Book: Тайна забытого клада



Тайна забытого клада
Тайна забытого клада

Жорж Байяр


Тайна забытого клада


(Приключения Мишеля Терэ — 15)

Тайна забытого клада

1

В очаге плясали языки пламени. Оно было несильным. Именно так — медленно, не слишком жарко — всегда горят дубовые поленья. Неровный свет падал на фигуры трех мальчиков — Мишеля Терэ, Даниэля Дерье и Артура Митуре, которые сидели рядом, завороженно следя за причудливым танцем огня.

Доносившееся снаружи журчание родника лишь подчеркивало царившую в комнате тишину. Время от времени раздавался негромкий треск и из очага вылетало несколько золотисто-красных, тут же гаснущих искр.

Артур — высокий темноволосый паренек в клетчатой красно-синей рубашке и бежевых шортах — неторопливо поднялся и, потягиваясь, стал ходить по комнате.

— Ну и болван же я! — объявил, наконец, он.

— Послушай, старина, — откликнулся Мишель, такой е темноволосый, как его приятель, но с более короткой стрижкой. — Со вчерашнего вечера ты повторяешь это же в двадцатый раз. Может, считаешь, что это поможет тебе вернуть мопед?

Артур в ответ лишь пожал плечами, но не раздражено, а как бы покоряясь судьбе.

Даниэль, блондин с «ежиком» на голове, чуть привстал чтобы поправить каминными щипцами обгоревшее полено.

— Мишель прав, — сказал он. — Нытьем еще никому и ничего не удавалось поправить. Папаша Рикло рано или поздно выловит твой мопед. К тому же здесь совсем неплохо!

— Очень мило, что вы так говорите, ребята, — вздохнул Артур. — И все же я настаиваю на том, чтобы вы отправлялись дальше. А я вернусь поездом.

Вскочив на ноги, Мишель хлопнул приятеля по плечу.

— Об этом даже речи быть не может, старина! — воскликнул он. — Вместе мы отправились в путь, вместе его и закончим. Может, тебе не нравится этот дом? А какой вид вокруг! Клянусь, ты подыскал отличное местечко, чтобы утопить своего верного коня!

Вот уже третий день друзья путешествовали на своих мопедах по Юра[1]. Под вечер они выбирали подходящую стоянку и натягивали палатку. Накануне, подыскивая удобное место для лагеря, Артур едва не свалился в водохранилище, находившееся рядом с плотиной. Он весело катил вниз по поросшему травой склону горы, но тут под колесо ему попала кочка. Юноша потерял управление и свалился с мопеда. Тот, лишившись седока, проехал еще несколько метров и упал в воду.

Для Артура, который работал механиком в гараже и получал совсем немного, эта потеря была весьма чувствительной. Кроме того, вместе с мопедом утонуло не меньше трети походного снаряжения друзей: палатка со стойками и небольшая канистра с бензином для керогаза.

Эту ночь друзья провели почти под открытым небом. Единственным укрытием им служил широкий кусок брезента, который они растягивали над палаткой, когда шел дождь. На следующий день они познакомились с Натали Фертель. Эта симпатичная девушка, дочь местного ювелира, предложила им остановиться в старом пустом доме. Еще один новый знакомый приятелей — папаша Рикло — довольно долго бросал с лодки кошку[2], пытаясь выловить ею мопед Артура. К несчастью, из этого ничего не получилось, однако старик пообещал продолжить поиски.

И все же Артур никак не мог простить себе неловкость, из-за которой его товарищи вынуждены были прервать намеченное путешествие.

— К тому же не нужно забывать о кладе гугенота![3] — добавил Даниэль.

Артур хотел было возразить, что рассказы о затерянных сокровищах оставляют его совершенно равнодушным, но тут Мишель резко поднял руку, приказывая друзьям замодаать. Те застыли на месте, пытаясь понять, что могло встревожить их приятеля, и напряженно прислушиваясь.

Сначала они не услышали ничего, кроме журчания родника и потрескивания огня в очаге. Вдруг раздалось глухое рычание и чье-то громкое дыхание. Ребята вздрогнули и, повинуясь единому порыву, бросились к тому из окон, от которого неслись эти звуки. Оно давно уже лишилось стекла и было наспех заколочено досками. Рычание, стихшее на несколько секунд, возобновилось, но вскоре перешло в хрип. Пожалуй, он мог бы вырваться из горла возбужденной собаки, наполовину задушенной ошейником, но все равно не желающей идти туда, куда тащил ее за поводок хозяин.

В сущности, в происходящем не было ничего, что могло бы вызвать тревогу. Но рычание и хрип были такими громкими, а дыхание таким мощным, что было очевидно: эти звуки мог издавать только очень крупный зверь.

— Я бы поклялся, что там волк, если бы не знал, что в этих краях их больше не осталось, — пробормотал Даниэль.

Мишель принялся шарить вокруг, пытаясь отыскать в царившем в комнате полумраке электрический фонарь задел его рукой и уронил на пол, отчего тот перестал зажигаться.

— Это, должно быть, бродячая собака, — предположил Даниэль.

— У бродячих собак не бывает ошейников, — возразил Мишель. — Схожу посмотрю, что там творится.

— Постарайся, чтобы тебя там не сожрали, — посоветовал Артур. — На твоем месте я бы никуда не выходил.

В ответ Мишель лишь пожал плечами и направился к двери. Огромный ключ заскрежетал, поворачиваясь в замке. Заскрипели петли. В лицо мальчику повеяло прохладой. Он предусмотрительно остановился на пороге и чуть пригнулся, вглядываясь в ночь.

Благодаря луне было довольно светло. Казавшаяся белой дорога шла вокруг дома, а затем терялась среди деревьев и кустарников. Мишель сделал несколько шагов, вертя головой во все стороны, но не заметил ничего необычного. Издалека до него донесся слабый хрип, потом все затихло.

Мальчик замер, очарованный красотой ночи. Потом обошел густые заросли ольхи, протянувшиеся вдоль одной из боковых стен, и остановился позади дома. Два огромных каштана вздымались вверх, образуя подобие рамы, в которой, как на картине, открывался великолепный пейзаж. В лунном свете спускавшаяся круто вниз долина казалась вычеканенной из серебра. Поверхность водохранилища сверкала, как если бы оно было наполнено ртутью. Мишель забыл, зачем он вышел из дома. Он подошел к тому месту, где вода источника, стекая по сделанному из ствола дерева желобу, тонкой струйкой падала в чашу, выдолбленную в валуне, набрал ее в ладони и сделал несколько глотков.

«Как здорово, что мы остановились в этом доме!» — подумал он…

— Эй, Мишель! Где ты? — крикнул Даниэль. -Иду!

Мальчик вернулся в дом.

— Не заметил ничего интересного. Слишком сильно скрипела дверь. Тот, кто стоял у окна, успел сбежать. Приятели снова уселись у очага.

— Может, это был призрак гугенота? — предположил ртур.

— Ну конечно, он бродит в тех местах, где когда-то закопал свои сокровища! — хмыкнул Даниэль.

— Если так, то его душа, должно быть, вселилась в сторожевого пса, — подхватил шутку Мишель. — По крайней мере, дышал он совсем по-собачьи.

Мальчики имели в виду предание, в которое верили почти все местные жители. Им его поведала Натали Фертель. Поговаривали, что некий вельможа, гугенот, спасаясь бегством от религиозных преследований, перед тем, как отправиться в Швейцарию, граница которой проходила неподалеку, закопал в Монтравале свои сокровища. Он так никогда и не вернулся за ними, погибнув в горах. Все считали, что клад был зарыт в лесу, неподалеку от поляны, на которой теперь стоял дом, прозванный непонятно почему домом гугенота. До прошлого года этот дом принадлежал семейству Фертель. Затем его купил какой-то пенсионер-инвалид, переселившийся туда вместе со своим слугой. Дом гугенота был окружен небольшим парком, ограда которого проходила всего в двадцати шагах от хижины, где расположились мальчики.

— Натали Фертель думает, что новый владелец обязательно постарается разыскать клад, — сказал Мишель. — Не представляю, как инвалид сможет взяться за подобное дело!

— У него же есть слуга, значит, найдется кому работать! — ответил Артур.

— Послушайте, а вам не кажется, что пора уже на боковую? — вмешался Даниэль.

— Отличные люди эти Фертели! В конце концов, мы для них совершенно посторонние. А они не только разрешили нам жить в своем доме, но дали еще одеяла и постельное белье! Просто потрясающе! — заявил Мишель.

— Абсолютно с тобой согласен! — откликнулся Даниэль. — Однако будет лучше, если мы, наконец, используем белье и одеяла по назначению. А то я…

— … «падаю от усталости!» — поддразнил его Артур. — Всем известно, что ты думаешь только о том, как бы поспать!

— А вот фонаря у нас больше нет! — пробурчал Мишель. — Придется ложиться в полной темноте! Очень весело, ничего не скажешь!

Мальчики засыпали огонь золой и перешли из гостиной в единственную в доме спальню, вся обстановка которой состояла из большой кровати, стенного шкафа и соломенного тюфяка на полу. Они торопливо улеглись и мгновенно заснули, так как целый день убирались в доме и сильно устали.


* * *


На следующее утро Мишель проснулся очень рано. Он потянулся и поморщился, почувствовав ломоту в натруженных накануне мышцах. Даниэль, лежавший рядом, все еще спал.

Мальчик приподнялся, бросил взгляд на тюфяк Артура и не поверил своим глазам. Его приятель не только уже встал, но даже успел убрать свою постель, что было совсем на него не похоже.

«Ему, наверно, не терпелось выйти на воздух! Что ж, вполне естественное желание в таком красивом месте».

Мишель решил последовать примеру Артура. Однако, обойдя вокруг дома, он не обнаружил никаких следов друга. На мгновение мальчик замер, зачарованный окружающей его красотой. Потом он позвал Артура, но никто не отозвался. Правда, его крики разбудили Даниэля, который, позевывая и потягиваясь, появился на пороге дома.

— Ты что так кричишь? — недовольно спросил он. — Я мог бы спать еще целый час!

— Артура нигде нет!

— Да, я заметил, что он убрал свою постель. Кстати, где мой мопед?

Мишель вернулся с облаков на землю.

— Твой мопед? Наверно, в гостиной, где и мой.

— Ну да, конечно! А еще там стоит мопед Артура! Знаешь, хоть я еще не совсем проснулся, но с головой у меня пока все в порядке! Мопеда там нет.

— Значит, Артур решил прогуляться или снова попытаться выловить своего скакуна.

В ожидании возвращения Артура двоюродные братья решили позавтракать. Поскольку они не знали, как долго будет отсутствовать их приятель, это показалось самым правильным. Наскоро умывшись родниковой водой, они принялись за приготовление еды. Артур появился лишь через полчаса, когда его товарищи еще сидели за столом.

— Неужели ты все-таки достал свой мопед? — спросил Даниэль, которому сразу бросились в глаза веселость и в то же время загадочный вид приятеля.

— Не угадал. Но я нашел лучший и, главное, более надежный выход из положения!

Двоюродные братья, заинтригованные таким началом, сидели молча, ожидая дальнейших разъяснений. Однако их приятель, казалось, вовсе не собирался ничего объяснять.

— Может, уже хватит испытывать наше терпение? — взорвался, наконец, Даниэль.

Артур расхохотался.

— Я нашел работу. Теперь мне будет на что купить новую палатку и, может быть, другой мопед.

Он хотел сказать что-то еще, но тут со двора раздался молодой звонкий голос:

— Эй! Мишель! Даниэль! Артур! Вы уже проснулись?

В дверном проеме возникла Натали Фертель. На девушке было белое платье без рукавов, ее длинные золотистые волосы свободно рассыпались по плечам. В руках она держала небольшой серый пакет.

— Приятного аппетита! Я к вам всего на минутку. Решила на всякий случай принести вам несколько книг. Не беспокойтесь из-за меня!

Тем не менее она уселась на предложенный Мишелем табурет.

— Артур рассказывал нам о том, что нашел здесь какую-то работу, — пояснил Даниэль.

— Работу?! Здесь?! Наверно, он нанялся косить сено?

— Нет, с сеном это не связано, — все так же загадочно отвечал Артур.

Натали на секунду задумалась. Взгляд ее светился лукавством и любопытством.

— Все ясно! — заявила она. — Ты прочел объявление в булочной. Я не ошибаюсь?

Улыбка исчезла с губ Артура, который даже не попытался скрыть свое изумление.

— Как тебе удалось… — начал он.

— Очень просто. Это же элементарно, Ватсон[4]. На багажнике мопеда я заметила сумку с хлебом, значит, ты был в булочной. А так как в Монтравале нет другой работы, кроме той, которую предлагает в своем объявлении мсье Лакуа, то речь может идти только о ней.

— Потрясающе! -воскликнул Даниэль.-Артур, тебя положили на обе лопатки!

— Логичное рассуждение, — одобрительно кивнул Мишель.

— Снимаю шляпу! — подвел итог сам Артур. — Все так и было. Я увидел объявление, решил предложить свои услуги — и вот!

— Почему ты ничего не сказал нам?! — возмутился Мишель. — Мы могли бы наняться втроем.

Его приятель отрицательно покачал головой.

— И слышать об этом не хочу! Я свалял дурака, мне и расплачиваться.

— Ля-ля-ля! Разве мы все не заодно? Втроем мы бы выполнили эту работу втрое быстрее и ты бы в два счета освободился!

Услышав это, девушка залилась смехом, в котором, однако, слышалась некоторая принужденность.

— «Освободился в два счета»?! Это немного преувеличено. Если это именно то, о чем я думаю, вы не уедете отсюда до самого Рождества.

Слова Натали повергли приятелей в изумление. В них сквозила ирония, показавшаяся им неуместной. Поняв это, девушка поспешила уточнить:

— Судя по всему, тебя наняли для поиска сокровищ гугенота?

— Честно говоря, не знаю, — признался Артур. — Мне сказали, что нужно будет рыть ямы, вообще выполнять земляные работы.

— Так оно и есть! Отец тоже выкопал несколько ям еще в те времена, когда в этом доме жили мы. — Натали снова засмеялась и добавила: — Пойду, а то еще опоздаю. Мама поручила мне сделать в деревне кое-какие покупки. Может, я зайду к вам после обеда. Конечно, если вы не будете на работе. Пока!

Она положила пакет и быстро вышла. Ее реакция на принесенную Артуром новость поразила мальчиков.

— Гм! Мне кажется, мадемуазель Фертель жалеет о том, что ее отец продал дом с сокровищами, — заявил Даниэль.

Мишель был того же мнения.

— Меня не слишком изумит, если отношения между этим господином… Как его фамилия, Артур?

— Лакуа.

— Между мсье Лакуа и семейством Фертель окажутся не слишком теплыми. Ну да ладно. Когда мы приступаем к работе?

— Что значит «мы»?! На работу нанимался я один. И еще папаша Рикло. Он известный в этих краях лозоходец.

— Лозоходец? — повторил Мишель. — Я думал, что лозоходство — это просто ловкий трюк[5]. Неужели мсье Лакуа надеется отыскать клад гугенота при помощи прутика папаши Рикло?

— Похоже, что так оно и есть, — подтвердил Артур.

— А когда папаша Рикло приступает к поискам? — спросил Даниэль. — Мне бы очень хотелось посмотреть на это. Не сходить ли и нам к мсье Лакуа?

— Ты прав! Сейчас же и пойдем! — решил Мишель. Артур лишь вздохнул и с видом покорности судьбе закатил глаза.

— Раз вы так настаиваете… Однако я не обещаю, что хозяин дома примет вас с распростертыми объятиями. Это настоящий медведь, и вид у него не слишком приветливый. Думаю, он нанял меня только потому, что я не из этих краев.

— Почему? — спросил Даниэль.

— Кто его знает!

Артур быстро позавтракал, и друзья, вымыв свои тарелки, оставили их сохнуть на краю выдолбленной в.ва-луне чаши.


* * *


К дому гугенота вела живописная дорога. Чтобы добраться до выкрашенных в белый цвет деревянных решетчатых ворот, нужно было пройти около ста метров вдоль невысокой стены парка, окруженной зарослями терновника.

Мальчикам сразу бросились в глаза остатки древних укреплений, возвышавшихся неподалеку от дома, куда они направлялись. Но особое их внимание привлекла почти полностью разрушенная башня. Она стояла в небольшой рощице, где преобладал орешник, и не была заметна с дороги.

Мишель уже поднял руку, чтобы дернуть за шнурок колокольчика, как где-то совсем близко раздались выстрелы. Друзья вздрогнули, но почти сразу же вышли из оцепенения и с улыбкой переглянулись.

— Это мсье Лакуа стреляет по мишеням, — пояснил Артур. — Вот увидите, он ни на секунду не расстается со своим револьвером.

Мишель дернул за шнурок, и рядом с домом звякнул колокольчик. Приятели подождали несколько минут, но ничего не произошло. Мишель снова потянулся к шнурку, однако Артур удержал его руку.

— Не стоит, — прошептал паренек. — Смотри, он идет.



2

Вид человека, показавшегося на дорожке, которая вела к воротам, неприятно поразил двоюродных братьев. Сложения незнакомец был самого плотного, поэтому, несмотря на довольно высокий рост, казался приземистым. Куртка свободного покроя и широкие бархатные штаны усиливали производимое им впечатление грубой сцдьь

Подойдя к воротам, толстяк остановился и принялся разглядывать мальчиков сквозь деревянную решетку. Чувство неловкости у них еще более усилилось. Темные волосы мужчины были острижены очень коротко и не закрывали узкого лба. Шея его была такой толстой, что голова, казалось, сидела прямо на плечах. Из-под густых нахмуренных бровей внимательно смотрели маленькие живые глазки.

Слуга хозяина дома — а это мог быть только он — узнал Артура и, кивнув в сторону его спутников, не слишком приветливо спросил:

— А это кто еще?

— Мои друзья. Я рассказывал о них мсье Лакуа. Мы бы хотели с ним поговорить.

Какое-то время мужчина молчал, видимо решая, как поступить.

— Поговорить так поговорить, — проворчал он наконец. — Ладно уж, входите!

Толстяк с явной неохотой повернул ключ в замке и распахнул створку ворот. Приятели нерешительно двинулись по извилистой дорожке, на которой виднелись свежие следы шин. Мужчина снова запер ворота, обогнал мальчиков и молча пошел впереди.

Когда они проходили мимо вольера, огороженного прочной решеткой, на забор с рычанием бросилась огромная немецкая овчарка. Толстяк, едва повернув голову, бросил ей:

— Спокойно, Трика!

Собака прижала уши и, не переставая ворчать, улеглась в дальнем углу.

Артур и Мишель переглянулись: судя по всему, прошлой ночью они слышали у своего окна дыхание именно этого зверя.

Парк густо зарос орешником, над которым вздымали свои кроны дубы и лиственницы.

«Если клад зарыт под корнями одного из этих деревьев, чтобы его отыскать, понадобится не один год», — подумал Мишель.

Наконец мальчики оказались на заросшей высокой травой поляне, имевшей форму почти правильного прямоугольника. Посреди нее стоял невысокий одноэтажный дом из серого камня, золотившегося под солнечными лучами. О его возрасте можно было судить по крыше с необычно крутыми скатами: черепица позеленела от мха и местами просела, так что под ней угадывались доски обрешетки.

Тут же находился металлический гараж, совершенно не вписывающийся в пейзаж. За ним дорожка — теперь уже бетонная — значительно расширялась. Она была проложена крестом через лужайку, разделяя ее на четыре части, а потом шла вокруг дома.

Однако прежде всего внимание мальчиков привлек мужчина, сидевший в кресле-каталке. В руке он держал револьвер. В десятке метров от него на треноге стояла мишень.

Слуга торопливо приблизился к инвалиду и, наклонившись, что-то негромко сказал ему. Тот сунул револьвер в кобуру, прикрепленную к правому подлокотнику кресла, взялся руками за его колеса, ловко развернулся и подъехал к друзьям.

— Это и есть мсье Лакуа, — прошептал Артур.

На хозяине дома была мягкая шерстяная куртка, его ноги прикрывал плед. Коротко подстриженные темные с сильной проседью волосы в сочетании со строгим выражением лица и нахмуренными бровями придавали ему воинственный вид.

— В чем дело, господа? — сухо спросил он. Артур сделал шаг вперед.

— Это мои друзья, мсье. Утром я говорил вам, что нас трое. Они хотят мне помочь.

Хмурый взгляд паралитика, казалось, пронзил Мишеля и Даниэля насквозь.

— Так-так, вижу… Полагаю, вы тоже не из этих мест?

— Нет, мсье, — ответил Мишель.

Мальчики чувствовали себя не в своей тарелке: было похоже, что каждое их слово, каждое движение придирчиво оценивались хозяином дома.

— Так-так, вижу, вижу… Вам, вероятно, приходилось слышать легенду, которую сложили в здешних краях об этом поместье?

— Конечно, мсье.

Инвалид выждал несколько секунд и резко, как будто нанося удар, спросил:

— Как вы считаете, все то, о чем говорится в этой легенде, правда?

«Интересно, в чем смысл этого допроса?» — подумал Мишель.

Вслух же он ответил:

— Да, мсье. То немногое, что мы слышали, кажется вполне правдоподобным. А вот был клад выкопан или нет — сказать трудно.

Было заметно, что после этих слов мсье Лакуа почувствовал облегчение.

— Отлично сказано, мой мальчик! Может быть, вы удивитесь, но я абсолютно уверен, что сокровища до сих пор находятся где-то в этом поместье!

Он буквально отчеканил последнюю фразу, с вызовом смотря на друзей, как будто предупреждал: «Только посмейте мне возразить!»

— Вы понимаете, что иначе я ни за что не купил бы этот дом, совсем не приспособленный для таких инвалидов, как я.

Мсье Лакуа вздохнул и продолжал:

— Значит, вы хотите работать все вместе… Так-так… Вы ребята симпатичные и, судя по лицам, неглупые. У меня нет возражений. Но ваши родители должны обязательно дать свое согласие. Закон есть закон. Работа совсем не опасная, и тем не менее я хочу снять с себя всякую ответственность!

— Проблема в том, что наших родителей здесь нет, — ответил Мишель.

— Ну так напишите им! Время терпит. А может, хотите позвонить? Мой телефон к вашим услугам. Так вам будет проще объяснить родителям, что вы собираетесь делать, а письма с их согласием придут быстрее. Мы же пока подумаем вместе над тем, где может находиться клад, и будем готовиться к работе. Договорились? Жермен, телефон сюда!

Мсье Лакуа ловко подкатил к дому, но не стал в него заезжать. Слуга вынес телефонный аппарат с длинным шнуром, так что Мишелю оставалось только позвонить своим родителям в Корби[6].

Разговор занял не меньше четверти часа. Отец и мать Мишеля были удивлены звонком и задали множество вопросов о том, в чем будет заключаться работа, зачем она понадобилась мальчикам и кто такой мсье Лакуа.

Ответы сына, вероятно, показались им достаточно убедительными, так как в завершение разговора мсье Терэ заявил, что разрешает работать Мишелю и Даниэлю, письмо отправит в этот же день и попросит мать Артура сделать то же самое.

— Ну и отлично! — подвел итог мсье Лакуа. — А теперь мы можем поговорить о деле подробнее. Прошу вас следовать за мной.

По специальному деревянному пандусу инвалид поднялся к застекленной двери и въехал в дом. Приятели последовали за ним.

Внутреннее убранство дома было самым простым. Вся обстановка гостиной состояла из загроможденного бумагами длинного деревенского стола, служившего, вероятно, больше для работы, чем для приема пищи, шкафа орехового дерева и простых скамей. Цементный пол был чисто подметен.

Можно было подумать, что мсье Лакуа переехал всего несколько дней назад. Ремонт в доме не был даже начат. Оштукатуренные стены покрывал желтоватый налет, как часто бывает в помещениях, отапливаемых дровами.

— Прошу простить мне скромность моего жилища, — сказал хозяин. — Я не обращаю внимания на внешние удобства и большую часть времени провожу в парке. Здесь можно есть и спать, большего же мне не нужно. Прошу вас, садитесь.

Со сноровкой, свидетельствовавшей о длительном опыте, он развернулся, подъехал к дальнему концу стола, извлек из кипы бумаг красную папку из плотного картона и заявил:

— В этом досье — результаты расследования по делу о сокровищах гугенота. Частично я провел его сам, что-то сделали другие по моему поручению. Сейчас вы узнаете самое главное, что мне удалось выяснить. Но сначала хочу сказать, что, нанимая вас всех на работу, я прошу, чтобы вы никому не говорили о том, что услышите здесь.

Мальчики, несколько удивленные торжественным тоном своего собеседника, пообещали хранить тайну. Их охватило острое любопытство. Насколько можно верить легенде? Неужели клад действительно существовал, а не был плодом досужего вымысла? Пока им было ясно одно: благодаря этому преданию они проведут свои каникулы куда интереснее, чем думали сначала.

По знаку хозяина дома они подошли поближе к его креслу.

Досье оказалось довольно объемистым. Некоторые из документов были напечатаны на машинке, другие написаны от руки. Там же находилось не меньше десяткакарт и схем.

Первым мсье Лакуа извлек из папки лист с рукописным текстом.

— Это копия письма, которое сеньор Арно де Понсен послал одному из своих близких родственников вскоре после того, как бежал за границу в 1683 году. Читайте!

Почерк был мелким и неразборчивым. Тем не менее друзьям, хотя и не без труда, удалось понять написанное:


«Дорогой брат!

Господу было угодно вновь явить мне свое бесконечное милосердие, позволив бежать от врагов истинной Веры и достичь страны, где Его имя прославляется как подобает, а заблуждению нет места.

Знайте, что мне удалось перейти границу Франш-Кон-те при помощи одного из наших сторонников, которого мне указали верные люди и который оказался вполне надежен. Он живет в деревне Монтраваль и знает горы, окружающие Гельвецию[7]как никто другой.

Однако переход по тайной тропе, которую он выбрал, оказался настолько трудным, что мне пришлось оставить почти все свои вещи, в том числе и большую часть моего состояния, доверив его земле. Надеюсь, что скоро настанут лучшие времена и тогда я вернусь в Монтраваль за своими сокровищами. Я зарыл их неподалеку от бастиона Левант, вместе, называемом Бальзам Монтраваля, потому что там есть пещера, прорытая водой. Если же это не будет угодно Провидению и если Оно захочет, дабы испытать, лишить меня моего золота, я оставлю вам документ, который позволит разыскать тайник.

При этом, как того и требуют наши родственные отношения, вы станете моим наследником и, я уверен, употребите полученные средства на доброе и честное дело.

По-братски благословляю вас, и да хранит вас Господь! Год 1683-й».


Мсье Лакуа обвел своих гостей торжествующим взглядом.

— Ну как? — осведомился он. — Что вы скажете об этом письме? В нем обо всем говорится достаточно ясно. Теперь у вас остались какие-нибудь сомнения относительно того, что где-то в этих краях были спрятаны сокровища?

— А вы уверены в подлинности письма, мсье? — спросил Мишель.

— Оригинал находится в библиотеке Безансона. Эта копия сделана ее хранителем. Разве может быть лучшая гарантия подлинности этого текста?

— А был найден документ, о котором говорится в письме? — поинтересовался Даниэль.

— Увы, нет! Однако у меня есть косвенное доказательство того, что никто не приезжал сюда на поиски клада, по крайней мере открыто. Это еще одно письмо, оно датируется 1767 годом. Его автор упоминает о легенде и утверждает, что, как говорит предание, никто из чужаков так и не явился в деревню за сокровищами.

— Жаль, что вам не удалось узнать точно, где зарыт клад, — проговорил Артур.

— Ив самом деле жаль. Это намного упростило бы нашу задачу. Тем не менее я полагаю, что хороший лозоходец сумеет найти это место.

Приятели переглянулись. Неужели мсье Лакуа верил в радиоэстезию?[8] До сих пор она представлялась мальчикам чем-то похожим на колдовство.

— Вы считаете, что лозоходцам можно доверять? — спросил Мишель.

— Мне прекрасно известно, как относятся к ним ученые. Большинство из них полагает, что лозоходцы — обыкновенные шарлатаны; тем не менее некоторые — я сам об этом читал — склонны полагаться на их метод, хотя и не могут его объяснить с научной точки зрения. У меня же просто нет другого выхода, так что нам представится случай проверить все самим! Кстати, о талантах папаши Рикло все в деревне самого высокого мнения.

Мишель подумал, что в конечном итоге мсье Лакуа волен поступать так, как считает нужным.

— Когда вы хотите начать работу? — поинтересовался он.

— Раз ваши родители в принципе согласны, мы можем приступить сегодня после обеда. Я пошлю за папашей Рикло… Да, совсем забыл! Вы знаете, у вас много конкурентов, так что если бы ваш приятель — Артур, так ведь? — не пришел с самого утра… Сразу вслед за ним явились, чтобы предложить свои услуги, три каких-то субъекта. Они проявили такую настойчивость, что мне едва не пришлось силой выставить их за дверь! Жаль, что поблизости не нашлось парикмахера, а то бы я попросил укоротить их грязные длинные патлы! С гигиеной у них явно не все в порядке, как, впрочем, и с чувством собственного достоинства. Я прямо сказал, что о них думаю. Вы, наверно, их знаете?

— Нет, мсье, мы ведь приехали сюда только позавчера, — ответил Мишель.

— Ах да, я забыл! Что ж, молодые люди, будем считать, что договорились. Встречаемся здесь сразу после обеда. Скажем, в два часа. Вас это устраивает?

— Да, мсье. Мы придем. До свидания!

.- Всего хорошего… Жермен, проводите молодых людей.

Слуга повиновался. Несмотря на все усилия друзей, пытавшихся по дороге до ворот завести с ним разговор, он, как немой, лишь утвердительно или отрицательно хмыкал в ответ на их вопросы,

Приятели неторопливо побрели к своему дому.

— Как вам все это нравится? — воскликнул Артур, едва они вышли за пределы парка. — До сих пор нам еще ни разу не приходилось выступать в роли кладоискателей!

— Я не слишком верю в успех, — заявил Даниэль. — О существовании клада жителям деревни, да и всех этих мест было известно на протяжении целых трех веков! Наверняка очень многие пытались его найти!

— Ну и что?! Если земля не слишком твердая, мы, по крайней мере, получим удовольствие от поисков, — подвел итог Артур.

Они подошли к дому.

— Как там наша посуда? Должно быть, уже высохла! — сказал Даниэль, направляясь к источнику.

Подойдя к каменной чаше, он не смог сдержать удивленного восклицания:

— Ну и ну!

Его товарищи с изумлением смотрели на мелкие куски фаянса — все, что осталось от их мисок.

— Ты был прав: посуда и в самом деле высохла, — проговорил Мишель, обращаясь к двоюродному брату.

— Как это могло случиться? — недоумевал тот. Мишель нагнулся и поднял с земли большой камень.

К одной из его сторон прилипли мелкие осколки фаянса.

— А вот и молоток, которым разбили наши тарелки. Обыкновенное хулиганство.

— А где же желоб?! — вскричал Даниэль. — Вода больше не течет!

Действительно, желоб из древесного ствола был отброшен далеко в сторону, и бившая из-под земли струйка воды терялась в траве.

— Какая гадость, — с отвращением проговорил Артур. — Не знаю, кем нужно быть, чтобы творить подобные вещи!

— Не исключено, что это те самые три субъекта, о которых упоминал мсье Лакуа, — решил Мишель. — Похоже, они любят пошутить, только шутки их — как бы помягче выразиться? — дурного тона. Наверно, их сильно рассердило то, что они услышали по поводу своих длинных волос, вот они и решили сорвать злость на роднике и наших тарелках.

— Что ж, делать нечего. Давайте поставим желоб на место, — предложил Артур. — Все равно их бесполезно обвинять, пока у нас не будет доказательств.

Однако исправить испорченное оказалось не так-то легко. С одного конца, там, где он раньше был вкопан в землю, желоб совсем сгнил. Пришлось вкапывать его заново. Однако теперь он стал слишком коротким, так что вода стекала мимо каменной чаши.

Артур навалил у чаши кучу больших камней, положил на нее второй конец желоба и прикрепил к нему согнутый в виде лотка кусок рубероида, извлеченный из сваленной под навесом старой рухляди. Теперь вода, как и раньше, текла в чашу.

— Потом попробуем сделать что-нибудь получше, — сказал он.

— Тот, кто все это натворил, просто слабоумный! У меня по его роже кулаки чешутся! — заявил Даниэль.

— Самое время немного перекусить, — заметил Мишель. — Не забывайте, что после обеда мы выходим на работу.

Прежде чем войти в дом, друзья внимательно осмотрели доски, которыми были забиты окна, и дверь. Судя по всему, худаганы их не тронули.

Ключ лежал в тайнике, под большим камнем. Мальчики быстро вытащили на двор стол со стульями, уселись и принялись уплетать ветчину и сыр, заедая их сливами.

За обедом они уже не вспоминали о хулиганах, которые разбили тарелки, куда больше их интересовали клад и шансы отыскать его.

— На этот раз я возьму ключ с собой, — решил Артур. — Лишняя осторожность не повредит. Те парни могут вернуться, а в доме у нас мопеды!

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — возразил Мишель. — Просто они были раздосадованы после разговора с мсье Лакуа и решили выместить на нас свою злость. Не думаю, что они явятся снова.

Приятели добрались до ворот парка, и Жермен вышел, чтобы впустить их в поместье.

Он был столь же немногословен, как и утром. Трика, сидевшая в своем вольере, при виде мальчиков снова злобно залаяла.

На поляне, где стоял дом, друзей ожидал сюрприз.

3

Папаша Рикло был уже там. Он курил трубку, разговаривая с мсье Лакуа.

— Я не представляю вам мсье Рикло, — сказал инвалид. — Вы ведь с ним уже знакомы, не так ли?

— Надеюсь, что с кладом нам повезет больше, чем с вашим мопедом, — заявил лозоходец. — Вот только мой прутик наверняка будет реагировать не только на золото, но и на воду. И даже на обыкновенные пустоты в земле. А уж водных жил здесь должно быть немало!



— Мы ведь не собираемся рыть колодцы, — возразил мсье Лакуа. — В каждом месте, где вы укажете, ребята выроют метровую яму. Едва ли есть смысл копать глубже. Гугенот ведь перед бегством наверняка очень торопился, у него не было времени спрятать сокровища на большей глубине.

— Что ж, на метр так на метр, — проворчал папаша Рикло. — Земля здесь довольно мягкая, но есть ведь и выходы скальной породы. А это не шутки! Нужно будет принести ребятам хороший лом!

Говоря так, он достал из кармана какой-то длинный предмет, завернутый в грязную и мятую папиросную бумагу и перевязанный красной шерстяной нитью. Затем неторопливо, уверенными движениями развязал нить, снял бумагу, сложил ее и снова сунул в карман. В руках его оказался раздвоенный ореховый прутик, отполированный до блеска от долгого пользования.

Лозоходец тщательно вытер ладони о собственные штаны, сдвинул шляпу на затылок, взялся обеими руками за концы прутика, слегка согнув их, и медленными, тяжелыми шагами принялся мерить лужайку перед домом. Лицо его напряглось, взгляд потух. Казалось, он весь ушел в себя.

Мсье Лакуа вцепился в колеса своего кресла, будто хотел двинуться вслед за папашей Рикло. Однако ему пришлось отказаться от этого намерения: земля была слишком неровной, и он мог проехать только по бетонированным дорожкам.

Друзья с интересом наблюдали за действиями старика.

Несмотря на недоверие, с которым они воспринимали происходящее, спокойная убежденность папаши Рикло внушала им невольное уважение и даже восхищение. Во всяком случае, в его искренней вере в свои способности и опыт было невозможно усомниться. Что бы ни говорили ученые о «колдовстве» лозоходцев, сам он относился к своему занятию как к чему-то вполне естественному.

Вдруг к изумлению мальчиков прутик резко дернулся вверх. Папаша Рикло остановился, отметил каблуком башмака то место, где стоял, и обозначил пройденный путь маленькими веточками, которые держал под мышкой. Затем он отошел в сторону и таким же медленным шагом двинулся в направлении, перпендикулярном первоначальному.

Прутик в его руках дернулся вверх почти в том же самом месте, что и в первый раз. Лозоходец отложил свой прут, воткнул в землю ветку побольше и в ее расщепленный кончик вставил маленький прямоугольный листок бумаги, который извлек из кармана.

— Первый! — заявил он, доставая носовой платок и вытирая им вспотевший лоб.

Папаша Рикло немного передохнул, как если бы работа его была очень тяжелой, и снова принялся за дело. С размеренностью часового механизма он все так же неторопливо, широкими шагами ходил по поляне и вокруг дома. В итоге ему удалось пометить семь мест, в каждом из которых мог находиться клад. После этого он бережно, как драгоценность, завернул ореховый прутик в папиросную бумагу, положил его в карман и тяжело подошел к креслу хозяина поместья.

— Ну вот, мсье. Если сокровища действительно зарыты на вашей земле, они наверняка лежат в одном из этих мест. Конечно, если их не спрятали в лесу.

— Я уверен, друг мой, что в лесу их нет, — откликнулся инвалид. — И лес, и поляна уже существовали в XVII веке, они упоминаются в документах того времени. Наш гугенот торопился, поэтому наверняка зарыл клад там, где земля мягче.

— От всей души желаю, чтобы так оно и было, мсье.

— Идите на кухню, Рикло. Жермен нальет вам стаканчик.

— Что ж, мсье, я, пожалуй, не откажусь. День сегодня жаркий.

Когда лозоискатель в сопровождении слуги вошел в дом, мсье Лакуа развернул свое кресло в сторону мальчиков и спросил:

— Как вам это понравилось? Эта сцена стоила того, чтобы ее посмотреть, пусть мы даже не найдем драгоценностей! — И уже более серьезным тоном добавил: — Что ж, господа, все инструменты, какие вам могут понадобиться, вы найдете в пристройке, рядом с псарней. Принимайтесь за дело и отыщите клад гугенота!

Друзья послушно направились к вольеру, стараясь не обращать внимания на Трику, которая принялась яростно лаять, едва они открыли дверь пристройки.

Через несколько минут они уже усердно рыли землю в том из отмеченных папашей Рикло мест, которое находилось ближе к дому.

— А что, если мы обнаружим здесь нефть? — шутливо спросил Артур. — Это было бы получше всякого клада.

Впрочем, за работу они принялись вполне серьезно. Каждого из них разбирало любопытство. Неужели маленький ореховый прутик и в самом деле показывает, где проходит водяная жила или зарыто золото? Почему и как это происходит?

Темп, который приятели выбрали с самого начала, был явно слишком быстрым для них. Кирки и лопаты оказались тяжелыми. К тому же под тонким слоем почвы обнаружилась твердая глина со множеством камней. Лопаты с неприятным скрежетом отскакивали от них, их вибрация болью отзывалась в руках.

Через два часа мсье Лакуа приказал друзьям идти отдыхать.

— Не перетрудитесь в первый день. Тише едешь — дальше будешь. Отправляйтесь домой, молодые люди, и возвращайтесь завтра утром свежими и готовыми к работе!


* * *


— Знаете, сколько сейчас времени?-спросил Мишель, когда мальчики подошли к дому. — Всего пять часов! Солнце еще высоко. Может, пойдем купаться?

— Отличная мысль! — одобрил Артур. — А ты знаешь, где мы можем это сделать? В водохранилище у плотины не получится: в нем купаться запрещено.

— Я думаю, где-нибудь поблизости есть большой ручей, где можно помыться. А то у меня от пота вся кожа горит!

— Вот только мои плавки утонули вместе с мопедом, — огорчился Артур.

— Ничего, я дам тебе шорты, — пообещал Даниэль. Друзья зашли в дом, взяли купальные принадлежности и направились в деревню. Они решили на всякий случай захватить с собой ключ от дома.

На деревенской площади приятели увидели Жермена, который только что вышел из булочной. В руке он держал ставшее теперь ненужным объявление.

Мишель спросил у проходившего мимо мальчика лет десяти, где поблизости можно искупаться. Тот, настороженно глядя на незнакомцев, ответил, что обычно местные жители купаются в ручье, который перед самым впадением в водохранилище образует маленькое естественное озерцо. Добраться туда можно по тропинке, змеившейся по склону горы.

И действительно, не более чем в двухстах метрах от деревни друзья обнаружили небольшой — метров пять в ширину и около тридцати в длину — водоем, на берегах которого росли тополя, можжевельник и бузина. Вода, вытекавшая из него через пролом в каменной стене, низвергалась красивым каскадом. Она была такой голубой и прозрачной, какая бывает только в горах. Сквозь ее толщу был ясно виден каждый камешек на дне.

Мальчики переоделись в кустах. Мишель, который плавал лучше всех, первым полез в воду, чтобы определить глубину озерца. Оказалось, что почти повсюду он без труда достает дно. Приятели, поднимая тучи брызг, бросились следом за ним.

— Б-р-р! Не слишком-то тепло! — воскликнул Артур.

Какое-то время они резвились все вместе, наслаждаясь свежестью и чувствуя, как уходит усталость. Мишель попытался приобщить Артура к тайнам кроля, но юный механик оказался на редкость непонятливым учеником и лишь наглотался воды.

— Предпочитаю брасс! — решительно заявил он, наконец. — По крайней мере, видишь, куда плывешь, и держишь рот на поверхности.

— Смотри! Это же совсем просто. На вдохе ты поворачиваешь голову направо, а на выдохе опускаешь лицо в воду.

Однако Артур никак не мог понять, чего от него хотят. В конце концов Мишель отчаялся чего-нибудь добиться от приятеля. Он оставил его в покое и осторожно, потому что течение было довольно сильным, поплыл к каскаду. Возвращаясь брассом, он с удивлением увидел, что Артур, стоя на мелководье, одной рукой показывает на середину озерца, а другую приложил ко рту и что-то кричит. Однако слов его нельзя было расслышать из-за шума водопада.

Наконец ему удалось разобрать:

— Скорее!… Наша одежда тонет!

Сначала Мишель подумал, что над ним решили подшутить. Но у него не было времени пускаться в объяснения. Артур повторял снова и снова:

— Скорее! Плыви прямо! Она тонет, тонет!…

И действительно, посмотрев в ту сторону, куда показывал его товарищ, Мишель заметил в глубине jca-кой-то сверток, медленно опускавшийся на дно. Ему сразу бросилась в глаза рубашка Артура в красно-синюю клетку.

Мальчик нырнул. Ему не составило труда достать сверток, который был перевязан бечевкой и показался ему странно тяжелым.

Добравшись вместе со своим грузом до берега, он положил его на траву. Несколько секунд друзья пораженно смотрели друг на друга. И было чему удивиться!

— Это ты свернул одежду? — спросил Даниэль, обращаясь к Артуру.

— Зачем бы я стал это делать?! И почему именно я, а не Мишель?

— Я пошел в воду первым, — возразил тот. — К тому же…

Наклонившись, Мишель развязал бечевку, развернул одежный ком и обнаружил в свертке тяжелый камень,

— Это меняет дело! — воскликнул он. — Кто-то хотел утопить нашу одежду!

— Ну это уж чересчур! — заявил Даниэль,

— А где ключ? — заволновался Артур,

Он принялся лихорадочно шарить по карманам брюк, но не обнаружил никаких следов ключа от дома.

— Ну вот, — огорченно пробормотал юноша. — Я снова сделал глупость. Нужно было оставить его в тайнике.

Мишель попытался утешить друга:

— Не расстраивайся. Мы залезем в дом через окно.

Даниэль, не говоря ни слова, направился к тому месту, где мальчики переодевались перед купанием. Не прошло и трех минут, как он появился из кустов, размахивая найденным ключом.

— Успокойся, Артур! Должно быть, ты выронил его, когда снимал брюки.

— Уф! — облегченно вздохнул тот. — Меня даже в жар бросило!

— Инцидент исчерпан,-подвел итог Мишель.-С нами снова сыграли злую шутку. Наверняка это те же самые субъекты, что и утром…

Не успел он договорить, как Артур присел на корточки, жестом призывая друзей сделать то же самое. Те не без удивления последовали его примеру.

— Смотрите! — взволнованно прошептал юноша. — Кусты шевелятся! Там кто-то есть! Прячьтесь!

Друзья перебежали к ближайшему тополю и затаились, стараясь проследить путь отхода неприятеля. До их ушей донеслось похрустывание веток. Однако, как ни странно, оно приближалось.

— Похоже, они собираются напасть на нас по всем правилам военной науки, — тихо сказал Мишель. — Готовьтесь к потасовке.

Он огляделся, ища какое-нибудь орудие, однако не нашел ничего подходящего. Тогда он набрал пригоршню мелких камней. Остальные последовали его примеру.

— Может, нападем первыми? — предложил Артур.

— Хорошо, — согласился Мишель. — Когда я скажу три», поднимаемся и бросаемся вперед. Перед тем как начать считать, он снова прислушался.

Шум прекратился. Может, неприятель решил выждать? Но как узнать, где он прячется?

— Что ж, тем хуже. Мы не можем ждать до темноты. Раз, два, три!

Мальчики вскочили на ноги и с криком понеслись на врагов. Однако не пробежали они и нескольких шагов, как в изумлении застыли на месте.

4

Друзья переминались с ноги на ногу, не зная, что делать, потому что увидели перед собой не парней из деревни, а Жермена. Тот выглядел довольно смущенным.

По крайней мере, так показалось Мишелю в первое мгновение. Однако на лице слуги из поместья было написано и вполне понятное удивление.

— Вы, наверно, пришли сюда купаться? — осведомился он, обретая свою обычную невозмутимость.

— Ну… Да! — отвечал Мишель.

— И воспользовались случаем, чтоб заняться стиркой? — поинтересовался толстяк, заметив развешанную на кустах одежду мальчиков.

Можно было подумать, что он просто издевается, однако лицо его при этом оставалось, как всегда, непроницаемым.

— Вы идете из деревни, мсье Жермен? — спросил Мишель.

— Да. По пути из дома я действительно зашел в деревню. А что?

— Вы никого не встретили по дороге?

— Честное слово, никого!

Несколько секунд Мишель колебался, но все же решил, что человек в возрасте Жермена никак не может быть причастен к злой шутке, которую кто-то сыграл с ними.

— Дело в том, что мы вовсе не занимались стиркой, как вы только что предположили. Кто-то бросил нашу одежду в воду.

— В воду? — удивленно повторил толстяк. — Что за странная мысль! Так вот почему вы едва не набросились на меня! Подумали, что вернулся тот, кто это сделал?

— Да, — признался Артур.

— Жаль, что я никого не видел! А то обязательно помог бы вам задать взбучку этому злодею! Интересно, чем он думал?! И почему сделал это? Ведь вы приехали сюда так недавно, что он наверняка даже не знает вас!

Жермен еще довольно долго ругал «злодея», потом простился и пошел своей дорогой.

— Ну что ты скажешь, Мишель? — прошептал Артур, едва он скрылся из виду. — Вид у него невинный, как у младенца. Может, он тут ни при чем?

— Зачем бы ему понадобилось устраивать подобные шутки?…

— Эй, смотрите! — перебил двоюродного брата Даниэль. — Там есть кто-то еще!

— Где?

— Вон*там!

И в самом деле, кусты неподалеку зашевелились. Мальчики решительно направились в ту сторону, но тут же остановились, увидев, как навстречу им выходит Натали Фертель, облаченная в купальный халат.

— Что это с вами? — рассмеялась она. — Какой у вас воинственный вид! Играете в индейцев? Вы меня напугали! Наверно, ожидали встретить кого-нибудь другого?

В двух словах Мишель описал девушке случившееся.

— Я знаю, кто это сделал! — уверенно заявила она. — Я видела их, когда шла сюда. Кажется, они меня не заметили.

— И кого же ты видела? — нетерпеливо спросил Даниэль.

— Трех парней из нашей деревни. Они шли через лес и явно куда-то спешили. Я узнала верзилу Альфреда. У него в приятелях Жюстен Паву и Грегуар Мартен. Они-то, скорее всего, с ним и были.

— Они всегда строят пакости другим? — осведомился Артур.

— До сих пор я считала их довольно глупыми, но не злыми. Но когда целыми днями болтаешься без дела, как они, это до добра не доводит.

— Думаю, что это не единственная злая шутка, которую они с нами сыграли, — заявил Мишель.

Он рассказал девушке, как кто-то разбил их тарелки и сломал желоб родника.

— Очень странно! — удивилась Натали. — Я не ожидала от них ничего подобного. Скажите… Может, у них были какие-то причины, чтобы так поступить? Вы их ничем не обидели?

— Пожалуй, они и вправду разозлились. Им хотелось принять участие в поисках клада вместе с мсье Лакуа. Наверно, они считают, что мы заняли их место. В этом-то все и дело!

— Очень может быть. Кстати, совсем забыла! Как обстоят ваши дела с кладом?

Мишель коротко рассказал о ходе поисков и добавил:

— Теперь я почти уверен, кто именно строит нам пакости. Сегодня же вечером пойду в деревню и поговорю с ними.

— Мы поговорим, — уточнил Артур. Натали нервно покусывала губы.

— Будьте осторожны. Об этой троице ходит дурная слава. Пожалуй, их можно даже назвать «черными куртками»[9] нашей деревни.

— Похоже, они и в самом деле не слишком умны, — заметил Мишель. — И их действия — лучшее тому доказательство.

Все помолчали. Тишину нарушила Натали:

— Если бы я знала, что вы здесь, то пришла бы пораньше. Может, вы меня подождете? Я только разочек окунусь.

— Хорошо. К тому же нам нужно побыть на солнце, чтобы обсохнуть. У нас ведь все намокло — и одежда, и полотенца.

— Если хотите, оботритесь моим халатом, — предложила девушка.

Она скинула его с плеч и вошла в воду. Ее новые друзья не стали лежать на траве, как собирались сначала, а принялись играть в чехарду, чтобы немного согреться.

— Если мы немедленно что-нибудь не предпримем, эти идиоты решат, будто им все позволено, — сказал Мишель.

Натали скоро вышла из воды и набросила на себя халат,

— Что-то мне не хочется идти по деревне в плавках, — заявил Даниэль. — Ты не знаешь другой дороги к нашему дому?

— Конечно знаю! Только она идет по тени, так что вам будет не слишком жарко!

Девушка повела друзей по крутой тропинке. Дорога оказалась недлинной, но мальчики успели замерзнуть. Натали сразу же попрощалась с ними и ушла. Артур хотел открыть дверь и обнаружил в замочной скважине свернутый в трубочку клочок бумаги.

На нем корявым почерком было написано:

«Теперь вам все понятно»

— Что ж, кое-кому скоро и в самом деле станет все понятно, — заявил Мишель. — Одеваемся — и вперед!

— Куда? — спросил его Даниэль. — Ты же не знаешь, где живут эти типы!

— Деревня невелика, кто-нибудь покажет нам дорогу, — ответил за приятеля Артур.

Мальчики вошли в дом, переоделись, с удовольствием выпили по чашке заваренного Даниэлем крепкого чая и отправились в деревню.

Когда друзья добрались до переулка, ведущего на деревенскую площадь, колокол старой церкви ударил шесть раз. Солнце стояло невысоко над горами и окрашивало их вершины в красно-синие тона.

Неподалеку от фонтана три парня играли в шары.

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы по описанию мсье Лакуа узнать Альфреда и его приятелей.

— Сделаем вид, что ничего не произошло, — предложил Мишель. — Пусть они решат, что мы слабаки. Так они быстрее раскроют себя.

И друзья пошли через площадь, делая вид, что поглощены созерцанием церкви. Они спокойно переговаривались, как будто не замечая подозрительной троицы.

Игрокам было лет по восемнадцать-двадцать. Один из них, худой и высокий, судя по описанию Альфред, походил на мальчишку-переростка. На голове у него была морская фуражка, на которую он неизвестно зачем нацепил добрый десяток пестрых значков. Двое других были более приземистыми и мускулистыми. Волосы у всех троих были очень длинные, слипшиеся в сальные пряди, словно их никогда не мыли. Наряд состоял из широких суконных курток, черных джинсов и техасских сапог, смотревшихся на парнях довольно нелепо.

Альфред заметил мальчиков первым. Вероятно, он что-то сказал своим приятелям, потому что те обернулись, но продолжали играть, как ни в чем не бывало.

Мишель, Даниэль и Артур медленно шли через площадь.

— Вы не чувствуете себя героями какого-нибудь вестерна? — прошептал Артур. — Три поборника справедливости готовятся к схватке с тремя мерзавцами.

— Пожалуй, ты прав, — так же тихо согласился Мишель.

Подойдя к игрокам, друзья остановились. Игра между тем продолжалась, но на несколько секунд установилась напряженная тишина.

Спокойствие чужаков явно удивило Альфреда и его приятелей. Они немного освоились с ситуацией, снова стали перебрасываться шутками и смеяться, однако их голоса звучали неестественно громко.

Наконец Альфред, введенный в заблуждение мирным поведением зрителей, предложил:

— Эй, ребята! Может, сыграем партию?

Те удивленно переглянулись. Мишель кивнул.

— Ладно, только сначала объясните нам правила. То, во что вы играете, похоже на петанк[10].

— Это и есть петанк, только шары у нас деревянные.

Мишель внимательно посмотрел на своих соперников. 1ни были совсем не похожи на остальных жителей деревни. Давно не стиранная одежда, немытые лица, грязные руки свидетельствовали об их распущенности и неаккуратности.

— Будем играть трое на трое, — решил верзила. — Меня зовут Альфред, а это Жюстен и Грегуар.

— Меня зовут Мишель, а это Даниэль и Артур, — в тон ему ответил мальчик.

Партия началась.

Сначала у Мишеля и его друзей ничего не получалось. Они не привыкли к деревянным шарам, которые были больше и легче, чем металлические.

Альфред и его приятели, решившие, что победа у них уже в кармане, попытались изобразить великодушие и всякий раз подыскивали оправдание ошибкам своих противников. Когда счет был уже семь-ноль, «чужаки» вдруг стали набирать очко за очком. На их соперников это подействовало, как холодный душ. Теперь они старались, как могли, перестали шутить и тщательно прицеливались перед каждым броском.

Но все было тщетно. Артур и Мишель великолепными бросками набрали три решающих очка и обеспечили своей команде победу.

Альфред и его товарищи были так поражены подобным исходом, что не сразу пришли в себя.

— Еще! Мы требуем реванша! — закричали они, наконец.

Мишель почувствовал, что пора переходить к действию.

— Гм… Уже поздно, — сказал он, взглянув на часы. — Завтра нам придется рано встать, чтобы успеть на работу.

Он сделал небольшую паузу и добавил, следя за реакцией противников:

— Мы работает у мсье Лакуа. Сейчас поужинаем и ляжем пораньше. Если, конечно, снова не заявятся какие-нибудь идиоты и не начнут действовать нам на нервы.

У парней был такой вид, будто каждый из них получил хороший удар поддых. Они широко разинули рты словно им вдруг стало трудно дышать. Прошло несколько секунд, прежде чем им удалось немного успокоиться. Альфред сделал шаг вперед.

— Ах, значит вы работаете у Лакуа! — проговорил он изменившимся голосом. — У вас совсем стыда нет? Являетесь неизвестно откуда и отнимаете работу у тех, кто здесь живет!

— У тех, кто здесь живет? — повторил Мишель. — Все, кто хочет работать, ушли в горы косить сено!

Его противники нахмурили брови и встали поближе друг к другу. Кулаки их невольно сжались.

— Не все, раз мы тут! — возразил Альфред. — И если вам нужны неприятности, вовсе не нужно было сюда приходить. Мы и без того знаем, где вас найти!

— Кто говорит о неприятностях? Мы просто хотели спросить у вас совета. Предположим, какие-то идиоты сломали желоб источника и разбили ваши тарелки. В придачу к этому они зашвырнули в воду вашу одежду. Что бы вы сделали, если бы с вами такое случилось?

Альфред, Жюстен и Грегуар обменялись насмешливыми взглядами, потом, как один, сунули руки в карманы и ухмыльнулись.

— Мы — другое дело! — заявил Альфред. — Мы у себя дома. Надеюсь, теперь вам все понятно. Вы оставите Лакуа в покое и на работу к нему больше не пойдете. Если же будете глупить, увидите, на что мы способны!

И, вероятно, для того, чтобы придать своим словам больше веса, он неожиданно ударил Мишеля. Удар был направлен в лицо, однако мальчик успел увернуться и подставил плечо. Ему давно стало ясно, что драки избежать не удастся и что нужно быть настороже. Даниэль и Артур, как он успел заметить, тоже изготовились.

Мишель решил схитрить и сделать вид, что испугался. Вместо того чтобы ответить ударом на удар, он отступил к фонтану. Альфред двинулся за ним, угрожающе размахивая кулаками.

Грегуар встал против Даниэля, Жюстен — против Артура. Даниэль не стал ждать нападения. Он рванулся в сторону и, ловко обойдя своего противника, оказался за спиной Жюстена. Уловив момент, когда Грегуар бросился на него, мальчик присел. Артур понял замысел друга и резко толкнул Жюстена. Тот, падая назад и бессмысленно молотя руками воздух, столкнулся со своим приятелем, Удар получился такой силы, что оба парня рухнули на землю и остались лежать неподвижно.

Мишель и Альфред в это время ходили по кругу, как два борца в начале поединка, выжидающие мгновение для решающего захвата. Когда Альфред оказался спиной к фонтану, Мишель сделал вид, что хочет вцепиться ему в уши, однако вместо этого пригнулся, схватил соперника за щиколотки и опрокинул его в большую, поросшую по краям мхом чашу. Даниэль и Артур взяли своих противников за руки и за ноги. Те не успели понять, что происходит, как тоже оказались в воде.

Вымокшие до нитки, с позеленевшими от налипших водорослей лицами, парни выглядели необыкновенно смешно. На скользком дне фонтана ноги их разъезжались, поэтому им никак не удавалось добраться до его края.

— Ладно, уходим, — решил Мишель. — Все-таки хотелось бы, чтобы эти типы выбрались оттуда до наступ-ления зимы, а то еще вмерзнут в лед. На этот раз с них хватит. Однако, если им покажется мало, придется всыпать еще.

— Теперь вам целую неделю не нужно будет мыться! -крикнул поверженным врагам Даниэль.

Друзья неторопливо прошли через площадь и направились к своему дому.

— Надеюсь, они усвоили урок и у нас не будет новых неприятностей, — задумчиво проговорил Артур.

— Конечно, ты можешь на это надеяться, — ответил Мишель. — Боюсь, однако, что эти парни — полные кретины и вряд ли способны что-то понять. Поэтому лучше нам держать ухо востро!


* * *


Хотя друзья ни на минуту не забывали о том, что нужно сохранять бдительность, все мысли их были заняты предстоящим ужином. Натали Фертель зашла к ним на несколько минут и принесла старую керосиновую лампу.

— Прошу вас, обращайтесь с ней поосторожнее, — сказала девушка. — Мама очень ей дорожит, это память о ее бабушке.

— Обещаю, что буду обращаться с этой лампой бережнее, чем со своим мопедом, — заявил Артур.

Натали рассмеялась.

— Тебе, по крайней мере, едва ли удастся сесть на нее верхом! Да, я должна передать вам приглашение. Мама будет очень рада, если вы как-нибудь придете к нам на ужин.

— Нам бы не хотелось… — начал было Мишель.

— Давай обойдемся без уговоров. Я передам ей, что вы согласны. А день назначим позднее. Может быть, это будет суббота. В субботу возвращается папа. Ему наверняка захочется послушать о том, как мсье Лакуа ищет клад.

— Раз так — договорились. Мне очень хочется узнать, что думает мсье Фертель об этих сокровищах.

— Кстати, как ваши недруги? Вы их видели?

— Не только видели, но и по-свойски поговорили с ними, — отвечал Артур.

Мальчики, перебивая друг друга, стали рассказывать о партии в шары и о том, что за ней последовало. Представив себе, как выглядели Альфред и его приятели, Натали развеселилась, но потом снова посерьезнела.

— На вашем месте я была бы поосторожнее, — сказала она. — Эти парни не оставят вас в покое, они наверняка попытаются отомстить.

— Мы тоже так думаем, поэтому решили держать ухо востро, -«ответил Мишель.

— И правильно!… Мне нужно идти. Теперь у вас есть все, что нужно?

— Да, большое спасибо! Значит, до завтра?

— До завтра!

Девушка ушла. Оставшись одни, мальчики быстро поужинали, помыли посуду, разожгли огонь в очаге и засветили лампу. Та сразу же стала дымить, но Артур подрезал фитиль и подрегулировал его высоту.

Друзья уже готовились удобно расположиться у очага, но тут в дверь негромко постучали.

Мальчики переглянулись. Они ждали, что пришедший позовет их, что-нибудь скажет. Тогда бы они узнали его по голосу. Однако человек за дверью молчал. Стук между тем повторился. На этот раз он был более громким.

Приятели застыли на месте, сдерживая дыхание. Мишель сделал Даниэлю и Артуру знак подойти поближе, чтобы он мог разговаривать с ними, не повышая голоса…

5

— Тихо! — прошептал Артур. — Я приготовлю ведро с водой на тот случай, если это Альфред и компания.

— А я возьму метлу, у нее крепкая ручка, — сказал Даниэль.

— Что ж, мы устроим им хороший прием, — заявил Мишель. — Я встану за дверью, чтобы напасть на этих задир с тыла.

Убедившись, что Даниэль и Артур вооружились, он повернул ключ в замке и резким движением распахнул дверь, спрятавшись за открывшейся створкой. Из этого укрытия он мог следить за действиями товарищей и при необходимости прийти к ним на помощь.

Однако, заметив появившееся на их лицах удивленное и сконфуженное выражение, Мишель сразу понял, что произошла ошибка. Он вышел из-за двери и при слабом свете лампы увидел незнакомого усатого мужчину, который, судя по всему, никак не мог решить, нужно ли ему входить в дом.

Пришелец молча, с чуть ироничной улыбкой разглядывал мальчиков. Те же были смущены досадной ошибкой и чувствовали себя не в своей тарелке.

— Входите же, мсье, — проговорил, наконец, Мишель.

— Гм… Уж не знаю, стоит ли, — откликнулся тот. — Похоже, вы настроены слишком воинственно. Еще чуть-чуть, и я бы получил холодный душ и несколько хороших ударов метлой. Разве не так?

Добродушие незнакомца немного ободрило друзей.

— Вы не ошиблись, мсье, — ответил Мишель. — Только все это было предназначено вовсе не вам.

— Надо же, никогда бы не подумал, что в столь спокойном краю может идти гражданская война! Что ж, в таком случае я вхожу. Разрешите представиться: Амбру-аз Борен, журналист. Я приехал сюда в отпуск.

Журналисту было лет сорок. Несмотря на средний рост, сложения он был самого крепкого. Когда он подошел поближе к лампе, друзья разглядели красный с фиолетовым оттенком цвет его лица.

Они тоже назвали себя.

— Папаша Рикло рассказал мне, какая незадача приключилась /вас с мопедом, — сказал мсье Борен. — Вы были очень неосторожны… Впрочем, если бы молодежь не совершала неосторожных поступков, она не была бы молодежью, правда?…

Мишель предложил гостю присесть. Он испытывай к нему двойственное чувство. Журналист мог показаться вполне симпатичным человеком; во всяком случае, держался он с подчеркнутой любезностью. Однако было видно, что нужные слова он подбирает с заметным усилием, а голос его звучал грубовато, даже как-то оскорбительно.

Все замолчали. Мальчики ждали, когда мсье Борен скажет им о цели своего прихода, тот же, видимо, никак не мог решиться перейти к делу.

— Вы правильно сделали, что разожгли очаг, — заметил он. — Никакое центральное отопление не заменит трех хороших поленьев, горящих в камине.

Прежде чем продолжить, он достал из кармана кисет с табаком и листок папиросной бумаги, свернул себе сигарету и прикурил от тлеющей головни.

— По правде говоря, я зашел к вам не только для того, чтобы познакомиться. Чтобы не терять ни своего, ни вашего времени, перейду прямо к делу.

Журналист не спускал глаз со своих собеседников, внимательно следя за их реакцией.

— Так вот, папаша Рикло сказал мне, что Лакуа нанял вас для поисков клада.

Гость снова ненадолго замолк. Он зажег потухшую сигарету, опять обвел мальчиков настороженным взглядом. Те постарались сохранить непроницаемое выражение. Мишель понял: у его друзей новый знакомый вызывает такое же смешанное чувство, как у него самого.

— Меня, как журналиста, эта история страшно интересует. Представляете, какая получится сенсация, когда вы отыщете клад, зарытый триста лет назад?! Конечно, если вы его действительно найдете…

Вероятно, Амбруаз Борен ожидал со стороны мальчиков каких-то знаков одобрения, однако их не последовало.

— Только знаете, как все будет? Этот Лакуа страшный гордец. Он пригласит к себе репортеров из центральных газет, а о местных журналистах, таких, как я, даже и не вспомнит!

Сигарета сломалась в пальцах гостя, и он сразу же принялся скручивать новую. Мишелю бросились в глаза его толстые, похожие на сосиски пальцы с ногтями сомнительной чистоты.

— Поэтому мне нужны помощники. Вам ясно, что я имею в виду? О, вам не придется делать ничего особенного! Просто я хочу, чтобы вы держали меня в курсе происходящего и первому сообщили, когда клад будет найден. Понимаете?

Понять было совсем нетрудно. Однако Мишель вовсе не был уверен в том, что мсье Борен назвал настоящую причину своего интереса к делу. К тому же, несмотря на все свое красноречие, гость весьма мало походил на журналиста.

— Короче, что мы должны будем делать? — спросил мальчик.

Казалось, вопрос удивил Амбруаза Борена. Он, вероятно, полагал, что выразился достаточно ясно. Прежде чем ответить, он неторопливо свернул очередную сигарету.

— Я готов заплатить вам, причем очень щедро, за любую вашу информацию о ходе работ. Уразумели? И, главное, за то, что вы немедленно сообщите мне, когда клад будет найден.

— Все это понятно, мсье, — ответил за всех Мишель. — Меня удивляет только одно. Почему бы вам не обратиться с этим к самому мсье Лакуа?

Лицо гостя приобрело малиновый оттенок.

— Если бы это было возможно, я так бы и поступил. К сожалению, отношения между мной и Лакуа — как бы помягче выразиться?-весьма прохладные. И все из-за статьи о кладе гугенота, которую я недавно опубликовал.

— Ему не понравилась ваша статья? — спросил Даниэль.

— Как вам сказать… В ней я упомянул, что с сорокового по сорок четвертый год Лакуа сражался в Сопротивлении[11] в этих самых краях. Вместе с ювелиром Ферхелем. Вот это ему и не понравилось. Поди узнай почему! Глупость, конечно, только он теперь имеет на меня большой зуб.

Мишель о чем-то на секунду задумался, глядя в окно, потом поинтересовался:

— Для какой газеты вы пишете, мсье Борен?

— Для многих. В основном для тех, что выходят в округе. Я, что называется, местный корреспондент.

— Значит, гонорар вы получаете построчно? Амбруаз Борен нахмурился.

— Я продаю свои статьи тем, кто готов за них заплатить. Может, я получаю при этом меньше, чем если бы работал в одной газете, зато никто не связывает мне рук, понятно?,

Мишель снова на несколько секунд отвлекся, как будто к чему-то прислушиваясь.

— И где можно будет вас найти, когда у нас будет нужная информация? — осведомился он.

— После обеда и по вечерам я бываю в кафе «У Арсена»… Оно находится у самого выезда из деревни. Только не нужно ничего говорить при посторонних. Вызовите меня на улицу, там мы и побеседуем. Договорились?

Мишель с трудом подавил улыбку, взглянув на своих друзей. Те насупились и всем своим видом показывали, что не одобряют сделку.

— Договорились, — кивнул он. — Как только у нас появится интересующая вас информация, мы вам об этом сообщим.

— Превосходно!-радостно воскликнул гость.-Я знал, что умные люди всегда договорятся друг с другом.

Он встал, собираясь уходить. Вопрос Мишеля застал его врасплох.

— А сколько вы готовы заплатить нам за эти сведения?

Артур и Даниэль не верили своим ушам. Меньше всего на свете они ожидали услышать подобное от своего Друга. Журналист задумался, изучающе глядя на мальчиков из-под полуприкрытых век.

— Если информация окажется полезной, я заплачу вам столько же, сколько вы получаете у Лакуа за день работы. Таким образом, вы удвоите свои доходы. Вам это подходит?

— Хорошо, мсье Борен, Мы постараемся быть вам полезными.

— Ну и славно. Я не жалею, что пришел к вам. Всем привет и, надеюсь, до скорой встречи!

Мишель проводил гостя до порога, и едва он исчез в темноте, бросился к задней двери. Артур и Даниэль не успели ничего сказать, как он уже выбежал во двор.

Луна еще не взошла, поэтому было довольно темно. Лишь звезды сияли на небе, скупо освещая окрестности. Тем не менее дорога была видна вполне ясно.

Мальчик обошел вокруг дома и замер, спрятавшись за стволом дерева. Несколько секунд он напряженнолри-слушивался и вглядывался в сумрак ночи, потом двинулся дальше, перебегая от куста к кусту и стараясь идти по траве, чтобы не было слышно звука шагов.

Наконец, он разглядел впереди приземистую фигуру Амбруаза Борена. Тот остановился и закурил. Пламя зажигалки на секунду выхватило из темноты его лицо.

Сделав глубокую затяжку, журналист пошел было дальше, но тут на дорогу перед ним вышли из зарослей трое. Мальчик сразу узнал Альфреда и его дружков. До ушей его донесся неразборчивый шепот, потом Борен заговорил громче:

— Тут и спорить не о чем. Пока эти парни будут делать то, что нам нужно, не смейте их трогать. Сегодня вам нужно было пораньше отправиться к Лакуа. А теперь слишком поздно. Ваши приставания к ним ничего не изменят.

— Но вы же сами…

— Еще одно слово, Альфред, и я сам заткну тебе пасть! Болван! Чем меньше ты будешь говорить, тем меньше у тебя будет проблем со здоровьем, ясно?!

— И все равно мы должны расквитаться за купание, которое они нам устроили! — настаивал Альфред.

— Я же сказал: вы сделаете это потом, когда мы покончим с этим делом!

— Я подожгу их лачугу!…

Компания двинулась по дороге, поэтому Мишель ничего больше не смог разобрать. Он решил, что идти дальше нет смысла, и, подождав на всякий случай несколько секунд, вернулся в дом.

Там его с нетерпением ожидали друзья.

— Ну как? — спросил Артур. — Охота оказалась удачной?

Мишель моргнул несколько раз, чтобы привыкнуть к свету, и попросил:

— Говори тише! Не забывай: здесь у каждого окна могут быть уши.

Он подвел друзей к очагу и рассказал им о том, что видел и слышал.

— Значит, Борен якшается с Альфредом и его компанией, — констатировал Даниэль.

— А ты согласился с ним сотрудничать, согласился поставлять ему информацию! — взорвался Артур. — Знаешь, мы с Даниэлем были сильно удивлены этим!

— Ну разумеется, вы ничего не заметили, — миролюбиво проговорил Мишель. — А я ясно услышал шум за окном и понял, что там кто-то есть. Поэтому я решил побыстрее избавиться от нашего гостя и выяснить, кто за нами шпионит. Проще всего для этого было сделать вид, что мы принимаем предложение.

— Понятно… Значит, Борен пришел к нам только потому, что мсье Лакуа не захотел взять на работу его троицу, — заметил Даниэль.

— Ну конечно, — согласился Артур. — Вот только что-то мне не верится, что у Борена ко всей этой истории чисто журналистский интерес.

Мишель кивнул.

— Мне тоже. И я очень хотел бы знать, что он замышляет на самом деле!

— Может, расскажем обо всем мсье Лакуа? — предложил Даниэль.

— Мы так и сделаем, только не сразу. Сначала попробуем сами разобраться во всей этой истории.

Друзья удобно расположились перед очагом, где над краснеющими углями еще плясали, отбрасывая причудливые тени, языки пламени, и долго любовались ими, завороженные магией огня. Их разговор вновь вернулся к преданию о гугеноте, а потом и к шансам отыскать забытый клад.

Перед тем как отправиться в постель, мальчики еще раз проверили двери и пожалели, что доски как-то ненадежно прибиты к окнам.

— Это не имеет значения! Мы ведь теперь находимся под защитой мсье Амбруаза Борена! — заявил Даниэль.

День выдался нелегкий. Друзья сильно устали и сразу же заснули.


* * *


На следующее утро приятели поднялись пораньше и отправились умываться к роднику. Желоб держался прочно, и вода, как и прежде, стекала в каменную чашу.

Завтрак не занял много времени. Когда мальчики позвонили у ворот поместья, еще не было восьми часов.

Ворота им открыл Жермен. Вид у него был, как всегда, угрюмый. Поздоровавшись с мсье Лакуа, друзья принялись за работу. Хозяин поместья издалека наблюдал за ними. Из первых двух вырытых ребятами метровых ям не было извлечено ничего интересного, если не считать осколков черепицы, камней и трухлявых кусков дерева.

Ямы решили пока не засыпать, чтобы углубить их и расширить, если на метровой глубине ни в одном из семи мест, отмеченных папашей Рикло, клада не окажется.

В течение дня мсье Лакуа дважды подолгу упражнялся в стрельбе из пистолета.

После обеда тоже не случилось ничего необычного. У Мишеля и Даниэля на руках появились мозоли, и пришлось залепить их пластырем. А на ладонях Артура, привыкшего к физическому труду, рукоятка кирки не оставила никаких следов.

Вероятно, мсье Лакуа заметил, как устали мальчики, а потому еще до наступления вечера объявил, что они могут заканчивать работу. Приятели не заставили себя долго упрашивать и отправились домой.

— Может, искупаемся? — предложил Даниэль.

— У меня все тело ломит, — пожаловался Мишель. — Впрочем, мысль неплохая.

— Не исключено, что нам выпадет случай еще раз встретиться с Альфредом и его компанией, — заметил Артур.

— Теперь мы знаем короткий путь, поэтому не стоит надевать ничего, кроме плавок. Если Альфреду взбредет в голову пренебречь советами мсье Борена, он, по крайней мере, не сможет выместить зло на нашей одежде.

— Отлично! — поддержал двоюродного брата Даниэль. — А вечером к нам наверняка явится Борен. Ему, должно быть, не терпится узнать последние новости.


* * *


Даниэль попал в самую точку. Мальчики издалека заметили у озерца какого-то мужчину, удившего рыбу.

Он стоял спиной к ним, однако ни у кого из друзей не возникло и тени сомнения: они сразу узнали коренастую фигуру рыболова. Это мог быть только Амбруаз Борен.

Журналист, не отрываясь, следил за поплавком, и только когда ребята спустились к берегу, обернулся и увидел их.

— А вот и наши золотоискатели! — воскликнул он, широко улыбаясь.

— Боюсь только, мы распугаем вам рыбу, мсье, — предупредил Мишель.

— Ничего страшного, все равно клева нет. Да и рыболов из меня неважный. Просто я решил немного потренировать выдержку и терпение. Поэтому не смущайтесь. Мне бы совсем не хотелось лишить вас купания!

Журналист неторопливо вытащил снасть из воды и стал сматывать леску.

— Вы ведь целый день копали, не разгибаясь, так что освежиться будет очень полезно!

Мальчикам, однако, была прекрасно известна настоящая причина появления на озерце Амбруаза Борена: ему просто не захотелось ждать, когда они придут к нему в кафе.

— Мы и в самом деле целый день работали, — признался Мишель. — Но ничего не нашли.

— Я бы удивился, если бы вы так быстро отыскали клад, — понимающе закивал журналист.

Мишель, решив еще раз убедиться в двуличии их нового знакомого, спросил у него:

— Скажите, мсье, вы знаете некоего Альфреда и двух его друзей? Одного из них, кажется, зовут Грегуар, а другого Жюстен.

— Ну конечно! Как и всех в деревне! У этих парней слишком дурные манеры, поэтому я стараюсь их не замечать. И вам советую поступать так же. Можете быль уверены: от них вы не дождетесь ничего хорошего. Это невежды и лентяи.

Борен смотал леску и разобрал удилище.

— Я с вами прощаюсь, — сказал он. — До встречи! Желаю приятного купания!

Мальчики с наслаждением погрузились в прохладную воду. При этом они не спускали глаз с журналиста, неторопливо шагавшего в сторону деревни.

— «Я стараюсь их не замечать. И вам советую поступать так же», — повторил за ним Мишель. — Избытком искренности этот Борен точно не страдает.

Друзья уже собирались заканчивать купанье, когда к озерцу подошла Натали Фертель.

— Как, вы уже закончили работу?! — воскликнула она. — Только не говорите мне, что отыскали, наконец, клад!

Мальчики отвечали в таком же шутливом тоне. Вскоре они вылезли на берег и, попрощавшись с девушкой, отправились домой.

Но едва Артур успел вставить ключ в замочную скважину, как ореховый куст, росший рядом с домом, зашевелился и из него, прижимая палец к губам, показался незнакомый мужчина.

Друзьям сразу бросились в глаза его молодость и крайняя худоба. Волосы незваного гостя были такими светлыми, что издалека вполне могли показаться седыми.

Незнакомец выглядел очень возбужденным, и ребята невольно насторожились, недоумевая, что могло ему понадобиться в этом месте.


* * *


Артур между тем открыл дверь. Молодой человек ввалился в дом следом за ним. При этом он озирался, как будто за ним гналась свора собак.

Мишель и Даниэль вошли последними.

— Что вам угодно? — осведомился Мишель. — Должен заметить, вы избрали довольно странный способ знакомства.

Гость смущенно улыбнулся. Судя по его манере двигаться, можно было подумать, что через его башмаки пропущен электрический ток.

— Я в-в-в-в-все объясню, — заговорил он. — Моя фа-фа-фа-фамилия Лам-лам-лампуа. Я жу-жу-журналист.

При этих словах мальчики обменялись удивленными взглядами.

«Вот и еще один журналист», — подумал каждый из них.

— Я з-з-з-з-знаю, что вы ра-ра-работаете у Ла-ла-ла-куа.

И молодой человек высказал, правда не без труда, ту же просьбу, что и Борен. Он хотел, чтобы сразу же после обнаружения клада его поставили об этом в известность.

— Как, вас тоже?! — воскликнул Мишель. — Просто невероятно, сколько журналистов интересуется сокровищами гугенота.

На лице Лампуа отразилось такое сильное изумление, что друзьям едва удалось сдержать смех.

— Мо-мо-может быть. Но Ла-ла-лакуа обе-бе-бещал мне исключи-чи-чительное право на освещение со-со-со-бытия.

Было похоже, что молодой человек говорит вполне искренне, и Мишель решил воспользоваться этим.

— Вы, наверно, знаете мсье Борена? Он тоже журналист.

Лампуа отрицательно замотал головой.

— Бо-бо-бо-борен? Кто это?

Мальчик объяснил. Крайнее удивление, с которым слушал его Лампуа, было красноречивее всяких слов.

— Ни-ни-никогда не слышал о та-та-таком, — заявил он. — Эт-т-т-т-то са-са-самозванец.

Подозрения мальчиков, таким образом, получили еще одно подтверждение. Амбруаз Борен интересовался кладом гугенота отнюдь не как журналист, озабоченный поисками сенсационного материала.

— Зачем вы пришли к нам, раз мсье Лакуа уже обещал вам исключительное право на публикацию репортажей? — спросил Даниэль.

Столь прямо поставленный вопрос нисколько не смутил молодого человека.

— Я бо-бо-бо-боюсь, что он о-б-б-б-о мне за-за-забу-дет, — ответил он.

— Ну хорошо. Если нам удастся найти клад, мы напомним мсье Лакуа о его обещании, — заверил Мишель.

Лампуа поблагодарил его, попрощался с мальчиками и ушел. Дождавшись, когда он отойдет достаточно далеко, Артур сказал:

— Надеюсь, эта штуку не заразная. Должен признаться, хотя это немного стыдно, что слушать его было ужасно смешно.

— Мне тоже, — признался Даниэль.

— Как бы там ни было, теперь мы уверены в том, что Борен никакой не журналист, — заявил Мишель. — Остается лишь узнать причину его любопытства. А для этого важно выяснить одну деталь. В объявлении, вывешенном в булочной, приглашались на работу землекопы. Откуда он мог узнать, что это как-то связано с поисками клада?

— От кого-нибудь из местных жителей, — предположил Даниэль. — Должно быть, папаша Рикло проболтался.

— Не думаю. Альфред и его приятели пришли к мсье Лакуа сразу после Артура — и опоздали. А Борен приказывал им явиться в поместье как можно раньше. Значит, он уже знал обо всем. Но от кого?

— Может, от Жермена? В деревне у него вполне могут быть друзья.

— Не понимаю, к чему вся эта таинственность, — вмешался Артур. — Если мы найдем клад, об этом так или иначе станет известно.

— Мы все обсудим с отцом Натали, — решил Мишель. — Он наверняка хорошо знает всех в деревне.

Поболтав еще немного, мальчики отправились спать.


* * *


На следующий день не произошло ничего интересного. Ни Амбруаз Борен, ни Альфред с приятелями не появлялись.

Теперь мальчикам предстояло выкопать несколько ям у самого края поляны. Здесь в земле часто попадались толстые волокнистые корни. Перерубать их тупыми лопатами было нелегко. Это значительно замедляло работу.

Несмотря на все старания мсье Лакуа сдерживать свое нетерпение, оно возрастало с каждым часом. Хозяин поместья был словно в лихорадке. Чувствовалось, что если бы он мог использовать бульдозер, то срыл бы целые горы, лишь бы найти клад, который считал своим.

Вечером мальчики поужинали с большим аппетитом, обсуждая возможные причины необычного интереса к их поискам.

Даниэль отправился спать первым. Вскоре и Мишель последовал его примеру.

— А я, пожалуй, немного прогуляюсь, — заявил Артур. — Совсем недолго, только чтобы размять ноги.

Мальчик натянул пуловер и вышел из дома. Листья Деревьев чуть шелестели под легким ветром. Артур пошел было в сторону деревни, но потом раздумал и повернул к поместью.


* * *


Даниэль заснул почти мгновенно. Мишель улегся на кровать, чтобы при свете керосиновой лампы почитать одну из книг, принесенных Натали Фертель. Закладкой ему служило письмо, адресованное одной из подруг девушки. Почему-то оно не было отослано и лежало между страницами.

Артур отсутствовал уже четверть часа, когда какой-то звук, донесшийся со двора, заставил Мишеля насторожиться.

Прислушавшись, он вскочил на ноги и торопливо натянул шорты.

Похоже было, что с его приятелем что-то случилось.

6

Мишель подскочил к двери и рывком распахнул ее. Он не ошибся. Артур изо всех сил мчался по дороге к дому.

Он споткнулся о порог и едва не упал. Потом рухнул на скамью, пытаясь отдышаться. Вид у него был чрезвычайно возбужденный.

Даниэль повернул к друзьям заспанное лицо.

— Ну и шуму вы наделали! — сказал он, зевая.

— Если бы вы только знали, что я видел! — воскликнул Артур.

— Рассказывай скорей! — нетерпеливо попросил Мишель.

Артур выдержал паузу и, дождавшись момента, когда любопытство его друзей достигло высшей точки, заговорил:

— Я решил немного прогуляться по дороге, которая ведет к поместью. Шел себе вдоль стены, смотрел по сторонам и вдруг услышал какие-то странные звуки. К стене я подойти не мог из-за зарослей ежевики и залез на дерево. Бьюсь об заклад, вам ни за что не догадаться, что я там углядел!

— Может, хватит уже говорить загадками? — недовольно спросил Даниэль.

Тайна забытого клада

— По ночам кто-то продолжает наши раскопки. Звуки, которые я слышал, оказались ударами кирки. Кто-то копался в дальней яме, той самой, которую мы вырыли сегодня.

Друзья Артура встретили его заявление недоверчивым молчанием.

— Ты узнал этого человека? — решил уточнить Мишель.

— Нет. Хотя луна светит ярко, но на него падала тень от деревьев.

— Ты хочешь сказать, что в доме при этом никто не подавал признаков жизни?-осведомился Даниэль. — Что ни мсье Лакуа, ни Жермен не слышали ударов кирки?

— Честно говоря, именно это удивило меня больше всего, — отвечал Артур.

— А собака? — настаивал Даниэль.

— Молчала. Можно было подумать, что она спит. Несколько секунд друзья молча смотрели на коптящее пламя керосиновой лампы, которая готова была вот-вот погаснуть.

— Ну что ж, тогда к завтрашнему утру наша работа здорово продвинется вперед! -решил Даниэль.

— А ты уверен, что этот человек копался в той самой яме, которую мы вырыли сегодня после обеда? — спросил Мишель.

— Едва ли я мог ошибиться.

— Тогда нам остается только лечь спать. Завтрашний день обещает быть тяжелым.

Через минуту свет был потушен. Друзья лежали в своих кроватях, размышляя о странном происшествии. Скоро они заснули.


* * *


Разбудил их стук в дверь. Даниэль проснулся вместе со своими друзьями, что бывало нечасто.

— Ну что там еще? — недовольно промычал он. Мишель и Артур тем временем успели натянуть шорты и подошли к двери.

— Кто там? — спросил Мишель.

— Это я, Натали. Уже довольно поздно. Я боялась, что вы уйдете на работу.

— Черт возьми! — воскликнул Артур, взглянув на часы. — Уже половина девятого! Что-то мы сегодня заспались!

Мишель открыл дверь. Увидев сонные лица друзей, девушка весело рассмеялась.

— Я только хотела сказать, что мы ждем вас у себя сегодня вечером. Мама спрашивает, что вы предпочитаете на ужин.

Мальчики принялись наперебой уверять, что будет куда лучше, если меню составит сама мадам Фертель.

Натали предложила приготовить друзьям завтрак, пока они будут умываться. Не прошло и получаса, как они, попрощавшись с девушкой до вечера, направились к дому гугенотд.


* * *


Когда ребята проходили мимо вольера, Трика облаяла их с обычным недружелюбием. Друзья обменялись недоуменными взглядами. Невозможно было поверить, что ночью собака молча сидела в своем загоне, тогда как неподалеку работал кто-то, кого она не знала.

«Наверняка этот человека был ей хорошо знаком», — подумал Мишель.

Это была еще одна загадка, которую ему предстояло разгадать…

Но еще больше мальчики изумились, когда подошли к яме, где работали накануне. Сильнее всех поражен был Артур. *

Яма было точно такой же глубины и ширины, как накануне вечером, когда они закончили работу.

Мсье Лакуа не показывался из дома. Жермен сказал, что хозяин еще спит.

Сначала друзья хотели рассказать слуге об открытии Артура, однако потом решили, что оно касается в первую очередь мсье Лакуа.

Не мешкая, они приступили к работе. Оставалось вырыть ямы в двух местах из семи, отмеченных папашей Рикло.

На этот раз земля показалась приятелям более рыхлой, чем обычно. Как бывало и раньше, они быстро дошли до слоя глины с камнями, удары о которые болью отдавались в руках. Однако теперь копать стало явно легче. Время от времени ребята извлекали из ямы куски битой черепицы, обломки кирпичей со следами известкового раствора, строительный мусор.

Мальчики углубились в землю почти на метр, когда кирка Артура, ударившись обо что-то, высекла искру. Такое случалось и прежде, но звук удара был не таким, как всегда.

Артур застыл на месте.

— Мне показалось, зазвучало как-то странно, — задумчиво проговорил он.

— Мне тоже так показалось, — согласился Даниэль.

— Может, это и есть клад? — предположил Мишель полушутя-полусерьезно.

— Жаль, что мсье Лакуа еще спит, — сказал Артур.

Как будто услышав его слова, на пороге дома в коляске, которую толкал Жермен, показался хозяин поместья. Оглядевшись, он приказал подвезти себя к тому месте, где работали мальчики.

— Похоже, вы чем-то взволнованы, — обратился он к ним. — Неужели нашли?

— Пока не знаем, что именно, — ответил Артур. — На всякий случай будем действовать поосторожнее.

Он вытащил из кармана нож и, орудуя им как мастерком, принялся отрывать находку. Вдруг он поднял руку вверх, как бегун, первым пересекающий финишную черту:

— Может, это и не клад, но что-то железное там точно есть!

Мсье Лакуа вцепился в колеса своего кресла, будто собирался вскочить. Он ни на секунду не отводил блестевших от волнения глаз от Артура.

Тот лихорадочно работал ножом. Не прошло и минуты, как он громогласно возвестил:

— Дерево! Дерево с железной оковкой! Честное слово, это сундучок или шкатулка!

Лицо хозяина поместья стало кирпично-красным.

— Жермен! — позвал он. — Жермен! Идите сюда! Слуга подбежал, вытирая руки о синий фартук.

— Мы у цели! — заявил мсье Лакуа. — Поднесите меня к яме, чтобы я собственными глазами мог видеть, как ребята отрывают клад. Впрочем, нет. Пусть лучше они помогут вам подкатить кресло поближе.

Даниэль и Мишель подхватили каталку с одной стороны, Жермен взялся с другой. Чтобы инвалид мог видеть дно ямы, Артуру пришлось срыть немного земли с ее края.

— Жермен, принесите сюда телефон и сходите за Лампуа!

Теперь Артур копал очень медленно.

— Будьте осторожнее, — попросил его мсье Лакуа. -

Постарайтесь ничего не повредить. Поднимать клад вы будете при свидетелях. Сейчас я позвоню жандармам и мэру.

Постепенно показалась выпуклая деревянная крышка. Артур выпрямился и вытер лоб.

— Я был уверен в том, что папаша Рикло не подведет! — возгласил хозяин поместья. — Вы, надо признать, тоже молодцы. Ну что, прав я оказался? Я ведь говорил вам, что берусь за дело всерьез и документы у меня подлинные!

Никто из мальчиков и не думал возражать. Артур испытывал двойную радость. Теперь, когда работа была завершена, он собирался купить погибшее по его вине снаряжение, чтобы вся компания могла продолжить прерванное путешествие. Однако денег, которые ему предстояло получить, едва ли хватило бы на покупку мопеда.

— Понимаете ли вы, что присутствуете при историческом событии?! -воскликнул мсье Лакуа. — Подумайте только: этот сундучок был зарыт в землю три века назад. За все это время никто не сумел его найти. И вот он здесь, перед нами!

Мишель думал о том, что найденные сокровища принадлежали изгнаннику, что с их помощью он надеялся начать новую, свободную жизнь в более гостеприимной, чем родная, стране. Почему же он не вернулся за ними? Что стало с этим человеком?

Жермен вернулся, неся телефонный аппарат. Однако его шнур оказался недостаточно длинным, поэтому ребятам пришлось вновь перенести кресло инвалида на бетонированную дорожку.

— Друзья мои, я надеюсь, что вы поможете мне охранять клад до тех пор, пока он не окажется в надежном месте, — сказал мсье Лакуа. — Хорошо?

— Хорошо, мсье, — ответил за всех Мишель.

Жермен отправился за журналистом, а хозяин поместья попросил телефонистку соединить его с мэром. Мишель представил, как разъярится Амбруаз Борен, когда узнает, что Лампуа его обошел.

Мальчики стояли на краю ямы и смотрели на крышку сундучка. Они испытывали почти такую же радость, как сам мсье Лакуа.

Мишель прошептал Артуру на ухо:

— Мне кажется, что ночью ты видел привидение.

— Привидение?! — недоуменно повторил Артур.

— Ну да! Это был тот самый гугенот, он прятал здесь свои сокровища!

Мишель говорил так серьезно, что Артур оторопел. Он не сразу понял, что его приятель шутит.

— Напрасно ты смеешься, я все видел собственными глазами. Может, это действительно было привидение, только кирка у него была самая настоящая! И шуму он производил немало!

— Едва ли стоит омрачать радость мсье Лакуа этой историей. Здесь кроется какая-то тайна, и не исключено, что нам еще представится возможность ее разгадать.

— Скажи, Мишель, зачем мсье Лакуа понадобились свидетели? — вмешался Даниэль.

— Наверно, он решил позвать их, потому что в последние годы было слишком много проделок с якобы найденными кладами.

— Проделок? — повторил Артур.

— Ну да. Или розыгрышей, если это слово нравится тебе больше.

— Неужели мы не подходим в качестве свидетелей? — недовольно осведомился Даниэль.

— Разумеется, нет, — отрезал Мишель.

Мсье Лакуа тем временем успел переговорить с мэром и еще с несколькими людьми, чьи имена мальчикам не доводилось раньше слышать.

Едва он положил трубку, как из-за поворота дороги показались Жермен и Лампуа, возбужденно размахивающий фотоаппаратом.

— Же-же-жермен м-м-меня не об-б-б-бманул? — первым делом Опросил журналист. — Вы де-де-действитель-но нашли к-к-к-клад?

— Нашли, — отвечал хозяин поместья. — Можете взглянуть сами.

Мальчикам и слуге пришлось вновь переносить кресло мсье Лакуа к краю ямы.

Увидев крышку сундучка, Лампуа тут же навел на нее объектив фотоаппарата и четыре раза щелкнул затвором.

— А м-м-м-может, это н-н-не к-к-к-к-лад? — предположил он.

Мальчикам показалось, что инвалида вот-вот хватит удар. Его лицо вдруг раздулось и покраснело от притока крови. Несколько секунд мсье Лакуа лишь размахивал руками, будучи неспособен произнести ни слова.

— Что же там такое, по-вашему?! — прорычал он, наконец. — Жареные каштаны?!

Журналист стал похож на обиженного ребенка и с явно преувеличенным вниманием принялся устанавливать экспозицию на своем фотоаппарате.

— Вы можете продолжать, — сказал хозяин поместья ребятам. — Вы будете откапывать сундучок, а мсье Лампуа — делать снимки.

Перед тем как копать вглубь, друзья расширили яму. Мсье Лакуа ежеминутно просил их быть осторожнее.

— Мы у цели, дети мои, — повторял он. — Мы у цели. Смотрите, не ударьте киркой по дереву.

Вскоре сундучок был отрыт. С боков, однако, его еще прикрывал тонкий слой земли, что придавало ему некоторое сходство с запеченным паштетом. Мальчики, отложив в сторону кирку и лопаты, стали отгребать эту землю руками.

Теперь все видели, что в длину сундучок был около пятидесяти сантиметров, а в ширину и в высоту — около сорока. Дерево, из которого он был сделан, потемнело, но, судя по всему, хорошо сохранилось. Вдоль стенок шли две такие же, как и на крышке, мощные железные полосы.

По приказу хозяина поместья Жермен принес из дома холодного пива. Все с наслаждением сделали по нескольку глотков. Лампуа без конца щелкал фотоаппаратом, как будто полагал, что все последующие номера его газеты будут посвящены исключительно находке клада.

Мсье Лакуа имел все основания заметить ему:

— Поберегите пленку, Лампуа! Когда мы откроем крышку, вы сможете сделать фотографии поинтереснее!

Жермен спрыгнул в яму, смахнул с сундучка остатки земли и попробовал приподнять его, однако безуспешно. Казалось, земля держит его и не хочет отдавать. Толстяк хотел было воспользоваться плоской частью кирки как рычагом, однако Артур посоветовал подрыть сундучок снизу, пропустить под ним веревки, вставить в петлю толстую длинную палку и поднимать за нее.

Пока Мишель и Даниэль орудовали лопатами, Жермен отправился за веревкой. Артур решил, что в качестве рукоятки вполне подойдет лом. Все было уже готово к подъему, когда у ворот поместья кто-то позвонил. Слуга удалился, что-то ворча себе под нос, и через несколько минут на поляне появился незнакомый мальчикам человек, вид которого показался им довольно странным.

— Здравствуйте, господин мэр! — воскликнул мсье Лакуа. — С вашей стороны было очень любезно откликнуться на мою просьбу. Надеюсь, вы не пожалеете о том, что пришли сюда. Благодаря моим исследованиям, дару мсье Рикло и стараниям этих молодых людей сокровища гугенота, три века пролежавшие в земле, снова увидят свет. Кроме того, отыскав клад, я доказал, что жители вашей деревни и их предки не причастны к его исчезновению, и тем самым в полной мере восстановил их доброе имя.

Мэр, одобрительно кивая, выслушал мсье Лакуа, и в своем ответе назвал его почетным гражданином своей деревни.

У ворот снова кто-то зазвонил. Это оказался папаша Рикло. Он изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид, однако в его взгляде читалось вполне понятное ликование.

— А вот и главный виновник торжества! — провозгласил хозяин поместья.

— Что ж, иожалуй, вы правы. Ведь это именно я отыскал место, где зарыт клад, — откликнулся папаша Рикло. — Ваше счастье, что за все триста лет тут не нашлось хорошего лозоходца, кроме меня.

Это было сказано так просто, с такой наивной гордостью, что не могло показаться излишне самоуверенным.

Тем не менее хозяин поместья явно почувствовал себя несколько уязвленным.

— Я вижу, мсье Рикло, мне нет необходимости хвалить вас, — раздраженно бросил он. — Видно, правду говорят, никто не воздаст человеку должное лучше, чем он сам.

Но лозоходец уже спустился в яму, чтобы помочь мальчикам. Те завязали веревку узлами и просовывали лом в петли.

— Я уверен, что это тис, — заявил папаша Рикло, дотронувшись до крышки сундучка. — Именно из этого дерева Ной построил свой ковчег.[12] Говорят, оно совсем не гниет.

Вместе с Мишелем он взялся за один конец лома, Даниэль и Артур — за другой. Им пришлось сделать значительное усилие, прежде чем глина с легким чавканьем отпустила сундучок. Все присутствующие перевели дух.

— Тяжеленький! — воскликнул Даниэль. Лампуа сделал еще несколько снимков. Мальчики поставили сундучок на бетонную дорожку, рядом с инвалидной коляской. Мсье Лакуа не отрывал от него глаз.

— Его нужно перенести в гостиную, — решил хозяин. — Я хочу, чтобы вы, господин мэр, обязательно посмотрели, как мы будем его открывать.

Даниэль и Артур, положив лом на плечо, торжественно внесли драгоценную находку в дом и водрузили ее на стол.

После этого они поставили лом в угол, сняли веревочные петли с сундучка и, наконец, смогли рассмотреть его более внимательно. Железной была не только его оковка. Крышка запиралась широким и толстым язычком, надетым на петлю в передней стенке.

Жермен принес длинную, мощную стамеску, подсунул ее острие под язычок и нажал.

— Поосторожнее, Жермен, — приказал мсье Лакуа. — Не повредите дерево. Я собираюсь передать сундучок в музей.

Лампуа беспрестанно щелкал затвором фотоаппарата, снимая происходящее с разных точек.

Толстяк-слуга, лицо которого покраснело от натуги, изо всех сил давил на стамеску. Наконец, язычок со скрипом приподнялся, освобождая петлю.

Все замерли. Слышно было лишь прерывистое дыхание Жермена, вытирающего платком пот со лба.

Жермен отошел в сторону, уступая место хозяину.

Тот подкатил кресло поближе к сундучку и положил руки на его крышку.

Присутствующие невольно пододвинулись поближе, обступая стол.

— Должен признаться, что очень волнуюсь, — сказал мсье Лакуа.

— Мы тоже, — ответил ему мэр.

Мишель, как и все, смотрел на сундучок. Вдруг он вздрогнул, едва сдержав возглас удивления. Его внимание привлекла одна деталь, показавшаяся ему очень странной и, судя по всему, не замеченная остальными.

7

На первый взгляд эта деталь могла показаться малозначительной: из-под сундучка торчала желтая, совсем недавно засохшая травинка.

Но Мишель отлично помнил, что, подняв сундучок из ямы, они не ставили его на траву. Но это было еще не все. Мальчик буквально онемел от изумления, когда заметил, как Жермен украдкой схватил травинку, бросил на пол и наступил на нее.

«Что все это может означать?» — спрашивал себя Мишель.

Однако он был слишком захвачен тем, что происходило перед его глазами, и не стал долго раздумывать над поведением слуги.

Мсье Лакуа взялся за язычок запора и осторожно поддел крышку сундучка острием стамески. Та приподнялась и со скрипом откинулась назад.

Присутствующие были раздосадованы: вместо драгоценных камней и золотых монет они увидели шкатулку из такого же дерева, что и сам сундучок, с такой же железной оковкой и выпуклой крышкой, но значительно меньшего размера. В длину она была около тридцати сантиметров, в ширину и высоту — около двадцати.

На сей раз открыть крышку не составило труда: язычок, едва тронутый ржавчиной, легко соскользнул с петли.

Сверху в шкатулке находился ссохшийся пергамент с грубо нарисованным на нем гербом. Мсье Лакуа дрожащими от волнения руками медленно приподнял его.

Все восхищенно вскрикнули, и сразу же в гостиной воцарилась напряженная тишина. В шкатулке лежали золотые и серебряные слитки и несколько перевязанных шнурком кожаных мешочков.

Какое-то время инвалид неподвижно сидел в своем кресле. Мишелю даже показалось, что по его лицу пробежала тень.

«Неужели он разочарован?! — подумал мальчик. — Может, он ожидал увидеть что-то другое?»

Мсье Лакуа взвесил на руке несколько слитков, потом взял один из мешочков, развязал шнурок, и в ладонь ему посыпались бриллианты, рубины, топазы и изумруды.

— Не двигайтесь, мсье! — попросил Лампуа, от волнения переставший заикаться.

Драгоценные камни заискрились в свете фотовспышки.

— Да здесь целое состояние! Кто бы мог подумать… — протянул мэр.

— Вот уж клад так клад! — кивнул папаша Рикло.

— Н-н-н-наверно, м-м-м-сье Фертель ог-г-г-горчит-ся, — предположил Лампуа. — Он бу-бу-будет ж-ж-жа-леть, чт-т-то п-п-п-продал п-п-п-поместье.

Мсье Лакуа нахмурился. Последнее замечание явно его раздосадовало.

— Не думаю, что мсье Фертель огорчится, — сухо воз-разил он. — Продавая мне дом и парк, он не скрывал, что пытался найти здесь сокровища. Но при этом уверял, что не будет сердиться, если мне повезет больше. Я даже обещал именно ему доверить экспертизу слитков и драгоценных камней.

После этого разъяснения, больше похожего на выговор, настала принужденная тишина. Как будто желая развеять тягостное впечатление от своих слов, мсье Лакуа добавил уже более веселым голосом:

— А пока я хотел бы вознаградить тех, кто помог мне отыскать клад. Полагаю, друзья мои, что приятнее всего вам будет получить плату серебряными слитками. Жермен, принесите лабораторные весы.

Присутствующие с интересом наблюдали за тем*, как инвалид взвешивает серебряные слитки на принесенных слугой точных весах, а потом что-то подсчитывает. После этого мсье Лакуа взял двенадцать одинаковых слитков и разделил их поровну между папашей Рикло и мальчиками. Каждый из них получил по три диска диаметром около трех с половиной сантиметров и толщиной два-три миллиметра.

— Вот ваша плата, — сказал хозяин поместья. — По три каждому. Немного больше той суммы, о которой мы договаривались, когда я вас нанимал, но сегодня это не имеет значения.

Мальчики и папаша Рикло с благодарностью приняли вознаграждение.

— Надеюсь, мсье Лакуа, вы не оставите клад на ночь у себя дома? — спросил мэр.

— А почему бы и нет? Мы с Жерменом способны выдержать любую осаду.

И инвалид небрежно похлопал по висевшей на его кресле кобуре револьвера, из которого он каждый день упражнялся в стрельбе по мишеням.

Мишель между тем медленно отступал от стола. В конце концов ему удалось незаметно выскользнуть из дома через остававшуюся открытой дверь. Оказавшись на лужайке, мальчик со всех ног бросился к яме, спрыгнул в нее и опустился на колени. На глине были видны почти не поврежденный прямоугольный отпечаток дна сундука и два четких следа, оставленных подсунутыми под него веревками. Паренек без труда нашел то, что искал: несколько травинок, похожих на припрятанную Жерменом.

«Не похоже, что они попали сюда, когда мы подсовывали веревку, — решил Мишель. — Лежали как раз под углом сундучка. Но как же тогда они там оказались?

Очень странно!»

Было совершенно очевидно, что травинки, едва успевшие пожелтеть, не могли пролежать под землей больше нескольких дней. Мальчик сунул их в карман своих шорт, поднялся с колен и огляделся. Вокруг никого не было видно. Он вылез из ямы и пошел к дому, однако не успел сделать и десяти шагов, как на пороге появился Жермен.

«Наверно, заметил мое отсутствие, — подумал Мишель. — Решил проверить, где я и что делаю».

Брови толстяка были нахмурены, взгляд подозрителен. Выражение его лица можно было назвать каким угодно, но только не приветливым. Увидев мальчика, он успокоился или по крайней мере не захотел показывать своего недовольства. Во всяком случае, на губах слуги появилась слабая, вымученная улыбка, немного смягчившая суровость его черт.

«Он о чем-то подозревает, — подумал паренек. — Но при этом надеется, что я не заметил, как он спрятал травинку, и не догадывается, что я лазил сейчас в яму».

— Вышел подышать свежим воздухом? — спросил толстяк.

— Да, на пару минут, — кивнул Мишель. — Разволновался, знаете…

Входя в гостиную, он испытывал смутное чувство тревоги, однако считал себя не вправе нарушать радость мсье Лакуа в такой день. Ему нужно было подумать о случившемся, обсудить его с Артуром и Даниэлем. Лйтль одно представлялось мальчику несомненным: что бы ни означали сухие травинки в яме, Жермену было отлично известно, откуда они взялись. Иначе он не стал бы украдкой вытаскивать травинку, прилипшую ко дну сундучка.

Лампуа и мэр вскоре ушли. Мишель предложил засыпать ставшие теперь ненужными ямы.

— Не нужно торопиться, друг мой, — ответил ему хозяин поместья. — Не нужно торопиться. Я все обдумал и решил позвонить мсье Фертелю, чтобы он приехал за шкатулкой и отвез ее в надежное место. А ямы зароет Жермен. Вас наверняка интересует, почему я поручил поиски вам, а не ему. Ведь так?

Мсье Лакуа с улыбкой обвел взглядом своих гостей.

— Только для того, чтобы иметь свидетелей, причем людей посторонних. Мне было очень важно, чтобы ни у кого не оставалось сомнений относительно происхождения сокровищ. Кстати, именно Жермен обратил мое внимание на это. Думаю, что жителей Монтраваля вполне устроит такой свидетель, как их собственный мэр!

Мальчики Не знали, что отвечать и как себя вести. Вероятно, мсье Лакуа заметил это.

— Сегодня вы мне больше не понадобитесь, молодые люди, — заявил он. — Можете идти отдыхать, вы это заслужили. Полагаю, сейчас вы приложите все усилия, чтобы найти и достать из озера мопед нашего друга Артура?

— Мы, конечно, попробуем это сделать, мсье, — сказал паренек. — Но шансов на успех очень мало. Пока мы работали у вас, папаша Рикло несколько раз прочесывал дно возле берега, но без всякого результата.

— Очень жаль, что он не попытался воспользоваться своим прутиком. Дело сразу пошло бы на лад. Вы еще побудете какое-то время в Монтравале?

Приятели переглянулись. В последнее время мысль о продолжении путешествия не приходила им в голову. Они с удивлением обнаружили, что нисколько не сожалеют о досадном происшествии, которое задержало их в окрестностях деревни.

— Да, мсье, — ответил за всех Мишель. — Мы хотели бы остаться здесь еще не несколько дней. Кстати, сегодня вечером мы приглашены на ужин.

— Заходите как-нибудь еще. И не забудьте со мной попрощаться, когда будете уезжать!

— Обязательно, мсье, — пообещал мальчик.

— Вот и хорошо! До свидания!

В сопровождении Жермена приятели направились к воротам поместья. Мишель едва удержался, чтобы не спросить слугу о том, не слышал ли тот ночью подозрительного шума. Однако после случая с травинкой он не доверял толстяку, поэтому решил, что благоразумнее будет промолчать.

Друзья неторопливо шагали к своему дому, испытывая странное ощущение пустоты в душе, какое бывает в первый день каникул, после целого года напряженной учебы.

По дороге мальчики сравнили полученные серебряные кружочки. Они казались совершенно одинаковыми.

— Интересно, сколько за них можно получить? — задумчиво проговорил Артур.

— Это нетрудно выяснить, — ответил ему Мишель. — Сложим наши слитки вместе и сегодня же предложим мсье Фертелю купить их. Думаю, он сразу же назовет примерную цену.

— Не согласен! Я продам ему свои слитки и на вырученные деньги куплю снаряжение, которое утопил. А вы можете делать со своим серебром что угодно!

— Даже не думай об этом, — вмешался Даниэль. — Сначала мы купим тебе мопед. А если после этого у нас еще останутся деньги, решим, на что их лучше потратить.

Мальчики удивились, увидев у своего дома папашу Рикло и Натали, которые что-то оживленно обсуждали.

— Ну что, землекопы, остались без работы? — пошутила девушка.

— Похоже, что так, — ответил Мишель.

— Теперь мы сможем заняться поисками моего мопеда, — добавил Артур.

— У нас есть дело к твоему отцу, — сказал Даниэль. — Мы хотим продать ему несколько серебряных слитков.

— Папа будет удивлен. Продавая поместье, он был почти уверен, что никакого клада не существует.

Папаша Рикло поднялся с камня, на котором сидел, сдвинул кепку на затылок, поскреб лоб и заявил:

— Пожалуй, я первым расскажу мсье Фертелю о том, что вы его нашли. Мне что-то не хочется таскать у себя в карманах эти серебряные кружочки. Они такие маленькие, того и гляди потеряешь! Автобус до Курвежа отходит через полчаса. Думаю, денег, которые даст мне твой отец, Натали, хватит, чтобы два-три раза сходить в магазин. Не хотите ко мне присоединиться, молодые люди?

Предложение застало мальчиков врасплох. Мишель бросил взгляд на приятелей и понял, что у них нет ни малейшего желания куда-либо ехать.

— Гм… В общем… Дело в том, что сегодня вечером мы так или иначе увидим мсье Фертеля. Поэтому едва ли стоит отвлекать его от дел сейчас. Мы были бы рады поехать с вами, но…

— Не нужно извиняться! А я поеду, хочу еще зайти на ярмарку в К^рвеже. Если хотите, можете взять мою плоскодонку и поискать свой мопед.

— Я так и сделаю, мсье Рикло, — откликнулся Артур.

— Тогда до свидания. Удачи вам!

Лозоходец удалился, ступая, как всегда, тяжело и неторопливо.

Натали еще немного поболтала с мальчиками, потом тоже попрощалась с ними, снова напомнив о предстоящем ужине.

Артур стал собираться на водохранилище. Мишель и Даниэль решили отправиться вместе с ним. Однако сначала нужно было куда-нибудь спрятать слитки. Потратив немало времени, приятели отыскали место для тайника, которое им всем показалось самым подходящим. Завернув серебряные кружочки в несколько слоев бумаги, они сунули их в холодный пепел очага и положили сверху подставку для дров.

— А теперь на озеро! — воскликнул Артур. — Кошку и веревку захватим по дороге!


* * *


Плоскодонка медленно скользила по воде. Вот уже больше часа приятели обшаривали кошкой дно озера там, где утонул мопед. Однако пока их единственным уловом были ветки деревьев.

Мальчики по очереди сидели на веслах, стараясь удержать лодку на одном месте.

— Лучше бы мы отправились купаться! — проворчал Даниэль, которому надоело ворочать тяжелыми веслами.

— Скоро нужно будет идти обедать, — вздохнул Артур. — Похоже, сегодня нам мопед не отыскать.

— Найдем в другой раз! — убежденно заявил Мишель.

Когда плоскодонка ткнулась носом в причал, на деревенской колокольне пробило полдень. Друзья привязали лодку и отправились в деревню, чтобы купить хлеба.

— Забавно было бы встретить сейчас Амбруаза Борена! — воскликнул Даниэль. — Он, должно быть, уже знает о нашей находке.

— Меня больше беспокоит другое, — заявил Мишель. — Теперь, когда клад гугенота найден, мы больше не под защитой Борена. Альфред и его приятели наверняка захотят расквитаться с нами. Нужно быть начеку!

— Будем держать ухо востро! — пообещал Артур. Мальчики пересекли деревенскую площадь и вошли в булочную. Ее хозяйка засыпала их градом вопросов. Судя по всему, она была в курсе последних событий. Узнать о них она могла только от мэра или жандармов, поскольку папаша Рикло уехал в Курвеж.

Удовлетворив, как могли, любопытство доброй женщины, друзья снова оказались на площади. Первым, кого они там увидели, был Амбруаз Борен. Судя по всему, он только что побывал у дома мальчиков.

— Не похоже, чтобы он был доволен нами, — прошептал Даниэль.

— Да, взбучки не избежать, — согласился Артур.

— На его месте я не стал бы жаловаться, — возразил Мишель. — Ведь ему не придется заплатить нам ни единого сантима.

И приятели без всяких колебаний двинулись навстречу мнимому журналисту. Поравнявшись с ними, тот пустил в ход всю свою иронию.


* * *


— Готов держать пари, что вы не нашли меня в кафе «У Арсена» и пошли искать сюда! — воскликнул он. — Должно быть, вы сильно торопились. Прошло всего два часа, как Лампуа отправил свою статью в газету! Примите мои поздравления!

Мальчики заулыбались.

— Лампуа узнал о находке клада почти одновременно с нами, мсье, — ответил за всех Мишель. — Мы еще даже не вытащили сундучок из ямы, когда мсье Лакуа позвонил ему. Даже не представляю, как бы мы могли сообщить вам об этом раньше.

— Ах, не представляете?! Тогда, честно говоря, не вижу, за что должен благодарить вас. А я-то был уверен, что нам удалось найти общий язык! Видно, ошибся. Что ж, тем хуже для меня и, может быть, для вас. Будущее покажет. Надеюсь, вы останетесь в наших краях еще на несколько дней?

— Не думаю. Нам здесь больше нечего делать. Амбруаз Борен усмехнулся.

— Ну еще бы! Вы же получили серебряные слитки, разбогатели! Надеюсь, эти деньги пойдут вам на пользу. Кстати, клад все еще в доме у Лакуа?

— Мы не знаем. Кажется, за ним должен приехать мсье фертель.

— Ну что ж, забудем прошлое! И если у вас будут какие-нибудь неприятности, знайте, что я здесь ни при чем! Прощайте!

И, не дожидаясь ответа, мнимый журналист зашагал прочь.

— Теперь можно считать, что мы официально предупреждены, — задумчиво проговорил Даниэль. — Ты правильно сказал ему, что мы скоро уезжаем отсюда. Если Альфред и компания все же решатся на нас напасть, то ждать этого нужно сегодня после обеда.

— Тогда пойдем обедать, — предложил Мишель. — А потом уж начнем готовиться к обороне.


* * *


Пообедав и помыв посуду, мальчики решили устроить небольшую сиесту[13] и растянулись на своих постелях. Проснулись они от стука в дверь.

— Это я, Натали!…

Артур вскочил на ноги первым и открыл дверь, пока его друзья, потягиваясь и зевая, поднимались с кроватей.

— О, простите меня! Я вас разбудила! — воскликнула Девушка, увидев припухшие со сна лица мальчиков.

— Ничего страшного, — ответил ей Мишель. — Уже поздно. Сейчас мы пойдем купаться.

— Я хотела предупредить вас о том, что все меняется. Папа позвонил в мэрию и просил передать нам, что не сможет вернуться сегодня. Ему придется переночевать в Курвеже, в нашем магазине. Мама спрашивает, не будете ли вы возражать, если мы перенесем ужин на завтра? разумеется, вы можете прийти к нам и сегодня, но поскольку папы не будет…

— Нет-нет! — торопливо сказал Артур. — Мы все понимаем и с удовольствием придем к вам завтра. Правда Мишель?

— Ну конечно! Ужин — дело не такое уж срочное, чтобы его нельзя было перенести на следующий день.

— Понимаете, сегодня в Курвеже ярмарка. У папы, наверно, было много работы. А он человек очень аккуратный, даже педантичный, и всякий раз в конце недели приводит в порядок дела. Как жаль, что в Монтравале у нас нет телефона! Всякий раз, когда нужно позвонить, приходится кого-нибудь просить об услуге… — Помолчав немного, девушка добавила: — Надеюсь, у в*ас найдется чем поужинать?! Если нет, я охотно сбегаю в магазин…

— Очень мило, что ты об этом подумала, но у нас все есть, — ответил Мишель. — Спасибо за предложение.

— Ну что ж, тогда я пойду. До завтра!

— До завтра! И передай, пожалуйста, мадам Фертель, что мы с удовольствием поужинаем с вами завтра.

Оставшись одни, мальчики стали собираться на горное озерцо. Приготовления не заняли много времени: друзья пошли купаться в одних плавках, чтобы Альфред и компания не сыграли с ними ту же злую шутку, что и в первый раз.


* * *


Когда приятели вернулись домой, было уже довольно поздно. Они сразу же заметили, что доски, раньше закрывавшие одно из окон, оторваны и валяются на земле.

— Эй, смотрите! — воскликнул Даниэль. — Похоже, у нас побывали гости!

Ключ лежал там, где его оставили. Мальчики торопливо открыли замок и бросились в дом.

Зрелище, представшее их глазам, было далеко не радостным.

Дверца шкафа, в котором друзья разложили свое белье, распахнута настежь. Полки пусты. Чьи-то злые руки разбросали всю одежду по полу, перевернули постели, скомкали и швырнули в угол простыни. Подушки громоздились на столе, посуда стояла на подоконнике.

— Похоже, банда мсье Альфреда никак не хочет оставить нас в покое, — заметил Мишель.

— А тебе не кажется, что на этот раз эти болваны зашли слишком далеко?-гневно спросил Даниэль. — Может, уже пора показать им, что они напрасно связались с нами?

— Я тоже начинаю так думать, — со вздохом кивнул Мишель.

— Счастье еще, что мы догадались спрятать серебро, — сказал Артур.

На всякий случай он проверил, лежит ли в золе очага сверток со слитками, и прикрыл его дровами.

— На сей раз эти парни перегнули палку, — продолжал Даниэль. — Шутки, пусть и дурного тона, — это одно, а попытка кражи — совсем другое! Интересно, понимают ли они сами, на какие неприятности напрашиваются?

Ребята разложили по местам свои вещи и приводили в порядок постели, когда услышали, что их кто-то зовет.

— Это вполне может оказаться Альфред, — прошептал Артур. — Вот смеху-то будет!

Однако это был папаша Рикло с неизменной трубкой во рту.

— Добрый вечер, мсье Рикло! — приветствовал старика Мишель. — Вернулись из Курвежа?

— Уже давно. Я ведь только зашел к мсье Фертелю, а потом купил кое-какие мелочи. В Курвеже я встретил нашего мэра. Он был на машине и подвез меня до самого Дома.

Мальчикам не терпелось задать еще один вопрос. Решительнее всех на этот раз оказался Даниэль.

— Значит, вы продали слитки? — спросил он.

Прежде чем ответить, старик прищурился и почесал нос.

— Продал? И да, и нет. — Он немного помолчал и до. бавил: — Я пришел к мсье Фертелю, только у него со-всем не было для меня времени. Поэтому он отсчитал мне две сотни и сказал, что даст остальное, когда проверит слитки. Он назвал это не то анализом, не то экспертизой.

— А вы рассказали ему о кладе? — спросил Артур.

— Не успел. Но на ярмарочной площади только о нем и говорили. Ей-Богу, больше, чем о коровах и овцах!

Мишель умножил в уме полученный лозоходцем аванс на три и улыбнулся: полученной суммы вполне хватило бы, чтобы купить мопед Артуру.

— Кстати, я встретил в Курвеже трех наших хлыщей, — добавил папаша Рикло. — Скажу честно: не делают они чести нашей деревне.

— Вы имеете в виду Альфреда и двух его дружков? — уточнил Артур.

— Да. Они, должно быть, все еще там. Вернутся семичасовым автобусом, не раньше. А мне пора варить себе суп[14]. Счастливо оставаться!

И старик ушел, не заметив, насколько его последние слова озадачили мальчиков. Первым заговорил Даниэль:

— Что это значит? Альфред и его приятели сегодня с самого утра уехали в Курвеж и до сих пор не вернулись? Значит, это не они устроили погром у нас в доме?

— Папаша Рикло утверждает, что видел на ярмарке всех троих, — сказал Мишель. — Предлагаю встретить автобус из Курвежа. Тогда мы хотя бы в чем-то сможем быть уверены.

— Но кто же тогда рылся в наших вещах? — озадаченно спросил Артур. — Может, Борен? Когда мы встретились с ним на площади, было похоже, что он идет от настолько ведь это было до того, как мы отправились купаться!

— Который сейчас час? — поинтересовался Даниэль.

— Половина седьмого, — откликнулся Мишель. — пора идти в деревню.

.- Мне кажется, там нечего делать втроем, — заметил Артур. — Вы идите, а я останусь. Забью окно досками, а потом поброжу вокруг и посторожу дом.

— Договорились. Собирайся, Даниэль!

Вскоре двоюродные братья скрылись за поворотом.


* * *


Папаша Рикло не ошибся. Мишель и Даниэль видели, как к остановке на деревенской площади подъехал автобус, на крыше которого громоздились клетки с курами, тюки и корзины. Среди полдюжины пассажиров, которые из него вышли, были Альфред, Грегуар и Жюстен, выглядевшие еще более неопрятно, чем несколько дней назад.

Двоюродные братья, не показываясь им на глаза, направились к своем дому. Они были в замешательстве.

Кто же тогда рылся в их вещах, нимало не заботясь о том, что его могут заметить?

К тому времени, когда Мишель и Даниэль вернулись домой, Артур успел заколотить окно досками.

За ужином приятели обсуждали необычную ситуацию, в которой неожиданно оказались. Они решили не зажигать огонь в очаге, чтобы не нужно было искать новый тайник для слитков, и, еще раз проверив запоры, отправились спать.

Мишелю долго не удавалось заснуть. Он ворочался с боку на бок, вновь и вновь обдумывая случившееся за день и жалея, что ему не удалось увидеться с мсье Фертелем и обсудить с ним факты, которым сам он никак не мог найти объяснение. Землекоп, замеченный Артуром предыдущей ночью, сухие травинки в яме, наконец, навязчивое любопытство Амбруаза Борена — все это выглядело более чем странно.

Перед тем как мальчику удалось забыться сном, в голову ему пришла мысль, которая, при всей своей логичности, показалась ему слишком уж неправдоподобной: травинки в яме могли указывать на то, что сундучок был закопан не много лет назад, а накануне, причем с таким расчетом, чтобы его вскоре нашли. Вот только кому и зачем это понадобилось?


* * *


Сколько времени он спал? Мишель и сам бы не смог этого сказать. Проснувшись, он машинально провел рукой по стене в поисках выключателя, как будто лежал в собственной постели, в Корби.

Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал, что его разбудило. Кто-то осторожно, негромко стучал в дверь.

Мальчик, плохо соображавший со сна, сел на кровати и взъерошил рукой волосы. Потом нащупал ногами тапочки, набросил на плечи куртку, нашел в темноте подсвечник и спички. Скоро дрожащий огонек осветил комнату, по стенам и потолку заплясали тени.

Стук прекратился. Должно быть, поздний гость заметил свет.

Мишель шаркая подошел к двери и оглянулся на спавших приятелей. Может, стоило на всякий случай разбудить их? Ведь за дверью мог оказаться кто угодно.

— Кто там? — спросил мальчик.

— Это я, Жермен!

Мишель был озадачен: меньше всего он ожидал услышать этот голос. Чего же мог хотеть от них посреди ночи слуга мсье Лакуа?

8

Когда еще не проснувшийся толком Мишель открыл дверь, Артур приподнялся на своей кровати.

На пороге появился Жермен. Вероятно, у него не было времени надеть плащ в рукава, поэтому он накинул его на плечи. На смуглом лице толстяка читались усталость и раздражение. Он тяжело отдувался, как после длительного бега.

— Прошу прощения, — заговорил он, отдуваясь. — Нужно сходить к Фертелям. Нам только что позвонил мсье фертель и попросил передать своей жене, чтобы она немедленно ему перезвонила. Похоже, дело очень срочное.

Мишель с трудом понимал, что ему говорят. Он кивнул, снова взъерошил волосы и повторил:

— Мсье Фертель? А откуда здесь можно… э-э-э… позвонить?

Вопрос прозвучал довольно двусмысленно. Жермен нетерпеливо тряхнул головой.

— Я не могу сам идти на виллу Фертелей. Мне и так пришлось разбудить мсье Лакуа, чтобы он присмотрел за сундучком. А дело, кажется, не терпит отлагательства. Так что пусть она позвонит от нас. Почта в это время не работает.

Мальчику удалось, наконец, прогнать остатки сна.

— Хорошо, — сказал он решительно, — я позову мадам Фертель.

Секунду он смотрел вслед удаляющемуся толстяку, потом закрыл дверь и принялся натягивать джинсы.

— Что там случилось? — спросил ничего не понявший Артур.

Мишель в двух словах объяснил.

— Может, проводить тебя?

— Не стоит. Я скоро вернусь.

Мальчик вывел свой мопед и помчался по дороге, которая вела в деревню.

Он долго звонил в дверь, прежде чем в доме Фертелей зажегся свет. Мать Натали приоткрыла створку ставни. Мишелю пришлось кричать, чтобы она его услышала.

— Боже мой! — воскликнула мадам Фертель. — Что произошло? Что-нибудь важное?

— Не знаю. Но похоже, что дело не терпит отлагательства.

Окно закрылось, но через секунду распахнулось снова.

— Подожди меня, пожалуйста! — крикнула мадам Фертель. — Я сейчас иду!

Мишель посмотрел вверх. Необыкновенно ясное небо было усыпано звездами. Было свежо, но не холодно.

Вскоре зажглось еще одно окно, на этот раз на первом этаже. Потом открылась дверь, и на крыльце показались две женские фигуры, закутанные в пальто.

«Натали решила пойти вместе с матерью», — подумал Мишель.

Девушка приблизилась к нему и зажгла фонарь, кото-рый держала в руке.

— Наверно, папа хочет сообщить нам что-то очень важное, — проговорила она хриплым со сна голосом. -. Иначе он не стал бы беспокоить мсье Лакуа в такой час.

Все трое торопливо пошли к дому гугенота. У ворот Мишель позвонил. Вскоре послышался звук тяжелых шагов Жермена.

— Не нужно нас ждать, Мишель, — сказала Натали. — Идти тут недалеко, а ночь светлая.

— Может, все-таки подождать? — настаивал мальчик. — Меня это совсем не затруднило бы.

— Ты и так оказал нам большую услугу, мы очень тебе благодарны, — поддержала дочь мадам Фертель. — Не стоит нас провожать, мы и сами доберемся до дома.

Скрип открываемых ворот положил конец разговору. Попрощавшись с Мишелем, Натали и ее мать в сопровождении Жермена направились к дому, а паренек вернулся к себе. Когда он вошел в комнату, Артур нетерпеливо ходил из угла в угол, не боясь разбудить крепко спавшего Даниэля.

Друзья обменялись мнениями по поводу позднего звонка ювелира, высказали несколько предположений о его причинах, потом снова улеглись и почти мгновенно заснули.


* * *


Мишелю показалось, что не прошло и секунды, как его разбудили какие-то звуки, резко оборвавшиеся у самого дома. Паренек не сразу понял, что это за шум, но тут до его ушей донеслось хлопанье автомобильной двери. Потом кто-то торопливо постучал, однако не успел Мишель найти в темноте свечу, как снова взревел двигатель машины и шум стал быстро удаляться.

Мальчик, еще не успевший окончательно проснуться и с трудом различавший явь и сон, удивился. Сердце его учащенно забилось, он смутно ощутил опасность.

«Так… Это машина… Едет к дому гугенота или от него. Дорога ведет только туда».

Немного придя в себя, паренек решил, что автомобиль двинулся по направлению к деревне: судя по звуку мотора, машина взбиралась вверх по склону.

Артур заворочался в постели.

— Ты слышал? — прошептал Мишель.

— Да. А ты?

— У дома остановилась машина, а потом уехала. Из нее кто-то вылез и постучал в дверь.

— Ты не открыл?

— Скажешь тоже! Я еле сумел разлепить глаза.

Мишель, наконец, нашел электрический фонарь и зажег его. Бросив быстрый взгляд на часы, он воскликнул:

— Час ночи! Кто же мог явиться сюда в такое время?! Решив действовать, мальчик соскочил с кровати и направился к двери. Он открыл ее и шагнул в темноту ночи.

— Никого! — сказал он. — Это что, шутка?!

— А ты уверен, что слышал стук? — спросил, подходя к нему, Артур. — А это что за штука такая?

Он распахнул створку пошире и, нагнувшись, поднял с земли сложенный в несколько раз листок бумаги. Открывая дверь, Мишель не заметил его и сильно измял.

Направив на записку луч фонаря, друзья прочли:

«Папа просит вас как можно быстрее привезти ему серебряные слитки. Это очень, очень срочно! Мы с мамой немедленно едем в Курвеж. Яне хотела вас будить во второй раз, но, как только найдете эту записку, сразу же приезжайте. Не забудьте слитки!

НАТАЛИ».

Оба мальчика онемели от изумления.

— Что происходит? — прошептал, немного придя в себя, Мишель.

— Ну и ну! — только и смог сказать Артур. Кое-что, однако, прояснилось.

— Так вот в чем дело! — воскликнул Мишель. — Машина, шум которой мы слышали, принадлежит мсье Ла-куа. Мадам Фертель и Натали отправились на ней в Курвеж.

— А Жермен притормозил у нашего дома, чтобы Натали могла подсунуть записку под дверь.

— И все-таки одного я никак не могу понять. Почему Натали не захотела нас разбудить, если дело такое срочное? Мы отдали бы слитки ей!

Артур сначала согласился с приятелем, но сразу. же нашел объяснение непонятному поступку девушки.

— Заметь, в дверь она все-таки постучала! А ждать не стала, вероятно, потому, что у нее просто не было времени. Интересно, почему мсье Фертель решил так спешно вызвать ее с матерью в город?

Мишель допускал, что предположение Артура может быть правильным, но не был убежден в этом до конца.

— Ну и ночка! — вздохнул он.-Только Даниэль дрыхнет. Это уж переходит всякие границы!

Несколько минут мальчики молчали, погрузившись в размышления. Затем Мишель спросил:

— И что же нам теперь делать, Артур?

— Как раз над этим я сейчас и ломаю себе голову!

Мишель снова взглянул на записку. Неровный, дрожащий почерк Натали свидетельствовал о ее волнении и спешке.

— На розыгрыш не похоже, — рассуждал мальчик. — Натали не поступила бы так с нами! Она, вероятно, страшно встревожена!

Любопытство ребят было возбуждено до предела. Какое же событие могло оказаться настолько важным, чтобы послужить причиной подобной суматохи, да еще посреди ночи?!

Не удержавшись, он вновь обратился к другу:

— Знаешь, о чем я думаю, Артур?

— Ну… Пожалуй, нет, но предположить могу. Тебе наверняка хочется знать, что происходит сейчас в Курве-же. Поскольку же речь идет о серебряных слитках, ты уверен, что вся эта таинственная история каким-то образом связана с кладом. И при этом тебе страшно обидно, что сейчас только час ночи!

— Точно, угадал! Но это еще не все. Я собираюсь немедленно отправиться в Курвеж и выяснить, что же там случилось.

Артур расхохотался.

— Ты и в самом деле воображаешь, будто мсье Фертель примет тебя в это время? — язвительно спросил он.

— В конце концов, в записке ясно говорится: «привезти как можно быстрее» и «это очень, очень срочно»! А о том, что нужно обязательно дожидаться завтрашнего утра, вернее, сегодняшнего, ничего не написано!

— Пожалуй, ты прав! Кроме того, мне тоже очень хочется все разузнать. Двинемся туда вместе?

— Согласен. И, конечно, захватим с собой наши слитки, раз мсье Фертель об этом просит.

— Решено!

Друзья достали из очага сверток и положили его на стол. Им пришлось снять верхний лист бумаги, испачканный углем и золой. Мишель взял старый конверт и вместо письма родителей положил в него серебряные слитки.

Потом он оделся потеплее и разбудил двоюродного брата.

Даниэль, зевая, принялся ворчать:

— Ну вот, опять! Что вы оба снова затеяли? И, кстати, который сейчас час?

— Час, когда нужно быть настороже, старина, — сказал ему Мишель.

В нескольких словах он рассказал, что произошло, пока Даниэль спал, и как они с Артуром собираются поступить.

Ему пришлось повторить объяснение несколько раз, иначе его двоюродный брат, пребывавший в полусне, не понял бы, что ему придется остаться одному дома и охранять его в отсутствие друзей.

Даниэль, продолжая ворчать, встал и оделся.

Мишель и Артур оставили его, когда он искал спички чтобы зажечь свечу.


* * *


Оказавшись на деревенской площади, мальчики заглушили моторы мопедов и еще несколько десятков метров проехали по инерции. Потом они остановились и стали оглядываться в поисках ювелирного магазина. Ничто не нарушало ночную тишину. Все дома вокруг площади казались черными. И, насколько могли заметить ребята, никакой машины поблизости не было.

— Если Жермен и привез сюда Натали и мадам Фертель, он уже успел уехать! — задумчиво проговорил Мишель.

— Вот всяком случае, свет нигде не горит, — откликнулся Артур. — Не похоже, чтобы мсье Фертель бодрствовал. Значит, с ним ничего серьезного не случилось!

Не без труда мальчикам удалось обнаружить фасад ювелирного магазина. На его витрину была опущена железная штора.

Друзья прислонили свои мопеды к стене соседнего дома. Мишель отыскал кнопку звонка и нажал на нее. Внутри магазина послышалось треньканье. Этот звук вызвал у ребят чувство неловкости. Что бы ни писала им Натали и каковы бы ни были причины, побудившие их приехать в город, они выбрали для визита самый неподходящий час.

Минута текла за минутой, однако ничего не происходило.

— Позвони-ка еще разок, — прошептал Артур. — Натали и мадам Фертель наверняка приехали совсем недавно. л

Его приятель так и сделал. Он нажал кнопку один раз, потом еще. Больше звонить он не решался. Наконец на втором этаже зажглась лампа, и на площадь лег прямоугольник света, прочерченный поперечными полосами от ставен. Мишель отступил на несколько шагов, чтобы его легче было разглядеть из дома. Артур остался стоять, прислонившись к закрывавшей витрину железной шторе.

Окно медленно, со скрипом отворилось; послышалось дребезжание плохо закрепленного стекла. Потом наполовину раздвинулись ставни. На фоне белого потолка показалась чья-то темная фигура. Когда глаза Мишеля немного привыкли к свету, он разглядел мужчину, который стоял, опершись о подоконник.

— В чем дело? — спросил он.

— Меня зовут Мишель Терэ, мсье. Я приехал из Мон-траваля. Работал там у мсье Лакуа, помогал искать клад… Мсье Рикло приходил сегодня к вам, он, наверно, об этом рассказывал… Натали, ваша дочь, оставила нам записку с просьбой привезти вам слитки… Мне показалось, что это очень срочно.

На какое-то время воцарилось молчание.

— Да, я в курсе. Натали разволновалась из-за пустяков. Ничего экстраординарного не произошло. Особой спешки нет, дело вполне могло бы потерпеть до утра.

Мишель онемел. Что все это значило? Если не случилось ничего необычного, то чем же был вызван внезапный отъезд мадам Фертель и ее дочери из Монтраваля? И зачем тогда Натали оставила записку? Стоило ли мчаться посреди ночи в Курвеж, чтобы тебе сказали: «Дело вполне могло бы потерпеть до утра»?! Тем не менее ювелир счел возможным позвонить мсье Лакуа в очень поздний час и разбудить его. Мишель едва не высказал все это вслух, однако в последний момент удержался, решив, что его слова могли бы быть восприняты как упрек.

— Слитки с вами? — спросил мсье Фертель.

— Что?… Ах, да, конечно!

— Раз уж вы приехали, положите их в почтовый ящик. Я спущусь за ними попозже.

Мишель едва не задохнулся от досады. Им с Артуром даже не предложили войти в дом, и теперь им не оставалось ничего другого, как отправится обратно в Монтра-валь. Это было уж слишком!

— Хорошо, мсье, — нерешительно протянул он. И, не удержавшись, спросил:

— А все-таки почему они так срочно вам понадобились?

Вновь на несколько секунд повисла тишина. Наконец ювелир ответил:

— Ну… Дело в том… Нужно же их оценить! Для этого потребуется больше времени, чем я предполагал. Металл очень старый, много примесей. Понимаешь?

Казалось, объяснение дается ему с большим трудом.

— Надеюсь, Натали и мадам Фертель успокоились и больше не волнуются? — поинтересовался мальчик.

— Успокоились?!. Ну разумеется!

Мишель сунул руку в карман, достал конверт и, подойдя к двери, опустил его в почтовый ящик. Сделать это оказалось не так-то просто, потому что его прорезь почти перекрывалась железной шторой.

Затем он снова отступил, чтобы его было видно из окна, и попросил:

— Пожалуйста, пожелайте от нас Натали и мадам Фертель спокойной ночи!

— Конечно. Я все им передам. Когда экспертиза будет закончена, я вам сообщу. Всего хорошего!

И, не дожидаясь ответа, ювелир наклонился вперед, ухватился за ставни и энергично, со стуком захлопнул их.

Разочарованный и рассерженный, Мишель подошел к Артуру и хлопнул его по плечу. Мальчики снова уселись на мопеды и отправились назад.

Обратный путь Показался им бесконечным. Теперь приятелям приходилось подниматься в гору. Это было, разумеется, менее опасно, чем спускаться, однако их маломощные машины не могли развить сколько-нибудь приличную скорость. Артур и Мишель ехали куда медленнее, чем им бы хотелось. Поэтому они испытали огромное облегчение, когда оказались на площади Монт-раваля и свернули на дорогу, ведущую к их дому.

Дом встретил их полным молчанием. Однако самым странным было то, что ни из-под двери, ни через щели между досками не пробивался ни один луч света.

— Что бы это значило? — удивленно сказал Артур. — Неужели наш Даниэль имел наглость снова завалиться спать?! Да еще и свечу потушил!

9

Мишель первым приблизился к двери. Она оказалась приоткрыта. Мишель на ощупь пробрался в дом, нашел спички и зажег свечу. Артур вошел следом за ним.

— Даниэль! — окликнул Мишель двоюродного брата.

Ответа не последовало, однако повторять зов не пришлось. Друзья одновременно заметили Даниэля, который лежал на своей постели в положении, не похожем на обычную позу спящего человека. Казалось, он просто упал поперек кровати, забыв при этом раздеться. Только сейчас ребята обратили внимание на то, что в комнате все опять перевернуто вверх дном. Мишель передал свечу Артуру, взял миску с водой, банную рукавицу и принялся заботливо протирать лицо двоюродному брату. Даниэль тяжело дышал. Сознание к нему вернулось лишь через несколько минут.

При других обстоятельствах его испуганный взгляд и выражение изумления на освещенном мерцающей свечой лице могли бы показаться даже забавными.

— Ой-ой-ой, моя голова! — простонал Даниэль.

— И что же здесь произошло? — осведомился Мишель.

— Похоже, я столкнулся с… паровозом! Непрерывно охая, мальчик медленно выпрямился и осторожно потрогал макушку.

— Боже мой, ну и шишка! — жалобно произнес он.

Перемежая свой рассказ вздохами и стонами и с трудом подбирая слова, Даниэль поведал друзьям о том, что с ним случилось.

Вскоре после того как ребята уехали, он услышал, что с улицы его кто-то зовет. Ему показалось, что это голос папаши Рикло. Решив, что он зачем-то понадобился старику, Даниэль без колебаний открыл дверь. Ему сразу же набросили на голову какую-то плотную ткань — мешок или одеяло, — а потом оглушили сильнейшим ударом по голове. Больше мальчик ничего не помнил.

— Наверно, я заснул, не приходя в сознание, — заключил он.

— А сколько было времени, когда все это стряслось? — спросил Артур.

— Ну… Не знаю… А сейчас который час?

— Четверть третьего, — ответил Мишель.

— Я взглянул на часы минут за пять или десять до… До того, как столкнулся с паровозом. Было около половины второго.

Мишель мгновенно произвел в уме подсчет.

— После того как тебя треснули, прошло полчаса или чуть больше!

— Вполне возможно. А что у вас?

Мишель и Артур уселись на скамью. Даниэль, все еще не очень уверенно стоявший на ногах, последовал их примеру,

— То, что приключилось с нами, по меньшей мере любопытно, — сказал Мишель. — Представь себе, мсье Фертель вовсе не ждал нас раньше завтрашнего утра!

В нескольких словах мальчик живописал все, что с ними произошло в Курвеже.

— А тебе не кажется, что с тех пор, как у нас появились эти слитки, творится чересчур много странного? — заметил его брат.

— Пожалуй, — согласился Артур. — И самое странное, что Даниэля оглушили как раз тогда, когда мы повезли слитки в Курвеж. Значит, того, кто здесь побывал, интересовали вовсе не они!

— Позволь, позволь! — запротестовал Даниэль. — Вовсе не обязательно! Может, мой «паровоз» просто не был в курсе тогЪ, что вы прихватили слитки с собой!

— Ты прав, — признал Мишель. — Обыск, который тут устроили, говорит скорее о том, что наш ночной гость не знал об этой маленькой детали.

Тут мальчик сунул руку в карман и изумленно вскрикнул. На лице его появилось недоумение. Вытащив кулак из кармана, он поднес его поближе к свече.

— Слиток! У нас остался еще один слиток!

— Слиток? — удивленно повторил Артур. — Но ты же опустил конверт в почтовый ящик мсье Фертеля!

— Ну да! Наверно, бумага оказалась слишком тонкой и где-то прорвалась.

Друзья задумались. Неожиданно отыскавшийся слиток позволил выдвинуть новое объяснение происшествиям этого бурного дня. Мишель первым подвел итог:

— Знаете, о чем я думаю? О странном, мягко говоря, совпадении. Сразу после нашего отъезда Даниэля никто не тронул. Оглушили его в тот момент, когда мы были в Курвеже или уже возвращались домой.

— И какой вывод ты из этого делаешь? — осведомился Артур.

— Мне думается, он очевиден. Все получилось так, будто кому-то в Монтравале сообщили, что мы отдали не все слитки, а оставили один себе.

Подобное предположение озадачило ребят.

— Кому-то здесь сообщили… — протянул Даниэль. — Кто мог это сделать? Только мсье Фертель. Но зачем ему это понадобилось?

— Зачем, зачем! Ты слишком много от меня хочешь! Если бы я сам знал! Но одно, мне кажется, можно утверждать точно: если бы «паровозу» Даниэля не было ничего известно о слитках, он явился бы сюда сразу после нашего отъезда в Курвеж. А он решил напасть позднее. Значит, мсье Фертель заметил, что мы отдали ему только восемь слитков, а не все девять, и позвонил… Я не знаю, кому именно. Скажем, Жермену или мсье Лакуа.

— «Позвонил, позвонил», — передразнил брата Даниэль. — Конечно, могло быть и так. Но ты ведь сам говорил, что мсье Фертель вовсе не торопился забрать слитки. И потом, чем важны эти кусочки металла? Почему кому-то понадобилось устраивать вокруг них весь этот балаган?!

— Причину я пока понять не могу. Но при этом совершенно уверен: кому-то сильно не хочется, чтобы у нас остался хотя бы один слиток! -заявил Мишель.

— А почему тогда мсье Фертель сказал нечто вроде: «Моя дочь разволновалась из-за пустяков, дело вполне могло подождать до завтра»? Как ты это объяснишь? — спросил Артур.

— К сожалению, никак. Мне было бы очень неприятно думать, что отец Натали, которая так хорошо к нам относится, оказался замешан в какую-то подозрительную историю. Пусть даже вся эта история сводится к сегодняшнему происшествию с Даниэлем…

Мишель неожиданно замолчал, как будто в голову ему пришла какая-то мысль, вскочил со скамьи и бросился к полке, на которой лежали принесенные девушкой книги. Долго ему искать не пришлось. Он почти сразу же наткнулся на сложенное пополам письмо. Натали, скорее всего, пользовалась им как закладкой и забыла в одной из книг. Мальчик развернул его и принялся сравнивать с посланием, которое им подсунули под дверь. Это не заняло у него много времени.

— Посмотрите! — воскликнул он. — Натали не имеет никакого отношения к сегодняшней записке! Почерк совсем другой! Это просто бросается в глаза!

Сомнений не оставалось: послания были написаны разными людьми.

— Значит, кому-то было нужно убрать нас отсюда, — констатировал Артур. — Но этот «кто-то» предупредил мсье Фертеля. Вспомни-ка, он сам сказал нам, что в курсе дела. Темная история!

— Согласен, история темная! К тому же, как мне кажется, дело принимает серьезный оборот! Кстати, я думаю, что Альфред с его дружками тут ни при чем. Слишком уж хорошо все продумано, они на такое не способны. Остается только Амбруаз Борен.

— А почему же не Жермен и не мсье Лакуа?

— Подозревать, разумеется, можно всех, включая Лампуа и папашу Рикло, — вынужден был признать Мишель.

— Ладно, я хочу спать! — вмешался его брат. — Можете трепаться, сколько угодно, а я ложусь!

И, не обращая ни на кого внимания, он отправился в постель.

— Если того, кто напал на Даниэля, интересовали именно слитки, он может в любую минуту явиться сюда снова, — заметил Мишель. — Пока в его руках не окажется последний слиток, он не успокоится.

— Может, все-таки пойдем спать? — предложил Артур.

— Хорошо. Только сначала нужно как следует забаррикадироваться.

Друзья заложили окна скамьями и с чувством выполненного долга улеглись в свои кровати. Было уже так поздно, что, несмотря на все пережитые волнения, они почти мгновенно заснули.


* * *


Первым проснулся Мишель. Он не выспался и чувствовал себя разбитым. Дрожа от утренней прохлады, мальчик пошел умываться к роднику.

К нему сразу вернулись все тревоги прошедшей ночи. Мысленно он опять увидел ювелира, разговаривающего с ним из окна второго этажа.

«Пожалуй, он вел себя как-то странно,-подумал парнишка. — Может, ему кто-то угрожал?»

Однако самым странным ему казался тот интерес, который проявлял кто-то неизвестный к серебряным слиткам. «Уж разумеется, не из-за их стоимости!» К тому времени, когда он вернулся в дом, его приятели уже проснулись. Неожиданно для них Мишель, начавший было натягивать брюки, хлопнул себя по лбу и скорчил смешную гримасу.

— Эврика! — воскликнул Артур. — Наш Архимед-Мишель что-то нашел[15].

— Что нашел? — ворчливо спросил еще не окончательно проснувшийся Даниэль, заботливо ощупывавший свою голову.

— Думаю, что способ, как заставить наш фонарь гореть поярче[16], — отвечал Мишель.

Он не мог отказать себе в невинном удовольствии и заставил друзей немного помучиться ожиданием.

— Сначала сядем за стол. Мой план я объясню вам за завтраком.

Для порядка Даниэль и Артур принялись возражать, требуя, чтобы им обо всем рассказали немедленно, но вынуждены были подчиниться.

Мишель же напустил на себя самый таинственный вид. Его приятели, как ни старались, так и не смогли догадаться, что он придумал на этот раз.


* * *


Мишель приступил к рассказу только тогда, когда чашки ребят опустели.

— Так вот… Думаю, мы сразу поймем, что к чему, если найдем другого ювелира и покажем ему наш слиток.

— Другого ювелира?! — переспросил Артур. — А чем тебе не нравится мсье Фертель?

— Его поведение кажется мне довольно странным. Я пока не знаю причину его поступков, но не хотел бы отдавать ему в руки последний из наших слитков… Кажется, мэр говорил еще об одном ювелире. Его фамилия, если не ошибаюсь, Боразиль, а живет он в Нантене. Это километрах в десяти от Курвежа.

Приятели Мишеля полностью одобрили его план.

— Только постарайтесь, чтобы у вас не увели последний слиток, — посоветовал Артур.

— Как, ты разве не поедешь с нами?

— Вообще-то, если вы ничего не имеете против, я предпочел бы остаться здесь и еще раз попытаться выудить из воды мой мопед.

— В этом есть смысл, — признал Даниэль. — Вполне может случиться так, что мы не увидим больше наших слитков и не получим за них ни гроша.

— Все может быть, — кивнул Мишель.

Помыв посуду и одевшись, Даниэль и Артур отправились на озеро. Даниэль должен был помочь приятелю столкнуть в воду тяжелую лодку, которую папаша Рикло зачем-то вытащил на берег. Было решено, что Мишель сам запрет дверь и будет дожидаться двоюродного брата на деревенской площади.


* * *


Мсье Боразиль встретил мальчиков с нескрываемым любопытством. Это был невысокий толстенький человечек с розовой лысиной, окруженной венчиком редких рыжеватых волос. Пока Мишель объяснял причину своего визита, он постоянно трогал свои очки, то поднимая их на лоб, то снова отпуская на нос.

— Значит, вы приехали из Монтраваля? — переспросил он, подбрасывая на ладони серебряный слиток.

— Да, мсье, — подтвердил Мишель.

— Тем не менее вы почему-то не обратились к моему коллеге мсье Фертелю, хотя он живет совсем недалеко от вас.

— Дело в том, мсье… Видите ли, это пришлось бы слишком долго объяснять, и…

— Ваш поступок, молодые люди, кажется мне очень странным! Вы утверждаете, что получили этот слиток в качестве платы за работу… Мне очень хотелось бы вам верить, но вынужден предупредить: людям моей профессии приходится быть недоверчивыми.

— Мы просим вас только об одном, мсье: скажите, из какого металла этот слиток. Может, что-то в нем покажется вам необычным. Мы вовсе не предлагаем вам купить его у нас.

Слова Мишеля заставили ювелира задуматься. Он забыл о своих очках и, сильно наморщив лоб, принялся теребить мочку левого уха.

— Даже не знаю, — проговорил он наконец, внимательно наблюдая за реакцией ребят. — Может, сначала нужно посоветоваться с мэром Монтраваля…

— В самом деле, позвоните ему! — подхватил эту мысль Мишель. — Мэр присутствовал при обнаружении клада и видел, как мсье Лакуа заплатил нам за работу этим слитком.

Видимо, уверенность мальчика убедила мсье Боразиля. Лицо его прояснилось, и он с облегчением воскликнул:

— Что же вы мне этого сразу не сказали?!

Ювелир открыл стоящий позади прилавка шкаф и достал из него небольшую коробочку. В ней находились три пузырька и черная, толщиной около сантиметра пластинка, похожая на часть грифельной доски.

— Сейчас вы все узнаете, господа, — пояснил он. — Это пластинка из черной яшмы. Так называемый пробный камень. Я провожу слитком по камню, вот так. Видите след? Теперь при помощи стеклянной палочки переношу на камень каплю кислоты и размазываю ее по следу, оставленному слитком. Итак, могу сказать точно: он не серебряный. Честно говоря, я сразу так и подумал, принимая во внимание соотношение между его весом и размером. Остается попробовать другую кислоту. Вот так. Похоже, мы имеем дело с платиной. Да, никаких сомнений. Может быть, вам хотелось бы узнать примерную стоимость слитка?

— Пожалуй… Хотя бы приблизительно, если вас это не затруднит, мсье.

— Нет ничего проще, — отвечал ювелир.

Он положил слиток на одну чашечку весов, уравновесил их гирьками, что-то быстро подсчитал и назвал сумму.

— Недурно, правда?! За такую плату вам, должно быть, пришлось немало потрудиться!

— Вы правы, мсье. Мы очень старались, — признал Мишель.

— Может, вы хотите узнать еще что-нибудь.

— Да, мсье. У вас не сложилось впечатления, что в этом кусочке платины есть что-то необычное или даже исключительное? Не показалась ли странной его форма или что-нибудь еще?

— Гм… Признаюсь, нет. Впрочем, мне приходится иметь дело с платиной не каждый день. Что-то я мог и пропустить. Вы позволите, я загляну в справочник?

Мсье Боразиль достал из другого шкафа небольшую книгу в красном переплете, открыл ее и, полистав страницы, прочел вслух:

— «Платина… Символ Pt. Атомный вес 194. От испанского слова «platina» — серебро. Впервые обнаружена в 1735 году в золотоносных песках Колумбии. Добывается попутно с золотом и алмазами на месторождениях, расположенных в старых горах (Бразилия, Колумбия, Борнео, Сибирь, Урал). В Европу привезена в середине XVIII века».Так… Остальное для вас неинтересно.

Он отложил справочник в сторону и добавил:

— Очень жаль, друзья мои, но едва ли я смог сообщить вам что-то новое. Могу я поинтересоваться, чем вызван ваш интерес?

— Наверно, мы ошиблись, мсье, — ответил Мишель. Вы были очень любезны. Большое спасибо от меня и Даниэля.

— Не за что, не за что… И прошу простить за недоверие, которое я проявил в начале нашей встречи. Профессия ювелира обязывает к осторожности. Да и, по правде говоря, клиенты вашего возраста заглядывают ко мне в основном для починки часов. Ну что ж, желаю вам приятного окончания каникул. А если снова увидитесь с Фертелем, передайте ему от меня привет.

— Обязательно, мсье, — пообещал Мишель. Братья попрощались с ювелиром и, вскочив на свои мопеды, покинули городок. Какое-то время они ехали друг за другом, причем впереди был Мишель. Жара становилась все сильнее, и Даниэль почувствовал, как его начинает одолевать опасная в этих обстоятельствах сонливость.

Внезапно мопед Мишеля так резко вильнул в сторону, что мальчик едва не свалился с него, и Даниэлю лишь с большим трудом удалось избежать столкновения.

— Эй, ты что, заснул? — воскликнул он.

— Эврика! — провозгласил Мишель.

Он съехал на обочину и, соскочив с мопеда, прислонил его к насыпи. Удивленный Даниэль последовал его примеру.

— Ты неважно себя чувствуешь? — спросил он.

— Напротив! Ве-ли-ко-леп-но! Эврика, говорю я тебе! Вспомни-ка: середина XVIII века. Это приблизительно 1750 год.

Даниэль, глаза которого округлились от изумления, отреагировал не сразу.

— 1750-й? Почему именно 1750-й? Что такого случилось в этом году?

На лице Мишеля появилось лукавое выражение.

— То есть как это что?! Вспомни-ка, что прочел мсье Боразиль в своей красной книге! Платина была открыта в 1735 году, а в Европе появилась лишь в середине XVIII века… Понимаешь? Ведь это же как раз 1750 год! Так?!

Даниэль не очень убежденно покачал головой.

— Допустим, так… И какой ты делаешь из этого вывод?

Мишель, явно наслаждаясь моментом, не спешил удовлетворять любопытство брата.

— Какой я делаю вывод? — спросил он наконец. — Да ведь 1750 год — это почти семьдесят лет спустя после бегства нашего гугенота!

— Я понимаю. А дальше-то что?

Мишелю не пришлось отвечать. Лицо Даниэля осветилось от запоздалой догадки.

— Семьдесят лет… Иными словами, до того, как в Европе появилась платина, клад гугенота пролежал в земле семьдесят лет! Значит…

— Значит, в сундучке, который зарыли в землю в 1683 году, не должно, вернее, не могло быть платины! — заключил Мишель. — Что и требовалось доказать! И слитки у нас пытались забрать именно для того, чтобы мы ни о чем не догадались!

Какое-то время Даниэль молчал. Ему было нелегко свыкнуться с подобным поворотом событий.

— Тогда… Выходит, что драгоценности, которые мы обнаружили — вовсе не клад гугенота! — прошептал мальчик.

— Вот именно! Слитки доказывают это, как дважды два! А тем, кто охотится за ними, очень не хочется оставлять в чужих руках никаких доказательств! Потому-то они так и настойчивы!

Мальчики, однако, даже не представляли, кем могли быть эти таинственные «они», и это беспокоило их больше всего. Мишель вдруг нахмурился.

— Все еще более странно, чем я думал! Сухие травинки, прилипшие к сундучку, доказывают, что он пролежал в земле очень недолго. Артур же собственными глазами видел, как кто-то закапывал сундучок. Это было накануне, то есть позавчера.

— Значит, клад ненастоящий?

— В каком-то смысле ненастоящий. Интересно все же, кого пытаются обмануть и зачем. Ведь слитки-то, что ни говори, платиновые! Не представляю, кому может быть выгоден подобный обман.

— И я тоже, — признался Даниэль.

Снова взявшись за руль мопеда, Мишель предложил:

— Знаешь, давай-ка проедем через Курвеж и поглядим, что поделывает мсье Фертель.

— Что ж, поехали!

И братья опять тронулись в путь, горя желанием решить таинственную загадку. А в том, что они столкнулись с какой-то тайной, сомнений быть не могло.

10

Перед тем как появиться на площади Курвежа, мальчики решили на всякий случай принять меры предосторожности. Сначала они постояли на углу перекрестка, выглядывая оттуда. Площадь была пустынной, если не считать дворника, который, вооружившись лопатой и березовой метлой, занимался уборкой оставшегося после ярмарки мусора.

Железная штора ювелирного магазина была все еще опущена.

— Интересно, правда? — прошептал Мишель. — С чего бы это в рабочий день магазин был закрыт?

— Точно! Слушай, похоже, что на шторе висит какой-то листок, — сказал Даниэль. — Ты заметил его ночью?

— Ну, знаешь! Ночью у меня были другие заботы. Впрочем, в темноте я бы все равно ничего не разглядел. Пойду посмотрю. Ты подожди меня здесь, ладно? Никогда не знаешь, что еще может случиться. В этом деле все так странно!

Оставив брата в переулке, Мишель пошел через площадь.

Даниэль не ошибся. На листе, приклеенном к ребристой поверхности шторы, было написано:

«Закрыто по случаю отпуска владельца.

О дне открытия будет объявлено особо».

Мальчик сразу заметил, что объявление было повешено совсем недавно. Он дотронулся до капельки клея, вытекшей из-под листа. Она была еще такой мягкой, что на ней остался отпечаток его пальца.

Мишель, не задерживаясь, вернулся к брату и обо всем рассказал ему.

— Он уехал в отпуск?! — удивленно повторил Даниэль. — Может, в Монтраваль? Было бы забавно: мы явились сюда, а мсье Фертеля с женой и дочерью и след простыл!

— Забавно?! Не уверен. Ничего, скоро мы это узнаем. Вперед, в Монтраваль!

— А если Фертелей там не окажется? — спросил Даниэль.

— Что ж, тогда нам останется только пойти к мсье Лакуа и все ему рассказать! В конце концов, он сам говорил, что собирается поручить экспертизу сокровищ мсье Фертелю, и наверняка в курсе, где он может быть сейчас… Двинулись!


* * *


В Монтравале мальчиков ожидали два больших сюрприза.

На траве, рядом с их домом, было растянуто брезентовое полотнище, а на нем лежал разобранный на части мопед Артура. Сам паренек суетился вокруг своей машины. Папаша Рикло, сидя на скамье, дымил трубкой.

Мишель и Даниэль были так ошеломлены и обрадованы, что даже забыли на мгновение о своих заботах.

— Нет! Это просто невероятно! В конце концов ты все-таки его выудил! — восклицал Даниэль. — Добрый день, мсье Рикло! Наверно, без вашего участия тут не обошлось?

— Так оно и есть, — подтвердил Артур. — Мсье Рикло подошел к озеру сразу после того, как ты уехал. И окаpалось, что он так же ловко управляется с кошкой, как и со своим прутиком!

Старик скромно улыбнулся, замахал рукой с зажатой в ней трубкой и поднялся со скамьи.

— Ну ладно. Пора мне идти разогревать себе обед. Пока, ребята!

— Еще раз спасибо, мсье Рикло! — попрощался Артур.

Дождавшись, когда друзья останутся одни, он зашел в дом и вернулся оттуда с какой-то бумажкой.

— Читайте, господа, — произнес он с напускной торжественностью. — Вот что я нашел под дверью, когда вернулся домой. Честно говоря, у меня сразу опустились руки…

Это была записка, подписанная Натали. В ней сообщалось, что семья Фертелей уезжает в отпуск. Заканчивалась она так:

«Мы собираемся провести несколько дней на Лазурном берегу. Очень жаль, что не удалось с вами попрощаться. Удачи вам!»

— Магазин мсье Фертеля закрыт, а на шторе висит объявление о том, что владелец уехал в отпуск, — сообщил Мишель Артуру.

— Похоже на бегство! — заметил тот. — Помните, что говорила Натали? Ее семья проводит отпуск в Монтра-вале, всегда в Монтравале и только в Монтравале!

— Значит, они уехали, убежали. Интересно… — задумчиво прошептал Мишель..

И снова принялся внимательно изучать неровные строчки послания.

— Ну-ка, взгляните! Эту записку писала не Натали! Как и ту, первую…

— В самом деле, ты прав, — признал Даниэль. — К тому же тут ничего не сказано об ужине, на который нас приглашали сегоднz вечером. Натали обязательно упомянула бы об этом!

— Послушай, Артур, я забыл рассказать тебе о самом главном! — снова заговорил Мишель. — Представь себе, наши слитки вовсе не серебряные, а платиновые!

И мальчик в двух словах поведал другу о визите к мсье Боразилю и о своем поразительном открытии.

— Говоришь, из платины? Так ведь она очень дорого стоит! — воскликнул Артур. — Что же касается мсье Фертеля, он явно от чего-то спасается. Вот только от чего? Или от кого?

— Ты никого не видел после того, как мы уехали? — поинтересовался Даниэль.

— Нет… Честно говоря, я вернулся сюда не более получаса назад. Чтобы выудить мопед, потребовалось порядочно времени. А потом папаша Рикло долго копался у себя в сарае, искал этот мешок с инструментами.

— Все интересней и интересней! — заявил Мишель. — Интереснее и быть не может! Кстати, почему-то больше не видно мсье Амбруаза Борена, да и Альфред с компанией не подают признаков жизни…

— Ты говорил, нам нужно повидать мсье Лакуа, — напомнил Даниэль. — Мсье Фертель должен был обязательно предупредить его о своем отъезде. Хотя бы потому, что не успел провести экспертизу сокровищ.

— Согласен, идем.

— Лучше бы вы помогли собрать моего коня, — вмешался Артур.

Вновь обретя свой мопед, он был так счастлив, что для него в этот момент не существовало ничего другого. Мишель и Даниэль не могли отказать другу в просьбе. Присев на корточки рядом с расстеленным брезентом, они принялись протирать детали машины и промывать их в керосине. Артур напоминал ребенка, впервые в жизни получившего рождественский подарок.

Ребята работали около получаса, когда не без удивления заметили, что к ним приближаются Альфред и его команда. Вид у парней был самый беззаботный. Можно было подумать, что они просто прогуливаются, однако Мишель сразу догадался, что их недруги оказались в этом месте не случайно.

Парни между тем подходили все ближе, о чем-то оживленно — даже слишком — болтая между собой. Оказавшись рядом с домом, они замедлили шаг и с деланным изумлением уставились на занятых делом друзей.

— Вот те на! — провозгласил Альфред. — Вы все-таки отыскали свой драндулет! Повезло, ничего не скажешь.

— Да уж, — в тон ему ответил Мишель.

Он продолжал работу, но краем глаза следил за пришельцами. Однако те, похоже, вовсе не искали ссоры. Они остановились у края брезента и с таким любопытством стали следить за ловкими движениями Артура, собиравшего мотор, как будто ничто другое их не интересовало.

— Давно вы в последний раз видели Борена? — осведомился вдруг Альфред.

— Борена? — переспросил Артур. — Мы совсем недавно о нем вспоминали. Нам показалось странным, что он так быстро утратил всякий интерес к кладу.

Парни, ухмыляясь, переглянулись.

— Подумать только, из-за него мы с вами чуть было йе устроили настоящую войну! — заявил Альфред. — Теперь уже можно сказать: мы против вас в общем-то ничего не имеем. Это Борен хотел, чтобы мы во что бы то ни стало получили работу у мсье Лакуа и сразу предупредили его, как только найдем клад. Пообещал, что хорошо заплатит. А еще посоветовал задать вам хорошую трепку, чтобы напугать и заставить убраться отсюда.

Мишель, испытывавший к Альфреду вполне понятное недоверие, почувствовал, что тот говорит искренне.

— Теперь ты по крайней мере знаешь, чего стоят обещания Борена. Он исчез, испарился!… Ну ладно. Раз уж разговор пошел начистоту, скажи, кто вчера ночью оглушил Даниэля и устроил обыск у нас в доме? Может, вы?

Парни переглянулись. Вид у них был ошеломленный, и Мишель сразу понял, что обратился с вопросом не по адресу. Это его не только удивило, но и порадовало. Альфред, Жюстен и Грегуар не слишком нравились мальчику, однако мысль о том, что они могли вести себя как настоящие бандиты, была ему неприятна.

— Нет, это не мы, — ответил за всех Грегуар. — К тому Ксе после того, как Борен велел оставить вас в покое, у нас не было особых причин на вас злиться. Конечно, если не считать…

Он смущенно замолк.

— Купания в фонтане? — продолжил его мысль Мишель. — Если бы Альфред первым не полез на меня с кулаками, а еще раньше вы не зашвырнули в воду нашу одежду, ничего бы и не было. Разве не так?

— Ты прав. Все справедливо, — признал Альфред. И, немного помолчав, добавил: — Знаете новость? Сегодня ночью Лакуа с Жерменом куда-то уехали.

— Уехали? — недоверчиво повторил Даниэль. — Ты сам видел?

— Нет, мне рассказал отец. Вчера ночью он на велосипеде возвращался домой. Когда вырулил на площадь, его едва не сшибла машина. Он едва успел увернуться, но тех, кто в ней был, разглядел ясно. За рулем сидел Жермен, а на заднем сиденье — какой-то мужчина, закутанный до самых глаз. Лакуа, кто же еще?! Должно быть, куда-то повезли свои драгоценности!

Эта новость огорчила ребят. — А я-то как раз собирался к нему зайти, — пробормотал Мишель.

— Он что, не заплатил вам? — поинтересовался Грегуар.

Мишель, для которого многое в истории со слитками оставалось загадкой, не стал вдаваться в подробности.

— Заплатил. Просто нужно было кое-что выяснить. Кстати, у нас тоже есть новость: Фертели уехали в отпуск.

— В отпуск?! — воскликнул Альфред. — Ну и ну! Насколько я помню, раньше с ними такого не бывало. А куда?

— А вы… Вы в этом уверены? — осведомился Грегуар.

— Похоже, что так оно и есть.

— Должно быть, мир перевернулся, — пробормотал Жюстен.

Все это время Артур продолжал возиться с двигателем мопеда.

— Ты что, механик? — спросил его Альфред.

— Ну да! Работаю в гараже. А что такое?

— Как тебе сказать… Что-то случилось с моим мопедом. Может, посмотришь? Я, конечно, заплачу. У нас в деревне автомехаников нет, а в город мою тарахтелку тащить далековато…

Говоря все это, Альфред так забавно жестикулировал, что Артур не смог сдержать улыбку.

— Ну хорошо, только обещать ничего не могу. Мы же не можем торчать здесь до скончания века! Если работы окажется больше чем на пару часов — извини!

— Договорились! Вы отличные парни! Если вдруг понадобится помощь — сразу зовите нас! Ладно?

— Ладно, старик, — откликнулся Мишель. Альфред и его приятели, поболтав еще несколько минут, отправились назад в деревню.

— Недаром говорят, что обиды нужно прощать, — заявил Артур[17].

— Ты смеешься, старина, а ведь так оно и есть. Я очень рад, что нам удалось все уладить миром. Ну ладно, теперь вы и вдвоем справитесь с мопедом. А я прогуляюсь вокруг дома гугенота.

— Зачем?! Там же никого нет! Лучше бы ты помог мне, тогда бы мы могли отправиться дальше уже завтра утром!

— Такого помощника, как Даниэль, тебе будет вполне достаточно. Знаешь, мне не дает покоя та травинка, которая прилипла к сундучку. А раз в доме сейчас никого нет, я смогу спокойно осмотреть яму.

И, не обращая внимания на возражения приятелей, Мишель зашагал к поместью мсье Лакуа.

— Все это до невозможности странно, — бурчал он себе под нос. — Интересно, удастся ли мне что-нибудь обна-


* * *


Деревянные ворота, по обыкновению, оказались закрыты на замок. Мальчик с трудом подавил в себе желание дернуть за шнурок звонка.

— Нечего валять дурака! — сказал он самому себе. — Там же все равно никого нет!

Мишель двинулся вдоль невысокой стены, рядом с которой широкой полосой тянулись заросли ежевики. Он не сделал и сотни шагов, как. увидел, что на протяжении нескольких метров вместо колючего кустарника стену обвивает плющ. Более удобное место найти было трудно. Мальчик машинально огляделся, чувствуя себя немного неловко.

— В конце концов, я не собираюсь делать ничего плохого, — пробормотал он.

Цепляясь за толстые узловатые стебли и не обращая внимания на пачкающий руки зеленый сок раздавленных листьев, Мишель вскарабкался на стену, огляделся, схватился за ветку росшего рядом дерева и спрыгнул в парк. Он выбрался на дорогу и пошел к дому мсье Лакуа. Еще издалека ему бросилась в глаза распахнутая дверь псарни. По всей вероятности, хозяин поместья, уезжая, забрал овчарку с собой.

Впереди показался дом. Все ставни в нем были закрыты. Однако мальчика интересовал не он. В пристройке Мишель выбрал себе кирку и лопату, взвалил их на плечо и направился к яме, откуда совсем недавно вместе с товарищами поднимал сундучок с сокровищами.

Он постоял какое-то время на ее краю, размышляя, кого же Артур мог видеть здесь ночью. Потом спрыгнул вниз и опустился на колени, чтобы обследовать дно, но ничего примечательного не обнаружил. Тогда Мишель схватил кирку и принялся углублять яму. Он и сам не смог бы сказать, зачем это делает. Во всяком случае, найти еще один клад он не надеялся. Кирка отскакивала от камней и обломков черепицы, попадавшихся в раскопе. При виде этих розоватых кусочков, так непохожих на осколки современной черепицы, мальчик почувствовал возбуждение, причину которого понял далеко не сразу. С ними было связано что-то очень важное. Но что именно? Догадка возникла внезапно:

«Ну-ка, ну-ка… Осколки черепицы говорят о том, что на этом месте когда-то стоял дом. Они лежат ниже того уровня, на котором находилось дно сундучка. Клад был зарыт в 1683 году, а на плите над дверью выбит год сооружения дома: 1750-й. Этого просто не может быть. Гугенот не мог зарыть сундучок в земле, перемешанной с обломками дома, которому еще только предстояло быть построенным!… Да, все сходится. Человек, которого Артур видел ночью, платиновые слитки…»

Больше всего мальчика беспокоило то, что, при всей очевидности мистификации, ему никак не удавалось понять, кто и ради чего ее замыслил.

«Мсье Лакуа? Но зачем ему было нужно, чтобы мы нашли зарытый им сундучок? Может, он сам стал жертвой подстроенного Жерменом обмана? И почему Амбруаз Борен, который раньше проявлял такую настойчивость, попросту исчез после обнаружения сундучка?»

Раздумывая над всем этим, мальчик оставил кирку и лопату в яме и по бетонированной дорожке пошел к дому гугенота.

Он был всего в пяти или шести шагах от него, когда раздался резкий звонок. Мишель вздрогнул, решив, что это сработала система сигнализации. Однако звонок на секунду смолк, потом зазвучал снова. Затем вновь стало тихо.

«Это был телефон! Ну конечно! Телефонистка, наверно, торопилась. Дала всего два звонка! Обычно они бывают более настойчивыми… А может, в доме сняли трубку? Неужели там кто-то есть?!.»

Преодолевая чувство неловкости, паренек приблизился к окну и приложил ухо к ставне. До его ушей донесся чей-то голос — впрочем, слишком тихий, чтобы можно было разобрать слова.

«Это уже ни в какие ворота не лезет! — подумал Мишель. — Кто это может быть? Альфред уверял, что и Жер-мен, и его хозяин уехали. Неужели он соврал? Но зачем?»

Сколько он ни прислушивался, ничего понять так и не смог. Мальчик хотел уже уходить, когда услышал сзади какой-то шорох. Обернуться он не успел. В глазах его сверкнули искры, голову пронзила острая боль. Он почувствовал, как его схватили чьи-то сильные руки, и потерял сознание.


* * *


Тем временем его друзья продолжали собирать мопед.

— Что-то Мишеля долго нет. Надеюсь, он не застрял в зарослях ежевики, — сказал со смешком Даниэль.

— Не думаю, что он в них полез. Он ведь уверен, что клад, который мы нашли, не настоящий, поэтому решил продолжить поиски. Сейчас он, должно быть, роет новую яму.

— Тогда ему нужно было бы сначала пригласить папашу Рикло с его прутиком! — захохотал Даниэль. И, взглянув на часы, добавил: — Проедусь-ка я в деревню. Нужно купить хлеба и масла.

Он уселся на мопед, и скоро треск мотора затих вдали. Артур остался в одиночестве.

— Подумать только, если бы я тогда не свалял дурака, мы были бы уже далеко отсюда! — вздохнул он. — Впрочем, здесь мы тоже неплохо провели время!


* * *


Сознание медленно возвращалось к Мишелю. Ему казалось, что он лежит в каком-то узком чулане, упираясь головой в стену. Окончательно придя в себя, он ощутил пронизывающий холод. Вокруг было темно. Сначала паренек решил, что его бросили в подземелье, куда не проникает ни один луч света, однако, попробовав пошевелиться, понял, что ему не только связали руки и заткнули рот, но и завязали глаза. Надеясь, что узлы окажутся не слишком тугими, он попытался подвигать руками и напрячь запястья, но лишь сделал себе больно.

Мальчик повернулся на другой бок и почувствовал как в бедро врезался складной нож, лежавший в кармане шорт. Однако Мишель был слишком крепко связан чтобы достать его. Единственное, что ему оставалось, это тереться головой о землю, стараясь сорвать повязку с глаз. Расцарапанные щеки и виски нещадно саднили, в нос бил едкий запах песка и пыли, но он решил, что в его положении не стоит обращать внимания на подобные мелочи.

Повязка стала медленно сползать, и вскоре ему удалось полностью открыть левый глаз. То, что он увидел, показалось ему довольно странным. Он находился в погребе или, скорее, в какой-то кладовой; на стенах висели металлические полки. Их оцинкованное покрытие большей частью было тронуто ржавчиной. И лишь на одной из полок стояло около полудюжины бутылок, покрытых толстым слоем пыли.

Мишель предположил, что его, должно быть, бросили в подвал дома гугенота.

Он внимательно огляделся. Сквозь заткнутую чем-то отдушину едва пробивался бледный свет. Присмотревшись, мальчик заметил, что полки для устойчивости заглублены в стену. Но больше его заинтересовало другое: их вертикальные стойки, сделанные из полосового железа, выступали вперед…

У Мишеля мгновенно созрел план действий. Главным сейчас было добраться до одной из стоек и прислониться к ней спиной. Извиваясь, как уж, он пополз к стене.

Когда наконец удалось до нее добраться, рубашка на пареньке промокла от пота. Позволив себе короткую передышку, он рывком сел и принялся перетирать о стойку веревку, которой были стянуты его руки. Конструкция была ржавой, шершавой и так сильно качалась, что Мишель на секунду испугался, что от его усилий полка отвалится и упадет.

Время от времени он замирал и прислушивался, однако снаружи не доносилось никаких звуков.

Запястья мальчика были стянуты так крепко, что даже ценой величайших усилий он мог двигать ими вверх и вниз не больше чем на двадцать сантиметров. У него уже начинало сводить судорогой руки, когда веревка перетерлась. Это произошло настолько неожиданно, что Ми-щель, не удержавшись, больно ударился спиной об угол полки и едва удержался от крика. Руки его так сильно дрожали, что ему не сразу удалось достать нож и перерезать веревку на ногах. Затем он освободился от кляпа, снял повязку и, наконец, смог вздохнуть полной грудью.

— Уф! — сказал он, сделав несколько упражнений, чтобы размять онемевшее тело, — теперь остается только выйти отсюда.

Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что выбраться через отдушину, забранную прочной решеткой, нет никакой надежды. Паренек подошел к двери, но при слабом освещении ему удалось определить лишь то, что она заперта на ключ. Осмотр петель и ржавых винтов заставил Мишеля отказаться от мысли использовать свой нож как отвертку.

— Боюсь, придется сидеть здесь, пока обо мне не вспомнят, — вздохнул он.

Мальчик решил подготовиться к встрече со своим тюремщиком, чтобы нейтрализовать его по возможности без риска.

«Не могу поверить, что один из тех, кто все это устроил, — мсье Лакуа», — думал Мишель.

Он был совершенно уверен, что все еще находится в доме гугенота. Судя по всему, преступники решили воспользоваться отъездом мсье Лакуа и Жермена, чтобы обделать свои темные делишки, каким-то образом связанные с найденными сокровищами. Внезапно Мишель вспомнил об Артуре и Даниэле.

«Боюсь, как бы они тоже не оказались здесь!»

Со знанием дела и свойственной ему решительностью Мишель занялся поисками подходящего оружия, чтобы достойно встретить противника.


* * *


Даниэль давно вернулся из деревни.

Артур собрал втулки обоих колес. Тормоз он разбирать не стал, надеясь, что при первых же оборотах колеса он достаточно нагреется, чтобы просохнуть.

— Тебе не кажется, что Мишель уже перебарщивает? Что он мог еще затеять? — обратился к другу Артур.

— Я и сам начинаю беспокоиться. Может, пройдемся к дому гугенота и посмотрим, что там происходит?

— Парк большой. Как мы узнаем, где он бродит?

— Мы можем просто обойти вокруг и позвать его. Он наверняка нас услышит и отзовется!

— Что ж, давай попробуем. Посмотрим, что получится. Артур завел мопед в дом, вымыл руки и запер дверь на ключ.

Друзья решительно зашагали в сторону поместья.


* * *


Мишель ждал, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам. В руках он держал длинный и довольно толстый железный прут со скошенным концом, который раньше использовали, вероятно, для перекатывания бочек с вином. Для видимости он набросил на руки и на ноги обрывки недавно связывавшей его веревки.

Мальчик уже давно сидел, стараясь сохранять неподвижность. Он замерз и сильно дрожал.

«Если так пойдет и дальше, я наверняка расчихаюсь. И тогда кто-нибудь обязательно сюда придет… Отлично! Нужно поднять шум и посмотреть, что из этого выйдет!»

Однако мысль, что в подвал могут спуститься одновременно несколько человек, остановила Мишеля. Он вновь погрузился в размышления. И тут его взгляд упал на дверь. Глаза мальчика уже привыкли к полумраку, и он без труда разглядел, что доски, из которых она была сколочена, покоробились от сырости, а сама она изогнулась дугой. Верхний край двери больше не упирался в раму, а выдавался внутрь. Держалась она на вмурованных в стену крюках, поэтому снять ее не составляло никакого труда.

«Только бы удалось как-нибудь пристроить прут под угол! То-то грохот будет, да уж тут ничего не поделаешь!» Мишель подсунул рычаг под дверь и попробовал приподнять ее, но, увы, добился лишь того, что конец прута глубоко ушел в земляной пол.

— Черт возьми! Ладно, что-нибудь придумаем. Не падая духом, мальчик принялся искать, что бы подложить под рычаг, и скоро отыскал кирпич. Он поставил 1гг> под нижнюю петлю и упер на него прут, предварительно просунутый под дверь. Если раньше Мишелю приходилось поднимать свой конец рычага, то теперь он должен был изо всех сил толкать его вниз. Кирпич немного подался, потом встал прочно. Дверь чуть-чуть шевельнулась, но на этом дело застопорилось. Паренек понял, что напрасно решил приподнимать ее с угла: она сразу перекашивалась и прочно застревала в своей коробке.

Мишель вытер пот со лба и передвинул кирпич к середине двери, пристроил сверху рычаг, нажал и понял, что на этот раз у него все получится. Несколько ржавых винтов выскочили из своих гнезд, скоба немного согнулась, и дверь сошла с петель.

Вопреки опасениям мальчика, большого шума не получилось: доски, оказавшиеся старыми и сырыми, трещали не слишком сильно, а дверь не упала. Он прислушался. В доме было тихо.

— Уф! — проворчал паренек. — Надеюсь, чтобы выбраться отсюда, мне не придется снимать с петель полдюжины дверей!

Он немного наклонил дверь на себя, повернул ее и прислонил к стене. Теперь ему открылась другая часть погреба, и в ней, как ни странно, тоже кто-то был!

На куче соломы, едва прикрытой одеялом, лежали два человека. Мишелю сразу бросились в глаза белокурые волосы мадам Фертель. Чтобы узнать ее товарища по несчастью, ему пришлось подойти поближе. То, что он увидел, было совершенно невероятно!

11

Мишелю вдруг показалось, что все происходящее с ним -дурной сон. Он склонился над вторым пленником, чтобы лучше его разглядеть. Это и в самом деле оказался мсье Лакуа! Крепко-накрепко связанный, с кляпом во рту и повязкой на глазах, он лежал совершенно неподвижно и, похоже, был без сознания.

Мальчик не стал терять время даром. Он быстро перерезал веревки перочинным ножом, потом снял с глаз пленников повязки, вытащил кляпы из их ртов.

Несколько секунд несчастные лежали неподвижно, не произнося ни слова. Они были обессилены заточением, значительно более продолжительным, чем то, что пришлось пережить Мишелю.

Пареньку никак не удавалось привести мысли в порядок. Меньше всего он ожидал обнаружить в подвале связанного мсье Лакуа, ведь Альфред уверял его, что хозяин поместья уехал. Может, он попросту солгал? А как здесь оказалась мадам Фертель, которая вместе с семьей отправилась отдыхать к морю? И что случилось с Жерменом? Его-то не посадили под замок?!

Было от чего потерять голову!

Женщина тихо заплакала. Мсье Лакуа лежал с закрытыми глазами, будто не понимая, что его уже освободили.

Наконец мадам Фертель удалось справиться с волнением. Она не без труда поднялась на ноги и спросила:

— Как получилось, что ты тоже оказался здесь, Мишель? Где Натали и мой муж?

Бедную женщину терзала сильнейшая тревога. Ее нужно было как-то успокоить. Но мальчик и сам был слишком поражен происходящим, чтобы хорошо владеть собой.

— Мсье Фертель передал нам, чтобы мы как можно скорее привезли ему слитки, — сказал он. — Этой ночью я видел его в Курвеже. Больше я ничего не знаю, мадам.

Жена ювелира тяжело вздохнула.

— У меня было достаточно времени, чтобы как следует все обдумать. Я рассмотрела ситуацию со всех сторон и тем не менее не могу понять, зачем кому-то понадобилось держать нас здесь пленниками. Может, у тебя есть на этот счет какие-нибудь идеи?

— Идеи? Пожалуй… Во всяком случае, одно предположение. Ваш муж мог обнаружить среди драгоценностей нечто такое, что показалось ему странным.

И Мишель вкратце рассказал о том, что ему удалось выяснить после визита к мсье Боразилю. Мадам Фертель не верила своим ушам.

— Да, но какое отношение ко всему этому имеем мы с дочерью?! И мой…

Голос ее прервался, лицо вновь исказилось страданием.

— Так ты считаешь, нас преследуют именно из-за того, что обнаружил мой муж?

Мишель не знал, что сказать. Вместо ответа, желая 7 отвлечь собеседницу от тяжелых мыслей, он спросил ее:

— А как в этом подвале оказались вы, мадам?

— Вчера ночью ты пришел за нами и позвал к мсье Лакуа, потому что моему мужу срочно потребовалось поговорить со мной по телефону. Во всяком случае, так сказал тебе Жермен. Он ждал нас в аллее парка, чтобы встретить и проводить до дома. Но едва мы с Натали вошли, как на нас набросился какой-то человек в маске.

Угрожая револьвером, он приказал нам спуститься в этот погреб, связал и засунул каждой кляп в рот. Бедный мсье Лакуа был уже здесь. Его тоже связали, так что он не I мог оказать нам никакой помощи. Потом бандит взвалил Натали себе на плечо и унес. Я пыталась кричать, но бесполезно. Минуту спустя этот негодяй вернулся и завязал мне глаза. Как ни стыдно, но должна признаться, что через какое-то время я, видимо, задремала. Сквозь сон мне казалось, что до меня доносятся телефонные звонки, однако я не уверена, что слышала их на самом деле.

Мишель был поражен, узнав, что первой жертвой преступников стал мсье Лакуа. При этом он ни на секунду не забывал, что их таинственные враги в любой момент могут вернуться в подвал. Но сколько он ни прислушивался, не мог различить ни звука шагов, ни гула голосов. Можно было подумать, что в доме никого нет.

Мадам Фертель склонилась над инвалидом, который по-прежнему лежал, не открывая глаз. Его неподвижность и молчание были уже пугающими.

Тем временем мальчик, успевший немного оправиться от изумления, принялся искать выход из погреба. Его дверь, тоже запертая на ключ, не покоробилась от сырости и плотно входила в коробку, а петли ее находились с наружной стороны. Приподнять ее рычагом, как первую, было явно невозможно. Мишелю не удалось даже просунуть скошенный край металлического прута ни в одну из щелей, настолько они оказались узкими.

Может, лучше было не пытаться взломать дверь, а дождаться возвращения бандитов и попытаться неожиданно напасть на них? Однако теперь, когда сокровища были в их руках, они могли вернуться только через несколько дней, а то и вообще не явиться, бросив пленников на произвол судьбы.

Паренек подошел к мсье Лакуа и какое-то время молча смотрел на него, не зная, как заговорить. Мадам Фертель отодвинулась чуть в сторону, освобождая ему место.

— Мсье, вы меня слышите? — спросил он наконец. — У этого погреба есть другой выход?

Несколько секунд инвалид лежал неподвижно, словно ничего не воспринимая, потом немного приподнялся на локтях и отрицательно покачал головой. Все его движения были медленными, как будто он вконец обессилел.

— У вас что-нибудь болит, мсье?

Хозяин дома вновь отрицательно покачал головой. Видно было, что ему не хочется продолжать разговор. Мишель понял, что может рассчитывать только на самого себя. Но что он мог сделать один?!

Он снова обошел обе части погреба, однако ничто не подсказало ему, как выбраться на свободу. Он внимательно исследовал отдушину, когда почувствовал, как его плеча коснулась рука мадам Фертель, и услышал ее взволнованный шепот:

— Скорее! Кто-то спускается по лестнице!

Мальчик схватил свой прут и одним прыжком оказался у двери, встав с таким расчетом, чтобы она, распахнувшись, скрыла его. Мадам Фертель снова легла на солому, как будто все еще была связана. Они успели как раз вовремя. Сквозь щели в погреб просочился свет фонаря. В замке повернулся ключ, дверь со скрипом отворилась, и Мишель вздрогнул. Оказалось, что она открывается не внутрь, как он рассчитывал, а наружу. Это ошибка могла обойтись очень дорого.

Нужно было действовать немедленно. Тюремщик, по счастью, явился один и не стал принимать никаких мер предосторожности, лишь натянул на голову черный капроновый чулок, чтобы скрыть лицо. Вероятно, он был убежден, что никакая опасность ему не грозит. Но едва он вошел в погреб, как Мишель зацепил его прутом и сбил с ног. Бандит, выронив от неожиданности фонарь, рухнул на солому между мадам Фертель и мсье Лакуа.

Паренек хотел броситься на него, но тут вдруг инвалид приподнялся на своем ложе и, схватив одной рукой упавшего за шею, принялся изо всех сил колотить его кулаком по голове. Тот попытался было вырваться, но почти сразу потерял сознание.

— Веревку! Скорее! — дрожащим от ярости голосом скомандовал хозяин дома.

Он сорвал с головы бандита чулок. Мишель поднял фонарь, направил его на лицо преступника и изумленно воскликнул:

— Это же Амбруаз Борен!

Поняв, что мальчику уже приходилось встречаться с мнимым журналистом, мсье Лакуа повел себя весьма странным образом. Сначала он удивился, а потом впал в замешательство. Мишель отнес это на счет немалых физических усилий, которые инвалиду пришлось приложить, чтобы усмирить их тюремщика.

— Ты знаком с этим человеком? Вы с ним разговаривали раньше?

Связав между собой обрывки веревок, паренек крепко скрутил Борену руки и ноги. При этом он коротко поведал историю своего знакомства с «журналистом».

Инвалид пристально смотрел на Мишеля, как будто надеялся прочесть правду у него в глазах.

— Он больше ничего тебе не говорил?

— Кажется, ничего.

— И не рассказывал обо мне?

Мальчику показалось, что ответ на этот вопрос для мсье Лакуа особенно важен.

— Да нет… О вас он упоминал только в связи с кладом.

На лице хозяина дома отразилось столь явное облегчение, что Мишель невольно задумался. Что же такое мог ему сказать, но не сказал Борен?

Вероятно, инвалид понял, насколько странными могут показаться его вопросы. Во всяком случае, он добавил самым добродушным тоном:

— Знаешь, эти журналисты такой народ! Когда им нужно написать статью о сокровищах или о чем-нибудь в этом роде, они могут придумать что угодно!

Это замечание озадачило мальчика. Неужели Борен действительно был журналистом? Видя, как волнуется мсье Лакуа, Мишель поспешил его успокоить.

— С того вечера, когда он к нам приходил, мы виделись только один раз, да и то случайно. Мы с друзьями пошли искупаться на озерцо, а он ловил там рыбу. Кстати, он, конечно, требовал, чтобы мы ему рассказывали о том, как продвигаются поиски клада, но не слишком настойчиво.

— Ну хорошо. Ты не поможешь мне подняться наверх? На свежем воздухе будет лучше.

— Конечно, мсье.

Мальчик попытался приподнять инвалида, однако тот оказался слишком тяжел для него. Он хотел было позвать на помощь мадам Фертель, но в это время сверху донесся резкий звонок телефона.

После секундного замешательства паренек бросился вверх по лестнице. Его реакция была совершенно автоматической. Лишь положив руку на трубку, он ощутил тревогу. Кто мог звонить? Вдруг это окажется сообщник Борена? Что ему сказать? Не ответить на звонок тоже нельзя: если звонит бандит, он наверняка поймет, что в доме гугенота возникли какие-то проблемы.

Мишель предпочел не рисковать и поднял трубку.

— Алло? — произнес чей-то голос. — Это ты, Борен?

— Угу, — ответил мальчик, стараясь не вызвать у собеседника тревоги.

— Слушай! Я не могу звонить слишком часто. Соседи могут что-нибудь заподозрить. Да и на почте тоже, ведь все уверены, что Фертель уехал в отпуск. Ладно, хватит об этом. Я подумал вот о чем. Тебе нужно как-нибудь обезопасить себя от приятелей мальчишки. Постарайся разобраться и с ними тоже! А потом избавься от их мопедов и закрой дом. Нужно создать впечатление, что они уехали из деревни. Ясно?

— Угу, — вновь буркнул Мишель.

— И вот еще что. Если Лакуа вздумает валять дурака, освежи ему память. Я на тебя рассчитываю. Намекни еще раз, что мы, если понадобится, расскажем о нем кому нужно. Тогда уж наверняка начнется расследование, и пусть не сомневается: его песенка будет спета. Как там твои арестанты? Хорошо себя ведут?

— Угу.

Человек на другом конце провода немного помолчал. Мальчик мучительно ломал себе голову, стараясь догадаться, кто с ним говорит. Голос казался ему знакомым, но помехи на линии искажали его.

— Послушай-ка, Борен, ты сегодня что-то не слишком разговорчив! Может, у тебя там какие-то проблемы? Ты все сделал, что я тебе говорил?

Мишель колебался.

— Да, — произнес он наконец.

— Может, ты чем-то недоволен? Я согласен: все эти сокровища, по совести говоря, принадлежат тебе. Это результат, так сказать, твоей работы, твоих ограблений! Но если бы не моя помощь, тебе никогда и в голову бы не пришло провернуть дельце с фальшивым кладом! Конечно, все могло сорваться, когда Лакуа отдал наши слитки мальчишкам и Рикло. Что поделать, у нас не было наличности, чтобы заплатить им за работу! Но сознайся: я все сделал правильно, когда Фертель позвонил Лакуа и сообщил, что слитки вовсе не серебряные, а платиновые. Подслушав разговор, я понял: Фертелю стало ясно, что найденные сокровища — вовсе не клад гугенота. Если бы не я, то у него хватило бы времени оповестить об этом всю страну! Ты представляешь, что могло бы произойти, если бы началась возня вокруг нашего клада?! Полицейское расследование и все тому подобное! Ведь тебе, как и мне, вовсе бы не хотелось, чтобы полиция совала нос в наши делишки, правда? Да и с сокровищами тебе бы пришлось тогда распроститься. Так что, старина, можешь радоваться и поздравить меня с успехом. Ты мне обещал четверть, если дело выгорит. Только вот что я хочу сказать. Если до сих пор все шло как надо, то только благодаря мне. К тому же я сторожу папашу и дочку Фертель. Поэтому ты должен отдать мне половину! Это будет справедливо, правда, Борен? И даже при этом ты получишь вдвое больше, чем если бы связался со скупщиками краденого. На твоем месте я бы не стал огорчаться!

Мишелю показалось, что он узнал голос Жермена. Поверить тому, что говорил толстяк, было трудно. Итак, сокровища принадлежали Борену! Это, впрочем, вполне согласовывалось с теми выводами, которые сделал мальчик после визита к мсье Боразилю. В сундучке был вовсе не клад гугенота, а краденые драгоценности. Борен вынул камни из оправ, а потом расплавил металл, превратил его в слитки… Но почему Жермен, если это был действительно он, говорил о мсье Лакуа с таким пренебрежением, как о своем подручном? Неужели инвалид тоже оказался замешанным в этом деле, неужели он действовал заодно с преступниками?! Если бы мальчик не сжимал в руке телефонную трубку, ему могло бы показаться, что все это страшный сон, ночной кошмар.

— Эй, Борен! Ты что там, заснул? — закричал незнакомец на другом конец провода. — Знаю, ты не слишком доволен. Как же с тобой бывает трудно, старина! А ведь я готов для тебя на что угодно! Ведь все твои безделушки здесь, в магазине у Фертеля. Я мог бы удрать с ними, так сказать, раствориться в воздухе. Вот тогда тебе пришлось бы меня хорошенько поискать! Ну же, старина, отвечай! Ты ведь не сердишься на своего доброго приятеля Жермена, а?

Мишель не знал, что ему делать. Положить трубку, сделав вид, что прервалась связь? Во всяком случае, Жермен не должен был понять, что разговаривает вовсе не с Бореном.

Однако долго размышлять ему не пришлось. На лестнице, ведущей в подвал, послышались чьи-то торопливые шаги, и в комнату ворвалась мадам Фертель. Вид у нее был безумный. Не успел мальчик зажать ладонью микрофон, как она закричала:

— Скорее, Мишель! Мсье Лакуа упал с лестницы! Напрасно паренек махал рукой, умоляя женщину говорить потише. Было слишком поздно. Из телефонной трубки до него донесся рык:

— Это что еще за балаган?! Эй, Борен! Может, ты мне все-таки ответишь?! Кто у тебя кричал? Кто-то звал мальчишку! С чего это вдруг?! И при чем здесь мсье Лакуа?! Надеюсь, ты не выпустил его из подвала, черт побери?! Неужели на тебя и в самом деле нельзя положиться, неужели я должен все делать сам?! Борен! Эй! Ответь мне, Борен!

Жермен замолчал. В трубке явственно слышалось его тяжелое дыхание. Потом толстяк заговорил вновь:

— Послушайте. Не знаю, кто вы. Я вел себя, как последний болван, наболтал кучу разных вещей, и все потому, что думал, будто толкую с Бореном. Только это неважно. Слушайте хорошенько и запомните, что я вам сейчас скажу. Борен, как я понимаю, попался, а вот до меня вам не добраться!

Мадам Фертель подошла поближе и пыталась знаками объяснить Мишелю, что мсье Лакуа нуждается в срочной помощи. Вместо ответа мальчик прошептал, зажав микрофон рукой:

— Это Жермен.

И протянул женщине отводную трубку. Толстяк между тем продолжал:

— Отец и дочь у меня в руках. Если вы только попытаетесь сыграть со мной какую-нибудь шутку, им придется плохо. Мне терять нечего. Чтобы бежать за границу, нужны наличные. Фертелю придется продать все драгоценности. Через три дня у меня будет достаточно денег и тогда я больше не стану обременять вас своим присутствием. А сейчас вы освободите Борена и скажете ему, чтобы ехал ко мне в Курвеж. Пусть зальет полный бак бензина и сразу въезжает в гараж. Я открою ворота. Но только без шуток, а иначе… И не вздумайте звонить в полицию, это может кое для кого очень плохо кончиться. Впрочем, я спокоен. Лакуа будет молчать, потому что нам с Бореном известно кое-что о его делишках. Мадам Фертель слишком дорожит своим мужем и дочуркой. Она не захочет, чтобы с ними что-нибудь случилось. Да и мальчишки не станут болтать по той же причине. Да, совсем забыл об одной маленькой детали. Как только мы с Бореном получим деньги, так сразу уедем. С собой на всякий случай прихватим дочку Фертеля. Отпустим ее, когда окажемся в безопасности, но не раньше. Надеюсь, вам все понятно. А сейчас я жду Борена.

Глаза мадам Фертель закатились, рот приоткрылся. Она выронила наушник и упала без чувств.

Мишель бросил трубку на рычаг и кинулся на помощь бедной женщине.


* * *


Даниэль и Артур дважды объехали вдоль стены, которая окружала дом гугенота. Несколько раз они залезали на деревья и сквозь листву пытались высмотреть Мишеля.

— Похоже, с ним что-то случилось, — мрачно предположил Даниэль. — Придется отправляться на розыски.

Артур был того же мнения, и друзья принялись искать, где они могли бы проникнуть в парк. Они быстро нашли место, где стену обвивал плющ и можно было перелезть, не боясь поцарапаться.

Оказавшись в парке, они посовещались и направились I к гаражу. Артур приник к маленькому застекленному окошку в воротах и удивленно воскликнул:

— Смотри-ка, машина мсье Лакуа стоит на месте! Либо его отъезд — просто обман, либо у него несколько автомобилей.

— А собаки на месте нет, — сказал Даниэль, заметив, что вольер пуст.

Приятели медленно направились к дому, Там все было тихо.

— Да-а, — протянул Артур. — Тайна, покрытая мраком.

— Куда все-таки мог подеваться Мишель? — недоумевал Даниэль.

Мальчики пошли по бетонной дорожке, выложенной вокруг дома, У одной из отдушин они замерли, услышав слабый голос:

— Помогите! Помогите!

— Это мсье Лакуа! — воскликнул Даниэль, — Он в подвале, и, похоже, с ним что-то случилось!

— Идем туда!

— А вдруг это западня? — предположил Даниэль, хватая приятеля за руку.

— Западня?! Думаешь, кто-то хочет заманить нас в дом? Сейчас посмотрим.

Артур вырвался из рук товарища, подбежал к двери дома, повернул ручку и толкнул створку, а сам отскочил в сторону. Впрочем, опасения ребят оказались напрасны. Однако при виде лежавшей на полу мадам Фертель и Мишеля, который стоял на коленях и протирал лоб женщины влажным полотенцем, они онемели от неожиданности.

Мальчик оглянулся на звук открываемой двери и радостно вскрикнул:

— Вот и вы! Очень кстати. Вам придется мне помочь.

— А в чем, собственно… — начал было Даниэль.

— Я потом все объясню. А сейчас мы положим мадам Фертель на кровать и пойдем на выручку мсье Лакуа. Он свалился с лестницы.

Властный и спокойный тон Мишеля помог его друзьям справиться с удивлением. Не прошло и нескольких минут, как мадам Фертель уже пришла в чувство, а хозяин дома сидел в своем кресле-каталке.

— Уф! — перевел дух Мишель. — Ну и денек! Вы не очень сильно ушиблись, мсье Лакуа?

Хозяин дома лишь отрицательно покачал головой. Казалось, он был чем-то удручен и пребывал в состоянии глубокой растерянности.

— Может, теперь ты что-нибудь нам объяснишь?! — с вызовом в голосе спросил Даниэль.

Мишель коротко рассказал о своих злоключениях. Когда он дошел до звонка Жермена и описал ситуацию, в которой оказались Натали и ее отец, мсье Лакуа насторожился.

— Наверно, стоит позвать сюда мадам Фертель, — предложил он. — Ее все это касается в первую очередь.

Когда бедная женщина вошла в комнату, она была бледна как мел. Ее колотила мелкая дрожь, в глазах стояли слезы. Она опустилась на скамью и закрыла лицо руками.

Мишель передал главное, что ему удалось узнать из телефонного разговора с Жерменом. Артур и Даниэль внимали ему, раскрыв рты от изумления и едва веря собственным ушам. В своем рассказе мальчик умышленно остановился на том, что бандит говорил о «делишках» мсье Лакуа. Краем глаза при этом он следил за реакцией инвалида и понял, что тот самым внимательным образом слушает его, стараясь, однако, не показывать вида. Чтобы вызвать хозяина дома на объяснение, он повернулся к нему и спросил:

— Что же нам теперь делать, мсье? Однако ответила ему мадам Фертель.

— Я знаю, что следует делать мне, — проговорила она дрожащим голосом. — Мое место рядом с мужем и дочерью. Я отправлюсь в Курвеж. Этот человек, конечно же, впустит меня, и тогда…

— Не думаю, что это правильное решение, — возразил Мишель. — Вы увеличите число заложников и только сыграете на руку бандитам. Не забывайте: мы не можем вызвать полицию, потому что в этом случае ваша дочь подверглась бы дополнительной опасности.

Но женщину его доводы не убедили.

— Мне сейчас не до рассуждений, — заявила она. — Я знаю, в чем заключается мой долг, и поступлю так, как он мне велит.

Кое-что в поведении инвалида настораживало Мишеля, поэтому он решил задать вопрос в лоб:

— А вы как считаете, мсье? Должны мы подчиниться Жермену и отпустить Борена?

Мсье Лакуа вздохнул. На лице его отразилось глубокое замешательство. Потом он выпрямился в кресле, как человек, принявший, наконец, трудное решение, и изрек:

— Не вижу другого выхода. Вы наверняка задаете себе вопрос, почему для своей аферы Жермен и Борен выбрали именно мое поместье. Постараюсь вам ответить. Разумеется, из-за легенды о гугеноте. Но это было не главным. Борен меня шантажировал, вынудив стать своим сообщником. Но сейчас не время говорить об этом. Ты прав, Мишель. Мы ничего не можем предпринять против Жермена, потому что у него в руках заложники. В первую очередь нам следует думать о них. А раз у нас нет возможности позвать на помощь полицию, остается только подчиниться. Жермен — опасный бандит. Он бежал из тюрьмы и не остановится ни перед чем, лишь бы достичь своей цели. Теперь мне известно, что поступить ко мне на службу ему посоветовал Борен. Какую непростительную ошибку я совершил, наняв его! Кстати, этот Борен — тоже ловкий жулик. Чтобы драгоценности, которые вы нашли, выглядели, как настоящий клад, он украл в каком-то музее подлинный сундучок XVII века.

— Значит, вы считаете, что против этих преступников мы бессильны? — настаивал Мишель.

— Да, таково мое мнение.

— Похоже, не остается ничего другого, как только отпустить Борена, — вмешался в разговор Артур.

— Может, сначала попросим мадам Фертель сварить нам кофе? — сказал хозяин дома. — На кухне есть все необходимое.

Женщина была удивлена подобным предложением. Тем не менее, двигаясь, как сомнамбула, она вышла из комнаты, и вскоре с кухни донеслось жужжание кофемолки.

Мишель нахмурился, о чем-то размышляя, а потом, взяв приятелей под руки, потащил их в парк.

После короткого, но бурного спора ребята достали часы и сверили их.

— Как только подъедете к дому, сразу дайте гудок, — говорил Мип!ель. — Я открою дверь гаража. Все вместе мы либо освободим Натали и ее отца, либо нейтрализуем Борена и Жермена.

— А ты уверен, что сам сумеешь проникнуть в дом мсье Фертеля? — спросил Даниэль.

Его двоюродный брат улыбнулся:

— Историю с троянским конем помнишь?

Артур бросил взгляд на часы и в одиночестве направился в сторону деревни. Мишель и Даниэль что-то оживленно обсуждали еще несколько минут и лишь после этого вернулись в дом.

Если мсье Лакуа и заметил отсутствие Артура, то ничем не выдал своего удивления. Тем временем мадам Фертель принесла кофе. Пока все наслаждались обжигающим напитком, Мишель о чем-то оживленно рассказывал, стараясь как можно дальше оттянуть момент освобождения Борена. Вернулся запыхавшийся Артур и едва заметно подмигнул-приятелям. Мишель сразу поднялся из-за стола и сказал:

— Мадам Фертель, мы с друзьями выйдем в парк, а вы развяжите Борена. Объясните ему, что в Курвеже его ждет Жермен. Пусть он возьмет машину мсье Лакуа, зальет полный бак бензина и едет прямо к вашему городскому дому. Дверь гаража будет открыта. Думаю, стоит ему также сказать, как того требует Жермен, что никто из нас не обратится в полицию.

— Я все сделаю, как ты сказал, — пробормотала мадам Фертель, которой было явно не по себе. — Только я не могу больше ждать! Прошу тебя, пообещай, что хотя бы позвонишь сюда, как только что-нибудь выяснишь.

— Обещаю, мадам, — серьезно ответил мальчик.

Друзья вышли в парк и стали прогуливаться по лужайке. Когда через четверть часа из дома показался Борен, он заметил вдалеке, под деревьями, трех ребят. Они что-то оживленно обсуждали. Правда, Мишель почему-то упорно поворачивался к нему спиной.

При одной мысли о том, что какой-то мальчишка одержал над ним верх, бандит почувствовал, что его охватывает ярость. Но все же ему удалось сдержать свой порыв и не наброситься на ребят с кулаками. Он слишком спешил и не мог позволить себе терять время на пустяки. Губы преступника скривились в ядовитой усмешке. Только что он позвонил Жермену и сказал ему, что все в порядке. Ничего, он, Борен, еще посмеется над всеми, и не этому увальню Жермену обвести его вокруг пальца! У него давно созрел собственный план.

Продолжая улыбаться, Борен вошел в гараж, сел в машину и, оставив распахнутыми все ворота, поехал в Курвеж. По дороге он остановился в деревне, чтобы заправиться, проверить уровень масла и давление в шинах.


* * *


Тем временем трое ребят, которым, видимо, надоело гулять по парку, покинули владения мсье Лакуа, оставив его наедине с мадам Фертель.

Инвалид пребывал в самом мрачном расположении духа. Несчастная женщина, перемывая сваленную в раковину посуду, с неослабевающей тревогой думала о том, смогут ли ее муж и дочь выпутаться из опасного положения.

Если бы она знала, что в этот момент происходит в ее собственном доме, в Курвеже, у нее наверняка прибавилось бы оснований для тревоги.

По дороге, ведущей из Монтраваля в Курвеж, один за другим мчались пятеро юношей на мопедах. Они так спешили, как будто боялись опоздать на важную встречу.

12

Оказавшись на главной площади Курвежа, Борен с удовлетворением констатировал, что, если не считать его самого, на ней никого нет. Он сделал полукруг, остановился перед домом ювелира и вылез из машины, чтобы открыть ворот% гаража. В его душе царило ликование. Подобно многим преступникам, Борен был глуп и спесив. Спесь, сочетавшаяся с хитростью, заменяла ему ум.

В этом, собственно, и заключалась его основная слабость.

Жермен, как и было оговорено, заранее отпер ворота гаража. Загнав машину, Борен торопливо закрыл их на замок и по внутреннему проходу направился в дом ювелира. Он переступил порог прихожей, притворил за собой дверь, повернулся, чтобы для большей безопасности накинуть крючок, и неожиданно получил удар огромным булыжником по голове. По крайней мере, прежде чем потерять сознание и рухнуть на пол, он успел подумать, что это был булыжник.

— Ну хватит, довольно глупостей ты наделал, — проворчал Жермен, взваливая сообщника на плечо. — Похоже, тебе нужен хороший урок, и, даю слово, ты его получишь! >

Без видимых усилий бандит перенес Борена в комнату за магазином, привязал его к стулу и заткнул кляпом рот.

— Готов поклясться, ты этого не ожидал! — пробормотал он с довольным видом. — Вот болван! Болван и есть!

Потом он неторопливо поднялся на второй этаж, где располагались жилые помещения, достал из кармана ключ и открыл дверь спальни. Бросив взгляд на девушку, неподвижно лежащую на кровати, он покачал головой:

— Пожалуй, одна удачная мысль у Борена все-таки была. Со снотворным он здорово придумал. Досадно только, что не догадался дать его мальчишке и Лакуа. Ну да ничего. Пока заложники у меня в руках, никто не посмеет и пальцем шевельнуть!

Жермен вошел в столовую и с иронической улыбкой посмотрел на ювелира. Тот сидел, крепко привязанный к стулу, и вид у него был самый несчастный.

— Все в порядке, мсье Фертель. Через несколько дней вы будете на свободе. А я к тому времени окажусь далеко отсюда.

Ответа не последовало. Бандит вытащил из-за пояса револьвер мсье Лакуа, покрутил барабан, со вздохом опустился на стул и положил оружие перед собой.


* * *


В это время в гараже происходили весьма странные события. В машине, на которой приехал Борен, вдруг начала дергаться спинка заднего сиденья. Раньше она прикреплялась к кузову несколькими винтами, сейчас же удерживалась в вертикальном положении лишь резинкой, которая под действием толчков натягивалась все сильнее, пока, наконец, не лопнула. Спинка упала, и из-за нее показалось покрасневшее от усилий лицо Мишеля. Вглядевшись в сумрак гаража и не заметив ничего подозрительного, мальчик вылез из тайника, в котором путешествовал от дома гугенота.

Самое важное было впереди. Однако сначала следовало дождаться Артур, Даниэля и Альфреда с двумя его приятелями. Борен потерял довольно много времени, на бензоколонке — Мишель слышал журчание бензина и почувствовал его запах, — поэтому ребята на мопедах не должны были сильно отстать от его машины.

«Нужно немедленно освободить Натали и ее отца, иначе у нас ничего не получится, — размышлял мальчик. — Главный наш козырь — неожиданность».

Бездействие угнетало Мишеля. Он все время поглядывал на часы и, наконец, решил, что шансы на успех значительно повысятся, если ему удастся выяснить, в какой части дома находятся Натали, ее отец и бандиты.

Он повернул ключ в воротах гаража, потом подошел к двери, ведущей в дом, и с минуту постоял, прислушиваясь. Все было тихо. Перочинным ножом мальчик приподнял крючок, толкнул створку и оказался в коротком коридоре, куда выходили три двери: одна прямо перед ним и две по сторонам.

«Нужно было узнать у мадам Фертель расположение комнат в доме», — подумал он.

Сейчас ему приходилось действовать наугад. И хотя Мишель старался сохранять спокойствие, он не мог не испытывать тревоги. От того, удастся ли ему осуществить задуманное, зависело слишком многое, может быть, жизнь людей.

Сверху донеслись чьи-то тяжелые, неторопливые шаги. Сердце мальчика сильно забилось. Он замер и немного успокоился, лишь когда понял, что кто-то ходит взад-вперед в одной из комнат второго этажа. Он выскользнул в коридор и прикрыл правую дверь. Она вела в магазин. За второй дверью обнаружилась лестница.

Открыв, наконец, третью, Мишель испытал сильное потрясение. Несмотря на то что окно было закрыто ставнями, он разглядел привязанного к стулу человека с кляпом во рту. Сначала он подумал, что это мсье Фертель, и даже достал нож, чтобы перерезать веревки, однако, подойдя поближе, узнал Борена.

«Похоже, Жермен обошелся со своим сообщником не слишком ласково, — подумал мальчик. — Что ж, если заложники находятся в доме, то искать их нужно на втором этаже».

Он в нерешительности остановился, потом снова взглянул на часы и решил, что у него есть еще в запасе несколько минут. Тогда, осторожно ступая по скрипучим ступенькам, он поднялся на второй этаж и огляделся.

На обширную лестничную площадку выходили три двери. Тут же стоял старый книжный шкаф солидных размеров. Между ним и стеной оставалась довольно большая щель.

«В крайнем случае, я могу спрятаться здесь», — подумал мальчик.

Звук шагов прекратился. Теперь из-за одной двери доносились голоса. Разговаривали в комнате, окна которой выходили на городскую площадь.

Мишель попытался пробраться в соседнюю комнату, но у него ничего не получилось: дверь была заперта на ключ. Голоса стали громче, теперь мальчик мог различить каждое слово.

— Очень хорошо, мсье Фертель. Только не забывайте: хозяин положения — я. Я один. Борен вне игры. Я связал его даже покрепче, чем вас. Он считал себя большим умником. Только перехитрить Жермена не так-то просто! Надеюсь, вы это поняли и будете вести себя разумно. Поверьте: побыстрее продать драгоценности и отдать мне деньги в ваших же собственных интересах! Только тогда — но не раньше! — вы будете чувствовать себя спокойно.

— Скажите только, где моя дочь! — умоляюще произнес мсье Фертель.

— В надежном месте. Если вы и все остальные не будете делать глупостей, с ней ничего не случится.

Мишель представил возможные последствия своей вылазки и вздрогнул: в случае неудачи могло произойти что угодно.

Он уже подошел к третьей двери, когда с площади донесся громкий треск мопедных моторов.

«Ребята приехали!» — подумал мальчик.

Концерт, устроенный под самыми окнами, разозлил Жермена.

— Нет, Фертель, вы только послушайте, что выделывают эти нахалы! Повезло им, что я не могу отсюда выйти! С каким удовольствием я бы надрал им уши! Интересно, с чего это они подняли такой шум?!

Мишель понял, что времени у него больше нет. Между тем он так и не выяснил, где находится Натали.

Он чуть приоткрыл дверь, около которой стоял, заглянул в комнату и увидел лежащую на кровати девушку. Он на цыпочках подошел поближе. Натали спала. Мальчик хотел ее разбудить, но не успел. Внизу, очевидно, от сквозняка, сильно хлопнула дверь. Мишель почувствовал, что его охватывает паника. Бандит тоже не мог не услышать стука. Паренек вылетел из комнаты, но до лестницы добежать не успел.

На площадку, размахивая револьвером, выскочил Жермен. При виде Мишеля он издал звук, напоминающий звериный рык, и бросился к нему. У мальчика же была только одна мысль: защитить Даниэля и Артура, спасти их от разъяренного преступника. Его друзья, вероятно, были уже в гараже, но предупредить их он не успевал. Он приготовился к схватке. Бандит, подняв кулак с зажатой в нем рукояткой револьвера, набросился на паренька.

— Сейчас я покажу тебе, как совать нос в чужие дела! — прорычал он.

Кулак опустился, однако Мишель успел скрестить над головой руки и смягчить удар. Бандит выронил револьвер, но сумел сильно стукнуть мальчика в плечо.

Мишель ушел в сторону, стараясь развернуть своего противника спиной к лестнице. Ему удалось ногой зашвырнуть револьвер под книжный шкаф. Когда же Жермен вновь набросился на него, паренек сделал обманное движение, уклонился от могучего кулака и обеими руками схватил бандита за правое запястье. При этом ему удавалось уворачиваться от ударов левой руки или по крайней мере ослаблять их.

И все же один из ударов достиг цели. Почувствовав себя наполовину оглушенным, мальчик отпустил запястье Жермена и сделал ему подсечку. Противники покатились по площадке, остановившись у самой лестницы. Силы были «неравными. Мишель отбивался, как мог, но бандиту несколько раз удалось стукнуть его по голове. Неожиданно он затих. Мишель решил, что это просто хитрый тактический ход, и приготовился к худшему.

Тем не менее мальчик не смирился с поражением. Он был готов продолжать борьбу, но тут услышал знакомый голос:

— Можешь вставать, Мишель!

Даниэль, так удачно оглушивший Жермена ручкой садовой тяпки, помог двоюродному брату сесть.

В следующее мгновение на лестничной площадке появились Артур, Альфред, Грегуар и Жюстен. Не успел бандит очнуться, как уже был с ног до головы обмотан крепкой веревкой.

Мишелю, у которого от ударов болело все тело, с трудом удалось подняться на ноги.

— Натали в той комнате, Она спит, Мсье Фертель сидит, связанный, в столовой.

— А где Борен? — спросил Альфред.

— Внизу. О нем позаботится полиция, Вы успели как раз вовремя, Еще чуть-чуть — и я был бы в нокауте.

— И не удивительно. — заметил Жюстен. — Этот Жермен — силач, каких мало!

— Знаешь, я бы предпочел, чтобы ты был моим другом, а не врагом, — искренне сказал Альфред. — Ты парень что надо!

Мишель попытался улыбнуться. Он был очень бледен и тяжело дышал. Чтобы не упасть, ему приходилось опираться о стену. При этом, как часто бывает после сильного нервного и физического перенапряжения, его била дрожь. Мальчик медленно направился к телефону.

Голос его так прерывался, что телефонистка не на шутку встревожилась. Мишель вызвал полицию, а затем попросил соединить его с номером семь в Монтравале. Трубку сняла мадам Фертель. Она сразу же засыпала мальчика градом вопросов, не делая паузы, чтобы он мог на них ответить. Поэтому, когда Мишелю все же удалось вставить слово, он сразу сказал, что дочери и мужу несчастной женщины больше ничто не угрожает.

— Тогда почему они сами мне не позвонили?! — простонала мадам Фертель. — Ты что-то от меня скрываешь! Они ранены? Ради Бога, расскажи мне все!

Как ни старался Мишель успокоить свою собеседницу, у него ничего не получилось. От дальнейших расспросов его избавило появление ювелира. Мальчик объяснил ему, где находится Натали, удалился из комнаты и присоединился к товарищам.

Через несколько минут к ним вышел мсье Фертель и сказал, что вызвал врача.

— Натали спит глубоким сном, — пояснил он. — Похоже, ей дали сильное снотворное. Драгоценности в моем сейфе. Если я правильно понял Жермена, они принадлежат Борену. Я передам их полиции.

— Жермен что-нибудь говорил вам, мсье? — спросил Артур.

— Конечно! Многие преступники страшно хвастливы и любят рассказывать о своих делишках. Он же был настолько уверен5 в успехе, что не мог отказать себе в удовольствии и поведал мне множество интересных вещей. С Бореном он познакомился, когда сидел за решеткой.

Примерно полгода назад Жермен бежал из тюрьмы и с тех пор скрывается от полиции. На свободе ему повезло, если так можно выразиться, снова встретить Борена. Тот подыскал, как ему казалось, идеальное место, чтобы в полной мере воспользоваться результатами своих прошлых грабежей. Я имею в виду дом гугенота и связанную с ним легенду. Ему удалось войти в доверие к мсье Лакуа. Борен уговорил его уволить сиделку, которая ухаживала за ним раньше, и нанять вместо нее Жермена. Мне кажется, этим мерзавцам не составило большого труда обмануть несчастного инвалида.

Мишель не знал, следует ли ему рассказать о признании мсье Лакуа. Тот открыл свою тайну, но сделал это в минуту величайшего упадка сил. Мальчик решил промолчать. Пусть хозяин дома гугенота сам объяснится с мсье Фертелем, если сочтет это необходимым.

Между тем ювелир продолжал:

— Если бы, убедившись, что принесенные папашей Рикло слитки не серебряные, а платиновые, я не позвонил мсье Лакуа, ничего бы не случилось. Он передал бы мне драгоценности для оценки и последующей продажи, и моя жена и дочь были бы избавлены от мучений, которые им пришлось пережить со вчерашнего вечера. Должен признаться, что мной двигали не самые благородные чувства. Я был раздосадован тем, что не смог сам обнаружить клад, поэтому поспешил сообщить Лакуа, что и ему не удалось этого сделать. Однако мне и в голову не могло прийти, что найденные драгоценности принадлежат бандитам. Я решил, что это и в самом деле клад, только зарыт он сравнительно недавно. Увы! Жермену удалось подслушать наш разговор. Он сразу же связал мсье Лакуа, а тебя, Мишель, якобы от моего имени послал за моей женой и дочерью. Остальное вам известно.

— Иногда самые хитроумные планы рушатся из-за пустяка, — заметил мальчик. — Я предложил вашей жене подождать их и проводить обратно домой. К счастью, она отказалась. Иначе меня бы наверняка обеспокоило их долгое отсутствие и я бы снова позвонил у ворот. В результате и я, и мои товарищи тоже стали бы пленниками Жермена.

Разговор был прерван прибытием полицейских, которые не без удивления выслушали рассказ о том, какую хитроумную комбинацию задумали провернуть Жермен и Борен и как она провалилась. Отложив допрос свидетелей на более позднее время, они увезли преступников с собой. Мсье Фертель с видимым облегчением передал им сундучок с драгоценностями.

— Нужно будет повесить на двери объявление о том, что магазин закрывается на время отпуска владельца, — сказал ювелир. — Отдых никому из нас не повредит. Не отправиться ли нам сейчас в Монтраваль?

— Отличная мысль, мсье! — согласился Мишель. — Только об объявлении вам заботиться не нужно. Его уже повесили бандиты.

— Правда? Тем лучше… Свою машину я поведу сам. Жермен выкатил ее во двор, чтобы освободить место в гараже. А что же нам делать с автомобилем мсье Лакуа?

— Я могу сесть за руль, — предложил Артур. — Мишель, ты в состоянии добраться до Монтраваля на мопеде?

— Я в полном порядке, старина. Давай сделаем так, как ты говоришь.

Через полчаса мсье Фертель бережно перенес дочь в свою машину. Кстати, когда накануне Жермен перевозил спящую Натали в Курвеж, закутав девушку в одеяла, именно ее отец Альфреда принял за мсье Лакуа.

Следом за ювелиром ехал Артур на автомобиле мсье Лакуа. Мишель, Даниэль, Альфред, Грегуар и Жюстен на мопедах замыкали маленький кортеж.

ЭПИЛОГ

На лужайке перед домом гугенота, на одной из дорожек, был установлен стол. На нем стояли двенадцать приборов. На обед, кроме семьи Фертелей и Мишеля с друзьями, были приглашены Альфред, два его неразлучных приятеля, папаша Рикло и Лампуа.

Пока все были заняты подготовкой к торжественной трапезе, хозяин дома попросил Мишеля отвезти его кресло немного в сторону. Говоря с мальчиком, мсье Лакуа отводил взгляд. Казалось, его что-то гнетет.

— Видишь ли, Мишель, человеку моих лет нелегко каяться перед подростком, — проговорил он, наконец. — Но ты своим примером подтвердил известную истину: достоинства человека определяются не его возрастом. И мне бы хотелось, чтобы ты извлек для себя пользу из моего печального опыта. Я едва не стал — а без тебя обязательно стал бы — сообщником бандитов. И все потому, что мне не хватило мужества сказать «нет».

Видя, в каком замешательстве находится его собеседник, мальчик смутился и хотел было остановить признание, однако мсье Лакуа продолжал:

— Нет, я должен все сказать. Потом мне станет легче. Так вот, во время оккупации я участвовал в Сопротивлении, мне было поручено важное и ответственное задание.

Возможно, слишком ответственное, если принять во внимание, как молод я тогда был. Во всяком случае, с тех пор мне не раз приходилось задавать себе вопрос, оказался ли я, выполняя его, на высоте положения. И тут появился Борен. Сначала он был чрезвычайно любезен и даже предложил мне значительную сумму, если я соглашусь кое-что для него сделать. Когда же я отказался, он показал мне документ с печатью гестапо, из которого следовало, что в 1944 году я выдал членов своей ячейки фашистам. Он подделал эту бумажку, ведь он сам работал на гестапо. И все же я проявил слабость, испугался. Испугался, что имя мое будет замарано, что я не смогу оправдаться. Тогда вся моя жизнь потеряла бы смысл. И, как ты знаешь, я уступил.

Мишель, растроганный признанием, пытался найти слова, которые могли бы утешить инвалида. Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, он спросил:

— Зачем же Борену было прибегать к подобной уловке? Неужели он не мог сбыть украденные драгоценности без вашей помощи?

Мсье Лакуа вздохнул.

— Не мог. У Борена было достаточно причин, чтобы организовать всю эту комбинацию. Кроме сотрудничества с гестапо, за ним числится еще немало грязных дел, поэтому ему нельзя было действовать открыто. К тому же, как мне стало известно, он пользуется дурной славой среди скупщиков краденого, потому что выдал нескольких из них полиции. Наконец, у скупщиков он получил бы за драгоценности не более четверти их настоящей цены. Потому-то он и разработал свой план.

— Ив чем же заключался этот план, мсье?

— В сущности, он был очень прост. Я достаточно серьезно занимался поисками клада гугенота. Мне удалось достать некоторые подлинные документы, связанные с ним. Я показывал их тебе и твоим друзьям. Каким образом Борен узнал об их существовании, остается для меня загадкой. Наверно, проговорился кто-нибудь из жителей деревни. Впрочем, это неважно. Борен думал, что если закопать сундучок в одном из отмеченных папашей Рикло мест и потом извлечь его в присутствии множества свидетелей — вас, Лампуа, мэра Монтраваля, — то все это будет выглядеть так, будто найден настоящий клад гугенота. После того как мсье Фертель или другой ювелир оценил и продал бы драгоценности, я должен был выписать чек на соответствующую сумму и передать его Борену. Тому оставалось бы только получить по нему деньги и исчезнуть. Вот какую роль взял я на себя, когда поддался отвратительному шантажу.

Мальчик пытался найти оправдание слабости, проявленной мсье Лакуа. Разе болезнь не служила ему достаточным извинением?

— Нет, Мишель, — твердо сказал инвалид. — Запомни хорошенько: когда вместо того, чтобы делать то, что должен, начинаешь искать себе оправдания, никогда не знаешь, как далеко зайдешь по пути лжи и подлости. Нужно мужественно бороться за правду, и особенно тогда, когда это бывает нелегко.

Мальчик был от всей души согласен с этими словами. Прямой и честный путь всегда достойней всякого другого, хотя и не всегда бывает самым простым. Мишель бросил взгляд на яму, откуда совсем недавно ему с друзьями пришлось доставать сундучок с драгоценностями, и не смог удержаться от вопроса:

— Вот что кажется мне сейчас странным, мсье. Вы очень обрадовались, когда мы нашли так называемый клад. Почему? Ведь вам было прекрасно известно, где именно его зарыли бандиты.

— Ты прав, я это знал. Разумеется, я играл отведенную мне роль. Но моя радость была искренней. Я почувствовал огромное облегчение, когда понял, что комедия приближается к концу. — Мсье Лакуа вздохнул. — Та поспешность, с которой папаша Рикло избавился от полученных от меня слитков, вынудила Жермена перейти к решительным действиям. Меня заперли в погребе, потом Борен, надев маску, принес туда же связанную мадам Фертель. Затем бандиты, усыпив Натали снотворным и погрузив ее в мою машину, поехали в магазин мсье Фертеля. Конечно, они прихватили с собой и сундучок с драгоценностями.

— Но сначала они постарались отнять у нас слитки, — добавил Мишель.

— Правда? Я впервые слышу об этом. Разделив заложников, Жермен снова отправил Борена сюда. Мсье Фертель и его жена так боялись за свою дочь, что были готовы выполнить любые требования преступников. Остальное тебе известно.

К собеседникам подошел ювелир.

— Итак, над нами опять ясное небо, — с улыбкой проговорил он. — Сколько событий за каких-нибудь два дня!

— Я как раз рассказывал молодому человеку о том, что вынудило меня уступить шантажу.

Мсье Лакуа еще раз объяснил, в чем состоял план Борена. Внимательно его выслушав, мсье Фертель покачал головой:

— Вы оказались во власти преступников, дорогой Лакуа, а потому заслуживаете снисхождения. Однако, уступив им, вы забыли об одном важном обстоятельстве: никто во всей округе не поверил бы их клевете. К тому же в нашей организации Сопротивления была отлично поставлена служба безопасности. Ее архивы сохранились. Мы восстановили бы истину, а в случае необходимости провели бы кампанию в прессе в вашу защиту. Хватит себя мучить, подумайте о чем-нибудь приятном! Не будем омрачать общего веселья!

В этот момент мадам Фертель провозгласила:

— Прошу всех к столу!


* * *


Обед подходил к концу. Мсье Лакуа оказался отличным сотрапезником. Как будто позабыв о случившемся, он много смеялся и шутил. Когда подали кофе, он попросил минуту тишины.

— Друзья мои, поскольку клад гугенота так и не обнаружен, я предлагаю мсье Рикло сразу после обеда возобновить поиски.

При этих словах все удивленно замерли. Инвалид же добавил с лукавой улыбкой:

— Не волнуетесь, мсье Рикло, я пошутил. После обеда вы можете спокойно отдыхать. Лично я отказываюсь от всяких поисков. Теперь мне хочется только одного: тишины и спокойствия. Я уезжаю в санаторий, но сначала должен урегулировать кое-какие формальности. Например, с вашего, мсье Фертель, разрешения подарить эти дом и парк мадемуазель Натали. Я нисколько не сомневаюсь, что уж она-то отыщет клад! И, надеюсь, она забудет о тех ужасных событиях, которые ей довелось пережить. Увы, и по моей вине тоже… Мсье Лакуа повернулся к Мишелю.

— Тебе придется сдать последний слиток в полицию. Иначе тебя могут обвинить в укрывательстве краденого. Я же с удовольствием компенсирую тебе его потерю, заплачу за работу и постараюсь дополнительно отблагодарить за ту неоценимую услугу, которую ты оказал лично мне, взяв верх над Бореном и его сообщником.

Мишель стал возражать. Он еще ощущал последствия схватки с Жерменом, но в общем веселье позабыл о боли. К тому же у мальчика был дополнительный повод для радости: теперь он мог с полным основанием называть Альфреда, Грегуара и Жюстена своими друзьями. Парни поняли, что едва не стали невольными сообщниками опасных преступников, и теперь наверняка будут проявлять большую осмотрительность, получая заманчивые предложения от незнакомых людей.

Папаша Рикло поднялся из-за стола.

— Прошу прощения, — сказал он. — Я совсем забыл о вашей собаке, мсье Лакуа. Вчера вечером Жермен оставил ее у меня. Попросил подержать несколько дней, пока вы не вернетесь из поездки. Нужно отнести ей что-нибудь поесть. У нас остались какие-нибудь объедки?

— У вас добрая душа, мсье Рикло, — отвечал инвалид. — Там, куда я уезжаю, держать собак запрещено. Может быть, вы возьмете Трику себе? Честное слово, я не мог бы отдать ее в лучшие руки!

— Ну… Это очень щедрый подарок, мсье Лакуа. Я не откажусь! Признаюсь откровенно: собака мне сразу понравилась. Красивый, сильный зверь! К тому же мы уже нашли с ней общий язык.

— А какие планы у тебя и твоих друзей? — обратился мсье Лакуа к Мишелю.

— Мопед Артура в полной исправности, так что мы можем уже завтра отправляться в дорогу. Наше путешествие еще не окончено!.

Тут в разговор вмешался Лампуа. Глаза его горели.

— В-в-в-вы з-з-з-знаете, чт-т-т-то я с-с-с-собираюсь с-с-с-сделать? — спросил он.

И сам ответил:

— На-на-на-написать д-д-д-д-детективный ро-ро-ро-роман!

Все дружно приветствовали эту идею. Когда восторг собравшихся немного утих, Натали заявила:

— Отличная мысль, мсье Лампуа! Я даже знаю, как его назвать. «Тайна забытого клада».

— Я т-т-т-так его и на-на-на-назову, мадемуазель! — ответил журналист.

Мишель улыбнулся и обменялся с Артуром и Даниэлем взглядами, в которых светились дружба и взаимопонимание. Порядок в Монтравале восстановлен, скоро они втроем отправятся дальше, навстречу величавому спокойствию гор и ущелий Юра.

Навстречу спокойствию?!. Как знать!


[1] Невысокие горы во Франции и Швейцарии. (Здесь и далее примечания переводчика.)

[2] Здесь: тройной крюк на веревке.

[3] Так во Франции называли приверженцев одного из направлений протестантизма — кальвинизма, которые на протяжении XVI-XVIII веков неоднократно воевали с католиками.

[4] Выражение, которое часто использовал Шерлок Холмс. (Примеч. авт.)

[5] Практическое значение лозоходства вызывало у многих сомнения, однако исследования ученых подтвердили, что оно может быть полезно, по крайней мере при поиске водных источников. (Примеч. авт.)

[6] Главный город департамента Сомма, где живут Мишель, Даниэль и Артур. (Примеч. авт.)

[7] Старинное название Швейцарии.

[8] Способность обнаруживать излучения различных тел, используемая в лозоходстве при поиске подземных источников, рудных жил и т. д.

[9] Так в 50-60-е годы во Франции называли молодых хулиганов.

[10] Разновидность очень популярной во Франции игры в шары.

[11]Освободительное движение во Франции в период оккупации немецко-фашистскими войсками в 1940-1944 гг.

[12] Имеется в виду сказание о всемирном потопе. Согласно Библии, Ноев ковчег был построен из дерева гофер (Быт. 6, 14).

[13] В Италии, Испании, странах Латинской Америки и некоторых других сиестой называют послеобеденный отдых, совпадающий с самым жарким временем дня.

[14] Французы, как правило, едят суп на ужин.

[15] По преданию, великий древнегреческий ученый Архимед (ок. 287-212 гг. до н.э.), открыв закон, впоследствии названный его именем, воскликнул «Эврика!» («Нашел!»).

[16] Намек на один из рассказов о древнегреческом философе-кинике Диогене Синопском (ок. 400 — ок. 325 гг. до н.э.): он ходил днем по улицам с зажженным фонарем, а когда его спрашивали, зачем он это делает, отвечал: «Ищу человека».

[17] Намек на библейскую заповедь (Матф. 5,43-45).


home | my bookshelf | | Тайна забытого клада |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.0 из 5



Оцените эту книгу