Book: Пропащие души



Пропащие души

Джессика Эттинг, Алисса Шварц

Пропащие души

Jessica Koosed Etting, Alyssa Embree Schwartz

THE LOST CAUSES

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

© 2017 by Jessica Koosed Etting

© and Alyssa Embree Schwartz

© М. Карманова, перевод на русский язык, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

***

«Роман, от которого не оторваться».

Booklist


«Эта книга заставляет читателей требовать продолжения».

School Library Journal


«Увлекательно, очень динамично!»

Kirkus Revuews

1

Кампус старшей школы Седар-Спрингс этим утром выглядел как картинка, тщательно обработанная в фотошопе. Синее небо, ни облачка, птички оккупировали лужайку и щебетали изо всех сил. Даже несколько рыжих листьев, медленно опустившихся с вершин деревьев, выглядели как яркая реклама осени.

– Отвратная погода, – пробурчала Зи Чепмэн, обращаясь к своему парню, Джареду, который разлегся рядом с ней на футбольном поле за школой. День выдался из тех, когда люди чувствуют, что надо быть бодрыми и жизнерадостными – а именно этого Зи не выносила. Она предпочитала погоду, соответствующую ее настроению, постоянно облачному, будто у нее в душе сплошной Сиэтл.

Она вытянула руку вверх, прикрывая глаза от солнца, и скрестила тощие ноги. Спасибо периоду взрывного роста, который настиг ее в тринадцать, – она была худой и долговязой, хотя грудь явно не поспевала за остальным телом. Не то чтобы это ее беспокоило. Незачем лифчик – значит, на одну вещь меньше ей нужно будет надевать под свой ежедневный наряд, состоящий из черной майки, черного свитера, черных штанов и черных армейских ботинок. Ей нравилось, что ее бледная кожа выглядела почти прозрачной, контрастируя с черной одеждой и волосами цвета воронова крыла, которые сейчас были острижены под машинку и едва заметны.

– Копы опять вас навещали? – спросил Джаред, покончив с банкой колы, которую он всегда выпивал перед первым уроком.

– Понятия не имею, – безразлично ответила Зи. Она закрыла глаза; усталость придавливала ее тело к траве. Почему они не могут просто провести еще одно утро в тишине, чтобы она могла подремать, чтобы ее не вынуждали тратить силы на разговор?

Особенно на эту тему.

В прошлом месяце одна женщина была жестоко убита в своей хижине, и хотя Зи понимала, почему об этом все еще говорили в городе – мол, одинокая женщина, никаких свидетелей, никаких улик, будто бы случайный акт чистого насилия, – это не означало, что Зи хочет об этом слышать. Куда бы она ни пошла, всюду люди перешептывались об убийстве Лили Карпентер, как будто киллер прятался в одной из кабинок в туалете для девочек, выслеживая следующую жертву. Конечно, это было возможно, но паника вряд ли спасет чью бы то ни было жизнь.

А поскольку тело Лили Карпентер нашли на участке земли, который папа Зи пытался купить, чтобы использовать для строительства, Джаред постоянно поднимал тему убийства. Как будто эта косвенная связь каким-то образом делала Зи частью истории.

– Слышал, они все еще понятия не имеют, кто это сделал, – сказал Джаред, с отсутствующим видом обрывая нитки со своих растрепавшихся шнурков. – Ни отпечатков пальцев, ни мотива, ничего.

– Ага.

– Держу пари, твой папа неслабо расстроился.

– Ага, он жутко зол.

– Я его не виню. По городу бегает убийца, а копы страдают какой-то фигней.

Зи покачала головой, не открывая глаз.

– Отец не поэтому бесится. Его стройплощадка – по-прежнему место преступления, так что ему запрещают вести на ней любые работы. Все заморожено. А время – деньги, понимаешь?

Джаред сел и произнес восторженным голосом:

– Держу пари, если твой папа попросит…

– Пожалуйста, не могли бы мы прекратить обсуждать убийство Лили Карпентер? Это скучно.

– Нет, не скучно. Это безумие. Кого-то убили, – сказал он, вложив в эти слова, пожалуй, слишком много энтузиазма, учитывая тему. – Ты просто недостаточно долго живешь здесь. Такие штуки никогда не случаются в Седар-Спрингс.

Зи оперлась на локти и посмотрела на Джареда, подняв брови.

– Правда? А ты в курсе, что в девятнадцатом веке здесь уничтожили тысячи коренных жителей?

– Ну да, но это было вечность назад.

Она снова откинулась на недавно подстриженную траву, так что стала видна татуировка у нее на животе – красная звезда, которую она сделала после того, как прочла «Манифест Коммунистической партии». Она старалась не задумываться о том, что ай-кью у Джареда примерно как у кушетки. Возможно, он потрясен тем, что здесь случилось что-то ужасное, но Зи – определенно нет. Она знала, что этот маленький городок точно не такой уж безмятежный, каким кажется. Возможно, люди думали, что они в безопасности, затаившись на границе между Колорадо и Нью-Мексико, но Зи пробыла тут достаточно долго, чтобы заметить: все здесь не такое мирное, как кажется. Вдалеке прозвучал школьный звонок, и она застонала. Девушка многое бы отдала за возможность прогулять школу и провести время дома у Джареда, где было безлюдно и тихо, но парень никогда не согласился бы на это. Он с трудом получал приличные оценки по химии, и Зи не могла найти достаточно сил, чтобы переубедить его.

Неспешно пересекая футбольное поле, они увидели парочку, которая обнималась под трибунами.

Джаред откинул со лба свои нечесаные волосы, чтобы выглядеть получше.

– Это…

С отвращением прищурившись, Зи посмотрела на ту парочку:

– Он такой банальный.

Ее брат-близнец Скотт не заметил Зи и Джареда, идущих через поле, потому что был слишком занят, обнимаясь с Сабриной Росс.

Проходя мимо, Зи одарила их испепеляющим взглядом.

– Как трогательно.

* * *

Сабрина услышала слова Зи, произнесенные громко и четко, но не подала виду. Как раз сейчас ей нужно было просто сосредоточиться на своей конечной цели.

– Ты восхитительна, – прошептал Скотт, уткнувшись ей в шею. Мать Сабрины была японкой, а отец афроамериканцем, и потому на Сабрину всегда заглядывались. Когда она была младше – из-за того, что людям становилось любопытно, что она такое. Теперь они просто думали, что она привлекательна. Сама Сабрина так не думала, но считала это чем-то вроде своей тайной суперспособности и время от времени (как сейчас) позволяла этой суперспособности работать на нее.

Скотт сунул руки под ее футболку, к самому лифчику, и она не попыталась остановить его. Впервые они зацепились на домашней вечеринке на прошлой неделе, по большей части благодаря лишней таблетке экстази, которую Сабрина проглотила, как только поняла, что действие первой проходит.

– Скотт!

Сабрина подпрыгнула, оттого что у нее за спиной раздался тонкий визг. Она мгновенно обернулась и обнаружила, что его издала Эмили Прайс, чье лицо покраснело от гнева. На нем отразились одновременно ужас и боль, что могло означать только одно.

У Скотта была девушка.

Сабрина изо всех сил попыталась вспомнить, знала ли она об этом. Но как вообще можно было уследить за всеми переменчивыми парочками в их старшей школе?

– Это не то, чем кажется… – начал Скотт.

Эмили покачала головой, и хвост ее волос хлестко качнулся у нее за спиной.

– Ты надо мной смеешься, а? Ты рукой ей под футболку залез!

Скотт потянулся к Эмили, но она отмахнулась от него.

– Знаешь, я не поверила твоей сестре, когда она говорила мне, что ты тут проводишь время… с ней. – Эмили выплюнула последнее слово, будто оно обжигало ей язык. – Это, пожалуй, чересчур.

Когда она с оскорбленным видом удалилась, Сабрина ненадолго задумалась о том, стоит ли ей извиниться позже. Назначать свидание чужому парню было не вполне честно. Хотя, может, это именно тот толчок, в котором нуждалась Эмили, чтобы понять, что она достойна лучшего, чем Скотт. А может, Сабрина просто пыталась рационализировать случившееся, чтобы избавиться от чувства вины.

– Мне нужно поговорить с ней, – сказал Скотт, покачав головой. Его голос звучал скорее раздраженно, чем расстроенно, и это означало, что у Сабрины еще есть немного времени, чтобы получить желаемое.

Она небрежно прислонилась к трибунам.

– Раз уж ты тут оставляешь меня на мели, не хочешь ли как-то смягчить ситуацию?

Если Скотт и понял, что его используют, то не показал вида. Слишком гордый, предположила Сабрина. Типичный парень.

– У меня есть немного викодина, все остальное по нулям.

Как только Сабрина услышала это слово, у нее зазвенело в ушах.

– Викодин пойдет.

Скотт протянул ей три таблетки, две из которых она проглотила не запивая, как только он ушел. Пока она ждала, чтобы пульс замедлился и чувство онемения окутало кожу, ее мысли обратилась к Зи, которая каким-то загадочным образом стала причиной этого скандала. Зи пыталась делать вид, что она выше всего этого – с ее стрижкой под машинку и настроем в духе «мне на все плевать». Это была печальная попытка скрыть, какой она еще ребенок. С чего бы любая другая девушка решила подложить свинью своему брату таким вот образом?

Но десять минут спустя начала действовать гарантированная магия викодина и Скотт, Эмили и Зи исчезли на задворках сознания Сабрины, присоединившись к сотням других вещей, о которых она отказывалась думать.

* * *

Волоча ноги, Эндрю Форман вошел в кабинет математики. Слишком большой свитер болтался на его худом теле, будто он постился и отощал до костей. Он был высоким, долговязым, и может, из него вышел бы неплохой баскетболист, имей он хоть зачатки координации. Но даже легкий ветерок, влетевший в открытое окно кабинета, едва не сбил его с ног.

«Голову ниже», – сказал он самому себе, проходя мимо первого ряда парт и стараясь не встречаться глазами с учителем. Но мистер Гринли не дал ему такой возможности.

– Мистер Форман, как мило с вашей стороны появиться сегодня на занятиях, – сказал мистер Гринли, сдвинув на лоб свои очки в проволочной оправе.

– У меня есть справка от врача, – пробормотал Эндрю.

– Верно, – сказал мистер Гринли, растягивая тонкие губы в усмешке. – Как всегда.

Несколько учеников в переднем ряду рассмеялись, впечатленные его шуткой, а Эндрю прокрался на свое место в дальнем углу кабинета.

Ровно в 9.55, когда начался третий урок, мистер Гринли приглушил свет в кабинете и закрыл жалюзи. Он был из тех преподавателей, которые обожали вести уроки с помощью Power Point.

– Итак, сегодня мы повторим, как решать системы линейных неравенств с помощью графика, а затем перейдем к решению методом сложения.

Он открыл первый слайд – мешанину букв и цифр, глядя на которую Эндрю осознал, насколько сильно он отстал. Он изо всех сил сжал карандаш, поспешно записывая все, что говорил мистер Гринли, хотя понятия не имел, что все это значит. Потом выпустил карандаш из рук, потому что почувствовал острый укол в левую ногу, будто в нее вонзилась отравленная игла. Эндрю инстинктивно схватился за лодыжку, стараясь удержаться от крика, и от прикосновения боль чуть стихла. Для проверки он похлопал по ноге. Прошлой ночью он заметил, что она немного распухла, но попытался убедить себя, что это не так. Определенно это была ошибка.

Еще одна вспышка боли пронзила лодыжку Эндрю как раз тогда, когда мистер Гринли, нахмурившись, повернулся к нему.

– Мистер Форман, в какую точку оси Х будет проецироваться решение?

Новый приступ боли словно разорвал грудь Эндрю.

– Мы ждем… – сказал мистер Гринли, постукивая ручкой по своему столу.

Взгляды всего класса обратились на Эндрю. В обычной ситуации он смутился бы до жути, но сейчас ему было слишком больно, чтобы беспокоиться о чем-то еще. Такие приступы боли в груди были одним из главных симптомов эмболии легких. Когда Эндрю на прошлой неделе обратился к лечащему врачу с жалобами на плохую циркуляцию крови, она клялась, что у него нет никаких тромбов. Теперь она почувствовала бы себя виноватой, убедившись, что тромб не только существовал, но уже препятствовал току крови в его легких.

– Простите, – сбивчиво пробормотал Эндрю, а затем вскочил с места и выбежал из комнаты.

Он пронесся по коридору, затем по лестнице, борясь со вспышками боли в ноге, и наконец добрался до кабинета медсестры.

– Мне нужна скорая, – произнес Эндрю, входя в тесный кабинет. Запах антисептика обжигал его ноздри. – У меня тромб в левой ноге, и он вызвал эмболию легких.

Медсестра Тэмми безразлично посмотрела на него.

– Эмболия легких? Это странно, – прокомментировала она, даже не пытаясь встать и помочь ему.

Эндрю лихорадочно выпалил:

– Я знаю! Мне может понадобиться срочная операция! Почему вы ничего не делаете?!

– Потому что это уже шестой раз за месяц, когда ты просишь вызвать скорую, Эндрю, – ответила она.

Эндрю сжался – он готов был поклясться, что это только третий раз.

– После прошлого раза твоя мама прямо попросила, чтобы мы не разрешали тебе покидать территорию школы в подобных случаях. Оплата вызовов скорой помощи уже обошлась ей в кругленькую сумму.

Эндрю прикусил губу, расстроенный, но не удивленный.

Его мама, как и все остальные, похоже, была уверена, что он в течение уже почти десятка лет симулирует свои болезни.

Медсестра Тэмми взглянула на него, подняв бровь.

– Ну что? Как думаешь, ты способен вернуться на урок?

* * *

Сабрина тащилась по коридору, чтобы забрать книги для последнего урока. Проглоченный викодин замедлял ее движения, из-за чего она выделялась из окружающей толпы торопящихся учеников.

Когда Сабрина добралась до шкафчика, ее желудок сжался от беспокойства. Поверх ее вещей виднелся листок белой бумаги, в котором она мгновенно узнала бланк доктора Перл, школьного психолога. Сабрина просмотрела записку, в которой ей было велено пропустить последний урок и прийти на встречу в отделение искусств, кабинет № 113.

Она получала от доктора Перл подобные записки несколько раз в каждом полугодии – еще в девятом классе та отметила Сабрину как ученицу, нуждающуюся в психологической поддержке. Сабрину не радовала перспектива высидеть еще один бесполезный сеанс с консультантом, которая, без сомнения, будет разговаривать с ней в типичной для психотерапевтов пассивной манере, стремясь пристыдить за очередное правонарушение, о котором в очередной раз сообщили директору. (Доктор Перл перестала симпатизировать ситуации в семье Сабрины где-то после того, как ее в третий раз отстранили от занятий за курение марихуаны на территории школы. А это случилось примерно тогда, когда Сабрине сказали, что ей придется остаться в предпоследнем классе на второй год.) Но каждый раз, если доктор Перл хочет с тобой увидеться, это означает, что можно законно не прийти на урок. Сабрина была вполне согласна послушать скрипучий голос этой женщины из-за того, что могла пропустить тест по испанскому, к которому она все равно не готовилась, потому что прошлой ночью была слишком пьяна, чтобы учиться.

Отделение искусств находилось в старой обветшавшей постройке в дальнем конце территории школы. Дверь громко скрипнула, когда Сабрина открывала ее. Полутемный коридор был пуст. Стивен Чепмэн, отец Зи и Скотта, успешно выбил из школьного совета средства на реставрацию этого здания, чтобы превратить его в оборудованный по последнему слову техники центр искусств и мультимедиа. Строительство должно было начаться весной. Готовя здание к сносу, в школе перенесли уроки искусств в другие здания и вообще перестали назначать занятия в здешних кабинетах. Несколько недель назад Сабрина использовала это в своих интересах – чтобы набраться во время большой перемены. Может, ее из-за этого и вызвали? Это было бы так в духе доктора Перл – пожелать увидеться с Сабриной на месте преступления.

В здании было прохладно, так, как бывает в местах, которые подолгу пустуют, и Сабрина накинула на плечи свою джинсовую куртку по пути к кабинету № 113. Он находился в дальнем конце коридора, рядом с аварийным выходом, который вел к лесу, росшему на краю школьного кампуса.

Она распахнула дверь.

Но вместо доктора Перл девушка обнаружила внутри четырех учеников, сидящих за жесткими металлическими партами, выстроенными в круг. На каждом столе стояли табличка с именем и стакан воды. Сабрина мгновенно узнала в одном из учеников Джастина Диаза, звезду футбольной команды. Потом она нахмурилась, увидев, кто сидит рядом с ним – Зи со скучающей ухмылкой на лице.

– Что происходит? – спросила Сабрина. Доктор Перл всегда придавала преувеличенное значение сохранению конфиденциальности сеансов. Или викодин настолько затуманил ей голову, что она неправильно прочитала записку?

– Можно подумать, мы знаем, – откликнулся Джастин.

По другую сторону от него сидела утонченная блондинка – на ее карточке было написано «Гэбби». Она смотрела прямо перед собой и притопывала своими высокими светло-коричневыми ботинками, выдерживая четкий ритм. Два раза правой, один раз левой. Один раз правой, два левой. Постоянство этого ритма странным образом гипнотизировало.

– Ты тоже получила записку от доктора Перл? – спросил Сабрину четвертый студент. На его карточке значилось «Эндрю». Это был долговязый парень, который, скрючив на стуле свое тощее тело, держался за ногу, будто она болела. Как и та любительница притопывания, он казался младше. Сабрина подумала, что это, может быть, тот десятиклассник, которого прошлой весной увезли на скорой после чего-то вроде приступа астмы.



Его щеки покраснели, когда Сабрина встретилась с ним взглядом.

– Угу. Получила, – сказала она ему.

Она подошла к парте рядом с ним и, чуть помедлив, уселась, сняв куртку. В отличие от промерзшего коридора, в комнате хорошо топили, в ней было почти жарко, а может, она вспотела из-за того, что действие викодина заканчивалось. Сабрина взяла со стола воду и с жадностью опустошила стакан.

– Как вы думаете, чего она от нас хочет?

Зи испустила долгий вздох.

– Разве это не очевидно?

– Я не знаю, – ответила Сабрина, и в ее голосе явно слышалось раздражение из-за случившегося раньше. – Думаешь, она хочет обсудить со всеми нами твои проблемы с извращенной завистью в адрес твоего брата-близнеца?

– Сомневаюсь, что ты сможешь построить достаточно длинное предложение, чтобы выразить свое мнение на этот счет, – отрезала Зи.

– Что ты имеешь против меня? – спросила Сабрина. – Ты даже меня не знаешь.

– Забудь, – пробормотала Зи.

Эндрю прокашлялся.

– Погодите, что именно очевидно? – спросил он у Зи.

– Что доктор Перл расширила свои ограниченные навыки и перешла от проведения примитивных, ущербных индивидуальных занятий к групповой терапии. Может, она думает, что это сэкономит ей время.

Сабрина выдохнула. Вероятно, Зи права, что это и правда сессия групповой терапии. Сабрина не была уверена насчет Эндрю и Гэбби, но у Зи, похоже, достаточно психологических проблем, а Джастин… Она знала его с начальной школы. Его горячий темперамент никого не удивлял. В комнате воцарилась тишина. Через некоторое время ее нарушил кашель Эндрю.

– Ты в порядке? – спросила Сабрина, заметив, что он никак не может остановиться.

Эндрю отпил глоток воды и кивнул.

– В этом кабинете пыльно, – невнятно пробормотал он. – Может, это из-за отопительного котла. Уверен, его не топили месяцами, а частицы пыли иногда…

– Парень, кому какое дело? – сказал Джастин, и Эндрю отодвинул свой стул на несколько сантиметров.

Зи вздохнула.

– Может, если мы все заткнемся, доктор Перл наконец явится и расскажет нам, какого черта тут происходит?

* * *

Райан Нэш сидел в неприметном белом фургоне, сосредоточенно вглядываясь в маленький телеэкран. Он внимательно отмечал каждую деталь в поведении учеников, следя за ними в реальном времени благодаря крошечной камере, которая была спрятана в стене кабинета.

Он увеличил изображение Сабрины, стараясь не обращать внимания на изводившее его чувство раздражения из-за того, что ему дали это задание. Он наблюдал, как Сабрина притворилась, будто не видит, что Зи закатывает на нее глаза, и отметил подспудное напряжение между ними. Он не обнаружил ничего особенного, когда читал досье на них, но всегда находятся такие тонкости и странности, которые проявляются только при непосредственном контакте.

Патриция открыла боковую дверь фургона и проскользнула на заднее сиденье. На ней был брючный костюм, как бы великоватый ей в плечах, хотя Нэш не мог сказать, в чем дело – то ли пиджак не по размеру, то ли Патриция попросту из тех женщин, которым не идет костюм. Ему еще предстояло увидеть, в какой одежде ей комфортно.

– Все готово, – сказала она, бросив быстрый взгляд на экран. – Пора! – Хотя ее слова прозвучали как вопрос, на самом деле это было утверждение. Ей пятьдесят пять, она на три десятка лет старше Нэша. Она задавала тон, она принимала решения по праву старшинства. Несмотря на ее энтузиазм, Нэш с трудом заставил себя поверить в успех задуманного.

Он кивнул, но, выйдя из фургона, не удержался и тут же спросил еще раз.

– Ты точно думаешь, что это наилучший способ?

Она немного помолчала, а потом сказала с абсолютной уверенностью:

– Несомненно. Я знаю, ты еще не уверовал, но в конце убедишься сам.

2

Дверь кабинета № 113 открылась, и Сабрина подняла взгляд, но вместо доктора Перл ее поприветствовали двое незнакомцев. Первой была худая женщина с длинными темно-русыми вьющимися волосами, которая тут же одарила каждого белозубой улыбкой. За ней вошел парень заметно младше нее и остановился поблизости от двери.

– Где доктор Перл? – спросил Эндрю, будто прочитав мысли Сабрины.

– Эндрю, боюсь, она задержится, – извиняющимся тоном ответила женщина. Сабрина уже собралась спросить, откуда та вообще знает их имена, но потом вспомнила, что на столах стоят карточки.

– Так, давайте все проясним. Позвольте мне представиться. Я доктор Патриция Николс, но в формальностях нет нужды. Пожалуйста, зовите меня Патрицией. А там, у двери – Нэш. Мы клинические психотерапевты. На самом деле я давняя коллега доктора Перл и она пригласила меня начать программу терапии здесь, в Седар-Спрингс.

Сабрина вздохнула. Зи была права.

– Сначала доктор Перл планировала сама ввести вас в курс дела, но внезапно возникла экстренная ситуация с одним из учеников. Я сказала ей, что мы сможем продолжать без нее, пока у нее не появится возможность прийти.

Патриция немного помолчала, будто ожидая, что кто-то ее перебьет, и Эндрю внезапно вскинул руку вверх.

– Да, Эндрю?

– Можно убавить отопление?

Патриция кивнула.

– Мы пытались. Похоже, что-то не так в системе. Я знаю, что это старое здание…

– Но не исключено, что у меня тромбоэмболия легких. И у меня определенно астма, которая может потребовать серьезного внимания в любой момент…

– Мы в курсе этого, Эндрю, – резко вмешался Нэш.

Сабрина повернулась к Нэшу, по-настоящему разглядев его лицо впервые с того момента, как он вошел в комнату. Осознание пронзило все ее тело. Это был он.

В понедельник, почти две недели назад, он вошел в «Соник бургер», где она подрабатывала после школы. Она услышала, как открылась дверь, но не посмотрела в ту сторону, потому что была занята – как раз забирала порцию картошки фри у покупателя, который пожаловался, что одна из порций сырая.

Закончив вводить код отмены, чтобы оформить возврат картошки, она наконец подняла взгляд на парня, который ждал у кассы, увидела его зеленые глаза, пятидневную щетину и угольно-черные ресницы, от вида которых по всему ее телу, как цунами, прокатилось ощущение влечения, какого она никогда раньше не испытывала.

– Чем я могу вам помочь? – пролепетала она, чувствуя, как быстро бьется ее сердце.

А потом он взглянул на нее, собираясь заговорить, и замер на секунду с застывшим в глазах удивлением, как будто увидел какую-то часть Сабрины, о существовании которой она и не подозревала. Он простоял так, в тишине, наверное, секунд пять, которые показались ей пятью часами, прежде чем прочистил горло.

– Я просто возьму комбо номер четыре.

– Окей, уже готовим.

Сабрина попыталась придумать, что еще сказать – она просто хотела продлить его присутствие хоть ненадолго, – но он развернулся и сел за столик, натянув поглубже свою серую шапочку и уставившись в окно.

Когда заказ был готов, Сабрина взяла поднос и направилась к его столику. Обычно она просто называла номер посетителя, но сейчас хотела получить еще один шанс поговорить с ним. Девушка глянула на свое отражение в маленьком зеркале у раздаточного окна, и ее передернуло от вида дурацкой форменной шапки, которую она была вынуждена носить.

– Ваш заказ, – сказала Сабрина, подойдя к столу. Сердцебиение снова участилось, и она не могла припомнить, когда еще хотя бы раз так себя чувствовала. Это походило на химическую реакцию – только без химических препаратов, – но было чем-то большим. Возникло ощущение предопределенности этой встречи.

– Вы живете где-то неподалеку? – спросила она. Дурацкий вопрос, но нельзя было дать этому парню уйти просто так.

– Что? – ответил он, мгновенно насторожившись.

– Я просто… не видела вас раньше, – пролепетала Сабрина. – Не то чтобы я знала каждого, кто сюда приходит, но я хотела сказать…

Что она хотела сказать?

– В общем, если вы недавно в Седар-Спрингс, я могла бы показать вам, что тут да как.

Она быстро нацарапала свой телефонный номер на чеке, не позволяя себе потерять самообладание.

– О, я буду иметь это в виду, – ответил он таким сильным, глубоким голосом, что у нее едва не подогнулись колени.

Девушка несколько дней ждала, что он позвонит или пришлет сообщение, но к выходным осознала, что это безнадежно, и нашла утешение в двухдневном наркотическом кутеже.

Теперь она не могла оторвать от него глаз. Что он здесь делает? На нем темно-синий пуловер с треугольным вырезом, а темные волосы еще заметнее без серой шапочки, в которой она видела его раньше. Возможно, именно поэтому она не узнала его сразу.

Нэш повернулся к ней, поймал ее взгляд и поднял бровь. Она отвела глаза, почувствовав, как горят щеки. Каким-то образом у нее получилось убедить себя, что между ними на самом деле существует связь, а теперь она сидела здесь, за партой, как ребенок, и оказалось, что он кто-то вроде психотерапевта.

Возможно, он пришел в «Соник» неслучайно. Вероятно, он присматривался к ней, заранее готовясь к сеансу психотерапии. Или, может, она просто параноидально мыслит. В Седар-Спрингс всего-то три закусочные, так что он был обречен зайти в одну из них. Возможно, это просто случайность.

Она оглянулась и обнаружила, что он все еще смотрит на нее. Но на этот раз Сабрина знала, что он просто наблюдает за ней как за пациентом – и ничего более.

– Почему бы нам не начать? – сказала Патриция. – Чему же конкретно посвящена эта встреча? Попросту говоря, мы начинаем еженедельную программу групповой терапии, которая разработана, чтобы помочь вам преодолеть ваши проблемы и двигаться вперед.

Зи посмотрела на группу, подняв бровь, – она верно догадалась.

– Мы обнаружили, что взаимная поддержка невероятно эффективна. С помощью ролевых игр, упражнений на развитие памяти, на доверие и других психологических практик вы убедитесь, что здесь вы все нашли безопасное место, где сможете делиться тем, что не дает вам двигаться дальше.

Сабрина пожалела, что не выбрала тест по испанскому.

– Я уже добилась успеха с подобными программами в нескольких других школах страны. Когда я связалась с доктором Перл, чтобы реализовать одну из них здесь, она предложила вас пятерых как идеально подходящих кандидатов.

Хотя Патриция попыталась подать это как комплимент, обмануть Сабрину ей не удалось. Если мозгоправ думает о тебе как о лучшем кандидате для участия в программе интенсивной психотерапии, гордиться тут нечем.

– Какие у меня, к черту, проблемы? – выпалил Джастин. Его лоб покрылся капельками пота. – Я вовсе не такой, как она. – Он показал на Гэбби, которая склонила голову еще ниже, поняв, что на нее обратили внимание, но не перестала ритмично постукивать ногами.

– Разве на прошлой неделе у тебя не случился конфликт с применением физической силы с другим учеником? – спросил Нэш. Он имел в виду потасовку в кафетерии, которую Джастин устроил во вторник, бросив целый стол и полдюжины металлических стульев в капитана футбольной команды.

– Многие парни дерутся, – прищурившись, ответил Джастин. – И почему я должен вас слушать? Сколько вам лет? Столько же, сколько и мне?

Сабрина наклонилась вперед. Ей было любопытно услышать, сколько лет Нэшу. Он не выглядел намного старше нее, так что, может, был аспирантом или типа того.

«Даже не обсуждается, – напомнила она себе. – Вообще невозможно».

– Джастин, тебя не должен удивить тот факт, что ты обладаешь качеством, которое можно определить как социопатическую склонность к насилию, – невозмутимо ответил Нэш. – Итак, еще кто-то хочет высказаться или мы можем продолжать?

Сабрина промолчала. Она знала, что остальные присутствующие, вероятно, уже подумали о ней. И ей не нужно было, чтобы Нэш выносил это на общее обсуждение.

Патриция глубоко вдохнула.

– Есть одна особенность, благодаря которой вы все попали в эту программу. Какими бы разными вы ни казались, у вас есть кое-что общее.

В комнате воцарилась тишина.

– Вас всех списали со счетов, – сказала Патриция с ноткой скептицизма в голосе, будто хотела выразить раздражение в адрес тех, кто осудил учеников таким образом. – Ваши школьные дела свидетельствуют, что все вокруг считают вас безнадежными, пропащими. Люди оставили попытки вам помочь. Ваши учителя, ваши одноклассники, даже ваши родители.

Эта информация не стала новостью для Сабрины, но было по-прежнему больно слышать, как кто-то произносит это вслух.

– Это неправда, – сумел выговорить Эндрю, прежде чем приступ сухого кашля снова одолел его.

Зи пожала плечами и отпила глоток воды.

– По-моему – в точку.

– Почему вы решили, что наши родители поставили на нас крест? – негромко спросила Гэбби, и это были первые слова, которые она произнесла с того момента, как вошла в комнату. Большие невинные голубые глаза Гэбби напомнили Сабрине куклу American Girl, с которой она играла, когда была маленькой.

Нэш продолжил говорить, и в его голосе появилась нотка сочувствия.

– Неделю назад мы послали им всем письма, информирующие об этой программе. На самом деле мы послали их дюжине родителей или около того. Мы объяснили им, что это за программа, почему она может быть полезна для вас и какие истории успеха у нас уже есть. Некоторые родители позвонили нам сразу же, отчаянно прося взять своих детей в программу. Другие позвонили и обругали нас, убеждая, что их детям не нужна помощь. А знаете, что общего у ваших родителей?

Никто не ответил.

– Они – единственные, кто вообще не отреагировал.

Сабрина подняла глаза, наконец-то встретившись взглядом с другими. На одну короткую секунду их всех объединили гнев и стыд.

– Вот как мы выбрали всех вас.

Патриция быстро подхватила:

– Но мы не собираемся соглашаться с вашими родителями или с кем-то еще. Вот почему мы делаем это. Мы хотим доказать, что они неправы. Мы с Нэшем отказываемся списывать вас со счетов. Мы можем помочь вам, нам уже удавалось это раньше. Все что вам нужно – это немного дополнительной поддержки от нас и друг от друга. Мы верим в вас.

Чтобы подчеркнуть сказанное, Патриция хлопнула рукой по столу.

– И мы хотим, чтобы вы верили друг в друга.

На долю секунды Сабрина позволила себе задуматься: а может, эта программа действительно сработает? По тому, как Гэбби наклонилась вперед на своем стуле, она догадалась, что она думает о том же. Сабрине не так уж нравилось, что все мысли в ее голове словно затянуты туманом и на следующий день она едва может вспомнить, что делала вчера, запертая в бесконечном цикле погони за следующей дозой кайфа. Но как упражнения на доверие в компании других неудачников помогут ей?

– На своих партах вы найдете списки контактов с телефонными номерами всех участников на случай, если захотите связаться друг с другом до нашей следующей встречи, – продолжила Патриция. – У меня есть предчувствие, что в течение следующих нескольких дней вы будете нуждаться друг в друге. На самом деле эта программа может дать вам совершенно новую цель в жизни.

– Каким это образом мы понадобимся друг другу? – Теперь Сабрина почувствовала, что ее скептицизм обоснован. Пустые общие фразы, которые рассыпала Патриция, на вид ничем не отличались от типичных программ групповой терапии, о которых доктор Перл писала Сабрине несколько лет назад.

– Ну, мне, например, пофиг, – объявил во всеуслышание Джастин, вставая из-за своей парты и направляясь к двери.

– Джастин, пожалуйста, сядь, – сказала Патриция твердым, но спокойным голосом, как умеют многие психотерапевты.

Джастин даже не сбился с шага.

– Я лучше посижу на алгебре, чем буду общаться с вами, уроды. И это о многом говорит.

С этими словами он хлопнул дверью так, что грохот заполнил всю комнату.

Когда ни Нэш, ни Патриция не попытались его вернуть, Сабрина сказала:

– Погодите, мы можем просто уйти?

– Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали, – ровным голосом сказала Патриция. – Но нам нужны добровольные участники. Я не могу удерживать вас здесь и силой заставлять говорить с нами.

Сабрина вскочила, и в тот же момент остальные поспешно встали. Никто не хотел быть последним оставшимся.

Зи выскользнула наружу первой, за ней почти сразу вышла Гэбби, методично просчитывая каждый шаг на пути к двери.

– Простите, – пробормотал, прихрамывая, Эндрю. – Но у меня и правда нет никаких психологических проблем. Если бы вы были врачами, я бы, может, и заинтересовался.

Сабрина бросила на Нэша последний взгляд, надеясь, что ей удается выглядеть собранной, хотя ее руки уже начали дрожать, нащупывая последнюю дозу викодина в кармане куртки. Ее не удивило, что мама не ответила на письмо Патриции. Но она думала, что папа волнуется о ней хотя бы настолько, чтобы, по крайней мере, упомянуть об этом письме. Она сжала губы, заставляя себя не думать об этом, пока средство, приносящее туман и онемение, не подействует на нее своей магией снова.

* * *

Десять минут спустя Нэш осмотрел расставленные по кругу пустые парты и опустевшие стаканы – единственное доказательство того, что здесь вообще кто-то был.

– Вы думаете, это сработало? – скептически спросил он Патрицию.



– Это сработало, – ответила она, собрав со стола карточки с именами и протянув их Нэшу.

– Потому что мы теряем время каждый день, который мы могли бы использовать более эффективно, чем…

– Верь мне, – перебила его Патриция, прежде чем выйти из кабинета.

Нэш предпочел бы иметь ответы, а не веру, но он держал эти мысли при себе. Он молча начал рвать карточки с именами на мелкие клочки, одну за другой.

3

К тому моменту, когда Гэбби Даль вошла в раздевалку, чтобы переодеться к физкультуре, которая шла последним уроком, она уже выкинула из головы провальный сеанс групповой терапии. Поскольку у нее и без того хватало более насущных проблем, вытеснять из сознания все несущественное было очень легко.

Получилось так, что она только начала мыть руки, когда прозвенел звонок, предупреждающий, что вот-вот начнется шестой урок. У нее оставалось всего пять минут – или ей опять запишут опоздание. Над ней уже нависла опасность получить незачет, и это не укладывалось в головах ее родителей.

– Как вообще можно завалить такой предмет, как физкультура?

Гэбби подслушала, как папа ворчливо жалуется маме и вздыхает. Он больше не мог скрывать свое разочарование.

Девушка оставила воду включенной еще ровно на пятнадцать секунд, а потом выключила ее, взяла три бумажных полотенца и тщательно вытерла каждый палец.

Удовлетворившись этим, Гэбби начала отсчитывать двадцать семь шагов к своему шкафчику, тщательно избегая трещин на старом цементном полу. Тут она заметила свое отражение в полный рост в длинном зеркале, вытянувшемся вдоль всей стены. Она была ниже, чем большинство девушек ее возраста, и у нее были пышные светлые волосы, за которыми так легко прятаться.

Она добралась до своего шкафчика, трижды постучала по нему и ввела комбинацию на замочке, открыла обшарпанную металлическую дверь, а потом быстро захлопнула ее. Прежде чем она сможет оставить дверцу открытой и начать переодеваться, Гэбби должна была сделать это еще пять раз – разумеется, если ничто не нарушит эту последовательность.

Примерно в метре от нее несколько девочек столпилось вокруг деревянной скамейки.

– Мои родители так бесятся от этого. Они даже не разрешили мне пойти на футбол в прошлые выходные, – сказала Ханна Фэлпс, натягивая носки.

Захлопывая дверь шкафчика во второй раз, Гэбби задумалась, помнит ли Ханна, что когда-то они дружили. Казалось, это было так давно.

– Я знаю, – согласилась Эмили Прайс. – Мои хотят сами возить меня повсюду. Хочу сказать, я понимаю их. Я не хочу кончить как бедная Лили. Конкретно сейчас я боюсь ходить куда-то в одиночестве. Вот бы они уже поймали того мужика, чтобы мне опять разрешили гулять до полуночи.

Гэбби пробрала дрожь от упоминания о недавнем убийстве Лили Карпентер в ее собственной хижине на краю леса Арапахо. Девушка потрясенно замерла, когда впервые услышала, что эта милая женщина, известная всему городу своими ручной работы свечами с запахом кедра, была застрелена в упор. Гэбби не раз заходила в киоск Лили на фермерском рынке и всегда замечала, как та спокойна и терпелива, даже когда Гэбби приходилось пересчитывать банкноты восемь раз, прежде чем передать ей деньги. Кто станет убивать такого человека, причем вроде бы без причины?

Несмотря на то что Лили, очевидно, не была так уж ей близка, Гэбби не могла отделаться от ощущения, что это убийство задело и ее, потому что она надеялась на справедливое отношение к такому приятному человеку. Она читала об этом деле все статьи, какие находила, и теперь знала все существующие версии. Убийство Лили как-то связано со Стивеном Чепмэном, который хотел купить у нее землю, чтобы использовать ее в коммерческих целях? Или она стала жертвой гастролера – какого-то серийного убийцы, который появляется то в одном городе, то в другом, нападая на одиноких женщин? Или убийцей был кто-то из местных, житель Седар-Спрингс, и теперь он с нетерпением ищет следующую жертву? Именно последний вариант сводил с ума большую часть города, включая и Гэбби. Все родители встревожились, покупали высокотехнологичные охранные системы, договаривались о совместных дежурствах и устанавливали для подростков комендантский час. Впрочем, Гэбби вряд ли стоило беспокоиться об этом. С того времени когда ей было куда пойти после школы, прошли годы, и она возвращалась прямо домой точно в 3.47 каждый день. Ее воспоминания о долгих тренировках на треке для катания на коньках и пижамных вечеринках с друзьями почти стерлись.

Гэбби пыталась сохранять спокойствие. Она не могла допустить, чтобы стресс из-за звонка подействовал на нее. Если она сможет быстро добраться до коридора, у нее, возможно, будет шанс попасть на урок вовремя. Но сложный лабиринт из трещин у выхода из раздевалки всегда представлялся ей особенно сложным испытанием.

К счастью, дальше пол коридора покрывали большие квадраты белого и черного линолеума, которые не требовали таких способностей к акробатике, как раздевалка.

Прыгая с одного белого квадрата на другой, она буквально чувствовала на губах вкус облегчения, ведь дверь спортзала уже находилась в нескольких десятках сантиметров от нее. Но тут несколько игроков из команды по американскому футболу вывалились из раздевалки для мальчиков, одетые в спортивную форму, и среди них Джастин, тот дюжий парень, который первым свалил с занятия по групповой терапии.

Торопясь пройти через зал, они толкнули Гэби, отпихнув ее точно на черный квадрат.

Этого нельзя было допускать.

Но если кто-то из парней и понял, какую катастрофу учинил, они этого не выдали. Никто из них даже не оглянулся, когда Гэбби начала пробираться обратно в раздевалку.

* * *

У Джастина Диаза был дерьмовый день.

Во-первых, какой-то идиот целую вечность грузил свой велосипед в автобус, из-за чего Джастин получил выговор за опоздание на первый урок. В довершение к этому, спеша на урок, он столкнулся с мистером Уинкоттом, который облил кофе всю рубашку Джастина. Если бы, ударив учителя, он не рисковал быть вышвырнутым из школы, Джастин вбил бы путаные извинения Уинкотта кулаком прямо ему в лицо.

Потом ему пришлось разбираться с этой тупой групповой терапией. Кого в этом мире вообще могло удивить, что мама Джастина разуверилась в нем? Он знал это еще до того, как пошел в детский сад.

А теперь он опоздал на силовую тренировку по милости полуглухой учительницы английского, которая продолжала бубнить про «Ночь нежна»[1], потому что не услышала звонка.

Но его раздражение достигло пика, когда он вошел в наполненный затхлым воздухом тренажерный зал и увидел, что их тайт-энд[2] Адам Додсон раньше него занял место на тренажере для жима ногами. Все знали, что Джастин предпочитает начинать с этого упражнения.

Сжав кулаки, Джастин обошел остальных товарищей по команде и приблизился к стойке с гантелями. Он, не напрягаясь, взял пару тяжелых весов и начал делать упражнения для бицепсов. Его раздражение росло с каждым движением.

– Эй, парень, – прохрипел его приятель Грег Хинденберг, Хинди, с усилием сгибая руку в очередной раз. Его лохматые светлые волосы прилипли к лицу.

Хинди был сантиметров на тридцать ниже Джастина, как и большинство игроков в команде. Джастин всегда был самым высоким и сильным в своем классе, из тех, кого родители других детей всегда принимали за шестиклассника, когда он учился еще в третьем классе. Его рост производил чертовски устрашающее впечатление, когда они выходили на поле, и это было одной из причин, почему из него получался такой улетный защитник.

Джастин кивнул Хинди, не отрывая взгляда от Адама, который по-прежнему оккупировал тренажер для ног. Наконец, после невыносимо долгих десяти минут, Адам встал и Джастин быстро отвернулся, чтобы водрузить веса на стойку.

Но он сделал это недостаточно быстро. Их квотербек[3] Майк Сильвестри метнулся к тренажеру и уже подстраивал его под себя. Жар залил щеки Джастина, когда он подошел к Сильвестри и сердито встал рядом с ним.

– Я собирался его занять, – сказал Джастин.

Сильвестри пожал плечами.

– Какая досада, парень. Будешь после меня.

Сильвестри, может, и был хорошим квотербеком, но все знали, что без Джастина команда не стала бы непобедимой.

– Я так не думаю, – отрезал Джастин. Он не сдвинулся с места.

Сильвестри встал, чтобы посмотреть на него.

– В чем проблема? – спросил он. – Не можешь просто подождать своей очереди?

Волна ярости пронеслась по телу Джастина, и он отвел назад кулак, а затем направил его в челюсть Сильвестри. Он нанес только один удар, но чувство освобождения принесло облегчение всему его телу. На короткий момент в памяти всплыла сегодняшняя встреча. «Социопатическая склонность к насилию», – сказали они.

Скорее, «кругом одни идиоты, которым нужно преподать урок».

Он снова занес кулак, чтобы для верности нанести еще один удар, но тут почувствовал, как две руки, огромные, как медвежьи лапы, оттаскивают его назад.

– Джастин! Хватит! – приказал тренер Брандт, отвечающий за подготовку защитников. Тренер Брандт, обладающий телосложением дровосека, был, пожалуй, единственным человеком в помещении, кто мог справиться с Джастином с помощью грубой силы.

Он оттащил Джастина в маленький кабинет, пристроенный к тренажерному залу, и закрыл дверь, как только они оба оказались внутри.

– Присядь, – спокойно сказал Брандт. В отличие от других тренеров, он никогда не терял самообладания. – Что произошло?

Джастин уклончиво пожал плечами.

– Сильвестри опьянел от власти с того момента, как стал квотербеком.

– И потому ты ударил его в лицо? Ну же, ты знаешь, что не должен такого допускать, – ровным голосом ответил тренер Брант. – Даже если это правда.

Джастин позволил себе тень улыбки.

Тренер Брандт устроился в потрепанном кресле из черной кожи, озабоченно нахмурив лоб.

– Еще что-то есть на душе? Дома все в порядке?

Он спросил это небрежно, но Джастин знал, на что он намекает. Тренер Брандт работал в школе только с этого лета, но история о дерьмовой жизни Джастина уже дошла и до него.

– Ага, – быстро пробормотал Джастин.

– Знаешь, мои отношения с родителями нельзя назвать великолепными. Мой папа ушел, променяв нас на новую семью, и никогда даже не беспокоился…

– Все в порядке, – перебил его Джастин. Хотя он был слегка заинтригован откровением о том, что тренер Брандт тоже вырос без отца, Джастин понимал: тот ожидает, что он ответит тем же и поделится собственными чувствами. А этого не будет.

– Я могу идти?

4

В понедельник утром Зи проснулась в своей слишком большой кровати с балдахином на четырех столбиках (выбранной ее матерью), чувствуя пронзительный звон в ушах.

Потом в одно мгновение стало совершенно тихо.

Интересно, смогу ли я убедить маму и папу купить мне яхту?

Зи яростно потрясла головой, и все снова вернулось в норму. Ее взгляд метался по комнате, пока она пыталась понять, что только что случилось. Почему этот вопрос пришел ей в голову? Она не просила родителей что-нибудь купить ей с тех пор, как ей исполнилось девять и они отказались покупать ей удава. А яхта? Это ведь символ именно того типа буржуазной потребительской культуры, к которому она испытывала отвращение.

Эти размышления продолжали беспокоить девушку, пока она натягивала свой обычный наряд, черный с ног до головы, и свое единственное украшение – уйму браслетов с символикой музыкальных клубов, в которые она ходила с Джаредом. Довершил наряд потрепанный черный худи, который она носила уже не один год, такой привычный и успокаивающий, будто она укутывалась в любимое одеяло. Зи все еще не привыкла к тому, каким прохладным бывает утро в Колорадо – их предыдущий дом находился на юге Флориды, где температура редко опускалась ниже двадцати одного градуса.

Зашнуровав черные армейские ботинки, она вышла в длинный сводчатый коридор, который тянулся через весь второй этаж их внушительного дома, отделанного в стиле французского барокко и набитого антиквариатом, привезенным матерью из Европы. Каждый раз, когда семья Зи переезжала, мать выбирала для очередного дома новую тему.

На развилке коридора Зи свернула направо, к черной лестнице. Хотя так идти на кухню было дольше, этот маршрут позволял ей не проходить мимо комнаты Скотта. Тот факт, что в течение девяти месяцев они сидели в одной утробе, еще не являлся достаточным основанием для тесной связи между ними, которой многие ожидали. Скотт и Зи были противоположностью друг другу во всем. Многие годы отец Зи любил рассказывать историю о том, как он купил ей и Скотту одинаковые мини-кабриолеты BMW в подарок на трехлетие. Скотт сразу же запрыгнул в свою машину и пустился разъезжать по тщательно подстриженным лужайкам рядом с их исторически достопримечательным домом в Коннектикуте. Зи окинула автомобиль безразличным взглядом и продолжила играть с коробкой, в которой его привезли, представляя, будто это дом.

– Один из них уже знает толк в изысканных вещах, а другая хочет жить как бродяга, в коробке у шоссе, – рассказывал папа любому, кто заходил к ним. Зи часто задумывалась, действительно ли она и Скотт были полной противоположностью от рождения или замечания вроде этого заложили базу для различий на всю жизнь и каждый из них стал исполнять ту роль, которой от него ожидали. Впрочем, это все равно неважно. Так или иначе, ущерб нанесен и Зи с трудом могла вытерпеть пребывание в одной комнате с братом.

Но войдя в отделанную серым камнем кухню, размерами напоминающую кафе, она обнаружила, что Скотт уже там. Он уселся на одной из кухонных табуреток, устроив ноги на огромном гранитном центральном столе, как будто правила этого дома его совершенно не касались.

Отец сидел за большим круглым столом, на котором был накрыт завтрак. Держа в руках Wall Street Journal, он поглощал омлет с ветчиной и сыром, приготовленный для него домработницей Луизой.

– Доброе утро, Зельда, – сказал он гулким голосом. Обычно к этому времени утром отец уже был на строительной площадке того торгового комплекса, над которым работал в данный момент. Но из-за всей этой чепухи с заградительной красной лентой, возникшей после убийства Лили Карпентер, был вынужден бездельничать, что давалось ему с невероятным трудом. Как раз прошлым вечером Зи слышала, как он орал в телефонную трубку на своих адвокатов, хотя сегодня утром по нему вряд ли можно было сказать, что его хоть что-то в мире волновало. Это было ему свойственно – он умел быть общительным, харизматичным, даже компанейским, но мог и совершенно неожиданно измениться.

Зи добралась до кофеварки эспрессо (возможно, единственный предмет роскоши, который она признавала) и начала молоть кофе, вполуха слушая разговор между отцом и братом.

– Скотт, в этом году в этом нет никакого смысла, – сказал отец.

– Но, папа, может, ты смог бы просто как-то списать это в убытки. По крайней мере, топливо.

Что-то в его словах словно вызвало вспышку в подсознании Зи.

– О чем вы говорите? – спросила она.

– Скотт пытается убедить меня купить яхту, – ответил отец, открывая деловой раздел журнала.

У Зи внезапно волосы на затылке встали дыбом. Мысль, которая пришла ей в голову раньше, вовсе не была ее собственной.

Это была мысль Скотта.

* * *

В тот же день, немного позже, Эндрю подходил к двери кабинета математики, с трудом борясь с тошнотой. Ему казалось, что ее причина вовсе не в гриппе и не в кишечной инфекции. На самом деле сегодняшнее утро оказалось удивительно безболезненным. Резкая боль в ноге прошла среди ночи, а сильное сердцебиение, которое отравляло ему вчерашний день, больше не чувствовалось. По крайней мере, пока.

Он был почти уверен, что чувствует тошноту исключительно из-за боязни входить в кабинет мистера Гринли. Какими колкими замечаниями мистер Гринли при всех осыплет его сегодня? Каждый день Эндрю говорил себе, что Гринли не сможет унизить его сильнее, чем раньше. И каждый день оказывалось, что он ошибался, потому что мистер Гринли, как, похоже, и все остальные, уже считал Эндрю совершенно безнадежным.

Эндрю по-прежнему помнил год и даже месяц, когда все распалось на части. Четвертый класс, апрель. Конечно, болел он и раньше. Во втором классе он четыре недели болел чесоткой, после чего его кожа долго оставалась красной и исцарапанной. В третьем классе он простудился рекордное число раз – пять, и одна простуда переходила в другую, в результате чего он оказался прикованным к постели почти всю зиму. Но ему всегда удавалось догнать своих одноклассников – может, потому, что во втором классе не проходили ничего слишком уж сложного, или из-за того, что учителя просто жалели его, ребенка, чей отец умер от сердечного приступа, когда сыну едва исполнилось три года.

Но в четвертом классе все изменилось. Эндрю упал с качелей на игровой площадке, травма привела к хронической боли в пояснице, из-за которой он не мог сидеть на месте и концентрироваться на чем-то. Пока он не ходил в школу, миссис Стрэндквист, миловидная преподавательница, выглядевшая один в один как Белоснежка, начала объяснять классу дроби. И когда Эндрю наконец вернулся, было уже неважно, насколько сильно он старался найти смысл в загадочных цифрах, – все равно невозможно было заставить свой мозг понять их. Миссис Стрэндквист поначалу пыталась помочь ему. Она даже занималась с ним отдельно, на переменах, уверенная, что все, что ему нужно, – это немного дополнительного внимания. Но в конце концов, по мере того как его пропуски занятий и пробелы в знаниях накапливались, она потеряла надежду и перестала пытаться. Может, это и был первый раз, когда его сочли Пропащим? И определенно не последний.

И с того момента каждый школьный год походил на предыдущий. С первой секунды, когда он входил в класс в начале сентября, Эндрю уже был отстающим, потому что никогда на самом деле не усваивал того, что должен был выучить в прошлом году. Некоторые учителя оказывались более жестокими и привлекали внимание всего класса к его неполноценности. Тот же мистер Гринли определенно относился к этой категории: он взял Эндрю на прицел с самого первого дня и никогда не упускал случая высмеять его. С точки зрения Эндрю, учитель зря тратил время, отпущенное на урок, но никто не упрекал мистера Гринли за это.

Эндрю навалился на парту, и мистер Гринли, прищурившись, бросил на него презрительный взгляд из-за своих очков.

– Мистер Форман, спасибо, что удостоили нас своим присутствием. Надеюсь, сегодня вам удастся остаться с нами до конца урока.

Несколько учеников фыркнули, а мистер Гринли позволил себе слегка улыбнуться.

– Я хотел бы знать, как, по вашему мнению, вы собираетесь написать завтрашний тест, учитывая, что вы пропустили так много материала?

Пройдя между партами, он подошел к Эндрю.

– И особенно с учетом того, что вы ничего не сделали, чтобы попытаться исправить ситуацию.

Эндрю сидел молча, вытирая вспотевшие руки о штаны. Ощущение несправедливости внезапно пронзило его. Он знал, что на самом деле мог бы учиться лучше, чем сейчас, и не его вина, что тело не хотело ему в этом помочь.

– Вы надеетесь, что все устроится как по волшебству? – спросил Гринли.

Эндрю не знал, что ответить, поэтому просто продолжил рассматривать парту, ощущая, как преподаватель нависает над ним, и тут внезапно прозвенел звонок.

– Очень хорошо, – сказал мистер Гринли, отчаявшись добиться чего-то от Эндрю в данный момент, и вернулся на свое место перед классом.

– Давайте продолжим повторение. Начнем с решения систем уравнений методом подстановки.

Он приглушил свет, и первая порция задач из его презентации высветилась на белой доске.

Эндрю поднял взгляд, готовый к тому, что его охватит привычное чувство растерянности, но вместо этого уравнения буквально раскрылись перед ним.

Если он найдет у во втором уравнении, тогда, подставив это значение в первое уравнение, он сможет найти значения х и у. Ему даже не понадобился черновик. Логика стала такой ясной, что он смог решить задачу в уме. Он почувствовал, что его рука взлетела в воздух, как наполненный гелием воздушный шарик.

Мистер Гринли, демонстративно вздохнув, поднял взгляд на учеников, которые старательно писали в тетрадях, пытаясь найти х или у.

– Нет, Форман. Тебе нельзя выйти из класса, чтобы пойти к медсестре.

– Я знаю ответ, – выпалил Эндрю. – Х равен семнадцати, а у — двадцати шести.

Он даже не испытывал беспокойства. Он знал, что ответ верен. Он чувствовал это нутром. Единственное, что его смущало, – он не понимал, почему никогда не видел этого раньше.

– Это… правильно, – ошеломленно констатировал мистер Гринли. Эндрю покраснел от гордости, а мистер Гринли, прищурившись, спросил:

– А что вы станете делать, если я добавлю третье уравнение?

Он написал на доске три уравнения, пока класс в тишине наблюдал за ним.

Ферн Гордон, примерная отличница с первого ряда, подняла руку.

– Я думала, мы начнем решать системы из трех уравнений только на следующей неделе…

– Я просто хочу посмотреть, насколько хорошо в них разбирается Эндрю, – перебил ее мистер Гринли. – Раз уж это внезапно оказалось для него так легко. – Произнося последнее слово, он пальцами изобразил в воздухе кавычки, будто намекая, что Эндрю сжульничал.

Эндрю изучил написанное на доске, снова ничего не записывая, наблюдая, как переменные свободно перемещаются в его сознании.

– Х равен четырнадцати, у равен двадцати трем, а z равен четырем.

Мистер Гринли скрестил руки на груди.

– Неверно. Z равен минус четырем.

Эндрю еще раз изучил уравнения на доске.

– Проверьте свои расчеты, мистер Гринли. Думаю, вы забыли применить умножение на минус один к обеим сторонам уравнения.

Мистер Гринли опустил взгляд в свои заметки, и краска залила его лицо, когда он осознал свою ошибку. Класс начал перешептываться, оглядываясь на Эндрю, который расслабленно сидел на стуле, вытянув длинные ноги в проход.

Мистер Гринли подошел к нему:

– Что здесь происходит?

На лице Эндрю мелькнула кривая ухмылка:

– Думаю, все устроилось как по волшебству.

* * *

После школы Зи прогуливалась вместе с Джаредом по коридорам, не в состоянии сконцентрироваться на том, что он говорит, и пытаясь осмыслить произошедшее с ней сегодня.

Хотя утренний эпизод со Скоттом и с мыслью о яхте показался ей жутковатым, она попыталась списать этот случай на телепатию между близнецами – об этом она однажды читала. Раньше у них со Скоттом никогда не было подобной связи, но как еще можно объяснить такое совпадение?

Потом, за обедом, именно тогда, когда Зи удалось выкинуть этот случай из головы, звон в ушах вернулся, да так, что она чуть не свалилась со стула.

Если меня не стошнит этой пиццей в течение ближайших пяти минут, она отложится прямо на моих бедрах и я никогда не влезу в свой костюм.

Зи вскинула голову, оторвавшись от вегетарианского бургера, и стала оглядываться по сторонам, пока, наконец, не заметила стол напротив, за которым сидела компания из школьного театра. Будто в замедленной съемке, Зи увидела, как стройная, словно тростинка, Линдси Сингер откладывает в сторону корочку пиццы и, извинившись, выходит из-за стола.

Что это может быть? Почему это происходит? Она действительно слышит мысли других людей? Или все это как-то происходит у нее в голове? Ранний признак шизофрении?

Но приток новой энергии, охвативший ее, казался позитивным – сильный контраст с тем чувством безнадежности, с тем мертвым грузом, который она обычно таскала в себе. Ей это понравилось. Насколько вообще Зи могло что-то понравиться.

– Так что, хочешь прямо сейчас? – спросил Джаред, заправляя за ухо спутанную прядь волос.

– М-м, нет, – ответила Зи. Она понятия не имела, о чем говорил Джаред, но что бы это ни было, оно ее совершенно не интересовало. Она должна была догадаться, какого черта с ней происходит, и определенно не собиралась обсуждать это с Джаредом. Он решит, что девушка сошла с ума, что вполне могло оказаться правдой. Но она хотела выяснить это сама.

Группа учеников протолкнулась через двойные двери в конце коридора и, гогоча, рассыпалась по коридору, дурашливо пихая друг друга. Зи закатила глаза, увидев, что ее брат в центре внимания. Как обычно.

Но звон в ушах появился снова.

Скотт Чепмэн такой сладкий. Я так его хочу.

Желудок Зи сжался, и ее чуть не вырвало на истертый белый пол старшей школы Седар-Спрингс. Она определенно не думала о том, что ее брат «сладкий», но от этого мысль, которая проникла в ее сознание, не стала менее отталкивающей.

Джаред странно посмотрел на нее:

– Что с тобой?

– Мне надо идти, – запинаясь, пробормотала она, резко повернулась и зашагала прочь. К счастью, он не последовал за ней.

Девушка завернула за угол, едва не сбив с ног низкорослого первокурсника, и заметила в толпе десятиклассников Гэбби Даль, которая стояла у своего шкафчика. Вид у нее был недоуменный.

Зи не собиралась рассказывать о своей способности читать мысли, что бы это ни было, четырем другим ученикам, которых вызвали на сеанс терапии на прошлой неделе. Другим неудачникам. Но как только она увидела Гэбби, слова Патриции эхом отозвались у нее в голове.

У меня есть предчувствие, что в течение следующих нескольких дней вы будете нуждаться друг в друге.

Может ли та бессмысленная встреча иметь ко всему происходящему какое-то отношение? Это было единственное событие, выходившее за пределы обыденного, за последние несколько дней. Единственное отклонение от обычного распорядка Зи, который состоял из избегания своей семьи, прослушивания музыки с Джаредом и ожидания, когда кончится учеба в старшей школе.

Зи сменила направление и двинулась к Гэбби. Есть ли шанс, что она испытывает то же, что и Зи? Это было крайне маловероятно, но Зи действовала безрассудно.

– Гэбби, – сказала Зи и затаила дыхание. Гэбби едва не подпрыгнула, напуганная ее вторжением. Прежде они никогда не говорили друг с другом, хотя Зи, конечно, замечала ее. А кто не замечал? Отчасти именно это делало Гэбби как раз тем человеком, с которым Зи могла заговорить. Для Зи было не так мучительно раскрыть свое недавнее состояние перед Гэбби, у которой так много собственных проблем, что она вряд ли вправе кого-то осуждать.

– Привет, – тихо сказала Гэбби. Если ей и показалось странным, что Зи случайно проходила мимо ее шкафчика, она не подала виду. Казалось, что она ожидала Зи.

– Привет, – произнесла Зи, не зная, с чего начать. Может, броситься вперед очертя голову?

– С тобой не происходит ничего… ну… странного?

Сердце Зи быстро забилось, пока она ожидала ответа. Если ответ будет отрицательным, Зи придется признаться, что у нее большая проблема, которая, вероятно, вскоре станет еще больше.

Гэбби прикусила губу, будто пытаясь убедить себя ответить честно.

– Мне ты можешь сказать, – подтолкнула ее Зи.

Гэбби кивнула.

– Да.

Зи глубоко вдохнула.

– Нам нужно поговорить.

Гэбби окинула взглядом многолюдный коридор.

– Не здесь.

5

Гэбби проследовала за Зи в небольшой лесок за школой. Там пролегала походная тропа, которую часто использовала команда Седар-Спрингс по кроссу, но Зи быстро свернула с этого пути, пройдя мимо пересохшего оврага, где собирались школьные наркоманы. Гэбби никогда раньше не забиралась так далеко в лес и отчасти верила во все страшилки об этих местах. Однако теперь ее пугали вовсе не призраки. Ее пугал убийца, разгуливавший на свободе. Листва вокруг них становилась все гуще, и Гэбби не могла не думать о Лили Карпентер, убитой в своей хижине глубоко в лесу, когда рядом не было ни души, чтобы ей помочь. Но как бы сильно это не заставляло ее нервничать, она хотела поговорить с Зи – а в школе это было невозможно.

Зи сворачивала то налево, то направо, обходя массивные деревья, и сосновые иголки хрустели у нее под ногами. Продираясь через лес в попытке не отстать, Гэбби осознала, что перестала считать шаги. Но вместо того, чтобы поддаться панике, она продолжала идти. Она ожидала, что вот-вот на поверхность поднимутся ужасные мысли, те, которые появлялись всегда и говорили ей, что случится что-то плохое, если она не сделает все точно так, как надо. Но прямо сейчас не случилось ничего.

Ей придется добавить это к непрерывно растущему списку необъяснимых вещей, произошедших сегодня.

Они дошли до скрытой за кедрами груды валунов. Зи остановилась и взгромоздила свое долговязое тело на верхушку одного из камней. Листья над головой заслоняли солнечный свет, и Гэбби вздрогнула, ощутив на коже дуновение холодного воздуха.

– Так вот, это начинается с громкого звона у меня в ушах, – начала Зи, пристально глядя на Гэбби. – А потом мне будто приходит в голову мысль. Но это не моя мысль. Верно? Так и с тобой происходит?

Гэбби озадаченно нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? Чья это мысль?

– Чья-то еще. Например, сегодня утром это была мысль моего брата. В других случаях я не уверена. – Зи нахмурилась. – Я думала, ты сказала, что это случается и с тобой.

Гэбби покачала головой.

– Не такое. Дело не в том, что я что-то слышу. – Она с опаской посмотрела на Зи, не зная, как это прозвучит, когда она выскажется вслух. – Я что-то вижу.

Зи села прямее, ее глаза расширились.

– Что, например?

Гэбби немного помолчала, пытаясь подобрать точные слова для описания происходящего, но ей было сложно внятно объяснить то, чего она сама не понимала в полной мере.

– Дай мне проверить, смогу ли я проделать это снова. Я не уверена, как это работает, но…

Гэбби подошла к камню, на котором сидела Зи, и присела на корточки, плотно прижав руки к принадлежавшей Зи большой сумке через плечо, сделанной из черной ткани. Она закрыла глаза, ожидая, что на нее снова снизойдет испытанное ранее ощущение, но ничего не произошло.

– Что ты делаешь? – нетерпеливо спросила Зи.

– Дай мне попробовать что-нибудь еще, – пробормотала Гэбби, ощущая растущее разочарование. Она не была уверена, что именно нужно делать, чтобы это, что бы это ни было, произошло снова. – Можно мне на секундочку открыть сумку?

Зи кивнула, и Гэбби начала копаться в содержимом сумки. Она вытащила из нее учебник химии и торопливо пролистала страницы. Ничего.

– Я уверена, что это случалось раньше.

Внезапно что-то пришло ей в голову.

– Может, что-то из твоей одежды.

Гэбби неуверенно протянула руку и коснулась потрепанного края черной толстовки Зи. В ту секунду, когда ее пальцы дотронулись до мягкой ткани, она плотно зажмурила глаза.

Сначала видение было туманным, но Гэбби расслышала музыку. Грохочущую. Яростную. Когда она зажмурила глаза еще сильнее, изображение стало более ярким, почти как в кино. Она увидела худую девочку-подростка, может, лет четырнадцати, в той же черной толстовке, сидящую на двуспальной кровати из кованого железа. Зи, только младше, еще до того, как подстриглась под машинку, держала в руке маленький пузырек с таблетками. Комната выглядела так, будто сошла с журнальной фотографии. Вся отделка была выдержана в мягких оттенках синего и серого, что резко контрастировало с жестким звучанием музыки. В углу комнаты стоял большой шкаф, а в нем за стеклом разместилось множество жутковатых викторианских кукол, глядевших наружу широко открытыми глазами. Зи открутила крышку пузырька. В окне у нее за спиной виднелась верхушка памятника Вашингтону. Девочка вытряхнула на тумбочку двенадцать таблеток, на мгновение замерла, а затем сгребла их в горсть и проглотила, запив несколькими глотками воды. Потом взяла еще одну горсть и выпила их тоже. И еще одну. Наконец, она легла на кровать и закрыла глаза. На этом видение и закончилось, поглощенное темнотой, как в финале кинофильма.

Гэбби открыла глаза, ее сердце бешено колотилось.

Хотя ей хотелось убедить себя, что видение – продукт ее воображения, она уже понимала, что только что стала свидетелем момента из личной жизни Зи.

– Что-то случилось? – Зи посмотрела на нее. – В чем дело?

– Я кое-что видела, – сказала ей Гэбби. – Словно вспыхнуло на мгновение. Видение о тебе.

– Обо мне?

– Да. Ты была младше – должно быть, это происходило несколько лет назад. В Вашингтоне.

Зи удивленно посмотрела на нее.

– Раньше мы жили там.

Гэбби кивнула, удивленная не так уж сильно. Видение было слишком живым, чтобы оказаться ложным. Вопрос состоял в том, почему это вообще случилось.

– Ты сидела на кровати в сине-серой комнате. И там было полно старых кукол…

– Именно так моя комната тогда и выглядела, – подтвердила Зи. – Мамин дизайнер убедил ее, что эти жуткие куклы отлично подходят для моей детской. Между тем я всегда каменела от ужаса при мысли, что однажды они оживут и разрубят меня на миллион кусочков.

– Именно так они и выглядели, – согласилась Гэбби.

– Так что… ты просто видела это? Вроде видения? – Зи посмотрела на нее с любопытством.

– Ага. Будто кино смотрела.

– Что еще ты видела?

– Это все, – быстро сказала Гэбби. Она не могла заставить себя рассказать, что видела, как Зи пыталась покончить с собой.

– Но это уже случалось с тобой и раньше? Таким же образом?

Гэбби кивнула. Слова торопливо рвались наружу после того, как были заперты у нее внутри целый день.

– Этим утром. Я была в отделении естествознания, шла в класс и чуть не споткнулась о лежащий на полу шарф. Я подняла его, и со мной случилось это… видение, как сейчас с тобой. Сначала я видела нечетко, но потом смогла разобрать, что стою посреди магазина Kohl’s, того, что неподалеку отсюда, рядом с Brooks, и держу в руках тот же самый шарф. Но, посмотревшись в зеркало, я увидела, что это не я, а Ханна Фэлпс.

– Кто такая Ханна Фэлпс? – спросила Зи, кусая ногти.

– Девочка из моего класса. – Гэбби не стала упоминать, что раньше Ханна была одной из ее лучших подруг и что она сама когда-то проводила немногие бесценные свободные дни вместе с Ханной в том же самом супермаркете.

– И вот что еще. Сейчас я была, скорее, отстраненным наблюдателем, а в тот раз я будто смотрела на все с точки зрения Ханны, словно находилась в ее теле. А потом оба раза через несколько секунд картинка просто растворилась.

– И ты точно знаешь, что это был ее шарф?

– Ага. Позже я увидела ее в столовой и вернула шарф. Я сказала, что видела его на ней. – Ханна легко приняла это объяснение, и Гэбби почти поверила в него сама.

Почти.

– Как ты думаешь, что с нами происходит? – спросила Гэбби. – Думаешь, мы обе просто…

– Сходим с ума? – закончила Зи, и Гэбби почувствовала облегчение оттого, что ей не приходится самой произносить эти слова. – И случайно совпало, что в одно и то же время? Не знаю…

– Это никогда не случалось с тобой раньше?

– Никогда. Мне приходила в голову куча безумных мыслей, но они всегда были моими собственными.

Зи и Гэбби согласно переглянулись, осознав, что им одновременно пришла в голову одна и та же мысль.

– Думаешь, с кем-то еще с того сеанса групповой терапии происходит то же самое? – спросила Гэбби голосом, в котором она с трудом признала свой собственный.

Зи серьезно посмотрела на нее.

– Не знаю, но нам нужно выяснить.

* * *

Тем вечером Сабрина была занята мытьем посуды в тесной кухне квартиры, где жила ее семья. Кремовая плитка, шкафы из темного дерева и выцветшие обои цвета красного вина отчаянно требовали ремонта, но ее мать вряд ли была в состоянии его осилить. Когда-то дом был уютным и теплым, а аромат японского бульона даши смешивался с опьяняющим запахом любимого стейка отца. Однако в течение последних шести лет, сколько бы свечей Сабрина ни зажигала и сколько бы окон ни открывала, чтобы впустить воздух, ей никогда не удавалось избавиться от запаха затхлости, запаха грусти. Она покосилась на свечу с ароматом кедра и корицы, купленную на прошлое Рождество у Лили Карпентер, женщины, которую убили неизвестно почему. С того момента Сабрина опасалась зажигать эту свечу, как будто та могла каким-то образом распространить вокруг себя невезение.

Она снова сосредоточилась на посуде, моя очередную тарелку горячей водой. Хотя Сабрина больше не пыталась заботиться о родителях, мытье посуды ее успокаивало. Когда ее брат Энтони был еще жив, послеобеденная уборка относилась к числу их совместных обязанностей. Он собирал всю посуду в раковину, она протирала стол, а потом они вместе все мыли и вытирали насухо, используя это время, чтобы по-настоящему поговорить – звук разговора тонул в шуме воды, так что родители не могли ничего услышать. Энтони рассказал Сабрине о кожаной куртке, подаренной ему на день святого Валентина Энджи, первой девушкой, которая ему по-настоящему понравилась. Она рассказала брату об идиоте преподавателе, который однажды в пятом классе заставил ее остаться в кабинете, когда они препарировали осьминога, хотя Сабрину из-за этого стошнило и все насмехались над ней остаток дня. Эндрю был на пять лет старше Сабрины, но всегда обращался с ней как с равной.

Она никогда не ела за одним столом с родителями с тех пор, как шесть лет назад пьяный водитель протаранил машину Энтони в лобовом столкновении. Но Сабрина по-прежнему выполняла свои обязанности каждый день. И дело заключалось не только в том, что родители были неспособны справляться с элементарными задачами. Просто эти действия помогали ей чувствовать, что брат рядом.

Она соскребла остатки еды с тарелки, отложив их для Рокета, их немецкой овчарки, на которую родители обращали почти так же мало внимания, как и на Сабрину. Но внезапно она замерла, почувствовав что-то странное. Обычно в этот ночной час острое ощущение пустоты в доме заставляло ее пойти покопаться в сумке, чтобы достать клонопин, припрятанный там ранее. Но сейчас по какой-то причине желание заняться самолечением притупилось. Фактически оно полностью отсутствовало.

Осознание этого так сильно озадачило ее, что она не услышала, как вошел отец. Как и Сабрина, Даг Росс был рослым и симпатичным, но напряжение последних нескольких лет оставило так много новых морщин на его темной коже, что он выглядел на десяток лет старше, чем был на самом деле.

– Я ненадолго вернусь в офис, – сказал он, проходя мимо дочери, не ожидая ответа и не рассчитывая на него. В течение последних двух лет он начал воспринимать дом по большей части как склад, ненадолго заходя сюда в промежутках между работой и свиданиями с женщинами, которых использовал, чтобы отвлечься от домашней обстановки. Думал ли он, что она об этом не знает?

– Да уж, конечно, вернись, – с сарказмом бросила Сабрина ему в ответ.

Реплика Сабрины удивила ее саму так же сильно, как и отца, который посмотрел на нее так, будто она заговорила на иностранном языке. Сабрина никогда не задавала отцу вопросов и не высказывалась насчет его непредсказуемых блужданий туда-сюда. Она давно приняла обстоятельства своего существования, резкий поворот, который произошел в их жизни после той ночи, когда Энтони попал в аварию. Отец не хотел, чтобы Энтони отправлялся на вечеринку той ночью. Мать, как обычно, милая, веселая и жизнерадостная, считала, что пойти стоит. И с той минуты, когда в дверях их дома в два часа ночи появился офицер полиции, сожаление и обвинения разрывали их брак. Было нелегко жить с отцом, который одной ногой всегда стоит за дверью, и матерью, одурманивающей себя лекарствами практически до коматозного состояния. Однако Сабрина думала, что достигла той точки, когда может просто отстраненно наблюдать за всем происходящим. Должно быть, тот сеанс групповой терапии поднял на поверхность подавленную волну гнева, который она до сих пор носила в себе, не осознавая этого.

Отец покрутил в руке ключи от машины.

– Сабрина, зачем тебе эта перепалка со мной?

– Я просто не понимаю, зачем ты вообще утруждаешь себя возвращением домой, – ответила Сабрина. Она размышляла над этим уже не один год, но старалась спрятать на задворках сознания то, о чем не хотела, отказывалась думать.

– Нам обязательно обсуждать это сейчас? – резко спросил отец.

– Забудь, – тихо ответила она.

– Я опаздываю, – сказал отец и вышел из дома.

Как только дверь шумно захлопнулась за ним, телефон Сабрины завибрировал – пришло сообщение. Она с удивлением увидела, что оно от Гэбби, той девочки с пугающе сильным ОКР[4]. И оно было адресовано не только ей – она отправила его всем, кого собрали на тот сеанс групповой терапии.


Это Гэбби. Нужно встретиться.

У флагштока, до школы. Это важно.


Что Гэбби могла счесть таким срочным? Вместо ответа Сабрина взяла в руки последнюю грязную тарелку. Она уже собиралась включить горячую воду, как вдруг ее обдало таким сильным порывом холодного воздуха, что она вздрогнула. Она посмотрела на свои руки, и ее окатила еще одна волна холода, от которого кожа покрылась мурашками – на ее руках они выглядели как чешуйки. Она взглянула на два окна над раковиной – закрыты и заперты. В любом случае этот холод не был похож на порыв ветра. Казалось, будто кто-то направил поток воздуха от кондиционера прямо на нее.

Она подошла к кухонному столу, чтобы взять свитер, но тут три лампочки над столом начали мигать, а затем раздалось три хлопка. Лампочки лопнули одна за другой.

Теперь, дрожа в темноте, Сабрина ощутила кое-что еще.

Она была не одна.

Ее сердце забилось так быстро, что ей стало больно.

Она услышала его раньше, чем увидела.

– Привет, Бини.

В мире был только один человек, который называл ее Бини. Энтони. Ее брат.

Ее погибший брат.

Она неуклюже попыталась включить фонарик на телефоне. Но прежде, чем ей это удалось, она увидела то, из-за чего у нее перехватило дыхание.

Брат стоял перед ней, на его коже по-прежнему не было ни царапины, и она почти светилась. Взгляд его угольно-черных глаз впивался в нее.

– Тебе следует быть осторожной, Бини, – сказал он.

Она открыла рот, пытаясь ответить, но слова застряли у нее в горле.

А потом он исчез так же внезапно, как и появился.

6

Следующим утром Джастин торопливо пробирался сквозь суетливую толпу учеников по направлению к флагштоку в центре школьного двора. Он сердито нахмурился, когда заметил, что другие уже собрались под его колеблющейся тенью.

Эти пятеро никогда раньше не пересекались в школе – до того бесполезного сеанса групповой терапии, о котором Джастин позабыл, пока сообщение, полученное от Гэбби прошлым вечером, не подстегнуло его память. Он собирался невозмутимо пройти прямо мимо флагштока, не обращая на них внимания, но, увидев Гэбби, не смог не замедлить шаг. Сегодня она выглядела как-то иначе.

Когда он был примерно в метре от нее, она подняла взгляд и они посмотрели друг на друга. И тут его осенило. Когда она не бормотала ничего странного и не постукивала по чему попало, она и вправду выглядела привлекательной, намного привлекательнее, чем любая из чирлидерш старшей школы Седар-Спрингс.

Может, ему все-таки стоит узнать, зачем она захотела встретиться?

– Привет, – сказал он, улыбнувшись ей, и присоединился к остальным.

Но, вместо того чтобы улыбнуться в ответ, она отвернулась. Джастин неожиданно смутился, и улыбка исчезла с его лица. Он не привык, чтобы девушки так реагировали на него.

– Так в чем дело, Гэбби? Почему ты прислала нам сообщение? – добавил он, ясно давая понять, что они впустую тратят его время.

– Это случилось и с тобой тоже? – спросила Зи, не дожидаясь ответа Гэбби.

Все они смотрели на него, и он ответил хмурым взглядом.

– О чем вы говорите?

Они стояли, будто им выключили громкость, пока не заговорила Сабрина.

– Прошлой ночью я видела моего умершего брата в своей кухне.

Джастин презрительно усмехнулся:

– Ага, из-за наркотиков бывают галлюцинации, Сабрина. Думаю, ты должна была уже привыкнуть к этому ощущению.

Судя по тому, что говорили в школе, ее сумочка могла составить неплохую конкуренцию любой аптеке.

– Я ничего не принимала, – резко ответила она. – И сейчас не под таблетками.

– Что-то случилось и со мной, – вступил Эндрю.

Джастин закатил глаза.

– Большой сюрприз. Разве не к тебе тут скорая каждую неделю приезжает?

– Нет, – возразил Эндрю. – Это не болезнь. Будто у меня внезапно открылось квантовое восприятие. Если я по-настоящему сосредоточусь на чем-то, мой мозг работает даже лучше, чем у гениев.

Только Джастин собрался сказать, что, по его мнению, на самом деле было не так с мозгом Эндрю, как заговорила Зи:

– И каждый из нас почувствовал облегчение с нашими… другими проблемами.

– Рад за вас. Для начала: у меня-то никаких проблем и не было. – Возмущение Джастина нарастало с каждой секундой.

Зи пристально посмотрела на него, будто не поверила.

– Ты серьезно не почувствовал ничего странного в последние несколько дней?

Джастин повернулся к Гэбби, которая была полностью поглощена их разговором.

– Ты можешь сказать нам, Джастин, – мягко сказала она.

– Сказать вам что? Что я тоже мертвеца видел? – Джастин проигнорировал холодный взгляд, которым его наградила Сабрина.

– Нет, – ответила Гэбби, покраснев из-за того, что он смотрел на нее. – Но я могу… видеть кое-что. – Она сглотнула. – То, что случалось с другими людьми.

– Почему вы мне все это рассказываете, двинутые? – прорычал Джастин, пряча руки в карманы. Гэбби отшатнулась, из-за чего он почувствовал себя виноватым – но не настолько, чтобы извиняться.

– Потому что это начало происходить после сеанса групповой терапии, – нетерпеливо ответила Сабрина. – Но мы почти не говорили с теми людьми… Я не понимаю: они могли как-то на нас повлиять?

Зи шаркнула ногой по грязи.

– Может, это был гипноз.

– И мы ничего не помним об этом? – спросила Сабрина.

– В этом и есть суть гипноза, – раздраженно ответила Зи.

Джастин с сомнением покачал головой. Эти психи серьезно верят, что их загипнотизировали?

– Что еще это может быть? – спросила Зи. – Вроде они не давали нам таблеток или еще чего-то.

Эндрю вытаращил глаза.

– Держу пари, они добавили что-то в воду, которую нам дали! В те стаканы, которые стояли на партах. Это единственное разумное объяснение. И в том помещении стояла такая жарища, что я выпил весь свой стакан. А вы, ребята?

Сабрина торопливо кивнула.

– Уверена, что я тоже.

– И я, – добавила Гэбби. – Только несколько глотков, но было так жарко, что мне пришлось это сделать.

Зи закрыла глаза, будто пытаясь вспомнить.

– Почти уверена, что я тоже.

Все они повернулись к Джастину.

– Ага, и я тоже. Ну и что?

– Может, они добавили в воду какой-то экспериментальный галлюциноген, – сказала Сабрина. Джастин ухмыльнулся. Ей явно лучше знать.

– Мы должны поговорить с доктором Перл, – сказал Эндрю. – Ведь именно она оставила нам те записки. Именно она знает, кто такие Патриция и Нэш. Мы должны рассказать доктору Перл о том, что они сделали.

Сабрина повернулась к Эндрю.

– Погодите секунду. Если дело в воде, почему ничего не случилось с Джастином?

Их взгляды снова обратились к нему, и он возмущенно поднял руки.

– Да потому, что ничего не случилось ни с кем из вас! Думаете, эти два мозгоправа нас чем-то накачали? Если бы у вас действительно были эти необычные способности, вы бы смогли читать в моем сознании или подслушивать мои мысли и убедились бы, что я говорю правду.

– Может, я смогу. – Зи наклонила голову, будто пытаясь расслышать какой-то звук вдалеке. Через несколько мгновений она нахмурилась.

– Похоже, это не работает вот так, по команде.

Должно быть, это какой-то розыгрыш. Джастин подумал: а что если Хинди или еще кто-то из команды подговорил их? Этого ему только не хватало – оказаться в одной компании с этой кучкой ненормальных.

Он повернулся на пятках, когда увидел приближающуюся группу чирлидерш. Это ему подходит намного больше.

– Я убираюсь отсюда.

И он убрался так быстро, как только мог.

7

Пять минут спустя Зи поднималась вверх по лестнице вместе с Эндрю, Сабриной и Гэбби на второй этаж, где среди других административных помещений нашлось место и для кабинета доктора Перл. Зи, слава богу, никогда не бывала здесь раньше. По крайней мере один плюс из того, что твой отец пожертвовал целый грузовик денег школьному совету. Когда ее зачислили, родители сказали директору, что у Зи есть психолог, которому она может позвонить, если ей это понадобится, так что встречи с доктором Перл ей не нужны. Она слышала, как мать называет доктора Перл «дешевым психотерапевтом», а ее мать презирала все дешевое. Теперь оказалось, что мать по крайней мере один раз оказалась права. Этот дешевый психотерапевт, возможно, отравил ее дочь.

Когда они дошли до кабинета, дверь его была приоткрыта и голос доктора Перл доносился в коридор.

– Думаю, я могу освободить несколько часов в следующие выходные…

Внезапно она замолчала, повернулась к дверному проему и, выглянув в приоткрытую дверь, увидела четверых подростков, ожидающих в коридоре.

– Я вам перезвоню, – пробормотала она в трубку, прежде чем повесить ее.

Зи и остальные столпились в ее кабинете, тесном, мрачном и без единого окна, как Зи и ожидала. Так что если у вас не было депрессии до визита к доктору Перл, после него она непременно появится.

– Доброе утро всем, – пропела доктор Перл. Она провела пальцами по своим коротким волосам, с невозмутимым видом разглядывая ребят. – Чем я могу вам помочь?

– Что вы с нами сделали? – выпалила Зи, прежде чем кто-то другой успел ответить.

– Простите? – доктор Перл выпрямилась в своем кресле.

Сабрина бросила на Зи встревоженный взгляд.

– Нам нужно поговорить с вами о той сессии групповой терапии, – сказала она, и это прозвучало не так озлобленно, как слова Зи, что, кажется, возмутило ту еще сильнее. Когда это Сабрина успела стать совестью их группы?

– Групповой терапии? О чем вы вообще говорите? – доктор Перл выглядела искренне недоумевающей.

– В прошлый четверг, – пояснил ей Артур, – вы пригласили всех нас на сеанс групповой терапии. Вы оставили записки в наших шкафчиках. Нам четверым и Джастину Диазу.

Инстинкты Зи уже сигнализировали: что-то здесь очень не так.

– Они сказали, что вы срочно понадобились одному из учеников и не смогли прийти…

Доктор Перл перебила:

– «Они» – это кто?

– Люди, которые руководят программой психотерапии, – ответила Сабрина. – Молодой парень по имени Нэш и женщина постарше… Опять забыла, как ее звали?

– Патриция, – подсказал Эндрю. – Доктор Патриция Николс.

Доктор Перл несколько секунд рассматривала потолок.

– Позвольте кое-что прояснить, – наконец сказала она. – Я не посылала никому никаких записок в прошлый четверг. Я уезжала на окружную конференцию и не могла быть на территории школы. Меня вообще не было в Седар-Спрингс в тот день.

Зи посмотрела на остальных. Если доктор Перл не давала разрешения Патриции и Нэшу начинать программу психотерапии, то кто им разрешил?

– Нам нужно выяснить, кто были эти люди, – сказала Зи, слыша в своем голосе нотку отчаяния и ненавидя себя за это. – Они послали нам всем записки от вашего имени. И с того дня, когда мы встретились с ними, стали происходить по-настоящему странные вещи.

Доктор Перл скрестила руки.

– Ладно, эта записка, которую вы якобы получили…

– Не «якобы», а получили. Она была на самом деле, – возразил Эндрю.

– Подождите, думаю, она до сих пор у меня. – Сабрина порылась в сумке и наконец выудила листок, помятый и слегка порванный из-за того, что полежал под грудой учебников.

Доктор Перл с сомнением прочитала записку.

– Должно быть, кто-то украл мои бланки… – сказала она и, приподняв бровь, окинула обвиняющим взглядом их всех, а потом пристально посмотрела на Зи. Та прикусила язык – сейчас было бы бесполезно пытаться убедить школьного мозгоправа, что она не клептоманка.

– Вы думаете, что это сделали мы? – недоверчиво сказал Эндрю. – Кто-то засунул это в наши шкафчики. Зачем бы нам это подстраивать?

Доктор Перл повернулась на кресле к своему компьютеру.

– Думаю, у меня есть идея.

Несколько секунд она стучала по клавиатуре, а потом вгляделась экран.

– Ага… – Она еще раз кликнула мышкой. – Ага… ага… и да.

Наконец она снова посмотрела на них.

– Так я и думала.

– Что? – спросила Зи, и ее сердце замерло.

– Я только что проверила отметки о вашем присутствии. У всех четверых есть отметка о беспричинном пропуске занятий в прошлый четверг. Я ценю вашу креативность, но если вы надеетесь отвертеться, чтобы вас не оставили после уроков, ничего не выйдет. Зи, это твой четвертый пропуск в этом месяце, следовательно, тебя отстранят от занятий минимум на день.

Зи не стала акцентировать внимание на ироничности ситуации, когда в наказание за прогулы ее вознаграждали целым днем вне школы.

– Подумайте об этом, доктор Перл. Причина, по которой мы отсутствовали как раз тогда, именно в том, что мы пошли на тот сеанс психотерапии.

– Мы на самом деле получили эти записки, – наконец сказала Гэбби.

Доктор Перл еле слышно вздохнула, посмотрев на девушку, и в ее темно-карих глазах проглянула тень сочувствия.

– Ну, значит, кто-то мог подшутить над тобой, Гэбби. И если дело обстоит так, мне жаль. Если вы получите еще одну такую же записку, сразу же обратитесь ко мне.

Она повернулась обратно к своему компьютеру, показав, что считает встречу законченной, и тут у Зи зазвенело в ушах.

На этот раз эти ребята действительно неизвестно что напридумывали.

– Доктор Перл… – начал Эндрю, но Зи перебила его.

– Пойдем. Это бесполезно. – Она задумчиво посмотрела на доктора Перл. – Это же психотерапевт. Она тоже считает нас безнадежными.

8

Джастин понимал, что просто тянет время, стоя перед открытым холодильником и изучая его скромное содержимое. Он выдвинул потрескавшийся ящик для фруктов, который так и стоял, перекосившись, с тех пор как они купили холодильник на гаражной распродаже несколько лет назад. В нем оставалось только одно яблоко, и Джастин взял его, отогнав мысль о том, что если его мать узнает, что он съел последнее, то отчитает его так, что мало не покажется. Он откусил от яблока и тут же скривился, ощутив на языке рыхлую гниль. Похоже, ему вообще не удастся перекусить.

Он плюхнулся за стол и уставился в книгу – роман «Ночь нежна», который нужно было прочитать. Приближалась полночь, а предстояло осилить еще шесть глав, если он хочет получить на завтрашнем тестировании по английскому хотя бы тройку. Это ему необходимо, чтобы, как минимум, надеяться на спортивную стипендию. Команда штата Флорида, в которую он хотел попасть больше всего, будет рассылать скаутов в поисках молодых игроков в течение следующих недель, и чтобы участвовать в отборе, ему нужно набрать хотя бы 2.0. Но он никак не мог сконцентрироваться. Каждый раз, когда он брал в руки книгу, мысли возвращались к тому идиотскому розыгрышу у флагштока, который эти ненормальные устроили, чтобы убедить его, что обладают сверхспособностями.

Ему не давало покоя, что Гэбби тоже участвовала в этом розыгрыше, или что там это было. Ему казалось, что подобные шутки вообще не в ее характере. Но как еще можно все это объяснить?

Он вскинул голову, когда услышал звяканье ключей в замке. Хотя их квартира была крохотной, ему не удалось добраться до своей комнаты размером с кладовку достаточно быстро, чтобы не попасться на глаза возвращающейся домой матери. Позапрошлой ночью, после клубной вечеринки со своими подружками, она спьяну сказала Джастину, что хотела сделать аборт, когда забеременела им, но у нее не хватило денег.

– Забыла, как пользоваться ключами, детка? – донесся до Джастина приглушенный мужской голос, как раз когда открывалась дверь. Мать в ответ разразилась смехом, как будто услышала самую смешную шутку в своей жизни.

Превосходно. Мать не только пришла навеселе, но и притащила домой случайного знакомого. Они ворвались в квартиру как торнадо, натолкнувшись на кушетку у двери, небрежно сбрасывая с себя куртки и ботинки где придется. Карла выглядела усталой. Она всегда выглядела усталой, даже проспав целую ночь. Ее длинные и волнистые темные волосы прилипли по бокам к потному лицу, а тушь для ресниц размазалась. Должно быть, она опять танцевала до упаду.

Потом Карла заметила Джастина.

– Чего ты еще не спишь?

– Домашка, – проворчал Джастин.

– Хочешь пива, Трэвис? – спросила Карла у своего нового друга.

Трэвис выглядел лет на сорок, но в своих драных джинсах и «конверсах» напоминал старшеклассника.

– Однозначно, – ответил он с легким южным акцентом.

Джастин забрал со стола свою книгу, чтобы не участвовать в этой нелепой сцене. К несчастью, тощее тело Трэвиса загораживало дверь в спальню Джастина.

– Ничего не скажешь, amigo[5]? – спросил его Трэвис, криво ухмыльнувшись. Он был белее снега, но ему почему-то казалось, что это отлично сочетается с испанскими словечками. Джастину захотелось ударить его в лицо, чтобы эта ухмылка исчезла.

Костлявый Трэвис попытался встать так, чтобы занять как можно больше места в дверном проеме и не пропустить Джастина.

– Я говорю, не хочешь сказать…

– Я тебя услышал, – ответил Джастин.

Они были одного роста и стояли в нескольких сантиметрах друг от друга. Джастин чувствовал, как от Трэвиса разит пивом. Почему он еще не вмазал ему? Он ждал, когда включится атакующий рефлекс и его руки начнут двигаться сами, но странно – сжатые кулаки оставались на своих местах.

– Ты что, не любишь своего papi[6]? – спросил Трэвис с показушной агрессией.

– Трэвис пытается быть милым, Джастин, – отозвалась Карла от холодильника, откуда она вытащила два пива. Хотя им обоим вряд ли требовалась добавка.

– Ага, – сказал Трэвис, понизив голос так, чтобы только Джастин мог услышать. – Уверен, твоя mama имеет немало caliente[7] в запасе, если я буду милым.

Джастин прищурился, почувствовав, как ярость прокатилась от его глаз до кончиков пальцев. Следующее, что он увидел, было то, как Трэвис вылетел в открытый дверной проем, где врезался в дверь спальни Джастина и осел на пол как тряпичная кукла.

– Какого черта, Джастин?! – завопила Карла, выпустив из рук пиво и подбегая к Трэвису.

Пристально глядя на Джастина, Трэвис с трудом поднялся на ноги.

– Я не собираюсь терпеть такое дерьмо от этого молокососа.

Он вышел, хлопнув дверью. Карла бросила на сына полный ярости взгляд и выбежала следом. Джастин смотрел на дверь, слишком потрясенный, чтобы двигаться.

Он был абсолютно уверен, что не коснулся Трэвиса и пальцем.

Как только Джастин остался один в своей комнате, он отправил сообщение Гэбби, Сабрине, Эндрю и Зи. В нем было только три слова.


Вы были правы.

9

Первый этаж компании «Цитология» находился в ничем не примечательном здании на главном шоссе – раньше там обитала страховая компания. Хотя Сабрина проезжала мимо него много раз с тех пор, как несколько недель назад там обосновалась новая фирма, ее название было достаточно невыразительным и ей не приходило в голову задумываться, что там находится.

До настоящего момента.

Сабрина, Гэбби, Джастин, Зи и Эндрю шли от маленькой четырехместной парковки к главному входу, попутно стараясь заглянуть внутрь здания сквозь закрытые жалюзи.

– Вы уверены, что это здесь? – спросила Сабрина.

– Она прислала именно этот адрес, – подтвердил Эндрю, заглянув в свой телефон. Патриция прислала всей группе загадочное письмо сегодня рано утром. В нем она писала, что ей кажется, будто они все хотят получить некоторые ответы, и поэтому она предлагает встретиться в определенное время после школы.

С этого момента Сабрину обуревали самые разные переживания. Последний раз она испытывала не приглушенные лекарствами эмоции очень, очень давно.

Сначала было потрясение, которое пробрало ее до самого нутра. Патриция и Нэш действительно были связаны с тем, что с ними случилось. Хотя они определенно имели к этому отношение, ей по-прежнему казалось удивительным, что они сами это подтвердили, пусть даже неясно и туманно.

Потом потрясение сменилось гневом. Какое право Патриция и Нэш имели так просто поставить над ними этот эксперимент… или что там они проделали? Сколько раз они нарушили этический кодекс психотерапевтов? Не может быть, чтобы это им разрешили.

Отдельный запас гнева она припасла для Нэша: его обман ранил ее еще острее. Как она могла подумать, что между ними что-то возникло?

Но самой сильной эмоцией, охватившей ее, когда они подошли к дверям «Цитологии», была жажда ответов, невыносимое желание понять, что происходит. Что именно Патриция и Нэш сделали с ними? Теория о «воде с галлюциногенами» была единственной версией, которую Сабрина могла предложить. Но почему? И как это помогло ей одним махом слезть со всех таблеток и чувствовать себя прекрасно? Даже более чем. Именно так, как она уже не один год мечтала себя чувствовать.

Джастин несколько раз надавил на красную кнопку рядом с дверью. Секунду спустя в интеркоме сквозь треск помех послышался голос Патриции:

– Входите.

Дверь с жужжанием открылась.

– Идем, – сказал Джастин, отодвинул Сабрину в сторону и протиснулся в дверь впереди нее.

Сабрина вошла следом за ним в полутемный пустой холл, обставленный унылой мебелью, видимо, оставшейся от страховой компании.

Но позади, за последней отгороженной секцией, находилась запертая дверь, которая выглядела здесь совершенно неуместной, а рядом с ней виднелась панель для ввода пароля. Установили ли замок, чтобы не дать другим войти… или чтобы не выпустить этих пятерых?

Прежде чем Сабрина успела замедлить шаг, дверь распахнулась и они увидели большую комнату с блестящим кленовым столом в центре. Вокруг него стояло больше десятка мягких кресел представительного вида, обращенных к двухметровому экрану, спущенному с потолка.

Что это за место? Оно не походило ни на один известный ей кабинет психотерапевта.

По обе стороны комнаты располагались стеклянные автоматические двери, которые вели в соседние кабинеты – каждый из них напичкан самой навороченной компьютерной техникой, какую только можно купить. Когда они вошли, Нэш сидел в одном из кабинетов и ни на секунду не отвлекся от компьютера, а из другого кабинета вышла Патриция, разглаживая свой помятый серый костюм.

– Приветствую вас снова, – поздоровалась она. Ее глаза ярко сверкали. – Уверена, у вас полно вопросов.

– Что вы с нами сделали? – спросила Сабрина, не в силах сдержаться.

– И кто вы вообще, к черту, такие? – влез в разговор Джастин. – Доктор Перл о вас даже не слышала!

Патриция обезоруживающе подняла руки.

– Я понимаю ваше смущение. Мы поэтому сюда вас и позвали. У нас есть объяснение для всего этого. Все прояснится.

Она жестом пригласила всех сесть вокруг стола. Нэш тем временем вышел из кабинета и присоединился к ним. Он сел рядом с Патрицией во главе стола, и Сабрина постаралась не обращать внимания на то, как у нее нервно сжался живот, когда она посмотрела на него.

– Давайте сразу к делу, – сказала Патриция, положив руки на стол, как только все пятеро уселись. – В данный момент вы испытываете то, что можно назвать проявлением экстрасенсорных способностей, верно?

Сабрина нерешительно кивнула, по-прежнему неуверенная, как много стоит раскрывать Патриции и Нэшу.

– Экстрасенсорных? Как все эти идиотские предсказатели? У меня-то кое-что другое, – насмешливо сказал Джастин.

– Это просто научный термин, – сказала Патриция. – Мы увидим, насколько он точен. Почему бы нам не обсудить, что испытывает каждый из вас? Тогда мы объясним вам больше. – Она приняла короткий момент тишины за согласие. – Гэбби!

Девушка смущенно покраснела, но Патриция ободрила ее кивком.

– О, ну… Я могу видеть то, что случалось в прошлом.

– Ретрокогниция, – ответила Патриция, как будто в словах Гэбби не было ничего необычного.

– Но это происходит только когда я дотрагиваюсь до какого-то предмета, – добавила Гэбби. – Я касаюсь объекта, и у меня возникает видение о нем и о том, что происходит вокруг него.

– Ретрокогниция работает так, будто ты подключаешься к энергии этого предмета, – объяснила Патриция, стремительно записывая что-то в лежащем перед ней блокноте «молескин».

– А как насчет тебя, Эндрю?

– Как будто мое сознание выпустили на свободу, – сказал Эндрю, примостившись на краю кресла. – Все, что связано с логикой, числами, последовательностями. Это сейчас ясно для меня как день.

– Интересно… – сказала Патриция, с улыбкой что-то записала и нетерпеливо повернулась к Зи.

– Зельда… то есть, извини, Зи.

– Я слышала мысли людей, – отозвалась Зи. – Но я не всегда понимаю, чьи они.

– Яснослышание, – согласилась Патриция, дав название этому явлению. – Джастин, что насчет тебя?

Он откинулся назад в своем кресле так далеко, что Сабрина подумала, что он вот-вот перевернется.

– Я уставился на одного кретина, которого мамочка притащила домой, и тут он пролетел через всю комнату. – Он криво улыбнулся. – К несчастью, с ним все в порядке.

– Как ты себя чувствовал прямо перед тем, как это случилось? – спросила Патриция.

– Был очень зол, как будто хотел швырнуть его через всю комнату.

– Психокинез, – откликнулась Патриция, рассматривая Джастина, словно изучая его в микроскоп.

– Психо… что? – переспросил Джастин. В его голосе уже послышалась готовность защищаться, челюсти напряглись, и Сабрина подумала, не начнут ли в скором времени предметы летать по этому конференц-залу.

– Психокинез. Способность управлять материей силой мысли. С того времени это больше не повторялось?

Джастин покачал головой.

– Правда, я попробовал пару раз сегодня утром, с книгой. Просто чтобы проверить, смогу ли я передвинуть ее на другой край стола. Ни-че-го.

– Психокинез требует больше ментальной силы, чем почти любая другая экстрасенсорная способность, так что вызвать его сложнее, – объяснила Патриция, не поднимая взгляда и продолжая делать записи в блокноте.

Настала очередь Сабрины. Нэш посмотрел на нее, подняв бровь.

– Как насчет тебя, Сабрина?

– Я видела моего брата, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Моего умершего брата.

Она специально не отводила взгляда, требуя от него объяснений, потому что от ее внимания не ускользнуло, что пока они не получили ни одного.

– Других ты пока не видела? – спросил он.

– Других? В смысле, других призраков? – Это что, теперь и другие призраки будут являться ей как из-под земли? Эта мысль раньше не приходила Сабрине в голову. – Я имею в виду, призраки правда существуют?

– Ты уже видела одного, разве нет? – ответил Нэш, ничего толком не прояснив.

– Ага, – возмущенно откликнулась она. – Но он реален? Как все это вообще возможно? Почему это происходит? Я думала, мы пришли сюда за ответами.

Нэш посмотрел на Патрицию, и она прочистила горло.

– Вы правы. Очевидно, как вы сами можете заметить, эта программа отличается от того, что мы рассказали вам изначально, – сказала Патриция. Джастин хмыкнул, услышав эту оговорку. – Начнем с того, что мы не психологи.

Остальные раскрыли рты от удивления, но Сабрина не удивилась. Они уже соврали о многом, так почему бы и не об этом? Может, Нэш, в конце концов, не так уж и недоступен. Она постаралась запрятать эту возмутительную мысль поглубже, напомнив себе, что он лжец и что Зи может подслушать, о чем она думает.

– Тогда, если вы не мозгоправы, что все это значит? – спросила Зи. Сабрина наклонилась вперед. Это был хороший вопрос. Кто они? Врачи? Исследователи?

Нэш окинул взглядом их всех.

– Мы работаем на ФБР.

Такого ответа Сабрина услышать вовсе не ожидала, и на этот раз она потрясенно онемела, как и остальные.

– Что вы имеете в виду? – наконец выпалила Зи.

– Мы работаем на секретный отдел ФБР, связанный с национальной безопасностью, – пояснил Нэш. – Раньше мы базировались рядом с региональным управлением Бюро в Альбукерке, но нас перебросили в Седар-Спрингс несколько недель назад для выполнения этого задания.

Сабрина снова напомнила себе о том вечере в «Соник». Должно быть, тогда он только приехал в город. Нэш – агент ФБР. Абсолютно недоступен.

– Раньше, когда вы находились в том кабинете вместе с нами, вы все употребили химическое соединение, которое вызвало произошедшие изменения. Оно было в воде, – объяснила Патриция.

– Я знал, что вы так и сделали.

– Вы действительно накачали нас… – резко прокомментировала Сабрина. Неважно, что она провела не один год, поглощая таблетки по своей собственной воле, но это ей дали без ее согласия. – Как это вообще может быть законным?

– Если мы говорим о ФБР, они не беспокоятся насчет законности, – со знанием дела сказала Зи. – У них там есть целый департамент, который занят тем, что затыкает рты людям, которые видели НЛО.

– Пожалуйста, давайте все проясним, пока никто не впал в панику, – продолжила Патриция. – Часть нашего отделения в ФБР занимается разработкой новых лекарств. Но не только лекарств. Задача моего отделения – разрабатывать вещества для определенных целей. Вещества, которые помогут Бюро раскрывать преступления и еще лучше вершить справедливость здесь и за границей. Я изучала нейронауки и биохимию. Вещество, которое вы приняли, – это особый проект, мой собственный. Сыворотка, освобождающая сознание. Это дает вам доступ к экстрасенсорным способностям, которые в обычном состоянии могут быть для вас недостижимы. У меня и моего предыдущего партнера ушло много лет, чтобы изобрести ее, синтезировать и довести до совершенства.

– Так почему вы дали нам что-то вроде суперсильного золофта[8]? – спросила Зи.

На лице Патриции появилось выражение легкой досады, хотя она и улыбнулась.

– Наша цель состояла не в этом, хотя у средства есть полезный побочный эффект – оно нейтрализует эмоциональные реакции в височных долях мозга. Вот поэтому вы все могли заметить, что некоторые ваши прежние проблемы в определенной степени уменьшились, верно?

Сабрина окинула взглядом остальных и увидела, как они кивнули. Взаимовыгодный обмен? Патриция и Нэш накачали их зельем против их воли, но ради благой цели? Отчасти она до сих пор не могла принять, что не все последствия оказались плохими. Она забыла, как это освежающе – чувствовать ясность мыслей, наслаждаться полностью работоспособным сознанием. И хотя видеть Энтони было странно и жутковато, возможность увидеть его снова, а может, даже поговорить с ним интриговала девушку.

Тем не менее все это проделали с ребятами против их воли, и они не могли в полной мере оценить последствия. Нэш уже намекнул, что Сабрине могут явиться и другие призраки, а она начала подозревать, что не все духи такие дружелюбные, как Энтони.

Девушка заговорила, пытаясь собрать все воедино.

– Я не понимаю… Вы исправили наши старые проблемы ценой замены их новыми странными проблемами?

– Я не думаю, что это «проблемы», – подал голос Эндрю со своего кресла по соседству с ней. – Не для меня. Я больше не чувствую себя постоянно больным, и к тому же я – гений. Это намного лучше.

Патриция посмотрела на него, и ее глаза сверкнули.

– Я надеялась, что кто-то из вас воспримет все именно так. Но и мы не рассматриваем происходящее с вами как некий набор проблем. Мы рассматриваем это как набор ресурсов. Это не наказание. Некоторые люди отдали бы все за способности такого рода.

Сабрина сомневалась, что люди выстроились бы в долгую очередь за право обменять свою собственную свободную волю на возможность видеть призраков. Хотя Эндрю с энтузиазмом кивал, соглашаясь с Патрицией, остальные, похоже, разделяли сомнения Сабрины.

– Может, другие люди и хотели бы таких способностей, – дипломатично сказала Гэбби. – Но откуда вы знаете, хотим ли этого мы?

Джастин тут же кивнул.

– Верно. Вы подписали нас на это против нашей воли.

– И вы все еще не сказали нам, почему, – добавила Сабрина. – Если вы сделали это с нами не для того, чтобы исправить наши проблемы, то для чего?

– Справедливый вопрос, – неохотно согласилась Патриция. – Мы дали вам сыворотку не просто чтобы устранить некоторые из ваших проблем. Мы просим кое-что взамен. Вас всех выбрали по определенной причине. И этот город тоже выбрали по определенной причине.

Джастин удивленно усмехнулся.

– С какой стати кто-то выберет этот город для чего бы то ни было?

– Все вы в курсе, что несколько недель назад в округе произошло убийство на краю леса Арапахо. Убита женщина по имени Лили Карпентер. И убийца по-прежнему на воле.

– Наверное, давно смылся, – ответил Джастин. – Я слышал, что это какой-то нездешний бродяга, которому нужны были бабки, вот он ее и пристукнул.

– Это полицейские хотят заставить вас думать так, потому что не могут признать, что на свободе бродит серийный убийца.

– Я слышал, что это как-то связано с тем типом, который хотел превратить ее дом в торговый центр, – сказал Эндрю и секунду спустя покраснел, слишком поздно осознав, что этот тип – отец Зи.

– Ни одна теория не подтверждена уликами, – сказала Патриция. – Большинству людей известны не все факты. На самом деле Лили Карпентер – бывший агент ФБР.

Сабрина удивленно подняла взгляд. Тихая женщина, которая продавала свечки ручной работы, была агентом ФБР? Сабрина считала, что она вроде тех хиппи – любителей природы. Раздумывай она хоть миллион лет, ей бы и в голову не пришло, что Лили работала на ФБР. Но опять же, как много вообще можно сказать о человеке, глядя со стороны?

– Но почему они не сообщают, что она была из ФБР?.. – начал Эндрю, но Нэш тут же прервал его.

– Не все следует выносить на публику.

– Лили была не просто рядовым агентом ФБР, – добавила Патриция. – Прежде чем она ушла из Бюро несколько лет назад, она работала вместе со мной. Именно с ней мы создали эту сыворотку.

– Сыворотку, которую вы недавно дали нам? – уточнила Сабрина. Она пришла в состояние полной растерянности.

– Да, – ответила Патриция. – В ту ночь, когда ее убили, из ее сейфа похитили запас сыворотки.

Эндрю внезапно насторожился:

– Как вы смогли дать нам эту сыворотку, если ее уже украли?

Впечатленная, Сабрина посмотрела на него с благодарностью за то, что его новообретенные логические способности теперь на ее стороне.

– Мы храним сыворотку в нескольких местах. Поскольку Лили была одним из ученых-химиков, которые изначально участвовали в проекте, у нее хранился немалый запас в собственном запертом сейфе. Остальное хранилось у меня. В ночь убийства сыворотку, хранившуюся у Лили, выкрали из ее сейфа.

– И именно поэтому и убили? – спросил Эндрю. – Чтобы украсть сыворотку?

Патриция мрачно кивнула, и Сабрина наконец поняла, что та имела в виду раньше, когда сказала, что есть люди, которые отдали бы что угодно за эти способности. Для кого-то другого эта сыворотка, которую Сабрина недавно приняла, имела такую ценность, что ради нее стоило убить. Но она понятия не имела, почему.

– Преступник использовал код, известный только Лили, чтобы открыть сейф, установленный у нее дома. Хотя она погибла от огнестрельного ранения, ее тело, вдобавок, было покрыто свежими ожогами третьей степени – еще одна деталь, которая не попала в отчеты. Мы считаем, что эти ожоги – следы пыток. Так преступнику удалось выяснить, где она прячет сыворотку, и добыть код от сейфа.

– Кто бы ни убил Лили Карпентер, теперь у него есть сыворотка, – вставил Нэш. – Этого человека нужно найти немедленно, потому что если это соединение попадет не в те руки, последствия могут быть катастрофическими.

У Сабрины все внутри сжалось.

– Я думала, вы сказали, что с этим веществом нет никаких проблем. «Доведено до совершенства». А теперь речь о катастрофе?

– Это вещество приносит пользу, если его использовать правильно, – ответила Патриция. – Но если оно в руках человека, который понятия не имеет, как его принимать… это другая история.

– Или человека, который планирует использовать сыворотку в дурных целях, – добавил Нэш. – Человека, который хочет использовать ее, чтобы причинить вред другим. Чтобы совершать преступления. Чтобы захватить власть. Если мы не узнаем, у кого она, этот человек сможет дать ее кому-то. Или, что еще хуже, воспроизвести ее и широко распространить.

Глаза Эндрю расширились.

– Или они смогут продать ее нашим врагам. Создать армию террористов с усиленными способностями, которые будут всегда на шаг впереди нас.

– Именно. Вы представить не можете, сколько другие государства заплатили бы за подобное оружие, разработанное ФБР, – продолжил Нэш. – Представьте группу террористов, обладающих способностями Джастина. Они смогут сбить самолет, просто посмотрев на него.

Такая перспектива выглядела ужасающей, и Сабрина осознала, что это лишь один из множества подобных вариантов.

– Вот почему чрезвычайно важно выяснить, кто расправился с Лили, чтобы мы могли вернуть сыворотку обратно в руки ФБР, – сказала Патриция. – В настоящий момент мы в тупике. У нас нет никаких заслуживающих упоминания улик. – Она наклонилась вперед и пристально посмотрела на всех пятерых. – Вот почему мы решили обратиться к нетрадиционным средствам.

Сабрина увидела проблеск озарения в глазах Эндрю.

– Вы хотите, чтобы мы помогли вам раскрыть дело, – заключил Эндрю, – вооружившись нашими новыми способностями. Используете сыворотку, чтобы найти сыворотку.

Сабрина подумала было, что он тронулся умом, но тут же увидела, что Патриция и Нэш одновременно кивнули.

– Он прав? – спросила Зи, потрясенная так же сильно, как и Сабрина.

– Да, – сказала Патриция. Несколько секунд она молчала, давая остальным проникнуться этой идеей, а когда снова заговорила, ее голос звучал тише и печальнее.

– Мы понимаем, что это неординарное решение. ФБР время от времени нанимает экстрасенсов для работы в расследованиях, но мы никогда раньше не действовали таким образом. Возможно, ничего не получится и нам придется смириться с этим. Но ФБР решило, что ставки в данном случае достаточно высоки. Вот насколько это важно. Мы должны выяснить, кто убил Лили Карпентер, и вернуть сыворотку.

Вопросы взорвались в голове Сабрины словно фейерверк.

– Почему вы все просто не приняли сыворотку сами? Разве не разумнее отправить на это дело опытного агента ФБР, а не кучку подростков?

– Поверь мне, мы пытались, – ответила Патриция. – У взрослых вещество не вызывает явно выраженных результатов. В юном возрасте мозг еще формируется, рост синапсов происходит быстрее, чем у зрелых людей, и благодаря этому эффект лекарства закрепляется. Кажется, существует «магическое окно», когда вещество действует наиболее эффективно.

Гэбби нервно вертела в руках прядь волос.

– Вы сказали, что это секретно. Так что, наши родители ничего об этом не знают?

– Им нельзя ничего знать, – сказала Патриция. – Эти письма об участии в программе групповой терапии, которые мы разослали и на которые они не ответили, – предел того, что мы могли им сообщить.

– И я уверена, что они даже не смогут отследить, кто их отправил, – отметила Зи.

– Верно. Потому что они не должны знать, – ответил Нэш. – Вы пятеро не должны рассказывать им об этом. На самом деле вы вообще никому не должны рассказывать. Ни друзьям, ни братьям и сестрам, ни учителям, никому. Все, что мы рассказали вам сегодня, – секретная информация, и она должна оставаться таковой.

Сабрина не могла вспомнить, когда в последний раз ей доверяли хоть что-нибудь.

– А что если мы расскажем? – с вызовом спросил Джастин.

Зи вздохнула.

– Можно подумать, кто-то тебе поверит. Если ты расскажешь кому-то, что можешь швырнуть человека на другой конец комнаты силой мысли, они просто решат, что ты начал принимать стероиды.

Джастин сердито взглянул на Зи.

– Как будто тебе самой кто-то поверит. Они просто решат, что у тебя шиза.

– Да разве кому-то из нас могут поверить, – сказала Гэбби, и ее приглушенный голос тут же привлек общее внимание. – Они именно поэтому нас и выбрали. То письмо, которое они разослали, – вот как они отобрали нас. Чьим родителям, чьей семье будет сильнее всего наплевать? Кого считают самыми безнадежными? Даже если мы расскажем нашим родителям, вряд ли они прислушаются. Они и так уже считают нас сумасшедшими. Мы пошли к доктору Перл, чтобы узнать насчет этой встречи, и она решила, что мы сами все это подстроили.

– Она права, – заключила Сабрина, подумав о своих собственных родителях. Как ни посмотри на эту ситуацию, все пятеро оказались в ловушке, но почему-то эта мысль уже не злила ее так сильно, как раньше.

Прежде чем заговорить снова, Патриция медленно окинула группу взглядом.

– То, что я сказала вам тогда, в кабинете, было правдой. Возможно, другие считают вас безнадежными, пропащими, но мы верим в вас. Иначе мы не сделали бы того, что сделали. Мы не пошли бы на такой огромный риск. Вы устали от того, что люди недооценивают вас или пренебрегают вами. Мы хотим принимать вас всерьез. Вот ваш шанс – мы поднесли его вам на блюдце.

Сабрина колебалась. Несомненно, их использовали. Но на них не просто поставили бесконтрольный эксперимент. Ими воспользовались для чего-то важного.

– Не сочтите за грубость, но чего ради мы должны вам помогать, а? – возразил Джастин. – Вы дали нам свое лекарство. Мы на это не подписывались.

– Какая разница? – сказал Эндрю. – Серьезно, что такого уж замечательного было в нашей жизни до этого? Честно говоря, что мы все теряем?

Ничего. В жизни Сабрины не было ничего замечательного, что она боялась бы потерять. Они впятером много общались друг с другом несколько дней, и для нее это было самое близкое общение за последние годы.

– Вряд ли то, от чего мы откажемся, будет лучше того, что мы получим в итоге. Я вижу тут только плюсы, – сказал Эндрю.

Джастин резко и шумно вздохнул.

– За себя говори, неудачник. У меня и до этого была нормальная жизнь. – Он посмотрел своими темными глазами на Патрицию и Нэша. – Возможно, я никого не заставлю поверить мне, но это не значит, что я обязан вам помогать.

– Если вы не хотите помочь, у нас есть простое решение, – спокойно предложила Патриция. – От этого вещества есть противоядие. Я могу ввести вам антитела, которые нейтрализуют действие вещества. Мы хотели дать вам почувствовать его эффект на собственном опыте, чтобы вы могли принять информированное решение. Но если вы не захотите помочь с этим расследованием, мы в любой момент сможем обратить все изменения, случившиеся с вами.

– И противоядие вернет все к тому, как было? – спросил Джастин, и его голос стал менее напряженным, как будто теперь, когда он знал, что его новообретенная способность может исчезнуть, он заново решал, сердится ли он.

– Да, вы вернетесь точно к такому же состоянию, в каком находились, – подтвердила Патриция и подчеркнула: – В точности.

– Проблемы и вот это все… – уточнила Сабрина, и Патриция кивнула.

Вот оно. Теперь у Сабрины был выбор, который раньше отсутствовал. Возможности были полностью противоположными. Она могла вернуться к прежнему состоянию и стать наркоманкой, которую все списали со счетов, девушкой, которой даже двух слов связать не доверят. Но она может и остаться вот этой новой версией себя, девушкой, которой доверили тайну. Конечно, они именно потому и выбрали ее, что все остальные вокруг считали ее пропащей. Но она все еще может использовать этот шанс, чтобы доказать, что все остальные – ошибались. Сделать что-то по-настоящему важное. Искупить все те годы, что она потратила впустую.

– А что случится с антидотом, если все это действительно сработает и мы найдем сыворотку? – спросила Зи. – Вы силой заставите нас принять его?

– Нет, – ответила Патриция. Сабрина почувствовала облегчение, когда услышала подтверждение собственным мыслям насчет антидота. – Принимать его или нет – выбор всегда останется за вами.

Сабрина осторожно наклонилась вперед.

– Так не могли бы вы рассказать нам, как это все вообще должно сработать? Как мы можем помочь вам раскрыть дело и найти остаток сыворотки? – спросила Сабрина и тут же добавила: – Я еще не даю полного согласия. Я просто любопытствую.

Патриция посмотрела на них, подняв бровь:

– Пожалуй, будет легче показать вам, как это должно сработать.

* * *

Патриция не сказала, куда именно они в итоге направлялись, но Зи все равно делала шаг за шагом в своих армейских ботинках, идя вместе с остальными к стоявшему на парковке фургону Нэша. Может, ее толкало вперед болезненное любопытство. А может, в ней говорило желание оказаться в центре самой масштабной истории в Седар-Спрингс. Полгорода было уверено, что серийный убийца отсиживается в лесу, поджидая следующую жертву. Если бы они только знали, насколько все на самом деле сложнее.

И намного, намного хуже.

Как победить вражескую армию, если солдаты могут отшвыривать людей силой мысли? Или если они могут разгадать стратегию противника с помощью одного ви́дения?

– Ты уверена? – прошептала Гэбби, нагнав Зи. – Не думаешь, что это опасно – ввязываться в расследование убийства?

Мысль об опасности еще не приходила Зи в голову. По крайней мере, не с такой точки зрения.

– Возможно. Но если у какого-то психа в руках сыворотка, мы все равно в опасности, даже если не станем в это влезать.

– Не знаю… – сказала Гэбби, обеспокоенно наморщив лоб. – Может, мне стоит попросить антидот.

– Почему бы тебе не пойти с нами? А потом уже решишь, чего хочешь, – предложила Зи. – Я именно так и собираюсь сделать.

Гэбби выдохнула с облегчением оттого, что пока не нужно принимать решения.

– Ладно. Это хорошая идея.

Зи забралась в фургон следом за ней, и Нэш выехал с парковки. Девушка провела рукой по мягкому ежику своих волос, тоже размышляя об антидоте. Хочет ли она снова почувствовать себя… пустой? Не сказать, чтобы последние два дня она размышляла в основном о радуге и единорогах, но ее новый мир выглядел так, будто кто-то прибавил яркости на мониторе. Разве время от времени слышать чужие мысли так уж плохо? Это будто улучшенная способность подсматривать. Теперь, когда она поняла, почему это происходит, обмен казался не таким уж плохим, если предположить, что Патриция и Нэш говорят правду, чего она, конечно, никогда не узнает – правительственные организации известны своей скрытностью.

Даже сейчас она могла лишь гадать, куда они направляются. Патриция сказала, что как только они туда доберутся, у них всех будет возможность опробовать свои новые способности и посмотреть, как они могут участвовать в поисках сыворотки.

Ее размышления прервал голос Эндрю. Он наклонился вперед, к Патриции.

– Как сыворотка могла настолько изменить нас? С точки зрения науки?

– Превосходный вопрос. – Патриция повернулась боком, чтобы оказаться лицом к нему. – Все мы обладаем определенным спектром ментальных способностей, которых обычно не осознаем. Основной компонент сыворотки, как и во многих наркотиках, открывает внутри вашего мозга каналы, которые вы обычно не используете. Например, ЛСД активирует рецепторы серотонина, вызывая обостренное восприятие.

Зи навострила уши. О каждом антидепрессанте, который ей когда-либо прописывали, говорилось, что он должен повысить уровень серотонина, но ни один из них не сработал. До настоящего момента.

Патриция продолжала, ее глаза блестели, казалось, она могла говорить на эту тему часами.

– Наш препарат влияет на так называемые «экстрасенсорные» нейроны префронтальной коры вашего мозга. Когда эта зона стимулируется, способности усиливаются, что делает возможными яснослышание, ясновидение, психометрию, предвидение, телепатию… все разновидности того, что кто-то может назвать шестым чувством. Индивиды с врожденным талантом в этой области – я говорю не о хиромантах, а о людях с подлинным, врожденным телепатическим даром – способны естественным образом стимулировать собственные нейроны. Препарат воспроизводит такое воздействие, хотя на разных людей он действует по-разному.

– Вот почему его влияние на нас отличается, – отметил Эндрю.

– Почему бы вам вместо этого не нанять настоящих экстрасенсов в качестве помощников – тех, у кого есть врожденный дар? – спросила Сабрина.

– ФБР время от времени нанимает экстрасенсов, чтобы они помогали, когда расследование упирается в тупик, – ответила Патриция, – но на них не всегда можно положиться. Сыворотка, вероятно, намного более эффективный способ развить подобные способности. Фактически это способ создать безупречного экстрасенса.

– Нэш, а ты тоже химик? – спросил Эндрю.

– Нет, – ответил тот.

Джастин с любопытством посмотрел на парня.

– Значит, ты, типа, мышцы в этой команде?

– Нет.

Он не стал вдаваться в подробности, но Патриция пояснила:

– Нэш – специальный агент контртеррористического подразделения.

«И не очень разговорчивый», – подумала Зи.

– Как я уже сказала, пропажа сыворотки – угроза национальной безопасности.

Мостовая закончилась, и Нэш свернул с вымощенной деревом сельской дороги на грязную грунтовку.

– Вы собираетесь нам сказать, куда мы сейчас едем, или нам нужно отгадать это с помощью наших суперспособностей? – проворчал Джастин.

Когда фургон наконец остановился, Нэш посмотрел на их лица в зеркало заднего вида.

– Мы приехали.

Зи узнала место, знакомое ей по газетным фотографиям.

Они приехали к домику Лили Карпентер.

Патриция и Нэш привезли их на место преступления.

10

Сабрина выбралась из фургона вместе с остальными и подняла взгляд на темные тучи, нависавшие над маленькой хижиной Лили Карпентер. Они не скрывали, что в ближайшие несколько часов выпустят на волю свою ярость в виде грома и молний.

– Детективы обшарили дом несколько раз, но в основном хижина выглядит так же, как тогда, когда нашли Лили, – сказал Нэш, пока они с Патрицией вели ребят по деревянным ступеням ко входной двери.

Патриция повернулась к ним.

– Как я уже вам сказала, мы зашли в тупик. Именно поэтому вы здесь. Я надеюсь, что арсенал способностей, имеющихся в вашем распоряжении, позволит обнаружить улики, которые никому из нас не удалось заметить. Потому что если мы не найдем сыворотки в скором времени, убийство Лили окажется только малой частью нанесенного вреда. Мы больше не можем терять времени.

Сабрина первой пролезла под желтую ленту, огораживавшую место преступления, и вошла в хижину. То, что она чувствовала, было бы неправильно назвать восторгом, но это определение достаточно точно отражало истину. Она забыла, как сильно любила тот всплеск энергии, который ощущала перед тем, как взяться за трудную задачу. Она всегда была девочкой, предпочитающей не «правду», а «действие», потому что и представить не могла ситуацию, которая вынудила бы ее отступить.

Патриция и Нэш вернули ей это чувство, и взамен просили помочь им раскрыть убийство, от результатов расследования которого зависела безопасность страны или даже мира. Внезапно эта цена показалась ей не такой уж высокой, и она вошла в хижину в полной готовности и с чувством предвкушения. Возможно ли, что она увидит что-то или кого-то, что позволит полностью раскрыть дело прямо сейчас?

Она окинула взглядом уютную гостиную, в которой не было никаких следов деятельности криминалистов, кроме полустертого мелового контура в центре комнаты, где обнаружили тело Лили. На стенах висело несколько черно-белых пейзажей, похоже, изображающих прошлое Западной Америки. Значительную часть комнаты занимал огромный камин из серого камня, перед которым стоял маленький продавленный диван, а рядом с ним – корзина, набитая книгами, газетами и журналами. Наверное, Лили провела не один зимний вечер, устроившись на этом самом месте и читая, пока в камине перед ней гудел огонь.

Но казалось странным, что диван был единственным предметом мебели в комнате. Да, комната невелика, но кушетка и еще одно кресло легко поместились бы. Нэш сказал, что все осталось нетронутым, так что криминалисты не должны были ничего убрать. К Лили никогда не приходили гости? Или она не хотела их принимать?

Дверь в другом конце комнаты вела на кухню, где Лили обустроила свою свечную мастерскую. Коробки с обрезками воска стояли на полу, плита была заставлена пароварками, а на столе аккуратно разложены пакетики с собранными вручную кедром, лавандой и жимолостью. Ящик с готовыми свечами стоял у задней двери. Ничто не намекало на то, что Лили работала в ФБР или была химиком, за исключением той педантичности, с которой она расставила по алфавиту свои травы и ароматические эссенции.

Нэш пересек комнату и встал рядом с меловым контуром.

– Расположение тела Лили свидетельствует о том, что убийство произошло здесь, в гостиной. В доме не обнаружили никаких следов крови или отпечатков, кроме ее собственных. На образцах ткани, найденных в доме, обнаружили ДНК четырех разных людей, но никого из них нет в нашей базе данных. Мы даже не знаем, кому эти ДНК принадлежат.

– И нет никакого способа узнать, когда эти четверо были здесь и связан ли кто-то из них с убийством Лили, – объяснила Патриция. – Все, что мы знаем, – это то, что один обнаруженный нами волос принадлежит ремонтнику, который заходил несколько месяцев назад.

– Единственное, что следователям удалось подтвердить, – это то, что ее застрелили с близкого расстояния прямо здесь, – сказал Нэш.

– Киллеры так и делают. Так в Сети говорят, – добавил Джастин.

По спине Сабрины пробежал холодок, когда она оглянулась на меловой контур. Лили убили в нескольких сантиметрах от того места, где стоит она сама. Теперь, когда Сабрина присмотрелась получше, она увидела, что на деревянном полу еще остались бледные следы крови.

– Я также упоминала об ожогах, – сказала Патриция. – Их было множество на руках, ногах и животе Лили. Ожоги третьей и четвертой степени, которые проникли сквозь все слои кожи. В некоторых местах ее руки почернели и обуглились.

Ее голос слегка дрогнул, как будто она сама ощутила боль, пережитую ее подругой.

Сабрина подняла взгляд от пола. Последние минуты жизни бедной Лили были наполнены мучительной болью и ужасом.

– Думаете, они использовали для пыток одну из ее свечей? – спросил Эндрю. – Или расплавленный воск?

– Не исключено, хотя нет никаких улик, которые бы это подтверждали, – ответил Нэш. – Судя по интенсивности ожогов, это может быть и паяльная лампа, но мы не сумели в точности установить, что именно использовал преступник.

– Или преступники, – добавила Патриция. – Мы не исключаем вероятности того, что в преступлении участвовало несколько человек.

Сабрина подумала, что Патриция не преувеличивала, говоря об отсутствии зацепок. Кто бы ни убил Лили, этот человек знал, как прятать следы.

– Сколько людей знало, что сыворотка вообще существует? – спросил Эндрю. Его взгляд метался по комнате, и было почти заметно, как его мозг работает на сверхскорости. – Разве это не сужает список подозреваемых?

– По нашим подсчетам, менее десяти, – ответила Патриция, – большинство из них в настоящий момент работает в ФБР. Они уже допрошены и оказались полностью вне подозрений. Мы допросили и тех немногих, кто ушел на пенсию или уволился из ФБР.

– А что, если они рассказали другим людям? Вы их тоже отследили? – спросил Эндрю.

– Все агенты, которые знали о сыворотке, утверждают, что не разглашали секретной информации никому, кто не имел права ее знать, – ответил Нэш.

– Но вы не допрашивали Лили, – сказала Сабрина. – Она могла кому-нибудь рассказать.

– Не думаю, – возразила Патриция. – Она знала, с чем мы имеем дело. Она не хотела, чтобы это вещество попало не в те руки, так же как и я.

Нэш выглядел не таким уверенным.

Сабрина подошла к каминной полке, на которой стояла фотография в рамке. На ней была Лили, на пляже, она обнимала какого-то мужчину, и оба они, широко улыбаясь, смотрели в камеру. Фотография привлекла внимание Сабрины, потому что она оказалась единственным личным фото во всей комнате.

– А что насчет этого типа?

Гэбби сняла фотографию с полки, но внезапно резко вздохнула и ее глаза закатились.

– Гэбби! Ты в порядке? – Сабрина поспешила к Гэбби, чтобы подхватить ее, если та потеряет сознание.

Патриция остановила ее, вытянув руку.

– Она в порядке.

– Правда? Разве это в порядке?

Зи посмотрела на Сабрину понимающим взглядом.

– Расслабься. Я видела, как она делает это, раньше. У нее видение.

Сабрина не могла отвести взгляда от Гэбби, которая стояла совершенно неподвижно, только веки подрагивали. Меньше чем через минуту она распахнула глаза и ее тело расслабилось – будто статуя ожила.

– Человек на этом фото – муж Лили. Я только что видела, как они отдыхают на пляже во время медового месяца.

Патриция нахмурилась.

– На самом деле сейчас Роберт – ее бывший муж.

– Бывший муж, фото которого она хранит на каминной полке? – Зи усмехнулась. – Странный предмет интерьера, не правда ли?

Эндрю кивком согласился с ней.

– Его исключили из списка подозреваемых?

– Да, – сказала Патриция с ноткой разочарования в голосе. – В тот день он был в самолете, летел из Денвера в Нью-Йорк. – Она сжала губы, как будто с радостью опровергла бы этот незначительный факт.

– У них были дети? – спросила Гэбби.

Патриция помедлила.

– Нет.

Краем глаза Сабрина увидела, как на лице Зи промелькнуло вопросительное выражение. Она услышала мысль Патриции? Или чью-то еще?

– Но он знал о сыворотке? – спросил Эндрю.

Нэш кивнул.

– Он клятвенно обещал, что никому об этом не расскажет.

Теперь неуверенной выглядела Патриция.

– Подходящий момент, чтобы обсудить, что мы знаем о Лили Карпентер, – продолжил Нэш. – Она переехала в эту хижину три года назад, когда получила ее в наследство от отца, а до этого сменила несколько мест жительства на юго-западе. За десять лет после своего увольнения из ФБР здесь она задержалась дольше всего.

– Почему она так часто переезжала? – спросила Сабрина. – Это как-то связано с тем, почему она ушла из ФБР?

Патриция покачала головой.

– Нет, она просто решила, что с нее хватит. Она устала от постоянного давления. У нее всегда было мало свободного времени. Она наслаждалась возможностью свободно путешествовать с места на место.

Сабрина подбирала слова для следующего вопроса, когда ее ноздрей коснулся неприятный запах, такой сильный, что она потеряла нить размышлений.

– Что это за запах?

– Какой запах? – спросил Джастин. Остальные непонимающе уставились на нее.

Как они могут не чувствовать этого? Ей казалось, будто она засунула нос прямо в помойку. Но дело было не только в запахе – воздух внезапно стал холоднее.

Она вдруг услышала возникший будто из ниоткуда еле заметный стук, словно чьи-то туфли ступали по деревянным доскам пола, но, оглянувшись по сторонам, она увидела, что никто не сдвинулся с места.

Внезапно Сабрина почувствовала, что в комнате есть кто-то еще.

Долю секунды спустя Лили Карпентер крепко вцепилась в ее запястье своими длинными пальцами.

11

Если Энтони словно светился изнутри, когда Сабрина увидела его, то Лили будто стояла в тени, совсем не похожая на широко улыбающуюся женщину на фото. Все в ее виде, от оттенка щек до цвета платья, выглядело выцветшим и тусклым. Единственной живой и яркой деталью в образе Лили был ее свирепый взгляд, такой же сильный, как и ее хватка на запястье Сабрины.

Сабрина не могла оторвать глаз от Лили.

– Я знаю… – Лили дышала отрывисто и с трудом, шепотом обращаясь к Сабрине. Она постоянно моргала, будто произносимые слова причиняли ей мучительную боль.

Я знаю, для чего им это нужно.

Прежде чем Сабрина успела спросить, о ком и о чем она говорит, Лили исчезла. Опустив взгляд на свое запястье, она увидела на коже красные следы – там, где пальцы Лили вцепились в руку. Она недоверчиво рассматривала их, видя, как они медленно исчезают, и в ее теле бушевало больше адреналина, чем после любого наркотика, который ей доводилось пробовать.

Все смотрели на нее. Особенно Нэш.

– Что сейчас случилось? – спросила Патриция, вне себя от возбуждения.

– Я видела Лили, – сказала Сабрина. Она нервничала, у нее перехватывало дыхание. – Лили появилась прямо передо мной. Буквально дотронулась до меня. Я почувствовала ее прикосновение.

Гэбби обхватила себя руками, лихорадочно осматривая комнату, будто призрак мог появиться снова и теперь схватить ее.

– Звучит пугающе.

– Это случилось слишком быстро, чтобы испугаться, – честно призналась Сабрина, хотя ее пульс еще не вернулся в норму.

– Она что-нибудь сказала? – спросила Патриция, глядя в одну точку, словно Лили по-прежнему была прямо здесь, и возможно, мечтая, чтобы она сама обладала способностью ее увидеть.

– Да. Она сказала: «Я знаю, для чего им это нужно».

– Нужно что? Сыворотка? – спросил ее Эндрю.

– Я не знаю, – ответила Сабрина, внезапно ощутив укол разочарования из-за того, что не сумела уловить больше информации.

– Определенно она говорила о сыворотке, – ответила Патриция.

– Она сказала: «Я знаю, для чего им это нужно». Может, она пытается сказать нам, что с ней это сделали несколько человек, – предположил Эндрю. – Ты сказала, что здесь нашли ДНК нескольких человек. Вероятно, именно это она хотела нам сообщить.

Сабрина почувствовала облегчение. Может, она получила больше информации, чем думала.

– Верно.

– Или, может, она имела в виду кого-то, кто купил сыворотку у убийцы. Она знает, для чего она им нужна, – добавила Патриция.

– А не было бы проще, если бы она просто сказала, кто ее замочил? – спросил Джастин. – Тогда мы могли бы просто раскрыть дело и убраться отсюда. Дело закрыто.

– Да, очевидно, но… Может, она не могла сказать больше, – ответила Сабрина, вспомнив, каких усилий стоило Лили произнести эту фразу. – Было похоже, что каждое слово дается ей с трудом. – От мыслей об этом у нее внезапно закружилась голова. А может, в хижине не хватало воздуха.

– Это вполне вероятно, – согласилась Патриция. – По словам тех медиумов, с которыми я работала в ФБР, духу требуется затратить огромную энергию, чтобы соединить два мира. Наверное, это утверждение – все, что она смогла выговорить.

– Если это единственное, что она могла сказать, то это должно быть важным, – отметил Эндрю.

– Тоже так думаю, – ответила Патриция. Ее глаза сверкали. – Полагаю, мы все должны осмотреть остальную часть хижины. Вероятно, вы еще не получили полного контроля над своими способностями, а это означает, что новая информация может открыться вам в любой момент.

Подразумевала ли Патриция, что наступит момент, когда они смогут управлять своими способностями? Когда Сабрина сможет сама вызвать призрак?

– Сейф, где Лили хранила сыворотку, находится в шкафчике в ее спальне, – продолжила Патриция. – Есть смысл начать оттуда.

Пока остальные направились прямиком в спальню, Сабрина выскользнула в заднюю дверь. От холодного воздуха головокружение сразу уменьшилось, хотя сердце по-прежнему неистово колотилось.

Она устроилась на ступеньках, испытывая те же чувства, что и после катания на американских горках – взволнованность и испуг, но вместе с тем готовность вернуться в очередь, чтобы прокатиться еще раз, как только закончится очередной спуск. Готова ли она принять это как часть своей жизни? Американские горки – это весело, но на них катаются лишь иногда. Постоянно кататься не захочешь. Хочет ли она постоянно видеть призраков и справляться с этим?

И все же… сыворотка дала ей второй шанс. Если она решит принять антидот, не запустит ли она руку в свой личный запас наркотиков в ту же секунду, как вернется домой?

У нее за спиной со скрипом открылась дверь. Она сразу же догадалась, что это Нэш, еще до того, как увидела его. Держи себя в руках, Сабрина.

– Патриция хотела убедиться, что ты не сбежала, – коротко сказал он. – Ничего нового, я полагаю?

– Мне просто нужно было минутку передохнуть.

Нэш оперся о перила и окинул ее таким взглядом, что она почувствовала себя словно на приеме у врача.

– У тебя есть какие-то невысказанные мысли на этот счет?

Она посмотрела вверх.

– Не совсем… Все немного сложнее.

– Обычно все усложняется, только если ты сама это позволяешь.

– Вы не знали, какой я была раньше.

– Я не знаю, какова ты сейчас.

Она вздрогнула от его резкого ответа. Ей показалось, что она заметила в его взгляде тень сожаления, но когда попыталась посмотреть ему прямо в глаза, его лицо снова стало непроницаемым.

Нэш сел рядом с ней, и она почувствовала жар, исходящий от его тела. Они молча созерцали пустое пространство перед ними. В поле зрения не было никаких других хижин – отец Зи уже снес их, чтобы подготовить место для своих роскошных многоквартирных домов с видом на озеро. Уцелели только большие скопления елей.

Наконец Нэш заговорил.

– Я догадываюсь, что видеть этих призраков тебе нелегко.

Сабрина подняла бровь.

– Мы снова делаем вид, что ты мозгоправ?

Ей показалось, что, хотя парень и попытался это скрыть, легкая улыбка промелькнула на его губах и тут же исчезла.

– Я даже не играла со спиритическими досками, когда была младше, – сказала Сабрина.

– Потому что они пугали тебя?

– Нет, просто я считала, что это глупо. – Если бы только она могла сказать более юной версии себя, что ей следует попрактиковаться со спиритической доской. – А правда в том, что люди пугают намного сильнее, чем призраки.

На мгновение на его лице промелькнуло выражение, которое ей не удалось понять, хотя он по-прежнему смотрел на лес, расстилающийся перед ними.

– Я просто хотела бы, чтобы Лили сказала что-то менее загадочное, – тихо добавила Сабрина, обращаясь скорее к себе, чем к Нэшу.

– Твой брат что-то сказал тебе?

– Он велел мне быть осторожной.

Нэш наконец посмотрел ей прямо глаза в глаза, и от напряжения у нее перехватило дыхание, в точности как тогда, когда она впервые увидела его в «Соник». Ей показалось, что он видит ее насквозь, но меньше всего она хотела, чтобы он отвел взгляд.

Нэш сказал:

– Твой брат прав. Тебе стоит быть осторожной.

Потом дверь открылась, и остальные разом устремились наружу. Нэш кашлянул, резко встал, и то, что было между ними, исчезло.

* * *

Джастин целенаправленно пошел к сараю рядом с хижиной Лили. Он, Зи, Гэбби и Эндрю уже покрутились в маленькой спальне Лили, чтобы проверить, не озарит ли их что-нибудь, а Патриция смотрела на них из дверей с возрастающим напряжением. Гэбби дотронулась до нескольких вещиц – прикроватной свечки, рубашек, висящих в шкафу – но ничто не вызвало у нее видений.

Когда Патриция предположила, что снаружи им может повезти больше, Джастин охотно согласился сменить обстановку. Это все-таки легче, чем рыться в вещах в спальне убитой женщины, как какому-то извращенцу. Он тут же нацелился на сарайчик метрах в двадцати от дома. Как знать, вдруг он найдет там что-то, чего никто не увидел? Хотя Джастин еще не решил, будет ли принимать антидот, когда он увидел других в деле, в нем явно пробудился дух соревнования. Ему не хотелось быть единственным, кто не совершит сегодня хотя бы какого-то открытия.

Но, толкнув дверь в сарай, он увидел, что там нет ничего, кроме снаряжения для рыбалки. Целая гора. Он никогда не видел дамочку, которая бы настолько интересовалась рыбалкой. Может ли это оказаться своего рода уликой?

– Посмотрите на все эти штуки, – сказал он. – Может, Лили сказала своим приятелям-рыбакам о сыворотке, и один из них забрал ее.

– Это снаряжение принадлежало ее отцу, – возразил Нэш. – Насколько нам известно, Лили никогда не рыбачила в округе.

Ну да, рыболовное снаряжение по большей части запылилось и заржавело. Великолепная улика, найденная Джастином, оказалась пустышкой. Гэбби подошла к нему и стала вглядываться в то, что находилось внутри сарая, а затем подняла одну из удочек. Но из нее, вероятно, не удалось извлечь никакого видения, потому что девушка тут же вернула удочку на место.

Сегодня она оставила волосы распущенными, хотя обычно носила их собранными в хвост, и из-за этого выглядела еще привлекательнее.

Потом все услышали, как фыркнула Зи.

– Зи, ты услышала что-то? – нетерпеливо спросила Патриция.

– Ага. Кто-то из присутствующих думает, что Гэбби выглядит еще привлекательнее с такой прической, как сейчас.

Джастин покраснел. Он совершенно забыл о способности Зи. Совсем не круто. Он посмотрел было на нее так, чтобы она заткнулась, но не захотел выдавать себя.

– Ничего значимого, Зи? – спросил Нэш.

– Не-а.

– Эта штука выглядит так, будто ее могли использовать как оружие, – сказал Джастин, взяв в руки странный механизм, напоминающий большую измерительную рулетку, к нижней части которой крепились четыре цепи. На самом деле он не думал, что это важно, а просто хотел отвлечь всеобщее внимание от высказывания Зи.

– Это чтобы вытащить приманку, если крючок зацепился, – сказал Эндрю. – Насаживаешь ее на леску и спускаешь, чтобы цепи достали до наживки.

– Ну да, конечно, ты заядлый рыбак, – хмыкнул Джастин и зашвырнул штуковину обратно в сарай.

– Я – нет, – ответил Эндрю. – Но мой дядя любит рыбачить. Он постоянно говорит о рыбалке, а я всегда пропускал его рассказы мимо ушей… Но, похоже, теперь я могу получить доступ к тем областям в моем мозге, о которых раньше и не подозревал. Разве не офигенно?

– Это действительно офигенно, Эндрю, – сказала Гэбби, улыбнувшись ему.

Джастин не смог больше сдерживаться и закатил глаза. Неужели Эндрю и правда впечатлил Гэбби этой хренью о рыбалке из Википедии?

– Ты выбрала довольно хорошего партнера для лабораторных работ, а, Гэбби? – сказал Эндрю чертовски самодовольно.

Джастин задумался: Эндрю и правда собирался провести все уроки естествознания, флиртуя с Гэбби? Возможно, у него в запасе немало тупых пикаперских фразочек о периодической системе или еще о чем. Может ли Эндрю заинтересовать Гэбби? Совершенно точно, нет.

– А теперь кто-то думает, что Эндрю его бесит, – сообщила Зи.

– Возьму на себя ответственность за это, – сказал Джастин. Теперь ему придется следить за своими мыслями, когда Зи находится рядом.

Эндрю стоял на верхней ступеньке – вероятно, подумал Джастин, чтобы оказаться выше остальных – всех, кто был не так умен, как он. Если он не заткнется, Джастину придется влить противоядие ему в глотку, чтобы прекратить все это.

– Я больше не боюсь тебя, Джастин, – ответил Эндрю, напружинив грудь. – Все знают, что мозги всегда круче мышц.

Джастину показалось, что он услышал несколько смешков, но не разобрал, кому они принадлежали. Его раздражение в адрес Эндрю быстро переросло в ярость, и он пристально посмотрел на него, будто пытаясь переиграть его в гляделки.

А потом Эндрю взвизгнул.

Верхняя ступенька внезапно проломилась у него под ногами. Вцепившись в перила, ему удалось перепрыгнуть оставшиеся четыре ступеньки и приземлиться как раз вовремя. Лестница полностью развалилась, будто циклон разорвал ее на части, и там, где она стояла, остались только обломки досок.

– Ни хрена себе! Это я сделал? – прошептал Джастин.

12

Гэбби переводила взгляд с Джастина на место, где примерно десять секунд назад находилось крыльцо. Как ему удалось причинить так много повреждений, ни к чему не прикасаясь?

Джастин разжал кулаки. Он сам выглядел удивленным. Гэбби знала, что он известен своим горячим нравом. Ему придется взять его под контроль, потому что, если он будет то и дело отправлять кого-нибудь в полет через всю комнату или рушить лестницы, это вскоре начнет привлекать внимание.

Гэбби обратила внимание на отблеск света у ног Эндрю. Что-то лежало в грязи, там, где раньше стояло крыльцо.

– Что это? – спросила она, подходя ближе.

Эндрю посмотрел вниз и поднял с земли изящный браслет из красного золота. Когда он передал его Гэбби, та почувствовала, как от нервного напряжения у нее задрожало все внутри. Точно так же она чувствовала себя, прежде чем выйти на лед на соревнованиях. Это было то паническое предвкушение, когда задумываешься, сможешь ли ты под взглядами множества людей выполнить то же самое, что ты совершенно точно можешь сделать в одиночестве.

Она перебирала тонкие звенья, и ее тревога росла, пока ее веки внезапно не закрылись, как будто их магнитом притянуло друг к другу…

Светловолосая женщина, в возрасте немного за двадцать, постукивала бледно-красными ногтями по стойке регистрации в мотеле. На ее запястье поблескивал браслет из красного золота. Кожа женщины казалась слегка оранжевой, будто она провела слишком много времени в солярии.

– Добро пожаловать в «Бельведер Инн». Есть ли у вас пожелания относительно номера? – спросила, не скрывая скуки, женщина за стойкой. На ее блузке болтался бейдж с именем Лорен.

– Любой номер подойдет, если он удобный и чистый, – ответила гостья, тряхнув волосами, собранными в тяжелый хвост. Она наклонилась вперед, выставив напоказ роскошное декольте.

– Я встречаюсь с этим парнем. На самом деле он не в моем вкусе, но похоже, что он отличается от других мужчин, которые приходят и клеятся ко мне, пока делают заказ. Обычно все они скоты и ничтожества, знаете ли.

– Понимаю вас, – оживившись, сказала Лорен. – У меня двое детей от одного из таких ничтожеств. Номер 304 свободен. Мне только нужна ваша кредитная карта.

Женщина пригладила черную мини-юбку из синтетики.

– А, конечно. – Она улыбнулась, хотя ее взгляд оставался холодным, а из-за острого носа все лицо приобретало строгое выражение.

– Но не списывайте средства. Этот парень определенно собирается платить. Видели бы вы чаевые, которые он оставил мне сегодня вечером.

Она взяла со стойки свой телефон и что-то нажала, прежде чем бросить его в большую черную кожаную сумку. Когда она рылась в ней в поисках кошелька, Гэбби заметила серебристый блеск и в следующее мгновение поняла, что это пистолет.

Глаза Гэбби распахнулись, и видение исчезло.

Чувствуя легкую дурноту, она споткнулась об обломки крыльца. К ее удивлению, рядом оказался Джастин, который поймал ее как раз вовремя, не дав впечататься лицом в грязь.

– Ты в порядке? – Парень не отпустил ее запястье, пока она не восстановила равновесие.

– Ага, – ответила девушка, по-прежнему потрясенная своим видением. – Спасибо.

– Что ты видела, Гэбби? – спросила Патриция.

– Почти сразу же, как только я дотронулась до браслета, у меня возникло видение, в котором появилась женщина, носившая его. – Слова одно за другим вылетали у нее изо рта. Она опасалась, что видение испарится из памяти, подобно тому, как сны забываются вскоре после пробуждения, поэтому торопилась пересказать его.

– Лили? – выжидательно спросила Патриция.

– Нет, определенно нет. Эта была намного младше. Она вселялась в мотель «Бельведер Инн» и хотела получить комнату, чтобы… ну… – Гэбби покрутила руками в воздухе, – чтобы она могла… встретиться с кем-то. С мужчиной. Чтобы… ну, вы понимаете…

– Потрахаться? – спросила Зи, избавив Гэбби от смущения, вызванного необходимостью произносить это вслух.

– Думаю, да. – Гэбби помолчала. – Но у нее в сумочке лежал пистолет.

Повисла тишина. Даже Нэш, кажется, был возбужден новым поворотом дела.

– Что еще ты можешь нам рассказать? – спросила Патриция.

– Думаю, она работала в ресторане. Может, официанткой, барменом или кем-то вроде того. Она сказала, что большинство парней, которые приходят туда, – ничтожества и скоты, а этот парень, с которым она встречалась… он другой. Но она не упомянула, как называется ресторан.

– Скорее всего, он недалеко от мотеля, – предположил Нэш.

Еще одна мысль осенила Гэбби.

– Я видела дату на ее телефоне, когда она взяла его в руки. Восьмое сентября.

Патриция и Нэш переглянулись.

– Восьмое сентября – это как раз за два дня до того, как убили Лили и похитили сыворотку, – сказал Нэш. – Это означает, что браслет оказался здесь за день-два до убийства, если не в тот же день.

Гэбби с удивлением посмотрела на него.

– Вы думаете, что женщина, которую я видела, и забрала сыворотку?

– Что если она украла ее и удирала отсюда так быстро, что браслет соскользнул с запястья, когда она торопилась к выходу? – предположил Эндрю. – Завалился между ступенек, а она даже не заметила, что он пропал. И даже если поняла, куда он делся, достать его было бы нелегко. Она, наверное, решила, что все равно его никто никогда не увидит.

– Все это – только предположения, – сказал Нэш. – Но даже если эта женщина никак не связана с сывороткой или убийством, этот браслет все равно свидетельствует, что она появлялась здесь, в хижине Лили, незадолго до убийства, и это важно. Она – единственный человек, у которого, по нашим сведениям, были какие-то контакты с Лили в те несколько дней накануне ее смерти.

– Вот почему я привезла вас сюда, – взволнованно сказала Патриция. – Я была уверена, что вы за час найдете то, чего никто не смог найти за месяц.

Гэбби все еще не оправилась от испуга, но ее сердце громко билось по другой причине. Восторг. И не только ее собственный. Она заметила его и на лицах других.

– Пожалуй, подходящий момент, чтобы обсудить последний вопрос, – продолжила Патриция. – Кто-то из вас хочет отказаться от участия и принять антидот, о котором я вам говорила? Потому что сейчас у вас есть такая возможность.

Гэбби вообще забыла про антидот. Когда Патриция впервые упомянула его в «Цитологии», девушка была уверена, что хочет этого. Да и как могло быть иначе? Тогда она только что узнала, что двое агентов ФБР подсунули ей какие-то таблетки без ее ведома и одарили ее способностью, которой она до сих пор не понимает. Но теперь ее настроение изменилось. Гэбби чувствовала себя намного бодрее после последнего видения и мысли о том, что она, быть может, изменила весь ход расследования. И если она примет антидот, разве это не значит, что ее ОКР вернется снова?

Она оглядела остальных. Возможно, они думали о том же, потому что никто из них не поднял руку.

13

Дождь колотил по ветровому стеклу, когда Зи, стараясь, чтобы ее не занесло, поворачивала в сторону микрорайона, где жила Гэбби. После того как они уехали из хижины, хлынул дождь, и теперь лило так сильно, что Гэбби едва видела, что находится в паре метров впереди.

– Вон тот дом в конце квартала, – указала Гэбби на разноуровневый дом, почти не отличающийся от других построек на улице.

Зи вырулила на своем «рэндж ровере» на подъездную дорогу.

– Думаю, мы… скоро увидимся? – осторожно сказала Гэбби. После всего, через что они прошли вместе, Гэбби не могла не чувствовать некой связи с Зи, но с тех пор, когда у нее были друзья, прошло уже так много времени.

– Угу, – ответила Зи, а потом посмотрела на Гэбби с серьезным выражением лица. – И ты права. Ты определенно добыла нам самую важную улику за сегодня.

– Я не говорю, что…

– Я подсмотрела это в твоей голове. – Зи выжидательно посмотрела на Гэбби.

Гэбби и правда думала об этом в машине, но в ее голове эти слова звучали далеко не так тщеславно, как в устах Зи. Гэбби просто гордилась собой, тем, что ей удалось найти что-то полезное для расследования.

– Я это не специально, – объяснилась Зи, заметив выражение лица Гэбби. – На самом деле, я еще не умею это контролировать. Но я серьезно считаю, что это великолепная улика. Как бы ты ни захотела это отметить, тебе определенно стоит сделать это сегодня вечером.

– Домашнюю работу? – сказала Гэбби, улыбнувшись уголком рта.

Зи недовольно застонала.

– И мне тоже. ФБР следовало бы разрешить нам свободное посещение школы из-за всего этого. Как мы вообще должны сосредоточиться на домашней работе, если заняты чем-то, что важнее в миллион раз?

Гэбби была того же мнения. Патриция сказала, что им нужно выжидать и не высовываться в течение следующих суток, пока в лаборатории ФБР исследуют браслет, чтобы проверить, есть ли на нем какие-то материальные улики. Но Гэбби не могла просто отключить на следующие двадцать четыре часа свои мысли о том, что происходило в офисе «Цитологии» и в хижине.

– Может, тебе явится видение со всеми ответами к домашней работе? – съязвила Зи.

Гэбби рассмеялась, выбралась из машины и застегнула куртку. Образ браслета настолько сильно врезался в ее память, что она едва чувствовала льющиеся на нее потоки дождя.

Она сунула ключ в замок и тут же услышала, как откликнулся ее отец.

– Кто там? – В его голосе слышалось неожиданное напряжение.

– Это я, – ответила Гэбби.

Родители потрясенно посмотрели на нее. Они вместе с ее младшей сестрой Надей сидели за кухонным столом, разложив на столе маркеры, листовки и плакаты.

– Ты только сейчас домой пришла? – Папа посмотрел на маму в поисках объяснения.

– Я не сообразила, что ее там нет, – сказала мама. – Когда я пришла с Надей с занятий гимнастикой, я просто решила, что она уже в своей комнате.

Вряд ли Гэбби могла их в чем-то обвинить. Обычно она приходила домой каждый день точно в 3.47 и скрывалась в своей спальне как в убежище, где могла совершать свои ритуалы вдали от любопытных глаз Нади или разочарованных взглядов родителей. Больше года они пытались «вылечить» ее, перепробовав разные решения, от безрезультатных схем медикаментозного лечения до гипнотерапии, и в итоге сдались.

А теперь они ждали объяснений.

– Я… ну… – Гэбби запнулась. К счастью, в разговор встряла ее восьмилетняя сестра.

– Мы делаем плакаты про Твинки, – объявила Надя, одетая в гимнастическое трико и спортивные штаны. Она выбрала красный перманентный маркер и тщательно обвела фото кошки в центре плаката.

Любимая полосатая кошка Нади пропала два дня назад, из-за чего на родителей свалилось такое количество переживаний, какое они обычно приберегали на случай участия Нади в гимнастических сборах. Тот же сорт переживаний, которые они испытывали, когда Гэбби выходила на лед во время состязаний по фигурному катанию.

– Так где же ты была? – поторопила ее мать.

– Просто… делала домашнюю работу в библиотеке. – Гэбби удивилась тому, как легко ложь сорвалась с языка.

Мама и папа онемели от удивления. Она приготовилась к дополнительным вопросам и пожалела, что не придумала заранее какого-то объяснения внезапному изменению своего поведения.

– Думаю, мы найдем Твинки завтра, – сказала младшая сестра, тут же перетянув внимание родителей на себя.

– Дорогая, даже если мы не найдем Твинки прямо сейчас, очень важно, чтобы ты не позволила этому нарушить твой настрой перед пятничными сборами, – сказала мама.

Отец Гэбби с серьезным видом кивнул.

– Нам нужно, чтобы твои результаты оказались среди первых пятнадцати процентов.

– Думаешь, стоит провести сеанс с Фрэнком? – поинтересовалась мать, убежденная, что каждому четверокласснику нужен свой спортивный психолог.

Первый раз за почти два года Гэбби пришла домой не в 3.47, а ее родители уже забыли об этом! Отсутствие интереса было новым уровнем дна, даже для них.

Гэбби прошла к лестнице. Она всегда думала, что если ей станет лучше, если ей удастся стряхнуть с себя щупальца своего ОКР, ее родители снова начнут заботиться о ней. Что все станет так, как раньше. Но теперь она поняла, что они не прощали слабости. Ей следовало бы запомнить это с тех времен, когда она занималась фигурным катанием. Когда Гэбби хорошо выступала на соревнованиях и попадала в тройку лидеров, в толпе зрителей она могла видеть маму, сияющую от гордости. Когда девушка выходила с катка после вручения медалей, родители заключали ее в крепкие объятья и папа всегда предлагал заехать поесть мороженого по дороге домой.

Из-за всего этого ей приходилось еще хуже, когда она не попадала на пьедестал.

Ее мама и папа вовсе не были монстрами. Они не кричали на нее с трибун и не орали по дороге домой, как это делали родители некоторых других фигуристок. Но ощутимая пустота – отсутствие интереса – была гораздо хуже. Как будто она перестала быть их дочерью. Фактически однажды мама именно так и сказала. После соревнований, на которых Гэбби упала прямо в середине своей первой комбинации – даже новички редко так ошибаются, – мама посмотрела на нее в зеркало заднего вида и отчетливо произнесла: «Сегодня там была не моя дочь. Гэбби Даль умеет делать одиночный аксель с шести лет».

Гэбби знала: мать хотела, чтобы она почувствовала себя лучше. Предполагалось, что, если сделать вид, будто какая-то чуждая сила на мгновение вселилась в тело Гэбби, в следующий раз дочь почувствует себя увереннее. Это не она упала. Это ошибка самозванки, вышедшей вместо нее. Но в результате все, что Гэбби услышала, – что она не их дочь. Она выступала недостаточно хорошо, чтобы заслужить родительскую любовь. Несколько недель спустя началось ОКР. Сначала навязчивое поведение проявлялось едва заметно, но оно усугублялось, медленно, но верно, пока не подчинило себе всю ее жизнь.

И теперь, хотя Гэбби сделала такой заметный и важный шаг, отклонившись от своей ежедневной рутины, ее родители по-прежнему не хотели иметь с ней ничего общего. Сейчас, когда лоск совершенства слетел с Гэбби за годы странного поведения, родители всегда видели в ней только бракованный товар, который не подлежит обмену и никогда не окупит количества спортивных сборов и оплаченных дополнительных занятий.

Осознание этого огорчило ее сильнее, чем она ожидала. Она представила, как расскажет родителям, что теперь работает на ФБР. Они ей не поверят – в этом можно не сомневаться. Но… Может, им вообще все равно?

Гэбби захлопнула дверь своей маленькой бело-розовой комнаты, бо́льшую часть которой занимали ее старые спортивные трофеи, а также книги, поглощемые ею как конфеты. В течение последних нескольких лет чтение оставалось ее единственным спасением, единственной возможностью почувствовать себя свободной от ОКР.

На тумбочке у кровати лежал роман «Дерево растет в Бруклине»[9], который она перечитывала уже в третий раз, но после долгого дня, проведенного в «Цитологии» и в хижине, Гэбби еще предстояло сделать кучу домашних заданий. Она открыла учебник химии на параграфе о кислотно-щелочных реакциях. Теперь, когда ей больше не нужно думать о том, чтобы подчеркнуть кратное трем число предложений, уроки должны занять в два раза меньше времени. Она попыталась сосредоточиться на учебнике химии. Кислотно-щелочные реакции. Кислотно-щелочные реакции… Она перечитывала эти слова снова и снова, пока не пришла к отчетливому выводу.

Какое кому дело до кислотно-щелочных реакций!

Внезапно незнакомый резкий звук отвлек Гэбби от химии. Ее мобильный телефон! До последних дней она им почти не пользовалась, а теперь вытащила его из бокового кармана рюкзака и прочла имя звонящего: ДЖАСТИН.

– Привет, – ответила она, надеясь, что голос не выдаст ее волнения. Раньше, в средней школе, она висела на телефоне часами, болтая с подружками, хихикая и обсуждая мальчиков, которые им нравились, и все, что произошло в школе за день. Но сейчас единственным человеком, которого она могла назвать своим другом, была Эли Хануман. Но родители Эли не позволяли ей ни с кем общаться после школы, чтобы она не сбилась с верного пути и стала лучшей ученицей во всем потоке.

– О, Гэбби, привет… – сказал Джастин.

– Привет.

Джастин откашлялся.

– Похоже, я случайно тебе позвонил.

Гэбби ощутила удививший ее саму прилив разочарования.

– А, ну тогда ладно.

– Но… м-м… раз уж мы созвонились… как у тебя дела? После всего, что случилось сегодня днем? Ты в порядке?

– О да, я в порядке. – То видение по-прежнему не выходило у нее из ума, но за исключением этого… да. – Хотя я все-таки слегка в шоке от всех этих событий. Мне трудно поверить, что это в самом деле происходит.

– Мне тоже, – признался Джастин. – Это вроде круто, но…

– Безумно, – закончила Гэбби.

– Мне пора, пока, – внезапно заявил Джастин. Слушая телефонные гудки, которые свидетельствовали об окончании разговора, Гэбби задумалась, не сказала ли она случайно чего-то неправильного.

Когда телефон запищал снова, она подумала, что так никогда не доделает химию.


Извини. Мама пришла домой. Появились дела.


Нужно ли ей написать что-нибудь в ответ? Она не хотела, чтобы он решил, будто она его игнорирует.

Несколько раз Гэбби начинала писать, потом стирала написанное и в итоге остановилась на таком варианте:


ОК.


Возможно, это самое унылое сообщение в истории, но она, по крайней мере, написала что-то в ответ.

Телефон запищал почти сразу же.


Увидимся завтра.


По ее лицу расплылась широкая улыбка.


Звучит неплохо.

14

Патриция не была любительницей ранних подъемов, но этим утром она обнаружила, что торопится покинуть маленькую гостиную своей съемной квартиры еще до пяти утра и постоянно ожидает телефонного звонка с новостями из регионального управления в Альбукерке. Хотя Патриция только вчера отправила найденный в хижине Лили браслет на исследование, она с волнением ожидала новостей о результатах криминалистической экспертизы.

Этой ночью ей снова приснилась Лили. К счастью, этот сон был не из худших. Они с Лили над чем-то смеялись в их старой лаборатории, светлые волосы подруги блестели в свете флуоресцентных ламп. Они вместе провели там тысячи вечеров, отвлекаясь, только когда Роберт приносил им купленный навынос ужин. Это было совсем не похоже на рутинную работу, потому что они подпитывались энергией друг друга и одна из них всегда произносила то, что другая только собиралась сказать. Именно такой подругу Патриция предпочитала вспоминать. Такой была Лили, прежде чем ее жизнь пошла под откос. Прежде чем она связалась с Сэмом. Прежде чем она уволилась из ФБР, бросив Патрицию. Прежде чем она поселилась в Седар-Спрингс, позволив своему научному таланту чахнуть, пока она пыталась найти смысл жизни в простом ремесле. Патриция знала, что свечи Лили пользовались спросом у местных жителей, но Лили была гением и ее талант пропадал впустую.

Специалист по анализу сновидений, вероятно, сказал бы, что Патриция часто видит эти сны, потому что у нее есть непроработанные чувства по поводу смерти Лили и она чувствует вину. Да, конечно, она чувствовала вину. Когда-то они с Лили были неразделимы. Единственные женщины-химики во всем подразделении, они сначала стали общаться именно потому, что были женщинами и могли обмениваться обидными историями о профессорах, недооценивших их способности. Но кроме этого их объединяло стремление изобретать что-то новое. Лили была единственным человеком в ФБР, не думавшим, будто Патриция слишком ревностно относится к работе в лаборатории, потому что сама вела себя точно так же. Как можно быть слишком ревностным, если ты отвечаешь за создание химических соединений, которые помогают вершить справедливость и изменять мир? Сыворотку, конечно, изобрели не за одну ночь. На самом деле она была побочным продуктом другого вещества, которое они с Лили разрабатывали для ФБР, – лекарства, открывавшего доступ к подавленным воспоминаниям тех, кто стал свидетелем преступления. После нескольких десятков попыток Патриция и Лили обнаружили, что существует стабильно проявляющийся побочный эффект – вспышки ясновидческого экстрасенсорного восприятия. Это навело их на мысль заняться созданием нового вещества, в котором подобные побочные эффекты стали бы основным назначением. Такой препарат помог бы расследовать дела о пропавших без вести, «глухие» дела, все, что зашло в тупик. Они выделили компонент, который вызывал «ясновидческие» побочные эффекты, и, проведя в лаборатории несколько месяцев практически без сна, не общаясь почти ни с кем, наконец сделали это.

А теперь Лили пытали и убили люди, которые хотели прибрать к рукам плоды их труда.

Патриция чувствовала, что обязана найти тех, кто совершил это преступление. И не только из-за сожаления о том, что они с Лили не разговаривали уже не один год, и не потому, что она жива, а Лили убита. А потому, что она точно знала – Лили хотела бы, чтобы Патриция сделала все возможное, что в ее силах, чтобы заполучить сыворотку обратно.

Патриция вышла из квартиры в семь, только чтобы обнаружить, что Нэш добрался до «Цитологии» раньше нее. Она кивнула ему, впечатленная тем, какие у него в его двадцать два года строгие представления о рабочей этике. Но учитывая, кем был его отец, Нэш, наверное, чувствовал, что должен работать в два раза больше, чем любой другой сотрудник. Патриция знала, что Нэш пробился в ФБР нестандартным путем: еще в детстве он показывал запредельные результаты и развил природный атлетизм, который нечасто сочетается с исключительным аналитическим умом. С учетом истории, в результате которой он изначально попал в поле зрения ФБР, неудивительно, что Бюро отслеживало его и завербовало, как только он окончил школу.

Она вошла в свой офис со стеклянными стенками и вернулась к заметкам о посещении хижины. Она не понимала, как именно официантка с браслетом из видения Гэбби вписывается в дело. Та женщина могла оказаться врагом или другом Лили. В любом случае теперь у них есть хоть какой-то след. Патриция верила в свою сыворотку больше, чем кто-либо, но даже ее удивило, как быстро пятеро подростков прямо с порога так успешно показали себя.

Внезапно на экране компьютера появился сигнал видеовызова от Карла Плуффэ, ее непосредственного начальника в Бюро.

Она почувствовала, как сжался желудок. Пожалуйста, пусть это будут результаты по браслету.

– Карл, – решительно сказала она, когда на экране появилось его бледное лицо.

– Патриция, есть еще какие-то подвижки, о которых ты хотела бы мне сообщить? – спросил Плуффэ.

Патриция еле сдержалась, чтобы не огрызнуться.

– Ничего за последние двенадцать часов. Мы ждали результатов твоего исследования браслета, который мы нашли.

– Ради бога, Патриция, мир не станет стоять на месте, пока ты ждешь изучения улик, – сказал он. – Мы больше не можем терять время.

Карл Плуффэ больше беспокоился о своем пути к высшим должностям в ФБР, чем о том, что на свободе разгуливал убийца, владеющий секретной сывороткой, изменяющей сознание. Он хотел, чтобы Патриция раскрыла дело и он смог бы получить за это награду.

– Меня беспокоит, что ты недооцениваешь тяжесть нашего положения, – продолжил он, глядя на нее с экрана.

– Разумеется, я все понимаю.

– Тогда почему ты не уничтожила эту сыворотку, как должна была?

Патриции пришлось собрать все силы, чтобы не наорать на него. Не было никакого смысла снова ввязываться в этот разговор. Да, ее и Лили десять лет назад попросили уничтожить сыворотку – еще до того, как руководство перешло к Карлу и появилась новая администрация, – как часть организационной перестройки, в результате которой со своих мест ушли несколько прежних начальников Патриции. Она не могла взять в толк, почему они хотят уничтожить что-то настолько ценное.

Опасность – так называли сыворотку перекладыватели бумажек, сидящие на высоких должностях в ФБР, выдавая этим свой страх перед всем, что так или иначе относилось к ясновидению. К тому же они не видели в ней смысла, поскольку не могли применять ее к взрослым агентам ФБР. Какие бы варианты они с Лили ни пробовали, им не удалось изменить того, что сыворотка действовала только на молодой, развивающийся мозг. Но разве после стольких лет работы от них можно было ожидать, что они просто выбросят сыворотку только потому, что их новому начальству недостает воображения?

Вместо этого они с Лили разделили сыворотку, и каждая спрятала свой запас за пределами ФБР. Вскоре, правда, Лили уволилась из Бюро, но Патриция не оставляла надежды, что новый руководитель отделения окажется более дальновидным. Наверняка он поймет, какая сила стоит за этой сывороткой, и одобрит ее возвращение.

– Думаю, я уже достаточно извинялась, – кратко ответила Патриция.

После того как Лили была убита, Патриция решила, что вероятные последствия кражи сыворотки были слишком значительными, чтобы справляться с ними своими силами. Невозможно описать, сколько смертей и разрушений могло бы за этим последовать. Внутренние террористы, использующие свои психические способности, чтобы сеять хаос и быть на один шаг впереди сил правопорядка. Зарубежное подпольное движение или еще какая-нибудь группа, которая захочет использовать сыворотку в своих собственных целях. Сыворотка может вызвать катастрофу национального или международного масштаба. Патриция больше чем кто-либо другой знала, как притягательно сверхчувственное восприятие… и каким бесценным инструментом оно может стать.

– Тебе нужно больше ресурсов? – спросил Плуффэ. – Что угодно, лишь бы только положить конец этой катастрофе.

– Мне больше никто не нужен, – ответила Патриция. – Райан Нэш доказал, что он потрясающе полезен.

Это была правда. Безотносительно к его пресловутой предыстории, сначала она скептически относилась к тому, что такого юнца назначили на это дело. Однако их рабочие отношения быстро наладились.

Плуффэ хрустнул пальцами.

– Ладно. К тому же мы изучили браслет, найденный на месте преступления.

Все это время у него были результаты криминалистического исследования, но он отчитывал ее пять минут, прежде чем сказать это?

– Там не обнаружено отпечатков пальцев, которые можно идентифицировать… Но мы нашли следы крови.

Патриция наклонилась вперед.

– Как мы полагаем, кровь принадлежит двум разным людям. Одного идентифицировать не удалось. Его нет в нашей базе.

– А другой?

– На 99 процентов принадлежит Лили Карпентер.

* * *

Со своего места Нэш видел, как Патриция разговаривает с Плуффэ. Сам он, сидя за столом, выискивал рестораны и бары в радиусе десяти километров от «Бельведер Инн» – мотеля, который посетила официантка из видения Гэбби.

Нэш разговаривал с Плуффэ только раз, в тот день, когда его приняли на службу. Но он подозревал, что Плуффэ всегда наблюдал за ним из-за кулис и что именно благодаря ему все эти годы Нэш получал сложные, но результативные задания, несмотря на свой достаточно юный возраст. Может, Плуффэ так проверял Нэша, но парень никогда не упускал случая показать себя с наилучшей стороны.

На секунду он перестал печатать, чтобы размять плечи. Правая рука немного болела после того, как он восстанавливал ступеньки крыльца у хижины Лили, разнесенные Джастином на куски. Было важно, чтобы полиция не заметила изменений на месте преступления. Копы знали, что ФБР ведет собственное расследование убийства Лили, но поток информации не очень-то походил на улицу с двусторонним движением. Директор Плуффэ решил не информировать полицию о сыворотке, потому что само ее существование было засекречено. Но, как бы то ни было, найденный браслет стоил боли в плече, поскольку он стал первой надежной уликой за последние недели… если видение экстрасенса можно назвать «надежным» – Нэш по-прежнему не мог до конца это принять.

Когда его только назначили на это дело, он сомневался, сработает ли план Патриции. День, проведенный в хижине, заставил его пересмотреть свое мнение. «Видение» Гэбби отличалось такой конкретностью, что его было сложно сбросить со счетов. И все же он не мог принять эти новые улики за чистую монету. Нэш хотел найти более осязаемые свидетельства. Может, загадочные слова Лили, обращенные к Сабрине, начнут обретать какой-то смысл? Смогут ли они на самом деле найти официантку, которую «видела» Гэбби?

Дверь в кабинет Патриции распахнулась, и она вышла из нее с горящими глазами. Она что, правда улыбалась?

– Они нашли кровь Лили на браслете официантки.

Улика оказалась даже важнее, чем они предполагали. В одно мгновение скептицизм Нэша рассеялся.

– Ты не заметил никаких следов крови там, где его нашли прошлым вечером? – спросила Патриция.

Нэш покачал головой. Он тщательно прочесал площадку, прежде чем ремонтировать ступеньки, но ничего не нашел.

– Ничего. Должно быть, кровь попала на браслет внутри дома.

Он мысленно перебрал варианты.

– Может, на официантке из видения Гэбби был этот браслет, когда она пытала и убивала Лили – одна или с сообщником. Потом она прибралась на месте преступления, ликвидировав все следы своего присутствия, но уронила браслет, когда уходила. Как предполагал Эндрю, браслет мог соскользнуть с ее запястья и завалиться между ступеньками, когда она убегала.

– Но также возможно, что этой женщины не было там во время убийства, что она заходила в дом Лили по другой причине и потеряла браслет.

– Но почему тогда на браслете оказалась кровь Лили, если нигде рядом на ступеньках следов крови нет?

Что-то не давало ему покоя. Еще какой-то вариант на задворках сознания. Он поднял взгляд на Патрицию.

– Я предполагаю, что она могла явиться после убийства. Увидела тело, как-то вымазалась в крови, перепугалась, сбежала, не говоря ни слова. Или, может, во время убийства увидела что-то и смылась.

– Нам нужно ее найти. Посмотрим, что она знает.

– Легче сказать, чем сделать. Плуффэ не пришлет нам еще агентов в подкрепление? – спросил Нэш.

– Нет, не пришлет. – Патриция не стала вдаваться в подробности.

Нэш нахмурился. Обычно, когда расследование набирало обороты, выделялись дополнительные человеческие ресурсы. Означало ли это, что Патриция и Плуффэ рассчитывают исключительно на новых членов команды? Как бы высоко он ни ценил новые улики, значительная часть его работы заключалась в том, чтобы заботиться о безопасности этих пятерых «осведомителей», – и внезапно ему стало ясно, как сложно будет это осуществить с такой минимальной поддержкой.

– Кто знает, что у него на уме, – сказала Патриция. Было ясно, что она и директор Плуффэ не очень хорошо ладят.

– Вызови этих пятерых. У меня есть для них следующее задание.

15

Обычно по четвергам вечером Сабрина торчала либо в «Соник», где ей приходилось быть хоть немного под кайфом, чтобы выносить монотонность своей работы, либо дома, где также приходилось быть хоть немного под кайфом, чтобы выносить всепоглощающее чувство одиночества, которое накрывало ее сразу же, как только она открывала входную дверь.

Но сегодня был не обычный четверг.

Вместо того чтобы провести вечер по привычному сценарию, она сидела в баре ресторана в Фалькон-Роке абсолютно трезвая и потягивала чай со льдом, глядя на сидящего напротив Эндрю. Это было их первое официальное задание после встречи в хижине, хотя там Сабрина сделала не так уж и много. В тот раз все крутилось вокруг Гэбби.

Несколько часов назад они получили от Патриции приглашения на срочную встречу с указанием собраться в «Цитологии» сразу же после школы. Как только все расселись за столом для совещаний, Патриция объяснила, что ей от них нужно. На браслете, который они нашли в хижине, обнаружили кровь Лили, и розыск женщины из видения Гэбби стал приоритетной задачей.

– Нам нужно как можно скорее выяснить, кто эта официантка, – мрачно сказала Патриция. – К несчастью, нам не удалось узнать ее имя, обратившись в мотель «Бельведер Инн», в котором, как увидела Гэбби, она останавливалась. Никто не платил кредитной картой за ту комнату в день, который назвала Гэбби, так что официантка и мужчина, с которым она встречалась, должно быть, просто расплатились наличными. Мотель сохраняет записи с именами гостей, только если они платят кредитной картой.

– А что насчет мужчины? Разве нам не нужно проверить и его? – спросила Сабрина. Она постоянно ломала голову над смыслом слов, которые Лили сказала ей в хижине: «Я знаю, для чего им это нужно». Кто такие «они»? Та официантка и мужчина, с которым она оттягивалась в мотеле? Возможно ли, что они действовали сообща, чтобы убить Лили ради сыворотки?

– Я составил список ресторанов рядом с мотелем – она может работать в любом из них. Нам нужно, чтобы вы проверили эти места, если удастся, – проинструктировал их Нэш. – Прошло несколько недель с убийства Лили, и нельзя с уверенностью сказать, что эта женщина работает там же, но давайте надеяться, что это так.

Сейчас Сабрина и остальные четверо сидели уже в третьем ресторане из списка Нэша, и, хотя Гэбби не видела никого, кто напоминал бы официантку из ее видения, Сабрина сохраняла оптимизм. После того как они обнаружили в хижине такую важную зацепку, она с нетерпением ждала, что же еще им удастся сделать дальше.

Гэбби с Джастином осматривали бильярдную. Джастин сам вызвался побыть с ней, бессвязно пробормотав, что ей может понадобиться его помощь. Зи бродила по ресторану сама по себе, прислушиваясь к людям в поисках мыслей, которые могли бы помочь в расследовании. А Сабрина и Эндрю уселись за столик рядом с баром, наблюдая за постоянными посетителями, по большей части потрепанными мужчинами средних лет, которые сидели поодиночке. Невероятно унылое зрелище. Бармен определенно был самым молодым из присутствующих в зале, не считая пятерых ребят, которые смотрелись здесь фантастически неуместно.

– Была здесь когда-нибудь? Я имею в виду Фалькон-Рок? – спросил Эндрю.

– Однажды, – ответила Сабрина. От Седар-Спрингс досюда езды всего-то минут сорок, но разница между двумя городками была разительной. Местность вокруг Седар-Спрингс лесистая, очаровательная, с широкими полями, поросшими травой, и живописными походными тропами, в то время как Фалькон-Рок располагался прямо рядом с шоссе, и уже от съезда с автомагистрали виднелись обшарпанные дома и трейлеры. Сабрина смутно припоминала, как однажды покупала здесь пероцет[10], а потом ее стошнило в мусорку за закусочной Popeyes. Не лучший момент жизни.

– Это место немного… delabre[11]?

– Немного какое?

– Обветшавшее. Прошлым вечером мне было скучно, и я решил поучить французский.

Эндрю сказал это небрежно, но не смог скрыть улыбки.

– В книге, которую я скачал, написано, что это займет три месяца, но я осилил почти все за три часа.

Было восхитительно видеть разницу между Эндрю, каким она его впервые увидела в классе, и тем уверенным в себе гением, который сейчас сидел напротив нее.

– Это чудесно, Эндрю. Как быстро ты теперь можешь читать?

– Я могу прочитать книгу из пятисот страниц примерно за полчаса. Я не мог выбрать между французским и немецким, поэтому скачал и учебник немецкого тоже. Может, почитаю сегодня вечером.

– Французский – верный выбор. Он намного сексуальнее.

Лицо Эндрю залила краска смущения. У Сабрины возникло чувство, что он не так уж часто разговаривал с девушками.

– Трахаться, – сказала Зи и проскользнула на стул рядом с Эндрю. – Вот о чем думают все эти старперы. Трахаться с официантками. Ничтожества.

– Тебе повезло, что ты вообще хоть что-то услышала, – сказала Сабрина. – Я не видела никаких призраков после появления Лили в хижине.

– Может, тебе нужно сосредоточиться на чем-то конкретном, чтобы их видеть? Например, на чем-то, непосредственно с ними связанном. По крайней мере, я видел в кино, что медиумы так делают, – предположил Эндрю.

– Возможно, – согласилась Сабрина, решив отложить эту идею на потом.

Бармен подошел к их столику, неотрывно разглядывая Сабрину.

– Позвольте мне поднести вам еще один чай со льдом. Такая прекрасная девушка не должна страдать от жажды, – сказал он с улыбкой.

Зи неодобрительно хмыкнула – так громко, что звук раскатился по всему ресторану.

Впрочем, этого типа она не отпугнула.

– Или я могу принести вам что-то покрепче. Позвольте предположить… вы предпочитаете… – он оглядел ее с головы до ног, – текилу, верно?

– На самом деле я несовершеннолетняя. Еще один чай со льдом будет в самый раз, – резко ответила Сабрина. Она не хотела давать этому парню повода на что-то надеяться.

– Уже несу. Кстати, меня зовут Тоби. – Он подмигнул и направился прочь. Определенно у нее был не очень большой опыт того, как реагировать на подобные намеки.

– Что не так, Сабрина? Парень не в твоем вкусе? – спросила Зи. – Если бы у него была девушка, он бы стал от этого привлекательнее?

Может, поэтому Зи так груба с ней? Из-за Скотта?

– Слушай, Зи, твой брат мне нужен был, только чтобы добыть наркотики, – откровенно призналась Сабрина.

Эндрю поерзал в кресле, как будто ему было неуютно и он предпочел бы не присутствовать при этой ссоре, но теперь, когда она началась, Сабрина хотела высказаться до конца:

– У него был доступ к таблеткам, которые мне нужны, потому я и клеилась к нему. Я не знала, что у него есть девушка. Но, честно говоря, если бы и знала, мне бы, наверное, было все равно. Это была ошибка, но не самое худшее из того, что я делала, чтобы добыть наркотики или деньги на них.

Монолог Сабрины заставил Зи замолчать, но только на секунду.

– А что самое плохое ты сделала? – спросила Зи, и любопытство слегка смягчило ее голос.

Эндрю смущенно прокашлялся:

– Сабрина, тебе не обязательно рассказывать нам.

Меньше недели назад она сидела в одном кабинете вместе с остальными и испытывала смертельный ужас от мысли, что они узнают ее секреты. Все ужасное, что она сделала за последние несколько лет. А теперь она чувствовала, что только им и может доверять.

– Никак не могу выбрать между сдачей в ломбард обручального кольца моей бабушки и воровством денег у спящего бездомного.

– Ого, – тихо сказал Эндрю. – Это жутко.

Зи одарила Сабрину короткой улыбкой.

– Я все еще думаю, что клеиться к моему брату было хуже.

Сабрина рассмеялась.

– Один чай со льдом за счет заведения для Сабрины, которая, надеюсь, оставит мне свой номер телефона, прежде чем уйти, – вмешался Тоби, ставя напиток перед ней. Должно быть, он подслушал, как Зи или Эндрю назвали ее по имени.

– Я так не думаю, Тоби, – сказала Сабрина и улыбнулась, не разжимая губ. – Но спасибо за напиток.

– К вашим услугам.

Он наконец оставил их в одиночестве.

– Реплики вроде этой вообще срабатывают? – спросил Эндрю.

– Нет, – ответила Сабрина.

Она уже собиралась сделать глоток чая со льдом, как Зи вдруг протянула руку через стол и выхватила стакан.

– Не пей это!

Сабрина удивленно подняла на нее взгляд.

– Он что-то туда подсыпал.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Эндрю. – Что-то вроде… – он понизил голос, – рогипнола[12]?

Зи кивнула.

– Ага. «Пара глотков, и ты уже не вспомнишь, что я был тебе безразличен». Вот что пронеслось в его мыслях, когда он дал это тебе.

Внутри у Сабрины все сжалось от мысли о том, что могло бы случиться.

– О боже! Спасибо, Зи.

– Нам стоит позвонить в полицию? – спросил Эндрю.

Он быстро вытащил свой телефон, но Сабрина покачала головой.

– Не думаю, что нам следует привлекать внимание к тому, что мы здесь были. Мы можем позже сообщить анонимно, чтобы он не смог проделать это с кем-нибудь еще.

– Отвратительно, но она права, – печально согласилась Зи как раз в тот момент, когда Гэбби и Джастин подошли к столу.

– Ее здесь нет, – сообщила Гэбби. – Думаю, нам нужно отправиться в следующее заведение из списка Нэша.

Сабрина, Зи и Эндрю были уже на полпути к выходу.

* * *

Пока они пересекали квартал, направляясь к следующему ресторану из списка Нэша, Джастин украдкой поглядывал на Гэбби, которая снова распустила волосы. И он задумался, не потому ли она сделала это, что понимала – кому-то понравилась такая прическа в тот день, когда они были в хижине Лили. Догадалась ли она, что это он, а не Эндрю?

Его телефон завибрировал – пришло сообщение от тренера Брандта.


Завтра утром мне разрешили открыть качалку пораньше. Увидимся там.


Подтекст послания был для Джастина абсолютно ясен. «Ты провалил занятия сегодня и должен сделать все, что сможешь, перед завтрашней игрой». Он вздохнул.

– Что случилось? – спросила Гэбби. Джастин не привык, чтобы люди принимали во внимание его настроение. Конечно, за исключением гнева – в этом случае люди обычно знали, что нужно дать ему побольше свободного пространства.

– Я отвратительно тренировался сегодня, и теперь тренер насел на меня, чтобы я дополнительно поупражнялся с весами.

– Только из-за одной неудачной тренировки?

– Больше одной, – признался он. Всю неделю он выглядел на поле ходячим недоразумением и не мог разобраться, почему же внезапно стал настолько фигово играть.

– Я чувствую, что с трудом могу заставить себя двигаться. Противник будто ускользает сквозь пальцы.

Гэбби обдумала его слова.

– Должно быть, все происходящее тебя немного отвлекает…

– Может. – Работа на ФБР под прикрытием на кого угодно могла бы так повлиять.

– У меня тоже внимание постоянно скачет, – сказала ему Гэбби. – Я с трудом могу сосредоточиться на домашнем задании.

Может ли объяснение оказаться настолько простым и ему нужно только немного сильнее сосредоточиться?

Он оглянулся на Гэбби и внутренне спросил себя: что если пригласить ее на игру следующим вечером? Он никогда раньше не приглашал девушку на игру и теперь представлял, каково это – в перерывах между периодами смотреть вверх и находить ее взглядом на трибунах. Но после всего произошедшего на этой неделе, наверное, это не слишком хорошая идея. Ему не хотелось, чтобы она увидела ту хренову клоунаду, какую он может устроить на поле.

Они дошли до «Хмельной таверны», захудалого ресторана, приткнувшегося рядом с 7-Eleven[13]. Пока остальные входили вовнутрь, Зи отвела Джастина чуть в сторону и посмотрела на него понимающим взглядом.

– Почему ты не пригласишь ее если не на свою игру, то еще куда-нибудь?

Джастин осмотрелся, чтобы убедиться, что Гэбби или кто-то из остальных не услышал ее, но, к счастью, ребята уже зашли внутрь. Он раздраженно обернулся к Зи.

– Тебе стоит убраться из моей головы.

– Знаю, – согласилась Зи. – Там не так уж интересно.

– Тогда почему ты возвращаешься снова, чтобы обнаружить что-то еще? – Он посмотрел на нее долгим взглядом. – Это не круто. Как бы тебе самой такое понравилось?

Зи нехотя вздохнула.

– Ладно. Поняла. Я постараюсь, – пообещала она.

– Старайся лучше, – сказал ей Джастин, прежде чем они вошли в ресторан. «Хмельная таверна» отличалась от засиженной стариками грязной дыры, из которой они только что ушли. Здесь было шумно и многолюдно, а посетители, лет по двадцать с чем-то, судя по их виду, хотели как следует развеяться после работы. Повсюду парни и девушки залпом пили крепкие напитки, устраивали пьяные игры в дартс и небрежно целовались, едва не распластываясь поверх своих бургеров и картошки фри.

Они решили действовать по той же схеме, что и в предыдущем заведении. Сабрина заняла пост за столиком, а Эндрю последовал за ней, напоминая жалкого щенка. Зи направилась в глубину ресторана, чтобы заняться подслушиванием чужих мыслей, а Джастин с Гэбби пошли в другую сторону, стараясь выглядеть естественно, но при этом внимательно разглядывая всех.

Из-за стойки вышла светловолосая официантка, и Джастин пихнул Гэбби:

– Это она?

Гэбби покачала головой.

– Нет. Кажется, женщина в видении была помоложе.

Они добрались до дальнего зала, где размещался еще один бар и было куда меньше народу. Зал обслуживали две официантки: одна светловолосая, другая – рыжая. Джастин с надеждой посмотрел на Гэбби.

– Нет, – наконец сказала она. – Ни та, ни другая. А что если в мотеле она была в парике или покрасила волосы? Я не знаю, смогу ли вообще ее узнать.

– У нас еще один ресторан остался, – ответил он, и его ободряющий тон показался неестественным даже ему самому. Но он чувствовал, что нужно подбодрить Гэбби, которая начала падать духом.

Он уже почти собрался махнуть другим рукой, сообщая, что можно уходить, но тут почувствовал, как ногти Гэбби впились в его запястье. Она пристально смотрела на строгого вида женщину, выходящую из кухни. На плече у той висела большая черная сумка, а в пальцах с алым маникюром она сжимала ключи.

– Это она, – сказала Гэбби. Они увидели, как женщина помахала рукой бармену.

– Я сваливаю, – резко сказала она.

– Уже освободилась, Сэди? – поинтересовался бармен с явным неодобрением. – Я думал, ты работаешь до девяти.

– Не-а, – ответила она. – Ты сам по себе. – Когда женщина направилась к двери, Джастин отчетливо ощутил, насколько сильно она раздражена.

– Нам нужно проследить за ней? – спросил Джастин.

– Нэш и Патриция сказали, что нам нужно только установить ее личность. А теперь мы знаем ее имя.

Джастин кивнул. Будь он один, он бы все равно ослушался приказа, но Гэбби всегда следовала правилам, и ему не хотелось давить на нее.

Они оба одновременно осознали, что она все еще сжимает его запястье. Гэбби смутилась и быстро отдернула руку, но, когда они присоединились к остальным, он все еще чувствовал тепло ее прикосновения.

– Простите, ребята, мне нечего сообщить, – сказала Зи. – За исключением того, что вон тот игрок в дартс спросил, не могу ли я сделать ему прическу как у меня.

Эндрю скорчил рожу:

– Жуть.

Зи пожала плечами.

– Я бы сделала. Но у него не было при себе бритвы. – Зи внезапно заметила улыбку Гэбби. – Вы ее нашли?

* * *

Они вышли в холодную осеннюю ночь, и Джастин накинул куртку на плечи. Все сработало. Им действительно удалось найти официантку из видения Гэбби. Он был уверен, что остальные испытывают то же смешанное чувство благоговейного ужаса и восторга.

Эндрю будто озвучил его мысли:

– Мы пятеро продвинулись в расследовании этого дела дальше, чем копы или ФБР.

– Неплохо для группы пропащих неудачников, – криво усмехнувшись, отметила Зи.

Сабрина улыбнулась.

– Кому ты рассказываешь! Если быть пропащим неудачником означает раскрывать дело быстрее, чем ФБР…

– …и спасать человечество… – в тон ей продолжила Гэбби.

– …тогда мы и есть пропащие, – закончила Сабрина.

– На сто процентов, – согласился Джастин. Он окинул взглядом всю компанию, остальных «пропащих», и почувствовал, как по лицу расплывается улыбка. Тогда, утром, он не хотел, чтобы его заметили рядом с ними у флагштока, а теперь понял, что ему действительно нравилось быть вместе с этими людьми.

– Кто-нибудь хочет поужинать по пути домой? – спросил он. – На полпути отсюда до Седар-Спрингс есть забегаловка, где делают великолепные буррито.

Впервые они добровольно решили провести время вместе не для того, чтобы выполнить какое-то задание. На долю секунды Джастин задумался: может, он переоценил это ощущение теплоты, мягкой волной охватившее их всех? Но тут Сабрина заговорила.

– Я за! Давайте!

16

– Послушай вот это, – сказал Джаред, обращаясь к Зи, и запустил для нее песню на своем ноутбуке. Они сидели рядом на кухне в доме Зи, за массивным центральным столом, подбирая с тарелки остатки бейгл-пиццы. Это было единственное, что Джаред умел печь в духовке, но она всегда получалась у него идеальной.

Зи прислушалась к печальному ритму песни, к шепчущему голосу певца на фоне гитарных рифов.

– Не знаю… она какая-то депрессивная, – честно сказала она.

Джаред посмотрел на нее, наклонив голову.

– С каких это пор что-то может оказаться для тебя слишком депрессивным?

Подмечено было очень верно.

Обычно в мрачном настроении Зи не случалось просветов. До этого момента она всегда чувствовала себя так, будто ей всю жизнь приходится идти вверх по едущему вниз эскалатору. Она по-прежнему не знала, могут ли они полностью доверять Патриции и Нэшу (в конце концов, при первой встрече они тайком подмешали ей лекарство), но пока возможность узнать, кем она окажется без своей депрессии, стоила того. Когда вообще в последний раз она ощущала утром желание встать с постели?

– Нет, я имею в виду, мне нравится. Определенно.

Он улыбнулся.

– Я знал, что тебе понравится.

Отлично. Ей удалось выкрутиться. Держать историю с сывороткой в секрете от Джареда оказалось не так уж сложно – на самом деле их разговоры не углублялись в личные темы. Иногда Джаред напоминал ей скорее золотистого ретривера, чем парня. Кого-то, кому по необъяснимой причине нравилось проводить с ней все свое время. Когда она подслушала, как Джаред несколько месяцев назад назвал ее своей девушкой, она не стала спорить. Она все равно не встречалась больше ни с кем и знала, что он не ждет от нее, чтобы она стала вести себя так, как обычно ведут себя чьи-то девушки: ужинать с его родителями, проявлять симпатию на публике или идти с ним на выпускной бал. Вместо этого они пару раз в неделю смотрели выступления разных групп, и это их по-настоящему объединяло. Если Джаред в чем-то и разбирался, так это в музыке. В каждом жанре, в каждом звуке.

– Скажи мне, что ты думаешь вот об этом, – попросил он и включил следующую песню. – Я от нее без ума.

Когда из динамиков послышался мужской фальцет на фоне отрывистого ритма, в кухню вошел Скотт в спортивном костюме.

– Кем бы ни был этот тип, он поет, будто кошку топят, – ответил Скотт, кивнув на ноутбук.

Джаред рассмеялся, а Зи бросила на него встревоженный взгляд.

– Что? – спросил он, пожав плечами.

Скотт вытащил из холодильника бутылку воды.

– Я на пробежку, – сообщил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Обещают дождь, – откликнулся Джаред.

– В этом идиотском городе всегда обещают дождь, – пробормотал Скотт, направляясь к выходу.

Зи повернулась к Джареду.

– Почему ты так по-доброму ведешь себя с ним, хотя он постоянно грубит?

– Не знаю. Никогда не слыхала о том, что можно убить добротой?

– Я слышала о том, как можно убить, – сказала Зи себе под нос.

* * *

Несколько часов спустя она забралась в кровать, устраиваясь поудобнее под теплым пуховым одеялом. Теперь, когда присутствие Джареда не отвлекало девушку, она не могла избавиться от мысли о завтрашнем дне и уже начала волноваться.

Предполагалось, что она встретится с Нэшем утром, неподалеку от одной квартиры в Фалькон-Роке. Эта квартира принадлежала Сэди Уэбб, официантке из «Хмельной таверны», которая явилась Гэбби в ее видении и чей браслет как-то оказался в хижине Лили. Возможно, завтра Зи не придется ничего говорить, но она по-прежнему была встревожена. Ее единственная задача – слушать, что будет говорить Сэди, и работать живым детектором лжи. Может быть, Сэди еще на один шаг приблизит их к правде о том, что случилось с Лили.

Глядя на вычурный светильник под потолком комнаты, Зи наконец-то осознала источник своей нервозности. Страх провала. Она в первый раз встретится с Нэшем наедине, когда рядом не будет остальной компании, остальных «пропащих», как они назвали себя той ночью в Фалькон-Роке. И без помощи других ответственность за поиск очередной улики будет лежать исключительно на ней. Вот это и действовало ей на нервы. Многие годы Зи удавалось избегать этого давления, связанного с ожиданием успеха. Если ничто не имеет значения, то на самом деле ты и провалиться не можешь. Но сегодня вечером она почувствовала тот груз, который наваливается вместе с желанием по-настоящему достичь чего-то – и сопутствующими сомнениями. Что если она не сможет услышать мысли Сэди, когда Нэш будет ее допрашивать? До сей поры ее способность проявлялась случайно, и Зи понятия не имела, как заставить ее работать в нужный момент. Что если она не справится? Помимо осознания того, насколько высоки ставки и как важно продвинуть расследование вперед, Зи не хотела подвести других «пропащих», которые, несомненно, с интересом ожидали, как она проявит себя на индивидуальном задании.

Девушка провела бессонную ночь, и когда до выхода из дома остался час, потащилась вниз по лестнице на кухню, чтобы заправиться кофеином.

Зи маленькими глотками пила свой тройной эспрессо, глядя на лежащий перед ней нетронутый бублик, когда услышала тихий звук шагов по мраморному полу и скривилась – в кухню вплыла мама. После очередной маски кожа на ее лице была гладкой и словно светилась изнутри. Николь Чепмэн выросла в небогатой семье, но приняла богатство спокойно, и оно ей идеально шло. Она открыла дверцу холодильника и вытащила из него бутылку «перье».

– Доброе утро, Зельда.

Зи передернуло, как обычно, когда мама звала ее полным именем. Их с братом назвали в честь Фрэнсиса Скотта и Зельды Фицджеральд – семейной пары, известной своими неповторимо разрушительными отношениями. Хотя мама никогда не утруждала себя прочтением «Великого Гэтсби», она, кажется, коллекционировала платья в стиле чарльстон двадцатых годов в то время, когда родила детей, так что сочла эти имена стильными. Родители вряд ли имели право обвинять Зельду в том, что она постоянно пребывает в депрессии, после того как назвали ее в честь женщины, которая провела последние годы жизни в психиатрической лечебнице, не говоря уже о нездоровых ассоциациях, которые возникают, когда брату и сестре дают имена в честь супружеской пары.

– На улице становится свежо. За год во Флориде я почти забыла, как выглядит осень, – сказала мама, обращаясь скорее к себе самой, чем к Зи.

Они могли провести не один день, совсем не общаясь друг с другом. Зи всегда объясняла это тем, что ее мама слишком легкомысленна и живет в своем собственном двухмерном мире. Состояла ли правда в том, что мать ничего от нее не ждала? Хотя родители обеспечили Зи прекрасными машинами, на которых она могла ездить, роскошными домами, где можно было спать, и кредитными картами, которыми она отказывалась пользоваться, в то же время они ничего не дали ей. Они не обращали внимания, когда она была в депрессии, и определенно не заметили, что теперь она стала счастливее, даже когда она рассмеялась – рассмеялась! – глядя на гифку с котенком прошлым вечером. Если их что-то и объединяло, так это отсутствие интереса к жизни своей дочери.

Зи встала и бросила бублик в мусорку, признав наконец, что нервничает слишком сильно, чтобы съесть его. У самого выхода из кухни ее настиг звон в ушах, заставив замереть на месте как статуя.

Интересно, видела ли она, как Стивен пришел домой этой ночью.

Зи посмотрела на мать, которая оперлась локтями на кухонный стол, с отсутствующим видом перелистывая журнал «Веранда». Она часто задумывалась об отношениях между родителями – на публике они выглядели безупречными. Даже Зи, живущей с ними постоянно, было сложно разобраться, как они на самом деле относились друг к другу. Иногда казалось, что единственными людьми, которые на самом деле хорошо знали ее отца, были те, с кем он вел бизнес.

– Где был папа прошлой ночью?

Мама вскинула голову.

– Прости, что?

– Куда ходил папа прошлой ночью? – снова спросила Зи, стараясь, чтобы на этот раз вопрос прозвучал более непосредственно.

– Тебе придется его самого спросить. Я никогда не слышу, когда он приходит домой. – Мама одарила Зи испепеляющим взглядом, как будто дочь каким-то образом была виновата в непредсказуемом рабочем графике Стивена, и убралась из кухни.

* * *

Когда Зи приехала к назначенному месту в квартале от дома, где находилась квартира Сэди, Нэш уже ждал ее. Он стоял, прислонившись к белому фургону, одетый в серые брюки и черную рубашку с длинным рукавом. Его легко можно было бы принять за студента колледжа. Улица жилого квартала была пустынна, если не считать мужчины, который сметал опавшие листья с газона перед своим домом с таким видом, будто каждый лист оскорблял его лично.

– Ты готова? – спросил Нэш.

Зи кивнула, хотя сначала ей нужно было сделать еще кое-что. Она вытащила клочок бумаги из заднего кармана и передала его Нэшу.

Он развернул его и прочитал два слова, которые Зи там нацарапала.

– Что это?

– Имя бармена, который пытался опоить Сабрину.

Нэш продолжал разглядывать бумажку.

– Ты же агент ФБР, – напомнила она ему. – Я не хочу, чтобы это случилось с кем-нибудь еще.

Это было самое меньшее, что она могла сделать, учитывая, что теперь у нее хватало энергии на беспокойство о том, восторжествует ли справедливость.

– Принято. – Нэш свернул листок и положил себе в карман. – Пойдем.

Они направились к многоквартирному дому. Нэш двигался быстрым шагом, а Зи старалась не отставать от него.

– Эта женщина может быть опасной, верно? – Помимо браслета Сэди, на котором обнаружили кровь Лили Карпентер, дело осложнялось еще и тем, что Сэди, похоже, имела привычку носить с собой пистолет.

– Может быть, – сказал Нэш. – Это нам и нужно выяснить.

Зи постаралась не обращать внимания на ту ответственность, которую он неявно, но возложил на нее.

– Ладно. А разве не разумнее было бы вызвать ее в ваш кабинет для допроса?

– Люди часто замыкаются в себе в таких обстоятельствах, или, что еще хуже, сразу начинают выстраивать линию защиты.

– Как ты собираешься объяснить, почему я здесь? – Она понимала, что выглядит как Джаред, когда тот закидывал ее миллионами вопросов, но четвертый эспрессо, выпитый по пути сюда, сделал ее более нервной, чем она думала.

– Просто следуй за мной.

Сэди Уэбб проживала в неприглядном четырехэтажном доме, который последний раз всерьез ремонтировали где-то в восьмидесятых. Бледно-желтая штукатурка выцвела и местами отвалилась, на запыленной постройке не было никаких ярких деталей, кроме одежды, беспорядочно развешанной на нескольких балконах.

Когда они подошли ко входной двери, Нэш набрал на установленной рядом с ней клавиатуре какой-то код. Дверь издала протяжный писк, и замок открылся. Зи решила даже не спрашивать, откуда он знает комбинацию.

Когда они вошли в здание, ее почти трясло от неуверенности в себе. Что она здесь делает? Почему Патриция и Нэш не сомневались, что она готова к этому заданию, в то время как она сама в этом совсем не уверена?

– Что если я буду слышать твои мысли, а не ее? – спросила она Нэша.

– Ты не услышишь моих мыслей.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я тебе не позволю.

Зи приподняла бровь. Ее саму вряд ли можно было назвать открытой книгой, но Нэш казался непроницаемым, как сейф. Возможно, это из-за того, что он служил в ФБР и натренировался прятать свои мысли? Или дело в чем-то большем? Может, у него были свои секреты, которые он хотел скрыть?

На двери лифта была наклеена желтая табличка с надписью «НЕ РАБОТАЕТ», так что на пути к квартире Сэди они преодолели пешком четыре лестничных пролета. Зи с трудом поспевала за широкими шагами Нэша, потому что подошвы ее армейских ботинок постоянно прилипали к чему-то, недавно пролитому на лестничной клетке. С каждым шагом ее тревога нарастала, но продолжать расспрашивать Нэша не имело смысла. Она явно не получит от него ни серьезных ответов, ни слов ободрения. Когда они дошли до квартиры 4D, Нэш негромко постучал в дверь. Прошло несколько секунд, но никто не отпирал, и он постучал еще раз. Зи изо всех сил старалась расслышать шаги по другую сторону двери, однако это было непросто, потому что в соседней квартире грохотало техно.

– У тебя есть оружие? – прошептала Зи, не уверенная, какой именно ответ она предпочла бы услышать.

– Есть.

В этот самый момент дверь приоткрылась на цепочке, и женщина, которую Гэбби описала им по своему видению, настороженно посмотрела на них.

– Кто вы? – спросила она. – Что вам нужно?

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, мисс Уэбб, – ответил Нэш.

– Вы из полиции?

Нэш показал ей свой значок. Она пристально изучила его опытным взглядом, как будто Нэш был не первым представителем сил охраны правопорядка, без приглашения появившимся у ее дверей.

– ФБР, да? – Сэди на мгновение оглянулась на кого-то или что-то в квартире. Зи изо всех сил желала услышать ее мысли, но слышала лишь стук собственного сердца. Был ли в квартире кто-то еще? Или Сэди подала кому-то знак?

– У вас пять минут, а потом мне пора на работу.

Дверь с громким стуком закрылась, послышалось звяканье цепочки, и дверь открылась снова.

– Прошу, входите, – сказала Сэди чрезмерно доброжелательным тоном, который так и сочился сарказмом. Она впервые внимательно посмотрела на Зи и оглядела ее так строго, что Зи отвела взгляд.

– Кто она?

– Это наш советник по мистике, – пояснил ей Нэш.

– Советник по мистике? Вроде экстрасенса?

Зи не знала, что ответить. К счастью, Нэш ответил за нее.

– Что-то вроде того. – Он вошел в квартиру. – Вы ведь сказали, что вам скоро на работу?

Квартира оказалась не просто чистой, а безукоризненно чистой – ни пятнышка, ни пылинки. Легкий запах лимона и чистящего средства свидетельствовал о том, что маленькую гостиную и соседнюю с ней кухню недавно тщательно отдраили. Может, Сэди смывала важные улики? В помещении было лишь два маленьких окна с опущенными жалюзи, и было сложно толком что-то разглядеть.

Зи села рядом с Нэшем на обитую коричневым велюром кушетку, сложив руки на коленях. Сэди пристроилась на краешек кресла того же цвета, стоявшего напротив них, словно чтобы продемонстрировать, что у нее нет времени на заботу о комфорте.

– Откуда вы знаете Лили Карпентер? – напрямую спросил Нэш.

– Кто это? – спросила Сэди. Зи изо всех сил старалась что-то расслышать и молилась, чтобы звон в ушах наконец поглотил ее слух.

Нэш показал ей фотографию Лили в своем телефоне.

Сэди прищурилась.

– Это ее прихлопнули? Я видела ее в новостях, но не была знакома с ней и ничего об этом не знаю.

Нэш бросил на Зи быстрый взгляд, но она только пожала плечами. С ней ничего не происходило.

– Вам знакома эта вещь? – Нэш продемонстрировал Сэди пластиковый пакетик с браслетом из розового золота.

Сэди чуть не спрыгнула с кресла, пытаясь схватить браслет…

– Где вы его нашли? Я думала, этот ублюдок спер его!

Нэш напрягся, как сторожевой пес, который только что услышал шаги непрошеного гостя.

– Какой ублюдок?

Сэди уклонилась от ответа, неотрывно глядя на браслет.

– Я хочу его обратно. Это вообще единственная вещь, которую мой дерьмовый папаша купил мне перед тем, как отбросил коньки.

– Если он принадлежит вам, тогда, уверен, вы сможете объяснить, как он оказался на месте преступления. Ваш браслет – улика в расследовании убийства.

Сэди скрестила руки на груди.

– В расследовании убийства? Я ничего об этом не знаю. Я несколько недель его не видела.

– Что с ним случилось?

– Я… я… потеряла его.

Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что она врет. Зи требовалось найти способ услышать ее мысли. Патриция сказала, что сыворотка усилила способности, которые у них уже имелись. Значит, Зи должна довериться своему дару и не обращать внимания на все эти мысли, сбивающие ее.

Девушка вдохнула пахнущий лимоном воздух, потом медленно выдохнула на три счета. Мамин тренер по йоге говорил, что это помогает очистить ум. Она настроилась на звук своего пульса, заставляя басовые ритмы техно из-за соседней двери раствориться в стенах. Она услышала, как Нэш задает Сэди еще один вопрос, но полностью сконцентрировала свое восприятие на сознании Сэди, сделала еще один глубокий вдох – техно звучало почти гипнотически. Звон в ее ушах раздался так громко, что она вздрогнула.

Если он сделал это со мной в мотеле, кто знает, что он сделает, если я выдам федералам его имя. Он, наверное, убьет меня.

– Но я не могу помочь вам, потому что я ничего не знаю, – негодующе говорила Сэди Нэшу в тот момент, когда Зи вырвалась из своего похожего на транс состояния.

– Мы знаем, что он сделал с вами в мотеле, – тихо сказала Зи. Нэш взглянул на нее, но его лицо осталось невозмутимым. Теперь он отступил, дав Зи возможность вести беседу.

Сэди застыла.

– Какого черта, как вы это выяснили?

Зи выдохнула, и звон в ушах раздался снова.

Я не ходила к копам. Должно быть, та тупая корова на регистрации. Она с усмешкой смотрела на мои синяки.

– Администратор на регистрации сказала нам, – ответила Зи. Это оказалось проще, чем она ожидала.

Сэди застонала.

– Это моя собственная чертова вина. Я не должна была идти туда с каким-то козлом, которого не знаю.

Он не выглядел как человек, который собирается ударить девушку в лицо.

Зи почувствовала себя маленькой и беззащитной, ее охватила волна сочувствия к этой женщине. Это было незнакомое ощущение.

Нэш выпрямился на кушетке.

– Этого человека вы встретили в мотеле?

Он вытащил из заднего кармана лист бумаги, развернул его и положил на кофейный столик. На нем оказалась увеличенная зернистая фотография, на которой Сэди Уэбб была с каким-то мужчиной. Нэш и Патриция ничего не говорили о фото. Сэди сердито взглянула на него.

– Как вам…

– Это фото с уличной камеры, установленной рядом с «Хмельной таверной», сделанное в тот вечер, когда вы с ним встретились.

Должно быть, они добыли это фото уже после того, как Гэбби опознала Сэди. Зи старалась не показать заинтересованности, разглядывая фото молодого мужчины, не старше тридцати, бесспорно привлекательного, хотя и в непривычном смысле. У него была борода, длинные темно-русые волосы спускались до плеч. Он выглядел крутым, будто для него обычное дело – гонять по улицам вместе с бандой мотоциклистов или играть на басу в группе, исполняющей дэт-метал.

Одной рукой он обхватил Сэди, а его губы кривились в недоброй улыбке. А может, Зи просто проецировала на реальность свое представление о нем. Вскоре после того, как было сделано это фото, он напал на Сэди в номере мотеля. Обдумывал ли он свои будущие действия уже в тот момент? Лелеял ли мысль о том, как его кулак врежется в ее щеку?

– Это он, – сказала Сэди, уже не так настороженно.

– И той ночью он украл ваш браслет? – подтвердил Нэш.

– Он вырубил меня, а когда я очнулась несколько часов спустя, мои браслет и кошелек пропали.

Зи вздрогнула, представив, как Сэди лежит без сознания на полу, а тот человек срывает браслет с ее руки.

– Он больше ничего не взял? – спросил Нэш.

Поколебавшись, Сэди ответила:

– Еще мой пистолет. – Она вздохнула. – Если бы я дотянулась до него побыстрее, ничего этого не случилось бы.

– Что это был за пистолет?

– Я как раз собиралась зарегистрировать его, если вы про это спрашиваете, – ответила она, будто защищаясь. – Это был «Магнум 357»

Что-то блеснуло в глазах Нэша.

– Мне нужно имя этого человека, – сказал Нэш, подавшись вперед.

Сэди пожала плечами.

– Я не знаю. Он убедил меня не называть имен и не говорить о работе. Тогда я думала, что это будет сексуально.

Нэш окинул ее скептическим взглядом.

– Не помните, он платил в ресторане кредитной картой?

– Наличными.

Зи посмотрела на Нэша, ожидая, что он соберется уходить. Им нужно было имя, а женщина его не знала. Но Нэш просто продолжал играть в гляделки с Сэди, не дрогнув ни единым мускулом. Он научился этому приему в ФБР?

Секунду спустя барабанные перепонки Зи снова чуть не взорвались от звона.

Неважно, сколько эти ребята будут смотреть на меня вот так, я не скажу, что видела права этого психа, когда он расплачивался. Девон Уорнер. Я никогда не забуду, как звали этого урода.

Девон Уорнер.

Зи сама узнала его имя.

– Что ж, спасибо, что уделили нам время, – выпалила Зи и встала. Нэш тут же поднялся следом за ней. Он знал, что Зи уже получила то, что им нужно.

И они ушли как раз вовремя, потому что, как только они покинули квартиру, из носа Зи закапала кровь.

19

– Ты же знаешь, что если хочешь о чем-то рассказать, я здесь, – сказал тренер Брандт Джастину, сидя за столом и наклонив вперед свое массивное тело.

– Ага, круто, спасибо, – поспешно ответил Джастин, надеясь, что так встреча окончится быстрее. Он чувствовал себя смущенным и огорченным, стоя перед тренером Брандтом после того, как всю игру в прошлую пятницу играл как последний кретин. Он ждал, что тренер Брандт вызовет его сразу после игры, но в духе тренера было дать ему остыть и обдумать ситуацию за выходные. Единственное, что Джастин в итоге ощущал, – это растерянность. Он не мог понять, почему то, что давалось ему так легко, даже естественно, теперь ускользало как вода между пальцев. Даже предыдущее объяснение Гэбби – якобы его отвлекало расследование – больше его не устраивало. Джастин был уверен, что ему удалось подавить все эти мысли, как только вечером в пятницу прозвучал сигнал к началу матча.

– Мне просто показалось, что ты был… не слишком эффективным на поле во время игры, – упрекнул его тренер Брандт. И это он еще мягко выразился.

– По крайней мере, мы выиграли, – равнодушно сказал Джастин. К счастью, их кикер[14] забросил мяч с тридцати метров буквально за несколько секунд до конца игры.

Тренеру Брандту, кажется, было все равно.

– Я на твоей стороне, Джастин. Я хочу, чтобы ты в полной мере проявлял себя. Если что-то происходит в твоей личной жизни, я здесь, чтобы помочь.

Верно. Конечно, ФБР обманом заставило меня выпить какую-то стремную сыворотку, и если я сконцентрируюсь достаточно сильно, то смогу оторвать от пола твой стол, не шевельнув ни одной мышцей.

– Я знаю, что последнее время рассеян, – начал Джастин, пытаясь отсечь любые вопросы о своей личной жизни, – но сейчас я собрался. Я всех порву на следующей игре. – И он действительно на это рассчитывал. Он уже планировал сверх нормы заниматься с весами каждый день и делать дополнительные подходы после каждой тренировки. Если ради этого придется отложить работу над делом в сторону, так тому и быть.

– Надеюсь, – сказал тренер Брандт. – Потому что скаут от штата Флорида как раз подтвердил, что будет на игре через две недели.

Желудок Джастина сжался. В команду штата Флорида он хотел попасть больше всего на свете. Если он выиграет стипендию, то сможет не только играть там в американский футбол, но и убраться к черту из Седар-Спрингс, подальше от своей матери, на другой конец страны. В прошлом году тот скаут сказал тренеру, что присматривается к Джастину, потому что его игра в линии нападения заслуживает поощрения. К тому же мама не собиралась помогать ему с оплатой колледжа. Неделю назад она сказала, что ему нужно начать работать по выходным, чтобы он наконец смог «стать мужчиной» и самостоятельно покупать себе продукты.

– Тогда отлично. Думаю, на этом все, – сказал тренер все тем же огорченным тоном. – Просто помни: я не меньше тебя хочу, чтобы ты получил эту стипендию.

Джастин в этом серьезно сомневался.

* * *

Когда Джастин вышел из кабинета тренера Брандта, Хинди ждал его в коридоре. К счастью, он сообразил, что Джастин не испытывает никакого желания пересказывать свой разговор с тренером, пока они шли к раздевалке для старшеклассников. Вместо этого Хинди не переставая болтал о вечеринке в штате Колорадо, на которую хотел пойти. Но Джастину мешала сосредоточиться мысль о том, что сейчас он, возможно, пускает под откос всю свою жизнь.

– …Но я думаю, что девушкам из студенческого общества по вкусу что-то более шикарное, вроде шампанского. А ты как думаешь? – спрашивал Хинди.

– Ага, точно, – ответил Джастин, даже не пытаясь сделать вид, что ему интересно то, о чем говорит Хинди.

– Я понимаю, что тебя это все бесит, но пара плохих игр случается у каждого.

– И вовсе не бесит, – сказал Джастин, понимая, что это звучит так, будто его действительно все бесит.

– Ты в последнее время как без вести пропал. Сильвестри сказал, что он видел тебя с какой-то странной стриженой девицей. Скажи мне, что на самом деле ты не клеишься к этой уродине.

– А что если да? – сказал Джастин, хмуро взглянув на него.

– Было бы круто. – Хинди поднял руки, продемонстрировав, что сдается.

Зи сводила Джастина с ума своими теориями заговора и трастафарианскими[15] рассуждениями о том, что иметь в своем распоряжении грузовик с деньгами – худшее бремя в жизни. Но у него было намного больше общего с Зи, чем с приятелем. Хинди, чьи мама и папа чуть ли не разражались аплодисментами каждый раз, когда он входил в комнату, не понимал, каково это, когда родители считают тебя безнадежным. И каково это, когда не можешь доверять никому, кроме себя. Зи понимала. И когда Хинди оскорблял Зи, Джастину казалось, что это задевает и его лично.

– Ты можешь пригласить безволосую девушку на нашу вечеринку, если хочешь, – предложил Хинди.

Они уже почти дошли до его шкафчика, когда Джастин внезапно оживился. Прямо рядом с ним стояла Гэбби. Она зачем-то начала натягивать лямки своего рюкзака, будто не знала, куда девать руки.

– О, привет, – сказал Джастин, когда они подошли к ней, стараясь, чтобы его движения были менее неловкими, чем его голос. Он чувствовал, как взгляд любопытного, жадного до слухов Хинди прямо-таки приклеился к нему.

– Привет, – сказала Гэбби.

– Увидимся позже, приятель, – сказал Джастин, намереваясь отделаться от Хинди.

– На обед не пойдешь? – ответил Хинди. Он что, не мог просто уловить намек и убраться?

– Я тебя догоню.

– Ладно, братан, как хочешь, – пробормотал Хинди и наконец пошел прочь.

– Что-то новое насчет того человека по имени Девон Уорнер? – тихо спросил Джастин, убедившись, что больше никто не может их подслушать. Уже по пути домой после визита в квартиру Сэди Зи написала им обо всем, что произошло. Похоже, она была сама изумлена тем, что ей удалось выяснить имя человека, укравшего браслет. Они ответили ей, использовав все поздравительные смайлики, какие только существуют. Девон Уорнер украл браслет Сэди за два дня до убийства Лили, значит, вероятно, именно он потерял его у хижины. Он мог оказаться убийцей Лили и тем, в чьих руках сейчас была сыворотка. Зи добыла еще одну восхитительную зацепку. Джастин мог убеждать себя, что все, чего он хочет, – это оставить расследование и сосредоточиться на футболе, но это было бы непросто. Он никогда не занимался ничем, кроме американского футбола, а расследование было намного круче. Но за раскрытие дела никто не даст ему стипендию от штата Флорида.

– Я ничего не слышала, – ответила Гэбби. Внезапно на ее лице отразилась неуверенность. – Я хотела обсудить с тобой кое-что другое.

Три чирлидерши прошли мимо, прервав их разговор.

– Привет, Джастин, – сказали они хором, не расцепляя рук, будто приклеенные друг к другу. Джастин поверить не мог, что когда-то считал их привлекательными. В сравнении с Гэбби они интересовали его не больше, чем дряхлый учитель физики.

Джастин проигнорировал их и повернулся к Гэбби.

– Давай найдем место потише.

* * *

Они устроились на каменной скамейке во дворе за школой, которой редко кто-то пользовался – разве что весной, когда лучшие учителя проводили уроки на свежем воздухе. Но теперь похолодало, и здесь не было ни души, за исключением Джастина и Гэбби. Джастин пожалел, что не взял плащ, но не хотел выставлять себя слабаком, возвращаясь за ним теперь.

– Так в чем дело? – с любопытством спросил он.

– Я подумала о твоих проблемах с футболом, – ответила она. Он был удивлен. В хорошем смысле слова удивлен. – Думаешь, это как-то связано с тем… с тем, что происходит с нами?

Он пожал плечами.

– В том смысле, что мы заняты другим делом?

– Нет, я имею в виду… – она понизила голос, хотя поблизости никого не было, – из-за сыворотки.

– Что ты хочешь сказать?

– Я, конечно, не знала тебя раньше, и вообще, но разве твои… ну… прошлые проблемы не исчезли?

Он сообразил, что она говорила о его яростном темпераменте, и почувствовал смущение. Даже когда он прилюдно выбивал дурь из этого чудилы Ника Престона прямо во время общешкольного собрания болельщиков, Джастин всегда носил собственную ярость как своего рода знак отличия, которым он гордился. Это был совсем не тонкий намек, а предупреждение другим: держитесь подальше – или я за себя не отвечаю. С тех пор как он принял сыворотку, гнев притих и теперь будто тлел в нем. Конечно, ему по-прежнему случалось разозлиться. Но глубокая, инстинктивная ярость, которая заставляла его не только применять силу, но и наслаждаться этим… Ее больше не было.

– Я не такой злой, каким был раньше, – признался он.

– Именно это я и имею в виду. Может, именно поэтому ты раньше уделывал всех на футбольном поле?

Он поверить не мог, что такая мысль не приходила ему в голову.

– Ты права. Боже, я отстойно играю именно потому, что мне больше не хочется непременно всех поколотить, как это было раньше.

Гэбби выдохнула, будто переживая из-за чего-то.

– Думаешь, я должен попросить у Патриции антидот? – Даже только произнеся эти слова, он почувствовал опустошение. Но на задворках его сознания осталась крошечная пугающая мысль. А что если и это не сработает?

– Может, тебе не придется этого делать. – Ее глаза улыбались. – У меня есть идея.

– Какая же? – спросил он, стараясь не показать своего отчаяния.

– Ну, это своего рода жульничество, но не в прямом смысле.

– Я не стану пить допинг, если ты это задумала.

Она пришла в ужас.

– Что? Нет, не это. Что если ты будешь использовать свой телекинез на футбольном поле? Чтобы сдвигать игроков?

– Сдвигать их?

– Ну, знаешь, со своего пути. Или тебе достаточно будет только посмотреть на игрока, чтобы перехватить мяч. Я хочу сказать, тебе придется потренироваться, чтобы никому не навредить. Но, я думаю, у тебя получится.

Да, это было бы намного лучше, чем облажаться на виду у скаута от штата Флорида или попросить Патрицию дать ему антидот.

– Пожалуй, это даже гениально. У меня игра в пятницу, так что, если начну так же тупить, как в прошлый раз, я опробую твою идею.

Если это сработает и он снова станет собой на поле, значит, он сможет концентрироваться на расследовании и одновременно играть в футбол.

Гэбби ласково улыбнулась.

– Это ужасно несправедливо, что тебе надо выбирать – чувствовать себя хорошо или играть в футбол. Больше никому из нас не приходится делать такого выбора.

Никогда в жизни Джастин так безумно не желал поцеловать девушку. И никогда в жизни не чувствовал себя настолько неуверенно.

– Спасибо, Гэбби. Кто знает, может, у меня еще есть шанс попасть в команду Флориды.

– Это лучший вариант для тебя?

– Ага. Из тех школ, где я смогу играть в футбол, эта находится дальше всего от мамы.

– А отец?

Джастин помедлил. Он никогда не рассказывал девушке ничего о своей личной жизни.

– Я не знаю, где он. Он слинял где-то через неделю после того, как я родился. Мама сказала, что я все время плакал, и это его взбесило.

Глаза Гэбби расширились.

– Она тебя в этом обвиняла?

Он не хотел признаваться, что по-прежнему носил это в себе. Вместо этого он просто пожал плечами.

– Ага. Но больше я никогда не плакал.

Она словно видела его насквозь.

– Да ладно! Не может этого быть. Даже когда кино смотрел?

– Не-а.

– А как насчет «Храброго сердца»? Разве не все парни плачут, когда смотрят этот фильм?

Джастин покачал головой.

– Нет. Мэл Гибсон был обречен.

– «Бэмби»? «Дамбо»? «Инопланетянин»?

– Никогда их не смотрел. Когда я был маленьким, мама смотрела только те фильмы, которые сама хотела. Я посмотрел «Стальные магнолии» тридцать раз. И да – не проронил ни слезинки.

Гэбби подняла бровь.

– «Невидимая сторона»?[16]

Дерьмо. Она его раскусила.

18

Тем вечером Сабрина стояла на кухне, отмывая оставшуюся в раковине немногочисленную посуду чуть энергичнее, чем это было необходимо.

Когда Зи разослала всем сообщения о своем открытии, Сабрина не могла не почувствовать некоторую зависть. Зи обеспечила им крупную зацепку. Теперь у них было имя. Девон Уорнер. Они знали, что он забрал у Сэди браслет и пистолет, после того как оглушил ее в номере мотеля.

Был ли он тем, кто принес браслет к дому Лили? Использовал ли он пистолет Сэди, чтобы убить Лили?

Теперь казалось, что расследование продвигается быстро, а попытки Сабрины увидеть еще какого-нибудь призрака оставались безрезультатными. Девушка начала беспокоиться, не выветрился ли почему-либо эффект сыворотки. Может, на нее сыворотка подействовала слабее, чем на остальных, потому что она старше? Или потому, что она до того принимала так много лекарств? Если она не проявит себя, не выгонят ли ее из команды?

Эндрю предположил, что она должна сконцентрироваться на чем-то, непосредственно связанном с призраком, которого пыталась вызвать. Девушка попробовала покопаться в газетных статьях о Лили, надеясь, что это даст ей какую-то подсказку. Днем она даже провела небольшое исследование в Интернете насчет паранормальных явлений, чтобы узнать, нет ли каких-то советов, которыми она смогла бы воспользоваться, но по-прежнему безуспешно.

Покончив с посудой, Сабрина задумалась, не попробовать ли снова призвать Энтони – может, это будет легче, чем с Лили. Возможно, он и не поможет с делом, но ей невыносимо хотелось увидеть его снова. Она хотела убедиться, что ему хорошо, сказать, что любит его. И спросить, что он имел в виду, когда сказал: «Будь осторожна, Бини».

Ее интернет-исследование сверхъестественного подсказало, что духи часто бывают всевидящими, знающими все, что происходит среди живых, к которым они являются. Тогда Энтони мог предупреждать ее о какой-то новой, особенной, надвигающейся опасности, приближение которой он видел… о чем-то, связанным с расследованием? Или его предупреждение относилось к чему-то другому? Может, он просто предупреждал ее, чтобы она перестала одурманивать себя с помощью таблеток?

Вот в этом и заключалась проблема. Даже когда Сабрине удавалось увидеть духов, они говорили с ней загадочными фразами, которые невозможно однозначно истолковать. То же самое произошло и с Лили. Можно ли с уверенностью утверждать, что ее слова «Я знаю, для чего им это нужно» относились к сыворотке? Может, она задумалась о том, почему людям нравятся ее свечки!

Внезапно она услышала шорох за спиной. На мгновение ее спина окаменела – может, это Энтони? Она ждала, что сейчас ее окатит холодным воздухом или свет начнет мигать, как в прошлый раз, но ничего не произошло. Она повернулась, понимая, что это, скорее всего, Рокет пришел попросить объедков, но с удивлением обнаружила мать, которая отправилась в одно из своих редких путешествий за пределы спальни. Она была так болезненна и погружена в навязчивые мысли, что ее, одетую в тонкую сорочку, вполне можно было принять за призрак.

– Сабрина, это ты, – сказала ее мать, шаркая по кухне, чтобы налить себе стакан воды. Кристина Росс по-прежнему оставалась прекрасной женщиной, несмотря на пустой взгляд, неизменно присущий ей в часы бодрствования. Ее густые темные волосы напоминали волосы Сабрины, хотя обычно они были спутанными, потому что их расчесывание требовало чрезмерно больших усилий и она не могла с этим справиться.

– Ага, мам, это я, – вздохнула Сабрина. А кто еще это мог быть?

Она отступила в сторону, чтобы мама могла подойти к раковине и наполнить стакан. Та двигалась медленно и с трудом, словно пробираясь по грязи. Сабрина прикусила щеку, мысленно умоляя мать поторопиться, чтобы она могла вернуться к попыткам призвать Энтони. Девушка не раз слышала, как говорят: «Хочу чего-то так сильно, что буквально чувствую вкус». Это она хорошо понимала. Когда она страстно желала принять таблетку, она буквально ощущала горький, химический, вяжущий вкус на языке еще до того, как наркотик попадал ей в руки. Но желание поговорить с Энтони возникло прямо в ее сердце, минуя вкусовые рецепторы.

Наконец, выключив воду, Кристина сделала долгий глоток, а потом подняла взгляд на Сабрину.

– О, дорогая, я как раз говорила с Энтони несколько минут назад.

– Что? – спросила Сабрина. Она все правильно расслышала?

Ее мама покачала головой, немного огорченная.

– Боюсь, твой брат не очень счастлив.

– Что ты имеешь в виду? Что он сказал? – Ее мама и раньше заявляла, что говорила с Энтони, но Сабрина всегда списывала это на побочное действие лекарств. Мама сидела на коктейле из лекарств, сочетания которых не одобрил бы ни один врач, находящийся в здравом уме.

Но теперь Сабрина видела все это в другом свете. Что если это на самом деле было побочное действие лекарств? Патриция сказала, что некоторые вещества могут открывать в мозге человека новые каналы и стимулировать спящие чувства.

Что если ее мама на самом деле говорила правду?

Кристина вздрогнула и прищурилась.

– Сабрина, тебе следует быть осторожной.

– Осторожной с чем? – спросила Сабрина, вцепившись в край стола. – Что ты имеешь в виду?

Кристина открыла рот, потом закрыла его, как будто передумала говорить.

– Мама, пожалуйста, – умоляла Сабрина, хотя и понимала, что это бесполезно. Этот момент кончился так же быстро и странно, как и начался.

* * *

На следующий день Сабрина сидела в последнем ряду на уроке английской литературы, уставившись в окно, и ее мысли по-прежнему были заняты тем, как активировать свои способности. Если бы она могла просто снова увидеть Лили, возможно, та более подробно объяснила бы им то, что сказала Сабрине в прошлый раз. Я знаю, для чего им это нужно. Может ли Девон Уорнер быть в числе этих «их», о которых упомянула Лили Карпентер? И если да, то кто его сообщники?

– Сабрина.

Мистер Уинкотт стоял рядом с ней с озабоченным видом. Он был одним из самых молодых преподавателей в Седар-Спрингс. Далеко не случайно, он был и тем преподавателем, по которому сходили с ума многие одноклассницы Сабрины – те, что сидели на передних партах и разражались смехом, услышав его очередное остроумное замечание. Но по-настоящему Сабрину интересовало то, в какой степени мистер Уинкотт наслаждался этим.

– Ты в порядке? – спросил он.

Как и Сабрина, он был смешанного происхождения, но в его случае смешались Китай и Британия. Однажды он попытался обсудить с Сабриной, в чем они похожи, но в то время она была сильно с похмелья, чтобы высказать какое-то связное суждение. Его изысканный акцент являлся еще одной причиной, по которой его относили к числу самых привлекательных учителей.

Она огляделась по сторонам и заметила, что остальные уже убирают свои вещи с парт. Должно быть, только что прозвенел звонок.

– Ага, – сказала она. – Просто немного отвлеклась.

Он вышел в коридор следом за ней.

– Как проходит твой учебный год, Сабрина? – спросил Уинкотт. У него был своего рода талант видеть людей насквозь, и это заставило девушку покраснеть.

– Нормально. Ничего особенного, – соврала Сабрина.

Когда они подошли к ее шкафчику, Сабрина увидела, что рядом с ним ее ожидает Зи. Казалось, будто с тех времен, когда Зи выдала их со Скоттом, прошла целая жизнь, хотя это случилось меньше двух недель назад.

– Зельда, – сказал мистер Уинкотт, – странно встретить тебя здесь…

– В это и правда так трудно поверить? – протянула Зи, нахально и самоуверенно, как она на самом деле умела. – Нас всех заставляют проводить тут целый день, разве нет?

Мистер Уинкотт кивнул, немного развеселившись.

– И нас тоже.

Он поднял бровь и посмотрел на нее.

– Ты пропустила встречу с тьютором сегодня утром.

Всем ученикам старшей школы Седар-Спрингс были назначены наставники. Тьютор Сабрины, мистер Манцетти, или «Потный Манцетти», как все звали его за глаза, в середине прошлого года перестал назначать ей встречи, потому что Сабрина никогда не утруждала себя их посещением.

Зи пожала плечами.

– Я плохо себя чувствовала.

– Рад видеть, что твое самочувствие так быстро улучшилось, – с иронией ответил он, и Сабрина подавила желание улыбнуться.

Мистер Уинкотт переводил взгляд с Сабрины на Зи и обратно, словно пытаясь понять, каким образом они ухитрились подружиться, а потом покачал головой.

– Всегда к вашим услугам, леди, – беззаботно произнес он, прежде чем отправиться дальше по коридору.

– Ты уже говорила с Нэшем? – спросила Зи, как только преподаватель отошел достаточно далеко.

– Нет, а что? – откликнулась Сабрина, и Зи с усмешкой посмотрела на нее. Могло ли случиться, что Зи в какой-то момент подслушала ее мысли о Нэше? Сабрина мысленно отметила, что нужно лучше защищать свой ум.

– Ты не находишь странным, что я назвала ему имя Девона Уорнера три дня назад, и с тех пор мы не слышали ничего нового? – Она выразительно посмотрела на Сабрину, но у той хватило ума не проникнуться ее конспирологическими теориями. По пути в Фалькон-Рок она наслушалась, как Зи излагает свои идеи насчет убийства Кеннеди, виновности О. Джея Симпсона и подлинности полета на Луну.

– Не знаю, – отозвалась Сабрина, доставая из шкафчика учебник иаспанского. – Да, я тоже очень жду сообщений от них. Но думаю, они позвонят нам, когда мы им понадобимся. Мы же на самом деле не состоим в ФБР, и они не обязаны нам все объяснять.

– Они подсыпали нам то средство против нашей воли, так что да, в каком-то смысле обязаны.

Вместо того чтобы углубляться в этот разговор и дальше, Сабрина решила сменить тему.

– У меня есть к тебе вопрос. – Она захлопнула дверцу шкафчика. – Когда ты была в квартире Сэди Уэбб, как ты в итоге смогла услышать ее мысли? Как ты вызвала это ощущение?

Они пошли к выходу из здания, уклоняясь от встреч с другими учениками и стараясь говорить потише.

– Не знаю. Кажется, я просто отстранилась от других звуков, тогда это и случилось.

Это было противоположностью тому, что предлагал Эндрю, но его советы оказались недостаточно результативны.

– Это было просто? – спросила Сабрина.

Зи помедлила.

– Я бы так не сказала. Думаю, у меня из-за этого кровь из носа пошла.

– Правда? А раньше этого не случалось? – спросила Сабрина обеспокоенно, потому что Зи определенно делала вид, что в этом нет ничего страшного.

– Нет. – Пару секунд Зи помолчала, а потом добавила: – Но, может, это из-за запаха в той квартире. Там пахло так, будто кто-то зажег свечу с запахом аммиака.

Прежде чем Сабрина успела задать следующий вопрос, Зи заметила идущую впереди них Гэбби и окликнула ее. Гэбби застенчиво улыбнулась и подожала, пока они не догонят ее.

– От Патриции и Нэша ничего не слышно? – спросила Зи у Гэбби.

– Нет, а что? Что-то случилось?

– Ничего, о чем бы они сочли нужным нам сообщить, – ответила Зи. – Но трудно поверить, что они до сих пор ничего не выяснили о Девоне Уорнере. Подумайте сами. Он жестокий психопат, укравший пистолет Сэди и ее браслет, который в итоге оказался в хижине Лили, да еще со следами ее крови. Этот тип – определенно тот, кого мы ищем. Но они попросту держат нас в стороне.

– Мы этого точно не знаем, – вмешалась Сабрина, у которой начала складываться новая теория. – А что если Девон только посредник? Вдруг он украл пистолет и браслет у Сэди, а потом продал их по дешевке кому-то еще – может, настоящему убийце.

Зи недоверчиво наклонила голову:

– Возможно. Но, как бы то ни было, он – наша единственная зацепка, и мы должны найти его. Но мы просто торчим тут, делая вид, что все нормально. Я вчера пробовала дозвониться до Патриции, но она ни разу мне не перезвонила. Нэш и Патриция говорят нам не всю правду, это я точно знаю.

– Может, они хотят представить себе цельную картину, прежде чем сообщить все нам, – сказала Сабрина. Ее слегка обеспокоило, что Патриция не перезвонила Зи.

– Что сказал Нэш после того, как ты сообщила ему, что имя того человека Девон Уорнер? Или, что еще важнее, что он подумал? – спросила Гэбби.

Сабрина вздохнула. Если бы только она могла забраться в мысли Нэша!

– Ничего. И это не значит, что я не пробовала. С ним что-то не так.

Гэбби согласилась:

– Я знаю. Он такой серьезный.

– Ага, а когда я попыталась подслушать, что он думает, когда мы выходили из квартиры Сэди, было похоже, будто вместо его мыслей я слышу белый шум, – сказала Зи, направляясь в сторону стоянки. – Наверное, он проходил тренировки «морских котиков» или что-то вроде того. Их учат разным джедайским ментальным трюкам, чтобы они ничего не выдали даже под пытками.

– Возможно, – согласилась Сабрина. Почему-то ничто из этого ее не удивляло.

– Когда Патриция не перезвонила мне прошлым вечером, я подумала, что было слишком наивно доверять всему, что они говорят, хотя вся эта история началась с той фальшивой сессии психотерапии, – сказала Зи. – Так почему мы так быстро оказались готовы ловить каждое их слово?

Внезапно Сабрина почувствовала себя такой же наивной, как Гэбби. Она так увлеклась всеми этими приключениями и магнетическим притяжением к Нэшу, которое она ощущала, что ей даже в голову никогда не приходило сомневаться в нем.

– Думаю, мы должны сами выяснить, кто такой Девон Уорнер, – заявила Зи.

– Не знаю, насколько это хорошая идея, – быстро сказала Гэбби. – Это может быть опасно. – Они обе одновременно посмотрели на Сабрину.

– Почему бы нам не дать им еще пару дней? – наконец сказала Сабрина. Возможно, подозрения Зи на этот раз и правда заслуживали внимания, но это не значило, что она готова нарушать правила. – Если они не свяжутся с нами к тому времени, мы сами займемся Девоном Уорнером.

* * *

Позже в тот же день Сабрина выкопала свои беговые кроссовки из глубин шкафа и вытерла с них толстый слой пыли. Она свистнула Рокету, который тут же прибежал, увидев в руках Сабрины поводок. Задние дворы домов на ее улице выходили к густому лесу национального парка Седар-Спрингс. Раньше Сабрина часто бегала по его тропам, но последние несколько лет там не появлялась.

Она сама удивилась, когда пулей сорвалась с места и помчалась по окруженной лесом тропе, которая начиналась за ее домом. Под ее тяжелыми шагами с шорохом сминались оранжевые и красные листья. Пробежка была для Сабрины последней попыткой «отстраниться от всего шума», как удалось сделать Зи в квартире Сэди. В этот момент она была готова попробовать что угодно. Сабрине никогда не удавалась медитация или даже йога, и чем больше она старалась заставить свой ум замолчать, тем сильнее он вырывался из-под контроля.

Может быть, в первую очередь именно из-за этого она и начала принимать наркотики? Первые несколько лет после смерти Энтони она носила груз боли внутри себя и училась заботиться о себе сама. Сабрина справлялась с подавленностью и печалью путем подделки подписей и покупки продуктов, и все это – одновременно с попытками хорошо учиться в школе. Мало-помалу она стала одиночкой, ей не хотелось приглашать кого-то в дом, потому что она боялась, что все узнают, что, по сути, она сирота. Но даже это ее вполне устраивало. У нее было несколько приятелей в школе, и этого ей вполне хватало.

А потом, в свой шестнадцатый день рождения, девушка решила пойти на вечеринку. Она пришла к выводу, что заслуживает этого – выйти в люди и отпраздновать, потому что родители не отмечали ее день рождения ничем, кроме разве что открытки. Затянувшись из кальяна, уже через несколько секунд она почувствовала себя так, будто кто-то посылал в ее мозг восхитительные сигналы. Некоторые люди используют наркотики, чтобы почувствовать что-то. Сабрина принимала их, чтобы не чувствовать ничего.

Она достигла развилки на тропинке для бега и остановилась, задыхаясь. У нее получилось – она полностью отключилась, пока бежала. За исключением мыслей о том, как быстро она бежит, и попыток сообразить, как вернуться туда, откуда стартовала.

Солнце садилось, и, хотя со лба Сабрины капал пот, она почувствовала, что от перепада температур ей стало прохладно. Она оглянулась в поисках знакомых ориентиров. Ничего. Рокет выжидательно поглядывал на нее, свесив язык набок.

Сабрина закрыла глаза и попыталась вспомнить свой путь.

Как только она открыла их, ее окатил поток холодного воздуха, и по телу побежали мурашки.

Это происходит снова.

Кто-то приближался. И что-то подсказывало ей, что это не Энтони и не Лили.

Ее дыхание – короткое, нервное и отрывистое – вырывалось изо рта маленькими облачками пара, которые плыли перед ней. Она расслышала отдаленный шепот, а Рокет поднял уши и вздыбил шерсть. Он тоже чувствовал это.

И тут она увидела.

Перед ней стоял призрак – девочка-подросток, кожа которой светилась так же, как у Энтони. Она стояла так близко, что можно было протянуть руку и коснуться ее. Девочка промокла насквозь с головы до ног, с ее длинных черных волос капала вода, стекая по истрепанному платью на перепачканные грязью босые ноги.

Девочка-призрак открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут Рокет агрессивно бросился на нее.

Девочка мгновенно исчезла. Испуганный Рокет сорвался с места, а поводок был так туго обмотан вокруг запястья Сабрины, что он потащил ее за собой.

– Рокет, стой! – скомандовала она, пытаясь поспеть за ним. Ветер уносил ее крики, и она едва понимала, что ее ноги проваливаются в землю. Рокет метнулся в сторону от тропы. Без солнечного света, в серебристых отблесках луны она едва могла различить, что перед ней.

Она понятия не имела, двигаются ли они правильным путем или углубляются все дальше в лес, но выбора у нее не было. Рокет не собирался останавливаться.

– Рокет! – Она споткнулась о какие-то камни и полетела на землю, врезавшись в нее лицом. Что-то вонзилось в ногу, и все тело пронзила острая боль. Но у нее не было времени разбираться, насколько сильно она пострадала. Рокет тащил ее по грязи и мусору, руки и ноги покрылись слоем грязи. Ей удалось вскочить – и пес снова потянул ее вперед.

Метрах в пятнадцати впереди она увидела слабый свет, пробивающийся между деревьями. Уличный фонарь. Сабрина выбралась из леса и обнаружила, что находится в конце своей улицы. Слава богу, Рокет знал, куда идти. Облегчение придало ей энергии, и из последних сил девушка добралась домой. Она распахнула дверь и рухнула на пол, задыхаясь и пытаясь вдохнуть застоявшийся воздух собственного дома.

Кто та девочка? Связана ли она как-то с Лили Карпентер? На вид ей столько же лет, сколько Сабрине. В этом возрасте она умерла?

Как раз когда Сабрине удалось восстановить дыхание, кто-то начал колотить в дверь. Она вскочила на ноги, и ее сердце снова забилось быстрее.

– Сабрина! Ты здесь?

Нэш.

Она открыла дверь.

– Что ты здесь делаешь?

– Господи, с тобой все в порядке? – встревоженно спросил он, пропустив вежливые приветствия и сразу войдя в ее дом. Как он узнал о том, что только что произошло?

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, тут же приготовившись защищаться.

– У тебя кровь идет.

Она посмотрела вниз, чтобы понять, о чем он говорит, и краска тут же отхлынула с ее лица. На левой ноге была настолько глубокая рана, что кровь била из нее как маленький гейзер и уже собралась в небольшую лужицу на полу у ее ног.

– Что случилось? – спросил он, присмотревшись поближе. – Ты была в лесу?

Она кивнула.

– Я бежала и споткнулась. – Она попыталась занять более устойчивое положение, но внезапный приступ головокружения оказался сильнее, и она пошатнулась. Нэш подхватил ее, пока она не упала на пол.

– Дыши, – велел он, направляясь в ванную. – Нам нужно это промыть.

Теперь голова кружилась еще сильнее, но не из-за раны. Внезапное прикосновение Нэша ошеломило ее. Его руки оказались такими же сильными и мускулистыми, какими выглядели, и она чувствовала жар, исходящий от его тела, как от печки. До этого они были ближе всего к настоящему соприкосновению, когда сидели рядом в хижине Лили. Но теперь она оказалась так близко к нему, что чувствовала пряный, терпкий аромат его геля для бритья. Может, это именно то, что называют животным притяжением?

Ее щеки внезапно покраснели. Вдруг Нэш догадается, что она нюхала его? О боже. Должно быть, он тоже мог ощутить ее запах. Она была грязная, вспотевшая и, наверное, воняла, как ее беговые кроссовки изнутри.

Он усадил ее на край ванны, и реальность вернулась вместе с раздирающей болью в ноге, там, где была рана. Боль была такой сильной, что Сабрина просто не понимала, как раньше ее не чувствовала. Нэш приложил влажное полотенце пониже ее колена.

– Ты не обязан это делать, – сказала она ему. Было неприятно чувствовать себя беспомощной. – Я могу сама промыть рану.

– Ты знаешь, как правильно дезинфицировать и перевязать колотую рану, чтобы она хорошо зажила?

– Я могу найти эти сведения.

– Раз уж я все равно здесь, может, я просто это сделаю?

– Что вообще ты здесь делаешь? – спросила она, внезапно осознав, что это было действительно странно.

Нэш помедлил лишь секунду и вытащил из кармана баллончик с перцовым спреем.

– Я пришел, чтобы передать тебе вот это.

– Не думаю, что это подействует на призраков, – сказала Сабрина.

– Это неплохо подействует на агрессивного бармена.

Она подняла взгляд и не увидела в его глазах ни капли насмешки.

– Зи тебе рассказала.

– Ты не подумала, что стоило упомянуть, как кто-то пытался напасть на тебя? – В его глазах вспыхнул гнев.

– Извини… – Сабрина ненавидела себя за то, что чувствует себя как ребенок, которого отчитывают родители. Она только сейчас осознала, что во всей суматохе последних дней так и не сообщила о том человеке полиции. – Я собиралась рассказать о нем, просто…

– Проблема уже решена. – Он не стал объяснять, что это может значить, – Просто не забывай об этом в дальнейшем.

Он очистил рану от грязи, воспользовавшись медицинским спиртом, который нашел под раковиной. – Должно быть, ты бежала очень быстро. – Она могла только кивнуть.

Их взгляды пересеклись, а его большие ладони обхватили ее ногу.

– Через секунду острая боль пройдет. Держись.

– Все нормально.

Он насухо вытер ее ногу, аккуратно прикладывая к ней полотенце, а потом крепко прижал его к ране.

– В твою ногу вонзилось что-то острое. Возможно, конец ветки.

Наконец боль утихла достаточно, чтобы Сабрина смогла вспомнить свой разговор с Зи.

– Слушай, а вы уже нашли Девона Уорнера?

– Нет. – Он передвинул полотенце. – Но я думаю, мы подбираемся все ближе. Через несколько дней нам снова потребуется ваша помощь.

Может, Зи забралась ей в голову, но уклончивые ответы Нэша ее встревожили. Какой помощи от них ожидают, если их держат на расстоянии вытянутой руки? Или Нэш с Патрицией тоже разочаровались в них?

– Покажи мне свои руки, – скомандовал Нэш.

Она вытянула перед ним обе руки. Он вытер с них толстый слой засохшей грязи, а затем внимательно изучил их в поисках царапин. Как только он взял ее за руки, она снова почувствовала, что ее тело обдает жаром, словно кто-то зажег спичку. Бороться с этим было бесполезно. К тому же ее сознание и тело слишком устали, чтобы сопротивляться. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, и в первый раз она заметила маленькие золотые пятнышки, обрамляющие зрачки его сверкающих зеленых глаз. Нэш поднял взгляд и обнаружил, что Сабрина пристально смотрит на него.

– Ты присматривался ко мне в тот день, в «Соник»? Для ФБР? – спросила она, заставив себя не отводить взгляда.

– Присматривался к тебе?

– Проводил рекогносцировку, или как там у вас это называется. Собирал информацию обо мне для Патриции.

– Может, мне просто захотелось съесть бургер.

– Ты непохож на человека, который ест фастфуд.

Он пристально посмотрел на нее и язвительно ответил:

– А ты не кажешься мне человеком, который не знает ответа на этот вопрос.

Значит, он пришел туда, чтобы присмотреться к ней.

– И что ты увидел?

Нэш сосредоточился на том, чтобы закрепить повязку.

– Все.

Он видел ее пьяную, под кайфом, может, как она тусуется на вечеринках с людьми, которых никогда не увидит снова, пока ей не понадобится еще раз поправить свое состояние. Но той девушки уже не было.

– Ты знаешь все обо мне, но я не знаю о тебе ничего.

– Что ты хочешь узнать?

Этот вопрос застал ее врасплох.

– С чего мне начать? Я даже не знаю. Нэш – это твое имя или фамилия?

– Фамилия.

– Тогда как тебя зовут?

Он немного помолчал.

– Райан.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два.

Всего на несколько лет старше Сабрины.

– Что еще я должна знать?

– Я сохранил твой номер. На тот случай, если бы тебя не выбрали.

Он резко встал, прежде чем Сабрина успела порадоваться этой крохотной детали.

– Расскажи мне, что случилось в лесу.

Снова к делу.

– Я отправилась на пробежку и заблудилась, так что пришлось остановиться на секунду, чтобы понять, где я. – Прошло так мало времени, но воспоминание уже казалось смутным, как будто все происходило с кем-то другим.

– А потом случилось это…

Она замолчала, и у нее перехватило дыхание.

Девочка-подросток, которую она видела в лесу, стояла прямо за спиной Нэша, неотрывно глядя на Сабрину.

Девочка поднесла тонкий палец к губам.

– Тсс.

Сабрина слышала, как Нэш что-то говорит, но его голос доносился до нее приглушенно, будто он говорил в трубу. Она не могла отвести взгляда от призрачной девочки. На этот раз она сумела заметить что-то в ее миндалевидных глазах. Настойчивость, да. Но и что-то еще… Сочувствие.

Девочка посмотрела на Нэша, а потом прошептала то, чего Сабрина не смогла осмыслить сразу.

– Не доверяй им.

Девочка исчезла так же быстро, как и появилась, а Сабрина продолжала смотреть на пустое место за спиной Нэша.

– Сабрина, что происходит? Ты в порядке?

– Ничего… Я… я… – Ее голос беспомощно сорвался. Сабрина не могла объяснить, почему, но в присутствии этой девочки она чувствовала себя защищенной. Она доверяла ей. Но может ли она ей верить больше, чем Нэшу?

Смущение Нэша мгновенно превратилось в недовольство:

– Сабрина, что бы ты ни видела, ты должна рассказать мне.

В ответ на его командный тон Сабрина тут же настороженно ощетинилась. Это случилось снова: она попала в ловушку своих чувств к Нэшу, и они затуманили ее здравый смысл. Слова Зи зазвучали у нее в ушах вместе со словами той девочки. У них не было никаких оснований доверять Нэшу и Патриции.

– А вы мне все рассказываете? – с вызовом спросила она.

Выражение его лица почти не изменилось, но атмосфера в помещении словно стала более враждебной. Нэш впился взглядом в ее глаза, но сказал только:

– Теперь твоя нога должна зажить нормально. Дорогу к выходу я сам найду.

Наконец Сабрина встала, слегка пошатываясь, прохромала в спальню, села на кровать и взяла в руки телефон. Ей нужно было кому-нибудь об этом рассказать.

– В чем дело? – сказала Зи, взяв трубку после первого гудка.

Сабрина глубоко вдохнула.

– Я согласна. Мы должны сами заняться Девоном Уорнером.

19

– Нам совершенно не обязательно заходить внутрь, – в третий раз повторила Гэбби. Она ерзала на заднем сиденье «рэндж ровера» Зи. Холодный ночной воздух просачивался через приоткрытые окна. Последний час пятеро провели, собравшись в машине на задворках Фалкон-Рока, наблюдая за угловым окном на втором этаже многоквартирного дома, стоящего дальше по улице.

– А что если это вовсе не то место?

– Я уверен, что это оно, – ответил Эндрю, сидевший рядом с ней. – Мне даже не понадобилось ничего взламывать, чтобы это узнать. Все, что было нужно, – зайти на Spokeo[17]. Это единственный адрес в округе, по которому проживает Девон Уорнер.

Район, где находился дом Девона Уорнера, был еще более мрачным, чем тот, где располагались мотель и ресторан, – на разбитой дороге, которая могла «похвастаться» тремя магазинами, торгующими алкоголем, и полным отсутствием работающих фонарей.

Когда они отправились в эту вечернюю поездку, Гэбби захватило всеобщее нервное возбуждение. Это освобождало – внезапно куда-то сорваться, сделать что-то совершенно неожиданное. Но теперь, оказавшись здесь, она просто нервничала. На этой темной пустынной улице могло произойти все что угодно. Когда они втиснулись в машину Зи, чтобы отправиться в Фалькон-Рок, это совсем не походило на прошлую поездку. Тогда было настоящее задание, полученное от Патриции и Нэша, с прямо поставленной целью. Теперь все пятеро решили взять дело в собственные руки, и им нужно было самим спланировать атаку.

– Говорю вам, нужно пойти в квартиру прямо сейчас. Он может вернуться в любую секунду. Мы просто теряем время, – сказала Сабрина. Гэбби не удивилась, что Сабрина подталкивает их к тому, чтобы войти. Она рассказала им о призраке и о том, что девочка сказала ей. Не доверяй им.

Теперь Сабрина стала такой же, как и Зи, – агрессивной и подозрительной. Может быть, даже больше, чем Зи.

Сабрина вызвалась войти в здание сразу же, как они приехали, – провести предварительную разведку.

– Его нет дома, – сообщила она, вернувшись в машину. Она постучала в дверь, никто не ответил, и внутри никого не было слышно. А в окнах не зажигался свет.

– Мы быстро, – торопила она их всех теперь. – Давайте войдем, посмотрим, что мы сможем выяснить об этом человеке: кто он и откуда знает про сыворотку.

Гэбби нервно покачала головой.

– Мы даже не знаем, известно ли Девону Уорнеру что-то о сыворотке.

– Гэбби, он взял пистолет Сэди и браслет. Браслет, который в итоге оказался весь перепачканным в крови Лили, – напомнила ей Сабрина. – Он был на месте преступления. Есть немалая вероятность, что он знал о сыворотке.

– Но разве не ты сказала, что он может оказаться посредником? Думаю, мы должны подождать. Понаблюдать отсюда. Нэш сказал, он сообщил бы нам, если бы мы им понадобились.

Зи сочувственно посмотрела на Гэбби.

Взгляд Гэбби снова метнулся к темному окну.

– А ты не думаешь, что если найти это место было так легко, как сказал Эндрю, то Нэш и Патриция могли уже побывать здесь?..

– Что и заставляет меня удивляться, почему мы еще этого не сделали, – встряла Зи. – Мы можем найти то, чего они не могут. Помните, что случилось в хижине Лили?

– Это просто… кажется, здесь что-то не так, – возразила Зи. Она жалела, что не может выразиться яснее.

– Конечно, здесь что-то не так. В пятидесяти метрах от нас какие-то типы нюхают крэк, а Девон Уорнер может в любую секунду вернуться и найти всех нас, – ответила Зи.

– Гэбби, я понимаю, что все это немного рискованно, – ответила Сабрина.

«Лучшее преуменьшение года», – подумала Гэбби. Как минимум, Девон Уорнер избивал женщин ради собственного удовольствия и пары баксов. Как максимум, он был убийцей.

– Но ты знаешь, что может произойти, если сыворотка попадет не в те руки. Поэтому риск оправдан. Нам нужны какие-то ответы. – Сабрина переглянулась с Зи, и Гэбби осознала, что они с Зи полностью на одной волне.

– Может, тебе лучше остаться в машине? – тихо сказал Джастин, обращаясь к Гэбби и сосредоточенно глядя на приборную панель. С того времени как они приехали, он пытался проверить свои способности, силой мысли двигая регулятор печки – с переменным успехом.

– Нет, так не пойдет, – отозвался Эндрю с другой стороны. – Гэбби должна подняться туда, ведь именно у нее видения. Если она увидит то, что нужно, быть может, мы сразу раскроем дело.

– Ответы могут таиться лишь в нескольких минутах от нас, – напомнила ей Зи.

Несмотря на опасность, Гэбби пришлось признаться самой себе, что какая-то ее часть с нетерпением предвкушает дальнейшие события.

– Но я не хочу заставлять тебя идти, Гэбби, – сказала Сабрина, смягчившись. – Если ты категорически не согласна, мы не будем настаивать. Решение пойти в квартиру должно быть единодушным.

Остальные кивнули, и Гэбби была благодарна им за это. Но Зи задела ее за живое. Гэбби хотела получить ответы. Она не собиралась позволять собственному страху стоять у нее на пути.

– Ладно, – сказала она. – Я смогу это сделать.

На лицах остальных отразилось облегчение.

– Мы пойдем вместе, – сказал ей Джастин. – С тобой ничего не случится, я обещаю.

Он был так убедителен, что Гэбби почти поверила ему.

* * *

Несколько мгновений спустя она уже входила следом за Джастином в разрисованный граффити подъезд. Остальные решили немного задержаться в машине, чтобы не выглядеть слишком подозрительно.

Гэбби поднялась на лестничную клетку второго этажа, где на полу лежал тонкий перепачканный коврик. Не успев осознать, что делает, она наклонилась, чтобы коснуться большого коричневого пятна на нем, и тут же оказалась внутри видения.

Кровь. Свежая кровь, разлитая повсюду, и до слуха Гэбби внезапно доносятся чьи-то крики боли. Потом она разглядела двух крепко сложенных девушек с взъерошенными волосами, которые почти со сверхчеловеческой силой избивают ногами третью. Она лежит на полу, прикрывая живот. Снова, снова и снова они пинают ее ногами, а лежащая на полу девушка умоляет их прекратить. Но преступницы лишь смеются.

– Ты в порядке? – спросил Джастин, возвращая ее к реальности.

– Ага, – соврала она, глядя прямо вперед и избегая касаться других красноречивых пятен. Не смотри, не трогай. Она не хотела знать, какие еще омерзительные секреты скрывает это гнилое место.

В конце коридора мигнул свет над дверью квартиры с номером 204.

– Я собираюсь постучать еще раз, – прошептал Джастин. – Просто на всякий случай.

Гэбби задумалась о том, боится ли он хоть немного.

Ответом на стук была лишь тишина. Джастин посмотрел на девушку.

– Мне сделать это?

– Думаю, да, – ответила она, хотя каждая клеточка тела умоляла ее повернуть назад.

– Честно говоря, я не знаю, в какой степени могу это контролировать. Я не хочу выломать всю дверь, – тихо сказал он.

– Может, тебе надо просто сосредоточиться на том, чтобы отпереть замок? Видишь вот эту деталь?

Гэбби дотронулась рукой до медной дверной ручки, и неожиданно та легко повернулась под ее рукой.

– Погоди, тут даже не заперто.

Она толкнула дверь, за которой обнаружилась маленькая темная квартира. Сердце Гэбби забилось с утроенной скоростью.

– Я хочу убедиться, что его здесь нет, – прошептал Джастин, пройдя вперед, после того как они закрыли за собой дверь. Квартирка была крошечной, коридор соединял гостиную и кухню со спальней и ванной. Джастин решил, что сможет осмотреть ее за несколько минут.

– Думаю, все чисто. Никого нет.

Гэбби должна была почувствовать облегчение, но ее настороженность только усилилась. Что-то не так.

– Хочешь осмотреться в других комнатах? Может, поймаешь волну от чего-нибудь? Я буду стоять у двери, просто на всякий случай.

Гэбби не радовала перспектива пройтись по квартире в одиночку, но было действительно разумно оставить Джастина на страже.

Девушка вошла в маленькую бежевую ванную и с усилием открыла шкафчик, в котором обнаружила беспорядочно сваленные упаковки мыла и крема для бритья. Она осмотрела их, вспотевшими руками перебирая все в поисках чего-то, что могло содержать сыворотку, потом глубоко вздохнула и открыла шкафчик-аптечку.

Он оказался пустым, если не считать десятка оранжевых баночек для рецептурных лекарств, выстроенных в ряд на верхней полке. Гэбби вытащила одну и прочитала этикетку. Валиум. Она уже собралась поставить ее обратно, как заметила на этикетке имя. У нее задрожали руки.

Лили Карпентер.

20

Нэш выжидал, прячась в тени в неосвещенном переулке.

Он стоял здесь уже двадцать минут, и если человек, которого он ждет, не появится в скором времени, ему придется уйти.

Нэш решил дать ему еще пять минут.

Его мысли обратились к Сабрине. Немногим людям удавалось удивить его, но пришлось поломать голову, прежде чем он смог в ней разобраться. Он был по-прежнему раздражен тем, что произошло прошлым вечером. Девчонка определенно видела что-то или кого-то, когда бегала в лесу. И она снова до крайности перепугалась в ту секунду, когда он об этом спросил. Что она от него скрывала? Понятно, что не стоило так быстро уходить из ее дома. Если бы он не отреагировал так резко, подождал, дал ей немного времени, может, она сказала бы ему правду.

Нэш внезапно услышал, как распахнулась задняя дверь. Из нее вышел широкоплечий парень в белой футболке, неся на плече ящик пустых бутылок. Это был бармен, который пытался подсыпать Сабрине наркотик.

Нэшу понадобилось все его самообладание, чтобы не броситься прямо на него и не впечатать его в кирпичную стену.

Вместо этого он тихо ступал в темноте, пока Тоби вытряхивал бутылки в мусорку. Когда он развернулся, Нэш смотрел ему прямо в лицо.

Тоби выпятил грудь.

– Какие-то проблемы, чувак? Отвали.

Бармен попытался пройти, оттолкнув Нэша. Он был достаточно заносчив и считал, что всегда контролирует ситуацию.

Нэш крепко стоял на ногах. Тоби не смог сдвинуть его даже на долю сантиметра.

– Какого черта? Отвали, дубина.

Тоби снова попытался отпихнуть Нэша, но на этот раз Нэш отклонился назад, и Тоби споткнулся об урну.

Бармен нахмурился.

– Ты связался не с тем парнем.

Он сжал кулак и замахнулся, но Нэш легко уклонился от его выпада и сам ответил хуком справа. Когда его кулак встретился с челюстью Тоби, в переулке раздался такой звук, будто что-то треснуло.

Тоби отшатнулся, а Нэш прижал локоть к его горлу, приперев к стене. Только теперь Тоби осознал, насколько противник превосходил его.

– Бери что хочешь. У меня где-то восемьдесят баксов в кошельке, – сказал Тоби.

– Мне не нужны твои деньги, – сказал Нэш тихим спокойным голосом. – Я хочу, чтобы ты держался подальше от Сабрины.

– Сабрины? – Тоби несколько раз моргнул. – Той девочки, которая приходила на днях? Братан, ничего такого не случилось, клянусь.

– Я знаю, что ты сделал.

Тоби посмотрел на него так, будто собирался возразить, но увидел выражение лица Нэша.

– Ты это каждый раз делаешь, когда девушка не хочет идти к тебе домой?

– Виноват. Ошибся. – Теперь бармен почти плакал.

Нэш сильнее прижал его локтем.

– Если ты еще хоть раз добавишь наркотик в чей-то напиток – чей угодно, – я узнаю и вернусь.

Пару секунд Нэш пристально смотрел на него, не ослабляя хватки.

– Кивни, если ты понял.

Тоби слабо кивнул, и Нэш убрал локоть.

– Убирайся отсюда, – велел он.

Тоби моментально смылся обратно в бар, и Нэш торопливо покинул переулок. До конца ночи ему нужно было успеть зайти еще кое-куда.

21

Гэбби наблюдала за тем, как Зи вытаскивает из аптечки все баночки с лекарствами. Остальные присоединились к Гэбби и Джастину после того, как Джастин написал им, что все чисто.

– Ксанакс, эффексор, амбиен, – сказала Зи, изучив ярлыки на баночках. – У всех этих лекарств разное назначение: от тревожности, депрессии, нарушения сна. И все они выписаны Лили Карпентер.

– Что за врач станет выписывать столько таблеток сразу? – удивилась Гэбби.

Зи сняла с полки оставшиеся баночки.

– Похоже, это был не один врач. Все они выписаны разными врачами, но примерно в одно и то же время. Думаю, Лили ходила к врачам, как в магазин, ради лекарств.

Впечатление у Гэбби о Лили складывалось странное. Может, она ничего не понимала в людях, но и представить себе не могла, что женщина, которая в прошлом году продала ей две рождественских свечки с запахом сосны, была настолько психически нестабильной, что ей требовался целый арсенал лекарств. Да и был ли законным такой способ добывать лекарства?

– Думаешь, Девон забрал их из ее дома той ночью? – спросила Гэбби у Зи. – Тогда это определенно доказывает, что он был там.

Браслет тоже являлся доказательством, но источником всех сведений о нем были видения Гэбби и телепатические способности Зи. Сейчас ребята получили надежные доказательства того, что Девон и Лили были определенно как-то связаны.

– Это доказательство того, что он был там… или что она была здесь, – задумчиво сказала Гэбби. – Я хочу сказать… а что если Лили часто ночевала здесь? Вроде как если она и Девон встречались… Кто знает, какие секреты она могла ему рассказать.

Гэбби нахмурилась. Такой сценарий казался ей неправильным.

– Но ведь она вроде была намного старше него?

– Может, ему это нравилось?

Пока Зи продолжала изучать лекарства, Гэбби нерешительно вошла в спальню.

Кровать Девона была не прибрана, синее одеяло лежало на смятой простыне у края матраса. Какой бы странной ни казалась хижина Лили, Гэбби не могла представить, чтобы такая зрелая женщина, как она, проводила ночи здесь. Одинокая тумбочка расположилась у кровати, и на ней были только лампа и будильник. У стены стоял дубовый комод, но на нем не было фотографий в рамках или еще каких-то личных вещей.

Похоже, единственное, чем гордился Девон, – высокий книжный шкаф в углу спальни, полки которого ломились от изданий в мягких и твердых обложках. Гэбби провела пальцами по корешкам книг – все что угодно, от Толстого и Шекспира до Франзена и Роулинг. Страницы были потрепанные и истертые до дыр, как будто их перечитывали снова и снова – Гэбби часто поступала так со своими любимыми книгами. Это была библиотека книголюба – последнее, что она ожидала бы здесь обнаружить. Было сложно представить, что Девон – что-то большее, чем просто человек, который избил Сэди Уэбб, обокрал ее и, быть может, убил кого-то еще.

Гэбби задержала дыхание и открыла верхний ящик комода, подумав, не стоит ли ей позвать Зи для моральной поддержки. Кто знает, что она там найдет? Окровавленный нож? Отрубленную голову? К ее облегчению, там оказались лишь десятки свернутых носков. Стоит ли ей попытаться дотронуться до них? Она осторожно сделала это, но ничего не вышло. Девушка уже собралась закрыть ящик, но что-то ее остановило, заставив прислушаться к своим инстинктам.

Она снова протянула руку, и на этот раз ее пальцы наткнулись на что-то кожаное в дальнем углу. Гэбби полностью выдвинула ящик и обнаружила в нем три бумажника – все помятые и поношенные, но пустые. Там было два мужских бумажника из черной кожи, но третий – более изящный, нежного бледно-голубого цвета – явно принадлежал женщине.

Гэбби взяла его в руки, и тут же ее мышцы непроизвольно напряглись, а глаза зажмурились. Пот. Было по-прежнему темно и все словно в тумане, но первое, что она почувствовала, – кислый запах горячего пота, от которого одежда прилипает к телу. Вокруг нее клубились голоса – так близко, слишком близко. Она чувствовала себя заточенной в замкнутом пространстве, таком тесном, что едва могла пошевелить руками.

Веки Гэбби дрогнули, но она еще сильнее прижала пальцы к бумажнику, стремясь остаться в видении.

Девушка ехала в автобусе. Она поняла это еще до того, как обрела способность видеть. Через несколько секунд темнота начала рассеиваться, и вокруг нее развернулась такая картина: набитый людьми автобус в час пик. Она интуитивно поняла, что находится в теле Девона Уорнера. Рядом с ним стоял молодой человек, лет восемнадцати-девятнадцати, широкоплечий, с бритой головой. Он со щелчком захлопнул телефон-раскладушку. Местность казалась Гэбби незнакомой, но несколько рекламных щитов привлекли ее внимание. На одном из них была реклама Университетского медицинского цента Эль-Пасо. Она была в Техасе?

– Готов? – спросил Девона тот человек. Похоже, они были друзьями.

Она почувствовала, как мышцы Девона напряглись. Что-то вот-вот случится.

Потом автобус, резко дернувшись, затормозил, и Девон врезался в женщину, стоявшую рядом с ним.

– Простите, – сказал он и начал проталкиваться к выходу.

Внезапно видение перескочило вперед на несколько минут, из-за чего Гэбби растерялась. Девон бежал по улице, и она могла ощутить, как быстро бьется его сердце. Подросток из автобуса несся рядом с ним. Они завернули за угол и, притормозив, свернули в переулок, после чего Девон скорчился, и его начало рвать.

– Гэбби…

Голос Зи окончательно вытащил Гэбби из видения.

– Ты в порядке? Мне показалось, что ты задыхаешься.

– Я? – Гэбби на мгновение удивилась, но, положив руку на живот, почувствовала, что он напряжен, будто ее тошнило. Она протянула Зи бумажник.

– Он украл его. У какой-то женщины в автобусе.

– Он и у той официантки забрал браслет. Может, он клептоман?

– Может… – сказала Гэбби, но в этом объяснении было что-то неубедительное. Она провела немало времени, изучая разные психические заболевания, когда у нее впервые проявилось ОКР. Клептомания тоже считалась навязчивым поведением, возможно, она даже представляла собой разновидность обсессивно-компульсивного расстройства. Но для Девона это не было неконтролируемым побуждением, в этом Гэбби была вполне уверена. В поведении Девона она ощутила чистое, обжигающее отчаяние.

– Нет. Он не клептоман, – уверенно сказала Гэбби. – Он делает это не ради азарта. Ему нужны деньги… Но мне кажется, то, что я увидела, произошло довольно давно.

– Почему ты так думаешь?

Гэбби немного помолчала, восстанавливая в памяти детали видения.

– Рекламные щиты.

Зи посмотрела на нее, ожидая продолжения.

– В окно их виднелось несколько. Один из них рекламировал мультфильм «Рататуй» – ну тот, про крысу-повара. А он вышел, когда мы были еще детьми, верно?

– Ребята! Идите сюда! – перебила их Сабрина, позвав откуда-то из другого конца квартиры.

Гэбби и Зи обнаружили, что остальные собрались в узком коридоре у открытой кладовки.

– Я нашла здесь сейф, – сказала Сабрина, выглянув из кладовки. – Маленький, спрятанный под ковром.

– Как ты догадалась? – спросила Зи, впечатленная находкой.

Сабрина пожала плечами.

– Край ковра был немного приподнят. Я сдвинула его в сторону и обнаружила сейф. Но он довольно хорошо закреплен.

– Ага, это точно, – сказал Джастин, потом наклонился и попытался поднять сейф. – Не думаю, что мы сможем сдвинуть его с места без отвертки или чего-то подобного. Если я попытаюсь сдвинуть его силой мысли, боюсь, я просто пробью дыру в полу.

– Как думаешь, ты сможешь просто открыть его? – спросила Сабрина. – Отпереть замок силой мысли?

– Может быть… – сказал Джастин, отклонившись назад.

Гэбби нервно цокнула языком, ее внутренний радар все сильнее подавал сигналы тревоги. Убирайтесь, пока можете.

– Ребята, нам пора идти, – попросила Гэбби. – Мы и так здесь уже задержались.

– Если сыворотка и есть где-то в этой квартире, она, вероятно, в сейфе, – сказала Сабрина. – Еще две минуты, и мы уйдем, обещаю. Эндрю, стой у окна и будь настороже.

Эндрю быстро переместился в тесную кухоньку и встал у окна за выцветшей простыней, которая заменяла занавеску.

– Давай посмотрим, получится ли у меня. – Джастин сосредоточился на дверце сейфа. На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, но ничего не происходило.

Гэбби прикусила губу, ощутив, что тяжелый узел в желудке увеличился до размеров грейпфрута. Но она не успела ничего сказать – замок заскрипел, металл проскрежетал по металлу, и дверца открылась.

– Получилось! – потрясенно сказала она. Джастин и сам выглядел ошарашенным.

Они столпились в тесном пространстве, чтобы посмотреть поближе, как Джастин открывает дверцу нараспашку. В маленьком сейфе, обитом изнутри бархатом, не обнаружилось пробирок с сывороткой. Там находилась только одна вещь.

Маленький серебристый пистолет.

Джастин протянул к нему руку, но не успел коснуться его и пальцем. Донесшийся из гостиной скрип заставил всех замереть на месте.

Звук был в точности такой, будто кто-то только что открыл входную дверь.

Шаги быстро пересекли квартиру. Гэбби попыталась успокоить дыхание. Джастин выпрямился в кладовке и напрягся, готовясь к схватке.

– Кто здесь? – спросил знакомый резкий голос.

Нэш.

– Только мы, – хрипло сказала Гэбби с облегчением.

Нэш вошел в коридор. Хотя его лицо оставалось, как обычно, непроницаемым, в глазах горел гнев.

– Какого черта? Я мог убить вас.

Гэбби сглотнула слюну. В правой руке Нэш держал пистолет, на костяшках пальцев были видны ссадины, покрытые запекшейся кровью. Чем он только что занимался?

– Хорошо постоял настороже, молодец, Эндрю.

Эндрю, защищаясь, возразил:

– Клянусь, он появился будто из ниоткуда.

– Что вы все здесь делаете? – спросил Нэш.

Все пятеро обменялись неуверенными взглядами.

– Мы нашли адрес Девона, – сказала Сабрина, решив взять инициативу на себя. – И решили, что нам стоит сюда заглянуть.

Нэш сердито взглянул на них.

– Не сказав нам? Вы все хоть понимаете, какой опасности себя подвергали?

«Я понимаю», – хотелось выкрикнуть Гэбби.

– Но почему вы не рассказали нам об этом месте? – спросила Зи.

– Потому что последние два дня я проводил наблюдение и собирал улики. Похоже, Девон Уорнер не возвращался в свою квартиру, как минимум, уже неделю. Мы хотели убедиться, что вам не грозит опасность, прежде чем приводить вас сюда. Я вернулся сегодня, чтобы забрать сейф, который обнаружил в прошлый раз, а потом мы собирались позвонить всем вам.

Он умолк, видимо, внезапно осознав, почему все они столпились вокруг кладовки.

– Я вижу, вы тоже нашли сейф.

Они кивнули, и он вытащил дрель из своего черного рюкзака.

– Не хотите пропустить меня к нему?

– Мы сами смогли его открыть, – сказала Зи. – Точнее, Джастин смог.

– Чем? – спросил Нэш.

Джастин пожал плечами.

– Силой мысли.

Хотя их появление здесь явно возмутило и обеспокоило Нэша, Гэбби видела, что он впечатлен. Нэш опустился на колени рядом с сейфом и внимательно осмотрел пистолет.

– Это Магнум 357.

– Что это значит? – спросил Джастин.

– Такой же пистолет, как тот, который Девон украл у Сэди Уэбб, – сказал Эндрю.

Нэш немного помолчал, будто не мог решить, стоит ли раскрывать то, что он собирается произнести вслух.

– В чем дело? – влезла в разговор Зи.

– Из такого же пистолета убили Лили Карпентер.


Позже, когда они устало шли по темной улице к машине Зи, к Гэбби снова вернулось это жуткое ощущение, еще более острое, чем раньше. Она ощущала его кожей, чувствовала его привкус во рту.

И она наконец смогла осознать, что это был не страх.

Это было отчетливое ощущение, что за ней наблюдают. Кто-то наблюдал за ней всю ночь.

22

Коридоры старшей школы Седар-Спрингс начали пустеть уже через десять минут после последнего звонка.

Проталкиваясь сквозь группу игроков в лакросс, которые шли по коридору, радостно помахивая клюшками, Эндрю почти чувствовал себя частью этой суматохи. Нет, сыворотка не улучшила его физической формы, но это не имело значения, потому что ему действительно было куда пойти после школы – и это никак не относилось к расследованию. После вчерашнего насыщенного событиями вечера в квартире Девона Уорнера, где они нашли такой же пистолет, как тот, из которого убили Лили Карпентер, уверенность Эндрю в том, что Девон и есть тот, кого они ищут, стала еще сильнее. Несмотря на досадный момент, когда Нэш застал их в квартире, Эндрю предпочитал смотреть на это как на поучительный эпизод. Все пятеро убедились, что, если даже Патриция и Нэш не информировали их о каждой мелочи, они таким образом заботились об их собственной безопасности. А Патриция и Нэш убедились, что «пропащие», возможно, способны на большее, чем они предполагали. Эндрю заметил выражение лица Нэша, когда тот узнал, что Джастин вскрыл сейф, просто глядя на него.

Нэш был занят исследованием пистолета, и сегодня Эндрю собирался попробовать кое-что совершенно иное.

– Эндрю! Привет! – сказал Эрик Макнамар и «дал пять» Эндрю, вошедшему в один из кабинетов математики.

Когда Эндрю на прошлой неделе впервые увидел листовку с анонсом новых соревнований «математлетов», он проигнорировал ее, как игнорировал все объявления о клубах и группах, которые появлялись на доске объявлений рядом со столовой. Но вчера он наткнулся на группу ребят по пути из школы, услышал, как они обсуждают параметрические уравнения, и втянулся в разговор. Он остался до конца встречи и даже согласился вернуться сегодня.

Тогда он сомневался, что на самом деле придет, и все же оказался здесь.

– Я так рада, что ты вернулся! – воскликнула Али Хануман. С ее стороны это был настоящий комплимент. В течение последних двух лет она считалась лучшей в параллели, а теперь сама была в восторге оттого, что Эндрю присоединился к команде? Эндрю улыбнулся. Обычно люди не приветствовали его с такой теплотой. Может, быть Джастином – это именно так? Тогда почему Джастин не ходит по школе, постоянно улыбаясь? Это было за пределами его понимания.

– Рада видеть тебя снова, Эндрю, – обратилась к нему миссис О’Рэйли, которая стояла рядом с насухо вытертой доской. В прошлом году Эндрю был в ужасе от ее уроков геометрии, но теперь он коротко взглянул на нее и непринужденно улыбнулся.

– Ты официально присоединяешься к команде? – спросила она.

– Думаю, да. – У Эндрю по-прежнему были обязательства перед Нэшем и Патрицией, но не было никаких других причин, почему его талант пропал даром, пока он ничем не занят.

– Чудесно, – ответила миссис О’Рэйли, выписывая на доске последовательность уравнений. – Через две недели мы будем проходить квалификацию для ARML[18]. Если мы хотим пробиться на региональный уровень, нужно, чтобы все участники были на высоте. Сегодня давайте попробуем решить несколько задач из индивидуального тура прошлогоднего полуфинала.

Она раздала бумагу для черновиков, и все углубились в работу. Вопросы оказались намного сложнее, чем то, что они решали на уроках Гринли, но Эндрю получил ответы через пятнадцать минут.

– Опять самый первый? – спросила Крисси из выпускного класса. – Быть не может.

Миссис О’Рэйли просмотрела записи Эндрю, потрясенно качая головой.

– Очень впечатляет, Эндрю. Ты добился такого большого прогресса за год.

Он мысленно решил в следующий раз подождать немного подольше, ведь Нэш предупреждал, что нужно держаться в тени.

Али сказала:

– Сделай так на следующих сборах – и мы выйдем на национальный уровень.

Эрик яростно закивал.

– Крестед-Бьютт[19] пусть подавятся.

Час спустя, когда встреча подходила к концу, Эндрю уже предавался мечтам о том, как поведет команду на национальный чемпионат. Победителей даже приглашают в Белый дом, на встречу с президентом. Кто еще в Седар-Спрингс на такое способен?

Все мысли о том, что он сказал бы президенту, испарились, как только он увидел Нэша в дверном проеме.

– Приветствую, – сказала миссис О’Рэйли, заметив Нэша одновременно с Эндрю. – Чем я могу вам помочь? – Она поспешно пригладила рукой волосы, и улыбка озарила ее лицо.

– Всем привет, – ответил Нэш. – Я двоюродный брат Эндрю. Зашел забрать его. Прилетел вчера из Массачусетса. – Он без усилий изображал бостонский акцент и выглядел таким очаровательным, каким Эндрю его раньше ни разу не видел. Если женщина могла растаять от одного только взгляда мужчины, Эндрю сейчас видел это собственными глазами.

– Так приятно познакомиться с вами, – восторженно воскликнула миссис О’Рэйли. – Ваш двоюродный брат проявил себя как талантливый математик. Я никогда не видела, чтобы кто-то так быстро решал задачи на дедуктивное мышление.

– Это правда? – Нэш посмотрел на Эндрю, наклонив голову. – Пойдем, приятель. Расскажешь мне об этом в машине.

Когда они шли через пустой двор, Нэш сказал:

– Вот так ты держишься в тени?

Эндрю закатил глаза.

– Да ладно. Вряд ли кому-то придет в голову, что агент ФБР накачал меня сывороткой, которая внезапно сделала из меня гения.

Нэш пожал плечами.

– Возможно, ты прав на этот счет.

– Чего ради ты вообще сюда приехал? – спросил Эндрю.

– Увидишь.

* * *

Нэш отвел Эндрю к белому фургону, припаркованному в нескольких кварталах от школы на безлюдной улице неподалеку от леса. Патриция сидела впереди, не переставая стучать по клавиатуре ноутбука, когда Эндрю садился в машину.

– Он был на встрече «математлетов», – сказал Нэш.

Он забрался на водительское сиденье, но не стал заводить двигатель. Патриция поджалал губы, пряча улыбку.

– Что происходит? – спросил Эндрю. Раньше каждый раз, когда он встречался с Патрицией и Нэшем, остальные ребята тоже были рядом.

– Нам нужна твоя помощь, – ответила Патриция.

– Где все остальные?

– Мы еще не позвонили им, – сказал Нэш. – Надеюсь, на этот раз твои друзья будут более терпеливы.

– Эндрю, нам показалось, что прямо сейчас нам нужна именно твоя помощь, – пояснила Патриция. Услышав это, Эндрю почувствовал прилив гордости.

– Конечно, – сказал он. – Что вам нужно?

– Девон Уорнер не возвращался в свою квартиру уже неделю, и я сомневаюсь, что это вообще случится в ближайшее время, если вообще когда-либо случится, – рассказал ему Нэш. – Мы начали проводить баллистические исследования, и первые результаты показали, что пистолет, обнаруженный в сейфе, – тот самый, из которого убили Лили Карпентер. В данный момент Девон Уорнер – наш главный подозреваемый.

Эндрю не мог в это поверить. Их старания действительно принесли ФБР какую-то реальную пользу. Может, Дэвон не вернулся в квартиру, потому что сыворотка у него, и теперь он пустился в бега. Эндрю пугала мысль о том, что, какому бы плану ни следовал Девон, он мог уже пустить сыворотку в ход.

– Насколько я понимаю, события разворачивались следующим образом. Мы знаем, что этот человек – вор. Когда он появился в доме Лили, браслет, украденный у Сэди Уэбб за два дня до того, лежал у него в кармане, – сказал Нэш. – И вот он пытает Лили, похищает сыворотку и убивает Лили из пистолета, украденного у Сэди, а потом, когда уходит, браслет выпадает у него из кармана.

– Но зачем ему брать браслет с собой? – спросил Эндрю.

– Он почти так же полезен, как наличные. И он собирался пуститься в бега, забрав сыворотку, – сказал Нэш.

– Тогда, украв сыворотку, он возвращается домой, чтобы спрятать пистолет в сейф? – с сомнением спросил Эндрю.

– Может, ему пришлось менять планы на ходу, – предположил Нэш. – Он вернулся домой с пистолетом, какими-то препаратами, украденными у Лили…

– Зи предположила, что Лили сама могла принести эти лекарства в его квартиру. Как если бы они встречались или что-то вроде того.

Патриция покачала головой.

– Я искренне сомневаюсь в этом. Но мы по-прежнему ищем возможную связь между Лили и Девоном и пока ничего не обнаружили. Более вероятным кажется, что он украл пузырьки с лекарствами из хижины, когда убил Лили. На улицах за них можно выручить несколько сотен долларов.

– Она действительно принимала все эти лекарства? – Эндрю мало знал о том, как нанимают агентов ФБР, но психические заболевания явно не выглядели подходящим качеством для сотрудника.

Патриция помолчала.

– Лили приходилось справляться с определенными семейными проблемами.

Эндрю поерзал на сиденье.

– Так чем я могу помочь?

– Нам нужно выяснить, кто такой Девон Уорнер и куда он отправился, – сказал Нэш. – Как он узнал о сыворотке? Как он связан с Лили? Были ли у него сообщники?

Эндрю вспомнил о том, что Лили сказала Сабрине тогда, в хижине: «Я знаю, для чего им это нужно».

– Мы хотим, чтобы ты вытащил из Сети всю связанную с ним информацию, – продолжал Нэш, – на случай если что-то значимое ускользнуло от моего внимания. – По тону Нэша Эндрю мог догадаться, что сам он считает это невозможным. Патриция коротко подмигнула Эндрю, и он подавил ухмылку.

Она открыла папку с файлами и показала Эндрю фотографию мужчины и женщины, идущих по улице.

– Это фото с уличной камеры, сделанное рядом с «Хмельной таверной» в ту ночь, когда Девон Уорнер встречался с Сэди Уэбб.

Должно быть, именно это фото Нэш показал Зи в квартире Сэди. Девон был хорошо виден в свете фонаря, висевшего у него над головой. Его мускулистое телосложение бросалось в глаза даже на расстоянии. На нем были джинсы и черная кожаная куртка, и одной рукой он обнимал Сэди.

– У нас есть целая серия фотографий, на которых видно, как они вместе выходят из бара. Сэди садится в свою машину, чтобы поехать в мотель, а Девон идет вдоль по улице в винный магазин. Вот еще одна фотография, сделанная у магазина. Он купил дюжину банок пива и потом принес их обратно в комнату.

Патриция перелистнула страницу.

– А это договор об аренде квартиры в Фалькон-Роке, где вы все побывали. Девон снял ее на год пять месяцев назад. Там есть номер его социального обеспечения, который может тебе пригодиться, если будешь копаться в базах данных ФБР.

Эндрю кивнул, слегка ошеломленный.

– В базах данных ФБР?

Патриция посмотрела на Нэша.

– Я дам тебе кое-какие пароли, – угрюмо сказал Нэш. – Посмотрим, что ты сумеешь найти.

* * *

Три часа спустя Эндрю шел по цифровому следу Девона Уорнера, сидя за маленьким компьютером у себя в комнате. Обычно, если ввести в поисковик имя человека, сразу же появится несколько подходящих ссылок. Страница в «Фейсбуке» или в «Инстаграме». Статья из местной газеты или запись в адресном справочнике. Но по запросу «Девон Уорнер Фалькон-Рок» не открывалось ничего подобного. Десятки других поисковых запросов с самыми разными формулировками и параметрами, которые Эндрю смог придумать, тоже остались безрезультатными.

Он закрыл браузер, ощущая волнение. Настало время двинуться глубже. Его сердце забилось от восторга. Он с нетерпением ждал задания вроде этого, когда сможет дать волю своим новым аналитическим способностям. Может, когда работа над этим делом закончится, он попросит Патрицию, чтобы его взяли в ФБР после окончания школы. Из-за всех своих болезней Эндрю никогда не знал, что ответить на вопрос, кем он хочет стать, когда вырастет. Но если он сможет заниматься подобными вещами целый день и ему еще платить за это будут, это настоящая работа мечты.

Он открыл базу данных автотранспортного управления штата Колорадо, использовав пароль, который предоставил ему Нэш. На обработку поискового запроса ушло несколько минут. Наконец на экране начали появляться картинки, одна за другой, пока не появилось три изображения водительских прав. Все они принадлежали разным Девонам Уорнерам.

Он пристально смотрел то на фото с камеры видеонаблюдения, которое дала ему Патриция, то на фото на водительских правах, стараясь найти сходство. Одному Девону Уорнеру было немного меньше двадцати лет, так что он оказался слишком молодым. Другой был афроамериканцем и сантиметров на тридцать ниже ростом. Но оставшееся фото – на водительских правах, выданных позже всех, – изображало нужного Девона Уорнера. Хотя это стало очевидно сразу же – у Девона были борода и длинные темно-русые волосы с пробором посередине, такие же, как и на фото с камеры видеонаблюдения, – Эндрю перепроверил и убедился, что номер социального страхования совпадает с тем, который дала ему Патриция.

Девон получил эти права пять месяцев назад, в то же время, когда снял квартиру в Фалькон-Роке. И хотя у него не было своего автомобиля, оказалось, что он арендует машину, когда ему это нужно. Несколько раз он предъявлял права в местном отделении компании Enterprise, которая сдавала машины в аренду.

Что дальше?

Используя номер социального страхования, Эндрю мог добыть кредитную историю Уорнера. Он мог увидеть, какие кредитные карты зарегистрированы на его имя, и проверить, пользовался ли ими Девон в последнее время. Если да, он сможет предположить, где скрывается Девон. Вероятно, Нэш уже просмотрел эти данные сам, но стоило проверить еще раз. Разве не этого Патриция хотела от него? Найти что-то, что упустил Нэш?

В глазах появилась легкая боль, и Эндрю помассировал лоб пальцами. За последние несколько дней у него случались приступы головной боли разной интенсивности. Он не был уверен, связано ли это с тем, как много он сидел перед монитором, или это какой-то побочный эффект от его внезапно открывшейся силы мысли, от того, что все эти синапсы внезапно начали перебрасываться сигналами настолько интенсивно, что у него буквально заболела голова. Конечно, была и другая вероятность… Что эту головную боль он полностью выдумал. Но он не мог позволить себе в это поверить. Патриция сказала, что их старые симптомы исчезнут. У всех остальных исчезли.

Он отпил глоток воды и переключился на кредитные отчеты. Его нисколько не удивило, что у Девона не оказалось кредитных карточек. И банковских счетов тоже не было.

Он продолжил читать отчет. До переезда в Фалькон-Рок за Девоном числился адрес в Хопере, на Аляске, где он, похоже, провел два года, а еще раньше было два адреса в Северной Дакоте. Определенно, Девон Уорнер любил холодный климат.

Изучая отчет, Эндрю внезапно обнаружил закономерность. На Аляске и в Северной Дакоте Девон жил куда более разнообразной жизнью. Там у него имелись банковские счета, кредитные карты и даже машина, взятая в лизинг. Но ничего этого не было у него с того момента, как он переехал в Колорадо. Фактически он закрыл все старые счета. Может, он убегал от чего-то или от кого-то, встреченного на Аляске.

– Привет, Иппо.

Эндрю повернулся в кресле и увидел в дверях свою старшую сестру, Морган. «Иппо» было сокращением от «ипохондрик» – не очень умное прозвище, которое сестра дала ему несколько лет назад.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, сворачивая окно браузера и надеясь, что это выглядит достаточно непринужденно. Его сестра училась в девятом классе государственной школы Пуэбло, Колорадо, и ужасно гордилась тем, что ей не нужно приезжать домой каждые выходные.

– Дерьмовая стиралка в нашем общежитии сломалась. Мне нужно постирать форму к завтрашнему утру.

В отличие от Эндрю, Морган действительно использовала гены, которые делали ее высокой и худой, себе на пользу – она была доигровщиком в волейбольной команде колледжа.

– Ну и что это ты так старательно прячешь в своем компьютере? – спросила она и посмотрела на него, подняв бровь. Похоже, с непринужденностью не очень получилось.

– Ничего.

Морган закатила глаза.

– Спорим, я отгадаю? Выискиваешь свои новые симптомы на WebMD[20].

– В данный момент у меня нет никаких симптомов, – возразил Эндрю, не успев сообразить, что это далеко не лучший способ заставить Морган заткнуться.

– Правда? Тебя ничто не беспокоит? Ничуточки?

Выражение недоверия на ее лице было таким очевидным, что он решил не упоминать о головной боли, которая проявила себя только что.

– Не-а. Великолепно себя чувствую.

Она посмотрела на него долгим взглядом, ее близко посаженные золотисто-коричневые глаза показались Эндрю отражением его собственных.

– Это чудесно.

На ее лице по-прежнему было заметно удивление, но было и что-то еще… Было ли это счастье? Она действительно ощутила облегчение из-за того, что он чувствует себя лучше? Морган посмотрела на снежный шар с Бэтменом, стоящий у него на столе, который подарила Эндрю после того, как он попал в больницу на пять дней из-за изнурительных желудочных спазмов. Она потратила на эту покупку сумму, на которую могла бы прожить три недели. В те дни Морган старалась проявлять к нему сочувствие, но время шло, и что-то в ней изменилось – чувство долга превратилось в глубокую неприязнь. Эндрю не был уверен, разговаривали ли они с ней по-настоящему за последние годы.

– Ну и как произошло это чудесное исцеление? – спросила Морган. – Марихуана в медицинских целях или что-то в таком духе?

Эндрю пожал плечами.

– Что-то в таком духе.

Его губы изогнула едва заметная улыбка. Патриция сказала, что сыворотка действует как наркотик.

– А что такое секретное ты читаешь? – спросила она и, прежде чем он успел остановить ее, схватила мышь – снова открылся тот же экран. Прямо на странице автотранспортного управления Колорадо.

Отстой.

– Что за… – Морган осеклась, ее удивление медленно превратилось в восторг.

– Быть не может. Ты подделываешь удостоверение личности?!

– Ну да, – ответил Эндрю, мысленно благодаря ее за то, что она подсказала ему выход. – Ты поймала меня.

Он заговорщически улыбнулся сестре.

– Можешь сделать и для меня? – спросила она. – Один парень из моего общежития обещал, что достанет для меня штучку, но он просто трепло.

Сможет ли он действительно обстряпать это?

– А… конечно.

Он что-нибудь придумает. Наверное, это не очень сложно.

– Отлично. – Она коротко обняла его за плечи. – Спасибо.

Уже почти дойдя до двери, Морган обернулась.

– О, но только не делай выданные в Колорадо. Вышибалам сложнее распознать подделку, если ты используешь документы из других штатов, которые они нечасто видят. Например, Мэн, Аляска или что-то такое.

Аляска.

Шестеренки в голове Эндрю уже крутились изо всех сил, едва дверь захлопнулась за сестрой.

Он не искал водительские права Девона в базе данных Аляски, где тот жил как раз перед появлением в Седар-Спрингс. Это может рассказать больше о жизни Девона до переезда и дать Эндрю еще одну зацепку.

Он ввел имя в базу данных автотранспортного управления Аляски. В штате числился только один Девон Уорнер, и его номер социального страхования совпадал с тем, что сообщила Патриция. Эндрю кликнул на его имя и подождал несколько секунд, пока не загрузится изображение.

На этом фото для прав Девон был чисто выбрит, а его волосы были короче и едва доставали до щек.

Эндрю собирался перепроверить адрес, указанный на правах, когда его внимание привлекло кое-что другое. Он увеличил фото Девона на правах, выданных в Колорадо, потом увеличил и права, выданные в Аляске. Затем расположил изображения на экране рядом друг с другом.

Что-то было не так. У человека на фото из Аляски глаза были посажены шире, чем на фото из Колорадо. И у них не было орехового оттенка. Переносица была немного тоньше. У человека на фото из Колорадо над левым глазом виднелся тонкий красный шрам, который казался старым, может, остался от падения в детстве.

Но на правах из Аляски никакого шрама не было.

Желудок Эндрю сжался, когда он внезапно осознал, почему эти две фотографии Девона Уорнера выглядели по-разному.

Потому что на них были разные люди.

23

– Это называется «призрачный двойник», – объяснил Нэш «пропащим», расположившимся вокруг кленового стола в «Цитологии». Сабрина рассматривала две картинки, спроецированные на экран у него за спиной, переводя взгляд с одной на другую. На одной было фото с водительских прав Девона Уорнера, выданных в Аляске, а на другой – фото Девона Уорнера с прав, выданных в Колорадо. Эндрю уже объяснил, что на самом деле на них два разных человека. Теперь вопрос был в том, как это вообще оказалось возможным.

– Создание «призрака» – особая форма похищения личности, – объяснил Нэш, окидывая комнату скользящим взглядом. Сабрине никак не удавалось посмотреть ему в глаза. Она по-прежнему чувствовала робость из-за того, что произошло с ними в квартире Девона. Нэш всего лишь заботился об их безопасности, держа их подальше оттуда. Если рассуждать логически, это имеет смысл. Разве станет ФБР приводить пятерых подростков в дом потенциального убийцы, если невозможно гарантировать их безопасность? Сабрина злилась на себя за то, что неадекватная тревожность Зи пробудила в ней так много сомнений.

А теперь… она не могла забыть и о предупреждении, полученном от призрака:

– Не доверяй им.

Могло ли быть так, что она придавала слишком большое значение словам, которые прошептала ей та девочка? Сабрина понятия не имела, что это за девочка и какое отношение она может иметь ко всему этому. Сабрина даже не была уверена, что девочка вообще связана с этой историей. Но она точно знала, что Патриция и Нэш хотели раскрыть дело так же сильно, как и пятеро «пропащих». Может, пришло время начать доверять им больше, чем призраку?

Сабрина обнаружила, что Нэш рассматривает ее, и тут же выпрямилась. Ободранные костяшки его пальцев еще не зажили, но никто не посмел спросить его, что случилось. Ей самой это было очень интересно, хотя она не питала никакой надежды когда-нибудь получить ответ.

– Это настоящий Девон Уорнер, – сказал Нэш, показывая на фото с прав, выданных в Аляске. – Большую часть времени, за исключением последних пяти месяцев, он жил на Аляске и работал на буровой платформе. Потом, по словам его бывшего начальника, с которым я говорил сегодня утром, однажды он просто исчез. Перестал являться на работу. Не сообщил о новом адресе. Не попрощался.

Зи нахмурилась.

– Они сообщили о его пропаже?

Нэш покачал головой.

– Они решили, что он просто сменил работу и переехал. Среди нефтяников такое довольно часто случается. Это тяжелый труд. Подолгу живешь вдали от семьи. Люди выгорают, некоторые даже умом трогаются.

– В день перед исчезновением Девона на буровой случился небольшой взрыв. Никто серьезно не пострадал, но многие испугались. Еще несколько человек, помимо Девона, прогуляли работу на следующий день. А потом, месяц спустя, Девон Уорнер вдруг появляется в Колорадо. Тот же номер социального страхования. Но человек совершенно другой.

– Как это возможно? – спросила Гэбби.

Патриция вступила в разговор:

– Именно так и создают «призрак». Человек из Аляски, настоящий Девон Уорнер, пропавший без вести, должно быть, мертв – или сейчас что-то о нем уже всплыло бы на поверхность. Убит, скорее всего. А потом этот человек, Девон Уорнер из Седар-Спрингс, как бы его ни звали на самом деле, выходит на сцену и занимает его место. Присваивает его личность. Вероятно, именно он его и убил.

– Он убил его, чтобы добыть незасвеченные документы? – спросила Сабрина, чтобы убедиться, что она все правильно понимает.

Эндрю кивнул.

– Очевидно, это было для него важно. Как только он занял место Девона Уорнера, ему удалось избавиться от связей с тем, кем он был раньше, от любых свидетельств этого. Пять месяцев назад он начал здесь жизнь с чистого листа.

Это означало, что мужчина, которого они преследовали, мог оказаться в буквальном смысле кем угодно. Бывшим сотрудником ФБР, преступником, представителем зарубежного правительства… Вариантов было море. Многие люди могли бы найти применение сыворотке.

– Как вы думаете, почему он выбрал Девона Уорнера в качестве своей новой личности? – удивилась Зи.

– Обычно «призрак» выбирает человека примерно того же возраста и с похожим телосложением, чтобы было легко присвоить его документы, – объяснила Патриция. – Как вы можете заметить, глядя на фотографии, внешность этих двоих не совпадает идеально, но они в достаточной степени похожи, чтобы этого никто не заметил, например, в автотранспортном управлении, второпях проверяя документы. Особенно после того, как он сбрил бороду, истину распознать стало сложно.

У Сабрины голова шла кругом.

– Так что все это значит?

– Это значит, что нам нужны вы все, чтобы выяснить две вещи, – сказал Нэш. – Во-первых, кто этот человек. – Он указал на фото Девона Уорнера на правах из Колорадо. – Мы знаем, что он напал на Сэди. Мы знаем, что у него в квартире хранился пистолет, из которого убили Лили. Но кем он был до того, как добыл эти документы? Был ли он как-то связан с ФБР? Может, он именно так и узнал о сыворотке? Был ли он наемным убийцей? След каких преступлений тянулся за ним в его прошлой жизни?

Нэш встал и начал расхаживать взад-вперед.

– Во-вторых, куда он сбежал? Может, он уже избавился от этой личности и присвоил новую? Или просто залег на дно?

Сабрина окинула взглядом комнату и подумала: чувствуют ли остальные себя такими же ошеломленными, как она?

– Как только вы обнаружите что-нибудь, пусть даже самое незначительное, сразу же сообщайте нам. – Нэш встретился взглядом с Сабриной. Знал ли он, что девушка что-то от него утаила? Она быстро опустила глаза. – Мы имеем дело с кем-то очень опасным. Не отправляйтесь в незнакомые места без нас. Будьте осторожны и внимательно смотрите по сторонам. Мы снова соберемся здесь завтра, чтобы понять, насколько продвинулись. Вам пора в школу, звонок на урок прозвенит через пятнадцать минут.

Патриция и остальные поспешно вышли из комнаты, но Сабрина чуть задержалась вместе с Нэшем. Она не знала точно, что хочет сказать, но ей не нравилось странное напряжение между ними.

– Тебе что-то нужно, Сабрина? – холодно спросил он. Из-за отстраненного выражения лица он казался другим человеком – совсем не тем, кто лишь несколько дней назад нес ее на руках.

– Прости, что не сказала о том, что мы собираемся в квартиру Девона. – Слова, которых она не собиралась произносить, вырвались сами.

Он посмотрел на нее так, будто ждал чего-то еще.

– Мне показалось, что ты на меня сердишься, – добавила она.

– Заботиться о вашей безопасности – моя работа. Не усложняй ее. Вот и все.

Только о деле. Сабрина покраснела, хотя понимала, что удивляться нечему. После набега на квартиру Девона Уорнера она внезапно превратилась в глазах Нэша в капризного ребенка, в проблему, которую ему приходится решать.

– Это больше не повторится, – ответила Сабрина.

– Спасибо. – Он поднял бровь, выжидательно глядя на нее. – Теперь, когда мы договорились ничего не скрывать, ты готова рассказать мне, что на самом деле произошло в лесу?

Она помолчала. Все, чего она хотела, – это чтобы напряжение между ними исчезло. Но что-то по-прежнему мешало ей рассказать о девочке в лесу, хотя Сабрина даже не была уверена, стоит ли ей доверять.

Нэш неотрывно смотрел на нее.

– Так что, это значит «нет»?

Ей не понравилась резкость его тона – или его лицемерие. Ведь Нэш совсем не раскрывал ей деталей своей биографии. Эти двойные стандарты начинали ее раздражать.

– Я не знаю, – словно защищаясь, ответила она. – А не хочешь рассказать мне, что случилось с твоей рукой? – Он проследил за ее взглядом, направленным на его ободранные костяшки. – Если мы договорились ничего не скрывать, тогда рассказать мне об этом не будет для тебя проблемой.

– Конечно. – Он даже не моргнул. – Я встретился со своим приятелем Тоби. С барменом.

Эти слова застали Сабрину врасплох, и не только потому, что он поймал ее на блефе. Он побил человека, который подсыпал что-то в ее напиток, когда они были в Фалькон-Роке.

– Не смотри на меня с таким удивлением. Когда я сказал тебе, что позабочусь об этом, я не шутил.

Он пристально посмотрел на нее, и она увидела в его глазах проблеск уязвимости. Он не разнес на куски стену, которую построил между ними, но вроде бы выбил из нее пару кирпичиков.

– Спасибо, – наконец сказала она.

Нэш снова повернулся к своему компьютеру, давая понять, что она свободна.

– Не обязательно меня благодарить, – бесцеремонно ответил он. – Я не собирался позволить серийному насильнику просто слоняться по округе.

– Верно, – пробормотала Сабрина. Ее щеки пылали. Дело было вовсе не в ней, просто это тоже было частью работы Нэша. Охрана правопорядка. – Прости, что добавила тебе работы.

Сабрина, не оборачиваясь, быстро направилась к своей машине.

Огорченная, она сунула ключ в замок зажигания.

А потом вскрикнула.

Перед ней снова была та девочка из леса. Она сидела на пассажирском сиденье, но на этот раз воздух не становился холодным. Только лучи тепла, согревающие их обеих.

– Как тебя зовут… – начала Сабрина, но девочка исчезла, прежде чем она успела получить ответ.

– Нет! Не уходи! – отчаянно выкрикнула Сабрина, чувствуя, как сердце колотится в грудной клетке.

Девушка опустила голову на руль и попыталась успокоить дыхание. Когда оно наконец пришло в норму, Сабрина снова посмотрела на пассажирское сиденье. Там по-прежнему не было никаких признаков присутствия девочки.

Но сиденье было насквозь мокрым.

24

Гэбби сидела за столом напротив Эндрю в школьной библиотеке и пыталась сосредоточиться, а он в третий раз пытался объяснить ей понятие молекулярной массы.

Несмотря на худшие проявления ОКР, Гэбби всегда удавалось учиться лучше многих. Завершив свои ритуалы, она могла сосредоточиться и сконцентрироваться на текущей задаче. Но тогда у нее оставалось много свободного времени рано утром и вечером. Теперь же она была настолько занята, что текстов, которые нужно прочитать, накапливалось все больше, а решения математических задач оставались брошенными на полпути.

К счастью, Эндрю сидел рядом с ней, когда доктор Филдс упомянул грядущий экзамен, о котором Гэбби совершенно забыла. Эндрю хватило одного взгляда на лицо Гэбби, охваченное паникой, чтобы предложить ей свою помощь в подготовке. Проблема была в том, что ее мысли постоянно возвращались к делу об убийстве Лили Карпентер и о том, как она могла бы помочь найти Девона Уорнера, человека, который менял личности как зимние куртки. Поскольку они имели дело с кем-то настолько изворотливым, что он мог исчезать без следа, Гэбби знала, что больше всего шансов у ФБР добыть хоть какую-то зацепку с помощью кого-то из «пропащих». Она носила с собой один из пузырьков с лекарствами, принадлежавших Лили, с тех пор как они нашли их в квартире Девона, прикасалась к этой вещице в разных местах, рассчитывая, что она «заговорит». Гэбби надеялась, что это может дать ей хоть какой-то намек на то, где на самом деле находился Девон Уорнер. Но пузырек не вызвал ни одного видения.

– Гарантирую, он будет спрашивать о лабораторной, которую мы делали на уроке, – сказал Эндрю. – У тебя есть отчет о ней?

Гэбби пролистала свою тетрадь.

– Похоже, я ее не закончила, что ли.

– Ладно, хорошо, главный вывод из той работы касался расчета молярной массы. Получается, что молекулярная масса – это масса одной молекулы, а молярная масса – это масса одного моля молекул.

Объясняя все это, Эндрю одновременно что-то печатал в своем ноутбуке, и одно занятие совершенно не мешало другому. Он был не похож на ее отца, который настаивал, чтобы она слушала, в то время как сам никогда не отрывал взгляда от экрана айфона и потом не мог вспомнить ничего о содержании разговора.

У Эндрю забурчало в животе.

– Я с голоду помираю. Пойду принесу что-нибудь из автомата. Хочешь чего-нибудь?

– Может, шоколадку, – сказала Гэбби. Если она рассчитывает пережить экзамен, ей понадобится энергия.

– К слову, это отличный вопрос по химии. Какова молярная масса конфеты?

– А?

Эндрю сдул волосы со лба и написал на клочке бумаги:


CaNdY[21].


Гэбби встретилась с ним взглядом и увидела, что он улыбается широкой, раскованной улыбкой, по которой легко представлялось, как он выглядел в семь лет.

– Ты серьезно? – спросила она.

– Ага. Ca – кальций, Nd – неодим, Y – иттрий.

Гэбби задумалась, есть ли в настоящий момент что-то, чего Эндрю не знает.

– Вспомни, что я рассказывал тебе о молярной массе. Посмотрим, сможешь ли ты посчитать самостоятельно до моего возвращения.

Гэбби охватило чувство признательности.

– Спасибо за все, Эндрю. Без тебя я бы совсем пропала.

– А разве не для этого нужны друзья? – небрежно сказал он, и его слова заставили Гэбби задуматься. Сколько прошло времени с тех пор, как у кого-то из них был друг, на которого можно положиться? Они забыли, каково это – чувствовать общность, которая приходит вместе с дружбой. Она все меньше и меньше ощущала себя пропащей.

Девушка начала решать уравнение, сверяясь с периодической таблицей. А потом запищал телефон – пришло сообщение от Джастина.

Гэбби покраснела еще до того, как открыла его. Она обнаружила, что то и дело вспоминает о Джастине в течение дня и радуется, даже когда видит его имя в рассылках сообщений. Ей нравилось представлять, где он находится, когда они оба одновременно читают одни и те же слова.

Похоже… она немного влюбилась в него. Хотя слово «влюбилась» казалось каким-то неправильным. Влюбленность – это то, что случалось с ней когда-то в пятом классе. Тогда она пригласила бы к себе трех лучших подруг, «команду лучших», как они себя называли, и они часами обсуждали бы, кто кому нравится, и составляли бы списки, за кого стоит выйти замуж. Но это, конечно, было попросту глупо. Гэбби не могла вспомнить, чтобы кто-то из этих мальчиков на самом деле ей нравился. С Джастином все было иначе.


Привет! У меня игра сегодня вечером если хочешь приходи.

Попробую твою идею если буду тупить как в прошлый раз.


Он приглашал ее, хотя Гэбби знала, что не стоит слишком восторгаться. Джастин настолько популярен, что он, наверное, приглашал на свои игры кучу людей. И все же, если ему понравилось ее предложение использовать телекинез на поле, это что-то да значит.

Тут же пришло еще одно сообщение.


Если у тебя конечно нет никаких планов. Если есть тогда забей.


У нее не было никаких планов, кроме того, чтобы пойти домой и слушать, как ее родители сходят с ума из-за грядущих спортивных сборов у младшей дочери и с облегчением радуются, что кошка Твинки невредимой вернулась домой. Может, она и убегала в первую очередь именно из-за того, что опасалась, как бы родители Гэбби не заставили ее участвовать в кошачьих выставках.

Гэбби знала, что если парень тебе нравится, то следует шутить, проявлять остроумие и флиртовать в своих сообщениях. Она постоянно слышала, как за обедом девочки обсуждают, каким должен быть идеальный ответ на вопрос «Как дела?». Должно быть, Гэбби слушала недостаточно хорошо, потому что понятия не имела, как улучшить свой ответ. Через несколько минут, опасаясь, что Джастин напишет еще раз и отзовет приглашение, она быстро напечатала ответ.


Конечно. Увидимся там.


Секунду спустя он ответил.


Я буду на поле, но да. У меня номер 25.


Даже в простом ответном сообщении Гэбби допустила ошибку. Но она могла представить, как он улыбается, читая это и посмеиваясь над ее бестолковостью.

Она некоторое время спорила сама с собой, но все, что удалось придумать, – это написать: «Круто». Потом, может быть, Джастин почувствует себя обязанным написать что-нибудь в ответ, и она снова останется с вопросом, что сказать дальше. Лучше пока все оставить как есть. На секунду она пожелала, чтобы у нее была собственная стайка девочек, которая помогла бы ей подтянуть знания этикета до должного уровня. Могла ли она попросить помощи у Сабрины и Зи в чем-то вроде этого? Наверное. Сообщения Зи были загадочными, с цитатами из марксистов. А у Сабрины, похоже, был готов остроумный ответ на любой случай. Наверное, сообщения переносились из ее мозга прямо на кончики пальцев. Может, если бы у Гэбби хватило смелости спросить ее, она могла бы помочь ей, как Эндрю помогал с химией.

Внезапно Гэбби подумала, пригласил ли Джастин только ее или попросил всех остальных «пропащих» тоже прийти на игру.

Она посмотрела на противоположную сторону стола, гадая, не получал ли Эндрю сообщений от Джастина насчет игры. Кажется, его телефон лежит под блокнотом?

Гэбби потянулась к нему и случайно толкнула свой рюкзак. Пузырек с лекарствами, который она таскала с собой, выкатился наружу вместе с кучей ручек и карандашей.

Она быстро схватила баночку, не дав ей скатиться со стола и попасть в руки группы школьников, сидевших по соседству. Гэбби понятия не имела, как сможет объяснить то, что у нее в руках оказалось лекарство, выписанное самой известной жертве убийства в Седар-Спрингс.

Ее глаза наткнулись на имя Лили, когда она клала баночку обратно в сумку. Что побудило Лили добывать эти лекарства? Что она скрывала за своей улыбкой? Бедная Лили не только умерла в муках, но и жила страдая. Эти мысли вспыхнули в сознании Гэбби, и тут она оказалась внутри видения.

Сначала проявились цвета. Мандариново-оранжевый смешался с грейпфрутово-розовым и ярким сиреневым, и они закручивались по спирали, как тающее фруктовое мороженое.

Гэбби медленно осознала, что сейчас закат. Солнце медленно опускается за обожженные докрасна, потрескавшиеся камни, на которых тут и там виднеются мелкие кустики и кактусы.

Но тепло, исходившее от неба, не могло развеять внутреннего холода.

Лили сидела на одеяле, так, что длинные волосы скрывали лицо, и плакала, не отдавая себе отчета в происходящем. Рыдания звучали резко и жутко на фоне окружающей тишины.

Рядом с ней лежали ужин для пикника и бутылка воды, но она к ним не притрагивалась.

И Гэбби догадалась.

Это был не парк.

Она была на кладбище.

Тело Лили вздрагивало от глубоких, не сдерживаемых рыданий, и ее громкие всхлипы отзывались эхом на кладбище, тишину которого больше ничто не нарушало.

Наконец Лили порылась в сумке, стиснула в пальцах оранжевый пузырек с таблетками, а потом запила лекарство водой из маленького термоса, стоявшего рядом.

Когда слезы иссякли, Лили положила руку на могильный камень, медленно обводя пальцами вырезанные на нем буквы.

Саманта Хоуп Карпентер. Любимая дочь.

Чья жизнь продлилась лишь восемь лет.

– Прости, – хрипло прошептала Лили. – Прости.

Когда видение исчезло, Гэбби почувствовала, что ее собственные щеки мокрые и соленые от слез.

* * *

Представления Гэбби об американском футболе в старшей школе основывались по большей части на просмотре Friday Night Lights[22] c родителями, много лет назад. Эта передача ей нравилась именно потому, что жители города сходили с ума из-за спортивных достижений детей.

Футбольный матч в старшей школе Седар-Спрингс был почти таким же напряженным, поскольку «Бульдоги из Седар-Спрингс» встретились со своим противником, «Дикими кошками», единственной командой, которая смогла одолеть их в прошлом году. Почти вся школа набилась на трибуны, и многие разрисовали лица синим и белым. Гэбби увидела свою подругу Али Хануман – она ожидала, что та будет дома готовиться к экзамену по химии, но Али сидела в нескольких рядах от Гэбби и махала синим помпоном. Все вокруг ходили на эти игры, кроме Гэбби.

– Спасибо, что пошла со мной, – сказала Гэбби Сабрине, когда они устроились на трибуне. Похоже, Джастин не стал посылать сообщения всей группе насчет игры (хотя вряд ли это что-то значило), но мысль прийти сюда одной так ужасала ее, что она попросила Сабрину составить ей компанию.

– Не за что, – ответила Сабрина, наблюдая, как «Дикие кошки» прорываются через кучу игроков противника в первом розыгрыше матча. – Приятно отвлечься и заняться чем-то нормальным.

Сабрина сжала плечо Гэбби. Они договорились не обсуждать здесь Девона Уорнера, Лили Карпентер или что-то еще, связанное с расследованием. Это было некоторым облегчением, потому что Гэбби сводила себя с ума, анализируя видение плачущей Лили на могиле, в которой, кажется, похоронена ее дочь. Когда они были в хижине, Патриция сказала, что у Лили не было детей. Но видение вроде бы доказывало обратное, и это, конечно, убедило Зи, что они наконец-то поймали Патрицию на прямой лжи и нужно немедленно сообщить ей об этом.

Гэбби и остальные думали, что этому есть более разумное объяснение. Да, Патриция сказала им, что у Лили нет детей, и она не обманывала. Судя по маленькому могильному камню, который видела Гэбби, дочь Лили умерла более десяти лет назад. Казалось вполне логичным, что Патриция не хотела грузить их описанием жизни Лили во всех подробностях, если они не имели прямого отношения к делу. Но не было ли слишком не считаться с точкой зрения Зи?

Внезапно все вокруг завопили как сумасшедшие, и Сабрина с Гэбби тоже вскочили на ноги, чтобы присоединиться к ним. Один из игроков команды противника только что поймал мяч и рванул через все поле. При этом половина зрителей кричала слова поддержки защитнику, а другие вопили в надежде на тачдаун. Спринтер почти добрался до голевой зоны, но сначала ему нужно было справиться с Джастином.

– Давай, Диаз! – закричал какой-то школьник у нее за спиной. – Размажь его!

Джастин стоял у очковой зоны, готовый броситься вперед. Гэбби сжала руку Сабрины, с удивлением осознав, как сильно нервничает. Джастин пригнул голову и бросился на игрока с мячом, но, вместо того чтобы пробиваться напролом, нападающий уклонился в сторону, стряхнув с себя Джастина, будто муху отогнал, и прорвался мимо него к очковой зоне, чтобы сделать тачдаун. Фанаты команды противника орали как безумные, давая «пять» друг другу и радостно махая руками, а поклонники «Бульдогов» бессильно опустились на сиденья.

– Вынь голову из задницы, Джастин, – громко закричала какая-то женщина с переднего ряда. Даже сидя на десять рядов позади нее, Гэбби поняла, что это его мать, которая, похоже, любила купаться в отблесках славы сына, на что она могла рассчитывать как мать звездного игрока… даже если и не проявляла себя как мать ни в чем другом. Неожиданно Гэбби почувствовала себя настолько уязвленной, что ей захотелось придушить эту женщину.

– Странно, – сказала Сабрина. – Джастин никогда не допускает таких ошибок в защите. Я, правда, не приходила на игру в трезвой памяти, но обычно он в одиночку всех сбивает с ног.

– Должно быть, нелегко справляться с защитой из раза в раз, – невозмутимо ответила Гэбби. Она не сказала Сабрине о том, что предложила Джастину использовать свои новые силы на поле, потому что не была уверена, собирается ли он и вправду это сделать. Он сказал, что попробует, только если «начнет лажать так же, как в прошлой игре». Наблюдая за тем, как он поднимается с земли и смотрит на очковую зону, будто не веря в случившееся, она подумала, что это условие, пожалуй, выполнено.

Она нетерпеливо выжидала, пока «Бульдоги» играли в нападении, а Джастин вместе с остальными защитниками сидел на скамейке запасных. Как только Джастин снова вышел на поле, он поднял глаза на трибуны, будто высматривая кого-то. В душе Гэбби поднялось волнение, когда она осознала, что этот кто-то — она. Они встретились взглядами, и он кивнул, показав Гэбби, что собирается опробовать ее идею. Она улыбнулась и кивнула в ответ, жалея, что он не обладает способностями Зи. Тогда он мог бы услышать ее мысли. Ты отлично справишься.

– Что это был за взгляд? – спросила Сабрина, возвращая Гэбби к реальности.

– Какой взгляд?

– Которым Джастин на тебя посмотрел.

– О, не знаю, думаю, он просто поздоровался.

Сабрина скептически посмотрела на нее. Может, Джастин рассказал Сабрине об идее Гэбби?

– Ты и правда не знаешь, да? – спросила Сабрина.

– Не знаю чего?

– Это Джастину принадлежала та мысль о тебе в хижине. О твоих волосах.

Гэбби совершенно забыла об этом.

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Ты нравишься Джастину. Это очевидно.

– Да?

На мгновение ее охватил восторг, который тут же сменился страхом. Как она теперь должна с ним разговаривать? Она и с сообщениями-то едва справлялась.

Сабрина рассмеялась.

– Жаль, я сейчас не записываю на видео, как ты реагируешь на это. Это уморительно. – Но она тут же ободряюще похлопала Гэбби по руке. – Не думай об этом слишком много.

Внизу команды снова выстроились на поле, и эхо от стука мяча о землю донеслось до трибун. Квотербек команды противника отступил назад, ища, кто из товарищей по команде откроется для паса, а Джастин тем временем начал пробираться между нападающими, чтобы добраться до него. Он не забывал хотя бы касаться противников рукой, но Гэбби была уверена, что всю работу выполняло его сознание. Он добрался до квотербека за несколько секунд и сбил его с ног, прежде чем тот успел отдать мяч хоть кому-то.

Фанаты «Бульдогов» начали скандировать имя Джастина. Гэбби попыталась встретиться с ним взглядом еще раз, но его не было видно из-за других игроков, радостно подставлявших ему ладони.

* * *

Оставшаяся часть игры прошла под знаком победы Джастина. У кого бы ни был мяч, ему удавалось сбить этого игрока с ног. Кроме того, теперь Джастин перемещался по полю еще быстрее, потому что использовал ментальную, а не физическую силу, выполняя каждый проход.

Джастин всегда контролировал игру, но так он себя не чувствовал еще никогда. Его атаки обычно исходили из самой глубины гнева, скопившегося в его душе, когда же игрок противника падал на землю, он чувствовал спокойствие лишь на секунду, а потом ярость возвращалась снова. Почти каждая игра кончалась тем, что остальные игроки собирались вокруг него, но он никогда не наслаждался этим. Когда ты все время зол, даже радость победы кажется полным дерьмом.

Но этот раз, когда время матча истекло и на табло зажегся финальный счет 45:7 в пользу «Бульдогов», он не смог скрыть широкой улыбки. Он не собирался запарывать игру, которую будет смотреть скаут из штата Флорида. И он не собирался использовать антидот или выходить из дела.

Все случилось одновременно: толпа, бросающаяся на поле, холодный как лед Gatorade, который льют ему на голову, а вот он взлетает вверх, когда фанаты поднимают его на плечи, и чувствует медвежьи объятия тренера Брандта. Джастин попытался освободиться от всего этого, потому что хотел увидеть только одного человека. И надеялся, что Гэбби еще не ушла.

Джастин проталкивался через заполненное людьми поле, а по пути незнакомые люди протягивали ему руки или хлопали по спине. Ему показалось, что он увидел ее на краю поля, и он двинулся в том направлении, но тут перед ним возник Хинди.

– Диаз! Ты сегодня был в ударе! – завопил он. – Нам нужно отпраздновать, приятель!

Джастин только кивнул, глядя ему за спину, туда, где ему померещилась Гэбби. Хинди еще что-то говорил, когда Джастин заметил ее снова и почти что отпихнул приятеля с дороги. Она стояла рядом с Сабриной у скамейки «Бульдогов», вытянув шею – может, тоже высматривала его. Он почувствовал острое желание раскидать всех этих людей со своего пути с помощью теликинеза, чтобы побыстрее добраться до нее, но вместо этого он стал проталкиваться через толпу, пока наконец не подошел к ней.

Гэбби повеселела, когда увидела его.

– Джастин! Великолепная…

Наверное, она хотела сказать «игра», но Джастин не стал дожидаться. Вместо этого он взял ее за руку, притянул к себе и поцеловал.

25

Тем же вечером Зи поспешно спускалась по задней лестнице своего дома, направляясь на кухню. Она получила сообщение от Гэбби о новом видении, насчет Лили и могилы ее дочери, и несколько часов спустя это по-прежнему ее беспокоило.

Обычно вся группа несколько раз за день обменивалась сообщениями. Иногда переписка была смешной, как, например, тогда, когда Сабрина больше часа убеждала их, что Тупак попросил ее раскрыть его убийство. Иногда содержала просьбы о помощи, например, когда Джастин попросил Зи подслушать вопросы к тесту по английской литературе на следующей неделе. А иногда действительно касалась расследования – вот, например, о дочери Лили.

Почему Патриция сочла, что «пропащим» не нужно о ней знать? Совершенно невозможно, чтобы Нэш и Патриция решили, будто это неважно для расследования. Что если Лили ходила в группу поддержки для родителей, потерявших детей, и именно там Девон выследил ее? Что еще Патриция и Нэш скрывали от них? Как они должны работать над делом, если их держат в неведении?

Зи знала, что склонна видеть в событиях больше скрытого смысла, чем другие. Когда ей было четыре года, ее первый психиатр сказал родителям, что у нее проблемы с доверием к властным фигурам, – и потом это повторял каждый следующий психиатр. Но Зи никогда не видела в этом проблемы. Ведь это же совершенно правильно – подвергать сомнению авторитет людей, которым ты должна доверять только потому, что они старше. Ее парализующая депрессия, может, и рассеялась под воздействием сыворотки, но она по-прежнему считала, что доверие нужно заслужить. А Патриция и Нэш еще не заслужили его…

Зи готова была признать, что поступила неправильно, предложив самостоятельно пойти в квартиру Девона, но видение Гэбби о кладбище стало убедительным подтверждением того, что Патриция соврала им. Почему это беспокоило только Зи? Все пятеро постоянно перекидывались сообщениями после того, как Гэбби написала им о своем видении, и общее мнение (за исключением Зи) было таково, что у Патриции могут быть важные причины, по которым она не упомянула о дочери Лили. Джастин даже написал перед своим матчем: «Зи, не превращай это в квартиру Девона 2». Лишь Эндрю отчасти поддерживал ее, но это в основном объяснялось тем, что ему нравилось изображать «адвоката дьявола» – однажды он сказал им, что так он упражняет свой суперум. Самое большее, что она могла сделать, – убедить их поднять этот вопрос на завтрашней встрече в «Цитологии».

В животе у Зи заурчало, и не обратить на это внимания было невозможно. Когда она дошла до конца лестницы, внизу уже стоял Скотт, а из кухни доносились сердитые голоса родителей.

– Что ты делаешь? – спросила Зи.

– Тсс, – ответил он. – Я пытаюсь подслушать, как долго будет продолжаться эта схватка, чтобы потом попросить у папы ключи от «бентли». Если он будет не в духе, может и отказать.

Зи не стала утруждать себя и спрашивать Скотта о том, почему его «порше кайенн» не подойдет для сегодняшнего вечера. Она предположила, что он хочет произвести впечатление на девушку.

– Но я лишь говорю, что это незаконно! – воскликнула Николь.

– Что незаконно? – шепотом спросила Зи у Скотта.

– Она постоянно видит, как какой-то человек то проезжает мимо, то сидит в своем фургоне прямо рядом с домом. Она думает, это один из репортеров в поисках новой точки зрения на дело.

Неудивительно, что ее мать на взводе. В ту секунду, когда отец Зи оказался в списке главных подозреваемых по делу Лили Карпентер, Николь восприняла это как угрозу ее социальному статусу. Первое, о чем она спросила Стивена, – не собирается ли полиция заморозить их счета или закрыть их черную карту American Express[23].

Зи никогда и никому в этом не призналась бы, но когда она впервые услышала об убийстве, ей показалось, что отец и правда может быть с этим связан, если учитывать ту громкую ссору, которая произошла между ним и Лили в день перед убийством. Все остальные жители того района, где Стивен планировал снести дома, чтобы построить свой новый жилой комплекс, без особого сопротивления приняли предложенную им щедрую плату за выкуп земли. Но Лили отказалась продавать свою хижину. Несколько рабочих со стройки сообщили в своих заявлениях в полицию, что Лили сказала, будто продаст хижину «только через свой труп», а Стивен сердито ответил: «Не искушайте меня».

Ничто не сердило его так сильно, как люди, встававшие на пути к заключению перспективной сделки. Зи не думала, что он способен на пытки и убийство, но она не отказала бы ему в способности нанять кого-то, кто это сделает. Теперь, когда она знала, что убийство Лили было связано с сывороткой, а не с землей, на которой та жила, она почувствовала приступ угрызений совести за свои прошлые подозрения.

– А ты не подумала, что это и меня бесит? Они написали пять лживых репортажей обо мне! Пять! – пролаял Стивен. – У меня есть инвесторы из России, которые отзовут свои средства, если только пронюхают об этом. Но тут мои руки связаны.

– Это же, по сути, преследование.

– Лучше постой тут немного, – сказала Зи Скотту, неспешно входя в кухню.

Родители не заметили ее присутствия. Николь сидела в кресле, опустив голову на кухонный стол, будто несла на плечах тяжесть всего мира.

– Я просто не понимаю, почему они по-прежнему оскорбляют нас таким образом.

– Потому что какой-то либеральный козел в той газете ненавидит всех, у кого есть деньги, и не даст скандалу утихнуть, – отрезал Стивен. – Может, собирается выиграть Пулитцеровскую премию со своими жалкими журналистскими потугами.

На лбу Стивена пульсировала жилка, казалось, она вот-вот взорвется. На долю секунды Зи задумалась: может, он знает что-то, чего не рассказывает полицейским?

Потом она вспомнила мысль матери, которую подслушала вчера. Николь понятия не имела, где Стивен находился прошлой ночью и что было у него на уме.

Это может оказаться чем-то вполне невинным. Кто знает, какие свои дела в нерабочее время отец скрывал от матери? Его исчезновение из виду на несколько часов, еще не означало, что он скрывал что-то об убийстве Лили.

– Если тот человек подойдет к воротам, я с ним поговорю, – сказал Стивен, набирая что-то в своем телефоне. – Но я ничего не могу сделать, пока он сидит там в своем фургоне. Я его даже не видел.

Николь презрительно усмехнулась.

– А я видела. Несколько раз.

Зи уже хотела уйти, забрав остатки пиццы, но внезапно замерла на месте.

Фургон.

– Какого цвета он был, мама?

Николь посмотрела на Зи, будто совершенно забыла, что ее дочь тоже присутствует в кухне.

– Какого цвета было что?

– Фургон.

– Белый, я думаю.

Белый фургон проезжал мимо дома несколько раз в день? Мог ли это быть Нэш? Он старался держать их под контролем? Это объяснение казалось более логичным, чем репортер, проезжающий мимо каждые несколько часов.

– Он не попал на камеры? – спросила Зи. У них была продуманная система безопасности с несколькими камерами, расставленными по периметру дома. Первое, что делал папа каждый раз, когда они переезжали на новое место, – это устанавливал такую систему.

Мама бросила на нее раздраженный взгляд.

– Нет. Он словно знает, где они находятся. А когда я подъезжала к воротам прошлым вечером, он стоял там, но испарился за секунду, увидев меня.

– Ты не запомнила, как он выглядит?

– У него темные волосы. Может, ему за двадцать или за тридцать, но он уехал так быстро, что все это очень смутно.

Это точно Нэш. Зи ощутила недовольство от вторжения в ее личное пространство. Даже если это ради ее так называемой безопасности, Нэш мог, по крайней мере, сказать, что наблюдает за ними. Она бы, может, и не стала беспокоиться из-за этого так сильно, если бы все это не случилось одновременно – сначала дочь Лили, потом это. Эти мелкие детали, о которых Патриция и Нэш последовательно умалчивали, заставляли ее нервничать.

Каждой клеточкой своего тела Зи хотела раскрыть это дело. Она понимала, какой разрушительной может быть сыворотка, если попадет не в те руки, и последние несколько дней постоянно проверяла новости на телефоне, опасаясь того, что может увидеть. Что может произойти необъяснимое массовое убийство или атака террористов, и только тем, кто связан с этим делом, будет совершенно ясно – вина лежит на тех, кто украл сыворотку.

Но не только страх толкал ее вперед.

Когда все это начиналось, Зи спросила у Патриции, заставят ли их принять антидот, если они раскроют дело. Патриция ответила, что они решат сами – это будет их собственный выбор. Но Зи не догадалась спросить, что произойдет, если они не раскроют дело? Чей выбор будет иметь значение тогда? Может, они избавят ее от новообретенных способностей, и она, проснувшись на следующий день, снова будет ощущать только мрак и депрессию? И Зи не была уверена, что хочет услышать ответ на этот вопрос.

Она поднялась обратно в свою комнату, пытаясь решить, стоит ли сообщать остальным о фургоне. Они уже и без того пришли к выводу, что Зи придает слишком большое значение видению Гэбби, так что, может, лучше подождать. Когда через час ее телефон запищал, она прочла сообщение от Нэша и утвердилась в своем решении.


Напоминаю о встрече завтра в 8 утра.


Тогда она и расскажет о том, как Нэш следил за ней. Так или иначе она добьется правды от Патриции и Нэша. И потом, разве Нэшу на самом деле нужно было рассылать напоминание? Как будто кто-то из них мог забыть о встрече, на которой они будут обсуждать, как остановить убийцу-психопата и спасти этот долбаный мир.

26

– Тебе повезло, что мои родители не натравили на тебя полицию, – рявкнула Зи на Нэша, когда Сабрина еще не успела занять свое место за столом для совещаний.

Полицию? Сабрина задумалась: в чем же Зи обвиняет Нэша теперь?

– О чем ты говоришь, Зи? – спросил Джастин, тоже ничего не понимая.

Сабрина взглянула на Нэша, чтобы увидеть его реакцию, но его лицо оставалось непроницаемым, как обычно. После их последнего разговора, или спора (она не знала, как это лучше назвать), Сабрина наконец признала, что между ними в какой-то момент могла быть связь, но это не то, что Нэш хотел бы развивать дальше. К несчастью, ей по-прежнему стоило труда заставить себя отвести от него взгляд.

Когда Сабрина снова посмотрела на Зи, та сердито уставилась на Нэша, скрестив руки на груди, словно защищаясь.

– Вы следите за нами.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Нэш.

Почему черные футболки, которые он носит, будто специально созданы, чтобы сделать его еще привлекательнее? Сосредоточься — напомнила она себе.

– Белый фургон постоянно проезжает мимо моего дома, – ответила Зи. – Мои родители предположили, что это репортер, который преследует отца, но это было бы совершенно бессмысленно. Очевидно, что это вы. И вы продолжаете следить за нами, с тех пор как мы вышли из-под контроля в квартире Девона.

Нэш по-прежнему оставался невозмутимым.

– Давайте говорить прямо. Ты думаешь, что мы следим за вами, потому что видела, как белый фургон проезжает мимо твоего дома? Это самый популярный цвет пассажирских фургонов. Может, поэтому я такой и арендовал?

Зи выглядела уже не такой уверенной, но все-таки кивнула.

– Да, но дело не только в этом. Тот человек приезжает в очень странное время. И мама сказала, что он паркуется так, чтобы не оказаться в поле обзора наших камер и не попасть на видео. Сомневаюсь, что какой-то случайный репортер может настолько хорошо разбираться в технике и знать устройство охранных систем.

Что-то в сказанном задело Нэша.

– Ты заметила номер?

– Нет, сама я никогда не видела фургона.

– За рулем был мужчина? Или женщина? – То, как напряглась нижняя челюсть Нэша, заставило Сабрину занервничать.

Должно быть, Зи тоже уловила серьезные нотки в голосе Нэша, потому что она внезапно ослабила напор.

– Мужчина за двадцать или около тридцати. Маме так и не удалось хорошо его рассмотреть, потому что он тут же свалил, когда ее увидел.

– Так это был не ты, Нэш? – спросила Гэбби, нервно переплетая пальцы.

– Нет.

– Прошлой ночью… – начала Гэбби. Но тут же умолкла.

Зи буквально набросилась на нее.

– Прошлой ночью что?

– У меня возникло сильное ощущение, будто кто-то смотрит на нас. Я не знаю. Я ничего не сказала, потому что это было просто ощущение, но это может быть как-то связано с тем фургоном.

Эндрю яростно колотил по клавишам своего ноутбука.

– Я знал, – объявил он, выглянув из-за экрана. – Водительские права Девона Уорнера за последний год трижды отмечены в фирме по аренде машин. Каждый раз он арендовал белый грузовой фургон «шевроле экспресс». Последний раз он взял его месяц назад и до сих пор не вернул.

В комнате повисла тишина.

– Получается, Девон Уорнер следит за Зи? Как он вообще узнал о ней? – спросила наконец Сабрина, и в ее голосе звучал страх, как бы сильно она ни пыталась скрыть его.

– Что если он следил за нами в ту ночь, когда мы обыскивали его квартиру, а потом последовал за нами? – спросил Эндрю.

Патриция подняла руку.

– Думаю, нам нужно успокоиться. Давайте не впадать в истерику. Мы не знаем наверняка, был ли в том фургоне Девон Уорнер.

– Но мы не знаем наверняка и что его там не было, – возразил Нэш. – Мы объявили машину в розыск после того, как обнаружили исчезновение Девона, но до сих пор неизвестно, где она. Если он по сей день водит машину, вероятнее всего, он недавно сменил номера. Все, что вам нужно, – быть начеку и соблюдать осторожность. Если вам кажется, что что-то не так, просто предположите худшее и позвоните нам, особенно если увидите этот фургон.

Сабрина кивнула одновременно с остальными. Она не хотела, чтобы ее пугали, когда еще нет никаких доказательств, но все же была благодарна Зи за ее теории заговора. Может, на этот раз она просто выбрала не того заговорщика.

– И я добавлю для ясности, Зи, – сказала Патриция, и впервые в ее голосе послышалось раздражение. – У нас нет никаких причин следить за вами. Мы на одной стороне.

– Тогда почему вы не сказали нам, что у Лили была дочь? – спросила Зи.

«Ну вот, опять», – подумала Сабрина.

Она ожидала, что Патриция наконец сорвется на Зи, но вместо этого та побледнела:

– О чем ты говоришь?

Зи пихнула Гэбби. Та помедлила, но после второго толчка все-таки заговорила.

– У меня было видение о Лили, – ее голос дрогнул, и Джастин подвинулся вместе со стулом поближе к ней. – Она посещала могилу своей дочери.

– Когда мы были в хижине и спросили у вас, были ли у Лили дети, вы сказали, что нет, – ответила Зи, и в ее голосе слышался почти триумф.

Патриция откашлялась.

– Вы правы. Я не сказала вам, что у Лили была дочь. Сэм. Ее нашли мертвой вскоре после того, как ей исполнилось восемь.

– Как она умерла? – спросила Гэбби.

– И почему вы решили, что это не имеет отношения к делу? – решила добавить Зи.

– Это имеет отношение к делу, но не такое, как вы думаете. – Патриция глубоко вздохнула. – Дочь Лили – это главная причина, по которой мы начали работать над сывороткой.

Теперь Сабрина совершенно запуталась. Даже Эндрю выглядел растерянным.

Патриция начала с самого начала.

– Сэм исчезла чуть больше десяти лет назад, когда ей едва исполнилось восемь лет. Она ехала домой на велосипеде от друзей, но домой не вернулась.

– И что случилось? – спросила Сабрина, хотя какая-то ее часть не хотела слышать ответ.

– Ее похитили. Она исчезла без следа. Были сообщения о том, что ее видели – как обычно случается, когда ищут пропавшего, – но ни одно не получило подтверждения. Поисковые группы работали неделями. Лили использовала все ресурсы, которые были доступны благодаря работе в ФБР. Шансы найти пропавшего ребенка уменьшались с каждым днем, но она старалась сохранять надежду. Мы все старались. Довольно быстро мы уперлись в тупик. Не осталось буквально ничего. И тогда Лили решила попросить помощи у экстрасенса, женщины, которая раньше продуктивно работала на ФБР. Лили дала ей что-то из одежды и вещей Сэм и отвела ее на место, где Сэм видели в последний раз. Но та не смогла сказать ничего конкретного. Несколько незначительных улик, которые вели в никуда, и ничего больше. И Лили начала терять самообладание.

Сабрина знала на собственном опыте, как дорого подобные события могут обойтись родителям, хотя ей подумалось, что, может, Лили пришлось еще тяжелее, чем ее собственной семье. Когда тот пьяный водитель убил Энтони, это разрушило психику матери Сабрины и ее отца, но они, по крайней мере, знали, что с ним случилось. Не знать, наверное, намного хуже, невыносимый ад, где скорбеть – значит сдаться, а сохранять надежду похоже на самообман.

Патриция опустила взгляд в свою кружку с кофе.

– Мы уже разработали сыворотку, но еще не испытывали ее. Когда экстрасенс не дала нам ничего существенного, Лили настояла на том, что сама примет сыворотку. Как я уже рассказывала вам, мозг взрослого человека усваивает ее иначе, и наше средство неэффективно. Но тогда мы этого не знали и проводили один эксперимент за другим, пытаясь понять, в чем проблема. Время истекало. Нам так и не удалось воспользоваться препаратом. Тело Сэм нашли туристы в отдаленном районе гор Сандия.

Патриция немного помолчала.

– Лили уволилась вскоре после этого. И тогда же мы разделили наш запас сыворотки.

Сабрина наконец поняла, почему Лили бросила свою работу и уединилась в одинокой хижине в лесу. Она не удержалась и спросила:

– Того, кто это сделал, нашли? Стало Лили легче, когда это произошло?

Патриция кивнула, и ее лицо потемнело.

– Его поймали несколько лет назад. Местный рабочий, который как раз находился по соседству с хижиной Лили, когда исчезла Сэм. Полиция задержала его, когда он пытался поймать еще одну девочку неподалеку от Альбукерке. Его отпечатки пальцев совпали с найденными на Сэм и, к сожалению, на многих других жертвах.

Сабрина сглотнула слюну, представив ужас, который вынесли эти бедные девочки, и нестерпимую боль, пережитую их семьями. Она подняла взгляд и обнаружила, что Нэш наблюдает за ней с непроницаемым лицом. Он быстро перевел взгляд на Патрицию.

– Простите, что я не рассказала вам обо всем этом раньше, – сказала она остальным. – Я не хотела, чтобы прошлое Лили отвлекало вас от более существенных деталей дела. Но когда я сказала, что сыворотку создали ради благой цели, я именно это имела в виду.

Джастин одарил Зи взглядом, словно сообщавшим: «Я же говорил». Зи закатила глаза.

– Я была права, что это связано с нашим делом, – отрезала Зи.

– О котором мы сейчас и должны разговаривать, – сказал Нэш, подходя к экрану проектора.

– Мы почти уверены, что Девон Уорнер убил Лили Карпентер. У нас есть браслет, который связывает его с хижиной. Пистолет, который нашли в его квартире, использовали, чтобы убить Лили. Но все это ничего не значит, если мы не сможем каким-то образом поймать его. Мы знаем, что он уехал из Фалькон-Рока минимум неделю назад. Куда он направился? Чем дольше сыворотка остается не у нас, тем больше вреда она может причинить. Единственный вопрос – насколько много. Мы по-прежнему понятия не имеем, планирует ли он использовать ее для собственных целей или продать кому-то еще.

Пока Патриция с энтузиазмом излагала идеи насчет того, где взять зацепки, Сабрина почувствовала, будто что-то коснулось ее руки. От внезапного прикосновения ее пробрала дрожь. Она опустила взгляд и увидела, как рука покрылась гусиной кожей.

Здесь был кто-то еще? Девушка ждала отвратительного запаха или мигания света, но ничего не происходило. Она уже собралась было выбросить из головы это ощущение, но тут услышала шепот. Это был низкий голос, который звучал так, будто исходил из ниоткуда и отовсюду, но она не могла разобрать слов.

Потом кто-то дернул ее за волосы так сильно, что она чуть не упала со стула. Он наконец проявился, оказавшись прямо рядом с Нэшем.

Длинная борода, спутанные темно-русые волосы с пробором посередине. Сабрина точно знала, кто это.

Девон Уорнер.

Его видела только она. Неудивительно, что им не удавалось его найти.

По всей видимости, он – как и Лили Карпентер – был мертв.

Они гнались за призраком.

Он был скрыт тенью даже сильнее, чем Лили, и выглядел так, будто стоял под дождевой тучей, а его глаза напоминали два черных озерца.

Отвратительный запах серы достиг ее обоняния, и снова послышался шепот. На этот раз Сабрине наконец удалось разобрать слова.

«Природа и животных научает знать друзей своих»[24].

Девон произносил это снова и снова, как будто его поставили на повтор.

– Что это значит? – пробормотала Сабрина, опасаясь, что он исчезнет прежде, чем она получит хоть какой-то ответ.

«Природа и животных научает знать друзей своих».

– Что с тобой случилось? – Сабрина почти кричала на него.

Он запнулся на середине предложения и оскалил зубы.

– Источники.

Он исчез, но запах еще оставался. Сабрина медленно моргнула, стараясь осознать происшедшее, прежде чем повернуться к остальным, которые смотрели на нее, открыв рты от удивления, даже Нэш. Она представить не могла, как этот обмен фразами выглядел со стороны.

Она села, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

– Ты в порядке? – спросил Нэш и так пристально посмотрел на нее, что сердце забилось еще быстрее.

– Да, – едва смогла произнести она. – Но вы все не поверите…

– Проверь, – невозмутимо сказала Зи.

– Я только что видела Девона Уорнера.

Потрясение отразилось на их лицах. Если Девон Уорнер мертв, то кто же убил его? И какое отношение это имеет к Лили Карпентер?

Гэбби выдохнула:

– Если он мертв…

– Тогда у кого сыворотка? – закончил Джастин ее мысль.

Все заговорили одновременно, но Патриция спросила, перебивая их всех:

– Сабрина, он что-нибудь сказал?

– Да. – Она закрыла глаза, чтобы вспомнить это в точности. – «Природа и животных научает знать друзей своих». Он повторял это снова и снова. А потом сказал: «Источники».

Природа и животных научает знать друзей своих.

– Это цитата из Шекспира! – воскликнул Эндрю. – Из «Кориолана». Я пролистал его в прошлом году и получил двойку за итоговый тест, но теперь я помню ее наизусть целиком!

– Девон Уорнер цитирует Шекспира? – недоверчиво спросил Джастин. – Только мне это кажется странным?

– У него в квартире были все эти книги, – напомнила им Гэбби.

– Так что значит эта цитата? – нетерпеливо спросила Сабрина.

– Это означает, что природный опыт учит животных отличать друзей от врагов, – ответил Эндрю, переключаясь на режим «учитель». – Ягненок инстинктивно знает, что не стоит подходить к волку, потому что тот его съест. Но если по какой-то причине ягненок решил проверить это на практике и подошел к волку, природа преподаст ему суровый урок, что волк – не друг ему. В пьесе Кориолан знает, каково быть и ягненком, и волком.

– Может, вместо того чтобы вести себя как ботан, ты объяснишь, какое, к черту, отношение все это имеет к Девону? – возмутился Джастин.

– Девон мог думать, что он одновременно и убийца, и жертва, – мрачно сказала Патриция.

– Или что какой-то ягненок оказался волком, – предположил Нэш. – Может, друг ударил его в спину.

– А что еще он сказал? – спросила Зи.

Сабрина снова прокрутила произошедшее в голове.

– «Источники». Он, наверное, имел в виду источники в Пайкс-Пик, верно?

Это были источники, в честь которых назвали их город, расположенный рядом с вершиной горной цепи Пайкс-Пик. Они полностью пересохли с десяток лет назад, когда годовая температура повысилась и снежные шапки в горах стали таять быстрее. Но все по-прежнему называли их пыльные останки «источниками».

– Может, кто-то ударил Девона в спину у источников, – сказал Джастин. – Там могли остаться какие-то улики, например, нож. Я имею в виду, это же произошло не так давно, если убийца Лили – именно он?

– Нэш имел в виду, что кто-то ударил его в спину метафорически, – с иронией возразил Эндрю. – Не настоящим ножом.

Гэбби насторожилась.

– Погоди. Джастин, может быть, прав, – сказала она. – Никто больше не ходит к источникам. Возможно, именно там убили Девона. Это идеальное место, чтобы спрятать тело.

Нэш уже поднялся со стула.

– Есть только один способ выяснить.

27

На то, чтобы подняться к Источникам, ушло больше часа из-за ужасно извилистой дороги – ездить по такой Эндрю еще не доводилось. Единственная причина, по которой ему удавалось сдерживать тошноту, – то, что рядом сидела Сабрина, на которую укачивающие повороты не оказывали совершенно никакого действия. Он не хотел опозориться у нее на глазах. Джастин был силен, но Эндрю казалось, что Сабрина самая сильная из них пятерых.

Они высыпали из фургона и разбрелись по округе в поисках чего-то необычного, хотя не очень хорошо представляли себе, что именно ищут. Эндрю видел на фотографиях, как источники выглядели раньше, но ему с трудом верилось, что сухая растрескавшаяся земля под его ногами когда-то была озером размером с футбольное поле.

Он присел рядом с грудой камней. Могли ли Девон или его убийца спрятать что-то под одним из них? Эндрю задержал дыхание и поднял камень.

Под ним не было ничего, только грязь.

Когда он поднял еще один тяжелый камень, ему пришло в голову, что его можно было использовать и как оружие. Что, если тот, кто убил Девона, ударил его по голове, чтобы вырубить? Эндрю поднимал один камень за другим в поисках следов крови. Когда он взялся за последний, из-под него выскочила ящерица, перепугав его до полусмерти.

– Ты что-то нашел? – Нэш неожиданно появился как раз рядом с ним. Как он смог подойти так быстро?

– Мне показалось, я что-то увидел, но тут ничего нет.

«Слава богу», – мысленно добавил Эндрю.

Он отослал Нэша и выбрал новое место, которое, как он предполагал, когда-то было центром озера, прежде чем оно пересохло. Он бродил по нему между мелкими суккулентами, которые разрослись за прошедшие годы, и уже начал сомневаться, действительно ли стоило приезжать сюда. Что если Девон говорил не об этом месте? «Источники» могли быть чем угодно – рестораном, книгой, человеком. Никто из них до сих пор не нашел ничего хотя бы немного подозрительного. Он прихлопнул муху, которая, жужжа, летала вокруг, словно насмехаясь над его неудачей, но стоило от нее избавиться, еще несколько мух начали кружить вокруг его лица, как будто первая муха позвала друзей. Эндрю отмахнулся от них и поспешил к другой куче камней. Он предпочел бы иметь дело с ящерицами, а не с мухами, но чем дальше он шел, тем больше мух ему попадалось. Жужжание становилось все громче и громче, и наконец он подошел к месту, где собрались, казалось, сотни мух. Все они кружились вокруг одного участка земли.

Внезапно его осенило: мухи собираются рядом с трупами!

На поверхности почвы тела не было, но, может, его закопали?

– Ребята! Сюда!

Все тут же бросились к нему.

– Землю здесь потревожили, – сказал Нэш, не реагируя на мух, жужжащих возле его лица. – Тут что-то закопано.

Эндрю снова почувствовал тошноту, когда Нэш пошел за лопатой.

– Подождите, – скомандовал Джастин. – Отойдите назад. Так будет быстрее.

Было сложно не восхититься тем, как Джастин устремил взгляд на почву и разделил ее на две большие груды, словно Моисей Красное море.

Эндрю почувствовал запах мертвого тела еще до того, как увидел труп. На самом деле все они мгновенно закрыли носы ладонями. Потом посмотрели вниз, в могилу. Хотя лицо погребенного в ней человека теперь приобрело зеленовато-синий оттенок, это определенно был Девон Уорнер. Или тот, кто носил его имя.

– Похоже, тот тип в белом фургоне и правда был репортером, – сказал Джастин, обращаясь к Зи. – Потому что этот труп явно не был его водителем.

Зи дышала через воротник свитера и не могла ответить.

– Нам нужно посмотреть, есть ли при нем сыворотка, – сказала Патриция, не теряя ни секунды. – Скорее всего, это маловероятно, но мы должны проверить.

Нэш натянул перчатки и прыгнул в могилу, даже не вздрогнув.

«Показуха», – подумал Эндрю. Он с трудом мог смотреть на тело, а Гэбби почти повернулась к нему спиной.

– Тут ничего нет, – сказал Нэш, обшарив карманы Девона, – даже бумажника.

– Интересно, как давно он уже мертв? – спросил Эндрю, говоря в нос, чтобы не вдыхать этот тлетворный запах.

– Думаю, четыре-пять дней, – ответил Нэш. – Но мы не узнаем наверняка, пока не проконсультируемся с судмедэкспертом.

– Как вы думаете, что случилось? Кто-то убил его из-за сыворотки? – спросила Сабрина.

– Может, сделка пошла не так, как он планировал, – ответил Эндрю. – Мы знаем, что Девон отчаянно нуждался в деньгах. Может, он попробовал продать сыворотку кому-то, а тот человек просто убил его, чтобы ее заполучить.

– А что если Девон был кем-то вроде наемного убийцы? – спросила Сабрина. – Кто-то заплатил ему, чтобы он убил Лили и украл сыворотку, а потом, как только работа была сделана, убил самого Девона – и концы в воду.

Зи, которая глядела на труп скорее с интересом, чем с отвращением, сказала:

– Как мы можем быть уверены, что его смерть вообще связана с убийством Лили и сывороткой? Похоже, у него был дурной характер – судя по тому, что он сделал с Сэди. Может, он просто перешел дорогу не тому человеку и потому был убит?

– Я так не думаю, – сказал Нэш. Он задрал рубашку Девона, и все смогли увидеть, что было под ней.

Следы от ожогов покрывали весь живот Девона и имели те же форму и расположение, как и странные отметины на теле Лили.

Глаза Джастина расширились.

– Ничего не понимаю. Я думал, что это Девон пытал Лили. А теперь, выходит, кто-то сделал то же самое с ним?

– Возможно, и Девон, и тот, кто это с ним сделал, оба были в хижине Лили в тот день, – ответил Нэш. – Они стали сообщниками, чтобы убить Лили и украсть сыворотку. Тогда тот же человек, который оставил ожоги на теле Лили, мог повторить это и с Девоном.

Сабрина кивнула.

– Помните, что Лили сказала мне? «Я знаю, для чего им это нужно».

– Верно, – согласился Эндрю. – Возможно, Девон и его убийца сначала были в одной команде, или даже друзьями. Вот почему Девон сказал: «Природа и животных научает знать друзей своих».

– А как только они заполучили сыворотку, убийца Девона ударил его в спину. Метафорически, – сказал Джастин, не упуская случая подшутить над Эндрю.

Эндрю не обратил на его подкол никакого внимания, потому что на самом деле он думал о том же.

– Точно. Друг Девона мог пытать и убить его тем же способом, как они это сделали с Лили Карпентер, потому что захотел оставить сыворотку себе. Если их план заключался в том, чтобы продать ее тому, кто больше заплатит, убив Девона, он избавился от необходимости с кем-то этими деньгами делиться.

– Так где тогда сыворотка может оказаться теперь? – спросила Гэбби, наконец обретя способность говорить.

– Возможно, Девону удалось где-то ее спрятать, но я думаю, что вероятно другое и ее забрал тот, кто его убил, – ответил Нэш, без видимых усилий подтягиваясь на краю могилы и вылезая из нее. – Именно его нам теперь и нужно отыскать. У нас не получается найти никакой связи между Девоном и ФБР или Лили, но личность убийцы может связывать их.

Они подбирались все ближе к разгадке, и Эндрю надеялся, что они не упускают время теперь, когда в расследовании сделан такой большой шаг вперед. У кого бы сыворотка ни оказалась сейчас, этот человек собирается либо использовать ее для собственной выгоды, либо продать кому-то, у кого на уме что-то еще более страшное. Теперь их задача – вернуть сыворотку, прежде чем убийца сможет осуществить один из этих вариантов.

Патриция так крепко стиснула руки, что костяшки пальцев побелели.

– ФБР прочешет все вокруг в поисках улик, чтобы проверить, не оставил ли убийца Девона чего-то, что мы можем отследить. И мы снимем с тела отпечатки – может, с этим нам повезет.

– Когда вы закончите делать все это с телом, – сказала Гэбби, с трудом дыша, – не могли бы вы отдать мне рубашку, которая на Девоне? Может, мне удастся извлечь из нее видение. Вероятно, я принимаю желаемое за действительное, но попробовать стоит.

– Более того, может, ты увидишь, кто убил его, – добавила Зи. Эта идея потрясла Эндрю.

– Гэбби, как только судмедэксперт осмотрит тело, мы передадим тебе его рубашку, – сказал Нэш.

Гэбби нервно кивнула, а Эндрю ободряюще ей улыбнулся.

Патриция смотрела на тело, будто хотела добиться от него ответов.

– Теперь каждая секунда имеет значение. Всякий раз, когда сыворотка переходит из рук в руки, наши шансы найти ее падают.

28

Сабрина достала порцию картошки из фритюрницы и наполнила два высоких стакана шоколадно-молочным коктейлем. Многое этим утром случилось в первый раз – впервые на нее напал призрак, впервые она увидела мертвое тело, – и обыденность смены в «Соник» поздним вечером казалась до странности умиротворяющей. Это было лучше, чем сидеть у телефона, ожидая новостей от полевых экспертов ФБР.

– Я возьму свои пять, – заявила она Полу, который кивнул ей со своего места у окошка для покупателей на автомобилях.

Она отнесла поднос в дальний угол, где сидела Гэбби, пытаясь читать учебник истории.

– Я принесла перекусить, – сказала Сабрина, устраиваясь на сиденье рядом с ней.

Гэбби отщипнула кусочек картошки и положила его обратно.

– Прости. Не могу. У меня нет аппетита после всего, что было сегодня утром.

То, что они обнаружили тело Девона, потрясло Гэбби сильнее, чем остальных. Она решила пойти в «Соник» вместе с Сабриной, чтобы не оставаться у себя дома в одиночестве – родители были в Денвере, куда ее младшая сестра поехала на гимнастические сборы на все выходные.

– Ты склоняешься к «А» или к «Б»? – спросила Сабрина. К настоящему моменту у них было две рабочие версии убийства Девона.

По версии «А», Девон был наемником. Тот, кто заплатил Девону, чтобы он убил Лили и выкрал сыворотку, потом убил его самого, как только сыворотка оказалась в его руках.

По версии «Б» предполагалось, что Девон и неизвестный были сообщниками с самого начала, друзьями. Потом, после того как они вместе убили Лили, тот человек избавился от Девона, предал его.

В любом случае теперь сыворотка оказалась у этого человека – и им надо было его найти.

– Думаю, «Б», – ответила Гэбби. – Это лучше согласуется с цитатой: «Природа и животных научает знать друзей своих». Хотя я не знаю.

Она вздрогнула и натянула куртку на плечи.

– С тобой все нормально? – озабоченно спросила Сабрина. Сейчас Гэбби нужна им больше, чем когда-либо. Важно, чтобы она не сломалась от напряжения.

– Я в порядке, – сказала Гэбби. В тот же момент ее телефон громко зазвонил, и она подпрыгнула. Сабрина посмотрела на нее, приподняв бровь.

– Это просто неожиданно. Все нормально. – Она опустила взгляд на экран телефона. – Это Нэш.

Сабрина отпила свой молочный коктейль, наблюдая, как краска сходит с лица Гэбби.

– Я не ожидала, что это будет так быстро, – запинаясь, пробормотала Гэбби в трубку. Некоторое время она помолчала, слушая Нэша, а потом добавила: – Нет, нет. Я хочу это сделать.

Она повесила трубку, заметно потрясенная.

– В чем дело? – спросила Сабрина.

– ФБР экстренно исследовало рубашку. – Сабрина подумала, что анализ ДНК обычно занимает месяцы, а не часы. Однако, учитывая, что кто-то мог заниматься созданием армии экстрасенсов-убийц прямо сейчас, она предположила, что лаборатория сделала то, что от нее требовалось.

– Что-нибудь нашли?

Гэбби кивнула.

– Они нашли на рубашке Девона несколько чужих волосков, проверили их и обнаружили совпадение ДНК.

– Совпадение?

– ДНК с волос на рубашке Девона совпала с ДНК, обнаруженной в хижине Лили.

– Следовательно, тот, кто убил Девона, побывал и в домике Лили, – продолжила Сабрина. Похоже, что версия «Б» приобретала все больше шансов оказаться верной. Девон и его партнер задумали похитить Лили и украсть сыворотку, но в итоге этот человек перехитрил Девона.

– Именно. Нэш сказал, что они не уверены, был ли тот человек в хижине во время убийства, но кажется вероятным, что они провернули это вместе с Девоном.

Сабрина кивнула, удивляясь, почему Нэш сообщил эту информацию только Гэбби. Будто прочитав ее мысли, Гэбби добавила:

– Он сказал, что вскоре отправит сообщение и всем остальным, но он хотел передать мне рубашку Девона как можно скорее.

Если Гэбби вызовет видение, связанное с этой рубашкой, она может увидеть лицо убийцы Девона – человека, у которого, скорее всего, сейчас находится сыворотка. Эта зацепка будет лучшим из того, что им удалось найти до сих пор.

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила Сабрина, заметив, как нервничает Гэбби. – Я могу подвезти тебя в «Цитологию».

– Нэш сказал, что завезет ее мне домой.

– Ты же не хотела быть одна? Я поеду с тобой.

На лице Гэбби отразилось облегчение, но только на долю секунды.

– А как же работа?

– Я скажу Полу, что у меня возникли внезапные дела, – уверенно произнесла Сабрина, хотя видела его недовольство тем, что она пропустила несколько смен на этой неделе. Но какая разница? Это определенно важнее – возможность помочь Гэбби, чтобы они смогли получить новый, может быть, даже последний кусочек мозаики, нужный им, чтобы найти сыворотку. Как может сравниться с этим разноска подносов с жареной картошкой?

Телефон Гэбби запищал.

– Минутку, – сказала она, опустив взгляд. Легкая улыбка появилась на ее губах.

– Джастин, – предположила Сабрина.

Гэбби кивнула.

– Он написал, что может зайти ко мне домой, так как закончил пораньше. – Гэбби с облегчением улыбнулась Сабрине и немного помолчала. – Но если ты все-таки хочешь прийти, это будет великолепно. Я не хочу, чтобы ты думала, что я выбираю его, а не тебя, или что-то в таком духе. Я просто подумала, что не стоит создавать тебе неприятности, если твой босс будет сердиться…

Сабрина решила избавить Гэбби от унижения.

– Гэбс, все нормально. Иди к Джастину.

* * *

Сабрина без особого воодушевления закончила свою смену.

– До скорого, – сказала она Полу, забирая свою сумку из шкафчика для сотрудников.

– Я рад, что сегодня тебе удалось справиться со всей работой, – ответил он с ноткой упрека.

– Простите. Последнее время все как-то безумно…

– Определенно. Два гамбургера и большую колу.

Было невозможно поддерживать разговор с Полом, когда на нем гарнитура, чтобы передавать заказы, поступающие в окошко для автомобилистов. Сабрина виновато улыбнулась ему, и он разрешил ей идти.

Девушка отперла свою машину и проверила пассажирское сиденье. Она делала так всегда с того момента, как увидела прямо там призрачную девочку. Но на сиденье было пусто. Выезжая с парковки у «Соник» на главное шоссе, она задумалась о том, почему девочка посетила ее не один раз, а дважды. Была ли она как-то связана с делом? Или ее «визиты» были совершенно независимы один от другого? Сабрина рассказала остальным о ее недавнем появлении, и они тоже понятия не имели, какой в этом смысл, но по-прежнему не получалось заставить себя рассказать об этом Нэшу и Патриции. Как бы она ни старалась преуменьшить его значение, предупреждение девочки всплывало в ее памяти каждый раз, как она собиралась все рассказать.

Не доверяй им.

Ведя автомобиль, Сабрина никак не могла определиться, поехать ли ей домой или заглянуть к Гэбби ради моральной поддержки. И тут она заметила в зеркало заднего вида машину, которая держалась сзади, через два автомобиля от нее.

Белый фургон.

Допустим, белых фургонов на дороге немало. Нэш сам так сказал. То, что мама Зи видела один такой рядом со своим домом и Девон Уорнер тоже брал напрокат такой же, не обязательно что-то значит. Не говоря уже о том, что Девон сейчас пребывал в морге ФБР.

Она сосредоточилась на дороге, решив, что заедет к Гэбби, просто чтобы посмотреть, как у той дела. Ее мысли вернулись к обнаруженной ДНК. Если сыворотка сейчас у человека, который убил Девона, то как он был связан с Лили? Может, это человек, который знал про сыворотку и вернулся, чтобы ее забрать? А что насчет ее бывшего мужа? Даже если у него было надежное алиби, это не значит, что он не способен был что-то от них скрыть. Могут ли они быть уверены, что он не врал, утверждая, будто никогда и никому не говорил о сыворотке? Было так много возможностей, но недостаточно улик. Им требовался прорыв, и быстрый, если они собирались раскрыть дело. У Сабрины зазвенело в ушах от того же чувства предвкушения, какое она ощутила в хижине Лили, когда все началось. Только на этот раз это чувство было куда сильнее. Она даже не осознавала, как сильно хочет раскрыть дело. Сыворотка вернула Сабрине жизнь и ей не хотелось, чтобы другие из-за этого теряли свою.

Она взглянула в зеркало заднего вида.

Белый фургон по-прежнему ехал за ней. В точности через две машины сзади.

«Ты становишься параноиком, – сказала она себе. – Наверное, слишком много общаешься с Зи».

Но убедиться в отсутствии слежки все-таки не помешает. Сабрина резко свернула с автострады на шоссе Седар-Крик, и белый фургон последовал за ней. Она прищурилась, стараясь разглядеть лицо водителя, но было уже темно.

Она повернула на главную улицу «делового центра» Седар-Спрингс. Белый фургон следовал за ней.

Внезапно ей пришла в голову мысль, не мог ли это оказаться Нэш. В том, чтобы он следил за ней, не было никакого смысла, у него было достаточно дел и без этого, пока он анализировал найденные ФБР улики. Сабрина решила, что позвонит ему, просто на всякий случай.

Он поднял трубку после первого гудка.

– Где ты? – спросила Сабрина.

– В «Цитологии». – Что ж, так она и думала. – А что? У Гэбби было видение?

Сабрина снова взглянула в зеркало заднего вида. Фургон подобрался немного ближе, теперь между ними оставалась только одна машина. Хотел ли он, чтобы она заметила его?

– Нет… за мной следует белый фургон.

– Где ты? – он говорил быстро и спокойно.

– Подъезжаю к главной улице. – Ей пришла в голову идея. – Я собираюсь заманить его к тебе, к «Цитологии».

– Нет, – твердо ответил Нэш. – Сабрина, ты не наживка. Я сейчас же направляюсь к тебе. Оставайся на освещенных дорогах и не выключай телефон, чтобы я мог отследить тебя.

– А что если он уедет? Я хочу попытаться хотя бы разглядеть его номер.

– Ничего не предпринимай. Я буду через пять минут.

Сабрина ехала, продолжая то и дело посматривать в зеркало. Может, если она притормозит, получится подманить его поближе, или, как минимум, увидеть хоть часть его номера. Она опустила ногу на педаль тормоза.

Водитель, ехавший за ней, раздраженно свернул на другую полосу и ускорился, но фургон так и держался позади, сохраняя дистанцию.

Сабрина притормозила снова, еще больше сокращая дистанцию, и посмотрела в зеркало заднего вида. Было достаточно темно, чтобы различить лицо, но она заметила два темных блика в отражении. Глаза. Понял ли он, что она смотрит на него?

Девушка слегка ускорилась, стараясь не вызывать подозрений, но когда рискнула снова посмотреть назад, фургон сворачивал налево, на Гранд.

Преследователь понял, что Сабрина заметила его, и теперь старался скрыться.

Она не могла допустить, чтобы он уехал до прибытия Нэша. Этот парень определенно следил за «пропащими», и им необходимо выяснить, почему. Сабрина ускорилась, подъехала к следующей улице и тоже свернула налево. Достигнув первого перекрестка, она высунулась из окна и посмотрела в обе стороны.

Да. Вон там, дальше по дороге, налево, белый фургон удалялся с возрастающей скоростью. Сабрина свернула на эту улицу. Между ней и фургоном было несколько машин.

Если она подберется немного ближе, то сможет увидеть автомобильный номер, а держась рядом, разглядит лицо водителя. Времени придумывать другой план не было.

Девушка вдавила педаль газа. Но водитель, должно быть, это заметил, потому что фургон только ускорился.

Он вырвался на полсотни метров вперед и обогнал ехавшую впереди машину. Теперь Сабрина поняла, что он что-то заподозрил, иначе с чего бы вел машину как ненормальный, чтобы не дать ей себя догнать?

Она ехала за фургоном, не обращая внимания на гудки, доносившиеся со всех сторон. Вскоре фургон оказался зажатым между медленно ехавшим «фольксвагеном» и длинным грузовиком.

Это был ее шанс. Сабрина снова ускорилась, сокращая дистанцию.

Фургон так близко притиснулся к заднему бамперу «фольксвагена», что тот наконец понял намек и свернул в сторону, чтобы пропустить его.

Фургон рванул вперед, но теперь Сабрина наступала ему на пятки. Было по-прежнему чересчур темно, чтобы различить номера, но еще на несколько сантиметров ближе – и все будет отлично видно в свете фар.

Он прибавил скорость, подъезжая к следующему перекрестку, и как раз тогда, когда она пыталась разобрать номер, резко свернул вправо. Сабрина ехала слишком быстро, чтобы затормозить, и была уже на перекрестке.

Она повернула голову в сторону в последней попытке различить номера и готова была поклясться, что увидела, как из машины вырывается еле заметное пламя. Он во что-то врезался? Машина загорелась? Это была последняя мысль, прежде чем ее тело содрогнулось от тяжелого удара металла о металл.

А потом все провалилось в темноту.

29

– В следующий четверг будет хороший концерт, – сказал Джаред тем же вечером, пролистывая музыку на телефоне. Он сидел, развалясь, на мягком стуле в спальне Зи, пока та смотрела серию «Сайнфелда»[25] на ноутбуке. Она раньше не видела этого сериала, но он ей понравился. Девушка даже несколько раз хихикнула, что было чудом, если учесть тревогу, которую она почувствовала час назад, когда Гэбби прислала сообщение, что ей доставили рубашку Девона.

Теперь Зи ждала как на иголках, чтобы узнать, посетит ли Гэбби очередное видение. После того как она в третий раз отправила Гэбби сообщение с вопросом, получилось ли, Джастин вежливо попросил ее и остальных отстать. Зи вернулась к серии «Сайнфелда», чтобы заставить себя не заглядывать в телефон каждые пять секунд. Но Джаред, кажется, даже не заметил, что что-то происходит.

– Так что, мне взять билеты?

– А? – Ей становилось все сложнее сосредоточиться в присутствии Джареда, который был частью совершенно другой жизни. И она совершенно не была уверена, насколько он впишется в новую. Если вообще впишется. Она старалась, насколько это возможно, притворяться прежней версией себя, но думала, что уж ее-то парень сможет заметить небольшие изменения. Ради всего святого, она смотрела «Сайнфелд»!

– На концерт. В четверг.

– А? О, может быть.

Кто знает, что она будет делать в тот вечер.

– Ладно. Скажи, когда решишь, – небрежно произнес он. Это было уже по меньшей мере четвертое музыкальное мероприятие, на которое Зи отказывалась пойти за последние две недели. Настанет ли вообще момент, когда он начнет задавать вопросы?

Зи занесла палец над кнопкой мыши, чтобы запустить следующую серию, но звон в ушах заставил ее застыть на месте.

Сейчас найду тот крутой электронный блюз, который слышал вчера. Зи понравится.

Мысль Джареда. Зи ощутила легкую нервную дрожь.

Это случилось впервые и казалось немного неправильным – но как будто опьяняющим. И интересным. Он сидел там, думая о песне, которая ее порадует. Это было мило.

Но заглядывать в его мысли оказалось до странного притягательным – теперь, когда она услышала одну мысль. Она отключилась от всех звуков в комнате, пока звон в ушах не возник снова.

Черт, я голодный. В этом доме никогда нет нормальной еды. Может, мне стоит уйти и сходить за бургером.

В этом Зи не стала бы с ним спорить. Ее мама была известна своей скупостью в покупке вкусненького, наверное, потому, что сама чувствовала себя сытой, всего лишь выпив стакан огуречного сока.

Теперь, когда Зи настроилась, она вскоре услышала его следующую мысль.

И потом, если я останусь немного подольше, не исключено, что мне доведется увидеть Скотта в боксерских трусах. Или даже без боксерских трусов. В ду́ше…

Зи открыла рот от удивления.

– Что ты только что сказал?

Джаред поднял взгляд от телефона.

– Я ничего не говорил.

Конечно, не говорил. Но подумал. Зи ошеломленно посмотрела на него, а он вернулся к пролистыванию музыкальных треков.

Джаред хотел увидеть Скотта голым.

Ее парень неровно дышал к ее брату-близнецу.

Это было невозможно!

Зи попыталась припомнить любые подозрительные признаки того, что он засматривался на Скотта. Внезапно многочисленные воспоминания градом обрушились на нее. То, что Джаред очень хотел пойти плавать, когда Скотт был в бассейне. И то, что Джаред постоянно болтался на кухне, когда Скотт был там, и как перебрасывался с ним неловкими фразами. О боже! В тот момент в школьном коридоре, когда она услышала мысль о том, что Скотт привлекателен, Зи решила, что это какая-то дурочка из группы поддержки. А это был ее парень!

– Тебе пора идти, – сказала она ему, захлопывая ноутбук. Он что, и правда ее использовал все это время? Ее передернуло, когда она предположила, что он мог продолжать думать о Скотте, даже когда приходил на свидание с ней.

– Ага, становится поздно, – ответил он и встал.

– Нет, я хочу сказать… Джаред, это не сработает.

– Что не сработает? – Он посмотрел на нее как на сумасшедшую. – Что произошло за последние пять минут?

Как бы возмущена ни была Зи, она не собиралась ставить Джареда в неловкое положение. Определенно у него появились кое-какие проблемы, с которыми ему придется разобраться.

– И я думаю, нам нужно расстаться.

У него не было никакого способа проверить, догадалась ли Зи о его тайне, но что-то заставило его послушно кивнуть, еще раз напомнив ей золотого ретривера. Во всяком случае, золотые ретриверы – верные.

– Наверное, ты права, – наконец пробормотал Джаред. И на его лице отразилось беспокойство.

– Эй, у тебя кровь из носа идет.

Сейчас ей это казалось одной из самых неважных вещей в мире.

– Я в порядке. Не беспокойся об этом.

Джаред крадучись вышел из ее комнаты. Зи потянулась за платком, чтобы вытереть кровь, и в очередной раз посмотрела на телефон. По-прежнему ничего от Гэбби. Зи начала писать сообщение Сабрине.


Чтоб ты знала, я разбираюсь в парнях еще хуже тебя. Мне есть что рассказать.


Она подождала минутку, пока не появились точки, сигнализирующие, что Сабрина пишет ответ. Немного подумав, Зи осознала, что Сабрина ни слова не вставила в их прошлый чат. Может, она застряла в «Соник» и не могла заглянуть в телефон?


Позвони мне, когда сможешь. Или заходи. Я не скоро лягу.


Почему-то идея провести время с Сабриной начала казаться отличным способом занять вечер.

30

Тьма клубилась вокруг Сабрины.

Первое, что она осознала, – запах. Едкий запах дыма, как от потухшего костра.

Сабрина медленно открыла глаза.

Она была в своей машине, зажатая между сиденьем и подушкой безопасности. Переднее стекло было выбито, и ее обдавало холодным воздухом.

Она несколько раз моргнула.

– Сабрина!

Нэш. Это и правда он? Фрагменты воспоминаний пробивались в ее сознание. Белый фургон. Она позвонила Нэшу. Он собирался найти ее.

– Сабрина!

Теперь ошибки быть не могло. Это голос Нэша. Она наклонила голову и увидела через разбитое боковое окно его лицо, выражение которого было далеко не таким уверенным, как обычно. Она попыталась ответить, но обнаружила, что ей не хватает дыхания.

Нэш распахнул дверь, отчего осколки стекла посыпались на дорогу.

– Я держу тебя.

Обхватив девушку руками, он отстегнул ремень безопасности и вытащил ее из машины.

Пока он нес ее через улицу, Сабрина осматривалась по сторонам, все ясней осознавая, что происходит вокруг, что случилось.

Машину развернуло и откинуло в сторону, весь капот смят, лобовое стекло разлетелось на осколки. Маленький зеленый спорткар застыл в центре перекрестка, его передняя часть была расплющена в блин.

Какой-то мужчина подбежал к ним. Он напомнил Сабрине ее отца в молодости.

– С ней все будет в порядке? Я даже не увидел ее!

Водитель второй машины.

Нэш посмотрел на него стальным взглядом.

– Тебе повезло, что ты ее не убил.

Сабрина хотела возразить, она была не вполне уверена, что во всем виноват именно этот человек. Но у нее болела голова, и сейчас ей было слишком сложно произнести что-нибудь вслух.

Нэш опустил Сабрину на полосу травы рядом с дорогой. Его руки по-прежнему поддерживали ее.

Дыхание стало немного ровнее, и она посмотрела на Нэша, ожидая увидеть в его глазах гнев, так как сделала совершенно противоположное тому, что он ей говорил. Снова.

Но когда он склонился над ней, она увидела на его лице только страх.

– Ты в порядке? – спросил он. Она кивнула, и это, кажется, успокоило его.

– Скажи что-нибудь, – потребовал он. Его пальцы были покрыты свежими кровоточащими порезами.

– А ты в порядке? – спросил она.

Нэш проследил за ее взглядом, издал невнятный звук и слегка затрясся. На мгновение Сабрина заволновалась, но потом поняла… он смеялся. Раньше она никогда не слышала, как он смеется.

– Что? – слабым голосом спросила она.

– Серьезно? Ты спрашиваешь меня, в порядке ли я?

– У тебя кровь идет, – смущенно сказала Сабрина.

– Ничего страшного. Я выбил боковое окно, чтобы отпереть дверь машины.

Она дотронулась рукой до лба и сморщилась от боли.

– Подушка безопасности ударила тебя по этому самому месту.

Он оглянулся на машины.

– Похоже, он поворачивал налево и врезался в твою машину спереди. Тебе повезло, Сабрина. Еще несколько дюймов, и…

Он отвел взгляд, и недосказанная фраза повисла в воздухе.

– Был желтый, – вспомнила Сабрина. – Я ехала как раз за ним…

– За тем человеком? Как так?

– Не за ним. За белым фургоном. А потом он ускользнул. – У нее в памяти вспыхнуло последнее, что она видела… как будто пламя вырывается из фургона. Было ли это на самом деле? Теперь это казалось маловероятным.

– Ты гналась за белым фургоном? – медленно проговорил Нэш, как будто не мог решить, поверить ей или осмотреть ее на предмет повреждений мозга. – Я думал, он гнался за тобой.

О, конечно, Нэш не рассердился, потому что не знал, что случилось на самом деле.

Сабрина глубоко вздохнула.

– Я испугалась, что упущу его. Мне показалось, он понял, что я его заметила. Я решила, что если буду держать его в поле зрения, пока не появишься ты – или пока не разгляжу его номер, – это будет очень полезно. Но потом он повернул так быстро, что я потеряла его из виду.

– Черт побери, Сабрина, – резко произнес Нэш.

– Я понимаю. Прости. Я изо всех сил старалась не упустить его, но он ехал так быстро…

– Ты думаешь, я расстроен потому, что этот человек улизнул?

Как раз в этот момент подоспел патрульный на мотоцикле.

– Поговорим об этом позже, – тихо сказал Нэш.

– Что мне сказать полицейскому? – спросила Сабрина, внезапно занервничав.

– Правду. Кроме белого фургона.

Полчаса спустя полицейский закончил опрашивать ее и мужчину, который в нее врезался, и подъехали эвакуаторы, чтобы увезти пострадавшие автомобили.

– Мисс, вы хотите поехать в больницу? – спросил ее полицейский. – Я могу вызвать скорую, чтобы она вас отвезла, если ваш друг не может вас забрать. – Он посмотрел на Нэша.

Сабрина покачала головой.

– Думаю, я в порядке.

Ее лицо было расцарапано от удара подушки безопасности и болело, и она уже ощущала последствия резкого удара. Но ей не нужна была скорая.

– Тогда давайте еще раз проверим, нет ли сотрясения.

Полицейский вынул из-за пояса небольшой фонарик.

– Следите за светом.

Сабрина подчинилась, перемещая взгляд туда-сюда вслед за движениями фонарика. Удовлетворенный, полицейский выключил его.

– Сотрясения нет.

Нэш скептически поднял бровь.

– Как вы можете быть настолько уверены?

– Я в порядке, – настойчиво повторила Сабрина. – Просто испугалась.

– Отвезу тебя домой, – сказал Нэш, уводя Сабрину от полицейского. Когда они оказались на достаточном расстоянии, чтобы их не услышали, он добавил: – Не верю я этому автоинспектору. Хочу сам тебя осмотреть.

Сабрина нахмурилась.

– Я не хочу домой.

Мысль о том, что она прямо сейчас вернется в маленький затхлый дом ее родителей, казалась невыносимо подавляющей.

– Тогда поедем ко мне. Если у тебя сотрясение, за тобой нужно присмотреть. В любом случае мне спокойнее, если ты будешь там.

Хоть какой-то плюс от того, что ее родителям совершенно все равно, где она находится. Ей не нужно сообщать никому, что она попала в аварию, или утруждать себя возвращением домой.

Нэш пристально посмотрел на нее.

– Ты же не против поехать ко мне?

Они оба знали, что переступают черту, и оба делали вид, что ничего важного не происходит и они просто заботятся о безопасности.

Сабрина кивнула – может, с излишним энтузиазмом.

Нэш одарил ее легкой улыбкой.

– Тогда… хорошо.

* * *

Сабрину не удивили аккуратность и минимализм обстановки в квартире, которую снимал Нэш. Большую часть гостиной занимал черный диван, а на журнальном столике рядом с ним лежала стопка книг. Ей это напомнило комнату в общежитии колледжа, что было не так уж странно, если учитывать его возраст.

– Входи, – сказал он, ведя ее к дивану. Потом мягко коснулся пальцами ее лба и спросил: – Так не больно?

– Совсем нет, – сказала Сабрина. – Но у меня немного болят голова и шея.

Он встал и начал рыться на кухне в поисках чего-то.

– Ты проверил, в порядке ли остальные? – спросила Сабрина. – Что если сейчас он выслеживает кого-то из ребят?

Она проклинала себя за то, что не подумала об этом раньше.

– Они в порядке. Я поговорил с Патрицией, пока ты общалась с полицейским. Мы связались со всеми. Ничего необычного.

– Вдруг он решит действовать более агрессивно? Или явится ночью к дому одного из них? Я почти уверена, он выжидал, пока я закончу свою смену в «Соник». Может, нам стоит позвонить в полицию? Знаю, что им нельзя говорить про все это, но вдруг есть какой-то способ…

– Сабрина, у нас бесконечно больше ресурсов, чем у полиции, поверь мне. Если я решу, что они могут помочь, я позвоню им, но в этом нет необходимости. Патриция с этим разбирается. Мы начнем следить за вашими домами.

– А если мы будем не дома? У Эндрю завтра эти «математлеты»…

– Мы в курсе, – ответил Нэш мягко, но без снисхождения. Он принес ей пузырек ибупрофена, стакан воды и грелку. – Положи ее себе на плечи.

Сабрина пристроила грелку на шею и плечи и почувствовала, как от тепла проходят онемение и скованность. Нэш сел рядом с ней.

– Не беспокойся. ФБР работает над этим. Это моя работа – убедиться, что этот человек, кем бы он ни был, больше не подберется к тебе или к любому из вас.

– Как вы думаете, кто это был?

Нэш вздохнул.

– Я не уверен. Может, это даже не связано с нашим делом.

– Фургон определенно пытался оторваться от меня. Водитель не хотел, чтобы я увидела его. Или ее – не знаю.

Нэш немного помолчал, как будто ему не нравилось то, что он собирался сказать.

– Мы знаем, что белый фургон, который Девон Уорнер взял напрокат, так и не вернули.

– Что это значит? – Она встретилась с ним взглядом и внезапно поняла. – Вы думаете, что тот, кто убил Девона, взял его фургон? И этот человек преследовал меня сегодня вечером.

– Надеюсь, что нет… Но да, это… очень вероятно.

Сабрина попыталась соединить все факты в своей раскалывающейся от боли голове. Девон сговорился с кем-то (со своим другом?) убить Лили. Потом этот человек предал самого Девона и убил его, чтобы забрать сыворотку и сделать с ней бог знает что. А теперь, если он был за рулем фургона Девона, он и был тем, кто ее преследовал и приезжал к дому Зи. Но почему? Как он нашел их? И чего он хотел от них? Знал ли он, что они ищут сыворотку?

Грелка соскользнула на пол, и Нэш поднял ее.

– Повернись.

Сабрина думала, что он вернет грелку на место, но вместо этого почувствовала, как его руки разминают ее плечи.

– Нормально? – спросил он. – Ты почувствуешь себя лучше, если мы снимем спазм.

Они снова перешли черту. И снова попытались сделать вид, что ничего не произошло.

– Хорошо.

Напряжение, которое не отпускало ее последние несколько часов, растворялось и исчезало.

– Скажи, если я давлю излишне сильно.

Его пальцы ловко коснулись каких-то точек на ее шее, и она почувствовала, как ее охватил жар, будто она только что вошла в сауну.

– Сабрина, тебе следует быть осторожной, – сказал он, понизив голос. – Пообещай мне. Я не хочу, чтобы ты гонялась за этим человеком, как бы ты ни стремилась сделать это…

– А что бы ты стал делать на моем месте? – перебила его Сабрина. – Просто дал бы ему уйти? Я не могу. Я почти увидела его лицо.

Нэш ответил не сразу. Когда он заговорил, его голос звучал серьезно.

– А тебя могли убить из-за этого. Кто бы это ни был, он чрезвычайно опасен. Пообещай мне, что этого не случится снова.

– Я не могу, – сказала Сабрина. – Честно, не могу. Я не перестаю думать обо всем жутком и безумном, что он может совершить с помощью сыворотки. Если бы я снова оказалась так близко к нему, я сделала бы то же самое.

Нэш молчал, хотя его руки продолжали разминать ее лопатки.

– Мне жаль. Я знаю, что снова усложняю твою работу, – добавила она.

Он повернул ее к себе лицом и посмотрел на нее так пронзительно, что она содрогнулась всем телом.

– Ты думаешь, что меня действительно именно это беспокоит?

– Ты… не из тех, кого легко понять, – искренне ответила она.

– Приходило ли тебе в голову, что я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось? – Их лица разделяли лишь несколько сантиметров. Сердце Сабрины забилось быстрее.

– Я не знаю, – выдохнула она.

– Позволь мне растолковать тебе все. Если это произойдет, то причинит мне боль.

Он неожиданно прижал руку к ее щеке и, прежде чем Сабрине удалось осознать происходящее, поцеловал ее сначала мягко, а потом с нарастающей страстью. Раньше она никогда не целовалась с кем-то так жарко. Его пальцы касались ее волос, лица, губ. Она сунула руки под его рубашку, приближая его к себе, прижимаясь к нему, и все это было просто ошеломительно.

– Сабрина… – прошептал Нэш, уткнувшись в ее шею, так что по ее телу пробежал холодок.

– Не останавливайся, – попросила Сабрина, едва дыша.

– Нельзя, – сказал он, но его губы снова нашли ее, руки обняли ее за плечи. Но потом он отстранился, снова коснулся ее губ, и в следующее мгновение мягко оттолкнул ее.

– Нельзя, – повторил он тверже, по-прежнему учащенно дыша.

– Почему?

Нэш посмотрел на нее. Их тела по-прежнему соприкасались.

– Это неправильно по многим причинам. Если хоть кто-то узнает…

– Я никому не скажу.

Печально улыбнувшись, он покачал головой.

– Мне жаль. Поверь, правда жаль.

Внезапно он встал.

– Тебе нужно поспать. Давай покажу тебе, где кровать. Я останусь тут, на диване.

Он отвел ее в спальню, обставленную так же скупо, как и гостиная.

– Можешь остаться здесь, – сказала Сабрина, почувствовав себя виноватой в том, что занимает его кровать, и втайне надеясь, что он передумает. – Ничего такого не случится.

Нэш еще раз окинул ее внимательным взглядом.

– Давай не будем это проверять, ладно?

Он взбил подушки, достал из шкафа рубашку и дал ей.

– Сможешь в этом поспать?

Сабрина безмолвно кивнула.

Он остановился в дверях.

– Скажи, если тебе что-то понадобится. Ладно? Не стесняйся разбудить меня.

Сабрина еще раз кивнула и устроилась на мягких простынях, слегка пахнущих шампунем Нэша. Как только она закрыла глаза, ей начала сниться та девочка из леса, с настойчивым взглядом миндалевидных глаз, кружась в ее подсознании, и снова и снова повторяя слова: «Не доверяй им».

31

– Мне следует попытаться снова, – сказала Гэбби. Приближалась полночь, и они с Джастином сидели поверх одеяла на ее кровати. Красно-черная фланелевая рубашка Девона лежала между ними.

– Уверена? Ты уже пробовала пять минут назад. Может, тебе нужно сделать перерыв? – спросил Джастин.

Когда перед ней не появилось видения в первые несколько попыток, она не слишком разочаровалась. То же самое происходило и с баночкой из-под лекарств, принадлежавшей Лили, прежде чем Гэбби наконец смогла что-то увидеть. Но потом она получила от Сабрины сообщение об аварии, и задача стала еще более срочной.

– Я должна продолжать попытки. Нам нужно найти этого человека. После того, что случилось с Сабриной…

– Мы найдем его. Но не взваливай на себя слишком много. – Джастин ради Гэбби пытался скрыть свою тревогу, но то, что случилось с Сабриной, потрясло и его. Родителей Гэбби не было в городе, и он отказался уходить от нее этой ночью и выглядывал из окна каждые пару минут. Он так и не сказал, почему, но они оба понимали, что он высматривает белый фургон.

Джастин встал, вероятно, чтобы еще раз пройтись к окну, но споткнулся о лежавшую рядом с кроватью коробку, доверху набитую наградами Гэбби.

– Это за фигурное катание? – спросил он, выудив оттуда одну из пыльных статуэток золотого цвета. – У тебя их тут так много, что хватило бы на целый музей.

– Я просто упаковала их, – ответила она. – Наконец-то решилась выбросить, хотя следовало сделать это еще несколько лет назад.

Сваливая награды в коробку прошлым вечером, она с удивлением и одновременно с облегчением обнаружила, что не испытывает к ним никакой эмоциональной привязанности. Они только напоминали ей о том, что она отдала все ради одобрения родителей и впоследствии впала в немилость, когда поток наград иссяк. Ей казалось, что, выбросив их, она окончательно освободится от ОКР и от той девочки, которой она позволила себе пробыть слишком долго.

– Как думаешь, будешь ли когда-нибудь кататься снова?

– Ну, разве что для удовольствия. Я всегда ненавидела эти соревнования.

Она никогда никому не признавалась в этом, но почему-то сказать это Джастину оказалось так же легко, как самой себе.

– Теперь я хочу найти что-то другое, что мне по-настоящему понравится.

– Кроме меня? – улыбаясь, сказал Джастин.

Ее щеки зарделись, она улыбнулась.

– Да, кроме тебя.

– А чем еще ты любишь заниматься? – спросил он с таким явным любопытством, что она еще раз осознала, как он ей нравится.

Гэбби с минуту подумала.

– Мне нравилось писать. Но когда началось ОКР, я придумала для себя столько правил, что продолжать заниматься этим было чересчур тяжело. Единственное, что мне удавалось писать, – это доклады для школы.

Все написанные ею рассказы хранились в компьютере, в папке, которую она давным-давно не открывала. Она помнила, как попыталась закончить один несколько лет назад, но ей никак не удавалось написать предложение, не переделав его раз десять.

– Что ж, если захочешь вернуться к этому, то за последние две недели ты накопила довольно-таки впечатляющий материал, – сказал Джастин.

Он был прав. Но хороший рассказ выйдет, только если у него будет хороший конец. Она взглянула на рубашку Девона. Может быть, теперь, когда Джастин отвлек ее на несколько минут, видение придет. Она взяла рубашку в руки, вцепившись в нее, как в спасательный круг, и зажмурилась.

Ничего.

Когда Гэбби открыла глаза, Джастин легко мог прочесть в них огорчение.

– Тебе нужно расслабиться. Ты сама себя доводишь до паники, Гэбс, слишком много копаешься в себе, – сказал Джастин. Он взял с полки плюшевого медведя и начал подбрасывать его в воздух. – Это постоянно случается на футболе. Тренер Брандт всегда говорит: «Не задумывайся о неуправляемом».

– Неуправляемом?

– О тех вещах, над которыми ты невластна. Например, когда я на поле, я не могу управлять поведением толпы, результатом игры или влиять на то, кого тренер выпустит на поле.

– А я не могу контролировать, когда приходят видения.

Он снова сел рядом с ней.

– Именно. Поэтому сосредоточься на чем-то еще. Ты можешь контролировать свои мысли. Подумай о чем-то другом, кроме видения, и, может, оно придет к тебе.

– Но как мне это сделать? Если я не думаю о видении, я думаю о том, что случилось с Сабриной, и снова мгновенно возвращаюсь мыслями к тому, как сильно мне нужно видение.

Это прозвучало лихорадочно, и она действительно чувствовала себя именно так.

– Ложись, закрой глаза и отправься в свое счастливое место, – скомандовал Джастин. – Потом, через десять минут, можешь еще раз попытаться с рубашкой. Я не дам тебе пробовать снова, пока не расслабишься.

Возможно, он был прав. Она легла, и ее голова утонула в подушке. Где ее счастливое место?

Джастин приблизился и поправил выбившуюся прядь волос, которая упала ей на глаза. Нежность этого жеста – она никогда не видела, чтобы он оделял этой нежностью кого-то еще, кроме нее, – пробудила в ее душе настоящий восторг. Не успев осознать, что делает, она притянула Джастина ближе и прижалась своими губами к его. Ничто в жизни никогда не было таким прекрасным, как поцелуй с Джастином. Она обхватила его так, чтобы он оказался над ней, и на доли секунды он перестал ее целовать. Его взгляд говорил, что внезапная дерзость Гэбби удивила его так же сильно, как и ее саму. Но потом он поцеловал ее снова. Ее била дрожь желания – она и не знала, что способна на такое.

Ее руки дотянулись до его рубашки, и она уже собиралась стянуть ее с Джастина, как вдруг громко завибрировал телефон, лежащий рядом с ним, и напугал обоих. Звонила Зи, которая спрашивала, нет ли чего нового о видении. Это мгновенно вернуло Гэбби к реальности.

– Мы должны остановиться, – прошептала она, обнаружив, как сложно говорить. Единственное, что может быть лучше поцелуя с Джастином, – поцелуй с Джастином без футболки. Но ей нужно было сконцентрироваться на другом. – Ты сказал, что я могу попробовать получить видение еще раз после того, как расслаблюсь на десять минут, верно?

– Я так сказал? Думаю, я имел в виду, что нам нужно будет заниматься этим десять минут.

Она улыбнулась и села на кровати, опершись на нее руками.

– Думаю, теперь я могу расслабиться.

– Что ж, хоть на одного из нас подействовало, – проворчал он, но потом улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

– Ты можешь сделать это, Гэбс. Отправься в свое счастливое место, и, держу пари, через пару минут ты будешь достаточно расслаблена, чтобы еще раз поискать видение.

Она закрыла глаза. Ей было легко представить свое счастливое место. Оно находилось рядом с ней.

* * *

Несколько часов спустя Гэбби резко проснулась. Когда она заснула? Девушка села на кровати и попыталась сориентироваться. Комнату заливали лучи восходящего солнца. Похоже, ее попытка не думать о неуправляемом сработала лучше, чем она ожидала. Джастин спал рядом с ней, и она на самом деле порадовалась, что родители оставили ее дома одну. Наверное, никто даже не заметит, что парень оставался здесь на ночь. Когда они уезжали в Денвер, все, что было сказано Гэбби, – не забывать включать сигнализацию.

Она протянула руку к телефону, чтобы посмотреть время, но вместо этого ее пальцы наткнулись на рубашку Девона. Как только ее ладонь коснулась потертой фланели, она оказалась уже не в своем теле. Наконец-то она была в теле Девона Уорнера.

Гэбби в темноте лежала на земле под открытым небом, хватая ртом воздух. Она чувствовала, что его тело замерзает насмерть и одновременно горит. Что это за запах? Будто несет протухшим мясом.

А потом она поняла, что это. Тело Девона горело.

Она чувствовала, как ее пальцы – пальцы Девона – впиваются в землю в попытке встать. Но ничего не получалось. Девон был не в силах подняться. Он почти терял сознание.

Она застыла, когда увидела, как к ней подходит мужчина. Должно быть, это убийца. Она не могла различить его лица, потому что он был слишком далеко.

Держись, Девон. Пожалуйста, не теряй сознания.

Она напрягла глаза, стараясь рассмотреть этого человека, но веки Девона были такими тяжелыми… Она старалась заставить его не закрывать глаза. В ту секунду, когда это все-таки случилось, она испугалась, что он их уже не откроет.

Этот человек подошел к ней как раз тогда, когда ее глаза закрылись. Она почувствовала, как мужчина засунул руку в карман Девона и что-то вытащил из него. Должно быть, это сыворотка. Девон не мог пошевелиться, он задыхался, пытаясь что-то сказать. Наконец он прошептал, обращаясь к человеку, который был в нескольких сантиметрах от его лица: «Природа и животных научает знать друзей своих. Ты был моим единственным другом».

– Мне жаль, что все так закончилось, – ответил мужчина.

Открой глаза, Девон. Открой глаза.

Как только мужчина отвернулся, Девон открыл глаза. Этот человек уходил, но Гэбби постаралась запомнить как можно больше деталей. На нем были потертые джинсы и зеленая ветровка. И, как она и предполагала, в правой руке он держал большую пробирку с сывороткой.

Она вдохнула – это был последний вдох Девона Уорнера.

Гэбби рывком села на кровати с широко распахнутыми глазами, хватая ртом воздух.

Она узнала эту зеленую ветровку.

Она видела ее в школе миллион раз. Такие ветровки получили все учителя после тренинга, на который летом съездили все преподаватели.

Кто бы ни убил Девона Уорнера, он работал в школе Седар-Спрингс.

32

Пальцы Нэша летали над клавиатурой, стараясь поспеть за мыслями, которые теснились в его голове. Даже после нескольких лет работы в ФБР ему все еще казалось, что он должен доказать свое право работать здесь. Никто не упоминал об этом прямо, но тень его отца нависала над ним. К счастью, она же его и мотивировала.

Он был готов приступить к активным действиям сразу же после звонка Гэбби. Зеленая ветровка могла стать решающим прорывом. После того как Нэш отвез Сабрину домой, он отправился прямо в «Цитологию», чтобы тщательно изучить информацию о преподавателях старшей школы Седар-Спрингс. Последние шесть часов он почти не отрывался от работы.

Им нужно было сузить список подозреваемых, прежде чем киллер скроется с сывороткой либо причинит вред кому-то из команды или Сабрине.

Сабрина. Человек, о котором он пытался не думать все утро. Привезти ее прошлым вечером в свою квартиру было с его стороны импульсивным и ошибочным поступком. Нэш так усердно работал последние несколько лет не для того, чтобы разрушить все это, преступив непреложное правило. Сабрина была осведомителем ФБР. Агенты не вступают в личные отношения с осведомителями. Его могут уволить из Бюро, если случившееся той ночью выйдет на поверхность. Раньше соблюдение этого правила никогда не было для него проблемой.

Но Сабрина отличалась от тех, кого он встречал раньше. Что в ней было такого, из-за чего все настолько усложнилось? С того момента, когда их взгляды впервые встретились, он ощущал что-то большее, чем просто влечение. Это было, скорее, похоже на трепет или предопределенность, о чем Нэш никогда не сказал бы ни единой живой душе. Ощущение, что дело не только в них самих. Отчасти он тогда надеялся, что ее не выберут для участия в программе и он сможет проверить, прав ли был.

Как только ее выбрали, он подавил свои эмоции, поскольку хорошо умел отстраняться в работе от личного. Если кто-то и знал, как справиться с эмоциями, так это Нэш – жизнь рано научила его этому.

И все же Сабрина не переставала его удивлять. Она была храбрее, чем он думал. Ему нравилось – и не нравилось – ее бесстрашие. Он не знал никого, кто так легко шел бы навстречу опасности, даже среди обученных сотрудников ФБР. И потому ее было почти невозможно защитить.

Прошлым вечером, когда он подъехал к месту аварии и увидел разбитую машину, он боялся худшего, но как только понял, что с ней не случилось ничего страшного, его охватило чувство облегчения, что сделало его своенравным и безрассудным. Он ослабил защиту.

Ему нужно было вернуться к полной отстраненности. Необходимо найти сыворотку, поймать убийцу, а четкую линию между ним и Сабриной, он уверен, лучше не переступать.

Патриция вошла в его кабинет. Глаза ее горели.

– У тебя есть список подозреваемых? Они будут здесь с минуты на минуту.

– Мне удалось его сузить, – ответил Нэш, поднял взгляд от монитора и моргнул. Он собирался сказать то, что, он был уверен, не понравится Патриции.

– Я думаю, список достаточно короток, чтобы мы смогли разобраться с ним вдвоем. Нет необходимости и дальше привлекать этих пятерых. Мы больше не должны подвергать их опасности.

Взгляд Патриции достаточно красноречиво выражал ее мнение, но она все же сказала:

– Ты несешь чушь. Именно сейчас они нам нужнее всего.

– Подозреваемый – учитель из их школы. Ты не станешь посылать обученных агентов на полевое задание, не дав им оружия…

– Мы дали им оружие. И то, что это учитель, – просто подарок. Они могут вести расследование у всех на виду, потому что их присутствие в школе не вызовет никаких подозрений. Если бы мы явились туда и стали допрашивать подозреваемых, это сразу сработало бы как сигнал тревоги. И тот, у кого сыворотка, молниеносно скрылся бы с ней.

Мысли Патриции всецело вращались вокруг опасности, которую представляла собой сыворотка. Она что, вообще не переживает, что в результате команда может погибнуть? Для нее это только сопутствующие потери?

– А если кто-то из них будет вести себя беспечно именно потому, что они в школе и чувствуют себя там в безопасности? – возразил Нэш. – Он знает о них. Он следил за Сабриной.

– У нас недостаточно информации, чтобы судить о том, что на самом деле случилось с Сабриной. Паранойя Зи насчет фургона могла передаться и ей, и, возможно, Сабрина погналась за невиновным человеком, который просто запаниковал.

Это было возможно. Нэш знал это. Но он должен был предполагать худшее.

– Мы установили камеры вокруг их домов, как ты и попросил. Обычно такие меры безопасности в отношении осведомителей не принимаются. Мы обеспечим их безопасность, – сказала Патриция тоном, который ничуть не успокоил Нэша.

Он почти упустил шанс повлиять на ее мнение.

– Думаю, ты принимаешь все это слишком близко к сердцу, Патриция. И неправильно оцениваешь риск, которому их подвергаешь.

Вне зависимости от его чувств к Сабрине он не сомневался, что его беспокойство о ее безопасности совершенно объективно. Это беспокойство о безопасности всей группы.

– Может, это ты принял все слишком близко к сердцу, Нэш, – натянуто сказала она. – Эти пятеро – лучшее, что сейчас есть в распоряжении ФБР. Наш лучший шанс смягчить последствия катастрофы. Это осознанный риск. Кроме того, ты знаешь так же хорошо, как и я, что, если осведомитель хочет продолжать работать над заданием, это его собственное решение.

* * *

Эндрю встретился с остальными «пропащими» на парковке «Цитологии». Им нужно было переговорить наедине, без Патриции и Нэша, потому что оказавшись в зале заседаний они сразу перейдут к делу. Отсутствовала только Сабрина, которая прислала сообщение, что опоздает. Эндрю надеялся, что она чувствует себя нормально после аварии. Сабрина в сообщениях уверяла всех, что она в порядке, но это было ее типичное поведение. Эндрю и представить себе не мог, что она может попросить дать ей день отдыха.

– Я по-прежнему не могу в это поверить, – сказал Джастин, опершись всем своим весом на «рэндж ровер» Зи.

– Человек, который украл сыворотку и убил Девона Уорнера, один из наших учителей? Как это возможно? Как он мог быть у нас на виду все это время, а нам и в голову не пришло? Мы же экстрасенсы.

– Кто бы он ни был, он хорошо умеет прятать следы. Мы знали это с самого начала, – сказал Эндрю. – Помните место преступления? Никаких отпечатков, никаких следов крови других людей.

– Как можно день проводить среди подростков, а ночью пытать и убивать людей? – недоуменно спросила Гэбби.

Зи пожала плечами.

– Насколько хорошо мы на самом деле знаем своих учителей?

Она была права. Эндрю понятия не имел, каковы его учителя за пределами школы и что они делают в свободное время. Но один из них был убийцей.

– Представьте только, как много учителей носят ветровки, какая была в видении, – сказала Гэбби. – Это может быть любой из них.

– Не совсем, – вмешался Эндрю. Узнав об открытии Гэбби, он не отрывался от компьютера. Им двигало не только желание раскрыть дело и без лишнего риска вернуть сыворотку. Он видел в этом еще одну возможность продемонстрировать свои способности Нэшу и Патриции, вымостить себе путь к полноправному участию в работе ФБР. – Мне удалось сузить число подозреваемых до шести, основываясь на всем том, что мы уже знаем об убийце Девона.

– Ух ты! Как тебе удалось сделать все это за такое короткое время? – спросила Гэбби.

Один из эффектов сыворотки заключался в том, что каждый раз, когда Эндрю искал информацию с помощью компьютера, он получал ее немного быстрее и мог видеть немного дальше. Кроме того, благодаря Нэшу в его распоряжении были пароли ФБР.

– Как только я узнал их номера социального страхования, я смог подключить другие алгоритмы…

– Какая, на фиг, разница, как ты это сделал? – перебил Джастин. – Это очень здорово, что ты нашел способ сократить этот список до шести.

Джастин только что сделал ему комплимент?

Но Эндрю едва заметил это, потому что Сабрина как раз въехала на парковку в машине, арендованной взамен разбитой. Его глаза расширились, когда он ее увидел. На лбу у нее красовался синяк размером с кулак Эндрю.

– Эндрю, я в порядке, клянусь, – сказала она, прежде чем он успел что-то произнести. – Это выглядит хуже, чем есть на самом деле.

– Ты ездила в больницу? – спросила Гэбби.

– Нет, но полицейский осмотрел меня на месте происшествия. Он сказал, что все нормально.

– А авария случилась потому, что тебя преследовал белый фургон, верно? – спросила Зи, грызя ноготь.

– Ага, – сказала Сабрина. – Я изо всех сил пыталась увидеть, кто за рулем. Нэш сказал, что белый фургон Девона Уорнера так и не вернули. Конечно, у меня нет полной уверенности, но я думаю, что за рулем сидел тот, кто убил Девона.

– Погоди, Сабрина… Если убийца Девона был за рулем того фургона… значит, тебя преследовал один из наших учителей, – сказала Гэбби, чувствуя, как слова застревают у нее в горле.

Глаза Сабрины расширились.

– Это объясняет, почему он так стремился удрать от меня. – Тут ей пришла в голову еще одна мысль. – Вероятно, он выслеживал нас и в школе, и мы никогда бы не заметили этого.

– Прежде всего я не понимаю, как он вообще узнал о нас, – возразила Зи.

Вопрос повис в воздухе.

– Что мы собираемся делать? – спросила Гэбби, глядя на всех по очереди. Джастин приобнял ее, словно пытаясь защитить.

– Патриция и Нэш не захотят, чтобы мы теперь ходили в школу, учитывая все это… или нет?

Ее вопрос застал Эндрю врасплох. Конечно, умом он понимал, как опасно находиться на территории школы, где бродит убийца… который, похоже, уже вычислил всех пятерых. Но он никогда не предполагал, что Патриция и Нэш будут держать их в стороне именно тогда, когда они подобрались так близко. Как он сможет проявить себя, сидя на скамейке запасных?

– Посмотрим, что Патриция и Нэш скажут нам обо всем этом, – нарушил тишину Эндрю.

Сабрина позвонила в дверь, а потом повернулась к Зи.

– Что ты собиралась рассказать мне прошлым вечером? Ты написала, что с тобой случилось что-то безумное.

– Я подслушала кое-что. Но в сравнении со всем этим оно уже не кажется таким безумным, – сказала Зи.

– Ты опять подслушала размышления директора Уолтерса о том, какой он жеребец? – спросил Джастин. Когда Зи на прошлой неделе рассказала ему эту историю, он смеялся не меньше двадцати минут.

– Хуже, – ответила Зи.

Эндрю нахмурился.

– Невозможно. Что может быть хуже?

– Мой парень хочет моего брата.

– У тебя есть парень? – спросил Джастин.

Зи осталась невозмутимой.

– Бывший парень.

* * *

Эндрю нетерпеливо сидел на самом краешке стула, пока Нэш выводил на экран проектора фотографии преподавателей и сотрудников старшей школы Седар-Спрингс, ожидая, что список подозреваемых Нэша совпадет с его собственным. Может быть, тогда Нэш и Патриция поймут, какими полезными «пропащие» могут быть в полевой работе.

– Сейчас в Седар-Спрингс сорок учителей, – начал Нэш. – Теперь мы знаем, что у одного из них сыворотка и он ведет двойную жизнь. Кто бы это ни был, этот человек не только способен совершить убийство. Он знал о существовании сыворотки и хотел заполучить ее настолько сильно, что ради этого смог убивать.

Он дал всем осмыслить сказанное, прежде чем обернулся к фотографиям.

– Из этих сорока учителей двадцать четыре – женщины, так что сейчас мы можем исключить их. Гэбби уверена, что преступник, которого она увидела, был мужчиной.

Нэш коснулся экрана, одним движением убрав всех женщин-учителей за его пределы.

– Теперь мы отбросим тех, чьи возраст, телосложение и состояние здоровья нам не подходят, и у нас остаются двенадцать преподавателей.

Эндрю изучил лица на экране. Пока его список подозреваемых как раз подходил.

– Нам удалось исключить еще семерых после того, как мы провели дальнейшую разведку, в частности изучили их телефонные звонки и операции по кредитным картам, которые обеспечили алиби на ту ночь, когда был убит Девон Уорнер.

Эндрю пристально наблюдал за тем, как Нэш убрал с экрана еще нескольких учителей. Он озадаченно поднял руку.

– Постойте. Почему вы исключили тренера Колфакса? – Эндрю не нашел никаких операций по кредитке или телефонных звонков, которые указывали бы на его алиби в ночь убийства Девона. К тому же этот человек в идеальной форме и физически способен одолеть свою жертву.

– В ночь убийства Девона все учителя физкультуры находились на базе отдыха. Большую часть конференции было запрещено пользоваться мобильными телефонами, но нам подтвердили, что у Колфакса был номер в отеле и он проживал там все заявленное время.

Эндрю поник. По крайней мере, Нэш не поставил ему мат. Нэш многозначительно перетащил оставшиеся фотографии в левую часть экрана.

– Эти пятеро – наши главные подозреваемые.

За исключением Колфакса, список совпадал со списком Эндрю.

Там был мистер Уинкотт, преподаватель английского, которому каким-то образом удалось сделать свой британский акцент привлекательным для всех школьниц. Доктор Филдс, преподававший химию Эндрю и Гэбби, знаменитый тем, что считался одним из самых требовательных учителей. Учитель информатики и технологий мистер Манцетти, широко известный как Потный Манцетти. Мистер Шредер, учитель испанского, с вкрадчивым голосом и без чувства юмора. И, наконец, мистер Гринли, который, очевидно, был социопатом. Только его Эндрю считал способным на убийство.

– Пока нам не удалось найти никаких существенных прямых связей между кем-то из этих преподавателей и Лили, Девоном или ФБР, – сказал Нэш. – Из видения Гэбби мы знаем, что Девон считал одного из них своим другом.

– Он сказал, своим единственным другом, – добавила Гэбби.

– Эндрю, начни искать какие-либо связи, которые пока не обнаружены.

Эндрю кивнул.

– Уже делаю.

– Также мы пытаемся найти хоть что-то подозрительное у каждого из этих пяти учителей, – продолжил Нэш. – Кто мог узнать о сыворотке? Говорил ли кто-то из них с Лили, даже если это случалось просто на фермерском рынке в городе? У кого из них был веский мотив? Причина, по которой он считал бы, что ради сыворотки можно убить? Есть ли у них криминальное прошлое или связи с каким-нибудь иностранным правительством?

– У наших учителей? – с недоверием спросил Джастин.

– Многое в мире не то, чем кажется, – напомнила им Патриция, подойдя к другой половине экрана. – Мы нашли о ваших учителях немало сведений, которые вы вряд ли ожидаете услышать.

Она показала на старое фото учителя химии Эндрю, доктора Филдса. Эндрю никогда не видел его без лабораторного халата, так что костюм и галстук смотрелись на нем почти как маскарадный наряд. Не было нужды доказывать очевидное – учитель химии мог оказаться единственным из всей группы подозреваемых, кто смог бы приблизиться к пониманию научных теорий, на которых основывалось создание сыворотки.

– Прежде чем Филдс перебрался в Седар-Спрингс, он работал в центре теоретических и прикладных исследований одной из крупнейших биохимических компаний мира. Я вспомнила это имя, как только увидела его. Лили ездила на конференцию, где доктор Филдс был одним из ведущих докладчиков. Я помню, как она восторженно рассказывала об этом следующие несколько недель.

– Связь с Лили. Это круто, – откликнулся Эндрю.

– И да, и нет. Конференция проходила по меньшей мере пятнадцать лет назад. Но есть еще один немаловажный факт: доктор Филдс неожиданно уволился из биохимической компании три года назад и занялся преподаванием химии в старшей школе. Он переехал в Седар-Спрингс в том же году, что и Лили.

Уволиться и начать преподавать в старшей школе – в высшей степени необычный шаг для человека с такими данными, как у него. Если доктор Филдс действительно ощущал страстную тягу к преподаванию, он мог бы стать профессором в колледже. Его переезд в Седар-Спрингс был странным… И время переезда не походило на простое совпадение.

Нэш показал на мистера Шредера.

– Мы обнаружили, что за Шредером числится закрытая судимость в годы несовершеннолетия.

Сабрина нахмурилась.

– Судимость? За что? В классе он даже голоса почти не повышает.

Нэш сделал паузу, вероятно, раздумывая, признаваться ли в том, что он влез в закрытые записи.

Тут Эндрю позавидовал ему, потому что сам такого доступа не имел.

– Он два года провел в колонии для несовершеннолетних, – наконец сказал Нэш, – за нападение с отягчающими обстоятельствами. Я еще не выяснил всех деталей, но известно, что в шестнадцать лет он чуть не убил человека бейсбольной битой.

Эндрю был потрясен. Было трудно поверить, что этот мягкий учитель, который ни разу не упрекнул Эндрю за многочисленные прогулы, способен на кого-то напасть. С другой стороны, у каждого есть тайны. Стоит только подумать об огромном секрете, который Эндрю и все они хранили от остального мира. Кто бы мог догадаться, что он работает на ФБР?

Эндрю мысленно отметил Шредера. Каким бы ни казался его темперамент со стороны, насильственные действия в прошлом – это определенно тревожный сигнал.

– А что насчет Гринли? – спросил он, надеясь, что в его голосе не слишком много энтузиазма. Он бы не удивился, если бы у этого человека обнаружилось неприглядное прошлое.

– Ничего важного, ничего незаконного, – ответила Патриция, и Эндрю попытался скрыть разочарование. – Мы знаем, что он вырос и учился в Альбукерке, в том же городе, где жила Лили, хотя это может быть просто случайным совпадением. Но нет никаких признаков, что они вообще были знакомы.

– А как насчет Потного… – Джастин осекся. – Я хочу сказать… мистера Манцетти. Этот мужик всегда меня пугал.

– Пока насчет него тоже не обнаружилось ничего особенного, – сказал Нэш. – Но, как и остальные, он подходящего возраста и телосложения, и насколько мы можем судить, у него нет алиби на ночь убийства Девона.

– Я разыскал кое-что, – заговорил Эндрю, стараясь не показывать своего торжества. – На Манцетти тонна долгов. Мне пришлось покопаться, потому что он постоянно переводит деньги между множеством кредиток и банковских счетов. Но когда я все просуммировал, оказалось, что у него долг больше тридцати тысяч долларов.

– Если у него нет денег, это еще не значит, что он убийца, – отрезал Джастин.

– Понимаю. Я хотел сказать, что если ему отчаянно нужны деньги, то были и все основания украсть сыворотку. Он мог продать ее за миллиарды, верно?

– О, – сказал Джастин. – Ага, верно подмечено.

Нэш записал эти сведения, что означало, что до этого любопытного факта он сам еще не докопался. Небольшая победа для Эндрю.

– А что насчет мистера Уинкотта? – спросила Гэбби, рассматривая его лицо на экране, как будто увидела впервые.

– Уинкотт один из первых в моем списке, – ответил Нэш.

Зи оживилась.

– А он что сделал? Я имею в виду, помимо того, что он ходит вокруг с таким видом, будто мы должны возводить алтари в его честь.

– Этим больше занимался его отец, а не он сам, – ответила Патриция. – Его отец-британец пятнадцать лет назад отсидел в тюрьме за контакты с «Во Шин», гонконгской триадой. Они невероятно могущественны, хорошо вооружены и очень опасны – и это мягко сказано. У них есть группировки повсюду, от Лондона до Иордана и Австралии. Считается, что они стоят за несколькими успешными убийствами и попытками убийства членов китайского правительства.

– Похоже, сыворотка как раз пришлась бы им кстати, – сказала Зи. – Представляете себе группу наемных убийц, которые могут читать мысли, как я? Мы бы выдавали им информацию, даже не осознавая этого.

– Родители Уинкотта много лет значились в списке наблюдения Интерпола, – добавил Нэш. – И за ними пристально следил английский аналог ЦРУ.

Эндрю мысленно отметил, что нужно попросить у Нэша доступ к международным базам данных.

– Ну и когда мы собираемся их допрашивать? – спросила Зи. – Я буду сидеть рядом, как мы делали с Сэди?

– Не получится, – ответил Джастин. – Все эти учителя знают, кто ты. Они никогда не станут говорить в присутствии ученика, верно?

Он посмотрел на Патрицию и Нэша в поисках подтверждения.

– Сейчас ситуация слишком деликатна, чтобы устраивать официальный допрос, – ответила Патриция.

– Что вы имеете в виду? – спросил Эндрю. – Вы не вызовете никого из них? – Нэш скептически посмотрел на Патрицию. Да уж, Эндрю уловил, что между ними определенно есть какие-то трения.

– Мы не будем допрашивать их по нескольким причинам. Во-первых, у нас нет достаточного количества прямых улик, – торопливо ответила Патриция. – Мы не можем привлечь кого-то на основании прозрения экстрасенсов.

– Может, вам стоило подумать об этом раньше? – пробурчала Зи себе под нос, но достаточно громко, чтобы все расслышали.

Патриция не стала прерываться и отвечать на эту реплику.

– И во-вторых, мы не можем рисковать, раскрывая наши карты. У одного из этих людей сыворотка. Если до него дойдет слух, что мы вызываем на допрос других учителей, он может сбежать – и сыворотка исчезнет вместе с ним.

– Так что мы будем делать? – спросила Гэбби. – Эндрю проверит, что он может найти в Сети? И как быть со школой? Мы остаемся дома?

Ненадолго повисла тишина.

– Нет, – наконец ответила Патриция. Она посмотрела на Нэша, будто надеясь, что он поддержит ее, но тот промолчал. – Вы пятеро можете видеть все изнутри, а мы с Нэшем не можем.

– Вы хотите, чтобы мы сократили список подозреваемых? – спросила Сабрина. – В школе? – Эндрю ощутил приступ волнения. Он не хотел прекращать работу над делом прямо сейчас, когда они были так близки к тому, чтобы раскрыть его… Но теперь, зная больше о биографиях этих учителей, он почувствовал реальный масштаб опасности.

– Но один из этих пятерых учителей – убийца. И он знает, кто мы такие, – обеспокоенно возразила Гэбби.

– Необязательно, – сказала Патриция. – Мы не знаем точно, кто вел тот фургон. Но даже если все так, как ты говоришь, и за рулем был убийца, тогда именно он вел фургон, который приезжал к дому Зи на прошлой неделе. Он вычислил тебя уже некоторое время назад.

– Чем это лучше? – спросила Гэбби, сама не своя от страха.

– Если он на самом деле знает о вас пятерых, тогда в настоящий момент он только следит за вами, не пытаясь вступить в контакт. Не кажется ли вам, что если вы внезапно не явитесь в школу, это привлечет к вам больше внимания, чем если будете следовать обычному распорядку? Внезапное необъяснимое отсутствие пяти людей, за которыми он следит, выдаст его еще больше и побудит изменить образ действий.

Эндрю неожиданно осознал, что она права. Он осмотрелся по сторонам и увидел, что Зи и Сабрина кивают. Они обречены и если согласятся, и если нет. По крайней мере, в школе у них есть шанс выяснить что-то важное.

– Давайте проясним. Как бы мы ни действовали, вы должны оставаться в безопасности, – вмешался Нэш. На Сабрине его взгляд задержался немного дольше, возможно потому, что именно ее преследовал фургон.

– Никто не просит вас задерживать преступника в школьном коридоре. Вы не должны вступать в прямой контакт с этими учителями, если это выходит за пределы обычного школьного общения. Если они у вас не преподают, не заговаривайте с ними. Ясно?

Эндрю кивнул вместе с остальными.

– Но и в этих рамках мы рассчитываем, что вы сможете что-то разведать, – сказала Патриция. Она бросила на Нэша взгляд, в котором смешались разные чувства. Они так много раз говорили наедине, что он чувствовал себя словно в первом ряду на фильме Чарли Чаплина. – Нам может понадобиться больше времени, но это лучший способ, который мы смогли придумать.

Зи прищурилась, глядя на экран.

– Как вы думаете, почему он еще здесь? Нет никакого смысла в том, что он по-прежнему болтается тут, хотя знает, что мы идем по его следу.

Патриция вздохнула.

– Единственная причина, которую я могу предположить, такова: что бы он ни собирался сделать с сывороткой, он хочет сделать это здесь.

33

Прямо рядом с парковкой для учителей стояла скульптура бульдога – талисмана школы, – сидящего на гранитном пьедестале. Три месяца назад Джастин, Хинди и еще несколько ребят прогуляли урок и поздней ночью прокрались на территорию школы, чтобы забраться на бульдога и сделать прямую трансляцию. Сейчас ему казалось, будто это было три года назад. Джастин помнил, как вместе с остальными прятался за статуей, используя это место как наблюдательный пункт. У них был отличный обзор преподавательской парковки, а учителя их видеть не могли.

– Я думаю, нам нужно попытаться не оставаться сегодня в одиночестве, – сказала Сабрина.

«Взаимная страховка – вопрос жизни и смерти», – мрачно подумал Джастин.

– Ребята, вы уверены, что нам следует этим заниматься? – спросила Гэбби, крепко стискивая руки. – Что если на этот раз мы влезли в то, что нам не по зубам? Если он был за рулем фургона, то знает, что мы у него на хвосте.

– Все это определенно нам не по зубам, – ответила Зи. Джастин удивился, что страх звучит и в ее голосе. – Но в то же время именно у нас больше всего шансов вычислить, у кого сыворотка.

Сабрина кивнула.

– Нам нужно довести дело до конца. Не знаю, как ты, но я даже представлять не хочу группировку террористов, у которых интеллект как у Эндрю или способности к телекинезу как у Джастина.

Гэбби так сильно сжимала руку Джастина, что она занемела.

– Но я это и имею в виду. Если он уже убивал людей, чтобы получить сыворотку, то что сделает с нами, когда мы попытаемся его остановить? Может, он уже пустил в ход какой-то план. Ему даже необязательно преследовать нас. Он точно знает, где мы находимся весь день.

– Вот поэтому мы и не будем подходить очень близко, – ответил Эндрю.

Джастин взял Гэбби за запястье.

– Гэбби, ты не обязана это делать. Если не хочешь находиться здесь, я прямо сейчас отвезу тебя домой, – сказал он ей. До того момента, когда все внезапно стало настоящим, он даже не осознавал, что надеется на отказ Гэбби участвовать в этом. Он мог позаботиться о себе, но о ней… Если что-то случится с Гэбби, он не знал, что будет делать. Он никогда раньше не думал так о девушке…

– Не мог бы ты думать о Гэбби, когда меня нет рядом? – спросила Зи.

Щеки Джастина покраснели.

– Зи, ты обещала, что не будешь соваться в мою голову.

– Я знаю, но когда я нервничаю, это сложно контролировать.

Он хотел ответить ей, но тут подъехал на своей машине доктор Филдс. Два года назад он преподавал у Джастина химию, и парень запомнил только то, что из-за химии чуть не запорол среднюю оценку, а доктору Филдсу было на это начхать. Джастина выгнали бы из футбольной команды, если бы один ботаник из научного клуба не дал ему списать.

– Разве у доктора Филдса всегда был «мустанг»? – спросил Джастин, впервые заметив, как шикарно выглядит машина.

– Не думаю. Машина выглядит совершенно новой, – ответил Эндрю. – На ней до сих пор реклама автосалона.

– Вдруг он уже продал сыворотку и начал тратить деньги? – предположил Джастин, следя за тем, как доктор Филдс выходит из машины.

– Я думаю, ты преувеличиваешь, – ответила Зи. – Это только «мустанг».

Джастин одарил ее сердитым взглядом.

– Только «мустанг»? Прости, Зи, но не у всех есть богатые папы, которые покупали бы нам «рэндж роверы».

Зи вздрогнула, и он пожалел, что не может взять свои слова обратно. Она ведь не виновата в том, что у ее родителей есть деньги, а у его мамы – нет.

Запирая дверь автомобиля, Филдс говорил с кем-то по мобильному телефону.

– Похоже, он вне себя, – прошептала Гэбби. Они не могли расслышать его слов, но Джастин согласился. Лицо и жесты Филдса давали понять, что он на кого-то очень зол. Филдс не заметил их, пройдя мимо статуи бульдога.

– Я же вам говорил, почему я там оказался, – возмущенно произнес Филдс, обращаясь к своему собеседнику. – Не моя вина, что он не пришел на встречу.

– Интересно, о какой встрече он говорит, – сказала Гэбби.

– Нам нужно заполучить его телефон, – ответил Джастин, уже продумывая, как сделать это, не попавшись. Он посмотрел на Гэбби, которая следила за каждым движением уходящего Филдса.

Звонок должен был прозвучать через десять минут.

– Нам стоит пойти на урок? – спросила Сабрина, глядя на Гэбби.

– Думаешь, мы действительно сможем это сделать? – спросила Гэбби. Но что-то в ее голосе изменилось, будто она искала ободрения, а не повода отступить.

– Да, сможем, – уверенно сказала Сабрина. Она повернулась к остальным.

– Если вы спрашиваете меня, смогли бы Ханна Фэлпс или Хинди, или кто-нибудь из чирлидеров или математлетов сделать это, я бы сказала «нет». Но мы… Нас выбрали не просто так. Мы пропащие, и именно это делает нас сильными. Нас не раз в жизни сбивали с ног, а мы поднимались. Мы справимся с чем угодно.

Джастин не собирался лгать. Это была чертовски хорошая речь. Внезапно он почувствовал себя даже более воодушевленным, чем обычно перед игрой. Может, им стоит начать приглашать Сабрину, чтобы та ободряла их команду? Но оглянувшись на Гэбби, он снова почувствовал себя уязвимым. Он не хотел, чтобы она решила участвовать под давлением остальных. Было бы слишком опасно ввязываться в эту историю, если она чувствовала, что не сможет со всем этим справиться. Если она выдаст свой страх в присутствии кого-то из подозреваемых, это станет для них более явным сигналом тревоги, чем что бы то ни было.

– Если не хочешь этого делать, то не обязана, – повторил Джастин. – Ты можешь вернуться домой сама, а Нэш позаботится о твоей безопасности. Мы вчетвером останемся. Я уверен, что это будет выглядеть не так уж подозрительно.

Гэбби покачала головой.

– Нет, друзья так не поступают.

В следующее мгновение она решительно посмотрела на них.

– Я не собираюсь сдаваться сейчас. Я с вами.

* * *

Уинкотт разглагольствовал о чем-то, неспешно прохаживаясь по кабинету, но Сабрина не могла сосредоточиться на его словах. Как бы она ни была уверена в «пропащих», то, что она сидела в паре метров от учителя, который мог оказаться убийцей, выводило из равновесия сильнее, чем она предполагала, когда пыталась воодушевить остальных. Вместо того чтобы конспектировать, как Фицджеральд использовал в «Ночь нежна» военную тему, она представляла Уинкотта выслеживающим ее в своем белом фургоне, а когда эта картина рассеялась, представила, как он закапывает тело Уорнера у источников. Она не знала, какую информацию должна была добыть, просто сидя в классе. Патриция сказала высматривать все необычное, даже если это едва заметно, но Уинкотт вел себя совершенно обычно. Хотя Сабрина сидела там, обдумывая, пытал ли Уинкотт Лили с помощью паяльной лампы, слова Нэша о том, что Уинкотт, по его мнению, на первых позициях в списке подозреваемых, ей тоже не сильно помогали.

Прозвенел звонок, Сабрина вскочила с места и быстро собрала свои книги.

– Сабрина! – У нее внутри все сжалось, когда она подняла глаза и обнаружила, что Уинкотт стоит рядом с ней. – Не могла бы ты задержаться на минутку?

Последние ученики уже выходили из кабинета, и она точно знала, что не следует оставаться с учителем в одном помещении.

– Мне нужно успеть на физику.

– Это займет только минуту.

– В чем дело? – поспешно спросила она, но недостаточно быстро. Последний ученик вышел, и Уинкотт закрыл за ним дверь. Теперь здесь не осталось никого, кроме них двоих.

– Я просто хотел спросить, все ли у тебя нормально? – Он подошел к ней на несколько шагов. – В субботу вечером ты попала в довольно серьезную аварию.

Учитель невозмутимо посмотрел на нее. Он просто беспокоился или хотел подобраться к ней?

– Откуда вы знаете?..

– Я был там.

Должно быть, он заметил что-то странное в ее взгляде, потому что тут же пояснил:

– Я имею в виду, что шел на ужин неподалеку. И собирался остановиться, но похоже, о тебе есть кому позаботиться.

Нэш.

– Верно. Мой… друг был буквально в нескольких кварталах оттуда, когда это случилось.

– Тебе повезло, что он оказался рядом, – сказал Уинкотт. В его голосе слышалось сочувствие, но слова имели двойной смысл, и это не понравилось Сабрине.

И он смотрел на нее так пристально. Очень пристально.

– Мне пора на физику.

Сабрина бросилась к двери и распахнула ее. Она позволила себе отдышаться лишь после того, как добралась до своей раздевалки. Дрожащими пальцами она набрала сообщение остальным – о том, что Уинкотт по-прежнему на верхних позициях в списке подозреваемых.

* * *

Когда Зи вошла в кабинет доктора Филдса, она решила, что лучший способ получить ценную информацию – спровоцировать его на мысль, которая его выдаст. Но это означало, что придется напрямую заговорить с ним, а Нэш велел не делать ничего выходящего за рамки обычного. Зи никогда раньше не вступала в неформальные беседы с преподавателем.

К тому же, по правде говоря, она просто очень боялась оказаться у него на прицеле.

Как только она увидела, что Джаред идет к кабинету доктора Филдса, ее осенила мысль, которую одобрил бы даже Эндрю. Это может быть немного неприятно, но все будет нормально. Как прыгнуть в холодный бассейн.

– Джаред! – позвала она. Тот остановился и обернулся, а когда понял, что это Зи, на его лице отразилось удивление. Они не разговаривали со своего расставания, но Зи больше не сердилась на него. Да, он использовал ее, но разве она его не использовала? Она держала его поблизости в основном потому, что ей было скучно, но из-за своей апатии она никак не могла с ним расстаться. Оба использовали друг друга в своих целях.

– Привет, – сказал Джаред с таким энтузиазмом, что она почувствовала вину за то, что снова собирается его использовать. – Как дела?

– Окажи мне услугу. – К несчастью, ей пришлось разговаривать с ним без лишних церемоний, но у нее было не так уж много времени.

– Хм, ладно, – осторожно ответил он. – В чем дело?

– Мне нужно, чтобы ты для меня спросил кое-что у доктора Филдса.

– Почему ты сама не можешь его спросить?

– Просто не могу. Сделаешь это?

Джаред поправил лямки рюкзака и пристально посмотрел на нее.

– Если ты скажешь мне, почему ни с того ни с сего меня бросила.

Первый звонок мог прозвучать в любую секунду, и ей нужно было добиться его согласия прежде, чем они направятся на урок.

Зи сделала то, что должна была. Она понизила голос.

– Я бросила тебя, потому что знаю, что я тебя не привлекала.

– О чем ты говоришь? Это неправда. – Должно быть, он даже самому себе казался неубедительным.

– Джаред, я знаю, что ты предпочитаешь парней. – Джаред побледнел так резко, будто вампир высосал всю его кровь. – Так ты спросишь Филдса или нет?

* * *

Доктор Филдс разглаживал свой белый лабораторный халат, пока Зи рассматривала его в поисках следов крови. Он носил его так часто, что она не удивилась бы, если бы он и убил кого-то в нем.

– Сегодня лабораторная будет состоять из шести этапов, – рассказывал Филдс снисходительным тоном, будто объясняя задание ученикам-иностранцам, приехавшим по обмену. – Мы будем работать с магниевой лентой и несколькими образцами гранулированного цинка средних размеров.

Она встретилась взглядом с Джаредом, и тот, недовольно посмотрев на нее, неохотно кивнул. Она снова и снова в точности повторяла, что он должен сказать и как продолжить разговор в случае необходимости.

– На каждом рабочем месте у нас будут тигельные клещи, – продолжил Филдс, – кремень и бунзеновская горелка.

Бунзеновская горелка могла оставить те следы ожогов на телах Лили и Девона. Внезапно она представила, как Филдс стоит над Девоном, опаляя его кожу этим голубым пламенем.

В конце кабинета студенты поднялись со своих мест, но Зи осталась за партой, методично складывая свои книги. Краем глаза она увидела, как Джаред подошел к Филдсу.

– Здравствуйте, доктор Филдс, – сказал Джаред. – Вам понравилась биография Джона Леннона?

– О чем ты? – спросил Филдс, вытирая доску. Зи знала, что постоянные вопросы Зи раздражали Филдса. По сути, она на это и рассчитывала.

– Биография Джона Леннона. Мне показалось, я видел вас на автограф-сессии автора этой книги в Пуэбло две недели назад. Вроде бы в пятницу вечером.

Именно этим вечером, как определил судмедэксперт, был убит Девон Уорнер. Предположительное время смерти удалось сузить до четырехчасового окна.

– Нет, не видел. Это не мог быть я.

Она никогда не была так рада услышать звон в ушах.

Какого черта он сует нос в мою личную жизнь?

Эта мысль вряд ли могла стать основанием для обвинения, но и отмахиваться от нее не стоило.

Джаред переминался с ноги на ногу.

– Вы уверены? Позапрошлой пятницей, клянусь, я видел вас там.

– Уверен. Вечер пятницы я всегда провожу дома, с женой.

Он не мог видеть меня той ночью. Никто меня не видел.

Где же он был, что ему понадобилось врать об этом? У источников с Девоном?

Зи выскользнула из комнаты, тайком вытирая идущую из носа кровь, чтобы Джаред не заметил.

– Так ты что, шантажируешь меня, что ли? – спросил Джаред, как только они оказались в коридоре.

– Конечно, нет, – ответила Зи, слегка оскорбленная вопросом. – Я вообще не понимаю, почему ты это скрываешь. Тебе не стоит стесняться.

– Я просто… – его голос сорвался. – Я просто еще не готов.

Зи никогда в жизни никого не обняла бы по доброй воле, но на доли секунды ей захотелось обнять Джареда. Она не стала этого делать, но все же она ощутила это.

– Ты не собираешься рассказать мне, зачем я должен был говорить это доктору Филдсу? – спросил он.

– Не-а. Но я дам тебе двадцать баксов, если ты скажешь то же самое мистеру Шредеру.

– Как насчет того, чтобы выпить кофе вместо этого?

– Заметано.

Джаред повторил свое представление на следующем уроке. Из мыслей Шредера Зи узнала, что по пятницам вечером он ходит на встречи анонимных алкоголиков в Касл-Пайнс. Потом Шредер начал думать о том, что он был не в курсе о выходе новой биографии Джона Леннона и дождаться не может, когда закажет ее. Это не было похоже на мысли человека, виновного в убийстве. Может, трезвость избавила его и от склонности к насилию.

Зи написала сообщение Нэшу и остальным:


Передвиньте Шредера в нижнюю часть списка. А Филдс и Уинкотт остаются наверху.

34

Эндрю вошел в класс на урок Гринли. Его целеустремленность смешивалась с подспудным страхом. Хотя других учителей он с трудом мог представить в роли потенциальных убийц, с Гринли таких проблем не возникало. Как и у большинства психопатов, у него отсутствовала способность к состраданию.

– Эндрю, – сказал Гринли, передавая ему проверенный тест. Эндрю опустил на него взгляд и улыбнулся. Он еще не привык к новому ощущению, когда видел оценку «отлично» на любой работе, отмеченной его именем. – Я бы не впадал в такой восторг. Один пример ты все равно не решил.

Эндрю прикусил язык. Он специально вписал неправильный ответ на один из вопросов, чтобы внезапное улучшение его результатов выглядело немного реалистичнее. Теперь, увидев торжествующее лицо Гринли, он пожалел об этом.

Урок начался, и Гринли написал на доске длинную задачу. Пока ученики усердно трудились, склонившись над партами, Гринли сидел напротив них, листая черный ежедневник. Эндрю заметил, что Гринли постоянно носит его с собой. Он многое отдал бы за возможность заглянуть внутрь – кто знает, какие тайны могут быть погребены в нем. Внезапно у него возникла идея, но ему понадобится помощь Джастина. Эндрю медленно вытащил телефон из сумки и спрятал его под тетрадью. Предполагалось, что они выключают телефоны на время занятий, но большинство не обращало внимания на это правило и просто переводило их в виброрежим. Он быстро набрал текст:


Есть идея. Подойди к кабинету 204 после звонка. Я хочу проверить, сможешь ли ты переместить ежедневник Гринли с его стола в мою сумку.


Джастин ответил тут же:


Ты серьезно? Разве он не заметит, как его ежедневник волшебным образом летит по воздуху? Я думал, ты у нас гений.


Как раз в этот момент Гринли окинул их взглядом, а Эндрю секундой раньше спрятал телефон обратно под тетрадь.

– Еще пять минут, – сказал Гринли ученикам. Дождавшись, пока он снова опустит голову, Эндрю продолжил писать.


Я задам ему вопрос после урока, чтобы отвлечь. Мой рюкзак будет открыт, и я поставлю его как раз рядом со столом.


Ответ от Джастина пришел быстро:


Ладно. Попробовать стоит.


Когда звонок наконец прозвучал, Эндрю потратил некоторое время, собирая книги. Его сердце учащенно колотилось. Они действительно собирались это опробовать. Если он хочет однажды оказаться в рядах ФБР, ему нужно научиться рисковать собой. Подойдя к свободному пространству перед партами, он увидел в открытую дверь Джастина, который стоял, прислонившись к стене коридора, а десятки других учеников обходили его. Эндрю едва заметным кивком указал на ежедневник на спирали, лежавший на столе. Джастин поднял большой палец.

– Тебе что-то было нужно, Эндрю? – резко спросил Гринли.

– О, да, – сказал Эндрю, почувствовав, как вспотели руки. – Я хотел спросить, не могли бы вы еще раз объяснить про экспоненциальный рост графика?

Гринли ухмыльнулся.

– Но я думал, что теперь это все для тебя очень просто.

Многие учителя приходят в восторг, когда ученик резко улучшает результат, но не Гринли. Он воспринял новообретенный успех Эндрю как личное оскорбление – отчасти потому, что издеваться над Эндрю было главным его развлечением на уроках. Теперь, когда Эндрю превратился в доморощенного гения, у него для этого стало куда меньше возможностей.

– Я хотел еще раз убедиться, правильно ли я все понял. Мне показалось, вы сказали, что если основание больше единицы, происходит экспоненциальное уменьшение, а не рост.

На самом деле Гринли говорил совершенно противоположное, но это был лучший способ вывести его из равновесия.

– Я этого не говорил. – Гринли тут же приготовился защищаться. Он отвернулся от стола к доске, чтобы проиллюстрировать сказанное. Пока он писал функцию для примера, Эндрю повернулся к открытой двери и подал знак Джастину.

Джастин сосредоточенно уставился на ежедневник.

– Если основание больше единицы, график «повышается» слева направо.

Эндрю знал, что Гринли приближается к концу объяснения. Краем глаза он заметил, как ежедневник движется, и сам сдвинулся в сторону, чтобы надежнее скрыть это от взгляда Гринли.

– И я сказал, что если основание больше единицы, это означает экспоненциальный рост, а не падение.

Он выжидательно посмотрел на Эндрю. Ежедневник лежал на краю стола. Еще несколько дюймов, и он соскользнет в ожидающую этого сумку Эндрю. Он должен заставить Гринли снова повернуться к доске, чтобы Джастин смог закончить свою работу.

– А что насчет модели роста населения? Как это работает? – спросил он.

– В нашем курсе мы это не проходим. Это математический анализ.

– О! Ясно. Если вы не знаете, я могу спросить мисс О’Рэйли на встрече «математлетов».

– Разумеется, я знаю. – Гринли сердито вздохнул и снова повернулся к доске. Эндрю правильно воспользовался его слабым местом.

Джастин снова взялся за дело. Через несколько секунд ежедневник с негромким стуком соскользнул с края парты в сумку. Чтобы скрыть это, Эндрю сделал вид, что закашлялся.

– Думаю, теперь я понял, – быстро сказал он Гринли.

– Но я даже не закончил объяснение, – удивился Гринли, подозрительно глядя на Эндрю.

Эндрю хотел бежать из класса сломя голову, пока Гринли не заметил, что его ежедневник исчез, но смог придумать только один способ сделать это. Он закашлялся с удвоенной силой.

– Простите, здесь такой воздух, что я не могу дышать. Думаю, мне нужно к медсестре.

Гринли закатил глаза и отпустил Эндрю.

Уходя, Эндрю улыбнулся. Иногда избавиться от старых привычек бывает сложно.

* * *

– Давай посмотрим, что там, – сказал Джастин, встретившись с Эндрю у выхода из школы.

Эндрю открыл ежедневник, и улыбка исчезла с его лица. В маленьком черном блокноте было больше о планировании уроков, чем о личной жизни. Раздел контактов оказался совершенно пуст. Как и остальные люди, Гринли, вероятно, хранил список контактов в телефоне. Раздел с календарем был набит под завязку, но все пункты в нем были связаны со школой.

– И все впустую? – спросил Джастин.

Эндрю перелистнул последние несколько страниц, пытаясь оттянуть признание поражения, долистал до раздела под названием «Заметки». Он тоже был пуст, за исключением нескольких строчек. В каждой Гринли написал последовательность из десяти цифр и букв.

Сердце Эндрю забилось быстрее.

Может, все же это и не настолько бесполезно, как он подумал. У него возникло ощущение, будто он точно знает, что это.

35

Первый раз за последнее время Сабрина прогуляла последний урок и направилась после школы прямо домой. Остальные разбирались со списком подозреваемых, но у нее весь день болели шея и плечи как последствие аварии.

Он приняла две таблетки ибупрофена и забралась в душ. Горячая вода обрушилась на нее, и Сабрина представила, как она смывает стресс. Белый фургон. Несчастный случай. До странного пугающий разговор с Уинкоттом тем утром… Нэш.

За прошедшее время она не раз прокручивала в голове воспоминание об их поцелуе, каждый раз припоминая какую-то новую деталь. Как он неожиданно нежно коснулся ее щеки перед поцелуем, мягкую кожу, которую ее пальцы ощутили под его футболкой, то, как их тела сближались, будто их притягивает друг к другу.

Но какой смысл испытывать что-то настолько прекрасное только ради того, чтобы тут же этого лишиться?

На встрече Нэш строго держался профессиональных принципов, как она и ожидала. Сабрина понимала, в каком положении он находится, но не могла не чувствовать себя слегка уязвленной. Он мог бы послать ей знак… взгляд… что-то, что показало бы ей, что он чувствует то же, что и она, даже если не может действовать так, как велят чувства. Было ли ему так же сложно держаться в стороне, как и ей? Или он на самом деле был способен так легко выключать свои эмоции?

И наступит ли то время, когда они смогут быть вместе? Если они раскроют дело и найдут сыворотку, протокол ФБР больше не будет его связывать… И они смогут свободно делать то, что захотят. Это была еще одна хорошая, пусть даже и совершенно эгоистичная, причина попытаться найти сыворотку как можно скорее. Конечно, спасение мира от террористов имело наивысший приоритет, но шанс быть с Нэшем стоял в списке ее желаний на втором месте.

Шанс быть с ним вместе. Никаких гарантий. Если они раскроют дело, Нэш, вероятно, отправится работать над следующим, куда бы это его ни завело, и полностью забудет о Сабрине. Да, он признался, что ему было не все равно, что случится с ней… и что он сохранил ее телефонный номер на случай если ее не выберут… Но как много это значило на самом деле?

Внезапно в ванной выключился свет. Девушка замерла, ожидая чего угодно. Это признак того, что вот-вот появится призрак?

Затем вода стала холодной, просто ледяной, и по ее спине пробежала дрожь. Девушка попыталась покрутить кран, но, как она ни старалась, вода оставалась холодной. Ее кожа покрылась мурашками, когда она протянула руку, чтобы взять полотенце, но не было заметно ничего необычного. Странно.

Выйдя из ванной, Сабрина наступила на коврик и поскользнулась на большой луже воды, едва избежав падения. Повсюду на полу была вода. Сабрина вздохнула. Должно быть, в душе какая-то протечка. Что-то не так с трубами, и тогда ясно, почему вода стала холодной. Она-то думала, что это какой-то сигнал от призрака, но на самом деле это еще один знак того, что дом разваливается на части. Электричество, наверное, тоже отключилось. Отец вообще не забыл, что нужно оплатить последнюю квитанцию? Как бы сыворотка ни меняла Сабрину, она не могла исправить то жалкое положение, в котором находилась ее семья. Вот тебе и «пропащие».

Она вытащила из-под раковины несколько тряпок и начала вытирать воду, раздумывая о том, как организовать ремонт протечки одновременно со всем прочим, что происходило в ее жизни. Свет загорелся снова, и она с облегчением вздохнула. Теперь беспокоиться нужно было только о трубах, а не о счетах за электричество.

Когда она наконец распрямилась и посмотрела в зеркало, у нее перехватило дыхание.

На запотевшем стекле кто-то написал имя.

Эми Хэнсон.

36

Эндрю валялся на кровати после школы, когда ему позвонил Нэш.

– Хочу сообщить тебе, что мы можем исключить Манцетти из нашего списка, – сказал ему Нэш.

– Почему? – Эндрю думал, что немалый долг Потного Манцетти по кредитной карте мог быть признаком готовности к отчаянным действиям.

– Сегодня я потратил немало времени, чтобы взломать камеры видеонаблюдения у него дома. У него реально «умный дом», камеры повсюду.

Эндрю не удивился, что преподаватель компьютерных технологий Манцетти установил у себя такую систему, оборудовав дом по последнему слову техники. Может, он на это и спустил все свои деньги.

– Потоковое видео автоматически загружается на облако и хранится там шесть месяцев, а потом удаляется.

– Ты отмотал на дату убийства Девона? – предположил Эндрю. Он знал, что судмедэксперт дал им «окно» в четыре часа, из чего они должны были исходить.

– Верно, – ответил Нэш. – У Манцетти камера на каждом входе в дом и несколько в других местах. Мне удалось отследить, как он в тот день возвращается домой, ужинает с женой…

– У Потного Манцетти есть жена?

– Не отвлекайся. Поев, они вместе выпили пива на крыльце и пошли спать.

– Еще один повержен.

Список подозреваемых снова стал короче, и это было одновременно восхитительно и пугающе, ведь они так близко подобрались к настоящему убийце.

– Над чем ты работаешь прямо сейчас? – спросил Нэш.

– Просто кое-что проверяю, – расплывчато ответил Эндрю.

Не то чтобы он не доверял Нэшу – это было по части Зи, – но не хотелось выдавать свои планы на остаток дня.

Эндрю собирался взломать почту Гринли и не хотел, чтобы Нэш решил сам заняться этой работой, потому что наслаждался шансом разобраться с Гринли раз и навсегда.

Закончив разговор с Нэшем, он снова уткнулся в ноутбук и уже ввел электронный адрес, который Гринли дал своим ученикам в начале учебного года.

Теперь курсор мигал в ожидании ввода пароля. Эндрю внимательно вписал одну из имеющихся десятибуквенных комбинаций, нажал на «ввод» и затаил дыхание, ожидая результата.

Неверно.

Он напечатал второй пароль.

– Ух ты!

Содержимое почтового ящика Гринли открылось на весь экран.

Хорошая новость заключалась в том, что он, похоже, был из тех людей, которые редко удаляют письма, а плохой было, что из-за этого Эндрю понадобится отфильтровать больше десяти тысяч сообщений.

Эндрю быстро просмотрел первые несколько страниц переписки Гринли и с удивлением обнаружил десятки личных адресов. Похоже, у Гринли действительно были знакомые, с которыми он переписывался, хотя речь у них шла, кажется, в основном о бейсбольных достижениях «Рокиз». Преподаватель принимал участие в двух лигах фантастического бейсбола.

Эндрю просмотрел сотни писем, и ничто не показалось ему необычным. Он потер глаза, пытаясь сбросить напряжение. Головная боль в последнее время усилилась, но благодаря нескольким прочитанным статьям в медицинских журналах теперь он знал, что это связано с переутомлением глаз, а не с возвращением приступов ипохондрии.

Он снова посмотрел на экран и, решив сменить тактику, перешел к письмам, отправленным как раз в те дни, когда были убиты Лили Карпентер, а потом и Девон Уорнер. Не было ничего, что давало бы возможность обеспечить Гринли алиби на одну из этих дат – ни вечеринок, ни других мероприятий. Однако не нашлось и ничего подозрительного.

Чувствуя все более сильное нетерпение, Эндрю кликнул в поле поиска по электронной почте и вписал слово «сыворотка». Ничего не найдено. Но он не очень и надеялся.

Он вписал «Девон Уорнер». Писем не найдено.

Он вписал «Лили Карпентер».

Обнаружилось одно письмо.

Но не от Лили Карпентер. Оно было от человека по имени Фрэнк Дженкинс, который отправил его Гринли и еще тридцати людям. И оно попало в результаты поиска потому, что у одного из получателей письма была фамилия Карпентер.

Роберт Карпентер.

Так звали бывшего мужа Лили. И если фотография на полке не врала, Лили поддерживала связь с ним до самой смерти.

Мог ли это быть тот же самый Роберт Карпентер? И если да, значило ли это, что Гринли с ним знаком?

Эндрю кликнул по письму, чтобы открыть его содержимое.


«Привет, ребята, представляете себе, что прошло тридцать лет с тех пор, как все мы жили в Гувер-Холле? Как насчет того, чтобы устроить встречу выпускников в эти выходные? Был бы рад увидеть лица старых знакомых. В буквальном смысле».


Фрэнк прикрепил фото, которое, похоже, было снято лет двадцать назад, судя по одежде людей на нем. На снимке была группа парней в зале общежития.

Эндрю тут же без труда узнал в одном из парней молодого Гринли.

По мере того как Эндрю рассматривал фотографию, его сердце билось все сильнее.

Роберт Карпентер, которого легко было узнать по фото из хижины Лили, стоял рядом с Гринли.

Итак, между Гринли и Лили Карпентер была связь – через ее бывшего мужа. Он и Роберт Карпентер вместе учились в университете Нью-Мексико.

Был ли Роберт Карпентер просто старым приятелем Гринли? Между ними больше не было никакой переписки, которая позволяла бы предположить какие-то отношения. Но, может, Гринли просто удалил подозрительные письма?

Что если Гринли узнал о сыворотке от него? И потом он работал вместе с Девоном, а затем убил его, чтобы заполучить сыворотку.

И это навело Эндрю на еще одну мысль: не был ли один из людей на этом фото Девоном Уорнером? Он некоторое время рассматривал лица, прежде чем понял, что время не сходится. Девону было около тридцати, а люди с фото были значительно старше.

Внезапно раздался телефонный звонок.

– Эндрю, где ты? – спросила Сабрина с заметным возбуждением.

– Дома. А что? У тебя все нормально?

– Мне нужно, чтобы ты мне кое с чем помог.

37

Нэш сидел за своим столом в «Цитологии», с облегчением думая о том, что день закончился. Ему по-прежнему казалось неправильным решение отправить всю группу в школу сегодня, хотя было известно, что один из учителей – убийца, который может идти по их следу. Слишком рискованно.

Однако Патриция старше по званию и Нэшу оставалось только периодически посматривать на зернистое изображение с камер, которые он расставил вокруг старшей школы Седар-Спрингс, чтобы в течение дня хоть на секунду увидеть каждого из них. К несчастью, камеры покрывали далеко не всю территорию.

– Все еще следишь за ними? – спросила Патриция сегодня днем, просунув голову в дверь его кабинета.

– Просто держу все под контролем, – хладнокровно доложил он. – Защищаю наших осведомителей.

– С ними все в порядке, – сказала Патриция, небрежно взмахнув рукой. Может, она слишком эмоционально относилась к делу и рисковала жизнями ребят, потому что хотела побыстрее раскрыть его? Или рассматривала этих пятерых подростков только как инструмент? Как бы то ни было, недостаточная предосторожность с ее стороны тревожила Нэша. И хотя он признавал, что данные, переданные группой к концу дня, были весьма впечатляющими, это его не успокоило.

Он отвел глаза от видео с камер наблюдения и снова посмотрел в ноутбук. Роберт Карпентер. Сейчас требовалось сосредоточиться именно на нем. Эндрю только что позвонил Нэшу и сообщил о связи между Гринли и Карпентером – они были друзьями со времен колледжа. У Роберта было железное алиби на вечер, когда была убита Лили. Но если он, Гринли и Девон действовали сообща, Роберт мог успешно замести следы той ночью. Подозрение естественным образом падало на бывшего мужа, тем более на бывшего мужа, знавшего о ценности сыворотки. Гринли и Девон могли сделать всю грязную работу, в то время как Роберт был «мозгом» всей операции.

Теперь Нэш пытался проследить точную последовательность действий Роберта в день убийства Девона. Возможно, тогда Роберт вел себя менее осторожно и не обеспечил себе такого же надежного алиби, как в ночь убийства Лили. Нэш также желал найти более удачную идею насчет того, почему распался брак Лили и Роберта и какого уровня взаимной неприязни они достигли – и необязательно узнавать это у Патриции, которая достаточно близко общалась с Лили, чтобы судить беспристрастно. Конечно, возможно, что Роберт вообще не имел отношения к убийствам. Быть может, Гринли узнал о сыворотке от Роберта, а дальше действовал сам сообща с Девоном.

В любом случае Эндрю сообщил об отличной находке. Так почему же Нэшу так сложно сосредоточиться на ней?

Что-то мешало ему. Чувство, что он упустил какую-то большую опасность или на них надвигается что-то еще, чего он не предвидел. Это было лишь инстинктивное чувство, но он никогда не игнорировал своих инстинктов. Это не только спасало его жизнь и жизни других агентов на задании. Именно инстинкты в первую очередь привели его прямо в ФБР. Мало кому удавалось получить место агента сразу по окончании старшей школы, но он находился под присмотром ФБР с десяти лет.

С тех пор как они убили его отца.

Отец ушел из семьи, когда Нэш был еще ребенком, и в последующие годы он лишь изредка навещал сына – случайные визиты, во время которых Нэш, его мама и отчим чувствовали себя все более неуютно. Отец Нэша всегда разглагольствовал о чем-то новом: секретные войны, созданные правительством роботы, предвестники апокалипсиса. Может, Нэш и не понимал его причудливых теорий, но даже ребенком он осознавал, что стоящая за ними логика была несовершенной и неточной.

Когда отец приезжал в последний раз, они встретились на переднем крыльце, и Нэш даже не попытался подойти к нему, чтобы обнять. Они вообще не так часто соприкасались. Но на этот раз от отца пахло чем-то горьким, вроде моторного масла.

Он спросил Нэша, в каком классе тот учится и продолжает ли играть в футбол. После еще нескольких обыденных вопросов отец снова вернулся к футболу.

– Ты все еще играешь в парке Вудли?

– Иногда, – ответил Нэш. – По выходным.

– А после школы никогда?

Нэш сказал, что нет. В будни в парке болталось много всякого сброда, наркоманов и копов, потому что прямо рядом с ним располагался суд. Отец отпустил несколько замечаний по поводу ответственности правительства за массовое распространение наркомании среди бедных в этой стране и о том, как осуждают невиновных.

Позднее той же ночью Нэш прокручивал разговор в своей голове – что-то не давало ему просто забыть сказанное. Папа постоянно спрашивал его о футболе. Почему? Он никогда не интересовался никаким спортом. Почему он внезапно стал расспрашивать, где и когда Нэш играл?

Когда Нэш проснулся на следующее утро, все факты наконец сложились у него в голове. Настойчивые вопросы, целью которых было убедиться, что в рабочий день сына не будет в парке Вудли… Отвратительный запах моторного масла, которым несло от отца так резко, будто он искупался в нем.

Никогда в своей жизни Нэш не был настолько в чем-то уверен.

Его отец собирался взорвать суд.

Он вломился в комнату мамы и отчима, умолял их позвонить в ФБР и был так настойчив, что они в итоге это сделали. Агенты обнаружили его отца на нижнем этаже суда. К тому моменту он убил двух охранников, чтобы пробраться туда, и уже был готов через несколько секунд взорвать свою самодельную бомбу, но агенты застрелили его как раз перед тем, как он собрался щелкнуть переключателем. Десятилетний Нэш спас сотни жизней… хотя он никогда не забудет, что сделал это ценой жизни своего отца.

Когда один из агентов допрашивал Нэша в тот же день, его впечатлил ход рассуждений мальчика. Он дал Нэшу несколько игрушек и головоломок, чтобы тот поиграл, ожидая своей очереди. Тогда Нэш думал – это чтобы отвлечь его от мыслей о смерти отца, но сейчас он понимал, что его проверяли. Тот же агент встречался с ним каждый следующий год, пока Нэш наконец не понял, что его проверяют.

И его служба в ФБР была столь же впечатляющей, как они и надеялись. Только несколько избранных представителей ФБР знали, кем был отец Нэша, но он все так же работал с удвоенным усердием, чтобы дистанцироваться от этого позора. Шаг за шагом из года в год он делал себе имя в Бюро и не собирался прерывать цепочку своих удач.

Он никогда еще не работал над делом, в котором на кону стояло так много. Была ли эта надвигающаяся опасность, которую он чувствовал, у них прямо под носом или ей только предстояло показать свое лицо?

Нэш снова повернулся к экрану.

Время сосредоточиться на Роберте Карпентере.

38

Старая публичная библиотека Седар-Спрингс пустовала, когда в тот же день позже Сабрина и Эндрю вошли в нее. Это было самое старое здание в Седар-Спрингс, одно из тех, входя в которые чувствуешь, будто попал в другой мир, как только за тобой захлопываются массивные дубовые двери. Когда выходишь из такого здания, солнце снаружи всегда кажется ослепительно-ярким.

– Зачем нам нужно было приходить сюда? – спросила Сабрина, подойдя вслед за Эндрю к антикварному деревянному столику в дальнем углу. – Я думала, мы будем искать некролог Эми Хэнсон онлайн.

Она рассказала Эндрю об имени, начертанном на зеркале, и о том, что, как она подозревает, это имя принадлежит призрачной девочке, которая неоднократно являлась ей. У Эндрю было больше всего шансов помочь ей установить личность девочки и выяснить, почему та преследует Сабрину. Она колебалась, стоит ли попросить о помощи и Нэша, но чутье подсказывало, что пока не стоит сообщать об этом ему и Патриции. В конце концов, первое, что сделала девочка, – предупредила ее насчет этих двоих.

– Я хочу взломать сервер библиотеки, – сказал ей Эндрю. – Многие базы с данными о смерти просят заплатить за информацию, если смерть произошла больше нескольких лет назад. Если провернуть это отсюда, я смогу использовать пароли доступа от имени библиотеки, так что мы получим данные бесплатно и не оставим следов в Сети.

Пока Эндрю устраивался в своем кресле и доставал ноутбук, Сабрина обдумывала только что сказанное им о связи между Гринли и Робертом Карпентером.

– Странно, что Гринли никогда не упоминал об их знакомстве. Например, после убийства Лили не появлялся в новостях или где-то еще.

– Я Нэшу то же самое сказал, – ответил Эндрю. – Газеты в течение месяца каждый день делали репортажи об этой женщине. Они не отказались бы от высказываний человека, который когда-то знал ее бывшего мужа, особенно в самом начале, когда Роберт еще числился в подозреваемых.

– Верно. Почему он не упомянул, что знал этого человека, если ему нечего скрывать?

Эндрю открыл локальную базу данных.

– Еще раз, как звали ту девочку?

– Эми Хэнсон.

Когда девушка произнесла это, ее руки снова покрылись мелкими мурашками.

Пальцы Эндрю запорхали над клавиатурой.

– Я не вижу совпадений в местной базе.

Сердце Сабрины сжалось.

– Не беспокойся, – сказал ей Эндрю. – Я только начал.

Он сделал запросы в нескольких поисковых системах, расширяя параметры в надежде, что получит какие-то более определенные результаты. Совпадения начали появляться одно за другим.

– Теперь у нас уже есть кое-что: как минимум десять умерших Эми Хэнсон!

Он покраснел, когда библиотекарь бросил на него укоризненный взгляд, и осознал, что не стоит с таким восторгом высказываться о нескольких умерших женщинах.

Сабрина внезапно ощутила холод в воздухе. Если где-то и ожидать появления призрака, то именно в такой древней библиотеке, как эта. Ее глаза метались по комнате, и у нее перехватило дыхание, когда к их столу, хромая, подошел какой-то старик. Он выглядел таким бледным, что, возможно, это был…

– Я тоже его вижу, – прошептал Эндрю.

Она робко улыбнулась.

– Прости. Уже привычка. Ладно, ищи Эми Хэнсон, которая умерла подростком. Пока что похоже, что все призраки являются мне в том возрасте, когда они умерли.

У него ушло секунд десять на то, чтобы проверить шесть первых некрологов. Потом послышалось:

– Есть!

Она подкатила свое кресло поближе, чтобы рассмотреть зернистое фото из альбома выпускников, на которое показывал ей Эндрю.

Она мгновенно узнала это лицо.

Темные волосы Эми рассыпались по плечам, ее миндалевидные глаза пристально смотрели в объектив. Она не улыбалась в камеру и выглядела так, будто только что увидела что-то, что ей сильно не понравилось.

– Это она, – прошептала Сабрина.

– Она из Нью-Мексико, умерла в 2007-м, – сказал Эндрю. – Училась в старшей школе в Норт-Вэлли, после ее смерти в семье остались мама, тетя и дядя. В школе через два дня после ее смерти провели поминальную службу, но о церковном ритуале нет никаких сведений.

Сабрина сама прочитала некролог и разочарованно сказала:

– Ничего о том, как она умерла. Тут вообще почти ничего не сказано.

Эндрю открыл новое окно и сделал еще несколько запросов – теперь он знал, откуда родом Эми. Когда на экране появился список архивных статей из местной газеты, он кликнул на первую из них и повернул ноутбук так, чтобы Сабрина тоже могла прочитать.


5 февраля 2007 года

Вчера поздним вечером трагическая автомобильная авария унесла жизни пяти учеников старшей школы Норт-Вэлли во время одного из худших наводнений, случившихся за последние годы. Эми Хэнсон, Кэтрин Фримэн, Кристофер Джарвис, Кевин Бэсуик и Даниэлль Уэнки ехали через мост Рио-Пуэрко около 11 вечера, и Хэнсон, предположительно, потеряла управление, будучи за рулем. Хотя семьи подростков не верят, что имело место какое-либо преступное деяние, многие из тех, кто знал погибших, не настолько уверены. Сотрудник администрации старшей школы Норт-Вэлли, который предпочел остаться анонимным, предположил, что речь могла идти об употреблении наркотиков или алкоголя: «Все пятеро подростков были проблемными. Речь о клинической депрессии или социальной тревожности. Я не говорю, что они были плохими детьми. Но со всеми ними было что-то не так. Они были одиночками. Меня удивило, что они вообще знали друг друга». Еще один ученик, который играл в школьной бейсбольной команде вместе с Кевином Бэсуиком, отметил: «Я бы не удивился, если бы эта маленькая встреча оказалась связана с наркотиками. С чего бы еще эти пятеро могли оказаться вместе».

Сабрину накрыла внезапная печаль – ее привязанность к Эми влияла на нее сильнее, чем она ожидала.

– Она умерла в воде. Вот почему, когда я ее вижу, она всегда такая мокрая, что с нее капает.

Она посмотрела на Эндрю, который едва не выпрыгивал из своего кресла.

– В чем дело?

– Думаю, я понял, почему она является тебе. И это не из-за Лили или Девона. – Он снова посмотрел на экран, как будто не решаясь произнести вслух то, о чем подумал. – Пять подростков, все с проблемами, все одиночки, которые раньше не были друзьями.

До Сабрины наконец дошло.

– Совсем как мы, – прошептала она.

– И эта девочка постоянно появляется и говорит тебе не доверять Патриции и Нэшу.

Их взгляды пересеклись.

– Этого не может быть…

– Еще одна группа «пропащих».

39

Солнце уже садилось, когда Гэбби и Джастин вошли в тяжелые кованые ворота дома Зи. Сабрина и Эндрю созвали экстренную встречу.

– Думаешь, они нашли что-то на одного из учителей? – поинтересовалась Гэбби, пока они ехали к дому Зи по длинной извилистой дороге. Список подозреваемых сузился до трех человек, и это заставляло ее еще сильнее нервничать по поводу посещения школы. С каждым проходящим днем возрастал шанс, что преподаватель, которого они искали, расправится с ними раз и навсегда.

– Мы знаем, что Шредера и Манцетти теперь можно выкинуть из нашего уравнения.

Мягко говоря, мистера Шредера можно было исключить еще раньше, когда Зи обнаружила, что он присутствовал на встрече анонимных алкоголиков (и Нэш официально подтвердил, где и когда она проходила). Нэш также исключил Манцетти после того, как проверил данные с камер видеонаблюдения рядом с его домом.

Гэбби знала, что из троих оставшихся – Гринли, Уинкотта и доктора Филдса – Эндрю больше всего подозревает Гринли. Сегодня он уже присылал остальным письмо насчет связи Гринли с Робертом Карпентером. Гэбби не могла не согласиться, что это делает его первым в списке подозреваемых, особенно с учетом его темперамента. В характере любого, кто мог быть так жесток к Эндрю, как он, есть что-то дурное.

– Может, Эндрю узнал что-то о Гринли и потому созвал нас здесь.

– Может. Но я по-прежнему думаю, что нам нужно внимательнее присмотреться к доктору Филдсу. – У него было предчувствие насчет этого преподавателя с того момента, как утром Филдс приехал на своей блестящей новой машине. – Так или иначе, но именно он был реально связан с Лили. Может, они встретились на той научной конференции, на которую Патриция и Лили ездили много лет назад. Гринли знает только Роберта, а тот, возможно, и не разговаривал с ним ни разу за прошедшие двадцать лет. Может, это просто два человека, которые когда-то жили в одном общежитии.

– А что насчет Уинкотта? – спросила Гэбби, когда Джастин припарковался перед гаражом, рассчитанным на пять машин. Раньше Сабрина уже почувствовала странную энергетику, исходящую от Уинкотта, и пока ничто не освободило его от подозрений. После того как Гэбби услышала о столкновении Сабрины с ним, она порадовалась, что в этом году у нее был другой учитель английского.

– Уинкотт – темная лошадка, – сказал Джастин. – Развратник, судя по тому, как он общается с девочками в школе. Его папа – китайский шпион…

– Предположительно китайский шпион, – перебила Гэбби.

Джастин насмешливо посмотрел на нее.

– Ты и правда распространяешь на каждого такое благо, как сомнение, а?

Он коротко поцеловал ее, и они вышли из машины.

– Эй, сюда. – Зи открыла гигантскую входную дверь и махнула им, приглашая зайти. – Вы последние.


В комнате Гэбби и Джастин уселись на широкой кровати, а Зи пристроилась на тахте рядом с Сабриной. Эндрю сидел напротив них в узорчатом старинном кресле, явно тесноватом для человека его комплекции.

– Так что происходит? – спросила Зи.

Сабрина и Эндрю переглянулись.

– Я знаю, что это прозвучит безумно… – начала Сабрина.

– Но это вовсе не значит, что мы ошибаемся… – перебил ее Эндрю.

Сабрина кивнула.

– Потому что у нас есть доказательства…

– Просто скажите уже! – перебил Джастин.

Эндрю глубоко вздохнул.

– Мы думаем, что мы – не первая группа «пропащих». Возможно, была другая команда таких, как мы.

– И сейчас они мертвы, – добавила Сабрина.

Гэбби меньше всего ожидала услышать от них именно это.

Зи и Джастин переглянулись, одинаково потрясенные.

Группа подростков, таких же, как они, и теперь они мертвы? В мыслях Гэбби крутилось такое множество вопросов, что ей понадобилось подождать секунду, прежде чем она смогла сформулировать один из них и задать его вслух:

– Как вы это узнали?

– Помните призрак, который я постоянно видела? – сказала Сабрина. – Девочку-подростка, велевшую мне не доверять Нэшу и Патриции? – Все кивнули. – Сегодня я наконец выяснила ее полное имя. Эми Хэнсон. Мы с Эндрю поискали информацию о ней и вот что мы нашли.

Она открыла статью на айпаде Зи и передала ее остальным.

Гэбби медленно прочитала заметку. Ей в глаза бросилось несколько фраз: «Трагическая автомобильная авария… Все пятеро подростков были проблемными… клиническая депрессия, социальная тревожность… потеряла управление, будучи за рулем…».

Джастин заговорил первым.

– Это все, что у вас есть? Думаю, вы притягиваете факты за уши. Скорее, эти дети были просто кучкой неудачников, которые подружились…

Зи посмотрела на него, подняв бровь:

– Звучит знакомо.

Гэбби не удивилась, что Зи тут же ухватилась за эту теорию о «вторых пропащих». Но Гэбби информация не убедила.

– Вы хотите сказать, что Патриция, по вашему мнению, завербовала их десять лет назад? – недоверчиво спросила она.

– Верно, – сказала Сабрина. – Прямо как нас… Дала им сыворотку, может, чтобы раскрыть дело.

– В тысячу раз вероятнее, что они были просто группой случайных приятелей, – сказал Джастин. – Эта блондинка Эми не умела водить в дождь, и они свалились с моста. Аварии случаются. Конец истории.

Сабрина покачала головой.

– Подумай, почему Эми постоянно приходит ко мне, чаще, чем какой-либо другой призрак. Уже три раза. Она хочет, чтобы я что-то узнала.

– И посмотри, где они жили, – добавил Эндрю. – Норт-Вэлли находится в Альбукерке. Патриция и Лили как раз оттуда. Патриция сказала, что они работали над сывороткой в полевом штабе ФБР в Альбукерке.

– А может быть так, что все это случайность? – спросила Гэбби. Кивнул только Джастин.

– Слишком много случайностей, – сказала Сабрина. – Патриция сказала, что они разработали сыворотку десять лет назад. Именно тогда и убили этих подростков.

– Но Патриция и Нэш говорили, что раньше сыворотку не давали никому, – возразила Гэбби.

Зи уничтожающе посмотрела на нее.

– Именно. В этом-то и дело. Они соврали нам! Если эти пятеро ребят были «пропащими», это значит, что десять лет назад Патриция и, вероятно, Лили дали им сыворотку, а потом как-то все они оказались мертвы.

– Погибли в автокатастрофе, – сказал Джастин. – Их ведь не отравили или что-то в таком духе. Даже если в каком-то придуманном мире ты права и они действительно еще одна группа «пропащих», то, как они погибли, не имеет никакого отношения к сыворотке.

– Насколько мы знаем, – быстро ответила Зи.

– И почему Эми Хэнсон сказала мне не доверять им? – спросила Сабрина. – Если они были «пропащими» и все шло отлично, пока однажды в ливень они не погибли в результате несчастного случая, почему Эми предупреждает меня насчет Патриции и Нэша? Разве это не значит, что должна быть какая-то связь?

На это у Гэбби ответа не нашлось.

Сабрина продолжила:

– А вот самый важный вопрос. Не подвергаем ли мы себя большей опасности, чем думаем, помогая Патриции и Нэшу в расследовании дела?

– Мы с самого начала знали, что это опасно, – сказал Джастин, чувствуя нарастающее раздражение. – Я не думаю, что нам нужно прекратить следить за Гринли, Уинкоттом и Филдсом только из-за ничтожного шанса, что Патриция и Нэш могли солгать о чем-то, вообще не имеющем к этому отношения.

Эндрю поспешно кивнул.

– Согласен. Как бы то ни было, опасность, связанная с сывороткой, слишком велика, чтобы откладывать все это в долгий ящик. Мы должны продолжать собирать информацию о наших учителях. И не можем просто упустить этого человека, особенно если он каким-то образом идет по нашему следу.

Хотя Гэбби тем утром была испугана больше всех – они даже думали, что ей стоит отказаться от участия в расследовании, – она согласилась с Эндрю. Опасность, которая возникнет, если сыворотка выйдет из-под контроля, могла быть чрезвычайно велика. И все они чересчур много сил вложили в это дело, чтобы теперь просто уйти. По крайней мере, она так думала. Сабрина и Зи по-прежнему испытывали противоречивые чувства.

Эндрю снова заговорил.

– Если Нэшу и Патриции нельзя доверять, то у нас еще больше причин продолжать работать над этим делом. Чтобы быть на шаг впереди них.

Взгляды Сабрины и Зи пересеклись, и Гэбби поняла, что Эндрю только что нашел аргумент, который убедит их обеих.

– Верно, – согласилась Сабрина. – Но с этого момента мы должны более тщательно продумывать, что говорить Патриции и Нэшу. По крайней мере, до тех пор, пока не выясним больше об Эми Хэнсон и других ребятах, которые ехали в той машине.

– Как мы собираемся это сделать? – спросил Джастин.

– Думаю, нам нужно поехать в Нью-Мексико, – уверенно сказала Сабрина. – Поговорить с семьей Эми.

– Я за то, чтобы поехать, – сказала Зи. – Может, мы прогуляем и провернем это завтра во время школы? Туда ехать не больше трех часов.

Джастин покачал головой.

– Что ты собираешься делать? Спрашивать родителей этих погибших детей, не обманывало ли их ФБР, чтобы дать им экстрасенсорные способности?

Внезапно в голову Гэбби пришла идея.

– Если они и правда были «пропащими», как мы, их родители все равно ничего не знают.

На мгновение ее охватило ощущение родства с Эми и остальными. Если они действительно были «пропащими», она уверена, что их жизнь была нелегка.

– Слушайте. Я признаю, что вся эта идея с другой группой «пропащих» может обернуться тем, что мы пошли по совершенно ложному пути, – сказала Сабрина, и ее слова прозвучали искренне. – А вдруг мы правы? Единственный способ защитить себя – открыть правду. Мы узнаем больше, если кое о чем спросим. Нам нужно выяснить, по крайней мере, кем были эти дети. И была ли их смерть на самом деле несчастным случаем.

Эндрю внезапно выпрямился.

– Если они были «пропащими», то Патриция и Нэш, вероятно, дали им сыворотку, чтобы помочь раскрыть какое-то дело, верно?

– Вероятно, – согласилась Зи.

– А если они были у кого-то на хвосте, прямо как мы сейчас, и тот, кого они выслеживали, их убил?

Гэбби это показалось вполне убедительным. Разве она не беспокоилась о своей безопасности?

Сабрина произнесла вслух именно то, о чем думала Гэбби.

– Если кто-то убил их за то, что они «пропащие», как можно быть уверенными, что с нами не случится то же самое?

– А что если все еще сложнее, чем мы думали? – смело высказалась Зи, и вокруг нее внезапно повисла жутковатая тишина. – Что человек, которого они выслеживали, тот же самый, кого выслеживаем и мы?

40

Сабрина спала не больше трех часов, но почему-то чувствовала себя нервной и энергичной, будто выпила много кофе. Она схватила ключи от взятой напрокат машины и написала Зи, что уже в пути. Ее радовало, что именно Зи поехала вместе с ней в Нью-Мексико.

Хотя Джастин скептически относился к версии о другой группе «пропащих», мысли Сабрины постоянно возвращались к ней. Иначе с чего бы Эми не переставала являться ей? Было бы странно, если бы это оказалось просто совпадением.

Всю ночь в ее сознании крутилась мысль о том, что, если еще одна группа «пропащих» действительно существовала, значит, что Патриция по-крупному соврала им. Но что было еще важнее для Сабрины – значило ли это, что Нэш тоже врет?

Ей хотелось бы верить, что он не имеет к этому никакого отношения. Конечно, даже если другая группа «пропащих» существовала, сыворотку им давал точно не он. Когда погибла Эми, ему было всего двенадцать. Но он работал над этим делом вместе с Патрицией. Видел ли он все документы, касающиеся сыворотки? Или Сабрина лишь принимает желаемое за действительное, считая, что Нэш ни при чем? Это была еще одна причина, по которой она так отчаянно стремилась добраться до Нью-Мексико и получить хоть какие-то ответы.

Лай Рокета отвлек ее от размышлений. Он пристально смотрел в окно спальни, изо всех сил лая в сторону кого-то или чего-то.

Ее сердце гулко забилось, и она достала из сумочки перцовый баллончик. Стоя спиной к стене, она выглянула в окно, высунувшись лишь немного – так, чтобы ее не заметил тот, кто был снаружи.

Это был Нэш.

Он выходил из своей машины. Какого черта он здесь делает? Он как-то узнал, что они с Зи собираются вот-вот отправиться в путешествие в Нью-Мексико?

Она должна вести себя совершенно естественно. Последнее, что ей нужно, – вызвать у него подозрения.

Девушка встретилась с ним на тротуаре перед домом. Из-за легкой щетины Нэш выглядел более хмурым, чем обычно. Как могло получиться, что часть ее все еще хотела, чтобы он прижал ее к машине и расцеловал? Хотя она так и не могла решить, может ли доверять ему.

– Я что-то не то сделал? – спросил Нэш, как только Сабрина вышла ему навстречу. Она проследила за его взглядом, обращенным на ее руки. Перцовый баллончик. Она забыла, что все еще держит его в руках. На самом деле Нэш шутил, и это было так неожиданно, что она невольно улыбнулась.

– Ничего. Просто я всегда осторожна, как ты и советовал.

– Это хорошо.

– Что ты здесь делаешь?

– Камера видеонаблюдения, установленная позади твоего дома, то включается, то выключается. Я хочу переустановить ее.

Он замолчал, и их взгляды пересеклись. Она ожидала, что он быстро отведет взгляд, как это случалось, когда они встречались глазами вчера в «Цитологии», но вместо этого он пристально смотрел на нее. Сабрина почувствовала, что ее тянет к нему – магическое притяжение, которому она не могла противостоять. Они сейчас поцелуются? Следует ли им целоваться? Впрочем, неважно – она знала ответ, и ей было действительно все равно.

Но, вместо того чтобы подойти ближе, Нэш быстро отвел взгляд и сделал шаг, явно отступая от нее.

Щеки Сабрины покраснели из-за этого отказа.

– Тебе еще что-то нужно? – отрывисто сказала она. – Мне пора идти.

Удивленный ее тоном, он спросил:

– Все в порядке?

– Я просто не могу понять, с какой версией тебя имею дело сегодня, – ответила она. – Иногда ты ведешь себя как два разных человека. Есть милый Нэш и есть агент Нэш, который не всегда отвечает на мои вопросы и даже не хочет на меня смотреть.

Тончайшая улыбка появилась в уголках его губ. Она ожидала совершенно противоположной реакции.

– Милый Нэш? – он подошел к ней на один шаг. Ее сердце внезапно забилось быстрее. – Это звучит скучно.

Зеленые глаза Нэша внимательно всматривались в ее глаза и светились так пронизывающе, что она впервые осознала: ему было так же сложно разобраться в ней, как и ей – в нем.

– Сабрина, ты уверена, что все в порядке? Я серьезно.

Как же ей хотелось все ему рассказать – сообщить об Эми и о Нью-Мексико, – но она не могла позволить своему влечению к нему возобладать. Разве не она прошлым вечером читала всем нотации о том, что нужно быть осторожными?

– Ага. Все в порядке. – Она попыталась придать бодрости своей интонации. – Я хочу сказать, настолько нормально, насколько это сейчас возможно.

Сабрина усмехнулась, и это прозвучало ужасно странно, но она надеялась, что Нэш не заметил.

– Ладно, я лучше отправлюсь в школу. – Девушка пыталась говорить непринужденно, но фраза прозвучала ужасно неловко. Нэш понял, что что-то не так, и не сдвинулся с места.

– Ты переживаешь насчет уроков с Уинкоттом после вчерашнего? В этом дело?

Идеально. Он удачно подсказал ей оправдание для ее странного поведения.

– Ага. Это было просто ужасно. Я не могу перестать думать об этом.

Он посмотрел на нее серьезным взглядом.

– Пропусти его урок сегодня, если тебе кажется, что не стоит туда идти. И Гринли тоже пропусти.

Он схватил ее руку и крепко сжал, застав ее врасплох. Она удивилась еще сильнее, когда он не отпустил ее.

– Пообещай мне, что сегодня ты сделаешь все возможное, чтобы не подвергать себя опасности.

– Обещаю, – заверила она, хотя понятия не имела, что ожидает ее сегодня. – Я просто хочу подобраться ближе к каким-нибудь ответам.

По крайней мере, она сказала правду.

Отъехав от дома, Сабрина почувствовала, как у нее внутри образовалась пустота. Похоже, Нэш действительно беспокоился о ней – во всяком случае, о ее безопасности. А может, он просто присматривал за ней и весь его визит планировался только с целью снова убедить ее доверять ему.

Вместо того чтобы ехать к дому Зи, Сабрина направилась в сторону старшей школы Седар-Спрингс. Она остановилась на обочине, чтобы позвонить Зи.

– Где ты? Опаздываешь, – сказала Зи.

– Лучше встретимся у моего шкафчика.

Двадцать минут спустя она обнаружила Зи в назначенном месте.

– Что за перемена планов? – нетерпеливо спросила Зи. – Мы все же собираемся ехать, верно?

– Ага, но нам нужно оставить телефоны в школе. Нэш и Патриция могут использовать их, чтобы следить за нами.

– А я думала, это меня тут считают параноиком, – пробормотала Зи себе под нос, когда они с Сабриной шли обратно на стоянку.

* * *

На пути в Нью-Мексико пробок было больше, чем ожидала Сабрина. Они уже потратили лишний час, а единственное, что им удалось сделать из полезного, – купить одноразовые телефоны.

Полицейская машина проехала мимо них, и Сабрина замерла.

– Радует, что не одна я считаю, что если у кого-то есть значок, то это еще не значит, будто ему можно доверять, – сказала Зи. Она переключила на следующую песню свой дорожный плей-лист, собранный прошлой ночью, когда она не могла уснуть.

– Так вот, если до нас существовала еще одна группа «пропащих»… Как ты думаешь, Патриция не сказала нам, потому что не хочет, чтобы мы знали, что все из предыдущей группы погибли?

– Все они погибли вместе. В одном и том же месте, в одно и то же время, – подчеркнула Зи.

– А может, она не сказала нам, потому что ФБР известно, что это жуткий несчастный случай, который никак не связан с делом? – Сабрина была полностью уверена, что это могут говорить ее чувства к Нэшу, но после сегодняшней встречи с ним ей очень хотелось надеяться на это последнее объяснение. – Если ФБР полностью расследовало аварию, в которой погибла Эми, и на сто процентов убедилось, что это несчастный случай, я в некотором роде понимаю, почему Патриция не стала поднимать эту тему. Если бы она сказала мне, что в предыдущей группе «пропащих», которые помогали ФБР, все погибли, не знаю, согласилась ли бы я помогать ей с делом Лили. Даже если бы они сказали, что это была обычная авария.

Зи не стала задумываться об этом ни на секунду.

– Причина, по которой погибли Эми и остальные, определенно связана с делом, и именно поэтому нам ничего не сказали. И я правда начинаю задумываться, не связано ли это с нашим расследованием. Я не верю в случайности. К тому же если это просто жуткая авария, почему Эми сказала тебе не доверять Патриции и Нэшу?

Сабрина вздохнула. Почему-то она забыла об этом факте.

– Может, семья Эми даст нам какие-то подсказки насчет дела, которое мы пытаемся разрешить.

На горизонте возникла заправка, окруженная пересохшей пустыней.

– Наконец-то, – сказала Зи. – У нас топливо кончается.

Сабрина разослала остальным сообщение с вопросом, как у них дела, а потом присоединилась к Зи, которая зашла в небольшой магазинчик.

Зи направлялась к кассе с тремя порциями вяленой говядины в руках.

– Хочешь одну? – спросила она.

– Вяленая говядина? Серьезно?

– Раньше я ела ее, потому что знала, что это бесит маму, а потом это вошло в привычку. Ем для поднятия настроения.

– Настроение поднимают макароны с сыром. А вяленая говядина – это отвратительно.

Сабрина протянула свою банку содовой кассиру. Он был таким старым, что она начала тревожиться, не сыграет ли он в ящик до того, как рассчитает их. Вместо того чтобы заниматься делом, он просто пялился на нее, как будто не мог поверить, что у него появился покупатель.

– Пожалуйста, просто пробейте это, – сказала она ему, стараясь ускорить процесс.

Зи посмотрела на нее странным взглядом.

– С кем ты говоришь?

Сабрина обернулась к кассе и обнаружила, что старик пропал, но прямо на том месте, где он был, стояла фотография в рамке. Она изображала старика с долларовой купюрой в руках. Сабрина показала на фото.

– Вот с ним.

Молодой сотрудник подошел к кассе и заметил, что Сабрина показывает на фото.

– Это мой папа. Это место было всей его жизнью. Он проводил здесь каждый день от открытия до закрытия. Даже умер здесь.

Сабрина и Зи переглянулись. Сабрина только что попросила, чтобы призрак взял у нее деньги за содовую.

Зи посмотрела на нее, подняв бровь.

– Вяленую говядину?

Сабрина закатила глаза и взяла себе порцию.

* * *

На то, чтобы наконец добраться до Таоса, им понадобился еще час. Сабрина выросла неподалеку от Альбукерке, но, судя по адресным книгам, которые откопал Эндрю, ее мама переехала туда за несколько лет до ее рождения. Пронизанный индейскими мотивами Таос казался мирным местом, с эзотерическими магазинчиками повсюду и магазинами камней вместо «Старбакса» и сетевых супермаркетов.

Зи выехала с центральной улицы в один из жилых кварталов, если это можно было так назвать. По сути, они были в середине пустыни, где дома находились по меньшей мере в миле друг от друга, а то и дальше. Вид на горы открывался восхитительный, но жить здесь, наверное, было одиноко.

– У нас есть легенда? – спросила Сабрина.

– Думаю, да. Но я по-прежнему считаю, что глупо говорить, будто мы делаем доклад для школы…

– Дай мне знать, если ты придумаешь что-то получше в следующие тридцать секунд, потому что мы уже приехали. – Сабрина показала на маленький глинобитный домик со светло-синей дверью. Над входом висел ловец снов, сплетенный из лозы, а снизу к нему были прикреплены красные, белые и черные перья, которые колебались на ветру.

– Так что, ты будешь говорить, а я слушать? – спросила Зи.

– Надеюсь, говорить будут в основном родители Эми.

41

По пути на силовую тренировку Джастин встретился с Гэбби у ее шкафчика. У нее в это время была физкультура с тренером Колфаксом, так что они могли пройтись вместе. Джастин и Гэбби старались как можно больше держаться рядом с того момента, когда узнали, что Девона Уорнера – а вероятно, и Лили Карпентер – мог убить кто-то из их учителей.

– Нет вестей от команды Скуби-Ду? – спросил Джастин. Он по-прежнему считал безумием, что Сабрина и Зи двинулись в Нью-Мексико в надежде узнать больше об Эми Хэнсон.

– Все, что я пока что слышала, – это то, что Сабрина теперь, похоже, без ума от вяленой говядины.

Он проводил ее по коридору, где группа десятиклассниц-чирлидерш пялилась на них так, будто они проходили по красной дорожке.

– Привет, Гэбби! – воскликнула Ханна Фэлпс. – Как дела?

– М-м… хорошо, – ответила Гэбби, нервно помахав рукой.

Джастин обнял ее, словно желая защитить. Она что, собирается снова подружиться с Ханной после того, как эта девчонка бросила ее несколько лет назад? И с чего это она сейчас внезапно заговорила с Гэбби? Может, потому что он, футболист, шел с ней по коридору? Какими бы странными ни были Зи и Сабрина, Джастин, во всяком случае, знал, что они настоящие друзья.

Он не стал пробираться в холл по лестнице через толпу, а вместо этого открыл дверь, ведущую на безлюдную заднюю лестницу, которая шла вдоль наружной стены здания. Это был кружной путь к спортзалу, но здесь, по крайней мере, они могли немного побыть наедине.

– Как прошел урок у Филдса? Ничего не выяснилось? – спросил Джастин. Кроме сведений о химических соединениях и конференции, на которой он был с Лили, Зи подслушала, что он врет о своем местонахождении в тот вечер, когда убили Девона.

«Он не мог видеть меня той ночью. Никто меня не видел».

Доктор Филдс что-то скрывал. Если он убил Девона, эти мысли были совершенно объяснимы.

– Только одна маленькая странность, – ответила Гэбби. – Ничего важного. Просто, может, я придаю этому слишком большое значение.

– В чем дело?

– На нем не было лабораторного халата.

– Это странно, – сказал Джастин. Гэбби посмотрела на него, будто не могла решить, шутит ли он. – Серьезно. Я никогда не видел его в какой-то другой одежде.

– И я заметила кое-что еще, – сказала Гэбби. – Он выглядел измотанным. Словно не в своей тарелке.

Они спускались по лестнице, держась за руки, проходя мимо парковки для преподавателей.

Джастин замедлил шаг, когда в поле зрения появился блестящий красный «мустанг» доктора Филдса. Он не давал ему покоя, как и вчера. Откуда у школьного учителя химии такая машина? Он осмотрелся по сторонам. Вокруг никого.

– Что ты задумал? – обеспокоенно спросила Гэбби.

Он подкрался ближе к машине и вытянулся, чтобы заглянуть в окно. На пассажирском сиденье лежала спортивная сумка. А что это выглядывает из бокового кармана? Он подошел еще на шаг ближе. Это был мобильный телефон.

Но это старая «нокия»… Не айфон, который Джастин видел у него вчера. Странно. Зачем ему два телефона?

– Джастин, – предупредила его Гэбби. Он поднял взгляд. Несколько учеников проходили мимо, и он небрежной походкой направился к Гэбби, выжидая, пока они исчезнут из виду.

– Там мобильный телефон. – Он посмотрел на нее, подняв бровь.

– Патриция и Нэш советовали нам не делать ничего необычного. Ты хочешь, чтобы они прямо приказали нам ничего не делать? – спросила Гэбби. Она волновалась, но в ее глазах загорелся отблеск веселья. – Почему я не удивлена?

– Туда и обратно. Теперь я делаю это намного лучше. Держу пари, я отопру эту дверь за десять секунд.

Гэбби осмотрелась по сторонам. Было по-прежнему тихо. Звонок должен был вот-вот прозвенеть, и большая часть учеников уже разошлась по классам.

– Ладно. Тогда попробуй за несколько секунд. Если кто-то появится, мы тут же покончим с этим.

Джастин ухмыльнулся и встал рядом с дверью, сосредоточенно глядя на замок. Он побил собственный рекорд. Щелчок отпирающейся двери раздался буквально через пару секунд.

Он тихо потянул за ручку, открыл дверь и, двигаясь как можно быстрее, вытянул телефон из кармана сумки.

– Убираемся, – сказал он, захлопывая дверь.

Джастин и Гэбби поспешно направились к задворкам трибун, которые находились немного в стороне от остальных построек.

– Погляди-ка, – сказал он, бросив ей телефон. – А я проверю, не следил ли кто-нибудь за нами.

В следующий момент он услышал пронзительный визг Гэбби.

Он резко повернулся.

– Что с тобой?

Она отшвырнула телефон, будто он излучал радиацию.

– О боже, о боже…

– Что? – спросил он. – Что ты увидела? Что-то, что связывает его с убийствами?

Гэбби покачала головой.

– Сиськи, – выдавила она.

Джастин не поверил своим ушам. Он поднял телефон и потрясенно уставился на то же изображение, которое увидела Гэбби. Сэлфи женщины в купальнике, гордо демонстрирующей свою грудь и пытающейся изобразить обольстительный взгляд. Но это была не просто какая-то женщина.

Доктор Перл. Школьный психолог, которая отчитала их всех, когда Гэбби и остальные пытались рассказать ей о том первом сеансе групповой терапии с Патрицией и Нэшем.

Он сдавленно усмехнулся и спросил лишь наполовину в шутку:

– Зачем ты дала мне на это посмотреть?

– Там еще их переписка, сотни сообщений. Планируют, в каких мотелях встретиться и что сказать супругам насчет того, куда они едут.

Все это было совершенно объяснимо. Тот сердитый телефонный разговор, который они подслушали вчера? Вероятно, его жена хотела знать, где он пропадал. Совершенно новый спорткар – признак кризиса среднего возраста. Секретный телефон, который он использовал только для разговоров с доктором Перл. Доктор Филдс не был убийцей, он был просто мерзким типом, который завел роман на стороне.

Джастин быстро вытащил собственный телефон и отослал сообщение Нэшу. Сабрина и Зи думают, что ему нельзя доверять, но Джастин решил, что им следует держать его в курсе.

Потом он быстро написал еще одно сообщение – остальным «пропащим».


Филдс трахает миссис Перл. Сабрина, надеюсь, тебя не стошнит вяленой говядиной.

42

Зи увернулась от ловца снов, когда они с Сабриной подошли к бирюзовой двери. Зи постучала дважды. Тишина. Она и не предполагала, что никого не будет дома. Но они могут прождать весь день, если понадобится. Она уже собралась постучать еще раз, как дверь внезапно со скрипом приоткрылась, ровно настолько, чтобы в нее просунулась голова женщины. Незнакомка откинула с лица черные растрепанные волосы, внимательно рассматривая Зи и Сабрину. Ее глубоко посаженные глаза были совершенно пустыми, а припухшие фиолетовые мешки под ними выглядели на темной коже как синяки.

– Что вам нужно? – прорычала она, продемонстрировав несколько испорченных зубов. – Если вы что-то продаете, тут вы впустую теряете время.

– Миссис Хэнсон? – спросила Сабрина, куда более уверенным голосом, чем смогла бы изобразить Зи.

– Ну да, а вы кто такие?

Зи не была уверена, испытывает ли она облегчение или разочарование из-за того, что они нашли нужную женщину. Хотя теперь, когда она взаправду смотрела на нее, сходство с Эми Хэнсон стало очевидным. Тот же оттенок кожи, тот же длинный прямой нос и такие же выразительные веки.

– Меня зовут Сабрина. А это Зи, – спокойно объяснила Сабрина, не обращая внимания на равнодушный взгляд женщины. – Мы будем очень благодарны, если вы сможете поговорить с нами о вашей дочери, Эми.

Лицо миссис Хэнсон словно замерло. Зи почти устыдилась. Может, они все не так уж хорошо продумали. Какая мать захочет говорить с двумя незнакомками о своей мертвой дочери?

– Нина! – из глубины дома послышался мягкий женский голос. – С кем ты говоришь?

Дверь внезапно распахнулась, и к миссис Хэнсон присоединилась еще одна женщина. Так могла бы выглядеть миссис Хэнсон, если бы она приняла душ, выспалась и, может, сходила к стоматологу. В противоположность свободным одеждам, которые болтались на миссис Хэнсон, эта женщина была одета в облегающее платье, которое подчеркивало все изгибы ее тела.

– Я могу вам помочь? – спросила женщина, вертя в пальцах кристалл ляпис-лазури, свисающий с ее шеи. Она разговаривала настороженно, но не грубо.

– Простите, что мы вот так явились, без приглашения, – снова заговорила Сабрина. – Я знаю, что это невероятно сложная тема, но мы надеялись поговорить с миссис Хэнсон о ее дочери Эми.

Женщина обняла исхудавшие плечи миссис Хэнсон, словно пытаясь ее защитить.

– Нина, иди в дом. Я с этим разберусь.

Мать Эми отступила в сторону, а женщина повернулась к ним.

– Я сестра Нины, тетя Эми. Так что вы хотите узнать об Эми?

Их ауры восхитительны. Такой яркий желтый. А у стриженой такой темно-синий, какого я никогда не видела.

Услышав эту мысль, Зи сразу поняла, как именно им получить нужные ответы.

Зи выступила вперед.

– Моя подруга постоянно видит призрак Эми.

Сабрина одарила Зи взглядом, который было несложно истолковать, потому что Зи тут же услышала и ее мысль:

Зи, если ты слушаешь, какого черта ты творишь?

Но встревоженный взгляд Сабрины сменился на удивленный, когда женщина открыла дверь еще шире.

– Пожалуйста, входите.

Иногда правда действительно срабатывает.

* * *

– У вас обеих есть дар? – спросила Кайя Хэнсон.

Зи и Сабрина сидели на светло-синем бархатном диване напротив этой женщины в ее гостиной. В воздухе висел отчетливый аромат – похоже, она закончила свой еженедельный ритуал сжигания шалфея как раз перед тем, как они пришли. Вероятно, она была из тех людей, которые считают, что медитация – решение всех проблем.

– Только у меня, – ответила Сабрина.

Это объясняет светло-желтый, – услышала Зи мысль Кайи.

Она по-прежнему пыталась подслушать мысли Кайи, осматриваясь в странной комнате. Старая ореховая книжная полка была уставлена не книгами – на ней толпились разноцветные кристаллы и свечи. Диваны и кресла были разных оттенков фиолетового и синего, а в сочетании с тусклым освещением атмосфера в комнате казалась почти мистической. Зи могла вообразить, как здесь проводят спиритический сеанс.

– И ты видела Эми? – спросила Кайя у Сабрины чистым серебристым голосом без малейшей тени сомнения. Она крутила в руках маленькую коробочку с талисманами Эми, которую Кайя принесла, чтобы показать Сабрине.

Сабрина кивнула.

– Я видела ее несколько раз. Но я не смогла подолгу говорить с ней, и, думаю, именно поэтому мы здесь. Я надеялась, что если узнаю о ней немного больше, то смогу выяснить, почему она продолжает являться мне.

– Когда ты видишь ее, как тебе кажется, чего она хочет? – спросила Кайя.

– Похоже, она хочет, чтобы я выяснила что-то о ней. Что-то, чего не может понять никто, кроме меня, – честно ответила Сабрина. – Было ли что-то странное в том, как она умерла?

Кайя секунду помолчала.

– Никто кроме меня так не думал, но я всегда была в этом уверена.

Пульс Зи участился.

– Мы прочитали о том, что случилось. Это была автомобильная авария.

– Да. Тем вечером Эми была за рулем, с ней ехали несколько одноклассников. Ее новые друзья. У Эми было немного друзей, так что было очень мило, что она внезапно встретила эту компанию. – Она порылась в коробке и вытащила из нее полоску бумаги с тремя снимками из фотобудки – Эми и еще две девочки. На каждой фотографии девочки стояли по-разному и корчили в камеру смешные гримасы.

– Даниэлль и Кэтрин были в машине вместе с Эми и еще двумя мальчиками. Это Даниэлль, – сказала Кайя, показывая на хулиганского вида девочку в середине. У нее были короткие осветленные волосы с покрашенными в синий цвет прядями и золотое кольцо в носу. Хотя она старалась изобразить глупое лицо, в ней ощущалось что-то жесткое, как будто она сможет справиться с чем угодно. На одной из фотографий она обняла Эми, словно старшая сестра, которая хочет ее защитить.

Кайя показала на вторую девочку на фото. Из всех троих она сильнее всего выделывалась перед камерой. На одной из фотографий она демонстрировала в камеру пухлый средний палец, а на другой повернулась так, что выглядывал лифчик.

– Это Кэтрин. Нина, мама Эми, говорит, что у нее был тот еще характер.

– Какой именно? – спросила Зи.

– Судя по тому, что мне удалось узнать, она ни в чем не знала меры, – ответила Кайя. – Однажды Нина пыталась вышвырнуть Кэтрин из дома после того, как та пренебрежительно высказалась о ее зависимости. Но когда я сказала об этом Эми, она тут же принялась ее защищать. Она сказала мне, что все, что Кэтрин сказала Нине, – чистая правда, – и хорошо, когда рядом есть кто-то честный. Эми четко дала мне понять, что эти новые знакомства – не тема для обсуждения.

Были ли это трое «пропащих» или просто три девочки, которые стали лучшими друзьями?

– Знаете ли вы, куда они ехали тем вечером, когда случилась авария? – спросила Зи.

– Я не уверена. И ее мать тоже. Тем вечером шел ливень, и улицы затопило. Отчасти именно поэтому я подумала, что это странно. Эми точно знала, что не стоит ехать через мост. Я жила в том районе несколько лет назад. Все знали, каким скользким становится в дождь именно этот конкретный мост, и все знали, как его можно объехать.

– Полиция сообщила, что случилось? – спросила Сабрина. – Машину занесло, и она съехала с моста?

– Именно так и сказали, но они не сильно углублялись в расследование. У них ушло две недели на то, чтобы найти обломки машины, и даже тогда они обнаружили только… – голос Кайи стал тверже, – фрагменты тел. Они не смогли выяснить, были ли в крови Эми наркотики или алкоголь, что, как они предполагали, стало одной из причин происшествия. Но Эми даже не прикасалась к таким вещам. Не с такой матерью, как у нее – пребывающей в таком состоянии. Дело должно быть в чем-то еще. Может, Эми потому и является тебе. Она хочет, чтобы ты узнала правду.

Сабрина усердно закивала, но Зи знала, что у них по-прежнему полный ноль по части доказательств.

– Изменилось ли что-то в поведении Эми, что могло стать причиной аварии? – спросила Зи, решив зайти с другой стороны.

Кайя наклонила голову, с любопытством глядя на Зи.

– За несколько недель до смерти Эми Нину отправили в реабилитационный центр, а я осталась у них дома с Эми. И да, в ауре Эми, которая всегда была красновато-коричневой, что-то изменилось. Иногда она была мутной, иногда ясной. Но тогда ее аура оказалась ярко-белой, как будто она излучала свет.

Зи мысленно застонала. Вряд ли изменения в духовной ауре Эми можно назвать объективным доказательством, которое они искали. Она начинала терять терпение, но старалась не быть грубой.

– А что насчет ее поведения? В нем что-нибудь изменилось?

– Да, ее поведение соответствовало ауре. Она всегда была мрачной, проблемной. Западная медицина могла бы диагностировать у нее биполярное расстройство. А когда Нина отправлялась на реабилитацию, Эми обычно становилась подавленной. Но когда я приехала туда, в ней была какая-то легкость. Как я говорила, она внезапно начала проводить время с новой компанией друзей. Но дело было не только в этом. Казалось, будто она смотрит на мир другими глазами.

Сабрина наклонилась вперед.

– Она внезапно стала казаться менее подавленной? Как будто все почти прошло за одну ночь?

Кайя немного помолчала, обдумывая сказанное.

– В каком-то смысле. Возможно, депрессия рассеялась, но какая-то меланхолия по-прежнему таилась в ней. Она была поглощена новостями о той пропавшей девочке из Альбукерке.

Внутри у Зи что-то дрогнуло. О пропавшей девочке?

– В этом было что-то болезненное, но Эми не переставая говорила об этом, и мне даже пришлось попросить ее перестать возвращаться к этой теме, потому что это ужасно расстраивало меня. Она только и говорила, что о поисках этой маленькой девочки. Сэм какая-то.

Сердце Зи замерло.

– Сэм Карпентер.

43

Нэш сидел за своим столом в «Цитологии» и следил за картинкой с камер видеонаблюдения вокруг старшей школы Седар-Спрингс, как раз когда заканчивались занятия. На второй день операции его беспокойство из-за того, что он отправил всех пятерых туда собирать новые сведения, только усилилось. Он выискивал на экранах Сабрину, которую не видел весь день, что могло вообще ничего не значить, если учитывать, как беспорядочно камеры были расставлены вокруг школы.

Но Нэш беспокоился. Сегодня утром она вела себя странно, и он не мог понять, что это значит. Дала слабину под давлением? Маловероятно. Казалось, ничто не способно ее сломить.

Может, она поняла, что он солгал ей?

Нет, она никак не могла догадаться, что камеры рядом с ее домом работали превосходно. Сказать ей, что ему нужно настроить их, представлялось единственно возможным объяснением для случайного визита – иначе пришлось бы сказать ей правду, в которой он с трудом мог сознаться даже себе самому.

А правда заключалась в том, что он просто хотел ее увидеть.

Но вместо того, чтобы покинуть ее дом, с облегчением убедившись, что она в безопасности, Нэш чувствовал еще большее беспокойство, чем когда-либо. Сабрина что-то ему недоговаривала. Что-то беспокоило ее больше, чем очевидные события.

То интуитивное ощущение, которое посещало его и раньше, вспыхнуло с новой силой. Какой-то опасный фрагмент мозаики по-прежнему оставался скрытым, выжидая для своего появления момент, когда они будут меньше всего к этому готовы. Чувствовала ли Сабрина то же самое? Может, она именно поэтому вела себя странно?

Он оторвал взгляд от видео с камер и повернулся к ноутбуку. Уинкотт и Гринли оставались в числе подозреваемых, но Гринли был более вероятным кандидатом, потому что был связан с Робертом Карпентером. Патриция отправилась на встречу со стюардессой, которая ранее подтвердила алиби Роберта в ночь убийства Лили. Может, она была его подружкой и соврала ради него, а может, Роберт просто заплатил ей, чтобы она подтвердила, что он был на этом самолете. Патриция хотела выяснить это сама.

Видеозвонок от Карла Плуффэ, руководителя полевого штаба ФБР в Альбукерке, раздавшийся на компьютере, прервал его размышления.

– Агент Нэш, – сказал Плуффэ. Взгляд его ледяных синих глаз будто пронизывал экран.

– Да, сэр, – ответил Нэш. – Патриция еще не вернулась.

– Я знаю. Я хотел узнать твое мнение о том, как идет расследование. Патриция, похоже, вполне уверена, что вы близки к тому, чтобы задержать преступника и найти сыворотку. – Нэш понял подтекст: Плуффэ хотел получить от Нэша подтверждение того, что Патриция не приукрашивает их достижения.

Нэш кивнул.

– Надеюсь, что так. Мы проверили всех учителей и администраторов, которые ездили на закрытое мероприятие и получили фирменные ветровки. И с тех пор наш круг подозреваемых существенно сузился. Мы невероятно близки к тому, чтобы выяснить, у кого сыворотка, и безопасно вернуть ее в руки ФБР.

– Патриция сообщила мне, как ты разделался со списком подозреваемых. И это еще одна причина, по которой я звоню. – Плуффэ поерзал в кресле. – Я отрядил к вам несколько агентов из Альбукерке в качестве подкрепления, чтобы они помогли в расследовании относительно Уинкотта и Гринли.

Нэш знал, что другие агенты ненавидят подобные новости, потому что считают, что дополнительная «помощь» – это пощечина, которая влияет на их способность раскрыть дело или, по крайней мере, получить за него награду.

Но Нэш никогда не позволял своему эго проявляться подобным образом, особенно сейчас, когда пятеро их осведомителей подвергались потенциальной опасности.

– Они нашли что-то новое на кого-то из них?

– Пока ничего существенного. Но они обнаружили трех сотрудников школы, которые работали там на полставки, ездили на то мероприятие вместе с учителями и которых вы не брали в расчет.

– Правда? – сказал Нэш. Это означало, что зеленые куртки получили на три человека больше, чем они думали изначально. На три подозреваемых больше в этом списке именно тогда, когда они подобрались так близко к разгадке.

– Уверен, что у большинства найдется алиби, но я счел нужным сообщить вам, – добавил Плуффэ. – Я пришлю вам список. Мы, с нашей стороны, тоже продолжим поиск.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Нэш.

– Повторяю, я уверен, что это тупиковый вариант. То, что вам удалось откопать о Гринли, выглядит чрезвычайно многообещающим.

– Это не моя заслуга, – искренне ответил Нэш. – Большую часть улик нашли пятеро наших осведомителей.

Нэш поражался тому, как далеко «пропащим» удалось продвинуться за такое короткое время. Ему нужно будет сказать об этом Патриции.

Плуффэ удивленно нахмурился.

– Каких осведомителей?

Нэш мгновенно осознал, что Плуффэ понятия не имел о пятерых ребятах. Ему вообще ничего об этом не сообщили.

– Что Патриция рассказала вам насчет того, как мы узнали об этих куртках? – осторожно спросил Нэш.

– Вы нашли двух свидетелей, которые отправились в поход и остановились рядом с источниками. Она сказала, что их сообщения о той ночи подтвердились уликами.

– Так вы ничего не знаете о пятерых подростках?

Плуффэ по-прежнему непонимающе смотрел на него, и Нэш внезапно ощутил, как сильно он зол на Патрицию. С первого дня он думал, что она ведет дела удивительно странно и безответственно. Но его научили чтить звания и иерархию, и это не позволяло ему подвергать ее действия сомнению. Он и раньше работал над делами, которые были на грани этичного, теперь же готов был убить прежнего себя за то, что не стал задавать лишних вопросов. Патриция подвергала всю группу большей опасности, чем даже могла себе представить.

– Пятеро подростков? – Плуффэ прищурился. – Может, просветите меня?

44

Мысли Эндрю неслись как белка в колесе… белка, которой только что дали дозу амфетамина. Вернувшись из своей поездки, Сабрина и Зи приехали прямо к нему домой и отчитались о том, что они выяснили у тети Эми.

– Так что, теперь вы обе абсолютно уверены, что Эми из числа «пропащих»? – Эндрю вскочил с кровати и начал ходить взад-вперед. Предположения перекатывались в его голове как пинбольные шарики.

– Определенно, – ответила Зи. – Прежде всего, у нее было биполярное расстройство, но все симптомы исчезли почти в один миг. Во-вторых, у нее не было друзей, а потом внезапно она оказалась неразлучной с этими четырьмя подростками из ее класса…

– И у каждого из них имелись проблемы с психикой или поведением, судя по той газетной статье, – вставила Сабрина. – А если этих доказательств недостаточно, чтобы считать их еще одной группой «пропащих», Эми продолжает являться мне и говорит не доверять Патриции и Нэшу.

Сабрина копалась в коробке с вещами Эми. Она спросила у Кайи, можно ли забрать ее на несколько дней, если она пообещает потом прислать вещи обратно. Она хотела, чтобы все они посмотрели на ее содержимое, особенно Гэбби, и надеялась, что у той будет видение о какой-нибудь из вещей Эми и все тут же раз и навсегда прояснится.

– Ладно. Тогда рабочая гипотеза заключается в том, что Эми и ее друзья были еще одной компанией «пропащих», – сказал Эндрю. – Патриция и Лили дали всем им сыворотку, чтобы помочь ФБР раскрыть дело.

– Но не просто какое-то дело, – встряла Зи, – а дело Сэм Карпентер. Эми преследовали мысли о ее исчезновении. Я снова перечитала статью об аварии, в которую попала Эми, чтобы проверить дату. Ее машина слетела с моста через день после того, как было обнаружено тело Сэм. Вероятно, они получили от ФБР задание попытаться найти ее.

Сабрина кивнула.

– Но мы знаем, что на самом деле они не нашли Сэм, потому что ее тело обнаружили в горах те туристы.

– Тогда большой вопрос, было ли это безумным совпадением, что другая компания «пропащих» погибла в тот день, или это был несчастный случай, который на самом деле не просто несчастный случай, – сказала Зи, хотя Эндрю был уверен, что для нее это уже не вопрос.

– Допустим, что их гибель – не просто несчастный случай, – предположил Эндрю. – Кто мог хотеть их смерти?

– К примеру, тот, кто похитил и убил Сэм, – ответила Сабрина. – Если Эми и остальные подобрались близко к этому человеку, он мог попытаться остановить расследование.

– Но я бы не сбрасывала со счетов и Патрицию, – ответила Зи. – ФБР могло убить их всех и подстроить так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

– С чего бы ФБР желать смерти этим пятерым, если они работали над делом? – спросил Эндрю.

Зи мрачно ответила:

– Может, как только нашли тело Сэм, оказалось, что они больше не нужны?

– И они убили их? – недоверчиво спросил Эндрю.

– Ага. Может, они решили, что так безопаснее. Чтобы никто не рассекретил программу. ФБР могло изначально планировать именно так, – ответила Зи.

Эта теория мгновенно парализовала Эндрю. Он не хотел верить, что за всем этим стояло ФБР. Это невозможно. Он уже потратил несколько ночей на изучение программирования, чтобы иметь преимущество при сдаче вступительных экзаменов на должность аналитика. ФБР изменило их жизнь.

Эндрю часто задумывался, не слишком ли это хорошо, чтобы быть правдой.

Теперь он ошарашенно посмотрел на Сабрину и Зи.

– Если ФБР стоит за смертью предыдущей компании «пропащих», что это значит для нас?

Страх в глазах Сабрины был отражением его собственного.

– Где Джастин и Гэбби? Я думала, что в это время они уже должны быть здесь.

– Джастин собирался забрать какую-то запись игры у тренера Брандта, – ответил Эндрю. – Они должны появиться с минуты на минуту.

– Наши телефоны по-прежнему у тебя, да? – спросила Сабрина. Эндрю кивнул и достал свой мобильник из ящика стола. После школы он забрал их телефоны из шкафчиков и принес к себе домой. Теперь, если Патриция и Нэш отслеживали их, они подумают, что Сабрина и Зи были не в Таосе, а у Эндрю.

Зи начала рыться в коробке вместе с Сабриной. Она вытащила из нее ежегодник и пролистала его.

– Похоже, он за тот год, когда Эми была в одиннадцатом классе и когда они все погибли. В конце есть мемориальный раздел. Там страница про каждого из них.

Эндрю сел на пол рядом с Сабриной и Зи, чтобы тоже взглянуть на ежегодник. Под фото Эми была короткая заметка, в которой говорилось, что она играла на пианино и выполняла общественную работу в местном приюте для животных. В конце страницы была цитата из Маргарет Этвуд: «Слово после слова после слова – это сила»[26]. Под ней короткое примечание поясняло, что эту цитату Эми выбрала для публикации рядом со своим фото в ежегоднике за прошлый год. Эндрю понадобилось несколько секунд, чтобы с печалью осознать, что все они, должно быть, погибли до того, как успели выбрать цитаты для выпуска за этот год.

Сабрина перелистнула страницу и указала на девочку на следующем фото, Кэтрин Фримэн.

– Это одна из девочек, о которых нам рассказывала Кайя. Предположительно, она ни в чем не знала меры.

– Тут о ней написано только, что она победила на научной ярмарке в шестом классе, – прочитал Эндрю. – Должно быть, им не удалось найти никаких более свежих достижений. Тут даже не перечислены ее интересы.

– По словам Кайи, она была не из тех, с кем легко общаться, – ответила Зи.

«Как и я до сыворотки», – подумал Эндрю.

– И я тоже, – сказала ему Зи. – Прости, твоя мысль только что прозвучала в моей голове громко и четко.

На следующем фото был Кевин Бэсуик, и он выглядел как типичный качок, у которого вместо мозгов мышцы. Эндрю задумался о том, что именно сделало его «пропащим». В списке его интересов значились баскетбол, футбол и хоккей. В качестве цитаты для ежегодника была выбрана строка из песни Эминема, которую Эндрю никогда не слышал.

Со следующей страницы на них смотрела Даниэлль Уэнки, а многочисленный пирсинг на ее лице блестел в свете вспышки. У нее были отвязная прическа и ярко-розовые губы. Под фотографией была цитата из песни Ramones[27], в которой говорилось, что жизнь – это приключение.

– Она выглядит как человек, с которым я могла бы подружиться, – печально сказала Зи.

На последнем фото был Кристофер Джарвис, полный парень с армейской стрижкой, который смотрел в камеру отсутствующим взглядом. Что-то в его лице заставило Эндрю на мгновение замереть. Он бросил взгляд на скупой список интересов Кристофера – вездеходы, турпоходы, – а потом обратился к его цитате.

Когда Эндрю прочел ее, у него пересохло в горле.

«Природа и животных научает знать друзей своих».

– Глядите, – прохрипел он, указывая на цитату.

– Не может быть, – сказала Сабрина с отвисшей от удивления челюстью.

Это была та же шекспировская строка, которую повторял Сабрине призрак Девона Уорнера.

Зи вскочила.

– Черт побери! Вы думаете, Кристофер Джарвис связан с Девоном Уорнером? Может, они братья? – Даже она должна была понимать, что это суждение притянуто за уши. Но как это могло быть случайностью?

Эндрю снова всмотрелся в лицо Кристофера.

И тогда он наконец увидел.

Он выхватил ежегодник из рук Сабрины, чтобы рассмотреть его получше. Да, он был прав!

Над правым глазом Кристофера Джарвиса был небольшой шрам.

– Что? – настойчиво спросила Зи. – Что ты видишь, Эндрю?

– Это не брат Девона Уорнера, – сказал Эндрю, наконец оторвав взгляд от ежегодника. – Это Девон Уорнер.

Сабрина посмотрела на него как на сумасшедшего.

– О чем вы говорите? Это невозможно. Этот парень был в машине с Эми. Он погиб, как и она.

Она снова схватила ежегодник, чтобы рассмотреть поближе, а Зи чуть не взгромоздилась на нее.

Но Эндрю, который провел так много часов, рассматривая лицо Девона Уорнера, изучая водительские права, точно знал, что он прав.

– Представьте, что Кристофер Джарвис похудел килограммов на двадцать, постарел на десять лет и отрастил волосы до плеч.

Эндрю вытащил фото с водительских прав Девона Уорнера, которое он распечатал.

– Видите шрам?

– Он прав, – прошептала Зи. – Это Девон Уорнер, когда он был подростком.

Это тело Девона Уорнера они нашли у источников. Это Девон Уорнер напал на Сэди Уэбб. Девон Уорнер, который убивал людей и похищал их личности, делая все, чтобы скрыть, кто он на самом деле. Кристофер Джарвис.

Сабрина потерла глаза.

– Это бессмыслица. Я видела Эми, я знаю, что она мертва. И они нашли в той реке детали машины и тела.

– Но ведь не все тела, помнишь? – вмешалась Зи. – Кайя сказала, нашли только фрагменты тел. Должно быть, он как-то выжил. И никто не знал.

Сабрина кивнула, медленно принимая это объяснение.

– Если Девон – Кристофер – был в числе «пропащих», это объясняет, как он связан с Лили. Понятно, откуда он знал, что у нее есть сыворотка. И понимал ее ценность.

Эндрю окинул взглядом остальные четыре фотографии, и у него возникла ужасающая мысль.

– Мы знаем, что Девон – убийца. Мог ли он убить остальных четверых? Может, именно он устроил аварию.

Сабрина издала странный звук, который заставил Эндрю подумать, что она увидела призрак. Но она неотрывно смотрела с застывшим лицом на траурное фото за несколько страниц до фото Кристофера.

– Кевин Бэсуик.

Эндрю посмотрел на качка с цитатой из Эминема.

– Что с ним?

– Он тоже еще жив, – Сабрина вскочила на ноги и бросилась к телефону. В ее глазах плескалась паника. – Эндрю, повтори еще раз: где сейчас Джастин?

45

– Простите за опоздание, тренер, – сказал Джастин тренеру Брандту.

Гэбби стояла рядом с ним. Ей хотелось как можно быстрее оказаться дома у Эндрю, но в то же время было приятно наконец встретиться со знаменитым тренером Брандтом. Он выглядел не совсем таким, как она ожидала. Из-за своего огромного роста и широких плеч он казался устрашающим, но потом улыбнулся широкой улыбкой и тут же превратился в совершенно другого человека.

– У меня последнее время голова кругом идет, – добавил Джастин.

– Судя по тому, как ты играешь в последнее время, я бы так не сказал, – произнес тренер Брандт с улыбкой. – Иногда, когда дела хорошо идут в чем-то одном, это помогает тебе сконцентрироваться на чем-то еще. Что-то подсказывает мне, что за это надо благодарить Гэбби?

Гэбби быстро переглянулась с Джастином. Если бы только тренер Брандт знал.

Тренер протянул Джастину айпад.

– Это мой собственный. Я скачал на него все тренировки и игры. Возьми его на несколько недель.

– Вы уверены? – спросил Джастин.

– Абсолютно. Я хочу, чтобы ты был готов, когда скаут приедет отбирать игроков, – ответил тренер Брандт. – Кстати, это напомнило мне кое о чем. Я должен отдать тебе еще одну вещь.

Он подошел к столу, который нелепо стоял посреди гостиной, как будто хозяин не знал, куда еще его поставить. Маленькое бунгало выглядело как холостяцкое пристанище, которому не хватало женской руки. Предметы обстановки не сочетались друг с другом и выглядели неуместными, а настоящая оленья голова, украшавшая стену, давала Гэбби почти стопроцентную уверенность, что здесь не живет его девушка или жена.

Тренер Брандт вытащил из ящика стола брелок с символом штата Флорида.

– Почему бы тебе не приберечь это для Джастина, Гэбби? У меня есть предчувствие, что он понадобится ему через несколько недель.

Джастин просиял, когда тренер Бранд протянул ей брелок. Пальцы Гэбби коснулись кольца, зажатого в его медвежьих пальцах.

Ее глаза дернулись, а потом веки закрылись.

Она была на улице, но в следующее мгновение ее глаза уже привыкли к темноте.

Я знаю это место.

Все вокруг казалось знакомым. Колючий морозный воздух, чувство полной изоляции, как будто на многие километры вокруг не было ни души. Когда она побывала здесь?

А потом она посмотрела вниз и увидела его.

Девон Уорнер лежал в грязи, под ним натекла лужа крови, и он отчаянно пытался дышать.

Она оказалась права в том, что уже была раньше в этом месте в тот самый момент. Но тогда она находилась в теле Девона, а теперь – в теле его убийцы.

Гэбби ощутила, как опасливо опускается на колени рядом с Девоном.

Девон прошептал:

– Природа и животных научает знать друзей своих. Ты был моим единственным другом.

– Мне жаль, что это должно закончиться вот так.

Гэбби собралась. Она вспомнила, что как раз после того, как Девон произнес эти слова, убийца взял сыворотку.

Как по команде ее руки – руки убийцы – вытянулись, чтобы забрать ее из кармана Девона. И тогда она увидела его – это кольцо на правой руке.

Гэбби стояла с широко открытыми глазами и разинутым ртом, глядя на кольцо на руке тренера Брандта. То самое кольцо.

– Гэбби, – обеспокоенно спросил Джастин, – что случилось?

Она попыталась заговорить. Она хотела убежать. Нужно было сказать Джастину.

– Джастин, разве это не очевидно? У нее только что было видение обо мне, – сказал Брандт пугающе спокойным голосом.

Джастин выступил вперед, защищая ее.

– Откуда вы, черт побери, знаете об этом?

Что-то внезапно запищало, но Гэбби не сразу поняла, что звук исходил из ее руки. Она по-прежнему сжимала свой телефон. Посмотрев на него, она увидела сообщение от Зи. Когда она прочитала его, у нее задрожали колени.

– Потому что он был «пропащим». Он был в той машине с Эми Хэнсон, – прошептала Гэбби. Словно не веря этому, она посмотрела на тренера Брандта. – Кевин Бэсуик. Так вас зовут на самом деле.

Брандт кивнул, оставаясь по-прежнему пугающе спокойным, хотя Гэбби заметила, как напряглись его плечи.

– Еще одна группа «пропащих» на самом деле существовала? – спросил Джастин, потрясенный так же сильно, как и Гэбби.

Брандт выдохнул так, будто задерживал дыхание целый год.

– Патриция, или как там она сейчас себя называет, знает, что вы здесь?

– Она может отслеживать наши телефоны, – неуверенно ответил Джастин.

– Вы не должны ей доверять, – мрачно сказал Брандт. – А после того, как я вам все объясню, и не захотите.

Он не давил над них и никак им не угрожал. Но это не значило, что они могут доверять ему. Гэбби только что видела, как он убил Девона Уорнера – или Кристофера Джарвиса, если верить Зи. И он каким-то образом был связан с убийством Лили – вне зависимости от того, кто нажал на курок. Как он собирается объяснить убийство двух человек?

– Я не понимаю, – запинаясь, пробормотал Джастин. – Если вы были в той машине с Эми…

Брандт поднял руку, прерывая его.

– Напиши Сабрине, Зи и Эндрю и попроси их прийти сюда. Потом выключите ваши телефоны. Я расскажу вам все.

Гэбби быстро напечатала сообщение под его пристальным взглядом. Потом, хотя каждая клетка ее тела призывала не делать этого, она выключила телефон. Джастин сделал то же самое.

Сделав три широких шага, Брандт подошел к ним, зловеще нависая над Гэбби. Когда он снова заговорил, его голос зазвучал низко и грубо:

– А теперь сядьте и не шевелитесь.

46

Нэш сидел в одиночестве за столом для совещаний в «Цитологии», уже полчаса томительно ожидая возвращения Патриции. Она ехала обратно после беседы со стюардессой, которая подтвердила алиби Роберта Карпентера в ночь убийства Лили.

Наконец он услышал писк – наверху кто-то нажимал на клавиши кодового замка. Патриция вернулась. Нэш сжал и снова разжал кулаки. Ему нужно было сохранять спокойствие во время этого разговора, если он хочет чего-то от нее добиться.

– Та женщина настаивает, что Роберт был на борту, но я думаю, что нам нужно установить наблюдение за ним, – произнесла она еще в дверях. В ее голосе слышались волнение и усталость, а одежда была мятой после долгой поездки.

Нэш постарался говорить как можно тверже:

– Почему Плуффэ не знал о них?

Она пристально посмотрела на него, застыв на месте, будто ее превратили в камень.

– Ты говорил с ним?

– Да.

– Теперь он знает о них? – медленно спросила она, как бы пытаясь оттянуть момент, когда ей придется услышать ответ.

– Нет, – соврал Нэш. Он понятия не имел, как она отреагирует, если узнает, что Плуффэ уже позвал людей, чтобы разобраться с ней, или что теперь расследованием руководит Плуффэ.

– Но если ты не дашь мне убедительного объяснения, почему Плуффэ нужно было держать в неведении, я подниму трубку прямо сейчас и расскажу ему все.

Она нервно провела языком по губам.

– Ты так не думаешь.

– Ты понятия не имеешь, что я думаю. Начинай говорить. Сейчас.

Патриция вздохнула и рухнула в кресло напротив Нэша. Когда она наконец заговорила, ее голос срывался от напряжения.

– Я не рассказала Плуффэ о пятерых подростках, потому что у меня не было разрешения снова использовать сыворотку.

Он напрягся.

– Что ты имеешь в виду под «снова»?

Она разглядывала свои руки, избегая смотреть ему в глаза.

– Мы с Лили однажды уже дали сыворотку группе подростков. Десять лет назад, вскоре после того, как впервые получили ее.

– Почему я не был в курсе этого?

Она немного помолчала, словно раздумывая, стоит ли раскрывать все карты. По тому, как Нэш посмотрел на нее, Патриция поняла, что у нее нет выбора.

– Тогда мы впервые проводили эксперимент, и у нас была определенная свобода действий, так что мы могли продвигаться вперед, не дожидаясь официального одобрения от кого-нибудь из вышестоящих.

– Другими словами, у тебя не было разрешения делать это и в первый раз тоже. Почему вообще вы с Лили решили, что это хорошая идея?

– У нас не было времени. И мы отчаянно нуждались в ответах.

Она умоляюще посмотрела на него.

– Ты еще не понял? Мы с Лили завербовали этих подростков, чтобы они помогли нам найти Сэм.

* * *

Холодная кожа, которой был обтянут диван в комнате Брандта, заскрипела, когда Сабрина села между Гэбби и Зи. Джастин и Эндрю устроились по бокам, на подлокотниках дивана – так приказал Брандт, как только они вошли в дом. Он тут же отобрал у них телефоны, отказываясь поведать свою историю, пока они не подчинятся. Он сказал, что они не могут доверять Патриции и не должны выдать ей, что пошли к Брандту. Конечно, Сабрине не хотелось этого делать. Какую бы близость она ни чувствовала к еще одному «пропащему», это не меняло того факта, что именно его подозревали в нескольких убийствах. На самом ли деле он хотел защитить их от Патриции? Или собирался сделать с ними то же самое, что он сделал с Девоном Уорнером, Лили Карпентер, а может, и с кем-то еще? Но им нужны были ответы, и это был единственный способ их получить.

Она поерзала на месте, а Брандт повернулся к ней и холодно произнес:

– Не двигайся, Сабрина. Вы все, не двигайтесь.

Он сел на кушетку напротив них, хотя это не сделало его менее угрожающим, потому что его огромная фигура целиком заслоняла диванную подушку.

– Если Патриция чему меня и научила, так это никому не доверять, – сказал он им. – А вы пятеро – единственные в мире знаете, кто я такой на самом деле.

– Мы никому не скажем, – быстро проговорил Эндрю.

– Хотелось бы этому верить, Эндрю, – сказал Брандт, и странная ухмылка исказила его лицо. – Хотелось бы. Но я не знаю, могу ли…

Он не закончил фразу, и Сабрина вздрогнула. Что он сделает с ними, если решит, что не может им доверять? Убьет их?

Джастин моргнул, и Сабрина поняла, что он решает, не броситься ли на Брандта через всю комнату. Они не получат ответов, за которыми пришли, но, по крайней мере, останутся в живых. Она сдвинулась к краю дивана, готовясь броситься бежать, если понадобится.

Но Брандт внезапно проревел:

– Даже не думай об этом, Джастин.

Джастин посмотрел на него и невинно пожал плечами.

– О чем?

– Не у тебя одного есть суперспособности, – предостерег его Брандт суровым голосом. – А мои у меня намного дольше. Ты понятия не имеешь, на что я способен.

Сабрина осознала, что они в западне, но одновременно удивилась. Она никогда не думала, что у Брандта до сих пор могли сохраниться способности, полученные от сыворотки. Был ли это телекинез, как у Джастина, или что-то еще более опасное и смертоносное?

Брандт окинул их взглядом.

– Но я обещал вам ответы. И, в отличие от Патриции, я не лжец. – Странный повод для гордости, если учитывать, что он держал их в заложниках, но Сабрина не собиралась с ним спорить.

Вместо этого она решила воззвать к тому общему, что было у «пропащих» и Брандта. Если она сможет убедить его, что все они в одной команде, может, он начнет сочувствовать им.

– Мы думаем, что оказались в том же положении, что и вы, – сказала она ему. – Мы не просили, чтобы с нами все это случилось. Но это произошло и теперь мы пытаемся во всем разобраться.

Брандт молчал, так что Сабрина восприняла это как разрешение продолжать.

– Вы были частью первой группы, которой Патриция и Лили дали сыворотку десять лет назад. Вы, Эми Хэнсон и трое остальных ехали в машине той ночью.

– Я бы сильно удивился тому, как быстро вы смогли во всем разобраться, если бы не знал на собственном опыте, какие способности дает сыворотка. – Брандт повернулся к Гэбби. – Я понял, что у тебя видение, когда увидел, как двигаются твои глаза. У Эми тоже такое случалось.

Он одарил Гэбби странной улыбкой, как будто хотел показать ей, что понимает ее переживания. Сабрина решила, что это хороший знак. Может, он смягчится.

– А делом, над которым вы должны были работать, стало исчезновение Эми Карпентер, – продолжила Сабрина.

– Верно. За исключением того, что во всех объяснениях Патриции и Лили о том, как работает сыворотка и в чем суть дела, ничего не упоминалось о том, что девочка, которую мы пытаемся найти, была дочерью Лили. Неудивительно, если учесть, что они не рассказывали нам ничего о себе.

На доли секунды Сабрина позволила себе вспомнить о Нэше. Что она вообще о нем знала, в самом деле?

– Мы начали помогать им еще до того, как узнали правду, – сказал Брандт. – Это представлялось лучшей из возможностей. Для меня это означало выбор: собраться после школы и заняться расследованием либо вернуться домой, где отчим будет выбивать из меня дерьмо, если я не так на него посмотрю. – Он встретился взглядом с Джастином. – Я не врал, когда сказал, что понимаю тебя. Я всегда хотел помочь тебе, Джастин.

Джастин молча опустил глаза.

– Я думаю, больше всего нам нравилось, что мы могли реально что-то изменить, работая над этим делом, – продолжил Брандт. – Патриция и Лили нуждались в нас. Они хотели, чтобы мы помогали им. Расследование дало нам цель. Маленькая девочка ждала, что мы ее спасем. – Брандт посмотрел на них таким затравленным взглядом, что по спине Сабрины пробежал холодок. – А потом мы нашли тело Сэм.

– Погодите, – сказал Эндрю. – Вы нашли Сэм? Я думал, туристы.

– Что ж, ты ошибался, – резко ответил Брандт, и в его взгляде мелькнуло что-то дикое, из-за чего нервы Сабрины напряглись до предела. Через мгновение он отвел взгляд и снова заговорил с мрачной тоской в голосе.

– Позже Патриция и Лили придумали какую-то историю о туристах, но это была ложь, как и все остальное. Мы привели их туда. Мы пятеро. Тогда мне было шестнадцать. Найти мертвое тело восьмилетней девочки, когда ее мать стоит рядом с тобой… – Его голос сорвался, и на мгновение он замолчал, а потом тряхнул головой, будто пытаясь прогнать воспоминание. – Тогда мы не знали, кто это сделал. У полиции ушло несколько лет, чтобы выследить виновника. Серийный убийца, хищный любитель детей. Но даже тогда, когда мы только увидели тело Сэм, все поняли, что это дело рук монстра. Четко и ясно.

– Авария, в которую вы попали на следующий день после того, как нашли тело Сэм… – начал Эндрю. – Был ли это несчастный случай?

Брандт покачал головой. Его лицо покраснело от гнева.

– Нет.

У Сабрины заурчало в животе. Он мог быть убийцей, но она нутром ощущала, что он говорит правду, хотя не была уверена, что хочет услышать ее сейчас.

– Что случилось на самом деле? – осмелилась спросить Зи.

Брандт встал, и на потрепанной кушетке осталась отчетливая вмятина. Он размял ноги и повернулся к окну, глядя в темноту. Какое-то время тишину нарушал только хруст его суставов. Было несложно представить, как он мог одолеть Лили или даже Девона.

– Все мы ужасно растерялись после того, как нашли Сэм. До нас будто наконец дошло, насколько дикой была вся эта ситуация. Для ФБР мы были просто инструментом, и они плевать хотели на то, что с нами происходит.

Сабрина взглянула на Зи. Все, как они и подозревали. Спишут ли их со счетов так же легко, как Брандта и остальных? Сабрина так зациклилась на тех выгодах, которые давала сыворотка – возможности вернуть прежнюю себя, – что не подумала о том, какую часть себя отдает взамен. Какую сделку она заключила, согласившись на это? Участие Брандта в расследовании действительно разрушило его жизнь. Если Сабрине и остальным дадут время все это обдумать, пострадают ли они так же сильно, как Брандт?

Если они вообще выберутся отсюда живыми.

– Мы встретились с Лили и Патрицией на следующий день после того, как нашли Сэм. Все пятеро хотели отказаться от сотрудничества. Мы не собирались больше быть подопытными кроликами. Но Лили и Патриция хотели, чтобы мы продолжали участвовать, чтобы мы выяснили, кто сделал это с маленькой Сэм. Мы отказались, заявив, что пойдем в полицию или к журналистам и расскажем им, что происходит, если они не оставят нас в покое.

– Почему вы просто не приняли антидот? – вмешалась Зи. – Они отказались вводить вам его или что?

Брандт оторвался от разглядывания окна и посмотрел на Сабрину холодным взглядом, от которого у нее перехватило горло.

– Какой антидот?

Он пристально посмотрел на Зи и махнул ей рукой, призывая продолжать.

– Патриция сказала, что он есть у нее, – сказала Зи, стиснув руки на коленях. – Что мы можем принять его в любой момент.

Брандт окинул их недоверчивым взглядом, как будто хотел принять какое-то решение, а потом внезапно отвернулся от Зи.

– Тогда у нее его не было, – наконец сказал он. – По крайней мере, она нам такого не говорила. В любом случае она точно не захотела бы, чтобы мы приняли его.

Он отошел от окна, подошел к висящей на стене оленьей голове, в глазах которой навечно застыли страх и потрясение – те же эмоции, которые сейчас испытывала Сабрина.

– После того как мы сказали Лили и Патриции, что они могут убираться к черту, мы уехали оттуда в машине Эми. На улице лило как из ведра, дождь стоял стеной. Через несколько минут Эми заметила, что машина Лили едет за нами. Патриция была на пассажирском сиденье.

Его глаза стали черными, как бездонные провалы.

– Когда мы подъехали к мосту, они первый раз ударили нашу машину. И с третьего раза мы все-таки съехали за ограждение.

– Но почему? – выдохнул Эндрю. – Потому что вы не захотели помогать им найти убийцу Сэм?

– Думаю, они пришли в ужас от того, что мы собираемся их выдать. Проще было убить нас. Насколько я знаю, ФБР планировало поступить так изначально. Заставить раскрыть дело, а потом избавиться от нас. Вероятно, именно поэтому они выбрали пятерых подростков, чьи родители не станут слишком усердно выяснять обстоятельства их смерти.

Сабрина почувствовала, как все ее тело онемело, как руки и ноги дрожат, будто в ее кожу вонзились тонкие иголки. Патриция и Лили убили первую группу «пропащих», или, по крайней мере, попытались. Как скоро Патриция захочет избавиться от них?

* * *

Нэш начал осознавать всю картину происходящего, и эта картина ему не нравилась.

– Что случилось с первой группой подростков, которым ты дала сыворотку?

Патриция отвела взгляд, на мгновение погрузившись в собственные мысли. Когда она снова заговорила, ее голос звучал глухо.

– Они погибли в автокатастрофе. Это ужасно и трагично, но это никак не связано с сывороткой. Лили и я были опустошены. Они так сильно продвинулись в расследовании дела Сэм, а после их гибели мы снова оказались отброшены на исходные позиции.

Нэш наконец понял, что Патриция не просто ревностно относилась к своей работе. Она была неадекватна.

– Вот почему вы были опустошены! Потому что были отброшены на исходные позиции? Вы поставили эксперимент на группе детей ради собственной выгоды. Вы использовали их даже не для расследования ФБР.

– Поверь мне, я много сделала для этих детей, – с негодованием возразила она. – Я дала им цель, так же как и этой группе. И как бы там ни было, мы тоже заплатили свою цену. Лили обвинила во всем себя, уволилась из ФБР, и ее жизнь быстро покатилась под откос. Пришло новое начальство, и мне приказали закрыть проект разработки сыворотки и уничтожить все, что от него осталось.

– Чего ты в итоге не сделала.

В это было трудно поверить.

– Я знала, что однажды она мне снова понадобится. И я была права. – Патриция посмотрела на него со странным торжеством во взгляде. – Единственный способ раскрыть это дело – снова использовать сыворотку.

Нэш уже собирался сказать, что, если бы она уничтожила сыворотку, сейчас ей не пришлось бы расследовать убийство, но тут раздался сигнал его ноутбука – пришло новое письмо.

Это был список неучтенных сотрудников школы от директора Плуффэ. Тех, кого им нужно было изучить и, возможно, добавить к списку подозреваемых.

– Что это? – спросила Патриция, взглянув на экран.

Нэш проигнорировал ее слова и открыл письмо. Теперь, когда он знал, что сделала Патриция, найти убийцу как можно быстрее было еще важнее, а подозреваемых стало на три человека больше.

Он кликнул по вложению и посмотрел на имена и фотографии возможных подозреваемых. Затем он медленно перемотал вниз. Двое отпали сразу же – это были женщины. Но последнего, широкоплечего мужчину, как раз подходящего по возрасту и телосложению, следовало добавить к списку.

Билли Брандт. Тренер защиты школьной футбольной команды Седар-Спрингс.

Патриция вопросительно посмотрела на него.

– Кто это?

– Футбольный тренер, которого первоначально не было в нашем списке. Но ему тоже выдали зеленую ветровку.

Патриция, прищурившись, присмотрелась к фотографии.

– Приблизь-ка его.

В ее голосе было что-то, заставившее Нэша подчиниться. Ее глаза расширились, а черты лица исказились, будто она постарела сразу на двадцать лет.

– Это невозможно… – пробормотала она так тихо, что Нэш едва расслышал ее.

– Что невозможно? – спросил он.

– Он похож на… нет…

– Похож на кого? Кто это?

Патриция опустилась в кресло, как будто ноги вдруг отказались ее держать.

– Кевин Бэсуик.

* * *

Патриция и Лили были убийцами. Сабрина повторяла это снова и снова в своих мыслях, и с каждым разом ее страх рос. Она не знала, кого теперь боится больше, Брандта или Патрицию.

Остальные «пропащие» сидели молча, тоже пытаясь осознать услышанное. Гэбби выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок.

– Как вы и Девон – я имею в виду Кристофера – выжили в той катастрофе? – спросила она. Чем дольше она сможет говорить с ним о его прошлом, об этом уникальном опыте, их объединяющем, тем больше шансов, что они выберутся живыми. Или она просто принимает желаемое за действительное? Может, он собирается убить их в любом случае?

Глаза Брандта потемнели, когда он погрузился в воспоминания.

– Повезло, я думаю. Если это можно так назвать. – Он горько усмехнулся. – Все произошло так быстро. Это была старая машина, с таким окном на задвижке. Мне удалось открыть его и выплыть наружу, прежде чем мы погрузились под воду и давление воды заблокировало остальных. Крис и Кэтрин сидели рядом со мной и тоже выбрались. Кэтрин… – Он сглотнул слюну, его лицо побледнело. – Она в конце концов утонула. Я пытался помочь ей добраться до берега, но в какой-то момент потерял ее в быстром течении. Я поплыл обратно за ней, но было слишком поздно. Крис сказал, что видел Эми и Даниэлль на переднем сиденье, прежде чем выбрался из машины. Они были уже мертвы, погибли от столкновения.

Сабрина представила Эми, Кэтрин и Даниэлль на той серии фотографий из фотобудки. Они были как сестры, связанные общими переживаниями, смеялись и гримасничали перед камерой. Сабрина заморгала, чтобы скрыть слезы. Все это время Эми пыталась спасти Сабрину от такой же участи, как ее собственная.

– Мы с Крисом понятия не имели, что делать дальше. Я имею в виду, что ФБР пыталось убить нас, а мы не могли никому рассказать. Никто бы не поверил россказням двух сопляков о ФБР. И мы боялись, что ФБР просто арестует нас и довершит начатое.

– Так что вы решили пуститься в бега, – сказал Эндрю срывающимся голосом.

– Ага, как только поняли, что все считают нас погибшими в аварии. Они нашли достаточно фрагментов тел и предположили, что наши с Крисом останки уплыли вниз по реке. Все равно нас дома ничто не держало. Крис жил в семейном приюте. Можно было считать удачей, если ему удавалось поесть раз в день. И я тоже был уверен, что мой отчим будет чертовски рад, если я никогда не вернусь домой.

– Как вам удалось выжить без денег, вообще без ничего? – спросил Джастин.

– Они крали кошельки, – тихо ответила Гэбби. – Я видела, как они это делали.

Брандт посмотрел на нее потухшим взглядом.

– Думаю, вы понимаете, что мы были вынуждены пойти на это.

– Например, на похищение чужой личности, – сказала Зи, и ей не удалось скрыть враждебности в голосе.

В глазах Брандта сверкнул гнев. Сабрина отшатнулась назад.

– А что вы бы сделали, чтобы выжить? – спросил он.

– Возможно, я постаралась бы сделать что-то более умное, а не убивать человека, чтобы похитить его имя, – пробормотала Зи.

Брандт стукнул кулаком по кофейному столику перед Зи так сильно, что стакан упал с него и разбился. Глаза Зи расширились от страха.

– Как вы-то можете меня осуждать? Это Лили и Патриция вынудили нас вести такую жизнь. Я считаю, что кровь на руках ФБР. Вот почему мы пришли сюда. Нам нужно вернуть то, что они нам должны.

– Сыворотку? – спросила Сабрина, стискивая руки, чтобы скрыть дрожь.

– Нет, – ответил Брандт. Его глаза горели. – Справедливость. На Аляске у нас с Крисом снова кончились деньги. Мы решили, что, если сможем найти Патрицию или Лили, будем шантажировать их, чтобы они платили нам за молчание. Это было самое меньшее, что они обязаны сделать для нас. Но мы понятия не имели, как найти их. Когда ты работаешь в ФБР, твое имя не появляется в поисковике.

– Так как вы в итоге нашли Лили? – спросил Эндрю. – Должно быть, это было почти невозможно.

Сабрина поняла, что он специально «поглаживает» эго Брандта. Умно.

– Невозможно, – ответил Брандт с ноткой раздражения. – Но у меня хорошая память. Когда Сэм исчезла, копы обшарили хижину в Седар-Спрингс, которой владел папа Лили. Было маловероятно, что мы обнаружим Лили там, и мы даже не знали, где находится хижина. Но нам нужно было новое место, где мы смогли бы жить, и Седар-Спрингс подходил ничуть не хуже другого места, так что мы решили попробовать. Мы провели здесь несколько месяцев и почти поверили, что не найдем Лили, когда произошло чудо из чудес: однажды я открыл газету – и она смотрела прямо на меня.

В глазах Зи мелькнуло понимание.

– Та статья. Репортаж о том, что Лили отказывается продавать моему отцу свою землю для строительства.

– Верно. Мы с Крисом решили нанести визит Лили. Как я и сказал, мы собирались шантажировать ее, забрать то, что и так было нашим. Но когда мы пришли, она в состоянии шока случайно выдала, что у нее есть сыворотка. Так что мы сменили курс. Теперь нам нужна была сыворотка.

– Зачем? – спросила Зи, стараясь не пересекаться взглядом с Брандтом.

– Сначала чтобы иметь доказательства нашей позиции, улики, которые нам всегда были нужны. Но потом мы поняли, что на такую сыворотку есть спрос. С такими ценами, что нам никогда больше не придется работать.

Сабрина вспомнила, что Нэш говорил что-то такое. Они опоздали? Брандт уже продал ее?

– Но почему вы убили Девона – Криса? – спросил Джастин.

– Вопрос стоял так: или он, или я. Крис всегда был импульсивным и склонным к насилию. И последнее, чего я хотел, – чтобы он привлек к нам внимание копов до того, как мы продадим сыворотку. Мы были очень близки к тому, чтобы получить деньги и покончить с этим кошмаром. Он сам понимал, что у него проблемы. Насколько я знаю, он украл у Лили кучу лекарств и начал принимать их, думая, что это смягчит его поведение и поможет ему контролировать себя. Вместо этого он стал в сотню раз безумнее и перестал спать от подозрительности. Он вбил себе в голову, что я собираюсь обдурить его.

– Что вы и сделали. – Сабрина не удержалась от этой реплики. Мог ли Брандт признать за собой какую-то ответственность?

Бранд сердито взглянул на нее, и внезапно, необъяснимо у ее ног сверкнуло ярко-красное пламя и загорелся небольшой огонек. Сабрина вскрикнула, отпрыгнув в сторону, а Джастин быстро подбежал, чтобы затоптать огонь.

– Какого черта только что случилось? – потребовал ответа Джастин, глядя на Брандта вместе с остальными «пропащими» в полном потрясении.

Губы Брандта сложились в печальную улыбку.

– Пирокинез. Тот маленький подарок, который Патриция преподнесла мне. Иногда я могу контролировать его лучше, чем обычно.

От звука его голоса Сабрина вздрогнула, хотя вокруг нее в воздухе по-прежнему разливалось тепло.

– Следы ожогов… – понял Эндрю. – Вот что вы сделали с Лили. И с Крисом.

Потом Сабрину осенило.

– Это вы были в фургоне. Я видела там пламя. Уверена, что видела. Вы следили за всеми нами.

– Я осознал, что вы связаны с этим, когда пришел, чтобы прибраться в квартире Криса, и увидел, что этот лакей ФБР заходит в дом.

Нэш.

– Я понял, что они будут пытаться раскрыть убийство Лили, но не думал, что когда-нибудь доберутся до нас. Я вообще понятия не имел, что они были на хвосте у Криса. Мы не любители. Мы идеально заметали следы. Потом, следующей ночью, когда я все еще ждал, я увидел, как вы пятеро явились в квартиру «Девона Уорнера», и понял, что все повторяется. Они дали сыворотку еще пятерым детям.

– Я знала, что кто-то следил за нами той ночью, – мягко сказала Гэбби. – Я чувствовала это.

– Мне кажется, тот факт, что мы приняли сыворотку, – это скорее повод посочувствовать нам, чем попытаться столкнуть меня с дороги, – бросила Сабрина ему в ответ.

– Ты же решила поехать за мной! – Прежде чем она поняла, что происходит, пламя вспыхнуло снова, на этот раз на ее руке, и она упала, прижимая руку к пылающему болью ожогу. Гэбби бросилась к ней.

На пол опустилось заблудившееся облачко пепла, и край занавески загорелся. Джастин повернулся, чтобы затоптать огонь, но Брандт помешал ему.

– Не двигайся, Джастин.

Джастин встретился с ним взглядом – они оба словно испытывали друг друга, после чего Джастин наконец снова сел, а огонь начал подниматься выше по занавеске, медленно пожирая тонкую ткань.

– Вы получили то, что хотели. Почему бы вам просто не скрыться с сывороткой? – спросила Зи у Брандта.

– Невозможно. Я как раз был занят ее продажей.

– Разве вы не могли заниматься этим откуда-нибудь еще?

Однако ответить тренер не успел, потому что во входную дверь ворвались Патриция и Нэш. Холодный воздух еще сильнее раздул пламя на занавеске.

Сабрина посмотрела в глаза Нэшу, когда он вошел. Очевидно, он не имел никакого отношения к прошлой группе «пропащих», но теперь она думала о том, как много он на самом деле знал, прежде чем помог завербовать их.

– Патриция, – сказал Брандт, делая шаг в ее сторону. – Давно не виделись. Лет десять, верно?

Патриция крепко стояла на ногах, держа пистолет наготове, а рядом с ней был Нэш – тоже с оружием в руках.

– Кевин, мы думали, ты умер. Мы можем все исправить.

– В самом деле? – спросил Брандт. – Потому что это выглядит так, словно вы пытаетесь меня убить. Снова.

В какое-то мгновение взгляд Нэша метнулся с Брандта на Патрицию, и на долю секунды его челюсть напряглась – но это мгновение заставило Сабрину задуматься, насколько этот факт был новостью для Нэша.

– Мы ничего тебе не сделали, – настаивала Патриция. – Лили и я никогда не хотели того, что произошло той ночью.

– Не врите, – взмолился Брандт.

– Я клянусь. Мы только хотели поговорить. Но вы мчались прочь так быстро, а на кону стояло так много! Мы хотели, чтобы вы поняли… В наши намерения никогда не входило, чтобы машина съехала с моста.

Сабрина посмотрела в глаза Нэша. Его взгляд сказал ей все. Нэш понятия не имел, что Патриция убила или пыталась убить другую группу «пропащих».

– Черта с два вы не хотели снести машину с моста. Вы сели нам на хвост. И этот дождь! Как будто вы не знали, насколько это опасно. Но вынудили нас ехать прямо на мост…

– Мы были в ужасе, когда машина слетела с моста. Именно мы вызвали полицию, – возразила Патриция.

– Анонимно и как только убедились, что мы все мертвы и ваша тайна в безопасности. Сколько раз вы таранили нашу машину? Три или четыре?

Он повернулся к Джастину, и краем глаза Сабрина заметила, как Патриция начала поднимать пистолет.

– Опусти его! – приказал Брандт, мгновенно развернувшись обратно. Прежде чем Патриция успела подчиниться, в ее руке вспыхнуло пламя, и она выронила пистолет, вскрикнув от боли.

– И ты тоже, – сказал Брандт Нэшу. – Сейчас же.

Брандт повернулся к Сабрине, как будто собирался швырнуть еще один язык пламени, и Нэш мгновенно бросил пистолет на пол.

Брандт подошел поближе к Патриции, которая прижимала к себе обожженную руку.

– Больно? Оценила наконец маленькую суперспособность, которой ты меня одарила? Мой дар, – насмешливо выплюнул он. – Знаешь, было так приятно убивать Лили. Вы разрушили наши жизни, вы обе.

Патриция пристально посмотрела ему в глаза.

– Ваши жизни были разрушены еще до того, как вы встретились с нами. Какими замечательными вещами вы занимались? Я дала вам шанс, но вы уничтожили и этот шанс тоже.

– Ты дала мне это! – проревел Брандт, швырнув в ее сторону еще один язык пламени и зажав ее между кушеткой и стеной. Затем последовали еще три языка пламени, словно очередь выстрелов, и вся комната наполнилась дымом.

В этот момент Сабрина наконец поняла, что Брандту неважно, выберется ли кто-то из них живым. Он сосредоточился только на том, чтобы отомстить Патриции.

– Бегите! – крикнул Нэш «пропащим», и когда те вскочили, воспользовался моментом хаоса, чтобы, пригнувшись, подхватить с пола пистолет.

Но Брандт ожидал этого, и пистолет Нэша превратился в огненный букет, прежде чем он успел коснуться его.

– Бегите! – крикнул Нэш с пола. На какую-то долю секунды он встретился взглядом с Сабриной – а потом вскочил и бросился на Брандта.

Сабрина повернулась к входной двери, но огонь с занавески превратился в восходящий огненный вихрь, который почти полностью загораживал вход, а жар доносился через всю комнату.

– Сюда, – прошипел охрипший от дыма Эндрю, бросившись к кухонной двери. Кухонный стол вспыхнул языками пламени, возникшими будто из ниоткуда, его деревянные ножки с треском разгорались, как поленья в камине, и преграждали путь. Сабрина резко повернулась в поисках другого выхода и увидела в противоположном конце гостиной коридор, ведущий к спальням. Если только им удастся добраться до него, то, конечно, там найдется окно, которое они смогут открыть.

Но сначала им нужно было пробиться мимо Брандта и огненной стены в гостиной. К счастью, он стоял к ним спиной, так что Сабрина схватила Зи за руку и потащила за собой, бросившись вперед. Остальные «пропащие» устремились следом. Сабрина едва различала комнату вокруг.

– Кевин, опусти его! – крикнула Патриция. Сабрина повернулась и увидела, что Брандту удалось дотянуться до пистолета, и теперь он целился прямо в Патрицию и Нэша.

Нэш поймал взгляд Сабрины.

– Не останавливайтесь, – одними губами произнес он ей.

– Кевин, опусти пистолет. Прости меня, – умоляла Патриция, всхлипывая. – Мы можем все уладить, клянусь.

Сабрина пробиралась вперед. Серый дым окружал ее, как густой туман, и увидеть коридор, находящийся в полуметре от них, было почти невозможно.

Потом по комнате раскатился грохот выстрела.

Она осмелилась оглянуться и разглядела лежащую на полу Патрицию и кровь, растекающуюся по ее лбу. Бранд, стоя прямо над ней, выпустил для верности еще одну пулю. Где Нэш?

Брандт тоже искал его и начал стрелять почти вслепую в заполненной дымом комнате.

Гэбби крикнула:

– Джастин!

Она вцепилась в ее руку, и Сабрина увидела, что одна из пуль зацепила ее.

Джастин оглянулся и тоже увидел рану Гэбби. И прежде, чем Сабрина успела понять, что происходит, оленья голова сорвалась со стены и пронеслась по мутному воздуху прямо в сторону Брандта. Острый конец рога ударил его, пронзив горло.

Брандт, шатаясь, сделал шаг назад, выронил пистолет и схватился за шею, а потом упал на пол.

– Нам нужно выбираться! – крикнула Зи.

Джастин, застыв, смотрел, как Брандт испускает последний вздох, и Зи пришлось подтолкнуть его вперед.

– Пригнитесь! – Сабрина расслышала выкрик Нэша сквозь рев пламени.

– Дым поднимается вверх, – задыхаясь, проговорил Эндрю, опустился на колени и пополз вокруг дивана. Остальные «пропащие» последовали за ним. Когда они доползли до края комнаты, огонь, вырывающийся из кухни, уже добрался и до гостиной, почти кусая их за пятки.

– Быстрее! – прохрипела Сабрина, которая шла в хвосте. Где Нэш?

Когда они добрались до двери, ведущей в коридор, дым на мгновение слегка рассеялся, и она разглядела его, прижатого огромным деревянным шкафом, который упал на его правую ногу. Края шкафа горели, а Нэш пытался одной рукой спихнуть его с себя. Меньше чем через минуту шкаф мог вспыхнуть целиком.

– Нэш! – крикнула Сабрина.

– Идите дальше! – отозвался он.

Но Сабрина не могла оставить его здесь.

– Джастин! – позвала она. Если только он подвинет этот шкаф, Нэш сможет выбраться сам. Но Джастин уже исчез в коридоре вместе с остальными и был слишком далеко, чтобы услышать ее в оглушающем реве пламени.

Сабрина развернулась и пробралась через всю комнату обратно к Нэшу.

– Выбирайся, – прогремел его голос. – Со мной все будет в порядке.

Но Сабрина продолжала двигаться к нему, чувствуя, как дым забивает ей горло и легкие. Добравшись до шкафа, она закрыла рот футболкой – стало немного легче.

Вместе с Нэшем она попыталась оттолкнуть шкаф, но он не сдвинулся ни на сантиметр.

– Возвращайся! – велел ей Нэш. – Пожалуйста!

– Нет!

Огонь разгорался, пожирая древесину, и внезапно из антресоли вырвался язык пламени, она упала, и от нее вспыхнул диван. Это была удача, которой им недоставало.

– Давай! – прорычал Нэш, и они с Сабриной столкнули остатки шкафа с его ноги. – Пошли! – Нэш толкнул ее к двери в коридор, через которую уже ушли остальные «пропащие».

Сабрина наощупь шла по задымленному коридору, пока не добралась до спальни. Где-то там должно быть окно.

– Сабрина! – Она услышала, как где-то в отдалении ее зовет Эндрю, и пошла на его голос, с пыхтением пробираясь по комнате на четвереньках, чувствуя, как приступы кашля сотрясают тело и грозят разорвать грудь.

Нэш коснулся ее ноги и показал вверх. В нескольких десятках сантиметров впереди было окно. Воздух. От мысли об этом она вдохнула, из-за чего ее одолел еще один приступ кашля. Она не могла дышать, но карабкалась вперед, едва ощущая, как руки Нэша толкают ее вверх сквозь густое облако дыма и поднимают к свету.

Она выпала в окно, и еще одни руки – может быть, Джастина – помогли ей снаружи, отнесли ее прочь от дома, и кислород стал наполнять ее легкие, как будто она только что вынырнула с большой глубины.

Вдалеке послышалась сирена, а кто-то тем временем – да, это определенно был Джастин, теперь Сабрина его видела – положил ее на землю. Рядом были и другие «пропащие». Зи взяла подругу за руку, глядя на нее своими глубокими синими глазами.

– Ты в порядке, – сказала она. – Мы все в порядке.

47

– Ну так что мне делать? – взволнованно спросил Эндрю. Его лоб покрылся мелкими капельками пота.

– Попроси ее пойти с тобой, – восторженно сказала Гэбби.

После пожара в доме Брандта прошло немногим больше недели. Сабрина и остальные «пропащие» развалились на садовых стульях, на площадке кемпинга в Седар-Спрингс, и над ними перемигивались тысячи звезд. Может, расследование и закончилось, но их дружба осталась.

Больше в кемпинге никого не было: для туристов лето кончилось уже давно, а для местных осень была очень холодной. Но для «пропащих» это было самое подходящее время. Они припарковали «рэндж ровер» Зи как раз рядом с удобным местом у залива и открыли багажник, где у них лежали еда и напитки.

Как только они добрались, Зи сообщила, что у нее есть важная новость, которую ей не терпится сообщить Эндрю. Раньше в тот же день, когда Али Хануман подошла к их обеденному столу, чтобы напомнить Эндрю о встрече «математлетов», Зи подслушала ее мысли. Похоже, Али неслабо влюбилась в Эндрю. Сабрина старалась не засмеяться, глядя на Эндрю, когда тот услышал об этом и испытал сначала потрясение, затем восторг, потом панику – и все потому, что он понравился девушке.

– Попросить ее пойти со мной? К-как? – Эндрю начал запинаться, как будто впервые услышал, что люди так делают.

Джастин поднял бровь.

– Серьезно, Форман? Ты гений, но тебе нужно, чтобы мы это прямым текстом тебе сказали?

Сабрина поймала себя на мысли, что, когда они все вели себя вот так, смеялись вместе, ночь пожара казалась ей чем-то, что было давным-давно. Но потом она переводила взгляд на след от ожога на своей руке и на повязку на руке Гэбби, где ее задела пуля, и вспоминала, как недавно это случилось на самом деле.

В суматохе нескольких первых дней их всех допрашивали Нэш и его босс, Карл Плуффэ. С того времени им лишь время от времени сообщали новости. Предполагалось, что сыворотка сгорела при пожаре в доме Брандта. Для СМИ придумали историю, которая объясняла бы пожар, полностью скрыв от них роль «пропащих» и их присутствие в доме.

Но самой важной новостью, которую узнали Сабрина и остальные, было то, что Патриция скрыла существование обеих групп «пропащих» от своих начальников из ФБР. Брандт был прав – Патриция и Лили действительно таранили машину Эми, чтобы скинуть ее с моста и сохранить тайну. А Нэш был совершенно не в курсе произошедшего. Хотя он и Сабрина почти не разговаривали друг с другом после пожара, она почувствовала облегчение, когда узнала, что он не врал ей. Он присматривался к ней с самого начала. Сабрина позволила себе размышлять о том, что, может быть, теперь, когда расследование окончено, у них с Нэшем еще есть шанс быть вместе. Что бы это ни значило…

«Маловероятно», – говорила она себе. Хотя Нэш оказался не таким уж неприступным по своей природе, он не обращался лично к ней с ночи пожара вне рамок брифингов и сообщений, адресованных всем «пропащим». Она знала, что он занят после столкновения в доме Брандта, даже ездил на несколько дней в Альбукерке, но его отсутствие по-прежнему задевало ее, и она гадала – может, теперь, когда расследование окончено, закончилось и то, что их объединяло. Думать об этом было настолько больно, что она не могла позволить себе в это поверить…

Сабрина снова переключила свое внимание на остальных.

– Я имел в виду, что ведь есть множество разных способов попросить девушку куда-то сходить, – говорил Эндрю. Его щеки по-прежнему пылали. – Мне следует позвонить ей или написать сообщение?

– Позвонить! – хором сказали Сабрина и Гэбби.

Зи покачала головой.

– Вовсе нет. Звонить – это так официально. Как будто мы – не мы, а наши дедушки и бабушки, которые беспокоятся о соблюдении придворных правил. Когда ты звонишь, кажется, что ты в отчаянии.

– Согласен, – сказал Джастин. – Я за сообщение.

– Если ты хочешь собрать какие-нибудь разведданные перед свиданием, буду рада подслушать, о чем она думает, – сказала Зи. Она подбросила в воздух конфету M&M’s и приготовилась поймать ее ртом, но та внезапно перелетела через костер и оказалась в руке Джастина. Зи посмотрела на него, показывая, что не впечатлена.

– Не смешно, Джастин.

– Не делай ничего такого на виду у Нэша, – сказал Эндрю. – Я не хочу давать ему новые поводы ввести нам антидот.

Несколько часов назад Нэш прислал им всем сообщение о том, что ему нужно поговорить с ними этим вечером, и уже час они обсуждали, в чем причина такой спешки. Хотя Эндрю не оставлял надежды, что у ФБР может найтись новое дело, в котором нужна помощь «пропащих», победила гипотеза, согласно которой Нэш собирался сообщить им, что они должны получить антидот. Теперь, когда они знали, что на программу «пропащих» не было никакого официального разрешения, было бы вполне логичным, если ФБР захотело уничтожить все следы сыворотки и ее воздействия. Нэш уже сказал, что Патриции приказали уничтожить ее еще десять лет назад, и именно поэтому Патриция и Лили спрятали ее. Все они не могли перестать размышлять о том, что это будет значить для каждого из них.

– Не думаю, что они могут связать нас и силой заставить его принять, если мы этого не захотим, – сказал Джастин.

– Это ФБР. Они как раз могут, – ответила Зи.

– А что если они предоставят нам выбор? – спросила Сабрина. – Чего бы вы хотели?

Она знала, что Зи немного беспокоит кровотечение из носа, которое случается у нее каждый раз после того, как она в полную силу пользуется своей способностью. У нее шла кровь из носа, у Эндрю болела голова, и все они задавались вопросом, как еще побочное действие сыворотки может проявиться со временем. И это не говоря о том, какими неадекватными стали Бэсуик и Джарвис. Неизвестно, был ли это какой-то долгосрочный эффект, который им пятерым еще предстояло ощутить, но повод подумать насчет антидота имелся определенно.

– Принять антидот и лишиться возможности вычислять геев? Ни за что, – сказала ей Зи, замаскировав свой ответ сарказмом. Но это было неважно – Зи беспокоилась, что снова впадет в глубокую депрессию. Джастин и Гэбби раньше уже сказали, что готовы бороться, чтобы не принимать антидот. Гэбби чувствовала себя освобожденной, свободной от ограничений, которые накладывало на нее ОКР, и с ценой за это – видениями – она вполне могла смириться. Джастин тоже сказал, что даже не задумывается. Сыворотка позволила ему быть еще сильнее на поле, и теперь он не злился постоянно на весь мир.

– Конечно, я не хочу принимать антидот, – сказал Эндрю. – А ты, Сабрина? Если тебе дадут выбор, что ты будешь делать?

– Думаю, что приму.

Она не могла определиться до последней секунды. Только произнеся это вслух, она убедилась в правильности своего решения. Человек, которым она была сейчас, которым она была последние две недели, – вот кем она была на самом деле, а не той постоянно накачивающейся таблетками незнакомкой, в которую она превратилась. С помощью сыворотки или без – она не позволит себе снова стать той девушкой.

Эндрю прервал ее мысли.

– Эй! Может, все они неправы. Может, Нэш хочет встретиться с нами, чтобы сказать, что нам дадут какую-нибудь медаль. – На его лице медленно расплылась улыбка. – Вроде фэбээровской версии Пурпурного сердца или Бронзовой звезды.

– Нам должны что-то дать, – согласился Джастин. – Мы спасли их задницы.

– Мы вполне замечательно справились, – ответила Зи. – По сути, мы спасли мир.

Сабрина подняла кружку.

– За нас. За то, что мы классные!

Они как раз чокнулись кружками, когда звук подъезжающей машины заставил их замолчать. Нэш заехал на парковку.

Сабрина хотела бы, чтобы ее сердце не билось так быстро от одной мысли, что она увидит его, но, похоже, не могла это контролировать. Когда Нэш подошел к ребятам, у нее внутри все сжалось. Он изобразил намек на улыбку в качестве приветствия, а потом переключился в деловой режим. Некоторые вещи никогда не меняются.

– Я хотел поговорить с вами лично.

Прежде чем он успел продолжить, Эндрю выпалил:

– Вы приехали, чтобы ввести нам антидот.

Нэш стиснул челюсти.

– Нет.

Эндрю улыбнулся, и Сабрина обняла его за плечи. Гэбби, Джастин и Зи расслабились. Похоже, каждый сможет получить то, что хочет.

Нэш прочистил горло.

– Потому что у меня его нет.

В первый момент Сабрина решила, что неверно расслышала его слова. Потом ее сердце упало.

– Что вы имеете в виду? Патриция сказала нам, что мы сможем воспользоваться им, когда захотим.

– Я знаю. Но она никогда не говорила мне, где хранит его. И, честно говоря, я не уверен, что он вообще существовал.

Нэш смотрел на кого угодно, кроме Сабрины.

Она молчала, пытаясь уместить в своей голове мысль, что теперь будет видеть призраков весь остаток своей жизни. Когда она подняла взгляд, «пропащие» смотрели на нее, подавленные ее состоянием.

Гэбби начала было говорить что-то Нэшу, но Сабрина прервала ее. Она не хотела оказываться в центре всеобщего сочувствия.

– Ребята, все нормально. Я все равно не уверена, хотела ли я в самом деле принимать его, – соврала она.

– Мне жаль, – произнося это, Нэш наконец посмотрел ей в глаза. – Как вы все знаете, меня тоже держали в неведении относительно многих фактов, как и моего босса. Но прямо сейчас мы работаем над созданием антидота. Патриция не оставила никаких заметок о том, как ей удалось выделить это соединение, но над этим работает целая команда исследователей в лаборатории. Эти люди – лучшие в своей области.

– Но если вы получите антидот, мы не обязаны будем его принимать? Вы не можете нас заставить, верно? – нервно спросила Гэбби.

– Давайте решать проблемы по мере их поступления.

– Это не ответ, – возразила Зи.

На долю секунды лицо Нэша смягчилось.

– Скажем так: я буду изо всех сил добиваться, чтобы вам дали возможность решать самим.

– Я не собираюсь ничего принимать, по крайней мере пока не сдам вступительный экзамен в ФБР, – сердито заявил Эндрю.

– Есть еще кое-что, – сказал Нэш. Его лицо потемнело, и у Сабрины внутри все сжалось. – Я думаю, вы все заслужили право знать. Мы считали, что сыворотка сгорела вместе с домом, но, похоже, мы ошибались.

– Похоже? Что это, черт побери, означает? – спросил Джастин.

– Сначала мы думали, что нашли сыворотку на пожарище. Теперь мы проверили все, и там нет ни малейшего ее следа. Либо она спрятана где-то еще, либо Кевину Бэсуику удалось продать ее раньше, чем мы его настигли.

Сабрина встретилась глазами с остальными «пропащими». Сыворотка по-прежнему была в чужих руках.

– И теперь вы хотите, чтобы мы помогли вам найти ее, – беспечно добавил Эндрю.

Нэш покачал головой.

– Нет. Хотя я на собственном опыте знаю, как полезна может быть ваша помощь, это не вариант. Для ФБР одобрение такой программы представляет слишком большой риск. – Как будто почувствовав, как упало настроение у всей группы, он продолжил: – Но, несмотря на сказанное, благодаря вам пятерым у нас есть шанс найти ее. Вы привели нас к Бэсуику. Я уверен, что мы найдем что-то в оставшихся после него вещах.

– Так что теперь? – поинтересовалась Сабрина.

– Я останусь в районе Седар-Спрингс, чтобы проследить все зацепки насчет сыворотки, которые мы сможем найти. Мой босс пришлет еще несколько человек, чтобы помочь с расследованием.

– Но что с нами?

– Теперь вы можете вернуться к своей обычной жизни. Настолько нормальной, насколько это возможно, если учитывать обстоятельства. Пока мы не решим проблему с антидотом, я буду еженедельно проверять, как у вас дела.

Глядя, как уходит Нэш, Сабрина пыталась сосредоточиться на единственной хорошей новости. Он не исчезнет из ее жизни навсегда. Он останется на связи с ними. Даже если у него нет никакого желания быть с ней, она не смогла бы справиться с мыслью о том, что никогда не увидит его снова.

– Как вы думаете, кому Бэсуик пытался ее продать? – спросила Гэбби у остальных сразу же после отъезда Нэша.

– Я уверена, что как только в ФБР выяснили, что этот Брандт на самом деле Бэсуик, они отследили каждый его шаг за последние несколько месяцев, – сказала Зи. – Думаю, они смогут запросить записи у АНБ. Все равно они уже записывают все наши разговоры.

Все углубились в спор о том, как много АНБ на самом деле знает об их жизни, но Сабрину отвлекло от разговора неожиданно пришедшее сообщение.

Ее сердце забилось быстрее, когда она увидела, от кого оно.

Нэш.


Нам нужно поговорить.

* * *

Сабрина протянула руку, чтобы постучать, но дверь открылась еще до того, как она успела это сделать.

– Сабрина, – голос Нэша прозвучал мягче, чем несколько часов назад, когда он разговаривал со всеми, и ей приходилось постоянно напоминать себе о необходимости дышать. На нем по-прежнему были те же темные джинсы и угольно-черный свитер – в духе обычной для него одежды серого, черного и синего цветов. Она вошла вслед за ним в квартиру и неловко замерла посреди гостиной, напротив него.

Всю дорогу сюда она ломала голову над тем, о чем же Нэш хочет с ней поговорить, и решила, что придумала убедительное объяснение – он собирается лично извиниться перед ней за отсутствие антидота. Никто не относился к своей работе серьезнее, чем он. Должно быть, он чувствует свою личную ответственность за то, что ничего не знал об этом. Как только он увидел, что Сабрина единственная из всех пятерых испытала разочарование, он сообразил, что обязан дать ей лучшее объяснение.

– Насчет того, что было раньше… – начал он.

Она решила начать говорить первой, чтобы не слушать речь с извинениями, которую он наверняка составил заранее. Вероятно, ему будет неловко ее произносить, а ей – слушать. Сочувствие – все равно не то, чего она от него ожидает.

– Я не виню тебя. Это не твоя вина, – быстро сказала она.

– Что не моя вина?

– Что ты не знал об антидоте. И что мне теперь всю жизнь иметь дело с призраками, без спроса выскакивающими у меня под носом. – Он выглядел смущенным. – Разве не об этом ты хотел со мной поговорить?

– Нет, – ответил он, нахмурившись. – Но ты права. Мне следовало заметить неладное раньше и подробнее расспросить Патрицию. Прости.

Сабрине следовало бы держать язык за зубами. Она старалась избежать как раз таких извинений, а вместо этого вынудила его произносить их.

– Так что тогда? О чем ты хотел поговорить?

Он стал еще серьезнее. Если это вообще было возможно.

– Сабрина, ты спасла мне жизнь. Я хочу поблагодарить тебя.

– О… – сказала она. Этого девушка точно не ожидала. – Что ж, если бы я знала, что ты собираешься исчезнуть сразу после этого пожара, я, может, и не стала бы этого делать.

Сквозь его серьезность пробилась легкая улыбка. Ее сердце всегда начинало биться быстрее, когда она ловила проблеск другой стороны его личности. Может, Сабрина была единственной, кто мог извлечь ее на поверхность.

– Я должен сказать тебе еще кое-что. – Он некоторое время помолчал, прежде чем поднять на нее взгляд. – Формально ты больше не являешься нашим осведомителем.

Сабрина кивнула.

– Ага, я знаю. Ты уже говорил, что ФБР не разрешит нам помогать с поиском сыворотки.

– Верно. А это означает, что я больше не являюсь твоим начальником.

Это такой способ попрощаться?

– Ладно. Поняла.

Он неотрывно смотрел ей в глаза. Эт