог свободно напасть враг. Духи и волки наметили несколько десятков мест, которые нужно держать под постоянным наблюдением.

  Исхаг только головой покачала, ей нет нужды создавать в гномьих владениях неприступную крепость, но Гичи-Аум справедливо возразил «а если придут враги и гномы не сумеют помочь?». Зимний день закончился быстро, а ночью мать и дочь спали в тепле, тишине и покое, согреваемые огненными духами, безоговорочно принявшими в друзья орку и детеныша.

  Утром следующего дня, подкрепив силы жаренными в масле лепешками с медом, маленькая разведывательная группа вышла в поход. На ездовом духе примостилась девчонка в компании свертка с лепешками и бурдючка с питьем. Исхаг удивилась почти до потери концентрации, когда ее собственный ездовой дух ни с того, ни с сего отказался выедать кровь, сославшись на то, что «его попросили»! Какие еще чудеса явит ей жизнь в долине гейзеров?

  С краткими перерывами на еду, Исхаг обследовала примерно десятую часть долины и вернулась домой уставшая и очень довольная неожиданными находками.

В закутке меж двух скал, обогреваемом подземными источниками, удалось обнаружить два куста черных ягод дикой сливы - пригодятся глубокой зимой, когда начнут донимать простуды и кашель. Гичи-Аум показал ей грибную пещерку, где круглый год растут те самые гномьи грибы, которыми славится Алхаджа. Затем он показал, какую именно пещеру сподобился выделить волкам для жилья. Шаманка кивнула, не дело животным спать в одном помещении с разумными. Не хватало еще малышке заразиться их паразитами!

  Исхаг пригласила Гичи-Аума на церемонию обретения имени детенышем, примерно через два дня после полнолуния, то есть пройдет еще седмица и малышка станет, если так можно выразиться, обитателем этого мира на законных основаниях. Все духи обитаемого мира узнают о приходе новой души в этот мир и познакомятся с ее приемной дочерью.

Сам ритуал обретения имени и сведения о его необходимости уходили корнями в такую древнюю старину, что уже никто и не помнил, когда это все началось. В благодарность за приглашение старый хозяин долины привел шаманку в пещеру, где начиналась жила с залежами соли и благосклонно накрошил для нее почти целый бурдюк драгоценного белоснежного минерала. Так что Исхаг оставалось только удивляться, почему гномы не сочли возможным всего лишь проявить уважение к древнему хранителю этой благословенной долины.

  Своим безошибочным шаманским и женским чутьем она понимала - будучи навечно привязанными к этому месту, духи долины гейзеров устали от бессмысленного существования и теперь настолько рады новым лицам, что готовы помогать всем, чем только можно. И всего-то нужно выказать искреннее уважение и проявить вежливость по отношению к хозяевам, жившим в этой долине едва ли не с начала времен.

Гномам, как и оркам, следовало бы помнить, что они не первые жители этого мира и уж во всяком случае не хозяева мира и его обитателей. Мы всего лишь надоедливые паразиты на теле земли, вздохнула орка.

  Гичи-Аум подтвердил ее рассуждения в нескончаемых беседах, которые она и старый хозяин долины вели у костра почти каждый вечер. Древний дух проявлял свою сущность для девочки, неспособной пока ощущать духа внутренним «зрением», ради нее он принимал облик большого горного хищника и позволял малышке играть толстым пушистым хвостом, а также охотно катал девочку в странствиях Исхаг по долине.

  На исходе первой седмицы орка вдруг ощутила чужое присутствие у входа в долину, ныне закрытого огромным обломком скалы - словно на краю сознания прозвенел колокольчик. Исхаг подхватив малышку, устремилась навстречу пришельцу, и обе они очень обрадовались Фахаджу. Старый гном прибыл верхом на одной из ее лошадей. Еще одну, груженую, он вел в поводу. Увидев старую знакомую, гном радостно замахал руками, выкрикивая слова приветствия.

  С разрешения Гичи-Аума, она пригласила пришельца в свой дом. Под восхищенным взглядом Фахаджа духи долины разгрузили лошадей, отогнали обеих к выходу из долины, набросав им все еще зеленой травы для еды. Фахадж не уставал поражаться умно устроенной купальне и месту для стирки одежды, особенно его поразила галерея, ведущая в теплое отхожее место.

  - Я сам не смог бы лучше построить, уважаемая Исхаг! Неужели это работа духов долины?! Тебе все же удалось их подчинить?

  И тут же услышал смешок за своей спиной, обернулся... и никого не увидел.

  - Нет, почтенный Фахадж, духов этой долины подчинить не получится. Они древнее самой земли, которую оберегают. Незачем подчинять себе стихии, поскольку всегда есть возможность договориться, оказав друг другу должное уважение. Начав войну с хозяином этой долины, вы навсегда потеряли возможность жить с ним в мире. Вот и все.

  - Мне очень жаль. А сейчас господин долины нас слышит?

  - Слышит, - подтвердила шаманка.

  Безошибочно развернувшись в сторону невидимого Гичи-Аума, Фахадж отвесил почтительный поклон.

  - Я приношу свои извинения, достойный хозяин долины, за неосторожно высказанные слова единственно по незнанию сути вашего... - гном замялся, - вашего существования в этой... этом краю. Я сожалею о тех действиях моих соотечественников, что привели к таким необратимым последствиям. И обещаю донести до их слуха все, что ты пожелаешь им сказать.

  Гичи-Аум вполне отчетливо фыркнул и медленно проявился в облике белоснежного горного хищника, свернувшегося вокруг детеныша. Исхаг захлопотала с угощением, подала свежие лепешки и заварила редкую горную ягоду с кислым вкусом, возвращающую силы.

  - Ты привез планы предполагаемых выработок? - спросила Исхаг после перекуса.

  - Конечно. Как и договаривались.

  - Хорошо бы ты остался со мной на несколько дней, чтобы я смогла понять, куда именно будут направлены новые штольни.

  - Я так и хотел, - пояснил Фахадж, - то есть я хотел просить разрешения обитателей долины ненадолго задержаться, дабы оказать всю мыслимую помощь. Вот и сменную одежду привез, измерительные инструменты и даже кирку.

  - Я пока исследовала чуть больше половины долины, но коли ты уже здесь... - Исхаг обратила лицо к Гичи-Ауму.

  Хозяин долины медленно опустил тяжелую голову в знак согласия.

  - А сейчас, - шаманка обвела взглядом всех присутствующих, - пора малышке обрести имя. Вы поможете мне в этом деле?

  Оба заинтересованно кивнули, и тогда старая Исхаг поведала обоим собеседниками историю обретения ею приемной дочери.

  - По обычаям людей дитя должно иметь три имени, как вам известно. Но эта девочка - полукровка. Точнее, ее мать была светлой эльфой, а отец - человеком. Надо ли открывать миру происхождение детеныша или делать этого не следует? Ранее эльфы истребляли полукровок, считая их оскорблением Творца. Я опасаюсь за жизнь девочки. Нужно ли давать малышке орочье имя?

  - Почему бы и не орочье? - вопросил Фахадж, - ваши имена звучат очень красиво. Да и количество имен не ограничено, как я слышал. Ты можешь дать ребенку сначала детское имя, затем имя отрочества. А потом и взрослое. Я бы не советовал выставлять напоказ происхождение ребенка, это не всегда полезно. А в свете рассказанного тобой я бы вообще поостерегся давать малышке эльфийское имя.

  Исхаг кивнула и обратилась к хозяину долины. Старый дух высказался в том же духе, добавив, что дитя имеет возможность вырасти в безопасности и многому научиться у приемной матери. Да и он сам охотно научит такого способного детеныша разговаривать с духами и использовать их силу в своих целях. Благодарно поклонившись хозяину долины, Исхаг достала то самое «полено», единственную память о родителях девочки, не считая шкатулки с амулетами и украшениями. Старая шаманка попросила Гичи-Аума схоронить поглубже непонятное приобретение, явно принадлежащее ее малышке, до лучших... или до худших времен.

  Хозяин долины горячих источников изволил только хвостом махнуть, как налетевшие духи схватили и утащили в неизвестность достославное «полено» - с глаз долой. А Фахадж только и успевал глазами хлопать, наблюдая, как тают на периферии зрения призрачные тела духов, призываемых древним хранителем долины.

  Гичи-Аум предложил Исхаг три женских имени на выбор: Живущая в огне, Любимица духов и Маленькая хозяйка.

  Орка тут же перевела на орочий: Виллейна, Арликхол, Маэлегар. Произнесенные вслух, эти имена ничуть не всколыхнули флер реальности и были отвергнуты, как ненадлежащие.

  Затем постарался старый Фахадж - Украшение жизни, Красавица и Подательница счастья. Исхаг произнесла вслух: Таналин, Исрелаоса, Мерани. И снова - тишина.

  Затем сама Исхаг произнесла громко и отчетливо - Дочь Молнии, мир шелохнулся и замер в ожидании, и старая орка выдохнула еще раз - Исхагор! Духи долины горячих источников разом завопили и взметнули серную воду высоко в небо.

  Хозяин долины поднял спящую девочку в воздух.

  - Мы нарекаем тебя Исхагор, малышка.

  - Мы нарекаем тебя Исхагор, - в унисон произнесли Исхаг и Фахадж, замыкая круг.

  Имя дает старейший дух в орочьем племени, такова традиция, а кто здесь старше Гичи-Аума? Теперь бы полагалось сделать малышке клановую татуировку, но Исхаг не пожелала причинять боль дочери. Ее клан не нуждается в доказательствах принадлежности к нему. Все они, разумные и волки, а также духи - родовые и прочие - всегда встанут друг за друга без всяких татуировок. Малышку приняли все, так что даже в случае смерти Исхаг девочку есть кому защитить.

Впервые за долгое время шаманка ощутила поддержку своей странной семьи и порадовалась тому, что шерсть на лице мешает собеседникам увидеть навернувшиеся на глаза слезы, так не подобающие могущественной шаманке. Но кого она хочет обмануть? Фахадж милосердно отвернулся, давая ей возможность справиться с чувствами.

  Ребенок, получивший имя, все спал и спал. Исхаг обнаружила подле малышки трех незнакомых духов, распростерших над спящей призрачные крылья - дар Гичи-Аума маленькой полукровке. Помимо родового духа, привязанного первым, в хранителях у девочки теперь три весьма сильных сущности с изнанки мира. Щедро. Очень щедро, Гичи-Аум.

Отец Долины послал волну расположения и симпатии вместо внятного ответа. Старая шаманка улыбнулась, им обоим не нужно озвучивать очевидное, шаманы и духи всегда понимают друг друга без слов.

  Гном вытащил из переметной сумы настойку огненной ягоды. Надлежит достойно отметить застольем такое событие, по гномьим обычаям гости пьют за здоровье ребенка, дарят ему и матери подарки и прославляют богов или духов, тут уж кто во что верит. Застолье не заставила себя ждать - Исхаг выставила лучшее из имеющегося - жареные грибы, лепешки из белой муки, отварную розовую рыбу из дальнего ручья, скорее похожего на реку. Старый гном совсем запарился в своих меховых одеждах, и шаманка предложила ему просторную рубаху взамен теплого кафтана и шубы. Фахадж благодарно поклонился и преподнес роскошную шейную гривну матери ребенка, на добрую память и долгую жизнь.

  Исхаг приняла подарок, но надевать не стала, отложив его на будущее, кто знает, когда придется праздновать еще раз. Гном понимающе кивнул.

  - А это от моей жены на новоселье.

  Фахадж выставил два котелка, кувшин и четыре тарелки из глины. Орка благодарно поклонилась.

  - Передай это от меня твоей достойной супруге.

  На крепкой ладони переливались розовыми и малиновыми огнями три камня.

  Фахадж замер. Значит, все же розовые и малиновые топазы тут есть? Исхаг покивала - есть, еще как есть. Эти камни указал Гичи-Аум, его духи вытолкнули на поверхность небольшой пласт сопутствующей породы, так что ей осталось только наклониться, чтобы обрести эту красоту. Там целый, как бы это сказать... город таких камней.

  - Друза! - понял гном.

  - Да, очень красиво.

  - Покажешь? - загорелся гном.

  Исхаг скосила глаза в угол. Гном спохватился, отвесил поклон Отцу Долины и испросил разрешения взглянуть на сокровище. Гичи-Аум немедленно переместил друзу ко входу в шатер. Фахадж в очередной раз потерял дар речи. Если там таких образований много, то он, Фахадж, боится за судьбу долины гейзеров. И за судьбу гномьего города.

  - С чего бы? - поинтересовалась шаманка.

  - Жадность, обычная и неконтролируемая жадность, Исхаг. Среди моего народа достаточно таких, что пожелают разрабатывать месторождение весьма варварскими способами. Например, взрывая недра и обнажая жилы! С такими сокровищами, - он покатал камни на ладони, - я боюсь за твое будущее, за жизнь малышки и судьбу долины.

  - Ты думаешь, что гномы сойдут с ума от вида этих камней?

  - Если об этом месторождении узнают люди и эльфы, а они узнают... ты ведь не забыла нашего друга Эльреги? Боюсь, от города гномов останутся только головешки, а от долины гейзеров жерло вулкана. Ты даже приблизительно не представляешь себе стоимость одного такого камешка.

  - Да что в них такого особенного? - Исхаг посмотрела друзу на свет.

  - Вставленные в шаманский посох, они делают человечьего шамана равным эльфийскому магу. Они хранят силу и мгновенно высвобождают ее в виде багровой молнии, сметающей на своем пути все живое. Я однажды видел такой посох о двенадцати камнях... - Фахадж прикрыл глаза на мгновение, - это страшное оружие. Я не говорю уже о том, что один такой камешек сделает тебя неуязвимой для эльфийских магов. Камень поглощает враждебную магию. Или просто уничтожает ее.

  Старый гном вскочил и забегал по шатру, не в силах успокоиться. Мысли неслись вскачь, опережая слова, и хозяйка шатра только успевала вертеть головой.

  - Даже маленькой пластинки такого камня достаточно, чтобы сделать тебя неуязвимой для любой магии, понимаешь? - он воинственно потряс кулаками перед носом сидящей Исхаг.

  Отшатнувшись, шаманка перехватила суетящегося гнома, прижала его руки к бокам и силой заставила сесть. Двое духов долины зажали гнома с двух сторон, не давая ему двигаться.

  - Так, уважаемый Фахадж, - орка налила ему в подаренную чашку гномьей настойки, - выпей и приди в себя.

  Гном отрицательно завертел головой.

  - Лучше твоего отвара из той приятно пахнущей травы, - гном просто изнемог от наплыва чувств, - и давай думать, что мы будем с этим делать. Попроси Хозяина Долины принять участие в беседе. Его советы могут быть бесценными.

  - Сначала выпей, успокойся, а потом и поговорим. Отведай угощение.

  Гном закатил глаза, эта орка не понимает, что решение надо принимать быстро! Если за ним следят духи, скажем, нашего друга Эльреги, то...

  - Успокойся, всех твоих сопровождающих Гичи-Аум уже отправил туда, откуда их призвали, так что здесь ты в полной безопасности, - оскалилась Исхаг, - ну, что ты смотришь на меня такими глазами, Фахадж? Ты не знал, что твой дом напичкан эльфийскими амулетами? Знал? Прекрасно! Не вздумай их уничтожать. Как только вернешься домой, сообщи супруге, что месторождение есть, но топазы там желтые, редко голубые, да и желтизна имеющихся сомнительна. Что клановый шаман ошибся и розовых камней там отродясь не бывало. Предупреди домочадцев, чтобы не слишком откровенничали даже наедине друг с другом, кто знает эти эльфийские неожиданности, вдруг камни амулетов работают и на большом расстоянии?

  Завершая свою прочувствованную речь, орка сунула Фахаджу большую чашку отвару.

  - Пей! И успокойся, наконец! Нам нужна твоя трезвая голова.

  Гичи-Аум неторопливо проявил свою сущность, на сей раз приняв облик орочьего шамана. Исхаг со знанием дела разглядела даже разноцветные татуировки неведомого миру клана, украшавшие Отца Долины.

  Гном отпил половину чашки и медленно пришел в себя. Такую новость хорошо бы запить тем ужасным напитком, который некоторые отщепенцы гонят из грибов. Он помотал головой, не веря своим глазам... два орочьих шамана смотрели на него одинаково встревоженно.

  - Ну, как ты? - участливо осведомилась орка, - успокоился?

  Достойный гном согласно покивал, успокоишься тут, как бы не так! Однако усилием воли взял себя в руки.

  - Уважаемый Гичи-Аум, - Фахадж перевел дыхание, - ты сможешь указать нам, как именно проходит эта жила с камнями?

  Величественный орочий шаман снизошел до вопроса:

  - Зачем тебе это?

  - Если жила идет рядом с пробитыми штольнями или пересекает их, я должен это знать, чтобы повернуть проходку в другую сторону. Другого выхода нет, я готов навеки забыть об увиденном, дабы не стать тем камнем, что стронет лавину. Жизнь гномов едва восстановилась после последней войны, а теперь стоит эльфам прознать об этом месторождении, они сметут с лица гор не только эту долину и наш город. Или попытаются смести, там хватает фанатиков, помешанных на магии!

  - Теперь понятно, что тут делает этот эльф, - пробормотала Исхаг, - только неясно за кого именно он радеет. За себя или за народ эльфов? И только ли в этих камнях дело? Что ищет он у народа гномов?

  - Он изгнанник, - нерешительно возразил Фахадж.

  - Я бы не стала верить на слово такому другу.

  Гном кивнул. Гичи-Аум безмолвствовал. Проникнувшись этим молчанием, собеседники почтительно умолкли. Шаманка разлила остатки отвара по чашкам, оглянувшись на завозившуюся во сне малышку. Исхагор сладко спала на кошме, охраняемая уже тремя духами.

  - Говорите тише, - попросила Исхаг, - пусть дитя спит.

  Низкий вибрирующий голос наполнил пространство шатра и орка поморщилась, дрожь отозвалась болью в зубах. Гичи-Аум изменил тональность звука.

  - Значит, вы хотите скрыть найденное ото всех?

  - Да! - в унисон отозвались оба собеседника.

  - Я понял, - кивнул Отец Долины, - ваши ходы ведут прямо к той жиле с красными и розовыми камнями.

  Фахадж застонал, и как теперь убедить короля и Совет гномов, что штольни надо завалить?!

  - Не надо ничего разрушать, - прогудел главный дух, - я вытащу на поверхность все эти камни, их там не так уж и много.

  - Ты сможешь похоронить их так, чтобы никто не нашел их кроме Исхаг? - гном живо вскочил, - не надо скрывать их навсегда, сохраним камни на черный день. Не известно, как именно сложится наше будущее, возможно, эти камни сохранят жизнь не только Исхаг и ее ребенку, но и нам, гномам. Ты понимаешь меня?

  - Успокойся, - прогудел Гичи-Аум, - сядь и не буди малышку. Мы так и поступим. Мои духи вытянут всю жилу на поверхность, а Исхаг спрячет там, где я укажу. Есть надежное место, но я настаиваю, чтобы тайной владели вы двое, поэтому прятать будете вместе. Ты должен понять, гном, что Исхаг не вечна, и судьба долины мне тоже небезразлична, как и прочим духам. Слишком давно мы живем здесь, чтобы так просто отдать месторождение недостойным.

  - Изъятая вместе с жилой порода наведет гномов на ненужные мысли, - возразил Фахадж.

  - Не наведет, - дух долины, поправил шаманскую висюльку на груди, - мы заместим вынутый грунт, скажем, гранитом. Такое возможно?

  - Д-д-а, пожалуй, - выдавил Фахадж, - а в том направлении стоит пробиваться дальше?

  - Мы переместим большой обломок гранитной скалы, который намертво перекроет оба ваших хода, а добывать желтые камни имеет смысл в другом направлении, я обязательно покажу тебе. Завтра. С рассветом.

  И Гичи-Аум медленно растворился в воздухе, покинув шатер. Гном обессиленно опустился на кошму, с силой потер руками лицо, ну и денек выдался!

  Исхаг предложила ему помыться с дороги и, не слушая возражений, отправила к водоему в малой пещерке. Сама же занялась проснувшейся девочкой, отложив все переживания и решения на завтра. А завтра предстояла большая охота, ее родовые духи обнаружили у дальнего конца долины небольшое оленье стадо - самец и четыре оленихи. Копченое мясо молодого оленя пригодится им долгой зимой, ведь достаточно одного обильного снегопада и перевалы для путников закроются надолго.

Сейчас у них есть мука, крупа, сушеные овощи, жидкое масло, твердый сыр и еще будет мед! Гичи-Аум обещал показать обиталище диких пчел, оставленное очень давно. Тамошний мед можно собирать лопаточкой - так много его в покинутых пчелиных домиках. Он горчит, конечно, но все же поможет пережить зиму. Черный дикий мед очень ценится знатоками, целителями и орочьими шаманами. А самородной жилой они займутся после того, как поохотятся на оленей. Гичи-Аум так и сказал, сначала необходимое, а потом неотложное. Старый хозяин долины умеет шутить.


***


  ... Прожив в долине гейзеров почти два семидневья, Исхаг уже и сама не верила, что совсем недавно она сидела в дырявом шатре, кутаясь в рваную накидку и размышляла о том, что жизнь во многом обманула старую шаманку, род предал, а последний ученик и вовсе покинул клан, даже не сказав наставнице слов прощания.

Зато теперь, в благословенной тишине долины гейзеров Исхаг не узнавала сама себя. Маленький найденыш не просто придал ее жизни смысл, девочка спасла орку от чего-то гораздо более страшного, чем одиночество. И теперь, оставаясь наедине с дочерью, ранее молчаливая орка рассказывала ей обо всем, что видела. Шаманка хорошо запомнила наставления своей старой бабки... с детьми надо разговаривать, рассказывая им, что вода прозрачная и мокрая, снег - белый и холодный, что осень следует после лета и что живут на этой благословенной земле не только орки, но и люди и гномы, и эльфы.

  Занимаясь работой, Исхаг рассказывала девочке как именно надо заливать водой крупу, как и когда солить мясо, чтобы получилось вкусно. Поведала как прекрасен бывает рассвет и закат в горах и в степи. Она даже пела ей песни на языках известных ей народов. А сейчас, раскладывая с малышкой разноцветные квадратики на кошме, рассказывала о цветах - это красный, он горячий, а это синий - он прохладный. Зеленый цвет веселит взор, черный притягивает взгляд и настораживает.

Маленькая Исхагор внимательно слушала и вернувшийся из купальни старый гном заслушался тоже. Стоя за спиной старой шаманки, у входного полотнища шатра, он слушал рассказ о происхождении цветов, больше похожий на сказку - как могучая Старая Кобылица проскакала по утренней радуге и принесла на землю разноцветье, одарив им весеннюю степь, окружающие горы и всех жителей благословенной земли.

  Кашлянув, гном обошел вокруг очага, выложенного крупными булыжниками, и уселся напротив Исхаг. Он успокоился, полежав в горячей воде, бесследно смывшей усталость дальней дороги и теперь размышлял единственно о том, стоит ли сообщать королю о найденных кристаллах или лучше забыть об этом навсегда. Или почти навсегда.

Исхаг видела тоску и обреченность во взгляде старого гнома и понимала, что ничего не кончено, нынешняя находка уже изменила мир вокруг гнома Фахаджа, орки Исхаг и маленькой девочки Исхагор. Ей все казалось, что некий голос рассказывает им обоим о том, что в ткань мироздания уже вплетены злополучные камни, их блеск сегодня отравил воздух благословенной долины, и само событие не останется без последствий, причем, последствия эти не понравятся никому.

  Орка озадаченно поморгала, что за глупые мысли одолевают «великую» шаманку! Это пусть бестолковые люди и эльфы думают, что их судьба предопределена некими высшими силами. Исхаг точно знает, что ее судьба давно висит на ее собственной шее. Да и судьбу разумные творят сами! Разве ее заставляли искать в степи родителей этой малышки? Или кто-то посторонний посоветовал ей расправиться с напавшими на Фахаджа?

  Старый гном все-таки поделился своими сомнениями с шаманкой, нужно ли королю знать о драгоценных топазах или пусть лежат там, где лежат? Исхаг задумалась.

  - Не знаю, что и посоветовать. Ты ведь не рассказывал ему о своих подозрениях?

  - Относительно Эльреги? Нет. Мои и твои догадки не могут служить доказательствами предательства или чего похуже. Я должен обо всем этом крепко подумать, надо вспомнить все странности, сопровождающие жизнь этого эльфа, обзавестись шпионами в его доме. Хотя... все важные переговоры он ведет на высоком наречии, а этот язык постичь невозможно.

  - Если разрешишь дать тебе совет, я бы не стала торопиться обвинять эльфа. Доказательств у нас нет, и мы прячем камни на черный день. Не хотелось бы мне думать, что день станет черным, когда выяснится вся правда об этом эльфе и его планах. А если мы ошибаемся?

  Гном покачал головой:

  - Если бы ты не вручила мне мое же послание королю, вытащенное у стражника, я бы так и подумал! Но сотня ларов, мой свиток, отправленный специальным вестником, что-то тут определенно нечисто. Но вот что?

  - Не нужно много слов, чтобы сказать правду. Предоставим событиям идти своим чередом, ложь выползет наружу. Как и правда.

  Гном согласно кивнул и решил не вмешиваться в круговорот событий. Можно считать несомненной удачей тот факт, что камни не выплывут на свет ни при каких обстоятельствах, а сообществу гномов хватит и желтых топазов.

  - Каковы наши планы на завтра? - гном нетерпеливо потер руки.

  - Завтра с утра у меня оленья охота, а ты строишь коптильню. Для нас и для тех, кто будет приходить в долину гейзеров как гость. Отец долины решил, что мы займемся камнями завтра. Ему тоже надо крепко подумать.

  Фахадж согласился, лучше бы запастись мясом пока не лег обильный снег, тем более, что ему попадалось здесь и подходящее дерево для копчения.

***


  ...Утром Исхаг осторожно выскользнула из шатра. Низкое зимнее солнце еле-еле проклюнулось сквозь густой туман, нависший над вершинами окрестных гор. Туман... значит мороза не будет и можно бежать по звериным тропам вдоль долины, легко переступая меж выглаженных временем камней. Добычу для нее загонят родовые духи и волки, вон они, уже помчались вперед. Хранитель долины отвел зверью теплое жилище совсем неподалеку от их шатра, две подруги соорудили нечто вроде логова, так что не замерзнут. Корноухий, должно быть, чем-то приглянулся Отцу Долины, и он разрешил волкам охотиться. Недавно показал мохнатым хищникам узкий проход в соседнюю долину, богатую дичью.

  Оленя она убила мгновенно, так что молодой самец и понять ничего не успел. Привычно разделала тушу, отдала требуху волкам, отделила окорока для копчения, мякоть для засолки, вырезала и завернула в шкуру язык. Кости и обрезки пойдут на похлебку, остальное требует дополнительной обработки. Несъедобное и кровь с жадностью подобрали родовые духи, эти ничем не гнушаются, им на пользу любая пища с кровью. Исхаг погрузила мясо на ездового духа и медленно направилась к дому. К дому! Она усмехнулась, орку дом - это вся степь. Ну или горы, как в ее случае.

  Коптильню гном устроил в одной из близлежащих пещерок, он же нашел нужное дерево и показал, как именно гномы засаливают мясо, для холодного копчения, так что духам придется следить за коптильней три-четыре дня, но результат порадует всех. За домашними хлопотами рассеялось неприятное ощущение отложенной погибели, и Фахадж повеселел.

Он отыскал в одной из пещер странное южное растение с стелющимися по стенам ветками, украшенными длинными шипами. На этих ветвях и повисло мясо в коптильне. Обычно орки коптили только ребра, но старая шаманка решила подвергнуть холодному копчению один из окороков. Именно поэтому для большей сохранности и ускорения процесса копчения, окорок предварительно натерли солью, традиционными гномьими приправами к мясу и оставили в прохладной пещере. Старой Исхаг только и оставалось, что следить за гномом, мечущимся по ее жилой площадке. Шаманка усмехнулась, ее работа не только в том, чтобы следить за гномом, она тоже не бездельничала. В соседнем отнорке, что и пещеркой не назовешь, установила большой котел, загрузила начисто обескровленными костями, нет, она кости не мыла! А духи на что? Залила кости прозрачной водой, подвесила на шнурке мешочек с травами и устроила под камнями магический костерок. Маленькая Исхагор смирно сидела в перевязи за спиной и дремала после завтрака, так что Исхаг свободно сновала от шатра к кухонному отнорку, присматривая за кипящим отваром. Кипеть ему надлежало полдня, после чего кости вынут и отдадут волкам на поживу, а сползшее с костей мясо пойдет к обеду и ужину.

  Она краем глаза видела Гичи-Аума и ощущала его веселый интерес, поэтому окликнула его и попросила совета, как можно сохранить замороженным костный отвар в горячей долине. Хранитель долины недолго думал и предложил ей устроить холодный погреб в одной из пещер неподалеку. Он берется отозвать духов горячих источников, и как только камни остынут, там можно будет хранить и мясо.

  Фахадж в настоящее время внимательно осматривал камни у подножия возвышения, на котором стоял шатер. Удачное место выбрала шаманка, что и говорить! Преимущественное направление ветров здесь восточное, и как раз с востока жилище прикрыто нависающей скалой, получается, что шатер укрыт с трех сторон, очень хорошо! Но вот подъем к шатру крутоват, поэтому гном снял верхнюю одежду, переоделся в рабочий наряд и принялся вырубать пять ступеней к жилой площадке. Гном решил, что ступени будут широкими и пологими, чтобы обитатели шатра могли спускаться по ним, не глядя под ноги. Он с наслаждением возносил свою кирку к небесам, соскучившись по любимой работе.

  К обеду два родовых духа притащили своей шаманке слегка увядший дикий лук! Вот это хорошая новость! Она велела им тащить всю траву, какую только смогут найти и побольше лука! Зимой все пригодится, а зима здесь длится три-четыре новолуния.

  Подумать только, а ведь эти земли считаются южными. Хорошо бы и ей самой поискать полезные травки, но пока некогда, малышка Исхагор требует много внимания, да и хозяйство еще не устоялось в привычных рамках. Не следует забывать и о принятых на себя обязанностях.

  ... К обеду уставший Фахадж выполнил задуманное - к шатру, стоящему под сводом скалы, вели не обещанные пять, а целых шесть широких ступеней, вымощенных шершавым камнем. Давно проснувшаяся Исхагор сидела на кошме и внимательно разглядывала шаманские погремушки, снятые с пояса Исхаг.

Девочке следовало объяснить, что такое рыба, как выглядит озерный журавль и каким страшным зверем является мышь-полевка. Девочка с опаской потыкала пальчиком в «мышиный» амулет. Старой шаманке понравилось, как сосредоточенно Исхагор перебирала серебряные амулеты... да еще и с таким понимающим выражением на личике, что мать даже головой потрясла. Нет, шаманке не показалось. Девочка в самом деле ее понимала, и хорошо различала предметы, правильно увязывая определения с изображением животных. Она еще и старательно тыкала пальчиком в нужное изображение, отчего лежащие рядом амулеты шевелились, как живые.

  - Где рыба?

  Девочка тут же прикоснулась к рыбешке.

  - Покажи-ка нам мышь, детка, - вмешался Фахадж, - о, молодец! Правильный ответ.

  И тут же Фахадж хитро прищурился:

  - Теперь покажи гнома.

  Исхаг и старый Фахадж только переглянулись, когда малышка указала пальчиком в сторону единственного в их обществе гнома. Шаманка покачала головой, умный ребенок, да все они умные в таком возрасте. Это потом, лет так через пять-десять, вырастают из них... разное из них вырастает.

Шаманка только вздохнула, разливая похлебку по мискам, когда-то в ее клане до двадцати родичей садилось вокруг котла, а теперь хватит пальцев одной лапы, чтобы их посчитать - человек, гном, трое волков. И тем не менее она с одобрением оглядела общество сотрапезников, усталый работяга-гном, крошечная девочка в дареных человечьих одежках... и вежливо брякнувший гномьей кружкой Гичи-Аум.

  Девочка тут же потянулась к хозяину долины, дух немедленно отодвинулся и проявился в облике шамана. Сегодня его украшало перо серой цапли, бубенцы из белого металла и вышитая неизвестными символами головная повязка. Гичи-Аум опустился напротив сотрапезников и велел малышке доедать. И как только она справится, он покажет ей кое-что интересное. Волков он выслал вон из шатра, нечего зверям делать в жилище разумных, пусть охотятся и обеспечивают себя сами.

Гичи-Аум так рыкнул в сторону ощерившейся было старшей самки, что она с визгом вылетела вон из шатра, как нашкодившая шавка, получившая пинка в зад.

  - Будут они тут дитя вылизывать немытыми языками, - проворчал хозяин долины, - вы закончили с едой?

  Шаманка как раз вытирала насухо миску куском привезенного гномом хлеба, поэтому покивала, не утруждаясь ответом, разлила по кружкам отвар из трав и махнула рукой воздушному духу. Маленький проказник тут же стащил пустую посуду на законное место и побеспокоился о ее чистоте, за что и был вознагражден капелькой крови. Ишь ты, не отказался подкормиться, однако Исхаг сама видела, как этот же малыш подтащил к девочке ложку, до которой Исхагор не могла дотянуться и, заметьте, обошелся без вознаграждения. Отчего бы это? Она положила себе понаблюдать за дальнейшим развитием событий, опасаясь верить невнятным приметам. Может ли быть, что девочка командует ее родовыми духами? Или духи сами понимают и исполняют детское желание? А это еще интереснее! Исхаг глубоко задумалась, и только осторожное покашливание Фахаджа вывело ее из транса.

  - Хозяин Долины задал тебе вопрос...

  Исхаг развела лапами:

  - Задумалась, виновата. Так о чем Гичи-Аум хочет поговорить?

  - О твоей дочери Исхагор.

  - Спрашивай, уважаемый.

  - Ты говорила на родителей девочки напали. Кто?

  - Точно не знаю, но на месте их гибели я нашла мертвыми четверых человеческих магов. И родителей Исхагор, тоже мертвых. Всех я предала земле и зачистила округу от магических следов.

  - Зачем?

  - Чтобы никто не нашел убитых родителей девочки.

  - Разумно, - Гичи-Аум покачал в руках малышку и поставил на кошму, - что-нибудь осталось от родителей? Думаю, ты побеспокоилась сохранить все им принадлежащее... для приемной дочери.

  - Конечно, - Исхаг осторожно выставила перед собеседниками потертую шкатулку из дерева, - я не прикасалась руками к этим предметам. И вам не советую.

  Хозяин долины только хмыкнул, ему-то можно, он сам «здесь и не здесь»... как всякий призрак. Орка попросила своего духа-хранителя открыть сундучок. Гичи-Аум аккуратно выложил на кошму украшения матери, боевые перстни отца, амулеты обоих родителей маленькой Исхагор, смятый пергаментный свиток, заколки, броши, обрывки цепочек.

  - Мать девочки эльфа, - хмыкнул хозяин долины.

  Это был вовсе не вопрос, поэтому Исхаг промолчала, подхватив упавшую было девочку. Она прижала малышку к груди, и расшалившаяся Исхагор притихла в теплом кольце материнских лап. Пока молчаливый гном и хранитель долины разглядывали содержимое шкатулки, шаманка учила девочку произносить слово «огонь» и тут же дала определение «горячий» и «жжется».

Оба слова она произнесла сначала по-орочьи, затем на языке гномов, затем - на эльфийском. Девочка внимательно вслушивалась, склонив головку к плечу. Сосредоточенный взгляд ребенка показался Исхаг таким взрослым и понимающим, что она торопливо сморгнула. Показалось... Малышка смотрит с интересом, как все дети.

И тем не менее, старая шаманка не могла избавиться от подозрения, что этот ребенок понимает гораздо больше, чем думают окружающие. Было что-то особенное в серьезном взгляде девочки, и оно не позволяло приемной матери отмахнуться от вроде бы абсурдных предположений.

  Гичи-Аум отвлекся от созерцания содержимого шкатулки.

  - Отец девочки... он маг и человек, я прав?

  - Не могу сказать, был ли павший в неравном бою магом, но он ушел за Грань, как мужчина, защищая свою семью, - буркнула Исхаг.

  - Сколько было напавших?

  - Точно не знаю, но не менее десятка.

  - Скорее всего, маги погибли, иначе ты не смогла бы похоронить павших. Люди побоялись нарваться на посмертное проклятие.

  - Если судить по останкам, то я была на месте убийства вскоре после его свершения. Стервятники не успели слететься, и мне удалось хорошо скрыть следы.

  - Понимаю, - протянул Гичи-Аум, - скорее всего, отец малышки был шаманом.

  - Мне тоже так показалось, - нехотя произнесла Исхаг.

  - Взгляни на это, - хозяин долины указал на крошечный серебряный крест, подвешенный на тончайшей цепочке, - это и есть знак шамана. Люди зовут их Говорящими с духами, как и орочьих шаманов.

  - Тогда почему отец малышки не защитился с помощью родовых духов? - резонно возразила Исхаг, - он же мог запутать следы, направить погоню по ложному следу, мог мгновенно убить всех напавших из числа воинов. Мать расправилась с магами за мгновения, но отец погиб первым, прикрывая ей спину.

  Фахадж, внимательно слушавший беседу, принял в руки потянувшуюся к нему маленькую Исхагор и покорно позволил ей заняться расчесыванием бороды.

Исхаг засмотрелась на странную картину, мир перевернулся, правда! В орочьем шатре сидит гном, держит на коленях человеческого детеныша, а в магических побрякушках роется со знанием дела и вовсе могущественный дух-волшебник. А в довершение дикости этой картины можно добавить, что наблюдает за всем этим старая орочья шаманка, покинувшая род по слову главы клана.

  - Думаю, в этом происшествии странного гораздо меньше, чем тебе кажется. Ты не равняй по себе человеческого шамана. Тебе ничего не стоит призвать духа из-за края мира одними только посулами накормить призванную сущность. Шаманы из рода людей камлают иначе. И для призыва духов-хранителей им нужно некоторое время. Думаю, отец Исхагор просто-напросто не успел призвать защитников. Он защищал жену, пока она создавала заклинание, ему некогда было говорить с духами, и скорее всего, мать тоже не успела. Да и, судя по всему, посоха у погибшего отца Исхагор не было.

  - Если я правильно прочитала магические следы, все так и было, эльфа выпустила заклинание и погибла мгновением позже мужа. И посоха при нем точно не было, - согласилась Исхаг, - зато нечто похожее на посох было в руках матери девочки, я и похоронила ее с этим предметом в руках. Очень уж не хотелось обрести посмертный подарок от погибших такой нехорошей смертью.

  - Разумно, - вновь кивнул дух долины, - а ты не пыталась понять, почему люди преследовали эту пару?

  - Пытаться-то я пыталась, но без толку.

  Фахадж сидел, привалившись спиной к седлу, и млел от прикосновения маленьких ручек, разбиравших его бороду на сотню тоненьких прядок. Маленькая Исхагор что-то втолковывала гному на своем непонятном языке, сердилась на непонимание, а затем уснула с крепко зажатым в ладошке гребешком.

  - Знать бы мне еще, отчего девочка так много спит, - пробормотала Исхаг, - или это свойство полукровки? Может, дитя так копит силы для следующего дня?

  - Это полуэльфа, так что все возможно, - осторожно предположил Фахадж, - я могу попытаться разузнать о свойствах таких детей.

  Исхаг покачала головой, но гном предостерегающе выставил ладони:

  - Не сомневайся, нашего друга Эльреги я не стану беспокоить! Попробую выяснить обиняком все, что смогу. К тому же примерно через одну луну я сопровождаю караван с металлом в пределы человеческих земель. Там и разузнаю все, что возможно.

  Старая шаманка кивнула, поудобнее перехватив спящую девочку. Фахадж постелил на кошму накидку, сшитую из дареных шкурок лисы, помог уложить Исхагор и замер, любуясь спящим ребенком.

  - У меня трое сыновей, - вздохнул он, - и ни одной дочки.

  - Ничего, - отозвалась Исхаг, - дело поправимое.

  - Да какое там, - махнул он рукой, - нам уже не по возрасту такие мечты.

  Шаманка покосилась на замершего над девочкой Гичи-Аума и расстроенного гнома. Вот еще одно подтверждение, что отцы хотят сыновей, но дочерей любят больше жизни. И гном, и старый дух-хранитель не исключение.

  Наведя порядок в шатре, старуха присела у негаснущего магического огня. Холодно не было, но она привычно протянула лапы к пламени. Только слепой не увидит, что Гичи-Аум с момента знакомства присматривается к девочке, словно оценивает ее способности или достоинства. Интересно, что именно древний хранитель видит в этой малышке? А он что-то видит, без сомнения. Девочка явно не лишена магических способностей, достаточно вспомнить мать из рода эльфов и отца, человеческого шамана. Куда мир катится... подумать только, шаманы уже и среди людей рождаются!

  Если ее дочь окажется магом, это не слишком хорошо. Шаманка понимала, что придется вернуть девочку в мир людей... иначе ее погубит собственная сила. Магии обучают человеческие маги и на землях людей. Но если сработает кровь отца, то Исхагор проявит способности Говорящей с духами. Тогда старая шаманка получит свою последнюю ученицу и уж она постарается, чтобы девочка превзошла наставницу! И Древний, скорее всего, поможет.

Гичи-Аум одинок в своей бесконечной дороге и, возможно, подобно орке, обрадуется простому попутчику, не говоря уже о друге или ученице. Да и гномье семейство уже не кажется чужим... должник, надо же! Исхаг ухмыльнулась, любят эти гномы церемонии, торжественные клятвы, высокопарные обещания. Не проще ли довериться простому «да»?

  Гичи-Аум попрощался внезапно и мгновенно растворился в воздухе, а шаманка и гном еще долго беседовали обо всем на свете. Каждый мог порассказать много интересного из жизни собственного народа, так что скучно им не было…


***


  Исхаг готовила ужин вместе с дочерью, и малышке было доверено важное дело - помешивать в низеньком котелке лук. Когда лук наполнил шатер божественным ароматом, Исхаг опустила в шипящее масло сваренный и мелко порезанный олений язык и присыпала солью. А уж когда в разогретое масло опустилась разорванная на несколько частей большущая пресная лепешка, гном едва слюной не подавился.

  После ужина в гости нагрянули волки и, что называется, «не с пустыми руками», Корноухий притащил в зубах странного зверька. Маленький подарок шипел, как раздраженная гадюка, и даже в неловком положении схваченного за загривок умудрялся сопротивляться.

Корноухий торжественно прошествовал через весь шатер, очень церемонно положил свой подарок к ногам Исхагор и аккуратно прижал лапой трепыхнувшегося было зверика. Маленькое существо вывернулось из-под крупной волчьей лапы и раздраженно зашипело, выставив немаленькие клыки из распахнувшейся настежь пасти.

Исхаг не успела даже глазом моргнуть, как девочка схватила зверика и ... Фахадж даже зажмурился! Шаманка опустила протянутую было руку... однако! Маленькое шипящее чудовище, нежась в детских ручках, превратилось в мохнатый урчащий шарик.

  - Корноухий, чтоб тебя Хогр пожрал, кого ты принес?!

  - Это вроде детеныш горного льва, - Фахадж укоризненно покачал головой, - волки убили его мать, не иначе.

  Шаманка взвыла и Корноухий протяжно ответил.

  - Нет, волки не убивают самок с детенышам. Должно быть, это молодой лев убил мать, защищавшую малыша. Наставник говорил мне, что победивший вожак убивает помет предыдущего самца. Значит, в львиной стае сменился глава и матери пришлось защищать детей. Вряд ли в помете был один детеныш и, скорее всего, выжил только этот.

  Остаток вечера они наблюдали беседу найденыша с Исхагор. Двое сидели друг против друга и смотрели глаза в глаза. Маленький львенок, оказавшийся самочкой, вначале внимательно осмотрел девочку с ног до головы, обнюхал ее руку, затем честно обнюхал ноги всех присутствующих и уселся на задние лапы перед Исхагор. И вот уже довольно долгое время двое новоявленных друзей ведут какой-то странный диалог без слов - зверь изредка отмахивается лапой от искр пламени, а Исхагор согласно покачивает головой. Гному с шаманкой только и оставалось, что переглядываться в попытках понять происходящее.

  Орка озаботилась покормить найденыша. Львиный отпрыск деликатно отведал кусочки языка, от лепешек отказался и с удовольствием занялся недоеденными оленьими костями. Исхаг рыкнула на Корноухого, но тот, не слишком испугавшись, подошел и лениво положил голову на ее скрещенные ноги.

  - Ты не думай, что легко отделаешься, - проворчала Исхаг, - на вашей стае добыча еды для детеныша и обучение охоте. Слышал?

  Корноухий прикрыл глаза, а обе самки принялись вылизывать сытого зверика. Шаманка аккуратно приподняла львенка за загривок и внимательно осмотрела. Ну что же, ран нет, ссадин и порезов тоже нет, крепкий маленький зверек здоров. Она повертела его перед глазами, детеныш покорно свисал в крепко держащей его лапе, и морда у него была довольная донельзя. Исхаг его понимала, маленький найденыш обрел семью, а ее клан увеличился на одного разумного. В том, что зверь разумен, она нисколько не сомневалась, как не сомневалась в уме и изворотливости Корноухого. В этом мире даже стихии разумны... в отличие от некоторых двуногих.

  Маленькая Исхагор пробралась к матери меж мохнатых гостей, удобно устроилась на ее коленях, а львенок принялся играть с волчицами, пытаясь поймать мелькающие хвосты, и с внушающей опасения храбростью нападал на котелок с остатками отвара. Набегавшись, звереныш подобрался поближе к Корноухому и улегся подле него, свернувшись клубочком. Исхагор и ее зверь уснули одновременно.

  Перед сном гном и орка совершили омовение в горячем источнике, после чего долго беседовали, потягивая из кружек подогретый отвар из поздних слив. Старая шаманка выпроводила из шатра всех зверей в их логово. К ее удивлению львенок покорно последовал за Корноухим и даже не попытался протестовать. Точнее, он попытался было вернуться в тепло, но волк негромко рыкнул, и малыш решил не настаивать.

  - Умный зверь, - одобрила шаманка.

  В продолжение вечера она многое узнала из того, что ей следовало знать. Да, добыча топазов ведется очень давно. Настолько давно, что у горной выработки вырос настоящий городок гномов, со временем ставший наземной столицей. Да, эльф Эльреги, друг народа гномов, живет в пограничной крепостце почти шестьдесят лет и за все время проживания ни разу не дал оснований заподозрить себя в нечестной игре.

  Да, Эльреги не раз оказывал важные услуги народу гномов и всегда стоял горой за своих друзей. Нет, гномы торгуют добычей недр и своими изделиями не только с людьми, но и с эльфами. Эльфов интересуют камни и только камни, остроухие покупают рубины, топазы и даже сердолик. В этих горах нет золотоносной руды, нет серебра и железо тут не залегает. Только драгоценные камни.

  Да, эта долина всегда была камнем преткновения для гномов. Их шаманы повели себя недопустимо и Гичи-Аум ответил так же жестко, похоронив под обвалом перспективный рудник. К счастью, обошлось без жертв, но труд двух поколений гномов потерян навсегда. И виноваты в этом, безусловно, шаманы. Что им стоило вежливо преподнести дары духу-хранителю, как это сделала Исхаг? Договорись старики мирно с Отцом долины, не пришлось бы теперь опасаться за жизни горняков!

  Исхаг решила попросить хранителя долины помочь в поисках перспективных залежей драгоценных камней. Ей кажется, что Древний скучает без общения и деятельной жизни... если его существование можно назвать жизнью. Так, может, обратиться к нему за помощью? Обернувшись к молчащему гному, Исхаг обнаружила его спящим на гостевой кошме. Осторожно стащила с него сапоги и накрыла собственным теплым плащом.

  ... Ранним утром после завтрака, она велела волчице присмотреть за львенком, а прочих отправила на охоту. Львиный ребенок неохотно подобрал остатки их завтрака, и шаманка кивнула зверику, знаю, что каша - это не пища для хищника.

  - Вперед, Хогровы дети! Загоните маленького оленя и принесете сюда!

  Корноухий с подругой сорвался с места и быстро исчез за поворотом скалы, а гном и Исхаг в компании дочери, повисшей в детской перевязи за спиной у гнома, отправились искать обещанные топазы. Гичи-Аум не обманул и спустя недолгое время привел их пещерке. Заглянув в нее, гном едва не взялся за сердце.

  В полумраке таинственно мерцали малиновые скопления камней, аккуратно выломанные из горной породы, заботливо избавленные от каменной крошки и комьев земли... Камни светились, поблескивали и были столь великолепны, что Исхаг долго не отрывала от них взгляда. Гном вошел в пещерку только после запрошенного и благосклонно дарованного разрешения, так что старая шаманка и Гичи-Аум сполна насладились зрелищем. Фахадж, ласково поглаживал казавшиеся живыми кристаллы, разговаривал с ними, и под его мозолистыми ладонями камни сияли все ярче, словно благодарили зрителей за восхищенное внимание. Налюбовавшись, Исхаг попросила Отца Долины спрятать сокровище подальше и поглубже.

  - Подальше - это можно, - кивнул Гичи-Аум, ныне представший в облике горного льва, - а вот поглубже не стоит. Кто знает, как обернется жизнь, вы должны суметь достать эти камни быстро. Смотрите!

  Гичи-Аум показал, как легко поворачивается огромный камень, запиравший низенький вход в пещерку, стоит только нажать на еле заметный выступ внизу.

  - Пещерка откроется только вам обоим вместе или каждому в отдельности, все прочие ничего не обнаружат.

  Остаток дня до обеда хранитель показывал, как именно идет жила с желтыми топазами и куда следует повернуть штольню, чтобы избежать больших затрат на проход в этом направлении.

  Весь вечер гном посвятил вычерчиванию контуров залегания драгоценных кристаллов поверх уже имеющейся у него старой карты. Жила с топазами простиралась довольно далеко к северо-востоку и, скорее всего, уходила вверх... не исключено, что прямо к жерлу давно потухшего вулкана в пяти лигах к северо-северо-востоку.

К своему благосклонному подарку Отец Долины присовокупил небольшое месторождение сапфиров, но предупредил, что оно действительно небольшое и располагается в русле некогда протекавшей через долину реки. Лучше всего добыть сапфиры промывкой галечника. Рубить штольни не понадобится, поскольку камни рассеяны по дну бывшей реки. И снова Фахадж мысленно обругал клановых шаманов - что стоило заносчивым старикам отнестись уважительно к старейшему духу? Правда, тогда он не познакомился бы с замечательной шаманкой и ее славной дочерью. Не следует забывать также найденные и надежно упрятанные топазы...

  Исхаг кормила малышку. Ее львенка накормили волки, утащившие зверика в свое логово. Фахадж заглянул в гости к волкам и полюбовался на найденыша, спящего с туго набитым животиком. А в замечательном и заговоренном против непогоды шатре, уснула накормленная, чисто вымытая и всячески ублаготворенная девочка. Засыпая, малышка крепко держалась ручонкой за шаманские побрякушки, свисавшие с пояса Исхаг.

  Уложив дитя поудобнее, шаманка вышла из шатра. На горы и долину гейзеров опускался вечер, контуры скал обрели особенную четкость, свойственную сумеркам. Чистое зимнее небо той немыслимой синевы, что бывает только в начале зимы и глубокой осенью, поражало обилием кружащихся в вышине птиц, вороны возвращаются с охоты. Или это воронья молодежь просто разминает крылья?

Где-то там парят на крепких крыльях два ее приятеля - Кор и Карг. Исхаг мысленно потянулась к огромной стае воронов, парящих так высоко, что даже карканья не слышно. Отклика она не получила, но это ровно ничего не значит, ее друзья продолжают охоту.

  Как удачно, что шатер стоит довольно высоко над северным склоном долины. Любого чужака увидишь мгновенно и никому не удастся подойти незаметно к шатру, даже если кому-то посчастливится беспрепятственно миновать ловушки Гичи-Аума.

  Шаманка оглянулась на Фахаджа, присоединившегося к ее любованию долиной. Гном глубоко вдохнул морозный воздух, как хорошо, что в этой долине зима вспоминает о своем существовании только поздним вечером. Правда, к утру она все же расписывает шатер морозными узорами из инея.

  - Какая красота! - не сдержался гном.

  Его низкий голос разбудил девочку. Исхаг взглянула на приемную дочь, очевидно пожелавшую разделить их восхищение. Девочка уже стояла рядом с гномом, оглядывая широко раскрытыми серыми глазами долину, утопавшую в закатном сиянии светила. Непокрытая светловолосая головка склонилась к плечу, за ее спиной воздвигся Гичи-Аум в образе все того же орочьего шамана с перьями цапли в туго заплетенной косе. В свое время Отец Долины испросил разрешения приходить в гости без предупреждения. Вскоре к обществу двуногих присоединился волчий отряд в полном составе с арьергардом в виде львиного детеныша, молча поспешавшего за старшими хищниками. Полюбовавшись мирной картиной вечера, хранитель долины истаял в прозрачном воздухе.

  - Как вы назовете маленькую львицу? - поинтересовался Фахадж.

  Исхаг присела на корточки и взяла дочку за плечики.

  - Девочка моя, дай имя своей новой подружке, - попросила Исхаг.

  Маленькая Исхагор погладила львенка по голове и четко произнесла:

  - Деги!

  - Шалунья, - перевела с орочьего Исхаг, - звучит хорошо.

  Исхагор посмотрела на игривого львенка и вновь произнесла:

  - Деги!

  - Деги, значит Деги, - пожал плечами Фахадж.

  Исхагор попыталась подхватить на руки маленькую львицу, но силы оказались неравны, точнее, львенок перевесил, и Исхагор покатилась со ступенек вниз! Точнее, попыталась скатиться, неведомо откуда взявшиеся духи подхватили девочку и медленно вознесли на площадку к ногам приемной матери. Маленькая львица, скатившаяся вниз, сидела на заду и ошеломленно трясла головой. Еще бы, фыркнула Исхаг, тут любой взрослый лев не сразу опомнится.

  Старая Исхаг остановила незнакомых духов у самой границы лестницы.

  - Кто вы такие? - сухо поинтересовалась шаманка.

  - Мне это тоже интересно, - проскрипел голос Гичи-Аума откуда-то сверху.

  Исхаг запрокинула голову к темнеющему небу и разглядела крупного ворона, снижающегося к ее жилищу в стремительном падении. Отец Долины раскинул огромные крылья почти у самой земли и пробежал немного, гася инерцию падения.

  Чужие духи ощетинились шипами и обступили маленькую Исхагор.

  Малышка отважно шагнула навстречу Древнему и раскинула руки, защищая незнакомцев:

  - Мое! - выкрикнула девочка.

  - Твое? - удивился хранитель, - если оно твое, вели им исчезнуть.

  Девочка отрицательно покачала головой.

  - Что, не получается приказать? - хмыкнул Древний.

  Исхагор как-то сожалеюще взглянула на старого хранителя, присела и погладила большого ворона по крылу. Гичи-Аум вслушался в свои ощущения, малышка пытается что-то сказать и за неумением говорить, вынуждена передавать свои чувства. Хранитель прикрыл птичьи глаза желтоватыми веками, вслушиваясь в эмоциональный фон ребенка. Так они просидели напротив друг друга довольно долго и все это время Исхаг вместе с Фахаджем боялись пошевелиться, дабы не нарушить сосредоточенное общение обоих.

  - Хорошо! - старый ворон встряхнулся и с карканьем вознесся в небеса.

  Незнакомые духи отступили в стороны, и шаманка внимательно вгляделась в каждого из четверых. Один «светляк», насчитала шаманка, это хорошо, девочке не надо заботиться о факелах в темноте. Один... нет, два силовика, эти могут переносить тяжести и носить своего призывающего хоть на край ойкумены. И последний... а кто ты такой?! Усилием воли Исхаг подтянула четвертого поближе. Слегка отливающий желтизной в неверном свете уходящего светила... на старую шаманку кротко взирал дух неизвестной природы.

  - Кто ты? - спросила Исхаг вполне дружелюбно.

  Маленький обитатель изнанки засиял желтоватым пламенем. Огненный? Не похоже. Шаманка задумалась... кто же ты такой, малыш? И тут же хлопнула себя лапой по лбу - ну конечно же! Это дух серного источника! В воздухе ощутимо потянуло серным запахом, разобрались, слава всем духам!

  Исхаг подхватила девочку, махнула лапой Фахаджу и скрылась в шатре, сделав вид, что не заметила осторожно просочившейся внутрь Деги. Маленькая Исхагор занялась расчесыванием шкуры львенка. Исхаг только дивилась, южные хищники покрываются теплым мехом к зиме, отчего бы? Здешние зимы можно назвать мягкими, так отчего гладкошерстные горные львы меняют шкуру? Непонятно!

  Зато понятно другое - перед ней сидит маленькая шаманка, призвавшая на помощь духов Изнанки. Без обучения, без предварительного камлания, вообще без просьб, высказанных в нужное время и в нужном настроении - да вообще без ничего! Исхаг глубоко задумалась... а принадлежат ли Изнанке бытия все призванные сущности?

Фахадж, надо думать, понявший не меньше старой шаманки, тоже помалкивал. Оба они разглядывали девочку с некоторым опасением. Шаманка видела четырех духов, призванных, если можно так выразиться, из разных мест. «Светляк» вообще не дух, он просто создание магии света, так откуда он взялся?! Двое, предположительно силовики, точно с Изнанки. А последний - это уроженец долины гейзеров. Вот теперь сиди камнем, старая Исхаг, и думай... кого именно ты спасла в Орочьей степи и как отзовется миру это спасение?

Шаманка так и не смогла дать определение собственным предчувствиям. Страх ли холодил сердце? Вряд ли, она давно разучилась бояться будущего. Недобрые предчувствия? Тоже нет, Исхаг прекрасно помнит послевкусие таких предчувствий. Так отчего вдоль позвоночника струится пронзительный холод? И почему ее тело словно бы теряет вес, стоит только подумать о пришествии в мир этой девочки?

  Шаманка тяжело вздохнула. Дело сделано, ее приемная дочь обрела имя и клан. А о прочем позаботятся она, Гичи-Аум и ее родовые духи. Зато у нее появилась ученица! Первая за последние пятнадцать лет. Пусть Исхагор не орка. И что с того? Учеником шамана может быть даже дух с Изнанки бытия, а то, что болтают меж собой люди, гномы и эльфы - сущая небылица.

Шаманом может быть любой разумный, главное, чтобы вскрылись способности призыва духов. А шаманские практики - дело наживное! В ее случае способности девочки обнаружились рановато, малышка даже говорить толком не умеет. Зато правильно понимает слова и умеет передавать чувства. Значит, первым делом учим девочку говорить, одновременно занимаемся закаливанием, затем учим перемещениям в темноте... и всему остальному, чему малышка пожелает учиться. Без правильно и сильно высказанного желания учиться говорить с духами шаманские практики недоступны. Это и есть основная тайна орочьих шаманов, а вовсе не то, что наперегонки с гномами выдумывают люди.

  Раздумья раздумьями, но руки делали свое дело, в котелке булькал отвар из трав, пеклись пресные лепешки с остатками жареного лука. Ужинали вроде бы недавно, а перекусить все же хочется. Да вон и гном не возражает.

  Исхаг негромко взвыла по-волчьи. Услышав просьбу явиться, на пороге возник Корноухий и в два прыжка пересек шатер... и Деги без сопротивления поплелась к выходу.

  - И чтоб до утра я вас не видела!

  Корноухий обернулся у входного полотнища, вежливо оскалился и канул в темноту за порогом. Фахадж и орка только рассмеялись, слушая протестующий и постепенно затихающий скулеж львенка. Малышка явно протестовала против произвола волчьих воспитателей, однако силы были изначально не равны.

  - Своенравная девочка, - хмыкнул Фахадж.

  - Пусть привыкает к тому, что не бывает полной свободы.

  - Точно не бывает?

  Шаманка только лапой махнула.

  - Что толку в пустом звоне слов? Лучше скажи, уважаемый, доволен ты беседой с хранителем?

  - Еще бы, - Фахадж потер руки и придвинулся поближе к огню, - я и думать не мог, что жила с топазами настолько длинна. Желтые! Они не то, чтобы редки в природе... Но здешние топазы ценятся за чистоту цвета, и почти не содержат посторонних включений. Столица и шаманы нуждаются в качественных камнях.

  - Зачем?

  - Я не понял вопроса, - гном уставился на Исхаг.

  Потешное зрелище, мысленно хмыкнула Исхаг. Удивленный гном - это забавно, маленькие глазки выпучены на собеседника, обе руки вцепились в полуседую бороду, рот приоткрыт от удивления. Фахадж может себе позволить выглядеть смешным в ее присутствии, совсем не таким он был в гномьей столице - важный, степенный, веско роняющий слова, борода расстилается по широченной груди, обтянутой синим камзолом, движения нарочито неторопливы. Должно быть, здесь он позволяет себе побыть самим собой? Стремительным и подвижны, как в молодости, а еще невероятно любопытным!

Никому и никогда шаманка не рассказывала так много о собственной жизни в Орочьей степи, о наставнике, погибшем сыне, о глупом отпрыске ее корня, имевшем неосторожность назваться главой клана. И гном слушал ее рассказы, как дети слушают страшные сказки, замирая в предвкушении. И что уж тут скрывать, ей необыкновенно льстило столь явно выказываемое внимание. Справедливости ради стоит отметить, что Фахадж не любопытствовал о количестве ятаганов в том или ином роду, его не интересовали воины ивооружение орков , что для гнома выглядело довольно странно. Не волновали его и правила ведения войны.

  Зато он дотошно выспрашивал об отношениях в семьях, о старшинстве, наследовании власти или имущества, о степенях родства. Например, он очень радовался тому, что у орков не бывает брошенных детей, как сплошь и рядом случается у людей. Фахадж поражался тому, что орки никогда не сдаются в плен, каждый воин сражается до конца, и неважно, чей именно это будет конец. Каждый орк умирает только в бою, если род не попросит его об обратном. Ценятся драгоценные жизни талантливых наставников, как воинов, так и шаманов. Поэтому таковых оберегают любой ценой, как самое дорогое достояние рода, особенно - сильных шаманов.

  ...Орка отвернулась от забавного зрелища удивленного гнома и не стала отвечать на очередной вопрос. Фахадж давно понял - бесполезно пытать орка словами. Гному оставалось только следить за скупыми, выверенными возрастом и опытом движениями. Вот протянулась лапа, ухватила крышку котелка, горячая крышка тут же легла на отведенное ей века назад место, длинная ложка лежит рядом... и ее место уже сотню веков неизменно, как и деревянная подставка под ложку.

Животные никогда не живут в шатрах, собак не допускают в жилища орков, однако, старая Исхаг делает исключение для волков. Ненадолго. И только, если нет возможности согреться. Старый гном вспомнил ее рассказ, как в суровые зимы маленьким орчатам клали в постель волчьих щенков, чтобы согреть ноги. И как орке доводилось засыпать в старом шатре, обложившись тремя-четырьмя волками, и все равно она просыпалась утром с примерзшим к кошме мехом и с ругательствами отдирала себя от кошмы. Чего другого, а холода орки не боятся уже с двух лет и надо признать, что умереть от переохлаждения не дают никому.

  Отвар настоялся и Исхаг разлила его по кружкам, помедлила с кувшинчиком настойки огненной ягоды, но все же влила по половинке ложки в каждую чашку - для пущего аромата. Гном благодарно принял кружку в обе ладони, отпил и зажмурился от удовольствия.

  Глядя на его довольное лицо протянула свою кружечку и Исхагор. В ее отвар был положен ароматный корень и запах солнечного дня наполнил орочий шатер. Малышка усердно дула на горячую жидкость, а мать смотрела на очаровательное личико в облаке светлых волос и душа ее была покойна и умиротворена.

  Гичи-Аум тоже смотрел, не спеша проявляться. Пока его, хранителя долины гейзеров, не приняли в эту странную семью, ему не следует протягивать свои... назовем это руками... туда, куда не просят. Его собственный опыт гласил - не просят, не делай. Или - поспешай медленно. Или - меньше говори, больше слушай. Исхаг и без подсказок сделает нужные выводы, если уже не сделала.

Маленькая полукровка в один миг наколдовала светляка, призвала воздушных духов и приручила младшего духа источника из семьи Гичи-Аума. На языке людей это называется «шустрая девчонка». Да еще и прокричала это глупое слово «мое» и кому! Гичи-Аум рассмеялся. Да, за прошедший день он смеялся больше, чем за весь год. И виной всему вежливая шаманка, расторопный гном и крошечное дитя.

  Старый хранитель долины глубоко задумался. Разумеется, орка ощущает груз ответственности, который она своими руками возложила на собственные крепкие плечи. Гичи-Аум хмыкнул, мир воистину тесен, любимая ученица шамана Фарги пожаловала в долину! И особенно грела хранителя мысль, что шаманка слышала от наставника и навсегда запомнила, что Отец Долины предпочитает серебро. Орка испросила разрешения поселиться в долине со своим кланом, одарила главного духа долины всем самым дорогим, что у нее хранилось в сундучке. Она спокойно и неторопливо представила Древнему своих родичей и друзей.

  Ему по сердцу эти пришельцы, особенно девочка. И не только потому, что она маленькая и красивая, как эльф. В ней дремлет такая странная и незнакомая сила, что у Гичи-Аума несуществующие волосы встают дыбом на несуществующем загривке. Дух не мог постичь природу дара малышки, зато точно знал, что в этой силе нет Зла. В орке тоже живет большая и добрая душа, как и в гноме. Даже волки в этой стае не проявляют злобный характер хищников, а напротив, опекают маленького львенка, как собственное дитя. Вот и сейчас задали щенку трепку, чтоб спал и не баловал среди ночи. Хищники должны много спать, особенно зимой.

  Обитатели шатра полночи беседовали о жизни, детях, эльфах и, как всегда, о жестокостях последней войны... Малышка спала, но в какие-то моменты Исхаг ощущала, что девочка слышит их сквозь пелену сна и пытается обдумать услышанное своим пока еще детским умишком.


***


  ... Утром гном засобирался в дорогу, он и так задержался дольше намеченного срока, пора и честь знать. Фахадж поклонился Гичи-Ауму, высказав свою благодарность в немногих, но веских словах. Покачал малышку на руках, а затем подбросил к потолку шатра радостно вопящую Исхагор, сжал по орочьему обычаю предплечье Исхаг и отбыл, тяжело ступая по осыпающимся камням тропы с полупустым мешком за спиной и двумя лошадьми в поводу. За пазухой грелся кисетик с желтыми топазами, в берестяном сосуде покоилась старая карта с пометками. Жизнь явно баловала старого гнома, и он радостно спускался вниз, торопясь на встречу с семьей.

  До конца тропы Фахаджа обещали проводить, и Корноухий охотно составил ему компанию. Его подруги дружно отправились на охоту, поскольку маленькая Деги опять проголодалась. Исхагор подкармливала детеныша обрывками своей лепешки с остатками копченого мяса, но для растущего зверя этого маловато. В свою очередь Гичи-Аум послал духа присмотреть, чтобы гном благополучно добрался до конца тропы, а сам вернулся в шатер и расположился у костра, проявившись большой черной птицей с желтым изогнутым клювом.

  - Будешь учить девочку? - проскрипела птица противным голосом.

  - Буду, - вздохнула Исхаг, - придется.

  - Она ведь не только шаманкой может быть, как ты понимаешь.

  - Понимаю, но учить буду, как шаманку.

  - Согласен, - ворон кивнул головой, - к людям ей лучше не попадать.

  - Из-за эльфийской крови?

  - Не только. Думаю, ее родителей убили не из-за вражды меж двух народов. Что-то у них было с собой, за чем охотились покойные маги, да не нашли.

  Гичи-Аум переступил массивными лапами, когда маленькая Исхагор потянулась к его крыльям погладить огромного не то ворона, не то коршуна необычной расцветки.

  - Я помогу тебе с обучением, - Гичи-Аум вопросительно уставился желтым глазом на шаманку.

  К такому предложению надлежало отнестись как к редкостной удаче. Опыт орочьей шаманки дарует много возможностей, это известно. Но весь ее опыт и опыт предыдущей сотни поколений шаманов ни в какое сравнение не идет с возможностями Древнего. Он знает столько слов призыва и владеет таким количеством шаманских практик, что Исхаг тоже не зазорно поучиться вместе с Исхагор. Поэтому орка была так обрадована нежданным предложением, что не нашла слов, чтобы выразить признательность. Древний взмахнул крыльями и прыжком взвился вверх, орка прикрыла лицо от взметнувшегося снега.

  …День требовал множества обычных житейских забот, и самым необычным в нем было ощущение безопасности. Старая шаманка поймала себя на том, что она не оглядывается, не обозревает горизонт, замирая и подолгу дожидаясь сведений от сторожевых духов. Разумеется, она и раньше могла постоять за себя, да и родовые духи всегда были на страже, но именно сейчас, среди дикой красоты долины гейзеров пришло ощущение полноты жизни, безопасности и покоя.

  Исхаг шагнула из-за скалы и обернулась, окинув взглядом доступное зрению. В неярком свете дня на дальнем конце долины во всем величии громоздились скалы, обнимая свободное пространство тысячью пальцев. Искажаемые горячим воздухом, пахнущие серой фонтаны вздымались высоко в небо и с шумом оседали мелкой водяной пылью. Радуги там плясали с рассвета до заката и даже короткий зимний день украшался разноцветьем радуг в прозрачном воздухе долины.

  Исхаг решила, что они начнут новую жизнь с закаливания ребенка. Но сначала правильное дыхание, упражнения на разогрев мышц, затем обливание пока еще теплой водой. А потом дневная еда, и снова исследование долины, на этот раз они с дочкой будут путешествовать на ездовом духе. Маленькую львицу увели за собой волки, так что сегодня не придется отвлекаться на ее проказы.

  Шаманка вывела Исхагор на воздух, усадила лицом к востоку.

  - Будем учиться дышать, - ответила Исхаг на вопросительный взгляд дочери.

  Девочка слегка наклонила голову и произнесла на орочьем:

  - Зачем?

  Шаманка, не ожидавшая внятного вопроса, произнесла первое, что пришло в голову.

  - Полезно для здоровья. Ты можешь поговорить со мной еще, детка?

  Малышка пожала плечиками.

  - Я попрошу тебя разговаривать со мной всегда. Сможешь?

  Опять неопределенный жест.

  - А если постараться? Научишься хорошо говорить, сможешь беседовать со своими духами, с Отцом Долины, да со всеми, с кем сможешь договориться. Можешь мне поверить, это очень интересно. А теперь положи руку вот сюда. Глубоко и медленно вдохни. Нет, не ртом, носом. Вот так... медленно выдохни... видишь, как искрится воздух от дыхания? Это правильный выдох. Теперь еще раз... Хорошо. Убери руку и вдохни глубоко, еще глубже... задержи дыхание... выдо-о-ох. Повтори. Еще раз...

  Исхаг не сомневалась в том, что девочка все сделает правильно, затем они проделали несколько несложных упражнений и напоследок мать облила голенькую верещавшую малышку водой, схватила в охапку и утащила в шатер, где огневички мгновенно просушили Исхагор, распушили светлые волосы и заодно пригладили мех шаманки. Девочка уже перестала стучать зубами и прыгала по кошме, согреваясь.

  ... Почти две седмицы Исхаг без умолку рассказывала дочери о своих намерениях, сопровождая каждое действие обстоятельным обоснованием причин поступать так или иначе. И дождалась наконец-то первых связных слов «хорошо» и «спасибо». Каждый день она говорила с девочкой на разных языках, чередуя, низкое эльфийское наречие, гномий и орочий языки. Она не заботилась о том, чтобы хоть как-то упорядочить сведения, вбиваемые в голову малышке, поскольку помнила слова наставника о том, что детям можно выбалтывать все что угодно и в какой угодно последовательности, ни о чем не беспокоясь. Пытливый детский разум впитывает все без остатка и правильно раскладывает полученные знания. От двух до пяти лет дети любой расы поразительно умны и способны усваивать огромное количество сведений. И не нами было замечено, что маленькие дети лучше иных взрослых усваивают новые языки.

  Так что здесь и сейчас шаманка усиленно вкладывала в голову приемной дочери новые понятия, обоснования событий, названия предметов. Исхаг давала пояснения там, где и вовсе не требовалось, вызывая таким образом, девочку на спор, побуждая разум к сопротивлению, если малышке разжевывались простейшие сведения. А девочка злилась, негодовала и выражала протест словами, произносимыми еще неловко и на разных языках, но вот что странно - ни разу не ошиблась! «Не хочу!» звучало на трех наречиях сразу. Раньше, чем она повторила слово «мама», звучало «не хочу», «не буду» и «хватит».

Исхаг не настаивала, чтобы девочка непременно ела приготовленное блюдо, но вот незадача - шаманка и Деги так аппетитно хрустели косточками нежной птицы, а мать так закатывала глаза, проглотив первую ложку, что Исхагор сдавалась и тоже брала свою ложечку. Так что матери оставалось только исправлять манеры детеныша, приучая жевать пищу с закрытым ртом...

  Гичи-Аум посмеивался, но в свою очередь, ненавязчиво втолковывал малышке необходимые правила безопасного перемещения по горным кручам, учил исследовать ледники, замечая где именно накапливается снег и где вскорости пройдут снежные лавины. Чтобы показать насколько они опасны, Древний спустил в соседнюю долину одну из лавин, и старая Исхаг вместе с дочерью долго стояли завороженные величавым зрелищем.

Они, затаив дыхание, наблюдали, как гора вздохнула... от ледника отделился огромный снежный язык, как медленно и величаво он двинулся вниз по склону огромной горы. Шаманка с ужасом наблюдала как лавина набрала силу, услышала грохот... огромная масса снега снесла и похоронила под собой высокие хвойные деревья, и после того, как осела снежная пыль склон оказался вылизанным дочиста. Неширокая долина наполнилась снегом почти вровень с краем ледника.

  - Снег осядет, сожмется, а через пару десятилетий тут будет новый ледник, - пояснил девочке Гичи-Аум.

  Старый хранитель показал им даже святая святых - пещеру со слюдяным потолком, где он круглый год выращивал дикие яблоки, неизвестные шаманке травы и хранил найденные в горах диковинки. Последних набралось немало и все они были разложены на каменных «полках».

Исхаг внимательно осмотрела все найденное Древним в горах. Старинные амулеты неизвестного назначения, выполненные в виде украшений, многочисленные перстни с потускневшими или ярко сверкающими камнями, шкатулки, шаманский посох неведомого рода, но точно орочий. Она обнаружила россыпи золотых монет давно несуществующих стран, а некоторые из амулетов вообще не имели ничего общего с ныне используемыми и выглядели настолько инородно, что шаманка не стала к ним прикасаться из опасения вызвать непонятное воздействие.

Гичи-Аум одобрительно покачал головой, старуха радует его все больше, умная, осторожная, предусмотрительная. И самое главное, в душах ее и девчонки нет зла.

  Исхаг разглядывала орочьи ятаганы, простые и церемониальные и ножны к ним, что традиционно украшались черепами ящериц, а то и клыками врагов. Она насчитала восемьдесят весьма длинных ожерелий из орочьих клыков - верхних правых клыков - и все они были крупными. Стоит отдельно упомянуть, что каждый был виртуозно просверлен неведомым умельцем сверху и снизу, а нить, соединяющая клыки в единое ожерелье, проходила сквозь верхние и нижние отверстия поочередно. Старая шаманка поежилась, ВСЕ клыки были одинакового размера и образовывали квадратные звенья, просто ужас! К тому же этих «изделий» тут столько... шаманка передернула плечами... да, тысяч пять орков лишились клыков еще живыми. Две сотни лет назад человеческие маги платили огромные деньги в золоте за каждую пару клыков, вырванных у живого орка. Ожерелья были заботливо развешаны по стенам, как и оружие.

Ятаганы, сабли, метательные диски, одних только больших булав около сотни! Малые булавы свалены кучей в дальнем углу пещеры, как и шлемы. Особенно ее поразил шаманский пояс с вплавленными в него копчеными ушами ... эльфов! Исхаг насчитала двадцать шесть ушей! Значит тринадцать эльфов расстались с жизнью ради такого пояса.

  - Это ведь не просто пояс, - орка оглянулась на довольного Древнего.

  - Разумеется, - хмыкнул дух, - здесь заключены души тринадцати врагов орочьего племени. Не поверишь, для такого пояса понадобилось пятьдесят полумертвых и тринадцать живых врагов. Этот пояс носил последний из величайших шаманов прошлого тысячелетия.

  Исхаг ужаснулась, в ее время шаманы уже не проводят кровавых ритуалов для обретения душ и силы врагов, утеряны не только заклинания, но и описания таких ритуалов. Благодарение всем духам! И уж тем более ныне не умеют удерживать в этом мире призраков, не ушедших за Грань бытия. Ей даже слышать о таком не доводилось, разве что в сказках страшные и грозные шаманы могут творить подобное колдовство! Правда, некогда наставник упоминал о возможности призывать души врагов для войны и защиты. Призванные из артефакта волей шамана, души врагов обретали плоть, выполняли повеление хозяина, сражались, или несли охрану, а затем вновь развоплощались. И наставник всегда подчеркивал, что это бабьи сказки!

  - Это вовсе не сказки, - проскрипел Гичи-Аум, - ритуал такой привязки мне известен.

  Орка досадливо двинула плечом, уж не думает ли хозяин долины, что она станет этому обучаться? Шаманы не воюют и никого не убивают просто ради того, чтобы убивать. Им не запрещено владеть оружием, но замечено, что воинственные шаманы мало на что способны в беседе с духами. Имеющий духов-защитников почти неуязвим, ну и зачем шаману ятаган? От мух отмахиваться в орочьем шатре? Поэтому на замечание Гичи-Аума орка ответила красноречивым молчанием. А Отец Долины понимающе хмыкнул, молодец старуха!

  - Не желаешь ли надеть этот пояс?

  Старая шаманка взглянула на него в упор:

  - Зачем? Вернуть их души за Грань я все равно не смогу. Сейчас эти эльфы в тишине и покое. Пусть думают, что ушли за Грань и покоятся с миром.

  - Ошибаешься, все тринадцать мучаются не первое десятилетие, Ты сама можешь отпустить их за Грань. Орочьей шаманке такое вполне по силам, а я помогу справиться. Ритуал несложный.

  Шаманка поморщилась, опять ритуал!

  - Собственно, это и ритуалом не назовешь, - поправил свою речь Гичи-Аум, - достаточно надеть пояс, сказать слова призыва, а затем, медленно произнося по одному слову каждое биение сердца, сказать всего девять слов.

  - Каждому из призванных сказать? - уточнила шаманка.

  - Конечно, но желательно соблюдать старшинство ... наоборот. То есть первым уходит последний из призванных покойным шаманом, затем второй и так до самого конца.

  - Ты советуешь это мне? - орка все еще сомневалась, - надеюсь, это не опасно для тех, кто рядом с шаманом?

  - Ничего не знаю об опасности, все может быть, - задумчиво ответил Древний, - но, понимаешь, они там ... живут уже две тысячи лет.

  - Две тысячи?! - шаманка даже присела на камень от изумления.

  - К сожалению, сам я их отпустить не могу. И я не просто так взываю к твоему милосердию. В тринадцати камнях заключены души эльфов, а твой ребенок наполовину эльф. Не исключено, что ее присутствие облегчит сородичам уход за Грань. Как думаешь?

  - Не уверена, - шаманка задумалась, рассеянно наблюдая за попытками Исхагор поймать своего младшего духа.

  - Но может быть и так, что эти эльфы помогут тебе с малышкой.

  - В каком смысле?!

  - Расскажут что-либо полезное о рационе для девочки или направлениях обучения. Некоторые из орочьих практик опасны для полукровок, а тебе известно какие именно? Ты же не хочешь погубить ребенка потому, что отказалась воспользоваться единственным шансом?

  Старая шаманка задумчиво покивала, Отец Долины прав. Значит, что? Берем этот пояс, возвращаемся в шатер и... А вот спешить не будем, надо все обдумать, порыться в записях, собственной памяти, а затем обстоятельно обсудить ритуал с Древним. Решено! Берем!

  Гичи-Аум одобрительно хмыкнул и незамедлительно переправил Исхаг с дочерью к дому.

  Весь остаток дня шаманка косилась на свою находку, не решаясь рассмотреть поближе. И что удивительно, маленькая Исхагор, любопытная, как несколько Фахаджей сразу, тоже обходила пояс по большой дуге. Орка просто извелась от беспокойства, когда заметила, что и духи, привязанные к девочке, облетают то место, на котором возлежало страшное изделие сумасшедшего орочьего шамана.

  После вечерней еды в шатер припожаловали волки в полном составе и привели свою воспитанницу. Едва шагнув через порог, Корноухий взвыл так, что у Исхаг поднялся мех на загривке. Все трое волков припали к полу, расставив передние лапы, глаза горят, из горла рвется клокочущий рык, дрожь сотрясает тела, ой-бой!

Шаманка негодующе взвыла и впервые за их долгое знакомство Корноухий огрызнулся так, что Исхаг оторопела. Две его подруги поджали хвосты и метнулись за спину шаманки. Орка угрожающе медленно приподнялась с хозяйского места, быстро шагнула к волку и вздернула его в воздух двумя руками.

  - Ты что себе позволяешь, наглая тварь?!- прорычала шаманка, - ты забыл, кто в этом шатре хозяин? Так я тебе напомню, Хогрово отродье!

  Волк опомнился. Он повис в ее руках, как нашкодивший щенок, прикрыл желтые глаза, проскулил извинение и окончательно обвис. Старая Исхаг хмыкнула, только струйки не хватает, собаки в таком случае непроизвольно мочатся от испуга. Она разжала руки, а Корноухий метнулся к поясу, схватил его зубами и начал трепать с угрожающим хрипом. Шаманка скомандовала родовым духам, и они мгновенно зажали волка с двух сторон, не давая пошевелиться. Она вырвала у него пояс.

  - Еще раз позволишь себе такое, - холодно сказала она, - пожалеешь!

  Корноухий заскулил так жалобно, что Исхагор сморщилась, а львенок заплакал самыми настоящими слезами. Шаманка оглядела плачущее семейство, постаралась подавить гнев, и выслушала вой Корноухого.

  - Сама знаю, - огрызнулась Исхаг, - завтра уведешь всех своих на весь день.

  Волк отказался. Две волчицы встали рядом и непримиримость была написана даже на мордашке львенка, вставшего в строй рядом с младшей волчицей.

  - Хотелось бы мне знать, кто в этом шатре хозяин? - вопросила Исхаг в пространство.

  Волки обступили ее с трех сторон, прижимаясь к ногам, а львенок улегся на ступни. Исхаг потрепала всех по загривкам и отослала в логово, ей надо посидеть в тишине и хорошо подумать. Но сначала повесить пояс повыше, выкупать малышку на ночь, уложить, усыпить, самой помыться, призвать воздушных, чтобы вычистили одежду.

  Исхаг крутилась в водовороте житейских дел и очнулась глубокой ночью, сидя в блаженном покое у негаснущего костра и смазывая потрескавшиеся ладони жидким маслом. Она просидела так некоторое время, растопырив пальцы, чтоб масло впиталось и отправилась спать, отложив все мысли, дела и опасения на завтра.


***


  Заняться поясом прямо с утра шаманке не удалось, ибо с маленьким караваном прибыл Фирад, сын Фахаджа и привез оговоренное содержание - муку, крупы, большую голову сыра, крепкую настойку огненной ягоды и много детских одежек для Исхагор. В письме, переданном Фирадом, Рамала приветствовала шаманку, желала здоровья матери и малышу. А кроме того, просила принять дар женщин их рода, собравших одежду для девочки. Одежда не новая, но очень крепкая, чистая и даже есть обувь на разный возраст. Особенно ее порадовал теплый детский плащик с меховым капюшоном. Шаманка от всей души поблагодарила Фирада, заночевавшего в шатре с тем, чтобы отбыть ранним утром. Его путь лежал еще выше в горы.

  Проводив в путь гостя, орка навела порядок в шатре, подхватила дочь, свистнула волкам и подалась было к выходу. Но, подумав, оставила старшую волчицу присмотреть за Деги, после чего процессия отправилась к выбранной Древним пещере. Сколько Исхаг поняла, в ней сосредоточились все источники жизненной силы долины. Древний настоятельно посоветовал это место для развоплощения призраков, ибо не желал вреда ни старой орке, ни ее домочадцам.

Отец Долины решил оградить от возможных опасностей разумных, доверившихся его слову. Слишком долго гордые эльфы находились на положении рабов, поэтому можно ожидать чего угодно... особенно, если хозяин пояса упустил какую-нибудь малость из ритуала привязки. Это маловероятно, но учитывать такую возможность необходимо, да и слишком много времени минуло с тех пор, так что обитателям долины гейзеров не стоит безоглядно полагаться на непроверенный ритуал.

  Пещера очень понравилась Исхаг. Длинный выступ гранитной скалы вмещал целый зал с гладким полом. Холодный воздух, пронизанный солнечными лучами из семи световых колодцев, наполнял помещение свежестью, а свет сиял в полированном граните десятка колонн, поддерживающих свод. На взгляд Исхаг гранитный потолок, испещренный непонятными знаками, совсем не нуждался в поддержке. Массивные колонны смотрелись очень уместно, как и гранитные сидения вдоль западной стены. Исхаг проследовала через весь зал, неся дочь на плечах, и малышка крепко держала приемную мать сначала за волосы, а теперь и за уши.

  - Отпусти меня, дитя, - Исхаг сняла девочку с плеч.

  Малышка твердым шагом проследовала к гранитному сидению и вскарабкалась на него с помощью духов. Мать коротко приказала согреть сидение и огневички тут же засуетились вокруг Исхагор. Волки разлеглись слева и справа у ног девочки, а старая шаманка сняла найденный пояс и неторопливо надела свой. Не сходя с места, тщательно проверила наличие амулетов, вызвала всех духов с приказом охранять и никого не калечить, только держать и запечатывать рты плененным волшебникам при попытке выкрикнуть заклинание.

Гичи-Аум в свою очередь озаботился собственной ратью из-за Грани, так что оба шамана... а Исхаг считала его великим шаманом, были готовы встретить любую опасность плечом к плечу. Говорить было не о чем, они наговорились прошлой ночью, когда исследовали пояс вдоль и поперек.

Идеально высушенные и закопченные уши никакого отношения к призыву не имели, зато с внутренней стороны пояса наличествовали тринадцать мутных и плоских камней, зажатых меж полосок эльфийской кожи. Сам пояс тоже был изготовлен из кожи юного эльфа и все двадцать шесть ушей были впаяны в поверхность пояса огненными духами. Отрезанные уши являлись статусным знаком доблести шамана, сумевшего сделать исконных врагов своими слугами.

  - Ценная вещь, - хмыкнул Гичи-Аум.

  Нынче он предстал в обличье орочьего шамана с посохом, бунчуком и роскошной гривой сивых волос поверх жилетки из кожи, явно содранной с какого-то бедолаги. Свой посох Исхаг не стала брать с собой, ее боевой артефакт всего лишь гонит огненную волну, выжигая на своем пути все, что имеет отношение к человеческой магии. Сейчас ее посох бесполезен, поскольку она и Гичи-Аум намерены всего лишь призывать эльфов. Наверное, все тринадцать были воинами и магами разной силы, у эльфов не бывает иначе - всех детей учат сражаться и колдовать.

  Исхаг поймала себя на мысли, что она пытается оттянуть неприятное событие, совсем, как человек. Поведение, недостойное «великой» шаманки... орка хмыкнула, дождалась кивка Древнего и запела слова призыва. Закончив, отступила в сторону.

  Почти сразу воздух в пещере потемнел, заклубился странный туман и вокруг лежащего в трех шагах пояса медленно проявились тринадцать прозрачных силуэтов... и только после этого орка запела заключающие слова. С последним словом тринадцать фигур, сидящих вокруг пояса, обрели плоть и поднялись с колен.

  Шаманка оглядела строй, все тринадцать безухих эльфов расположились перед ними шеренгой. Ни один не попытался напасть, значит покойный владелец пояса был воистину великим шаманом. Гичи-Аум подал ей знак оставаться на месте и прошелся вдоль строя, как полководец, вглядываясь в лица воинов. Каждый нес на лбу знак подчинения, нанесенный ножом, и у всех знак выделялся запекшейся много веков назад кровью.

  Шаманка видела, что каждый из эльфов встретил тяжелый взгляд Древнего, не дрогнув и не опустив взора. Не смотря на отсутствие ушей, выглядели тринадцать призраков весьма достойно, а ведь прежний хозяин пояса наверняка унижал рабов, как только мог. Величавая осанка старших и петушиная гордость молодежи понравились старой шаманке.

Оглядев стоящих перед нею эльфов, она ни на мгновенье не усомнилась в том, что старый владелец пояса устроил эльфам медленную и вечную пытку. Есть способы причинить мучения бесплотному призраку, даже тени призрака -достаточно только прошептать нужные слова, и враг будет стирать в пыль призрачные зубы и срывать призрачные голосовые связки в попытках выкричать невыносимую боль.

Исхаг шумно втянула носом воздух, так и есть - запах горящей плоти ни с чем не спутаешь. Теперь орка точно знала, что все время пребывания в камнях, призраки мучились от боли не только в отрезанных ушах. Единственно призыв избавлял тринадцать воинов от бесконечной муки. Каково же им было возвращаться в свою пыточную? Ее размышления прервал Гичи-Аум, приветствовавший павших и униженных врагов, как воинов собственного клана, отдавая должное их стойкости и принимая ненависть, туманившую тринадцать взглядов.

  - Я, дух этой долины, и шаманка по имени Исхаг призвали вас с единственной целью… отпустить за Грань.

  Крайний слева седой эльф хмыкнул, не удостаивая живых словом. Двое попытались рассмеяться и закашлялись. Орка покивала головой, с вырванным языком не очень-то посмеешься. Совсем молодыми оказались оба эльфа, видимо, они первыми получили увечья, высказав пленившему их шаману великолепное презрение. Еще трое сплюнули на землю перед Гичи-Аумом и попытались отвернуться. И, конечно, попытка закончилась ничем, ибо Древний мог многое противопоставить магии остроухих.

Он кивнул своим духам, и те оттеснили непримиримую шестерку в сторону, окружили стеной воздуха и заставили сесть на пол. Оставшиеся семеро стояли в вольных позах и не пытались смеяться, хмыкать или выказывать презрение. Гичи-Аум расположился на гранитной скамье и величаво кивнул Исхаг. Шаманка выдернула из шестерки первого, оглянулась на Древнего - этот? Хранитель долины снова кивнул, орка медленно проговорила нужные слова... и седой исчез с криком:

  - Увидимся за Гранью, воины!

  За ним последовали двое молодых, которые промычали прощание остающимся и тоже исчезли. На месте седого остался лежать тонкий кинжал, а после молодых не осталось ничего. Тройка непримиримых ушла за грань молча, с просветленными лицами, а один из них даже умудрился колдануть в сторону Гичи-Аума. Ледяная стрела, запущенная в полет эльфийским призраком, бессильно рухнула на подлете к великому духу долины, забрызгав водой стоявших в строю.

  - Эльге всегда был дураком, - пробормотал на высоком наречии крайний справа.

  - Все мы тут дураки, - буркнул в ответ старейший из них, - были бы умными, не застряли в этих проклятых всеми богами камнях! Слава Творцу, старый шаман сдох, да не знать ему покоя вовеки!

  - Ты думаешь, эти двое лучше? - фыркнул золотоволосый эльф, - старуха вообще из серых.

  Немолодой эльф с пепельными волосами, только вздохнул в ответ. Эти двое шаманов по крайней мере не требуют, чтобы давние враги приветствовали их, стоя на коленях. А попробуй не встань... кто сказал, что призрачные духи не могут испытывать боли? Еще как могут!

  Старый хранитель долины вопросил на высоком наречии:

  - Вы наговорились? Принимайте решение. Отпускать вас за Грань или останетесь качестве рабов шаманского пояса?

  - Разумеется, мы все уходим! - выкрикнул самый нетерпеливый.

  - За два тысячелетия ты мог бы и научиться терпению, - невозмутимо заметил Гичи-Аум.

  Он обвел взглядом шеренгу и подал знак Исхаг. Еще пятеро ушли в небытие и ушли без всякой помпы - всего лишь с поднятой к плечу рукой, в знак прощания. Четверо пожелали сказать слова благодарности Исхаг и выразили свою признательность хоть и скупо, но зато от всего сердца. Оставшийся последним помедлил и попросил небольшой отсрочки для беседы.

  Исхаг не возражала, поэтому подхватила пояс и малышку, сидевшую тихо, как мышонок, и пригласила эльфа вместе с Древним быть гостем в ее шатре.

Она уже направилась к выходу, но обернулась на вой старшей волчицы. Тонкий эльфийский кинжал, принадлежавший ушедшему первым, неярко светился в сумраке и, видимо, пара волков не смогла обойти его призрачное сияние из страха или чего похуже. Шаманка обернулась к призрачному воину, Отец Долины сделал весьма красноречивый жест, и эльф, пожав плечами, призвал призрачное оружие. В тонких руках клинок засиял, как ледяная сосулька в солнечный день. Исхаг внимательно оглядела спутников, потрепала по загривкам волков и отослала свою стаю подальше. Кто его знает, этого остроухого, вдруг попытается опробовать оружие вначале на животных. Но тут же и вспомнила, что господа перворожденные и темные эльфы в том числе, никогда не убивали собак, не уничтожали ручных птиц и не калечили лошадей. Даже вырезая кланы до последнего орчонка, остроухие всегда отпускали на свободу животных.

  Маленькая Исхагор удобно устроилась на плечах приемной матери, вцепилась в большие уши, и Исхаг зашипела от боли, ногти у девчонки отрастали очень быстро.

  - Доченька, - проворчала Исхаг, - ты случайно не затачиваешь коготки, когда я не вижу?

  - Доченька?! - эльф поперхнулся воздухом.

  Он оставался призраком, обретенная плоть была всего-навсего великолепной иллюзией, но даже в призрачном облике узник камня старательно вышагивал рядом с широко шагающей оркой, хотя мог просто лететь.

  Исхаг только фыркнула. Ответил Гичи-Аум.

  - Маленькая Исхагор уже три седмицы считается приемной дочерью достойной шаманки по имени Исхаг.

  Эльф попытался дернуть несуществующими ушами, но своего имени не назвал, хотя хозяин долины и намекнул перворожденному на его плохие манеры.

  - Мы пришли, - орка нарушила затянувшееся молчание, - войдите гостями в мой шатер.

  Эльф изящно поклонился, а Гичи-Аум склонил отягощенную косами голову, проходя в шатер первым. Он уселся по правую руку от хозяйского места. Эльф дождался приглашающего жеста и опустился на кошму напротив.

  Исхаг занялась приготовлениями полуденной еды, девочка уже проголодалась и сейчас с аппетитом откусывала от утренней лепешки, с нетерпением заглядывая в булькающий котелок.

  - Ты просил об отсрочке, - Гичи-Аум нарушил молчание, - зачем?

  Эльф отвел взгляд от янтарно-желтых глаз вопрошающего и уставился на огонь.

  - Не уверен, что смогу убедительно ответить, - эльф почти беспомощно пожал плечами, - перед уходом в небытие хочется вспомнить какова на вкус простейшая их радостей - дышать без боли.

  - Только дышать?

  - Слово «жить» тут неуместно, не так ли?

  - Согласен, - Гичи-Аум протянул девочке руку, и малышка не замедлила влезть к Древнему на колени.

  - Прежде, чем покинуть этот мир я хотел бы узнать, кто эта малышка, - эльф откинул назад падающие на лицо волосы.

  - Если ты уйдешь, как решил, то не все ли тебе равно, кто она? - Исхаг одарила гостя неласковым взглядом, - нанести ей вред не получится, если у тебя есть такое намерение.

  Эльф досадливо двинул плечом, эти орки!

  - С какой стати я буду вредить девочке? Дитя ни в чем не повинно.

  - Будто вам это мешало в ранних и нынешних войнах! - фыркнула Исхаг, - не твои ли сородичи стерли с лица земли сотню орочьих родов?

  Эльф вскочил на ноги:

  - Тогда не забудь напомнить себе о сотне орочьих барабанов из кожи моих сородичей, орка!

  Исхаг смерила его взглядом:

  - В отличие от тебя я имею родовое имя - Исхаг. А подобных тебе следует называть «высокорожденный господин эльф»? Может, прикажешь простираться ниц всякий раз, когда твое великолепие соблаговолит громко чихнуть в сторону недостойной орки?

  Эльф сгорбился у костра.

  - Я приношу извинения уважаемой хозяйке шатра. Я никогда не делал ожерелий из клыков твоих сородичей. Я вообще не воин, я ученый.

  Орка передернула плечами, еще один ученый на ее голову! Мало им было господина Эльреги? Медом им намазано в ее шатре, не иначе! Там ученый, тут ученый!

  - Ученый-печеный - проворчала орка, - маг, стало быть?

  Старая шаманка склонилась над котелком, вроде готово. Она вздохнула, снимая варево с огня.

  - Охладить можешь? Так, чтобы можно было есть не обжигаясь?

  Эльф вздохнул, как развязанный, и приложил ладонь к раскаленному котелку.

  - Готово.

  Обычаи велят наливать первую миску гостям, но нынешние ее гости отведать стряпню не в состоянии. Тем не менее орка разлила похлебку по мискам и пригласила к столу всех. Пусть они не могут отведать ее стряпни, но сидеть в кругу гостей им полагается до тех пор, пока хозяйки не утолят голод.

  Маленькая Исхагор все время трапезы не сводила глаз с призрачного ученого и временами забывала о еде, разглядывая эльфа.

  - Дитя мое, нельзя так откровенно разглядывать гостей, - старая Исхаг покачала головой, - это невежливо.

  Исхагор послушно опустила взор, но все равно поглядывала из-под ресниц. Эльф в свою очередь вглядывался в черты лица девочки. Полукровка, отец, наверное, из рода людей, а вот мать... скорее всего, светлая. Светлая эльфа, но вот из какого она рода - непонятно! Непонятно также, где родители девочки, даже не так - кто убил их, не эта ли орка? Нет, вряд ли, орочьи шаманки не воюют, то есть не воевали в его время. Кто может поручиться, что положение дел не изменилось сейчас?

Стоит только взглянуть на эту странную компанию - шаманка, дитя-полукровка, Древний, волки, какой-то детеныш из семейства кошачьих хищников! Эльф чувствовал присутствие детеныша недалеко от шатра, маленький хищник сбежал из логова и по всем правилам подкрадывался к шатру. Орка, похоже, тоже учуяла хищника, поскольку испустила короткий рык и заинтересованный эльф услышал, как стремительно бросился прочь глупый котенок. Орка хмыкнула, а девочка рассмеялась и старательно выговорила на низком наречии «глупая Деги».

  - Она не глупая, просто еще маленькая и невоспитанная, - прогудел Древний.

  - Сколько лет малышке? - спросил эльф.

  - Не знаю, я нашла ее в степи три седмицы назад. Год, много два.

  - Скорее год, - произнес Гичи-Аум, - у нее всего двенадцать зубов.

  - Не обязательно, она полукровка, а у них зубы режутся рано. Это у людей к году появляются только передние зубы и клыки, - сказала Исхаг, - а у нее уже по два коренных сверху и снизу.

  - Хотел бы я знать, к какому роду принадлежала ее мать, - пробормотал эльф.

  - Зачем тебе?

  - Это не мне нужно, а ей, - эльф указал подбородком в сторону Исхагор, засыпающей на руках Древнего, - если уж ты воспитываешь ее, то желательно знать на что можно рассчитывать в процессе воспитания.

  - Понятно, - пробурчала орка.

  Она тут же призвала своего хранителя, и старый друг поставил перед собеседниками шкатулку. Эльф заинтересованно склонился над крышкой, пытаясь разглядеть символ рода на гладкой деревянной поверхности.

  - Знак рода затерт к сожалению. При ней было что-нибудь еще?

  Орка вопросительно взглянула на Отца Долины. Древний пожал плечами и выудил из воздуха то самое полено, что было спрятано по просьбе орки. Разумеется, призрачный эльф не мог прикоснуться к этому странному предмету и только поворачивал перед собой покорно зависший в воздухе... артефакт?

  Исхаг терпеливо дожидалась, пока остроухий наиграется со странной игрушкой, а тот все разглядывал непонятное наследство Исхагор и не торопился с выводами. Пока остроухий удовлетворял любопытство, Исхаг успела приготовить заплечный мешок к завтрашнему приключению, Древний предложил исследовать противоположный конец долины, где вздымались фонтаны кипящей воды и играли радуги - девочке будет полезна смена впечатлений.

  - Кто-нибудь открывал это? - отрывисто вопросил призрак.

  - Нет. Не имею привычки трогать чужие вещи.

  - Похвальная привычка, - осклабился остроухий, - известно ли вам что такое «душа рода»?

  Оба шамана переглянулись недоумевающе.

  - Что-то вроде тотемного столба клана? - осторожно предположила орка.

  - В каком-то смысле да, но само понятие гораздо шире. И девочке надо знать, из какого рода ее мать, чтобы правильно использовать свои способности... при наличии таковых.

  Гичи-Аум шевельнулся и из полумрака проявился светляк, которого вызвала Исхагор.

  - Знакомо тебе такое существо? Или оно сущность? - поинтересовался хозяин долины.

  Эльф невоспитанно присвистнул.

  - Откуда?!

  - Это работа моей дочери.

  Орка осклабилась почти злорадно, ты смотри как этот эльф глаза раскрыл! Ха, куда уж шире? Светляк заметался в узком пространстве меж хозяином долины и эльфом. Эльф так и не смог понять, как это малышке удалось. Шаманка подумала, что и сама Исхагор вряд ли сумеет объяснить, как это ей удалось.

  - Но это не все, девочка призвала еще троих, - Древний заставил проявиться воздушных духов и духа источника.

  - А ты уверен, что это она? - эльф скептически хмыкнул.

  Ему не ответили, и призрачный эльф вернулся к светящейся игрушке. Подбрасывая в руке яркий шарик, созданный девчонкой, эльф пытался осознать происходящее и дать ему определение. Странное положение пленника камня и гостя орочьего шатра вызывало странное же чувство, которому эльф не смог дать названия. Девочка с эльфийской составляющей крови вызвала с Изнанки трех духов и создала заклинание света. Ребенок, который даже свое имя назвать не может, использовал пусть простенькое, но все же светло-эльфийское заклинание. Как? Это теоретически возможно, если один из родителей эльф, а второй родитель или иная ближняя родня шаманы, но отец ребенка - человек. Так откуда шаманская составляющая крови? Эльф посмеялся над собой и решил спросить прямо.

  - В роду девочки были шаманы?

  - Отец, судя по всему, - ответил Гичи-Аум.

  - Где родители малышки?

  - Убиты.

  - Их трупы найдены?

  - Я похоронила обоих по орочьему обычаю, так что их не найдут.

  - Позволь усомниться, - криво усмехнулся эльф, - мать принадлежит к известному роду Огненной Саламандры клана Сиуэннэн, а там и две тысячи лет назад убивали за меньшее, чем украденная душа рода. По матери девочка весьма знатного происхождения, но это не помешает главе рода смешать с землей «наглую полукровку». Мать умерла? Не беда, за ее грехи ответит дочь и весь ее род... вплоть до последнего паука, ловящего мух в блаженной тишине амбара.

  - Не получится! - оскалилась орка.

  - Ты хочешь сказать, что за две тысячи лет эльфы поглупели или разучились воевать с орками?

  - Нет, - вмешался Гичи-Аум, - за две тысячи лет число эльфов значительно сократилось, а орки, скажем так, несколько поумнели. И особенно поумнели их шаманы.

  - Даже так?!

  - Именно, - Древний сложил руки на коленях, - твои сородичи уже половину тысячелетия не высовывают носа за пределы Пограничья.

  - Интересно получается, - эльф тяжело задумался, - значит последняя война ...

  - И последняя и предпоследняя войны закончились поражением эльфов.

  Тяжелое молчание придавило собеседников. Эльф угрюмо размышлял над иронией судьбы, пославшей ему долгожданное избавление от страданий. Испытаниям он подвергся по собственной глупости - недооценил в свое время старого орочьего шамана и поплатился таким посмертием, что и смертельному врагу не пожелаешь. Избавление пришло после долгих лет ожидания и пыток, наполненных болью... и от кого? От исконного врага, старой орочьей шаманки, что сию минуту смотрит на него с плохо скрытым сочувствием!

Эльф смотрел на нее остановившимися глазами и видел скорбный рот Исхаг, тяжелые натруженные лапы, пристроенные на колени в щадящем положении... у нее явно ноют кости перед непогодой. Эльф краем разума помнил, что его братья ушли из этой странной нежизни всего полдня назад. А он, Таркилег из рода Бронзовой Птицы, как ни в чем не бывало, сидит в шатре смертельного врага, разглядывая разряженный амулет, сохраняющий «душу» известного эльфийского рода! В полной безопасности артефакта он нисколько не сомневался. Ученому эльфу нестерпимо хотелось узнать у хозяина долины, как ему удается уплотнить свое тело до материального состояния.

Он не отказался бы расспросить, как эта странная шаманка сумела скрыть следы магии и убийство родителей девочки. И особенно хочется разобраться в феномене, именуемом полукровкой, как-то же девочка создала светящийся шарик. А еще ему хотелось бежать против ветра, раскинув руки и в какой-то миг взлететь над зеленеющей степью! Чтобы утонуть в синей глубине неба, а затем падать подобно камню, распахивая у земли огромные призрачные крылья, гася инерцию падения, вытирая исхлестанное воздухом, обветренное лицо. Он невероятным усилием сдержал мучительный стон, и орка с опаской заглянула в черные провалы глаз, поменявших цвет с серого на серо-черный - точь-в-точь головешки, присыпанные серебряным пеплом.

  Древний кашлянул, привлекая внимание и невольно ухмыльнулся, выражения лиц у его собеседников были совершенно одинаковыми.

  - Вот скажи мне эльф, ты непременно хочешь уйти вслед за сородичами?

  Орка изобразила лицом непонимание, но от вопросов воздержалась. Отец Долины намерен оставить в мире живых это... безухое ученое существо? Зачем ему? А ей оно зачем? Древний ничего не делает просто так, проявим капельку терпения и непонятное станет очевидным. Сколько она поняла из объяснений Эльреги, ученые потому так и зовутся, что они умеют учить других, то есть - это наставники. А кто тут у нас нуждается в наставниках? Орка обернулась в сторону дочери.

Наставник, говорите? Эльф? Для полукровки? Орка внимательно всмотрелась в призрачного волшебника. А почему бы и нет? Уж эльфийским премудростям и манерам этот маг научит Исхагор лучше, чем кто бы то ни было.

  Призрак сгорбился у костра. Что ему остается? Он пристально уставился в магическое пламя, машинально заставляя его танцевать в каком-то сложном ритме. И решил, что вот сейчас, вот еще пару фраз, и он попросит о последней милости эту странную орку, отпустившую за Грань его сородичей без всяких условий. Главное - это суметь вежливо попрощаться и не забыть сказать слова благодарности обоим шаманам. В данный момент старая орка задумчиво поглаживает собственное колено, обтянутое войлочными шароварами, шаманский браслет охватывает левое предплечье почти у подмышки, а пояс...

  - Ну и зачем тебе уходить? Чтобы родиться снова на землях эльфов и просидеть там всю жизнь, распростившись навсегда с добытыми знаниями, забыв о достижениях и победах, одержанных над собой и природой? - хранитель долины прислонил короткий посох к стене шатра.

  - Ты предлагаешь вернуться в эту... - эльф едва сдержал неприличное ругательство.

  - Мы поместим тебя в этот кристалл.

  Гичи-Аум показал эльфу массивное кольцо с большим голубым топазом в сложной оправе. И объяснил непонятливому эльфу, что жить он будет в камне непростой огранки, а значит в нем не будет тесно или неудобно. И кроме того, он сможет сам выходить или не выходить по собственному желанию.

Лично он, Отец Долины, надеется... что эльф, не назвавший имени, пожелает принять в ученики эту девочку - жертву обстоятельств. Малышка соединяет в себе два дара... магию и силу шамана. Так неужели же перворожденному, убившему столько лет на бесполезное сидение в камне, не интересно получить в ученицы такую неординарную полукровку?

Впрочем, если уважаемый эльф захочет уйти, то Исхаг отпустит его в любой момент. Не так ли? Гичи-Аум коротко взглянул в сторону Исхаг, орка энергично закивала, и эльф всерьез испугался, что голова ее оторвется.

  Странно, но шаманка смотрит на него с надеждой! Призрак отвернулся и по давней еще привычке зашагал от стены к стене, заложив руки за спину. Что он теряет? Если его отпустят, как и ушедших братьев, он возродится в теле эльфийского младенца. Сильный волшебник станет ничего не помнящим комочком плоти и долгие сто двадцать пять лет будет расти, учиться и познавать окружающий мир. Маленький перворожденный примет настоящее, смешав понятия прошлого и будущего в одном сосуде. Эльф резко отвернулся, сообразив, что уже достаточно долго стоит, уткнувшись носом в войлочную стену шатра.

Итак, он забудет все, что его пытливый разум ученого сумел накопить за долгую жизнь и нежизнь в этом кристалле, да будет он проклят вместе его владельцем! Возродившись, он потеряет свою настоящую личность и взамен обретет семью, привязанность... эльф скривился, а заодно и долг по отношению к правящей семье. А потом случится так, как уже случилось - великой и могучей правящей семье понадобится отвоевать, скажем, эту орочью степь! И его, лучшего среди лучших преподавателей академии, снова отправят на очередную никому не нужную войну! Эльф скрипнул несуществующими зубами! И ему снова отрежут уши в знак превосходства, а затем то, что останется от его тела после пыток, распнут на колесе орочьей телеги... И напоследок поместят дух в такой же булыжник, грани которого не дадут ему забыться еще на долгие две тысячи лет!

  Эльф зашагал снова от стены к стене, затем двинулся по кругу. Он размышлял также о том, что существует в природе шаманский ритуал... назовем его «развоплощением души», значит существует и обратное - ритуал обретения тела. Так и должно быть, если следовать обычной логике, присущей всему магическому. Есть прямое воздействие, есть и противоположное. Такова правда мира, приютившего эльфов, людей, гномов и еще Творец знает каких созданий.

  Эльф вернулся мыслями к полученному предложению. Он приступит к воспитанию необычной полукровки, девочка уже владеет немалым потенциалом и сочетает в себе две обычно не сочетаемые силы - магию эльфов и способности призыва шаманов. Интересная малышка будет развиваться однобоко, если ее воспитанием займется эта ужасная орка.

Девочка будет ходить в шкурах, ну... пусть не шкурах, но в войлочных штанах и зимой и летом, босиком и с непокрытой головой! Допустим, плюсом станет орочья закалка, но что делать с магической составляющей крови ребенка? А если сила разорвет ее, так не научившуюся контролировать собственные возможности? Шаманские практики, сколько ему известно, предполагают обращение к различным духам. А если духи выйдут из повиновения, учуяв магию эльфов, как это было не раз в его прежней жизни? Кто научит талантливую малышку справляться с ними?

  С другой стороны, а ему не все равно, что случится с этой странной полукровкой в скором будущем? Вот оно и прозвучало - полукровка! Плод любви двух рас, причем, запретной для матери любви! Получается, что мать и отца девочки уже излечили от великого чувства огненными стрелами некие неизвестные силы... жаль, что он не мог видеть трагедию своими глазами. Этим доброжелателям пришлось бы долго умолять о смерти сына Бронзовой Птицы. Поднять руку на подательницу жизни! Но прошлого не вернуть, увы. А что мы имеем сейчас? Осталось дитя, артефакт «душа рода» и эта старуха, которая не успевает лечить себя от старческих болячек. Она целитель, но даже слепому ясно, как ноют ее лапы.

Задам себе все тот же вопрос - что я теряю, если приму предложение? А я его приму! Но остается некоторое количество невыясненных вопросов... вот сейчас и выясним. Эльф потер руки, обернувшись к собеседникам.

  - Вы оба дадите магическую клятву, если я соглашусь?

  - Клятву о чем? - орка прищурилась.

  - Что отпустите меня по первому требованию!

  - Как только ты научишь девочку справляться с силой, можешь быть свободен, - решительно вступил Гичи-Аум.

  - Если клятва будет содержать такое условие, я тоже согласна.

  Орка подозрительно уставилась на призрачного мага, проигнорировавшего выражение недоверия.

  - В свою очередь обязуюсь научить девочку всему, что понадобится ей для выживания... в случае, если обе силы будут конфликтовать друг с другом.

  - А если не будут?

  Эльф скривился, снова эта орка! Вот уж никому не нужное приложение к талантливой малышке! Он многоречиво высказался в том смысле, что в любом случае поможет девочке до момента полного овладения собственными возможностями. Орка попробовала было оскорбиться, зачем это ей магическая клятва?! Орки держат единожды данное слово до самой смерти! Но Гичи-Аум примирил обоих воспитателей, предложив использовать древнюю клятву орочьих шаманов. В случае нарушения условий клятвы, она испепелит неудачника на месте.

  В самый разгар споров проснулась маленькая Исхагор и потребовала от эльфа внимания, от хозяина долины - покачать на руках, а от приемной матери - попить и всего остального, что полагалось дочери.

  - Я буду учить ее высокому наречию, - решил эльф.

  - А меня? - поинтересовалась Исхаг.

  - С тобой сложнее, орочьи голосовые связки не подходят для Высокой речи. Но ты можешь присутствовать, тогда научишься понимать... если уж не придется на нем говорить, - проворчал эльф.

  Орка склонила голову в знак благодарности и занялась готовкой.

  Помимо кольца Гичи-Аум предложил эльфу еще два десятка ограненных камней в качестве нового пристанища. Перепробовав все предложенное, эльф отказался - подходящих нет. Камни достаточно велики, но обилие граней скорее мешает, чем способствует комфортному существованию. Отец Долины окликнул орку на ее языке. Старая шаманка медленно оглянулась, думая, что ослышалась. Предложить эльфу малиновый топаз?! Этому ушастому недоразумению дать в руки вожделенный кристалл?!

  - При всем уважении... - начала она.

  - А ты не подумала, что девочке понадобится вся защита ее наставника? Вспомни об Эльреги.

  Орка задумалась, да уж, при всем желании невозможно забыть хозяина непонятной школы «для знахарей и следопытов, госпожа Исхаг». Надеюсь, воспитателю девочки не придет в голову вернуться за Грань пока дочь не вырастет настолько, чтобы постоять за себя. Конечно, не стоит забывать - эльф будет связан могучей магией хранителя, то есть клятвой... но кто помешает ему учить малышку, не слишком старательно, если вдруг окажется, что его новое обиталище слишком тесно или причиняет боль. Или возникнет другое, пока неведомое «но», которое позволит эльфу решить, что можно учить девочку выживать кое как... Нам такого не нужно, решила Исхаг и коротко кивнула головой. Решено! У эльфа будет драгоценный кристалл, но хранителем станет Древний - так оно надежнее.

  И спустя пару мгновений сумела оценить картину «Потрясенный до самых печенок эльф». Еще бы, всякий эльф вытаращит и без того большие глаза при виде легендарных кристаллов. И выругается по-орочьи!

  - Откуда такая редкость?!

  - Добыто из земли, - хмыкнул Гичи-Аум.

  Орка укоризненно покачала головой, кто бы мог подумать, эльфийский маг ругается, как последний орочий бездельник! И этот наставник собирается воспитывать Исхагор, хорошему же девочка у него научится!

  Пораженный эльф неожиданно вспылил:

  - Я понимаю, что добыто из земли, а не из пучины морской! Я о другом спрашиваю!

  Орка снова покачала головой, экая несдержанность! Вот взять того приснопамятного друга народа гномов по имени Эльреги - совсем другие манеры, спокойствие, основательность, неторопливость. А этот ученый потрясает кулаками перед носом хозяйки шатра, а сам до сих пор не назвал своего родового имени, и вообще ничего не сказал о принятом решении. Отвернувшись, она занялась делами, эльф опешил. Оглянулся на Древнего, и орке показалось, что призрачный волшебник смутился.

  - Я приношу извинения хозяйке дома за несдержанность, - эльф склонился в вежливом поклоне, - удивление мое велико, госпожа Исхаг. Я принимаю ваше предложение и прошу называть меня Таркилег. Я из рода Бронзовой Птицы.

  Орка со всей вежливостью ответила на поклон:

  - Я серая орка из клана Черноногих.

  Гичи-Аум склонил голову - две седые косы скользнули на грудь, обтянутую шаманским нарядом с нашитыми золотыми бляшками.

  - Я Отец Долины, Гичи-Аум, хранитель долины гейзеров.

  Эльф склонился еще раз:

  - Господа.

  Древний поставил на ножки маленькую Исхагор.

  - А это Исхагор, приемная дочь орки Исхаг из клана Черноногих. Родовое имя девочки неизвестно.

  - Пустяки, - возразил эльф, - главное, известен род матери, клан Черноногих. Остальное оставим на волю судьбы.

  - Ты настаиваешь на магической клятве. Проведем ритуал сейчас? - Древний уставился на взволнованного эльфа.

  - Успеется, - отмахнулся эльф, - сейчас мне интересен потенциал девочки, и все возможные сведения, какие может вспомнить уважаемая Исхаг. Но вначале сведения. Расскажи мне, все, что знаешь, госпожа, желательно составить полную картину происшедшего с ребенком.

  - Прямо сейчас? - осведомилась орка, - время позднее, да и девочке пора отдыхать, видишь, глаза закрываются.

  - Если можно, то побыстрее.

  - Иначе умрешь от любопытства? - Гичи-Аум явно насмешничал, но получалось у него необидно.

  - Да, уважаемый, - рассмеялся эльф.

  - Хорошо, но вначале я уложу малышку, а ты пока осмотрись в новом доме.

  Эльф слегка поклонился и мгновенно втянулся в кристалл.

  Орка с облегчением поклонилась Древнему. Тот вежливо ответил наклонением головы.

  - Вот теперь я за вас обеих почти спокоен, - высказался хранитель.

  - Почти?

  - Оставляем немного на долю случая, - пояснил хранитель, - все предусмотреть невозможно. Из-под земли вас не достанут. И не качай головой, из-под воды - тоже. Мои водяные охраняют подземные реки и озера, рыбка не проскользнет. Но воздух, увы! У меня нет возможностей намертво перекрыть долину с воздуха.

  - Не доверяю я этому эльфу, - буркнула Исхаг.

  - Тогда почему согласилась с моей просьбой?

  - Я говорю о том, другом эльфе.

  Древний кивнул.

  - Не нравится мне эта школа знахарей и следопытов. Разведчики недр. Недра ли они будут разведывать? Надо бы с этим разобраться... - Древний размышлял вслух.

  - Вот именно, - кивнула Исхаг, - практикой его ученики будут заниматься в близлежащих горах, скорее всего. Следопыты!

  Она тяжело задумалась. Итак, следопыты! Молодые, рьяные, глупые, замечающие каждую мелочь, да еще и преданные своему учителю. Чего не вспомнят, эльф вытащит магией из их бестолковых голов. Через горы молодняк не пройдет, по всему по периметру долины они неприступны - хранитель обезопасил свои владения насколько возможно. Но есть узкий проход в соседнюю долину, где охотятся волки. И там нет ловушек. Значит, что? Маскируем проход так, чтобы следопыты не нашли? Нужно ли? На всякий час не убережешься, значит, будем учить малышку так, чтобы смогла укрыться не только от любопытствующих следопытов, но и от самого эльфийского колдуна.

  Решено.


***


  За размышлениями старая шаманка не заметила времени, уложила малышку, утихомирила скулящего львенка, не позволив ему лечь у выхода. Решительным жестом выслала вон волков... пусть отправляются в свое логово. Под внимательным взглядом Древнего она навела привычный порядок в шатре, приготовила свое спальное место, и попыталась вспомнить все, что ей известно об эльфийских кланах.

Справедливости ради стоит отметить, что известно ей крайне мало, да и те немногие сведения почерпнуты из бесед с наставником Фарги. Живых эльфов ей довелось видеть и зрелище было не из приятных. Пленников клана Черных Волков вели к огромному шаманскому костру, возле которого их умертвили и сожгли во славу духов-покровителей рода, на этом почему-то настояли шаманы Черных. Слава всем духам, это было почти семьдесят зим тому, и с тех пор степные кланы не выступали в войнах против перворожденных.

Строго говоря, поправила себя орка, им было не до войн, этим обескровленным войной орочьим родам и кланам. Да и что хорошего в любой войне? Орка передернула плечами, вспомнив погибшего сына и его воинов. Ой-бой, как давно это было...

  Хм... Таркилег из рода Бронзовой Птицы. Как гласит древняя орочья легенда, если в наименовании эльфийского рода есть название какой-либо птицы, то сородичи имеют два облика - эльфийский и птичий, то есть могут обращаться в указанных птиц. Но в нынешнем случае наименование птицы отсутствует. Надо ли понимать так, что этот эльф может обращаться в любую птицу? Или только птицу с бронзовым опереньем?

  Эльф, стремительно покинувший новое убежище, уже успел ответить на вопросы Древнего. Да, внутри этого камня достаточно удобно. Да, он согласен учить девочку всему, чему она сможет научиться. Да, он не нуждается в дополнительной клятве, всем известна орочья верность слову и ему не нужны дополнительные гарантии. И снисходительно пояснил заинтересованной орке смысл слова «гарантии».

А затем полночи выпытывал подробности приключения Исхаг и маленькой полукровки, так что старой орке пришлось добросовестно вспоминать все подробности собственного жития, которые было угодно знать неугомонному эльфу. А его интересовала многое - масти коней погибших магов, клановые знаки, цвет плащей, тип причесок, татуировки, украшения, форма подков лошадей, эликсиры, амулеты, форма носков сапог. И наличие жезлов в руках. Были? Ах, не было? А нашейные цепи были? Что было изображено на чепраках коней? Куда были обращены головы убитых, на восток? На запад? Ах, на север! Ты раздевала магов? Осмотрела? Татуировки, подмышки проверила? Что изображено? Ты возвращалась на место трагедии? Нет? Разумно, а волков посылала? Нет? А вот это нехорошо, надо было повелеть своей стае пройти по следу. А духов послать не сумела? Не подумала? Понятно. И так далее...

  К середине ночи эльф угомонился и впал в задумчивость. Исхаг с облегчением выпила кружку остывшего отвара, кажется этот Таркилег притомился. Надолго ли? Скорее всего, призраки не устают. А если так, то дело плохо... шаманка обреченно прикрыла глаза, когда эльф снова обратил к ней взор, пылающий жаждой познания. Если этому эльфу случалось обучать кого-либо в школе, то его ученики, скорее всего, вдрызг напились гномьего самогона на радостях, когда их достойный учитель исчез. Но к удивлению орки, эльф не стал мучить вопросами ее, а обратился к хранителю долины, проигнорировав гримасу Исхаг.

  - Я бы хотел уяснить кое-что для себя.

  Гичи-Аум важно поправил на груди огромный медальон, подвешенный на толстой цепи и благосклонно кивнул.

  - В чем состоит лично твой интерес? То, что я вижу здесь, больше всего походит на убежище для старой шаманки и маленькой полукровки.

  Древний прищурился на огонь костра:

  - Исхаг появилась в сопровождении гнома и девочки, намереваясь поселиться в долине. И вежливо попросила моего гостеприимства, в отличие от множества гномов и трех гномьих шаманов, которые сочли себя хозяевами долины. Она изложила свою просьбу и спокойно стояла, не переступая границы и невозмутимо ждала ответа. Меня подкупила вежливость, чувство собственного достоинства, а также понравилась умненькая девочка. И вот Исхаг здесь вместе с тремя волками и детенышем горной кошки. А вчера прилетали два ворона, но я запретил им беспокоить хозяйку шатра ночью.

  - Конечно, я искала убежища для себя и маленькой Исхагор, - поторопилась добавить орка, - меня фактически изгнал собственный клан. Точнее, совет клана решил сменить старую шаманку на юного Говорящего с духами. Родители девочки погибли от рук неизвестных магов. Много ли проживут две беззащитные женщины в орочьей степи? То, что я шаманка, стоит не дороже мелкой монеты, если налетит отряд из пары дюжин воинов. Поэтому мы с дочерью состоим на службе у гномьего короля и находимся здесь под защитой хранителя долины.

  Эльф согласно покивал, дескать, я все понял. Но Исхаг рано обрадовалась спокойствию.

  - Некоторые выводы я уже сделал, - эльф снова забегал от стены к стене, - но пока воздержусь от высказываний, мне надо подумать еще над многими несоответствиями в твоем рассказе.

  Он уставился на орку весьма внимательно и даже с некоторым вызовом. Исхаг не возражала, единственное, чего ей хотелось сию минуту, так это спать. И она мгновенно уснула, не дойдя двух шагов до приготовленного спального места, так что Древнему пришлось перемещать шаманку с помощью духов. Оба призрака, эльф и Древний, долго смотрели на спящих смертных женщин, затем эльф вежливо откланялся и исчез в камне.

  ... Орка переложила камешек из правого сосуда в левый, предпочитая привычный счет дней, принятый в орочьих кланах. Эльф же использовал свой метод, который снисходительно преподавал одновременно орке и малышке, устроив непонятное приспособление, использующее дневное светило.

Орка хмыкнула про себя, каждый эльф сходит с ума в одиночестве, есть такая поговорка у людей... а теперь и у орков. После некоторых препирательств, призвав в качестве судьи Древнего (причем, эльф обозвал Гичи-Аума непонятным словом «дипломат»), они сошлись на том, что один день они разговаривают с Исхагор по-орочьи, второй день посвящен гномьему языку, а два - эльфийским наречиям.

Закаливание и поддержание здоровья девочки, к удовольствию шаманки, полностью находилось в ее ведении, зато владение парными эльфийскими мечами эльф торжественно возложил на себя, как и усиление необходимой для этого мускулатуры. Орка заметила в пространство, что никаких парных мечей в обозримом будущем не предвидится. Где, во имя всех духов, она возьмет ему эти Хогровы мечи? Эльф отмахнулся, заметив, что это не ее печаль.

  Далее они вновь сошлись едва ли не в рукопашную при попытке выработать необходимый план занятий девочки. Двое непримиримых опекунов малышки долго препирались на грани скандала и в нескончаемом споре почти перешли на личности, так что Гичи-Аум почел за благо вмешаться и даже отделил обоих наставников непроницаемой воздушной стеной друг от друга. После чего пристыженные представители двух непримиримых рас решили, что в случае спорных вопросов они обращаются к Древнему и его голос будет решающим в затеянном ими споре.

  Несмотря на столь благое решение, Гичи-Ауму приходилось выступать в роли миротворца неоднократно. И Древний все чаще ловил себя на мысли, что происходящее ему нравится и с течением времени он все больше проникался расположением к обоим непримиримым.

Отец Долины с удовольствием вникал во все мелочи быта и жизни своих гостей, судил непредвзято, справедливо и не обидно для обоих. И постепенно, затратив на притирку почти две луны, оба воспитателя наконец-то нашли общий язык и теперь проводили вечера тесной компанией, допуская в шатер волков и Деги. Маленькая львица изрядно подросла за две луны, и теперь почти сравнялась ростом и весом со своими воспитателями. Юная Исхагор уже научилась составлять фразы на орочьем языке и весело, но не слишком связно щебетала по-гномьи. С эльфийским обстояло похуже, но Таркилег не унывал и не торопился, всему свое время.

  Он снисходительно пояснял старой шаманке суть затруднений малышки, именуя старую орку госпожой едва ли не через слово:

  - Должен тебе сказать, госпожа Исхаг, эльфийские дети и даже полукровки развиваются... как бы тебе сказать... - прищелкнул он пальцами, - скачкообразно. Вот сегодня они немного рассеянны, может быть, бестолковы и невнимательны, но назавтра наставники вдруг обнаруживают, что преподаваемая наука усвоена и усвоена накрепко. Словом, уважаемая госпожа Исхаг, не тревожься. Всему свое время.

  Результаты стараний призрачного волшебника не заставили себя ждать и теперь, спустя две луны, орка не уставала возносить благодарность всем духам, не позволившим эльфу покинуть бренный мир.

В долгих беседах за полночь эльф выслушивал ее повествования о происшедшем в мире орков, людей и гномов. К сожалению, об эльфах она не могла поведать ничего, кроме глупых слухов. Но Древний озаботился отправить в земли перворожденных с десяток духов с наказом разузнать что творится в благословенной земле эльфов. Духи, никогда не покидавшие долины, вернутся нескоро, говорил Древний, им известно только примерное направление, а кто сказал, что оно правильное? К тому же духи слабеют по мере удаления от долины, так что им придется искать себе пропитание. Его духи едят, если так можно выразиться, силу земли, иногда согласны на силу потока, вырывающегося из-под земли, ну, и на силу разрушения в том числе, последнее даже предпочтительнее. Так что обитателям долине гейзеров придется ждать неопределенно долго.


***

  Жизнь разумных в долине гейзеров налаживалась. Волки по-прежнему снабжали дичью маленький клан и учили Деги охотиться на оленей. Правда, Исхаг сомневалась, что прочие львы загоняют добычу подобно волкам, но других учителей у Деги не было. Пока львица не вырастет и не научится охотиться, как и положено представителю ее вида, она будет жить в стае.

А затем она уйдет в поисках пары и начнет свою длинную взрослую жизнь в этих горах. Дикий зверь не должен жить в жилище людей, поэтому звери изгонялись из шатра на ночь, но никто не препятствовал им, если они являлись засвидетельствовать свое почтение обитателям орочьего жилища.

  Маленький клан дважды навещали гномы, первым удостоил их посещением глава Совета Аргун, и очень порадовался новому месторождению желтых топазов. Глава Совета от имени подгорного короля принес Древнему извинения за неподобающее поведение старых шаманов и тех молодых недоумков, что до сей поры изредка пытаются проникнуть в долину.

Аргун почтительно выслушал снисходительное прощение и откланялся, оставив шаманке оговоренную плату мукой, сыром, крупами и даже сушеными овощами. Зато во второй раз пожаловал сам Фахадж, по-прежнему неугомонный, веселый и чем-то слегка озабоченный.

  Его возвращение очень порадовало Исхаг, не знавшую чем накормить и куда усадить дорогого гостя. Раздав подарки орке и девочке, Фахадж не забыл и волков. Так что теперь они красовались в роскошных кожаных ошейниках, на которых светились известные всем гномьи руны. Об ошейниках, как знаках различия, гном подумал в первую очередь, ибо не хотел, чтобы стаю Исхаг постигла участь быть убитыми каким-либо гномьим караваном, ежели гномам не повезет встретиться с ее волками в степи. Все остались довольны подарками, кроме Деги, которой не досталось ошейника, и к тому же всех зверей выставили вон из шатра после раздачи подарков. И теперь девочка играла с красивой куклой, а Исхаг растроганно примеряла подарок Рамалы - толстые, вязанные рукавицы. Об одежке для девочки гном и упоминать не стал, просто сунул тючок за мучной короб, мол, потом разберетесь.

  После первых радостных восклицаний и суеты с подарками, Исхаг выпроводила Фахаджа в пещерку для омовения, быстро приготовила угощение, пригласила Гичи-Аума и наставника Таркилега присоединиться к беседе, но не раньше, чем гость поест и слегка придет в себя. Смывший дорожную грязь и усталость Фахадж считал себя родившимся заново, все же серные источники и пузырящаяся чуть кислая вода творят чудеса. Исчезло изнеможение пути, утихла глухая боль в мышцах спины и в пояснице, и теперь отобедавший гном был само благодушие. Так что Исхаг с чистой совестью подала заранее оговоренный сигнал и напротив отобедавших медленно и торжественно проявились двое - безухий эльф в драгоценном наряде из золотистого шелка и Отец Долины в облике старого седовласого шамана с четырьмя ритуальными косами и в головном уборе из орлиных перьев.

  Гном громко икнул от неожиданности и потряс головой. Откуда здесь этот странный перворожденный? Пепельные волосы убраны в высокий хвост и вызывающее отсутствие ушей заметно всякому, имеющему глаза. Умно, решила Исхаг, наставник Таркилег сразу показал свое слабое место незнакомцу и теперь может не заботиться о том, чтобы скрывать остальное - отсутствие ушей перебило все возможные вопросы. Фахадж моргнул, безухий эльф - это как безрукий гном, невозможное состояние. И те, и другие не живут калеками, а этот жив, вы только взгляните на него!

  Старая шаманка некоторое время любовалась отвисшей челюстью гнома, а затем вежливо представила гному Таркилега из рода Бронзовой Птицы, наставника юной Исхагор.

  - Наставника?! - гном захлопнул наконец рот и вцепился в бороду, - проклятье! Ты с ума сошла? Чему враг может наставлять полукровку?

  Эльф понимающе ухмыльнулся, в другое время он и сам посчитал бы сумасшедшим любого, кто объявил своим другом орка. Мир перевернулся, меланхолично рассуждал эльф... он сам почти подружился с орочьей шаманкой! Надо отдать должное госпоже Судьбе, ее шутки пока еще не зашли слишком далеко, однако Исхаг заставила его взглянуть на орочьи законы и жизненный уклад своего племени с неожиданной стороны. И теперь Таркилег постигал непривычный и ранее непонятный мир с большим интересом.

  - Таркилег нам не враг, уважаемый Фахадж, он вообще не воин. Достойный эльф - маг и ученый

  Фахадж едва не взвыл, еще один ученый на его крепкую шею! Достаточно того, что «наш дорогой друг Эльреги» трижды солгал «дорогому другу Фахаджу» в краткой беседе! А теперь извольте видеть, еще один друг из этого проклятого племени?! Не многовато ли?

  Эльф плавно повел рукой и в немногих словах высказал свое уважение гостю, заверив недоверчивого гнома в своем желании послужить на благо живущих в этой долине, ибо после многолетнего пребывания в камне он полон желания жить даже такой призрачной жизнью, а уж стать полезным он и не мечтал!

  Фахадж недоверчиво покосился на свою ладонь, но Исхаг подтвердила сказанное, после чего собеседники и маленькая Исхагор, пристроившаяся на коленях дяди Фахаджа, внимали рассказу гнома о его далеком путешествии в страну людей. Путешествие затянулось, поэтому гному удалось узнать много необычного и интересного, ну и хорошо расторговаться к радости его величества Доррада, короля гномов.

  - Кстати, твои сородичи, уважаемая Исхаг, невероятно взволнованы. Объявился некий пророчествующий шаман, его, кажется, даже считают главным Говорящим с духами в Орочьей степи... так он возвестил, что степь обрела великого шамана огромной силы. И сейчас все орочьи кланы прочесывают степь в поисках младенца, несущего эту силу. Степь бурлит, озабоченность этим событием выражают даже эльфы. Да не просто выражают, а отрядили небольшое посольство к этому главному Говорящему с духами, дабы прояснить непонятные пророчества. По слухам, глава посольства заявил, что эльфы пытаются обезопасить мир разумных, просто невероятно! Эльфы заботятся обо всех разумных, мир точно сходит с ума, скажу я тебе! Откуда сведения? Дорогой друг Эльреги обронил в беседе, что их какой-то там маг, живший много лет назад, произнес и записал похожее пророчество, но с упором на неисчислимые бедствия, ожидающие именно земли эльфов.

  - Как ты узнал об этом? - эльф заинтересованно подался вперед.

  - Хм... ну, не мог же я брать каждого за грудки и вышибать ответы на прямо заданные вопросы. Слово здесь, слово там, как это обычно бывает.

  - Бывает- бывает, особенно, если вспомнить о том, что существует на землях людей, орков и эльфов некая община... назовем ее разведывательной сетью... - эльф издевательски прервал свою речь.

  Кого этот гном хочет обмануть? Да еще тридцать столетий назад эльфы вырезали под корень эти самые общины! При условии, что они обнаруживались, а обнаруживались они далеко не всегда.

  Гном хмыкнул, потом вытаращил невинные глаза на собеседников. Все трое рассмеялись.

  - Так оно или не так, не мне судить, - гном погладил бороду, старательно расчесываемую маленькой Исхагор.

  - Знаете, - протянула старая шаманка, - и мне довелось услышать эти новости.

  - Да? - подался вперед гном, - не поделишься?

  - Ты ведь знаком, Фахадж, со старой поварихой дорогого друга Эльреги? Так вот, в один из вечеров она сообщила мне, что орочий шаман, он же друг доброго господина Эльреги, принес не слишком благую весть о явлении в мир великого шамана, которому еще надлежит вырасти. И принести неисчислимые бедствия на земли разумных.

  Гном протянул малышке ленточку, ибо дитя вознамерилось плести сразу три косички из густейшей бороды Фахаджа и продолжил:

  - Кто поручится, что разыскивают они того самого шамана? А если они ищут родителей Исхагор? Или самое девочку? Или ту непонятную вещицу, что ты закопала далеко и, надеюсь, глубоко.

  - Тайна гибели ее родителей так и осталась тайной, - заметила Исхаг, - а относительно поисков «той вещицы» ... не думаешь же ты, что человечьи маги искали душу рода? Разумнее было бы предположить эльфийскую погоню.

  - А если эльфы наняли тех магов вкупе с убийцами? - мгновенно возразил эльф, - мои сородичи предпочитают загребать жар чужими руками.

  Орка задумалась. А ведь верно! Хитрость, злопамятность и изворотливость эльфов давно вошла в поговорки. Так и есть, господа остроухие редко высовывались за пределы своих земель, но кто поручится, что они не имеют шпионов на прочих землях. Друга народа гномов ты не забыла, шаманка? Исхаг мотнула головой.

  - Фахадж, как ты думаешь, чем именно занят эльф Эльреги в вашей пограничной крепости, не считая преподавания в школе и бесед с торговцами редкостями?

  - А вот это никому не известно, - гном потер ладонь, засвербевшую при воспоминании о беседе с «другом».

  - Но ведь можно узнать? - орка понимающе усмехнулась, уловив почесывание ладони.

  - Людей или гномов к нему не приставишь, в дом проникнуть невозможно, - гном повернулся так, что Исхагор было удобно плести вторую косичку, - но я подумаю, что можно сделать.

  - Мы все подумаем, - Гичи-Аум медленно истаял в прохладном воздухе шатра.

  Фахадж затребовал объяснений и подробного рассказа обо всем случившемся в долине гейзеров за время его отсутствия. И рассказ затянулся до самого вечера, поскольку призрачный эльф тоже принял участие в беседе и прояснил многое из того, что поражало каждого из собеседников в свое время. Никаких секретных сведений эльф не выдавал, поскольку их просто не знал, а вот отдельные мелочи, досаждавшие Фахаджу в его общении с эльфами, стали ему понятны.

  Старая шаманка предупредила Фахаджа, что сегодня они общаются на языке эльфов, то есть используют низкое наречие и гном старательно подбирал слова, обращаясь к девочке. Ранее было договорено, что все они обращаются к Исхагор и вовлекают ее в беседу по любому поводу и внимательно выслушивают ее слова, старательно задавая вопросы, на которые малышка подчас долго искала ответы... но никак не слова! Что не могло не радовать, девочка успешно обучалась четырем языкам и каким-то чудесным образом они не путались в ее маленькой головке. И Фахадж не успевал удивляться и радоваться успехам малышки, старательно заплетавшей в три косы благородную гномью бороду. Эльф тут же создал для Фахаджа иллюзорное зеркало, и старый гном с восхищенно обозрел себя со всех сторон, молодецки подбоченясь.

  И особенно гном радовался тому обстоятельству, что ладонь с вшитым кусочком золота не разу не побеспокоила его в продолжении всего времени беседы с призрачным эльфом. Значит перворожденный не лжет, не юлит и вообще не скрывает своих намерений. И уж особенно гостя порадовало то, что малышка начала разговаривать на языке гномов. Конечно, она изъяснялась пока не слишком хорошо, не совсем правильно расставляла ударения и акценты, но Исхагор старалась. И особенно поразило Фахаджа общение девочки с подросшей Деги. Двое детишек садились рядом или друг напротив друга и замирали на некоторое время. Затем расходились кто куда, и львица частенько, обиженно рыкнув, удалялась прочь.

  Волки по-прежнему охотно возили на спине маленькую всадницу, но дикая львица, в отличие от волков, доставляла шаманке много хлопот, поскольку вовсе не горела желанием бежать туда, куда требовалось и все пыталась вскарабкаться на скалу с малышкой на спине. Услышав леденящий душу рассказ о том, как именно Деги пытается носить на спине Исхагор, гном усомнился в том, что юная хищница носит гордое название «горный лев». Львы не лазают с таким проворством по вертикальным скалам.

  Нельзя сказать, что Исхагор испугалась, когда львица впервые прыгнула вверх, карабкаясь на скалу, напротив - девочка радостно верещала, лежа на спине Деги и вцепившись в густой мех. У Исхаг сердце пропустило удар, когда она увидела, как ходят под кожей лопатки и мышцы спины стремительно удалявшейся вверх по скале Деги. Ножки Исхагор мелькали в воздухе, маленькое тельце свисало под собственной тяжестью задевая каменную стену обеими коленками, и девчонка с трудом удерживала себя висящей на правом боку Деги, вцепившись в мех львицы, как клещ.

  Исхаг едва дождалась, когда Деги спустится вниз с радостно вопящей девчонкой на спине и дала такого тумака хищнице, что та злобно оскалилась и изготовилась к прыжку. Мгновенно вмешались волки, сбили львицу с ног, а затем задали воспитаннице жестокую трепку с рычанием, ритуальными укусами в шею и грозным воем.

Бедная животина вертелась под тяжестью трех здоровенных волков и визжала так, что на шум явился Гичи-Аум и своей властью прекратил экзекуцию, грозящую перейти в весьма серьезную потасовку «трое против одного». В тот раз все окончилось благополучно, и Деги, надо полагать, навсегда запомнила урок. Виновато скуля, она потерлась о бок шаманки головой и поспешно удалилась, радуясь прощению и наступившему миру.

  Понаблюдав за Деги, Фахадж все же решил, что отцом детеныша мог быть тот редкий белый леопард, за которого южные владыки людей платят золотом по весу.

  - И знаешь почему? Они воспитывают из них телохранителей для своих детей и внуков. Растят молодняк вместе, укрепляют магией тела, словом, извращаются, как только могут, дабы обрести преданного и грозного стража.

  Фахадж отметил, что строение лап Деги весьма похоже на лапы леопарда. Цвет меха не похож? Так он может и смениться. Откуда следует? В тех книгах, что довелось читать достойному гному, неоднократно отмечалось... когда горный леопард взрослеет, у него обязательно меняется цвет шкуры, появляются пятна на морде или полосы на спине и боках. А вот если леопард белый, то шкура станет светло-серой с едва заметными голубоватыми пятнами и никаких полос. Сама посуди, стоит один раз увидеть, как молодая львица втаскивает на приличную высоту свою добычу, чтобы тут же причислить ее к горным леопардам.

  - Все-таки малышка леопард, - решил Фахадж, - она покрывается густым мехом к зиме, не имеет гривы, хотя она у львиц и короткая, но тем не менее грива у них есть. А здесь?

  Гном кивнул в сторону Деги, вежливо проворчавшей что-то в его сторону.

  - Правда, это может быть и смесок, - предположил гном.

  Исхаг тоже заинтересовалась. Вдвоем с гномом и с небольшой помощью Исхагор они уложили Деги на бок и исследовали ее лапы.

  - Видишь, какое строение щиколоток? У львов ничего подобного нет, поэтому они не способны взобраться на дерево, лапы соскальзывают. А вот леопард способен. Спасибо, девочка.

 И Фахадж ловко увернулся от игривой Деги, пожелавшей покатать гнома по кошме.


***


  ... Сегодня Исхаг провожала Фахаджа к выходу из долины, ему пора возвращаться в столицу, дела не ждут, знаете ли. Достойный гном нес в потайном кармане туники кисетик с сапфирами, намытыми в том самом ручье, чье расположение благосклонно указал Древний, а кроме того, уносил в заплечном мешке образцы породы из соседней долины, где привыкли охотиться волки. Там же лежали и подарки Исхаг, орка почти четыре дня наговаривала восемь шаманских амулетов для семьи Фахаджа.

Помимо прочего, обитатели долины обязались принять гостем короля гномов Доррада. Почему бы его величеству и не нанести визит уважаемой Исхаг? Королю не помешает шаманский амулет правды, как не повредит и личное знакомство с хранителем долины гейзеров. Чрезвычайно довольный гном уносил с собой четыре малиновых топаза, ибо на общем совете разумные из мира живых и Изнанки все же решили не скрывать от короля столь важную находку, как месторождение драгоценных кристаллов. Мир меняется и эти изменения явно не к лучшему, так что артефактные камни народу гномов очень пригодятся.

  Отец Долины посоветовал распилить длинный брусочек малинового цвета на тончайшие пластины, оправить в золото, а лучше всего - в серебро и носить на шее, как медальон. А лучше бы зашить под кожу, как это было проделано с уважаемым гномом. В этом случае даже заклинания не нужны, достаточно всего лишь аккуратно вспороть кожу, вложить узкую тоненькую пластину и столь же аккуратно зашить разрез. И желательно выбрать достаточно потайное место, и самое главное - не повредить пластину. Гном довольно ухмыльнулся, нащупывая в потайном кармане редкие камни. По всему выходило, что пара десятков жителей Алхаджи вскоре обретут защитные амулеты против любой магии, в том числе и эльфийской.

  Призрачный эльф настоял на том, чтобы все разведчики гномов имели такие амулеты и, разумеется, это должны быть вполне надежные гномы. Обитателей долины гейзеров неприятно озадачила возня вокруг неведомого «великого шамана». Поэтому во время прощальной беседы решили, что будет весьма и весьма полезно обезопасить Фахаджа и прочих преданных королю лиц от всех возможных случайностей, для чего и пригодятся малиновые камни. Орка и девочка тоже обзаведутся нужными амулетами, а пока все обитатели долины гейзеров желают гному удачи и легкой дороги. И ждут в гости вместе с его величеством.

  Исхаг остановилась у подножия скалы и осмотрелась. Зима уже подходит к середине, а в долине по-прежнему довольно тепло. Гичи-Аум устроил маленькой семье подогрев каменного пола, так что отапливать жилище нет никакой необходимости. Камни хранят приятное ровное тепло, нагреваясь тоненьким серным ручейком, а запах уничтожает крошечный дух, прирученный Исхагор.

Девочка уже вполне устойчиво ходит, а вне шатра только бегает, да еще и пытается вскарабкается на камни и скалы. И нельзя сказать, что при этом сердце матери не замирало. Исхаг знала, что тревожиться не о чем, шуструю девчонку оберегают уже шесть разных духов, значит свалиться или покалечиться ей не грозит, но волноваться материнскому сердцу не запретишь. Недавно Гичи-Аум приставил к девочке седьмого духа, способного воплощаться в горного орла. Он назвал духа вестником. Пусть будет, решила шаманка, друзей не бывает много, а врагов не бывает мало...

  - Ха-р-р!

  Два ворона стремительно описали широкую дугу над головой шаманки и приземлились точно на плечи - Кор на левое, Карг - на правое. Рядом с Исхаг материализовался и эльф-воспитатель. Тут же оба ворона попытались клюнуть его в глаз и едва не свалились, но выровняли полет и приземлились невдалеке с протестующим криком!

  - Что, не получается? - оскалился эльф, - знайте свое место!

  Кор распушил перья и попытался взлететь, но повис в локте над землей, да еще и вверх ногами, а Карг, важно ступая, подошел поближе - познакомиться. Эльф присел над птицей и оба взглянули друг другу в глаза. Таркилег наклонил голову точь-в-точь, как птица, после чего Карг взлетел и с приветственным криком исчез в небе. Эльф отпустил Кора и взъерошенный ворон, недобро поблескивая глазами, опустился на плечо Исхаг.

  Эльф аккуратно расправил несуществующую складку на призрачном рукаве.

  - Возможно, ты заинтересуешься новостью, госпожа Исхаг, - эльф слегка поклонился, а орка закатила глаза, - с северного конца долины к нам пытаются пробраться гости. Смею предположить, что ты не приглашала этих людей.

  - Людей? - Гичи-Аум тоже заинтересовался, - и где они сейчас?

  - Ищут проход в долину гейзеров.

  - Вооружены? Сколько их? - быстро спросила орка и провыла приказ своим волкам.

  Корноухий и младшая волчица ответили утвердительно и загородили вход в шатер, где играла с куклой-кротом Исхагор.

  - Это пешие гости, а кроме прочего - это человеческие дети. Их пятеро, и кто-то один запускает поисковое заклинание через равные промежутки времени.

  - Непонятно. Что они тут могут искать, да еще и на землях гномов? Надо взглянуть!

  Эльф пожал плечами. Ну что же, гости есть гости, и даже незваных гостей положено встречать. Шаманка проверила на себе наличие необходимых амулетов, вызвала ездового духа и тут же отпустила, поскольку Древний пожелал доставить ее в нужное место лично. Исхаг ухмыльнулась, жизнь становится интересной, давно ли ей казалось обратное?

  Поневоле позавидуешь возможностям Древнего, орка не успела сделать вдох-выдох, как оказалась на уступе, с которого прекрасно просматривается раскинувшаяся внизу соседняя долина. Здесь склоны гор более пологи, чем в долине гейзеров, отметила Исхаг. Ага, а вот и пять человек осторожно пробираются меж валунов и находятся уже достаточно близко, чтобы рассмотреть подробности. Вид сверху на бравую пятерку не вдохновляет, хмыкнула орка. И кто тут маги? Ой-бой, смотрите, двое запрокинули головы, словно услышали старую Исхаг, совсем молодые мальчишки. Да, все пятеро люди и, если эти двое маги, то она - королева гномов. Скорее всего, это и есть те самые ученики эльфовой школы. Навыки совершенствуют. И кто их учил так заклинания поиска расшвыривать?

  - Скорее всего наставник и научил, - ответил Таркилег, - не удивляйся, ты просто вслух подумала. Что с ними делать будем?

  - Это глупые дети, что с ними поделаешь? Отшлепаем и отпустим на все восемь сторон света, - ответил Древний.

  - Обижать не будем, - возразила орка, - в долину они не лезут. Ни в кого не стреляют. Магией, правда, балуются, но это не преступление. Если ищут проход, то они его найдут рано или поздно. Так, может быть, пусть найдут? Нигде не сказано, что Гичи-Аум обязан их впустить. Перекроем магией вход и пусть сидят возле него пока не надоест.

  - А если явится их наставник - выяснять природу магии? - резонно возразил Таркилег, - эльф всегда определит родственную магию, госпожа Исхаг.

  - Пусть вас не беспокоит эта пятерка, - хранитель долины многообещающе хмыкнул, - проход они будут искать долго. Это дети, а не враги. Так что пусть развлекаются. Но пару духов я тут оставлю.

  И я тоже оставлю, мысленно подвела итог старая шаманка. Там посмотрим. А посмотреть было на что. Вначале юнцы достали переговорные амулеты и вполголоса доложили - каждый! - о виденном своему наставнику, называя его именно «наставник» и только пятый назвал своего учителя «наставник Эльреги». Орка, наблюдавшая за ними, только хмыкнула, досточтимый господин Эльреги оказался вполне предсказуемым.

  Наблюдатели увидели все, что хотели, и вернулись в шатер. Исхаг поправила волосы уснувшей девочки, хорошо, что малышка спит и не мешает думать. Итак, «дорогой друг» отправил вслед подозрительной шаманке соглядатаев.

Разумно, взрослых не пошлешь, гномы и люди мгновенно определят в чем именно состоит интерес «дорогого друга» и зададут множество неудобных вопросов. Другое дело мальчишки, обязанные господину Эльреги если не жизнью, то чем-нибудь еще. А хорошо припекло главу непонятной школы, если он отправил в горы недоученных детей, невзирая на суровую зиму в предгорьях. Стало быть, сама Исхаг и ее полукровка-дочь заинтересовали господина эльфа настолько, что тот посчитал уместным послать вслед эту смешную погоню?

Как назвать воспитателя, отправившего человечьих детей пешком через горы, навесив на спину мешки с припасами? Хотелось бы мне знать, подумала шаманка, осведомлен ли дорогой Эльреги о настороженных Древним лавинах? Он знает точно, что дорога в долину перекрыта всеми способами, поскольку слишком уж близко эльф дружит с гномами. С какой стати ему создавать эту школу, если не следить за долиной гейзеров? Что этот Эльреги ищет на земле гномов? А если дети погибнут, как он посмотрит в глаза родителям?

  Эльф, которому шаманка озвучила свои мысли тут же задал вопрос:

  - А с чего ты взяла, госпожа Исхаг, что у детей есть родители? Представь себе, что это сироты, собранные по округе и получающие воспитание и профессию в школе. Как полагаешь, будут ли преданы наставнику эти детишки, выросшие в тепле и сытости? Ребенка очень просто уверить в незыблемости некоторых истин. Скажем, таких, как «наставник всегда прав». Типичная стратегия эльфов - воспитать предателя из среды врагов, а затем развалить общество изнутри. Это ваше счастье, господа орки и гномы, что у вас нет брошенных детей и сирот.

  Мысленно Исхаг согласилась с эльфом. Эти мальчишки если и опасны, то только как глупые дети. Зато потом, когда они вырастут, нарастят мясо на костях, отточат ум и освоят тонкости выбранной профессии, обретут многогранный опыт и научатся манипулировать сородичами - вот тогда эти детишки станут серьезными противниками. Так что же? Уничтожать их прямо сейчас? Орка мотнула головой, не хватало еще уподобиться господину Эльреги. А если пригласить разведчиков к себе в гости? Скажем, пригласить прямо сейчас?

  Таркилег от неожиданности даже сел, хм, пригласить! Затем вскочил и забегал от стены к стене, как обычно. Резко остановился.

  - А почему бы и нет? Все покажем, расскажем, познакомим с Древним, прогуляем по долине гейзеров. Думаю, Гичи-Аум не откажет нам в просьбе.

  - Конечно, не откажу!

  Древний проявился на любимом месте у тотемного столба.

  - Не возражаю. Что требуется от меня?

  Орка уселась напротив, угомонив подвижного эльфа.

  - Думаю, надо объяснить им всю опасность нахождения посторонних в долине гейзеров. Ты сможешь показать неистовую красоту кипящих фонтанов или озеро того ужасного кипятка, где мы варили птичьи яйца. Не сомневаюсь и в том, что ты сумеешь устроить парочку камнепадов для неосторожных мальчишек. И желательно, чтобы пострадавших не было, но пары синяков для самых шустрых это не отменяет.

  - Я хочу поучаствовать! - вскочил Таркилег.

  - Тебе тоже найдется занятие, - рассмеялась Исхаг, - Гичи-Аум будет направлять твою готовность шутить в нужное русло. Не против?

  Таркилег рассмеялся, он и сам знал свою увлекающуюся натуру.

  - Согласен!

  - Я тоже, - орка рассмеялась.

  Приступить решили немедленно. Исхаг оставила дочку на попечении волков и в сопровождении невидимых призраков переместилась к знакомому уступу. Разведчики устроили дневку с перекусом аккурат под уступом. Дождавшись, пока детишки свернут стоянку, Исхаг показалась из-за стены уступа. Дети вначале замерли, а затем руки самого шустрого вскинулись на уровень плеч, орка хмыкнула, надо же, у них и оружие имеется - скрытые в рукаве маленькие арбалеты. Все понятно, воровское оружие пришлось этим деткам в самый раз.

  Духи мгновенно скрутили шустрика, а хранитель шаманки в облике горного льва поставил на сопляка тяжелую лапу. Остальные замерли в оцепенении.

  - Надеюсь, прочие не станут стрелять в безоружную орку? - Исхаг обвела четверку тяжелым взглядом.

  Мальчишки опомнились, неловко поклонились.

  - Госпожа, - вежливо произнес самый младший, - простите нашего командира, это он от неожиданности.

  - Странный у вас командир. На вашем месте я бы выбрала другого. Среди вас наверняка найдутся те, кто владеет собой получше.

  Старая шаманка кивнула хранителю и тот отпустил мальчишку дав ему подзатыльник напоследок.

  - И кстати, после необдуманной выходки вашего командира я вправе ответить залпом из арбалета. Это понятно?

     Багровый от стыда командир стоял перед оркой, стиснув кулаки и потупив взор, но извиняться не собирался. Ну что же, мальчик, ты сам напросился, так что план развлечения дорогих, но нежданных гостей оставляем без изменения.

  - Ладно, будем считать это недоразумением. Надеюсь, ваш командир усвоил урок. Теперь скажите мне, что вы тут делаете?

  - У нас практика! Мы из школы! Мы следопыты! - загалдели мальчишки.

  - Тихо, тихо! Да кто вас отправил среди зимы в горы без сопровождения взрослых? Ваш учитель сумасшедший? А что скажут ваши родители?

  - Мы все сироты, - с достоинством ответствовал младший, - и нам нужно учиться быть следопытами.

  - Ясно. Так что вы тут ищете?

  - Проход в долину, госпожа.

  - На самом деле проход находится с противоположного конца долины, а тут вы только понапрасну потратите время и силы. Ладно. Я помогу! Попрошу Отца Долины перенести вас ко мне в гости. Хотите погостить в настоящем орочьем шатре? Вы сможете исследовать долину вдоль и поперек. Думаю, ваш наставник останется доволен. Я поселю вас в теплой пещерке, так что не замерзнете.

  - Да! Хотим! Хотим! - снова загалдели гости.

  Гичи-Аум явственно хихикнул и в мгновенье ока переместил замерших от неожиданности мальчишек прямо на широкую тропу, вымощенную камнем.

  Дети, они и есть дети подумала старая орка, наблюдая за восхищенными мальчишками. Смотри-ка, даже их командир приободрился! Следопыты крутили головами во все стороны, а посмотреть было на что. Гичи-Аум, можно сказать, превзошел самого себя! Слева и справа вздымались высоко в серое небо фонтаны кипящей воды, пар образовывал нежный палевый туман, обволакивавший все видимое пространство пеленой, насыщенной капельками влаги.

  - Здесь бегом по тропе, - скомандовала Исхаг, - иначе промокнем до последней нитки, этот туман очень коварен!

  Вся компания бегом преодолела опасный участок, а затем... Следопыты с раскрытыми ртами смотрели, как только что пройденную тропу перекрыли два фонтана, ударившие наискосок и навстречу друг другу. Потрясенным зрителям показалось, что скрестились пылающие мечи, поскольку Древний еще и подсветил оранжевым светом фонтаны.

  - Теперь понимаете, чего избежали? - орка встретила взгляд командира отряда, - а если бы вы остались там стоять?

  Детвора ощутимо поежилась под уже влажными одежками, поэтому Исхаг погнала их вперед - сушиться и пить горячий отвар. Не хватало еще мальчишкам заболеть!

  Пещерку им подобрал Гичи-Аум - на приличном расстоянии от ее шатра. Там был маленький природный водоем с горячей водой, небольшой отнорок с глубокой трещиной, где орка велела устроить отхожее место, незачем пакостить на тропе или среди камней, рискуя отморозить зады. Исхаг выделила им три большие кошмы с условием вернуть, когда они покинут долину и оставила мальчишек устраиваться.

  Ее хранитель остался присматривать за детишками. Пока следопыты только сушили одежду и устраивали спальные места, однако хранитель донес шаманке, что самый младший начал кашлять. Исхаг поторопилась к гостям.

  Вежливо испросив разрешения войти, она спросила:

  - Как устроились?

  - Все в порядке спасибо, - поклонился командир.

  - И ничего не в порядке, - вскинулся рыженький следопыт, - Бевир простудился.

  - Мы справимся, - поспешно высказался командир.

  Рыженький смерил командира тяжелым взглядом.

  - Если бы ты не спешил, Бевир ни за что бы не попал ногами в ручей!

  Орка хмыкнула, вот оно как! Мальчик не только бестолковый командир, он еще и самолюбив. Она положила тяжелые лапы на плечи спорщиков, прекращая бесполезный разговор.

  - Я помогу ему. Он поживет в моем шатре до выздоровления. Амулет огня у вас есть? Вот и хорошо.

  Орка подхватила на руки уже горящего в простуде ребенка и шагнула вон из пещеры, успев услышать гомон разъяренных следопытов, спешащих высказать командиру свое негодование. Вот и славно, они еще долго будут рвать на части незадачливого собрата, а мы пока полечим мальчишку. Жаль, что смены исподнего у мальца нет, но ... что-нибудь придумаем.

Исхагор не встретила мать у входа в жилище, понятно, духи дочери давно рассказали ей о больном ребенке, стало быть, мальчика уже ждало удобное ложе. И точно, на огне булькал котелок с отваром из нужных трав, а девочка с помощью своего призванного духа уже оттаскивала котелок в сторону. Орке показалось, что маленький дух пыхтел так же громко, как и дочь.

  - Вот молодцы, спасибо. А теперь разденем мальчика.

  Исхагор с помощью духа стянула с горящего в жару Бевира меховые сапожки, почти мокрые внутри. Тут же духи утащили сушить сапоги, носки и верхнюю одежду мальчика, стирать некогда, так что пока сушим все промокшее. Надеюсь, дети догадаются развесить верхнюю одежду на горячих камнях пещерки. Орка насухо обтерла мальчишку и полоснула себя по запястью, шепча и призывая земляных духов. Состояние ребенка внушает опасения, мальчик почти потерял сознание. Не исключено, что он еще и надышался серных испарений на тропе. Капли крови срывались с запястья, орка обернулась вокруг себя три раза, пытаясь запятнать кровью кошму, но черные капли исчезали в воздухе. Орка снова тихо запела, вытаскивая мальчика из беспамятства и очень удивилась, когда к низкому гудению добавился дискант дочери. Не прерывая пения, старая шаманка прекратила кровотечение и умолкла, предоставив девочке тянуть мелодию в одиночестве.

  Исхагор не скоро заметила, что старший голос смолк. Беспамятство мальчика перешло в сон, он стремительно потел, теряя воду и силы, но лоб его был холодным. Вот и хорошо, мальчишка явно выкарабкается. Остальное уже не страшно, обтереть его, закутать и отпаивать нужными травами... весь день до вечера обитатели шатра крутились как заведенные.

Эльф-воспитатель воспитанно сидел в своем убежище и не показывал носа, как и было условлено. Никто не должен знать о его существовании. Собственно, время Таркилега придет завтра, когда потребуется попугать следопытов и направить по ложному следу.

У всех троих заговорщиков, действующих против детского отряда, не было сомнений в том, что «дорогой друг» вытянет из мальчишек все возможные сведения. Поэтому уже были заготовлены «оговорки», неосмотрительно сказанные слова и прочие странности, способные порадовать склонного к интригам эльфа. А к интригам, если верить Таркилегу, эльфы имеют и склонность, и способности. Так что творим легенду для друга гномов в шесть рук, решили Исхаг и Гичи-Аум.

  Таркилег же воодушевился мыслью одурачить слишком уверенного в себе сородича. Кроме того, призрачный эльф безоговорочно осудил методы воспитания «дорого друга», приславшего детей на разведку, не особенно заботясь о сохранности здоровья и жизней подопечных. Откуда следует? Следопытов не снабдили лекарскими амулетами и у них не оказалось даже старенького шатра, чтобы укрыться от непогоды.

Откровенно равнодушное отношение к детям возмутило «заговорщиков» до глубины души, поэтому уважаемого наставника Эльреги ждало множество интересных сведений, заботливо придуманных хозяином долины. Именно Древнему и Таркилегу предстояло создавать иллюзии, призванные убедить наставника в том, что разведка в долине гейзеров если и чревата событиями, то события эти крайне неприятного свойства.


***


  Поздно вечером мальчишка проснулся и попросил пить. Его напоили травяным отваром и бульоном из птицы, после чего дитя вновь уснуло. Исхагор тоже очень устала и провалилась в сон, едва донеся головку до подушки. Ночью шатер не слишком отапливался, к тому же входное полотнище оставляли приоткрытым ради сна на свежем воздухе. Поэтому Исхаг накрыла обоих детей меховым одеялом и отправилась к следопытам с гостинцами - тушеным мясом в большом котелке и горшочком черного меда.

  Старая шаманка дождалась нестройного хора голосов и вошла в приют следопытов. Ну что сказать, обустроено неплохо, четыре спальных места, по стенам и выступам камней развешана одежда для просушки, на магическом огне булькает котелок с кашей. А где командир? Вот он, помешивает в котелке и пробует кашу. Остальные уже готовы к трапезе, глаза поблескивают в полутьме и, похоже, светильников у них нет. Неужели этот Хогров наставник не выдал им светлячков для таких вот случаев, когда юнцам придется забиваться в щели? Ладно, это поправимо. Исхаг сотворила два светильника и подвесила над головами следопытов так, чтобы они не смогли дотянуться. Дети народ любопытный, поэтому опасные игрушки вешаем повыше.

  - Мы просим тебя, госпожа Исхаг, разделить с нами кров и еду, - склонил голову командир.

  А он не дурак, решила Исхаг и уже научен манипулировать ближними своими. Конечно, я могу и ошибаться, но с недовольством членов отряда командир справился легко. Духи уже доложили ей суть выступления этого мальчика.

Если шаманка правильно поняла зажигательную речь командира, то наставник неоднократно подчеркивает, а то и вбивает в голову мальчишкам единственную мысль - не хотите остаться за порогом жизни и вернуться под забор, учитесь, принимайте приказ командира, как высшую истину и не испытывайте сомнений. За вас всех думает наставник. Очень удобно! А вот Бевир явно не согласен с таким утверждением, поэтому чаще других бывает наказан.

  - Я благодарна за приглашение, - орка степенно наклонила голову, - и спешу добавить мясо к вашему ужину. И мед для отвара.

  - Не стоит беспокойства, госпожа Исхаг, - командир само достоинство.

  Орка поймала взгляд мальчика и он, этот взгляд, чуть вильнул в сторону, совсем чуть-чуть, но ей хватило. Быстро он заставил всех забыть о собственном унижении, но вряд ли забудет его сам. Ну что же, план остается в силе.

  - Беспокойство существует только в твоем воображении, мальчик, - орка взмахнула лапой, отметая учтивый ответ, - твой наставник должен был вложить в голову вам всем, что орки не беспокоятся по пустякам. Пустяком вполне можно считать ваш ужин, поскольку мяса в нем нет. Наставникам школы следопытов следовало бы помнить, что зимой на поддержание сил требуется мясная еда, желательно даже есть небольшое количество жира, чтобы восстанавливать силы после длительного пути. Так что ешьте.

  Она выставила котелок поближе к огню. Командир открыл рот, но орке было достаточно слегка повернуть массивную голову в его сторону, и он мгновенно заткнулся.

  - Ты можешь не есть, - доброжелательно объяснила орка командиру, - если мясная пища тебе противна. Все остальные будут есть еще и потому, что я так сказала. Ты меня понял, мальчик?

  - Но наставник...

  На командира было жалко смотреть, просто слизняк какой-то, а не главенствующий над маленьким, но все же отрядом. Но попробуем воззвать к разуму мальчишки, вдруг получится.

  - Наставник живой человек и может ошибаться, как все люди, - орка мягко возразила несказанной фразе, - все ошибаются, ибо нет в мире совершенства.

  - Но наставник не человек! - о, вот и рыженький вступил.

  - Ну и что? Орки тоже ошибаются, - возразила шаманка.

  - А он не орк! Он эльф!

  - Эльфы тоже не безгрешны, - доверительно сообщила Исхаг, - неужели наставник запретил вам есть мясо?

  - Он сказал, что нам это не нужно, мы должны быть легкими, мы же следопыты!

  - Запомни, мальчик, без мяса ты не нарастишь собственные мышцы и останешься слабосильным. Ты не эльф. Ты - человек. И поэтому твоя пища должна содержать мясо оленя или птицы. Эльфам не нужно есть мясо, они берут силы из природы, но вы не маги и не шаманы, поэтому легкими в понимании эльфа не станете никогда. Зато погибнете, если не сумеете подтянуться, скажем, сорвавшись со скалы.

  Командир угрюмо промолчал, а мальчишки придвинули свои миски к огню. Старая шаманка от души наполнила миски детей и в последнюю очередь - миску командира.

  - Ешьте, не зря же мои волки загоняли оленя сегодня.

  - А у вас есть волки?!

  - Есть, - кивнула орка, - это моя стая, а еще есть детеныш горного леопарда, это зверь моей дочери.

  - А у вас и дочь есть? Она такая же большая?

  - Нет, моя дочь - человек. И у нее в друзьях волки и леопард. А вот друзей среди человеческих детей у нее еще не было. Завтра познакомитесь. А вы не хотите узнать, как себя чувствует Бевир?

  Дети неловко переглянулись. Картина ясная, решила орка, единства и дружбы в этой школе нет. Детей не обучают работать сообща, и среди навыков выживания нет такого понятия, как «помощь другу». Плохо. Орка попросила хранителя запомнить все, о чем дети будут вести разговор, пожелала всем доброй ночи и покинула приют следопытов.

***

  Следующие два дня мальчишки шныряли по долине, высматривая, вынюхивая, залезая в каждую щель. Духи не раз снимали со скалы застрявших «разведчиков», подхватывали падающих с высоты, а некоторым помогли упасть побольнее. В числе некоторых прочно прописался и командир, упорный, как жук-навозник, так и не назвавший своего имени. Исхаг хмыкнула... она давно уже знала их имена, прозвища и слабые места... так вот, командир попытался войти в шатер без разрешения.

Орка рассмеялась, неудачник был перехвачен, подвешен в воздухе и висел на радость прилетевшим воронам шаманки, которые обгадили его с ног до головы. А сама шаманка посвятила некоторое время описанию обычаев орочьих кланов, устроив для внимательных мальчишек настоящую учебу. Она рассказала о многих обычаях и законах, которые обязаны соблюдать разумные, если не хотят враждовать с орками и среди прочих обычаев самым главным является как раз тот, который попытался нарушить их командир.

  - Бывали случаи, - подвела итог Исхаг, - когда дух-хранитель хозяина убивал неудачника, или отсекал руку, калечил ноги или вовсе лишал ног. Так что советую всем вам не брать примера со своего командира, который отчего-то решил, что в этой долине гостям позволено все.

  Кстати, ее волки отказались знакомиться со следопытами, а Деги едва не укусила неосторожного рыженького мальчишку за ногу. Зато Бевир очень подружился с Исхагор, да и звери его жаловали. Он, в отличие от прочих, по скалам не ползал, не вынюхивал «секреты», вообще не вникал в дела отряда, а старательно закалялся вместе с Исхагор, учился правильно дышать и говорить по-эльфийски.

Девочка тоже привязалась к человеческому мальчишке, все дни они проводили вместе, играли, учились и им не мешала даже разница в восемь лет. Особенно Исхаг радовалась склонности мальчика к лекарской деятельности. В первый же день он в компании Исхагор отыскал «корень жизни» в расщелине за выступом скалы, где стоял шатер. В маленькой нише, освещаемой неярким солнцем до обеда, тянулись к солнцу четыре толстеньких ростка. Дети не стали выкапывать ценные корешки, а показали их старой шаманке и теперь старательно оберегали от случайностей, ибо драгоценному корешку еще расти и расти. К вечерним беседам в шатре теперь добавились рассказы о способах сушки трав, приготовления отваров и настоек.

  Орка и ее призрачные помощники делали все возможное, дабы деткам жизнь не казалась веселым приключением. Следопыты проваливались в трещины даже на уже исследованных ими тропинках. Они блуждали в пещерах, потеряв направление и не находя выхода, едва не обваривались кипящей водой, попадали в паровые туманы, подворачивали ноги на крутых тропах. Незваные гости то и дело теряли друг друга из виду, попадали под камнепады, выползали из щелей, обсыпанные землей и каменной крошкой, рвали вдрызг одежду...

  Детки сдались на пятые сутки. У них почти закончилась крупа, в их силки никто не ловился, ибо в долине гейзеров не было дичи, а ту, что была, давно разогнала или отловила Деги. Исхаг подкармливала мальчишек, если им не удавалось что-либо добыть к концу дня, но не слишком щедро. Так что утром шестого дня четверо следопытов выстроились на тропе, прощаясь с оркой. А вот пятый не торопился. Он подошел к шеренге собратьев последним, но заплечного мешка не надел, и вообще в верхнюю одежду облачился кое-как. Орка заинтересованно оглядела пятого «следопыта», что это он затеял? Мальчик обернулся к молчаливой Исхаг и, вежливо склонив голову, попросил разрешения остаться в ее шатре не гостем, но членом клана!

  Краем глаза орка видела, как сжал кулаки командир, как переглядываются остальные. Да, подобные выражения на детских лицах стоило увидеть - недоумение, жалость, зависть и затаенная злоба. Дети они и есть дети, потребность сохранять лицо еще не вошла в привычку. А решение мальчика весьма порадовало Исхаг, не слепая же она! Она ясно видит, что душа ребенка обретает покой, радуясь маленькой Исхагор. И он охотно помогает шаманке по хозяйству. Приятно посмотреть, как осторожно он поглаживает мех Деги и вынимает колючки из волчьих шкур, а младшей волчице даже полечил правую переднюю лапу.

  - Я охотно принимаю тебя в свой клан, Бевир, - орка положила тяжелую лапу на плечо мальчику, - оставайся, будешь мне сыном и братом Исхагор.

  - Но ты не можешь! - к небу взлетел дискант предводителя.

  Бевир всем телом развернулся к шеренге бывших соратников:

  - Это ты не можешь быть человеком и готов продаться за сытую кормежку. Я не продаюсь и потому ухожу.

  - Но наставник...

  - Передайте мои вещи наставнику.

  Он вручил командиру свой мешок

  - А не пожалеешь? - командир по-змеиному сузил глаза.

  Бевир отвернулся и встал рядом с Исхаг.

  - Я желаю вам легкой дороги, - мягко сказала орка, - и в следующий раз воспользуйтесь этим проходом вместо того, чтобы искать несуществующее в природе, да еще и зимой. А тебе, мальчик, не советую угрожать члену моего клана. Я тебя услышала и запомнила угрозу. Помни и ты - любой, кто осмелится нанести ущерб моему родичу ... до совершеннолетия не доживет. А в остальном мое почтение мастеру Эльреги.

  Дети молча покинули долину, уходя по усыпанной камнями тропе, Гичи-Аум хорошо потрудился, завалив гладкую тропу камнями, а Таркилег еще и устроил небольшой зимний дождь, так что следопыты скользили по тропе, спотыкались, но двигались вон из долины.

  Исхаг очень порадовалась решению Бевира. Как она могла убедиться, мальчишка оказался умницей, гордецом и прилежным учеником, а вместе с ним трудилась и маленькая Исхагор.

Подражая мальчику, малышка меньше шалила, больше прислушивалась к словам матери и тоже охотно училась. И особенно радовало то, что девочка стала чище говорить на языке людей. Клан Исхаг расширялся, в нем уже трое разумных, не считая волков и Деги. Мохнатая шалунья тоже привязалась к Бевиру, доверяя ему расчесывание собственного меха. Исхагор и Бевир в четыре руки охотно выбирали колючки, ветки и даже каменную крошку из шерсти молодой хищницы, посиживая на уступе у входа в жилище, чем и занимались прямо сейчас, после обеда.

  Исхаг уже познакомила мальчика с Гичи-Аумом и новым наставником, и дитя пребывало в состоянии изумления до сих пор. Старая шаманка хмыкнула, еще бы! Один вид грозного и могущественного шамана способен внушить непреклонное уважение, а уж эльф, он же мастер-наставник боевых искусств - это что-то из разряда божественного благоволения, не меньше.

Мальчик оказался замечательным помощником, выхватывавшим из лап любую посильную работу и на него пока не действовали уговоры шаманки «посиди и отдохни от суеты». Орка не препятствовала его рвению, поскольку видела, как за умненьким старшим братишкой тянется и маленькая Исхагор. Девочка стала прилежнее учиться, это в два-то года! Она подросла и научилась не просто говорить, а задавать вопросы. Порой оба наставника и шаманка, не считая Бевира, впадали в потрясенное молчание, не зная, как ответить на простейший из заданных ею вопросов. Словом, было весело каждому обитателю долины гейзеров.

  Малышку интересовало все. Почему деревья такие большие? Кто посыпает нас снегом? Почему Таркилег такой неправильный? А куда уходит ночь? Что такое лето? Почему мама Исхаг такая меховая, а брат Бевир совсем голый? А кто такой Хогр? И что такое задница? А почему брат смеется так громко? Что такое дурак? А кто такой великий шаман и, кто главнее - дядя Таркилег или Гичи-Аум? А Отец Долины он отец Таркилега? А почему Бевир родился раньше меня? Кто подвесил светило на небо? Кому нужна ночь? Зачем и почему Исхагор должна спать днем? Почему волки не разговаривают? Почему Карг с братом летают, а я нет? И так без конца. К закату язык отказывался повиноваться старой шаманке, а брат Бевир предпочитал прятаться в темных углах, но где в шатре вы найдете углы?

  На общем совете порешили, что с девочкой наставники занимаются до обеда, а с мальчишкой - после обеда, но ему отнюдь не запрещается присутствовать на уроках, предназначенных Исхагор. С девочкой мастер-эльф занимался еще и эльфийским этикетом, пугая своей торжественностью даже воронов, изредка присутствующих на уроках.

Мальчишке вполне отчетливо благоволил Карг, да и Бевир отличал пернатого красавца. Карг уже поставил птенцов на крыло и теперь все время пропадал в становище старой шаманки. Кор привязался девочке, но прилетал реже, у него были какие-то свои дела в степи. Изредка им оказывала честь своим прибытием подруга Карга - крупная, несколько сварливая особа, но она дичилась и подпускала к себе только Исхагор.

  Жизнь маленького клана текла неторопливо, оставалось только дождаться обещанного визита короля гномов и Фахаджа. За седмицу до примерного срока орка воспользовалась переговорным амулетом и попросила Фахаджа купить одежду и обувь для мальчика. Обсудив рост, длину ступней и прочие размеры, договорились, что к купленному присовокупят одежду старшего внука уважаемой Амисы, как раз гостившей в семье гнома.

Степенная и уважаемая Амиса едва не выдрала амулет из оправы, торопясь приветствовать шаманку. Экономка господина Эльреги громогласно и искренне благодарила за амулет для ее любимого внука и хвасталась, что кости совсем не ноют к непогоде, что несказанно удивляет господина Эльреги. Орка порадовалась излечению, удачно получилось! И особенно удачно, что мальчику вскоре доставят одежду. Его поношенное и оборванное за время походя тряпье вызывало недоумение - слишком уж легко были одеты эти следопыты, а это еще один неприятный вопрос к наставнику Эльреги, чтоб его Хогр удавил мимоходом!

***


  Сегодня хозяин долины попытался привязать к мальчишке парочку духов для бережения, но попытка закончилась ничем. Гичи-Аум пожелал обсудить с эльфом и Исхаг свою неудачу. Досадное происшествие, как обтекаемо выразился Таркилег. На обсуждении эльф присутствовал в качестве вольного слушателя, поскольку дела шаманов его не касались и вообще были внове. Оба шамана тщательно перебрали все мыслимые и не очень мыслимые причины, по которым духи Изнанки могли отказать в повиновении могущественному волшебнику.

Бевира крутили так и сяк, раздев донага, оба шамана исследовали все, что только возможно, а эльф даже применил к нему эльфийское заклинание поиска зачарованных и невидимых татуировок. С тем же успехом, мальчик оказался чист, как слеза.

  Все заинтересованные лица впали в задумчивость на долгое время и едва не подпрыгнули, когда эльф с размаху припечатал кошму кулаком:

  - Магия имени!

  Орка вскочила. Точно! Она резко обернулась в озадаченному мальчишке.

  - Кто тебя нарек этим именем? Мать? Отец?

  - Нет, госпожа Исхаг, имя дал наставник Эльреги.

  - Вот то-то и оно, - Древний вытянул длинные ноги к огню, - теперь мне все ясно. А вам?

  Понятно было всем, в том числе и самому Бевиру - магия имени эльфов, исключала любые магические действия, кроме тех, что мог применить сам наставник. Хитро придумано, орка положила себе обязательно просветить на этот счет короля и Фахаджа, им не помешает узнать и многое из того, что рассказывает о школе сам Бевир.

  Получается очень мило - эльф собирает детей-сирот совсем крошечными, применяет к ним магию имени, запрещенную на землях людей и гномов, привязывает к себе учеников. И вот вам итог... готовые преданные слуги, а точнее сказать, разносторонне одаренные и выученные дорогим другом Эльреги разведчики-следопыты. Жизни таких детей если чего и стоят, то это «чего» весит крайне мало. Откуда следует? Достаточно взглянуть на снаряжение ушедших следопытов, оценить экипировку командира, у которого даже сапоги стоили гораздо дороже, чем вся одежда прочих мальчишек.

  Старая шаманка порадовалась, что сообщила об этих горе-разведчиках Фахаджу, детей встретят в предгорьях, обогреют, переоденут, полечат. Скорее всего, заболевших там будет трое. Надо быть редкостной скотиной… или эльфом, чтобы отправить мальчишек навстречу беде. Злобные горные львы, отощавшие посреди зимней бескормицы, могут напасть на детей в любой момент, а в голодную пору даже волки доходят до предгорий в надежде загнать горного козла.

Духи Исхаг незаметно опекают детей, отгоняя всех подозрительных зверей, это хорошо. Но плохо то, что наставник даже пугалок им не выдал. Словом, им всем есть что сказать королю и Фахаджу.

  - Значит так, мальчик, мы предлагаем тебе подвернуться орочьему обряду обретения имени. Мое упущение, главе клана этим следовало озаботиться в первую очередь. Ты согласен?

  Бевир радостно завопил:

  - Конечно, госпожа! Я согласен!

  - Хорошо, и запомни - я не госпожа, а глава клана. Выбери другое обращение. Исхагор зовет меня матушкой, так почему бы и тебе не последовать ее примеру?

  Мальчик кивнул. На общем совещании постановили устроить обретение имени после ужина, когда все дела будут переделаны, а ученики усвоят новые знания. Исхаг уже отметила, что мальчишка учился, как одержимый и на осторожный вопрос эльфа ответил вполне откровенно.

  - Я сирота, наставник Таркилег. Все, что я узнаю до момента взросления, поможет мне выжить потом, когда начнется взрослая жизнь. Так нас учил наставник Варрел. В нашей школе он преподает несколько наук. Но мне очень не нравится резать лягушек, мышей и ящериц, чтобы посмотреть, что там внутри.

  - Так он лекарь, этот наставник?

  Мальчик кивнул.

  Лекарем, способным разрезать болящего, это дитя вряд ли станет, решила орка. Скорее всего, из него получится прекрасный знахарь, травник и любопытный путешественник, Мальчишка рвется в каждую экспедицию по долине и очень огорчается, когда ему отказывают.

  - Ты, главное, учись хорошо, - посоветовал Гичи-Аум расстроенному в очередной раз мальчику, - мы собираемся укрощать опасного духа, вырвавшегося с Изнанки. Это не только опасно, но еще и очень трудно. Я буду учить твою мать справляться с такими изгоями, и нам некогда будет охранять несведущего ученика. Понятно?

  - Разве есть на свете такое, чего матушка не знает? - мальчик даже рот открыл от удивления.

  - Разумеется, - степенно ответила орка, - на свете много такого, о чем я и подозревать не способна. Мир велик и в нем много незнаемого. Но я, как и ты, готова учиться. Так что извини, но нам пора. На тебе остается Исхагор и наш дом. Храни их.

  Мальчик поклонился старшим, провожая их взглядом. Ну что же, решил Бевир, мое время придет.

***

  ... Его время пришло раньше, чем он предполагал, ибо не успели шаманы исчезнуть в пелене утреннего тумана, как перед Бевиром и сестрой засветился воздух. Исхагор отпрянула от брата. а потом осторожно шагнула вперед. Замерший неподвижно, точнее, обездвиженный непонятной силой Бевир только и успел, что воззвать к призрачному эльфу. Таркилег проявился мгновенно и тоже застыл, скованный неведомой сущностью. Призрачный волшебник осторожно потянулся разумом к этому явлению, но не встретил отклика. Странно. Потусторонняя сущность, не имеющая формы, еще и не имела разума. Вдвойне странно. Разума у нее нет, а вот парализовать мальчика и призрака ума хватило!

  Самое время паниковать, мальчишка бледнеет на глазах! Эта тварь тянет из него силы! Эльф едва не развоплотился в попытках остановить монстра Изнанки и вдруг все закончилось! Вернулись звуки, эльф услышал тяжелое дыхание девочки справа от себя, увидел, как стремительно возникают на площадке Исхаг и Древний, как медленно-медленно валится на руки матери обессиленный мальчик...

Над красным облачком, тающим в жемчужной дымке, нависла маленькая полукровка и тянула, тянула обеими руками на себя воображаемую ткань! Загадочная тварь сдохла мгновенно, приняв сдвоенный ментальный удар обоих шаманов, на грани слышимости раздался яростный и протестующий крик! И все исчезло.

  Эльф бросился к ученику! Мальчишка едва дышал, а над ним уже орошала кровью жертвенный круг шаманка, стремительно вращаясь вокруг себя и призывая духов земли. Улучив мгновение, Древний выхватил из кровавого круга Исхаг.

  - Довольно, мальчику уже лучше. Остальное сделают мои духи. Спокойно, я сказал!

  ... Исхаг очнулась только к вечеру. Древний мгновенно усыпил ее после камлания, мальчик тоже спал, маленькая Исхагор сидела между ними и тихонько поглаживала по плечу то мать, то брата, а за ее спиной маячили оба призрака. Шаманка пошевелилась и все трое склонились над нею в нешуточной тревоге.

  - Как ты себя ощущаешь? - поторопился с вопросом эльф.

  - Меня словно избили здоровенным поленом, - прокряхтела старуха и попыталась сесть.

  Это ей удалось сразу, однако голова кружилась так, что окружающее опрокидывалось набок, стоило ей приоткрыть глаза. Эльф попробовал поделиться энергией с болящей, проговорив короткое заклинание, и к его удивлению, орке значительно полегчало. Исхаг с опаской открыла глаза, кажется сердце перестало грохотать и дышать стало гораздо легче. Слабость почти лишила ее воли и пить очень хочется, она облизала пересохшие губы... А что там с мальчиком?

  - С ним все хорошо, он уже просыпался. Твоя дочь даже кормила его с ложечки, думаю, уже завтра мальчик будет здоров! Мы оба приложили немало сил, чтобы вытащить вас обоих, - сокрушенно вздохнул Древний, - моя вина, надо было сразу испепелить это отродье Бездны!

  - Но кто мог знать? - всплеснул руками эльф, - мне и в голову не пришло, что тут такое водится!

  - Ничего подобного тут не водилось, - мрачно ответствовал Гичи-Аум, - я так и не понял, чья магия вызвала к жизни это существо.

  - К тварям Бездны имеют доступ только темные эльфы, - скрипнул зубами Таркилег, - кто из нас темный? Да и земли их расположены далеко на Востоке. Кому и зачем надо уничтожать разумных в этой долине?

  - Вот и я хотела бы знать, кому это надо, - пробормотала Исхаг, обнимая малышку.

  Девочка неслышно расплакалась, видимо, от облегчения. Мать осторожно приняла на руки крошечное тельце, испуг за судьбу близких вылился в слезы, а затем Исхагор вцепилась в шерсть и зашлась рыданиями. Запоздалая реакция на страшные события колотила девочку так, что у самой Исхаг сердце вздрагивало в такт.

  - Ну-ну, детка, все обошлось! Все хорошо, ты молодец, схватила эту гадость и крепко держала, умничка моя, - мурлыкала низким голосом шаманка.

  И малышка потихоньку успокоилась, повозилась немножко и уснула в бережном кольце орочьих лап. Старая Исхаг уложила девочку рядом с братом и повернулась к волшебникам.

  - Что делать станем, уважаемые? Получается, что наша долина вовсе не защищена от таких подарков. Эх, знать бы кто его прислал... - орка оскалила клыки, - шкуру бы содрала с живого!

  Эльф прошипел какое-то ругательство.

  - Давай рассуждать, - сказал Гичи-Аум, - на много лиг вокруг в наличии всего два эльфа, один из них находится среди нас. А второй обитает в двадцати лигах отсюда. И ему очень хочется узнать, что за существо твоя дочь. Это первое.

  - Второе, - подхватил Таркилег, - состоит в том, что у мальчишек были с собой переговорные амулеты. Мы это сами видели.

  - Бевир сказал, что они заряжены на пару разговоров, не более.

  - Он может поручиться, что у их командира не было с собой многоразового амулета? Вспомни, как был одет этот мальчик по сравнению с прочими. Совершенно по-эльфийски, выделить одного, возбудить зависть прочих и подвигнуть этих прочих сместить фаворита с его места. Борьба за первенство! - последние слова эльф просто выплюнул, - это называется «стандартные правила эльфийской разведки на землях животных». Я сам вдалбливал похожие принципы здорового соперничества в бестолковые головы эльфийского молодняка!

  - Животные, надо полагать, это орки, гномы и люди? - Гичи-Аум почесал костяшками пальцев щеку, - ну что же, думаю, ответный подарок ему понравится. Пожалуй, я пошлю парочку духов устроить господину эльфу нескучную жизнь.

  - А если это не эльф? Прямых доказательств нет, их вообще нет! Ты сам говорил, что это дело рук темных. Эльф из пограничной крепости принадлежит светлой расе! - не согласилась Исхаг.

  - Уверена? А если кто-то из его родителей был темным? Сила и возможности призыва сущностей Бездны передается с кровью.

  - Да? Не знала. Будем думать. И я очень бы хотела знать, почему моя дочь единственная, на кого темная магия не подействовала.

  - Не считая тебя и меня, - добавил Древний, - не от того ли, что я - дух, а ты - шаманка? Как и твоя дочь, кстати.

  - Я тоже дух, - возразил эльф.

  - Ты? Вот уж нет. Тебя никто не призывал в этот мир, - пояснил Гичи-Аум, - ты душа врага, заключенная в сосуд. А это другое. Будем думать.

  Собеседники молча наклонили головы и растворились в воздухе. А что тут думать, размышляла шаманка. Ждем приезда Фахаджа и короля Доррада, беседуем и сообщаем новость монарху. После чего его величество отправляет своего верного караванщика в очередное путешествие, с непременным визитом в дом дорого друга Эльреги. В указанном доме уважаемый гном оставит в различных местах амулеты с призванными духами. Сущности, преданные ей и Древнему, сохранят все разговоры и сумеют затем воспроизвести для заинтересованных слушателей.

  На обратном пути гном заберет амулеты из дома все того же Эльреги. И вот тогда... будем принимать необходимые решения. Долго, но ничего не поделаешь. Зато надежно, господин Эльреги не видит духов, проверено!

  Исхаг наполнила котелки водой, надо бы состряпать ужин, дети, скорее всего, захотят есть. Жаль, что некому было отправить волков на охоту, Корноухий в прошлый раз принес вкусную птицу. Птицу... птицу, говоришь? Есть такие птицы! Кор и Карг!

Шаманка торопливо покинула жилище, солнце уже клонилось к западу и низко нависало над вершинами близких и далеких гор. Исхаг мысленно потянулась в небо. Если вороны в воздухе, ее услышат. Слабый отклик прилетел с севера, вот и хорошо, скоро братья будут здесь. По крайне мере один из них прилетит на зов. Вот тогда и поговорим... если бы не зима, она могла приманить летучих мышей, тоже умные создания. А пока займемся ужином.

  Вкусные запахи разбудили Бевира и малышку. Исхагор помогла брату сесть, точнее, пыталась помочь изо всех сил. Во всяком случае тяжелую кожаную подушку ему под спину совала со всем доступным усердием.

  - Как ты, сынок? - старая шаманка уселась рядом с мальчиком.

  - Я здоров, спасибо, матушка. И тебе спасибо, - он погладил по плечику сестру, - я совсем здоров.

  - Хорошо, но сегодня не вставай без нужды, ладно? После ужина немного разомнешься, чтобы кровь не застаивалась и снова в постель. Договор?

  - Договор, - мальчишка согласно кивнул, - а обретение имени тоже сегодня?

  - После ужина и прогулки, когда вернутся наши друзья.

  - А можно я сначала искупаюсь?

  - Конечно. Я провожу.

  Мальчик и шаманка воспользовались крытой галереей, чтобы попасть в купальню. Мальчишка разделся и улегся в неглубокий бассейн, предназначавшийся Исхагор, бассейн побольше был задуман для шаманки. Исхаг призвала духа источника, и он аккуратно промассировал худенькое тело мальчика, смывая дурман и усталость. Напоследок побаловав полусонного мальчишку фонтаном пузырьков, дух спрятался в источнике.

  - Знаешь, матушка, чего мне больше всего не хватало в школе? Горячей воды и корня мыльнянки. Нам полагалась только холодная вода.

  Орка только головой покачала, ну и порядочки в этой школе. Если уж человечьих детенышей не кормили мясом... а ведь этот треклятый эльф не мог не знать о рационе людей. Как растить и чем укреплять кости и мышцы без мяса? То-то все мальчишки такие худые, кости торчат во все стороны!

Да уж, на траве не растолстеешь. Подкожного жира у них и вовсе нет, оттого следопыты все время мерзли и были вынуждены постоянно двигаться, что, конечно же, отбирало много сил. Еще один повод поговорить с королем о школе, существующей, кстати, на его землях. Отчего вдруг эта школа отдана на откуп дорогому другу Эльреги? И кто проверяет работу школы? Кто содержит самое школу? И кому подчиняются наставники? Кто вообще отслеживает направления обучения?

  Орка сняла с огня котелок с похлебкой, сегодня у них варилась вкуснейшая форель из горных незамерзающих речушек. Рыбу добыли воздушные духи, а принес сам Гичи-Аум, и он же притащил плоский круглый котелок с невысокими бортами - для запекания рыбы и мяса на огне. Единственное, чего не хватало котелку, так это крышки.

  Дети уплетали варево за обе щеки, и, надо же - синхронно протянули миски за добавкой. После еды дети долго бродили вокруг шатра, не спускаясь со ступеней вниз и неспешно беседовали о чем-то. Слов Исхаг разобрать не могла, но тон беседы убаюкивал. Мальчик явно рассказывал что-то интересное, а малышка вставляла возгласы не то изумления, не то недоверия, и голоса звучали как-то очень уютно...

Старая шаманка позволила себе немного понежиться в умиротворенном журчании детских голосов и вернулась мыслями к событиям дня, однако призрачные волшебники не позволили слишком долго размышлять о случившемся. Древний громогласно призвал в шатер обоих детей и велел сидеть смирно, прислонившись спинами к тотемному столбу, как это принято у орков. Мать детей уселась лицом к востоку, уронив лапы на колени, дожидаясь своей очереди назвать имя мальчика.

  - Я прошу вас обоих, - эльф тяжело взглянул каждому из взрослых в глаза, - ничего не предпринимать, пока мне не удастся справиться с магией имени. Следовало бы заняться этим попозже, но я боюсь еще одного вмешательства. Реакцию мальчика я не могу предсказать, но знаю одно… ему может быть больно. Ты готов терпеть боль, дитя?

  Бевир побледнел, но кивнул весьма решительно. Ради семьи он готов терпеть сколько угодно. И без того боль была его спутницей все время обучения в школе. Если он избавится от страшной зависимости и неприятного голоса, звучащего прямо в его голове, то во имя полной свободы от магии бывшего наставника он вытерпит любую боль. Да и что такое боль тела, когда исходит горем утраты душа? В отличие от прочих детей школы, он знал, что такое любящая семья.

Увы, его родители погибли, переезжая бурную реку - взбесились кони, перевозимые на старом пароме, и под удары копыт небольшого табуна неосторожно попали сидящие неподалеку мама и отец. Они скончались на месте от ударов в голову, а пятилетнего мальчика добрые люди отвезли в ту проклятую школу.

  - Хочу дать совет, - медленно произнес Древний, - и очень прошу тебя последовать ему. Как только боль начнет нарастать и вот-вот покажется нестерпимой, постарайся полюбить ее, наслаждайся болью, растворись в ней, радуйся ей и, поверь, обязательно придет облегчение. Знаю по себе.

  Старая шаманка даже за сердце взялась, что за странный совет! В своем ли уме хранитель долины?!

  Таркилег кивнул.

  - Знакомо. Я сам выжил только благодаря этому правилу. Не пугайся, госпожа Исхаг. Все палачи обитаемого мира знают эту уловку и ничего не могут ей противопоставить. А мальчику будет так больно, что может не выдержать сердце. И это надо сделать сейчас, иначе ты потеряешь его нынешней ночью. Неведомый благодетель прислал эту тварь по следу своей магии, это так же верно, как и то, что светило встает на востоке. Вы готовы? Хорошо! Малышка, возьми брата за руку и накрепко запомни - отпустишь его руку, он умрет. Поняла? Точно поняла? Начали!

  ...Все последующее орка так и не смогла связно вспомнить. Низкий голос, выпевающий слова заклинания, обездвижил, наверное, всех присутствующих, не исключая Древнего. Сквозь пелену, застилавшую глаза, шаманка видела длинные и черные тени, что медленно скользили по лицу эльфа, крепко зажмурившего глаза. По побелевшему до синевы лицу Таркилега стекали совсем не призрачные капли пота, но голос не сбился ни на мгновение.

  Каким-то внутренним зрением Исхаг видела и ощущала боль своего сына, четыре маленьких духа поддерживали голову ребенка, закатившего глаза, но мальчишка боролся изо всех своих невеликих сил. Рядом ничком лежала дочь, так и не выпустившая руки брата из судорожно стиснутых пальцев. Исхагор вцепилась в него обеими руками и еле слышно стонала почти в той же тональности, что и голос призрачного волшебника, нараспев произносившего слова на неведомом языке.

Слова оставляли на языке привкус соли и пепла, отзываясь дрожью в позвоночнике и гремели в ее сознании, как огромный шаманский барабан. Старая орка чувствовала, как постепенно, очень медленно, но неуклонно магия светло-эльфийского заклинания уводит следы враждебного заклинания куда-то далеко, не уничтожая его, но лишая силы и как бы сворачивая вокруг невидимой воронки на краю сознания. Сколько это продолжалось и чем окончилась борьба двух заклинаний, шаманка так и не узнала, потому что выпала из реальности, как и ее обессилевший сын, маленький мальчик с душой бойца...

  Очнувшись, Исхаг бросилась к детям, лежавшим рядышком на кошме. Мальчик улыбался, девочка плакала, но оба были живы, здоровы и возле них сидел полупрозрачный эльф, бледный, как оперение белого журавля. Исхаг с тревогой вгляделась в призрачное и прекрасное лицо усталого мага, он столько сил потратил на преодоление чужой темной воли, что вскоре станет совсем невидимым. И пока этого не случилось, орка низко поклонилась уставшему чародею, почти коснувшись рукой пола.

  - Ты великий волшебник, Таркилег из рода Бронзовой Птицы.

  Эльф обратил на нее бесконечно усталый взгляд и сварливо сказал:

  - Сам знаю!

  С каким облегчением смеялись все обитатели шатра! Смеялся Древний, и самый большой фонтан долины гейзеров вторил его смеху грозным шипением. Смеялась Исхаг и звенели серебряные амулеты шаманского пояса, радуя красивой мелодией. Смеялась маленькая Исхагор и всем казалось, что золотые колокольчики ножных браслетов вторят плавным движениям искусной танцовщицы. Смеялся сын старой шаманки, и ему верилось в то, что прежняя каторжная жизнь провалилась глубоко в Бездну и никогда не вернется. Смеялись духи, воздух потрескивал и мерцал, как перламутр драгоценной раковины, хранящей сияющий жемчуг.

  ... Церемония обретения имени не затянулась, два из имен, предложенных призраками, не произвели ожидаемого впечатления, хотя звучали на орочьем весьма значительно: Друг Мира и Вернувшийся Из Далека. Настороженная тишина в долине не отозвалась на прозвучавшие имена ни единым всплеском. Однако, стоило шаманке громко возвестить давно придуманное мальчику имя, Сын Шаманки, как радостно встрепенулась Исхагор, облегченно вздохнули оба волшебника, радостно завопили духи!

  - Нарекаем тебя Талгир - Сын Шаманки! - старший дух поднял мальчика в воздух, показывая нового ребенка духам долины.

  - Талгир! - радостно вопила сестра.

  - Талгир, - подтвердила мать.

  - Талгир, - эльф качнул головой.

  За порогом, подвывая, танцевали на свежевыпавшем снегу волки, и счастливому Талгиру жизнь казалась настолько удивительной и прекрасной, что он заплакал в голос от невозможности выразить свою любовь и признательность.

Мать обняла плачущих детей, оба волшебника засуетились в попытках успокоить ребятишек, за пологом шатра выли волки и визжала Деги, а под потолком кружились воздушные духи, привязанные к мальчишке щедрым Отцом Долины.

  Суматоха улеглась нескоро, но накормленные и обессиленные событиями дети мгновенно ушли в страну снов, а старая шаманка рухнула на кошму возле огня и прислонилась к тотемному столбу тяжелой от усталости головой.

  - Ничего, госпожа, все обошлось, - прошелестел рядом голос эльфа, - теперь сюда никто не придет, даже тварь из Бездны. Отдыхай, ты заслужила крепкий сон. Спи, госпожа Исхаг. Мы на страже. Спи...

  Исхаг провалилась в сон, как в омут, и, конечно, не слышала, как Гичи-Аум осторожно перенес ей на постель, прикрыл плащом и осторожно закрепил за собой входное полотнище шатра. Он пригласил эльфа к себе - домой, как он выразился, и два призрака беседовали до рассвета, размышляя, как обезопасить жизнь крошечного клана и строя планы... Оба одновременно благодарили судьбу, один - за желание остаться в мире живых, а второй - за то, что согласился дать приют изгнанницам.


***


  ... Утром Исхаг обнаружила у входа в шатер четыре серебряных сосуда из сокровищницы Гичи-Аума - дар увеличившемуся клану. Шаманка шепотом произнесла слова благодарности, Древний сразу же ответил прикосновением ветра к щеке и прошелестел утреннее приветствие, возникая справа от шатра. Снег, выпавший ночью, укрыл долину мягким белоснежным ковром. Небольшой морозец веселил орочью душу и заставлял пританцовывать босыми лапами по неглубокому снегу. Солнце уже показалось из-за голубых гор, слепило глаза, снег искрился и к тому же легкий мороз покрыл инеем поверхность шатра, так что их жилище сияло в лучах восходящего солнца красно-оранжевым светом.

  Дети, разумеется, не станут сидеть сиднем в шатре, если за пологом расстилается такое великолепие. Но во что одеть Талгира? Его одежонка даже отдаленно не напоминает нищенское отрепье. И сапожек нет. Да ничего у него нет! Прежнюю одежду сожгли по ее просьбе еще вчера. Может быть, она напрасно беспокоилась, но кто может поручиться, что в складках тряпья не зашито какое-нибудь зловредное заклинание? Так что лучше сжечь все!

  А в шатре голый мальчишка спал на теплой кошме, укрытый теплым же мехом и ни о чем не печалился. Пока дети спят, надо бы распотрошить тючки с одеждой, что прислала Рамала, глядишь, что-то и отыщется.

И ведь точно, среди нарядов Исхагор обнаружились теплые шаровары на вырост, плотная туника для мальчика и нижняя рубашка. Как же хорошо, что Рамала не поленилась обойти своих подруг из народа гномов и отобрала крепкую простую одежду для малышки на вырост! Мальчик, считай, одет. Но вот с обувью просто беда. Фахадж явится только через... орка подсчитала, загибая пальцы... да, еще шесть дней ждать. Ой-бой, нехорошо. Плащик мальчику можно пока не придумывать, Гичи-Аум обещал, что его огневички согреют сына, но башмаки - это беспокойство. Мы, орки, способны и без башмаков по снегу ходить, да что там ходить, можем и бегать по камням, снегу, и льду. И обутыми, и босиком. На подошвах у нас такая кожа, весело оскалилась Исхаг, что по углям спокойно ходим, что нам какой-то снег или ледяная шуга.

Наставник говорил, что раса орков, магически выведенная некими Предтечами, так и задумывалась - неприхотливыми воинами большой физической силы. Эльфы задумывались, как раса просвещенных правителей, зато гномы считались двужильными рабочими, способными нести грузы, долго и тяжело работать в шахтах, добывая руду, уголь, золото и камни.

Люди пришли в этот мир последними, поэтому они самые короткоживущие из всех прочих рас, и назначение их в этом мире неизвестно. Все рассказанное наставником о происхождении рас орка считала чистой воды вымыслом, красивой и лживой легендой, выдуманной эльфами. Раса правителей, как же! Уж они науправляли со своей непомерной гордыней, спесью и презрением к «рабочим скотам», то есть оркам и гномам... за что и поплатились в двух последних войнах. Теперь сидят за высокими стенами Великой Эльфийской Преграды и носа не высовывают в большой мир. Только изредка их отчаянный молодняк отваживается на самостоятельное путешествие по землям людей и орков.

  Исхаг оборвала воспоминания, настоящее важнее, так что теперь приходится думать из чего да как смастерить защиту для ног новообретенного сына. За пределами шатра раздалось тихое «хар-р-р», Карг прибыл, очень удачно! Старая шаманка шагнула вон из шатра и приняла в руки увесистого ворона.

  - Приветствую, старый друг, нужна твоя помощь. Нет, не сейчас. Можешь отдохнуть в шатре или полетай вокруг, осмотри местность. К вечеру возвращайся. Кстати, на том конце долины, волки оставили четверть туши оленя в одной из пещер. Найдешь? Вот и хорошо, жду тебя в сумерках.

  Исхаг подбросила птицу вверх и вернулась в шатер. Удачно получилось, в стае старого умного ворона достаточно столь же умного молодняка, способного выполнить сложную последовательность действий. Скажем, так расположить амулеты с нужным содержимым в жилище нашего дорогого друга Эльреги, чтобы их не нашли.

С каким содержимым? Странный вопрос, оскалилась орка, с воздушными духами, разумеется. С вездесущими воздушными духами, которых, благодарение Отцу Всех Орков, дорогой друг Эльреги не видит! Хранитель долины тоже поделится сущностями, да и Исхаг еще не потеряла шаманской сноровки и способна призвать толковых помощников.

Хитрый ворон по имени Карг для задуманного шаманкой тяжеловат, а вот двухгодовалый ворон сумеет все сделать незаметно и быстро. Долго ли небольшой юркой птице затолкать маленькую деревяшку под стреху или поместить кусочек дерева под мебель, или между балками и крышей?

  Ей давно следовало бы озаботиться этим, попеняла себе Исхаг, ну да ладно, ошибку еще не поздно исправить. Кстати, необходимые амулеты можно поместить и в школе, где в наставниках подвизается уважаемый эльф. Если там нет орочьего шамана, то духи беспрепятственно выполнят свою миссию, после чего вороны вернут амулеты хозяйке. Это в случае, если ветер не сорвет амулет с крыши, если найденную деревяшку не выбросят, как мусор, если дух не развоплотится, нарвавшись на соответствующую волшбу.

  Орка передернула плечами, слишком очевидно, чтобы быть верным решением. А если наставник Эльреги озаботился соответствующим амулетом против шаманских вторжений? Ведь не дурак же он, сразу понял, что Бевир решил покинуть школу. Не стоит забывать того самого шамана из народа орков, «друга нашего дорогого господина», как говорила домоправительница Амиса. Вечером подумаем над этим обязательно, решила Исхаг, а сейчас ищем возможность обуть мальчишку.

  Дети все спят, и орка засмотрелась на ребятишек... брат и сестра. Такие разные и чем-то одинаковые дети, может быть, выражением непреклонного упрямства, так присущего всем детенышам в известном возрасте? Или это игра теней и света? Исхаг расположилась под светильником у тотемного столба. Есть кусок старой кожи буйвола, это подошва, есть тонкая кожаная сумка матери Исхагор - это голенища сапожков, старый войлок она тоже не выбросила, будет сынок носить самодельные не то башмаки, не то сапоги. Конечно, это далеко не щегольские эльфийские «ивайри» из тончайшей замши с золотой вышивкой, но она стачает эту обувку с любовью.

  Орка снова прошептала заговор на сон, пусть спят, копят силы, им вчера столько досталось, что любому взрослому впору. Краем глаза она углядела вернувшегося Таркилега. Эльф присел рядом, растянул на просвет вырезанную из сумки кожу - тонковато, скривился перворожденный, но ничего страшного. Магия преобразований нам поможет! Укрепим голенища эльфийской магией и получатся крепенькие сапожки для Сына Шаманки, не уступающие лучшим «ивайри» его молодости.

Неспешно и негромко беседуя, двое наставников нарезали кожу, магией эльф рассек в нужных местах подошву, затем точными уколами иглы стянули голенища. Исхаг искоса посматривала на сосредоточенного эльфа, тачающего сапоги человеческому мальчишке, восседающего на кошме орочьего шатра, как в драгоценном кресле из дерева «тай». Кто бы мог подумать, что двое врагов могут так мирно сидеть бок о бок и беседовать обо всем, что наполняет красотой и тайнами этот мир. И чего мы все время воюем, вопрошала себя Исхаг, то с людьми, то с гномами, то с эльфами?

  - Не знаю, - ответил эльф, - сам себе задаю этот вопрос. И всегда задавал.

  Орка хмыкнула, опять вслух подумала.

  - Дерзаю думать, - шаманка разгладила ногтем последний шов, - что обычным разумным... ну, если они не владетельные господа, как короли, каганы или императоры людей... да, так вот разумным никакая война не нужна вовсе. Это нашим главам кланов и вашим королям спокойно не лежится на роскошном ложе. Ну кто просил вашего Эарнеона Красивого начать ту войну против орков? Чего ему не хватало? Мне довелось читать старые летописи...

  Орка взглянула на эльфа, бедный Таркилег едва успел челюсть подхватить. Не ожидал, что старая Исхаг читает на высоком наречии? Читать на нем научиться можно, десятка лет хватит, но вот говорить... это увольте.

  - Так я говорю, довелось мне кое-что почитать.

  - А что именно? - прищурился эльф.

  - Наставнику Фарги принесли «Деяния Владыки эльфов Эарнеона Туори Ваулион, прозванного Красивым, от начала времен до эры Благополучия Синих Небес».

  Орка покосилась в сторону наставника Таркилега, снова уронившего челюсть. Не ожидал? И никто не ожидал, что глупой молодой орке Исхаг легко даются языки разумных рас. Читать на высоком наречии она выучилась за три года и все три года «гостем» ее клана (считай, пленником) был молодой эльф из рода Желтой Змеи. Тогда Исхаг была ученицей главного шамана и ей удалось вытребовать пленника себе. Поразмыслив, она заключила с эльфом договор - мальчик учит ее читать на высоком наречии, а она и наставник Фарги защищают его, кормят, одевают и по окончании обучения вывозят за пределы степи, снабжают оружием и деньгами, после чего отпускают его на все восемь сторон света.

  Орка с улыбкой вспомнила, как мальчишка воротил нос от простой еды, морщился от резкого запаха полыни, бледнел от вида крови. Зато спустя две луны трескал в три горла все, что готовила Исхаг, увлеченно перетирал травы и заряжал магией эликсиры, изготовленные ею и наставником Фарги. Мальчишка так освоился с шаманскими практиками, что спустя ровно год сумел пришить и приживить отрезанные пальцы тогдашнего главы клана Волков. Толковый оказался эльфенок, любопытный, веселый.

Расстались с ним ровно через три года, когда мальчик приложил к груди обе руки и во всеуслышание объявил, что орка Исхаг овладела навыками чтения на высоком наречии эльфов. Молодая шаманка и наставник Фарги честно вывезли мальчишку за пределы степи, прямиком на земли гномов, обвешали его шаманскими амулетами, надарили серебряных монет на первое время, сунули мешок с копченым мясом и лепешками.

Эльфийский ребенок неловко обнял орков, всплакнул от всего сердца и все оглядывался на двух всадников на вершине холма и махал, махал тонкой рукой и, как доложили ее духи, все время плакал...

  - Исхаг, - тихий голос эльфа вывел ее из задумчивости, - что ты вспомнила?

  - Расскажу как-нибудь, обязательно. Не обижайся, для рассказа нужно подходящее настроение. Да вон и дети просыпаются!

  - Талгир, сынок, как ты себя ощущаешь? Ох, девочка моя, разве так можно бросаться на шею, задушишь старую шаманку!

  Пока Талгир примерял обувь, а малышка пританцовывала рядом, намереваясь сделать то же самое, Исхаг приготовила завтрак, и жизнь маленького клана начала напоминать медленно закипающий котелок.


***

  Дети решили учиться вместе, поэтому их наставники заработали неслабую головную боль, пытаясь составить нечто похожее на план обучения, да так, чтобы не только не мешать друг другу, но и в каком-то смысле помогать закреплению полученных знаний. Ну и навыков тоже.

В данный момент обучаемые бегали босиком и катались по снегу после горячей ванны, а затем по знаку Исхаг снова прыгали в купальню с пузырящейся горячей водой. После физических упражнений и закаливания юные ученики наелись мясной похлебки с овощами и уснули прямо у костра.

Дневной сон был непременным условием Древнего и Таркилега, ибо давно доказано, что дневной сон, впрочем, как и ночной, позволяет мозгу быстро усвоить сведения, полученные на протяжении суток. А кроме прочего, оба ребенка еще растут, так что пусть спят и запасают силу для следующего дня.

  Эльф к тому же выступал и целителем, тело мальчика никак не соответствовало возрасту, в восемь лет у него уже должна быть наработана необходимая мускулатура и определенные реакции. Что касается мускулатуры, то она, конечно, имелась, но далеко не в том объеме, который можно ожидать от обычного мальчишки, непоседы и забияки, желающего стать воином.

Реакции у ребенка наличествовали странные. Скажем, на резкий звук он оборачивался всем телом, слегка приседая на расставленных ногах, словно готовился к схватке. Эльф внимательно отследил необычную стойку и пришел к выводу, что она отнюдь не боевая. Тогда какая?

На вполне закономерный вопрос мальчишка показал незабываемый кувырок назад, как-то странно совместившийся с прыжком. Старая шаманка только поморщилась, зато эльф хмыкнул имеем тупо выполненный элемент эльфийской гимнастики из совершенно неправильной стойки.

  Реакция на неожиданный звук у мальчика наработана весьма красноречивая - обернуться и замереть в полной неподвижности. И еще много необычного нашлось в поведении старшего ребенка. Эльф только головой качал, отслеживая перемещения Талгира, изучая особенности пластики, принимая и отвергая собственные выводы.

Неоднократно эльф произносил ругательства наедине с собой и дважды вслух назвал наставника Эльреги мудреным словом «идиот». Отец Долины только успевал удивляться той невероятной смеси навыков и псевдо-воинских умений, прививаемых в пресловутой школе. Гичи-Аум кивнул в ответ на вопросительный взгляд эльфа.

  - Будем переучивать мальчика. Другого выхода нет.

  - Я пока не понимаю, как с этим справиться, реакции наработаны с применением магии.

  - Уважаемый Таркилег, позволь тебе напомнить...

  - Да-да, понимаю, я тоже маг. Не исключено, что очень сильный маг, но как справиться с этим, не повредив ребенку? Не понимаю логики в таком развитии. Пусть госпожа Исхаг пока закаляет обоих и обучает языкам. А я буду наблюдать и думать. Не исключено, что дело даже не в магии, а в ментальном воздействии, как у шаманов.

  - Надо бы уговорить моих духов и, пожалуй, духов Исхаг, чтобы попробовали разобраться, - проворчал Гичи-Аум.

  - Они настолько умны? И почему их надо уговаривать? Не достаточно ли приказать? - эльф уставился на хранителя долины.

  - Не все они умны, далеко не все, - хитро ухмыльнулся дух, - некоторые. Хранители, например. Приказывать духам могли только великие шаманы древности. Нынешние же предпочитают договариваться. Не случайно же шаманов зовут Говорящими с духами.

  - Я читал о духах-хранителях. В древних летописях утверждалось, что они равны по силе и способностям своим хозяевам. Это так?

  - Хранители... - Древний переменил позу и теперь полулежал, как южный владыка, - чаще всего они привязываются к шаману во время обучения и учатся вместе с хозяином. У Исхаг, если ты не заметил, очень умный хранитель и практически неуязвимый. Но бывает и так, что начинающий шаман призывает высшего или очень сильного духа и тогда все происходит наоборот, высший обучает призвавшего.

  - А у тебя есть свой дух?

  - А мне незачем, - осклабился Древний, - я сам Хранитель.

  - И ты тоже учился?

  - Разумеется, как и ты, и множество иных волшебников до тебя и после тебя.

  ... Дети спят. Исхаг поправила одеяло на девочке, погладила по плечу сына. Дети спят, ничего не опасаясь, наконец-то. Многое из того, что скупо и неохотно рассказывал Талгир, казалось ненормальным. Например, побудки учеников среди ночи, ровно через три стражи после трудного дня, а затем - пробежки до рассвета. После выматывающего бега вновь короткий сон, завтрак и снова учеба. Скидок не делалось даже для самых маленьких. Зачем на детей обрушивали столь непомерное напряжение?

Детские обиды, противостояние старших и младших... какие-то странные законы для тех и других. Даже в волчьей стае не обижают молодняк понапрасну. Выслушивая рассказы сына о драках до крови и прочих мытарствах в приснопамятной школе, Исхаг дала себе слово прекратить это - добром или не добром. Как получится. Она уселась к огню и вслушалась в негромкий разговор наставников.

  Уважаемые призраки беседуют, самое время отыскать Карга и обсудить некоторые предполагаемые события. Шаманка мысленно потянулась к разуму ворона. Отклик оказался неожиданно сильным, значит, старинный приятель возвращается. Ага, вот шевельнулось входное полотнище и в проеме возник крупный ворон, освещенный неярким солнцем. Важно переваливаясь с ноги на ногу, лоснящийся от сытости Карг проследовал к старой подруге и позволил Исхаг погладить отливающее синевой оперение.

  Шаманка представила ворона в немногих словах и обрисовала свою идею с деревянными амулетами.

  - Хм, подселить духов в дерево... Воздушных предлагаешь?

  - Именно, уважаемый Древний.

  - И амулеты в нужное место доставят дети Карга?

  - Да, наставник Таркилег.

  - А как они узнают, где именно живет тот перворожденный?

  - Карг знает, он проводит. Ты объяснишь своему молодняку, что именно требуется?

  Ворон неловко переступил лапами на коленях Исхаг.

  - Ха-р-р-р! - негромко каркнул и уставился черным глазом на эльфа.

  Таркилег поманил ворона и присел на корточки. Двое уставились друг на друга, ворон то и дело вертел головой, разглядывая эльфа, а тот клекотал что-то невнятное, адресуясь Каргу. Ворон отвечал таким же невнятным бормотанием, и они довольно долго переговаривались странными горловыми звуками.

  - Умнейшая птица, - разогнулся эльф, - они справятся. Обещано доставить амулеты на место и вернуть в твои руки, когда придет надобность.

  - Не будем торопиться, вскоре мы ожидаем визита Фахаджа и короля гномов. Талгир обязательно расскажет о школе, вот на общем совете и решим. Спасибо тебе, Карг. Через два рассвета пришли кого-нибудь к нам. Необходимо, чтобы твой посланник мог быстро тебя найти. Сможешь?

  - Ха-р-р-р! - ворон потерся головой о ее запястье.

  - Если позовем, ты постарайся прибыть в сопровождении двух сыновей. Больше не надо. Все, лети, друг мой.

  Ворон внимательно оглядел присутствующих и эльфу показалось, что черный вороний глаз смешливо подмигнул. Да нет, не может быть, показалось, решил Таркилег. Орка вынесла ворона из шатра и хлопанье крыльев оборвало торжествующее «хар-р-р».


***

  Жизнь маленького клана постепенно налаживалась. Посоветовавшись с эльфом, Гичи-Аум повелел своим духам вымостить камнями дорогу от шатра до выхода из долины, после чего орка замерила шагами полученное расстояние - почти половина лиги. Очень хорошо, послужит для пробежек детей. Обоим воспитанникам весьма понравилось бегать по гладкой широкой тропе, вьющейся между валунов. На скорость бега здесь не потренируешься, да это им не нужно, важно разогреться перед основными упражнениями, а что тропа идет резко вниз от шатра, так это даже хорошо, на обратном пути бег становится наиболее эффективным для дальнейших упражнений.

Два дня с детьми бегала мать, следила за дыханием на первых порах, показывала приемы продолжительного бега по сложной местности. Ей приходилось вставать до рассвета, готовить завтрак, закутывать котелки, чтоб каша допревала в тепле и поднимать детей. Девочка просыпалась мгновенно, одно биение сердца и малышка уже на ногах, улыбка до ушей. Иногда шаманке казалось, что девочка не умеет спокойно перемещаться, Исхагор пританцовывала с утра до вечера, и не исключено, повинуясь какой-то музыке, слышной только ей. Мальчик вначале потягивался, зевал, затем на его месте завивался неслабый такой водоворот из воздуха и одеяла, а сам Талгир уже стоял у выхода, готовый к пробежке.

  Дети неслись вниз по тропе, заботливо очищенной духами от снега и льда и орали в полный голос, разрабатывая и прочищая легкие, как учил наставник Таркилег. Сегодня четвертый день, как они начали утреннюю пробежку и впервые мать осталась дома, доверив им самостоятельное выполнение упражнений. Гичи-Аум все же решил негласно следить за ними, девочка слишком мала, всякое может случиться и никакие доводы шаманки не возымели ожидаемого действия. Старая Исхаг хмыкнула, никак он присвоил себе титул деда семейства.

  Она еще вчера получила известия, что к середине следующего дня в долину гейзеров пожалуют два давно ожидаемых гостя. Стало быть, нужно приготовить еду на пятерых, а вначале послать волков на охоту, приструнить Деги, носящуюся по тропе с визгом и рычанием. Бывшая малышка уже почти достигла возраста полугода и может вполне считаться взрослой. Волки выселили ее из своего логова, должно быть, юной хищнице пришло время повзрослеть. К весне Деги сменит мех и тогда станет ясно, кто были ее родителями - белые леопарды или кто иной из кошачьих.

  Ага, дети вернулись, несутся к купальне, опережая собственных хранителей. Орка даже сквозь толстые стены услышала сдвоенный вопль, понятно, нырнули в ледяную воду, затем прыгнут в горячую и начнут плескаться, а после займутся стиркой льняной одежды для тренировок. Не важно, что потом матушка попросит духов очистить недостиранное, главное, учатся себя обслуживать. Как обычно, над ними носятся шестеро духов, гоняя по купальне горячий воздух.

  Два маленьких вихря ворвались в шатер и Исхаг села, не устояв против двоих детей, почти сбивших с ног и повисших на ней с двух сторон. Она сгребла обоих длинными лапами и прижала поплотнее.

  - Матушка, такой день сегодня, - верещала Исхагор, - мы видели радугу над тропой!

  - И видели Деги, она ушла на охоту с волками!

  - Мы сказали ей, что хотим ту большую птицу, она вкусная!

  - И еще Карг прилетал!

  - Да он и не улетал, братец!

  - Нет, улетал!

  - Откуда ты знаешь?

  - Оттуда и знаю!

  - Тихо, тихо! - орка решительно прекратила спор, - пора завтракать.

  Дети расхватали свои миски, вежливо поставили самую большую на место главы клана - справа от тотемного столба и уселись лицом к матери. Солнышко и луна, подумала Исхаг, как я раньше жила без них, подумать страшно!

  Солнышко и луна, лучше не скажешь. Отмытые волосы мальчика засияли серебром, старым потускневшим от времени, но драгоценным серебром, темные глаза смотрят серьезно и слегка застенчиво. Вырастет из него красавец, умница и похититель девичьих сердец. Золотистые волосы Исхагор, заплетенные в толстенькую косичку, выбиваются из пока еще короткой прически, серые прозрачные глаза сияют, рожица хитрая, не иначе что-то задумала! Вырастет очень красивой, если удастся в покойную мать. Старая шаманка вспомнила мертвую эльфу, даже в смерти маленькая женщина поражала тонкой красотой. Вряд ли малышка унаследует горбоносый профиль покойного отца, как же мне жаль, что погибла та прекрасная пара!

  Приятно смотреть с каким аппетитом дети поглощают кашу, политую растопленным медом и маслом. Мясо будет к обеду. Волки принесут птиц или загонят маленького оленя, или притащат горного турача, которого Деги с легкостью выгонит на троих хищников. Словом, к обеду пожалуют гости и все должно быть сделано хорошо и вовремя.

  Отдохнувших детей забрал к себе домой Отец Долины, эльф последовал за ними. Там сегодня учат высокое наречие и разбирают завалы странных предметов, которые Гичи-Аум насобирал за долгую жизнь.

Эльф отыскивает амулеты, дети собирают в кучки монеты разных стран и эпох. Старая шаманка к своему удивлению выяснила, что некоторые из монет даже перворожденный никогда не видел. С помощью монет и старых игральных эльфийских карт дети усваивают понятия «больше» и «меньше», учатся счету, играют в купца и покупателя. Очень разумный метод обучения действиям с числами предложил эльф, дети играют, «покупая» разные товары друг у друга и учатся оценивать, расплачиваться, давать сдачу и отстаивать цену на товар. К таким играм частенько присоединялась и старая шаманка, изображая привередливую госпожу покупательницу.


***


  ... И потекли ничем не омраченные часы, заполненные хлопотами, детским смехом и воинственными криками воронов, играющих на свежевыпавшем снегу. Сегодня дети отправились в поход под началом Древнего, попробуют спустить снежную лавину, что угрожает уничтожить каменные завалы с западной стороны долины.

  Когда день перевалил за середину, вернулись прилежные ученики и прозвучал сигнал, возвещающий о появлении гостей. Все семейство отправилось навстречу приезжим, и орка с волнением и удовольствием приветствовала двух широкоплечих гномов. Одетые в меховые куртки, несущие на спинах высокие заплечные мешки, да еще и волокущие за собой груженые сани... двое гномов никак не напоминали монарха в компании уважаемого царедворца из Совета старейшин. Старая Исхаг невольно рассмеялась, а дети поторопились отвесить не слишком ловкие, зато почтительные поклоны.

  Шаманка очень обрадовалась, что гномы вняли ее просьбе не являться целой толпой, ибо Древний специально оговорил это условие. Гичи-Аум проявился возле гостей в любимом образе старого шамана с четырьмя седыми косами и прогудел низким голосом «добро пожаловать». Гости стряхнули снег с шапок, поклонились и попытались впрячься в сани, однако, Древний остановил благой порыв и налетевшие духи быстро доставили груз и гостей к шатру, гномы и ахнуть не успели.

  Уважаемых гостей тут же препроводили в купальню, Исхагор важно объяснила где взять мыльный раствор, где развесить одежду, чтобы духи очистили ее, каким словом попросить обсушить волосы и тело. Брат девочки вежливо поклонился и утащил увлекшуюся Исхагор в шатер, иначе малышка не остановится и еще долго будет услаждать беседой уставших гостей.

  ... Отмытые, согретые и накормленные гости отодвинули опустошенные миски и приступили к дегустации травяного отвара с дикими сливами. Старая Исхаг исподволь рассматривала знаменитого короля народа гномов. Для гнома он достаточно высок, и даже рослый по меркам гномов Фахадж едва достает ему макушкой до уха, внимательные коричневые глаза под прямыми бровями, натруженные руки. Исхаг ухмыльнулась, даже глава ее бывшего клана являл куда больше величия в повседневной жизни. А этот король ведет себя, как обычный гном - с достоинством и очень учтиво. Не исключено, что именно учтивость заменяет ему королевское величие. Еще старый наставник говаривал Исхаг, что только дураки гордятся великим титулом, не подтвержденным великим делами. Она взглянула на детей, оба явно поражены внешностью его величества, короля Доррада, даже Исхагор не болтает без умолку, притихла и подвинулась поближе к брату.

  Появление Деги в компании волков помогло начать беседу. Король попробовал разговорить младшего ребенка, и вскоре осмелевшая девочка уже рассказывала Дорраду кто и как привел к ним в дом детеныша пока непонятно какого зверя из рода кошачьих.

  - Отчего же непонятно? - вопросил король, - все понятно. Это не леопард, как вы решили.

  - А кто?! - сын шаманки подался вперед.

  - Это детеныш северной карсы. Такие водятся в горах на Севере. Там ее считают помесью дикого кота с равнин и горного барса. У смесков нет кистей на ушах, как у котов, зато присутствует пушистый хвост. Да и окраска у них своеобразная. Видите полосы на боках? У южных леопардов такого окраса не бывает. Даже смески здешних леопардов имеют в окрасе неровные мелкие пятна. А здесь? Где вы видите пятна?

  - Карса, значит... - старая орка внимательно оглядела зверя.

  Она слышала о таком звере и даже видела шкуру убитой карсы, но что делает исконный зверь Севера так далеко от своей родины? Волки притащили совсем маленького детеныша. Кто убил мать? И была ли там мать? Может, какие купцы с Севера везли детенышей на продажу? Корноухий ничего не рассказывал и даже отказался показать то место, где наши Деги. Непонятно.

  Фахадж и король ненавязчиво втянули в беседу Талгира, и мальчик начал повествование о своем пребывании в школе, где двадцать четыре ребенка проходили обучение основам избранных для них профессий. Все ученики относились к народу людей, что не стало открытием для шаманки. Все до единого - сироты, потерявшие родителей в раннем возрасте.

  Орка не обманывалась невозмутимым выражением лиц гостей и непринужденными позами. Это ее сын не замечал, как сжались кулаки у «дяди Фахаджа», державшего на коленях сестру, как изредка дергается мускул щеки у короля Доррада. Исхаг поняла - оба гнома в ярости. Только многолетняя привычка владеть собой помогает им сохранить видимость покоя и не пугать детей. И правильно. Поговорить втроем, точнее, впятером, можно и поздно вечером, когда дети уснут, побежденные ее заговором на сон. О многом надо поговорить. И слишком многое обсудить. Кроме того, они с Фахаджем должны показать королю цветные топазы, которых так не хватает волшебникам и шаманам.

  Долгое повествование Талгира гномы предпочли запить настойкой огненной ягоды. Затем случилось непредвиденное - догадливый Отец долины забрал детей к себе, давая гостям возможность выпустить пар.

  - Это немыслимо!

  Белый от ярости Фахадж вскочил на ноги, едва не выворотив из гнезда тотемный столб. Он воздел руки, призывая к ответу ни в чем не повинные небеса и разразился такими заковыристыми ругательствами, что старая орка не обнаружила в темпераментной речи ни одного знакомого слова. Все хранили молчание, внимая вдохновенному выступлению старого гнома. Исхаг прикрыла глаза, успокаивая сбившееся с ритма сердце. Немыслимо, просто невозможно предположить, что в самом сердце земель народа гномов возможно существование такого... такой школы. Орка едва не выругалась непотребной бранью.

  Король хранил каменное спокойствие, полузакрытые глаза тоже не метали молний, так что его несокрушимое молчание постепенно успокоило и гнома, и старую шаманку.

  - Значит, школа... «ради процветания народа гномов, дорогой друг Доррад»? Хорошо придумано, друг Эльреги. Очень хорошо! Если бы ты видела, госпожа Исхаг, в каком виде мы встретили ту четверку, что спустилась с гор. Трое из четырех обморожены, командир отряда обобрал спутников, отняв у них теплые рубахи и рукавицы. Силой отнял, понимаешь? Он сохранил себя, предав остальных. Это воспитанник школы! И если бы ты не послала весть о несчастных детях, он был бы единственным выжившим, - Доррад стиснул зубы.

  Фахадж добавил и от себя:

  - Когда выжившие пришли в себя настолько, что смогли внятно говорить, все они, все трое... рыдали и просили оставить в городе гномов даже на положении рабов. Немыслимо! Дети согласны закабалиться на всю оставшуюся им жизнь, дабы не возвращаться в школу.

  - А их командир?

  - Юный глава отряда орал на своих подчиненных и громогласно обещал, что досточтимый господин Эльреги еще сровняет с землей город и земли мерзких коротышек и их прихвостней. Он грозил карами своим товарищам, если они осмелятся предать доверие господина Эльреги и откроют мерзким коротышкам суть их похода.

  - Как ты понимаешь, госпожа Исхаг, мы немедленно отправились в пограничную крепость, где располагается школа, - вступил король.

  - И не застали там дорогого друга, верно?

  - Напротив. Он оказался дома и даже не думал исчезать. Насколько легче бы стало, исчезни он насовсем. Дорогой Эльреги показал все, что относилось к школе и ее обитателям - чистые просторные помещения для обучения, спальни, полигон для отработки шаманских практик. Дети ухожены, несколько замкнуты, правда. Но это и все.

  Фахадж кивнул:

  - Потом мы донесли до его слуха, что командир его отряда погиб, едва выведя отряд из долины гейзеров, а все прочие дети пожелали остаться в столице гномов.

  - А он погиб?

  - Его нашли мертвым в той комнате, где жили они жили, и все трое признались, что задушили мальчишку во сне подушкой. Двое держали за ноги... Юные убийцы заявили, что готовы принять любое наказание.

  - Милостивые духи...- только и прошептала Исхаг, - что ждет несчастных детей?

  - Думаю, мы отправим их подальше отсюда, пусть поживут высоко в горах, там много таких мест, где живут люди. Суровые горцы пасут стада на высокогорных пастбищах, живут простой и чистой жизнью. Пусть дети поживут в семьях горных людей, подружатся с их детьми, научатся любить жизнь.

  - Надеюсь, они поправят там не только утраченное здоровье, но и душевное состояние, - добавил Фахадж.

  Мудрое решение, кивнула Исхаг. Нужно вырвать детей из привычной среды и погрузить в мир, где люди любят друг друга и готовы помогать всем нуждающимся в помощи.

  - А что с господином Эльреги? - напрямик спросила Исхаг.

  - Обвинений детей недостаточно, как ты понимаешь. Трое наставников школы ни словом не обмолвились о безобразиях, дети выглядят ухоженными, чистыми. Они ни на что не жалуются. Для закрытия школы нужны доказательства. Мы с другом Фахаджем еще и по этой причине здесь.

  Ну что же, решила Исхаг, дальнейшие действия можно обсудить и вечером, а сейчас проводим короля к пещере с сокровищами. На торопливо высказанное ею предложение Фахадж кивнул в знак согласия, и они отправились в путь. К пещере с малиновыми топазами они добрались на ездовом духе шаманки. Его величеству, королю Дорраду, очень понравилось летать, и очень не понравилось, что Исхаг заплатила за полет собственной кровью.

  - Таков договор с моим ездовым духом, - пожала плечами орка, - все в рамках соглашения, как выражается наш эльф.

  - Какой еще эльф?! - король оглянулся на шаманку, сидящую за ним.

  - Обязательно расскажу вечером. Дети сегодня занимаются с наставником из мира духов и не только с ним. Мы приехали.

  Фахадж самостоятельно отвернул камень, закрывающий вход и король ахнул! Еще бы, самодовольно осклабился Фахадж, в первый раз и он не сразу обрел дар речи. Гичи-Аум подвесил к потолку небольшой пещеры магический светильник и одиннадцать больших друз засияли в полутьме.

  - Сколько же их здесь? - выдохнул король.

  - Одиннадцать больших друз, шесть маленьких на два-три кристалла и одна огромная. Эту друзу мы, то есть я и уважаемая орка Исхаг, преподнесли хранителю долины от твоего имени.

  - Мудро, - согласился король.

  Еще бы, весело сморщился сопровождающий их Отец Долины, особенно, если учесть, что «подарок» предназначен орке и ее детям - в равных долях. Но гномам об этом знать не обязательно.

  - Думаю, стоит взять несколько камней на текущие расходы, - задумчиво произнес Фахадж, - никто не возражает?

  - Камни ваши, - пожала плечами старая шаманка, - вам и решать.

  Король вынул из заплечного мешка маленькую кирку и аккуратно отколол пять камней от ближайшей друзы и склонился в почтительном поклоне.

  - Я чрезвычайно благодарен тебе, Древний хранитель, за столь щедрый дар и, боюсь, мне нечем отдариться в ответ. Что бы могло тебя порадовать, уважаемый Гичи-Аум?

  Гичи-Аум учтиво склонил голову, отягощенную седыми косами.

  - Мне будет достаточно, если орка Исхаг и ее дети, девочка Исхагор, и мальчик Талгир будут навечно внесены в списки гномов, как владельцы долины гейзеров.

  Король переглянулся с Фахаджем. Неожиданно. Могут возникнуть трудности с Советом гномов, король все же не столь всесилен, как Творец мира. Сомнение отразилось на лице монарха, но он согласно кивнул.

  - Сделаю, что смогу, но не уверен, что это случится быстро. Следует заручиться согласием Совета гномов, а там заседают не только расположенные к оркам гномы.

  - Я никого не тороплю, - с достоинством произнес хранитель долины, - но ты можешь сослаться на мои слова. А они таковы: пока орка и ее дети владеют долиной гейзеров, ни один гном не погибнет в ваших шахтах. И также ты можешь передать Совету гномов дословно, что мои духи помогут в разведке новых месторождений и окажут любое мыслимое содействие разведчикам недр. Но... условие тебе известно.

  Гичи-Аум поднял руку в знак прощания и медленно растворился в воздухе.

  Старая шаманка застыла. Весьма неожиданно! Условие прозвучало очень категорично, слишком категорично... да, как-то неловко получилось! Долина гейзеров в собственном владении? Вряд ли это возможно. Оба гнома уставились на нее с одинаковым выражением лиц... Исхаг не успела и слова вымолвить, как Гичи-Аум возник за ее плечом.

  - Я забыл отметить также, уважаемые гномы, что госпожа Исхаг не имеет никакого отношения к высказанному мной условию. Это от первого и до последнего слова мое и только мое условие.

  ... Гостям и жительнице долины гейзеров было о чем подумать. Чтобы помочь уважаемым гномам пережить условие хранителя долины, орка разлила по кружкам гномью настойку и представила гостям нового наставника своих детей. Король только и переспросил:

  - Клан Бронзовой птицы?

  Фахадж мрачно оглядел невозмутимого эльфа, сколько можно колотиться лбом в одну и ту же стену? Мало нам «друга народа гномов» в приграничной крепости ... с ее школой? Так теперь еще и в шатре уважаемой Исхаг гном по имени Фахадж уже второй раз имеет честь быть представленным господину учителю по имени Таркилег из клана Бронзовой Птицы. Эльф-оборотень, не угодно ли? И можно ли считать смягчающим фактором, что упомянутый учитель всего лишь призрак, способный иногда обретать плоть? Эльфы... поморщился Фахадж.

  Таркилег разразился приветственной речью, затем пояснил старому гному, посматривающему на него исподлобья, что именно перворожденный делает в этом шатре и какую великую миссию по воспитанию талантливой малышки он принял на свои эльфийские плечи. И это, не считая наставничества для мальчика, может быть, в части воинской подготовки или же магической защиты.

Как и в прошлый раз, Фахадж внимательно слушал, вставляя каверзные вопросы, эльф же отвечал, совершенно не задумываясь и не выбирая выражений. И что самое странное, ладонь у достойного гнома так и не зачесалась. Орка мысленно хмыкнула, наверное, именно этим обстоятельством Фахадж был возмущен более всего.

  Король помалкивал, потягивая из кружки огненную настойку. Похоже, вмешиваться в беседу его величество не собирался.

  Вскоре вернулись дети, сопровождаемые весьма довольным Древним. Оба ребенка вежливо поклонились гостям, а затем дядя Фахадж преподнес маленькой полукровке подарок - гребень с редкими зубцами, выточенный из неизвестной кости. Девочка с радостным визгом повисла на крепкой шее гнома, затем пробралась меж сидящими к королю.

Орка не успела отвернуться, как девочка уже расположилась между братом и королем, рассматривая гребень и затейливую резьбу по кости. Уследить за малышкой было трудно, но духи сопровождали каждый ее шаг, так что свалиться в костер Исхагор не грозило, равно как и свалиться со скалы. Слава добрым духам, девочка при всем желании не сможет упасть в трещину, заблудиться, пораниться ножом, разве что умудрится подвернуть ногу на тропе. Но и только.

  После ужина орка подробно рассказала гостям историю появления эльфа в орочьем шатре. Фахадж и король внимательно осмотрели шаманский пояс, украшенный эльфийскими ушами. Фахаджа передернуло, это каким же надо быть мерзавцем! Впрочем, чего и ожидать от величайшего орочьего шамана древности, жившего в эпоху Великих Перемен.

Именно тогда королевства людей и земли гномов кроились по прихоти владык и завоевателей вроде знаменитого эльфийского короля Сэлеге, чтоб ему вовеки не дождаться перерождения! Кого из эльфов тогда беспокоило, что орки, гномы да люди тоже всего лишь защищались от эльфийской магии и туч белоперых эльфийских стрел, затмевавших солнце? Может быть, не стоит так уж гневно осуждать озверевшего орочьего шамана? Всем досталось в той войне, а уж оркам-то больше всех.

Именно орочья степь, принявшая на себя первый и сокрушительный удар эльфийских воинов, защитила прочих разумных от мгновенного истребления и дала возможность перебросить в нужное место объединенные войска людей, гномов, северных орков и всех прочих, кому были дороги жизнь и свобода.

  Фахадж прикрыл глаза. Надолго уйти в воспоминания ему помешали, малышка прикоснулась тонкой ручкой к щеке дяди Фахаджа, и старый гном со притворным вздохом «ладно уж, что с тобой поделаешь» предоставил свою тщательно лелеемую бороду рукам девочки.

  Шаманка мысленно угомонила духов, следящих за карсой, одновременно наблюдая за собеседниками. Как непривычно видеть в орочьем шатре разумных, относящихся к разным народам. И никто не косится подозрительно на соседа, гном восседает рядом с эльфом и человеческими детьми. Король гномов хранит необременительное молчание, наблюдая игру пламени... эльф лежит на животе, опираясь на локти, наслаждается тишиной и совсем не страдает от того, что рядом с его величием расположилась старая орочья шаманка. Да и сама шаманка не мучается зрелищем перворожденного в своем окружении. Где-то в шатре, пока невидимый, присутствует и Древний...

  Что же мешает одним разумным жить в мире с другими? Странный вопрос, госпожа Исхаг, зависть, злоба, ненависть к соседу, у которого коней больше, чем зерен в каше. Или больше сыновей и крепче семья. Или земля лучше родит, поливаемая собственным потом с весны до глубокой осени. Или на землях соседа вдруг обнаружились золотоносные горы, а у других ничего не найдено, разве что выход природного газа из расщелин в скалах.

Если этих причин мало, то любой разумный их выдумает сам, как и оправдания всем собственным ошибкам и заблуждениям. Люди и нелюди большие мастера на сей счет.

***

  ... Талгир молчал, перебирая цветные камешки, найденные на берегу высохшего ручья и посматривал на мать. Исхаг рассказывала ему в полголоса, что слышит, как в своем логове возятся волки, устраиваясь на ночлег, а два ее родовых духа сопровождают на вечерней прогулке карсу.

Шаманка видела глазами духов, как Деги резвилась, прыгая с валуна на валун, порыкивая и притворно гоняясь за духами. Карса приближалась к своей пещерке, так что Исхаг не стала отслеживать ее присутствие близ шатра. Да и без кошачьей шалуньи было о чем беспокоиться. Например, о той самой школе следопытов и знахарей.

Если остальные мальчики, обучающиеся в ней, подверглись запретной магии, то как это можно определить? Орочьи шаманы никогда не сталкивались с подобными случаями, ибо задолго до рождения орки Исхаг магия имени была объявлена запретной среди всех разумных. Единственными практикующими эту магию считаются эльфы. Как узнать, а узнавши, как доказать, что дети все же находятся под воздействием запрещенных заклинаний?

  Эльф сменил позу, растянувшись на животе у огня. Он догадывался, о чем размышляет мать доверенных ему детей. Сомнений нет, «дорогой друг народа гномов» знает о девочке-полукровке и только осторожность Исхаг помешала ему воздействовать на малышку эльфийской магией. Не удивительно. Когда вокруг эльфа носится десяток разозленных духов, сбивающих с ног или нагревающих до кипения воду во фляге, то колдовать в полную силу не получится, увы.

В общих чертах Таркилег представлял, как можно определить воздействие на детей и, скорее всего, смог бы обозначить наличие такого воздействия. Правда, призраку пришлось бы явиться во плоти среди прочих разумных, в том числе и перед соотечественником. Это не слишком благоразумно, ибо у «дорогого друга» может появиться веский повод избавиться от неудобной шаманки и от ее еще менее удобных детей.

Благодаря сыну Исхаг они теперь знают, как определить запретное воздействие. Если духи повинуются шаманскому наговору и привязываются к ребенку, значит запретная магия отсутствует. А уж если дух останется свободным, то можно считать, что к ребенку применили запретную магию. Но нужно ли проводить опасный ритуал освобождения от магии имени с каждым из детей? Как правило, не выдерживает сердце и особенно это касается ослабленных детей. Если судить по состоянию здоровья Талгира, то подобных ему слабосильных мальчишек там половина и хорошо, если половина. А если они там все такие? Это задача. Но отец Таркилега, ныне ушедший за Грань, говаривал, что задач, не имеющих решения, не существует в природе. А есть только бестолковые волшебники, недоученные шаманы и ленивые эльфы, не желающие совершенствовать магические практики прочих разумных и слишком полагающиеся на родовую магию. Значит, будем думать... эльф встрепенулся, вдруг уяснив, что его уже дважды о чем-то спрашивает раздраженный Фахадж.

  - Я прошу прощения, господа, задумался, - эльф принял сидячее положение и слегка обозначил поклон, - чем могу быть полезен?

  - Мы пытаемся обсудить возможность проверки всех детей школы следопытов, - разъяснил король, - и пока ты размышлял, уважаемый Таркилег, хранитель долины высказал предположение, что далеко не все дети подверглись магии имени. Скорее всего, самые непокорные и мало... внушаемые. Понимаешь его мысль?

  - Зачем подвергать себя опасности быть обвиненным в запретной магии, да еще и на землях гномов? - добавил Гичи-Аум, - скорее всего, таких детей там немного. Талгир назвал шестерых, один из них остался в столице гномов. Остальные пока находятся в школе. И я не уверен, что все шестеро окажутся...

  Эльф прервал Древнего жестом.

  - Я понял, уважаемый Гичи-Аум. И согласен.

  Исхаг покосилась на эльфа, с чем это он согласен? Таркилег обвел присутствующих твердым взглядом.

  - Если я все правильно понял, то появление госпожи Исхаг в пограничном городе нежелательно.

  Гномы кивнули, подтверждая догадку.

  - Тогда остается один выход, - он повернулся к Древнему, - ты, хранитель, отдашь мой кристалл Фахаджу и предварительно привяжешь ко мне два десятка духов. Ваш подданный, государь, отправится с топазом в кармане в школу следопытов, и позволит мне разобраться с применением запретной магии на месте.

  - Согласен, - король кивнул Фахаджу - примешь кристалл и сделаешь все необходимое для установления истины.

  Старый гном поклонился.

  - Все прочие действия имеет смысл планировать только после выполненного исследования, - добавил Таркилег, - и только в нынешнем составе. Ты сам понимаешь, государь, что среди твоих подданных есть предатели.

  - Именно, - вставила орка, - кому-то же нес тот покойный стражник целый кошель эльфийских ларов.

  - И не только кошель, - буркнул гном, - но и мое письмо к королю гномов, отправленное из столицы людей голубиной почтой.

  - Еще один повод задуматься, - кивнул король, - этим случаем уже занимаются, как меня уверили.

  Эльф только плечами пожал, вот уж это его никак не касается. Основное решено и остаток вечера эльф с интересом наблюдал суету по поводу ужина, а также предвкушал знакомство с орочьим ритуалом вживления золотого артефакта под кожу и с древним наговором, позволяющим обнаруживать сказанную вслух ложь.

  Детей пришлось укладывать сразу после купания и ужина, малышка клевала носом над опустевшей миской, брат ее крепился, но тоже едва не засыпал сидя и с открытыми глазами. Шаманка прошептала над ними наговор на сон и прикрыла обоих теплым плащом, ибо дочкиного одеяла на двоих не хватало.


***

  ... Чуть позже к шатру благополучно прибыл старший ворон. Важно ступая, Карг вошел в шатер с видом завсегдатая и на правах старого знакомого вначале засвидетельствовал свое почтение Исхаг, затем подошел к эльфу. Оба крылатых, ворон и эльфийский призрак, посмотрели в глаза друг другу.

Вряд ли они договорились о совместных действиях, хмыкнула орка. Каргу явно не нравится этот перворожденный. К тому же Исхаг уже дважды слышала, как эльф проворчал что-то нелицеприятное в адрес ее ворона. Шаманка поставила ворону под клюв плошку с мелко нарезанным мясом.

  - Прими угощение, старый друг.

  В знак признательности ворон потерся головой о дающую руку. Пока птица склевывала мясо и чистила перья шаманка отпилила кусочек золотой проволоки, любезно предоставленной королем еще вчера.

  - Приступим, - она пригласила короля сесть поближе к огню, - придется потерпеть боль.

  Гном протянул левую руку и Фахадж вдоволь насладился зрелищем перекошенного лица своего короля. Непроизвольно подавшись вперед, эльф со всем доступным вниманием вслушивался в слова наговора.

Исхаг произносила слова быстро, внятно, почти касаясь губами разреза, однако эльф так и не сумел составить фразу из услышанного. Странно, шаманка произносит слова вроде бы на орочьем, однако смысла они не обретают. Не исключено, что в наговоре важны интонация и даже тембр голоса. Таркилег припомнил... некоторые ученые из академии эльфийского Владыки утверждали, что прочим разумным никогда не обрести шаманских навыков именно по причине того, что их голосовые связки не способны воспроизвести клокочущие звуки орочьих наговоров.

Таркилег, как и гномы, не удержался, чтобы не взглянуть на предполагаемый разрез. Чистая кожа, ни следа ранок, и на ладони шаманки переливаются синеватым светом два шипа, скреплявшие разрез перед наговором, бросок и шипы улетели в костер!

  - Вот и все, - орка отряхнула ладони, - теперь, уважаемый Доррад, попробуй сказать заведомую ложь.

  Король совершенно по-простонародному почесал в затылке и проворчал:

  - В жизни не пил огненной настойки!

  И тут же машинально почесал ладонь. Эльф кивнул, работает! Неплохо. Его величеству остается только научиться сдерживать естественный порыв и готово! Знать бы в свое время о таком наговоре самому Таркилегу, скольких неприятностей смог бы избежать сын клана Бронзовой Птицы. Отчего-то эльфийские заклинания правды работали весьма избирательно и зачастую давали ложное срабатывание. В его время маги разума как раз ломали мудрые головы над проблемой обнаружения явной лжи, но не особо преуспели. Эльф так сокрушался по этому поводу, что пропустил начало беседы и теперь с удивлением обнаружил, что к нему обращаются с вопросом.

  - Прошу простить мое невнимание, - повинился Таркилег, - задумался.

  Орка понимающе хмыкнула, наш ученый эльф в который раз выпал из беседы, надо ли объяснять, что подобное с ним происходит часто. Не первый раз и даже не десятый. Старая шаманка терпеливо разъяснила эльфу суть беседы и вновь задала вопрос:

  - Эльфийские маги способны видеть духов? Если способны, то каких?

  Таркилег задумался. Сам он, будучи магом, никаких духов не видел. И два тысячелетия назад в пределах видимости не обнаруживалось эльфов, способных на подобное. Однако, по истечении столь длительного времени, и учитывая, что наука могла развиваться и в этом направлении... Учитывая также, что кое-кто из шаманов мог научить некоторых эльфов... тут Таркилег покосился на орку... кто сможет гарантировать, что теперь не верно обратное?

Выслушав ответ, орка поморщилась, изысканная эльфийская манера выражать свои мысли раздражала, как комариное зудение. Она мысленно передразнила манеру эльфа... отчего бы не сказать в простоте всего два слова – «не знаю»? Да и не учила она того эльфенка призыву сущностей, неспособен оказался. Зато прекрасно лечил, используя шаманские практики и ее, орки Исхаг, собственных духов. И, кстати сказать, духов эльфийский мальчишка тоже не видел, чему невероятно огорчался. Да, бывало, и до слез доходило!

  - Понятно, - кивнул Фахадж, - сам ты духов не видишь.

  - Увы, - эльф сокрушенно развел руками, - хотелось бы мне их видеть. Но ... увы!

  Орка покачала головой, за дорогим другом Эльреги следил ее хранитель. Орка злорадно оскалилась, да, в бытность ее гостьей приграничной крепости она так и не поняла, заметил ли ученый эльф шпиона. Строго говоря, «дорогой друг» не обнаружил присутствие чужого духа в собственном доме.

Правда и то, что шаманка строго-настрого приказала хранителю не показываться обитателям дома. И ее верный хранитель прятался в самых невероятных местах... Однако тут же шаманка вспомнила, что сторожевого духа эльф тоже не заметил, попытавшись войти в ее комнату. Дорогого друга Эльреги едва не укоротили ровно на одну голову. Надо ли считать, что именно этот эльф духов не видит? Отчего бы и нет?

Исхаг решила, да, можно предложить Древнему призвать двух-трех помощников с целью слежки за Эльреги. Гичи-Аум сам является духом, то есть сущностью, призванной для бережения долины много веков назад, кому же еще можно доверить призыв разумных жителей Изнанки? И еще одно восхищало старую Исхаг - собственные духи Отца Долины выполняют приказы достаточно быстро и точно... в отличие от ее призванных, обладающих немалой свободой воли. А других шаманка призывать не умеет. Бывало, что ее духи спорили с шаманкой или вообще отказывались выполнять приказы. Она машинально погладила оперение Карга, пристроившегося рядом с нею, ворон и его сыновья помогут. Собственно, Карг уже согласился направить своих шустрых отпрысков в приграничную крепость.

  - Неужели вороны так разумны? - поразился Фахадж.

  - Они разумнее многих людей, - хмыкнула Исхаг, - и даже эльфов.

  - Проверим? - взвился на ноги эльф.

  Оба гнома с интересом уставились на Исхаг. Старуха махнула лапой, да проверяй, господин наставник, кто тебе мешает?

  Эльф затребовал кусочек мяса, котелок, коротенькую палочку и аккуратно выстроил ловушку для ворона - внутри опрокинутого котелка эльф положил кусочек мяса. Повозился, с трудом установив котелок ребром на палочку, и торжествующе обернулся к ворону.

  - Достанешь мясо, не потревожив котелка?

  Старая шаманка во все глаза смотрела на своего ворона и в какой-то момент ей показалось, что Карг снисходительно-сожалеюще покосился в сторону эльфа. Она тряхнула головой, в случае с Каргом это вряд ли показалось, на редкость сообразительная птица.

Гномы смотрели на разыгрываемое вороном представление весьма заинтересованно и даже попытались заключить пари. Карг обошел котелок по кругу, заглянул под него и завертел головой в поисках...чего? Радостно каркнул и выхватил из рук Исхаг черенок сломанной ложки. Не удержал в клюве... тяжеловато. Снова завертел головой и вышел вон из шатра. Вернулся он довольно быстро с длинной веточкой в клюве, важно протопал к котелку, примерился веточкой... длинновата. Затем клювом продолбил в дереве ложбинку и, придерживая палочку лапой, отломил примерно треть. Оставшуюся палочку крепко зажал в клюве и аккуратно, в два приема, выдвинул мясо за пределы котелка и снисходительно взглянул в сторону Таркилега.

  Эльф смотрел на это представление с непритворным изумлением и только что рот не раскрыл. Гномы гулко захохотали.

  - Этот ворон многому научит даже эльфов, - рассмеялся Таркилег, - и если его сыновья столь же умны, то я нисколько не возражаю против их участия.

  Карг склевал мясо и, блеснув глазом, устроился подле Исхаг.

  К концу вечера три невзрачных кусочка дерева заселили три вполне разумных духа. Осознав, что приготовления закончены, Карг вразвалочку направился ко входному полотнищу и сварливо каркнул в проем. И тут же двое молодых воронов, явно подражая отцу, торжественно прошествовали в шатер.

Орка восхитилась предусмотрительностью старого друга, Карг одобрительно проскрипел что-то в адрес сыновей и коротко каркнул. Затем аккуратно исполнил странный танец с приседаниями, поклонами и поворотами. Вороны-дети со всем доступным вниманием следили за действиями отца, изредка коротко и как-то вопросительно вскрикивая.

Для верности Карг протанцевал перед ними вторично и в итоге молодые птицы приняли на шеи деревяшки и отбыли, прокричав на прощание неизменное «ха-р-р!».

  - Хм, отправить молодых птиц удалось, - призрак привычно потер подбородок, - но как мы получим назад твои амулеты, госпожа Исхаг?

  - Это теперь не наша забота, - прищурилась орка.

  - Неужели?

  - Чья же это забота? - Фахадж тоже недоумевал.

  - Теперь об этом беспокоится отец молодых воронов, - пояснила Исхаг, - а мы просто ждем.

  Эльф задумчиво покивал. Странные вороны водятся в орочьих степях. За всю свою немалую жизнь и долгую нежизнь он сталкивался с разными животными и птицами, но никогда они не вели себя так... эльф мотнул головой, подбирая выражения. Осмысленно? Не то. По-человечески? Птицы госпожи Исхаг, безусловно, были РАЗУМНЫМИ. Как она сама и любой из присутствующих в этом шатре. Птицы понимали, что такое ирония и одобрение, а старший ворон определенно косился на эльфа с необидной насмешкой.

Все это странно, ибо до сих пор шаманские практики не позволяли наделять животных и птиц разумом. Орки никогда не вмешивались в природу своего народа, да и в природу прочих рас тоже. Ученому эльфу нигде не встречалось упоминание об опытах орочьих шаманов над обитателями тварного мира. А здесь налицо постороннее вмешательство! Изменить разум птицы или животного не под силу даже величайшим волшебникам из эльфов.

  Исхаг отвернулась, скрывая улыбку. Над Каргом поработал тот самый эльфийский пленник клана Черноногих. Он возился с вороном, как с собственным ребенком, учил, колдовал, улучшал свои же чары и снова колдовал. Брата умного ворона он вовсе не трогал из соображений, как он однажды выразился, чистоты эксперимента, а потом объяснял заинтересованной орке и ее наставнику смысл этой самой чистоты. Три года опытов над сознанием старшего из братьев сделали из Карга то, чем он является теперь и, как уверял пленник, его дети наследуют все свойства отца. А кем стал тот эльфийский мальчик, кто знает? Хотелось бы ей увидеть его совершеннолетним эльфом. Жаль, что это невозможно.

  ... Гости давно спят, огонь едва тлеет в каменной чаше очага, дети ворочаются во сне, вздыхает Фахадж, чуть слышно всхрапывает второй гном, за стенами шатра дышит зимняя ночь, потрескивает негаснущий огонь очага.

  Исхаг не спалось. Она покинула шатер и вышла в морозную ночь, едва перевалившую за середину. Расправив за собой входное полотнище, шаманка огляделась. Ночь ничего не скрывала от зрения орка, это люди и эльфы беспомощны в темноте без магии.

  Бархатная ночь окружила Исхаг пронзительно чистым холодом, слабый, еле ощутимый ветерок вырывался из-за скалы, прикрывавшей шатер от непогоды. Яркие и почти не мигающие звезды, казалось ей, висят над головой, только лапу протянуть!

  Старая шаманка очень любила слушать ночь. Орки вообще мало спят по сравнению с прочими разумными. Отчего так - никому не ведомо. Считается, что так пожелал творец этого мира. Исхаг спустилась с горки, бесшумно ступая по ступеням лестницы.

  Вчера мягкая метель кружила редкие хлопья падавшего снега, а сегодня ночью наступила полный штиль, как выразился Таркилег. Исхаг мысленно позвала хранителя. Дух-хранитель, как всегда, отозвался мгновенно и рассказал многое, происходящее в степи. Все серые орки откочевали к Северу, им надоело, что чужие клановые шаманы шныряют там и тут в поисках «великого шамана». Уже слагаются у орочьих костров страшные сказки, не хуже человеческих о «гладе весьма вероятном и хладе весьма сильном».

Сказители и кликуши уже назначили виновного в наступлении глада, мора и хлада, им предсказуемо оказался младенец, из которого при удаче вырастет «сильнейший среди сильных из числа Говорящих с духами». Исхаг хмыкнула, что людской род, что орочий - все обожают страшные истории и охотно сочиняют небылицы дабы устрашить врагов. Или придать себе весу в глазах родичей. Или просто похвастаться несуществующей осведомленностью.

  ... Степь спит, спят горы. Ночные животные охотятся, дневные чутко дремлют в логовах. Матери-волчицы, не просыпаясь, кормят щенков, подвывают во сне шакалята и далеко к Востоку камлают трое шаманов, призывая духов для своего рода. И удачно камлают? Удачно, поведал хранитель, но вот у границы с землями людей только что похоронили молодого Говорящего с духами из того странного клана, у которого вместо лисьих хвостов на бунчуках волчьи хвосты. Опять смерть, огорчилась шаманка, что за странности происходят в степи? Две, или нет, уже три смерти учеников шаманов за четыре луны. Где такое видано?

  Старая Исхаг прислушалась к тишине ночи. Обычно после длительного напряжения слуха ей удавалось услышать где-то на краю сознания незнакомые мелодичные голоса, выводящие тягучую медленную мелодию. Наставник называл это «песней звезд» за неимением истинных объяснений этому явлению. Он утверждал, как непреложную истину, что шаманам никогда и ничего не мерещится. Это обычным оркам может что-либо показаться - спросонья, спьяну или вовсе по скудости ума. Шаманы не имеют обыкновения отмахиваться от непонятных явлений.

Все имеет свою причину и чем опытнее шаман, тем быстрее он находит причину события или связи причин и событий меж собою. Орочьи шаманы редко владеют даром предсказывать беды или радостные явления, зато они никогда не путают причину и следствия.

  Шаманка снова прислушалась к ночи... сейчас далекие голоса звучали, как предостережение. Исхаг попросила хранителя особенно тщательно присматривать за детьми, и, обучая обоих, не отмахиваться от того что люди называют предчувствием. Верный хранитель ободряюще погладил свою шаманку по плечу. Он никогда не говорил о своей привязанности да в этом и не было нужды, Исхаг сама все знала ... но хранителю будет очень жаль, когда старая орка уйдет за Грань. В отличие от орков и прочих разумных хранитель бессмертен и на своем веку он повидал немало Говорящих с духами, но редко ему встречались такие достойные шаманы, не обремененные жаждой власти или могущества, или чего похуже.

  Ночь все длилась, а шаманка сидела у порога, беседуя с духами. В соседней пещерке ворочались волки, карса повизгивала во сне и дергала пушистым хвостом, словно отмахивалась от надоедливых насекомых.


***


  После завтрака дети занимались упражнениями под руководством Таркилега, малышка Исхагор просто бегала по снегу, кувыркалась на вынесенной кошме и принимала холодное обливание... зато брату доставалось! Бег, наклоны, скручивания, растяжка... Мальчик так упорно тренировался, что эльфу приходилось строго приказывать остановиться, нагрузка должна нарастать постепенно, если Талгир желает стать воином, а не калекой.

  Оба гнома в сопровождении Гичи-Аума отправились в поход по долине, дабы ознакомиться с окрестностями. К своему стыду король так и не удосужился побывать здесь лично, а предпочел прислать своих шаманов для решения возникших недоразумений. Условие Древнего он принял единолично, не ставя в известность Совет гномов, но склонялся к тому мнению, что и Совет не станет чинить препятствий и передаст в пожизненное владение орке Исхаг и ее детям долину гейзеров.


***

  Гномы вернулись из своего похода ранним вечером. Жизнерадостный Фахадж и не известно чем обескураженный король по-гномьи шумно приветствовали обитателей шатра. Исхагор тут же обняла за шею дядю Фахаджа, торопливо выкладывая новости: Деги ушла далеко из долины, решив поохотиться на обитателей степи, братик сегодня выполнил упражнение «арка», а она сумела проскакать на старшей волчице до самого выхода из долины и ни разу не упала!

  Гномы внимательно выслушали детские новости и отправились отмываться после похода. Шаманка проводила взглядом запорошенные снегом и каменной крошкой фигуры, не иначе как нашли что-то интересное, очень уж хитро щурился Фахадж. Ужин поспел как раз к возвращению гномов. Разомлевшие в тепле мужчины неторопливо отужинали и расположились вокруг очага побеседовать. Как и было договорено, после ужина появились призрачные собеседники Исхаг - эльф с любезной улыбкой на устах, и Древний в ритуальной шаманской маске, с посохом и в ошейнике с бубенцами. Орка озадаченно моргнула, это что-то новое, зачем Гичи-Ауму этот странный ошейник? И где он мог такое видеть?

  Дети сидели по обе стороны Фахаджа, прислонившись к массивному гному. Девочка уже дремала, а сын пытался принять невозмутимый «взрослый» вид, но любопытство неизменно побеждало - мальчик во все глаза разглядывал новый наряд хранителя долины.

  Первым не выдержал Фахадж.

  - Мы нашли нечто интересное в одной из пещер, уважаемая Исхаг.

  - Я так и подумала, - орка придвинула к гостям наполненные кружки.

  - Мы принесли это с собой. Тебе понравится, - Фахадж прищурился.

  - Или испугает, - добавил Доррад.

  Оба гнома надели толстые меховые рукавицы и подтащили поближе заплечные мешки. Они осторожно вынимали и раскладывали на кошме шаманские принадлежности. Короткий посох, длинный посох, древний даже на вид бубен, украшенный замшевыми кисточками, меховая накидка, десяток фиалов из древнего мутного стекла, ритуальный нож из бивня северного слона с резной рукоятью, кожаная праща, деревянная шкатулка, шаманский пояс, обвешанный серебром и бесформенными кусочками неизвестного металла.

  Гичи-Аум и шаманка внимательно осмотрели каждую из найденных вещей, стараясь не коснуться разложенного на кошме имущества неизвестного шамана.

  Исхаг вызвала личного хранителя. Ее старый друг и охранник никогда не воплощался перед чужаками, однако, к удивлению Исхаг, сейчас в шатре медленно проявился еще один Говорящий с духами. Старый орочий шаман с головной повязкой из фаланг пальцев неизвестных существ. Покрытый коричневым мехом от пронзительно синих глаз до кончиков ногтей на ногах, в тунике из эльфийского щелка, опоясанный артефактным поясом и с пером гигантского орла, воткнутым в узел невероятно сложной прически - этот шаман внушал не только уважение.

  Внимательные синие глаза оглядели присутствующих, задерживаясь на каждом из обитателей шатра. И неуютно стало всем. Гномам казалось, что прозрачно-синие глаза видят их насквозь. Исхаг впервые увидела своего хранителя не в облике ездового зверя и не в образе большого хищного кота, в котором он предпочитал являться. Сейчас перед ними сидел крепкий и еще не старый орк... если не смотреть ему в глаза.

Синяя бездна бесстрастно взирала на присутствующих, и холод медленно подступал к сердцу. Синева заполняла собой не только пространство шатра, она ширилась, втягивалась в иссиня-черные тени, светлевшие на глазах, она вкрадчиво шептала невнятные слова, и шепот громом отдавался в ушах... Бездна шелестела сухими листьями по растрескавшейся, иссохшей степи, она швырялась поземкой в заледеневший войлок орочьего шатра, шуршала старым пергаментом с запечатленным смертельным проклятием и не было спасения от этой бездны! Шаманка моргнула и ощущение тяжести исчезло. Она передернула плечами, померещится же такое!

  Никто из собеседников, даже Гичи-Аум не осмелился прервать многозначительное молчание. В полной тишине хранитель осмотрел найденное. Он бестрепетно брал в руки каждую из найденных вещей, поворачивал, разглядывал на просвет.

  - Что скажешь, старый друг?

  Хранитель кивнул своей шаманке, подтверждая невысказанное ею.

  - Это женские вещи, и ты можешь ими воспользоваться.

  - Всеми?

  - Почти. Пращу желательно сжечь, пояс отдадим Хозяину долины, пусть пополнит свою коллекцию артефактов. Ритуальный нож и бубен можно будет передать твоей дочери, если девочка освоит нужные практики.

  - А что в шкатулке? Можно ли ее открыть?

  - Можно, - хранитель аккуратно надавил три завитка замысловатой резьбы.

  Гномы даже шеи вытянули, стараясь разглядеть содержимое через пламя очага. Кольцо из золота, еще кольцо - вместо камня в оправе крошечный череп неизвестного животного, медальон на коротком шнуре, браслет из бронзы. И на самом дне лежал знак рода, некогда отлитый покойной шаманкой из семи разных металлов.

  - Понятно, погибшая шаманка из рода Ушедших.

  Гичи-Аум отрицательно покачал головой.

  - Эта шаманка не погибла, она пришла умирать в одну из пещер долины гейзеров много лет назад.

  - Почему именно сюда? - орка погладила бронзовый браслет неизвестной женщины.

  - Она родилась в долине, провела здесь все детство и вернулась умирать на место первой стоянки.

  Старая шаманка внимательно рассмотрела все вещи покойной Говорящей с духами, отложила оба посоха и кинжал в сторону, накидку используем, бубен тоже в сторону, Исхаг не камлает в танце, и не воет под стук ритуального бубна. Отложим его для дочери, если, как справедливо сказал Древний, девочка освоит базовые приемы шаманских практик. Фиалы с неведомым содержимым лучше всего утопить в серном источнике, хозяин долины согласен. А вот со шкатулкой еще надо повозиться.

  Гномы молча и с интересом прислушивались к коротким фразам шаманки и ее хранителя. Эльф безмолвствовал с момента появления в шатре, так что его присутствия никто не ощущал. Гичи-Аум на правах гостя в этом шатре тоже помалкивал, изредка вставляя пару слов, если к нему обращались с вопросом.

  Кольца. Шаманка погладила оба кольца, похоже, обычные изделия, предназначенные украшать пальцы крупной орки. Ничего похожего на артефакты, но странное колечко с черепом выглядит страшновато, что есть, то есть.

  Браслет. Литая звонкая бронза, такой браслет мог многое хранить при жизни покойной владелицы. Но сейчас он пуст, а значит и безвреден. Девочке браслет бесполезен, такое украшение носят на предплечье все шаманы-мужчины. Это не женская вещь, если можно так выразиться, но на памяти Исхаг такие носили и шаманки из числа тех, кому браслет достался от предка-шамана. Откладываем в сторону.

  Медальон. Шаманка покрутила его в лапах, он явно должен открываться.

  - Эльфийская работа, - она протянула медальон Таркилегу, - взгляни сам.

  Эльф показал в каком месте следует нажать, чтобы магия сработала на открывание, внутри пусто. Шаманка пожала плечами, так тоже бывает, не все находки приносят прибыль или радость. Есть и бесполезные.


***

  ... Ранним утром нового дня гномы собрались в обратный путь. Они многое успели, многое повидали и получили желаемое. Король узнал все, что касалось залежей драгоценных камней в долине и прилегающих к ней горах, а затем с помощью Древнего нанес на карту расположение подземного озера.

Это озеро располагалось слишком близко от новых выработок, поэтому особенно охотно Доррад нанес на карту рукава подземных речушек, питающих водоем. Фахадж тоже доволен, он повидался с друзьями и обеспечил Доррада тем же амулетом правды, каким почтили его самого.

Хранитель долины получил заверения в дружеском расположении гномов к обитателям долины гейзеров и озвучил властителю гномов свое условие. С некоторых пор Гичи-Аум ощущал ответственность за разумных, просивших его покровительства. Он искренне привязался к девочке, проникся уважением к мальчику и его матери.

  Неожиданное условие хранителя долины показалось Дорраду пустяковой платой за предоставленные сведения о месторождениях и опасной водяной ловушке, способной погубить работающих в штреке вместе с результатами их труда.

Совет гномов согласится на такое необременительное условие без возражений, а если недовольные все же обнаружатся, их можно повысить в должности и отправить на дальние рубежи - добывать горючий камень для подземных кузниц. Чтобы выразить свое отношение к недовольным, королю нужно немного времени, малая толика магии и понимание окружающих. Первое у Доррада есть всегда, второе предоставят шаманы, а последнее прорежется у всех, кто не оскудел разумом.

  Маленький клан в полном составе проводил гостей до выхода из долины и новый день обеспечил обитателям долины круговорот необходимых дел. Дети тренировались, учились читать, играли и бегали с Деги взапуски. Спасибо Фахаджу и Рамале, мальчика приодели, появилась сменная одежда, две пары сапог.

  Жизнь клана налаживалась. Южная зима баловала обитателей долины небольшим морозцем, необильными снегопадами и легкими метелями по вечерам. Старая шаманка и ее дети полюбили вечерние посиделки на пороге жилья, когда метель лениво кружила в воздухе хлопья снега, а хозяин долины подсвечивал танец снежинок разноцветными огоньками. Оба призрачных учителя создавали приятное тепло вокруг живых собеседников, и все они, затаив дыхание, слушали рассказы Гичи-Аума и Таркилега о былых временах. И, разумеется, детям не препятствовали задавать вопросы.

  Так, благодаря любознательности младших, шаманка узнала многое о прошлом своего народа, о том прошлом, что затерялось в тумане веков. У народа орков нет письменности и некому сохранять на пергаменте или высекать в камне историю народа. Зато эльф, проведший не один час в книгохранилище своего рода, имел прекрасную память и много рассказывал внимательным слушателям о народах мира, их законах и жизненном укладе. Эльф припоминал такую древнюю старину, что все диву давались.

  Старая орка была потрясена повествованием о великом, но давно забытом вожде народа орков, объединившем все кланы под своим знаменем.

Вождь по имени Морингил, прозвищем Великий Змей, был не только выдающимся воином, а как в последствии оказалось, еще и талантливым полководцем. Он воспитывался в эльфийской семье в Пограничье, так тогда называлась нынешняя Орочья степь и потерял приемных родителей в длительной войне эльфов Юга с эльфами Пограничья.

Морингил не просто поклялся отомстить за гибель приемной семьи, он еще и выполнил ту страшную клятву, которую он прокричал над изуродованными телами вырастивших его эльфов. Летописцы в один голос утверждали, что когда он закончил произносить немыслимые слова обещаний, разразилась страшная гроза, дождь лил пять дней и пять ночей и это среди зимы!

Менее, чем за полгода Морингил объединил орочьи племена и тех жителей Пограничья, что остались в живых и повел их в поход. Они стерли с лица земли тогдашнюю столицу государства эльфов, надменно презиравших сородичей Пограничья и в слепоте своей возжелавших испытать военный молодняк в «маленькой победоносной войне».

  Без сомнения, тогдашний владыка эльфов много раз пожалел о своем неосторожном приказе, ибо умирал он долго и мучительно, впрочем, тогда все живые эльфы завидовали мертвым. Морингил Великий Змей не зря получил такое прозвище, он разрушил столицу руками эльфийских пленников, снес все здания, не разбирая ценности строений, затем приказал засыпать солью разрушенное, дабы проклятая земля, взрастившая убийц, опустела навсегда. Девяносто дней и ночей пленные эльфы добывали соль в горах Туар-Кух, и страшнее всего было то, что все разрушенные эльфийские селения были засыпаны солью, добытой руками плененных эльфов...

Летописи говорят, что на соляных рудниках работали даже дети! Девяносто дней и ночей пленные эльфы проклинали своего недальновидного владыку, корчившегося под пытками в подземелье собственного замка. Великий Змей не пощадил даже малых детей, памятуя о растерзанных телах сводных сестричек, звонкоголосых двойняшек, бывших отрадой семьи и всех, кто имел радость общаться с талантливыми девочками-музыкантшами.

Сам Морингил и почти сотня орочьих шаманов семь дней и семь ночей колдовали над землями эльфов, призывая с Изнанки великих духов. Кровью множества эльфов напоили вызванных великих разрушителей, после чего на земле эльфов не осталось лесов, озер, городов и маленьких селений.

  С начала войны призванные сущности нейтрализовали магию эльфов, подчиняя себе духов земли, воздуха и огня. Как? Это знал только главный шаман, пожертвовавший собой и воплотившийся в тотемного зверя Морингила Великого Змея.

  - Неужели это был дракон? - ахнула Исхаг.

  - Да, госпожа Исхаг, так оно и было. Огнедышащий змей с крыльями.

  - А что было потом? - Талгир от нетерпения подпрыгивал на кошме.

  Мальчику ответил хранитель долины гейзеров:

  - А потом война закончилась, выжившие эльфы отступили далеко на Восток и основали новое государство. Они отомстили оркам спустя почти десять тысяч лет, залив кровью степь. Зверствам, творившимся в то время, не было названий ни на одном языке разумных. Кончилась война, когда эльфийские воины вырезали всех мужчин в тех орочьих кланах, до которых сумели дотянуться.

  - Ты забыл сказать, уважаемый Гичи-Аум, что тогдашний владыка эльфов не постеснялся содержать детей орков в клетках, как диких зверей, на потеху толпе. Их заставляли сражаться друг с другом, услаждая взоры перворожденных, - с горечью вымолвил Таркилег.

  - Я не забыл, - ответил Древний, - что орки тоже не остались в долгу и войны длились еще долгое время, а затем люди объединились с орками и указали эльфам их место.

  - Я застала только конец войны, - медленно сказала Исхаг, - ужасное было время. Еды нет, торговли нет, тогда умерло много детей. Клан Черноногих потерял почти всех воинов, а оставшиеся едва не вымерли от голода. Величие орков ушло, как и величие эльфов. Все больше людей селятся на окраинах степей.

  - Да, они распахивают земли потому, что им надо что-то есть, нужны деньги для уплаты налогов властителям, нужно растить детей и продолжать род. Все закономерно. - сказал Древний.

  Увидев удивленные глаза любознательного мальчишки, добавил:

  - Народы приходят и уходят. Не исключено, что пришло время уйти оркам и эльфам.

  - С чего бы это? - теперь удивилась орка.

  - Ты же не думаешь, что орки и эльфы существовали всегда? Далеко не всегда, до вас на земле жили племена разумных ящеров. Не знали?

  Отец Долины создал иллюзию и поместил перед слушателями.

  - Ну смотрите, вот изображение ящерицы. Теперь ставим ее на задние ноги, вот так укорачиваем хвост, чтобы служил опорой в нужных случаях, вытягиваем лапы наподобие рук, теперь укорачиваем морду. Вот такое получается существо.

  Талгир зачарованно смотрел на волшебное изображение несомненно умной ящерицы, прочно стоявшей на столбообразных ногах. Исхаг также завороженно разглядывала изображение. Удивительно, в маленьких глазках, прикрытых третьим веком, светился вполне человеческий разум.

  - Таковы законы мироздания, которые трудно поддаются объяснению. Люди называют эти законы божественным промыслом, а иногда игрой Творца всего сущего. До сей поры не существует мудрецов, способных пояснить отчего один народ всегда сменяет другой, как зима сменяет осень. До вас были такие разумные, - Древний указал подбородком на изображение, - они населяли землю от края и до края. А до них был кто-то еще. Такова правда жизни: все имеет свое начало и свой конец.

  - Уважаемый хранитель, ты говоришь, что они исчезли. Но почему? И как? - мальчик взглянул снизу-вверх на стоявшего в полный рост Древнего.

  - Мне неизвестно как именно они исчезли. Могу только предположить.

  - И каковы причины? - орка тоже заинтересовалась.

  - Скорее всего, произошло что-то очень страшное, скажем, сильное землетрясение, охватившее всю населенную землю. Могло быть и так, что в очередной войне всех со всеми выжить не удалось никому.

  - Разве такое возможно? - Исхаг отложила в сторону наточенный нож.

  - Многое возможно, если разумные начнут истреблять друг друга. Сама знаешь, сколько вас погибло в последнюю войну. Черноногие так и не оправились за пять десятков лет. А ведь твой клан не единственный пострадавший в последней войне. Не сомневаюсь в том, что боевые проклятия времен военных походов отравили степь. Ты сама говорила, что ваши дети рождались то немощными, то слабоумными. Ты полагаешь, что это случайно? Точно не известно, как это сделано, но я сильно подозреваю, что эльфийские маги отравили источники воды и землю.

  Эльф задумчиво покивал.

  - Осталось только порадоваться, что не осталось на земле столь сильных шаманов и магов.

  - Ты уверен? - Древний подобрал оброненный Талгиром нож, - я бы не рискнул так радоваться. Еще живы помнящие ту войну и живы их противники.

  Эльф промолчал, и беседа угасла сама собой. Вскоре призрачные гости вежливо поклонились и исчезли. Притихшие дети вернулись в шатер, мальчик смотрел на огонь, узкие брови сошлись над переносицей. Исхагор, непривычно молчаливая, усталая после учебы и трудов, рано отправилась на покой, а старая шаманка и ее сын еще долго сидели у очага, неспешно беседуя.


***

  Исхаг часто наблюдала за тренировками ребятишек, эльф и Древний справлялись со своей задачей прекрасно, дети окрепли. Мальчик начал обрастать мускулами в нужных местах, а маленькая полукровка уверенно повторяла сложные упражнения брата, долженствующие увеличить гибкость и остроту реакции.

Исхаг подозревала, что эльф медленно и старательно укрепляет мышцы детей магией - в дополнение к физическим упражнениям. Не даром же мальчик спокойно поднимает их самый большой бурдюк, причем, одной рукой, а девочка безбоязненно ходит краю пропасти на западной стороне долины.

Интересно, кем себя считают оба наставника в отношении человеческих детенышей? Отцами или дедушками? Орка усмехнулась крамольным мыслям, не хватало еще высказать вслух несвоевременные догадки, кто знает, как отнесется эльфийский волшебник к такому определению.

  Скоро весна, далеко на Севере степь покроется сплошным ковром ранних маргариток, затем пойдут в рост тюльпаны. От края и до края степь порадует глаз волнующимся морем алых и желтых цветов, распускающихся с рассветом. Три дня орки благословенной орочьей степи проводят вне шатров, наблюдая за преображением земли. Старейшины запрещают кочевать в пору цветения тюльпанов, и все обитатели шатров проводят дни в блаженном созерцании.

  Старая Исхаг хмыкнула, подумать только, как удивлялся пленный эльфийский ребенок зрелищу застывших в благоговении «полуживотных», созерцающих расцвет недолговечной красоты.

Мальчик так недоумевал, что пришлось объяснять очевидные вещи, не совсем укладывающиеся в эльфийской голове. Этот пленный эльфенок, подневольный учитель эльфийского языка, был поражен открывшейся правдой - орки вовсе не полуживотные, они способны переживать и сопереживать, им доступно понятие красоты, как доступно и любование ею. Последнее поразило мальчишку-эльфа настолько, что он на три дня цветения вообще выпал из жизни - все стоял на небольшом возвышении и, подобно окружающим его оркам, любовался невероятным зрелищем колеблющихся под легким ветерком цветов.

  У эльфенка, как и у орков, щемило сердце при виде осыпающихся некогда роскошных бутонов, поэтому мальчик уговорил самый красивый тюльпан цвести еще два дня. Молодая Исхаг, и ее старый наставник тогда впервые прониклись приязнью к эльфийскому мальчишке, продлившему для них праздник. Ей хотелось думать, что последующие три года сделали из недоверчивого мальчишки искреннего друга Исхаг и ее мудрого наставника.


***

  Шаманка очнулась от воспоминаний. Если уж этой весной не получится, то в следующем году она и ее дети обязательно навестят степь в пору цветения тюльпанов. Если все будет хорошо, мысленно оговорилась орка, а пока просто ждем весны. Надо думать, в горах зацветет колючий боярышник, и сладкая ежевика раскинет зеленые побеги, воинственно ощенившиеся мелкими и острыми шипами. Ручьи станут полноводными, в самых неожиданных местах появятся водопады.

  Старой шаманке совсем не хотелось думать, что где-то внизу, в пограничной крепости эльф и гномы не могут примириться с существованием орки Исхаг и ее детей. Старухе казалась странной и ненужной их возня с благами роскошной жизни, и на некоторое время, пока не вернулись вороны, она отстранилась от воспоминаний о «нашем друге Эльреги».


***

     ... Долина гейзеров по-весеннему радовала тающим снегом, хрустальный воздух сиял солнечными бликами, уже по склонам гор неумолчно журчали ледяные ручьи и оставалось только дождаться пения птиц, вернувшихся на Юг с дальнего Севера.

Почему-то маленькие горластые птички с неярким оперением, живущие в пещерках на глинистых обрывах, улетают зимой на Север, а вовсе не на Юг. Зато весной они возвращаются и воздух звенит и искрится от мелодичных трелей.

Орка отдернула входное полотнище шатра, вышла на солнечный свет и приложила лапу ко лбу козырьком. Далеко внизу поднимался по тропе ее маленький клан, намереваясь прибыть к обеду вовремя. Позади маленького каравана шагали призрачные волшебники. Деги неслась вприпрыжку впереди всех. Старшая волчица несла на спине Исхагор, рядом шагал ее брат. Он положил тренировочный шест на плечи, закинул на него руки и казался издали молодым журавленком, впервые расправившим крылья в предвкушении долгожданного полета.

  Шаманка смотрела на своих детей, поднимающихся по тропе к дому и думала, что хорошо бы продлить такие мгновения чистой радости и тишины. Она стояла у входа в шатер и думала, что память сердца навсегда сохранит для нее эту минуту единения с красотой и молодостью, что неспешно поднималась по тропе. Молодость улыбалась глазами ее детей, она сияла и ликовала в рычании молодой карсы, молодость жизни, оттеняемая опытом наставников, побеждала все.

  Исхаг оставалось только протянуть руки, что она и сделала, принимая в объятия обоих детей.

  Впереди расстилалась жизнь, вечная и неизменная в своей справедливости и впервые за много лет старой орке захотелось вознести благодарность духам великой степи за возможность жить и радоваться жизни.



на главную | моя полка | | Шаманы |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 31
Средний рейтинг 4.6 из 5



Оцените эту книгу