Book: Раскопки с миллиардером



«Раскопки с миллиардером»

Джессика Клэр

Серия «Клуб миллиардеров» №5

Раскопки с миллиардером


Переводчик — Анастасия Конотоп

Редактор — Александра Журавлева

Обложка от Елены Малаховой


Перевод выполнен для: https://vk.com/beautiful_translation


Аннотация:


Джонатан Лаенс

плейбой, миллиардер и любитель острых ощущений. Когда он узнает, что его наставник, профессор Финиас ДеВитт, владел секретным дневником, ведущим к легендарному артефакту, Джонатан решает его добыть. Но перед ним возникает преграда

дочь профессора Вайолет. У нее есть то, что ему нужно. И она не собирается отдавать дневник, особенно мужчине, разбившему ей сердце. 


Вайолет

его слабость, ведь он до сих пор в нее влюблен, несмотря на их расставание более 10 лет назад. Вайолет не забыла, какую боль он ей причинил. Она никогда его не простит, или она так думает. Когда Джонатан начинает ее соблазнять, она оказывается на грани пробуждения прежних чувств. И она не знает, действительно ли он хочет ее или только то, что она от него прячет?


Глава 1


Вайолет ДеВитт смотрела на конверт с надписью «Передать моей дочери после моей смерти».

— Так что? — с любопытством спросил поверенный. — Вы будете его открывать?

Но Вайолет водила пальцем по каллиграфическому подчерку отца. Она изучала восковую печать на обороте. Это была настолько неуместная вещь на современном конверте, но в духе ее отца.

Она аккуратно положила конверт на колени, вежливо улыбаясь сидящему напротив мужчине. — Нет.

На лбу мужчины появились морщины, выглядел он расстроенным. — Но, мисс ДеВитт, это последняя воля вашего отца. Разве вы не хотите ее исполнить?

— Мистер Пеннинг, я практически уверена в содержании данного письма, — ответила Вайолет, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и добро, пока она сжимала в руках конверт. — Скажите, у вас есть еще что-то, требующее моего внимания?

Он бросил на нее быстрый взгляд, после чего начал перебирать документы в папке. Она поняла удивление в глазах поверенного. Многие люди, получая наследство, забрасывают вопросами о получаемых деньгах, но Вайолет это не интересовало. Она просто хотела побыстрее закончить и уйти.

— Ваш отец был выдающимся человеком, — сказал мистер Пеннинг, доставая из папки лист бумаги и читая его.

— Да.

— Многие ценили его работу. Я прочитал три его книги, и будучи домоседом, меня захватили описанные им события. Он прожил очень увлекательную жизнь. Жаль, что из жизни ушел такой хороший человек.

— Мне говорили об этом.

Теперь мистер Пеннинг выглядел шокированным. — Мисс ДеВитт, разве вы не знали вашего отца? У меня сложилось впечатление…

— Я знала его, — подтвердила она, в тайне не желая продолжения данного разговора. Поверенный вряд ли хотел знать об ее отце трудоголике, как он бросил ее мать, и как доктор ДеВитт обошелся с собственной дочерью. Все считали его легендарным археологом. Профессор Финиас ДеВитт любимый муж и супруг, именно так его описывали в книгах. Но Вайолет так не считала. Она натянула вежливую улыбку и наклонилась вперед, пытаясь заглянуть в документ, в который вчитывался мистер Пеннинг. — Дела с его недвижимостью уже улажены?

— О, — он поправил очки, возвращая внимание к документу. — Да, если честно, этот конверт был последним делом. Как не прискорбно сообщать, но к концу жизни у вашего отца скопились долги. Кажется, последние раскопки он финансировал сам. Дом он заложил, и банк забрал его спусти 3 недели после его смерти.

Вайолет хмыкнула себе под нос. Ее не волновали деньги или недвижимость, и она ни на что не претендовала. Она просто хотела уйти.

— К счастью, был анонимный меценат, который покрыл оставшуюся часть долгов вашего отца.

— Повезло, — согласилась Вайолет, сжимая руку в кулак. Она представляла, кем был этот меценат, и ненавидела этого придурка. Еще и анонимный. Теперь она должна с благодарностью броситься ему на шею? Не дождетесь.

— Думаю, на этом все. — Поверенный продолжал переводить взгляд с нее на конверт и обратно. Когда она не сделала попытки открыть его, он вздохнул и протянул ей бумагу для подписи. Она подписала, он поднялся, протянул ей руку для прощания.

— Спасибо, мистер Пеннинг. Позвоните мне, если вам потребуется моя помощь, — серьезно сказала она. Пожав его руку, она вышла из кабинета юриста, сжимая в руке неоткрытый конверт.

Сев в машину, Вайолет завела двигатель, бросив конверт на пассажирское сидение, а затем остановилась. Потерла лоб, в надежде прогнать давящую боль в висках. Письма были любимой формой общения Финиаса ДеВитта. Когда ей было 8, отец дал ей на день рождения конверт. Внутри была подсказка, ведущая к другим подсказкам. Ей понравились эти загадки, и после нескольких заданий она, наконец, добралась до долгожданного подарка.

Это была копия Энциклопедии древних иероглифов. Не новая. С подписью «Финиасу, спасибо, что были отличным учителем».

Это была книга, а она очень хотела Барби.

Финиас пропускал ее дни рождения, пока ей не исполнилось 16. Она получила еще один конверт по почте и снова была взволнована, несмотря на прошлое разочарование. На этот раз цепочка загадок привела ее к копии дипломной работы одного из его студентов на тему «Минойская цивилизация». Также там была записка: «Вайолет, внимательно изучи ее. Ты должна писать нечто подобное, если хочешь работать со своим отцом».

Опять не то, что она хотела. Но Финиас ДеВитт верил в две вещи: знания и приключения. Для нее это были глупости.

Она выбросила листы в мусор, пытаясь забыть об ужасной идее ее отца относительно подарков на ее дни рождения. Когда ей было 18, она получила еще один, и он был таким же разочарующим. На этот раз она получила ужасное кольцо, от которого ее пальцы почернели, а само кольцо напоминало дешевую копию из сувенирного магазина. Неделя поисков и догадок закончилась осознанием разочарованием, крушением надежд, что ее отец помнит о ее интересах, страхах, надеждах и то, что его подарок покажет ей его истинный интерес к жизни дочери.

Но этого не произошло. Финаис ДеВитт дарит подарки, но, так или иначе, они связаны с его интересами. Она знала, как и во всех прежних загадках отца, ее начальное волнение превратится в неизбежное разочарование. Конверты, задания - лишь замаскированный факт, что Финиас не старался и не думал о ее подарках… точно так же, как он не старался быть хорошим отцом.

Поэтому она не сомневалась, последний конверт от него и эти загадки даже не стоят ее внимания.

Ох, папа, я знаю, что ты задумал. Это очередная твоя игра, но у меня нет никакого желания в нее играть. Ни твои слова, ни задания не заставят меня вновь заговорить с Джонатаном Лаенсом.

Вайолет никогда не считала себя злопамятной или обидчивой. Она всегда была милой и понимающей. Но когда парень соблазняет ее красивыми речами, делает тебе ребенка, а потом бросает? Это не так просто простить или забыть, несмотря на ухищрения и желания ее отца.

Некоторые вещи не забываются.


***


— Это ее класс, — сказала директор Эперанса Джонатану Лаенсу, указывая на дверь. — Мисс ДеВитт действительно вас ожидает? Она не предупреждала о госте, а у нас закрытая школа. — Директор говорила неодобрительным тоном, но не могла выгнать его. Удивительно, что можно получить, заявившись в дорогом костюме и личным телохранителем. Конечно же, помогла и известность в определенных кругах.

— Она меня ждет, — ответил Джонатан, поправляя лацканы пиджака. — Возможно, она просто забывала вас уведомить. Вайолет - старый и близкий друг семьи Лаенсов.

— Хорошо, — мисс Эсперанса радостно улыбнулась. — Я большая поклонница ваших автомобилей, хотя я не могу их себе позволить! — Она по-девчачьи хихикнула, что было странно, учитывая ее возраст.

Джонатан наградил ее своей самой лучезарной улыбкой, подключая обаяния плейбоя— миллиардера. — Хотите, я пришлю вам одну из них?

— Нет, что вы, — Эсперанса снова хихикнула, поправляя седую прядь, выбившуюся из прически. — Это противоречит школьным правилам. Но спасибо за предложение. — Она шагнула вперед, постучала в дверь с яркой надписью «пятый класс».

Джонатан сглотнул ком в горле, переминаясь с ноги на ногу. Было глупо сейчас нервничать. Он прыгал с гор Непала, плавал с акулами, спускался в бесчисленное количество пещер и даже был на судне, которое захватывали Сомалийские пираты. Но он никогда не нервничал в тех ситуациях. Его переполнял адреналин? Естественно. Но нервозность — никогда.

Но стоя перед кабинетом пятого класса, в ожидании встречи с женщиной, которую он не видел 10 лет? У него вспотели ладони.

Как будет выглядеть Вайолет сейчас? Его воспоминания о ней включали определенные моменты, а не образ целиком. Он помнил невысокую девушку, едва достававшую ему до плеча, с длинными, темными косами, с вплетенными в них розовыми лентами. Убийственная улыбка, подтянутое тело и татуировка развратницы на пояснице, гласившая «Лови момент». Он помнил запах ее кожи, ее тихие стоны в момент оргазма, и как крепко ее ротик обхватывал его член.

Одна лишь мысль о ней возвращала не только воспоминания, но и сожаления. Не было ни дня, когда бы он не сожалел о последней ночи, часе и минуте, проведенной с ней.

Она хотела выйти за него замуж. Хотела, чтобы их летний роман в Греции перерос в нечто большее. Она настаивала на возвращении в Штаты и начале совместной жизни. Но тогда Джонатану было 19, он взял академический отпуск в колледже и был ослеплен энергичностью профессора Финиаса ДеВитта, который каждый день был на грани важного археологического открытия. Тем летом они оба принимали участие в раскопках профессора, и это было самым захватывающим, что Джонатан когда-либо делал. Он был младшим сыном бизнесмена, отчаянно нуждающегося в чуде. Джонатан годами наблюдал, как его отец вкладывал каждый доллар в развитие Лаенс Моторс и все безрезультатно. Он никогда не ревновал отца к его одержимости к своему автомобильному бизнесу, просто он не разделял его интересов.

А в профессоре ДеВитте он увидел наставника, отца, которому интересны мысли Джонатана. В один миг с ним стали считаться, и это опьяняло.

Но у Вайолет произошла решительная и кардинальная смена интересов. Ей не нужны были приключения и кочующая жизнь археолога. Она хотела дом и семьи, именно в таком порядке. Больше никаких приключений, никакого колледжа, и все это в 19 лет. И в их последнюю ночь вместе, она предложила ему остепениться и жить вместе с ней.

Джонатан повел себя как несмышленый мальчишка, рассмеявшись ей в лицо. Она дала ему пощечину, расплакалась и исчезла из его жизни.

Той ночью он ее потерял и потребовалось немного времени, чтобы он начал сожалеть о своей жестокости. Без Вайолет Греция была уже не та. Если признаться, после ее ухода все в его жизни было не так. Он скучал по ней с той же силой, с какой когда-то любил археологию. Он признался профессору ДеВитту — своему наставнику и другу, в своих переживаниях. Он подумывал поехать к Вайолет, извиниться. Попробовать начать все заново.

Но ее отец сказал ему, что это будет ошибкой. По его словам, Вайолет уже через неделю после их расставания вернулась к бывшему парню. И он передал Джонатану клочок бумаги с прощальной запиской. Разбитый, Джонатан ушел в работу.

Несколькими неделями позже профессор ДеВитт рассказал унылому и переживающему Джонатану о свадьбе Вайолет, и пришло время все забыть и двигаться дальше. И не хотел бы Джонатан присоединиться к нему в экспедиции в Долине Царей?

Он согласился и тем самым наполнил свою жизнь раскопками, приключениями и экстримальным спортом — всем, что помогало ему забыть, как он облажался и потерял Вайолет. Когда умер его отец, старший брат Джонатана отказался возглавлять Лаенс Моторс. Джонатан взял правление в свои руки, нацеливаясь добиться успеха. Спустя 10 лет упорной работы, изобретательности и помощи Братства (тайного общества миллиардеров, в котором он состоял), он превратил дело отца в многомиллиардный бизнес. Он вел безумный образ жизни, разрываясь между работой, путешествиями по всему миру и археологическими проектами.

Но ничего из этого не помогало ему забыть о том, чего он лишился. 10 лет назад, он все еще мечтал о Вайолет ДеВитт, и о том, как бы сложилась их жизнь, если бы он согласился на ее предложение.

Звук каблуков по линолеумному полу школы вернул его в настоящее. В следующую секунду дверь класса отворилась. Джонатан поднял глаза.

Вот она, стояла рядом с массивной деревянной дверью кабинета, с расстроенным выражением лица, словно она ожидала его появления, но надеялась на обратное.

И вот так просто его ладони снова вспотели. Она изменилась. Этого следовало ожидать, он тоже больше не был худощавым юношей с проблемной кожей и пушком волос на груди. Если такое возможно, но Вайолет стала еще краше, выглядела более спокойной. Исчез дикий, дерзкий взгляд, который он так любил, а еще длинные по пояс волосы. Нынешняя Вайолет все еще была миниатюрной, а ее подтянутое тело приобрело аппетитные изгибы, которые можно было разглядеть в ее строгой юбке, блузке кремового цвета с бантом и длинными рукавами. На ней были туфли на небольшом каблуке, отсутствовали какие-либо украшения, а некогда длинные волосы подстрижены в ассиметричный боб, которые доходили до подбородка и были убраны с одной стороны за ушко.

Это была его некогда дикая Вайолет? Она была похожа на нее, но … в тоже время, нет. Было ясно, ей пошла на пользу замужняя жизнь. Она была божественной в их последнюю встречу, и мысль о другом мужчине в ее жизни причиняла ему невыносимую боль. Он должен быть на его месте, но Джонатан был эгоистичным засранцем.

— Джонатан, — произнесла она, холодным, вежливым тоном. — Какой чудесный сюрприз. — Ее голос явно свидетельствовал об обратном.

— Напоминаю, мисс ДеВитт, вы должны уведомлять о всех посетителях, — сказала директор Эсперанса, даря очередную дружественную улыбку.

— Конечно, прошу прощения, — также вежливо ответила Вайолет. — Джонатан, не хочешь ли зайти? — она указала на класс.

Он кивнул своему телохранителю, который расположился у двери в рабочей стойке. Не то, чтобы Джонатан ожидал неприятностей в средней школе Нептуна, но он давно уяснил, важный вид открывает также много дверей, как и связи.

Тонкие каблучки Вайолет процокали по полу, когда она прошла и села за свой стол в передней части класса. Он заметил, она не предложила ему сесть, и он пробежался глазами по классу и ровным рядам школьных парт. Ее класс был выкрашен яркой краской, на стенах располагались фотографии с экзотических мест, а также карты и флаги. Несмотря на ремонт, здание школы было старым и темным, деревянные балки не скрывали возраста. И он был уверен, они обрушаться при первой же протечке. — Милое место. Где твои ученики?

— Сейчас 14:30, — сказала она слишком сладким и сдержанным голосом. — Уроки закончены. Остаются только провинившиеся.

Он повернулся к ней, расплываясь, как он надеялся, в своей самой ослепительной улыбке. В прошлом она никогда еще его не подводила. — Кажется, я был плохим мальчиком.

Вайолет сцепила руки на столе. — Мистер Лаенс, думаю, нам обоим известна цель вашего визита.

— Джонатан, — повторила она, ее настороженный взгляд удивил его. Она задержала на нем свой взгляд дольше положенного, затем открыла ящик стола, достав оттуда конверт, и протянула ему.

Он подошел, взял знакомый конверт, заметив, что печать на обороте была не сорвана. — Ты его не открывала?

— Я довольно хорошо знакома с играми моего отца. Мне не нужно его открывать, ведь я больше не собираюсь в них играть. Я никогда не могла понять, какую цель он преследовал, а теперь мне это не важно.

Джонатан удивился холодности ее слов. Вайолет грубила, и он не понимал почему. — Ты все еще обижаешься за прошлое?

Она прищурила глаза. Вероятно, это означает да. — Послушай, Вайолет. Я был глупым подростком, да и ты тоже. Мы были молоды. Совершали глупости, делали глупые ошибки. Можем мы забыть о прошлом и поработать вместе?

— Поработать вместе? Над чем?

Он вытащил свой конверт из кармана костюма марки Фиораванти и протянул ей. Она продолжала смотреть на него, вскидывая бровь.

Ладно, придется приложить усилия. Он открыл конверт, достал лист и прочитал ей. Первой строчкой был адрес ее школы. А второй: «Ты найдешь ключ у моей дочери Вайолет». — Джонатан смотрел на нее, дожидаясь ее реакции на это прямое заявление.

Вайолет закатила глаза.

— Ну? Так что ты думаешь?

— Думаю, в моем покойном отце умер драматический актер, — сказала Вайолет. — Если нужно найти ключ, вероятней всего, подсказка содержится в моем конверте. Можешь его забрать. — Она подтолкнула конверт в его сторону, а сама занялась стопкой бумаг, лежавшей на углу стола. Затем, взяв красную ручку, она начала проверять рефераты, словно Джонатана вообще здесь не было.

Джонатан таращился на нее почти целую вечность. Ей действительно не любопытно? Она не хотела знать? — Тебе совершенно не интересно, что спрятал твой отец?



— Нет, — она ответила, не поднимая головы, продолжая проверять работы.

— Удивишься ли ты, услышав, что незадолго до его смерти, исчезли не только его дневники, но также ходят слухи, что он украл кое-что ценное с последних раскопок?

— Меня это не удивляет, — сказала Вайолет, все еще не поднимая глаз. Она написала что-то на уголке листка и приступила к другому. — Уж кто-кто, а мой отец умел привлечь внимание и напустить интригу.

— Это были мои раскопки, — сказал Джонатан. — Твой отец обокрал меня.

Она продолжала его игнорировать.

— Тебя это не волнует?

На это Вайолет подняла глаза, смотря на него тем же равнодушным взглядом. — Почему это должно меня волновать? Мне сказали, что все долги моего отца покрыл анонимный меценат, и теперь они меня больше не касаются. Мне также сказали быть благодарной. — После последней фразы ее рот скривился, будто она съела лимон. — Полагаю, именно ты был тем меценатом.

Получается, она знала, что он обо всем позаботился, но не была этому рада. Джонатана это не остановило. — Мне нужны эти дневники. Более того, я хочу вернуть украденное. Это бесценная вещь.

Она снова вернулась к проверке работ, а другой рукой придвинула в его сторону конверт.

— Черт возьми, Вайолет. Поговори со мной.

— Я говорю, — холодно ответила она.

— Я хочу, чтобы ты мне помогла. Мне нужны эти дневники и то, что он украл.

— Я же сказала, ты можешь забрать конверт.

Раздраженный, Джонатан схватил конверт и разорвал его. Там лежал листок с символом, который ему был незнаком. — Я не знаю его значения.

— Это уже не моя проблема. — Она ехидно улыбнулась и указала на дверь, намекая ему на уход.

Было ясно, она с ним закончила, вот только Джонатан понимал, самостоятельно ему не справиться, ему нужна помощь Вайолет. У нее была информация о профессоре, которая Джонатану была неизвестна. Воспоминания, семейные традиции.

— Я заплачу тебе миллион долларов за твою помощь.

Она отвлеклась от теста, ее глаза округлились от удивления. — Ты серьезно?

— Я теперь миллиардер, разве ты не слышала? Я возглавляю Лаенс Моторс.

— Рада за тебя, — она не выглядела впечатленной.

— Ну, так как? Один миллион долларов за то, что ты согласишься работать на меня, пока мы не поймем значение всего этого, — он помахал перед ней конвертом.

Вайолет постукивала ручкой по бумаге, обдумывая его предложение. Затем отрицательно мотнула головой. — Нет.

— Ты учительница, уверен, тебе нужны деньги.

— Да, я учительница, — согласилась она. — И сейчас середина учебного года. Я не могу уехать. Это нарушит школьную программу.

— Это же приключение, — заявил он, вспоминая, как раньше загорались ее глаза от предвкушения чего-то подобного. Его Вайолет любила острые ощущения не меньше его.

На этот раз ее взгляд был настороженным. — Нет, Джонатан.

— Почему? — он сжал в кулаке бумагу, едва сдерживаясь, чтобы не вспылить и не уйти отсюда.

— Я не собираюсь участвовать в папиной маленькой игре, для того чтобы снова свести нас вместе.

Он резко выдохнул. Так значит, она думала, ее отец намеренно сводит их вместе? Неудивительно, что она не желала работать с ним, ведь она была замужней женщиной. — Послушай, Вайолет, как бы мне ни было приято тебя видеть…

— Прости, не могу ответить тебе тем же…

— Я не собираюсь разрушать твой брак, — продолжил он с щемящим сердцем. Он сам пока не понимал, что он надеялся получить от нее. Может быть, на немного более теплый прием? Или обсуждения их совместного прошлого? Или же представления, что могло бы быть, если бы они остались вместе? Было очевидно, Вайолет похоронила прежние чувства и не хотела ворошить прошлое. Как никак, она была замужем. Нет смысла очаровывать замужнюю женщину. — Я просто надеюсь на помощь старого друга, это понятно?

Она запрокинула голову, немного поморщилась, заправляя прядь темных волос за ухо, и этот жест пробудил в нем волну воспоминаний. Он вспомнил этот задумчивый взгляд, и им завладело желание и отчаяние.

Прошло 10 лет, а он все еще был влюблен в Вайолет ДеВитт — неприступную, холодную королеву. Неудивительно, что она хотела избавиться от него.

— Что ты сказал?

Он теребил в руках полы пиджака, мысленно благодаря, что тот был застегнут, тем самым скрывал появившуюся эрекцию. — Я сказал, что не намерен разрушать и лезть в твою жизнь.

Она поднялась на ноги, разгладила юбку и обошла стол. Она вытянула руку. — Дай мне письмо.

Наконец-то, они сдвинулись в мертвой точки. Джонатан протянул ей оба письма.

Вайолет изучила письма, а потом удивленно на него посмотрела.

— Что такое? — поинтересовался он.

— С чего ты решил, будто я замужем?

Теперь пришел его черед удивляться. — Прости?

— Я сказала, я не замужем. Откуда у тебя такая информация?

Кровь застучала у Джонатана в ушах. Он смотрел завороженный, как она убирает волосы за другое ухо. Теперь оба ее ушка слегка оттопырены, что она ненавидела, а он считал милым. Его Вайолет.

Он давно отказался от нее, потому что она вышла замуж за другого едва ли не на следующий день после того, как покинула его постель. И он всегда сожалел о том, что позволил ей уйти.

— Ты, — он кашлянул, раздражаясь слабостью своего голоса. Казалось вся кровь отступила от его лица… частично так и было. Прочистив горло, он повторил попытку. — Ты отменила свадьбу?

Она снова не понимала, о чем он говорил. — Какую свадьбу?

— Твой отец сказал, когда ты ушла… ты вышла замуж за другого. Почти сразу же.

Теперь обе ее брови взлетели вверх. — И ты ему поверил? Джонатан, в то время твоя семья спонсировала все его раскопки. Он бы рассказал тебе о коровах, полетевших на Луну, если бы это удержало тебя рядом с ним.

Будь он проклят. Он знал, Финиас был старым манипулятором, но он не думал, будто тот способен на такую низость. — Так ты… не замужем?

— Не понимаю, почему это тебя волнует… — она вскрикнула, когда он схватил ее за руку. Ее кожа была такой же нежной, как он помнил, ногти коротко обстрижены. Похоже, она так и не избавилась от привычки их кусать. У нее не было колец ни на одном пальце.

Его обманули. Он должен быть в ярости. Наполнен злобой, ненавистью и сожалением о потерянном времени, о 10 годах жизни, проведенных врозь.

Но Джонатан не думал об этом. Все что он видел — это Вайолет, его Вайолет, стоящая так близко, к которой он мог дотянуться, прикоснуться впервые за долгое время. Вайолет пыталась вырваться из его хватки.

Его Вайолет была здесь, перед ним, и она не была замужем. И будь он проклят, если еще раз позволит ей ускользнут от него.

Схватив ее за плечи, Джонатан развернул ее, прижал к себе и накрыл ее губы. Он целовал ее со страстью, копившейся в нем 10 долгих, одиноких лет. Она не отвечала на поцелуй, но ничего. У него было страсти и желания на двоих. Она сдаться. Он покажет ей, как сильно он скучал. Он больше никогда ее не отпустит. Он…

Колено Вайолет оказалось у него между ног и… она ударила его в пах.


***


К тому времени, как Вайолет ушла с работы, зашла в магазин, потом в тренажерный зал, вернулась домой и убралась в своей маленькой квартире, она все еще была раздражена. Точнее сказать была в бешенстве.

Как Джонатан Лаенс смел вернуться в ее жизнь, только потому что ее отец умер? Да как он смел думать, что она бросит все: свою жизнь, карьеру, чтобы помочь ему в дурацком деле, которое задумал ее отец, превратив его в археологическое подобие Вилли Вонки?

Как он смел хватать и целовать ее? Просто потому что она была не замужем?

Отсутствие обручального кольца не дает ему права хватать ее, и это не означает, что она перестала ненавидеть его всеми фибрами души. Вайолет начала швырять продукты в холодильник, а затем выругалась, когда открытый пакет с молоком перевернулся на только что промытый шпинат. Твою мать! Она сгребла бумажные полотенца и начала вытирать молоко. Закончив, пошла мыть руки, заметив, они все еще дрожали.

Ее до сих пор трясло от злости, и она незаметно обкусала ногти.

Она не хотела ничего из этого. Абсолютно ничего. Ее жизнь была размеренной и хорошей. Все шло спокойно, безопасно, без каких-либо сюрпризов. Вайолет не любила сюрпризы. Она всегда заканчивались разочарованием.

Она приняла горячий душ, переоделась во фланеливую пижаму, почитала мистический роман в кровати и легла спать. Ну, или попыталась. Все ее тело напоминало огромный комок нервов, она смотрела в потолок, расстроенная случившимся.

Джонатан Лаенс ее поцеловал. Он нарисовался у ее дверей, будто он не бросил ее 10 лет назад, в момент, когда она больше всего в нем нуждалась. Все такой же эгоист, как и раньше. Некоторые люди совершенно не меняются. Она вспомнила выражение его лица, когда она врезала ему коленом по яйцам. Однако даже это ее не удовлетворило. Она была чертовски зла, а он лишь выглядел удивленным. И обиженным. Словно не мог поверить, что его Вайолет на такое способна. От этого она едва не обезумела от злости. Она начала вертеться на кровати, но после откинула одеяло, встала и прошла в гостиную. У нее была маленькая квартира, но ей этого хватало, ведь для жизни ей нужна была кровать и рабочий стол. Направившись к переполненному книгами шкафу, она подошла к полке, где хранила личные фотоальбомы. Большая часть секции была заставлена альбомами ее матери, но также там был крошечный альбом, спрятанный в самом дальнем углу. Она взяла его и смахнула с него пыль.

Обложка была украшена традиционной фреской, а греческие буквы гласили: Акропири, 2004. Вернувшись в спальню, она забралась под одеяло и открыла альбом.

Ее первая и единственная экспедиция с отцом. Ее мать была против, но Вайолет так не терпелось поехать, провести время с ее умным, знаменитым отцом, что она считала дни до нужной даты. Люди шутили, будто ее отец был как Жак— Ив Кусто в археологии. Это было бы правдой, если бы Кусто бросил свою семью на 20 лет и довел жену до алкоголизма.

Вайолет перелистывала страницы альбома, вспоминая то лето. Вот была фотография с отцом рядом с экскаватором, где они указывали на стену и улыбались. Оба с обветренными лицами, а ее волосы заплетены в две косы с яркими лентами. На ней была смешная майка и ужасные солнечные очки. Позади нее на фото стоял Джонатан Лаенс и обнимал ее за талию.

Боже, она была безумного в него влюблена. Глупая, влюбленная дурочка. Как только она приехала на Санторини, чтобы провести лето с отцом, она обнаружила, тот также пригласил целый курс своих студентов. Она была разбита, растоптана, считавшая, что она особенная в глазах отца. Но вскоре ее боль переросла в интерес, после знакомства с Джонатаном. Лаенс Моторс была известной, но, к сожалению в плохом смысле, маркой автомобилей. Над ним быстро начали подшучивать, ведь он не интересовался семейным бизнесом. Худощавый, немного похожий на ботаника, но очень увлеченный историей и археологией. Вайолет показалось это милым.

Было в Джонатане что-то притягательное, от чего она не смогла устоять. Ее отец был расчетливым, продумывал каждый шаг, Джонатан в свою очередь жил одним днем, и это ее восхищало. Его радость от участия в экспедиции не вызывала сомнений. Он первым приходил на раскопки и уходил последним. Если нужно было провести исследования, то он всегда вызывался добровольцем.

Это был привлекательный 19-летний студент колледжа, способный полностью отдаться своему делу. Он был неотразим.

К концу первой недели они проводили вместе все свое свободное время. К концу второй недели он ее поцеловал, а она швырнула его на кровать, и они начали трахаться, как кролики. К концу месяца она была без памяти в него влюблена.

А по прошествии двух месяцев она носила под сердцем его ребенка. И дело не в том, что они были неаккуратны. Наоборот. Они каждый раз пользовались презервативами, но они не могли защитить, если учитывать с какой страстью и интенсивностью они занимались любовью, да и Джонатан несколько раз входил в нее до того, как надеть презерватив, ведь это было чертовски приятно для них обоих. Джонатан относился к сексу с такой же энергичностью, как и ко всему в жизни — с ненасытностью и полной отдачей.

Глядя на фото, она призналась себе, он разрушил ее для других мужчин. Ни одни ее сексуальные отношения, даже близко не напоминали их с Джонатан страсть. И это прискорбно.

В 19 она не расстроилась, узнав о беременности. Она была безумно влюблена в Джонатана и в тайне примеряла его фамилию и выбирала имя ребенку. Если это был бы мальчик, она бы назвала его Тесей ДеВитт Лаенс, а девочка — Ариадна ДеВитт Лаенс, в честь героев греческого мифа. Она мечтала выйти замуж за Джонатана, вернуться в Штаты, закончить колледж и воспитывать ребенка. Было видно, отец смотрел на нее не как на дочь, а как на одного из своих студентов, поэтому если она хотела настоящую семью, то должна была создать ее сама. Мечта о счастливом доме опьяняла ее. Вместо того, чтобы думать об археологических находках, мысли Вайолет были заняты обустройством дома и детской. Муж, жена и ребенок, обожаемый обоими родителями.

Это была ее новая мечта, и она не могла дождаться, когда начнет воплощать ее с Джонатаном.

Но она не хотела, чтобы он женился на ней из-за ребенка. Она хотела, чтобы их брак был по любви, и потому что он желал этого. Ведь это была часть ее фантазии. Ведь она знала, что такое расти в семье, где родителям пришлось пожениться только из-за ребенка. Его семья была богата, и она хотела, чтобы он сам предложил ей пожениться, чтобы не подумали, что она была охотницей за его деньгами. Если честно, Вайолет было плевать на автомобильную компанию Лаенсов. Ее представление о счастливой жизни входил уютный дом в глубинке, семейные ужины с детьми и мужем, и утренние поцелуи мужа на прощание, перед тем как он уходил на работу. Некоторые женщины мечтали о карьере, она же мечтала о крепкой семье. Это все что ей было нужно, после детства, проведенного с матерью, топившей свою депрессию в алкоголе, и вечно отсутствующим отцом. Она хотели лишь быть окруженной любовью.

Господи, какой же наивной она была.

Раздраженная, Вайолет перевернула страницу альбома. Еще одна фотография с Джонатаном, они стоят на пляже Санторини, прижавшись щеками. Она помнила тот вечер. Это было за день до того, как все изменилось. У них были выходные, и они решили провести их вместе. Они наслаждались романтическим ужином, ночью в отеле Фира, и в постели Вайолет рассказала ему о своих мечтах. О том, что она мечтает завести с ним семью.

— Это неплохая идея… но для будущего, — отрешенно ответил Джонатан, поигрывая с ее длинными волосами.

Это было не то, что хотела услышать беременная 19-летняя Вайолет. Она повернулась к нему лицом. — Чем ты будешь заниматься, после окончания экспедиции? Что будет с нами?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил он.

Ей не понравилось то, что ей пришлось все ему объяснять. — Какие у тебя планы после окончания этих раскопок?

Он пожал плечами. — Вернусь в колледж, продолжу учебу. Буду ждать очередного приглашения от профессора Девитта.

Это… опять не то, что она хотела услышать. — А как же я?

Он расплылся в убийственной улыбке. — Через пару лет, возможно, мы оба будем работать в одном университете.

Через пару лет? Пару лет? В 19 это означало целую вечность. — Но… я хочу, чтобы мы были вместе.

— Я тоже этого хочу, — он немного опечалился.

Нет, он не понимал. Она вцепилась в его руку. — Я хочу быть с тобой и после отъезда. Хочу завести с тобой семью. — Она сделала акцент на последних словах, в надежде, он поймет, на что она намекала, и сам предложит.

Завести семью с тобой, Вайолет? Господи, да я только об этом и мечтаю! Давай это сделаем. Я буду счастлив, если ты родишь мне детей, Вайолет. Я всегда буду рядом, Вайолет.

Вместо этого, он только нахмурил брови, будто она сказала какую-то глупость. — Завести семью? Сейчас?

— Да, сейчас.

Он рассмеялся. Рассмеялся. А затем тараторил о своих планах. О необходимости возвращения в Дартморт. О будущей поездке с профессором ДеВиттом, даже не зная куда. О том, как его семья ожидает, что он возглавит компанию отца. Пройдут годы, прежде чем Джонатан остепениться и заведет семью. Сейчас еще слишком рано.

Каждое его слово разбивало Вайолет сердце. Обманутая она влепила ему пощечину и убежала. Она пулей вылетела из их номера, оставив его в отеле, и вернулась в палаточный городок. После этого она проплакала до тех пор пока не уснула, потому что она хотела дом с белым забором, а у ее Прекрасного Принца были другие планы.

На следующий день он звонил ей несколько раз, пытался с ней встретиться, но она его избегала. Вместо этого она перенесла свои переживания на бумагу. Она не хотела говорить ему о ребенке, использовать его, чтобы удержать рядом с собой, но у нее не было выбора. Она до сих пор дословно помнила содержание последнего абзаца того письма.

Если ты любишь меня, Джонатан, прошу, поехали со мной. Я хочу, чтобы мы вместе растили нашего малыша. Если ты хочешь быть отцом, то должен поехать со мной. Прошу, прошу, я так сильно тебя люблю.



Она умоляла выбрать ее, а он даже не потрудился ей ответить. Вайолет почувствовала горечь, глядя на эту фотографию, поэтому захлопнула альбом и отшвырнула его в угол комнаты.

Сказки со счастливым концом — это полный бред. Ее прекрасный принц проигнорировал ее письмо. Она вернулась домой, проплакала 2 недели, а через месяц потеряла ребенка. От чего проплакала еще больше.

А затем она взяла себя в руки, вернулась в колледж и приняла решение, впредь ее счастье не будет зависеть от планов и желаний другого человека.

Вайолет гневно ударила кулаком подушку, потом снова легла, желая все-таки поспать. Джонатан был шокирован, услышав, что она не была замужем. Так значит, святой профессор ДеВитт солгал своему любимому протеже? Мда, такого она не ожидала. Ее отец продал бы последнюю рубашку матери, если бы это помогло заполучить финансирование для его следующего проекта. Вайолет знала это с детства. Как Джонатан мог об этом не догадываться.

Интересно, а он вообще получал ее письмо? В любом случае, теперь это было не важно. Использовать ребенка было слишком низким ходом, тем более спустя месяц она потеряла свой козырь. Джонатан бы не остался с ней, тем более, когда у него были другие планы.

Так что можно считать ей повезло. Если бы Джонатан не отклонил ее предложение, все бы закончилось неудачным браком с мерзавцем, которого принудили жениться из-за ребенка, которого он не хотел. Она видела его настоящий эгоизм.

В жизни всегда все случается так, как должно быть, сказала она себе, когда снова попыталась уснуть. Но той ночью сон к ней так и не пришел.


Глава 2


Следующим утро Вайолет проснулась за 5 минут до будильника, уставшая и с опухшими глазами. Ее разбудил вибрирующий на тумбочке телефон. «Срочный педсовет в 7 утра. Присутствие обязательно! Не опаздывать».

Застонав, Вайолет рухнула на подушку. Кто, черт возьми, назначает важное собрание на 7 утра? Сегодня определенно будет мучительный день, если учитывать ее двухчасовой сон. Ааа. Заставив себя подняться с кровати, Вайолет приняла короткий душ и начала собираться на работу.

Сорока минутами позже она заехала на школьную парковку с пульсирующей головной болью и огромным стаканом кофе. Парковка была забита, а, значит, почти все преподаватели уже собрались. О, господи. В спешке забегая в здание, она боковым зрением заметила припаркованный недалеко кабриолет марки Лаенс.

Это же просто совпадение, да? Многие богачи ездят на машинах марки Лаенс. Несколько лет назад, когда машину показали в одном из фильмов про гонки, владение такой стало своего рода показателем статуса. После этого Лаенс Моторс превратилась в преуспевающую компанию. Не то, чтобы она следила за развитием компании… В любом случае, машины марки Лаенс были везде. Это не означает, что слизняк — владелец компании был сейчас здесь, верно?

Оглядываясь по сторонам, Вайолет крепче сжала в руке стакан с кофе, направляясь в кафетерий, где проходил педсовет.

Несмотря на ранее время, столы уже были расставлены, и учителя заняли свои места. Директор Эсперанса стояла на небольшом подиуме, а за ней располагался ряд стульев, который тоже уже был занят.

На одном из этих стульев сидел Джонатан.

Вайолет усилила хватку, от чего кофе в бумажном стакане выплеснулся, обжигая ей руку, и пачкая рукав белой блузки и пол. Прошипев, она выронила стакан, смахивая горячий кофе, даже когда к ней побежала ее подруга Кирстен с бумажным полотенцем. Все хорошо?

— Превосходно, — ответила Вайолет, приподняв юбку и приседая, чтобы убрать устроенный ею беспорядок. — В чем дело? По какому случаю собрание?

— Что-то насчет финансирования, — буркнула Кирстен, помогая Вайолет вытереть с пола кофе. — Ты знала, что у нас были проблемы с бюджетом?

Если бы не ряд дорогих машин перед школой, можно было предположить, что сейчас объявят об урезании бюджета и сокращении нескольких программ. Но это вряд ли, учитывая присутствие Джонатана — мистера богача, в первом ряду в одном из своих дорогих костюмов.

У Вайолет было плохое предчувствие, очень плохое.

Она села на последний ряд, заметив на себе пристальный взгляд Джонатана. Будь он проклят. Вероятно, он видел, как она пролила кофе. Она хотела выглядеть расслабленной, безразличной в его присутствии. Уже поздно, ну и ладно. Пусть смотрит, сколько угодно. Вайолет наклонилась к сидящему рядом тренеру. — Знаешь, по какому случаю собрание?

Тренер Траммел мотнул головой. Он был симпатичным, и у него был парень — давний друг Вайолет. — Без понятия. А ты?

— Также, — сказала она, наигранно улыбаясь и хихикая в его сторону. Когда она посмотрела на Джонатана, он выглядел нахмуренным, пугающим. Отлично. Так тебе и надо, Джонни—бой. Ты упустил свой шанс 10 лет назад.

— Все на месте? — сказала в микрофон Эспиранса, затем осмотрела ряды учителей. — Это не займет много времени, но я хотела собрать весь преподавательский состав, чтобы объявить хорошую новость.

О, нет, нет, нет, нет.

Эспиранса хлопнула в ладоши и едва не пританцовывала от радости на своем крошечном подиуме. — Как вам всем известно, последние несколько лет в нашей школе были сложности с дополнительным финансированием. Ремонт в спортзале вышел нам в копеечку, и мы все опасались, что из-за этого нам придется закрыть несколько внеклассных кружков и пару лет не закупать новые учебники, чтобы мы могли сохранить наши рабочие места. — Она расплылась в улыбке. — Но я рада сообщить, что мистер Джонатан Лаенс из Лаенс Моторс заинтересовался нашей школой и сделал очень щедрое пожертвование. Оно поможет нам не только остаться на плаву, но заменить старую технику в компьютерном классе на новые iPadы.

В зале послышалось несколько удивленных охов, а некоторые учителя зааплодировали от восторга. Школа Нептуна была одной из беднейших школ округа, с множеством детей из семей с низким достатком, и не секрет, что они нуждались в финансировании. Даже скромная зарплата Вайолет свидетельствовала о их удручающем положении. Она не получала прибавки с тех самых пор, как устроилась сюда 3 года назад. Но ей нравилось здесь работать.

— В следующие несколько дней мы проведем собрания, где решим, как лучше распорядиться финансированием, но я хочу, чтобы вы все знали, какая это для нас удача. — Эспиранса захлопала в ладоши и на секунду стала напоминать морского котика на выступлении в ожидание рыбы. — И в завершении хочу сообщить, мы уже подали прошение переименовать нашу школу «Средняя школа имени Джонатана Лаенса».

Вайолет подумала, ее сейчас стошнит. Последнее, что ей нужно было, это ежедневное напоминание о Джонатане. Боже, ей придется сменить школу, чтобы только убежать от него.

Она посмотрела на Джонатана. Он все еще не сводил с нее глаз, когда в зале раздались аплодисменты и обмен мнениями. Почему Джонатан так резко проявил интерес к ее школе? На следующий день после того, как она отклонила его предложение поехать вместе с ним?

Нет, нет, нет, нет.

На этом собрание закончилось. Вайолет поднялась, как и остальные учителя, и надеялась уйти, смешавшись с толпой.

Мисс, ДеВитт, — окликнула ее в микрофон директор Эсперанса. — Вы не могли бы задержаться на несколько минут? Мне нужно с вами поговорить.

Вайолет практически закипела от злости. Она могла с уверенностью сказать, о чем будет этот разговор.


***


Джонатан смотрел, как Вайолет нехотя приближается к директору. Ее руки были скрещены на груди, и он заметил, один из рукавов белой блузки был залит кофе. В этой позе ее грудь чудесным образом приподнималась, и ему пришлось силой заставлять себя не таращиться на нее, как сопливый юнец.

Он вспомнил, как она придвигалась к сидящему рядом мужчине, улыбалась ему. Смеялась вместе с ним. Это был ее парень? Бывший любовник? Или нынешний любовник? Джонатан сжал кулаки, чувствуя, как в нем просыпается ревность. Он хотел быть единственным, кому она улыбалась.

Не то, чтобы она сейчас была счастлива. Она выглядела так, будто хотела его убить. Он улыбнулся, понимая, ей не понравится то, что она услышит. Его Вайолет не любила сюрпризы.

Скоро она снова будет принадлежать ему.

— Директор, — резко сказала Вайолет. Она отказывалась смотреть на Джонатана. — Что я могу для вас сделать?

— Понимаете, это может показаться необычным, — сказала Эсперанса спокойным, почти заботливым тоном. — Но я надеюсь, вы меня выслушаете и не примите поспешных решений.

— Дайте угадаю, — резко ответила Вайолет. — Он дал нам денег, а взамен я должна буду уехать с ним на несколько недель, так?

Джонатан слабо улыбнулся точному ответу Вайолет и тому, как подпрыгнула Эсперанса, когда Вайолет догадалась, чего от нее хотят. Но его Вайолет всегда была сообразительной.

— Уверяю вас, мисс ДеВитт, — начала Эсперанса, — Мистер Лаенс ищет эксперта с области истории, а наша школа нуждается в финансировании...

Ему было ненавистно смотреть на мучения бедной женщины. Он поднялся со своего места, засунул руки в карманы брюк, входя в образ «плейбоя-миллиардера» с широкой, располагающей улыбкой и расслабленной позой. — Вайолет, твой милый директор пытается сказать, что в данном путешествии мне нужна компания старого друга. Ты сказала, что не можешь уехать в середине учебного года, и у вас нет денег найти учителя на замену, тем самым не нарушая школьную программу. Я решил эту проблему. Каким бы я был миллиардером, если бы не выделил денег на благотворительность.

Вайолет повернулась к нему, и если бы ее взгляд мог убивать, Джонатан прямо тут упал бы замертво. — Полагаю, если я откажусь, то школа не увидит денег, да?

На самом деле, нет, но ней не нужно было об этом знать. — Верно, — солгал он. — И мои связи могут ускорить сокращение преподавательского состава, ради экономии бюджета. Не будет новых музыкальных инструментов и iPadов для детей. Бедные, бедные дети. — Он покачал головой. — Все лишатся шансов на хорошее образование из-за эгоистичных побуждений одного учителя.

Вайолет сжала руки в кулаки. Она готова была метать молнии или наброситься на него. Ему было плевать. Лучше так, чем ее вчерашнее безразличие. Он мог совладать с разъяренной, презирающей его Вайолет. Но не мог ничего поделать с женщиной, притворяющейся, будто его вовсе не существует. — То есть ты открытым шантажом заставляешь меня поехать с тобой и помогать тебе разгадывать исторические загадки?

— Ага, — лениво ответил Джонатан. — Так ты согласна?

—А разве у меня есть выбор? — рыкнула на него Вайолет.

— Конечно, есть. Но подумать о детях, которые лишаться всего из-за твоего эгоистичного выбора.

— Мистер Лаенс, — вмешалась директор Эсперанса. — Я сомневаюсь, что это все- таки уместно...

— Все в порядке, Бетти, — сказала Вайолет уставшим голосом. — Я предполагала нечто подобное после его вчерашнего визита. Я поеду с ним. Все нормально, только убедитесь, что деньги поступили, а еще пусть финансирование будет прописано в контракте. — Она посмотрела на Джонатана с явной неприязнью. — И когда мы выезжаем, о, наш благодетель?

На этот раз он не смог скрыть победную улыбку. — Завтра.


***


Тем вечером Джонатан не мог выкинуть из головы одну учительницу.

Завтра. Начиная с завтрашнего дня, он сможет вернуть Вайолет. Он с довольной улыбкой откинулся на заднем сидении Лаенс-седана, пока водитель вез его в отель.

Разумеется, она не хотела ехать с ним, но вскоре она изменит свое мнение. Она всегда была дерзкой. Он вспомнил их первую встречу, когда у нее еще были длинные косы с острым язычком. В 19 лет она не переносила глупости, а он точно был глупым юнцом, постоянно пытающимся привлечь ее внимание. Она тоже это делала, но более осторожно. Было ясно, Вайолет оградила свое сердце каменной стеной и близко никого не подпускала.

Она напомнила ему одного его друга — Хантера — только тот в защиту использовал свои шрамы. Тогда Джонатан решил подружиться с Вайолет, потому что она была восхитительной, умной, и, черт, он был озабоченным 19-летним парнем. Ему потребовалась неделя, чтобы она открылась ему, и тогда он понял, какой добродушной, веселой и прелестной девушкой она была.

Он помнил ее загадочную улыбку, словно ей был известен какой-то секрет.

И сегодня утром она дарила эту улыбку другому мужчине. Джонатан яростно сжал в руке телефон. Вайолет сказала, она не была замужем. Но это не означает, что она ни с кем не встречалась. В нем начала просыпаться ревность. Если она не замужем, значит, у него еще есть шансы. Ему просто необходимо соблазнить ее, очаровать, как раньше, и тогда она вновь подарит ему эту улыбку.

Он хотел ее. Четко и ясно. Он всегда хотел Вайолет и никогда не переставал любить.

Машина остановилась перед зданием отеля, Джонатан вышел, все еще погруженный в свои мысли. Он несколько раз в году был в Детройте на совещаниях, но даже не подозревал, что Вайолет была у него под носом, работая в одной из местных школ.

Судьба сыграла с ним злую шутку.

Джонатан шел к знакомому номеру. Он часто приезжал в Детройт по делам, и было бы разумней купить здесь квартиру, но вместо этого он останавливался в отеле Townsend. Ему не нужен был дом, особенно, если его там никто не ждал.

Войдя в люкс, он заметил, все было так, как он любил, и ему даже не пришлось об этом просить. Он так часто здесь останавливался, что его помощница просто отправила менеджеру отеля его расписание, чтобы тот мог заранее подготавливать номер со всем для него необходимым. И Джонатан щедро платил за такие услуги. В номере его ждали дополнительные подушки, на тумбочке возле кровати бутылки любимой минеральной воды и махровый килт вместо банного халата.

Также на кровати его уже ждала проститутка. Как и всегда.

Девушка выпрямилась, когда он вошел в спальню, стягивая с шеи галстук. Он едва взглянул на нее. Ему и не нужно было. Он знал, как она выглядела. Все девушки, которых ему присылали, были определенного типажа: невысокие, брюнетки. Джонатану не нужны были отношения. У него не было девушки, после Вайолет. Ему было проще заплатить кому-то за секс, а молча разойтись.

Она подошла к нему, одетая в корсет с подвязками. Ее грудь была огромной и вероятно фальшивой, но довольно симпатичное лицо. — Привет, незнакомец, — промурлыкала она, помогая ему расстегнуть рубашку. — Меня зовут Салли, — говорила она томным, соблазнительным голосом. — Мое стоп-слово: котенок. И я готова ко всему, что ты пожелаешь.

И она потянулась к его члену. Он остановил ее, поймав за запястье. — Салли, я сегодня очень устал.

Первой ее реакцией было удивление, а затем оно сменилось обидой. — О, хотите... хотите, чтобы я позвонила в агентство, с просьбой прислать вам другую девушку?

— Сегодня мне никто не нужен, — вежливо ответил он. Если честно, он хотел кое-кого, но она вероятно в данный момент втыкает иголки в куклу Вуду с его изображением. Он посчитал трахать Салли вместо Вайолет неприемлемо, это как надеть коричневые ботинки с черным костюмом. Вроде ничего страшного, но просто будет неправильно.

Девушка перед ним прикусили губы, накрашенные ярко—алой помадой. — Ооо.

Салли все еще выглядела оскорбленной, и Джонатану стало не по себе. Прежде он никогда не отказывался от девушек, и агентство всегда присылало ему тех, кто ему нравился. Вероятно, Салли наслышана, что если она угодит ему, он будет вызывать только ее, оставляя щедрые чаевые.

Джонатан догадывался, Салли вероятно расстроилась потерей чаевых, а не возможности заняться с ним сексом. Поэтому он достал бумажник и начал отсчитывать сотенные банкноты.

Она попыталась его остановить. — Мистер Лаенс, агентство мне уже заплатило...

— Я знаю. И я хочу, чтобы ты передала им, что я был очень удовлетворен твоими услугами. — Он отсчитал 2000 и передал ей. — Мой водитель сейчас внизу. Скажи администратору, что до конца дня он в полном твоем распоряжении. И я буду рад, если ты пройдешься по магазинам за мой счет. В качестве моих извинений. — Он помахал пачкой купюр.

Салли посмотрела на него, затем на деньги и засияла. — Спасибо, мистер Лаенс. — Она взяла деньги, свою одежду со стула и удалилась.

— Наслаждайся, — крикнул он ей в след.

Слава богу, теперь он был один.

Скинув с плеч пиджак, он бросил его к изножью кровати, а сам сел. Почесал подбородок, думая. Затем, вытащил свой iPad, открыл скан письма Вайолет от ее отца. Он искал это изображение в интернете, но не нашел ничего подходящего. Эхх. Разочарованный он отбросил девайс в сторону, откинулся на кровать, вновь думая о Вайолет.

Подушки пахли духами Салли — тяжелым, сладким ароматом, таким отличным от запаха Вайолет. Сегодня она пахла кофе и бумагой. Странно, но он находил это сочетание возбуждающим. Он снова подумал о Вайолет, но вместо ее равнодушного приема, она кипела от злости, но тут же растаяла и набросилась на него, стоило ему к ней прикоснуться.

Представляя ее в своих объятиях, Джонатан расстегнул брюки и начал дрочить.

Следующим утром Вайолет выглянула в окно и обнаружила ожидающий ее внизу лимузин. Закатив глаза, она взяла чемодан, сумочку и пошла к нему. Началось.

Всю прошлую ночь ее возмущало поведение Джонатана, но сегодня она была полна решимости противостоять ему. У нее был выбор или сопротивляться или признать, он - перехитривший ее придурок. И чем быстрее она выполнит требуемое, тем быстрее вернется к своей прежней жизни. Она так и сделает и все время будет улыбаться ему сквозь зубы. Заперев дверь, она прошла к лифту, а затем вышла на улицу. Как только она вышла из здания, дверца машины открылась, и к ней подошел водитель. — Мисс ДеВитт?

Она вздохнула, протягивая ему свой багаж. — Спасибо.

Он кивнул, открыл для нее заднюю дверь, и она села в машину. Она не удивилась, увидев Джонатана на заднем сидении лимузина. Она догадывалась, на протяжении всей поездки он будет мозолить ей глаза. — Здравствуйте, мистер Лаенс, — сказала она спокойно и вежливо. Она заметила, сегодня не было дорогого костюма, а лишь обычные джинсы, футболка со знаком Супермена и блейзер. Его темные волосы лежали немного небрежно, будто его не заботил его внешний вид.

Она не знала, как на это реагировать. С одной стороны, она была рада, что сегодня он был не супер элегантный Джонатан в дорогущем костюме с вызывающими наручными часами и обуви ручной работы. А другой — неужели ему было все равно, как он выглядел в ее присутствии? Он даже не удосужился причесаться? Серьезно? Нельзя было проявить немного уважения?

—Доброе утро, Вайолет, — поздоровался он, протягивая стакан с кофе навынос. — Латте с 3-мя кусочками сахара, верно?

Она насторожилась. Он помнил, какой кофе она пила? Так он пытался вновь затащить ее в постель? Ничего у него не выйдет. — Спасибо. — Она приняла стакан из его рук, но пить не стала.

Джонатан это заметил. — Не бойся, я не добавлял туда яда.

— Конечно, нет. Думаю даже для миллиардера тяжело избавиться от трупа.

— Это тоже, но ты нужна мне живой. — Он поднес собственную кружку к губам. — Если ты готова, то мы поедем сразу в аэропорт.

— Готова? — усмехнулась она. — Да ты практически похитил меня.

— Вайолет, это не похищение. Твой отец украл единственную в своем роде надгробную плиту с одной из моих раскопок…

— Надгробную плиту?

— Да, ну ты знаешь, камень с выбитым на нем текстом…

— Джонатан, я знаю, что такое надгробная плита! — выкрикнула она, когда он начал объяснять ей элементарную вещь, словно она была необразованной дурочкой.

— Так вот, эта вещь она важна для меня. И ты возможно единственная, кто может знать, как мне ее вернуть.

— Ты постоянно повторяешь, что он украл у тебя. — Финиас ДеВитт был бессердечным ублюдком, но очень уважаемым и поддерживаемым музеями археолог. Вайолет не верила в историю про воровство. — Но зачем?

— Вот в чем вопрос, да? Для меня важнее, почему именно этот артефакт с раскопок в Кадисе. Сейчас. — Он поставил на колени ноутбук и начал печатать. Через минуту он включил камеру и позвонил. — Серхио, ты меня слышишь?

На экране появилась нечеткая картинка, отголоски испанской речи и громкое эхо. Вайолет поморщилась, зажав уши, пока Джонатан настраивал звук.

— Серхио, со мной в машине мисс ДеВитт, — прокричал в камеру Джонатан. — Ты можешь показать ей, откуда была украдена плита?

— В проходе? — с сильным акцентом прокричал Серхио. Камера слегка шаталась, словно была в движении.

— Да, в проходе!

— В проходе? — повторил Серхио, явно не слыша Джонатана.

— Да, в чертовом проходе!

Губы Вайолет немного дернулись. — Столько криков о проходе, может, мне оставить вас наедине?

Джонатан покосился на нее.

— Хорошо, я спущусь в проход, — сказал Серхио, затем крикнул кому-то на испанском и вновь заговорил на английском, обращаясь к Джонатану. — Я надену переносную камеру.

— Спасибо, — ответил Джонатан.

Картинка исчезла, но вскоре вновь появилась, и перед тем, как показать объект, Вайолет мельком увидела загорелого мужчину с карими глазами, копной курчавых черных волос. — Камера включена. Вы меня слышите?

Джонатан посмотрел на Вайолет и затем кивнул. — Да, мы тебя слышим.

Вайолет с интересом смотрела на экран ноутбука, картинка подпрыгивала с каждым шагом Серхио. В Штатах было раннее утро, а в том месте — разгар солнечного дня. Экран сменяли изображения палаточного лагеря.

— Где он находится? — поинтересовалась Вайолет приглушенным тоном, чтобы ее вопрос не услышал их собеседник. Ей стало любопытно, несмотря на ее злость на Джонатана.

— Это раскопки, которые я спонсирую вместе с моим другом. Мы пытаемся найти руины, свидетельствующие о существовании Атлантиды.

— В Испании?

— Да. Недавние исследования показали, что на прибрежной равнине располагалась цивилизация, которая исчезла после цунами. Мы пытаемся найти хоть что-то, подтверждающее, что это Атлантида, а не Тарташ, например. Это, конечно, пока теория. Твой отец возглавлял эту экспедицию до тех пор, пока ему позволяло здоровье.

— Ммм, — уклончиво ответила Вайолет. Должно ли это было ранить ее? Она не знала о раке отца, пока не стало слишком поздно. Последнее десятилетие она практически с ним не общалась и узнала о его ситуации только после его смерти. Затем она была возмущена тем, что отец не захотел увидеться с ней перед смертью. Она знала, что семья занимала самое последнее место в жизни Финиаса ДеВитта, но отказать дочери попрощаться с умирающим отцом? Это расстроило ее, а когда она была расстроенной, то прятала свои эмоции и становилась равнодушной.

Такой, какой была сейчас.

Она смотрела на экран и молчала, пока не увидела темную пещеру. — Что это?

— Это проход, он ведет к пещере, которую по нашему мнению использовали в качестве места жертвоприношения или обрядов вызовов духов. Вход был завален тонной камней, но нам удалось сделать подкоп и попасть внутрь.

— Спускаюсь вниз, — крикнул Серхио. Послышалась небольшая возня, затем камера уткнулась в каменную стену, пока Серхио спускался по металлической лестнице в темную шахту.

— Какой бесстрашный, — прокомментировала Вайолет. — Вероятно, ты ему хорошо платишь.

— По правде говоря, Серхио волонтер от университета, — сказал Джонатан.

— И он согласился вот так запросто спуститься в шахту?

— Конечно. Ведь в этом вся суть археологии, — улыбнулся ей Джонатан. — Где твой дух к приключениям? Разве не ты набила «Лови момент» на пояснице?

— У меня давно его нет, — с пренебрежением ответила она. — И с меня довольно приключений.

— Я внизу, — крикнул Серхио, и картинка вновь запрыгала. — Двигаюсь к атриуму. — Опять шуршание, и в темноте зажегся фонарь. — Сбоку, — сказал парень и повернул вбок. — Видите?

Вайолет посмотрела на Джонатана, в ожидании пояснений.

Джонатан указал на монитор. — Ты видишь эти рисунки на стене? Это наскальная роспись, но большинство ее было разрушено. — Его палец переместился по экрану. — Вот это изображение быка, а это жреца. Серхио, не двигайся.

— Простите, — ответил он, и камера замерла.

— Под росписью, — продолжил Джонатан, указывая на темную линию, — мы обнаружили две вставленные в стену плиты — одна размером с ладонь, а вторая побольше. На той что побольше были религиозные письмена, с упоминанием большого праздника. Вторая была написала на этрусском языке, но мы еще никогда не встречали такого варианта написания. Один из наших языковедов интерпретировал это, как великое наводнение или катастрофу с водой.

— Угу.

— Понимаешь, Атлантида?

Она закатила глаза. Что он хотел ей сказать?

Джонатан продолжал наблюдать за Вайолет. — Твой отец взял ту, что меньше, чтобы срисовать и занести в каталог, с тех пор плиту никто не видел. И она так и не была занесена в каталог. — Он повернулся к экрану, что-то напечатал и тихо сказал. — Спасибо, Серхио. На этом все.

— Рад помочь, — ответил парень. Он продолжал говорить, но его голос начал прерываться, а затем связь оборвалась, и экран потух.

Джонатан закрыл ноутбук, смотря на Вайолет. — Ну? Что скажешь?

— Это чудесная сказка на ночь, но какое отношение это имеет ко мне?

— Тебе хоть что-нибудь известно о кражах артефактов?

— Я почти не общалась с отцом. Откуда мне знать? — Ее губы сжались в тонкую линию. — Это ты всегда был его любимчиком. Поэтому если кому и известно что-то, то это тебе.

— Я думаю, он украл ее, потому что знал, как она мне нужна. И предположил, что я приду к тебе за ответами.

— Тогда его план провалился. Мне ничего неизвестно, и у меня нет желания вникать в его дела, да и твои тоже.

— Однако ты все-таки здесь, — пристальный взгляд Джонатана вызвал в ней легкую дрожь. — Ты сказала, что поможешь мне найти плиту и его дневники.

— Ты не оставил мне выбора.

— Он не мой отец, — заявил Джонатан.

А мог бы. Вайолет точно не была так близка с профессором ДеВиттом, как Джонатан. Она постукивала пальцами по обивке. — Давай поскорее закончим с этим делом.

— Как я уже сказал, мы едем прямо в аэропорт. Я не хочу терять время. Каждый новый день без плиты лишь отдаляет нас от открытия.

— Я взяла с собой паспорт, — ответила она, отводя взгляд в сторону.

Он кивнул. — Отлично. Могу я спросить, куда мы едем?

Она удивилась его вопросы. — Почему ты меня об этом спрашиваешь? Это же ты затеял это путешествие!

— Но ты единственная, кто может понять значение, оставленного твоим отцом символа. — Он достал планшет, включил его и протянул ей. На экране открылось отсканированная копия ее письма.

Ну, конечно. Это была очередная игра ее отца, чтобы даже после его смерти Джонатан продолжал финансировать его проекты. — Да, я знаю, где это.

— Не хочешь поделиться?

Она ненадолго замолчала. — В детстве я сильно увлекалась древне-римской историей. Они верили в проклятия. Считалось, что если ты хочешь проклясть человека, то должен написать его на, своего рода, планшете, а потом закопать так, чтобы его никто не нашел. Когда мне было 9, я написала проклятье на моей доске для рисования и закопала ее на заднем дворе нашего дома. Но так как я не хотела забыть, где я ее закопала, я нацарапала вот это на дереве. — Она указала на символ на дереве.

Он повернул к себе планшет. — Я думал это какой-то иероглиф.

— Это дьявол.

Джонатан продолжал смотреть на экран. — Ты в этом уверена? У него 5 конечностей и 3 глаза. Может, это изображение какого-то насекомого?

— Я знаю, что я нарисовала, — огрызнулась Вайолет. — Но я плохо рисовала, понятно?

Он слегка улыбнулся. — И кого ты прокляла?

— Моего отца. Он снова оставил мою мать, и я была расстроена. — В то время он часто оставлял их вдвоем.

— И каким было твое проклятье?

На этот раз Вайолет улыбнулась, вспоминая свою детскую шалость. — Я пожелала, чтобы у него отвалилась пиписька.

— Теперь у меня непреодолимое желание отсесть подальше и скрестить ноги.

— Тебе повезло, что у меня нет под рукой одной из таких досок.

Он засмеялся. И его улыбка была такой широкой, озарявшей его лицо. В данный момент он не был миллиардером и сорвиголовой Джонатаном Лаенсом. Он был тем 19- летним Джонатаном, вызывающим трепет в ее сердце.

Точно так же, как оно трепетало сейчас.

Вайолет сделала глоток кофе, повернулась к окну, не заботясь, что ее рот жгло от горячего напитка. Ей меньше всего хотелось налаживать отношения с Джонатоном. — Так что нам нужно поехать в Аламагордо, штат Нью—Мехико.

— Именно там ты выросла?

— Да.

— И твоя доска до сих пор закопана там?

— Нет. Мама заставила меня ее откопать, затем рассказала об этом отцу, когда он вернулся через несколько месяцев. Ему было все равно. Хотя нет, помнится, он исправил мое проклятье и сказал, что римляне никогда не помечали место, иначе это бы разрушило проклятье.

— Значит, он преподал тебе урок?

— Это нельзя считать уроком, если ты уже знал этот факт.

— Так ты нарочно оставила метку? Хотела, чтобы он ее нашел?

Именно так. Она хотела, чтобы ее отец понял, насколько его отъезд рассердил ее, а ее мамочка проводила дни в постели, плача и поглощая ром. Вайолет не знала, как выплеснуть свою ярость, поэтому нацарапала символ на дереве в надежде, что когда отец вернется утром домой, он его найдет и спросит ее о нем. « Что это, Вайолет?» И она покажет ему.

Но его несколько месяцев не было дома, и он даже не заметил этот символ. Ее мать радовалась возвращению мужа и пыталась заполучить все его внимание. Зачем говорить о проклятье Вайолет? Примерно так проходило ее детство. Отец уезжал, оставляя их одних. Ее мать начинала пить, а Вайолет злилась. Отец возвращался, мать окружала его вниманием. Затем он снова уезжал. И все начиналось заново. Вайолет презирала своего эгоистичного, но умного отца.

— Вайолет? — тихо позвал ее Джонатан. — Ты в порядке?

— Аламагордо — безразлично ответила она. — Я согласилась быть твоим гидом, а не развлекать.

Джонатан вздохнул с сожалением, и Вайолет стало паршиво за свой ответ.


Глава 3


Вайолет насторожилась, когда лимузин поехал не к терминалу аэропорта Детройта, а к небольшому взлетному полю. — Куда мы едем?

Он так загадочно на нее посмотрел, что Вайолет заволновалась. — В аэропорт.

Она сжала зубы. — Что это за аэропорт такой?

— Частный.

Естественно. Она заметила в окне ангар. — Мы не полетим регулярным рейсом? — Она надеялась? множество пассажиров и журналы отвлекут ее от его общества.

— Раз нам нужно в Нью—Мехико, то я подумал, что могу сам нас туда отвезти.

Ее глаза округлились от ужаса. — Что? У нас не будет нормального пилота?

Его взгляд стал еще более загадочным. — Вайолет, я и есть нормальный пилот. Я постоянно летаю на собственных самолетах.

— Да, но… — Она замолчала. Ей показалось невежливым говорить ему, что она не хочет доверять ему свою жизнь. А что еще ей оставалось? Она могла отказаться и уйти, но тогда ее возненавидит вся школа.

Мда, это явно не вариант. Вайолет вздохнула. — Если мы разобьемся, я буду вне себя от бешенства.

— Приму это к сведению.

Она внимательно на него посмотрела, желая понять, шутит он или нет, и кажется, не шутил. Еще раз вздохнув, она продолжила смотреть в окно, стараясь прогнать свои опасения по поводу полета на маленьком самолете.

Через полчаса, когда она увидела этот самолет, Вайолет не смогла скрыть своего возмущения. — Ты шутишь, да? Он совсем крошечным.

— Он не крошечный. Наоборот, самый большой в своем классе, — сказал Джонатан, с обожанием глядя на самолет. — Это Соката ТВМ 850. Турбовинтовой. У нас будет достаточно топлива, чтобы долететь до Нью—Мехико без дозаправки.

Вайолет уставилась на самолет, потом на него. — И ты на месте пилота.

— Да, я — пилот.

Она качнула головой, когда он спустил крошечный трап, чтобы она могла подняться на борт. Самолет был бело-красный, Вайолет насчитала 3 окна. Поднимаясь на борт, она снова с ужасом застонала. Салон самолета был не больше ее машины, весь отделан кожей, и в нем едва хватало места для кожаных кресел. — Не могу поверить, что мы полетим на этой штуковине.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — сказал Джонатан. — Проходи дальше.

Она неохотно прошла вперед, направляясь к одному из дальних кресел.

— Нет, в кабину, — сказал Джонатан. — Мне нужна будет компания, чтобы я не уснул.

— Надеюсь, ты шутишь, — выпалила она. Когда он подмигнул ей, Вайолет вздохнула и направилась в кабину, втискиваясь в пассажирское кресло. Она не успокоилась, даже когда увидела массивную приборную панель и второй штурвал. Это лишь еще больше ее расстроило. А вдруг с Джонатаном что-то случится, и тогда ей придется взять на себя управление самолетом? Тогда они точно разобьются, ведь она понятия не имела, как управлять самолетом.

— Почему у тебя нет частного самолета с личным пилотом, как у всех нормальных миллиардеров? — прорычала она, пока Джонатан устраивался на месте пилота.

— Веселее самому летать на своих игрушках, — с улыбкой ответил он, пристегиваясь. — Так ты их больше ценишь.

— Сомневаюсь, что дело в этом, — бурчала она себе под нос, туго затягивая ремень безопасности. Потом она закрыла глаза и начала грызть ногти, молясь, чтобы перелет был как можно короче.

***


На протяжении всего полета между штатами погода была хорошей. Вначале Джонатан пытался вовлечь Вайолет в беседу, но когда стало ясно, что она не заинтересована общаться, он оставил ее в покое, и она уснула. Поэтому он просто наблюдал, как она отдыхает, пытаясь найти удобную позу в кресле второго пилота.


Она все еще была милой. Несмотря на ее резкость, он мог всю оставшуюся жизнь провести рядом с ней и ни на секунду не устать от нее. Его пленили ее пушистые, закрученные ресницы, обрамляющие карие глаза, которые он никак не мог забыть. Подбородок, который она выпячивала, когда злилась, а он покрывал его поцелуями.


Не то, чтобы она позволяла ему делать это сейчас. Она держала его на расстоянии.


Джонатан был разочарован, Вайолет таила обиду на него, даже по прошествии стольких лет. Конечно, у них был неприятный разрыв, но это было давно, и они оба повзрослели. Он же не припоминал ей, как она бросила его и уехала домой. Он не сердился из-за того, что она передумала, отказавшись от идеи жить вместе, начать семью, и когда тоже отверг эту идею, она уехала к матери. Тогда они оба были молоды и глупы, но сейчас они могли бы вести себя как взрослые. Стать друзьями. Но она вела себя, словно он был ее смертельным врагом, и Джонатан не понимал почему.

Ему оставалось лишь вновь расположить ее к себе. Однажды ему это удалось, когда она была несмышленой девчонкой. Тогда он шутил, флиртовал, выставлял себя на посмешище до тех пор, пока она не сдалась и не стала отвечать на его внимание. Перед ним опять была зажатая, обозленная Вайолет. Ему оставалось лишь постоянно говорить, надоедать ей, пока она не выдержит и не расскажет, чем же сильно он ее разозлил, чтобы он мог это исправить.

Блядь, он из кожи вон вылезет, но все исправит. Он не хотел никого, кроме Вайолет. Она была любовью всей его жизни. И ему было плевать, что для этого потребуется.

Словно слыша его мысли, Вайолет поерзала на кресле, вжимаясь щекой в кожу, а крестообразный ремень безопасности подчеркивал ее все еще превосходную грудь. — Ммм, Джонатан.

Он застыл, уставившись на приборную панель. Он больше не видел мигающие огоньки или небо перед собой. Все его мысли были заняты сонным мурлыканьем Вайолет.

Очевидно, она видела сон. Он повторил это несколько раз, но не помогло. Его член затвердел в считанные секунды. Интересно, что она видела во сне? Что он там с ней делал? Его руки сцепились в штурвал, но эта хватка напомнила ему, что точно также сжимают член. Блядь. Блядь. Не хватало, чтобы он еще думал сейчас о мастурбации. И это от одного ее сонного стона?

— Ммм, — снова простонала Вайолет, и он покосился на нее. Может, она морочит ему голову? Но она не шевелилась? А через тонкую, закрытую блузку проступали возбужденные соски.

О, господи.

Джонатана бросило в жар. Он не собирался соблазнять ее во сне, ему нужно было делать это наяву. Поэтому сейчас он будет ее игнорировать. Игнорировать эти милые соски, только и ждущие, когда к ним прикоснутся. Он вспомнил, как сильно ей нравилось, когда он ласкал ее грудь, как она кричала, выгибалась, стоило ему обхватить их губами. Он вытер бровь, удивляясь, что та еще не была покрыта потом. Вайолет всегда бормотала во сне. Ничего особенного. Она просто видела сон.

Член, ты это слышал? Она просто видела сон. Так что давай, падай. Проснувшись, она все еще будет нас ненавидеть.

Конечно, его член слышал это, как и Вайолет. Кабина самолета была маленькой. Даже слишком маленькой. Его предательский мозг говорил ему вытянуть руку и положить ей на бедро, а затем приподнять юбку и посмотреть, была ли она мокрой.


Но разве после этого она не захочет его убить? Джонатан потер лицо рукой, крепко обхватил штурвал и перевел взгляд вперед. Ему нужно не обращать на Вайолет внимания. Так что он сосредоточился на вещах, способных привести его член с нормальное состояние. Таких вещах, как его пожилая домработница, убирающая в его квартире в Нью-Йорке. Или об ужасных папарацци, подкарауливающих его возле отеля. Или о новой модели его автомобилей. Или о прыжке из самолета, когда у него не раскрылся парашют.


Это помогло, и через пару минут он снова был спокоен.

Вайолет снова поерзала на кресте, и на этот раз у нее задралась юбка. — Ммм, о, да, Джона...

— Вайолет! — рявкнул он. Господи, ни один мужик спокойно этого не вынесет.


Она дернулась, слегка всхрапнув. Затем начала крутить головой, осматриваясь по сторонам. — А?

— Просыпайся, — прорычал он.

Она потерла лицо. — Я пыталась поспать, немного отдохнуть.

— Да, я знаю, но мне скучно, — солгал он. Она посмотрела на него, словно знала настоящую причину, почему он ее разбудил. — Поговори со мной.  — Повзрослей, — буркнула она, выпрямляясь. — Не могу поверить, что ты меня разбудил, потому что тебе стало скучно.

Он взглянул на нее, заметил, как она скрестила руки на груди, пряча возбужденные соски, и ее щеки покраснели. Она поняла, что видела эротический сон с его участием? Похоже, им обоим нужно отвлечься. — Скажи мне, почему ты не прочитала письмо отца?

Она смотрела в окно справа, избегая его взгляда. — Ты издеваешься, да? Ты как никто другой должен знать, какие натянутые отношения у меня были с отцом.

— Я только видел, что вы мало общались.

— Это еще мягко сказано, — сухо ответила она.

— Все равно, он, должно быть, любил тебя, раз придумал эту игру даже после своей смерти. Предполагаю, мы не найдем то, что ищем в доме, где ты выросла.

— Нет, мы лишь найдем подсказку, которая приведет нас к другой подсказке, и так далее, пока нас не постигнет разочарование. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Я так не думаю. — Профессор ДеВитт занимался этим перед самой смертью. Для Джонатана это не показалось прихотью старика. Тем более, если эти поиски приведут его к дневнику, да и позволят быть в обществе Вайолет, Джонатан будет наслаждаться каждой секундой.

— А я в этом уверена. Мы говорим о моем отце. Все связанное с ним в итоге одно лишь разочарование.

— Да, но если он отправил письма нам обоим, значит, мы должны искать вместе.

— Ой, или это способ моего отца заставить тебя продолжить финансировать его проекты даже после его смерти. Я буду маячить у тебя перед глазами, а ты продолжишь вкладывать деньги в важные для него проекты.

— Ты точно этого не знаешь.

— Он же отправил тебе список, верно? Благотворительные организации, или экспедиции, в которых бы он хотел принять участие?

Губы Джонатана слегка дернулись, но ему удалось сдержать улыбку. Она хорошо знала старика. Если честно, профессор ДеВитт действительно отправил его длинный список проектов, к которым он был не равнодушен. Старик знал, ему не нужно было привлекать Вайолет, чтобы Джонатан начал поддерживать эти проекты. — Я уже исполнил все его пожелания.

— Кто бы сомневался, — также безразлично продолжила она. — Ты всегда был его послушной собачонкой, не так ли?

Джонатан не ответил на ее колкое замечание, хотя оно его задело. Он не будет поддаваться на ее провокации. Вместо этого он сказал. — Мы скоро начнем снижаться.

***


Вайолет сидела молча на заднем сиденье седана, пока они ехали по улицам Аламагордо. Это был маленький город и совсем не пафосный, поэтому она удивилась, когда они приземлились в крошечном частном аэропорту, и возле трапа их уже ждал водитель. Вероятно, у Джонатана были хорошие помощники.

Было тяжело признавать, но она... испытывала угрызения совести. Самую малость. Она понимала, что оскорбила его, когда назвала послушной собачонкой ее отца. Это было низко, и она это знала. Ее отец был превосходным манипулятором. Дружелюбный, льстивый и настойчивый, тем самым добиваясь своего. Ты не понимаешь, как пляшешь под его дудку, пока не становиться слишком поздно. Многие не возражали против того, что Финиас управляет их жизнями. Вайолет была не из таких. Но она понимала, как Джонатан поддался на чары старика.

Так что сейчас, сказанное ею в самолете заставляло ее чувствовать себя стервой.

Все происходящее было... ее самым страшным кошмаром. Она опять начала кусать ногти, вспоминая. Она много помнила о Джонатане, но главное из этого — это то, насколько он хорош в постели. Каждый раз он буквально сгорал от страсти и был направлен на доставление ей удовольствия, поэтому каждый раз с ним, она испытывала множественные оргазмы. После Джонатана? Она испытывала разочарования, ведь ее любовники либо ленились, любо просто не заботились об ее удовольствии. Но только не Джонатан. И ее раздражало то, что она все еще испытывала сексуальное влечение к бросившему ее мужчине.

И очевидно, ее тело вспомнило его мастерство в постели и решило напомнить ей об этом во сне. Она видела самый эротичный сон из всех. В голове всплыла картинка, как Джонатан подходил к ней сзади. Как он нагнул ее и трахал, пока она не начала кричать от наслаждения. Как она умоляла его перевернуть ее и лакомиться ее киской до тех пор, пока не потеряет сознания от экстаза. Что он впоследствии и сделал.

Вайолет кашлянула, скрестила руки на груди, продолжая молча смотреть в окно. Ее проклятые соски опять отреагировали, и трусики до сих пор были влажными. Она ненавидела это. Ей нужно напомнить себе, как скверно он поступил с ней в прошлом.

— Мы почти на месте, — сказал водитель, въезжая в старый район.

— Хорошо, — ответил Джонатан, затем посмотрел на Вайолет. — Не возражаешь, если говорить буду я?

— Да, пожалуйста. — Как будто она вообще хотела участвовать во всем этом.

Он кивнул и, кажется, заметно напрягся, когда они подъехали к ее старому дому. У нее вновь всплыли старые воспоминания о Джонатане. Он всегда был чрезвычайно сосредоточенным человеком, но когда дело доходило до того, что ему было крайне интересно, он становился напряженным. Она помнила это, и расправленные плечи Джонатана пробудили в ней воспоминания, которые он хотела забыть.

Они остановились перед домом, и Вайолет посмотрела на место, где она провела свое детство. Дом казался меньше и старше, чем она помнила. Когда они здесь жили, оконные рамки были синие, а теперь выкрашены в канареечно желтый цвет. Дерево, которое она помнила перед домом, сейчас лишь пень.

— Пойдем, — сказал Джонатан, открывая дверь машины, до того как водитель успел сделать это для него.

Вайолет замешкала, но когда Джонатан открыл дверь с ее стороны, она вышла. Воспоминания — это всего лишь воспоминания. Нет смысла расстраиваться из-за них. Однако ей было тяжело смотреть на дом ее детства и не представлять в нем ее мать, страдающую от депрессии и несчастья. И когда она не плакала, она топила свое горе в алкоголе. Вайолет не знала, что из этого было хуже.

Джонатан подал ей руку, будто это был какой-то светский выход. Она смотрела на его руку, не моргая, но не приняла ее. — Пошли, покончим с этим поскорее.

Он пожал плечами и направился к входной двери. — Говорить буду я.

Она не возражала. Она пошла за ним и тихо стояла, пока он стучал в дверь. Для нее было странным подойти к своему старому дому, постучать в дверь и ждать, когда ее откроет незнакомец. — Что мы будем делать, если там никого нет?

Он на минуту задумался. — Проберемся на задний двор и подкупим полицию, если нас поймают.

Она уставилась на него. Он шутил, да? С Джонатаном никогда не знаешь наверняка. Иногда он был чертовски серьезен относительно странных вещей. — На их месте я бы не открыла. Мы похожи на парочку торговых представителей.

Джонатан расплылся в улыбке. — Я продам хозяину дома машину за доллар, если он позволит нам войти.

— Ну, конечно, продашь, — пробубнила она.

Они оба замолчали и посмотрели на дверь, когда услышали звук дверной цепочки. Им открыла морщинистая старушка в цветном халате, с огромными бигудями в волосах. Улыбнувшись, она сказала. — Вы что-то хотели? — Она посмотрела на Вайолет, затем на Джонатана. — А вы не…?

Джонатан протянул ей руку. — Джонатан Лаенс, мэм. Вы знаете кто я?

Женщина хихикнула, пожимая ему руку. — О, боже. Вы же тот мужчина с машинами, да?

— Именно он.

— Это для телевидения? — Она выглянула на улицу в поисках видеокамер и расстроилась, не увидев их.

Джонатан снова улыбнулся. — Нет, мэм. Я хотел бы попросить вас об услуге. Можно нам пройти в дом?

Через две минуты они уже были в доме, где выросла Вайолет, и Джонатан объяснял цель их приезда. Вайолет неловко осматривалась по сторонам. Ее воспоминания об этом доме сводились к темным коврам, задернутым шторам и печали. Это же дом был милым как снаружи, так и внутри. Яркие цвета, жизнерадостная обстановка, открытые окна, запускающие в гостиную солнечные лучи, играющие на безделушках, расставленных на полках вдоль стен. Возле окна стоял небольшой стол с резными стульями.

— То есть вы хотите раскопать мой задний двор? — Женщина с любопытством рассматривала Джонатана, а затем улыбнулась. — Вы с тем приятным мужчиной, который был здесь в прошлом году?

Вайолет обернулась, услышав это. — В прошлом году? — Так ее отец давно это планировал?

Женщина кивнула. — Да, тот джентльмен спросил меня, может ли он закопать кое-что под одним из деревьев. Он рассказал мне чудесную историю, что это важная вещь для его дочери. — Она пожила плечами. — Я сочла его сумасшедшим, но безобидным.

Вайолет невольно улыбнулась. — Да, сумасшедший — подходящее слово для описания моего отца. — Но она не считала его таким уж безобидным.

— Он предупредил о вашем возможном визите. Приятный мужчина, — она улыбнулась Вайолет. — И с такой нежностью рассказывал о дочери. — Женщина продолжила, прежде чем Вайолет успела возразить. — Делайте что хотите, только не повредите мои лилии.

— Не повредим, — заверил ее Джонатан.

Они прошли на задний двор, и тот тоже отличался от воспоминаний Вайолет. На мгновение она испугалась, что дерева там не будет. Не то, чтобы ее это заботило, но она не стала высказывать своих опасений Джонатану, чтобы он не придумал другую уловку, как удержать ее, пока они выясняют местонахождение следующей подсказки. Вайолет быстро пересчитала деревья и поняла, что выбранный ею в детстве тополь все еще был на место, только теперь выше и пышнее.

Направившись к нему, Вайолет нашла оставленную в детстве метку. Джонатан встал позади нее, когда она водила пальцем по коре дерева. Вот он, хотя немного изменился. И он совершенно не похож на жука. Ладно, похож, но лишь чуть-чуть. Вайолет улыбнулась. — Вот нужное нам дерево.

— Не возражаете, если мы покопаем возле корней? — спросил Джонатан у хозяйки дома.

— Валяйте, — хихикнув, ответила женщина. — А это точно не для телевидения?

— Точно, — усмехаясь, ответил Джонатан. — У вас есть лопата?

Вайолет ждала, пока хозяйка принесла Джонатану новый садовый инвентарь, после чего он вернулся к дереву.

— Копай здесь, — она указала на место перед деревом. Именно здесь, между двух выступающих корней, она спрятала свою доску. Она отошла в сторону, наблюдая, как привычное дружелюбное выражение лица Джонатана сменилось на серьезное и сосредоточенное.

Ему не пришлось глубоко копать. Все-таки ее отец хотел, чтобы они нашли его послание. Через несколько минут его лопата на что-то наткнулась, и все трое замерли, а затем посмотрели в яму на находку. Джонатан присел и смахнул землю с маленькой металлической коробки, затем вынул ее и передал Вайолет. — Не хочешь удостоиться чести открыть ее?

Она отмахнулась, она ни за что не признается, что ей было любопытно. — Это твои поиски, ты и открывай.

Джонатан несколько минут крутил коробку в руках, изучая ее. Вайолет она показалась обычной шкатулкой. Она гадала, найдет ли там свою старую доску, и от этой мысли у нее защемило сердце.

Но когда он открыл коробку, там лишь лежали два толстых белых конверта с красной восковой печатью отца. — На одном указано мое имя, а на другом твое.

Вайолет уставилась на конверт со своим именем. Она поразилась тому, что ее руки не затряслись, когда она брала протянутый Джонатаном конверт. Она его не открыла. Пока не стала. Вместо этого она смотрела, как Джонатан открыл свой конверт, и его сосредоточенный, томный взгляд вызвал в ее теле трепет, заставив вспомнить ее недавний сон.

Он достал лист бумаги, перевернул его, и было заметно его явное разочарование. — Только дно слово — Глирастес. Я не знаю ее значения. — Он протянул ей лист, и посмотрел на Вайолет. — А что написано у тебя?

Вайолет неохотно перевернула конверт и аккуратно сорвала печать. Ее сердце забилось чаще, стоило ей увидеть знакомый подчерк отца, которым было написано письмо. В нем содержалось 8 строчек, она пробежалась по ним глазами, а затем начала читать вслух.

Я встретил путника, он шел из стран далеких


И мне сказал: вдали, где вечность сторожит


Пустыни тишину, среди песков глубоких


Обломок статуи распавшейся лежит.



Из полустертых черт сквозит надменный пламень —


Желанье заставлять весь мир себе служить;


Ваятель опытный вложил в бездушный камень


Те страсти, что смогли столетья пережить.


Вайолет не верила своим глазам. — Стих? Серьезно? Тебе он написал выдуманное слово, а мне переписал стих? Неужели отец перед смертью совсем лишился рассудка?

Она подняла взгляд, и к ее удивлению, Джонатан стоял и широко улыбался. — Что? — спросила она.

И сохранил слова обломок изваянья: — бормотал Джонатан, стряхивая с джинсов землю. — Потом он посмотрел ей прямо в глаза. — Я — Озимандия, я — мощный царь царей!

Взгляните на мои великие деянья, Владыки всех времен, всех стран и всех морей!"

Ее брови взлетели вверх. — Озимандия?

— Шелли, — радостно заявил Джонатан, он схватил ее за руку и дернул на себя. — Это Шелли!

Она собиралась попросить его объяснить, чему он та радовался, но в этот момент Джонатан оставил на ее губах быстрый поцелуй. Прежде чем она его оттолкнула, Джонатан отстранился, схватил пожилую женщину и поцеловал ее в щеку. — Шелли! — снова произнес он.

Хозяйка дома расхохоталась. Вайолет было не до смеха. Он ее поцеловал. Это ничего не значило, всего лишь порыв. Но все же на ее щеках вспыхнул румянец, когда она вспомнила, где хотела ощущать эти губы. Она заставила себя сосредоточиться на их деле. — Может, ты наконец объяснишь, почему постоянно повторяешь Шелли?

Джонатан обернулся, и его лицо озаряла ослепительная улыбка, от которой не возможно было оторвать глаз. — Перси Биши Шелли, — начал объяснять он. — Он написал стих «Озимандия», когда увидел статую величайшего правителя Древнего Египта — Рамзеса II в Лондоне.

— И? — спросила она, сжимая в руках письмо. — Зная моего отца, мы либо должны следовать за подсказкой и поехать в Лондон. Или изучать историю Рамзеса II. И какое отношение ко всему этому имеет твоя подсказка?

— Понятия не имею, — ответил Джонатан, все еще с мальчишеской улыбкой. — Но я уверен, здесь определенно есть связь. Мы просто должны понять, в чем именно она заключается.

— Угу, — кивнула Вайолет, опустив взгляд на письмо. — Некоторые буквы написаны жирнее, чем другие. Вероятно это тоже какая-то подсказка. — Она сложила листок, она подумает над этим позже. В данный момент она не могла думать ни о чем другом, как о быстром касании их губ. Черт, да что с ней не так? Один день в его обществе, и она уже готова была сдаться, только потому, что помнила, насколько хорошо он ласкал ее киску? Господи. У нее что, совсем не осталось никаких моральных принципов? Он бросил ее, когда ей было 19, и она была беременна. Почему ей было интересно, засияли его глаза от волнения из-за находки или все-таки из-за их поцелуя? Это не имело значения, ведь он был ужасным человеком.

Он был в точности как ее отец — использовал людей для достижения своих целей.

Она старалась не поддаваться на его чары, смерив его ледяным взглядом. — Надо полагать, теперь ты повезешь меня в Лондон?

Его радостная улыбка медленно сошла на нет. — Только если ты не считаешь, что нам лучше начать с Египта.

Она подала плечами. — Это не мне решать. Ты у нас главный.

Он кивнул, убирая письмо в карман куртки. Повернулся к владелице дома и снова расплылся в очаровательной улыбке. — Мэм, мне не хватит слов, чтобы выразить мою благодарность.

— Можете подарить мне одну из ваших роскошных машин, — сказала женщина и рассмеялась, от чего ее бигуди начали немного подпрыгивать.

— Считайте, что уже сделано, — Джонатан взял ее руку и поцеловал.

Глаза женщины расширились до размера блюдца. — Я, мистер Лаенс… я же пошутила…

— Я знаю, — сказал он, — но я настаиваю. — Он снова поцеловал ей руку. — Ярко красную?

Женщина с благоговением кивнула.

Вайолет снова сдержалась, чтобы не закатить глаза. Если он будет дарить машины каждому встречному, то скоро разорится. Ему явно следует пересмотреть политику ведения бизнеса.

Они еще раз поблагодарили женщину, Джонатан отправил всю информацию по ней своему помощнику, и они направились в дожидающуюся их машину.

Оказавшись внутри, Джонатан схватил Вайолет и потянул на себя.

— Джонатан…

Его рот накрыл ее, и он снова ее поцеловал. Ошарашенная Вайолет не отвечала ему, даже когда он попытался разомкнуть ее губы. С этим поцелуем на нее нахлынули воспоминания. Воспоминания о его возбуждении во время раскопок: он не был так сильно возбужден, как в момент, когда они делали захватывающее дух открытие. Выброс адреналина делал его твердым, как камень, не важно, была виной археология или что-то еще. Очевидно, в данный момент его переполнял адреналин, раз он забыл, насколько сильно она его презирала.

Вайолет пыталась отстраниться, но его губы и язык терзали ее, и она сдалась. Его ласки были настойчивыми, как и он сам. Его рука переместилась ей на затылок, удерживая на месте, пока он стонал ее имя, между страстными, распыляющими ее поцелуями. — Вайолет. О, боже, Вайолет.

Ее соски напряглись от того, как он произнес ее имя. Ее губы разомкнулись, и она поддалась его чарам. Она почувствовала его сладковатый вперемешку с мятой вкус. Его губы были твердыми и крепкими, как и его хватка. Она застонала, когда его язык скользнул ей в рот и переплелся вместе с ее. О, господи, он всегда превосходно целовался. Он знал, на какие кнопки надавить, чтобы…

Вайолет ахнула, осознав, что она делает. Она целовалась с мужчиной, которого больше всего в жизни презирала. Мужчину, который предал ее и, не задумываясь, бросил.

Она немного отстранилась, прекращая поцелуй. — Джонатан, нет!

— Вайолет, — бормотал он, а его глаза были затуманены страстью.

Она дала ему пощечину. Это отрезвило его. Он отодвинулся, удивившись ее реакцией. Он отпустил ее и почесал подбородок. — Прошу прощения. Я не думал, что ты будешь возражать.

— Да, когда это делаешь ты, — прошипела она. — Ты думаешь, что сможешь вернуться в мою жизнь и затащить в кровать как ни в чем не бывало?

В его взгляде вновь появилось желание. — Вайолет, я бы, не раздумывая, затащил тебя в постель, если бы знал, что ты останешься там навсегда.

— Нет, — рассерженно крикнула она. — Ты больше никогда ко мне не притронешься. Ты меня слышал? Никогда!

Он провел рукой по волосам, явно не понимая ее реакции. — Вайолет, я понимаю, мы некрасиво расстались. Но мы же были еще детьми. Разве мы не можем забыть об этом?

— Забыть об этом? — она рассмеялась, и смех был почти истеричным. — Ты же при каждом удобном случае причиняешь мне боль.

— Я люблю тебя, Вайолет, — тихо произнес он. Без присущей ему легкости и радости, просто тихо, но настойчиво. — Я никогда не переставал тебя любить. Никогда. Я хочу вернуть тебя.

Она задрожала, все ее тело трясло он переполняемых эмоций. — Ты убил мою любовь в день, когда бросил меня.

Он покачал головой. — Мне было 19, Вайолет. Кто женится и сознает семью в 19 лет?

— Надо было думать об этом раньше, до того, как сделал мне ребенка!

Он застыл. Вайолет жадно втянула воздух, увидев боль в его взгляде.

— Что… что ты сказала? — он не шевелился, но находился в невероятном напряжении.

— Я была беременна, а ты все равно меня бросил, — спокойно ответила она, потому что посчитала неуместным кричать на него, когда он выглядел таким ошарашенным. — Не притворяйся, будто ничего не знал.

— Я не знал, — слабо ответил он.

— Я говорила тебе, что хочу вернуться домой, хочу сразу же завести семью. Когда ты не понял моего намека, я объяснила все в записке.

— Я не получал никакой записки.

Она не знала, как на это ответить. — В любом случае, тебе не о чем волноваться. Через месяц я потеряла ребенка. Так что не буду подавать в суд на выплату алиментов. — Вся ее злость лишила ее сил. Она так долго держала все это в себе, что после того как высказала, испытала…опустошение. Она мотнула головой. — Послушай, я просто хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. То, что было между нами, умерло 10 лет назад. Давай покончим с этим делом, чтобы мне больше не пришлось с тобой общаться.

Он смотрел на нее. Он так долго смотрел на нее, что она смутилась. — Что? — выпалила она.

— Ты была беременна?

— Не начинай, Джонатан. Прошу, не надо. Ты не сможешь перечеркнуть 10 лет ненависти своим притворством. Так что даже не пытайся.

Когда она снова взглянула на него, то он показался ей немного бледным, глаза потухли и больше не напоминали прежнего Джонатана. Он откинулся на спинку сиденья, еще ненадолго задержал на ней взгляд и повернулся к водителю. Вайолет забыла о его присутствии, ведь он слышал их разговор. — В отель, пожалуйста, — прохрипел Джонатан.

Вайолет тоже откинулась на спинку, скрестила руки на груди и смотрела в окно, как они отъезжали от ее прежнего дома. Ее губы все еще покалывало от поцелуя. Почему ей стало жалко Джонатана? Ведь именно она была пострадавшей стороной, а не он.


Глава 4


Теперь он знал, почему она его ненавидела. Вайолет шла по лобби отеля. Он держался позади, не спуская с нее глаз, пока она зарегистрировалась, бросила на него гневный взгляд, а затем ушла к лифту.

И она опять исчезла из его жизни.

Он подумывал подняться в номер и опустошить минибар. Утопить свое горе в алкоголе. Но маленьким бутылочкам из минибара не под силу заглушить его боль. Поэтому он направился прямиком в бар отеля.

За стойкой стояла молодая, симпатичная девушка с копной темных, кудрявых волос. Она посмотрела на него оценивающим взглядом. — Что тебе налить, красавчик?

Он сел за стойку. — Скотч.

— Со льдом?

— Просто принесите бутылку целиком, — он похлопал по барной стойке.

— Паршивый день? — она сочувственно улыбнулась, поставив перед ним бутылку. — Один из худших, — ответил он. Первым был день, когда от него ушла Вайолет. Он взял стакан, который ему налила бармен, залпом осушил его и стал ждать, пока она наполнит его снова. Обычно он не напивался до беспамятства. Ему не нравилось терять контроль над собой. Но сегодня? Сегодня он хотел забыться.

Она была беременна.

Он почесал лоб. Он должен был догадаться о ребенке. Он, мать его, должен был догадаться о ее беременности. Теперь все стало понятно. Почему упертая, осторожная, независимая Вайолет, наслаждавшаяся летними каникулами, настаивала, чтобы он бросил колледж, и они начали жить вместе. Каким же он был глупцом. Как сильно был увлечен работой с профессором ДеВиттом, что не понял причину расстройства Вайолет и ее скоропостижного возвращения в Штаты.

Она была беременна. Она хотела этого ребенка и … хотела его. А он бросил ее. Блядь, даже не помчался за ней и не сказал, как сильно хотел быть с ней. Он думал, она была замужем и больше ему не принадлежала. Но это была ложь, ложь, придуманная ее отцом.


      Сегодня он лишился всего.

Он всегда считал профессора своим наставникам, своего рода отцом. Он всегда знал, что тот был хитрым ублюдком, но всегда восхищался, как он добивался желаемого. Джонатан доверял ему, считал его одним из своих близких друзей, считал, что между ними есть взаимное уважение.

Оказалось, это все брехня. ДеВитт без зазрения совести соврал ему о Вайолет, чтобы Джонатан остался с ним и продолжал спонсировать его проекты. В то время, как Джонатан бросил любимую женщину в тот момент, когда она была беременна и напугана. И она потеряла ребенка, и винила во всем его.

Он опрокинул еще один стакан скотча, затем забрал у бармена бутылку и начал пить прямо из горла.

Вайолет презирала его. Он был чертовски рад узнать, что она не замужем и никогда не была, а, значит, каким-то образом он мог еще вернуть ее.

Но теперь этого никогда не случится. Он не сможет ничего исправить. Он не сможет снова влюбить ее в себя, ведь между ними всегда будут воспоминания о выкидыше, о выкидыше, случившемся по его вине.

Он потерял ее навсегда. Он не сможет ничего изменить. Джонатан вновь отпил из бутылки. Вкус был отвратительным, но какая теперь разница? Ему было плевать. Жизнь потеряла для него всякий смысл.


На следующий день. 


Вайолет убавила звук телевизора в своем гостиничном номере и посмотрела на телефон. После минуты размышления, она позвонила на стойку администратора. — Добрый день. Я ищу мистера Лаенса. Не могли бы вы соединить меня с его номером.

Ее звонок перевели на его номер, но, как и прошлым вечером, она слышала только гудки. Джонатан не отвечал.

Она начала волноваться. Не то, чтобы Джонатан игнорировал ее, хотя ей было все равно, он совершенно не отвечал на ее звонки. После вчерашнего признания она ощущала себя потерянной. Чувствуя себе потерянной, она больше не испытывала ненависти, просто уставшей. Очень уставшей. И больше всего на свете ей хотелось закончить их дело и вернуться к своей тихой, спокойной жизни.

Разве они не должны сейчас заниматься этим дурацким поиском? Ей казалось большой тратой времени простое отсиживание в номере отеля в Нью—Мехико. Если она сейчас соберется и уедет обратно в Детройт, он откажется платить обещанные школе деньги за то, что она нарушила их договоренность. Что будет со школой без этих денег? Они явно не будут рады, особенно когда придет время для следующего урезания бюджета.

А если серьезно, сколько ей еще сидеть в своем номере и смотреть очередную серию «Охотников за домами», в ожидании пока Джонатан объявится?


      Она совсем выключила телевизор и поднялась с кровати. Ладно. Если он не хотел отвечать на ее звонки, может быть, он поговорит с ней, когда она постучится в его дверь, и объяснит, что происходит. Вайолет натянула кроссовки, надела свитер поверх футболки и вышла в лобби.

Подойдя к стойке администратора, она вежливо улыбнулась. — Вы не могли бы мне сказать, в каком номере остановился мистер Лаенс? Я работаю вместе с ним над одним проектом и никак не могу связаться с ним по телефону.

Девушка за стойкой закусила губу.

— Что? — спросила Вайолет.

— Я могу сказать, в каком он номере, — тихо ответила девушка, — вот только его там нет.


      Вайолет насторожилась. — Тогда где же он?

— В баре.

В баре? На него это не похоже. Джонатан не пил, за исключением крайней необходимости. Это была одна из причин, почему она в него влюбилась, он был глотком свежего воздуха после жизни с матерью-алкоголичкой. Вайолет взглянула на часы на стене. Сейчас было 10 утра. Какого черта? — Вы в этом уверены?

Девушка кивнула. — Он был уже там, когда я заступила вчера на смену.

Всю ночь? Вайолет поблагодарила девушку и направилась прямиком в бар. Свет в баре был приглушен, и, как и положено в ранние часы, пуст. Стулья перевернуты и поставлены на столы, и кто—то пылесосил ковер. Вайолет осмотрела зал и замерла, заметив стол в дальнем углу зала, заставленный полупустыми бутылками. На краю стола лежала гора грязной одежды.

Когда эта гора шевельнулась, Вайолет поняла, что это был мужчина. Джонатан. Сжав губы, она направилась к нему. Она сосчитала пустые бутылки из-под водки, множество разнообразных стаканов с остатками коктейлей на дне и цветными трубочками. Она также заметила бутылку виски Crown Royal и несколько других напитков, которые она не знала. Джонатан спал среди моря этих бутылок, положив голову на стол. Его куртка натянута на голову, укрывая его от солнечного света. Вайолет смотрела на него с отвращением.

У нее был богатый опыт общения с пьяницами. Она провела детство, оправдываясь за пьяные выходки матери. Ей было противно видеть такого образованного и воспитанного человека пьяным. Это вызывало у нее ярость.

Она пропустила руку между бутылками и сорвала с него куртку. — Джонатан?

Он застонал, резко поднялся, смотря на нее. Его глаза были красными, лицо покрыто темной щетиной, и волосы торчали в разные стороны. Одежда помятая и подозрительно напоминала ту, в которой он был вчера. Он сфокусировал свой взгляд на ней. — Ох, блядь, Вайолет.

— Да что с тобой не так? — прошипела она, бросая в него курткой.

Его рот немного скривился. — Лучше спросить, все ли со мной так?

Она проигнорировала его вопрос. — Ты всю ночь пил? — Без понятия, — он пожал плечами и потянулся к одной из недопитых бутылок. — Да и мне все равно.

— А мне нет.

Он ехидно улыбнулся. — Вайолет, мы оба знаем, что это не так.

Она начал кусать ногти, обдумывая ответ — Разве мы не должны продолжить бессмысленные поиски и готовиться к поездке в Египет?

— Ты же сама говоришь, они бессмысленные, — он поднял стакан и осушил его.

Она стояла, постукивая пальцами. Это так на него не похоже. Потерять интерес к приключениям? Кто был этот безразличный пьяница перед ней? Уж кто-кто, а Джонатан Лаенс всегда с головой уходил в работу, и в то, что любил.


      Но так было не всегда, — подумала она. Разве он не бросил ее... хотя говорил, что любил? Это явно не был поступок мужчины, который сильно ее любил. Если только все его слова не были... ложью.

В любом случае, сейчас они работали вместе, до тех пор пока не найдут украденный предмет. — Джонатан, прошу тебя. Нам нужно продолжить поиски. И не потому, что мне нравится придуманная игра моего отца, а потому что меня ждут ученики, и я не могу уехать, пока мы не закончим. Ты же меня не отпускаешь.

— Как бы мне хотелось не отпускать тебя, — сказал он, и в его тоне было столько боли, что Вайолет задохнулась.

— Очень смешно, Джонатан, — ответила она, расстраиваясь, как сильно дрогнул ее голос. — Ты же понимаешь, что я имела в виду. — Я с тобой до тех пор, пока мы не решим загадки. Так что давай вернемся к работе.

Но он не сдвинулся с места. Он лишь водил пальцем по краю грязного стакана, а затем поднял на нее покрасневшие глаза. — Нет, Вайолет, думаю, ты больше никогда не будешь со мной.

— Если ты и дальше продолжишь, то я уйду к себе в номер, — пригрозила она.


Он пожал плечами, налил в грязный стакан выписки и поднял его. — До дна.

Вайолет пулей вылетела из зала, разгневанная и расстроенная. Почему он так себя вел? Известие о ребенке не было новостью … если только? Даже если она спросит у него, где гарантия, что он скажет правду?

Внезапно она уже ни в чем не была уверена.


***


Вечером, она снова позвонила на ресепшен. — Он до сих пор в баре?

— Да, — ответила администратор. — Мы не можем заставить его уйти. Бармены уже переживают и наливают ему простую воду, чтобы у него не было алкогольного опьянения.

— Я спущусь через минуту, — успокоила ее Вайолет. С этим пора заканчивать. Если он не остановится, то допьется до повреждения почек. Она повесила трубку, спустилась вниз и направилась прямиком в бар. Джонатан сидел на том же месте в окружении пустых бутылок. На этот раз он пил текилу. Он едва сидел прямо, держа в руках стопку. Перед его футболки был заляпан алкоголем.

Он не поднял голову на ее появление, просто продолжил гипнотизировать взглядом бутылку.

— Джонатан, — позвала его Вайолет, подходя ближе к столу, недовольно скрестив руки на груди. Это была ее устрашающая поза «грозной учительницы», всегда помогавшая ей добиться внимания от учеников. — Это должно прекратиться. — Когда он не отреагировал, она взяла его за подбородок и силой заставила посмотреть на нее. — Джонатан!

Джонатан смотрел на нее с такой болью в глазах, что у нее кольнуло сердце. — Вайолет.

— Я не шучу, ты должен остановиться.

Его губы растянулись в слабой улыбке. — Почему?

— Во-первых, ты начинаешь вонять алкоголем. А во-вторых, это вредно для твоего здоровья.

— Разве это теперь важно?

— Прошу тебя, — просила она, сменив тон. Может, она добьется результата, если применит другую тактику. — Ты меня пугаешь.

— Какая тебе разница? Ты ненавидишь меня, Вайолет. Ты дала ясно это понять.

Но это не означает, что я хочу, чтобы ты допился до смерти. А теперь пойдем. Пора в постель.

В следующую секунду его глаза загорелись, он резко поднялся, покачиваясь на месте. — В твою постель?

— Нет!

Он снова сел за стол.

Вайолет раздраженно посмотрела на него. — Серьезно, Джонатан?

Он проигнорировал ее и начал наливать себе очередную стопку. Она выхватила из его рук бутылку, и он поднял на нее глаза. — Ты должен остановиться. Это так на тебя не похоже.

Джонатан медленно покачал головой, и его взлохмаченные волосы упали ему на лоб. — Откуда тебе знать. Вайолет, ты не видела меня 10 лет. Может, я полюбил выпивку после твоего ухода?

Она аккуратно вытащила стопку из его пальцев. — Ты говорил, алкоголь притупляет твои чувства, а тебе это не нравится.

Он снова мотнул головой, не глядя на нее. — Как раз сейчас мне это и нужно. Я хочу забыться.

— Мэм, вам нужна помощь? — к ним подошел один из официантов. — Если хотите, я могу помочь вам отвести его в номер.

— Нет, спасибо, — ответила она с благодарностью. — Он всегда такой?

Парень кивнул. — Да, когда не плачет.

— Плачет? — ужаснулась Вайолет. Она никогда не видела Джонатана плачущим. Она даже не могла это представить. Даже когда они ссорились, он лишь смотрел на нее мрачным, испепеляющим взглядом.

— Да, как мы поняли, кто-то умер. Он постоянно повторяет, что потерял ее. Вы будете оплачивать его счет? Он довольно большой.

Ее сердце снова сжалось. Кто-то умер. Он же не мог так расстроиться из-за ребенка? Вайолет прогнала эту мысль. — Нет, я хочу увести его отсюда. Он сам оплатит свой счет. Передайте администратору, чтобы включили его к оплате номера. — Она залезла в карман, вытащила оттуда купюру и протянула мужчине. — Но спасибо за вашу помощь.

Мужчина взял двадцатку и кивнул. — Дайте мне знать, если вдруг вам что-то понадобиться.

Парень ушел, а она села рядом с Джонатаном. Она внимательно его изучала, обдумывая слова парня. Плакал, словно он лишился кого-то дорогого. Потерял ее. Она погладила его по руке и заговорила на этот раз более мягко. — Джонатан, пойдем. Давай поднимемся в твой номер.

Джонатан повернулся к ней, подперев голову рукой. — Вайолет, ты знаешь, что я любил тебя?

— Знаю, но это было давно.

Он слегка мотнул головой. — Для меня все по-прежнему. Я никогда не переставал тебя любить. Но теперь это не имеет значение.

Он постоянно повторяет, что потерял ее.

Теперь ей захотелось плакать. Она не могла в одночасье забыть 10 лет гнева, но она могла пожалеть мужчину, который явно был несчастен. — Если ты меня любишь, почему бы тебе не подняться в свой номер?

— Теперь не важно, люблю я тебя или нет, — бормотал он. — Я все равно тебя потерял.

Вайолет ненадолго задумалась. — Если ты поднимешься к себе и ляжешь спать, то я тебя поцелую.

Медленно он выпрямился, и она едва не засмеялась. Очевидно, она нашла морковку, которой может дразнить осла. — Вайолет, но ты же меня презираешь.

— Но вид тебя пьяного вызывает во мне более сильные чувства. Мое предложение еще в силе. — Она поднялась, протягивая ему руку. — Ты поднимаешься в свой номер, а я тебя целую. Если нет, то можешь оставаться здесь со своими бутылками.

Джонатан так резко подскочил, что едва не опрокинул стол, но все-таки уронил несколько стаканов. Он едва стоял на ногах, но не сводил с Вайолет глаз. — Поцелуй меня сейчас.

— Неа, — ответила она. — Сначала поднимись в свой номер. — Когда он опять начал опускаться на диван, она подхватила его за пояс. — Поднимешься в номер, почистишь зубы, и тогда я тебя поцелую.

Он издал пьяный смешок, обнял ее, прижимая к своей груди. А потом зарылся носом в ее волосах. — Я забыл, как хорошо ты пахнешь. — Его слова прозвучали как стон чистого наслаждения, от чего по телу Вайолет пробежала волна тепла.

— Ты пьян, — напомнила она, ударяя его по руке. — А теперь, давай, отведем тебя в номер, хорошо?

Он навалился на нее всем весом, и они медленно направились в коридор к лифтам. Девушка за стойкой смотрела на нее с облегчением, когда они прошли мимо, и придержала для них дверь лифта, пока Вайолет и ее обмякший, пьяные спутник снова обнял ее, восклицая, как вкусно пахли ее волосы. Как только они доберутся до его номера, Вайолет заберет у него ключ и запрет его в номере.

— Почти пришли, — подбодрила она.

— Скоро будем целоваться?

Она хихикнула от пьяной надежды в его голосе. — Скоро.

Она с трудом довела его до номера, и Джонатан плюхнулся на кровать с протяжным стоном. Вайолет едва успела отскочить, иначе упала бы вместе с ним. — Уффф.

— В кровати, — заявил он и так гордо, словно выполнил какую-то важную миссию. Он развел руки, дожидаясь, когда она броситься в его объятия.

Вайолет фыркнула. — Не надейся. — Она пробежалась по нему взглядом, останавливаясь на ногах. — Давай, снимем твои кроссовки, хорошо? — Она склонилась, развязать его шнурки. Для миллиардера с кучей денег на нем были довольно обычные кроссовки.

— Знаешь, а я не против, когда ты на меня сердишься.

Она продолжила развязывать узел на шнурках. — Это хорошо, потому что я много на тебя сержусь.

— Я не могу выносить, когда ты делаешь вид, будто меня не существует. Словно ты снова от меня шла. И мне это невыносимо.

Черт, она должна перестать его жалеть. Резко дернув его кроссовок, она сняла его, отбросила в сторону, а следом сняла носок. — Другую ногу.

— Я скучал по тебе, — тихо произнес Джонатан.

Она пропустила его слова мимо ушей, занимаясь вторым кроссовком. — Вот и все. Тебе следует снять пиджак и рубашку. Она вся испачкана. Давай.

Он поднялся, Вайолет помогла ему раздеться. Избавив его от рубашки, Джонатан повалился на спину и почесал грудь. — Блядь, как хорошо.

Вайолет с изумлением посмотрела на его грудь. В ее воспоминаниях он был высоким, бледноватым, худощавым, с редкими волосками на груди. Но он изменился. Тело загорелое, с мощными бицепсами. Рельефная грудь покрыта волнистыми, темными волосками, а вниз по животу спускалась манящая дорожка... Вайолет сгорала от желания потрогать его, понять, действительно ли его тело такое же твердое на ощупь, как и на вид. О, господи. У него даже был супер плоский живот с кубиками и косыми мышцами. Ой, а вот это очень сексуально.

Боже, как несправедливо. Прошло 10 лет, он должен был быть лысоватым и с брюшком, а не сексуальнее, чем в молодости.

И он смотрел на нее с глуповатой, пьяной улыбкой, пока она открыто пускала слюни на его кубики пресса. Она также заметила ужасную черную татуировку в форме черепа с значками $ вместо глаз. — Досталась на память от буйной ночи в Рио?

— Неа, — его губы растянулись в еще большей улыбке. — А теперь я получу свой поцелуй?

— Боже, ты от меня не отстанешь, да? — возмущалась Вайолет, но с другой стороны, ей удалось выманить его из бара. — Для начала почисти зубы, хорошо?

— Да, мэм.

— Да, мисс ДеВитт, — поправила она игривым тоном, а затем захотела дать себе по губам за флирт с пьяным бывшим. Ужасная идея, Вайолет. Этот мужчина доставит тебе одни неприятности. Она лишь должна постоянно напоминать себе об этом. — Иди, — она указала пальцев в сторону ванной. — Умойся.

Он перекатился на кровати и едва не ударился головой о стену. Вайолет сдержала смешок, села на край кровати, пока Джонатан, пошатываясь, направился в ванную, где начал усиленно чистить зубы. Он поглядывал на нее, словно проверяя, не ушла ли она и все еще ждет его на кровати.

Она бы удивилась, будь на его месте другой. Но раз это был Джонатан, она была... немного сбита с толку. Он был так расстроен их ссорой, что пошел топить горе в алкоголе, а сейчас, когда она была с ним, он вел себя, как взволнованный, правда, пьяный студент. Она не понимала, к чему такое поведение. Если только все, что она о нем думала, было ложью.

Возможно, он действительно не знал о ребенке. Она хотела спросить его об этом и получить прямой, честный ответ, но он был пьян. Нет смысла задавать вопросы пьяному человеку. Придется отложить этот разговор. Она сцепила руки, смотря, как он чистит зубы, затем использует ополаскиватель для полости рта, с усердием подготавливаясь для их поцелуя.

Закончив процедуры, он ввалился в комнату, его глаза закрывались от усталости и опьянения. — Теперь ты меня поцелуешь?

— Ляг, — скомандовала она, вставая с кровати, взбивая одну из подушек.

Он с осторожностью лег на кровать, задрал голову в ожидании. Вайолет склонилась над ним и в последний момент поцеловала его в лоб.

— Обманщица, — буркнул он, закрыв глаза.

—Ты слишком пьян, чтобы оценить нечто большее, — объяснила она.

Он недовольно промычал, и она не успела укрыть его одеялом, как он уже провалился в сон.

Она с задумчивостью посмотрела на него. Она не знала, что ей с ним делать. Или что думать. Джонатан до сих пор не только действовал ей на нервы, но и будоражил тело. Почему события десятилетней давности казались ей вечностью, но … в то же время, будто все было только вчера?

Перевернувшись на другую сторону и обняв подушку, Джонатан теперь находился к ней спиной, и из кармана его джинсов торчал бумажник. Ой, точно, нужно убрать, чтобы не мешал. Она аккуратно, чтобы не разбудить Джонатана, вытащила бумажник из кармана. Она должна была положить его на тумбочку и, убедившись, что Джонатан все еще спит, не удержалась и заглянула внутрь.

Бумажник был набит деньгами. Неудивительно, ведь Джонатан — миллиардер. Деньги интересовали ее меньше всего. Она гадала, увидит ли там запас презервативов или фото других женщин? Она полазила по карманам, это было низко, но ей все равно. Позади нескольких золотых и платиновых кредитных карт она увидела спрятанное фото. Аха.

Но с вытащенной фотографии на нее смотрело ее же лицо.

Фотография была старой, потрепанной, очевидно, он не один год носил ее в бумажнике. Это фото, сделанное на Санторини, где она и Джонатан, стоят перед руинами Акротири, на обоих шляпы и белые защитные полоски на носах. Они выглядели, как идиоты. Но счастливые идиоты.

19-летняя улыбающаяся Вайолет с длинными косичками, смотрящая с обожанием на Джонатана. Вайолет испытала неприятное покалывание в животе при виде фото. Когда-то она была без ума от Джонатана. И судя по этому фото, он хотел ее запомнить именно такой.

Она аккуратно убрала фото на место и проверила остальные карманы в поисках фотографий с другими женщинами, но не нашла ни одной. Раздосадованная она закрыла бумажник и отложила его в сторону.

В этот момент Джонатан тихонько застонал. Вайолет испугалась и в напряжении ждала, что будет дальше. Случилось неожиданное — он начал всхлипывать во сне. — Вайолет, — простонал он.

В его голосе было столько боли, она вытянула руку и погладила его по спине. — Я здесь, Джонатан, спи дальше.

В эту же секунду всхлипы прекратились, он успокоился и продолжил спать. Она продолжила смотреть на мужчину, которого, по ее мнению, она знала.

Она не знала, что делать. На какое-то мгновение, ей захотелось все бросить, убежать из его комнаты, отеля и вернуться обратно в Детройт. Вернуться к своей тихой, размеренной жизни и навсегда забыть о миллиардере, который попользовал ее, а затем бросил. Ей хотелось убежать к чему-то простому и спокойному, а не заново переживать события, которые она мечтала больше никогда не вспоминать.

Но она не ушла. Вместо этого она немного склонилась над Джонатаном и немного откинула с его лица волосы, и тяжело вздохнула, когда он даже не пошевелился. Это уже плохо.

Она заметила на другой тумбочке его мобильный телефон и пошла за ним. Это был смартфон, она испугалась, что там будет сложный пароль, но разблокировала его, просто проведя пальцем по экрану. Сердцебиение участилось, когда она пролистывала список недавних контактов. Среди названий фирм она увидела имя Кейд.

Пожевав губу и немного посомневавшись, она все-таки набрала его номер. Прошло три гудка перед тем, как на звонок ответили. Она услышала приветливый голос. — Привет, мужик, как дела?

— Эм, это Кейд? — Вайолет постаралась говорить спокойно. — Вы друг Джонатана?

Голос мужчины сразу же стал взволнованным. — Кто это?

— Меня зовут Вайолет…

— Ох, черт, Вайолет?

Вайолет опешила. — Да, а что?

— Та самая Вайолет?

— Что значит, та самая Вайолет? — возмутилась она. Да что этот мужчина вообще о ней знает?

— Из его прошлого? Та, что разбила ему сердце?

Вайолет почувствовала, как ее щеки покраснели. — Это личное и вас не касается!

— Но вы не отрицаете, — ответил он более вежливо. — Что я могу для вас сделать, Вайолет? И почему вы звоните с телефона Джона?

Она взглянула на спящего на кровати мужчину, на этот раз он немного нахмурился, будто видел неприятный сон. — Мне кажется, я снова причинила ему боль, — прошептала она.


***


Кейд согласился приехать в Нью-Мехико, но предупредил, что прибудет только послезавтра. Джонатан проснулся утром угрюмым и злым и направился прямиком в бар. Администратор снова позвонила Вайолет, будто та могла его остановить, и она уговорами, но все-таки смогла заставить его вернуться в номер.

Она не знала, как долго сможет все это терпеть. Для нее это было слишком сложно. Ее мать часто напивалась до беспамятства, и Вайолет заставляла себя мысленно дистанцироваться всякий раз, когда кто-нибудь брался за бутылку. Сейчас Джонатан делал то же самое, и она переживала за него. Джонатан был непоколебим, отказывался слушать, когда она пыталась до него достучаться. Казалось, так он хотел отгородиться от всего и всех, и выпивка была единственным способом это сделать.

Именно поэтому Вайолет безумно обрадовалась полученному от Кейда сообщению — Я приехал. Давайте встретимся?

Вайолет пулей спустилась в лобби. Она отчаянно надеялась, Кейд сможет урезонить Джонатана, потому что ее уловки с поцелуями не срабатывали.

Мужчина, ожидавший ее в лобби, одетый в элегантный серый костюм, был едва ли не самым красивым из всех, кого она когда-либо видела. У него была ангельская внешность: белокурые волосы, сияющие голубые глаза и великолепный загар. Боже правый. — Эмм, Кейд?

Он выпрямился, протягивая руку. — Кейд Арчер.

Она пожала руку, нервно улыбаясь. — Вайолет ДеВитт.

— Вы выглядите именно так, как вас описывал Джонатан.

Она удивленно похлопала глазами. — Он описывал вам меня?

— Во всех подробностях, — ответил Кэйд, когда взял ее под руку, и повел к лифтам. Затем он слабо улыбнулся. — Правда, в тот раз он был в стельку пьяный.

Ей хотелось засмеяться, но его слова лишь огорчили ее. — Вы хотите сказать, он вспоминает обо мне только когда напьется?

— Это одни из редких моментов, когда Джонатан говорит о личном, — ответил Кейд. — Все остальное время он закрыт и неприступен, как Форд Нокс. Если вы хотите прыгать со скалы — он тут как тут. Но будет последним, к кому вы обратитесь, если захотите поговорить по душам.

Вайолет кусала губу, обдумывая услышанное. — И как часто он напивается? Я никак не могу заставить его остановиться.

Кейд отрицательно покачал головой. — За все время нашей дружбы он написался дважды. Другой раз был на похоронах его отца. Он был вне себя от горя. Напился, не переставая, говорил о вас, а когда протрезвел — отказался говорить на эту тему.

От этого ей не стало легче. — Я не знаю, как остановить его запой. Мы поругались, я сказала ему нечто неприятное. Полагаю, я обидела его сильнее, чем я думала.

Кейд дружелюбно улыбнулся. — Мне сложно в это поверить.

Но он не видел Джонатана последние два дня. Вайолет пожала плечами. — Он ушел в себя. Мы должны были разгадывать послание, оставленное моим отцом, но Джонатан не выходит из своего номера. А если выходит, то идет в бар. Я в ловушке, пока мы не закончим это дело.

— В ловушке? — полюбопытствовал Кейд.

— В ловушке, — холодно ответила она. — Под видом благотворительности, он фактически подкупил людей, чтобы привязать меня к себе.

— Это… тоже совсем не похоже на Джонатана.

— Если так, — вежливо ответила Вайолет. — То мы с вами говорим о совершенно разных Джонатанах. Возможно, нам стоит сравнить и выяснить, какой из них настоящий.

— Хорошо, — продолжил Кейд, пока они шли по коридору. — Джонатан, которого знаю я, очень рассудительный. Страстно увлеченный своей работой, очень впечатлительный. Немного скрытный, но все же хороший человек. Решительный и немного адреналиновый наркоман.

Ладно, это очень похоже на Джонатана. — И не забудьте ту часть, где он не пропускает ни одной юбки.

На этот раз Кейд явно опешил от такого заявления. — Серьезно? Никогда не замечал такого. Он флиртовал с женщинами, находясь с вами? Джонатан, которого я знаю, весьма сдержанный. Я даже не помню, чтобы у него была постоянная девушка.

Ее щеки покраснели. Он флиртовал с ней, а не с другими женщинами. Она подумала о своей фотографии в его бумажнике. Ни презервативов, ни телефонов других женщин или их фотографий. Только фотография ее с защитной полоской на носу. — Как я уже сказала, мы говорим о совершенно разных мужчинах.

— Странно, — пробормотал Кейд, но не стал с ней спорить.

Они дошли до бара. Так как был уже вечер, то он был заполнен посетителями, но Вайолет не составило труда найти Джонатана. Она просто начала искать заставленный бутылками стол в самом темном углу зала. Ага, вот и он. Вайолет вздохнула и указала пальцем. — За столиком у стены. Он опять пытается напиться до беспамятства.

— Черт, — Кейд почесал подбородок, бросив на Вайолет любопытный взгляд. — А что именно вы ему сказали?

— Это… личное. Так вы с ним справитесь?

— Вы не будете мне помогать? — он выглядел удивленным.

— Я не думаю, я последняя, кого он хочет сейчас видеть. Мне очень жаль. — Вайолет сочувственно улыбнулась и ушла прочь до того, как он успел задать еще одни вопрос.

С ее стороны было трусливо убегать вот так, но она ничего не могла с собой поделать. В данный момент ее мысли путались, и она уже не знала, кому и во что верить.


Глава 5


Джонатан едва оторвался от бутылки скотча, когда кто-то сел за его стол. Мужчина, на удивление, очень походил на его друга Кейда. Он закрыл глаза и почесал их. — Черт, кажется, мне хватит, у меня начались галлюцинации.

— Что в меню? — спросил Кейд, подняв и понюхав бутылку. Он поморщился. — Господи, дружище. Ты не мог хотя бы купить нормальной выпивки?

Джонатан пожал плечами. — Алкоголь, есть алкоголь.

— И ты больше не будешь пить в одиночестве, — Кейд махнул официанту. — Можно мне бокал? И 2 бутылки воды. — Он снова повернулся к Джонатану. — Ну, так как, хочешь рассказать, что тебя гложет?

Джонатан налил себе порцию и залпом осушил стакан. — Моя жизнь — гребанная помойка, вот что.

— Странно это слышать от мужчины, обожающего лазить по горам и искать затерянные города.

— Это просто, чтобы хоть чем-то себя занять, — сказал Джонатан. — Это все ерунда. — И не имеет значения, потому что 10 лет назад у него была Вайолет, и она была беременна его ребенком... а он отказался от всего этого ради путешествий по всему миру с мужчиной, которого он считал своим другом и наставником, а тот соврал ему, не моргнув глазом.

Господи, каким же он был идиотом. Он отказался от Вайолет. Его Вайолет. Джонатан потер лицо и застонал, словно до него только дошло все, что с ним произошло. — Кейд, какой же я дурак.

— Это из-за прелестной девушки, которая только что сбежала отсюда? — Кейд отпил воды, глядя на друга с пониманием и сочувствием. Конечно, Кейд не будет осуждать его. Кейд никогда никого не осуждал. Если кто-то заслуживает быть причисленным к лику святых, то это Кейд Арчер. Джонатан даже не мог ненавидеть друга за это.

Он повернул голову, в надежде хоть глазком взглянуть на Вайолет. — Она ушла, да?

— Да, хотела сбежать как можно скорее.

Джонатан посмотрел на свой стакан, думая о карих глазах Вайолет, ее шелковистых волосах, ее роскошной фигуре, которая с годами стала только лучше. — Она красавица, да? У меня сердце щемит от одного только взгляда на нее. Глядя на ее лицо, я вижу все, что могло быть моим. — Он мотнул головой и даже захотел удариться лбом об стол. — Но я ее потерял. И лишился всего.

— Это немного драматизируешь, тебе так не кажется? — Кейд посмотрел на друга, анализируя его. — Ты поднял семейный бизнес, ты один из богатейших людей на планете. Ты меценат множества благотворительных организаций. Ты добродушный, щедрый, и ты дружишь с парочкой реально крутых парней. — Он улыбнулся при последнем заявлении. — Все не может быть так плохо.

— Это не важно, потому что она меня ненавидит, — проскулил Джонатан. Он так сильно сжал стакан, Кейд испугался, что тот может разлететься на мелкие кусочки. — Я бы не задумываясь отказался от этого, только чтобы она снова меня полюбила.

— Я сомневаюсь, что она тебя ненавидит, — тихо добавил Кейд. — Будь это правда, она бы так за тебя не переживала.

— Да что ты об этом знаешь? Ты никогда не терял любимую. У тебя просто идеальная жизнь.

— Идеальная, — с усмешкой повторил Кейд. — Мы решили пооткровенничать? Ну ладно. — Он наклонился вперед и налил себе полный стакан скотча, не глядя на Джонатана. — Я любил и терял, как и ты.

— Кого? — Джонатан не поверил ему. Кейд придумывает, чтобы Джонатану стало лучше.

Блондин сделал глоток, ненадолго задумавшись, а потом посмотрел на друга. — Дафну Петти, — четко проговорил он.

Кого? Имя знакомое, но мозг Джонатана отказывался вспоминать. — Это должно мне о чем-то говорить?

Кейд выглядел опечаленным. — Ты, похоже, единственный, кто не знает это имя. Сестра Одри. Одри, жены Риза. — Когда Джонатан продолжал смотреть на него с непониманием, Кейд продолжил. — Риза Дюрама? Твоего друга по Братству? Нашего блядуна? Дафна — сестра-близняшка его жены. Она певица. Та, в фиолетовом парике, татуировках и крошечных бикини?

В глазах загорелся огонек. — Это не она была на обложке мужского журнала в прошлом месяце?

— Возможно.

— Ага, кажется, я дрочил на эту фотку. — Это не так. Вайолет была единственной, на кого у него вставал. Он так сказал, чтобы стереть с лица Кейда радостную улыбку.

— Мудак.

— Так ты ее любишь? — Если он думал о той девушке, то она была отвязной и, мягко говоря, неуравновешенной. Такая явно не подходит Кейду. — Певицу?

— Я любил ее в юности, — Кейд смотрел на дно своего стакана. — Она стала знаменитой и изменилась. Она уже не та, что была раньше, и я не знаю, что делать. Одно я знаю наверняка, я потерял ту, в кого был влюблен. — Он слабо улыбнулся. — Так ты тут не единственный страдающий. Что Джонатан был удивлен услышать такое от друга. — Да, но ты не разрушал ее жизнь, ведь так?

— Нет, она сама неплохо с этим справляется.

— Вот, а я уничтожил Вайолет. — Джонатан вспомнил боль в ее взгляде. Ребенка. У них был ребенок, а он ничего об этом не знал. Она потеряла его после возвращения домой. Случилось ли это потому, что она чувствовала себя несчастной и брошенной? Вероятно. И это все была его вина. Он этого он лишь еще больше себя возненавидел. — Кейд, я мечтал о ней 10 лет. Скучал каждую минуту. А теперь я узнал, что она меня презирает и будет презирать до конца жизни. Это как удар ножом в самое сердце. Мне никогда не удастся ее вернуть. Никогда.

— Может, сейчас самое время начать все заново? — предположил Кейд. — Прошло 10 лет. Вы оба изменились.

Возможно. Он просто не знал, даст ли Вайолет ему еще один шанс. 10 лет назад он крупно облажался, и у него может не быть возможности загладить свою вину.


***


Несколькими часами позже в ее дверь кто-то постучал, как раз перед тем, как она собиралась лечь спать. Она накинула халат и с любопытством пошла к двери, и посмотрела в глазок. Кейд. Вайолет открыла дверь. — Все хорошо?

Кейд едва заметно улыбнулся. — Если коротко, он снова напился.

— Не удивительно. Он напивался последние несколько дней. Я совершенно уверена, он в таком состоянии большую часть нашего времени вместе.

— В данный момент он совершенно в себе, — ответил Кейд, поглядывая в сторону коридора. Вайолет выглянула из-за двери и увидела мужчину, ссутулившегося на стуле в дальнем конце коридора. В руке тот держал бутылку.

— Да, я вижу, какой он несчастный, — сухо ответила она. — Готова поспорить, во всем он винит меня, да?

— На самом деле нет. Даже наоборот, он во всем винит себя, — Кейд посмотрел на нее, затем опять на друга. — Он уверен в том, что разрушил не только свою жизнь, но и твою, и теперь корит себя за это.

Вайолет стало жалко Джонатана. — Ну, можешь его заверить — со мной все в порядке.

— Я бы с удовольствием, если бы мог до него достучаться.

— Что ты имеешь в виду?

— Он постоянно читает стихи, смотри. — Кейд сделал несколько шагов по коридору. — Эй, Джонатан? Готов подняться в номер?

— Я ребенок, и ребенок она,

У моря на крае земли,

Но любили любовью, что больше любви,

Мы, или Аннабель Ли! — пропел пьяный голос в коридоре. 

В ответ из соседнего номера послышался стук в стену. Вайолет прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Тут не было ничего забавного. Совершенно ничего. — Это стих Эдгара Алана По?

— Так вот это что, — скривился Кейд. — Отвратительные стихи.

— Думаю да. У меня был курс литературы в колледже. А стихи мне кажутся знакомыми. — У нее углубленный курс литературы, но она не знала, что Джонатан знал стихи. Интересно, он полюбил их после их расставания или любил всегда, только она этого раньше не замечала. — Значит, тебе не удалось отговорить его пить?

— К тому моменту было уже поздно. К тому же я решил, что в его состоянии мне будет легче выудить из него информацию, которая поможет в осуществлении моего плана.

Вайолет была заинтригована. — Твоего плана?

— Да, — он улыбнулся, потерев руки, выглядя озорным мальчишкой, от чего ей захотелось улыбнуться. — Фаза один — сбор информации, фаза два — разработка стратегии, фаза три — приведение в действие.

— Звучит весьма загадочно.

— Правда? На это я и надеялся, — Кейд выглядел весьма довольным собой.

Дальше по коридору Джонатан вновь начал выкрикивать стихи, но из-за пьяного бормотания, она не смогла понять, что именно он сейчас читал.

Она выглянула в коридор, плотно сжимая полы халата. — Ты не мог бы, эммм, его угомонить?

— Нее, пусть вдоволь наговорится. Так как начиная с завтрашнего утра, он больше не захочет пить.

— Ты кажешься таким уверенным.

— Поверь мне. Я знаю, как заставить Джонатана взять себя в руки. Только пообещай мне, что ты мне подыграешь.

— Я? Что я должна буду делать?

— Только это. Мы вместе позавтракаем, ты должна будешь согласиться на все, что я тебе предложу. Так мы с тобой в считанные секунды приведем Джонатана в чувства.


Вайолет не знала, в чем была истинная причина запоя Джонатана, но решила довериться Кейду. — Ладно, если ты так считаешь.

— Великолепно. Увидимся утром. Я сам отведу этого в номер. — Он указал на друга и ушел.

— Подожди! — Когда Кейд обернулся, Вайолет не сдержалась и спросила. — Так что он тебе рассказал?

Кейд загадочно улыбнулся, но ответил прямо. — Он до сих пор безумно тебя любит и жалеет, что потерял тебя навсегда.

По какой-то причине эти слова кольнули ее прямо в сердце. Он потерял тебя навсегда. Она могла догадаться. Но, все-таки, стоило ей услышать подтверждение, как она почувствовала себя смущенной и несчастной. Она не была уверена, хотела ли она быть потерянной навсегда. — Я могу быть его другом, — призналась Вайолет. — Но боюсь давать ему шанс стать кем-то большим.

— Я понимаю, — сказал Кейд. — И я тебя не осуждаю. Увидимся утром, Вайолет. — Он кивнул на прощание и пошел дальше. Через мгновение она услышала, как он поднимает обмякшего Джонатана, уговаривая его пойти в его номер.

Закрыв дверь, Вайолет услышала, как Джонатан продолжил выкрикивать стихи.


И жила она только одной мечтой — О моей и своей любви. 

— Пойдем, — пробубнил Кейд, а затем в коридоре стало тихо.

Но Вайолет еще долго прокручивала в голове услышанные строки. И жила она только одной мечтой — О моей и своей любви. И если она правильно помнила, то у этого стихотворения был довольно мрачный финал.


***


Следующим утро ровно в 9 раздался стук в дверь. Она открыла дверь, взволнованная и со спутанными мыслями. У нее была беспокойная ночь, ей снилось, как она занималась любовью с Джонатоном. Было рациональное объяснение тому, что она представляла его губы и руки на своем теле — успокаивала она себя. У нее больше года не было секса, а теперь она была рядом с бывшим любовником. Неудивительно, что ее появились такие сны.

Было тому объяснение или нет, но это не отменяет того факта, что каждое утро она просыпалась с изнывающим от желания лоном, и сегодня не исключение.

Сегодня она выбрала довольно консервативный наряд, так как не знала плана Кейда по выведению Джонатана из запоя. Поэтому сегодня на ней были черные брюки, балетки и простая темная водолазка. Этот наряд был уместен практически в любой ситуации. Однако, открыв дверь и увидев Кейда в другом дорогом, элегантном костюме, она подумала, не слишком ли просто она одета.

— Вайолет, — бодро поздоровался он. — Сегодня ты выглядишь еще более очаровательно.

— Спасибо, — буркнула она, выйдя из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Она не увидела Джонатана, и к своему удивлению это ее разочаровало. — Мы одни?

— Нет..., — начал Кейд.

— А что? Ты хотела бы остаться с ним наедине? — Из-за угла медленно показался Джонатан, его глаза скрывались под солнцезащитными очками. Он зарычал на Кейда, а тот снова широко улыбнулся Вайолет.

— Что? Нет, — ответила Вайолет. — Я просто полюбопытствовала. Какая муха тебя укусила?

— У меня просто раскалывается голова, — холодно ответил Джонатан.

— Я тут не причем. — Она не могла не таращиться на его волосы. Они торчали в разные стороны, а подбородок покрывала 3-х дневная щетина. Он выглядел помятым. И явно с похмелья, поэтому Вайолет слегка понизила голос.— Я умираю с голода, может, пойдем вниз и поедим?

Кейд с улыбкой предложил ей руку, и она приняла. Джонатан снова зарычал, но на этот раз на них обоих.

Дойдя до ресторана отеля, Кейд настоял поухаживать за Вайолет, выдвигая для нее стул. Этим он заработал еще несколько бранных слов от Джонатана. Что задумал Кейд? Его, кажется, не заботит отвратительное настроение друга, а может, это и есть его план. Она расправила на коленях салфетку и стала с любопытством наблюдать за мужчинами.


Джонатан с грехом пополам уселся на свой стул, подперев голову рукой. Было очевидно, он начал ощущать все выпитое за последние несколько дней. Кейд, в свою очередь, был бодрым, но немного обеспокоенным.

Когда к ним подошла официантка, Джонатан заказал виски.

— Эм, простите, я не уверена, что мы п-подаем крепкие напитки так рано, — запнувшись, ответила девушка.

Кейд прищурился. — Ты точно хочешь пить? Ты нужен нам трезвый.

— Отъебись, — ответил ему Джонатан, а затем указал на официантку. — Виски. Я дам тебе 100$ чаевых, если принесешь все в течение двух минут.

— Да, сэр, — смутилась она. — Может, вы тоже что-нибудь желаете?

— Апельсиновый сок, — ответил Кейд.

— Мне тоже, — сказала Вайолет, открывая меню.

— Вайолет, не забывай, завтрак за мой счет, — сказал Кейд, вытянул руку, похлопав ее по ладони. Он улыбнулся, легонько сжал ее руку, давая ей знак включиться в игру.

Джонатан пристально следил за ними. Он снял очки и теперь метал взгляд с одного на другого. Затем задержал взгляд на Кейде. — Почему ты угощаешь ее завтраком?


Это был хороший вопрос, но Вайолет, как и обещала, начала подыгрывать Кейду. — Спасибо, Кейд. Очень признательна тебе за это. — Она убрала руку и сделала вид, что изучает меню.

Кейд весело ответил. — Я сказал Вайолет, раз теперь я помогаю ей в этом деле, то я беру все ее расходы на себя.

Джонатан не сводил с него глаз, даже когда подошла официантка и аккуратно поставила перед ним стакан с виски. — Что значит, ты ей помогаешь в этом деле?

И теперь она поняла намерения Кейда. Он хотел заставить Джонатана ревновать. Одна ее часть хотела бросить салфетку на стол и ударить их обоих за такое глупое поведение. Ведь она не вещь, за которую они должны спорить, и ревность Джонатана лишь усугубит ситуацию. С другой стороны, начнет он ревновать и что? У нее не было намерений бросаться в объятия ни к тому, ни к другому. Она просто хотела поскорее покончить с этим делом и вернуться к своей тихой привычной жизни.

А с другой стороны, она не могла удержаться и тайком поглядывала на Джонатана в ожидании его реакции. И она не могла остановить странный, волнительный трепет в животе при виде Джонатана, желающего оторвать Кейду голову.

Это же смешно. Почему еще заботят чувства Джонатана? Может быть, в ней проснулась глупая девчонка, которой нравится наблюдать, как взрослый мужчина проявляет собственнические чувства относительно ее. Она не смогла удержаться и решила посмотреть, что будет дальше. Она еще какое-то время делала вид, будто изучает меню, а затем расплылась в улыбке. — Ты такой милый.

— Почему? — прорычал Джонатан, — Почему это он, блядь, милый? Что он сделал?

— Вайолет рассказала о вашей ситуации, — ответил Кейд, улыбаясь подошедшей с соками официантке. — О том, что хочет вернуться в школу, но не может, пока не решит загадки. А так как ты не в состоянии этого делать, я предложил ей заменить тебя.

Он тут же получил ответ от Джонатана. — Кейд, не лезь. — Джонатан выглядел свирепым, ноздри раздувались от ярости.

— Почему? — Кейд даже не обратил внимания на его угрозу, лишь придвинул его бокал с виски. — Ты явно нашел дела поинтереснее.

— Отвали, — с угрозой повторил Джонатан.

— Джонатан, он всего лишь хочет мне помочь, — вмешалась Вайолет, не в силах устоять задеть его за живое. — Я попросила его приехать. Последние несколько дней с тобой было невозможно поговорить. — На удивление, у нее в горле образовался ком, и ей пришлось быстро сморгнуть подступившие слезы. Она сама не понимала, в каком находилась напряжении, пока не произнесла это. — Я не знала, как поступить. Ты только пил и орал на меня.

Он посмотрел на нее взглядом полным отчаяния. — Вайолет, прошу...

— Нет, — перебила она дрожащим голосом. — Я так больше не могу. Я не могу оставаться здесь, особенно когда я нужна в школе. И я не могу сидеть и смотреть, как ты допиваешься до алкогольной комы, как моя мать. Ты заставил меня отправиться на эти поиски, в то время как я просто хотела забыть о существовании своего отца. И теперь я здесь, а ты должен решить, чего ты хочешь, потому что либо мы продолжаем поиски, либо я уезжаю домой. — Она бросила на стол салфетку, у нее пропал аппетит. — Я буду в своем номере.

Уходя, она слышала тихое ругательство Джонатана. — Будь ты проклят, Кейд.


***


Часом позже, Вайолет почти полностью упаковала свои вещи, снова почистила зубы и сидела на кровати в ожидании, когда кто-нибудь ей позвонит и скажет, что собственно происходит. Стук в дверь принес ей колоссальное облегчение, потому что она больше не могла выносить эти эмоциональные встряски.

Открыв дверь, она увидела перед собой Джонатана. Он навалился на дверной косяк, словно это единственно, что удерживало его в вертикальном положении. Его волосы выглядели еще ужасней, если такое вообще возможно. Его взгляд был сосредоточен на ней.

— Привет, — заговорила она после долгой паузы.

— Мы можем поговорить? — спросил он.

— Конечно.

Он оттолкнулся от косяка и прошел в ее номер, не дожидаясь приглашения. Джонатан сел на ее кровать, и она сразу возмутилась. — Не садись сюда. — По какой- то причине, нахождение Джонатана на ее кровати казалось ей слишком личным.

Недолго думая, Джонатан сполз с кровати на пол, вытянул ноги вперед, облокотившись спиной на мягкий матрас. — Так лучше?

— Да, — Вайолет посмотрел на дверь, но Кейд так и не появился. — Твой друг не придет?

Джонатан фыркнут. — Тоже мне друг. Я сказал ему валить отсюда, а он рассмеялся мне в лицо. — Он мотнул головой, затем почесал бровь. — Этот засранец знает, что всегда прав. Я рад, что ты ему позвонила.

Вайолет закрыла дверь, осторожно подошла к Джонатану. Ладно, это хороший знак. Она вначале присела на кровать, но быстро подумав, опустилась на пол рядом с ним. — Так что, — тихо сказала она. — Давай поговорим.

— Мы можем начать все сначала? — Он протянул ей руку. — Привет. Я Джонатан Лаенс. Продаю автомобили, купаюсь в деньгах и, как оказалось, очень плохо разбираюсь в людях.

Ее губы дернулись в усмешке, и она пожала его руку.

— Вайолет ДеВитт — школьная учительница и та, кто долгие годы таит обиды, и некоторые считают меня мелочной.

Она увидела боль в его глазах. — Вайолет, я никогда так не считал.

— Я знаю. И я не уверена, сможем ли мы начать все заново. Между нами много всего произошло, чтобы бы могли это просто так забыть. — Она смотрела на их все еще сцепленные руки. Ей пришло в голову, ведь надо давно закончить это рукопожатие. Но она этого не сделала.

— Вайолет, — заговорил он низким голосом, глядя на их сцепленные руки. — Когда я потерял тебя 10 лет назад, я также лишился своего лучшего друга. И если отбросить в сторону все романтические чувства, я действительно очень скучал по тебе.

У нее в горле снова образовался этот глупый ком. — Я прекрасно понимаю, каково это.

— Может, у нас получится начать все сначала? Как друзья? Мы не можем перечеркнуть то, что между нами было раньше, но я знаю, ты двинулась дальше, и у тебя не осталось ко мне чувств. Я смогу с этим жить, как бы мне не было больно. Но Вайолет, я хочу снова быть твоим другом. Прошу тебя. Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучал.

Разве? — подумала она, но не сказала этого вслух. Вместо этого она обдумала его предложение. Дружба и ничего большего. Партнерство в поисках конвертов от ее отца, а после она возвращается к своей прежней жизни.

Сможет ли она это сделать? Конечно, сможет. После того, как она высказала все Джонатану, после чего он ушел в запой, она почувствовала... не совсем очищение, но, по крайней мере, уменьшение боли, которая мучила ее на протяжении долгих лет. Видя его реакцию, она поняла, вероятно, он не такой плохой, бесчувственный мерзавец, каким она его считала. Этот Джонатан был таким же раненым, как и она.

И она больше не могла испытывать к нему ненависти. Так что она сжала его руки, которые все еще были сцеплены. — Друзья. Да, это я могу.

Его улыбка была ослепительной, счастливой и такой привычной для него, что у Вайолет слегка кольнуло сердце. — Интересно, а у друзей есть что-нибудь от головной боли?

Вайолет улыбнулась в ответ. — Я дам таблетку в обмен на обещание больше никогда так не пить. — Ее улыбка спала, она снова сжала его руку. — Знаешь, ты очень меня напугал. И то, что я злюсь на тебя, не означает, что я хочу видеть твои страдания.

— Я знаю, — ответил он, не отрывая взгляда от их рук. Он поднял вторую руку и медленно провел пальцами по тыльной стороне ее ладони до костяшек. — Я просто... хотел на некоторое время забыться. Мне было слишком больно.

Касание его пальцев вызвало щекочущие ощущения во всем ее теле. Она понимала, она должна была высвободить руку, но не могла заставить себя это сделать. Поэтому еще раз сжала его руку. — Но ты не единственный, кому было больно.

Он снова посмотрел на нее взглядом раненого животного, вызвавший трепет в ее животе. — Я знаю, Вайолет. Боже, я знаю. И это съедает меня изнутри.

И что она должна была на это ответить? Теперь она высвободила руку, сожалея о потери тепла и нежных прикосновений его рук, и покосилась на свой чемодан. — Ну, так... мы наконец продолжим наше безумное путешествие или как?

— Я готов, если ты готова.

— Эм, — она быстро осмотрела его с ног до головы. — Прошу, скажи, что на этот раз самолетом будет управлять кто-то другой.

Он рассмеялся. — Ладно, если ты этого хочешь.

Она улыбнулась.


***


Через несколько часов они уже пристегивались ремнями безопасности в креслах арендованного Джонатаном частного самолета. Вайолет заняла место на заднем ряду, а Кейд, как заметил Джонатан, сел спереди, давая им немного уединения.

Джонатан решил, за это он возможно не будет убивать друга.

Он опустился в кресло напротив Вайолет, довольный тем, как она не напряглась и не пересела от этого. Даже наоборот, приветливо улыбнулась, а он улыбнулся в ответ.


Это первый шаг. Он испытывал громадное облегчение, они решили начать заново, пусть даже они решили остаться просто друзьями. Пусть даже так, но он будет общаться с Вайолет. И если он навсегда останется во френдзоне, это все же лучше, чем ее презрение.

Вайолет пристегнула и затянула ремень. — Ты даже не представляешь, насколько я счастлива от того, что не ты пилотируешь самолет.

Он старался не таращиться на нее, пока она расправляла блузку и заправляла волосы за уши. Он не хотел ставить ее в неловкое положение. Поэтому достал своей телефон и сделал вид, будто что-то читает. — У меня сотни налетанных часов. Я отличный пилот.

— Да, но для меня странно видеть моего знакомого за штурвалом самолета. Знакомый совершает больше ошибок, нежели безликий, безымянный профессионал.

Он слабо улыбнулся. — Потому что для тебя я обычный мужчина?

Она выглядела испуганной, глядя на него. — Я... думаю да.

Судя по ее взгляду и покрасневшим щекам, ей не нравилось думать о нем, как о мужчине. Он предположил, ей проще считать его монстром, бессердечной тварью, бросившую ее и ребенка. У него свело желудок от этой мысли, и подступила тошнота.


У нее было полное право считать его самый большим ублюдком в мире. Теперь ему нужно склонить ее на свою сторону, показав, что он обычный мужчина. Обычный мужчина, которому приходится скрывать свою безумную, всепоглощающую любовь к женщине, которой нужна от него только преданная дружба.

Но он пойдет на все, лишь бы удержать Вайолет рядом с собой.

— Так куда мы направляемся сейчас? — поинтересовалась Вайолет, положив руки на колени, глядя прямо на Джонатана. — Ты мне ничего не сказал.

Он упивался видом ее роскошной фигуры, тем, как ее шелковистые темные волосы обрамляли подбородок, пока она вновь не заправила их за ушки, которые, по ее мнению, торчали больше положенного. Ее чудесные карие глаза дополняли густые ресницы. Ее миниатюрное тело было идеально пропорционально, и он мог часами любоваться ей.

— Джонатан? — она щелкнула пальцами перед его носом. — Ау?

Он моргнул. — Прости. Похмелье убивает мою способность мыслить, — солгал он. Пусть лучше считает его болеющим после выпитого алкоголя, чем знает, как его восхищает все, что с ней связано.

— Вот поэтому я не хотела, чтобы ты управлял самолетом, — серьезно заявила она. — А теперь говори, куда мы летим.

— Для начала в Нью-Йорк, — ответил он. — Мы должны подбросить Кейда, и у меня там встреча, которую я никак не могу пропустить. — Сегодня была встреча Братства, о которой он едва не забыл из-за беспробудного пьянства. Но раз они все равно подвозили Кейда, он мог на несколько часов отлучиться по своим делам.

— В Нью-Йорк? Сперва ты несколько дней пил без остановки, а теперь заставишь меня сидеть и ждать, пока сам будешь на деловой встрече? А когда мы отправимся на поиски этого «Глирастеса»?

— Очень скоро, — заверил он. — Я обещаю. Если бы я мог пропустить ее, то пропустил бы. Но она была запланирована несколько недель назад, и я не могу ее перенести.

Вайолет закатила глаза, но он не заметил в ней злости. — Получается, твои дела важнее моих?

— Поверь, для меня нет ничего важнее тебя. — Боже, он едва не задохнулся, стараясь произнести это непринужденно, не вызывая у нее подозрений. — Я прошу тебя сделать одолжение … другу. — Другу — еще одно трудное слово.

Но это сработало. Она кивнула. — Хорошо.

Отлично, это уже прогресс.


***


Когда лимузин остановился возле входа в клуб, Джонатан заметил, как Вайолет поморщила носик. — У вас дела в ночном клубе?

— Да, — подтвердил он.

Сидя напротив них, Кейд слабо улыбнулся Вайолет. — Я понимаю, это выглядит странно, но уверяю, мы здесь не для того, чтобы снимать женщин.

— Я об этом даже не думала! Просто… больше не пей, ладно? — Ее брови сошлись на переносице, и она с беспокойством посмотрела на Джонатана.

— Я больше не буду пить, — поклялся он и намеревался сдержать клятву. Он, вероятно, заставил ее лишний раз волноваться. Его Вайолет выстроила стену вокруг своего сердца, потому что в прошлом любимые ею люди причинили ей много боли. Он был не исключением. И за это ему хотелось врезать самому себе. Теперь употребление алкоголя будет последним, чего он захочет, зная, это может расстроить ее.

Она кивнула, но не слишком уверенно.

Он подался вперед, взял ее за руку, не в силах сдержаться. — Нас не будет пару часов. Я хочу, чтобы ты подождала нас в … машине. — Он мог позвонить, забронировать ей номер, чтобы она могла отдохнуть и расслабиться, но его пугала идея отпустить Вайолет в Нью-Йорк. Он боялся, она сбежит, как только он повернется к ней спиной.

— Подождать в машине? — она явно не была в восторге от этой идеи. — И как долго мне предстоит тебя ждать?

— Я точно не знаю, — он вытащил бумажник, вытащил несколько купюр, вложил ей в руку до того, как она успела возразить. — Сходи по магазинам, потрать деньги, но только будь в лимузине к моему возвращению. Обещаю, я вернусь как можно быстрее.

Она долго смотрела на него, затем кивнула, разглаживая переданные ей деньги. — Я буду здесь.

— Спасибо, — он хотел наклониться еще и поцеловать ее, но не осмелился. Поэтому, сжав кулаки, просто кивнул. — Дождись меня. — После этого покинул машину вместе с Кейдом.

Каждую неделю на протяжении многих лет, встреча братства проходила в подвале этого клуба. Их тайное общество зародилось в колледже и существовало по сей день. Они старались не пропускать собрания, но Джонатан был уверен, именно он пропускал больше всех, так как часто был на другом конце земли, участвуя в разных экспедициях.

Сегодня ему хотелось сделать также. Он дергался, когда они с Кейдом проходили по длинному коридору в переполненном клубе. Телохранитель Хантера был на месте, охранял дверь в подвал, и Джонатан по привычке показал секретное приветствие: провел двумя пальцами от плеча до места расположения татуировки. Кейд повторил движение, мужчина кивнул и отошел в сторону.

Затем они спустились в заполненный сигарным дымом подвал. Когда Джонатан сошел с лестницы сразу же Кейдом, он услышал громкий женских смех среди тихого мужского бормотания. — Давайте, слабаки! Мамочке нужны деньги на роскошную свадьбу!

— Это должно быть Гретхен, — сказал Кейд. — Опять.

Джонатан не ответил. По правде говоря, он ненавидел, когда Хантер приводил невесту на их, так называемые, тайные встречи. Это лишало их встречи секретности, но друг был непоколебим: если он присутствует, то Гретхен тоже. Жены и невесты других членов знали об этих встречах, но не приходили на них, в отличие от Гретхен.

Раньше Джонатану не нравилось видеть лицо Гретхен напротив него за покерным столом. А сейчас? Когда в его жизни вновь появилась Вайолет, он начал понимать желание мужчины ни на секунду не отходить от своей женщины. Он едва сдерживал порыв подняться и привести Вайолет, но пока это лишь повлечет череду ненужных вопросов.

Как только они вошли в комнату, Риз вытащил изо рта сигару и поприветствовал их. — Так, так, так, а вот и наша пропавшая парочка. Мы уже начали гадать, придете вы или нет.

— У нас были дела, — спокойно ответил Кейд, проходя на свое привычное место.

Джонатан промолчал, сел на свое месте, придвинув себе приготовленные для него фишки. За покерным столом уже собралась бизнес элита Нью-Йорка. Логан Хоукингс — миллиардер, владелец множества корпораций сейчас с сосредоточением смотрел на свои карты. Хантер Бьюканен — земельный магнат, владеющий половиной восточного побережья. Его рыжая, шумная невеста Гретхен расположилась у него на коленях, хихикая над своими картами, пока Хантер пожирал ее глазами.

За столом напротив сидел Гриффин Верди — европейский аристократ и постоянный соучредитель большинства археологических раскопок Джонатана. Он просто качал головой над поведением Гретхен. Рядом с ним сидел Риз Дюрам — недавно женившейся плейбой, а также владелец новой серии круизных лайнеров.

За прошедший год, многие из них превратились из холостяков в женатых или близких к этому. Все, за исключением, его и Кейда. Он снова вспомнил о Вайолет, и по его телу пробежала волна желания. С ней он бы с радостью отказался от своего статуса заядлого холостяка.

— Кажется, все в сборе, — объявил Логан. — Встречу Братства можно официально считать открытой.

«Fratres in prosperitatum» произнесли они хором, поднимая бокалы. Джонатан чокнулся пустым бокалом. Когда Риз предложил ему бутылку его любимого виски, он отрицательно мотнул головой. Обычно он выпивал бокал за компанию, но сегодня у него не было такого желания. Он не хотел нарушать слово ждавшей его в лимузине Вайолет.

— Ладно, ребятки, что у нас сегодня на повестке дня? — Гретхен взяла колоду и начала тасовать, не обращая внимания на удивленные взгляды собравшихся. — Мировое господство?

Все промолчали. Она вздохнула. — Когда-нибудь вы начнете обсуждать дела в моем присутствии.

— Не сегодня, — сказал Риз и только улыбнулся, когда Гретхен показала ему средний палец.

Джонатан нетерпеливо бросил свои ставку в общий банк. — Значит, сегодня не будем обсуждать дела? — Тогда зачем он пришел на собрание? Он подумал о Вайолет, которая ждала его в машине, и он бы предпочел оказаться с ней.

— Успокойся, — буркнул Кейд. — Дай ей время, не дави на нее.

Джонатан посмотрел на него. — Не давить на кого? — спросил повернувшийся к ним Гриффин.

— Никто, — опередил Кейда Джонатан. Его отношения с Вайолет были… слишком личными. Личными и довольно запутанными.

Кейд кивнул в сторону Гриффина. — Как твоя милая возлюбленная? Все еще намерена стать следующей Виконтессой Монтегне Верди?

Джонатан был благодарен Кейду за смену темы разговора. Джонатан слабо улыбнулся при виде гримасы Гриффина, когда тот сбросил свои карты.

— На этой неделе у нас гости, — продолжил Гриффин. — Скоро мою квартиру заполонят «мама и ейные родственники». Они помогут Мэйли выбрать место проведения свадьбы.

— Ты доверишь им такое? — спросил Риз.

— Конечно, нет. Вот поэтому я нанял организатора свадьбы, она не будет отходить от Мэйли. Моя Мэйли добрая и милая, но у нее отвратительный вкус в одежде. — На секунду Гриффин ушел в себя и мечтательно улыбнулся, но потом мотнул головой, приходя в себя.

— Ага, как будто ты женишься на ней из-за ее вкуса, — прыснув, сказала Гретхен. — Мы итак знаем, что у нее отвратный вкус на мужчин, раз она согласилась выйти за тебя замуж.

Гриффин проигнорировал колкость Гретхен. — Я уже благодарен тому, что она отказалась от идеи сделать свою собаку кольценосцем.

Риз едва не разлил на стол свой виски. Остальные рассмеялись, Кейд похлопал Риза по спине, когда тот начал кашлять. Гриффин пока последний, кто недавно обручился. Его избранницей была добродушная южанка — полная противоположность чопорному аристократу.

Джонатан снова подумал о Вайолет и ее сдержанной улыбке. Она не была открытой, как Мэйли Гриффина. Возможно, она была такой раньше, но сейчас в машине его ждала очень настороженная особа. Словно она ждала следующего удара и была 100% уверена, что это случится.

Он ненавидел себя за то, как с ней поступил. Куда делась озорная девчонка с татуировкой «Лови момент» на пояснице? Теперь он знал ответ на свой вопрос. Ее бросили, когда она была беременной, а затем она потеряла ребенка. Это изменило ее, и он потерял ее навсегда.

— Ты играешь?

Джонатан смотрел на свои карты, но его мысли были далеко. Он бы отдал все, чтобы наладить их отношения. Может, вновь статью друзьями — это первый шаг в правильном направлении? Или возможно это эгоистичный поступок, и ему нужно исчезнуть из ее жизни навсегда. Вайолет и ее счастье были единственным, что имело для него сейчас значение. Возможно однажды, у него будет возможность это доказать.

Он почувствовал сильный удар локтем. — Эй? Земля вызывает Джонни—боя. — Риз еще раз пихнул его локтем — Ты играешь или как?

Он моргнул, глядя на улыбающегося Риза, затем посмотрел на свои карты. Пара королей. — Я пас.

В конце концов, выход из игры даст ему больше времени подумать о Вайолет.


Глава 6


Несколькими часами позже Гретхен начала зевать. Джонатан решил этим воспользоваться. — Простите ребятки, но мне еще нужно успеть на самолет. Увидимся на следующей неделе. — Он обналичил свои фишки и все еще отстраненно буркнул на прощание. Ночь была долгой, но встреча, наконец, закончена, и он спокойно может вернуться к Вайолет. Перескакивая через несколько ступеней, он вышел из подвала, промчался по коридору в сторону выхода из все еще переполненного клуба.

Выудил из кармана телефон, чтобы написать водителю подогнать машину, но выйдя на улицу, он заметил припаркованный на обочине лимузин. Они все это время были здесь? Почему мысль о том, что Вайолет ждала его, наполнила его сердце теплом? Он направился в машине и постучал в окно.

Стекло медленно опустилось, Вайолет смотрела на него сонными глазами. — Закончил?

— Закончил, — ответил он.

Она открыла дверь, продвинулась по сидению, чтобы он мог сесть. Как только он закрыл дверь, удивился, когда она протянула ему кофе. — Это тебе. Все еще пьешь простой черный?

Нет, но ради нее выпьет. — Спасибо. — Стакан все еще был горячим. — Ты... ездила за кофе?

— Если честно, несколько раз. — Немного скривившись, ответила она. — После первой кружки мне захотелось в туалет, и мы опять вернулись сюда. Мне хотелось, чтобы у меня было что пить, пока я жду.

— Ты не ходила по магазинам?

Она опять состроила недовольное лицо. — Конечно, нет. Вот твои деньги, за минусом стоимости кофе. — Она протянула ему купюры.

Он взял деньги, на удивление довольный, Вайолет не только его ждала, но и думала о нем, раз купила ему кофе. — Прости, что заставил так долго ждать.

Она отмахнулась. — Пока ты был на встрече, я поискала информацию на своем телефоне. Я решила, пока ты занят, я могу спокойно поработать, ведь именно для этого ты меня нанял.

— Что ты выяснила?

— Ну... — Вайолет поставила свой стакан в ближайший держатель, проводя пальцем по экрану телефона. Джонатан был заворожен тем, как ее нежные пальчики двигались по экрану, пока она печатала. — Я начала с «Озимандия», конечно, раз это слово было в моем конверте. Но чем больше я читала про исчезнувшие цивилизации и катастрофы, тем больше я задавалось вопросом, была ли я хорошей дочерью. Зная моего отца, этот стих явно должен был иметь для него какое-то значение. — Она немного покосилась на него. — И это выводило меня из себя, поэтому я решила зайти с другой стороны. Поэтому я сосредоточилась на «Глирастесе». Но не нашла особой связи.

Джонатан был в предвкушении. — И что же это?

Ее глаза сверкнули, и она улыбнулась. — Сонный любовник.

— Кто? — Она захихикала, глядя на его выражения лица, а он был поражен, какой красивой она была, когда улыбалась и смеялась. О, боже, от ее веселья его член встал колом. Ему хотелось коснуться ее, ощутить кончиками пальцем мягкость ее кожи. Вместо этого он крепче сжал стакан кофе.

— Сонный любовник, — повторила она, все еще улыбаясь. — Похоже, соней Шелли ласково называл свою жену, поэтому он взял псевдоним «Глирастес» — сонный любовник.

— Интересный факт, но почему твой отец упомянул именно это?

— Понимаешь, — Вайолет опустила голову и начала пролистывать информацию на экране. — Помнишь, в моем письме некоторые буквы были написаны отличным шрифтом. Если сложить эти буквы вместе, получится «тринадцать ступеней под».

— Да, но под чем? Откуда нам начать поиски?

Она поняла палец, прося его подождать. — Я подхожу к этому. Прозвище «соня» Перси дал Мэри в то время, когда они жили в городке Марлоу, который стоял на Темзе. И Марлоу знаменит своим старым подвесным мостом. Этим мостом. — Она показала ему фотографию на экране.

Джонатан взял из ее рук телефон. На секунду он забылся, почувствовав мимолетное прикосновение к теплой руке Вайолет, но мысленно встряхнул себя, сосредоточиться на работе. — Ты думаешь, это там?

В любом случае, это отличное место для начала, — сказала она. — «Озимандия» был опубликован под именем «Глирастес» и появился в то же время, что они жили в Марлоу. Я решила, мы можем проверить под мостом. Если это 13 ступеней под домом, то лучше проверить все возможные для нас варианты, чем врываться в чей-то подвал.

Он посмотрел на Вайолет, она так мило смотрелась в полумраке машины. — Наши варианты? — Его поразило это крошечное изменение. Она долго отказывалась принимать участие в этом деле. Воспринимала в штыки все его догадки. А сейчас не только сама искала информацию, но и предлагала работать совместно.

Она наклонилась к нему, толкнула в бок локтем, точно также как совсем недавно это сделал Риз. Вот только на этот раз у него была совершенно иная реакция. Его опьянял запах ее духов, тепло, исходящее от ее мягкого тела, и это касание вновь вызвало у него стояк.

Как я поняла, что бы мой отец не спрятал, он хотел, чтобы мы нашли это вместе, — ответила она.

Вместе, — согласился Джонатан. Ему очень понравилось, как это прозвучало.


***


Вайолет поерзала на кресле в поисках удобной позы. Она не могла расслабиться, несмотря на позднее время и роскошное кресло частного самолета. Возможно, виной 3 кружки кофе, выпитых вечером в лимузине. Или же, как бы она не противилась, она была взволнована их полетом в Лондон и поиском новой подсказки.

Она подозревала, дело именно в этом, а может, всему виной был сидящий рядом сильный, сексуальный Джонатан Лаенс? Спать в таких условиях было просто невозможно. На нем был свитер поверх футболки и джинсы. Простая одежда, но она придавала ему простой, но в то же время уверенный вид.

Грустно признавать, но Джонатан по-прежнему волновал ее. Их сексуальные отношения были 10 лет назад, но ее соски реагировали как раньше, словно он сосал их еще вчера. Конечно, она не могла винить свои соски, ведь реагировали не только они, но и все ее тело. Пульсация между ног никак не проходила, а по телу бежали мурашки, стоило ей только уловить аромат его одеколона.

Но главным предателем был ее мозг, потому что стоило ей закрыть глаза, она видела образ двигающегося на ней Джонатана. Однако это был не образ 19-летнего Джонатана. Нет, это был мужчина, сидевший напротив нее, мускулистый, опытный, сильный. Он был сексуальным в молодости, но сейчас убийственно красивым.

И это не давало ей покоя. Она снова поерзала на кресле.

— Не можешь уснуть? — спросил Джонатан, задевая ее ногой через проход.

Ладно, нет больше смысла притворяться. Она выпрямилась, села, подперев рукой подбородок. — Что-то мне подсказывает, что было плохой идеей выпить 3 стакана кофе в Старбаксе. — И твоя сексуальность тоже не дает мне покоя, — подумала она, но промолчала. Не то, чтобы это было так явно, но очевидно, ведь он сел не на любое свободное место, а именно в кресло напротив нее. Или он догадывался, что его уверенная поза, будто он властелин мира, вызывала у нее мурашки?

Он был, по меньшей мере, владельцем этого самолета. — Слишком много кофе, — пробубнила под нос она, потирая руки, прогоняя новую волну мурашек.

Он не сводил с ее глаз, когда его губы расплылись в медленной, восхитительной улыбке. — Скоро ты свалишься с ног от усталости.

По какой-то причине, ее взволновал и польстил его пристальный взгляд. — Думаю, ты прав. — Сейчас, когда они решили вновь стать друзьями, у ее глупого, предательского тела были далеко не дружественные мысли.

— Могу я задать тебе вопрос?

Ее сердце забилось чаще, а взгляд переместился на его чувственные губы. Она старалась вести себя спокойно. — О, эм... вопрос? Разумеется.

— Как думаешь, сколько их будет?

Она не поняла, о чем именно он сейчас спрашивал. — Чего будет?

— Писем, загадок?

— А! — Их дело последнее, о чем она сейчас думала. — Обычно их 4.

— Ммм, значит осталось найти еще 2, — он задумчиво почесал подбородок.

Вайолет переключила внимание на его длинные пальцы, которые чесали подбородок. Она сжала руку в кулак. Спокойно, девочка. Это Джонатан — козел, причинивший тебе боль. Вот только она уже сама в это не верила. — Только не радуйся раньше времени, — выпалила она. — Я давно убедилась, в конце этих поисков ждет только разочарование.

— Пусть так. — Он продолжал чесать подбородок, и Вайолет еле сдерживала желание убрать его руку от его подбородка и перенести на ее тело. — У этой игры должен был быть какой-то смысл. Если не брать во внимание спрятанные журналы, профессору ДеВитт не было необходимости красть ценный артефакт.

— Я тебе уже сказала его цель, — раздраженно ответила Вайолет. — Он хотел вернуть меня в твою жизнь, чтобы ты продолжил финансировать его проекты. Мое лицо будет постоянным напоминанием о его работе. Его очередной способ манипуляции.

— Хмм, ты кажется, злишься. Он был плохим отцом, да?

Она вздохнула. — Ты именно сейчас хочешь поговорить об этом?

— А в чем проблема? Или я отрываю тебя ото сна? — Черт, снова его игривая улыбка, словно они что-то задумали.

— Нет, — резче, чем нужно, ответила Вайолет. Она снова поерзала на своем кресле. — Но из нас двоих только у тебя сохранились хорошие воспоминания, связанные с моим отцом.

— Я не заметил твоей неприязни к нему...

— Я умело ее скрывала, — перебила она. Она сама прекрасно помнила свои чувства к отцу и не нуждалась ни в чьем напоминании. — К тому же тогда у меня еще была надежда, что он проявит отцовские чувства. Но я усвоила урок и больше не наступала на те же грабли.

— Мне сложно поверить в то, что ты была ему безразлична, — тихо добавил Джонатан. — Если честно, мне кажется, тебя невозможно не любить.

Она сжалась на кресле. Она определенно неправильно его поняла, это все игра ее воображения. — Моего отца волновал только один человек — он сам. Все его действия сводились к достижению его целей и амбиций. Своим эгоизмом он уничтожил мою маму.

Джонатан запрокинул голову, разглядывая Вайолет. — Профессор никогда не говорил о твоей маме.

— Неудивительно.

— Почему?

— А о чем тут говорить? — Вайолет откинулась на спинку кресла и попыталась не плакать, думая о маме. Это было сложно, учитывая страдания Конни ДеВитт, ее депрессию, пьянство, как все это сказалось на детстве Вайолет. — Она вышла за него, когда ей было 20, а ему 50. Она была одной из его студенток. Она была молода, красива и по уши в него влюблена. А он был... он был старым извращенцем.

Джонатан не засмеялся.

Вайолет пожала плечами и продолжила. — Я появилась спустя пару лет, и в это же время отец получил признание, и чем знаменитее он становился, тем меньше времени он проводил с нами. От этого мама впала в депрессию, и когда таблетки перестали помогать, она начала пить до беспамятства. И плакала по любому поводу. — У Вайолет пересохло во рту от мысли о детстве, проведенном в одиночестве, о темноте в доме, о том, как ей приходилось ходить на цыпочках по гостиной, потому что мама лежала в отключке на диване. По крайней мере, она спала, а не плакала. Она не переносила рыданий матери. — Мой отец появлялся спустя несколько месяцев, но оставался на день или два. Когда они ругались, мама начинала плакать и вновь впадала в депрессию, отец тут же уезжал.

— Теперь понятно, почему тебе так тяжело доверять людям.

Она покосилась на Джонатана, но не заметила в его глазах осуждение – только пристальный, сосредоточенный взгляд, который сводил ее с ума. Словно она была кусочком пазла, который он давно убрал, а сейчас решил собрать снова. Вот только ее не нужно было собирать или спасать. Она сама прекрасно справлялась. — Уверена, мой отец был для тебя примером, но он был добр только к тем людям, от которым ему что-то было нужно. На остальных ему было плевать.

— Я этого не знал, — спокойно сказал Джонатан.

— Потому что я не хотела, чтобы люди знали, — призналась Вайолет, удивленная, как легко она это произнесла. Сколько лет терапии у психолога ушло на признание этого факта? Вайолет знала, она не умела делиться сокровенным. Черт, она все держала в себе, потому что ожидала, что люди причинят ей боль.

Не удивительно, что она думала о Джонатане только худшее.

Но ты знаешь, что это не так — повторяла она себе. Она вспомнила его многодневный запой, счастливые люди не напиваются до беспамятства. Она знала это по опыту своей матери. Ты пьешь, только чтобы забыться.

Может быть, частично она сама виновата в случившемся. Возможно, это была и ее вина, что Джонатан не бросился за ней. Может быть, она не ясно дала ему понять о своих чувствах? Или он не понял ее намека о ребенке. В 19 ей казалось достаточно письма, намека на желание жить вместе и завести семью. Десять лет спустя – это уже выглядело по-детски. Возможно, она сама не позволила за всей этой настороженностью и защитой, разглядеть в ней девушку – напуганную, беременную и желающую иметь семью, которая не будет пить или не бросит его.

Она закусила губу. Господи, она ненавидела думать о прошлом. Она снова посмотрела на Джонатана. — Ладно… а как ты провел последние 10 лет?

— Довольно одиноко.

Она догадывалась почему. Он говорил, что скучал по ней. От этого ей было… неловко. А еще волнительно, радостно, хотя это было неправильно. Она злилась на себя за то, что ее волновал и обрадовал этот факт. Вайолет отмахнулась от него. — Я имела в виду, помимо этого.

— Я был занят проектами. Первые два года после окончания колледжа я посвятил поднятию семейного бизнеса. Для этого потребовалось всего лишь внести несколько смелых идей и изменить стиль управления.

— Не скромничай, — сказала она. Она читала в журнале статьи о его креативных идеях и продуманных инвестициях, позволившим Лаенс Моторс за короткое время стать преуспевающей компанией.

Он пожал плечами. — Это просто работа, а не моя страсть. Как только Лаенс Моторс начала приносить прибыль, я начал много путешествовать.

— Путешествовать? — спросила она, когда-то это было ее мечтой. — Где ты был?

Его лицо засветилось от удовольствия, и тело Вайолет мгновенно отреагировало. – Где я только не был, — ответил Джонатан, и к ее изумлению, встал со своего места и пересел на кресло рядом с ней. Она хотела спросить, но промолчала, когда он достал планшет и начал показывать ей фотографии со своих путешествий.

Она была поражена. — Ты был на Мачу Пичу? — она схватила его за руку, останавливая его, до того, как он успел перелистнуть фотографию. Их пальцы соприкоснулись и машинально переплелись, Вайолет сделала вид, что не заметила.

— Я был там дважды, — ответил он. — Там потрясающе, но не так безлюдно, как на Галапагосских островах или на острове Пасхи.

У Вайолет перехватило дыхание. — Ты был на острове Пасхи?

Он кивнул, стараясь не смотреть на нее, пока его большой палец гладил их переплетенные пальцы. Он это случайно, заверила себя Вайолет. — Хочешь посмотреть фотографии?

Она кивнула. Он неохотно высвободил руку и начал снова пролистывать фотографии.

Следующие несколько часов Джонатан показывал ей фотографии и рассказывал истории, случившиеся с ним за время путешествий. Пока она усердно училась и работала на поганых работах, стараясь свести концы с концами, он путешествовал по свету. У него были фотографии с Антарктики, Тибета, Великой китайской стены, Австралийской захолустья, подводных пещер Таиланда, степей Монголии и других необычайных мест. Он рассказывал о каждом путешествии, старался поделиться всеми деталями. Какой свежей была вода в Исландии; что в Антарктиде нельзя оставлять не только мусор, но и фекалии. Как кочевники пересекают степи Азии, или как Токио ежедневно светится огнями, словно рождественская иллюминация.

Он завораживал своим подробным рассказом, что Вайолет казалось, будто она была рядом с ним, в момент погружения на Большом барьерном рифе, экспедиции в Антарктику или прыжке в Большом Каньоне. Она прижималась к его плечу, разглядывая фотографии, пока он говорил, и представляла, каково было бы быть там вместе с ним и жить такой насыщенной жизнью.

Вскоре она начала зевать и проваливаться в сон. Джонатан отложил планшет, но сам остался на месте. — Вайолет, поспи. Нам еще долго лететь.

— Я бы с удовольствие, но кресло не предусмотрено для таких коротышек, как я. — Она сидела, поджав под себя ноги и облокотившись на Джонатана, но она соскользнет с места, если он уйдет.

— Можешь использовать мою руку, как подушку. Я не против, — его голос прозвучал мягко, низко и также сонно, как и ее.

Вайолет должна была отказаться или прижаться к иллюминатору, но Джонатан был такой теплый, мягкий и уже был тут. Ей даже не нужно было менять позу. Просто закрыть глаза и уснуть, положившись на сильные руки Джонатана.

Она не должна была прижиматься к нему, но не смогла заставить себя отвернуться от него, да и не хотела. Проваливаясь в сон, она думала, что не задала ему интересующие ее вопросы, терзающие ее на протяжении 10 лет: была ли у него подружка, жена или, может быть, дети? Должна была спросить о важных вещах.

Но все это потеряло важность, когда она расслабилась и уснула.


***


Джонатан сидел, не шевелясь, когда Вайолет прижалась к нему, как беззащитный котенок. Ее темные волосы спали на щеку, такие блестящие, шелковистые, что ему захотелось их погладить. Но он не сдвинулся, не желая разбудить ее, чтобы она не поняла, как близко они сейчас были друг к другу.

Вместо этого он наслаждался моментом ощущения ее теплого, мягкого тела. Нежной кожи, соприкасающейся с его рукой. Даже ее тихим сопением. Ему все это безумно нравилось.

Он прокручивал в голове их сегодняшний разговор. Ему было тяжело видеть, с какой завистью она смотрела на его фотографии. Он намеренно не показывал ей фотографии с экспедиций с ее отцом, чтобы не портить ей настроение. Вместо этого он показывал ей только снимки с путешествий с друзьями, членами семьи или в одиночку. Для нее они представляли из себя приключения. А для него только отвлечения – очередные попытки заполнить пустоту и боль он потери Вайолет.

Но теперь он не был одинок. Она была здесь и прижималась к нему. Его сердце было готово разорваться от радости.

Он подумал о ДеВитте и его конвертах. 4 подсказки или 5, если повезет. Этого было недостаточно, слишком мало времени. Он должен был придумать, как разгадать загадки, но провести как можно дольше времени с Вайолет… но так, чтобы она ничего не заподозрила.

В этот момент Вайолет поерзала и что-то пробормотала во сне. Набравшись храбрости, Джонатан убрал прядь волос с ее лица, она не шелохнулась и продолжила дальше спать.

Если есть хоть один способ вернуть и удержать Вайолет – он обязательно его найдет. Ради этого он был готов пойти на все.


Глава 7


— Это Хаггинсон парк, — сказала Вайолет, читая информацию на туристическом портале. Ее пальчики бегали по экрану планшета. — Думаю, нам нужно туда.

— Отлично, — отозвался Джонатан, повторяя название места водителю. Он протянул мужчине деньги, когда они остановились на Хай стрит. — Ждите нас здесь, мы скоро вернемся.

Они покинули такси и вместе направились в парк. Вайолет немного потряхивало от волнения. Было глупо вновь заниматься разгадыванием загадок отца, но вот, она в Англии и совсем скоро будет осматривать 200-летний мост на наличие писем от ее отца, оставленных после его смерти. Она должна оставаться равнодушной, а не волноваться, как маленькая девочка.

Частично ее волнение можно списать на очередной эротический сон о Джонатане, который она видела во время их перелета. Проснулась она с рукой на его бедре.

Вайолет пригладила волосы, заправив одну прядь за ухо, она решила игнорировать Джонатана и сосредоточиться на задании. Они шли по саду полному зелени и цветов. На дворе ранее утро, небо было серым, а по земле спускался небольшой туман. Вдоль одной из аллей она заметила декоративную табличку с надписью «Аллея Томаса». Она указала на нее, и Джонатан согласно кивнул. Они прошли пару торговых лавок, и Вайолет неожиданно зевнула. Возможно, после того, как они найдут конверт, они смогут забежать в ближайшую кофейню и взять что-нибудь, что поможет взбодриться.

Когда они подошли к реке, несколько уток начали крякать, подплывая к ним. — О, боже, — сказала Вайолет, смеясь, когда утки пошли за ними. — Я думаю, они ждут, когда мы их покормим.

— Кроме жевательной резинки мне им предложить нечего.

Вайолет расхохоталась, вновь заправляя волосы за уши. Смех прекратился, стоило ей увидеть пристальный, почти голодный взгляд Джонатана. Господи, и как она могла предположить, что они могут быть просто друзьями? Джонатан не умел дружить с женщинами, он лишь жадно пожирал их глазами.

Именно это он сейчас и делал.

Отведя взгляд, она ради интереса шагнула вперед, и утки поплыли за ней, продолжая крякать. — Нужно как-то их отвлечь, — сказала она ему. И тебя тоже. — Может, ты сходишь до ближайшей кофейни и купишь им что-нибудь поесть?

— Думаю, это возможно, — медленно произнес он. — А ты ничего не хочешь?

— Я была бы благодарна, — сказала она, широко улыбаясь. — Кофе, много сливок и 3 сахара.

Он кивнул и убежал в противоположном направлении. Она наблюдала, как он удалялся, восхищаясь шириной его плеч, упругой задницей в его джинсах. Вайолет улыбнулась, проклиная его за отсутствие залысин и пивного живота. После этого она развернулась и направилась к мосту Марлоу, крепка сжимая в руках планшет.

Идя по брущатной дорожке, она вскоре вышла к мосту, сразу подошла в каменному основанию. «Подвесной мост Марлоу» указано на стене, вместе с именем архитектора. Она внимательно осмотрела стену, но нигде не было упоминания «Озимандис» или Перси Шелли, и Вайолет засомневалась. А вдруг они хватаются за соломинку? Вряд ли ее отец хотел, чтобы они сделали 13 шагов под мостом. Потому что после 13 шагов ты наверняка уйдешь под воду. Вайолет посмотрела на речку с крякающими утками, ожидающими лакомства.

Пожав плечами, она опустилась на траву и начала расстегивать ремешок босоножек. После странного пробуждения она решила выбрать на сегодня привычный «наряд учительницы», который включал в себя: классическую юбку-карандаш, простой кардиган с длинным рукавом и босоножки на невысоком каблуке. В таком виде она снова почувствовала себя привычно и уверенно. Вот такая ты сейчас, повторяла себе она. А не глупая девчонка, которая когда-то влюбилась в студента с проникновенными глазами.

Стая уток громко крякнула и отплыла от Вайолет, она увидела приближающегося Джонатана с двумя стаканами кофе и небольшим коричневым пакетом. Он присел рядом, как раз в тот момент, когда она сняла одну туфлю. — Вайолет, что ты делаешь?

— Готовлюсь зайти в воду.

Рядом прошипел селезень.

Джонатан посмотрел на нее, обдумывая ее слова. — Вода холодная. Это должен делать я, а не ты.

— Да, вода холодная, — согласилась Вайолет, продолжая расстегивать ремешок второй босоножки. — Но это мой отец отправил нас сюда, следовательно, именно я должна этим заниматься.

Он минуту молчал, без сомнения, придумывая новую отговорке. Вайолет удивилась, когда он согласился. — Ладно, — сказал он, — но только будь осторожна.

— Постараюсь, — ответила она, отбрасывая в сторону босоножку. — Тебе нужно покормить уток, чтобы они мне не мешали, — сказала она, взглянув на Джонатана. И у нее перехватило дыхание.

Пристальный взгляд Джонатана ласкал ее с головы до ног, и его руки так крепко сжимали кофе, она заметила, как побелели костяшки пальцев. Он с нескрываемой похотью смотрел на ее вытянутые ноги в чулках. Она также заметила, как сильно выпирала выпуклость на его джинсах.

Ооо.

Вайолет отвернулась, ее щеки покраснели, и она не нашла ничего лучше, как взять туфли и начать очищать каблук от травы. Джонатан возбудился, видя, как она разувается на берегу реки. Это должно было потрясти ее.

Но вместо этого, она ощутила знакомое покалывание между ног. Ее дыхание участилось, она отложила туфлю в сторону и сделала самое худшее, что можно было представить.

Она задрала свою простую юбки до самых бедер и начала медленно и с особой тщательностью скручивать чулки. Он хотел посмотреть, да? Тогда она устроит ему небольшое шоу.

Забавно, как ей хорошо от мысли, что Джонатан наблюдает за тем, как она раздевается.

Не торопясь, она спустила чулок по бедру, дойдя до колена, она остановилась, прикусила губу и продолжила спускать чулок по икре. Она подняла, вытянула ножку и аккуратно сдернула чулок. — Ты же не против, что именно я должна зайти в воду, да? — спросила она томно, положив чулок рядом с туфлей.

Она подняла глаза, когда он не ответил. Джонатан вытянулся, как струна, он мог выглядеть озлобленным, если бы не его потемневшие от страсти глаза, которые она так хорошо знала.

Он был безумно возбужденным.

И Вайолет неожиданно поняла, какую опасную игру она затеяла. О чем она только думала? Почему ее заботило, возбудится ли Джонатан от ее маленького представления? Господи, она в своем уме? Ей захотелось себя ударить. Так ей точно не удастся просто дружить с ним. Она дразнит его тем, что никогда не будет его.

Это так на нее не похоже. Рядом с ней крякнула утка, словно соглашаясь с ней.

Разозлившись на себя, Вайолет быстро сдернула второй чулок, на этот раз показывая как можно меньше тела. С оголенными ногами, она подошла к краю воды и остановилась. Изначально она хотела снять и кардиган, чтобы посмотреть реакцию Джонатана на то, что под ним она была только в майке, но она быстро отказалась от этой глупой затеи. Нет, правда, о чем она только думала? Мысленно дав себе подзатыльник, она застегнула кардиган до конца. — Подержишь мой кофе, пока я буду спускаться?

— Конечно, — ответил он низким голосом.

По телу Вайолет пробежала дрожь. Не думай о нем, не обращай на него внимания. Придерживая юбку, она шагнула в воду. — 13 ступеней, да?

— 13, — повторил он. — Будь осторожна.

— Со мной все будет в порядке, — заверила она, радуясь возможности отвлечься от непристойных мыслей. Она шагнула в воду. Было сложно определить глубину реки, но раз там был мост, значит, будет глубоко, так? Она шагнула вперед, приготавливаясь опуститься глубже.

На удивление, вода едва дошла ей до икр. — Ого, а здесь не глубоко. Может, сейчас межень. — Она сделала еще один шаг и отпустила юбку, так как было очевидно, что она не намокнет. Еще шаг, и она обернулась посмотреть на Джонатана.— Как ты думаешь, 13 шагов от моста или вдоль моста?

— Я даже не знаю.

— Ладно, давай тогда проверим оба варианта, вдруг я найду что-нибудь под ногами.

— Конечно, — согласился он. — А я пока постою на берегу с кофе и кексами.

— Злодей, — поддразнивала она. Судя по его поведению, он не слишком обиделся на нее за ее недавнее представление. — Будь осторожен, если будешь кормить уток этими кексами. Они могут цапнуть тебя за руку. — Утки уже окружили его, отплыв от Вайолет.

— Я оставлю тебе один кексик, — заверил он. Отлично. Вайолет это порадовало.

Вайолет продолжила медленно шагать по илистому дну, осторожно прощупывая дно ногой. Вода была холодной, но все еще неглубокой, и ей не хотелось ничего пропустить. Через несколько шагов река начала углубляться, и теперь вода доходила до подола юбки. Впереди через реку, она увидела небольшую церковь, и она задумалась, может, они не там ищут? Может Шелли был похоронен там, и они неправильно поняли послание отца? Ее начала терзать сомнения.

— Как дела? — крикнул Джонатан.

— Пока ничего, — ответила она, и развернувшись, прошла обратно к берегу. Она смотрела на ждущего с кофе Джонатана. — Я начинаю сожалеть, что согласилась лезть в воду. Этот кофе просто манит меня.

— Чистое блаженство, — ответил он, — но я обещаю сильно им не наслаждаться.

Вайолет мотнула головой, улыбаясь. — Думаешь, коробка где-то там внизу? Может он использовал груз и бросил ее на самую глубину? Что там тогда делать?

— Не знаю. Тогда у нас могут уйти недели на поиски, — ответил Джонатан.

— Мда, не самая лучшая перспектива.

— Разве? — судя по голосу, Джонатан не казался расстроенный этой новостью.

Она призадумалась над его словами. Она обдумывала их пока ходила вдоль и поперек берега. Она делала 13 шагов и под мостом. Сначала 13 маленьких шажков, затем 13 широких. Но под ее ногами был только ил. Устав от бессмысленного хождения в воде, она снова повернулась к Джонатану.

— Здесь нет ничего, кроме ила. Может, попробуем с другого берега?

— Давай, — ответил он, поднимаясь с земли. — Хочешь пройти по мосту?

— Думаю, тут неглубоко, смогу перейти итак, — начала она, направляясь к середине реки, — мне не сло...

Она ощутила пустоту под ногами и ушла с головой под воду. На долю секунды она не видела ничего, кроме воды. Она слышала мужской голос, зовущий ее. Затем она коснулась дна, оттолкнулась и поднялась на поверхность.

Кашляя, она убирала с лица мокрые волосы. В следующее мгновение ее обхватили две сильные мужские руки и прижали к твердому телу. — Вайолет! Ты в порядке?

Протерев глаза от воды, она увидела перед собой Джонатана. Он бросился в воду спасать ее, наверняка не сняв обувь, а его ноги были по колено в воде. — Я... я в порядке, — слабо проговорила она. — Только слегка напугана.

— Господи, ты до смерти меня напугала, — сказал он дрожащий голосом, поглаживая ее руки. Он водил руками по ее предплечьям, словно хотел выжать из нее воду. Представив это, Вайолет захихикала. — Это не смешно, — возмутился он.

— Да нет, немного забавно, — ответила она, продолжая хихикать. Она смеялась над собой. — Аккуратней, там яма.

Джонатан фыркнул. — Ты что-то нашла? Шкатулку?

— Нет, я просто оступилась и нырнула под воду, только и всего. — Даже сейчас, эта ситуация показалась ей такой глупой. Речка не глубокая, а она умудрилась уйти под воду. Молодец, Вайолет. — К сожалению, ничего.

— Ладно, чтобы это ни было, на сегодня мы закончим поиски. — Он прижал ее к себе, и они пошли к берегу.

Он действовал немного грубо, но Вайолет промолчала. Она насквозь промокла, на улице было прохладно, и большое горячее тело Джонатана было сейчас единственным источником тепла. Она не стала акцентировать внимание на том, как мокрая одежда прилипла к ее груди. — Знаешь, я сама могу идти.

— Судя по последнему событию, не можешь.

— Джонатан...

— Вайолет, не заставляй меня бросать тебя обратно в воду, — пригрозил он.

— Я тебя умоляю, ты бы этого не сделал.

Он посмотрел на нее с явным вызовом в глазах. — Хочешь, поспорим?

— В этом нет необходимости.

Без лишних слов Джонатан наклонился и подхватил ее на руки. Вайолет взвизгнула, вцепившись ему в плечи, пока он выходил из воды. — Мы сейчас упадем!

— Я тебя не уроню, — уверенно заявил он. — Перестань вертеться.

С нее стекала вода, и она боялась, что Джонатан ее уронит. Она уже не та худенькая девчушка, что была раньше. Она женщина с округлостями и маниакальным пристрастием к мороженому. Но он не опустил ее, так что она зажмурила глаза и стала надеяться на лучшее.

Через некоторое время его походка изменилась, открыв глаза, она увидела, что они вышли на берег. Штанины Джонатана были насквозь мокрыми, а в кроссовках хлюпала вода при каждом шаге. Он остановился, аккуратно поставив ее на землю, после чего осмотрел ее с ног до головы. — Знаешь, ты совсем не тяжелая.

Она закатила глаза. — А ты далеко не Прекрасный принц.

Игривое выражение на его лице сменилось выражением боли, затем на нейтральное. Ей стало не по себе. Ее комментарий о «прекрасном принце» был шутливым, намекая, что он ее нес как принцессу, спасенную из заточения. Но очевидно, он неправильно ее понял. Она не стала продолжать эту тему, скрестила руки на груди и начала дрожать от холода. — Что теперь? Попробуем с другого берега?

— Возьми мою куртку, — сказал он, раздеваясь.

— Тебе не холодно?

— Нет, я в порядке, — буркнул он, снимая с ее плеч блейзер, прежде чем она успела возразить.

Он явно был не в порядке. По его тону этого не скажешь, но она не стала с ним препираться. Она просунула руки в рукава его куртки, благодарная тому, что так она сможет скрыть выпирающие соски. — Спасибо.

— Давай перейдем по мосту и попробуем с другого берега. На этот раз искать буду я.

Вайолет поморщилась, но не стала спорить. Она ничего не смогла найти, может быть, Джонатану на этот раз повезет.

Она схватила свои босоножки, чулки и последовала за Джонатаном. Они подняли стаканы с кофе с земли, кофе разлился, когда Джонатан бросился за ней в воду, Вайолет с сожалением понюхала свой пустой стакан. Утки набросились на бумажный пакет, едва он успел упасть на землю, от кексов остались одни только крошки. — Должно быть, вкусный был завтрак, — сказала она, желая разрядить обстановку.

Джонатан не ответил, лишь положил руку ей на поясницу, подталкивая ее в сторону моста. Вайолет тяжело вздохнула, позволяя ему вести.

Едва они ступили на пешеходную часть моста, как Джонатан резко остановился.

— Что такое? — полюбопытствовала Вайолет.

Он посмотрел на нее, у Вайолет участился пульс от его горящего взгляда. — В письме указано 13 ступеней под, так?

— Так.

— А вдруг там должна быть запятая?

— Запятая? — переспросила она, не понимая, к чему он клонит. Она была слишком увлечена его взглядом. О, Господи, сколько же у нее связано с этим взглядом. Он всегда так смотрел на нее, перед тем как начать ласкать ее. Этот взгляд всегда обещал массу приятного.

Ей действительно пора перестать думать о сексе в его присутствии.

— 13 ступеней, — начал объяснять Джонатан, — запятая, под.

Теперь она поняла. Под 13 ступенью. Она обернулась назад, глядя на начало лестницы. — Думаешь, это там?

Но Джонатан уже был внизу и теперь поднимался, считая ступени. Он прошел ее и остановился. — 13. — Потом упал на колени и заглянул под мост. В следующую секунду, он по пояс исчез под мостом.

— Джонатан, будь осторожен, — предупредила она, когда он прополз еще дальше, дотягиваясь до чего-то, что она не видела.

— Достал, — выкрикнул он, поднялся, сжимая в руках конверт.

Вайолет радостно вскрикнула и, не сдержавшись, начала пританцовывать. — Ты молодец! Ты его нашел! Джонатан — ты гений!

Джонатан опустился на пятки, широко улыбаясь, а Вайолет пришлось сжать кулаки, чтобы не броситься ему на шею и не поцеловать. Ее должно было разозлить, что он так быстро все нашел, в отличие от нее, но она просто радовалась находке. Было чувство, что они снова одна команда.

Она присела рядом с ним, не обращая внимания на прохожих, которым теперь пришлось их обходить. Из-за его плеча она увидела, что конверт больше предыдущих и завернут в полиэтиленовую упаковку. Это был обычный белый конверт с их именами, написанными почерком ее отца.

Вайолет тяжело вздохнула от нахлынувших эмоций. О чем только думал ее отец, когда прятал здесь конверт? Какова его цель? Она смотрела на заветный конверт, желая хоть немного понять намерений ее отца. Но даже после смерти он был для нее непостижим.

Джонатан протянул ей конверт. — Хочешь удостоиться чести открыть его?

Она отрицательно качнула головой. — Нет, ты его нашел, тебе и открывать.

Джонатан расплылся в улыбке, достал конверт из упаковки, сломал восковую печать и заглянул внутрь.


Глава 8


Джонатан вытащил два знакомых желтых конверта, как обычно? каждый был подписан их именами. Он протянул ей конверт с ее именем, и когда она немного замешкалась, тактично спросил. — Почему бы тебе не открыть первой?

Она кивнула, делая глубокий вдох. Это просто очередная загадка. Нет причин волноваться. Это очередная головоломка отца, которая приведет к следующей загадке или же отвратительному призу. Вайолет взяла из рук Джонатана конверт, сломала печать и вытащила письмо. Пробежав глазами по тексту, начала читать письмо вслух.


Кати, Фортуна, колесо по свету,

Кати его сквозь зиму и сквозь лето,

Но знай, что ты не властвуешь над нами.

Грустна ль ты, весела — нам все равно:

Не воспарим мы, не падем на дно.

Бедны мы, но — с богатыми сердцами.

Ты улыбнулась, мы — еще прилежней.

Ты хмуришься, а мы — с улыбкой прежней.

Хозяева своей судьбы — мы сами.

Ты с колесом своим там, в вышине,

Всего лишь тени в облачной стране:

Вы власти не имеете над нами.


Вайолет закончила читать и нахмурилась. — Что за одержимость стихами?

— Раньше ты очень любила стихи. Я хорошо это помню. Может? поэтому он выбирает их в качестве посланий в твоих письмах.

Правда, она любила поэзию … но это было давно. Когда она была наивной, верившей в романтику. Она потеряла к ней интерес, когда судьба поднесла ей тяжелый урок. Проигнорировав комментарий Джонатана, она еще раз пробежалась глазами по тексту в поисках подсказки. — Я не вижу ничего необычного в написании. Вероятно, подсказка кроется в самом стихе. Все важное содержится в твоем письме. — Она посмотрела на Джонатана. — Ты не узнаешь это произведение?

Джонатан с задумчивостью перечитал письмо. После паузы он мотнул головой. — Оно кажется знакомым, но я не знаю, кто его написал.

— Ладно, это мы можем выяснить в интернете, — сказала она его, забирая и аккуратно складывая письмо. — А что в твоем?

Он открыл конверт и хмыкнул.

— Что? — спросила Вайолет, выглядывая у него из-за плеча.

Он протянул ей лист. Она взяла и посмотрела на текст. Там было всего 2 слова: Отель Калиста.

Она ахнула. Калиста? Это же отель, в котором она жила с Джонатаном во время из романа на Санторини.

— Я сразу же подумал о раскопках Акротири. Твой отец по какой-то причине направляет нас туда.

У Вайолет пересохло во рту, она не могла ничего ответить. Она не знала, что думать. Она не хотела возвращаться на Санторини — волшебный остров, где они с Джонатаном полюбили друг друга.

Но отец специально отправлял их туда. Так он хотел еще раз напомнить Джонатану о его связи с Вайолет? Уверена, были более простые пути — она знала, Джонатан был щедр. Когда дело касалось проектов отца. Все что для этого требовалось, только попросить, и Джонатан достал бы чековую книжку. Зачем устраивать этот цирк? Зачем посылать их туда?

— С тобой все хорошо? — просил он, погладив ее руку, от чего Вайолет задрожала.

Она мотнула головой, прогоняя дурман, и отдала обратно его письмо.

— Ты побледнела, — настойчиво заявил он. Он поднялся на ноги, протягивая ей руку. — Пойдем.

— Со мной все хорошо, — раздраженно ответила она, отталкивая его руку.

— Не правда, — настаивал он, снова протягивая ей руку. — Вайолет, позволь мне хоть раз позаботиться о тебе. Ты побледнела и вся дрожишь. Мне не нравится видеть тебя такой. — Его голос стал мягче. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Ее тело начало покалывать от напряжения в его голосе, и она взглянула на него. В его глазах видна была вся его жажда и желание. И она задрожала, но не из-за письма. А из-за Джонатана. Потому что он все еще привлекал ее, и она не знала, что с этим делать, и каждое задание, придуманное ее отцом, все больше возрождало потерянную 10 лет назад любовь.

Но она больше не могла перед ним устоять. Протянув ему дрожащую руку, она позволила ему помочь. Если он будет обнимать ее дольше положенного, она возражать не будет. Она не запротестовала, и когда он обнял ее за плечи и прижал к себе. Ей это понравилось. Очень даже понравилось.

— Пойдем, — нежно сказал он. — Ты выпьешь кофе, позавтракаешь, и мы с тобой поговорим.

Он повел ее по зеленому парку. На небе появилось солнце, туман рассеялся, но воздух все еще был прохладным, и она продолжала дрожать даже в куртке Джонатана. Он отвел ее в ближайшую кофейню и выдвинул перед ней стул за столиком у окна. — Присаживайся, а я принесу тебе завтрак.

Она должна была возразить. Она должна была повести себя, как сильная мне-никто-не нужен Вайолет, и самой заказать себе завтрак. Но вместо этого она сидела, дрожа за столом, сцепившись в конверты, пока Джонатан заказывал для нее еду и горячий напиток.

Позволь мне позаботиться о тебе, настаивал он. Вайолет плохо умела это делать. Ей было тяжело доверять людям, она привыкла рассчитывать только на себя. Так было с самого детства, когда ее мать впадала в очередную депрессию. И в этом же убедилась в молодости, оставшись одна и беременная.

Но когда Джонатан вернулся с двумя кружками кофе и свежими кексами, она была ему... благодарна. Она даже была не против, когда он погладил ее по щеке и убрал с лица прядь мокрых волос.

— У тебя губы посинели, — сказал он расстроено. — Пей.

Она кивнула, поднося кружку к губам. Кофе был невероятно горячий и просто восхитительный на вкус. После нескольких глотков, Вайолет неловко улыбнулась. — Спасибо.

Он просто поставил перед ней кекс. — Поешь, ты слишком хрупкая.

Она? Хрупкая? Очень лестно. Ее губы еще раз дернулись, когда она отломила уголок кекса и закинула кусочек в рот. Ммм, лимонный. Ее любимый. Как получилось, что он все это помнит?

— Сейчас лучше?

Она кивнула, продолжая жевать. Он облегченно вздохнул, расслаблено откинулся на спинку стула. Она прежде не замечала его напряжения. — А ты в порядке? — спросила она, подразнивая.

— Да, просто мне не нравится видеть тебя расстроенной.

Вайолет хотела возразить, что она не была расстроена. Не особо, с ней все было хорошо. Но это была бы ложь. Она была расстроена. — Я просто чувствую…

— Что тобой манипулируют? — догадался Джонатан.

Она кивнула, покручивая в руках кекс. — Эти послания каждый раз доказывают, что мы должны действовать сообща, а теперь еще нам нужно вернуться на Санторини… — У нее сорвался голос, от нахлынувших воспоминаний. Это было последнее, что она хотела вспоминать. На острове она была так счастлива… но глупа и наивна.

— Вайолет, мне не нравится видеть тебя несчастной, — сказал он. — Веришь или нет, но твое спокойствие для меня превыше всего.

Она ничего не ответила, просто продолжила пить кофе и думать.

— Вайолет, ты хочешь уехать домой? — голос Джонатана прозвучал напряженно, с нечитаемым выражением лица. Он крепко сжимал края стола, ожидая ее ответа.

А хотела она? Несколько дней назад она ответила бы да и собрала бы свои вещи до того, как Джонатан успел сделать следующий вдох. Но это было до того, как он со всей страстью в глазах следил за ее раздеванием. И до того, как они вновь решили быть друзьями.

И до того, как он ушел в запой, узнав об их неродившемся ребенке.

Поэтому сейчас Вайолет не знала, что думать. Одно она знала наверняка, рядом с Джонатаном она ощущает себя неуверенной и уязвимой. И ее жизнь была проще, когда она ненавидела его.

Но невозможно ненавидеть мужчину, который напившись, читает стихи.

Вайолет крепко обхватила горячую кружку. — Джонатан, а ты хочешь, чтобы я осталась?

— Скажу честно, я хочу этого больше всего на свете.

Ее щеки покраснели от довольства его ответом, она кивнула, затем отпустила кружку. — Тогда я остаюсь.

Он разжал кулаки, которые все это время крепко сжимал и машинально потянулся к ней, накрыв ее ладонь своей. — Спасибо.

Она могла поклясться, что ощутила поглаживания его большим пальцем, прежде чем он убрал руку.


***


Двумя часами позже они вернулись в аэропорт в их маленький самолет. Вайолет переоделась в удобные для полета леггинсы и вязаную тунику с длинными рукавами. Ее волосы распушились и завились от быстрой сушки, но она не обращала на это внимание, просто заправив непослушные пряди за уши. Но непонятным причинам она никогда не чувствовала себя некрасивой в присутствии Джонатана. Это было не возможно, учитывая, что он смотрел на нее, как на кусок его любимого чизкейка.

Она также не удивилась, когда Джонатан занял соседнее с ней кресло, учитывая, что он мог выбрать любое место в салоне. Это время в самолете стало для нее возможностью побыть с ним наедине, и она стала замечать, с каким нетерпением она этого ждет.

Она с сожалением посмотрела в иллюминатор на удаляющиеся улицы Лондона. — Однажды у меня будет возможность побродить по Лондону.

Джонатан застыл рядом с ней. — Хочешь, чтобы мы развернули самолет?

— Что? — она посмотрела на него, но он говорил серьезно. Она засмеялась, мотнув головой. — Нет, нет. Нам нужно на Санторини. Я просто так это сказала, видишь ли, я никогда не была в Лондоне.

— Ты должна была сказать это раньше, — сказал ей Джонатан — Мы бы задержались тут на несколько дней.

Забавно, как его слова заставили ее тело дрожать. — Джонатан, это твое путешествие, а не мое. Я всего лишь нанятая помощница, или ты забыл?

— Вайолет, ты для меня намного большее.

Она поерзала на кресле, смущаясь от его слов. Она не должна быть польщена его словами. Не должна. — Так,— непринужденно начала она. Похоже, следующие 6 часов в этом самолете будем только мы с тобой.

— Ты устала? Хочешь немного поспать?

— Немного устала, — призналась она. Она неожиданно зевнула, несмотря на то, что сейчас была середина дня. Смена часовых поясов всегда утомляет, а тут еще постоянные эмоциональные встряски, которые она испытывала на протяжении последней недели.

— Если нужно, можешь использовать мою руку в качестве подушки, — сказал он, доставая свой планшет.

Ей не нужно было повторять дважды. По какой-то причине ей очень хотелось к нему прикоснуться. Возможно, виной было то, что она была обделена родительской любовью и лаской в детстве. Именно поэтому в своих отношениях она действовала иначе.

Вайолет честно признавала, что была неженкой. Она любила прикосновения, публичные демонстрации чувств и обожала физический контакт любого рода от близкого ей человека. К сожалению, в последнее время это было не часто. Но сейчас, когда они с Джонатаном вновь стали друзьями, она смело могла с ним обняться. А она любила хорошие объятия.

Она обхватила его руку в области бицепса, положила подбородок ему на плечо, наблюдая за его работой на плантеше. — Что ты ищешь?

— Я подумал, что могу заняться поиском твоего стихотворения. Найти автора. Возможно, найду связь, как ты нашла с Мостом Марлоу.

— Ммм, отличная идея.

Он посмотрел на нее с явным удивлением. — Ого, спасибо, Вайолет.

Почему он был так удивлен и польщен ее похвалой? Она же не была злой с ним, ведь так? Ее пальцы начали машинально гладить его руку. — Господи, должно быть я вела себя с тобой как стерва, раз ты так удивлен такой простой похвалой.

— Вовсе нет. Просто я думал… что ты меня презираешь. — Джонатан немного помрачнел.

— О, Джонатан, — нежно произнесла она, похлопывая его руку. Его восхитительно накаченную руку. — Я не презираю тебя. Больше нет.

— Я ничего не знал о ребенке. — Он отвернулся, словно не в силах смотреть ей в глаза. Его ответ был пропитан болью. — Клянусь, если бы я знал, ни одна сила в мире не могла бы удержать меня вдали от тебя.

Но я оставила тебе записку, хотела возразить она, но промолчала. Джонатан был уверен в порядочности ее отца, хотя она как никто другой знала, каким он был эгоистом и манипулятором. Поэтому она просто сжала его руку. — Я тебе верю.

Странно, но так и было. Впервые за долгое время, она подумала о выкидыше и их расставание с грустью, а не с обидой. Разочарование и вина на лице Джонатана вызывали в ней сочувствие за всю ту боль, что он сейчас испытывал. По крайней мере, у нее было 10 лет смириться с потерей. Для него это была свежая рана, и было бы глупо вновь поднимать эту тему.

Поэтому она решила отвлечь его. Нарочно прижимаясь к нему грудью, она подалась вперед, глядя на него с любопытством. — Так что там с моим стихом?

Он некоторое время не сводил с нее глаз, а затем словно дал себе мысленный подзатыльник. — Ах, да, — его пальцы пробежались по экрану, когда он напечатал несколько строк. — Вот. Лорд Теннисон. Поэта называется «Королевские идиллии». Песнь о женитьбе Герейнта. — Он некоторое время почитал про себя, а затем раздраженно промычал. — Очевидно, это поэма об одно из рыцарей Короля Артура, которого путем обмана лишили счастья. Черт, твой отец настоящий подонок.

Вайолет не сдержалась и захихикала. Джонатан сейчас выглядел таким недовольным.

Джонатан еще больше разозлился от ее смеха. — Думаешь, это послание своего рода намек твоего отца на то, чего он нас лишил?

— Надеюсь, что нет, — ответила Вайолет, все еще улыбаясь. — Ты видишь себя в роли одного из рыцарей Короля Артура?

Его плечи слегка расслабились, когда она начала их немного разминать. — Тогда почему он выбрал именно его?

— Я не знаю, — честно ответила Вайолет. — Может, дело в самом лорде Теннисоне?

Он быстро набрал текс, пробежался глазами по найденной информации. — У него была довольно насыщенная жизнь, но я не вижу никакой связи с Санторини. — Он посмотрел на нее. — Мне кажется, подсказка кроется в нас самих, только я не знаю, какое отношение мы имеем к этому произведению.

— Очевидно, даже из могилы отец решил учинить несколько преград, — сказала Вайолет. — Ты не должен так сильно об этом переживать. Уверена, мы сразу же все поймем, как только окажемся на Санторини. Будет так же, как с мостом, я уверена, ты сможешь решить эту головоломку.

Он кивнул, почесывая подбородок, продолжая смотреть на экран планшета, хмуро сведя брови.

По непонятной причине, ей не нравилось видеть Джонатана таким озабоченным. — Раз уж мы заговорили о поэзии, а ты много о ней знаешь?

— Ты имеешь в виду стихов?

— Да, в юности тебя сложно было назвать любителем поэзии, — съязвила она. — Если я правильно помню, из нас именно я была увлечена литературой.

На его лице появилась улыбка, он отложил планшет в сторону, откинулся на спинку кресла, полностью сосредоточив внимание на Вайолет. — Я изменил свое отношение к литературе после нашего расставания. Если честно, я даже сменил факультет. В итоге я получил образование в области финансов и литературы. Довольно странная комбинация.

— Не то слово. — Вайолет была удивлена. Финансы и… поэзия? Неужели она оказала на него такое влияние? Стал ли он изучать литературу, потому что хотел быть ближе к ней? Сейдце Вайолет начало сжиматься. — А ты мне почитаешь что-нибудь?

— Стихи?

— Нет, годовую статистику Нью—Йорк Янкис, — сказала она, закатывая глаза. — Ну, конечно, стихи.

Улыбка Джонатана стала еще шире. Он с задумчивостью почесал подбородок, затем повернулся к ней. — Как на счет еще немного Шелли?

Она пожала плечами. — Давай. Порази меня.

— Ты поражаешь людей не самим произведением, а своей эрудированностью и усердием. — Ответил он, поиграв бровями.

Вайолет засмеялась, ударив его по плечу. — Давай уже, читай!

Джонатан наигранно прочистил горло, Вайолет не устояла и снова рассмеялась. Затем, глядя на нее, он начал тихо читать.


Ручьи к реке своей стремятся,


Река — в объятия океана,


А в небесах ветра резвятся,


Сливаясь в утренних туманах.


Нет одиночества в природе.


Чтоб соблюсти закон святой,


Всё пару в ней себе находит.


Но почему не мы с тобой?



Как небо обнимает горы,


И волны ластятся друг к другу!


А разве могут быть раздоры


Среди цветов прекрасных луга?!


Целует воду отблеск лунный,


А солнце нежит шар земной...


На что мне эти поцелуи? —


Ты не целуешься со мной.


У Вайолет перехватило дыхание. Он не сводил с нее глаз, произнося каждую строчку. Она помнила этот взгляд, его завораживающий голос. Ее сердце затрепетало и наполнилось желанием вернуть все то, что между ними было, прежде чем их жизнь изменилась, и все пошло к черту.

Она положила руку на его щеку и нежно погладила ее, обрисовывая пальцем контур его подбородка, любуясь его красотой, силой и любовью, с которой он сейчас на нее смотрел.

Ей вновь захотелось испытать то счастье. Очень хотелось. Однако она боялась. А вдруг она вновь в него влюбится, а он причинит ей еще большую боль? Больше она это не переживет.

Но в то же время… она никак не могла перестать его гладить. Она провела пальцем по его горлу, когда Джонатан развернулся к ней всем телом.

Его глаза потемнели от нужды. — На что мне эти поцелуи? — шепотом повторил он, подавшись вперед. — Ты не целуешься со мной.

Черт, если бы она знала ответ на этот вопрос.

Вайолет его поцеловала.


Глава 9


Если это был сон, Джонатан не хотел просыпаться.

Вайолет, его Вайолет? прижималась к нему в самолете, глядя на него с нежностью? пока он читал ей любовные стихи. Затем она коснулась его шеи и потянула на себя. Невероятно, но она его поцеловала.

Это был не больше чем легкое касание губ, но этого было достаточно. Когда она не отпрянула, Джонатан взял инициативу в свои руки. Если она ждет ответного поцелуя, то он не упустит эту возможность. Его губы раскрылись рядом с ее, а язык начал нежно поглаживать их. На удивление, рот Вайолет слегка раскрылся, принимая молчаливую просьбу.

Простонав, Джонатан развернулся, обхватил рукой ее шею, удерживая на месте, когда он углубил поцелуй. Их языки сплелись, она была такой же сладкой, нежной и восхитительной, как он помнил. И сейчас она целовалась более страстно, чем раньше. Вайолет не сидела, принимая поцелуй, нет, ее язык, губы отвечали на его ласки, и при каждом касании она постанывала от удовольствия, словно пробовала отменное лакомство. От этих стонов член его стал еще тверже, а желание обладать ею сильнее.

Он оторвался от ее губ, от чего Вайолет, сидевшая с закрытыми глазами, захныкала. Не в силах отказать в этой крошечной просьбе, Джонатан продолжил посасывать и покусывать ее верхнюю губу. Я люблю тебя, хотел сказать он. Я никогда не переставал тебя любить.

Но он понимал, он отпугнет ее своим признанием. Когда она придет в себя, она будет сожалеть о содеянном, посчитает это минутной слабостью. Ему нужно было что-то сказать, чтобы она осталась с ним, чтобы поняла, все его действия, каждый вдох, все это ради нее.

Прикусив ее нижнюю губу, он заметил, как Вайолет слегка запрокинула голову, отвечая на его действия. Ее глаза были закрыты от блаженства. Ему это нравилось. Он хотел продолжить, хотел посмотреть, как она обезумит от экстаза. Она крепко цеплялась за него, словно жаждала любви, и это подарило ему надежду. — Вайолет, позволь мне подарить тебе наслаждение, — шепнул он возле ее губ.

Ее глаза вмиг распахнулись. — Ч-что?

Он остановил ее протест страстным поцелуем. — Позволь мне это сделать, Вайолет. О большем я не прошу. Позволь мне сделать тебе приятно.

Она тихонько пискнула. Ее ресницы затрепетали, но она не оттолкнула его. Наоборот, он почувствовал, как ее пальцы собрали его волосы на затылке.

Она крепче вцепилась в него.

Обрадованный победой, Джонатан прильнул губами к ее горлу, и начал быстро, отчаянно целовать ее нежную кожу. Господи, какой же она была хорошенькой. Он нуждался в ней, как в кислороде. Он мечтал вновь увидеть удовлетворение на ее лице. Оно преследовало его во снах, сделало невозможным полюбить другую женщину. Не тогда, когда Вайолет занимала все его мысли.

Он кусал ее шею, целуя и облизывая нежную кожу, в ожидании, когда она оттолкнет его, скажет, что друзья так себя не ведут. Но она только стонала, цепляясь за него, от чего Джонатану едва удавалась сдерживать собственные стоны. Ей нравились его прикосновения.

Он намеревался сделать их еще приятнее, чтобы позже она попросила повторения. В этот раз все будет только для нее, для ее удовольствия. Чтобы он смог наблюдать, как ее лицо светится от наслаждения, как он дрожит в его руках. Пока для него этого будет достаточно.

И он не попросит ничего взамен. Потому что ничто на свете не сравнится с трепетом ее ресниц в ответ на его прикосновения. Ничто не доставит ему большего удовольствия, чем возможность довести ее до оргазма.

Он хотел не только целовать ее лицо и шею. Перед глазами появился образ его головы у нее между ног, и ему пришлось сдержать стон. Если сейчас главное ее удовольствие, то она тоже должна этого хотеть. Так что он будет целовать и ласкать ее до тех пор, пока она не начнет умолять спуститься ниже. Ведь он помнил, как Вайолет обожала, когда он ласкал ее там.

Джонатан водил вверх вниз по ее руке, наслаждаясь тем, какой хрупкой она казалась в его больших руках. На ней была туника с длинным рукавом, ему хотелось сорвать ее и ощутить нежную кожу, но он подождет разрешения Вайолет. Его рука прошлась по ее плечу, переместилась к основанию шеи, сжимая ее.

Вайолет застонала в ответ, запрокинула голову, словно хотела быть ближе к нему. — Джонатан, — выдохнула она.

Боже, он обожал, когда она вторила его имя. — Я здесь, — нежно ответил он, поглаживая ее спину, а затем бедро.

— Так приятно, — сказала она. — Почему мне так приятно от твоих прикосновений?

— Потому что я знаю, какие ласки ты любишь, — ответил он, покусывая ее мочку. — Твое тело помнит, какое удовольствие оно может от меня получить.

Вайолет снова задрожала. На мгновение он испугался, что перегнул палку, но Вайолет прижалась губами к его шее и едва не взобралась к нему на колени. — Ласкай меня.

— Сними тунику, — велел он. — Тогда я смогу ласкать тебя полностью.

Вайолет немного замешкалась, и все это время сердце Джонатана сжималось в ожидании. Неужели она передумала? Но она только открыла глаза, затуманенные страстью. — Но что... что если... — она облизала губы. — Что если кто-нибудь увидит?

— Вайолет, любимая, мы на высоте 10 тыс. метров. В самолете никого, кроме нас и пилота, и он не покинет кабину. Мы совершенно одни. — Впервые за вечер он рад тому, что решил лететь без экипажа. Они действительно были одни в задней части маленького самолета, и Джонатан намеревался в полном объеме воспользоваться этой ситуацией.

Она снова облизала губы, приподнялась на своем кресле, хотя выглядела немного нерешительно. — Ладно, если ты так уверен...

— Я не сделаю ничего против твоей воли, — сказал он, проводя костяшками пальцем по линии ее шеи. — Никогда.

— Я хочу, чтобы ты продолжил гладить меня, — призналась она, потянувшись к нему.

Он поднял подлокотник между их креслами и перетянул Вайолет к себе на колени. Она с нетерпением пересела к нему, сразу же оседлав и обняв его за плечи. Его член расположился прямо у нее между ног, и Джонатан был не в силах сдержать вырвавшийся из горла стон. Он должен держать себя в руках, сейчас время ее удовольствия, а не его.

Но Вайолет поерзала на нем, довольная очередным стоном Джонатана. Ее руки прошлись поверх его футболки, плотно прижимаясь к его груди. — А ты снимешь ее для меня? Я хочу посмотреть на тебя.

Она хотела посмотреть на него? — Конечно, если тебе это доставит удовольствие, — сказал Джонатан.

Она кивнула, ее глаза горели желанием, голодом.

Он выпрямился на кресле, Вайолет немного отклонилась, но не слезла с него, пока он аккуратно стягивал футболку через голову. Затем он снова откинулся на кресле, прижимая ее к себе.

Ее руки легли на его грудь, поглаживая мышцы, и она вздохнула довольная. — О, да, с годами ты стал еще краше, — выдохнула она, пробегая пальчиками по точеным мышцам. — О, боже.

Джонатан не произносил ни звука, чтобы не отвлекать ее от исследования его тела.

— И ты такой горячий, — бормотала она, водя руками по его разгоряченной коже. Она выглядела бледной на фоне его загара, явное напоминание, какие разные у них жизни. Вайолет должна быть такой же загорелой, как и он. Она должна была быть рядом с ним, во время его поездок, а не чахнуть в школьном кабинете.

Он поймал ее руку, поднес к губам и поцеловал ладонь. — Я стану еще теплее, если почувствую прикосновение твоей кожи.

По ее телу прошла дрожь, темные ресницы вновь затрепетали. Он наблюдал, как она прикусила губу, обдумывая его предложение, и к его радости она схватилась за край туники, скрывающей ее аппетитное тело. — Последние 10 лет, я не так усердно тренировалась, как ты.

— Мне плевать, — ответил он. Ему действительно было все равно. Даже если бы она была толстой, бесформенной, чего не было, — для него она все равно осталось бы прекрасной — ведь это его Вайолет. — Я хочу увидеть тебя, всю тебя. Хочу прижимать тебя к своей коже.

Ее глаза расширились от его слов, и он мысленно выругался за то, что не сдержался. Возможно, он был слишком откровенен.

Но она подалась вперед и поцеловала его, а затем начала медленно снимать топ, ее непослушные волосы обвили шею и подбородок. И вот она сидела на нем в одном лифчике и штанах для йоги.

На ней был обычный белый лифчик. Скучный, наверняка думала она. Но Джонатану понравился этот скучный лифчик. Да он, блядь, влюбился в него, потому что он сказал ему, что Вайолет не была одной из тех женщин, в шкафу которой целый арсенал сексуального белья, предназначенного для соблазнения любовников. Ему хотелось быть ее единственным любовником. Хотелось быть единственным, кто будет касаться ее нежной кожи и ощутит прикосновения ее аппетитных форм. Он провел пальцем по бретельке, а затем по линии над чашечкой. — Сними его.

Она снова задрожала, он заметил, как ее кожа покрылась мурашками, а соски напряглись. Дыхание стало сбивчивым. Медленно она завела руки за спину, расстегнула крючки, и он смотрел, как плотная ткань на ее груди ослабла, а затем сползла.

Она спустила бретельки по рукам и отбросила лифчик в сторону. Вайолет подняла голову, сидя на его коленях полуобнаженная, открытая, в ожидании его слов в том, как сильно изменилось ее тело.

Вайолет никогда не была тощей. Даже будучи подростком, она была фигуристой. И это не изменилось: ее грудь стала больше, чем раньше, животик немного округлился, бедра тоже стали шире, а попка теперь не упругий орешек, а пышные булочки, которыми она покачивает при ходьбе. Но она без сомнения великолепна. Ее соски были темно-розового цвета, как он и помнил, все еще дерзкие, так и напрашиваются, чтобы их взяли в рот или сжали пальцами. Грудь налитая, подпрыгивала при каждом ее резком вдохе. А тонкая талия заметно выделялась на фоне округлых бедер.

Она была само совершенство.

— Ты такая милая, что у меня дух захватывает, — благоговейно сказал ей Джонатан.

Он снова заметил ее дрожь, ее ногти впились в его предплечья. — Это... это же не строчка из какого-нибудь стихотворения?

— Нет, это мои мысли, — искренне ответил он. — И чтобы ты знала, ты божественна. — Его взгляд ласкал ее упругую грудь, острые соски, гладкую кожу. — Вайолет, я могу к тебе прикоснуться?

Ее руки переместились на его шею, поигрывая с его волосами. — А ты еще почитаешь мне стихи?

— Если хочешь, — сказал он. Он был согласен на все, лишь бы продолжить прикасаться к ней.

— Да, хочу.

Он покопался в памяти, пытаясь вспомнить подходящий для случая стих. Обычно он быстро вспоминал такие вещи, но с сидящей на коленях Вайолет, с обнаженной грудью, ему было тяжело сконцентрироваться. Он мысленно прошелся по списку любимых поэтов. Его любимый Фрост не подойдет, слишком романтично. На ум пришли еще несколько романтичных произведений, но он предположил, что Вайолет передумает, если он начнет читать стихи о любви. И тут в голове всплыли первые строки похабного стиха Джона Вилмота, и он решил остановиться на нем. Её, нагую, я сжимаю страстно, — начал он хриплым голосом. Следующую строку “Я полн любви” он изменил на — Я полн страсти, а милая – прекрасна.

Ее глаза сияли, когда он начал читать, он был очарован ее взглядом.

Рука Джонатана медленно путешествовала вверх по ее руке к плечу, пока он читал следующее четверостишие:

В обоих нас горит огонь желанья,


Мы таем в неге и в очарованье.


Обняв меня руками и ногами,


Прижав к груди, она мне дарит пламя,


И ловкий язычок её в мой рот,

Влетает так же быстро, как Эрот.

Вайолет на мгновение выглядела удивленной, а затем засмеялась, ее смех был таким чистым и милым. Ее груди подпрыгивали при смехе, и Джонатан был заворожен этим изумительным видом. — Влетает также быстро, как Эрот?— повторила она, хихикая. — Это должно быть поэтично?

— Так и есть, — сказал он, расплывшись в улыбке. Он пытался отвести взгляд от ее великолепной груди, но не смог. — Это единственное стихотворение из тех, что я знаю, где встречается слово пизда.

— Пизда? Серьезно? Где?

— Терпение, любимая, — сказал он, шутливо поигрывая бровями.

Вайолет хрюкнула, запрокидывая голову, смотря на него с изумлением. — Я постараюсь не перебивать.

— Ты мешаешь моему соблазнению.

— Соблазнению? Разве можно назвать соблазнением, когда ты говоришь о полете какого-то Эрота?

— Обещаю, дальше будет лучше.

Она кивнула, прикусила губу, сдерживая вырывающийся смех. — Обещаю больше не смеяться.

— Смейся сколько угодно, — ответил Джонатан. — От этого твоя грудь так заманчиво колышется. — Вайолет ахнула от его слов, и он был рад снова увидеть желание в ее глазах. Он переместил руку ей на талию, едва коснулся нежной кожи, как она вновь задрожала. — Так мне продолжать?

— Прошу, — шепнула она, все веселье в голосе сменилось сильной потребностью.

Пальцы другой руки пробежались по плечу, затем обрисовали контур ее губ. — Чтоб я, впитав сей поцелуй взасос, — продолжил он томно. — Удар молниеносный ей нанёс. — Он продолжил прежде, чем она успела засмеяться. — И я душой, лобзаньем оживлённой, Парю над ней, блаженной, благовонной.

Он провел пальцем по шее, затем ключице и застыл. Вайолет тихонько заскулила. — Если ты сейчас не коснешься...

Он вытянул шею, едва касаясь ее губ, чувствуя, как ее обнаженная грудь прижалась к его голой груди.

Но в миг, когда должна она ввести


Мой член, чтоб мою душу обрести,


Я истекаю жидкостию скОрой,


Оргазмом наслаждаясь каждой пОрой.

Джонатан замолчал в то время, как Вайолет разразилась смехом. — Кажется, я забыл, о чем именно этот стих, — смущенно начал он. — Помнил только пошлые словечки.

— Джонатан Лаенс, — возмутилась она, игриво ударяя его по плечу. — Ты читаешь мне стихотворение о преждевременной эякуляции?

Черт, как неудобно. — Похоже на то.

Она снова захихикала, но будь он проклят, он обожал этот звук. — Ладно, можешь продолжить.

Раз он обожал ее смех, так же сильно, как и стоны в моменты страсти, он продолжил:

Я истекаю жидкостию скорой,

Оргазмом наслаждаясь каждой порой, — повторил он.

Но не было касанья: ни рукой,

Ни ножкой, ни прелестною пи…ой.

— Ммм а вот и упоминание, — сказала Вайолет, теребя ноготком сосок Джонатана. — Это даже … немного мило, использовать это слово в поэме.

Джонатан поймал ее руку и поднес ладонь к губам. — Знаешь, а это правда. Каждый твой взгляд, каждое прикосновение, и мне кажется, я уже на грани.

Удивление в ее глазах быстро сменилось желанием. — Даже спустя столько лет?

— Даже сильнее, — ответил он. — Потому что теперь я знаю, каково это на протяжении долгих лет просыпаться без тебя.

Вайолет ахнула. — Джонатан...

— Шшш, давай не будем ни о чем сейчас думать. Сегодня все только ради твоего удовольствия. — Он еще раз нежно поцеловал ее ладонь, а потом положил себе на грудь в область сердца. А затем провел костяшками пальцев по ее шее, ниже по ключице и по ложбинке между грудями.

— Хорошо, — тихо ответила она, глядя ему в глаза.

Он забыл обо всем, кроме потребности удовлетворить Вайолет. Они смотрели друг на друга, его пальцы обрисовывали ее грудь, медленно приближаясь к соску. — Я помню твою грудь, — произнес он томно. — Помню вкус этих вершинок на своем языке, помню ее тяжесть в своих ладонях. Я помню, как она подпрыгивала, когда я врезался в тебя. И я помню, насколько она чувствительная, — продолжил он, сжимая ее грудь.

Она задрожала в ответ, выгнула спину, требуя большего. Она закрыла глаза, показывая свою готовность отдаться наслаждению.

Джонатану это понравилось. Безумно понравилось. Ему хотелось видеть ее обезумевшую от страсти, жаждущую его прикосновений.

И самое замечательное, он досконально знал ее тело. Злак, как заставить ее биться в экстазе. Вайолет любила, когда играли, ласкали ее грудь. Ей нужно, чтобы он поиграл с сосками, сжимал и сосал их, пока она не начнет задыхаться. Именно поэтому он решил задействовать сразу обе руки. — Она выглядит лучше, чем я ее помню. Такая же упругая, налитая, как раньше, только теперь чуть больше и соблазнительнее. Не могу дождаться, когда прикоснусь к ней губами.

Вайолет немного дернулась на его коленях, показывая, как сильно ей нравятся его слова.

— А знаешь, я не буду оттягивать этот момент, — сказал он ей. Он хотел наклониться вперед и обхватить губами один манящий сосок, но с Вайолет, сидящей у него на коленях, это будет сделать крайне неудобно. Поэтому он приподнял ее и потянул на себя. Когда ее живот оказался в дюйме от его рта, он обхватил рукой ее грудь, направляя сосок прямо к себе в рот. По тому, как Вайолет хлопала глазами, он понял, в каком нетерпении она была, поэтому решил еще немного поиграть. Вместо того чтобы полностью обхватить сосок губами, чего он страстно желал, его губы остановились возле самого соска и Джонатан замер.

Вайолет извивалась на его коленях, выпирая грудь вперед, предлагая ее Джонатану.

Он посмотрел на ее лицо, на котором читалась жажда, нетерпение, когда она смотрела на него, затаив дыхание, когда же его губы окажутся на ее коже. Джонатан чуть запрокинул голову, и ее темно-розовый сосок был так близко, что он чувствовал свежий аромат ее кожи, а потом нежно провел нижней губой по соску, все еще не беря его в рот. Ее сосок был таким твердым.

Вайолет ахнула, взгляд переместился на его губы, наблюдая, как он водит соском туда-сюда по своей губе, все еще не прикусывая и не сося его. Это была пытка, мучительная, но приятная пытка.

Ее пальцы сжали его волосы, она дернула его на себя, выгибая спину. — О, господи, Джонатан, прошу, не томи.

То, как она выдохнула его имя, заставило его забыть о его намерениях дразнить ее. Он без промедления высунул язык и лизнул ее сосок.

Она застонала. Ему нравилось слышать ее стоны, поэтому он продолжил, кружа по соску кончиком языка, а затем теребя его всей поверхностью языка. После этого он аккуратно зажал его зубами, снова дразня лишь кончиком. Глаза Вайолет закрылись, а на лице была блаженная улыбка. Но ему хотелось большего.

Он отпустил ее грудь, лаская ее теперь только губами и зубами, используя все свое умение, желая свести Вайолет с ума. Джонатан переместил одну руку ей на спину, тем самым удерживая ее на месте, а другую положил на талию, рядом с резинкой ее штанишек для йоги. Благодаря эластичному материалу он мог с легкостью скользнуть в них рукой и приблизиться пальцами к заветной цели. Он уже представил ее разгоряченную, влажную плоть под его пальцами и едва не лишился рассудка. Его член был готов взорваться, но ему нужно держать себя в руках. Удовольствие Вайолет было превыше его собственного.

Вайолет тихо мяукала, когда он чуть сильнее сжал сосок зубами, а после смягчил боль языком и поцелуем, при этом бормоча ее имя. Вторая рука все-таки скользнула ей в штаны, желая поскорее полностью сдернуть их и оголить ее бедра. Когда ему не удалось этого сделать, он решил оставить их на месте, запуская руку глубже, направляясь к ее промежности.

Она начала задыхаться, когда его пальцы приблизились к волоскам на ее лобке. Джонатан застонал возле ее груди, едва не кончив в штаны, но когда Вайолет переместила его голову на другую грудь, он вспомнил свою задачу и с жадностью набросился на второй сосок, так что она начала скулить и извиваться в его руках. Его рука на секунду замерла, а затем обхватила ее промежность. Это принадлежит мне, хотел сказать он. Это мое и больше ничье.

Но он проглотил эти слова, продолжая терзать ее сосок, вознося ее к новым высотам блаженства. Очень медленно он выставил средний палец и … опять едва не кончил, коснувшись им ее влажных складок. Твою мать…она сочилась влагой. Он мысленно выругался, и ему пришлось остановиться, прижаться лбом к ее мягкой груди и перевести дыхание.

Вайолет напряглась. — Все… что-то не так? — Она начала перебирать его волосы.

— Мне просто нужна минутка. Ты сводишь меня с ума. Я едва держу себя в руках. Мне нужно сохранять спокойствие, ведь я обещал доставить тебе удовольствие.

— Можешь не торопиться, — тихо ответила она. — Я тут и никуда не денусь. — И она продолжила гладить его, почти любя. Когда она вот так его гладила, он почти верил, что она снова его любит. Почти.

Осознание того, что для нее это не больше, чем способ снять напряжение, ослабило его эрекцию. Он все еще прижиматься щекой к ее груди, но сердце его разрывалось от боли. Да, он сейчас касался Вайолет, вдыхал ее аромат, а его пальцы были на ее киске. И все же этого было недостаточно. Ему нужно было ее сердце.

Но когда она начала покачивать бедрами так, чтобы его палец начал тереться о ее складки, он понял, что она нуждается в освобождении. Разве не он говорил, что сейчас все будет только для нее, а не для него? Так и должно быть, так что он продолжил дарить ей наслаждение, даже если это будет разбивать ему сердце.

Поэтому он начал покрывать легкими поцелуями ее грудь и посмотрел ей в глаза, а сам переместил палец ей на клитор.

— Ооо, — вскрикнула Вайолет, едва не спрыгнув с его колен.

О, ей это понравилось. Он кружил по клитору, хотя она извивалась, с одной стороны, стараясь отодвинуться, а с другой, двигаясь вперед, желая большего. Когда она вновь выгнула спину, он не упустил возможность обхватить губами сосок и начать сильно сосать, одновременно теребя ее клитор, наслаждаясь поскуливаниями, вырывающимися из горла Вайолет. Его чувственная, несравненная, любимая Вайолет. Ему всегда будет этого мало, он будет хотеть ее, даже когда ему исполниться 100 лет.

И он захотел большего. Выпустив сосок с громким чмоком, довольный тем, каким тот был мокрым, блестящим и покрасневшим от его посасываний. — Я хочу, чтобы ты расположилась на кресле, — буркнул он, водя пальцем по чувствительному клитору.

— Г-где? — запнулась она, оглядывая небольшой салон самолета.

— Прямо здесь. — Джонатан нехотя вытащил пальцы из ее штанов, снял ее с колен и пересадил на соседнее кресло Она сидела, быстро моргая, все еще слегка опьяненная от страсти.

— Ты… ты хочешь, чтобы я легла?

— Нет. – Он взялся за резинку ее штанов. — Но их нужно снять, потому что я хочу зарыться лицом у тебя между ног.

Она ахнула, задрожала, откидываясь на спинку кресла, от чего ее великолепная грудь колыхнулась, и Джонатан на мгновение вновь захотел прильнуть к ней, сосать, дразнить и лизать до тех пор, пока она не начнет выкрикивать его имя. Но аромат ее возбуждения заполнял его ноздри, и он захотел большего. Снова борясь со своими желаниями, он похлопал ее по бедру. — Приподнимись, пожалуйста.

Она так и сделала, а он легким движением спустил ее штаны, пока они не оказались на бедрах. Ее попа была обнажена, такая же мягкая, аппетитная, как он ее помнил. Без изменения остался и маленький клочок влажных волос между кремовыми бедрами. Его рот наполнился слюной от этого зрелища.

Еще один рывок, и штаны были уже на уровне колен. Она немного поерзала, полностью стягивая штаны, после чего вновь откинулась на спинку кресла, глядя на него горящими глазами. — Что мне теперь сделать?

— Только выкрикивать мое имя, — томно проговорил он, наклоняясь к ней. Вайолет сидела на кожаном самолетном кресле, подлокотники были подняты, соединяя их места в небольшой диван, но все же Джонатану не было на нем места. Но ничего. Ему нужно было место, чтобы опуститься на колени. Он развел ее ноги в сторону, располагаясь на полу между ними.

И когда она была так раскрыта, и самое сокровенное было всего лишь в дюйме от него, Джонатан не мог больше сдерживаться и набросился на нее, как обезумевший, желающий утолить свой голод.

Ее довольный стон был таким же сладким, как и ее вкус на его языке. Горячий, пряный, немного сладковатый, и он не смог сдержать свой стон. У Вайолет всегда была самая красивая киска их всех, что он видел. Аккуратные, красивые складочки, напоминающие бутон розы. Он высунул язык, даря ей долгие, тщательные облизывания.

На земле было лишь несколько вещей, лучше чем ощущения киски Вайолет на его лице, поэтому Джонатан решил насладиться каждой минутой. Каждый щелчок его языка делал ее еще более влажной, и он пожирал ее, как свое самое любимое лакомство. Каждое касание его губ подсказывало ему, где именно находится самое чувствительное место; или от чего она начинает дрожать, или заставляет ее дарить ему еще больше нектара, который он ощущает на своем языке. Он изучал ее так же, как изучал поэзию: анализирую каждый звук, каждое ее движение, запоминая все на будущее.

Но сейчас ему хотелось уделить все внимание ее чувствительному клитору. Он немного изменил наклон головы и начал целовать и лизать его быстрыми, повторяющимися ударами. Он хорошо помнил, что Вайолет требовалось время. Она никогда не кончала быстро, но когда это происходило – это было завораживающее зрелище. Он вновь хотел это увидеть, поэтому он слегка развел ее складки рукой, тем самым, еще больше открывая умоляющий о внимании клитор.

— Джонатан, — захныкала она, и когда он поднял глаза, то увидел в ее взгляде сильную нужду. Острую, нескрываемую потребность. Его эрекция вновь окрепла, и член прижимался к креслу, когда Джонатан склонился над Вайолет, погружая язык в ее плоть.

— Я уже близко, — умоляла она. — Прошу, доведи меня до оргазма.

— Так и будет, — пообещал он и вернул свой рот на ее плоть, теребя клитор кончиком языка. Ее бедра начали покачиваться в такт с уверенными, неторопливыми движениями его языка, и Джонатан не смог сдержать желание скользнуть в нее пальцами.

Скрестив два пальца вместе, он подразнивал ее вход, обводя его по кругу так же, как он обводил языком ее клитор.

Она едва не кончила. — О, боже. Да! Да!

— Не двигайся, — прорычал он, хотя его собственные бедра бессмысленно толкались в кресло.

Она кивнула, цепляясь за кресло. Она выглядела великолепно: растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки в контрасте с бледной кожей, грудь подпрыгивала при каждом резком вдохе. Ноги широко расставлены, его голова между ними, и Джонатан захотел запечатлеть ее в памяти именно такой: сгорающей от желания и до боли в сердце прекрасной.

— Прошу тебя, — умоляюще повторила она.

Джонатан немного изменил свою позу, возвращаясь к ласкам ее наверняка болезненного маленького клитора. Он скользнул пальцем в ее влагалище, сдерживая стон, когда ее стенки плотно сжали его пальцы, словно она пыталась протолкнуть их глубже.

Ее стоны стали громче, поэтому он начал двигать рукой, кружа пальцами по внутренним стенкам в поисках точки, гарантирующей ее неземное наслаждение. Его язык двигался не спеша в то время, как движения рукой ускорились, вторя быстрым вдохам Вайолет, словно они были его компасом. Она вскрикнула – он лизнул, вскрикнула – опять лизнул. Ее влага покрывала его лицо, аромат ее возбуждения заполнял его ноздри, ее киска сжимала его пальцы, и Джонатан был на небесах. Ему никогда не хотелось покидать это место. Если он сейчас скончается, то умрет счастливым человеком.

Но его Вайолет нужно было кончить.

Он снова скрестил пальцы внутри нее, надавил сильнее и был вознагражден ее удивленным вскриком. О, да, он кое-чему научился за прошедшее время. И он никогда не делал этого с Вайолет, и, судя по ее реакции, ее бывшие любовники даже никогда не пытались найти эту точку. На минуту его охватила ревность, но затем он понял, он был единственным, кто, нажимая на заветную точку, заставил ее так стонать и извиваться.

Она принадлежала ему, была смыслом его жизни. Ни один мужчина не ласкал ее как он, и он будет единственным, кто подарит ей мощнейший оргазм в ее жизни.

Пальцы терли ее стенки, а его язык ласкали клитор с новой силой. Она хныкала, стонала, совершенно забыв, что ее крики разносились эхом по крошечному самолету, в то время как его голова была у нее между ног на высоте 10 тысяч км. Она больше не могла сидеть смирно, качала бедрами, подстраиваясь под движения его руки, и Джонатан уже не мог остановиться. То, как она сжимала его, как набухли и налились складки ее киски, подсказывало ему, что она близка к оргазму. Очень близка. Поэтому он продолжил, мысленно повторяя свое собственное стихотворение.

Кончи для меня, Вайолет. Кончи мне на лицо, на мои губы и позволь мне вкусить твой нектар.

Спустя короткое мгновение она выгнула спину, ее тело задрожало, и она застонала. Ее ноги сжали его плечи, киска и клитор начали пульсировать.

Совершенство. Джонатан застонал вместе с ней, продолжая лизать и ласкать ее, продлевая ее оргазм насколько это было возможно. Она извивалась и словно молитву повторяла его имя. — Джонатан. Джонатан. Джонатан.

— Это все для тебя, Вайолет. — прохрипел он возле ее чувствительной кожи. — Если ты позволишь, я буду делать это каждый день. Нет ничего лучше, чем смотреть, как ты мокнешь от желания или сжимаешься вокруг моих пальцев.

Она стонала, ее бедра двигались навстречу его пальцам, и она забылась в своем оргазме, а Джонатана переполнила гордость за то, какой измотанной, красивой и удовлетворенной она сейчас выглядела. И все благодаря ему.

Он нехотя оторвался от нее, понимая, что не может провести тут всю ночь. По крайней мере, не сейчас. Возможно, через неделю или две она позволит ему часами находиться у нее между ног. Сейчас он будет радоваться хотя бы такой возможности.

Но самое главное, ему нужно вести себя так, будто ничего серьезного не произошло. Что они просто друзья. Друзья с привилегиями.

На его лице появилась улыбка. Он даст своей подруге столько «привилегий», что это перевернет ее мир с ног на голову. Он подарит ей столько гребанных «привилегий», что она не сможет нормально ходить. А потом посмотрим, захочет ли она быть просто друзьями.

Джонатан поднялся на ноги, слизывая с губ вкус любимой женщины. — Я принесу тебе полотенце.

Под предлогом принести полотенце, он ушел подрочить в крошечную ванную самолета, чтобы она не видела, в каком состоянии он находился, и не почувствовала себя обязанной сделать что-то в ответ.

Он ненавидел это чертово слово – обязан.


***


Вайолет смотрела на загорелую спину Джонатана, когда он шел в ванную в хвостовой части самолета. У нее кружилась голова, дыхание никак не могло прийти в норму, и она чувствовала себя просто… вау.

Ладно, он кое-чему научился с того момента, когда они последний раз занимались сексом. Секс с Джонатаном всегда был хорош. Но сейчас? Сейчас он просто взорвал ей мозг. Она еще никогда так сильно не кончала. Черт, она гадала, сможет ли сейчас удержаться на ногах. Она чувствовала себя хорошенько оттраханной. Хотя фактически ничего не было, но ей все равно было очень хорошо.

Однако, глядя как Джонатан исчезает в ванной, к ней тут же вернулись старые страхи и сомнения. Оральный секс и ничего взамен? Друзья так себя не ведут. И то, что сейчас произошло, это дорожка, ведущая к разбитому сердцу. Сказанные им в порыве страсти слова, никак не вписываются в слова, которые говоришь одному из своих приятелей. И теперь, когда туман в ее голове рассеялся, она вспомнила каждый стон, что он пытался скрыть, то, как он целовал ее, словно пытался запомнить каждое касание.

Хоть Джонатан и предложил ей быть ее другом, он все еще был прежним страстным, пугающим Джонатаном Лаенсом, разбившим ей сердце.

Вайолет выпрямилась, пригладила волосы, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Как бы он не был хорош, интрижка с Джонатаном не принесет ей ничего, кроме боли. Ей нужно сказать ему, что такое больше не должно повториться, особенно если они хотят сохранить их хрупкую, восстановленную дружбу.

Но когда она надевала тунику, она неожиданно почувствовала себя не в состоянии воздвигать защитные стены. Может, она хоть на один день расслабится, не думая о чувствах? Может, она просто насладится происходящим?

Она натянула штаны, легла на кресла, думая. Она поговорит с ним утром, когда они оба будут мыслить здраво. Сегодня же она позволит себе немного отдохнуть.


Глава 10


Когда самолет приземлился в аэропорту Санторини, Вайолет разбудил нежный голос Джонатана. — Просыпайся, соня, — бормотал он, — Давай отвезем тебя в отель.

Она бессознательно начала протестовать, говорить о поисках конвертов, потому что ее мозг был в полной отключке после испытанного ранее сильного оргазма. Она уснула еще до того, как Джонатан вернулся из ванной. Сейчас была ночь, улицы Санторини были освещены и прекрасны, но ее веки были слишком тяжелыми, чтобы она могла держать их открытыми.

Она смутно помнила поездку в такси до отеля, как она заселялась в номер, прильнув к руке Джонатана. Она помнила лишь сон, крепкий, божественный сон.

Проснувшись утром, она обнаружила, что находится в номере одна. Это было... легким разочарованием. Нет, не было, сказала она себе. Он дал тебе пространство, как ты и просила. Но все же, она внимательно осмотрела комнату. Если он не с ней, тогда где?

Ее взгляд упал на записку на столе, написанную знакомым угловатым почерком. Если я тебе понадоблюсь, то я в номере 211. Позвони мне, когда проснешься, мы позавтракаем и решим, что делать дальше. Дж.

Она изучала записку, ища скрытый смысл в словах или же намек на произошедшее в самолете. Сожаление? Или признание в любви? Было его «решим, что делать дальше» ссылкой на их отношения, или же она надумала лишнего? Вайолет была сбита с толку. И все это выглядело таким... обычным.

Она приняла душ, оделась, выбрав на этот раз джинсы, топ и оголяющую плечо майку. Она решила, что больше нет необходимости прятаться под образом строгой учительницы. Она нервно заправила волосы за уши и набрала номер комнаты Джонатана.

— Джонатан слушает, — ответил он.

— Привет, это я.

Пауза. — Я рад. Готова позавтракать?

По какой-то причине ее задел его равнодушный тон. Это же Джонатан — мистер открытый и увлеченный. Разве он не должен читать ей стихи, восхваляя ее красоту, говоря ей о любви? Ведь именно так он всегда поступал. Ее бесило то, каким он был спокойным после головокружительного инцидента в самолете. Она кашлянула, возвращаясь к их разговору. — Да, было бы неплохо поесть.

— Тогда до встречи внизу? Я спущусь через 10 минут.

— Увидимся внизу, — сказала она, повесила трубку и прорычала, сама не зная, почему. Подойдя к зеркалу, она нанесла немного блеска для губ, чуть подкрасила глаза и спустилась в холл отеля.

Отель Калиста совсем не изменился за последнее десятилетие, и пока она шла по коридору, то видела все те же греческие колонны, напоминавшие ей о прошлом. Она обхватила себя руками, чувствуя неуверенность, и стала ждать прихода Джонатана.

Он появился несколькими минутами позже в привычных джинсах, футболке и блейзере. Он не брился, волосы были слегка растрепаны, словно не было смысла причесываться ради нее. Вайолет не знала, хотела ли она накричать на него или запустить пальцы в его волосы и пригладить их.

— Пойдем завтракать? — спросил он, указывая в сторону ресторана.

Она кивнула, продолжая витать в своих мыслях, позволяя ему открыть перед ней дверь.

Они заняли столик и заказали себе кофе. Джонатан быстро просмотрел меню, отложил его в сторону и достал свой планшет. — Пока мы летели, я отсканировал наши новые письма, — сказал он, печатая на экране. — Теперь, когда мы в отеле, возможно, нам удастся понять, куда нам двигаться дальше.

— Конечно, — вяло ответила она, сдерживая раздражение. Он, что, собирается просто игнорировать произошедшее вчера? Она не могла этого сделать. Каждый раз глядя на нее, ее взгляд падал на его рот, и она вспоминала, как он, казалось, часами дразнил ее клитор языком. Когда он потянулся за столовыми приборами, она посмотрела на его руки, помня, как его пальцы нашли заветную точку внутри нее, доводя ее до безумия.

— У тебя есть идеи? — спросил Джонатан, раскладывая на коленях салфетку.

О, да, у нее были идеи. Она следила за движением его сильных рук. Они мешали ей мыслить здраво. Джонатан сказал что-то еще, но она его не слышала. — Что?

— Вайолет? У тебя есть идеи, где нам начать поиски? Я сделаю все, что ты скажешь.

Она моргнула. — Все что я скажу?

Он наклонил голову на бок, внимательно изучая ее. — Ты сегодня выглядишь слегка рассеянной.

Да неужели? Раздраженная она схватила собственную салфетку со стола и положила себе на колени. — Разумеется, я сбита с толку.

— Пытаешься разгадать загадку?

К черту загадку. — Нет, — выкрикнула она. — Думаю о случившемся в самолете.

Он не отвел взгляда, но по лицу невозможно было понять его эмоций. — И что ты надумала?

У Вайолет открылся рот от изумления. — Ну, для начала, это больше не должно повториться.

Он пожал плечами.

Пожал плечами? И это все? Вайолет сдерживала гнев, расправляя салфетку. К столику подошла официантка с их кофе и отвлекла их от разговора, переключая внимание на выбор блюд. — Только тост, — сказала Вайолет, расстраиваясь тем, как резко прозвучал ее ответ. Господи, сейчас она была похожа на стерву. После ухода официантки, она обхватила свою кружку кофе двумя руками, тем самым останавливая себя от желания стереть с лица Джонатана это непринужденное выражение лица. — Я чувствую, что нам надо поговорить о случившемся.

И он снова просто пожал плечами. — Я слушаю.

Она стиснула зубы. — Я … я думаю, вариант «секс по дружбе» нам не подходит.

— Хорошо. — Он поднял кружку, отпил кофе, поставил ее на стол, взял планшет и уставился в экран.

И это все? Вайолет сжала кулаки. И никаких возражений? Никаких клятв в вечной любви? Разве не он говорил, что все еще любит ее и никогда не переставал любить? Разве ни в этом он признавался еще вчера, находясь головой у нее между ног? А сейчас ему все равно?

Какого хрена тут происходит?

И тут Вайолет посетила ужасная мысль. А что... что, если он разочаровался? Может поэтому он был сейчас так холоден. Она подтянула сползший с плеча топ, чувствуя себя глупо и неуверенно. Она не была такой стройной и спортивной как 10 лет назад. Она прибавила несколько лишних, ладно, 10 лишних килограмм, которые сделали ее фигуру более округлой. За прошедшие годы он научился некоторым трюкам, тем самым подарив ей невероятный оргазм. Но что, если у него были определенные ожидания, и она совершенно их не оправдала?

Но непонятной причине это был как удар ножом в сердце.

Словно... она знала, что Джонатан до сих пор ее любит, но она могла держать его на расстоянии вытянутой руки до тех пор, пока она не отпустит прошлое и не примет его обратно. И она знала, он не отступит, даже если она будет злиться еще несколько лет. И ее это устраивало, ведь она любила стабильность.

Но она не знала, что делать с этим новым, безразличным Джонатаном, которому наплевать, будут они заниматься сексом или нет? И ей это не нравилось. — Хорошо? — повторила она. — Это все, что ты можешь сказать?

Он снова посмотрел на нее. — А что я должен сказать? Я сказал, решение за тобой. И если ты не хочешь повторения, так тому и быть.

Так тому и быть? Он подарил ей лучший оргазм в ее жизни, не требуя ничего взамен, и его это устраивало?

— Ладно, — неуверенно ответила она. — Давай опять будем просто друзьями.

— Просто друзья, — согласился он.

Почему у нее сложилось впечатление, что она проиграла эту битву?

— Так... — начала она, после того, как допила свой кофе. — Мы в отеле. У нас есть стихотворение, не говорящее ни о чем конкретном. И что мы будем делать дальше?

Джонатан снова пожал плечами, и Вайолет начала ненавидеть этот жест. — Уверен, скоро мы все поймем. Может быть, нам стоит погулять по городу. В стихотворении упоминается колесо. Может быть, нам нужно поискать колесо, во всех его проявлениях.

Ей показалось это хорошим началом. — Их может быть невообразимое множество. А если мы не найдем колесо, на которое указал мой отец?

— Тогда мы останемся здесь и придумаем другой план. Уверен, рано или поздно мы все поймем.

Для него это казалось таким простым. — То есть ты предлагаешь остаться на греческом острове, наслаждаясь морем и солнцем?

Он улыбнулся, и на мгновение появился ее прежний Джонатан. — А разве это плохо?

Не особо. Насколько она помнила, Санторини был очаровательным островом, и сейчас стояла теплая погода. — Может, нам сходить на руины?

— Мы не являемся участниками экспедиций, поэтому нас вряд ли пустят на территорию раскопок. Хотя если мы встретим одну из групп твоего отца, то можем попробовать. Тогда это объяснит причину нашего приезда сюда.

Вайолет знала, отец более пяти лет усиленно занимался руинами Акротини, а затем он неожиданно изменил свое мнение и переключил все свое внимание на Испанию. Она не знала, почему именно Испания, да и не хотела знать. — Получается... нам пока нечем заняться?

— Получается так. Может, хочешь осмотреть достопримечательности?

Она заморгала от его неожиданного предложения. — А разве мы не должны работать, устраивать мозговой штурм, например?

— Должны, и мы это сделаем. А сегодня, почему бы нам не отдохнуть и не насладиться хорошей погодой? Немного прогуляться. Ты выглядишь уставшей.

Если она и выглядела уставшей, то только потому, что до сих пор не могла отойти от вчерашнего эпизода. Эпизода, который пробудил ее тело, но никак не повлиял на Джонатана. — Я не устала.

— Отлично. Может, тогда погуляем?

— А мы можем сначала позавтракать?

— Я не говорил, что для начала мы не можем полакомиться чем-нибудь вкусненьким, — тихо ответил он.

И она покраснела, вспомнив, как совсем недавно он лакомился ею. Черт, она была совершенно уверена, он специально так сказал, вот только не понимала зачем.

Каким он был сейчас? Безразличным, холодным Джонатаном, которому плевать, будут ли они ласкать друг друга или нет? Или же это соблазняющий, все еще влюбленный в нее Джонатан?

Она была совершенно сбита с толку.


***


Они провели целый день на улице. Санторини был таким же идеальным, как она и помнила. Остров сам по себе является вулканического происхождения, а город располагался по границам калдеры. Это была одна из древнейших цивилизаций, существовавшая свыше 3500 лет назад до тех пор, пока не произошло извержение вулкана, разрушившего Акротири. В настоящее время город Фира представлял собой белые здания, располагающиеся каскадом по всему острову, окруженные скалами и красивейшим морем. Санторини славился невероятными закатами, а в ясный день голубое небо сливалось с морем, делая его бесконечным.

Она влюбилась в это место сразу, как только приехала сюда с Джонатаном 10 лет назад. Они покинули раскопки в Акротири на все выходные, чтобы заниматься любовью в отеле Калиста. И вот, спустя 10 лет, гуляя по тем же улочкам, она не могла перестать вспоминать те дни.

Тогда Джонатан держал ее за руку, пока они изучали узкие, извилистые городские улочки. Сегодня он просто шел рядом. Как друг. И от этой мысли ей стало больно.

Улочки Фиры были усыпаны сувенирными магазинами. В воздухе витали приятные ароматы, и она не могла устоять не попробовать баклаву или вкуснейший гирос. Она купила яркое, цветное парэо для пляжа. И просто любовалась городом, пока они гуляли. День был приятным, но в то же время раздражающим.

Они осматривали достопримечательности и болтали ни о чем. Несколько раз внимательно перечитывали стих и искали на улицах колеса, или нечто подобное, подходящее под их загадку, но ничего не нашли. К концу дня ноги Вайолет гудели от усталости, нос обгорел, но ей была приятна эта усталость. Они весь день вкушали местные яства, поэтому необходимость в ужине отпала. Однако когда пришло время расходиться по своим номерам, Вайолет задумалась, может, Джонатан не хотел уходить? Планировал ли он подняться в ее номер? Может, он был бы не прочь повторить события в самолете?

Не то, чтобы она сама этого жаждала, повторяла она себе. Но если бы он предложил, она бы знала, что он все еще заинтересован в ней.

Но, кажется, ему было все равно. Он лишь улыбнулся, сказал, что позвонит ей утром, когда проснется, и удалился в собственный номер.

И, по непонятной причине, Вайолет это задело. Казалось, чем больше она хотела, тем спокойней был Джонатан. И ее это раздражало. Она хотела, чтобы он переживал и дергался, как она. Она хотела, чтобы, ложась спать, он вновь и вновь прокручивал в памяти произошедшее. Видит бог, именно это делала она.

Она также видела это во сне. У нее был восхитительно— неприличный сон о его губах, руках и о том, как он нашептывал ей пошлое стихотворение, пока занимался с ней любовью.

Было горько и обидно, проснувшись, не обнаружить его рядом.

Следующий день не многим отличался от предыдущего. Когда они опять ничего не нашли, Джонатан предложил отправиться на пляж и понежиться на солнце. Рано или поздно они найдут ответ, им просто нужно набраться терпения, и пока этого не произошло, они не должны отказывать себе в удовольствии наслаждаться Санторини. Это рабочая поездка, а не романтическое путешествие, поддразнивал Джонатан.

Вайолет всегда считала себя выдержанной и спокойной, но как оказалось, это не так. Потому что когда они гуляли вдоль берега, ей хотелось, чтобы Джонатан взял ее за руку, как это делали проходящие парочки. Ей хотелось гладить его мускулистые руки, зная, что они принадлежат ей.

Она снова начала в него влюбляться, и это было опасно. Чем сильнее она желала отдалиться от него, тем сильнее ее тянуло к нему.

Джонатан же наоборот был веселым, дружелюбным, но заметно отстраненным. Словно ему было все равно, сможет он еще раз поцеловать ее или прикоснуться.


Вайолет должен был радовать этот факт. Так же, как она должна была радоваться нескольким дням на райском Санторини, наслаждаясь ярким солнцем и теплым Средиземным морем.

Но она этого не делала. Она была напряжена, как никогда прежде, и это не имело никакого отношения к глупым поискам, подстроенным ее отцом. Все дело было в бесподобном, сексуальном мужчине рядом, желающим с ней только платонических отношений.

Какого черта она вообще заявила, что хочет быть ему другом? И самое отвратительное, почему он спокойно с этим согласился?

Вайолет находилась в своего рода аду. В аду с другом, не испытывавшем к ней никаких чувств. Еще две недели назад она посчитала бы это раем. Но это было до того, как в ее жизнь вернулся Джонатан.

И теперь, когда он снова рядом, ее сердце желало всего или ничего. Она была в ужасе от этого, но больше ее пугало то, что Джонатан больше не испытывал к ней никаких чувств.

Вдруг она снова впустит его в свое сердце, а его это уже не нужно? И она вновь останется одна с разбитым сердцем.

От этой мысли у нее холодело внутри.

День третий плавно перетек в четвертый, они продолжали смешивать работу и удовольствие. Когда Джонатан предложил посетить местный клуб подводного плавания и поискать затонувшие колеса, Вайолет решила, что это будет очередным тупиком, но не захотела отказывать себе в удовольствии провести день, погружаясь в голубое Средиземное море. Продолжив поиски, они посетили еще несколько амфитеатров на острове, и Вайолет ненавидела то, как сильно ей все это понравилось. Каждый день был приятным, но в то же время разочаровывающим. Она не могла больше выносить эту пытку. Просто не могла.

Ей нужно было что-то придумать.

Стало ясно, Джонатан больше не проявит инициативу. Если она хотела его, то должна была подтолкнуть его, показать ему свое желание. Она должна была предложить ему свое сердце на тарелочке, рискуя услышать отказ. Есть вероятность, что дружеские отношения устраивали его гораздо больше, чем любовные.

Она опять должна была рискнуть всем. Ее это пугало, но она больше не могла выносить мучительные дни рядом с радушным, вежливым Джонатаном, который общался с ней так же, как с персоналом отеля.

Да, раньше она хотела быть ему просто другом. Но она пересмотрела свое решение. Поэтому... начала обдумывать план. Соблазнение — это единственный способ пробиться через выстроенную между ними стену дружбы.


***


Следующим днем Джонатан удивился, когда Вайолет предложила провести первую половину дня на пляже. С каждым днем на острове она становилась более нервной. Это было заметно по языку ее тела и по тому, как она хмуриться на него, словно он что-то делает не так.

Но что именно он делает неправильно, он не знал. Он дал ей пространство, как она и просила. Он больше к ней не прикасался, хотя это было мучительно больно. Каждую ночь он погано спал, потому что его постель была пуста, или он проводил часы, мастурбируя в душе, пытаясь избавить тело от болезненного желания.

Если Вайолет хочет быть лишь друзьями, он не будет подталкивать ее к обратному. И с каждым днем она становилась грустнее из-за невозможности найти ответ на их загадку. Он же, наоборот, испытывал радость, ведь у него была возможность лишний день провести с Вайолет. Они уже оба выучили стих наизусть, пока искали колеса по всему городу. Они осмотрели всевозможные руины, которые мог придумать профессор ДеВитт. И каждый день Джонатан просыпался со страхом, что Вайолет повернется к нему и скажет. — Все, с меня хватит. Тут нечего искать. — И у него не будет выхода, как отправить ее домой.

Он был мерзавцем, раз радовался тому, что они ничего не могли найти. Потому что каждый их день вместе позволял ему любоваться тем, как она ест, пьет, и нежится под лучами солнца. Тем, как она улыбалась. Или запахом ее волос. Или как подносила пальчики к пухлым губам и кусала ногти.

Так что ее предложение пойти на пляж стало для него полной неожиданностью. Не то, чтобы он жаловался. Еще один расслабленный день рядом с Вайолет? Он только с радостью.

Как только они пришли на пляж, Вайолет тут же разделась, и у Джонатана пересохло во рту. На ней было бикини, в отличие от предыдущих дней, когда она появлялась в черном совместном купальнике. И не просто бикини, а крошечный голубой треугольник ткани, едва прикрывающий ее попку, а верх, сжимающий ее груди вместе, от чего они подпрыгивали при каждом шаге.

Ему пришлось поправить член несколько раз при виде такого. Вайолет сделала вид, что не заметила этого, продолжая смотреть на воду. — Кажется, сегодня будет чудесный день.

Они будут говорить сейчас о погоде? Сейчас, когда ее восхитительные дыньки молили избавить их от сжимающей их ткани?

Она повернулась к солнцу, расстилая полотенце. — Мне кажется, мне нужно намазаться солнцезащитным кремом, иначе я сгорю. Ты мне не поможешь? — Она протянула ему белый маленький тюбик, поворачиваясь к нему спиной.

Джонатан взял тюбик, гадая, было ли это своего рода пыткой. На пояснице проглядывали две ямочки, а между ними татуировка «Лови момент». Долгое разглядывание этой татуировки явно доставит ему много неудобства. Поэтому он перевел взгляд на ее плечи. Но это не улучшило его положение. Сейчас перед глазами была ее шея, а там крошечный бантик, сдерживающий лямки ее бикини. Он просто умолял развязать его, тогда ее груди освободятся от заточения...

И все присутствующие на пляже будут пялиться на его женщину. Не то, чтобы они сейчас не пялились. Джонатан уже успел бросить несколько устрашающих взглядов в сторону парочки проходящих мужчин.

Выдавив крем на руку, Джонатан коснулся плеча Вайолет.

Она дернулась, взвизгнув. — Ой, холодно!

Боже, его член сейчас стоял колом. Он опозорится, если кто-то увидит стояк в его купальных шортах. Но Вайолет нужно защитить от солнечных лучей, поэтому он продолжит натирать ее кремом, как бы мучительно трудно ему не было, учитывая, как она тихо постанывала от его прикосновений.

— Ммм, спасибо, — сказала она, когда он закончил.

Он ничего не ответил, просто пошел в море, чтобы скрыть свою эрекцию. Он остановился, зайдя по пояс, потом погрузился в воду, оставаясь на месте, глядя в бесконечную даль.

К его изумлению, к нему подплыла Вайолет, не обращая внимания на его желание побыть одному. — Ты не нашел новых зацепок в стихотворении?

— Нет, — рявкнул он в ответ. Он об этом не думал. Черт, он даже не пытался найти разгадку. Он будет счастлив, если у них уйдет целый месяц на разгадывание послания профессора ДеВитта. Ведь все это время он проведет с Вайолет. Любуясь ей, наслаждаясь ее близостью, слушая ее нежный голос. — Сегодня я ничего не искал.

— Хорошо, — сказала она. — Потому что я тоже зашла в тупик. — Она встала в воде, и вода медленно стекала с ее груди, переливаясь на солнце, приковывая к себе внимание.

Он не мог перестать таращиться на них. На нее. Она намеренно его мучила? Но ведь именно она хотела лишь дружить, и он послушался.

Тогда почему у него было ощущение, что она дразнит его, показывая то, чем он никогда не сможет обладать? Джонатану пришлось нырнуть под воду, чтобы охладиться.

Они плавали на протяжении нескольких часов, а после вернулись в отель и разошлись по своим номерам. Вайолет сказала, что хотела бы немного вздремнуть.

Джонатан же направился прямиком в душ, но когда ледяная вода не охладила его пыл, ему пришлось подрочить.

Она позвонила ему несколькими часами позже. — Во сколько мы встречаемся на ужин?

— Во сколько скажешь.

— Превосходно. В лобби через полчаса?

Он не стал возражать, спокойно переоделся и спустился вниз.

Оказавшись в лобби, Джонатан напрягся, увидев ее. Вайолет выглядела… ослепительно. Она была в джинсах, но они плотно обтягивали ее ноги, и образ дополняли босоножки на каблуке, и тонкую белую блузку с глубоким вырезом, демонстрирующим ее идеальную грудь. Белый цвет подчеркивал ее загорелую кожу и губы, подкрашенные розовым блеском.

Он не мог оторвать от нее глаз. Она намеренно его мучила.

Вайолет широко улыбнулась, когда он подошел ближе. — А вот и ты. Я невероятно голодна. — Она накрыла руками живот, и, конечно же, его взгляд упал на ее буквально вываливающуюся из топа грудь. — Мне срочно нужно занять чем-то рот.

Да, она определенно над ним издевалась.

Когда они зашли в ресторан, вместе привычного столика, Вайолет настояла на диванчике. И когда Джонатан сел, она села рядом. — Я решила, так я смогу видеть экран планшета, пока мы будем искать информацию о колесах на Санторини.

Он смотрел на нее, стараясь не выдавать своих эмоций. Вайолет была невысокого роста и стоя доставала ему до плеча. И ему нравилась ее миниатюрность, но сегодня это было его проклятье, потому что с высоты его роста ему открывался идеальный обзор на самое идеальное декольте на всем Средиземноморье.

И ему придется делать вид, будто оно на него не действует, потому что они лишь друзья.

Джонатан достал планшет и попытался сосредоточить внимание на нем и только на нем. Малейший взгляд на Вайолет означал любование ее великолепной грудью. И будучи ее другом он не мог на нее пялиться, хотя эта парочка явно не имела ничего общего с чисто платоническими отношениями. Нет, ее грудь громко заявляла о своем существовании, требуя внимания и многочасовых ласк.

Когда официантка поставила перед ними стаканы с водой, Джонатан схватил свой, жадно осушив его, стараясь не обращать внимания на то, что он задел локтем ее грудь. Черт.

— Ты можешь еще раз открыть стихотворение, − попросила его томным голосом Вайолет. Она подалась вперед, желая лучше видеть, и ее грудь вновь коснулась его руки.

— Конечно, — сказал он, радуясь, что скатерть скрывала его эрекцию. Он мысленно пытался успокоить непослушную часть своего тела, пока открывал выученный наизусть текст. После он протянул ей планшет.

Но она его не взяла, лишь сильнее прижалась к нему и начала перечитывать про себя, шевеля губами так, что Джонатан снова подумал о сексе. Хотя все в ней заставляло его думать о сексе.

Спустя минуту она покачала головой. — Я так и не могу найти ответа, а ты?

Ради всего святого, неужели она полагала, что он сможет сконцентрироваться на работе, когда она прижималась к нему бедром, а ее грудь терлась о его руку при каждом удобном случае? — Ничего.

Она прижалась ближе, указывая пальцем на первые строчки стихотворения. — Кати, Фортуна, колесо по свету, Кати его сквозь зиму и сквозь лето. Тут несколько раз упоминается колесо и фортуна. Как думаешь, может, тут имелось в виду не колесо, а шар? Давай попробуем поискать местную гадалку?

— Мы можем делать все, что ты посчитаешь нужным, — хрипло ответил Джонатан, вновь протягивая ей планшет.

Она проигнорировала его жест, вновь прижавшись к его руке. — Джонатан, полагается, что мы вместе будем решать эти загадки.

— Боюсь, тут я тебе не помощник. Давай ты будешь мозгом, а я мышцами.

Вайолет посмотрела на него, немного нахмурив свое красивое личико, но не стала спорить.

Они ужинали в тишине, хотя Вайолет больше ковырялась в своей еде. Он хотел как можно быстрее покончить с ужином, чтобы он мог вернуться в свой номер и подрочить. Он страдал от того, как сильно его тело нуждалось в освобождении. Рядом с Вайолет он чувствовал себя озабоченным подростком.

Вайолет заказала десерт. Джонатан отказался, но не желая показаться грубым и торопящимся побыстрее закончить ужин, он заказал себе кофе. Ей принесли торт с шапкой из воздушных сливок, украшенных яркой вишенкой, и Джонатан мгновенно вновь подумал о ее груди, какой она была нежной, мягкой и с ярко-вишневыми сосками, и …

Вот черт, ему нужен ледяной душ и как можно скорее.

Она отломила кусочек торта и поднесла к губам. Тело Джонатана завибрировало, когда она застонала от наслаждения.

— О, боже, как это вкусно. Джонатан, ты не хочешь попробовать кусочек?

Он посмотрел на нее сверху вниз, черт, ему нужно перестать заглядывать в ее декольте, упиваясь видом молочной кожи, которая выглядела намного желаннее любого десерта. И ему стоило отказаться, но когда она поднесла ложку, он послушно открыл рот.

Угостив его, она ждала его вердикта. Джонатан не чувствовал вкуса десерта, только вкус ее кожи и ее влаги. — Неплохо, — промямлил он и едва не застонал, когда Вайолет облизала губы. Он был благодарен всем богам за то, что она больше не предлагала ему десерт, и лишь угрюмо допивал свой кофе, отвернувшись в сторону.

Это был самый длинный ужин в истории. К тому моменту как им принесли счет, и он расплатился, он игнорировал стоны Вайолет, пока она стонала, восхваляя десерт, облизывала пальцы и губы. Забрав свою кредитку, он буквально пулей вылетел из-за стола.

Зайдя в номер, он направился прямиком в душ. Включил воду — только холодную, он начал раздеваться, срывая с себя одежду. Он понимал, ему придется кончить несколько раз, чтобы хоть ненадолго перестать думать о Вайолет. Он на это надеялся. Господи, сейчас он касался своего члена больше, чем в период созревания.

В его дверь постучали. Выругавшись, Джонатан застегнул брюки. Когда член продолжал выпирать, не скрывая то, чем он хотел заниматься, Джонатан заправил его так, чтобы прижать головку ремнем. Это было больно, но по хер. Небольшая боль могла его отвлечь. С этой мыслью он направился к двери, не утруждаясь надеть рубашку.

Через глазок он увидел, что за дверью Вайолет. Обеспокоенный, он быстро открыл дверь. — Что-то случилось?

Ее взгляд сразу же устремился на его обнаженный торс, лишь затем ему в глаза. Он был готов поклясться, что видел, как блеснули ее глаза. — Да, у меня возникла небольшая проблема. Мы можем поговорить?

— Конечно. — Открыв дверь шире, он пригласил ее войти. Если у Вайолет была проблема, то она автоматически становилась и его проблемой. У него сжалось сердце. Надеюсь, она не попросит разрешения уехать, он еще не был готов ее отпускать. Даже если ее пребывание мучило его, но это была самая приятная, неописуемая мука, какую он только испытывал в своей жизни, и он не был готов к ее окончанию. Он повернулся к ней, расстраиваясь озабоченностью на ее лице. — Чем я могу тебе помочь?

— Я, ну... мне тяжело об этом говорить. — Она скрестила руки, закусила губу и начала расхаживать по комнате.

Черт, она собиралась просить его разрешения уехать. Им овладела злость и эгоизм, он сжал кулаки и с силой захлопнул дверь. — Если ты просишь разрешения уехать домой, то мой ответ нет. Этого не случится, пока мы не найдем то, что нам оставил твой отец.

Она была ошарашена его заявлением и резким тоном. — Да что на тебя нашло?

Ты, хотел ответить он. Ты, потому что не хочешь быть здесь со мной, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать тебя и вновь сделать своей. — Ничего.

— А мне так не кажется, — ответила она, подбоченившись. Этой позой она подчеркнула свою талию и округлый изгиб бедер, и Джонатан почти захотел, чтобы она опустила руки. Почти. — Не хочешь присесть и поговорить?

— Не знаю, а сколько времени это займет?

Он злился, его ноздри раздувались, Вайолет выглядела так, будто хотела его ударить. — Почему ты ведешь себя как мудак? Чем я это заслужила?

Да, он вел себя по-скотски, и она не заслужила такого отношения. — Дело не в тебе, — прорычал он, удаляясь в ванную. Выключив душ, он вернулся в комнату, найдя ее сидящей на краю кровати, нервно перебирая пальцы. — Прости. Расскажи, что тебя беспокоит, и возможно я смогу тебе помочь.

— Понимаешь, — начала она, убирая волосы за уши. — Тут такое дело...

Он скрестил руки на груди в ожидании продолжения.

Она опустила руки на колени, затем опять заправила пряди за уши, тем самым доказывая его правоту относительно ее волнения. — Скажем так, у меня есть слабость к баклаве.

Теперь была его очередь удивиться. Он потянулся к телефону. — Ты голодна? Хочешь, чтобы я заказал тебе...

Она грозно на него посмотрела. — Дай мне закончить.

Джонатан поднял руки в знак молчаливого извинения, предлагая ей продолжить. Он наблюдал за языком ее тела, замечая сильное напряжение. Даже в таком состоянии он не мог оторвать от нее глаз.

Вайолет придвинулась ближе к краю кровати, опираясь на нее руками. — Хорошо. Предположим, я отравилась, когда последний раз ела баклаву. И поклялась больше никогда ее не употреблять. А затем, скажем, кое-кто принес мне ее на тарелке, и она так аппетитно выглядела, и я вспомнила, какой она была необыкновенной на вкус. Вопрос, стоит ли мне ее пробовать, зная, что мне снова может быть плохо? Или же мне стоит сдержать данное себе обещание и держаться от нее подальше?

Джонатан не слышал ни единого ее слова. Она наклонилась вперед, когда начала говорить, от чего блузка немного оттопырилась, и выпуклость ее груди была единственным, на чем он сосредоточил свое внимание. Эта блузка была настоящей провокацией. Зачем она ее надела...

— Джонатан?

— А? — Он заставил себя оторваться от ее манящей груди, переводя взгляд на ее сосредоточенное лицо.

— Ты слышал, что я тебе сейчас сказала?

Что-то на счет баклавы. И пищевого отравления. И … Боже, это что ее возбужденные соски проглядываются через ткань? Господь всемогущий, ему нужен был холодный душ. — Ты хочешь, чтобы я заказал тебе что-то в номер?

— Нет! — яростно крикнула она. Она сжала кулаки, выпрямила спину, напрягшись сильнее. — Ты совсем меня не слушал, да?

— Я немного отвлекся. — На твою грудь и то, что ты в моем номере.

Вайолет резко поднялась с кровати, от чего ее грудь начала покачиваться. Не то, чтобы он это заметил... — Будь ты проклят, Джонатан, — выкрикнула она. — Что мне еще сделать, чтобы ты меня заметил? Если я тебя больше не привлекаю, то так, блядь, и скажи! Хватит со мной играть.


Глава 11


Джонатан смотрел на Вайолет, пока она нервно разглаживала свою блузку. Она подняла голову, и он встретился с ее надменным взглядом.

— Ты не… не привлекаешь меня? — медленно повторил он. Она что, лишилась рассудка? Да он из кожи вон лез, соблюдая установленные ею границы «дружбы».

Ее глаза заблестели от подступающих слез. — Я тут сижу и в открытую предлагаю себя.

Да? Так вот что это было. Крошечный купальник и ужин, за которым она терлась об него? Джонатан был в шоке.

— Но если тебе это неинтересно, то просто скажи мне об том. Я знаю, за последние годы я изменилась, и мне страшно, что мне опять будет больно, но, похоже, я единственная, кто этого хочет…

Джонатан бросился к ней, обхватывая ее голову обеими руками. Он поцеловал ее, не давая ей возможности передумать и отступить. — Даже не смей об этом думать, — бормотал он между поцелуями. — Не смей сомневаться, что я хоть на секунду могу перестать любить или восхищаться тобой.

— Я боюсь, — прошептала Вайолет, ухватившись за его плечи. — Я боюсь, что мне снова будет больно. В прошлый раз… это едва не сломило меня.

Его сердце кольнуло от увиденного страха и искренних эмоций в ее глазах. И это была его вина. Нежно он провел подушечкой большого пальца по ее милым щечкам и подался вперед, целуя снова. Нежно, осторожно. А затем произнес. — Вайолет, я клянусь тебе, я больше никогда не причиню тебе боль.

Она посмотрела на него, сомневаясь. Но затем медленно кивнула, расслабляясь от его прикосновений. — Мне тяжело вновь довериться тебе, но … я верю тебе.

Ее доверие показалось ему настоящим подарком. Джонатан снова поцеловал ее, и глядя Вайолет в глаза, у него в памяти всплыло одно стихотворение.

Я вас любил: любовь ещё, быть может,


В душе моей угасла не совсем;


Но пусть она вас больше не тревожит;


Я не хочу печалить вас ничем.


Я вас любил безмолвно, безнадежно,


То робостью, то ревностью томим;


Я вас любил так искренно, так нежно,


Как дай вам Бог любимой быть другим

— Чудесные слова, — сказала она чуть сорвавшимся голосом. — Кому они принадлежат?

— Это Пушкин, — ответил он, осторожно целуя ее бровь. Он хотел покрыть поцелуями ее лицо и незамедлительно приступил к этому, переместив губы на ее лоб, затем щеки, носик. — Каждый раз слыша его, я думаю о тебе. Ну, за исключением последней части.

— Последней части? — переспросила она, подставляя ему лицо для очередного нежного поцелуя.

— Я не хочу, чтобы тебя любил кто-то другой, — признался он, поворачивая к себе ее лицо в форме сердца. — Потому что я хочу тебя для себя. Я не переставал тебя любить. Не прекращал желать тебя. Каждую секунду прошедших лет мое сердце принадлежало только тебе.

Вайолет смотрела на него, и он был готов утонуть в ее бездонных глазах. Она ничего не сказала, но сцепив руки у него на шее, притянула к себе для поцелуя. Когда их губы соприкоснулись, она произнесла. — Займись со мной любовью.

— Все, что я делаю, я делаю с любовью, — сказал он между короткими поцелуями. — Каждое мое действие — это мое проявление любви к тебе. Но ласкать тебя — это как поклоняться тебе.

— Тогда боготвори меня, — ответила она, ее рука скользнула на его грудь, останавливаясь в области сердца. — Дай мне почувствовать твою любовь.

Джонатан застонал, чувствуя, как по его телу прошла сильнейшая волна желания и потребности в ней. В голове появилась картина, как он бросит ее на кровать, сорвет с нее одежду и будет вколачиваться в нее, пока она выкрикивает его имя, царапая ногтями его спину. Он задрожал. У него еще будет время на это. Сейчас же ему хотелось соблазнить Вайолет, заняться с ней любовью медленно и нежно, не оставляя ей шансов не влюбиться в него снова.

Он не раз признавался ей в любви, но она не говорила этих слов в ответ. Он знал, ее сердце вновь было надежно укрыто, и ему придется постараться, чтобы, как и в прошлый раз, разрушить эти барьеры.

— Ты продолжаешь пить таблетки? — спросил он, надеясь, она догадалась, о чем он спрашивал.

На ее губах появилась слабая улыбка. — Да.

Он кивнул. — Я чист.

Неуверенность сковала ее тело. — Я тоже, но я все же хочу, чтобы мы использовали презерватив. Ты понимаешь, на всякий случай. — Она прикусила губу.

На случай, если таблетки не сработают? Она не хочет вновь быть беременной и брошенной? На минуту он почувствовал себя самым большим мудаком в мире. Много лет назад он оставил свою женщину беременной, разбив ей сердце. — Значит презервативы, — быстро согласился он. Он умчался в ванную, перебирая туалетные принадлежности, которые ему собрал ассистент. Он всегда держал под рукой пачку презервативов и после недолгих поисков обнаружил ее. Вытащив один, он вернулся в комнату, положил пакетик на тумбочку рядом с кроватью и увидел на лице Вайолет обеспокоенность.

Ему была ненавистна мысль, что она волновалась, вместо того, чтобы наслаждаться их актом любви. Раньше между ними была любовь. И Джонатан поклялся, что снова добьется ее прежних чувств. Он заставит ее отбросить все опасения. Ему хотелось бы видеть, как она тает от его прикосновений, а не волнуется о возможности забеременеть.

Этот раз вновь будет для ее удовольствия.

Он пересек комнату, сгреб Вайолет в объятия и поцеловал. Поцелуй начался с нежных, осторожных касаний. Когда она расслабилась, слегка приоткрыла губы, поцелуй стал более напористым, более страстным. Его язык дразняще касался ее губ, и когда она издала тихий, довольный стон, он сам едва не зарычал в ответ. Боже, он обожал эту женщину. — Вайолет, позволь мне любить тебя. Позволь мне боготворить тебя. Позволь мне подарить тебе неземное наслаждение. Позволь показать тебе, как сильно я тебя обожаю.

Она кивнула, но так неуверенно, он почувствовал, как напряглась ее рука, лежавшая на его груди. Она цеплялась за него, но все еще продумывая каждое свое решение. Ему хотелось пробиться сквозь ее стену, хотелось, чтобы она позволила себе полностью отдаться в его власть. Но что для этого нужно? Он вспомнил, как она отвечала ему в самолете, и это было божественно. Неужели тогда она открылась ему, но какие именно его действия побудили ее на это?

Был ли сейчас подходящий момент для повторения? Нужно ли было довести Вайолет до точки, когда она забудет обо всех своих страхах?

Если это именно то, что ему нужно, то он это сделает. Он отдаст все на свете, лишь бы еще раз увидеть, как она снова кричит от удовольствия. В его памяти всплыли яркие картинки того, как его голова располагалась у нее между ног, как она с силой прижимала его ближе, а его рот заполнялся ее неповторимой по вкусу влагой.

Он застонал от боли и нужды. Боже, он должен был повторить это снова.

— Что такое? — шепотом спросила она.

— Ты мне доверяешь? — спросил Джонатан, а его голос прозвучал более хрипло, чем он хотел.

Вайолет моргнула, ошеломленная его вопросом. — Я... что?

— Просто ответь мне Вайолет. Ты мне доверяешь?

Вайолет таращилась на него так долго, что он подумал, она ответит отрицательно. Ее взгляд был сосредоточен на его лице, и после, пожалуй, целой вечности она медленно кивнула. — Я тебе доверяю, — шепотом произнесла она.

— Хорошо. — Им снова обуревали собственнические чувства. Его руки скользнули по ее волосами, обхватывая ее лицо. — Хорошо.

Она запрокинула голову, закрыла глаза и доверчиво потянулась к нему. И от этого у него родилась идея.

— Вайолет, я хочу тебя связать.

Она округлила глаза. — Ч-что?

Как только он произнес это вслух, еще раз убедился, насколько отличной это была идея. — Ты мне доверяешь, так? Тогда позволь мне тебя связать. — Связывание простимулирует не только ее физическое доверие, но и эмоциональное. Она должна безоговорочно ему довериться, позволив себя связать и делать с ней все, что ему захочется. Но это должны быть не просто слова. Он должен быть на 100% уверен в ее доверии.

Она хлопала ресницами, пока он смотрел, как на ее лице появилось осознание всего происходящего. После нескольких минут сомнения, она медленно кивнула. — Я... ладно. — Она посмотрела на кровать, потом на него. — Как ты хочешь это сделать?

— Забирайся на кровать, — сказал он. — И разденься для меня.

Она заметно вздрогнула, но кивнула. Ему нравилась ее покорность. Джонатану не терпелось покрыть ее тело поцелуями, но с этим пока нужно повременить.

Пока она придвигалась к кровати, он повернулся к комоду, доставая 2 шелковых галстука. Он всегда носил их с собой на случай неожиданных переговоров или важных деловых ужинов, и сейчас они идеально подходили к его задумке. Он связал концы вместе, делая из них одну, длинную, приятную на ощупь веревку, после чего повернулся обратно к кровати и Вайолет.

Она сидела на краю кровати и уже успела избавиться от свободной блузки, бросив ее на пол, и уже потянулась к майке. И она уже сняла леггинсы, и осталась в одном крошечном кружевном комплекте, который больше открывал, чем поддерживал ее формы. Она надела это чтобы соблазнить его? Его грудь распирало от радости, что женщина, которую он желал, о которой так долго мечтал, сама пришла к нему.

Ему не хотелось ее разочаровать.

Подойдя к постели, он помахал галстуками перед лицом Вайолет. — Ты уверена, что хочешь это сделать? Я не расстроюсь, если ты вдруг передумала.

Она посмотрела на галстуки, облизала губы и перевела взгляд обратно на него. — Я хочу этого.

Он провел пальцами по ее щеке. — Каким будет твое стоп-слово?

Вайолет на мгновение задумалась. — Стоп?

Джонатан хмыкнул, продолжая гладить ее щеку, упиваясь тому, как она льнула к его руке. — Это должно быть слово, которое ты никогда не скажешь в порыве страсти.

— Ну, я надеюсь, я не стану кричать «стоп», — ответила она, немного сжавшись.

— Выбери что-нибудь необычное, то, чего я не буду ожидать.

В ее глазах блеснул игривый огонек. — Папочка?

— Хочешь сделать меня импотентом, да? — сказал он и засмеялся.

Она улыбнулась, и странное напряжение между ними пропало. — Как, ты говоришь, звали того поэта?

— Ты про Пушкина?

На удивление она быстро замотала головой. — Нет, оно не подходит, вдруг ты не правильно меня поймешь. (прим. От переводчика: Здесь имеется в виду игра слов push it in — встать его.) Нужно выбрать другое стоп-слово. Давай тогда Озимандия.

Он улыбнулся. Его Вайолет к любому делу подходила со всей тщательностью. Однако он был уверен, ей не понадобится ее стоп-слово. — Хорошо, пусть будет Озимандия. А теперь, дай мне свои руки.

Она сложила руки вместе, вытянула вперед, глядя на него с доверием и толикой взволнованности. Джонатану казалось, будто ему в руки попало настоящее сокровище. Он обхватил рукой ее запястья и поцеловал каждое из них. — Прежде чем мы начнем, я хотел бы поблагодарить тебя Вайолет.

Она изумилась. — За что?

— За твое доверие. — У него был ком в горле. Неужели она не понимала, насколько для него было важно вернуть ее доверие?

Она нервно улыбнулась. — Я доверяю тебе, просто немного боюсь.

Джонатан поклялся себе, больше никогда не предавать ее. Он осторожно обернул ее запястья галстуком в форме восьмерки, пропуская конец через середину. — Не слишком туго?

Она пошевелила руками. — Нет, все нормально.

— Отлично. Я хочу привязать конец к изголовью кровати. — Он подошел к кровати сбоку, взбил все лежащие там подушки, затем разложил их так, чтобы Вайолет могла лечь на них спиной. — Ляг сюда.

Она округлила глаза, но согласно кивнула. Обернувшись назад, она опустилась прямо на подушки, немного поерзала, устраиваясь удобней, от этого кровь Джонатана закипела еще сильнее. Когда Вайолет, наконец, заняла удобное положение, она подняла руки над головой.

— Идеально. — Джонатан схватил конец галстука и привязал его к изголовью. Оно было большим, деревянным, с вырезанными сценами из греческой мифологии, и идеально подходящее для задуманного Джонатаном. Он привязал галстук, поглядывая на Вайолет. — Тебе все еще удобно?

Она кивнула. — Прости, но я обязана спросить. Ты часто это делаешь?

— Сегодня впервые, — ответил он. — До этого у меня не возникало такого желания.

Она на мгновение задумалась. — Я понимаю, сейчас не самый подходящий момент, но... у тебя были серьезные отношения, после того как мы...

— Нет, — честно ответил он. — Мне нужна была только ты.

— Не знаю, радоваться мне или пугаться. — Она пошевелила запястьями, тестируя узел.

— Почему это должно тебя напугать? — Он провел пальцем вниз по ее руке. Ее кожа была такой шелковистой.

— Потому что я изменилась и больше не соответствую твоим ожиданиям. Я уже не та, что была 10 лет назад.

— Я знаю. — Эта Вайолет была более осторожной, более уязвимой, не желающей впускать его в свое сердце. — Я не против изменений. Если честно, я в восторге от них.

— Моя задница не такая маленькая, как была...

— У тебя очень аппетитная попка. — Его рука спустилась ниже, сжимая ее бедро.

Вайолет прыснула.

— Это правда. Теперь она мягкая, сочная, и я не прочь ее укусить.

В ответ Вайолет нервно хихикнула.

— Что? — спросил он, ухмыляясь вслед за ней. — Мне нельзя впиться зубами в эту кремовую плоть?

— Ты так говоришь, словно я твой ужин.

— Нет, милая, ты десерт. Сладкий, вкусный, и я не могу дождаться, когда вновь ощутить твой вкус на своих губах.

Она тихо ахнула, и Джонатан наблюдал, как затрепетали ее ресницы.

— Мне раздеться? — спросил он ее, поглаживая ее прелестную ножку.

Она молча кивнула.

Его руки переместились на его ремень, и он начал медленно его расстегивать. Джонатан был доволен тем, что ее взгляд был направлен на его пояс, и ее горящие глаза внимательно следили за тем, как он вытаскивает ремень из шлевок, бросает его на пол, затем расстегивает пуговицы джинсов и снимает их. Его член был твердым, оттопыривая боксеры. Но ему придется повременить с облегчением этой ноющей боли. Для начала он намерен заставить Вайолет кончать до тех пор, пока она не потеряет сознание от удовольствия. И, возможно, подарит ей еще один оргазм, пока она будет без сознания.

С этой мыслью Джонатан спустил боксеры и вышел из них.

Глаза Вайолет расширились, и она облизала губы при виде его, от чего член стал еще тверже. — Я забыла, насколько ты хорош в обнаженном виде. Это не справедливо.

— Почему не справедливо? — Он взял член в руки, начиная поглаживать его по всех длине, просто чтобы увидеть ее реакцию. Несомненно, ее взгляд двигался вместе с его рукой. Джонатану это понравилось.

— Потому что ты не должен быть таким красивым. Я пытаюсь не реагировать на тебя, а ты выглядишь лучше, чем раньше. У тебя кажется кубики до самого горла.

Говоря все это, Вайолет неотрывно смотрела на его член, затем опять облизала губы, после чего тихо простонала.

— Ты намерен всю ночь стоять там и дразнить меня? — спросила она.

— Нет ничего плохого в небольшой прелюдии, — сказал Джонатан, сжимая член, радуясь тому, как блеснули ее глаза. — Разжигает аппетит.

— Но у меня уже здоровый аппетит, — сказала она.

— Ммм, здоровый, но не волчий.

— А у тебя волчий?

— В отношении тебя, да.

Она слегка вздрогнула. — Тогда покажи мне.

Как он мог отказаться от такого предложения?

Джонатан подошел к постели, забрался на нее, сев рядом с Вайолет, не сводя глаз с ее лица. Он наблюдал, как ее взволнованный взгляд прошелся по его массивному телу, когда он возвысился над ней, встав на четвереньки. Вайолет была полностью в его власти. Джонатан оскалился в предвкушении осуществления своих порочных планов. Ему нравилось то, что он мог сейчас делать с ней все, что пожелает, и ему не терпелось ощутить полный контроль над ней. — Все еще доверяешь мне?

— Конечно. — Ее слова прозвучали уверенней, чем она выглядела.

— Хорошо. — Он опустился, оставив на ее губах легкий поцелуй.

Вайолет запрокинула голову, подставляя губы, слегка приоткрывая рот, и Джонатан с жадностью набросился на нее. Вайолет была лучше любого десерта. Ее мягкие губы, дразнящий язычок, горячий, влажный рот — все это настоящее совершенство. Джонатан не смог сдержать стон, взяв контроль над поцелуем, сплетая их языки так, будто казалось, что они были готовы съесть друг друга. Вайолет тихонько скулила под ним, ерзая от желания и удовольствия, от чего его член стал еще тверже. Он хотел прижаться к ней членом, но пока она лежала со связанными руками, сделать это было немного проблематично. Однако у него были варианты для маневров, и он непременно использует каждую возможность.

Вскоре, он прервал поцелуй, но не сдержал желания укусить и пососать ее нижнюю губу. Вайолет ахнула, и когда она открыла глаза, он увидел, насколько они были затуманены страстью. — О, боже, я и забыла, как хорошо ты целуешься.

— Настолько хорошо, что ты врезала мне по яйцам? — Он покрывал поцелуями ее шею, вспоминая случившееся в момент их первой встречи.

Она хихикнула, как смущенная школьница, и Джонатану это понравилось. — Ты сам виноват. Не стоило набрасываться на женщину, которую ты 10 лет не видел.

— Даже если она самое прелестное создание, что я когда-либо видел, и о которой фантазировал все это время?

Вайолет застонала, когда он прикусил мочку ее уха. — Даже тогда.

— Но это не честно, — ответил он, лизнув ее шею. Их грудные клетки соприкасались. Джонтан ощущал, насколько твердыми были ее соски, даже сквозь кружево ее лифчика. Скоро он от него избавится. Ему хотелось поскорее ощутить ее кожу к коже.

— Джонатан? — задыхаясь, спросила она.

— Хмм, — произнес он, не отрываясь от ее шеи.

— Ты не спросил меня, встречалась ли я с кем-то за прошедшие 10 лет. — Он заметил, как напряглось ее тело.

Не спросил, но только по тому, что эта мысль сводила его с ума. — Тебя кто-то ждет дома?

— Нет! Конечно, нет!

— Тогда остальное не имеет значения, потому что с этого моменты ты принадлежишь только мне! Душой и телом. — Он прильнул губами к ее шее и пососал. Как бы глупо это не звучало, но он хотел пометить ее, показать, что она принадлежит ему. Его сильная любовь и потребность в Вайолет сводила его с ума. Она была его первой и единственной любовью, и то, что она вновь оказалась в его объятиях, стало воплощением его заветной мечты.

— О, Джонатан, — выдохнула она, поворачивая голову в сторону, подставляя ему свою шею. — Иногда ты точно знаешь, что сказать девушке, чтобы она упала в твои объятия.

— Вайолет, это не просто слова. Это то, что я сейчас чувствую и чувствовал всегда. Ты была и всегда оставалась моей. Ты единственная, кто пленил мое сердце. И я ни на секунду не переставал тебя любить.

Она закусила губу, игриво улыбаясь. — Знаешь, иногда ты слишком много болтаешь. Я думала, мы займемся любовью. — Она слегка поерзала под ним.

Он смутил ее своим признанием в любви? Тогда он больше не скажет ни слова. Просто он хотел, чтобы она знала о его чувствах. — Не думал, что ты такая нетерпеливая, — буркнул он, подняв голову и накрывая одну ее грудь рукой. Ее сосок еще больше проступил через кружево чашечки.

— Конечно, я не могу больше ждать, — с сарказмом ответила она. — Я же весь день тебя соблазняла.

— Так вот для чего было это представление с купальником. Твое белье и то больше прикрывает, чем он. — Он провел пальцем по выпуклости груди, дразня нежную кожу. — Оно мне нравится.

— Именно поэтому оно сейчас на мне, — ее голос немного дрогнул от его прикосновений.

— Чтобы меня соблазнить? Ах ты маленькая ведьма. — Он поцеловал ее ключицу. — Но я польщен. И будь уверена, я награжу тебя за все твои старания.

Он завел руку ей за спину, Вайолет прогнулась, позволяя ему с легкостью дотянуться до крючков. Ее вдохи были отрывистыми, а тело покрылось легкой испариной. Он расстегнул крючки одной рукой, медленно стягивая его другой.

— Ты быстро справился, — бормотала она. — Много практиковался?

— Если пытаешься выудить у меня ответ, то знай, я делал это только с «профессионалками». Никаких отношений. Только череда девушек по вызову.

— Я... — Вайолет мотнула головой. — Не знаю радоваться или удивляться. Я думала, ты настоящий плейбой.

— Только на публике. — На всех важных и ответственных мероприятиях он появлялся в сопровождении девушки, каждый раз с разной, и в основном, это были знакомые его коллег.

— Я в шоке. Профессионалки? Серьезно?

— Это легче, чем заводить отношения, — объяснил он, окончательно открывая своему взору ее восхитительную грудь. Боже, какая же она невероятная. Такая мягкая, пышная и чуть-чуть покрасневшая. — Им нужны только деньги и презерватив. Если у меня возникало желание снять стресс, я звонил в фирму, и мне присылали хорошую, опытную девушку.

— Из твоих уст секс звучит не больше чем деловая встреча.

— Для меня так оно и было, — сухо ответил он. — Без каких-либо эмоций.

— А... со мной? — Он уловил волнение в ее голосе.

Джонатан опустился ниже, лизнув кожу вокруг соска, едва не застонав от бесподобного вкуса ее кожи. — С тобой я занимаюсь любовью. Это даже не стоит сравнивать.

— Это... странно, что я рада тому, что у тебя никого нет?

Нет, учитывая, насколько он был счастлив быль свободным. — У меня больше не было отношений. Это не честно, ведь мое сердце все еще принадлежит тебе.

— Боже, — выдохнула она, напрягаясь под ним. — Ты пытаешься соблазнить меня одними словами?

— Нет, еще планирую пустить в действие язык. — И в подтверждение своих слов втянул в рот ее сосок.

Она застонала, выгнув спину, натягивая галстук на запястьях. Маленькая вершинка жаждала прикосновения, и Джонатан дразня, обвел ее языком. Он прекрасно знал, она больше всего любит, когда сосок ласкают быстро и всей полостью языка, но Джонатан намеревался растянуть ее удовольствие. Хотел, чтобы она извивалась от желания.

Пока его рот был занят соском, он переместил остальное тело, чтобы не наваливаться на Вайолет. Хотя желал касаться каждого сантиметра ее кожи и тереться членом о ее влажный центр, и ощущать, как она покачивает бедрами ему навстречу. Всему свое время, сказал он себе. Сейчас ему нужно успокоиться, ведь его первостепенная задача — свести Вайолет с ума от наслаждения.

Он хотел сжать вторую грудь, в то время как ласкает ртом другую, но ему нужна эта рука для опоры. На секунду он корил себя за «прекрасную» идею связать Вайолет, потому что он, как никогда прежде, мечтал, чтобы Вайолет прикоснулась к нему, показала, что хочет его не меньше, чем он ее. Господи, он был готов умереть ради одного такого касания.

Пока она стонала, извивалась под ним, он снова пожалел о своем решении. Он хотел, чтобы Вайолет была отзывчивой, дикой в его объятиях, а не беспомощно привязанной к кровати.

И в этот момент у него в голове зародилась новая идея.

Он оторвался от ее груди, довольный тем, как она заскулила в знак протеста. — Вайолет, скажи, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал.

Она посмотрела на него рассеянным взглядом. — Ч-что...?

Он поцеловал ложбинку между грудями. — Тебе нравится, когда я ласкаю тебя тут?

— Да, — выдохнула она.

— Тогда скажи, где еще ты хочешь ощутить мой рот.

Она долго на него таращилась, не веря, что он позволит ей вести его. После длительного молчания, Вайолет запрокинула голову и простонала. — А ты не можешь... просто продолжить? Ты сам отлично справлялся.

— Я хочу, чтобы ты меня направляла, — сказал он. — Твое наслаждение в приоритете. Ты говоришь мне, где хочешь ощущать мои губы, и я послушно исполняю.

Вайолет жадно втянула воздух, но промолчала. Неужели Вайолет стеснялась озвучить свои желания в постели? Он пытался вспомнить, было ли так раньше, но помнил лишь, как они жадно набрасывались друг на друга, после долгого дня на руинах. Но сейчас Вайолет молчала.

Джонатан опустил подбородок на ее нежную, мягкую грудь и стал ждать.

Она дернулась. — Ты... ты действительно, хочешь, чтобы я это сказала, да?

— А что тут такого?

— Я уже не такая стройная, красивая, как была в молодости. И не такая... интересная. — Она закусила губу. — Я повзрослела, располнела и стала скучной.

Она что с ума сошла?

— Я с этим смирилась и принимала себя такой, какая есть, до тех пор, пока не увидела тебя таким божественно красивым, и теперь я чувствую себя... — она тяжело выдохнула. — Я чувствую, что мне далеко до тебя.

— Ты с ума сошла? — возразил он, лизнув ее твердый сосок. — Глядя на тебя, я не вижу ничего лишнего, только сочные, пышные формы, которые только и ждут ласки.

— Это очень любезно с твоей стороны, — сказал она, нервно хихикнув.

— Вайолет, я не пытаюсь быть любезным, — он снова обвел языком ее сосок. — Я говорю все это не для того, чтобы затащить тебя в постель. Я желаю тебя. Желаю сильнее, чем в молодости. Мой член просто изнывает от потребности снова оказаться глубоко в тебе. Я хочу быть с тобой, с той, как сейчас с короткими волосами и страхом, недоверием в глазах, потому что ты, та женщина, которую я однажды полюбил и люблю до сих пор. И то, что я любил в тебе раньше: твою улыбку, остроумие и дерзкий язычок, — это никуда не делось. Ты все еще та женщина, в которую я влюбился 10 лет назад, и та, что я любил вчера и позавчера.

Вайолет немного задрожала. — Почему твои слова звучат намного прекраснее любых стихов?

— Потому что ты знаешь, я говорю искренне, от чистого сердца, — ответил Джонатан, покрывая легкими поцелуями ее грудь. — И ты знаешь, что я больше всего на свете хочу сделать тебе приятно. Ты же это понимаешь, да?

Он почувствовал, как она снова вздрогнула, и поднял голову, когда она ничего не ответила. Вайолет только кивнула.

— Тогда... скажи мне, чего бы тебе хотелось.



Глава 12


Ну, конечно. Он так говорит, как будто это так просто. Вайолет, скажи мне, чего ты хочешь. В теории, может быть, но сейчас, когда они в постели, обнаженные, он такой накаченный, загорелый, а она нет? Ей тяжело произнести нечто вроде «Я хотела бы ощутить твой член глубоко во мне или хочу твой рот у меня между ног».

В данный момент она видела только различие своей бледной кожи по сравнению с его загорелой, и ее округлости в его сильных, мускулистых руках. Один из них последние 10 лет не вылезал из тренажерного зала, и это явно не она.

Она не понимала, откуда взялось это волнение. Они уже это делали в самолете, и она не помнила ничего, кроме головокружительного удовольствия. Он ласкал ее там, заставляя при этом чувствовать себя богиней. Тогда почему она дрожала, как неопытная школьница, от мысли приказать ему поласкать ее ртом?

Потому что сейчас все иначе.

Сейчас это не просто секс, сейчас замешаны чувства, и она не хочешь его разочаровать. Потому что последнюю неделю он не демонстрировал ни единого желания к ней прикоснуться, и от этого она начала чувствовать свою неуверенность.

Конечно же, Вайолет не считала себя отвратительной. Просто она была ниже и пышнее других его женщин. И сложность заключалась в том, что она больше не была той раскрепощенной, длинноволосой девушкой, которую он знал.

Она не хотела его разочаровать, потому что он ни сколько ее не разочаровал. Она была в восторге от всех изменений в его теле.

Собравшись духом, облизнув губы, она попыталась прогнать свою нервозность. Он смотрел на нее пронзительным взглядом, говорящим, что она была центром его вселенной, и остальное не имеет значения. Было так тяжело говорить под его пристальным, любящим взглядом. Тяжело озвучить свои откровенные, непристойные желания.

— Скажи мне, — бормотал Джонатан, описывая языком ее сосок.

Она ахнула, выгибая спину для лучшего доступа к ее груди. — Но ты сам прекрасно справляешься.

— Я хочу большего, хочу, чтобы ты охрипла и была в изнеможении от удовольствия.

— У тебя и так это получается, — возразила она.

— Скажи мне, что я должен с тобой сделать. — Она таяла под его обжигающим взглядом.

— Я... я хочу еще поцелуев. — Господи, какая же она трусиха.

Изогнутая в удивлении бровь, и Вайолет стала влажной, как никогда прежде. — Поцеловать какое-то определенное место?

Она судорожно вздохнула. — В губы?

Джонатан снова навис над ней, и Вайолет натянула ткань галстука. Его большое тело идеально ее накрывало. Ей нравилось, что он на целую голову был выше нее и то, какой хрупкой она казалась в его объятиях. Рядом с ним она ощущала себя миниатюрной, чего не было с большинством других мужчин.

Джонатан поставил руки по обе стороны от ее головы, расплылся в хищной улыбке, прежде чем едва ощутимо коснулся ее губ. Когда он это сделал, его член коснулся ее киски, а она поняла, он вытянул ноги, чтобы при каждом поцелуе его эрекция соприкасалась с ее чувствительной плотью.

Вайолет застонала. Открыв при этом рот, Джонатан тут же воспользовался ситуацией и скользнул в ее рот языком. Поцелуй был долгим, неторопливым, словно он решил воспользоваться всем временем во вселенной, чтобы исследовать ее рот. Она была заворожена не только поцелуями, но и той нежностью, с которой Джонатан их исполнял. И при каждом движении его языка он слегка подталкивал бедрами, упираясь членом в ее складки. Складки, которые были невероятно влажными и умоляющими о прикосновении.

Ее дыхание переросло в учащенные вздохи, которые Джонатан проглатывал своим ртом. Она попросила поцелуев, и он намеревался выполнить ее просьбу. Снова и снова он занимался любовью с ее ртом, посасывая, покусывая ее губы до тех пор, пока она перестала различать их вкусы и забылась в приятных ощущениях, даримых не только его ртом, но и настойчиво прижимающимся к ней членом.

Это было невероятно. Так чертовски приятно. Вайолет широко развила ноги, пока не оказалась полностью раскрытой под ним, и теперь при каждом его движении она ощущала всю длину каменного члена Джонатана.

И это были непередаваемые ощущения. Она простонала, отдавшись наслаждению. Язык Джонатана пробежался по ее губам. — Вайолет, скажи, а чем ты сейчас думаешь?

Ой, о чем она еще могла думать, кроме как о его губах, о том, как его член дразнил ее складки и так великолепно терся о ее клитор.

— Вайолет?

— Хмм? — Она потянулась к нему, не желая размыкать их губы. Боже, у него были бесподобные губы.

— Скажи мне, чего ты еще хочешь, или я остановлюсь.

Она захныкала. — Это жестоко.

— Нет, любимая,— мягко ответил он, снова целуя ее приоткрытый рот. — Я просто хочу, чтобы ты принимала в этом участие. Не хочу, чтобы ты думала, будто у тебя нет права голоса от того, что ты связана. Может быть, ты и лежишь со связанными руками, но именно ты сейчас главная.

Вайолет вздрогнула. Медленно, она согнула ногу в коленях, а потом обвила ею его бедро, чтобы его член еще сильнее прижался к ее киске. — Я хочу побольше вот этого.

На этот раз была очередь Джонатана застонать. Его губы переместились на ее шею. — Ты хочешь ощутить мой член глубоко в тебе?

О, черт, да, именно об этом она сейчас мечтала. Но пока рано. — Скоро, — пообещала она. — Но пока я хочу, чтобы ты продолжил дразнить меня.

— Ах, вот как, — он лизнул ее горло. — Думаю, я могу это сделать.

Она закинула вторую ногу ему на бедро, крепко сцепив их у него за спиной. — Продемонстрируй мне свои таланты. — Боже, она была такой раскрепощенной, требуя от него этого.

— Смотри на меня, — сказал он, открываясь от ее шеи. — Смотри на меня, пока я тебя ласкаю.

До этого момента, она не осознавала, что ее глаза были закрытыми. Она просто забылась в его ласках. Ей показалось физически сложно открыть глаза, но она это сделала и увидела перед собой его идеальный профиль с потемневшими от страсти глазами и напряженными скулами.

Он потерся носом о ее нос — невероятно нежный жест в сложившейся ситуации, и в то же время покрутил тазом. Легкое движение, и его член скользнул по ее складкам, упираясь головкой в чувствительный клитор. Он повторил это движение еще несколько раз, и все это время не сводил с нее глаз.

Это было так… эротично. Вайолет жадно втянула воздух, продолжая смотреть Джонатану в глаза. В эти темно-голубые, бездонные озера с янтарными вкраплениями. В глаза, которые требовали, жаждали еще больше ласк и наслаждения. И в то же время он продолжал медленно покачиваться, задевая ее клитор до тех пор, пока влага не стала стекать по ее ногам, намочив их обоих.

Вайолет не сдержала стон.

— Вот так?

Она кивнула, не в силах отвести взгляд и произнести ни слова. Она была окружена энергией Джонатана.

Он сделал выпад вперед, на этот раз с силой нажимая головкой на ее клитор. Его толстый член раздвинул ее складки, размазывая ее влагу по всей длине члена. Его лицо находилось всего в дюйме от нее.

— Ты моя, — нежно, но уверенно произнес он, когда его член вновь задел клитор. — Моя Вайолет, моя любовь. Ты же это знаешь, ведь так?

Вайолет вновь задрожала под ним. — Я… я…

— Шшш, — сказал он, наклоняясь ближе. — Ты не обязана мне отвечать. Просто знай это.

Ее тело напряглось под тяжестью его веса, пока он раскачивался на ней. Это был не только чувственный момент, но и настоящая пытка. Ее тело требовало большего, а не просто трения. Соски болезненно стояли, крича о внимании.

Вайолет снова натянула свои путы.

— Милая, твои руки в порядке?

— Да, только хотят тебя обнять, — выдохнула она.

— Ни в этот раз, — ответил Джонатан, — в этот раз я удовлетворяю тебя.

Но так было и в прошлый раз. Когда наступит ее очередь ублажать его? Вайолет открыла рот возразить, а Джонатан втянул в рот ее нижнюю губу.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

Она выгнулась, выпячивая вперед грудь, требуя внимания к ней. — Проникновения, — шепнула она.

Он зарычал, подав первые признаки ослабленного контроля. Вайолет была поражена и в то же время взволнованна. Ей захотелось больше. Она хотела, чтобы он потерял над собой контроль. Хоть его выдержка и возбуждала ее, мысль о том, что он сорвется с цепи лаская ее, была еще более волнительной.

Его рычание прогнало ее неуверенность, и Вайолет решилась произнести непристойности. — Так понятно? — спросила она его, прикусывая его губу. — Или ты продолжишь вытягивать из меня каждое слово? Потому что я уже несколько дней мучаюсь от желания ощутить тебя глубоко во мне.

Глаза Джонатана закрылись, веки немного дрожали, а челюсть напряглась. Со стороны казалось, будто он из последних сил старается сдержать свой порыв наброситься на нее.

Вайолет снова куснула его губу, в то же время он толкнул бедрами и на этот раз более резко. — Не пойми меня неправильно, — бормотала она. — Мне нравится ощущение твоего большого, твердого члена на моей киске, но идея быть заполненной им мне нравится намного больше. Просто сгораю от одной только мысли, как ты окажешься во мне и как будешь меня растягивать, потому что он у тебя огромный, и ему будет немного тесно.

Он снова зарычал. — Вайолет…

— Но это правда. Он у тебя огромный, и я помню, как ему всегда было тесно. — Она поерзала бедрами, ахнув от того, как головка потерлась о ее клитор. — Я обожала ту наполненность, которую ощущала, пока ты был во мне. И я завожусь, стоит мне только об этом подумать. И чтобы ты знал, я постоянно об этом думаю, с той самой ночи в самолете.

— Даже так? — прохрипел он. Он набросился на ее губы, покрывая их быстрыми поцелуями.

— Угу, — промычала она, когда он отстранился. — Я видела это во сне. Как ты хватаешь меня, швыряешь на кровать и берешь меня…

Джонатан застонал, прижимаясь лицом к ее шее. — Вайолет, блядь, замолчи, или я наброшусь на тебя. — Его бедра задвигались резче, и она почувствовала, как он начал немного отдаляться от нее. Не теряя времени, она приподняла таз, и теперь его член упирался прямо в ее влагалище.

— Презервативы, — выдохнула она. — Нам нужны презервативы.

— Презервативы, — повторил он, но не сдвинулся с места. То, как их тела соединялись, сводило Вайолет с ума. Потом его губы вновь прижались к ее в долгом, чувственном поцелуе.

Джонатан двигался не достаточно быстро, Вайолет сгорала от желания, ощущала пустоту внутри и была готова закричать. — Джонатан, разве ты не хочешь войти в меня? Не хочешь вогнать член по самые яйца, заставляя меня охрипнуть от удовольствия?

Джонатан снова застонал, высвобождаясь из ее сцепленных ног, и потянулся до ближайшей тумбочки, где лежали презервативы.

Она с жадностью наблюдала за тем, как он разрывает упаковку и раскатывает презерватив по толстому стволу. Головка члена приобрела восхитительно темно-бордовый цвет, и она понимала, он страдал от желания оказать в ней так же сильно, как и она.

Закончив с презервативом, он вернулся к ней, и Вайолет вздрогнула от его страстного взгляда. Она хотела, чтобы он накрыл ее сверху и свирепо взял ее, заполняя своим членом. Боже, как же сильно она этого хотела.

Но, похоже, у него было намерение свести ее с ума от страсти. Он сел с краю, глядя на то, как она лежала открытая и в полной его власти.

— Вайолет, я говорил, какая же ты красивая? — Его пальцы пробежались по изгибу ее шеи.

— Да, упоминал об этом раз или два, — ответила она, стараясь произнести это игриво. Когда его пальцы обрисовали контур ее губ, она попыталась поймать их зубами.

— Я могу всю ночь сидеть и любоваться тобой, — его взгляд опустился на ее ноющую грудь. Он сжал одну грудь в ладони, дразня сосок подушечкой большого пальца, от чего она застонала и с силой натянула галстук, связывающий ей руки, мешающий ей обхватить этот огромный, покрытый латексом член.

— Очень надеюсь, что ты этого не сделаешь, — задыхаясь, ответила она. — Боюсь, моя киска этого не переживет.

— Мы же этого не допустим, верно? — Джонатан склонился над ней, даря еще один долгий поцелуй. Вайолет была так увлечена поцелуем, что не заметила, как он переместил руку до тех пор, пока не накрыл ее промежность, и не начал водить пальцами туда-сюда по ее влажным складкам.

Вайолет взвизгнула ему в рот. Ее бедра оторвались от постели, двигаясь навстречу его руке. — О, боже, Джонатан, пожалуйста.

— Что, пожалуйста, любимая? — шепнул он возле ее губ. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Она хотела облегчения от этой безумной, эротической пытки. Ей хотелось большего. Черт, она сама не знала, чего она хотела. Но она точно хотела испытать оргазм, который был совсем близко. Поэтому она покрутила бедрами, и когда его пальцы задели клитор, она ахнула. — Да, вот здесь!

— Прямо тут, милая? — он опустил палец к ее входу.

— Нет, нет, — захныкала она. Безжалостный ублюдок.

— Здесь? — уточнил он, обводя клитор двумя пальцами.

— Да, да! О, боже, вот здесь!

— Скажи мне, что это именно то, чего ты хочешь.

Вайолет застонала. Он намеренно мучил ее. — Я хочу этого, — произнесла она, прохныкав каждое слово. — Прошу, пожалуйста, поласкай мой клитор.

— Как я рад, что ты об этом попросила, — ответил он и сполз немного вниз. Он обхватил сосок губами, пока его пальцы продолжали теребить клитор. Вайолет хныкала от двойных ласк, которые еще больше приблизили ее оргазм. Она забыла о желании ощутить его внутри и намерений свести Джонатана с ума. Потому что сейчас именно она была вне себя от наслаждения.

Его пальцы поймали неторопливый, но уверенный ритм на ее клиторе, и он был как мучительным, так и восхитительным. — Быстрее, — простонала она, в этот момент Джонатан слегка прикусил ее сосок. — О, господи, и продолжай делать вот так!

— С удовольствием, моя милая, прекрасная Вайолет. — Он немного изменил положения руки, теперь клитор касался его большой палец, а средний палец начал медленно входить во влагалище.

Вайолет замурлыкала, сжимая стенки влагалища вокруг его пальца. — Да, — выкрикнула она. — Я уже близко! — Все ее тело было на пределе, как сжатая пружина, пока Джонатан сосал ее грудь, продолжал теребить клитор большим пальцем, а остальные проталкивать глубоко в нее.

Мгновением позже, ощущения достигли пика, Вайолет ахнула от неожиданно испытанного оргазма. Она дрожала, плотно сжав ноги, пока он продолжал ласкать ее, продлевая ее оргазм до тех пор, пока она не попросила пощады. Затем, расслабившись и тяжело дыша, она только и могла прошептать. — О, господь всемогущий. — Это было невообразимо.

Джонатан поднял голову, Вайолет посмотрела на него как раз в тот момент, когда он лениво, не торопясь, обвел ее сосок языком. Это легкое прикосновение вызвало трепет в ее теле, и стенки влагалища машинально сжались вокруг все еще находившихся в ней пальцев Джонатана. Медленно он покружил пальцем по клитору, вызывая в ней повторный оргазм. Вайолет не сдержала стон.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня еще раз, — произнес он низким, томным голосом. Его рука задвигалась, проталкивая пальцы глубже, и Вайолет выгнулась, напрягаясь всем телом. — Я хочу увидеть это снова. Ты такая миленькая в этот момент, что при виде тебя, у меня едва не остановилось сердце.

— Джонатан, пожалуйста, — простонала она. — Я хочу ощутить твой член. Разве ты этого не хочешь?

— Еще как хочу, но я не могу перестать любоваться тобой, — ответил ей он.

Вновь настало время непристойных разговоров. Она задыхалась, извивалась, пока он кружил пальцем по чувствительному клитору. Боже, одновременно желала, чтобы он прекратил и не останавливался. Небольшие подрагивания продолжали сотрясать ее тело, напоминая ей о скором приближении очередного оргазма. — Но ты обещал войти в меня, если я этого попрошу, — тихо сказала она. — И я прошу об этом. Практически умоляю.

Его пальцы скользнули глубже, задевая волшебную точку. — Я и так вхожу в тебя.

— Нет, я хочу не этого, — возразила она. — Я хочу твой огромный, толстый член, который заполнит меня так, что я не смогу этого выносить. Твои пальцы, конечно, хороши, но им далеко до твоего члена. К тому же прошло много времени с тех пор, как я ощущала его внутри себя.

Его темные глаза практически почернели от страсти. — Вайолет, ты не хочешь, чтобы я зарылся лицом у тебя между ног и довел до оргазма своим ртом? Ты же знаешь, я обожаю это делать. Обожаю твой сладковатый вкус у себя на губах.

Вайолет дернулась. А он прекрасно помнил ее слабости. Одна мысль об этом пробудила воспоминания о безумном оргазме, который он подарил ей в самолете. Но эта тянущая боль внутри нее не пройдет, и в этот раз ей хотелось лицезреть, как Джонатан тоже получает удовольствие. Она дважды кончила от его рук, и она хотела видеть такое же облегчение на его чудесном лице. Она хотела, чтобы Джонатан расслабился.

— Прошу тебя, Джонатан, — взмолилась она. — Я хочу твой член.

— Кончи еще раз, — приказал он.

Она сжала мышцы во всем теле, пытаясь протолкнуть его пальцы глубже. — Нет, пока ты не будешь во мне, и мы ни кончим вместе.

Он на секунду замешкался, потом простонал и прижался лбом к ее животу. — Черт, женщина, я тебя обожаю.

Она надеялась, это означает, что она все-таки получит желаемое. — Поторопись, — подгоняла Вайолет. — Я больше не в силах терпеть.

Джонатан развернулся и снова забрался на кровать, а затем накрыл ее своим телом и поцеловал, Вайолет же пыталась обхватить его ногами. Он застонал ей в рот, и она ощутила, как его рука опустилась между их телами, располагая его член идеально точно между ее ног. Когда головка уперлась в ее вход, он засомневался.

Вайолет начала извиваться, стараясь поторопить его. — Да! — Но Джонатан— мучитель, лишь потирался о ее складки. Она застонала, стоило головке опять приблизиться к ее входу, но он не глубже. — Ну, давай же!

— Я люблю тебя, Вайолет, — прохрипел он. Затем толкнул бедрами сильнее, наконец, проникая в нее.

Она ахнула. Но не только от его искренних слов, но и от ощущений, воспоминаний их занятий любовью много лет назад. Секс с Джонатаном всегда был хорош, даже когда они оба были неопытными подростками. Секс с возмужавшим Джонатаном поднялся до небес. Она сжала внутренние мышцы вокруг него, упиваясь ощущением его члена внутри нее. Господи, это божественно. Он идеально ей подходил.

Джонатан застонал, его глаза были закрыты, Вайолет следила за его выражением лица, жаждав увидеть его желание. Как он перестанет сдерживаться. Ей хотелось, чтобы он вошел еще глубже, но больше всего ей хотелось видеть на его лице облегчение и радость от испытанного оргазма.

Вайолет не могла больше ждать. Поэтому начала немного покачивать бедрами, побуждая его начать двигаться. — Джонатан, как же хорошо. Ты так глубоко, я права?

— Вайолет, — без конца вторил он. — Моя Вайолет.

— Вся твоя, — согласилась она и закричала, когда он начал раскачивать бедрами, вбиваясь в нее. О, да, это было греховно хорошо.

— Вся моя, — тихо повторил он, продолжая уверенно двигаться на ней, находя нужный ритм. — Ведь так, да?

Она не ответила, да ей и не пришлось. Ее ответом стали ненасытные движения бедрами, то, с какой силой она натягивала путы, умирая от желания прикоснуться к нему. Она хотела его всего, без остатка. Именно поэтому она уперлась пятками ему в ягодицы, приподнимая таз при каждом его резком толчке.

Если Джонатан намеревался свести ее с ума неторопливыми ударами, он явно недооценил свои возможности. Она чувствовала дрожь его тела, видела, каким напряженным было его лицо, как будто он пытался сдерживаться. Одной рукой он обхватил ее бедро, крепко удерживая на месте в то время, как сам вколачивался в нее.

— Да! — сказала она, поднимая таз, сокращая вагинальные мышцы. — Да, Джонатан, дай мне то, чего я так хочу.

Его контроль пошатнулся. Следующие его толчки потеряли былой ритм, и он неожиданно убрал ее ногу со своего бедра и закинул ее на плечо. Поцеловав лодыжку, он начал двигаться, проникая еще глубже, делая секс еще лучше. Вайолет тихо вскрикнула, закусив губу. О, боже, это было чудесно.

Теперь его удары были резче, жестче. Она слышала, как его яйца бились о ее попку, слышала хлюпающие звуки, при каждом его безумном движении. Но самое лучшее — она видела его лицо, говорящее, что он в секунде от потери контроля. Он так сильно входил в нее, что ее грудь покачивалась при каждом движении, а кровать начала громко скрипеть.

Ей было плевать, она наслаждалась происходящим.

Она была так увлечена наслаждением Джонатана и его выражением лица, что не заметила, как в низу ее живота начал формироваться очередной оргазм. — Оо, — изумленно выкрикнула она. Обычно ей нужна стимуляция клитора, но дикие толчки Джонатана довели ее до оргазма без какой-либо помощи. — О, Джонатан, — охала она, ее пальцы начали поджиматься, а пятка сильно уперлась ему в плечо. — О, да, вот так. Только не останавливайся!

— Кончи для меня, — прорычал он, полным отчаяния голосом. Кровать заскрипела сильнее, и Джонатан ускорил свои толчки. Он убрал руку с ее бедра, переместив ее на матрас, и теперь упирался в него двумя руками, пока вколачивался в нее. Ее грудь сильно подрыгивала, и Вайолет это нравилось, она взвизгивала от каждого толчка. Она была уверена, их слышал весь этаж.

Но она также знала, ее это совершенно не заботило. Закрыв глаза, прикусив губу, она сосредоточилась на подступающем оргазме и на движениях Джонатана. — О, боже, прошу, не останавливайся. Да, вот так. О, боже, да! Да! — Напряжение в теле все нарастало и нарастало, она пыталась приподнимать бедра навстречу Джонатану, но это было невозможно. Он двигался с такой скоростью, что она просто не поспевала за ним. Но это не страшно. Это не самое важное. Самое главное она была близка к оргазму…

И неожиданно ее тело пробила дрожь. Она вскрикнула, киска сжала в тиски толстый член Джонатана, и она начала кончать. Она кончала, кончала… Перед глазами замельтешили звездочки, тело билось в конвульсиях и, это было божественно.

С каждым ударом бедер он повторял ее имя. — Вайолет.

Она открыла глаза, несмотря на то, что ее тело билось в экстазе, сожалея, что она не могла коснуться его щеки. — Кончи со мной, Джонатан, — шепнула она. — О, боже, кончи вместе со мной.

Когда она, наконец, немного успокоилась, только тогда Джонатан запрокинул голову, напряг шею и издал животный рык. Она с любопытством наблюдала, как его тело застыло, лицо покраснело, в тот момент она поняла, она еще не видела ничего прекрасней лица Джонатана Лаенса в момент экстаза. Его толчки замедлились, дыхание ускорилось, и когда он последний раз лениво, почти измученно качнул бедрами, он открыл глаза, глядя на нее немного сонно и удивленно.

— Вайолет, — прохрипел он.

— Я здесь, — тихо ответила она. — Я здесь.

С тяжелым выдохом он скатился с нее, поднялся с постели, дошел до ближайшего мусорного ведра, срывая с себя презерватив. Она смотрела, как при ходьбе напрягались его упругие ягодицы, любуясь ими, замечая контраст между загаром на спине и слегка бледной попы. Он вернулся к кровати, сразу же развязывая узлы галстука. — Ты в порядке?

— Могу с уверенностью сказать, что забыла свое стоп-слово, — задыхаясь, ответила она.

Он напрягся. — Я сделала тебе больно?

Она прыснула, села, растирая высвобожденные запястья. Ее руки не затекли, лишь слегка покраснели в месте связывания. — Не говори глупостей, Джонатан. Если я и кричала, то только потому, что была вне себя от удовольствия.

Он заметно расслабился и снова забрался к ней на кровать. До того как она успела уйти в ванную, привести себя в порядок, Джонатан обнял ее за талию и прижал к себе. — Не уходи пока.

Эти слова были как удар в самое сердце. Не уходи пока. Бедный Джонатан. Она прижалась к нему, радуясь, что, наконец, может к нему прикоснуться. Она перевернулась набок, оказавшись к нему лицом, и начала водить пальцами вверх-вниз по его плоскому животу.

— Ммм, — промурлыкал он, стоило ей чуть потянуть полоску волос, идущую от его пупка. — В следующий раз никакого связывания. Мне очень нравится прикасаться к тебе.

Интересно, а будет ли следующий раз, — подумала Вайолет. Затем твердо решила, что обязательно. Она еще не выжила из ума, и если Джонатан предлагал ей обалденный, крышесносный оргазм, кто она такая, чтобы отказываться от такого предложения. Она воспользуется своим шансом, пока судьба не разведет их по разным сторонам.

Она застыла. Они обязательно пойдут разными дорогами. Ей не стоит вновь влюбляться в Джонатана. Возможно, она никогда не переставала его любить. Ей нравился их секс, но она не знала, готова ли она вновь пустить его в свое сердце, ведь оно еще страдало от прошлого расставания.

Огорчившись, она перевернулась на спину, уставившись в потолок.

— Все хорошо?

— Да, просто задумалась. — Она думала, как вскоре вернется к своей скучной жизни в Детройте, а Джонатан к руководству своей компанией, к захватывающим приключениям, интересным проектам, связанным с таинственными и опасными местами. Даже если они идеально подходили друг другу, будучи студентами, за это время они сильно изменились. Он был успешным миллиардером с безумным ритмом жизни, а она была простой школьной учительницей.

Он устанет от нее через неделю или две. Именно поэтому для нее было крайне важно держать свое сердце на замке. Они могут заниматься сексом, дурачиться, весело проводить время в постели и вне нее, но ее сердце должно остаться безучастным. Потому что еще одного такого удара она не переживет.

Вайолет вздохнула, продолжая смотреть в потолок, но не видя его. Краем глаза она заметила, что они сдвинули на стене картину. Она висела над их головами, не намного выше изголовья, и сейчас накренилась в сторону. Это выглядело весьма забавно. — Кажется, мы устроили небольшой погром, — с улыбкой сказала она, указывая на картину.

И в этот момент она заметила изображение на картине. Ахнув, она подпрыгнула, разворачиваясь, чтобы лучше ее разглядеть. Это было жикле пастельных тонов, продающееся в большинстве каталогов отвратительной мебели. Все это время она не обращала на нее внимания, а ведь на ней изображена река, которая телка к мельнице с огромным водяным колесом.

Колесо.

— Ты видишь то же, что и я? — спросила она, указывая на картину.

Джонатан сел. Спустя секунду он рассмеялся, цитируя первую строчку стихотворения. «Кати, Фортуна, колесо по свету».

— Ты думаешь, это наше колесо? — спросила взволнованная Вайолет. Она встала на колени, сняла картину со стены, заглядывая за нее. Ничего.

— В моей записке было указано «Отель Калиста», — начал рассуждать Джонатан. Он провел рукой по задней стороне дешевой картинной рамы. — Значит, это как-то связано с этим отелем.

Вайолет смотрела на картину, размышляя. — Это явно не оригинальная картина. Вот интересно, может, в остальных номерах тоже есть похожие картины?

Джонатан обдумал ее слова. — Ты хочешь, чтобы я снял весь отель?

— А ты это можешь?

На его лице появилась ленивая улыбка, заставляющая ее сердце биться чаще. — Любимая, миллиардер может сделать все, что ему заблагорассудится.


Глава 13

На следующее утро Джонатан снял все номера на их втором этаже. Обойдя все номера, они нашли только две картины с идентичным рисунком, но ни за одной из них посланий не было.

Они вернулись в номер Джонатана, не приблизившись к разгадке.

Обеспокоенная и расстроенная Вайолет вернулась к стихотворению, перечитывая его снова и снова. — Это должно быть колесо, я в этом просто уверена.

Она склонилась над планшетом, вглядываясь в отсканированное письмо, в надежде, что к ней придет вдохновение. В этот момент к ней склонился Джонатан и прошептал ей на ухо. — Может, мне снять номера на другом этаже?

— Если мы ошибаемся, это будет пустой тратой денег, — ответила Вайолет, задрожав от ощущения его дыхания на своем ухе.

— Ты же знаешь, деньги меня волнуют меньше всего, — сказал он, приблизился, поцеловав ее в шею.

Вайолет ахнула, склонила голову на бок, давая ему больше доступа к шее. После вчерашнего секс-марафона, они спали не более пары часов, когда она проснулась от жадных поцелуев Джонатана. Они занимались любовью дважды, и каждый раз был интенсивней прежнего. К рассвету Вайолет, измученная и ошеломленная, провалилась в крепкий сон.

Даже сейчас, несмотря на день, она сидела за столом их номера, замотанная в одну лишь простынь. Не найдя подсказок на втором этаже, они вернулись в свой номер и снова занялись любовью.

А затем еще раз.

Джонатан только что вышел из душа, от него пахло свежестью, и она хотела слизать каждую капельку воды на его бронзовой коже. Господи, этот мужчина был настоящей конфеткой.

— Кто-то из нас пытается тут работать, — отшутилась она, когда он продолжил целовать ее шею. Она отодвинулась от него, улыбаясь, показывая на планшет. — Смотри, что ты наделал. — Пока он ее целовал, она стучала пальцами по экрану, тем самым увеличила изображение.

— Ничего страшного, — ответил Джонатан, переместив губы выше, слегка покусывая ее мочку уха. — Забудь о работе. Мы подумаем над этим позже.

— Ты неисправим, — в шутку ответила она.

— Ммм, слышу тон строгой учительницы. — Он нежно куснул ее за ушко, в то время как сам запустил руку под простынь, обхватывая ее грудь. — Это меня заводит.

— Тебя заводит все что угодно, — поддразнивала она.

— Только все, что касается тебя, — согласился он, и следующие несколько часов Вайолет даже не вспоминала о работе.


***


Когда Вайолет попросила пощады, Джонатан оделся, спустился вниз за напитками. Они опустошили весь минибар в течение жаркой ночи, и сейчас оба хотели пить. Пока она ждала Джонатана, Вайолет быстро приняла душ, а после надела одну из футболок Джонатана, так как вся ее одежда пока еще была в ее номере. Она надеялась, он не будет возражать, хотя кого она обманывала, он будет в восторге, когда увидит, как ткань его футболки плотно обтягивает ее свободную грудь.

Дожидаясь его возвращения, Вайолет взяла планшет, забралась обратно на кровать, с желанием досконально разобрать стихотворение. Как только она разблокировала экран, она заметила, он был открыт там, где она его оставила, и сейчас перед глазами было увеличенное изображение четверостишия. Она провела пальцем по экрану, желая уменьшить его до нормальных размеров,и тогда заметила нечто любопытное. Одна из букв была темнее остальных. В обычном размере этого было не заметно, но стало очевидно при сильном увеличении.

Вайолет с любопытством просмотрела все строки. Некоторые буквы также были темнее. Взяв ручку и листок бумаги, она начала выписывать выделенные буквы.


«Кати, Фортуна, колесо по свету,

Кати его сквозь зиму и сквозь лето,

Но знай, что ты не властвуешь над нами.

Грустна ль ты, весела — нам все равно:

Не воспарим мы, не падем на дно.

Бедны мы, но — с богатыми сердцами.

Ты улыбнулась, мы — еще прилежней.

Ты хмуришься, а мы — с улыбкой прежней:

Хозяева своей судьбы — мы сами.

Ты с колесом своим там, в вышине,

Всего лишь тени в облачной стране:

Вы власти не имеете над нами».


Она задумчиво смотрела на выписанные буквы. ТАД. Эта аббревиатура ничего для нее не значила. В стихотворении больше не было выделенных букв, может, тогда дело было не в самих буквах, а в их порядке в слове? 4 3 3.

Отель Калиста — 4-х этажное здание. Она ахнула. Ну, конечно, разгадка всегда была у них перед глазами. Они сосредоточили все внимание на смысле стихотворения и не обратили внимания на написание.

Дверь комнаты отворилась, и в номер зашел Джонатан с пластиковым пакетом в руках. В нем были бутылки с водой и, судя по запаху, коробка свежей баклавы. — Я подумал, возможно, ты проголодалась...

Вайолет с писком спрыгнула с кровати, бросившись в его объятия. — Я нашла ответ!

Джонатан бросил пакет, поймав радостную Вайолет. — Правда?

— Да! Номер 433! — Широко улыбалась она, обнимая его за шею. — Спорю на 10 баксов, что в этом номере есть такая же уродливая картина с изображением колеса.

— Как ты до этого догадалась? — Его рука легла ей на попку, и он застонал. — И почему на тебе нет трусиков?

На ней была только его футболка. — Потому что я целые сутки не покидала твой номер, и у меня нет здесь никакой чистой одежды. — Взяв его за руку, она повела его к кровати. — Давай я тебе все покажу.

Он опустился на кровать, она села рядом, протягивая ему планшет, ее записи, объясняя свою догадку.

— Это невероятно, — сказал Джонатана, и когда повернулся к ней лицом, расплылся в улыбке. — Ты невероятная.

Вайолет сияла от восторга. Она самостоятельно разгадала эту загадку. И то, с какой улыбкой он на нее смотрел, делала это еще более значимым. В данный момент она ощущала себя королевой мира.

И когда его взгляд переместился на ее рот, Вайолет поняла — он был возбужден. Прикосновение к ее голой попке заняло все его мысли. И она почувствовала себя более сексуальной и уверенной. Она захотела его, и на этот раз главной будет она.

Поэтому с игривой улыбкой она потянулась к нему. Когда их губы встретились, она положила руку ему на промежность и начала поглаживать выпуклость на его штанах.

Джонатан застонал, сгребая ее в стальные объятия. — А как же номер 433?

— Это может подождать, — ответила она, поглаживая член через джинсы. — Настала моя очередь играть. — Переместив руку ему на грудь, она слегка толкнула, намекая, чтобы он лег на спину.

Джонатан опустился на матрас, его глаза горели желанием.

Вайолет не теряя времени, расстегнула пряжку на его ремне, продолжая поглаживать его член, возбуждая его еще сильнее. Следом расстегнула ширинку, и вот она уже стягивает с него джинсы. Джонатан приподнял бедра, облегчая ей задачу, а она подцепила пальцами резинку боксеров, оголяя желаемое — его член.

Возбужденный, твердый, готовый. У Вайолет пробежал холодок по спине при виде такой красоты, и она поспешила склониться к нему. — Я несколько дней этого ждала.

— Да? — прошептал дрожащим голосом Джонатан.

— О, да. — Она обхватила его рукой у самого основания. Она обожала его толщину, мягкость и гладкость кожи, и ощущение выступающих вен под ее пальцами. — Вот почему прошлая ночь со связанными руками была для меня пыткой. Я хотела схватить его и взять в рот.

Он застонал.

— Но сейчас мне ничто не помешает это сделать, ведь так? — Ее голос был хриплым от желания. Склонив голову ниже, она лизнула головку, наслаждаясь его реакцией. — И ты такой же вкусный, как я и думала.

Джонатан промолчал, но его рука зарылась в ее волосах, словно ему нужно было на что-то опереться.

Ей это тоже понравилось. Вайолет лизнула его раз, затем другой, уверенно дразня головку языком. Она не упустила возможности собрать кончиком языка выступающие капли. — У тебя неповторимый вкус.

— Не такой, как у тебя, — бормотал он. — Я обожаю твой вкус на своем языке.

— Да, но сейчас моя очередь, — промурлыкала она. — Так что не отвлекай меня. — И когда он хотел заговорить снова, она взяла его в рот и начала сосать.

Голова Джонатана упала на матрас, и он застонал. Вайолет сама простонала, обхватывая одной рукой ствол, другую переместила на мошонку, массируя яйца, в то время как сама сосала головку, дразня ее кончиком языка. Вскоре изменив позу, она уже брала его глубже, медленно помогая себе рукой. Ей нравилось дразнить его губами, языком, нравилось ощущать его во рту, стараясь взять как можно больше.

— Вайолет, — взмолился Джонатан, когда она усилила хватку вокруг члена. — Я долго не продержусь.

Она выпустила его изо рта, громко чмокнув. — Бедный малыш, — пропела она, нисколько не сожалея, а лишь провела плоскостью языка по всей длине. — Плохая Вайолет тебя мучает? Сводит тебя с ума?

Его пальцы крепче сжали ее волосы. — Да, она очень нехорошая женщина.

— Ммм, мне это нравится, — тихо ответила она, а потом снова склонилась над его членом, плотно обхватывая его губами. На этот раз она взяла в рот больше, почувствовав, как его рука переместилась на ее затылок, слегка надавив, молча прося о большем. Она была счастлива исполнить его желание и начала интенсивно двигать головой.

Она чувствовала, как Джонатан напрягся. — Вайолет, я сейчас кончу...

Они лишь замычала, давая понять, что не против, и продолжила сосать. Выругавшись, Джонатан дернул бедрами, проталкивая член глубже, пока он не уперся в стенку горла. После этого она почувствовала струю горячей жидкости, и измученные, но в то же время восторженные, выкрики Джонатана. — О, госпожи, Вайолет.

Она вытащила его изо рта, сглотнула семя, даря головке легкий поцелуй. Да, это было необычайно весело. — Ты долго не продержался, учитывая, что сам мучил меня часами.

Он снова застонал, закрыл глаза рукой, пытаясь восстановить дыхание. — Ничего не мог с собой поделать. У тебя изумительный ротик.

— Спасибо за комплимент, — отшутилась она, вставая с кровати.

— Куда ты собралась?

— Схожу почищу зубы, после чего мы проверим номер 433, — прокричала она из ванной.

Он снова простонал, но не сдвинулся с места. — Дай парню хотя бы минуту перевести дух.

— Минуту, но не дольше, — снова отшутилась Вайолет.

***

Вайолет вернулась в свой номер, чтобы переодеться. Она выскочила из номера Джонатана в одном полотенце, благо, ее номер находился всего через 2 двери. И, слава богу, Джонатан забронировал все номера на этом этаже, так что ее никто не видел. После того, как она оделась, причесалась, Вайолет, краснея, смотрела на свое отражение в зеркале. Ее шея была покрыта маленькими засосами, которые не могла скрыть ее короткая прическа. Поэтому они будут заметны всем окружающим. Но она… даже была не против. Запрыгнув в туфли, Вайолет вышла из номера в коридор, где ее уже ждал Джонатан.

Они спустились вниз, девушка за стойкой сообщила им неприятную новость. — К сожалению, номер 433 сейчас занять.

— Нам очень важно попасть в этот номер, — объяснял Джонатан, достав зажим с деньгами и вытащив оттуда 100$. — Как нам в него попасть?

— Прошу прощения, сэр, — извинялась девушка. — Но единственное, что я могу — это связаться с проживающими в номере и уточнить, не согласятся ли они поменяться.

Вайолет накрыла руку Джонатана своей, когда он начал протягивать очередную купюру девушке. Мило улыбнулась, а затем дернула Джонатана, отводя его в сторону. Когда они были на безопасном расстоянии, Вайолет предложила. — Почему бы нам самим не подняться и не поговорить с ними? — Им не нужен был сам номер, только картина. В теории. Они могли ошибаться.

Джонатан посмотрел на девушку за стойкой, убирая деньги обратно в карман. Затем обнял Вайолет, прижимая к себе. — Давай сходим, посмотрим, сможем ли мы их убедить.

Спустя несколько минут они стояли перед нужной им дверью. На дверной ручке висела табличка «Не беспокоить».

— О, нет, — приуныла Вайолет. — Возможно, нам стоит зайти позже.

Джонатан проигнорировал ее слова и постучал в дверь. Вайолет сжалась в ожидании появления разъяренного мужчины. Прошло несколько минут, прежде чем она услышала шорох по другую сторону двери. Дверь со скрипом отворилась, и в щель от дверной цепочки к ним выглянул пожилой мужчина. Он посмотрел сначала на нее, потом на Джонатана. — Нам не нужны полотенца.

— Сэр, мы здесь не ради полотенец, — с улыбкой ответил Джонатана.

— Мы хотели узнать, не разрешите ли вы взглянуть нам на картину в вашем номере, — протараторила Вайолет. Мужчина смотрел на них с еще большим подозрением, и последнее что им нужно было, так это чтобы он позвонить на стойку, их бы вышвырнули из отеля. Не имело значения, сколько номеров забронировал Джонатан, его все равно могли выселить за беспокойство других гостей.

Мужчина отрицательно покачал головой и начал закрывать дверь. Джонатан успел просунуть в щель носок ботинка. — Сэр, я заплачу вам 10000$ за висящую на стене картину.

Глаза мужчины округлились.

— Это правда, — поддакивала Вайолет. — Я вам клянусь, у него уйма денег. Покажи ему, Джонатан.

Как по команде, Джонатан достал зажим и помахал им перед лицом мужчины. Мужчина посмотрел на них, а затем вытянул руку. Джонатан убрал ноги из проема и передал мужчине пачку денег. Дверь номера закрылась, и Вайолет обуревало беспокойство. А что если он больше не откроет?

Но в следующее мгновение дверь вновь открылась, Вайолет и Джонатан нервно улыбнулись пожилому мужчине, стоявшему в одной майке и старых боксерах. На кровати сидела его пожилая жена в махровом халате в цветочек, держа в руках пульт от телевизора. Он пригласил их войти.

— Нам нужна только картина, — быстро ответила Вайолет. Господи, как же неловко.

— Забирайте, — сказал мужчина. — Она просто ужасная.

— Спасибо, — ответил Джонатан, направляясь к кровати. Вайолет пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать своего смущения, пока Джонатан снимал со стены картину. Закончив, он кивнул пожилой паре и покинул их номер. Вайолет последовала за ним, сохраняя спокойствие. Джонатан тоже держался непринужденно, его лицо не выражало никаких эмоций, пока они шли к лифту.

Стоило дверям лифта закрыться, он повернулся к ней, широко улыбаясь. — Все прошло хорошо.

Она хихикнула, потирая руки, глядя на картину. — Если ты называешь потерю всех твоих денег «хорошо», то так тому и быть.

— Это были деньги на мелкие расходы.

Для него может быть. Для остального мира — это судьбоносная сумма. Тряхнув головой, она сосредоточила внимание на картине. — На обороте что-нибудь есть?

— Я пока ничего не вижу. Но мы разберем ее, как только вернемся в мой номер. В наш номер, — исправился он. — Я хочу, чтобы ты сегодня же переехала ко мне.

Это было слишком самоуверенно с его стороны. — Я не помню, чтобы ты просил меня об этом, — тихо ответила Вайолет.

— Потому что я этого не делал, ты — моя, и я планировал убедить тебя многочасовыми ласками.

Хорошо, это точно могло ее убедить. — Ладно, — она провела рукой по покрасневшей щеке.

Сигнал лифта оповестил о приезде на их этаж. Ей хотелось бежать в номер сломя голову, но она заставила себя неторопливо выйти из лифта и идти за Джонатаном, который, судя по виду, не разделял ее нетерпения.

Стоило им оказаться в номере, Джонатан положил картину на кровать. Она была практически идентична картине в их номере, только нарисована под другим углом, и изображение водяного колеса преобладало на рисунке.

— Это точно она, — взволнованно сказала Вайолет.

Джонатан развернул картину, провел рукой по дешевой фанере на обороте. — Давай посмотрим, сможем ли мы ее снять.

Вайолет внимательно наблюдала, как Джонатан ослабил крепления и убрал фанеру, а к ней скотчем были приклеены конверты. Как обычно, конверты подписаны знакомым подчерком. «Вайолет. Джонатан». По конверту каждому.

— Вот оно, — выдохнула Вайолет. Она взяла конверт со своим именем и провела пальцем по подчерку отца. На обороте она пальцами чувствовала восковую печать. Он приложил так много усилий для всего этого. Она не понимала его намерений. Еще с детства она поняла, ее отец был эгоистом. Зачем ему нужно было устраивать им с Джонатаном приключения? Она задумалась, будет ли призом в их гонке его дневники, или их с Джонатаном ждет что-то еще?

Джонатан взял конверт со своим именем. — Хочешь открыть свой конверт первой?

Вайолет нерешительно провела пальцем по толстому конверту. — Ставлю 10 баксов, что там еще одно стихотворение, — ответила она, стараясь сохранить безразличный тон. Но по какой-то причине, каждое послание отца пробуждало в ней массу эмоций. Будет и это послание последним? Будет ли это последней ниточкой, связывающей ее с отцом? С мужчиной, с которым она не чувствовала близости, но который после своей смерти, захотел вовлечь ее в свою игру, да еще привлек к этому Джонатана.

Она была сбита с толку, но пересилив себя, сломала печать, вытащила листок и начала читать.


Я отправился в Сад Любви.

Я и раньше бывал там не раз.

Но, придя, я его не узнал:

Там часовня стояла сейчас.


Дверь в часовню была заперта.

"Бог накажет" — прочел я над ней.

Я прочел, оглянулся вокруг:

Не узнал ни дерев, ни аллей.


Там, где было просторно цветам,

Тесно жались могилы теперь,

И священники в черном шли шагом дозорным

И путы печали на любовь налагали.


Вайолет моргнула, дочитав стихотворение. — Ого, это так… мрачно. — Она посмотрела на Джонатана. — Что думаешь?

Он выглядел напряженным. — Мне кажется, это слова о потерянной любви.

Именно так. Было ли это очередным камнем, брошенным в их сторону? Вайолет внимательно изучила слова, но не нашла в них ничего необычного. Мотнув головой, она убрала лист обратно в конверт. — Я меня пока нет никаких предположений.

— Возможно, мое письмо даст нам разгадку, — предположил Джонатан, разорвал свой конверт и достал убранное в нем послание. Пробежавшись глазами по написанному, он тихо зарычал.

— Что? — спросила Вайолет. — Что там написано.

Джонатан молча протянул ей лист бумаги. Она взяла его и прочитала. Под моим надгробием есть секретный отсек. Именно там вы найдете все ответы.

По телу Вайолет пробежали мурашки, волосы на руках встали дыбом. Он отправлял их к своей могиле? Он же похоронен в Детройте. Дома. Они были в Англии, Нью— Мехико, теперь в Греции… и ради того, чтобы опять вернуться домой? — Я не понимаю.

— Вайолет, — тихо окликнул Джонатан, поглаживая ее по руке. — Ты в порядке?

— Не знаю, — ответила она, и это было правдой. Она была в растерянности. Часть ее безумно злилась, а другая была разочарована. — Он заставлял нас колесить по миру, ради того, чтобы мы вернулись обратно в Детройт? Какой в этом смысл? Почему бы сразу не отправить нас на свою могилу?

— Может, это было послание, своего рода намек, скрытый не только в стихах, но и самом месте.

Она плотно сжала губы. — Каждое стихотворение звучало как укор в мою сторону за то, что я была плохой дочерью, игнорирующей больного отца. Если он хотел, чтобы мне стало стыдно, то у него ничего не вышло.

— Пока рано расстраиваться, — Джонатан прижал ее к себе. — Мы все выясним, когда доберемся до его могилы. В записке говорится, что именно там хранятся ответы.

Она оттолкнула его. — Я не хочу ехать.

— Что?

— Это очередная попытка манипулировать мной. Вот и все. — Она потрясла конвертом. — Одна из его глупых игр. Что мы там найдем? Копию его любимых лекций? А может быть, одну из любимых книг?

— Я надеюсь найти свой артефакт, — совсем тихо ответил Джонатан. — Его дневники, были бы отличным бонусом, но я должен вернуть скрижаль в Кадис.

Вайолет не верила своим ушам. После всех эмоциональных потрясений, после переездов из страны в страну, ответ хранился на могиле ее отца? Она снова почувствовала себя обманутой. — Я не хочу туда ехать.

— Вайолет, я буду с тобой, — успокаивал ее Джонатан. — Все будет хорошо. Он не причинит тебе вреда. Мы снова вместе, как будто никогда не расставались. Словно этих 10 лет никогда не было.

Его слова были как пощечина. Словно их никогда не было? Черта с два. Все внутри нее похолодело. — Но они были, и мы ничего не может с этим поделать.

— Сейчас это лишь плохие воспоминания.

Она съежилась. Для нее это были не просто плохие воспоминания. Это события, растоптавшие ее, разбившие сердце, в результате которых она лишилась всего. Он вспоминал о ней, продолжая привычный образ жизни. В то время как она собирала свою жизнь по крупицам.

Он скучал по ней, находясь в экзотических странах или между раскопками, а она в это время жила в аду. Она пришлось пройти через многое, прежде чем она возродилась сильной. Независимой женщиной. Она знала разницу между любовью, страстью и жизненной необходимостью. И она не собиралась забывать о последних 10 годах своей жизни, только потому, что вновь испытывала физическое влечение к Джонатану.

10 лет назад Вайолет ДеВитт нуждалась в Джонатане Лаенсе, а он ее бросил. Но нынешняя 29-летняя Вайолет больше ни в ком не нуждается. И даже спустя 10 лет, Джонатан не понимал ее.

Вайолет спокойно убрала письмо в конверт и протянула его обратно Джонатану. — То, что ты не хочешь думать об этом десятилетии, не означает, что его не существовало. Это не помарка, которую ты можешь стереть ластиком. Это было, и мы должны вынести х этого урок.

Даже произнося это, она чувствовала раскаяние. 10 лет назад секс с Джонатаном закончился беременностью и разбитым сердцем. Кажется, она снова совершила ту же ошибку.

— Вайолет, я не это имел в виду, — он потянулся к ней.

Она снова отшатнулась от него. — Джонатан, мне нужно подумать.

— Куда ты пошла? — спросил он, следую за ней к двери.

— Обратно в свой номер.

— Чтобы ты могла подумать? О чем именно?

— Может, я хочу подумать о 10 годах моей жизни, которые для меня точно не прошли бесследно.

— Вайолет, ты же знаешь, я не это имел в виду…

— Если честно, я уже ни в чем не уверена, — холодно произнесла она. — Одно я знаю точно, 10 лет назад я совершила ошибку, поддавшись твоим чарам, которые доставили мне неприятности, и я ждала, что ты придешь и избавишь меня от них. Но этого не произошло, и мои страдания научили меня рассчитывать только на себя. И вот 10 лет спустя, я опять наступила на те же грабли. И не горжусь этим.

Выражение на лице Джонатана стало серьезным. — Вайолет, я люблю тебя. Это не изменилось…

Она аккуратно похлопала его по груди. — Может быть, ты и не изменился, Джонатан, но я, да. И сейчас мне нужно время подумать.

Она повернулась к двери, открыла ее, когда Джонатан схватил ее за руку. — Вайолет, прошу, не уходи. — Она слышала мольбу в его голосе. — Я прошу прощения за свои слова. Я не это имел в виду…

— Я знаю, — ответила она. — Ты не хотел делать мне больно, но факт остается фактом. Я не могу быть прежней взбалмошной девчонкой. Мне нужно, чтобы ты любил меня такой, какой я стала.

— Я люблю…

Она улыбнулась. — И мне нужно понять, хочу ли я того же, что хотела 10 лет назад. — Она убрала руку с его груди. — Джонатан, мне нужно побыть одной и все обдумать, хорошо?

После этого она развернулась и ушла, не понимая, была ли она довольна или расстроена тем, что Джонатан не последовал за ней.

***

Словно этих лет никогда не было. Сейчас это лишь плохие воспоминания.

Вайолет снова и снова прокручивала эти слова. Она весь день пролежала на своей кровати, глядя в потолок.

Она думала о Джонатане, Джонатане из прошлого, и о нем настоящем. О своем отце и его глупых играх. Думала о ребенке, которого потеряла 10 лет назад. Она думала о своей работе в Детройте, о своих учениках и коллегах по работе.

Джонатан хотел притвориться, словно они никогда не расставались, но она так не могла. И ей было больно от того, что он вообще мог такое предложить. Она совершала ошибки, но вынесла из них уроки. Она стала сильнее, умнее, жестче. Она испытывала боль, плакала, но находила в себе силы пережить это.

Так что она не хотела вновь быть той глупой девчонкой, просто не могла этого допустить. И просьба Джонатана забыть прошлое ранила ее в самое сердце.

Он совершенно не знал ее, раз мог такое предложить. С другой стороны, он не испытывал боль утраты, которую пережила она. Она оплакивала не только их отношения, но и смерть ребенка. Его слова заставили ее задуматься, а испытывал ли он настоящую боль от их расставания?

Они провели несколько недель вместе, и он ожидает, что она вновь бросится в его объятия, забыв о прошлом?

Если быть честной, она с удовольствием легла с ним в постель. Хоть ей нравилась их физическая близость, она до сих пор был в смятение по поводу их воссоединения. Она не знала, удастся ли ей простить его за прошлое. Секс был потрясающим, но можно ли было продолжать отношения без любви? Джонатан говорил, что он любит ее, но … она сомневалась.

Она больше ни в чем не была уверена.


Глава 14


Обдумывая все несколько часов, Вайолет наконец приняла решение.

Молча собрала чемодан, переоделась в дорожную одежду. Позвонила в авиакомпанию, забронировала билеты, вызвала такси, и не в силах больше оттягивать неизбежное, она прошла по коридору к номеру Джонатана.

Сердце болело и упало тяжким грузом. Еще утром она была счастлива, безгранично и по-глупому счастлива. Но это счастье было хрупким, хватило одного комментария, и она поняла, насколько плохо они знают друг друга.

И она сама была виновата за то, что возобновила отношения, которые вновь причинили ей боль и опустошили. Лучше закончить все прямо сейчас. Если она этого не сделает, то может пострадать.

Убрав волосы за уши, Вайолет прижала сумочку ближе и постучала в дверь. Она слышала его передвижения по комнате, а затем дверь распахнулась. Джонатан стоял в мятой рубашке, лицо уставшее, опечаленное.

— Вайолет, — пробубнил он, открывая дверь шире. — Входи.

— Если честно, я не могу, — спокойно начала она, хотя ее сердце разрывалось от боли, и она была на грани слез. — Я пришла попрощаться.

— Нет, — выдохнул он. Он напрягся, сверля ее взглядом. — Нет, Вайолет. Не делай этого. — Он поднял руку, словно хотел удержать ее, но затем опустил, понимая, что она, вероятно, отшатнется от него. — Прошу тебя. Давай все обсудим...

— Джонатан, нам не о чем говорить. Просто я... Приезд сюда был ошибкой. Я позволила втянуть себя в авантюру, но пришло время мне вернуться обратно к своей нормальной, скучной жизни. Я была рада тебя видеть, но я так больше не могу.

— Мы можем не ехать на могилу твоего отца, — быстро ответил он. — Мы вообще можем забыть обо всех этим поисках. Просто останься со мной. Умоляю.

Она отрицательно мотнула головой, делая шаг назад. — Давай не будем усложнять...

— Усложнять? — резко произнес он. — Кажется, тебе не составляет труда меня бросить. Когда все стало серьезно, ты снова убегаешь, поджав хвост.

— Это не честно. — Она прижимала сумочку к боку, цепляясь за нее, как за спасательный круг.

— Да срать я хотел на честность. Вайолет, я люблю тебя, — она отчетливо слышала боль в его голосе. — Я всегда буду тебя любить. И это никогда не изменится.

— Джонатан, но я изменилась. У нас разные взгляды на жизнь. Я больше не знаю, кто ты. — Она грустно и виновато улыбнулась.

— Но ты даже не дала мне шанса. Черт возьми, Вайолет, хотя бы дай мне шанс!

Так и есть. Но она также знала, что ей не нужно этого делать, так как заранее знала исход. — Ладно, допустим, я это сделала. Допустим, я вернулась в твою постель, и мы весело проводим время. А дальше что?

Он нахмурился. — Что ты имеешь в виду?

— Что будет дальше с нами?

Он выглядел ошарашенным ее вопросом. — Все, что пожелаешь. Вайолет, я согласен на все, лишь бы быть с тобой. Для меня это самое важное.

— Да, но у тебя своя жизнь, друзья. У меня тоже. У тебя археологические раскопки, которые ты спонсируешь, и автомобильный бизнес. А я учительница. Ты живешь в Нью— Йорке, верно? А я в Детройте. Как мы будем видеться?

Он открыл рот, но затем закрыл, прищуриваясь, будто угодил в ловушку.

— Я знаю, на это нет правильного ответа. Ты не можешь бросить свои дела и бизнес и жить со мной, пока у меня учебный год. А я не могу бросить работу и учеников, чтобы быть твоей девушкой.

— Вайолет....

Она покачала головой. — Разве ты не понимаешь? У нас теперь новая жизнь. Прошлого не вернуть.

— Я так не думаю, — ответил он, повысив голос. — Одно я знаю наверняка, ты снова пытаешься меня оттолкнуть...

— Это не так...

— Ты даже не даешь мне закончить предложение, — выпалил он. — Это потому, что тебе не нравится то, что я собираюсь сказать? Конечно, легче же считать, что ты уже все решила, да?

Она молчала, глядя на него, начиная потихоньку злиться. Это решение причинило ей боль, а он пытается повернуть все так, будто она бессердечная стерва? Когда он больше ничего не сказал (она ждала, боясь его перебить), она устало вздохнула. — Я пришла сюда не ругаться...

— Нет, ты пришла бросить меня. — Он провел рукой по волосам, взлохмачивая их еще больше. — Вайолет умоляю, я сделаю все, что ты захочешь. Я просто не хочу снова тебя потерять.

— А как же слова мудреца «если любишь, то отпусти»?

— Не надо, — прохрипел он, и его лицо скривилось от боли.

— Прости, Джонатан. Я просто... я не могу. Я не хочу, чтобы мое счастье зависело от другого человека. Я больше не могу этого позволить.

— Но, Вайолет. Ты делаешь меня счастливым.

Его глаза горели огнем, отчего Вайолет почувствовала себя еще хуже. Поэтому следующую фразу ей было произнести тяжелее всего. — Да, но я не уверена, что чувствую то же самое.

Джонатан закрыл глаза. — Вайолет, позволь мне попытаться сделать тебя счастливой. Прошу, дай мне шанс.

Она снова покачала головой. — Прощай, Джонатан. Не ищи меня, ладно? Забудь обо мне.

Прежде чем он успел ответить что-то еще, она быстро поцеловала его в щеку и убежала к лифту. Если она обернется, то пожалеет о своем решении. Если бы она увидела боль в его глазах, то поняла — он страдал не меньше ее. Но она знала, она сможет пережить боль. Она однажды это сделала, так что сможет и сейчас.

Нажимая кнопку лифта, она слышала вдалеке грохот разбившейся о стену лампы.

***

Вайолет снова ушла. Его Вайолет снова его бросила, сказав, что у них нет будущего, но он знал истинную причину. Она боялась, поэтому предпочла сбежать.

Не ищи меня, ладно? Забудь обо мне.

Боже. Он яростно сжимал кулаки, умирая от желания что-нибудь разбить. Рядом оказался плоский экран телевизора, Джонатан швырнул его в стену, плазменный телевизор, ехидно наслаждаясь потоком мелких осколков, разлетевшихся по ковру.

Пошло все на хер.

Его сердце только что вырвала и растоптала крошечная женщина, которую он любил до глубины души. Та, которой он не дарил счастье. Это задело его больше всего. Он не делал ее счастливой. Даже если бы она осталась с ним, она все равно была бы несчастна.

Он не мог вернуть ее любовь. Ей нечего было ему предложить. Вайолет даже не хотела попробовать. Он думал, ему удалось пробиться сквозь ее стену, что она впустила его в свое сердце. Вместо этого, она снова закрылась и ушла не оглядываясь. Словно он ничего для нее не значил.

И он ничего не мог с этим поделать. Она не хотела, чтобы он ее беспокоил. Она не хотела быть с ним.

Джонатан кипел от злости, круша в номере все, что ему попадается под руку.

***

Без красивой, улыбающейся Вайолет, поиски ответов на загадки профессора ДеВитта потеряли для Джонатана всякий смысл. Он покинул солнечный Санторини, улетев на свой последний, бесценный проект в Кадисе, но даже отчеты археологов об успешных находках не могли избавить от черной тучи, нависшей над его головой.

После двух дней в Испании он вернулся в Нью— Йорк и погрузился с головой в работу. В Лаенс Моторс был совет директоров, который отлично справлялся с работой, и ему можно было лишь изредка одобрять новые проекты. В этот раз он решил лично участвовать в исследованиях и разработке новой модели автомобиля. Не самое эффективное отвлечение, но хоть что-то. Джонатан назначал совещания с конструкторами, дизайнерами, выслушивая новые идеи, в надежде вернуть свой интерес к работе.

Но все было бесполезно. Что бы он не делал, он не мог выбросить из головы безразличный взгляд Вайолет и ее холодность. То, с какой легкостью она вычеркнула его из своей жизни.

В прошлый раз она умоляла его уехать вместе с ней. На этот раз она прогнала его до того, как он причинит ей боль. За прошедшие десять лет Вайолет хорошо научилась отталкивать всех. Утром она была счастлива рядом с ним, но как только они нашли письма ее отца, Вайолет решила исчезнуть из его жизни.

Но самое грустное, он понимал, почему она оттолкнула его. Он знал, она испытывала боль предательства от него и ее отца. Он знал, она боялась повторения этой боли. Но как он мог доказать ей, что больше никогда не причинит ей боль, если она даже не дала ему шанс?

Он не мог спать, потому что желал обнимать ее во сне. Он не мог сосредоточиться в течение дня, потому что продолжал гадать, чем она сейчас занималась. Была ли она несчастна, так же как он? Или она уже вернулась к прежней жизни, наглухо закрыв сердце на замок? А может, она плакала и страдала, потому что любила его, но боялась этого? А вдруг презервативы и противозачаточные таблетки не сработали, и она вновь забеременела? А он снова ее бросил.

Он сотни раз в день брал в руки телефон и клал обратно. Если он позвонит, то нарушит ее просьбу оставить ее в покое. У нее был его телефон, она знала, как с ним связаться. Он без конца повторял себе, что она позвонит, если у нее возникнут проблемы, или она вновь захочет быть с ним.

Но Вайолет так и не звонила, и Джонатану пришлось признать, что возможно его любовь была безответной. Вероятно, он любил Вайолет намного сильнее, чем она его. И любви одного не достаточно для создания счастливых отношений.

***

— Дерьмово выглядишь, дружище, — заявил Риз, когда Джонатан сел на свое место за покерным столом.

— Совещание затянулось, — сухо ответил он, поднимая пустой бокал и чокаясь вместе с остальными пятью мужчинами, сообщая об открытии собрания братства. «Благосостояния братьям» произнесли они хором. Они ждали его прихода, чтобы начать привычную еженедельную встречу.

— Встречу братства считаю открытой, — сказал Логан. – Раскошеливайтесь, парни. — Он начал раздавать карты, когда они приготовились к долгой ночи за игрой в покер с сигарами и разговорами о делах.

Джонатан поставил на стол свой пустой стакан, отталкивая его подальше. Обычно он бы выпил немного скотча за игрой, но он больше не прикасался к алкоголю с того момента, как увидел презрительный взгляд Вайолет в ночь, когда он напился до беспамятства. Хотя было неважно, выпьет он или нет, ведь Вайолет больше не было рядом. Он посмотрел на стакан, но покачал головой. Не, это все еще важно.

— Серьезно, выглядишь хуже некуда, — повторил Риз, жуя конец дорогой сигары, пока он забирал свои карты. – У тебя все нормально?

— Нормально, — ответил Джонатан в надежде, что на этом тема будет закрыта.

— Ты должен быть доволен, — сказал хриплым голосом Хантер. Покрытый шрамами миллиардер сидел прямо напротив Джонатана, и впервые за долгое время его невеста не вертелась на его коленях. – Сегодня никаких дам.

Джонатан прыснул, маскируя этим свою зависть. За последний год его друзья нашли свои вторые половины. Их еженедельные собрания постоянно срывала жена Риза или невесты Логана и Хантера. Даже Гриффин – главный высокомерный засранец из компании, совсем недавно обручился, с радостью вручая свои яйца веселой, кудрявой подружке. Последним холостяком в их компании был Кейд.

Он замер, не только Кейд, но и он сам. Он все еще оставался холостяком, не смотря на то, что его сердце навсегда отдано Вайолет.

Одна партия в покер сменялась другой, сопровождаясь привычным обсуждением дел. Джонатан большую часть вечера молчал, когда пришло его время делиться новостями, лишь вскользь упомянув разрабатываемую им новую модель автомобиля. Его мысли были заняты другим.

Он не мог перестать думать о Вайолет. Жалела ли она о своем решении или же ей было все равно? Зная Вайолет, а ему казалось, он ее знал, она подавляла все сильные эмоции в себе. Она старалась быть хладнокровной, безразличной до тех пор, пока эмоции не переполняли ее, и они не вырывались потоком слез и страданий.

И у Джонатана щемило сердце от этой мысли. Он не злился на Вайолет за то, что она оттолкнула его, ему было горько, ведь он хотел быть рядом, утешить ее в тот момент, когда эмоции прорвутся через ее защитный барьер. Ей нужна была поддержка, жилетка, в которую она могла поплакать.

Около полуночи Джонатан сбросил последние фишки. — Ва-банк. — У него были плохие карты, но ему наплевать. Он итак проиграл небольшое состояние за вечер. Он просто хотел выйти из игры. Хотел поскорее очутиться дома, зализывать раны и еще немного погоревать о потере Вайолет.

Сегодня из него был паршивый собеседник. Он обрадовался, когда Кейд выиграл. — Все, я пас, — сказала он, строя фальшивую гримасу. — В любом случае, мне пора закругляться. — Он вышел из-за стола, попрощался с друзьями, поднялся по ступенькам, направляясь в своему месту на парковке.

— Погоди, — окликнули его, когда он доставал ключи от машины.

Джонатан обернулся, увидел спешащего к нему Кейда Арчера. Блондин шел, засунув руки в карманы светло- коричневой куртки, поглядывая на своего водителя, который стоял недалеко от машины Кейда. Арчер остановился около Джонатана, положил руку ему на плечо.

— Что такое? — спросил Джонатан.

— Просто хотел поинтересоваться, как все прошло с Вайолет. У вас двоих такая непростая история.

— Отъебись.

— Так, хорошо, да? — улыбка Кейда спала. — Мне больно это слышать. Я знаю, как сильно она тебе небезразлична.

Джонатан сжал зубы, плотно стискивая в руках ключи. Одна часть его хотел ударить Кейда, Кейда, который проявлял заботу, а другая желала высказаться, облегчить душу.

— Могу я спросить, что произошло? — сказал Кейд, после молчания Джонатана.

— Она снова меня бросила.

— Снова?

Джонатан оскалился. — Я думал, ты все знаешь.

— Да, но без подробностей.

— 10 лет назад Вайолет попросила меня сбежать с ней. Я отказался, и она уехала без меня. Как оказалось, она умоляла меня уехать с ней, но я этого не понял. Она была беременна, но вскоре потеряла моего ребенка. — Он испытал новую волну боли, произнеся это вслух. Господи, каким же поганым человеком он был. Он не заслуживает такую женщину, как Вайолет. Следующую фразу ему пришлось силой выдавить из себя. — В этот раз мы снова переспали, она испугалась и бросила меня. Сказала мне не искать ее.

— Хммм, — все, что ответил Кейд.

Это не то, что Джонатан рассчитывал услышать. — И как это понимать?

— Получается, раньше она просила тебя поехать за ней, но ты этого не сделал?

— Я не знал о ее беременности. Ее отец сказал, она уехала домой и вышла замуж за другого. Я думал...я думал, что потерял ее навсегда.

— То есть ты не боролся за нее. А ты звонил ей узнать все ли с ней хорошо? Или окончательно расставить точки в ваших отношениях, чтобы вы оба могли двигаться дальше?

Он снова сжал зубы, скрипя желваками. — Нет, я был зол. — И мне было больно. Я был подростком, страдающим от потери первой и единственной любви.

— Хммм.

— Будь ты проклят, говори уже.

— Она испугалась, сбежала от тебя, и ты сейчас здесь?

Он зарычал на друга. — Она сказала мне забыть про нее и не беспокоить.

Кейд никак не отреагировал на вспыльчивое заявление Джонатана. — После моего разговора с Вайолет, у меня сложилось впечатление, что у нее было несчастливое детство. Кажется, она очень обижалась на своего отца. Я прав?

Джонатан кивнул, не понимая, к чему клонит Кейд.

— А у тебя не возникало мысли, что Вайолет ждет, что каждый человек в ее жизни причинит ей боль? Может, ей легче отгородиться от всего, чем попытаться выстроить отношения?

Джонатан молча таращился на него.

— Так вот, я подумал... разумеется, она тебя оттолкнула. Ты причинил ей боль в прошлом, и она испугалась новой боли. Но я не понимаю одного, почему ты не борешься за нее?

У Джонатана пересохло во рту. Ну, конечно. Какой же он дурак. Он был так поглощен своим несчастьем, что даже не подумал побороться за нее. Это же так очевидно. Вайолет оттолкнула его в страхе испытать новую боль. В прошлый раз он не поехал за ней и потерял 10 лет своей жизни. На этот раз только страх мешал им быть счастливыми.

И Джонатану нужно доказать Вайолет, что он не боится.

Он схватил Кейда за лацканы куртки. — Мужик, ты чертов гений!

Кейд улыбнулся. — Рад, что смог помочь.


Глава 15

Вайолет пила кофе, наблюдая за тем, как рабочие устанавливали новую вывеску над главным входом средней школы Нептуна. Была некая ирония в том, что теперь она каждый день будет ходить на работу в «Среднюю школу имени Джонатана Лаенса». Судьба, та еще жестокая стерва.

— Эй, давно не виделись, — послышалось позади нее, Вайолет обернулась, увидев свою подругу Кирстен. — Рада, что ты наконец вернулась, — сказала с улыбкой Кирстен, поднимая в знак приветствия стакан с кофе на вынос. — Как прошел отпуск?

— Интересно, — ответила Вайолет, стараясь говорить непринужденно. Она отпила кофе, чтобы ей не пришлось больше ничего говорить. Кирстен немного постояла рядом с ней, а затем они обе направились в школу.

— Знаешь, а ты немного пропустила, — заговорила Кирстен, закалывая волосы одной рукой, у нее это мастерски получалось, после многолетней практики. — Одни педсоветы, продленки, и благодаря твоему щедрому другу, нам выделили деньги на школьный оркестр. — Кирстен радовалась этому факту, ее можно понять, ведь она учитель музыки. — У тебя красивый загар. Куда вы, ребятки, ездили?

— В Грецию, — буркнула Вайолет и после стона Кирстен быстро добавила, — но исключительно ради исследований.

— Черт, Греция! Передай своему миллиардеру, если ему вдруг понадобится помощь учителя музыки, то я первая в очереди.

Вайолет испытала укол ревности. Кирстен точно будет во вкусе Джонатана. Она веселая, общительная, симпатичная, какой когда-то была Вайолет, но уже не является. Если бы она была хорошей подругой, то свела бы их вместе, тем самым убила бы двух зайцев. Сделала бы Кирстен счастливой и переключила бы внимание Джонатана от себя.

Но она не ответила подруге. И одна мысль о Джонатане с другой доставляла ей боль. Это потому что еще свежи воспоминания, успокаивала она себя. Пройдет несколько месяцев, она его забудет, и все будет как прежде.

Она повторяла эту мантру уже больше недели. Однако это не останавливало слезы в минуты слабости или пробуждения среди ночи с желанием прижаться к его сильном телу. Это не избавило ее от плохого настроения и возвращения в школу, до тех пор пока она больше не могла это откладывать.

Ей просто нужно время, говорила она себе. Время лечит любые раны. В теории. Эта рана еще даже не перестала кровоточить.

Так что Вайолет слушала болтовню Кирстен о новом отрывке, который разучили ее ученики, и как ее единственный игрок на тубе никак не мог выучить партию, бедный ребенок. Вайолет незаметно дошла до своего класса, где ее ученики встретили с радостными криками по поводу ее возвращения. Ее замена позволяла им смотреть фильмы во время урока, и Вайолет сделала то же самое, не в силах пока влиться в рабочий процесс. Она поставила документальный фильм о мумиях, а сама отвернулась к окну. Странно, но возвращение домой не принесло ей радости. Она не могла толком описать свои чувства. Просто понимала, что-то было не так.

Так было до того момента, как она закрылась в кабинке учительского туалета во время обеденного перерыва. Она сидела там, обхватив голову рукой. Ей не нужно было в туалет, она просто пряталась от всего мира. Если она будет в туалете, ей не придется отвечать на вопросы всей школы о Джонатане или их поездке. Всем было любопытно, и по зажатому, но все же улыбающемуся лицу Вайолет они не могли понять, насколько ей была неприятна эта тема.

Кто-то постучал в перегородку между кабинками. — У вас случайно не найдется тампона?

— Конечно, — буркнула Вайолет, потянувшись к висящей на крючке сумочке. Выудив тампон, передала его через перегородку.

— Спасибо, — ответила женщина по ту сторону перегородки. — В этом месяце начались раньше обычного.

— Да, такое бывает, — сочувственно ответила Вайолет и замерла. В жилах застыла кровь. Она поняла, что было не так. У нее не было месячных.

Пульс застучал у нее в ушах, да так громко, что она не слышала собственных мыслей. На нее напала паника. Не было месячных. О, боже. Онемевшими пальцами она нашла в сумочке упаковку противозачаточных таблеток. Открыла ее и внимательно изучила. Ни одного пропущенного дня. И они с Джонатаном каждый раз предохранялись.

Но... у нее все равно была задержка.

Это стресс — повторяла она про себя. Всего лишь стресс. Ты все время нервничала из-за отношений с Джонатаном, плохо спала по ночам. Вот и нарушился цикл. Ты не беременна. Ты не беременна.

Но после работы, она все же зашла в аптеку и купила тест на беременность. Как в тумане она вернулась в свою квартиру. Тест лежал в сумочке, дожидаясь своей очереди. Все, что ей нужно было сделать: достать его из упаковки, пописать на палочку и увидеть результат. И тогда она узнает, повторилась ли ситуация 10летней давности, или же она зря переживала.

Вместо того, чтобы направиться в ванную и покончить с сомнениями, Вайолет села на диван и задумалась, глядя в пустоту.

На этот раз все было не так страшно. Она больше не студентка, у нее есть крыша над головой и стабильный доход. И что бы не случилось, она со всем справится.

Если она забеременела... Ей придется рассказать Джонатану. Странно, как ее сердце затрепетало от этой мысли. Их будет объединять не только дикая страсть. Конечно, это перечеркнет все ее старания держаться от него подальше. Но с появлением ребенка они будут частью жизней друг друга. Ее сердце вновь предательски сжалось. Возможно, они смогут действовать не спеша, и вместе воспитывая ребенка, вновь узнают друг друга, и начнут все заново.

Они смогут попробовать еще раз. Ей не следовало этого хотеть, это должно быть последнее, о чем она должна думать. Она порвала с Джонатаном, чтобы он не мог причинить ей боль, но, кажется, ее сердце все решило иначе. Оно хотело Джонатана.

Но она его оттолкнула. Сцепив руки на коленях, Вайолет задумалась, что он подумает, если она заявится к нему с новостью о своей беременности? Обрадуется ли он?

Или, наоборот, подумает, что она решила его использовать? Джонатан был привлекательным, богатым мужчиной. Он может иметь любую женщину, которую пожелает. Он хотел Вайолет, но она дважды его бросила. Вероятно, после этого он окончательно ее забудет.

По собственной вине она оказалась в том же положении, что и 10 лет назад — одна, со смешанными чувствами и возможно с ребенком под сердцем. И на этот раз она не сможет обвинять во всем отца, потому что это полностью ее вина. Ей некого винить, кроме себя.

Вайолет прикрыла рот рукой, чувствуя подступающую тошноту. Ну почему она взбесилась, когда он сказал, что прошедшие 10 лет не имеют значения?

Она даже не захотела выслушать его объяснения. Она услышала безразличие в его словах, сделала выводы и вернулась прямиком домой. А как же надежда на лучшее? Нет, она перечеркнула все и ушла. Она решила, будто он тот же придурок, каким она всегда его считала, и закрыла дверь, не дав ему шанса все объяснить. Именно так она всегда поступала — при первых появившихся сложностях убегала, пряча голову в песок. И этот раз не исключение.

О, Господи, ее сейчас стошнит.

Неожиданно раздался звонок в дверь.

Прикрывая рот рукой. Вайолет встала и на автомате пошла открывать дверь. Если кто-то из ее соседей решил что-то у нее одолжить, то они выбрали крайне неудачное время. Сейчас все ее мысли были заняты тестом на беременность, Джонатаном и …

Она открыла дверь и тупо уставилась на стоящего перед ней мужчину.

Джонатан ужасно выглядел. Он несколько дней не брился, под глазами темные круги. Волосы торчали в разные стороны, а его пиджак и рубашка мятые, словно он пару дней в них спал. Обычно он всегда выглядел опрятно, поэтому она удивилась, увидев его в таком виде.

Черт, да она вообще удивилась, увидев его здесь.

— Джонатан, — сказала она, не придумав ничего лучшего. — Ч-что ты тут делаешь?

Выражение его лица было серьезным и уверенным — Я приехал бороться за тебя.

Она округлила глаза от удивления. — Ты что?

— Я здесь, чтобы бороться за тебя, — повторил он, перемещая руку на дверной косяк. На случай, если она решил резко захлопнуть дверь прямо перед его носом. Затем он шагнул вперед, сверля ее взглядом. — Я не сделал этого в прошлый раз. Подумал, ты больше не хочешь меня видеть, тем самым позволив тебе уйти из моей жизни. Больше я такой ошибки не совершу.

Ошарашенная его словами, она отступила в сторону, позволяя ему войти. — Входи.

Он зашел, и Вайолет продолжала смотреть на него, не веря своим глазам. Его широкие плечи, кажется, заполнили все пространство ее крошечной квартиры. Ей стало любопытно, что он подумает о ее квартире. Она была небольшой, заполненной в основном книгами и разными безделушками. На одной из стен висела карта Римской империи, а на другой полка с глиняными горшками. Там не было личных фотографий, у Вайолет не было домашних питомцев или бывших парней, оставивших в ее квартире свои вещи. Она даже не была хорошей хозяйкой. Как неловко. Она нервно посмотрела на кучу вещей, висевших на спинке стула. — Что ты делаешь здесь в Детройте? Я думала ты живешь в Нью—Йорке.

— Так и есть. Вернее было. — Он пробежался взглядом по ее квартире, затем повернулся обратно к ней. — Я решил ненадолго пожить здесь. А может переехать насовсем.

Ее сердце стучало, будто она пробежала марафон. — Вот как, и почему же?

— Все из-за тебя. Ты живешь здесь, а я хочу быть рядом с тобой. — Он шагнул к ней, смотря на нее, как большой хищник. Взял ее трясущиеся руки, поднес к своим губам и поцеловал. — Я помню, ты сказала забыть о тебе. Ты сказала, у нас ничего не получится, что мы уже не те, что были раньше. Но дело в том, что я всегда знал это. — Он улыбнулся, почти извиняясь, продолжая пристально смотреть на нее. — Я знаю, ты не та девчонка, что была 10 лет назад, но и я уже не тот безголовый юнец. И мне хочется думать, что я учусь на своих ошибках. Так что на этот раз, я так просто не сдамся.

— Н-не сдашься?

— Нет. Мы сделаем все так, как ты захочешь. Если ты хочешь игнорировать меня следующие 10 лет, но встречаться ради одной дикой ночи, а затем опять не общаться, то пусть так и будет. Я буду рядом. Когда бы я тебе не понадобился.

Она поежилась от его слов. Боже, по его словам она— холодная стерва. Она вырвала свои руки, обижаясь на него. — Джонатан, так не честно...

— А мне плевать, честно или нет. Я устал поступать правильно и жить без тебя. — Он подошел ближе и аккуратно положил руки ей на плечи. — Вайолет, ты не понимаешь. Я говорю это не с целью тебя обидеть. Я хочу сказать, что я буду рядом, всегда. Я знаю, ты боишься боли и разочарования. Я понимаю, ты боишься, что я вновь заставлю тебя страдать и брошу тебя. Знаю, в твоей жизни был только один мужчина — твой отец, и он подвел тебя. Твоя мама была занята своими проблемами, и тебе с самого детства не на кого было положиться. Я здесь для того, чтобы стать этим человеком, Вайолет. Я всегда буду рядом. Отныне ты всегда сможешь положиться на меня. — Он поглаживал ее плечи подушечками большого пальца и посмотрел на нее с такой нежностью, от чего у нее защемило сердце. — Всегда.

Губы Вайолет задрожали. Внутри нее бушевали эмоции. Он не заявлял о сильной, пылкой любви, как делал прежде. Он пообещал ей поддержку, и всегда быть рядом. И это было именно то, что она хотела услышать. То, чего она так отчаянно желала, но в то же время боялась попросить. — Джонатан...

— Не отворачивайся от меня, Вайолет. Прошу тебя. Я буду здесь, какую бы роль ты мне не обозначила в своей жизни. Даже, если я не буду любовником, а просто другом.

Теперь у Вайолет по щекам бежали слезы. Он был таким самоотверженным. Она не заслуживала ни его, ни его любви. Она была раненым существом, которого так много раз лишали любви и внимания, что теперь она не знала, как об этом попросить. Она не знала, как сказать «да, это здорово, спасибо».

Но понимание в глазах Джонатана сказало ей, он тоже об этом знал.

— Я боюсь, — произнесла она дрожащим голосом. — Стоит мне полюбить, как мне причиняют боль.

— Вайолет, иногда любви не бывает без боли. — Он обхватил руками ее голову, смахивая слезы. — Но удовольствие от любви куда сильнее, приятнее, и оно стоит риска.

— А вдруг пройдет 10 лет, и у нас ничего не получится? Что будет, когда мы разойдемся?

— Тогда у меня останутся воспоминания о 10 волшебных годах, которые я провел с тобой, и нисколько не сожалел об этом. Каждый год, день, и даже мгновение. — Его губы слегка дернулись. — Помнишь, я сказал, что прошедшие 10 лет не имеют значения? Я ошибался. Потому что если бы не эти годы, я бы не знал, каково это терять тебя. Без этого, я вряд ли приехал сюда, не смотря на то, что ты не хочешь меня видеть. Я бы никогда не рискнул попробовать. Я бы продолжил жить с болью в сердце. Те 10 лет указали мне на ошибку, которую я надеюсь больше не повторить.

Больше не сдерживая всхлипов, Вайолет бросилась в его объятия. — Я люблю тебя, — бормотала она, хныча громче. — Я люблю тебя, и мне очень страшно. — Она вцепилась в его пиджак. — Только больше не бросай меня.

— Тебе так легко от меня не отделаться. Любимая, обещаю, что бы не случилось — я буду с тобой. — Он обнял ее, прижал к груди, позволяя выплакаться.

Они долгое время стояли обнявшись, пока Вайолет плакала, а Джонатан успокаивающе поглаживал ее спину и плечи. Она не была уверена, делал ли он это, потому что хотел успокоить или же просто не мог перестать гладить ее. Что бы то ни было, ей это нравилось. Она обожала его прикосновения и больше ни дня не хотела жить без них.

Окончательно успокоившись, Вайолет отпрянула, отшагнула назад и посмотрела на его лицо. На его небритое, уставшее, но все же красивое лицо. — Я, правда, тебя люблю. Я просто... не понимала этого, пока не оттолкнула.

— Я тоже тебя люблю, Вайолет. Я любил девчонку, которую встретил 10 лет назад, но еще больше я люблю женщину, которой она стала. — Его руки легли ей на шею, притягивая ее ближе, после чего он начал покрывать ее лицо нежными поцелуями.

В душе Вайолет зародилась надежда. — Я так рада, что ты здесь, — прошептала она.

— Я рад, что ты рада, — буркнул он. — Ты либо выслушала меня, либо позвонила в полицию с заявлением о преследовании. Если честно, я немного удивлен, что ты не предпочла второй вариант.

Вайолет усмехнулась. — Я хотела, чтобы ты был рядом. Просто чтобы это понять, мне пришлось вновь тебя потерять.

— Ты никогда меня не потеряешь, — сказал он, убирая волосы ей за уши. — Не смей даже думать об этом.

Она еще крепче вцепилась в его одежду. — Я боялась, ты расценишь мой уход, как добрый знак. Боялась, что не смогу исправить ошибку, которую сама же совершила. — Она замолчала, но потом добавила. — У меня... у меня задержка.

Она почувствовала, как Джонатан напрягся. — Я думал, ты принимала противозачаточные таблетки.

— Так и есть, я ни одной не пропустила.

— И мы всегда предохранялись.

— Я знаю, однако я все же купила тест на беременность. — Она закусила нижнюю губу. — Вероятность крайне мала, но...

— Но всегда есть надежда.

Надежда, поняла Вайолет. Она думала, ребенок навсегда свяжет ее с Джонатаном, но когда он стоял тут, она до сих пор хотела, чтобы тест был положительным. Она всегда мечтала о семье. Больше чем о независимости, деньгах, карьере, путешествиях. Она мечтала о большой, счастливой семье. О людях, которые будут безоговорочно ее любить. Мечтала о том, чего была лишена в детстве.

Так было до сегодняшнего дня. Она посмотрела на Джонатана, даря ему неуверенную улыбку. — Может, пойдем пописаем на тест вместе?

— Не уверен, что моя покажет какой-нибудь результат, но я согласен, если ты этого хочешь.

Вайолет улыбнулась сквозь слезы.

***

10 минут спустя Вайолет сидела на стойке в ванной в ожидании результата. Сделав дело, она впустила в ванную Джонатана, чтобы они подождали вместе.

Вайолет не удивилась, когда тест почти мгновенно показал отрицательный результат. Это было бы слишком хорошо. — Ребенка нет,— тихо произнесла она, выбрасывая палочку в ведро. Она, должно быть, сошла с ума, раз эта новость ее огорчила, но так и было. — Думаю, это к лучшему.

— Это прозвучит странно, что я огорчен? — просил Джонатан, снимая Вайолет со стойки и обнимая.

— Не странно, — ответила она. Она тоже была расстроена. К ней вернулось прежнее беспокойство. Если она не беременна, у них нет повода сходиться, да? Он мог уйти в любую секунду.

— Даже не смей об этом думать, — сказал Джонатан, целуя ее в лоб. — По одному твоему взгляду я могу сказать, ты ждешь, что я уйду.

Это было так очевидно? — Я этого не говорила.

— Да, но подумала, — его рот дернулся в улыбке. — Если ты не беременна сейчас, это не означает, что это не случится через год или два.

По ее коже побежали мурашки, не от страха, а от радости и предвкушения. Одна только мысль о таких долгих отношениях с Джонатаном приносила ей радость. — Ладно, и что мы будем делать дальше?

— Выйдем из ванной?

Вайолет закатила глаза, высвободилась из его объятий и вышла в коридор. Она уже повернулась в сторону гостиной, когда Джонатан взял ее за руку и утянул в сторону спальни.

Ну, она не возражала. Она позволила ему вести себя и скривилась, вспомнив о не застеленной постели и валяющихся на полу вещей. — Я не очень аккуратная.

— Не страшно, я найду тебе отличную домработницу.

— Я не хочу, чтобы ты нанимал мне домработницу, — заявила она. — Я учительница.

— Ладно, тогда ты продолжишь жизнь скромной учительницы, а я найму ее для себя, — ответил он, дернув Вайолет на себя так, чтобы начать покусывать ее ушко.

— У тебя есть квартира в Детройте? — Ей было сложно продолжить беседу, особенно когда его язык оказался в ее ухе. — Я думала, ты живешь в Нью—Йорке.

— Основное время живу в Нью—Йорке, но часто прилетаю в Детройт на встречи. Обычно останавливаюсь в гостиницах, но раз ты живешь здесь, то и я останусь, и буду рядом с тобой.

— Но как же моя работа?

— Я не прошу тебя бросить работу, — он откинул волосы в сторону и поцеловал ее шею, щеку, все, до чего мог дотянуться. — У меня есть парочка личных самолетов. Я просто буду чаще летать туда-сюда, а иногда и ты сможешь прилетать ко мне. Мы найдем выход, у нас все получится.

— Я тоже так думаю. — В ее сердце вновь зародилась надежда.

— Каждый четверг у меня собрание, которое я не могу пропустить, так что если ты не против отпускать меня 1 раз в неделю, то все остальные дни я буду с тобой.

— Ты изменишь свою жизнь ради меня? Он говорил так, будто подстроиться под нее, лишь бы не доставлять ей неудобства. Но он миллиардер, владелец огромной компании, и он в первую очередь волновался о Вайолет?

— Вайолет, ты, кажется, не понимаешь. Я сделаю что угодно ради тебя.

Она повернулась к нему, обнимая руками за шею. — Я люблю тебя, Джонатан.

Он упал на кровать, обнимая Вайолет, поэтому она упала вместе с ним. Его глаза вновь загадочно блеснули. — Знаешь, я никогда не устану это слышать.

— Я боюсь любить, — призналась она. — Боюсь открыться и разочароваться.

— Вайолет, я никогда не хотел причинить тебе боль, — ответил он хриплым голосом, глядя на нее глазами, полными обожания.

— Я начала это понимать. — Она провела рукой по его волосам, чмокнула в губы, а затем немного отклонилась назад. — Мне потребуется время, чтобы ко всему привыкнуть. Думаю, иногда я буду паниковать, со мной будет сложно…

— Я люблю сложности.

— И вероятно, опять прогоню тебя, если обижусь или буду расстроена.

— Тогда я найду способ убедить тебя принять меня обратно.

— Я жуткая неряха.

— Хорошо, что я уже решил нанять домработницу, а?

Она засмеялась, чувствуя облегчения, радость и счастье. — Полагаю, что так.

— Главное, чтобы ты больше меня не бросала, — произнес он, усиливая хватку на ее талии. — Я готов к любым трудностям, согласен на грязные полы и на все, что ты мне устроишь.

— Я больше не уйду, обещаю, — ответила она, проводя пальцем по заросшему щетиной подбородку. — Я очень сильно тебя люблю.

— Я люблю тебя больше всего на свете.

Она улыбнулась, опустилась ему на грудь, прижимаясь ухом к области сердца. Ей нравилось слушать, как бьется его сердце. У нее было предчувствие, ей необходимо будет слышать его как можно чаще, чтобы до конца поверить в его любовь.

Его рука скользнула вниз по ее телу, останавливаясь на бедре. — Могу я сказать, как сильно я рад, что ты не захлопнула перед моим носом дверь?

Вайолет улыбнулась. В данный момент, она чувствовала легкость, счастье и безмятежность. Она любила его. Она любила его, и он принадлежал ей столько, сколько она этого захочет. Наряду с возбуждением, в ней проснулись собственнические чувства. Она начал гладить его грудь, медленно опускаясь ниже, до самого паха. Она почувствовала, как он моментально затвердел в ее руках. — Да, я вижу, как сильно ты рад.

Джонатан застонал, обнимая ее крепче. — Ты пытаешься меня отвлечь, да?

— А это плохо?

— Конечно, нет. Отвлекай меня, сколько тебе вздумается.

Она не могла перестать улыбаться, продолжая настойчиво ласкать его через джинсы. — Почитаешь мне стихи?

— Стихи? – невнятно повторил он.

— Да, хочу услышать что-нибудь романтичное. — Она водила рукой вверх-вниз по его члену.

Он ненадолго замолчал, а пока он думал, пальцы Вайолет пробежались по полностью возбужденному члену, обрисовывая контур отчетливо проступавшей головки, от чего Джонатан дернулся. — Тебе нравится… Россетти?

— Уверена, мне понравится.

— Ладно, тогда… — он зашипел, когда она впилась ногтями в джинсы, и начал. –

Я полюбила первая. Но ввысь вдруг воспарила песнь твоей любви,

Притихли воркования… что-то там что-то там.

Вайолет хихикнула. — Что-то там что-то там?

— Я… дальше не помню. Не могу сейчас ясно думать. — Его рука легла ей на спину, расстегивая крючки лифчика через блузку. — Я думаю, я смогу вспомнить больше, если мы оба будем голыми.

— Ты в этом уверен?

— Попробовать не помешает.

— Да, попытка не пытка, — отшутилась она, поднимаясь. Вайолет улыбнулась, сняла блузку через голову, бросив ее на пол. Через секунду рядом приземлился ее лифчик, и она уверенно сидела перед ним обнаженная по пояс.

Джонатан застонал, дернул ее обратно к себе, захватывая ее губы в поцелуе. – Господи, какая же ты красивая. Я самый счастливый мужчина на земле.

Она улыбнулась от его слов. Это она была счастливицей. Этот чудесный, умный, восхитительный мужчина любил ее. Любил ее безоговорочно. Любил, не смотря на ее неблагоразумие и страхи. Поэтому она жадно ответила на его поцелуй, вкладывая в него все свои чувства. Их языки соприкоснулись, и она разорвала поцелуй. — Ну как? Ничего не вспомнил?

Джонатан вытянул руку, задевая пальцами ее соски. — Дай мне минутку. Уверен, скоро я все вспомню.

— Ох, ладно, не спеши, — шепнула она, выгибая спину. Его пальцы теребили сосок, и она запрокинула голову назад, вздыхая от удовольствия. — Я никуда не тороплюсь.

— Значит, ты не возражаешь, если я проведу так целый день?

Ее кожу покрыли мурашки от мысли провести целый день в постели, пока Джонатан будет безустанно ее ласкать. — Никаких возражений.

— Мммм, тогда я больше не буду откладывать. — Он сел и потянул ее на себя. Его лицо уткнулось в ложбинку, и он начал целовать нежную кожу. Его щетина щекотала и царапала ее плоть, даря необыкновенные ощущения. Он аккуратно покусывал и сосал ее. —Обожаю твою грудь. — Он накрыл одну рукой, поднося к своему рту, жадно втягивая губами сосок.

— Она твоя любимая часть меня?

— Нет, больше всего я люблю твой ум, — ответил он, и Вайолет снова растаяла. — Но эти крошки одни из сладких твоих частей.

Она снова хихикнула. — Приятно знать, что я хотя бы приятная на вкус.

— Наивкуснейшая, — заверил он.

— Ты говоришь это, чтобы я забыла о стихотворении, да?

Он засмеялся, обдувая ее тело горячим дыханием. — Вовсе нет. Это для того, чтобы я мог подольше пососать этих красоток. — Его большой палец подразнил сосок, перед тем как он опять взял его в рот и начал теребить уже языком.

Вайолет застонала, между ног стало влажно, удары сердца отдавались в каждой клетке ее тела. Он всегда заставлял ее чувствовать себя сексуальной, знал, как доставить ей удовольствие. И не важно, что ее бедра стали шире, а ее грудь не была такой упругой, как 10 лет назад. С ним она чувствовала себя самой прекрасной женщиной на земле. И возможно в его глазах так и было.

— Я вспомнил еще одну строчку, — произнес он, не смотря на то, что его рот был занят ее грудью. — Это мне явно помогает.

— Ммм, тогда продолжай. Рада быть полезной. — Она лениво перебирала его волосы, терлась о его щетинистый подбородок. Она могла гладить его днями напролет, и даже этого ей было бы мало.

В такой любви два одному равны,


И оба одинаково сильны,


Неразделимые на “я” и “ты” .

— Как красиво, — тихо ответила она и на мгновение прижала его к себе, желая слиться с ним воедино, показать ему, насколько сильна ее любовь. Она боялась, но в то же время была на седьмом небе от счастья. По непонятной причине с того момента, как она приняла любовь Джонатана, она больше не боялась остаться с разбитым сердцем. Страхи ушли на второй план.

— Это правда, — сказал он ей, глядя на нее с обожанием и страстью. — В такой любви два одному равны. Теперь когда мы снова вместе, я наконец-то чувствую себя цельным.

— Я тоже, — Вайлет запрокинула голову, чтобы поцеловать его, и Джонатан уложил их на кровать. Она некоторое время была сверху, продолжала целовать, но затем он перевернулся, накрывая ее своим телом.

— Любимая, я хочу видеть тебя полностью обнаженной. Хочу покрыть поцелуями каждый дюйм твоего тела. — Его губы сместились на ее подбородок, потом шею, грудь, а руки все это время пытались снять ее юбку.

Она ерзала под ним, наслаждаясь его ласками. Она тоже этого хотела и застонала, представив, как его рот накроет ее киску. Она поместила его руку на молнию сбоку, и он начал медленно ее расстегивать. Язычок застрял на середине, Джонатан сначала попытался аккуратно ее расстегнуть, но затем выругавшись, силой дернул вниз, разрывая юбку.

Вайолет даже не обратила на это внимание. — Джонатан, поторопись. Прошу, я не могу больше ждать.

В ответ он куснул сосок, и она едва не кончила от смеси удовольствия и резкой боли. — Терпение. Я все еще разворачиваю свой подарок.

— Разворачивай быстрее, — заявила она, приподнимая бедра. — Я уже умираю от желания.

— Любимая, у нас еще вся жизнь впереди. — Его язык кружил по соску, смягчая место укуса.

— Но я не могу больше ждать. Чтоб ты знал, ты мне снился. Каждую ночь.

Он застонал, утыкаясь лицом в ее аккуратный животик, продолжая свои попытки снять ее юбку. — Вот как?

— Да.

— Я боялся, я единственный, кто не мог выкинуть тебя из головы. Думал, тебе все равно.

— Это не так, — тихо ответила она, но затем жадно втянула воздух, когда его язык коснулся пупка. Она не знала, что ей будет щекотно, но касания его языка заставляли ее извиваться и дергаться. — Я каждый день видела тебя во снах.

— В непристойных?

— Очень непристойных. Эротических, жарких, волшебных.

— Мммм, с этого места подробней.

Она плохо помнила сами сны. Но одно она знала наверняка, она видела его лицо, тело, вдавливающее ее в матрас, и когда она просыпалась, ее трусики были промокшими, а тело пульсировало от желания и неудовлетворенности. — Они не сравнятся с тобой реальным, но я каждый день просыпалась с ноющей болью.

Его рука скользнула ей под юбку, застрявшей в районе бедер, и он накрыл ее промежность через трусики. — Боль шла отсюда?

Она застонала. — Да.

Один палец начал медленно двигаться по влажной ткани. — Это из-за меня ты так намокла?

Вайолет расставила ноги шире, поощряя его. — О, Джонатан, как приятно.

— Насколько приятно? — Он продолжил ласкать ее, и она таяла как глина в его умелых руках.

— Божественно.

— Ммм, мне нравится это слово. Оно напоминает мне об амброзии — сладком нектаре богов. Вайолет, скажи, ты сладенькая, как нектар?

— Почему бы тебе не попробовать и не выяснить самому? — задыхаясь, ответила она, сгибая ноги в коленях, разводя их в сторону, приглашая его.

— О, я непременно попробую, я просто ненадолго откладываю свой десерт. — Он убрал руку, ласкавшую ее, и облизнул влажные пальцы. Она смотрела, как он блаженно закрыл глаза. — Боже, до чего вкусно.

— Все еще решил отложить десерт? — Ее бедра инстинктивно дернулись, от его обжигающего взгляда. — Или это оправдание, потому что ты никак не можешь снять мою юбку?

Джонатан запрокинул голову и громко расхохотался. — Я промолчу.

Вайолет улыбнулась, взяла юбку за края и спустила вниз, усердно шевеля тазом. Ну почему сегодня она решила надеть узкую, не тянущуюся юбку— карандаш? Разумеется, она эффектно смотрится, но ее невероятно тяжело снимать. Когда юбка оказалась в районе коленей, Джонатан схватил плотную ткань и сдернул ее вниз, бросая ее на пол. Вайолет осталась в крошечных, насквозь промокших розовых, шелковых трусиках. Он пристально смотрел на нее, изучая. Вайолет вновь машинально расставила ноги, в ожидании продолжения.

На удивление, Джонатан положил руку ей на живот, чуть ниже пупка. — Ты... думала о будущем?

Она ахнула, не ожидая такого вопроса. — Ты имеешь в виду ребенка?

Он кивнул, поглаживая ее живот.

Ого, Вайолет сморгнула неожиданно подступившие слезы и заставила себя слабо пожать плечами. — Да, раньше, когда думала, что беременна. А сейчас не знаю.

— Мне кажется, мне бы очень хотелось увидеть тебя, вынашивающей моего ребенка, — мягко произнес он и наклонился поцеловать ее в живот. — Не сейчас, нам еще нужно время побыть вдвоем, заново узнать другу друга. Но, может, через год или два.

Она кивнула. — С радостью, — с грустью ответила она. Этот ребенок не заменит ей потерянного 10 лет назад. То дитя навсегда заняло особое место в ее сердце, но они могут еще раз попробовать завести семью.

Ей очень понравилась эта идея. Она запустила руку в его волосы, аккуратно смахивая их со лба. — Может, мы попробуем заняться любовью без презерватива?

Джонатана удивили ее слова. — Ты все еще пьешь таблетки?

— Да. Давай действовать не спеша. Для ребенка еще рано, но вот я готова ощутить тебя кожа к коже. — Она знала, как это подействует на них обоих. Сколько интимности внесет в их отношения знание того, что их ничего не разделяет, и они могут полностью друг другу доверять.

— Хорошо, — согласился Джонатан, перемещая руку на ее трусики. На этот раз его пальцы скользнули под резинку, касаясь ее плоти. — Но я хочу, чтобы ты трогала меня, Вайолет. Хочу ощутить каждый участок твоей кожи, прижимающейся ко мне.

— Это я могу, — произнесла она томно. — Для меня это будет только в радость. — Она положила руку ему на щеку, в то время как он накрыл рукой ее киску. Он хотел, чтобы она гладила его? С удовольствием. Ее пальцы пробежались по его горлу и только переместились на плечо, как она ощутила вошедший в нее палец.

Он застонал от ощущений. — Боже, Вайолет, ты течешь. Не могу дождаться, когда смогу вылизать тебя до чиста. Хочу, чтобы мой рот наполнился твоим сладким нектаром.

Она заскулила от его слов. Если это действительно так, то почему она до сих пор в трусиках? Это единственное, что на ней осталось. Он, в свою очередь, оставался полностью одетым. Она вцепилась в воротник его рубашки и дернула в молчаливой просьбе. Она хотела чувствовать его кожу. Его горячую, нежную, загорелую кожу рядом с ее.

Он добавил еще один палец, входя глубже. Вайолет застонала, двигаясь в такт с его рукой. — О, да!

— Вайолет, ты такая горячая, узенькая. — Он двигал рукой, переместив ее так, чтобы задевать ладонью клитор, от чего Вайолет задрожала. — Господи, обожаю, какой ты становишься влажной для меня.

Она застонала в ответ, двигаясь навстречу его руке. — Джонатан, разденься, — умоляла она. — Хочу чувствовать твою кожу.

— Скоро, — успокоил ее он, — пока я больше не в силах сдерживаться. — Его пальцы выскользнули из нее, и Вайолет протестующе застонала. Но уже через секунду, он приспустил ее трусики, зарылся лицом между ног и лизнул ее. Другая рука в это время продолжала снимать ее трусики, и когда он от них избавился, то расставил ее ноги шире, а затем развел складки, упрощая себе доступ. После этого он прошелся по ее киске всей полостью языка.

Вайолет едва не кончила. — Оооо!

— Как же я соскучился по этому вкусу, — бормотал он у ее плоти. — Я хочу наслаждаться этим каждый день до конца моей жизни. Утром, днем и вечером.

Она застонала, когда он обвел клитор языком. — Джонатан, прошу тебя.

— О чем просишь, любимая? — Ее сводила с ума даже его дыхание возле чувствительной кожи.

Она захныкала от необходимости произнести это вслух. — Прошу, доведи меня до оргазма.

— О, я так и планировал, но для начала мне необходимо полакомиться тобой. — Он провел языком вниз, собирая имеющуюся влагу, и сам не сдержал стона. — У меня в планах дарить тебе оргазм за оргазмом.

Вайолет выгнулась, пытаясь еще больше придвинуться к нему. Он продолжил лизать ее, и каждое его неторопливое движение подгоняло ее к краю. Не к самому оргазму, но совсем близко. Ее руки оказались на ее груди, и она начала сжимать соски, в такт движений его языка. — Господи, у тебя восхитительный рот, — простонала она.

— А ты такая чудесная. Такая красивая, я хочу, чтобы ты сейчас кончила мне на лицо, и я смог бы испить тебя до дна.

Его слова и ее собственные ласки подействовали на нее, и она кончила. Ее ноги тряслись, она скулила, а Джонатан продолжал тщательно вылизывать ее, тем самым продлевая ее оргазм.

Спустя какое-то время, он наконец оторвался от нее, его губы блестели от ее влаги, а глаза горели огнем. — Нет ничего вкуснее тебя.

Вайолет лениво потянулась. — Ты слишком хорош в этом.

Он снова лизнул ее киску, вызывая в ее тебе дрожь. — Потому что я обожаю видеть, как ты теряешь голову в моих руках.

Вайолет снова дернула за воротник его рубашки. — А знаешь, что доставит мне большее удовольствие? Если ты разденешься, и я смогу гладить тебя без устали.

Его глаза сверкнули, он быстро поцеловал ее живот и поднялся. — Я могу это устроить.

Вайолет оперлась на локти и наблюдала, как он снимал пиджак, затем рубашку. Мышцы перекатывались под его бронзовой кожей. Она подняла ногу и коснулась его живота, когда Джонатан потянулся в брюкам. — Черт, не знаю как ты, но я сейчас не могу вспомнить ни одного стихотворения.

— Какое стихотворение? — спросил он, расплываясь в загадочной улыбке, от которой Вайолет пробила дрожь.

— Вот и я о том же, — ответила Вайолет и убрала ногу, когда Джонатан наклонился, снимая штаны. В следующую секунду он уже предстал перед ней восхитительный и обнаженный. — Вот так гораздо лучше. — Она села и начала водить руками по его груди, тихо постанывая. — Ты такой твердый.

— Да, — хрипло ответил он. — Ты даже не представляешь насколько.

— О, еще как представляю. — Она потянулась к его стоящему члену и обхватила его рукой. Твердая плоть с блестящей на конце каплей. Она растерла влагу по головке, кружа по ней большим пальцем. — Знаешь, кое-кто выглядит сейчас напряженным, но немного одиноким.

— Одиноким? — громко переспросил он. Он запустил руки ей в волосы, потянул, запрокидывая ее голову, целуя ее в губы.

— Ага, кажется, ему не терпится оказаться дома, — игриво продолжила она. — К счастью, я знаю, где это место. — Она крепче сжала ствол и начала медленно водить вверх-вниз. — Там уютно, тепло и влажно...

Джонатан застонал возле ее губ.

— Хорошо, что теперь ему не нужно надевать дождевик, — сказала она, а затем прикусила его нижнюю губу. — Ну, так что? Думаешь, ему там понравится?

— Еще как.

Вайолет притянула его на себя, обхватывая ногами. Они целовались, она чувствовала на его губах вкус ее собственного возбуждения. Ее руки блуждали по его спине, от чего Джонатан вновь застонал. — Обожаю, когда ты меня гладишь.

— А я обожаю прикасаться к тебе, — призналась она. Его кожа была горячей под ее руками, он пах смесью мускуса, пота и его собственного запаха, и Вайолет не могла им насытиться. Она подалась вперед, ее соски коснулись его груди, и она ахнула, когда Джонатан потянул ее бедра на себя до тех пор, пока она не оказалась в дюйме от его члена.

— Мне нужно войти в тебя, — сказал он.

— Ты должен в меня войти, — тут же ответила она. — Чего ты ждешь?

Собрав ее волосы в кулак, Джонатан запрокинул Вайолет голову, приближаясь к ее губам. — Я люблю тебя, Вайолет. До глубины души, всем сердцем.

И пока ее сердце трепетало от его искреннего, нежного признания, Джонатан качнул бедрами, зарываясь глубоко в ней.

Вайолет ахнула, она всегда испытывала небольшой шок от того, какое чувство наполненности она испытывала, когда он входил в нее. Она всегда с радостью принимала его, наслаждаясь его толщиной, но сегодня к этому добавилось ощущение его кожа к коже, ей казалось, она стенками влагалища ощущала каждую вену на его члене. — О, вау.

— Господь всемогущий, — прошипел Джонатан. — Ты без резинки... боже.

— Я знаю, — она погладила его грудь. — Я знаю.

— Я забыл, насколько это приятно. — Он закрыл глаза, обнял крепче, утыкаясь носом в ее шею. — К твоему сведению, у меня не было незащищенного секса ни с кем, кроме тебя.

— Серьезно? — Она сглотнула. Почему это было так значимо для нее?

— Да. — Его объятия стали еще крепче, он немного сместился, занимая удобную позу. — Наши отношения были единственными серьезными в моей жизни. Все остальное... лишь секс за деньги.

Он упоминал об этом раньше, но она не предала этому значения. Но сейчас она поняла, она была единственной любовью в его жизни.

Ее руки блуждали по его плечам. — Я говорила, насколько сильно я тебя люблю?

Джонатан приподнялся на одну руку, второй продолжал обнимать Вайолет, пока двигался в мучительно медленном ритме. — Можешь повторять это снова и снова, я никогда не устану это слышать.

— Это хорошо, что у нас масса времени на примирение, — ее слова превратились в протяжный стон, когда он резко ударил бедрами, от чего они проехались по простыням.

— Я слышал, примирительный секс самый лучший.

Она хихикнула, и ее смех сменился стоном, когда Джонатан снова вошел в нее резким, сильным толчком. Вся игривость сменилась животной страстью, она впилась ногтями в его плечи, повторяя его имя при каждом толчке. Ее пятки упирались в его ягодицы, а бедра поднимались при каждом ударе. Каждый раз когда их тела соприкасались, Вайолет ощущала, что ее оргазм все ближе и ближе, но она хотела кончить одновременно с Джонатаном. Она уже кончила раз без него, на этот раз они должны разделить удовольствие. Она еще никогда не чувствовала себя ближе к нему как сейчас, именно поэтому, Вайолет вцепилась в него, как за спасательный круг, пропуская каждое его движение через сердце и душу.

— Я люблю тебя, — повторяла она, когда он ускорил темп.

— Повтори еще раз, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Обожаю слышать твои признания.

— Я люблю тебя, — вновь повторила она и захныкала, стоило ему начать покручивать бедрами, задевая самые чувствительные места. — О, боже, Джонатан! Я люблю тебя!

— Еще раз, скажи это снова.

Она так и сделала. Снова и снова, при каждом сильном толчке, и казалось, ее признания только усиливали его движения. Через минуту она не находила себе места от напряжения, ее голос сорвался на пронзительный крик, пока он продолжал вколачиваться в нее, сводя ее с ума. — Я люблю тебя! Люблю тебя!

— Ты моя Вайолет.

— Твоя!

— И сейчас ты кончишь для меня!

— Да! Кончи вместе со мной!

Он перевернул их на бок, начал снова вколачиваться в нее, на этот раз удерживая ее бедра на месте. В этой позе каждый его толчок ощущался в тысячу раз острее. Она была не в силах сдержать нахлынувший оргазм. Ее ноги напряглись, стенки влагалища сжались, плотно обхватывая член Джонатана. Она начала кричать... и кто-то забарабанил в стену.

Стоны удовольствия Вайолет сменились криком ужаса. — О, господи...

— Шшшш, — сказал Джонатан, накрыл ее рот рукой, а после оскалился, как опасный хищник. — Я еще не закончил. — Его толчки стали быстрее, тут же доводя Вайолет до края. Она кричала, но на этот раз ее крики заглушала его рука. Продолжая испытывать оргазм, она почувствовала, как Джонатан дернулся, поспевая вслед за ней, и ее испытала гордость, когда она увидела на его лице умиротворение и экстаз.

Вскоре его толчки замедлились, он поцеловал ее в последний раз и откатился в сторону, вспотевшим, изможденный, но довольный. Вайолет легла на спину и ошарашенная уставилась в потолок. Джонатан нащупал ее руку, сплел их пальцы, и они оба лежали на спине, выравнивая дыхание. Этот маленький жест заставил ее сердце подпрыгнуть от радости.

— Мне кажется, я разбудила соседей, — прошептала она.

— А еще ты укусила меня, — поддразнивал он.

Вайолет тихо хихикнула. Джонатан повернулся к ней. — Ну, так что, Вайолет? Ты меня любишь?

Она смотрела на него, хлопая ресницами. — А ты не слышал моих признаний? Кажется, все мои соседи это слышали.

Он улыбнулся. — Насколько сильно ты привязана к этому дому?

— Не знаю, а что? — Вайолет посмотрела на него с подозрением.

Джонатан пожал плечами. — Просто подумываю приобрести себе квартиру в Детройте, что-то намного больше этой. Что скажешь?

Она задумалась над его словами. — А в каком районе?

— В каком захочешь.

Вайолет повернулась на бок, лицом к нему, заметив, как он внимательно следил за движением ее груди. — Джонатан, ты что, просишь меня переехать к тебе?

— Думал, это очевидно. Ну как, хочешь жить со мной?

Она перекатилась обратно на спину. — Я подумаю над твоим предложением.

— Подумаешь? — в ту же секунду Джонатан накрыл ее своим большим телом, прижимая ее к матрасу. — Хочешь, чтобы я тебя убедил? Я очень искусно умею убеждать.

Она застенчиво улыбнулась, чувствуя, как опять начала возбуждаться. Затем аккуратно царапнула его по груди. — Стоит попробовать. Небольшое убеждение точно не повредит.

И они до следующего дня не вылезали из постели.



Глава 16


Две недели спустя.

— Ты уверен, Вайолет не будет возражать против моего визита? — с опаской спросил Кейд Арчер, когда они вышли из спортивной машины Джонатана и направились к лифту на подземной парковке.

— Разумеется, нет, — ответил Джонатан, доставая ключи из кармана куртки. — К тому же, я сам рад компании во время перелета. — Сегодня он немного вымотался, утром ему пришлось прилететь в Нью-Йорк ради нескольких деловых встреч и еженедельного собрания братства. Он планировал переночевать в своем доме на Манхэттене, но его желание поскорее вернуться к Вайолет было сильнее желания отдохнуть. — Я звонил ей ранее, и она готовит мне поздний ужин.

— Так как у вас дела? — спросил Кейд.

Джонатан с любопытством взглянул на друга. — Только не говори, что проделал весь этот путь, потому что хотел посмотреть, как у нас с Вайолет дела?

— Нет, — ответил Кейд с кривой ухмылкой. — Засосы на твоей шее говорят сами за себя. Завтра я навещаю друга, здесь в Детройте, поэтому решил, почему бы тогда не заскочить и не поздороваться с Вайолет.

— Ладно, но только не здоровайся слишком долго, — предупредил его Джонатан. — У меня в планах как можно раньше утащить Вайолет в постель.

— Спасибо за прямоту, сэр, — отшутился Кейд. — Я лучше сразу поеду в гостиницу.

— Да ладно, можешь поужинать с нами, — подмигивая, сказал Джонатан, — а потом сразу уходи.

Они поднимались в лифте на последний этаж самого элитного дома Детройта. Он был дальше от школы, чем хотелось бы Вайолет, она влюбилась в квартиру, как только ее увидела. Джонатан решили проблему с расстоянием, наняв для нее водителя, чтобы она могла проснуться и спокойно насладиться кофе по дороге на работу. Это была еще одна возможность проявить о ней заботу. К счастью, здание располагалось в том же районе, что и его центральный офис, поэтому, когда он приходил с работы, Вайолет уже была дома, проверяла работы учеников. Джонатан предполагал, первое время сотрудники офиса Детройта не понимали, почему он находится здесь, а не в Нью-Йорке, но уже смирились. Джонатан увидел в этом возможность лучше изучить работу подразделения, так как за прошедший год прибыль этого филиала значительно сократилась. Так что все складывалось как нельзя лучше.

С тех пор как они стали жить вместе, Джонатана переполняло счастья. Было потрясающе просыпаться по утрам рядом с ней. Как оказалось, Вайолет любила обниматься во сне, и она приклеивалась к нему, словно боялась, что он в любой момент может испариться. Но Джонатану нравилось просыпаться с прижавшейся к его спине Вайолет, и обожал, когда она сплетала их ноги, грея свои холодные ступни.

Они без устали занимались любовью, планировали совместное будущее, и ему было наплевать, что Вайолет постоянно разбрасывает свою обувь или оставляет дорожку из грязной одежды по пути в спальню. В конце концов, он всегда мог нанять домработницу. Главное было то, что каждый вечер она засыпала в его постели. И первое что он видел после пробуждения — было ее мило личико на подушке рядом с ним.

Сердце Джонатана было переполнено любовью как никогда прежде.

Всю дорогу до их квартиры Кейд вел непринужденный разговор, но Джонатан его не слушал. Его почти сутки не было дома: ему пришлось уехать еще до рассвета, и сейчас было почти 2 часа ночи. Это было самое долгое время, на которое они расставались, и он безумно по ней скучал.

— Ты уверен, что она не спит? — спросил Кейд, зевая.

— Она сказала, что будет меня ждать, — ответил ему Джонатан, открывая тяжелую входную дверь. Тотчас же ему в нос ударил аромат азиатской кухни, и его рот наполнился слюной. Он полюбил азиатскую кухню после нескольких путешествий по Азии, и Вайолет запомнила это.

Словно чувствуя, что он думает о ней, из кухни появилась Вайолет, одетая в футболку и его фланеливые пижамные брюки, которые плотно облегали ее аппетитную попку. Волосы были слегка растрепанными, глаза сонными, но она как всегда была прекрасна. — Ты приехал! Я так волновалась. — Его взгляд переместился на Кейда, и она улыбнулась. — И ты привел друга. Привет Кейд, рада тебя видеть.

— Вайолет, — поздоровался Кейд, обнимая ее. — Как всегда чудесно выглядишь.

После того, как они закончили обниматься, Джонатан притянул Вайолет к себе, страстно целуя. Она с жадностью ответила на его поцелуй. — Остановись, или у меня сгорит еда на плите.

— Ты не обязана была готовить, — сказал он.

— А я рад, что она приготовила ужин. Пахнет изумительно, — сказал Кейд, облокачиваясь на кухонную столешницу.

Вайолет покраснела, посмотрела на Джонатана горящими глаза, но отошла от него и вернулась к сковороде на плите. — Мне нужно было чем-то заняться, чтобы не уснуть. Хотите кофе? — она подняла полупустой кофейник на столе.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Кейд. — Я могу посмотреть квартиру?

— Конечно... — ответила Вайолет, слегка поморщив нос. — Только не обращай внимания на беспорядок, я не успела прибраться.

— Не скажу ни слова, — с улыбкой ответил Кейд и ушел в гостиную.

В ту же секунду Джонатан схватил Вайолет и снова начал ее целовать, прижимая ее к шкафу, упираясь эрекцией ей в живот. — Боже, как же я по тебе соскучился.

Вайолет вцепилась в его рубашку, не в силах остановиться. — Но не так сильно, как я по тебе.

Его рука потянулась к завязкам на ее штанах, и она захныкала. — Нет, Джонатан погоди...

— Не хочу ждать, — прорычал он. Он ждал весь чертов день. Ему не терпелось ощутить жар и влагу у нее между ног. 20 часов без Вайолет — это слишком долго. Как он мог прожить 10 лет без нее?

— Ого, какие высокие потолки, — крикнул Кейд из гостиной. — Гостевая ванная дальше по коридору?

— Д-да, — запнувшись ответила Вайолет, когда рука Джонатана уже была в ее трусиках. Он прижимал ее к шкафу, но она в любой момент могла высвободиться. Но она не стала этого делать, лишь сильнее прижалась к нему, подталкивая бедра навстречу его руке, прося о большем. Хотя куда еще больше, ее клитор уже был чувствительным, и стоило ему коснуться ее, как она начала истекать влагой. Господи, она моментально возбуждалась, стоило ему только коснуться ее. Он начал теребить клитор, слушая ее тихие стоны, пока она раскачивалась на его руке.

Джонатан целовал ее жестко и страстно, пока доводил до быстрого, но мощного оргазма. Она кончила уже через минуту, смочив его руку своей влагой. У нее подкосились ноги, поэтому для поддержки пришлось ухватиться за Джонатана. Ему нравилось то, с каким довольным взглядом она смотрела, как он убирает свою руку. Она уткнулась лбом в его грудь. — Мммм, как я рада, что ты дома.

Джонатан хмыкнул, забрал у нее лопатку и положил на стол. Лапша с овощами начала подгорать, он выключил конфорку, видя как Вайолет зевнула и закрыла глаза. — Милая, пойдем спать.

— А как же ужин...— сонно запротестовала она.

— Поем утром.

— А Кейд...

Он подхватил ее на руки, направляясь в сторону спальни. — Он переночует в гостинице.

Он думал, Вайолет начнет возражать, но она только уткнулась носом в его шею и начала целовать и лизать его кожу. Джонатан застонал от желания. — Тогда избавься от него побыстрее, — пробубнила она, когда он положил ее на не заправленную постель.

Джонатан поцеловал ее в лоб. — Я скоро вернусь.

Так и было, стоило ему выйди из спальни, закрыть за собой дверь, в коридоре незаметно появился Кейд. — Знаешь, — заговорил он. — Я, пожалуй, поеду в гостиницу, если ты не против.

— Отлично, — Джонатан был рад пониманию друга. — Ты хороший друг.

— Я возможно на днях заскочу в один из твоих автосалонов. Хочу купить в подарок одну из ваших эксклюзивных моделей.

— Она будет за мой счет, — сказал Джонатан. Только уходи поскорее.

Кейд согласно кивнул. — Тогда, дружище, увидимся через пару дней. — Он похлопал Джонатана по плечу. — Есть машина, которую я могу одолжить?

— Ключи от родстера на крючке возле двери. Она теперь твоя.

Кейд улыбнулся. — Не буду больше тебя задерживать. Пожелай Вайолет от меня спокойной ночи и скажи, что я рад был повидаться.

— Передам, — ответил Джонатан, провожая друга. Через минуту блондин ушел, Джонатан прошел по квартире, выключая везде свет, убирая разбросанные туфли Вайолет, чтобы она не запнулась об них утром. Он швырнул их в ближайшее кресло и направился прямиком в спальню, снимая на хожу куртку.

Вайолет уже спала, подложив под щеку руку. Не страшно, Джонатан был рад просто обнимать любимую женщину во сне. Одна лишь возможность касаться ее дарила ему счастье. Поэтому он осторожно разделся, погасил свет и лег в кровать.

Вайолет машинально повернулась к нему лицом, и он притянул ее к своей груди. Когда он поцеловал ее в лоб, она зевнула и продолжила спать дальше.

По крайней мере, он так думал. В темноте раздался ее сонный голос. — Мне кажется, я уже готова в эти выходные навестить могилу отца.

— Как скажешь, — поддержал Джонатан, прижимая к себе. Стоит признать, ему было интересно, что же ждало их на могиле профессора. Хорошо, если это будут утерянные журналы и украденный артефакт. Но для него было важнее вернуть Вайолет, поэтому он терпеливо ждал, когда она решиться продолжить поиски.

Хорошее достается тем, кто умеет ждать, и 10 лет ожидания принести ему самый лучший подарок в жизни. Еще раз поцеловав Вайолет в лоб, Джонатан закрыл глаза и провалился в сон.


Эпилог

В эту субботу стояла хорошая погода, светило солнце, на небе было ни облачка. Такая погода располагала к прогулкам в парке и семейным пикникам, и никак не посещению кладбища. Жизнь Вайолет начала налаживаться, и отношения с отцом остались единственным неразрешенным вопросом.

Даже если в итоге поиска сокровищ их ждала только записка или его дневники, Вайолет была готова закрыть эту тему и жить дальше. А если там будет скрижаль Джонатана, то и он тоже сможет забыть обо всем этом. Больше никаких игр от профессора ДеВитта. Ей нравилась такая перспектива.

— Ты чудесно выглядишь, — сказал ей Джонатан, когда Вайолет надела простой черный свитер. Она обула черные балетки, глядя на него с подозрением. Она решила не краситься, на случай, если расплачется на могиле отца. К тому же, сегодня она была одета во все черное. Она нервно улыбнулась. Господи, ну почему она так нервничала? — Чудесно? И почему же?

— Не сомневайся, — он встал рядом, одетый в темный пиджак. Вместо привычной футболки и джинсов, он решил облачиться в темный костюм и рубашку, в дань уважения к ее отцу. Он убрал прядь волос ей за ухо и посмотрел прямо в глаза. — Все дело в твоем сегодняшнем выражении лица. Я не могу оторвать от тебя глаз. Ты выглядишь сильной, решительной, и я вижу, с какой любовью ты смотришь на меня. Ты самая прекрасная из всех женщин, которых я когда-либо видел.

Она сглотнула нервный комок в горле, запрокинула голову, молча прося о поцелуе. Об утешении.

Он едва ощутимо коснулся ее губ. — Может, пойдем?

Она согласно кивнула, не в силах произнести это вслух. Взявшись за руки, она вместе спустились на подземную парковку, и Джонатан сел за руль, а Вайолет открыла на планшете карту, подсказывая ему маршрут. Кладбище располагалось на окраине города, они всю дорогу ехали молча, только Вайолет изредка давала Джонатану указания.

Когда они остановились на парковке кладбища, сердце Вайолет сжалось в груди. — Мы на месте, — тихо произнес он.

Она кивнула, застывшая от ужаса.

— Ты знаешь, где он похоронен?

Она посмотрела на надгробные плиты вдали, затем с молчаливой просьбой посмотрела на Джонатана.

Он наклонился к ней, поцеловал в щеку. — Подожди в машине, любимая. Я пойду узнаю.

Она ждала в машине, прижимая планшет к груди. Погода была великолепной, и на кладбище царило умиротворение. Она заметила вдалеке пожилую пару, шагающую между рядами. По непонятной причине Вайолет начала нервничать. Она не страшилась смерти, она была ей знакома. Вайолет был 21 год, когда ее мама умерла от алкогольного отравления.

Вайолет боялась того, что они могут обнаружить на могиле отца в конце их с Джонатаном поисков.

За последние несколько недель из жизни кардинально изменились. Они оба работали, потому нужно было подстраиваться под расписания друг друга. Начались притирки. Так всегда бывает, когда пара начинает жить вместе. Но, боже, она была счастлива. Невероятно счастлива. И она боялась, как бы находка на могиле отца не испортила ее хрупкое счастье и не разрушила его навсегда.

Она не ждала ничего хорошего от профессора ДеВитта.

У нее пересохло во рту к тому моменту, как Джонатан вернулся из домика смотрителя, он подошел к машине с ее стороны и открыл дверь. — Пойдем?

— Конечно. — Однако ее слова прозвучали совсем неуверенно. Она казалась испуганной. Но стоило ей выйти из машины, Джонатан тут же взял ее за руку, и ей стало немного легче.

Они шли мимо вереницы надгробий к дальнему концу кладбища. Так почти у самой границы, под большим деревом, располагалось надгробие, в виде знаменитого обелиска «Иглы Клеопатры». Увидев это, Вайолет начала хохотать. — Вы должно быть шутите.

Джонатан улыбнулся. — Это определенно в стиле твоего отца. Смотри, — он указал наверх. — Даже его имя написано иероглифами.

Его имя было написано как привычным шрифтом, так и египетскими иероглифами. — Разве это не прерогатива фараонов?

— Думаешь, такая мелочь остановила бы твоего отца?

Верно. Уж кто-кто, а профессор Финиас ДеВитт всегда считал себя выше всех остальных. Улыбаясь, Вайолет изучила переднюю часть обелиска. На нем были указаны даты жизни, и вместо эпитафии от семьи, стихотворение «Сад Любви».


Я отправился в Сад Любви.

Я и раньше бывал там не раз.

Но, придя, я его не узнал:

Там часовня стояла сейчас.


Дверь в часовню была заперта.

"Бог накажет" — прочел я над ней.

Я прочел, оглянулся вокруг:

Не узнал ни дерев, ни аллей.


Там, где было просторно цветам,

Тесно жались могилы теперь,

И священники в черном шли шагом дозорным

И путы печали на любовь налагали.


— Должно быть, этот стих для него что-то значил, — тихо произнесла Вайолет.

Джонатан сжал ее руку. — При всех его недостатках, профессор ДеВитт был глубже, чем казалось на первый взгляд. Он хотел, чтобы его считали сильным и жестоким. — Он повернулся к Вайолет. — Как ты себя чувствуешь?

Она смотрела на надгробие на могиле отца. Было странно осознавать, что он похоронен прямо под ней. Она не была на его похоронах, потому что была переполнена ненавистью к нему. Сейчас это показалось ей эгоистичным поступком. — Не знаю, если честно. Одна часть меня все еще считает его негодяем, а другая...

— Любит, потому что он был твоим отцом?

— Пожалуй, да, — шепнула она.

Джонатан обнял ее за плечи, прижимая к себе. — Если хочешь, мы можем уйти. Чтобы он не задумал — это того не стоит. Мы в любой момент можем развернуться и пойти к машине.

Вайолет уткнулась лицом в его грудь, наслаждаясь предложенной Джонатаном теплотой и заботой. — А как же твоя скрежаль? А дневники? Я знаю, ты хочешь их вернуть.

Вайолет почувствовала, как он пожал плечами. — Ничего, будут еще другие находки и скрежали.

Они оба знали, что это было не правдой, но с его стороны было мило так сказать. Она неохотно освободилась от объятий Джонатана и покачала головой. — Мы уже так далеко зашли. Почему бы нам, наконец, не закончить начатое?

Он погладил ее по спине. — Хорошо. Ты сама это сделаешь?

— Нет, давай ты. — Она не была уверена, что сможет это сделать, ее переполняли смешанные чувства.

Джонатан еще раз сжал ее руку и прошел к задней стороне обелиска. Посмотрев по сторонам, снова взглянул на Вайолет. — Ты не против постоять на стреме? Не хочу, чтобы меня поймали за разграблением могилы.

Из горла Вайолет вылетел нервный смешок, когда она представила, как Джонатана арестовывают за осквернение кладбища. Она быстро повернулась к нему спиной и стала внимательно смотреть по сторонам. Вокруг никого не было. Домик смотрителя был у самого съезда, а пожилая пара, которую она видела ранее, уже ушла.

Она слышала шорох одежды Джонатана, а затем его невнятное бормотание. — В основании есть небольшая полость.

Как ни странно, но в Вайолет проснулось любопытство. Она еще раз посмотрела по сторонам, но кроме них тут больше никого не было, поэтому она повернулась к Джонатану и опустилась рядом с ним на колени. Он ощупывал и надавливал на камни. — Ты можешь его открыть?

— Ага, она слегка придавлена. Дай мне минутку... Вот. — Раздался громкий щелчок, и дверца открылась не до конца, ей мешала выросшая трава. — Он разочарованно застонал. — Кажется, твой отец не рассчитывал, что наши поиски так сильно затянуться. Нужно немного подкопать, и тогда она полностью откроется.

— Поторопись, — прошептала Вайолет, осматриваясь по сторонам. На кладбище по прежнему никого не было, но ее сердце бешено колотилось в груди, словно они были детьми, которых вот-вот поймают за проказой.

— Почти достал, — бормотал Джонатан. Он вырывал траву у основания обелиска, затем руками разрывал землю, пока створка не открылась чуть шире. Внутри был тайник, отделанный красным деревом, напоминающим шкатулку под драгоценности, а в нем в пластиковом пакете два белых конверта.

Вайолет вздохнула. — Вот они.

Джонатан отряхнул руки от земли, после потянулся к пластиковому пакету, аккуратно доставая его из тайника. Он передал их Вайолет, а сам запустил руку обратно. — Больше ничего нет.

— А скрижаль? — Она была разочарована. Бедный Джонатан. Он так сильно хотел ее вернуть, хотя бы для того, чтобы обелить имя человека, который его предал, после стольких лет совместной работы.

— Никакой скрижали, — ответил он. — Но это не важно.

Вайолет кивнула, но все ее внимание было сосредоточено на пакете в ее руках. Конверты внутри были подписаны рукой ее отца и запечатаны восковой печатью. Как и прежде, только на этот раз конверт Вайолет был толще, словно в нем лежало несколько листков бумаги. Она дрожащими руками открыла пакет и передала Джонатану его письмо. Вот и все. Если он не задумал еще одно задание, то это было последнее послание от ее отца.

У Вайолет похолодело на душе от этой мысли.

— Любимая, открой свое письмо первой, — Джонатан отложил свое письмо в сторону.

Она кивнула, и затаив дыхание сломала печать. Внутри лежали несколько листков, написанного от руки письма. Это были обычные листы бумаги, вырванные из тетради, с неровным почерком отца. Листы были аккуратно сложены, перед тем как поместить их в конверт, где она найдет их уже после его смерти.

Вайолет раскрыла их и начала читать.


Дорогая Вайолет Элоиза ДеВитт,

Я мог бы начать это письмо с банальной фразы, сказав, что когда ты его читаешь, меня уже нет в живых. Но я всегда считал себя превыше остальных, поэтому даже мое последнее письмо будет необычным. Я хотел бы поблагодарить тебя (и, надеюсь, Джонатана) за то, что мы отгадали мои загадки, и они привели вас к месту, где я обрел свой покой.

Я знаю, ты еще таишь в сердце обиду. Между нами была вражда. И так как мы никогда не могли спокойно поговорить, не вспоминая при этом прошлое, то я решил написать тебе письмо, рассказав все с моей точки зрения, в надежде, что ты лучше поймешь своего старика.

Нам с твоей мамой не следовало жениться. Я был ее учителем, она моей студенткой, и нам не следовало заводить роман, но я не мог перед ней устоять. Я, правда, никогда не мог перед ней устоять. Я знаю, сейчас ты это понимаешь, но будучи ребенком, тебе было тяжело видеть странные отношения родителей. Я всегда был трудоголиком, а твоя мама искала человека, который бы защитил ее от самой себя. Я не понимал этого до тех пор, пока не стало слишком поздно, и она не забеременела. Мы оба хотели тебя, и мы поженились в надежде спасти уже испорченные отношения. Вскоре я узнал, что твоя мама хотела, чтобы ради нее я бросил свою работу, только это принесло бы ей счастье. Первые несколько лет я так и делал: я пропускал важные раскопки, переносил командировки и все свое свободное время проводил рядом с ней. Но ей и этого было мало, и тогда я понял, что в ее душе была дыра, высасывающая из нее жизнь, и она начала делать со мной то же самое. Мне пришлось сделать выбор, и я выбрал работу, в противном случае мы бы она остались несчастны.

Я понимаю, мое решение плохо отразилось на тебе, но в тот момент я не видел иного выхода. То время, что я проводил в городе, твоя мама запрещала мне видеться с тобой. Я пропустил несколько твоих дней рождений, твой выпускной в детском саду... но так я хотел угодить твоей маме. Когда я понял, что она все равно останется недовольной, было слишком поздно, мы с тобой отдалились друг от друга, между нами выросла огромная пропасть.

Вайолет тяжело сглотнула. Он не появлялся по желанию ее матери? Она всегда думала, он был слишком занят, и у него никогда не было на нее времени. Вайолет не удивилась, что ее несчастная мать - виновница ее одиночества в детстве. Но ей было больно. Сколько раз она не понимала старого профессора ДеВитта, который знал, как с бережностью относиться к 2000 летней вазе, но не знал, как общаться с маленькой дочкой и неуровновешенной молодой женой? Неожиданно Вайолет перестала видеть свое детство в категоричном черно— белом цвете.

Ты всегда была маленькой, озорной егозой, и хоть я не был лучшим отцом, но я всегда гордился тобой. Ты была умной и чуткой там, где не был я. И сильнее и независимей своей матери. У нас с твоей матерью были свои недостатки, но я всегда считал, ты была особенной — ты взяла только лучшее, что было в нас. После того, как ты окончила школу, я хотел, чтобы ты провела лето со мной на Акротири. Твоя мать не хотела тебя отпускать. Думаю, она ревновала, и ей было одиноко. Однако, мне удалось ее убедить. Я был счастлив, что тем летом ты была рядом. Я понимаю, мы не проводили столько времени вместе, сколько хотели, но я все равно был счастлив и горд. И так было всегда.

Сейчас, ты, вероятно, гадаешь, зачем я насильно свел тебя с Джонатаном и заставил поездить по миру. Раскопки тут не причем, просто тем летом... я совершил огромную ошибку.

Мне не составило труда понять, в какой ситуации ты оказалась. Кто-то услышал твой разговор с Джонатаном, когда ты просила его уехать с тобой и завести семью. И девочка, жившая с тобой в одной палатке призналась, что ты часто плакала. Это напомнило мне поведение твоей матери. И я понял, ты была беременна и пыталась уговорить Джонатана вернуться с тобой домой.

Я всегда видел в Джонатане сына, которого у меня никогда не было, и мысль, что он бросит любимое дело и уедет с тобой растить ребенка... заставила меня вспомнить свою жизнь. История повторялась. В тот момент я снова поругался с твоей матерью, и мы сделали важное открытие в Акротири, а моя дочь хотела увезти моего любимого студента. Поэтому я решил поступить эгоистично, и когда ты оставила Джонатану письмо, я забрал его и спрятал.

Вайолет, он так его и не получил. И это моя вина. Было очевидно, Джонатан был в тебя влюблен. И как только ты уехала, он стал другим человеком: угрюмым, замкнутым. Словно из его жизни пропал весь свет, и я знал, ты была его светом. Поэтому я сделал все, чтобы он забыл тебя, и ко мне вернулся мой прежний студент. Я сказал ему, что по возвращению домой, ты сразу же вышла замуж. Это разбило его сердце, но сделало свою работу. Он с головой ушел в работу, а я скрыл свою вину. Я разрушил ваши отношения, но я глупо надеялся, что, в конце концов, так будет лучше для вас обоих.

Когда я узнал от твоей мамы о выкидыше, меня переполнило чувство вины. И оно же решило мою судьбу. Ты злилась за меня за то, что я предпочел Джонатана, и тогда я понял, что разорвал последнюю нить, соединяющую меня с моей малышкой, и мне некого было винить, кроме себя. Я предпочел археологию своей семье, и у меня не осталось ничего кроме работы... поэтому я работал. Я не мог ничего изменить, не мог извиниться за содеянное, так что я попытался забыть о случившемся.

Конечно, мои ошибки дали о себе знать в тот момент, когда я стал слишком болен для работы. Никто не сидел у постели умирающего старика, не держал его за руку и не разделял с ним последние минуты жизни. У меня не осталось никого, кроме коллег, но откуда им взяться, если ты не работаешь.

Я устроил тебе это долгое путешествие, чтобы ты вспомнила не хорошее, что было у нас. Я организовал этот «поиск сокровищ» в надежде вернуть в твою жизнь Джонатана, хотя бы в качестве друга. Я виноват в вашем разрыве 10 лет назад, так пусть моя смерть снова сблизит вас.

Ты, вероятно, гадаешь, почему я выбирал стихотворения. Я помню, как когда-то, моя девочка любила стихи. Стихи всегда были формой выражения чувств, когда кто-то не мог правильно подобрать слова. Я надеюсь, тебе понравились те отрывки, что я выбрал. Они говорили за меня, ведь мне близка тема любви и потери. Кто знает, может, ты унаследовала неспособность делиться своими чувствами от своего старика?

Пожалуйста, передай Джонатану, что мне пришлось украсть у него скрижаль. Она надежно спрятана в депозитной ячейке в банке Детройта. Она оформлена на твое имя, а кодом является дата твоего рождения. Я выбросил все свои дневники, как только узнал о болезни. Даже такой старый засранец, как я, может унести несколько тайн с собой в могилу.

Больше всего, я хотел, чтобы ты знала, будучи отвратительным, вечно отсутствующим отцом, я любил тебя всем своим крошечным, эгоистичным сердцем. Я очень тобой горжусь.

Твой отец, профессор Финиас ДеВитт.


Ее глаза щипало от слез. Я люблю тебя всем своим крошечным, эгоистичным сердцем, и я очень тобой горжусь. Сколько раз она хотела услышать эти слова в детстве? Он любил ее, а она отвернулась от него, затаив в сердце обиду. Слезы бежали по ее щекам, когда она осторожно протянула письмо Джонатану, чтобы он мог его прочитать. Он читал молча, его глаза бегали по строкам, написанных дрожащей рукой. Вайолет утирала слезы, но они продолжали бежать.

Ее переполняли смешанные чувства. Ей было грустно от того, что из-за своего отношения к людям, ее отец умер в одиночестве; она чувствовала скорбь от потери отца; ее расстроило то, что действия ее отца испортили ее жизнь. Но больше всего ее съедало сожаление, что она так и не сказала отцу, что она любила его, несмотря на то, что он постоянно ее разочаровывал.

Но больше всего ее поразило, насколько сильно они были похожи. У нее не складывались отношения, потому что она не желала открываться другим людям, боясь, что ей могут причинить боль. До того, как Джонатан настойчиво вернулся в ее жизнь, она была одинока. У нее были друзья на работе, но выходные она проводила одна, а все остальное время загружала себя работой.

Джонатан убрал ее письмо обратно в конверт. — Вайолет, ты как?

Она дрожала, едва сдерживая всхлип. — Я...я... Знаешь, а я медленно превращалась в него. Я так долго на него обижалась, что отказывалась встречаться с ним во время его болезни. Я и тебя оттолкнула. И мне тоже пришлось бы оставить тебе письмо, где я говорю, что все еще люблю тебя, но было уже слишком поздно. — Она неожиданно для себя громко всхлипнула. — Мне бы хотелось попрощаться с ним.

Джонатан прижал ее к себе и гладил ее спину, пока она плакала. — Вайолет, он все понимал. Он знал тебя и знал, какую боль он тебе причинил. Думаю, именно для этого он затеял эти безумные поиски. Это был единственный способ разрушить выстроенную тобой стену. Они того стоили, и я рад тому, как все закончилось.

Она сжала в кулаки рукава его пиджака и шмыгнула носом. — Рад тому, что мы снова вместе.

— Рад тому, что мы снова вместе, — повторил он. — Вся боль, несчастье и ночи в одиночестве стоили того. Если бы представилась возможность все изменить, я бы не стал этого делать, потому что все это снова свело нас вместе.

Вайолет крепче вцепилась в него. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Она опять шмыгнула. — Ты уже открыл свой конверт?

— Еще нет. — Продолжая обнимать ее, Джонатан сломал печать на своем конверте и вытряхнул из него письмо.

На траву выпал пожелтевший конверт, сложенный замысловатым способом, которому Вайолет научилась еще в старших классах. В углу была приклеена марка Санторини, и с передней стороны подписано «Джонатану. Срочно».

Вайолет ахнула при виде его. — Это... это же мое письмо. О ребенке.

— Все еще запечатано, — с болью в голосе произнес Джонатан. Он обнял Вайолет крепче. — Часть меня хочет ненавидеть твоего отца за это.

— А другая испытывает к нему жалость. Я тебя понимаю. — Она чувствовала то же самое. — Но теперь мы вместе.

Он кивнул.

— Полагаю, нам нужно забрать твою скрижаль.

— Давай, хотя я бы с удовольствием разбил ее о чью-нибудь голову.

Вайолет хихикнула, представив эту картину. — Ты бы этого не сделал.

— Думаешь? — он отодвинул ее от себя и посмотрел серьезным взглядом. — Вайолет, ты понимаешь, что ты для меня самое главное в жизни? Я готов ради тебя на все. Я готов сломать любую экспозицию в Смитсоновском музее, если это принесет тебе счастья.

— Это не принесет мне счастья, — ответила Вайолет. — Но спасибо за столь милое предложение.

— Тогда что же сделает тебя счастливой, Вайолет?

Она посмотрела на него, на его красивое, но обеспокоенное лицо. Он переживал за нее. И она купалась в любви и заботе этого сильного мужчины. — Я просто хочу быть частью твоей жизни. Навсегда. — Она положила щеку ему на плечо. — Но должна тебя предупредить. Я, вероятно, буду самой неряшливой подружкой.

— Мысль о маленькой неряхе до конца моей жизни делает меня невероятно счастливым, — ответил Джонатан. — Так что мусори, сколько тебе вздумается. Если тебя не будет рядом, то моя жизнь потеряет всякий смысл.

Вайолет вздохнула от такого искреннего признания. И ей понравилось услышанное. Джонатан поцеловал ее в висок и прошептал. — Кстати, какие у тебя планы на следующий четверг? Мне бы хотелось, чтобы ты полетела со мной в Нью-Йорк.

— Ооо?

— Я хочу познакомить тебя с друзьями.

***

В этот четверг, Вайолет выбежала из средней школы им. Джонатана Лаенса, едва прозвенел звонок об окончании урока. Она закинула сумку на плечо и поспешила на выход вместе со школьниками, радующимися окончанию учебного дня.

На парковке перед школой ее уже ждал красный роадстер и стоящий в простой футболке и джинсах Джонатан. Он улыбнулся, заметив ее, и поцеловал, как только она подошла к машине. — Готова, милая?

— Готова.

Он открыл для нее дверь, и она скользнула на пассажирское место. Уже через пару секунд, они выехали с парковки и направились к частному аэропорту, где их уже поджидал самолет.

Они прилетели в Нью-Йорк к заказу, и она несколько раз зевнула, когда Джонатан проводил ее до машины и назвал водителю незнакомый адрес.

Когда водитель припарковался на улице, через дорогу от клуба, Вайолет с любопытством посмотрела на Джонатана. Они уже здесь были в тот раз, когда он сказал, что у него деловая встреча, заставив дожидаться его в лимузине. Странно, что теперь они пойдут вместе, хотя она не горела желанием. На ней все еще была ее школьная одежда: юбка— карандаш и закрытая водолазка. — Джонатан, я не одета для похода в ночной клуб.

— Не переживай, — успокоил он, пододвигаясь ближе, и собственнически обнимая ее за талию. — Это еще не конечный пункт.

Заинтригованная Вайолет решила пока придержать свои мысли при себе, пока Джонатан завел ее в клуб, провел по залу в сторону дальнего коридора. Перед дверью стоял телохранитель, и Вайолет едва не пропустила, как Джонатан поздоровался жестом. Мужчина вздохнул, но отошел в сторону, и Джонатан повернулся и посмотрел на нее. — Обещай мне никому не рассказывать о том, что сейчас увидишь.

— Обещаю, — ответила она, ее усталость сменилась проснувшимся интересом.

Он взял ее за руку, поцеловал тыльную сторону ладони. После этого сплел их пальцы и повел ее вперед к лестнице, ведущей в подвал клуба. Они закрыли за собой дверь, и Вайолет уловила запах сигар и услышала приглушенные голоса.

— Парни, — громко произнес Джонатан, пока они спускались по лестнице. — Я сегодня не один.

Пять пар глаз внимательно смотрели на Вайолет, когда она появилась в их поле зрения. В подвале располагался большой карточный стол, за ним сидели пятеро мужчин, и одно место было свободным. Без сомнения, это место Джонатана. Карты были розданы, напитки разлиты, а над столом витало небольшое облако от сигарного дыма.

— Привет? — произнесла Вайолет, переключая внимание мужчин на Джонатана.

— Я привел Вайолет познакомиться с моими братьями, — сказал Джонатан и с гордым выражением лица вывел Вайолет вперед.

— Братьями? — уточнила она. Разве у Джонатана были еще братья? У него был старший брат, но он давно умер. Она посмотрела на мужчин за столом и была удивлена увидеть среди них Кейда Арчера, который сидел со знающей улыбкой на лице.

— Вот черт, — сказал мужчина с бородкой. — Опять начинается...



home | my bookshelf | | Раскопки с миллиардером |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу