Книга: Выстрел по фотографии



Выстрел по фотографии

Татьяна Казакова

Выстрел по фотографии

Серия ироничных детективов

Книга третья

У меня все-таки родился сын, хотя и я, и все наши родственники пребывали в полной уверенности, что будет дочка. Одна Ольга Андреевна, Сашина бабушка, загадочно улыбалась и о будущем ребенке говорила исключительно в мужском роде.

Мой ребенок должен был появиться на свет раньше, чем у моих подруг, которые тоже были сильно беременные. Наблюдал меня врач из дорогой клиники, где я и должна была рожать. В тот день я была одна: Ольга Андреевна уехала к Илье Алексеевичу, (он простудился), и она поехала ухаживать за своим сыночком, но подозреваю, чтобы не допустить к нему его пассию, которую она на дух не переносила.

Я, одетая в просторный трикотажный костюм, сидела на кухне и подумывала, что неплохо бы пригласить Наташку на завтрак. Встав со стула, вдруг обнаружила, что брюки мои совсем промокли. Вначале я ничего не поняла, решила, что облилась, чаем и не заметила, но потом почувствовала, что жидкость вытекает из меня. Я, что, описалась? И тут до меня дошло – это же лопнул какой-то пузырь, про который что-то там талдычил гинеколог. Я бросилась к телефону.

– Наташка!! – Заорала я в панике. – Беги скорей ко мне, у меня пузырь лопнул!

– Какой пузырь? Мочевой? – Пыталась выяснить Наташка.

– Дура! При чем здесь мочевой?

– А какой?

– Что ты прицепилась, любознательная наша? Я не помню, как он называется! Короче, я сейчас рожу!

– Мама!! Уже бегу!!

Я подошла к двери. Не успела ее открыть, как в квартиру ввалилась Наташка в тапочках и почему-то в пальто.

– Я даже трусы не надела, – она скинула пальто и оказалась в легкомысленной ночной рубашке.

– Что делать-то? – Она закружила вокруг меня, внезапно остановилась и подняла вверх указательный палец, значит, пришло озарение. – О! Надо позвонить Лариске. – Но у той не отвечал телефон, и Наташка опять стала бестолково носиться по квартире. У меня начались схватки, и периодически я охала и хваталась за живот. Наташка с ненормальной скоростью тыкала пальцем в кнопки телефона.

– Лариска!! У нее пузырь лопнул! Схватки уже начались! Что делать? Поняла. Ты вызовешь «Скорую» и придешь. Хорошо, все сделаю. Так, – она пристально на меня посмотрела, – через сколько у тебя схватки?

– Не знаю, – простонала я и опустилась в кресло под часами.

– Очень хорошо. Так и сиди, – деловито распорядилась Наташка. – Лариска вызовет «Скорую» и прибежит. – Наташка смотрела на часы и на меня. – Ну вот, все ясно. Схватки через каждые пять минут. Все отлично, сейчас родишь.

– Как сейчас?! – В испуге закричала я.

– Не волнуйся, лучше скажи, где у тебя белье лежит? Ну, там, простыни, полотенца?

– Ты что? Идиотка! Я не собираюсь здесь рожать! И хватит светить своей голой задницей! Накинь мой халат.

Лариска прибежала одновременно со «Скорой». Врачиха, не обращая на меня внимания, сразу уставилась на Ларискин внушительный живот и стала ее спрашивать, когда начались схватки. Лариска не успел открыть рот, как подлетела Наташка.

– У нее пузырь лопнул.

– Что-то непохоже, – с сомнением покачала головой врачиха, ощупывая покрасневшую Лариску, а я корчилась в кресле от смеха.

– Какой у вас срок?

– Восемь месяцев, и я не рожаю.

– Что же вы мне голову морочите!? – Она вздрогнула от моего вопля и обернулась, но Наташка ее перехватила и сообщила, что она тоже беременная. Врачиха тупо уставилась на нее, но в это время я опять завопила от боли, и она, наконец, подошла ко мне. В перерывах между схватками я стала объяснять, в какую клинику меня надо отвезти.

– Вы что, женщина! Мы же вас не довезем! Поедем в ближайший роддом. – Пресекла наши уговоры строгая докторша. Лариска влезла вместе со мной в «Скорую». Наташка тоже попыталась втиснуться туда.

– Ты-то куда прешься без штанов? – Остановила ее Лариска, и ей пришлось остаться дома.

Наташку угнетало, что она оказалась не в центре событий и сидит тут в неведении. Через каждые пять минут она названивала Лариске, пока та не разозлилась и не послала ее по известному адресу. Тогда Наташка вспомнила, что ей предстоит не менее почетная роль, надо оповестить родственников. Она тут же позвонила Саше на работу и радостно сообщила его секретарю, что жену их шефа увезли рожать. Саша, услышав новость, сразу стал звонить в клинику. Узнав, что меня там нет, стал звонить во все больницы и роддома. Короче, через два часа его самого чуть не отправили в больницу. Наконец, Юра, который теперь занимал должность начальника службы безопасности, но по-прежнему всегда был при Саше, догадался позвонить Лариске и выяснил, куда меня отвезли. А меня, между тем, доставили в ближайший роддом. Лариска прошла со мной в приемный покой. Медсестра, бросив «Ждите», ушла. Я вцепилась в Лариску, боясь, что она меня покинет. Почему-то было страшно оказаться одной. Но вот пришел врач и в недоумении уставился на Ларискин живот. Она нахмурилась и показала на меня – Это она. – Тогда он быстро меня осмотрел и сказал какой-то старушенции, копавшейся в тряпках: «Срочно на каталку и в родильную». Он вышел, оторвав от меня упиравшуюся Лариску. Я осталась с бабкой, которая совсем не торопилась расстаться со своими тряпками. Тогда, чтобы ускорить процесс, я сама залезла на каталку, и тут такие схватки начались, что я заорала, как сумасшедшая.

– Бабка! Гони!

Бабулька встрепенулась, схватилась за каталку и вприпрыжку покатила по больничным коридорам. От тряски я боялась, что рожу прямо на этой телеге, но до родильной меня все-таки доставили. Неожиданно схватки прекратились и меня отправили в предродовую палату. Только я улеглась на кровать, влетела медсестра и напялила на меня нечто странное, назвав это рубашкой. Сначала мне показалось, что так называемая рубашка как-то завернулась, потому что доходила ровно до пупка, но потом я бросила безуспешные попытки ее натянуть до колен и стала искать одеяло, которого не оказалось. Через несколько минут меня затрясло от холода, и возобновились схватки. Я стала орать и тут поняла, что почему-то, когда кричу, боль усиливается. Тогда я зашипела как змея.

– Дайте чем-нибудь прикрыться.

А тут еще женщина, тихо лежавшая рядом и с интересом взиравшая на мои манипуляции с «рубашкой», вдруг заорала благим матом. Я отметила, что ее вопли также болезненно на меня действуют, и что есть силы, зашипела на нее.

– Сволочь, что ты так орешь? Повернись на бок и дыши.

Она вняла моему совету и затихла. Я прислушалась к себе, вроде схватки прекратились. Подошел врач и стал меня осматривать.

– Так, так, так. Будем накладывать щипцы.

– Я все поняла. Сделаю, что смогу, – испугалась я. Через пять минут мне велено было топать в родильную. Я доковыляла туда, быстренько улеглась на кресло и решила отдохнуть. Руки положила за голову и расслабилась.

– Дура! Руки опусти! – Раздался грозный окрик.

– Не надо нервничать, лягу, как положено.

А дальше я даже не поняла, что произошло. Помню только, как акушерка сунула мне под нос маленькое сморщенное тельце.

– Смотри, какой красавец!

– Ой! Какие ручки маленькие и ножки, – умилилась я. – А это что такое? Это же мальчик!

– Конечно, мальчик, – подтвердил врач.

– Как же так? У меня должна быть девочка. – Я почувствовала себя обманутой.

– Значит УЗИ не показало, так часто бывает.

– Не делала я никакого УЗИ.

– Тогда почему вы решили, что будет девочка? – Удивился врач.

Действительно, почему я так решила? Просто очень хотела девочку. Но теперь, глядя на своего сыночка, подумала, что уже не хочу никакой девочки. Господи! У меня сын. Я попыталась рассмотреть его получше, но его унесли обмывать и взвешивать, а меня увезли в палату, где уже лежали три женщины. Я сразу же провалилась в сон, и познакомилась со своими соседками только на следующий день. Мы отлично проводили время в разговорах и в разглядывании своих младенцев. Мои родственники вначале сходили с ума от беспокойства, а потом от счастья. Когда я включила свой сотовый, начались непрерывные звонки с поздравлениями. Причем, поздравляли меня исключительно с девочкой. Приходилось всем объяснять, что это никакая не девочка, а мальчик, и «все у него мужское». Неразбериху внесла моя мамуля. Она без конца названивала в регистратуру, узнать, родилась девочка или нет. Когда она в очередной раз позвонила, ей сообщили, что да, ребенок родился, рост 52 см, вес 3,5 кг, но не успели сказать, что это мальчик, мамуля уже повесила трубку, чтобы скорее позвонить Саше и остальным родственникам. Саша кричал мне в трубку, как он счастлив, говорил нежные слова и разные глупости и все допытывался, на кого похож наш сын. Я отвечала, что на нас. На кого он еще может быть похож? А потом мой муж завалил нашу палату цветами и вкусной едой. Моя соседка, работавшая маляром на стройке, жуя бутерброд с черной икрой, вздохнув, сказала.

– Слушай, когда надумаешь в следующий раз рожать, сообщи, пожалуйста, я третьего рожу, только чтобы вместе с тобой лежать.

Провожать меня вышел весь медперсонал. Саша раздал всем цветы и конверты, а провожающие уговаривали меня не тянуть с девочкой.

Дома был настоящий праздник. Все толпились около детской кроватки, восхищались нашим сыночком и спорили, в кого у него курносый нос. Люся с мамулей старательно держали фиги, «чтоб не сглазили». Мы с Сашей смогли рассмотреть нашего ребенка только поздно вечером, когда остались одни. Маленький вдруг закряхтел, я поняла, что пора менять памперс. Саша помог мне, я опасалась отрицательных эмоций и жутко боялась его уронить, но все прошло замечательно и, удивительное дело, было совсем не противно, а я боялась. Уже лежа рядом с Сашей, я предложила назвать сына Владимиром в честь моего деда. Саша не возражал, только заметил, что зарегистрировать его надо поскорее, чтобы у родственников не возникло споров по поводу имени.

Из Петербурга приехали Сашины родители посмотреть на внука, а из Израиля прибыл мой папа с тетей Раей. Все они не отходили от ребенка, и каждый хотел подержать его на руках. Если бы не Ольга Андреевна, они бы задушили его от счастья. Бабушка была на страже и никому не позволяла брать его на руки. А сама не отходила от его кроватки и называла его только полным именем. Вначале мы над этим смеялись, А потом привыкли и тоже стали называть Владимир, вызывая недоумение окружающих. Наташка с Лариской просто со смеху умирали, когда я, проходя мимо орущего красного комочка, важно говорила

– Владимир, немедленно замолчи.

Пока мы еще жили в квартире на Сретенке, но вскоре должны были перебраться за город. Наш старый знакомый Семен Аркадьевич, завидев как-то нашу троицу на пороге своей риэлторской конторы, чуть со стула не свалился, надо полагать, от радости. Он с энтузиазмом встретил наше предложение и вскоре подобрал нам три дома, стоящих рядом, в коттеджном поселке недалеко от Пестовского водохранилища. Дома были одинаковые снаружи, но без внутренней отделки.

– Это даст полет вашей фантазии, – сказал Семен Аркадьевич.

И наша фантазия летала во всех направлениях. В нашем доме было два этажа плюс цокольный, в котором мы сделали бассейн, сауну, тренажерный зал и бильярдную. На первом этаже – холл, гостиная с камином, Сашин кабинет, столовая и зимний сад, а также кухня, а на втором – детская, наша спальня и еще две комнаты. У девчонок примерно так же, только без бассейна и тренажерного зала. На покупку этих коттеджей и отделку мы ухлопали почти все деньги. У нас остался клуб, который приносил неплохой доход. В связи с беременностью, родами, бесконечными поездками загород, за строительными материалами, поисками рабочих, покупкой мебели и так далее, клубные дела отошли на второй план. Одна Лариска сидела там до последнего, и сразу после родов и переезда в коттедж она вышла на работу.

Папуля с тетей Раей жили в нашей старой квартире на Соломенной Сторожке, и приезжали к нам на Сретенку каждый день. Я свозила папу посмотреть наш коттедж, он пришел в восторг и сказал, что всегда хотел жить за городом, что очень рад за меня, и чтобы я берегла мужа.

– Доченька, ты, конечно, умница и красавица, но не всем красавицам так везет с мужьями. Сашенька такой замечательный человек, такой великодушный и щедрый. Смотри, какой дом отгрохал.

Я кивала головой, не буду же ему сообщать, что на дом я потратила свои деньги, иначе пришлось бы объяснять, откуда они появились. А в остальном, я была с ним согласна. Конечно, Саша хороший муж и человек замечательный.

– Папуль, Саша хочет построить домик для гостей, и вы сможете там жить, если захотите.

– Спасибо, доченька, – расчувствовался он и поцеловал меня в макушку, как в детстве.

Саша действительно построил домик для гостей, отделкой занималась я. Теперь домик готов и можно звонить папе и подтвердить приглашение, что я и сделала.

Владимиру скоро три года. Он очень хороший мальчик, несмотря на то, что все его балуют. Ольга Андреевна его обожает, но держит в строгости. Забавно смотреть, как она его учит говорить по-французски, он и по-русски-то говорит плохо. Ларискина дочка Светочка младше его всего на месяц, а Наташкин Васенька на четыре. Когда они приходят к нам, Ольга Андреевна тоже говорит с ними по-французски. Маленький Васенька удивленно таращит на нее голубые глазки, а Светочка бойко повторяет и вовсю кокетничает с нашими мальчишками. Мамусик приезжает к нам на выходные, каждый раз привозит кучу игрушек и возмущается, что Владимир называет ее бабушкой.

– Вот интересно, – с обидой спрашивала она, – почему он зовет меня бабушка, а Люсю просто Люся?

– Но ведь вы же его бабушка, а не Люся, – успокаивала ее Ольга Андреевна.

Как только мы переехали в коттедж, Ольга Андреевна настояла на няне, хотя мамусик горела желанием сидеть с внуком. Я поехала в агентство, вернулась домой довольная с анкетами на трех кандидаток.

– Вот, смотрите, тут и фотографии. Все красотки, незамужние и с педагогическим образованием, – я с гордость разложила их на столе, показывая бабушке. Онабросила критический взгляд на фотографии и с сожалением сказала.

– Знаешь, mon chere, предоставь это мне, только отвези в агентство.

На следующий день, оставив Владимира с мамулей, я повезла бабушку в агентство. Она пересмотрела все анкеты, переговорила с множеством женщин и, наконец, выбрала одну. Валентине Петровне было 50 лет, она жила одна. Дочка с зятем и внуком жили в Петербурге, откуда она сама была родом. Мне кажется, что это и сыграло решающую роль в бабушкином выборе. Она скучала по Петербургу и очень любила поговорить о нем. У нашей няни не было специального образования. Много лет она работала простой чертежницей в конструкторском бюро, познакомилась с командировочным инженером из Москвы, вышла за него замуж и переехала в столицу. В Петербурге остались ее родители, к которым потом переехала дочка Валентины Петровны, поступив там в институт. Потом она удачно вышла замуж, родила сына, и когда у Валентины Петровны умер муж, звала ее к себе. Но та не решилась на переезд даже после того, как осталась без работы. Она пыталась торговать, брала надомную работу, но ничего из этого не вышло, тогда она пришла в агентство и предложила себя в качестве сиделки или няни. Валентина Петровна была спокойной, выдержанной и очень обаятельной женщиной. К Владимиру относилась как к собственному внуку, и буквально через месяц нам казалось, что она живет с нами всю жизнь. Наташка, позавидовав, тоже решила нанять няню и с этой просьбой обратилась к Ольге Андреевне, но Валентина Петровна, узнав, в чем дело, предложила кандидатуру своей приятельницы Раисы Васильевны, одинокой женщины-пенсионерки. Ольга Андреевна встретилась с ней и, переговорив, одобрила. Наташка была счастлива, наконец, она стала свободна, могла поехать на работу в клуб, пойти в гости и поехать отдыхать. Самое главное, не надо было просить посидеть с ребенком свою мать или свекровь. У Лариски этот вопрос решился просто. Как только они перебрались за город, к ним переехала ее мать Людмила Ивановна.

Как-то я спросила бабушку, почему она отвергла моих кандидаток в няни, ведь все они были с педагогическим образованием.

– Mon chere, ты правильно делаешь, что доверяешь своему мужу, но нельзя создавать для него благоприятных условий. Представь себе, молодая, одинокая и красивая женщина будет жить с вами под одной крышей. Иногда муж увидит ее в неглиже, иногда ты где-то задержишься, а она всегда рядом. Этого нельзя допустить ни в коем случае.

«Да, бабушка мудрая женщина, – думала я, собираясь на работу и критически разглядывая себя в зеркале. Как все-таки тяжело держать себя в форме. Все время надо помнить, что хлеб нельзя (но как удержаться, когда он теплый, весь дышит и пахнет вкусно), от мороженного лучше отказаться (хотя холодненького так иногда хочется), коктейли добавляют лишние калории (но они помогают взбодриться и улучшают настроение). Вообще я заметила, что все, что нельзя очень поднимает настроение. Какая-то в этом несправедливость. Нет, я не права. Вот брюки прошлогдние уже великоваты, и это радует, хотя чего собственно радоваться, придется покупать другие. Зато грудь у меня стала больше, что очень вдохновляет моего мужа. Кстати, что-то последнее время вдохновение как-то поубавилось. Наверное, неприятности на работе, он последнее время что-то нервный стал. Так, брюки выбрала, вот этот джемперок очень сюда подойдет. Надену коротенькую шубку. Она с капюшоном, весьма удобно.



– Ты сегодня вовремя? – Спросила бабушка, одобрительно разглядывая мой наряд.

– Да, как всегда. Наташка не звонила?

Но бабушка не успела ответить, как та нарисовалась собственной персоной.

– Я сегодня на своей машине поеду. Хочу ее на сервис отогнать, что-то там стучит. Обратно ты меня захватишь?

– О чем речь? А Лариска с нами?

– Да она уже давным-давно укатила. В последнее время с ней невозможно общаться. Чего она злится?

– Потому что в клубе основную работу выполняет она.

– Ну и что? Подумаешь, перетрудилась. Как говориться «Не привыкай за других выполнять свою работу» Ха-ха-ха. Ой! Здрасьте, Ольга Андреевна. – Наташка увидела бабушку.

– Здравствуй, Натали. Ты как всегда прекрасна.

Наташка расцвела.

– Что-то Петю совсем не видно?

– Я и сама его вижу редко. Горит на работе, весь там. – Ответила Наташка с раздражением.

Действительно, Петька очень много времени проводил на работе. Последние годы они с Витькой здорово раскрутились. У них два автосалона, причем, как я поняла, Петька там рабочая лошадка, так как лучше во всем разбирается. Все свободное время он проводит на работе, Наташка все время одна. В этом году они были в отпуске всего неделю, потому что Витька заболел, и кто-то еще уволился. Но Петька совсем не переживал из-за прерванного отпуска, наоборот, он был в счастье, что вернулся к любимой работе, в отличие от Наташки, которая приехала злая как фурия, бросалась на всех и жаловалась на Петьку.

– Все, мы поехали. Бабушка, проследите, чтобы Владимир не бегал по лестнице.

– Не волнуйся, Валентина Петровна не позволит ему. Езжайте с богом! – Ольга Андреевна нас перекрестила. Она всегда так провожала нас.

Ехать одной было непривычно тоскливо. Почти всегда мы с Наташкой ездили вместе, чаще всего на моей машине и трепались всю дорогу. Лариска предпочитала с нами не связываться, просто удивительно, как ей одной не скучно. Я ехала за Наташкой и думала о том, что она в последнее время что-то стала темнить. Среди бела дня убегает куда-то и пропадает на несколько часов. Вчера сказала, что надо из квартиры забрать комнатные цветы, но цветы так и не появились, на морде блуждала идиотская улыбка, а в глазах появился сумасшедший блеск. Лариска, прищурилась, взглянув на нее, и презрительно фыркнула. Значит, она о чем-то догадывается, а мне ничего не говорит. А на прошлой неделе Наташка сказала, что ее мать заболела, и ей надо навестить ее. В воскресенье тетя Катя, ее мать, зашла к нам с Васенькой и я, естественно спросила, как ее здоровье. Она, смеясь ответила, что пока болеть не собирается. После этого я пыталась вывести Наташку на чистую воду, но она ловко уводила разговор в сторону. Вот ведь партизанка какая. Конечно, я выпытаю у нее все, но сначала надо в своей семье разобраться… У меня муж нервный стал. Я понимаю, что неприятности на работе, но все-таки как-то странно, иногда звоню на мобильный, а у него там музыка играет. Говорит, что встречи. В печенках у меня сидят эти встречи. Вечером не ужинает, объясняет, что поел. Может быть и так. Но внимания мне уделяет мало. Конечно, он спит со мной, но не так, как хотелось бы, без всякой романтики, как-то механически. Нет, надо обязательно освежить наши отношения. Я еще подумаю над этим вопросом.

В клубе было все как обычно. Как всегда Наум Григорьевич орал на экспедитора.

– Я тебя сразу узнал, бандитская твоя морда! Только и знаешь, что водку жрать гранеными стаканами! А кто за тебя работать будет? А?

«Бандитская морда» молча ухмылялась, с преданностью глядя на Наума Григорьевича. Все-таки Наум чудной. Где сейчас можно граненые стаканы найти? На кухне Зоя Тимофеевна гремела посудой и на каждое замечание Платониды, нашего диетолога, отвечала коротко – Не п….и! – Но Платонида, не обращая внимания, продолжала гнуть свое.

– Зоя, пирожки и так очень калорийные. Давайте, хотя бы сократим количество масла в тесте. Вкус не изменится.

– Говно получится, – отрезала Зоя.

– Но так слишком жирно, – настаивала Платонида.

– А чего ж сама их ох….шь? – Подбоченилась Зоя.

Платонида неожиданно улыбнулась.

– Потому что очень вкусные, удержаться нельзя.

Зоя Тимофеевна покраснела от удовольствия, но для порядка продолжала еще что-то бубнить себе под нос.

В баре царил Руслан. Несмотря на ранний час, как всегда в окружении женщин, которые кокетничали с ним напропалую. Он был великолепен: острил, делал комплименты, жонглировал шейкером, бокалами и бутылками. Заметив меня, расплылся в улыбке, а женщины проводили меня ревнивым взглядом. Лариски на месте не оказалось, она уехала в муниципалитет. Звонила оттуда, вредным голосом сообщила, что сидит в очереди на прием к какому-то чиновнику.

– Между прочим, это не моя работа. У нас же есть ценный работник по связям с общественностью. Хотелось бы знать, где этот работник сейчас пребывает? Не подскажешь?

– Ларис, она на сервис поехала, у нее машина барахлит.

– Не выгораживай ее, знаю я эту машину. – В трубке послышались гудки.

Ну вот, совсем разозлилась.

День шел как обычно. Я пообщалась с женщинами в маленькой гостиной. Тема там сегодня была интересная. Обсуждались косметические салоны и новинки косметики. Я даже записала несколько рецептов масок для лица. Но потом разговор вдруг перешел на красивую улыбку и, естественно, на зубы. Ну, уж нет, про это ничего слушать не хочу. Больше всего на свете боюсь стоматолога. Вернулась в кабинет и разобрала стол. Однако, сколько нам пишут. В основном, чего-то предлагают. А вот это на мое имя. «Уважаемая Светлана Петровна». Здрасьте, приехали, никакая я не Петровна, а Михайловна. Читаю дальше «Предлагаем Вам собрание энциклопедии в пятидесяти восьми томах,… иллюстрированы, …. красочно, …. переплете. Они украсят ваш офис….» Ха-ха. Ничего себе пятьдесят восемь томов энциклопедии украсят наш офис. Куда их ставить-то, тома эти? Ну-ка посмотрим, сколько это стоит? Ни фига себе! Ладно, что еще предлагают? Звонок!

– Ланочка! Это мама! Как у вас дела? Как Владимир, не кашляет?

– Почему он должен кашлять?

– Я видела, как Валентина Петровна давала ему йогурт прямо из холодильника.

– Это нормально, мамуль. Мы стараемся ему ничего не подогревать.

Она еще поспрашивала меня про домашних и в конце сказала:

– Лана, я тебя прошу, съезди на Соломенную Сторожку, посмотри, как там.

– Мамуль, ну что там смотреть? Туда Саша с Юрой заезжали, сказали, все в порядке. И, в конце концов, мне кажется это неудобно, человек заплатил до конца года. Вдруг я приеду, а он там спит или еще что-нибудь делает. Буду как дура.

– В том-то и дело, что он там не показывается. Я думаю, он уже съехал.

– Мамуль, а может, ты сама съездишь?

– Во-первых, там хозяйка ты, а во-вторых, у меня сейчас есть работа. Мне дали небольшой перевод.

Вот так всегда. Сама мне всю плешь проела: «Надо сдать квартиру. Чего она зря пустует? Пусть хоть доход какой-нибудь принесет». В конце концов, я согласилась, и буквально через неделю она сообщила, что нашла замечательного жильца, который заплатил сразу за полгода.

Пришлось ее заверить, что обязательно туда заеду, тогда она успокоилась. Вскоре прискакала Наташка.

– Хочешь украсить наш офис?

Наташка удивленно посмотрела на меня – В каком смысле?

– На, почитай, – я протянула ей письмо. Быстро пробежав глазами, Наташка стала хохотать, потом посмотрела на часы.

– Слушай, Птичка, поедем пораньше, мне в «Детский мир» надо заехать Я обещала Васеньке самолет купить.

Я легкомысленно согласилась, совершенно позабыв, как это ходить с Наташкой по магазинам. Она будет носиться по отделам, рассматривая все подряд и покупая совершенно ненужные вещи. То ли дело я. Покупаю только то, что запланировала. Договорившись с Наташкой встретиться у машины, я сразу же прошла в отдел игрушек, не разевая по дороге рот на разные глупости, например, на новую витрину с хорошенькими сувенирами, даже головы не повернула в сторону, хотя там что-то красочное висело и прямо-таки приковывало взгляд. Но, я была тверда, благоразумно решив, что загляну сюда как-нибудь в следующий раз, когда буду одна, спокойно похожу по отделам и все рассмотрю, а пока быстро подошла к прилавку и выбрала Владимиру паровоз, почему-то они ему страшно нравились. Оплатив покупку, направилась к выходу. Подруги моей, конечно, еще не было на месте. Я почитала журнал, позвонила Нинке, а Наташка все не появлялась. Сколько можно бесцельно бродить по магазину? Ну, ладно бы еще с женской одеждой или косметикой. Сейчас позвоню ей на мобильный и все выскажу. Но в тот же миг увидела Наташку с объемным пакетом.

– Такой большой самолет? – Я показала на пакет.

– Ой! Забыла! Я сейчас, – она бросила на заднее сиденье пакет, а сама опять скрылась в магазине. Я стала злиться, но она вернулась очень быстро с маленькой коробочкой.

– Такую игрушку могла купить в любом ларьке.

– Да? Но в «Детском мире» все равно лучше. Послушай, давай поедем по Тверской, я хочу себе пелеринку меховую купить. Знаешь, тут видела по телевизору… – Дальше шло подробное описание пелеринки и безвкусной косметики телеведущей, которая красовалась в ней. Что же это получается? Народ вовсю носит пелеринки, а я ни сном, ни духом. Может, это последний писк?

– Если ничего интересного здесь не будет, заедем в Столешников, оттуда два шага до Пассажа, – продолжала разглагольствовать Наташка.

Я с воодушевлением ее поддержала. На Тверской пелеринок не было, зато были красивые блузочки. В Столешникове были палантины, но Наташка сказала, что это совсем не то, и мы направились в наш любимый Пассаж. Там я купила красивый деловой костюм и случайно заглянула в отдел белья.

– Смотри, какая клевая пижама, – Наташка вертела в руках нечто розовое и воздушное. «Пожалуй, это то, что надо», – подумала я и пошла платить.

А Наташка купила сногсшибательное белье.

– Петька с ума сойдет, когда увидит, – одобрила я.

– Да что он в белье понимает, этот Петька?! – Внезапно выкрикнула Наташка и пошла к выходу.

– Наташ, а как же пелеринки? – Я не могла понять, чего она разозлилась.

– А давай в «Снежную королеву» заедем, – неожиданно предложила она.

– Ничего себе! В такую даль – Возмутилась я.

– Совсем не даль, а очень даже удобно. Выезжаем на Тверскую и все время пилим прямо по Ленинградке, на " Войсковой» заезжаем в «Снежную королеву». Быстро себе что-нибудь прикупаем или просто присматриваем и едем дальше до кольцевой, а там до нашего Осташковского шоссе рукой подать. Очень удобный маршрут. Сама здесь сто раз ездила. И потом, магазин так рекламируют, а мы ни разу там не были.

Этот аргумент меня убедил. Я позвонила домой, узнала, как там дела и предупредила, что мы немного задержимся. Потом позвонила Саше. Голос у него был немного странный, слышались голоса и женский смех. Значит, не на работе. Сказал, что тоже задержится. Выходит, очень вовремя я купила пижаму. Пора освежить наши отношения.

Будь проклята эта Ленинградка! Этот магазин! И Наташка! Весь Ленинградский проспект – это сплошная пробка. Мы час ползли до Сокола, и недалеко от тоннеля машина вдруг заглохла, встав точно посередине поперечного движения. Сразу же со всех сторон раздались сигналы и ругань, так же наблюдались неприличные жесты. Нет, чтобы культурно поинтересоваться, что у нас произошло и помочь двум красивым беспомощным девушкам. Так нет же! Сразу надо орать! Видимо, вид женщин за рулем очень оскорбляет мужское достоинство. Когда около открытого капота на дороге видят мужика, ему посочувствуют, а в лучшем случае даже помогут, но женщине – ни за что! Одно злорадство, так вам, кошелкам, и надо, нечего лезть не в свое дело. Оскорбления сыпались со всех сторон, я чуть не плакала от обиды и злости. Наташка же была совершенно спокойна, копалась в своих пакетах и рассматривала покупки.

– Что ты дергаешься? Главное, не нервничать. Давай пока по бананчику съедим, успокоимся, все не так скучно будет сидеть. Потом позвоним кому-нибудь. Да, музыку вруби погромче, чтобы этих козлов не слышно было.

Она протянула мне банан, и я стала задумчиво его жевать. Возмущению проезжавших водителей не было границ. Один остановился, вышел и стал стучать в окно.

– Сделай потише, кажется, нашелся один приличный человек, – Наташка опустила стекло и широко улыбнулась. Раздался такой мат…

– Надо же, с такими внешними данными вы еще и не ленивый, – с этими словами.

Наташка убрала улыбку и подняла стекло, а мужик заморгал и захлопнул рот, некоторое время постоял, переваривая услышанное, потом в сердцах плюнул и залез в свою машину, и в это время кто-то въехал ему в бампер.

– Это баба! – Закричала Наташка. – Что сейчас будет?! – Она прилипла к стеклу, а я машинально попробовала завестись, машина зафырчала и покатилась. Проезжая мимо стукнутого дядьки, Наташка показала ему язык. Но это было лишнее, он и так, по-моему, до точки дошел. Мы плавно миновали тоннель.

– Давай правее, – руководила Наташка, – магазин прямо здесь.

– Раньше надо было говорить, – проворчала я, нахально проталкиваясь вправо.

– Слушай, ты стала очень прилично рулить, – похвалила Наташка.

Зря она это сказала до парковки. От похвалы я окрылилась, почувствовав себя Шумахером, и лихо зарулила между БМВ и АУДИ. У БМВ помяла заднюю дверь, а у АУДИ слегка поцарапала крыло. Черт! Так и знала! Я вылезла и осмотрела свою машину. Вроде ничего страшного.

– Представляешь, только бампер раскололся. Ой! Еще дверь передняя помята и задняя тоже. А с этой стороны …. Боже мой!

– Давай смоемся. И потом, все равно темно, может, не заметят.

– Нечего было под руку хвалить! То слова хорошего от вас не дождешься, а то вдруг… – Я замолчала, к АУДИ подошел водитель, открыл дверцу, неодобрительно покосившись на нас. Мы замерли и ждали. Он с трудом вырулил на дорогу и укатил.

– Ха! А ты боялась! Видишь, даже не заметил ничего. Давай смоемся, – опять предложила она.

– Нет нехорошо, лучше заплачу, лишь бы не орал.

– Что толку здесь сидеть и ждать, когда он появится. Лучше пойдем в магазин, а он пусть пока померзнет здесь, за это время устанет нас ждать, успокоиться, будет торопиться и не станет придираться по мелочам.

– Молодец! Очень разумное предложение.

Наташка скромно потупила глазки, и мы направились в магазин.

– Ни фига себе цены! – Присвистнула Наташка, рассматривая шубу из норки. Как говорится «Купив у нас вещь по цене трех, вторую получаете бесплатно». Да из Греции я могла бы на эту сумму три таких привезти. А народу полно. Вот что значит реклама, – назидательно добавила она. Мы прошли в отдел кожаных изделий. Здесь народу было еще больше. – А все говорят, что у нас нищее население.

Толкаться не хотелось, но возвращаться к машине было, пожалуй, рановато.

– Делать нечего, пойду сдаваться, – с тоской сказала я.

– Знаешь что? Давай я первая пойду, так сказать, возьму огонь на себя. Он весь пар выпустит, и ты как раз подойдешь, когда он совсем выдохнется или охрипнет.

Я с благодарностью на нее взглянула.

– Наташка. Ты настоящий друг. Возьми, на всякий случай, мои документы. А через сколько мне подойти?

– Я думаю, минут пятнадцати хватит. Лучше я тебе позвоню.

Она весело помахала мне на прощание и ушла. От нечего делать я стала мерить шубы. Вроде мех хороший, но пошито как-то не так. Совсем недавно мы с Сашей были в Канаде. В одном магазине я перемерила весь их шубный ассортимент. И просто не знала, на чем остановиться. Что не примерю, все отлично сидит, а здесь все не так. О! Звонок!

– Ты что, умерла там? Уже полчаса прошло! Он охрип окончательно, но все еще нервный. ГАИ я вызвала и Юру.

– Что, так плохо? – Но Наташка уже отключилась.

Я вышла и направилась к машине. Наташка припрыгивала около нее, а рядом глыбой нависал гигант.

– Вот и хозяйка, – услужливо показала на меня Наташка и юркнула за машину.

Гигант обернулся, я остановилась. Он поманил меня «пальчиком», больше похожим на сардельку.

– Спасибо, я здесь постою.

– Лучше подойди, а то он кричать не может и очень нервничает, – высунулась Наташка и опять нырнула вниз.

«Не убьет же он меня, – уговаривала я себя, – подумаешь, немного дверь помяла. Кто же знал, что БМВ окажется таким хлипким. Между прочим, я тоже пострадала». Растянув губы в самую дружелюбную улыбку, решительно шагнула вперед.

– Да, да, да, я знаю, что виновата. – Для убедительности прижала обе руки к груди. Просто кающаяся Магдалина. – Немного не рассчитала. – При этих словах он как-то дернулся, а я отступила. – Знаете, не стоит так переживать из-за машины. В конце концов, я же не на вас наехала. Вы целы и невредимы, только охрипли немного. Но это потому, что на морозе кричали, а это для связок очень вредно. Надеюсь, вы не оперный певец, тогда, конечно, … – Договорить он не дал, а что-то захрипел. Понятно было только «твою мать». Я заволновалась и сразу вспомнила, когда у дедушки случился инсульт, он тоже очень четко говорил «твою мать», а все остальное непонятно. Неужели от переживания у него удар случился? Господи, из-за какой-то машины!



– Наташка вызови «Скорую», вдруг у него инсульт, он говорит невнятно. Хорошо только матом ругается.

Мужик кинулся на меня с кулаками. Я с воплем «Мама!» бросилась бежать. Но тут с воем подъехала машина ГАИ, и сразу за ней очень вовремя подоспел Юра. Никогда я так не радовалась его появлению. Он очень быстро утихомирил мужика, о чем-то поговорил с гаишниками, куда-то позвонил, и все в порядке – можно ехать.

– Ничего себе, всю изуродовала, – покачал он головой, разглядывая мою машину. – На сервис надо отогнать. Ну, все, Птичка, я поехал.

– Стой! А Саша?

– Что?

– Где Саша? Ты ведь к нему едешь?

– Да. Там встреча очень важная. Извини, тороплюсь.

Я открыла рот, чтобы спросить, где эта встреча, но поняла, что он все равно ничего не скажет. Ну и, пожалуйста. Я заняла свое место за рулем. Наташка плюхнулась рядом. Не нравится мне эта встреча. Какие-то бабы там смеялись, а меня даже не позвал.

– Птичка, ты еще любишь Сашу? – Нарушила молчание Наташка.

– Что за вопрос? Конечно! – Я покосилась на нее, помедлила, не решаясь спросить ее об этом же тот же, но, не удержавшись, все-таки спросила.

– А ты?

Наташка отвернулась к окну, потом заерзала.

– Ну, вот скажи, что такое Петька? Ну, хороший он, ну, любит меня и Васеньку. И что? И это все?

– Ты его разлюбила? А может, и не любила вовсе?

– Теперь даже не знаю, – вздохнула она и, немного помолчав, продолжала – Просто так получилось. Лариска замуж вышла, ты собралась. Мне тоже замуж захотелось, прямо до жути. А Петька всегда рядом, в рот смотрит, влюблен по уши. Мне казалось, что я тоже его люблю. А потом он вдруг полюбил работу, просто ненормальный какой-тот стал. И еще в придачу его родственнички прилагаются и вообще … Она опять замолчала и уставилась в окно. Мы, наконец, доползли до кольцевой дороги, здесь движение повеселее пошло. Я больше ни о чем ее не спрашивала, но она внезапно сама начала.

– Понимаешь, все такое пресное и скучное. Надоело. Ты с Сашей куда-то ходишь. На какие-то встречи, презентации, а с Петькой куда пойдешь?

– Но Саша занимает другое положение, и потом, вы же с нами иногда ходите.

– Вот именно с вами! А с ним куда пойти? К его мамаше? И вообще, с ним и в постели скучно, никакой фантазии.

– Зато у тебя фантазии хоть отбавляй.

Наташка хотела возразить, но тут зазвонил мой сотовый.

– Что значит, где меня носит? Надо было в магазин заехать кое-что купить. Я уже к дому подъезжаю. А ты где? Скоро приедешь? Да ничего страшного с машиной не случилось. Только дверь помяла. Ну, и заднюю немного. Бампер треснул. А фара вроде цела. Я в порядке. Целую. – Я обернулась к Наташке – Представляешь, Юра уже настучал. И как он все разглядел так быстро? – Я в сердцах запихнула телефон в сумку. – То же мне, блиндер-сокол. —

– Вот видишь, ты переживаешь, не знаешь, где муж, а мне все заранее известно. Если задерживается, значит, пьет с Витькой, если фильм смотрит, то боевик, если подхалимничает, родители должны приехать. Он меня раздражает. Понимаешь?

Наташка ждала сочувствия. Я сочувствовала всей душой, но не знала, кому больше, Петьке или ей. Теперь ожил ее сотовый.

– Ну вот, сейчас будет говорить, что он волнуется. Да? Едем с Птичкой. Уже на повороте. Чего волноваться? Скоро будем. Пока.

Едва подъехав к дому, увидели Петьку, который маялся там, гуляя с Васенькой и поджидая Наташку.

– Что так долго, Наташ? Мы с Васькой волновались. Да, Васек? – Васенька с криком «Мама приехала!», бросился к ней. Петька стал выгружать из машины ее покупки.

– Птичка, где это тебя так? Смотри-ка, две двери, бампер и крыло.

– Как?! Еще и крыло? – Я осматривать свою пораненную машину.

– Свет, я завтра с тобой. Ладно?

– Поедем вместе, – предложил Петька.

– Нет, ты очень рано встаешь, – Наташка подхватила его под ручку, Петька взял Васеньку на руки, и они ушли.

– Mon chere, что-то ты задержалась. Антонина Ивановна не дождалась тебя и поехала на автобусе. – Бабушка сидела в гостиной и раскладывала пасьянс. Антонина Ивановна приезжает убираться, живет она в Мытищах, и почти всегда я отвожу ее до станции.

– Maman, maman, – Обрадовался Владимир, торопясь вниз по лестнице. Каждый раз сердце замирало от страха – вдруг упадет. Я достала коробку с паровозиком.

– Мелсимаман, мелсимаман, – лепетал мой сыночек, вызывая умиление.

– Бабушка, что он сказал?

– Merci, maman, – с гордостью перевела Ольга Андреевна. – Он очень благодарный мальчик. Совсем, как Сашенька. Где же он? Разве не с тобой?

– Мне бы тоже хотелось это знать, – с раздражением ответила я, поднимаясь к себе наверх. – Сейчас переоденусь и будем ужинать.

За ужином я рассказала им все клубные новости, в какие магазины заезжали и что купили. Бабушка живо заинтересовалась меховой пелеринкой и попросила показать костюм, что я купила. Владимир играл в гостиной с паровозом, и все пытался меня заинтересовать, что-то показывая. Я присоединилась к нему, Валентина Петровна стала мыть посуду, а бабушка вернулась к пасьянсу. Ровно в половине десятого мы с Владимиром отправились наверх. Когда мы с Сашей вечером никуда не уходили, то старались сами укладывать его спать. Я рассказала ему историю про паровозик. Как он скучал в одиночестве, пока его не купили одному мальчику, как тот играл с ним, познакомил его с остальными своими игрушками и старыми паровозами. Теперь паровозику не скучно, потому что его все любят. Владимир внимательно слушал, а потом попросил принести паровозик и положить рядом. Пришлось спуститься вниз и принести ему игрушку. Владимир гладил паровозик, шептал что-то ласковое, и вскоре уснул. Я полюбовалась на него, поцеловала, просто удержаться невозможно, такой сладкий, и пошла вниз. Валентина Петровна вскоре ушла, а я помогала бабушке раскладывать пасьянс. Правда, она не любила, когда кто-то вмешивался, тем более я вечно все запутывала. Позвонил Саша, сказал, что скоро приедет.

– Ужинать будешь?

– Нет, ничего не хочу, только спать. Устал ужасно.

Здрасьте, приехали. «Только спать». Ну, уж нет! А как же романтический ужин? Надо освежить наши чувства. Я достала поднос, поставила на него фужеры, бутылку вина. Что бы еще? Свечи! Конечно, обязательно свечи. Да, можно еще апельсин порезать. Бабушка искоса следила за моими приготовлениями, но ничего не спросила. Пожелав ей спокойной ночи, взлетела наверх. Поставила подсвечник на подоконник и зажгла свечи. Теперь заняться собой. Долго священнодействовала над собой в ванной и вышла оттуда вся благоухающая. Надела новую пижаму. Коротенькие обтягивающие трусики и свободная маечка на бретельках выглядели очень сексуально. Хлопнула входная дверь, я легла поверх одеяла и приняла соблазнительную позу.

– Ты еще не спишь? – Саша быстро разделся и пошел в ванную. Черт возьми! На пижаму – ноль внимания. Он вышел. Я встала и медленно прошлась по комнате, делая вид, что ищу что-то. Он прошел мимо меня к окну, задул свечи и лег спать.

– Спокойной ночи.

Ничего себе! «Спокойной ночи»! Какая к черту спокойная ночь?

Утром, наспех чмокнув меня в нос, он укатил на работу. Я поставила на поднос все, что вчера принесла сюда и спустилась вниз. Владимир еще спал. Бабушка в одиночестве пила чай. Посмотрев на поднос, сказала.

– Ничего, дорогая, так бывает. Подожди немного, и все наладится.

Я только вздохнула. – Да, звонила Натали, просила передать, что они с Ларисой ждут тебя к завтраку. —

Девчонки по старой привычке сидели на кухне.

– Омлет будешь? – Я утвердительно кивнула, и Наташка очень ловко стала взбивать яйца, развела молоком, вылила на сковородку, накрыла крышкой и повернулась к нам.

– Вот скажи, когда к тебе последний раз свекровь приезжала? – Запальчиво спросила меня Наташка.

– Летом.

– Видишь, к тебе летом, к Лариске два месяца назад, а ко мне каждый выходной! Она повернулась к плите. Лариска лукаво посмотрела на нее и подмигнула. Наташка протянула мне тарелку с омлетом и вдохновенно продолжала.

– Мало мне Петьки! Так еще его родители без конца таскаются. Алексей Константинович нормальный дядька, но Евдоха! —

Так она за глаза называла свою свекровь в отместку за Натаху. Да, тут Наташке можно только посочувствовать. Евдокия Семеновна совала свой нос куда надо и не надо. При этом любила давать указания. Наташку она всегда недолюбливала и называла ее вертихвосткой. С трудом пережила, что ее единственный сын, обожаемый Петенька, женился на ней. Когда с Соломенной Сторожки мы переехали на Сретенку, Петькины родители приезжали лишь на семейные торжества. Но, с появлением коттеджа сразу зачастили. Евдоха, выросшая в деревне, не понимала, как это, столько земли зря пропадает. «Засеяли целый участок сорняками, которые выпалывать надо, лужайку делают. Зачем им она сдалась? Столько картошки можно было бы на этой лужайке посадить. И хранить есть где, вон под гаражом какой подвал». Наташка скрипела зубами, убеждая, что огороды сейчас никто не сажает, все можно купить.

– Да ты что, Натаха?! Там же химией обработано, а здесь все свеженькое, с грядочки, удобрено только навозом, все с витаминами и полезное.

Лишь сошел снег, и земля оттаяла, Петькины родители, вооружившись лопатами, перекопали лужайку перед домом. Наташка в истерике позвонила Петьке. Тот примчался и орал на весь поселок. Евдоха притихла и сдалась.

– Да, тут нехорошо картошку сажать, ее надо на позадках или можно вдоль забора. А мы пока тепличку соберем.

– Какую тепличку? – Застонал Петька.

– Ну, как же без огурчиков, без помидорчиков? Я уж и крышки купила, банки приготовила.

Наташка безнадежно махнула рукой. Черт с ними, лишь бы лужайку не трогали.

Петькины родители ездили все лето, каждый выходной. Алексей Константинович жужжал газонокосилкой, приговаривая «Вот это техника», а Евдоха полола, подрезала, поливала, а в конце лета стала закатывать банки, которыми щедро нас одаривала. Между прочим, огурцы у нее были, что надо. Евдоха любила стол накрывать на улице, и чтобы еда на столе была полезная. В ее понятии это были отварная говядина с картошкой, «зеленушка» с огорода, салат, заправленный маслом или сметаной, поскольку майонез вредный и обязательно лапшичка (очень оттягивает). Наташка зеленела от злости, но справиться со свекровью не могла, а Петька только посмеивался. Угощал отца «Виски», тот крякал «Ну чистый самогон», а Евдокию отварной осетриной. Рыбку она уважала, говоря, раз отварная, значит, не вредная. Когда Петька от возлияний делался чересчур румяным, Евдокия строго говорила.

– Петя, знай свою меру, три стакана выпил и хватит.

Мы покатывались от этих наставлений, но Наташке сочувствовали. И сегодня неспроста она завела эту тему.

– Лучше бы с Васенькой занималась, а она шмон устраивает в шкафах. Обязательно надо знать, что я себе купила. Как увидит новую тряпку, начинает выговаривать «Зачем ты это купила? Уже вешалок не хватает. На работу скромно надо одеваться. Темная юбочка и белая блузка. Очень культурно, а на выход достаточно два платьица» – Наташка так здорово ее копировала, что мы прыснули.

Телефонный звонок прервал ее стенания. Наташка схватила мобильник и отошла в дальний угол.

– Специально, чтобы мы не слышали. По-моему мужик звонит, – шепнула Лариска, – смотри, как заворковала.

– Тебе жаловалась на Петьку?

– Ага, почву подготавливает. – Лариска прищурилась.

– Вообще-то, я за Наташкой зашла.

– Я тоже сейчас поеду. Вчера ничего не успела. Просидела к одному чиновнику, оказывается, он не в курсе и направил меня к другому.

– Что на этот раз?

– Теперь за благоустройство платить. Достали!

– Ничего, мы справимся, мы такие. Сколько раз на нас наезжали и доставали, однако выкручивались как-то.

– Ну что, поехали? – Подошла Наташка, блестя глазами.

– Кто звонил? – Невинно спросила Лариска.

– Да, так.

– Так, это кто?

– Ну, мужик звонил, и что? – Наташка с вызовом уставилась на Лариску. – Нельзя? Или ты будешь мне мораль читать? —

– Делай, как хочешь, – Лариска надела дубленку. – Ты с кем?

Наташка, не глядя на нее, надела шубку и очень стильные сапожки на высоченной шпильке.

– Я с Птичкой поеду. Она хоть доставать меня не будет нравоучениями.

– Господи! – Лариска увидела мою пострадавшую машину. – Кто это тебя так помял?

– Не будем о грустном. – Как-то не хотелось признаваться, что я сама виновата, но нашлись неблагодарные люди.

– Это Птичка так парковалась. Представляешь? – Лариска вытаращилась на меня.

– Да, так получилось. А все потому, что некоторые очень любят под руку говорить. – «Удавить ее не жалко». – Может, ты с Лариской лучше поедешь, а то у меня машина очень непрезентабельно выглядит. – Наташка поняла, что сделала промашку и сразу заюлила.

– Птичка, ты что, обиделась? Я же тебе правду сказала, ты здорово водить стала. – Она преданно заглядывала в глаза.

– Черт с тобой, – смилостивилась я, – садись. Ларис, встретимся в клубе, хорошо? —

Некоторое время Ларискина машина маячила впереди, а потом пропала из вида. Наташка сидела тихая, как мышка. Очень хорошо, пусть помолчит. У меня сегодня настроение паршивое. Саша даже не заметил мою новую пижаму, а я, между прочим, возлагала на нее большие надежды, прямо налюбоваться не могла на себя, так в ней сексуально выглядела. А он и не взглянул. «Спокойной ночи», правда, не забыл сказать. Спасибо ему за это большое! Спокойная ночь, спокойная ночь, когда у человека совершенно другое настроение. Полночи провертелась. Еще и машину помяла. Теперь надо на сервис тащиться. Вообще ее менять пора, постоянно что-то ломается. А ему совершенно все равно, на чем жена ездит. Нет, так нельзя. Чего ради я себя завела? Надо подумать позитивно. Так, что у меня хорошего? Один сыночек у меня хороший. Нет, неправда, мне повезло с бабушкой и с Валентиной Петровной. Что еще хорошего? Хороший муж, хотя с другой стороны он не делится со мной своими проблемами. Что-то не пойму, хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. Зачем мне его проблемы? Ну вот, пошел позитив… Недавно даже завел разговор, чтобы заказать мой портрет. С другой стороны, когда я поинтересовалась, когда он его закажет, Саша как-то небрежно отмахнулся, вроде не до того. У меня хорошие подруги. Вон одна сидит, задумалась и помалкивает, что совершенно ей не свойственно. Явно что-то скрывает.

– Наташка, колись, когда мужик появился?

Она вздрогнула от неожиданности и попыталась меня отвлечь какими-то одеялами, продававшимися на обочине. Но одеяла меня не завлекли, это вам не меховая пелеринка. Ладно, не хочешь говорить, не надо.

– А у меня дома проблема, – вздохнула я.

– Поругались? – Оживилась Наташка.

Я не ответила, сделав вид, что увлечена дорогой.

– Черт с тобой, слушай, – И Наташка рассказала, что примерно два месяца назад случайно на заправке познакомилась с одним молодым человеком.

– Два месяца! И ты молчала?

– А что надо было по радио объявить?

– Ладно, не злись. Он красивый?

– Не то слово. Весь такой культурный, умереть, не встать. Шикарный «Мерседес». Папаша его владелец одного крупного холдинга, и он тоже там трудится. Был женат, разведен, детей нет. Птичка! Он такой обалденный! А ухаживает как! – Она в экстазе закатила глаза. – Я влюбилась по уши.

– А он? —

– И он, – прозвучало неубедительно.

– Ты с ним спишь?

– Нет, в бирюльки играю, – Наташка презрительно дернула плечиком. – Только папаша его достает, все время его проверяет.

– Довольно странно. Взрослый мужик. Чего его контролировать?

– Просто они вместе работают, и он постоянно находит для Кирилла какие-то дела.

– А-а, – протянула я, – так его зовут Кирилл?

– Да, Кирилл Полиенко.

Я еле успела затормозить на красном свете светофора.

– Ты что!? – Заорала Наташка.

– Извини, чуть светофор не проскочила.

Вот так фокус. Неужели это тот самый Кирилл, мой бывший бой-френд, из-за которого я так страдала? Он был очень красивый. Что-то не помню, знакомила я его с девчонками или нет. Точно, не знакомила. Я все пыталась, очень хотелось похвастаться перед подружками красивым парнем, но он не горел желанием знакомиться ни с кем из моего окружения. А может, это просто совпадение. Не буду ей ничего говорить.

– Подвези меня к «Динамо», он меня там будет ждать.

– Так и быть, заодно на Соломенную Сторожку заеду, а то мамуля достала «посмотри, как там». А чего смотреть? Там наш неутомимый страж смотрит, Марья Степановна. —

– Теперь ты расскажи, что у вас произошло? —

– В том-то и дело, что ничего, – с грустью ответила я.

– Ты что издеваешься?

– Даже не думаю. – И я передала Наташке, как я старалась завлечь своего мужа, но все мои старания пропали даром.

– Тоже мне проблема! Если бы Петька ко мне не приставал, я бы только спасибо сказала.

– Это потому, что у тебя есть другой.

– Да возьми и просто скажи ему об этом.

– Правильно, я скажу: «Знаешь, Шурик, мне не 50 лет»…

– Постой! – Перебила Наташка. – Разве в 50 лет уже не занимаются любовью? —

– Действительно, как-то я не подумала. Хорошо, я скажу: «Знаешь, Шурик, мне не 60 лет» …

– Подожди! А в 60 что, уже ничего?

– Да откуда мне знать?! Что ты прицепилась?

– Вспомнила! – Наташка сделала значительное лицо.

– Что?

– Помнишь Надькину бабку? Она в 65 лет вдруг возьми, да и выйди замуж за какую-то старую развалину. Ему, наверное, за 70 было. Мы еще ржали над этой «сладкой парочкой».

– Да, – задумалась я, – тогда 60 лет не проходит.

– Слушай, скажи сразу 100.

– Точно. Я скажу: «Знаешь, Шурик, мне не 100 лет… -

Наташка от смеха чуть на пол не сползла. Я хотела оскорбиться, но не успела, мы подъехали к «Динамо». Наташка вышла, а я немного помедлила. В зеркало увидела, как она уселась в «Мерседес». Мужчина не вышел и дверцу ей не открыл. Тоже мне, «он так красиво ухаживает». Мог бы поднять свою задницу. Вот Саша до сих пор открывает мне дверцу, правда, чаще это делает Юра, но это потому, что он везде таскается вместе с нами. Всю дорогу я думала о Наташке. Почему так получилось? Вроде все у них было хорошо. Петька ее так любит, он оказался хорошим мужем и замечательным отцом. Вспоминая прежнего Петьку, я бы никогда не подумала, что он станет таким. А если он узнает? Лариска, конечно, догадалась и молчит, «партизанка», нет, чтобы с подругой поделиться. Вообще-то мы, женщины, странный народ – никогда не ценим, что имеем. И уж, если западем на мужика, так прилипнем, пока не достанем. Самое удивительное, чем больше мужчина сопротивляется, тем больше липнем, а если совсем стойкий попадется, тогда начинаем его ненавидеть и презирать. Странно однако … Ну, вот и наш бывший дом. Такой обшарпанный, а раньше был беленький и казался нам очень высоким. Хотя он и сейчас возвышался среди пятиэтажек. Вон мои окна на последнем, двенадцатом этаже. Мне было двадцать лет, когда я стала хозяйкой в двухкомнатной квартире. Родители разошлись, папа уехал с лучшей маминой подругой в Израиль, а маме оставил деньги. Она купила себе однокомнатную квартиру на Дмитровском шоссе, а эту оставила мне. Я так ею гордилась. Не у всех в моем возрасте была отдельная квартира, да еще на улице с интригующим названием – Соломенная Сторожка. Как только услышат про Сторожку, сразу вопросы: «Это где? Там действительно сторожка? Она соломенная? Это загородом?» Конечно, никакой сторожки там и в помине нет, но когда-то, видимо, была. Сейчас это вполне современная улица. Напротив понастроили новые дома, а с нашей стороны все, как прежде. Вдоль дороги стоят кирпичные пятиэтажки, а за ними возвышаются три двенадцатиэтажных дома. В одном из них мы и жили. В этом же доме жили и мои закадычные подруги: Лариска и Наташка. После замужества мы приобрели квартиры тоже в одном доме на Сретенке, работаем вместе в женском клубе «Веселые птички».

Наш «рентгенолог», как всегда, на месте. Марья Степановна долго не отпускала меня, расспрашивая о девчонках, о сыне, муже, моих родителях и обо всем на свете. Доложила, что наш жилец почти и не жил в квартире. Видела его всего несколько раз. Я прервала ее, пообещав, что обязательно к ней загляну на обратном пути. Взяла у нее ключи от квартиры, одну связку мы отдали ей на всякий случай, и поднялась к себе на двенадцатый. Странное чувство, как будто квартира чужая, вроде вещи мои, но выглядят не так. Вот мои фигурки – знаки зодиака, на полочке рядом с компьютером. Когда я творила, всегда на них поглядывала, черпая вдохновение. А в это кресло я любила залезть с ногами и хрустеть чипсами, болтая по телефону. Конечно, это очень неинтеллигентно и мусора полно, как ни старайся, зато кайф какой, и потом меня же все равно никто не видел. Только сейчас я поняла, что женщине иногда полезно побыть одной. Вот теперь у нас большой дом, никто друг другу не мешает, но нет чувства раскрепощения. Вот это здорово я загнула, надо бы где-нибудь ввернуть. Точно, нет чувства свободы, голой, например, уже не походишь и чипсы в кресле не пожрешь. Да мало ли что… Я села за свой рабочий стол, машинально выдвинула доску для клавиатуры. Господи, мои папочки с тех времен лежат. Выбросить их что ли? Чего без толку пылятся? А это не моя, у меня никогда не было кожаных папок. Я повертела ее в руках. Ну, конечно, это Сашина, вон на ней логотип банка. Между прочим, я сама его придумала и даже получила за это премию, в то время очень приличную для меня. Это что же Сашина папка с тех пор так и лежит? А-а, наверное, он забыл ее, когда недавно сюда заезжал. Ладно, захвачу ее с собой, может там что-то важное лежит. Я бесцельно бродила по квартире. Пылищи! Но если здесь убраться, будет очень даже ничего. Ощутив трудовой порыв, я пошла на кухню. Сейчас попью чайку и уберу немного. Но пока отмывала чайник, чашки и раковину, трудовой порыв пропал. Поставив чайник на плиту, стала искать чай. Я открыла полку, где когда-то хранила чай в металлической коробке с надписью «Горох». Чай был в целости и сохранности. Понюхала, вроде хорошо пахнет. Но пить пустой чай было скучно. Я люблю с чем-нибудь вкусненьким. Все, доложу мамуле, что квартиру осмотрела, все в порядке. Звонок! Наверное, она.

– Я насчет заказа, – глухо прозвучал низкий мужской голос. – Вы подтверждаете?

«Что еще за заказ? – Подумала я. – «Может, мамусик что-то заказала?»

– Да, да, конечно, – на всякий случай ответила я.

– Тогда нужна фотография и адрес, где я могу увидеть, – он замешкался, – лицо.

«Фотография, лицо. Чье лицо?» Я уже хотела спросить его об этом, но тут вспомнила загадочного Сашу и недавний разговор. Ну, конечно, он хочет заказать мой портрет, чтобы сделать сюрприз. Как я сразу не догадалась?

– А что, живьем нельзя нарисовать?

«Наверное, извращенка», – с тоской подумал он. Вот, блин, вляпался! Зачем он только согласился? Неужели сможет? Одно дело по мишени стрелять, другое – в живого человека. Откуда у него умение стрелять, он не помнил. Он вообще ничего не помнил. Помнит с того момента, как бродил в лесу около железной дороги, как вышел к станции, сел в электричку и доехал до Москвы. Прямо на вокзале он подошел к милиционеру и сказал, что ничего не помнить, не знает, кто он и откуда. Его отправили в психиатрическую больницу. Врачи, обследовав его, сказали, что, кроме гематомы на голове, он абсолютно здоров и в прекрасной физической форме. Его никто не разыскивал, и он не представлял, что будет делать, когда его выпишут. В больнице он познакомился с Черепом, который приходил навещать братана, лечившегося от наркомании. Один раз Череп пересказывал содержание одного боевика, где герой очень метко стрелял. Он внимательно слушал, в сознании что-то щелкнуло, и он неожиданно сказал – Я это умею.

– Что? – Не понял Череп.

– Мне кажется, я умею стрелять. —

Череп договорился с дежурным врачом, отпустить его на выходной, и повел в тир. Там он легко выбил все мишени, вызвав восхищение окружающих. Пребывание в больнице затянулось. Череп сказал врачам, что нашел ему работу, и те с облегчением оформили выписку. С паспортом опять же помог Череп. В паспорте была его фотография. И звали его Иван Николаевич Поляков, 1980 г. рождения. К новому имени он привык довольно быстро, а ко всему остальному с трудом. Череп устроил его дворником за казенную квартиру. Дом был новый, и его квартира была новая и абсолютно пустая. Опять помог Череп, привез необходимую мебель, дал немного денег, сказав «Потом сочтемся». По выходным Череп вывозил его за город стрелять по мишеням. Стрелял Иван отлично и в оружии разбирался хорошо. Его мучил этот вопрос постоянно, и когда он разгребал снег, и когда оставался один, и когда брал в руки ружье. Откуда он умеет так хорошо стрелять? Может, он был охотником? Он неплохо ориентируется в лесу. Иван закрывал глаза и воображал, как целится в кабана или белку. Потом встряхивал головой, нет, он не убивал животных. Иногда его мучили совсем ужасные мысли. Он представлял, что целится в людей. Убить человека? Нет. Ни животное, ни человека он не убивал. А вдруг? Голова начинала раскалываться от этих мыслей. За что такая мука? Господи! Помоги вспомнить хоть что-нибудь. Ведь жил же он где-то. Он часто катался по Москве в надежде вспомнить знакомые места, но пока безрезультатно. Возможно, он жил в другом городе, а вовсе не в Москве. Может у него есть родители, жена, дети? Но если они есть, почему не ищут? И еще он стал догадываться, какую благодарность потребует Череп за свою помощь. Да, он многим ему обязан и мечтал отблагодарить его, но боялся, что цена будет слишком высока. И вот, недавно тот пришел и сказал, что есть заказ на одного человека. Заплатят хорошие деньги. Иван сможет и с ним рассчитаться и уехать хоть в Австралию и начать жизнь заново. Череп уже обо всем договорился с заказчиком.

– Вот фотография мужика и адрес банка. Запомни его и фотку уничтожь. Напротив банка жилой дом, оттуда удобнее всего это сделать. Уйти можно через чердак. Перейдешь в соседний подъезд, там черный ход есть, так что все очень просто. —

– А телефон зачем? —

– Надо было кое-что уточнить у заказчика, но он уже не понадобиться. Там все равно никого нет. Не забудь, все уничтожь.

После ухода Черепа Иван долго рассматривал фотографию. Молодой, интересный мужчина. За что его хотят убить? А, ну да, в банке работает. В газетах часто пишут об убийствах банкиров. Почему-то в них часто стреляют. Нет, стреляют не в рядовых служащих, а в директоров. Может, и этот директор? Иван налил крепкого чаю в большую кружку, в это время кто-то позвонил в дверь, он дернулся и пролил чай на фотографию. Чертыхнувшись, положил ее на подоконник и пошел открывать. Оказалось, один из жильцов просил лопату, расчистить снег. Он пошел в подвал, выдал лопату и побежал домой. Фотография была безнадежно испорчена. Он запомнил лицо и адрес, но вдруг ошибется. Как быть? Есть телефон и, хотя Череп сказал, что заказчика там нет, попробует завтра позвонить и подтвердить заказ.

Вот он и позвонил, но не ожидал, что заказчик – женщина, да еще, похоже, извращенка какая-то. Ничего себе вопрос.

– Живьем нельзя нарисовать? – Как она себе это представляет? Что означает «нарисовать»? Может, это жаргон такой? В трубке опять зазвучал нежный голосок.

– Знаете, я хочу, чтобы были двое, он и она. Чтобы они были вместе, и чтобы у нее в руках обязательно был букет из белых роз или из красных, это зависит от цвета одежды. Если в белом, то цветы должны быть красными, а в темном – белыми. Ну, вы понимаете, на контрасте. Да? —

Он ошалело слушал поток слов, окончательно тупея.

– Вы что, двоих хотите? – Наконец выдавил из себя. – И его и ее?

– Ну конечно! – Жизнерадостно прощебетала эта полоумная. – Вместе же лучше. Вы не находите?

«Надо цену заломить, может тогда откажется» и мрачно заметил.

– Гораздо лучше, но стоить будет в два раза дороже.

– Да, да, – не задумываясь, сказала женщина. – Я все понимаю и заплачу. Мы все будем хранить в секрете. И фотографии используйте только мои. Если он вам будет что-нибудь говорить, не выдавайте меня. Я сделаю вид, что ничего не знаю. Хорошо?

Иван уже ничего не понимал. «Кому не говорить? Черепу? Про нее не говорить? Или про двоих? А вдруг это какая-то ошибка?»

– Мне нужны две фотографии, его и ее и адрес.

– Собственно, почему две? Я вам много принесу, а вы выберите лучшие. А когда принести?

– Когда хотите, – Иван совсем растерялся.

– Так мы с вами встретимся?

«Встречаться ни с кем нельзя» и сказал вслух – Нет, вы положите фотографии в почтовый ящик вашей квартиры.

– Какой квартиры? Этой, на Соломенной Сторожке?

– Да, этой. Забыл номер дома.

Женщина назвала номер дома и квартиры.

– Тогда ждите звонка. – Он хотел повесить трубку.

– Подождите, подождите! – Заверещала женщина. – Я не могу тут сидеть и ждать звонка! Мы живем в другом месте. Запишите адрес, где вы увидите их «живьем», – она хихикнула и продолжала трещать, – а теперь наш телефон. Если подойдет кто-нибудь из домашних, скажите, что вы дизайнер и вам нужна хозяйка. Кстати, а как вас зовут? —

– Иван, – вырвалось у него. Дурак! Ведь нельзя говорить ничего лишнего, никакого контакта. А как тут обойтись без контакта, если она трещит, как сорока.

– До свидания, Ванечка. Я прямо завтра положу в почтовый ящик конверт с фотографиями и часть гонорара. Буду с нетерпением ждать вашего звонка. Уверена, все получится в лучшем виде, – ласково пропела трубка.

– До свидания, – пробормотал он и повесил трубку.

Иван был ошарашен. Он ничего не помнил из прошлой жизни. Неужели так было всегда? Молодые, кровожадные женщины легко и цинично делают заказ на убийства людей. Нет, она все-таки извращенка! Идиотка и извращенка! И что сказать Черепу? Впрочем, зачем ему что-то говорить? Про звонок говорить нельзя, ведь он не велел звонить. Зависимость от него пугала. Голову опять заломило, боль пульсировала в правом виске. Он схватился за голову и побрел в дворницкую.

Ну, Шурик, ну, хитрец. Настроение после разговора с художником у меня резко повысилось. То-то, я смотрю, он согласился заехать на Соломенную Сторожку. Я-то подумала, чтобы просто отвязаться от мамули? Оказывается, он втайне заказал мой портрет, наверное, хочет сделать сюрприз. А я ему сделаю сюрприз, заказав и его портрет тоже. Ха-ха-ха, представляю, как он удивится. Какая все-таки я балда! Придумала себе глупую обиду. Подумаешь, не заметил мою пижаму, просто он устал, ничего страшного. У меня замечательный муж!

В самом благодушном настроении я подъехала к нашему клубу. В кабинете Лариска с постной физиономией сидела за столом и постукивала ручкой по бумаге, задумчиво глядя в окно.

– О чем задумался, детина? – Пропела я.

– О том, что вскоре придется учить слова другой песенки. —

– Какой? —

– Подайте милостыню ей, – с чувством пропела Лариска, протянув мне руку ковшиком, как за подаянием.

– У тебя хорошо получается. Только непонятно, ты это к чему?

– Птичка! – Взорвалась Лариска. – Ты хоть дальше своего носа видишь что-нибудь?

– В каком смысле? А-а, это ты намекаешь на то, что я плохо вижу? Действительно, что-то в последнее время стала щуриться. Неужели так заметно? – Я подошла к зеркалу. – У меня же будут «гусиные лапки» вокруг глаз. Просто кошмар! Надо с этим как-то бороться, пожалуй…-

– Птичка! – Лариска хлопнула по столу, я вздрогнула и обернулась. – Я не о том. -

– Ларис, я только что настроилась на позитив, не пытайся мне испортить настроение. —

– Я хочу поставить тебя в известность, а ты уж после попробуй и меня настроить на позитив. – Она опять схватила карандаш и застучала по бумаге. «Как дятел», – подумала я и улыбнулась, но, встретившись с ней глазами, улыбку убрала и попыталась сосредоточиться.

– Ты во дворе у нас ничего не заметила? Никаких перемен?

– Во дворе? Там что-то перестраивали в соседнем доме. А что?

– А то, что перестройка давно закончилась. И вывеска уже висит. Случайно не прочитала?

Я покачала головой.

– Так вот там написано «Фитнес – клуб».

– Ну и что?

– Как это что?! – Взвилась Лариска и подпрыгнула.

«Что она скачет все время, может ягодицы тренирует? Никогда с подругой не поделится».

– Ты слушаешь меня? – Не на шутку разозлилась Лариска.

– Конечно, слушаю. Ты никак до сути не дойдешь.

– А суть в том, что это наши конкуренты! – Заорала Лариска. – Неужели непонятно?

– Ну, ты загнула. Разве это конкуренты?

– Там будут тренажеры, солярий, массаж и бар.

– Это мне уже не нравится. А ты откуда знаешь?

– На вывеске все написано! – Рявкнула она, отшвырнула ручку и стала нервно перекладывать бумаги.

Так, главное сейчас успокоить Лариску, как-то я побаиваться ее стала, когда она раздражается. И потом такое настроение плохо сказывается на окружающих, мешает работе, а также позитивному мышлению.

– Какая ты молодец! На каждую мелочь обращаешь внимание. Подошла и все прочитала. – «Вроде смягчилась». – Зато теперь мы во всеоружии.

– Это как? – Опять нахмурилась Лариска.

– Смотри, мы все про них знаем, значит, можем подготовиться. Давай запишем, что есть у них, и что у нас. – Я провела черту, разделив лист пополам, и стала записывать. – У них – тренажеры, у нас, их нет. У нас ресторан, психолог, диетолог, у них этого нет. Теперь, что у нас общее. Массаж, солярий и бар. Бар у нас лучше – это уж не ходи к гадалочке, а вот массаж и солярий … Знаешь, надо туда кого-нибудь заслать и все выяснить.

– Ты права, бар у нас отличный и ассортимент и бармен. Все-таки хорошо, что мы не выгнали его тогда вместе с Димкой.

Дверь открылась и показалась мамуля.

– Ой! Мамусик! Как хорошо, что ты пришла. Нам нужна твоя помощь.

Лариска, не понимая, что я имею в виду, недоверчиво смотрела на мамулю, которая удивленно застыла в дверях. Усадив ее в кресло, я спросила

– Мамуля! Хочешь позаниматься на тренажерах?

– Что такое? – Заволновалась мамуля и подошла к зеркалу. – Я поправилась? Так заметно? – Она разглядывала себя, Лариска фыркнула, пробормотав «Вы все-таки ужасно похожи». – Странно, – мамусик повернулась к нам, – вроде недавно взвешивалась. Надо к Платониде сходить, пусть… -

– Вы в прекрасной форме, – успокоила ее Лариска.

– Тогда зачем ты мне голову морочишь тренажерами? – Спросила меня с укоризной.

– Ты, запишешься на тренажеры для видимости, а сама будешь все высматривать, как «казачок засланный».

– Какой казачок? – Заморгала мамусик.

– Казачок здесь ни при чем. Это так, для примера. Будешь разведчицей. Пойдешь в соседний дом. Там открылся Фитнес – клуб. Ты как будто заниматься туда пойдешь, а сама станешь партизанить, все разузнаешь, что почем. – Мамуся молчала. Я понизила голос и добавила – Это наши конкуренты.

– Мне что, надо будет вывести их из строя? – Испугалась мамуля.

– Кого?

– Ну, тренажеры эти.

– Не надо понимать все буквально.

– Если надо, я, конечно, могу что-нибудь сломать, но, согласись, Лана, это не метод борьбы с конкурентами.

– Мамусик, ты, что действительно вообразила себя партизанкой? Не надо ничего ломать, просто разузнай обстановку. Что, сколько стоит, что у них в баре продают, сходи на массаж и в солярий.

– А-а-а-, – поняла мамусик. – Когда идти? – Она быстро схватила сумку и встала в боевой готовности у двери. Я, гордая за мамульку, посмотрела на Лариску.

– Мамуля, ты такая у меня молодец. Ну, раз собралась, пойди сейчас. Чем раньше мы узнаем, как обстоят там дела, тем быстрее примем ответные меры. Да, вот тебе командировочные.

– Лана, дай мне блокнотик, я буду туда все записывать.

Лариска выразительно округлила глаза. Я занервничала.

– Ты что? Зачем же так людей пугать? Они подумают, что ты из налоговой или еще откуда-нибудь, уж постарайся так запомнить. Необязательно все сегодня. Ты пока запишись на занятия и ходи туда каждый день.

Мамуля в нерешительности замешкалась, вернулась в комнату и села. Нужен веский аргумент, чтобы укрепить ее.

– Представляешь, уже через неделю у тебя будет такая фигура, что все обзавидуются.

– Тогда я пошла, – она с такой скоростью скрылась за дверью, что мы с Лариской только подивились ее прыткости.

Через два часа она явилась очень довольная и с объемными пакетами.

– Ну, все, – запыхалась она. – Я все узнала.

– Так быстро? – Изумились мы.

– Конечно. Я уже в «Спортмастер» съездила и в «Детский мир». Купила спортивный костюм, купальник, кроссовки и еще всякую мелочь. Занятия оплатила за двоих, и командировочные кончились.

– Почему за двоих?

– Что же только у меня будет красивая фигура? Я и Люсю записала, вдвоем веселее. Познакомилась с тренером, очень симпатичный.

– А цены узнала?

– Только на тренажеры. Ты же сама сказала, что необязательно все в один день. И потом вместе с Люсей мы быстрее все выясним.

– Все правильно, в самом деле, наша Люся такая общительная, она сразу со всеми познакомится и быстрее все узнает.

Мамуля стала хвастаться покупками.

– Смотри, какой красивый костюм. Кстати, вот если бы ты съездила на Соломенную Сторожку, то привезла бы мне свой старый костюм, и не надо было бы тратиться на новый.

– Между прочим, я сегодня туда заезжала. Там все в порядке, только убраться надо. Вообще я больше не хочу сдавать квартиру.

– А Люся говорит, что глупо терять деньги. – Возразила мамуля, зная, что Люся для меня авторитет. Неожиданно позвонил Саша и сказал, что мы приглашены сегодня на юбилей к известному кинорежиссеру.

– Ты что, не мог заранее предупредить?

– Как-то из головы выскочило. Но если ты не можешь, я один поеду.

Миленькое дело, он поедет один. Там будут красивые артистки, а он будет один.

– Ты домой заедешь? – Поинтересовалась я.

– Придется заехать переодеться.

– Тогда я тоже поеду, уже выезжаю.

На ходу ответив, куда мы приглашены, я пулей помчалась домой. Саша меня опередил. Он уже переоделся и в кабинете о чем-то беседовал с Юрой.

– Вчера звонил Николаев. В субботу будет в Москве, хотел встретиться. Говорит очень важный разговор.

– Ох, не ко времени этот важный разговор, – вздохнул Юра.

– Мне самому страшно. Вдруг он решит… – Саша не договорил и выглянул в холл. Увидел меня, кивнул и плотно закрыл дверь.

Тоже мне, секретные агенты. Вот уж ради бога, кому нужны ваши секреты. В данный момент меня интересовало только одно, что надеть? Вот в чем вопрос. Чего там Гамлет мучился, ему бы мои проблемы. Вытряхнув из шкафа свои наряды, и все перемерив, я пребывала в растерянности, не зная, на чем остановиться. Вспомнилось Наташкино изречение «Женский гардероб – надеть нечего, а вешать некуда». Точно про мой.

– По-моему, это платье то, что надо. – Подошла бабушка и показала на панбархатное платье шоколадного цвета с нахальным декольте и не менее нахальным вырезом на спине до попы.

– Оно мне тоже очень нравиться, но я его уже надевала к Люсе на день рожденья.

– Так в чем проблема? Люсиных гостей ты вряд ли там встретишь, значит, можно смело надевать.

Бабушка, как всегда, права. Конечно, лучше ничего не придумаешь. И туфли есть к нему и маленькая сумочка на золотой цепочке. Шубу новую достану. Я надела платье, и вместе с бабушкой спустилась вниз.

– Ты что, в этом собираешься идти?! – Встретил меня Саша, а Юра одобрительно щелкнул языком.

– Я же в нем была у Люси. Ты, вроде тогда ничего не имел против?

– Это другое дело. Там были родственники. Вырез просто неприличный, и вообще оно все просвечивает.

– Скажи лучше, что будешь умирать от ревности, – вставила бабушка. Он недовольно засопел, но заткнулся. По дороге мы купили роскошный букет.

– А подарок? – Вспомнила я.

– Подарок я давно купил. Старинную книгу.

– Мне кажется, она совсем старенькая, – я вспомнила, как с сомнением вертела довольно потрепанную книжонку. – Слушай, ты уверен, что ее прилично дарить? Что-то выглядела она весьма непрезентабельно.

– Он будет в восторге. – Уверил меня Саша и оказался прав.

Юбиляр прыгал от радости и целовал мне ручки. Среди гостей было много известных артистов. Женщины были красивы, и, как оказалось, Саша многих знал. Вокруг него сразу образовался небольшой кружок из декольтированных дам. Напрасно он переживал по поводу моего декольте. На фоне других оно совершенно не бросалось в глаза. Кстати, я тоже не была обделена вниманием. Меня наперебой приглашали танцевать, и на какое-то время я даже выпустила Сашу из вида. Захотелось пить, и мой очередной кавалер принес воды. Мы стояли с ним в стороне и о чем-то трепались. И тут я заметила вновь прибывшую пару, при виде которой настроение мое резко испортилось. Это были родители Кирилла. Про себя усмехнулась, как это они решились придти сюда и петь дифирамбы имениннику, зная, что он и многие его гости были как раз той национальности, которую они хотели уничтожить.

– Кто это? – Я показала на ненавистную парочку своему временному кавалеру.

– О, это очень влиятельный и богатый человек. У него то ли скважина нефтяная, то ли газовая труба, во всяком случае, он является спонсором нескольких присутствующих деятелей. —

Я смотрела на них во все глаза. Сам Полиенко немного оплыл, но был представительным мужчиной, а жена стала даже красивее и, кажется, моложе. Наверное, пластику сделала. Куда это они направились? Неужели к Саше? Полиенко полез к нему с рукопожатием, Саша в ответ энергично потряс его руку и, видимо, сказал что-то приятное его жене, потому что она засмеялась, показав все тридцать два зуба. (Чтоб у тебя кариес начался!) Саша стал озираться по сторонам. Только не это! Ну, все, так и знала, он нашел меня глазами и стал махать рукой, приглашая подойти. Сейчас знакомить будет. Я хотела сделать вид, что не заметила и шагнула за спину своего кавалера, но он уже сам шел мне навстречу. Полиенки семенили за ним.

– Вот моя жена. – Саша сказал это с ноткой гордости. Какой он все-таки милый.

– Очень приятно с вами познакомиться. – Полиенко пристально на меня смотрел, видимо, не мог вспомнить, а вот у жены его память оказалась лучше, поскольку улыбка с лика сползла.

Очень хотелось сказать какую-нибудь грубость, но я понимала, что делать этого нельзя, поэтому стиснула зубы и процедила, как рада знакомству. Все, на большее меня не хватит. Полиенко о чем-то спросил, ответить я была не в состоянии, и стояла, как дура с вымученной улыбкой. Саша посмотрел на меня с удивлением и ответил на вопрос, потом извинился и увел меня танцевать.

– Что это с тобой случилось?

– Знаешь, так туфли жмут, просто сил никаких нет, – пожаловалась я.

Вроде он поверил. Конечно, я могу ему рассказать, как была влюблена в Кирилла, и как его родители дали мне понять, что я девушка не их круга, а, услышав, что мой папа живет в Израиле, заявили, что всех евреев надо расстрелять. Как же я разозлилась тогда, еще вазу их антикварную грохнула, а потом мучилась и переживала, потому что Кирилл больше не позвонил. Сейчас мне кажется, что это было давным-давно, в другой жизни, но, если расскажу Саше, он будет ревновать и вообще …

– Что-то ты на себя не похожа, – Саша выглядел озабоченным. – Тебе не понравилась эта парочка. Верно? – Я кивнула. – Я так и понял. Если бы ты видела, какую гримасу состроила. – Он фыркнул, и я засмеялась.

– Шурик, ты, когда со мной танцевал в последний раз? Давай выпьем по этому поводу.

Нам удалось сделать только по глотку шампанского, а потом к нам подошли какие-то Сашины знакомые, один из них пригласил меня танцевать, и, наплевав на семью Полиенко, я самозабвенно отплясывала, а после трех коктейлей «Маргариты» вообще о них забыла.

Во время танцев было сделано несколько неприличных предложений, назначено несколько свиданий, а один дядька даже пригласил сниматься в кино, нашептывая комплименты и обслюнявив всю шею. Хотя к тому времени я прилично выпила и веселилась от души, но дядька здорово достал. Я уже искала глазами Сашу, но в это время к нам подошла солидная дама и, что было силы, дала подзатыльник моему кавалеру. Он начал оправдываться, называя ее «ласточка моя». От хохота у меня свело живот, а может, от шампанского. Хотелось посмотреть, чем закончится семейная разборка, но Саша бесцеремонно вытащил меня оттуда. Я сопротивлялась, только веселье началось, но мой муж был неумолим. Пришлось подчиниться. В холле я увидела одевавшуюся чету Полиенко и затянула процесс одевания, чтобы дать людям возможность вдоволь полюбоваться моей новой шубкой. Судя по их вытянувшимся рожам, она произвела на них должное впечатление. А впрочем, мне было уже не до них. В машине я заснула и плохо помнила, как оказалась в постели. Когда я проснулась, Саши уже не было. Кажется, вчера был перебор, синдром похмелья налицо. Нет, скорее, на лице. Я подумала, что сейчас самое время порезвиться в бассейне. Очень освежает. Немного поплавав и приняв душ, поднялась в гостиную. Сыночек мой позавтракал и собирался на улицу. Он сообщил мне, что вчера Васеньку толкнул один нехороший мальчишка, а он защитил его и треснул обидчика лопаткой. Я не знала, похвалить его за это или нет. На всякий случай сказала, что он молодец, раз заступился за друга, но лопаткой лучше не драться.

– А как драться? – Последовал вопрос. Я оглянулась на бабушку за поддержкой, но она сделала вид, что не слышит. Черт, понятия не имею, как драться.

– Давай спросим вечером у папы. Он точно знает, как можно драться. Хорошо? —

Владимир согласился и пошел на улицу вместе с Валентиной Петровной.

– Mon chere, расскажи, как все прошло? – Бабушка присела за стол и, глядя, как я пью апельсиновый сок, налила себе тоже. Я вкратце поведала о вчерашнем вечере, не упоминая о чете Полиенко. Зачем лишний раз ее расстраивать? Мы немного посмеялись, и тут я вспомнила про портрет.

– Бабушка, вы не помните, куда я засунула фотографии, где мы на Кипре и в Греции?

– Они в коробке из-под чудовища, которое Илья подарил Владимиру. – Не задумываясь, ответила Ольга Андреевна.

Вот это память! Я живо притащила эту коробку, к ней присоединила наши многочисленные альбомы с фотографиями. Бабушку заинтересовали мои действия. Она подсела поближе.

– Обожаю смотреть фотографии. Но ты, кажется, что-то ищешь? – Пришлось ей все рассказать, уж она-то не проболтается. Она стала помогать мне в поиске удачных снимков.

– Вот эта, по-моему, хороша, – она показала на фотографию, где мы загорали на Канарах.

– Нет, у меня здесь обгорел нос. Лучше в Праге. Пожалуй, нет, эта тоже не годится. Я в шубе, не видно фигуры, правда, шуба красивая. —

– А вот вы в горах, оба такие спортивные, в красивых костюмах и на лыжах.

На лыжи я тогда встала один-единственный раз, чтобы сфотографироваться. Наконец, после долгих поисков остановились на тех, где я в вечернем платье, а Саша в смокинге.

– Придется опять на Соломенную Сторожку тащиться, чтобы опустить фотографии в почтовый ящик.

– Как это романтично! Так таинственно! – Ольга Андреевна была заинтригована, – и совершенно не похоже на Сашу, – добавила она задумчиво. – Вот, что делает любовь!

Хотелось бы и мне так думать. Но на раздумья не было времени.

– Бабушка, девчонки не звонили?

– Забегала Натали, сказала, что поедет с Ларисой. Какая-то она в последнее время возбужденная. Ты не знаешь, что с ней происходит?

Догадалась! Не удивительно, скоро все будут знать. Черт, не знаю, говорить ей или нет.

– Не мучайся, я и так все поняла. Как-нибудь поговорим об этом. —

Я вздохнула с облегчением, поцеловала ее и умчалась.

На Соломенной Сторожке к своему удивлению не обнаружила нашего верного стража около подъезда, но заходить к ней не стала. Ключи мне сегодня не нужны. Опустила конверт с фотокарточками и деньгами в почтовый ящик и сразу же уехала.


После звонка Иван места себе не находил. Разбираясь в подвале, все думал о происшедшем. Вот это попал! Вместо одного заказа получил два. Как же так вышло? Он не хочет никого убивать и не будет это делать ни за какие деньги. Зачем он ляпнул тогда, что умеет стрелять? Просто, когда Череп рассказывал про стрельбу, он вдруг ясно увидел мишень и ощутил тяжесть винтовки на плече, но больше, как не силился, ничего не мог вспомнить. Для чего Череп таскал его стрелять, он в начале не понимал. Со временем смутная догадка мелькнула, но он прогонял эти мысли. И, выходит, зря. Значит, Череп специально возил его тренироваться. Иван понимал, что Череп имеет отношение к криминалу, но убийство… А если он откажется? Иван мрачно усмехнулся, подумав, что в таком случае, его самого убьют. Очень удобно. Искать его все равно не будут. Черт! Он даже поежился от этой мысли. Его не оставят в живых. Зачем он будет нужен? Мысли занозой сидели в голове. Бросить все к чертовой матери и уехать, куда глаза глядят. Его окликнул жилец из второго подъезда, просил разрешения на время ремонта поставить в подвал кое-какие вещи. Иван помог ему занести коробки. В благодарность жилец притащил ему старый телевизор. Иван отнес его к себе в квартиру и вернулся в подвал. В это время появился Череп.

– Ну, как ты? Думал о нашем деле? – А сам так и впился в него глазами.

– Скажи, за что его хотят… – Иван замялся, не решаясь продолжить

– А это нам с тобой без надобности знать. – Череп улыбнулся и хлопнул его по спине. – Не бери в голову. Я как раз зашел сказать, что все отменяется.

Иван так громко выдохнул, что Череп захохотал.

– Что, сдрейфил? Ладно, в следующий раз что-нибудь подвернется.

– В выходные поедем стрелять?

– Нет, в эти не получится, я зайду на следующей неделе. —

Он сказал еще что-то о погоде и ушел так же внезапно, как и появился. Иван взял лопату и пошел чистить снег, хотя его участок и так был в идеальном состоянии. Но ему надо было чем-то занять себя. Мысли были невеселые. Череп наврал ему, заказ не отменяли, просто он не доверяет ему. А если заказ не отменяли, кто будет стрелять? Может, сам Череп?


На крыльце курил Руслан.

– Пусть свою стоянку делают, нечего сюда машины ставить, – он кивнул в сторону Фитнес-клуба. —

– Разве это их машины стоят? А я обрадовалась, думала у нас народу полно.

– Скажите им, чтобы больше не ставили сюда машины.

– Не надо ссориться с соседями, Руслан. Попробуем договориться мирным путем.

Я вошла в холл, он последовал за мной.

– Я восхищаюсь вами, Светлана. Вы такой тонкий человек. – Всем своим видом он выражал свое восхищение и так смотрел на меня. Не скрою, мною часто восхищались, но такие слова «тонкий человек», слышала впервые. Бросив на него нежный взгляд, поднялась в кабинет. Девчонок не было на месте. Интересно, где их носит? Ну, Лариска, понятно, по делам, а Наташка? Так, пока их нет, можно плодотворно провести время. С этими мыслями я направилась в солярий (надо поддерживать здоровый вид), потом сделала массаж, выпила безалкогольный коктейль и вернулась в кабинет, чтобы накрасить ногти. В это время появились две сестрички-шизофренички (бабушкино выражение), то есть, мамуля и Люся. Обе возбужденные, раскрасневшиеся и довольные. Мне не терпелось узнать, что им удалось выяснить, но они явно не торопились делиться новостями. Уселись в кресла, пристроив сумки на коленях, и стали в них рыться.

– Лана, нам тоже надо подавать травяной чай. Там все его пьют. – Мамусик извлекла пудреницу и стала увлеченно разглядывать себя в зеркальце.

В этом что-то есть, посоветуюсь с Платонидой.

– Жуткое говно, – изрекла Люся, достав сигареты и закуривая одну.

Пожалуй, не стоит торопиться с чаем. А Люся продолжала

– Какой-то вонючий напиток. Пусть они сами пьют эту дрянь. —

– Ну почему? – Слабо возразила мамуля.

Быстро пресечь, иначе спору не будет конца, и мы никогда не дойдем до сути.

– Мамусик, что вы узнали?

– Там очень тренер симпатичный, – задумчиво сказала мамуля.

– Про тренера ты уже говорила, – я стала раздражаться.

– Знаешь, – начала Люся, – совсем не просто корячиться на этих тренажерах. Не знаю, на сколько меня хватит.

Нет, они все-таки решили достать меня.

– А мне даже нравится, – мамуля подошла к зеркалу, видимо, ожидая там увидеть результат сегодняшней тренировки. – Месяц я точно выдержу. —

– В жопу перышко, попутный ветерок! – Напутствовала ее Люся. – Светка, закажи что-нибудь вкусненького. —

– Например, что? —

– Можно «Маргариту» и креветки под соусом —

Я стала звонить в бар.

– Пожалуй, мне тоже закажи, хотя это, наверное, вредно сразу после тренировки.

– Мамуль, ты не забыла, какое задание получила? – Не выдержала я.

– У меня пока нет склероза, – обидчиво ответила она и полезла в сумку. – Мы все выяснили, и я записала, не бойся, никто не видел. Вот, смотри. – Она протянула листок, я стала просматривать. Ну что ж, не так страшно. Может, из конкурентов нам стать союзниками? Мы отлично дополнили бы друг друга. Официант принес заказ.

– Интересно, кто у них директор? —

– Да кретин какой-то, – тут же ответила Люся. – Я с ним поругалась. —

– Да, Ланочка, он, правда, не очень, – туманно объяснила мамуля.

– Это бывший спортсмен, очень на бандита смахивает, – дополнила Люся, – во всяком случае, морда точно бандитская.

Бандитов мы не боимся, у нас поддержка есть, но сам факт неприятный. Ладно, что-нибудь придумаем.

– Что-то девочек не видно, – мамусик отпила из фужера и зажмурилась от удовольствия. – А в Мексике по-другому делают этот коктейль. – Задумчиво произнесла она.

– Что он сказал? – Люся со скоростью звука расправилась с креветками.

– Что соскучился. Ты, собственно о ком? – Встрепенулась мамуля.

– О Раймондо, конечно. – Люся невозмутимо выпила коктейль и уставилась на мамулю. Та заерзала.

– А почему ты спросила о нем?

– По ассоциации. Ты вспомнила про Мексику, а я про Раймондо. Может, все-таки расскажешь, что там у вас произошло?

Я навострила уши. Мамусик вздохнула

– Понимаешь, Мексика – это не Европа.

– Эту песню ты нам уже пела, давай по существу.

– А по существу я не могу там жить, а Раймондо отказывается переезжать сюда. Вот и все. – Она расстроено смотрела на пустой фужер. Я позвонила в бар, попросила повторить и еще заказала для себя.

– Мамуль, все не так плохо. Мне почему-то кажется, что он обязательно приедет. —

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Ты же сама сказала, что он звонил и соскучился. Если соскучился, значит, приедет. —

– Я тоже так думаю. – Присоединилась Люся. Мамусик благодарно на нас смотрела. Люся нарушила молчание

– А, правда, где девчонки? Ну, Наташка, шляется, а Лариска куда подевалась?

– Что значит, шляется? Она на сервис поехала, – я попыталась выгородить подругу.

– Эту сказку ты для ее мужа прибереги, а нам нечего врать.

– В конце концов, это ее личное дело.

– Пока Петька ей морду не набил – это ее личное дело. И потом это не самое плохое, что может случиться. Он просто бросит ее. Вот тогда она попляшет. Очередь, между прочим, за ней не стоит, – добавила она свое любимое выражение.

– Ланочка, у них, что, так серьезно? – Мамуля смотрела на меня вопросительно.

– Она влюблена.

– Понятно, – изрекла Люся. – Значит, наделает глупостей и испортит себе жизнь. —

В это время дверь открылась и появилась Наташка собственной персоной.

– Здрасьте! На улице такая погода чудесная, солнце светит. Давайте в выходной на лыжах покатаемся. – Она разделась и подсела к нам.

– Что-то последнее время ты стала редко здесь появляться, – заметила Люся, потягивая «Маргариту».

– Человек рождается уставшим и живет, чтобы отдохнуть, – откликнулась Наташка. – А, кстати, что вы пьете? Я тоже хочу. – Наташка заказала себе «Маргариту», выслушала новости про «Фитнес-клуб» и заявила, что нам необходимо открыть косметический кабинет

– Я поговорю об этом с Лариской – и отправилась в солярий.

– И ты еще будешь вкручивать нам мозги? – Люся возмущенно дернула плечом и стала собираться, мамуля поспешила за ней, а я позвонила папе, узнать, как дела, ну и вообще. Лариска появилась ближе к вечеру и была такая злая, что мы с Наташкой решили поскорее смыться.

С пяти часов он на ногах, расчищал снег, сгребая его на обочины дороги. Уже образовались огромные сугробы, а снег все падал и падал. Иван работал как заведенный до 10 часов. Потом пошел домой, выпил чаю и опять начал грести. А через час выглянуло солнце, и, казалось, что никакого снега не было и в помине. Иван убрал лопату в подвал и подумал, что сейчас самое время съездить на улицу с идиотским названием Соломенная Сторожка. Где она находится, он выяснил у водителя мусоровоза. Он же и подсказал, как туда лучше доехать. Оказалось, не так далеко. От Ховрино, где он жил, на двух автобусах. Дом был блочный двенадцатиэтажный. Перед домом прогуливалась бабка, каждого прохожего провожала бдительным взглядом, с некоторыми разговаривала. Он быстро прошел мимо, завернул за угол и сделал круг. Вернулся к пятиэтажкам и оттуда, прогуливаясь, следил за бабкой. На какое-то время она исчезла. Иван хотел уже идти, но она появилась вновь с сумкой. Значит, в магазин пошлепает. Он дождался, пока она скроется из виду, и подошел к подъезду. Дверь закрыта на код. Ну, это просто. Смотри, какие кнопки затертые и нажимай. Но даже этого делать не пришлось. Из дома выбежал мальчишка с собакой, и Иван спокойно зашел внутрь. Он поднялся на площадку к почтовым ящикам, нашел нужный. Черт, ящик-то закрыт, замки открывать ему не приходилось. Но опять же это оказалось очень просто. Слегка поддел ножичком и все. Вот он конверт. Иван хотел сразу сунуть его в карман, но не удержался и открыл. На фотографиях был тот же мужчина и молодая красивая женщина. Оба улыбались, довольные и счастливые. А это что? Деньги? Ну да, она же сказала, что положит часть гонорара. Хлопнула входная дверь. Иван быстро спрятал конверт и поднялся на третий этаж. Нажал на кнопку и в лифте спустился вниз. Около подъезда стояла пожилая пара, которая внимательно изучала какое-то объявление на двери. На него даже не взглянули.

Всю дорогу он подавлял желание достать фотографии. У дома его окликнула уборщица, сказала, что его искал участковый.

– Зачем? —

– Не знаю, сказал, подойдет попозже.

Что ему понадобилось? Иван не стал заходить в квартиру, а пошел в подвал. Там и нашел его участковый.

– Здорово, тезка.

– Здравствуйте, Иван Лукьянович.

– Я вот чего зашел. Тут некоторые жильцы бдительность проявили. Говорят, в подвале что-то прячешь.

Иван похолодел. В подвале лежала спортивная сумка, которую прятал здесь Череп, и в которой, Иван знал это точно, находилась винтовка.

– Это что за тюки?

– Да вот, жилец из третьего подъезда попросил на время ремонта кое-какие вещи положить.

– Неправильно это Ваня. В подвале ничего лишнего не должно быть.

– Надо было мне сразу к себе в квартиру затащить, все равно пустая, места полно. Я все сейчас перетаскаю, не беспокойтесь.

– Да, вот тут еще фоторобот, посмотри, говорят, в нашем микрорайоне видели похожего. – Иван Лукьяныч протянул ему листок с размноженными фотографиями. Иван про себя усмехнулся, разве можно по этим снимкам кого-нибудь узнать? То ли дело фотографии в конверте. И вдруг невольно вздрогнул.

– Ты что, признал кого? – Участковый бдительно наблюдал за ним.

– Нет, показалось, – Иван старался сохранить спокойствие, хотя сердце заколотилось как сумасшедшее.

– Молодежь больше не беспокоит?

– Как только домофоны поставили, кончились подъездные посиделки. Да там ребята нормальные собирались, на гитаре играли, песни пели.

– Да, негде им собираться, вот в чем дело.

Они еще поговорили о проблемах подростков и разошлись. Иван перетаскал вещи к себе в квартиру, подумал и туда же отнес сумку. Есть захотелось ужасно. Он сварил картошку, порезал луковицу и селедку толстыми кусками, не очищая. Селедка была жирная, малосольная, необыкновенно вкусная, картошка рассыпчатая. Он ел, хрустя луком. Сейчас пивка бы! Но пить он боялся. Врачи в больнице категорически запретили пить, грозя какими-то ужасными последствиями. Он включил телевизор, а сам думал об одном. В фотороботе он сразу узнал Черепа. «Вооружен и может быть опасен…» – читал он. Ежу понятно, что Череп не из Армии Спасения, но все равно, это было неожиданно. Он взял фоторобот и долго рассматривал его. Да, сомнений нет, это Череп. Иван достал конверт с фотографиями. Какие красивые! Женщина какую-то артистку напоминает. Кому же они поперек дороги встали? Наверняка какая-нибудь любовная история. Голос у заказчицы был молодой. Верно, из-за ревности. Ну, заказала бы одного мужика. Так нет же и бабу тоже. Почему-то женщину ему было особенно жалко. Вот ведь бабы, какие стервы, ну, застукала с другой, врежь ему по морде, скандал закати, так нет же, сразу убить обоих, да еще про цветочки говорила. Сука! В общем-то, и мужика жалко. Черт их знает, что у них там произошло. А может, из-за денег? Мелькнула мысль рассказать все участковому, тот очень доброжелательно относился к нему, но тогда придется сказать, что живет он по поддельным документам и вообще про все.


В субботу позвонила мамуля.

– Лана, у меня к тебе просьба. Помнишь Симочку, ну жену нашего Федора Ефимыча, который недавно умер… она гинеколог, немножко косит.

– А-а-а, Федора Ефимыча, конечно, помню, он же работал вместе с тобой. Как жалко, прикольный дядька был. Кстати, когда ты собралась на консультацию к его жене, он тебя отговаривал.

– Да, он тогда мне сказал: «Не ходи к Симке, она же косая, все равно ничего не увидит, глазки не сможет сфокусировать.

Я фыркнула, а мамуля, кажется, всхлипнула.

– Мамусик, не горюй. Что же теперь делать? – Вздохнула я.

– Вот-вот, поэтому я тебе и звоню. Понимаешь, вдова, то бишь, Симочка, попросила меня отвезти ее на кладбище. Сегодня как раз сорок дней. Если ты не очень занята, может, отвезешь нас. А?

Тащиться на кладбище у меня, естественно, не было никакого желания, но и оставаться дома тоже не хотелось, тем более Саша с утра пораньше укатил «на встречу». Я хотела возмутиться, но, увидев, какой у него озабоченный вид, промолчала. Так что эта поездка даже очень кстати. Мы договорились встретиться у метро «Щелковская» через полтора часа, и я побежала собираться. С улицы доносились голоса, наверное, все домашние гуляют. Я быстро оделась и пошла за дом, посмотреть, чем они там занимаются. Дети лепили снеговика, им помогали старшие. Три снежных кома лежали рядом. Бабушка держала морковку, Людмила Ивановна – маленькое ведерко, а Раиса Васильевна пыталась положить среднюю часть на нижнюю, но поднять ее не могла, она была слишком тяжелая. Я предложила помощь, и вместе мы кое-как подняли огромный шар. Голова оказалась значительно легче. Бабушка хотела сделать ему нос, но Владимир закричал

– Я сам! Дайте мне морковку, я сам ее посажу!

Пришлось его поднять, чтобы он приладил морковку вместо носа. Воткнул ее он острым концом, но переделывать мы не стали. Потом я подняла Светочку, чтобы она воткнула два камешка, «глазки». Снеговик несколько окосел, и я вспомнила про вдову.

– Все, все, все, мне пора.

– А я? – Маленький Васенька держал ведерко. – Ему надо шапочку одеть, а то он замерзнет.

Пришлось и его поднять. Он нахлобучил на снеговика ведро, и мы отошли, чтобы полюбоваться им с расстояния.

– Какой красивый, – восхищенно выдохнул Васенька.

Мы засмеялись. Снеговик был похож на подвыпившего косого мужика с шапкой набекрень. Черт! Меня же ждут. Я быстро простилась со всеми, попросив обязательно сфотографировать снеговика, уж очень смешной получился.

Дорога сегодня была спокойной, машин немного, только у «Ашана», как всегда, немного потолкалась, но приехала вовремя. Я придала лицу соответствующее случаю грустное выражение и подошла к ожидавшим меня женщинам. Увидев меланхоличную мамулю с постной миной и цветочками в руках, а также скорбящую вдову, я поняла, что долго мне не продержаться – засмеюсь.

Слава Богу! Могила была недалеко от входа, не надо было куда-то тащиться. Вдова, то есть Сима, стала плакать и причитать, потом достала веник и стала сметать снег с венков, которые хорошо сохранились. А мамусик достала фотографию, упавшую в снег, отряхнула ее и с чувством произнесла: «Ну, здравствуй, Федька». Сима приладила фотографию на место, а мамуля с энтузиазмом стала натыкивать цветочки, изображая какую-то немыслимую композицию. Потом в середину воткнула свечки и зажгла их. Вдова прекратила плакать и с интересом наблюдала за ее действиями. Покончив с композицией, мамусик полезла в сумку и достала одноразовую тарелку. На нее положила два мандарина, несколько конфет и пряников. Постояла, повздыхала и пошла искать могилу какого-то родственника.

– Она что, с ума сошла? – Пробормотала вдова. – Ему же это нельзя. Он полжизни был диабетчиком. – Я закашлялась, чтобы не задохнуться от смеха, а она продолжала возмущаться – А это что такое? – Она показала на композицию – Это же свадебный пирог какой-то получился. – И неожиданно засмеялась. Я с радостью присоединилась. Пришла меланхоличная мамуля и осуждающе на нас уставилась. Вдова хлопнула ее по спине – Расслабься. – И с ловкостью фокусника достала из своей сумки бутылку и три бумажных стаканчика.

Мне налили сок, а себе водку. Закусили соленым огурцом, волшебным образом появившимся из тех же недр, потом еще выпили и опять закусили соленым огурцом. Когда налили по третьей, я попыталась их остановить, но тщетно. Короче всю обратную дорогу они горланили песни, причем совсем не грустные. Пришлось вдову доставить до дома в Сокольниках, а мамулю я повезла к нам. Дома был «мертвый час», только Саша с Юрой, как всегда закрылись в кабинете. Я предложила им пообедать, но они отказались, сказав, что уже поели. Так что мы с мамулей обедали вдвоем. А потом я предложила ей отдохнуть. Она долго упиралась, вдруг захотела париться и плавать, и только после долгих уговоров отправилась наверх. Послонявшись по дому, я достала поваренную книгу и стала изучать ее, думая, чем бы завтра удивить домочадцев. Вышел Юра, попросил попить и опять скрылся в кабинете, неплотно прикрыв дверь.

– Что происходит? Что сказал Николаев?

– Все очень просто. Полиенко предложил ему объединиться. – Я прислушалась, услыхав ненавистную фамилию. – И это значит, что все средства производства автоматически будут поступать на счета Полиенко, – с горечью произнес мой муж.

– А Николаев что?

– Пока отказался

– Пока?

– Ты же понимаешь, Юра, что есть много способов воздействия. Тем более, у Олега Эдуардовича Полиенко сейчас огромные связи.

– А Илья Алексеевич?

– Да Илья сейчас не фаворе, ты же знаешь.

Немного помолчав, Саша сказал – Спасибо Николаеву, хоть предупредил.

– Но Полиенко-то какая гнида! – С чувством произнес Юра, и я мысленно его поддержала. Саша подошел к двери, выглянул и, заметив меня, улыбнулся.

– Птичка, у нас есть что-нибудь к чаю? Хочется чего-то вкусненького.

Я пошла вниз, там в другом холодильнике должны быть замороженные маленькие эклерчики.

Готовя чай, я размышляла, какая сволочь Кириллов папочка. Кажется, он собирается сделать Саше какую-то гадость, правда, какую именно, я не поняла, но все равно сволочь. К чаю собрались все. Владимир хвастался снеговиком, заставил Сашу одеться и выйти полюбоваться на него. Саша долго хохотал и хвалил сына. Вообще настроение у него явно улучшилось. Мамуля после сна решила уехать домой, вспомнив про какие-то неотложные дела. Юра предложил ее подвезти, и они уехали, а мы, посмотрев очень смешную комедию, сразу же легли спать.

В воскресенье я позвала на обед девчонок. Наташка с Петькой взяли с собой Васеньку, и он бегал хвостиком за Владимиром, а тот сразу почувствовал себя старшим и командовал вовсю. Лариска с Витькой Светочку оставили дома, она была немного простужена. Приехали Нинка с Левочкой. Я поставила в духовку индейку, девчонки мыли овощи и резали салат. Мужчины пошли в бильярдную, оттуда слышался стук шаров и их голоса. Пока мы накрывали на стол, Нинка развеселила нас, рассказав, как они с Левочкой ходили по большому магазину, и она зашла в отдел белья. Нинка, нагнувшись, перебирала трусики, в это время в отдел влетел Левочка, и чтобы ускорить процесс, быстро хватал с полок пакетики потрошил их и, прикладывая к Нинкиной попе, говорил: «Гена, это не твой размер, это тоже не твой размер и это не твой». Нинка от неожиданности и смеха не могла разогнуться и его остановить. Девушки-продавцы не могли понять, куда спрятался Гена, и поэтому дали возможность Левочке разорить их отдел. Представив себе эту картину, мы хохотали до слез. Левочка продолжал упорно называть ее Гена, иногда Заяц, а меня неизменно Абрам. Ну почему мне так не повезло? Совершенно непонятно, как у него в башке ассоциируется это имя с моим образом. Ольга Андреевна тоже нас рассмешила. Она вспомнила, как в первый раз увидела своего мужа. Это было на демонстрации. Он был в трусиках и маечке, и его крутили в колесе, а она тоже была в трусиках и маечке и изображала незабудку. Вообразить Ольгу Андреевну незабудкой было очень смешно, мы просто согнулись пополам.

– По-моему, что-то горит, – прервал наше веселье Левочка и стал носиться по кухне, вращая черными глазищами и налетая на все углы. Сейчас что-нибудь сшибет. Ну, точно. Бабах! Так и знала! Слава Богу, это только металлическая коробка с печеньем. Наташка стала собирать печенье, а мы заахали и бросились к плите. Но с индейкой было все в порядке. Сняв с нее фольгу, поставили ее обратно, подрумяниться. Позвали мужчин и сели за стол.

– Абрам, а где твое сациви? – Левочка с возмущением уставился на стол.

– Я и не собиралась его делать, -

Левочка с укором воззрился на Нинку

– Гена, ты сказала, что будет сациви.

– Тебе вредно есть острую пищу, и, потом, ты иначе бы не поехал.

Левочка тяжело вздохнул.

– Если вы никуда не поедете на Новый Год, то мы всех приглашаем к нам. Сациви будет обязательно.

За столом все оживились и стали обсуждать, как лучше провести праздник. Зазвонил телефон. Наташка, не дав мне подняться, подлетела к нему.

– Алло, Машенька! Как хорошо, что ты позвонила! Как дела? Кто? Иван? Извините, я обозналась. Птичка, это тебя. Какой-то дизайнер, просит хозяйку

Она что, с ума сошла? Или держит нас за идиотов. Как это можно было перепутать мужской голос с женским? Я обвела глазами присутствующих. Лариска сделала большие глаза, у Ольги Андреевны брови поползли вверх, Левочка хотел что-то спросить, но Нинка быстро сунула ему в рот огурец, который он в задумчивости жевал. Саша с Витькой нахмурились и уткнулись в тарелки, один Петька невозмутимо ел. Наташка взяла сигареты и пошла в зимний сад, а я подошла к телефону.

– Здравствуйте, Ванечка. Вы все получили?

– Да, – коротко ответил он. – Скажите, вы хорошо подумали? Может, отмените заказ?

– Ни в коем случае. А что? У вас много работы?

– Нет

– Я вас не тороплю, но хотелось бы к Новому Году. Если что-то не будет получаться, вы мне позвоните. Хорошо?

– А мне сказали, что заказ отменили.

Я бросила негодующий взгляд на Сашу.

– Ничего подобного, вам могут говорить, что угодно, но я теперь из принципа его не отменю.

– Подумайте еще. Ладно? Я позвоню.

Он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Очень странный тип. Такое впечатление, что он не хочет заработать. Хотя все художники с прибабахом. Я пошла вслед за Лариской и Нинкой в зимний сад.

– Ты что творишь, а? Петька просто благородный человек, сделал вид, что ничего не заметил. – Лариска старалась сохранить спокойствие, хотя, видно было, внутри у нее все кипело.

– Да что, собственно, произошло? – Наташка состряпала невинные глазки.

– Наташ, – подала голос Нинка, – все поняли, что мужской голос нельзя перепутать с женским.

– А зачем ты телефон мой дала? – Зашипела я.

– Потому что у меня на мобильном деньги кончились. Да что вы все так всполошились? Что случилось-то?

– Петька… – Начала Лариска, но Наташка ее перебила

– Да он и не заметил ничего! Тоже мне, благородный! – Презрительно фыркнула она. – Где это ты у него благородство нашла? Особенно семейка его благородная, сплошные графья.

– Вы не правы, Натали. – Мы не заметили, как вошла Ольга Андреевна. – Да у Пети простое происхождение, и родители у него простые люди. Но вы неправильно понимаете благородство. Это состояние души, это великодушие, щедрость, честность и сострадание, не взирая на происхождение. Все эти качества есть у вашего мужа. Очень жаль, что вы этого не заметили и не оценили. Я допускаю, вы могли увлечься другим мужчиной, но никогда не выставляйте своего мужа дураком. – Она вышла.

– Получила? – Лариска погасила сигарету и направилась к двери. – Уж если шляешься, то хоть по-умному. Жаль, что Петька тебе морду не набил.

У Наташки выступили слезы.

– Какая ты вредная стала, Ларис

– Уж какая есть. Извини.

– Ладно, ты успокойся, мы пока уберем со стола.

Мужчины опять пошли играть в бильярд, бабушка раскладывала пасьянс, Валентина Петровна с детьми была наверху. Мы быстренько все убрали, вскоре к нам присоединилась Наташка. А потом сели играть в карты, но Наташка стала собираться домой.

– Ты что, Наташ? – Петька забеспокоился и заботливо к ней наклонился. – Голова болит? Ну, пойдем. Сейчас Васеньку приведу.

Они ушли. Нам хотелось высказаться на их счет, но при мужьях лучше не трогать эту тему. Витька, правда, сам начал что-то говорить про мужей-дураков, но Саша его одернул, и тему закрыли.

– Значит, у Натали появился мужчина, – задумчиво произнесла бабушка, когда все разошлись, а Саша пошел спать, правда, предварительно уточнил, что это за дизайнер. Пришлось сказать, что я хочу беседку заказать, тогда он успокоился.

– Собственно, я давно об этом догадалась. – Заметив мое удивление, продолжала Ольга Андреевна – Она похорошела в последнее время, а Петя как-то замкнулся. Мне жаль его, но ведь он сам виноват.

– Почему?

– Он неправильно себя ведет. Увлечение работой – это замечательно, но не в ущерб близким. Жене нужно внимание, тем более, что она долгое время сидела с ребенком. Это естественно, что ей хочется развлечений, хочется покрасоваться и похвастаться новыми нарядами. Ей стало скучно и обидно, что лучшие годы проходят так бездарно. Петя предоставил ей полную свободу, она везде одна, а он даже к нам стал редко приходить. Ему это удобно, лишь бы не мешала. А она, лишенная внимания, стала искать его на стороне.

– Вы оправдываете ее?

– В данном случае, да. Я тоже женщина и прекрасно ее понимаю.

– Выходит, надо все рассказать Петьке? – Удивилась я.

– Боже упаси! Такие вещи говорить нельзя

– Значит, Петьке надо изменить свое отношение к ней.

– Если Петя сейчас будет проявлять к ней внимание, Натали это будет только раздражать.–

– А что же в таком случае делать? – Растерялась я.

– Положение можно спасти, если Петя проявит интерес к другой женщине. Натали ужасная собственница, она и мысли такой не может допустить, что Петр увлечется другой.

– Да вы что!? Петька и сам не посмотрит на другую.

– В таком случае пусть другая обратит на него внимание. Вы с Ларисой исключаетесь, поскольку он не воспринимает вас всерьез. А если это будет какая-нибудь незнакомка, он, безусловно, откликнется, все-таки он мужчина.

– Да кого он может заинтересовать? Хотя нет, как-то раз одна блондинка все приставала к Саше с вопросами: «Это кто? Бандит?», но, уверена, лишь потому, что ее заинтересовал сам Саша.

– Да, это, конечно, не то. Но обратила же. Знаешь, попробуйте заронить сомнение в ее душу. – Она взглянула на часы. – Мы еще поговорим об этом, а пока иди спать, а то уже поздно.

Утром Наташка прискакала, как ни в чем не бывало, и мы вместе поехали на работу. Я поделилась с ней своими соображениями по поводу «Фитнес-клуба», как бы задружиться с его владельцем.

– Как ты себе это представляешь? – Заинтересовалась Наташка.

– Пока не знаю. Для начала неплохо бы познакомиться. Пойдем туда вместе?

– Пойдем, только сначала с Лариской посоветуемся.

Подъехав к клубу, увидели нашего охранника Дениса, который ругался с одним водителем, поставившим машину на нашу стоянку. Тот захлопнул дверцу, послал охранника по известному адресу и вразвалочку направился в «Фитнес-клуб».

– Вот сволочи наглые! – Денис показал на удаляющуюся фигуру и плюнул ему вслед.

– Что-то у меня пропало желание с ними дружить. – Засомневалась Наташка.

– Да, но попробовать надо. А не захотят, им же хуже. Подключу Юру.

– Я бы сразу его подключила, чтоб поставить их на место, – пробормотала Наташка.

Лариска была на месте и пребывала в хорошем настроении, что в последнее время было довольно редко.

– Наташ, ты нашла косметолога? – Встретила нас вопросом, не дав раздеться.

– Я занимаюсь этим вопросом, – неопределенно ответила та. – Как раз хотела у тебя выяснить, сколько мы можем платить.

– Много не получится, пусть рассчитывает на чаевые.

– Это само собой, но все-таки давай определимся с зарплатой.

Они немного поспорили, и, как только пришли к решению, Наташка сразу же позвонила своей знакомой и передала ей условия работы.

– Маша, ты подумай и нам перезвони. Ладно?

– А-а-а, – протянула Лариска, – это та Машенька, что басом говорит?

Зачем она опять начала? Теперь ссориться начнут. Но Наташка неожиданно захохотала.

– Какая я дура! Так глупо получилось!

Поймав Ларискин взгляд, которым та наградила Наташку, я поняла, что надо быстро менять тему.

– Девчонки! Скоро Новый Год! Давайте придумаем что-нибудь интересное. Бабушка уже разучивает с детьми французские песенки, мне поручено купить им костюмы.

– У меня полно смешных тостов, – заявила Наташка

– А у меня есть книга «Вечеринка». Там есть несколько отличных приколов. Лариска улыбнулась, хитро поглядывая на нас. – И не спрашивайте, заранее ничего не расскажу. – Это точно. Лариска ни за что не расколется.

– А давайте устроим карнавал, чтобы непременно в костюмах и в масках, – предложила я, хотя, если честно, эта идея только что пришла мне в голову.

– Ой! Давайте! Как здорово! – Наташка даже в ладоши захлопала от восторга

– Нет, на Новый Год не получится, лучше на другой день, – возразила Лариска.

– Скажешь тоже, на другой день. На другой день все будут сонные полдня ходить.

– Хорошо, тогда на третий. Как раз старшие родственники разъедутся, а мы оторвемся по полной программе. Птичка, какая ты умница, замечательно придумала.

Получить похвалу, а тем более, от Лариски – это что-то. Я прямо расцвела.

– Наташ, ты уже нашла рабочих? – Вдруг вспомнила Лариска и оборвала поток приятных мыслей. Наташка обалдело на нее уставилась, не понимая, о чем речь.

– Каких?

– А косметолог твой, где работать будет? Там же ремонт надо делать. Имей в виду, я этим больше заниматься не буду.

– Никто не просит, – тут же огрызнулась Наташка.

– Слушайте, девчонки, – я решила вмешаться, – сейчас все равно еще рано делать ремонт. Когда придет эта Маша, пусть сама и решает, как и что делать. Ей же там работать, а то окажется, что раковина не с той стороны или еще что-нибудь.

– Ты права, подождем косметолога, – согласилась Лариска.

– Ларис, мы тут подумали, что неплохо бы задружиться с нашими соседями.

– Как говорится, – влезла Наташка, – лучше худой мир, чем хорошая ссора.

– Это все правильно, но как это сделать? Придти к ним и сказать «Давайте дружить»?

– А что? Вполне возможно. Давайте вместе сходим?

– Нет, вместе несолидно, – вмешалась Наташка. – Что мы попремся всем колхозом?

– Да, как-то не очень, – согласилась Лариска.

– Ну, тогда я сама пойду прямо сейчас. – И, накинув шубку, пошла знакомиться.

Помещение было довольно просторное, я прошлась почти по всем залам. Все было чистенькое и вообще довольно мило, единственный недостаток – запах пота.

– Что вы здесь делаете? – Передо мной возник охранник. – Я же вам показал, где кабинет директора. —

– Да? А я вот тут ходила, ходила и немного запуталась, – и под бдительным оком охранника прошла в том направлении, куда он показал. Дверь в кабинет была открыта.

– Можно? – Я лучезарно улыбнулась и сделала шаг. Ой! Не может быть! За столом сидел тот гигант, чью машину я недавно помяла при парковке. Я хотела развернуться, но гигант с улыбкой встал и пошел мне навстречу. Меня точно парализовало. Стоп! Главное – не паниковать. Он улыбается, значит, не узнал. Конечно, он не успел меня разглядеть, я его тоже тогда не разглядела, правда, лицо запомнила. Очень свирепая рожа у него была в прошлый раз. Сейчас улыбается и вроде симпатичный.

– Заходите, – широким жестом пригласил он и вернулся на место.

Я нерешительно вошла, села в предложенное кресло и стала усиленно косить глаза, на всякий случай.

– Э-э, м-м, я, вообще-то, зашла познакомиться. Мы ваши соседи, – глаза предательски разъезжались, очень трудно их все время фокусировать на носу. Я стала вертеть головой, чтобы незаметно было.

– А-а, то-то я смотрю, лицо знакомое, – он смотрел на меня в упор. Я быстро стала разглядывать свои сапоги, подумав, что все-таки они стоили неоправданно дорого. Так, быстро ему все высказать и уйти.

– Я одна из владельцев женского клуба и хотела сделать вам выгодное предложение. У нас много клиенток, которым мы могли бы посоветовать занятия на тренажерах, а вы, в свою очередь, направляли бы к нам своих посетительниц. Мы бы стали сотрудничать на взаимовыгодных условиях, – одним духом выпалила я. Однако, какая я молодец! Так здорово загнула, самой понравилось. «На взаимовыгодных условиях». Где-то я это слышала и очень ловко сейчас ввернула. Пусть знает, с кем дело имеет. Это вам не хухры-мухры. Надо придать себе самоуверенный вид. Так, нога за ногу, небрежно откинулась назад. Ну вот, другое дело. Он уже заинтересовался. Вдруг он вышел из-за стола, подошел к двери, захлопнул ее и закрыл на ключ. Я непонимающе следила за его действиями. Он подошел ко мне вплотную и ласково сказал

– Ну-ка, скоси еще раз глазки, у тебя это здорово получается. —

Я заморгала

– Думала, не узнаю? Напрасны были твои трюки. – Он навис надо мной глыбой, я просто вжалась в кресло и думала, когда заорать, сию минуту или немного попозже.

– Вроде что-то знакомое, – пролепетала я, но, по тому, как он нахмурился, поняла, что пора его узнать.

– Ой! Это вы!? Ну, надо же, какая встреча! А я сразу вас не узнала. В прошлый раз вы немного охрипли и вообще неважно выглядели. – Он сжал руку в кулак и потер его другой рукой. Видимо, это делалось для моего устрашения. Но это он напрасно, я так и сказала

– Зря вы пытаетесь напугать меня. Собственно вы меня и так напугали, можете больше не стараться. – Надо что-то говорить, главное, не останавливаться. – Я пришла сюда с самыми добрыми намерениями, хотела подружиться. Зачем нам ссориться? Ну, если хотите ставить машины на нашу стоянку, ставьте себе на здоровье, нам не жалко. Только, мне кажется, что ее лучше расширить. Вам это недорого обойдется. Ну, не нам же платить. Согласитесь, что это нонсенс. А в прошлый раз я подумала, что у вас инсульт случился. Знаете, так бывает. Вот мой дедушка, когда у него случился инсульт, говорил очень невнятно, а матом ругался просто замечательно чисто. У вас тогда тоже так было, но, видите, все прошло, вы прекрасно выглядите и говорите очень хорошо. Тьфу, тьфу, тьфу. – Я перевела дыхание. Он выглядел озадаченным.

– Ты всегда так много говоришь? —

– Нет, только когда страшно, – честно призналась я.

– Тот мужик, что приезжал к тебе твой муж?

– Нет, он работает в банке начальником службы безопасности.

– Ага, – он немного помолчал, переваривая услышанное. – А кто у нас муж?

– Муж? – Так я тебе и сказала. – Ну, он тоже там работает.

– Неужели охранником?

Я заерзала. К чему эти вопросы про моего мужа?

– Ну, так как? Будем говорить? Или к-а-к?

И так грозно он это сказал, что я решила сказать правду

– Да президент он, просто обыкновенный президент.

– Угу, теперь понятно. – Произнес он и улыбнулся. Уф! Может, пора расслабиться? Пожалуй, пора знакомиться.

– Меня зовут Светлана, а вас?

– Михаил, Михаил Поздняков, – и посмотрел на мою реакцию. Собственно, чего он ждет? А-а, наверное, он был известный спортсмен, но я как-то далека от спорта, и это имя мне ничего не говорит.

– Борьба, – напомнил он, видя мои мучения.

– А-а, как же, как же, – я изобразила радостное изумление. – Борьба. Это когда двое крепко обнимают друг друга и топчатся на месте, пока один из них не упадет на лопатки. Мне всегда нравилась борьба, не то, что бокс, где колотят друг друга кулаками по башке. – Михаил засмеялся, а я совсем осмелела.

– Ну, как, будем сотрудничать?

– На взаимовыгодных условиях? – Уточнил он. – Я согласен.

– Вот и замечательно. Кстати, у нас отличный ресторан. В клубе мы принять вас не можем, сами понимаете, женский клуб, но вы всегда можете заказать по телефону, и вам доставят заказ прямо сюда. – Мы обменялись визитками, я поднялась и стала прощаться.

– Я вас провожу. – Мы вышли в холл. Там стояла небольшая группа, среди которых я увидела мамулю и Люсю. Михаил тоже их увидел, нахмурился и тихо сказал

– Вот этих я точно посылать к вам не буду, скандальные бабы.

– Большое спасибо, их действительно не надо посылать, они сами придут. Познакомьтесь, это моя мама, а это ее сестра.

Михаил немного растерялся, но тут же улыбнулся и даже сделал им комплименты. Они расцвели и в ответ тоже сказали несколько теплых слов. Я оставила их расшаркиваться и поспешила к девчонкам. Они выслушали мой подробный отчет о визите, горячо одобрив и похвалив мои действия. Я послала Михаилу ресторанное меню, и он сразу сделал заказ. А через два дня стоянку расширили, и конфликтов больше не стало.

В этот день вечером у дома обнаружила две машины с водителями. Меня встретила бабушка со словами

– Тихо, у Саши небольшое совещание.

– С каких это пор он проводит совещания дома? – Заметила я и стала готовить ужин. – Сколько их там? – Показала на кабинет.

– С ним приехал Валерий Кузьмич, Сергей Андреевич и Юра. —

Я удовлетворенно хмыкнула и побежала наверх, прихорашиваться. Валерий Кузьмич мне до фонаря, а к Сергею Харитонову я чувствую симпатию еще с того вечера в «Мариоте». С тех пор мы иногда встречались на банкетах, и, видя его восхищение, у меня что-то екало внутри. За это время он сделал неплохую карьеру в банке, стал Сашиным заместителем, так же как и Валерий Кузьмич и, кажется, до сих пор не женат. В общем, мне нет до него никакого дела, но всегда чувствуешь симпатию к тому, кто к тебе неравнодушен. Я быстренько надела хорошенькое «домашнее» платье, поправила макияж и спустилась вниз.

– Мне кажется, Сергей Андреевич к тебе неравнодушен, – заметила бабушка.

Вот черт! Ничего от нее не скроешь.

– А тебе он нравится? – Продолжала она.

– Ну, не так, чтобы серьезно, но он мне симпатичен.

– Понятно. Хорошо, что не соврала. Он приятный молодой человек, но что-то в нем есть акулистое. Не находишь?

Я не успела ответить, дверь из кабинета открылась и мужчины вышли в холл.

– Светлана Михайловна, вы как всегда прекрасны. – Валерий Кузьмич поцеловал мне ручку. Вот он мне совсем несимпатичен, мне кажется, что он очень вредный старикашка и завидует Сергею, потому, что Саша чаще прислушивается к его мнению. Саша выглядел озабоченным, а Сергей просто поедал меня глазами.

– После Валерия Кузьмича мне нечего добавить, – и прошептал, – я восхищен. —

Меня бросило в жар. Всегда теряюсь, когда делают комплименты. Я пригласила всех к столу. Гости хвалили мои кулинарные способности, за это выпили. Саша, видимо, вернувшись к обсуждаемому вопросу, что-то резко высказал Валерию Кузьмичу.

– Не понимаю, Александр Николаевич, почему вы так боитесь этого? Ведь предложение такое выгодное. И Юрий Семенович все проверил, компания надежная.

– Я согласен с Валерием Кузьмичом, он, как всегда прав. – Сергей мне улыбнулся.

– А я не стал бы торопиться, – Юра постучал ручкой по столу. – Знаете, хоть и проверили все, но что-то уж очень сладко поют и много обещают.

– У нас нет времени ждать, – заявил мрачно Саша, поднялся из-за стола и подошел к окну. – А принять предложение – можно потерять все.

– Предлагаю немного обождать, – примирительно сказал Валерий Кузьмич. – Дело в том, что у меня случайно оказался там свой человек, которому я когда-то помог. Попрошу его предоставить полную информацию по этому проекту.

– Но, если мы будем тянуть, они обратятся в другой банк, а нам сейчас просто необходима эта сделка, – заметил Сергей – Дела у нас состоят не лучшим образом. Тверской филиал не сегодня-завтра придется закрыть. В Петербургском филиале тоже не все благополучно, и только в Норильском пока все отлично. Но вы все понимаете, из-за чего. Если директора металлургического комплекса переманят другие, наш банк просто опустят и вынудят продать.

– Николаев не пойдет на это. Мы достаточно долго сотрудничаем.

Саша, нахмурившись, слушал и ничего не говорил.

– Вам, наверное, скучно слушать все это. – Обратился ко мне Сергей. – Скажите, а где вы собираетесь провести отпуск в этом году? – Какой он внимательный. Догадался, что мне совсем не интересно слушать про какие-то проекты.

Сергей сообщил, что собирается в Исландию, там необыкновенная природа, и повсюду горячие гейзеры. Валерий Кузьмич возразил, сказав, что самая лучшая природа в Подмосковье, бабушка вспомнила Колпино, а я сказала, что очень хочу поехать в Лондон, и рассказала, как там замечательно. Вскоре гости стали собираться, и вышли в прихожую, я заглянула в кабинет, чтобы проветрить.

– Простите, я не оставлял у вас свою папку? – Заглянул Валерий Кузьмич. Я посмотрела на чистый стол и развела руками. – Нет, не сегодня, а в прошлый раз. Куда подевал, не помню. Ну ладно, извините. – Я вышла проводить гостей. Улучив момент, когда Саша с остальными вышел на улицу, Сергей прошептал

– Всю жизнь мечтал о такой Птичке. —

Я залилась краской и, как обычно, не нашлась, что ответить. Саша, проводив гостей, допоздна сидел в кабинете, я даже не слышала, когда он лег спать. Зашла в кабинет, а там никого, выходит, муж уже в спальне. На кухне горел свет. Я заглянула туда – никого, на столе лежала папка. Я повертела ее в руках, нет эта не Кузьмича, эта Сашина. А ведь где-то мне попадалась папка… Нет, не помню. Да, далась мне эта папка. Меня сейчас больше волновал разговор, услышанный в кабинете. Значит, дела у моего мужа сейчас неважные, поэтому он в последнее время такой озабоченный. В будние дни приезжает поздно, а в выходные тоже я его почти не вижу. Но, все равно, на отношениях в семье это не должно сказываться.

На следующий день я подумала, что пора отогнать машину на сервис, но по дороге, решила съездить на Соломенную Сторожку, надо забрать оттуда свой спортивный костюм, может, правда отважусь на лыжах покататься. Марьи Степановны не было у дома, что было довольно странно. Я долго звонила в дверной звонок и хотела уже уйти, как послышались шаркающие шаги.

– Господи! Марья Степановна, что случилось?

– Ой, худо мне, Светочка! – Она поплелась обратно в комнату и легла на кровать, а я вызвала «Скорую помощь», которая приехала через десять минут. Вошел врач, молодой парень, мельком глянул на больную и стал пялиться на меня.

– Я не больна. – На всякий случай сообщила ему.

Он вздохнул, видимо, сожалея, что меня не сразил внезапный недуг, и повернулся к бабульке. Оказалось, у нее очень высокое давление.

– Сейчас укольчик сделаю, магнезию. Наши бабушки его очень любят.

– Не знаю, что любят ваши бабушки, а моей магнезия не помогает. Это вам, – я протянула ему несколько сотен, Марья Степановна при этом громко застонала.

– Подберите, пожалуйста, что-нибудь поэффективней. – Он опять уставился на меня, но деньги взял.

– Простите, вы артистка? – Вдруг спросил он. – Дело в том, что я видел вас сегодня в «Семи днях». – Я просияла. Как же я могла забыть? Когда мы с Сашей были на юбилее, там всех фотографировали, и сказали, что в следующем номере будут снимки.

– Да артистка она, еще какая артистка, – простонала Марья Степановна. Врач, наконец, оторвался от меня.

– Сейчас, сейчас, – засуетился он, – у меня тут есть один препарат.

– Вы руки забыли помыть, – напомнила я. Он прошел в ванную.

– Как он голову-то свою не забыл? Дай-ка ему полотенце вон там, в шифоньере.

Доктор вернулся в комнату и, заглядевшись на меня, споткнулся и чуть не упал.

– Господи помилуй, – пробормотала Марья Степановна.

– Может, в больницу хотите? – Великодушно предложил врач непонятно кому, так как взгляд был устремлен в мою сторону. Марья Степановна с обидой набросилась на него.

– Чего я там забыла, в больнице твоей? Давай свой аппарат, коли уже быстрее, да не промахнись, смотри. – Она, кряхтя повернулась к нему спиной, и задрала рубашку. Я чуть не прыснула. Промахнуться было невозможно. Он ловко вколол ей лекарство, пустые ампулы положил на блюдечко и уселся рядом с кроватью. Марья Степановна затихла, я думала, что доктор сейчас выкатится, но он не торопился.

– Вы такая красавица, в жизни даже лучше, – разливался соловьем врач. – Мы не могли бы куда-нибудь сходить вечерком?

– Муж ее сейчас приедет с бугаями, он тебе сходит, – внезапно раздался голос больной. Мы обернулись, Марья Степановна лежала к нам спиной и продолжила уже ласково

– Спасибо тебе, милок. Ты ехай, не сиди тут со старухой. Аппарат твой помог, мне уже лучше стало.

Врач быстро поднялся, закрыл свой чемоданчик и, пробормотав «Выздоравливайте», выкатился. Марья Степановна повернулась ко мне

– Ты зачем ему денег дала? – Строго спросила она. – И так бы сделал, а то расселся, – она продолжала что-то ворчать, а я позвонила Надежде Ивановне. Она, узнав, в чем дело, мигом спустилась к нам. Я поручила ей заботиться о

Марье Степановне, дала ей денег, потом поднялась в свою квартиру, забрала костюм и вернула ключи Марье Степановне. Уже уходя, слышала, как Марья Степановна громко шептала

– Такая семья хорошая. Вот ведь явреи, а хорошие люди. —

По дороге на сервис купила в киоске «Семь дней». Себя увидела в самом начале. Мы с Сашей очень хорошо получились, только юбиляр там был совершенно лишний. Своей лысиной загородил мое декольте. Это он наклонился ручку поцеловать. Надо будет сегодня родственников обзвонить, пусть порадуются. В сервисе настроение испортили. Что это за цены у них такие? Подумаешь, слегка помяла крыло. Зачем его менять-то? А двери? Неужели поправить нельзя. Еще бампер и фара. И, самое главное, неизвестно, когда это все будет сделано. Бросили загадочную фразу «на днях позвоним». Я взяла такси и поехала в клуб. Лариска что-то сосредоточенно изучала.

– Смотри, нас с Сашей в журнале напечатали, – похвасталась я, показывая журнал.

– Здорово! Наташка еще не видела?

– Не-а

– Обзавидуется

– Слушай, а что это за шум в маленькой гостиной?

Лариска усмехнулась – Прислушайся. Не узнаешь голоса?

– Господи! Это же мамуля и Люся. Что там у них случилось?

Я поторопилась туда и увидела такую картину. Мамуля сидела напротив Люси, была возбуждена сверх обычного и пыталась что-то доказать, но Люся, прищурившись, агрессивно нападала и не желала слушать никаких доводов.

– Ну-ка, скажи тогда почему карикатура на Магомеда, а мусульмане встали на защиту Мохамета?

– Сколько раз тебе говорить, что это одно и тоже!

– Как это одно и тоже, когда это совершенно два разных имени? Что ты мне голову морочишь? – Упорно стояла на своем Люся.

– Это одно имя, просто пишется по-разному. Например, в японском языке нет звука «л», а в арабском нет звука «д».

Люся сложила губы в «куриную жопку» и задумалась. Пора их отвлечь.

– Посмотрите лучше сюда, – я протянула им журнал.

– Ланочка, как ты хорошо получилась, только этот мужчина загораживает вырез своей лысиной. Куда только фотограф смотрел, не понимаю. Надо было попросить его отойти.

– Очень хорошо, что он вырез немного прикрыл, – возразила Люся. – Я еще в прошлый раз хотела тебе сказать, что вся грудь наружу.

– А сама юбку себе купила выше колена. Забыла, что ты старше меня на … – Мамуля запнулась, – ну, это неважно.

– Уж кто бы говорил?! На себе ты не замечаешь! – Взвилась Люся.

Все. Видно, пора сваливать. Что-то настроение у них сегодня спорливое. Лучше Саше позвоню – Саша, нас сегодня напечатали в «Семи днях». Ну, помнишь, когда мы на юбилее были? Мы так хорошо получились.

– Извини, я не могу сейчас говорить, – услышала я, но кроме голоса мужа услышала еще и музыку.

– Ты на работе?

– Нет, на встрече. Освобожусь поздно. – Коротко и ясно.

Ну, это уж слишком, я даже не успела сказать, что без машины. Ничего, в конце концов, я ему все выскажу. Мне это надоело. Где-то послышался Наташкин голос, я стала ее искать, но Руслан сказал, что она уже уехала. Вот нахалка! Когда она была без машины, я ее возила, а она даже не удосужилась спросить меня, не нужна ли помощь. Ладно, поеду на Лариске. Она как раз собиралась домой.

– Я сегодня с тобой. Не возражаешь?

– Поехали. Только в магазин заедем.

– За шмотками?

– Почему за шмотками? Мне за продуктами надо.

Я думала мы, как обычно, заедем в «Седьмой континент», но Лариска повезла меня в «Ашан». Поскольку я там ни разу не была, естественно, мне было любопытно на все поглазеть.

– Зачем ты столько перца набрала? – Удивилась Лариска

– Так он здесь дешевый. —

– А хлеба куда столько?

– Сама не знаю, так аппетитно выглядит.

– А это, что такое? – Она показала на морской коктейль в вакуумной упаковке. – Зачем так много? – Не понимала Лариска, которая покупала строго все по списку, просто железный характер.

– Я люблю, когда у меня полный холодильник. Знаешь, иногда что-то забудешь купить или лень выйти в магазин, а в холодильнике всего полно. Я это называю «Закрома Родины».

Лариска засмеялась – Птичка, а помнишь время, когда, у тебя в холодильнике «мышь удавилась»?

– Какая еще мышь? – Оскорбилась я.

– Это выражение такое, не обижайся. Я имела в виду, когда там пусто было.

– А ведь правда, – согласилась я, – и прошло всего-то четыре года, а кажется давным-давно.

Расплатившись в кассе, мы покатили свои тележки к машине.

– Как думаешь, у Наташки это серьезно? – Лариска выгружала пакеты в машину.

– Понимаешь, она влюблена, а вот он, не уверена. – Я тоже положила свои покупки в машину и уселась на пассажирское место.

– Почему ты так думаешь? —

Я поделилась с ней своими соображениями.

– Вот черт! Ведь потом рыдать будет! И Петьку жалко. Он же переживает. Знаешь, я в начале боялась, что он ее побьет, а он делает вид, что ничего не происходит. -

– А может, он не догадывается? – предположила я. Лариска лишь фыркнула в ответ.

– Ларис, а чего ты в последнее время такая … раздраженная?

– Витькины пьянки надоели. – Лариска замолчала, я больше ни о чем не спрашивала, но она сама внезапно продолжила – Птичка, мне кажется, у него кто-то есть. Он стал мне хамить и раздражается по малейшему поводу.

– Ты что? Выбрось это из головы! – Но это предположение показалось мне вероятным.

– Посмотри, как я растолстела. Мне уже никакие диеты не помогают.

– Глупости! Ты и раньше тростинкой не была, однако он всегда тебя любил и ревновал.

– Да? Когда это было? А сейчас… – Лариска готова была расплакаться, а я не знала, как ее утешить, но она взяла себя в руки. – Помнишь, когда вы у нас в гостях были, я вовсю отплясывала с одним мужиком и глазки ему строила?

– Помню. Я еще подумала, что-то на тебя нашло?

– Это я для Витьки старалась. – Она усмехнулась. – И совершенно напрасно. «Напрасны ваши совершенства», – пропела она. – Он даже внимания не обратил, он весь вечер ухаживал за той крашеной, долговязой девкой.

Я отлично помнила тот вечер. Лариска отчаянно кокетничала с одним мужиком, а Витька и ухом не повел. И, действительно, крутился около одной длинноногой девицы.

– Знаешь, Ларис, мы, наверное, сами виноваты. – Глубокомысленно изрекла я.

– Что значит «мы»? Что ты примазываешься?

– Ничего я не примазываюсь. Но у меня тоже не все благополучно.

Лариска посмотрела на меня с недоверием.

– Да, да, не смотри так. Вот недавно, совершенно случайно узнала, что Саша заказал мой портрет, хотел сюрприз сделать

– Вот видишь? —

– Да, я тоже вначале обрадовалась, как дура. Нашла фотографии красивые, а потом оказалось, что Саша отменил заказ.

– Подожди! Ничего не понимаю! Причем здесь фотографии?

– Ну, это же был сюрприз, и портрет заказал по фотографии. А я попросила нас двоих нарисовать, чтобы ему тоже приятное сделать.

– Птичка, это все как-то странно. По фотографии портреты только на памятники делают.

– Мне тоже почему-то эта мысль пришла в голову. Но я подумала, что, возможно, это будет постер. И еще мне покоя не дает художник.

– А что художник?

– Двадцать раз меня спросил: «Вы не передумали? Подумайте хорошенько, я еще позвоню». Как будто отговаривал.

– Да, что-то здесь не так. – Что «не так», Лариска не успела додумать, так как мы уже приехали. Бабушка гуляла перед домом.

– Ланочка, я уже хотела тебе звонить. Так поздно, ни тебя, ни Саши.

Я взяла свои пакеты, и мы вошли в дом. Рассовала продукты по холодильникам и поставила чайник. Пока пили чай, поделилась с бабушкой новостями. Позвонила Саше, телефон не отвечал.

– Не расстраивайся, никуда он не денется. – Успокаивала бабушка – Он так в тебя влюблен.

– Очень бы хотелось знать, где этот влюбленный! – Я кипела от злости. – Конечно, я могу позвонить Юре, но не буду этого делать из принципа. – Бабушка согласно кивнула.

– Давай я ему позвоню, – предложила она, но я отрицательно замотала головой.

– Правильно, не будем звонить, и лучше вообще ни о чем не спрашивать.

– Это как? Не разговаривать, изображая оскорбленное достоинство?

– Ни в коем случае! Ведь именно этого он будет ожидать, – она решила пояснить, – а ты будь непредсказуема. Удиви его. Вместо допросов с пристрастием, слез и жалоб, будь весела, как обычно. И никаких вопросов, вроде тех «Где был и с кем?» Мужчин надо удивлять.

– Боюсь, у меня не получится, – засомневалась я.

– А ты вообрази себя артисткой. Ну, желаю удачи. – Она медленно и горделиво стала подниматься по лестнице, сразу напомнив сцену из спектакля.

«Что ж, я тебя удивлю, так удивлю, мало не покажется». И, погасив везде свет, попробовала войти в роль. Так же, как бабушка, с достоинством задрав подбородок, стала подниматься по лестнице, но оступилась и больно ударилась коленкой. Ничего, потом потренируюсь. Конечно, я не спала, прислушиваясь к шуму колес за окном. Саша приехал около трех часов утра. Дверь ему открыл, видимо, Юра, потому что Саша был просто никакой. Интересно, как он лестницу одолеет? Может, мне как боевой подруге пойти и преданно подставить плечо? Нет, не пойду. Он не раненый солдат. Пусть, как хочет, так и поднимается. Так, споткнулся, грохнуло что-то, опять споткнулся, выругался. Ну, вот и он. Такая прелесть!

– Птичка, иззвини, – и рухнул на кровать. Я стиснула зубы и не пошевелилась. Почти сразу же раздался храп, я стащила с него всю одежду, изрядно попотев. Утром он усердно притворялся спящим и ожидал упреков. Ну, что ж, картина первая. Я крепко прижалась к нему и страстно зашептала, целуя в живот

– О, дорогой, как это было чудесно! Ты просто супер! Где ты научился таким штукам? —

Саша не шевелился и немного напрягся.

– Обожаю тебя, – я слегка его укусила. (У, с каким бы удовольствием я вонзила бы в тебя свои зубы!) Он вздрогнул и приподнялся.

– Нет, нет, лежи мой любимый. (Черт, не переборщить бы) Сейчас принесу тебе сочку. – Стараясь не смотреть на него, чтобы он не догадался, что я притворяюсь, накинула халат и выпорхнула из комнаты. Бабушка ходила по гостиной, сохраняя невозмутимый вид, Представляю, чего ей это стоило.

– Звонила Людмила Ивановна, сказала, что они с детьми идут на горку. Валентина Петровна с Владимиром тоже туда пошли. Да, еще звонила Натали, сказала, что ждет тебя. Ну что? – Все-таки не выдержала она.

– МХАТ отдыхает. Первый акт прошел на бис. Начинается второй. – Я поставила два бокала с соком на столик-поднос, который вообще-то предназначался для моего завтрака в постели. Хотя я купила его довольно давно, мне так никто и не принес завтрак, но ничего, сейчас очень пригодится. Войдя с подносом в спальню, Сашу там не увидела – он был в ванной. Я скинула халат и устроилась со столиком в кровати. Мой муж нерешительно приоткрыл дверь, я обнажила грудь, прикрыла томно глаза и вздохнула

– Ну, иди же ко мне.

Он взял у меня столик, поставил его на пол и в явном замешательстве улегся рядом. Не зная, что сказать, стал пить сок, другой рукой нежно поглаживал меня.

– Ты помнишь? – Я кокетливо заглянула ему в глаза. Он поперхнулся, закашлялся и спросил шепотом – Что?

– Как что? Ты обещал продолжение, – жарко шепнула ему в ухо. Он замер, наверное, мучительно соображал, что делать. Мне стало жутко весело. Во мне погиб артистический талант. Я всегда это подозревала. Мне учителя еще в школе говорили: «Птичкина, ты такая артистка». Вот оно, где проявилось. Ой! Уже одиннадцать часов. Меня же Наташка ждет. Я дернулась, намереваясь встать,

– Ты куда? – Спросил Саша, не скрывая разочарования.

– Шурик, уже поздно, мне же ехать надо.

– Далеко?

– Ну, помнишь, я же тебе говорила, – я пристально на него взглянула. Он поморгал. Но кивнул, как будто вспомнил.

– Кстати, тебе тоже пора. – Я скрылась в ванной, быстро умылась и привела себя в порядок. Саша сидел на кровати и наблюдал, как я выбираю себе костюм.

– Птичка, что-то я плохо помню… Ты на меня сердишься?

– Ты что? Я в восторге, – прошептала, страстно его целуя и заваливаясь рядом. Кажется, я немного увлеклась, совершенно позабыв, что это всего лишь роль. Но он просто молодец. После такого перепоя и такое … Черт, теперь я понимаю, почему артисты так часто поддаются соблазну и меняют партнеров. Все, оставлю его в приятном изумлении.

– Мне действительно пора.

– Бабушка, – я быстро накинула коротенькую шубку и влезла в сапоги, – он ни черта не помнит. Поддержите его в этом состоянии, а я побежала к Наташке. Хочу ей пару ласковых слов сказать. Выскажу все, что о ней думаю. Бессовестная, даже не вспомнила вчера обо мне, – но, увидев Наташкину тусклую физиономию, проглотила заготовленную речь.

– Что с тобой?

Наташка попыталась выдавить улыбку, и всем своим видом изобразила недоумение.

– Пытаешься сделать хорошую мину при плохой игре? Ну, и, пожалуйста. А я хотела с тобой поделиться. Попрошу лучше Сашу меня подвезти, – я развернулась и, конечно, Наташкино любопытство пересилило, видимо, оно раньше нее появилось на свет.

– Птичка, постой! Просто мне не хотелось вываливать на тебя свои проблемы.

– Ага, ну да, конечно.

Мы направились к машине

– Скажите, пожалуйста! С каких это пор ты такая чуткая стала?

Я достала из сумочки зеркало. Вид у меня сегодня просто цветущий. Я улыбнулась. Наташка покосилась в мою сторону

– А у тебя вид что-то очень довольный.

– Да. У меня теперь новое амплуа.

– Чего?!

– Я подрабатываю артисткой по ночам. Осторожнее! Что ты так резко тормозишь? Смотри, сзади старичка на «Жигулях» чуть удар не хватил.

– Ну, давай, рассказывай! – Глаза у нее загорелись, и вся прямо дрожала от нетерпения.

– Придется немного потерпеть, пока не доедем до работы. Мне жаль погубить свой только что раскрывшийся талант в ДТП. Так что, может, ты первая начнешь.

– Ну, ты даешь! Все, сдаюсь. Слушай.

И она поведала с грустью, что Кирилл не так к ней относится, как хотелось бы, а в последнее время, так получилось, что встречаться им негде. Она уже хотела попросить у меня ключи от старой квартиры, но поняла, что мимо Марьи Степановны все равно незамеченной не пройдешь, да и мать там живет, вдруг увидит. Остается только квартира на Сретенке.

– Не вздумай! – Рявкнула я. – Там консьержка и охранники и вообще… Погоди, ты же говорила, что он весь из себя крутой. Машина у него, квартира и все такое. Он, что, не может квартиру снять? —

– Понимаешь, у него сейчас все неудачно сложилось. Я же говорила, у него отец такой гад. Зарплату ему не дал, потому что Кирилл что-то там не сделал. Ему пришлось сдать свою квартиру, а сам снимает где-то на окраине. Меня туда не приглашает, говорит, что стыдно. – Наташка кусала губы, еле сдерживая слезы.

– По-моему, ему должно быть стыдно так врать. Дураку понятно, что он все придумал. Ладно, не грусти, я тебя сейчас развеселю. – И в красках передала ей вчерашнее выступление. У Наташки округлились глаза, а потом начался такой приступ веселья, что я всерьез стала опасаться за свою жизнь.

Иван места себе не находил. Череп не появлялся, и сумка была на месте, хотя он мог воспользоваться и другим оружием. Вчера Иван выбрал время и поехал на место предполагаемого убийства. Банк был в центре. Современное здание находилось в переулке. Обочины были заставлены машинами. Напротив, действительно стоял жилой дом. Но попасть туда было не просто, стоял домофон. Он встал рядом с подъездом и приготовился ждать. Выкурил две сигареты, но ни в дом, ни из дома никто не вышел. Наконец, подошла девушка, приложила магнитный ключ и быстро скрылась за металлической дверью. Придется подождать еще. Он опять полез за сигаретами, и в это время подошла пожилая женщина. Она стала набирать цифры, старательно загораживая их от молодого человека, который остановился неподалеку и говорил по сотовому телефону. Ивану, стоявшему рядом, кивнула головой, видимо, спутала с одним из жильцов. Он не запомнил последнюю цифру. Но это ерунда. Выждав минут пять, он стал нажимать кнопки. С четвертой попытки дверь открылась. Он поднялся пешком на четвертый этаж, остановился в пролете и выглянул в окно. Да, место идеальное. Долго здесь не просидишь, может выйти кто-нибудь из жильцов, хотя жильцов здесь немного, на площадках всего по две квартиры. Он прошелся по этажам и проверил счетчики. На втором и третьем счетчики крутились, значит, там были люди. Телевизор работал, или утюг, или чайник. Иван поднялся на шестой, последний этаж. Что он здесь делает? Зачем приперся сюда? Сам не знал. Стоял и смотрел в окно. Машины медленно ползли, с трудом разъезжаясь с встречными, припарковаться было негде. Вон на углу выехал один, так на его место сразу нацелился джип. У Ивана нехорошо засосало под ложечкой. Не дожидаясь, когда джип въедет на освободившееся место, Иван быстро сбежал вниз, вышел на улицу и встал за киоском с сигаретами. Как бы рассматривая витрину, он скосил глаза в сторону джипа. В машине никого не было. Он вздохнул с облегчением. Да мало ли таких джипов в Москве? Почему он решил, что это Череп? Череп ходил всегда в куртке и без головного убора, а этот был в пальто и в меховой шапке. Он переходил дорогу, смотря в другую сторону, и лица не было видно. Мужчина вдруг пропал, Иван хотел уже выйти из укрытия, как тот вынырнул непонятно откуда и шел прямо на него. Иван еле успел спрятаться за киоск. Нет, что-то не так. Это Череп, но какой-то другой. А-а, у него усы. Он изменил внешность, для чего-то отрастил усы. Ну да, его же разыскивает милиция. Зачем он приехал сюда? Черт! Значит, он сам решил взяться за это дело. Иван почувствовал, как капли пота стекают из-под вязаной шапки. Ему стало страшно. Что-то внутри подсказывало, что ему грозит опасность. Череп уверенно подошел к подъезду, достал магнитный ключ и спокойно приложил его. Как только дверь за ним закрылась, Иван вышел из своего укрытия и быстро зашагал к метро. Мысли были невеселые. Если у Черепа ключи, значит, он или живет здесь, или утащил у кого-то из жильцов. Скорее последнее. Сегодня ничего не произойдет, поскольку у Черепа в руках ничего не было. Перед глазами встала пара с фотографии. Нельзя допустить, чтобы с ними это случилось. Если их убьют, Иван все равно об этом узнает. Наверняка по телевизору покажут, и газеты будут пестреть страшными заголовками и снимками. Череп поймет, что Иван догадается, кто это сделал и тогда не оставит его в живых. Надо предупредить банкира. Как это сделать? У входа в банк стоит охрана. А если послать письмо или позвонить? Может, еще раз поговорить с заказчицей?

Днем в клуб прибежали возбужденные мамуля и Люся.

– Девочки, – начала мамуля, – в «Фитнес-клубе» ноу-хау! Открыли курсы по самообороне и обучение танцу живота. —

– Ты что, на курсы самообороны записалась? – Со смехом спросила я. Мамуля потупила глазки, а Люся задумчиво смотрела в окно.

– Неужели на танец живота? —

Мамуля покраснела, как девочка, а Люся стала что-то чертить ножкой по ковру.

– Доченька, а что тут такого? Это же интересно и гимнастика хорошая. —

– Что же, по-твоему, нам уже пора по врачам и аптекам бегать? – Вскинулась Люся. – Мы еще и на курсы самообороны запишемся. Мало ли что. —

Мамуля согласно ей кивала.

– Да ради бога, – пробормотала я.

– Пожалуй, я тоже запишусь, – серьезно сказала Лариска. Наташка ее поддержала. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к ним. По этому поводу мы выпили по «Маргарите». Оставив мамулю с Люсей в маленькой гостиной, мы с девчонками пошли в «Фитнес-клуб», чтобы не раздумать. Выяснив, какую надо иметь форму и время занятий, собрались уходить, но в дверях столкнулись с Михаилом.

– О! Кого я вижу?! – Вроде действительно рад.

– А мы к вам записываться приходили на танец живота и курсы по самообороне. —

Он перевел взгляд на моих подруг, задержался на Лариске.

– Может, познакомишь? —

– Конечно. Это мои подруги и компаньоны. Это Наташа, ну ты ее помнишь, там, у «Снежной королевы». – Зря напомнила, он как-то передернулся. – А это Лариса. – Боже мой, что это с ним такое? Прямо пай-мальчик. Такой стеснительный и культурный и представила его – Это директор клуба, в прошлом известный борец Михаил Поздняков. —

Михаил зарделся и уставился на Лариску, просто глаз не мог отвести, даже не заметил, как мы с Наташкой подтолкнули друг друга. А наша, всегда такая сдержанная, подруга вдруг хихикнула и стрельнула глазками. У нас с Наташкой просто челюсти отвисли.

– Вы приходите почаще, вы, когда хотите приходите … – Он что-то еще мямлил. Вот это да! Так мужика скрутило! Наташка заворожено смотрела на них. Я опять ее подтолкнула и показала глазами на дверь. Мы вышли, но, кажется, они даже не заметили этого.

– Н-да, чистая совесть – признак плохой памяти. – Задумчиво произнесла Наташка, а потом запальчиво добавила – И после этого она посмеет мне что-то говорить об аморальном поведении?

– Собственно чего этого? Просто они обменялись взглядами. Ничего такого.

– Да, да, только посмотрел на нее, и она уже готова. – Мы поднялись к себе в кабинет. – А вообще я за нее рада. Нам так необходимо внимание. Правда? – Я кивнула. – Птичка, ты покупала подарки к Новому Году?

– Так, по мелочи. —

– Давай заедем сегодня в «Детский мир» -

– Опять «Детский мир»? Мне хватило прошлого раза. —

– Но игрушки все равно придется покупать. Слушай, как быть с Петькиными родителями? Они ведь тоже припрутся на Новый Год?

– А твоя мама приедет?

– Нет, она, как всегда, у тети Любы. Там собираются все ее старые друзья.

– А что, если всех родственников после детского выступления отправить к тебе или Лариске? Накроем им там стол, и пусть веселятся? Кстати, спальных мест у нас в доме все равно не хватит на всех. —

– Вот пришла такая Лариса, – прокомментировала свой приход Лариска. Переглянувшись, мы с любопытством уставились на нее. Сто лет она так не говорила.

– Ну, просто забибись! – Выдохнула Наташка.

Лариска вся светилась. Теперь мне понятно это выражение. За несколько минут она преобразилась. Румянец, блеск в глазах, улыбка. Вот это да! Посмотрев на нас, она прыснула

– У вас такие глупые рожи.

Наташка хотела поспорить по этому поводу, но сдержалась.

– Что у нас с Новым Годом? – Жизнерадостно спросила Лариска.

– Ты словно наши мысли прочитала. Мы как раз думали, куда бы родителей пристроить?

Лариску этот вопрос тоже очень волновал, при своей матери она даже не курила.

Мы поделились с ней своими планами, но она неожиданно не одобрила, сказав, что будет некрасиво отделять родственников, тем более праздник семейный. Поразмыслив, мы с ней согласились. Зазвонил мой телефон, мне сообщили, что машина готова, можно забрать. Вот это сервис! Это я понимаю! Сразу же заказала такси и поехала туда. Но, приехав на место, поняла, что не очень-то меня и ждали. Полчаса искали какого-то Петровича, потом полчаса этот Петрович мне бубнил про какую-то подвеску, свечи, колодки и тормозную жидкость. Он протянул мне счет, и я чуть не рухнула. Ровно вдвое больше, чем предполагалось. Я жутко разозлилась. Конечно, это все мужской шовинизм. Ведь он абсолютно уверен, что я ни черта в этом не смыслю, значит, можно вешать лапшу на уши. Он был абсолютно прав, я, действительно, ничего не поняла, но, согласитесь, ничего нет хуже, когда тебя унижают и смеются, а тебе остается только хлопать глазами и отсчитывать купюры.

– ….кроме крыла, дверей и бампера еще две фары … —

Я киваю в ответ, но делаю слабую попытку возразить

– Почему две фары? Вроде одна была разбита? —

– Но в комплекте всегда идут две фары, – втолковывает мне с тяжелым вздохом мастер, давая понять, что я полная дебилка.

– ….покраска, полировка, чистка салона … —

Я предпринимаю еще одну жалкую попытку возразить, но не была услышана. Делать нечего, придется платить. Но столько денег у меня с собой нет. Набрав Сашин номер, услышала нежный голос мужа. Какой он сегодня милый и внимательный.

– Что!!!? – Заорал он, услышав сумму.

– Шурик я тоже несколько удивилась, и потом такой суммы у меня нет. Ты не мог бы кого-нибудь прислать? А может, Юру? – С робкой надеждой спросила я. Мастер стоял рядом и равнодушно курил.

– Я сам приеду! Не позволю дурить свою жену.

Я счастливо улыбнулась. Вот, что значат актерские способности. Недаром я старалась. Приедет сам. Когда это было в последний раз?

– Сейчас муж приедет, привезет деньги, – радостно сообщила мастеру. Тот принял невозмутимый вид, но глазки забегали.

Саша прибыл в сопровождении охраны, с мигалками и вообще с большой помпой. Охранники разбежались по сервису, наведя большой шухер. Рабочие стояли в растерянности, не зная, что делать. Мастер жался ко мне и, показав на Сашу, спросил, немного заикаясь – Этто ктто?

– Мой муж, – с гордостью сообщила я. Петрович стал тихо материться.

– Где этот мастер? – Гремел Саша.

– Вот, – я отошла в сторону, – а вот счет.

Саша, сдвинув брови, стал его изучать, а мастер вдруг выхватил его и со словами «Это ошибка, перепутали. Сейчас другой принесу», – торопливо вышел.

– Как здорово, что ты приехал! Похоже, ты всех перепугал.

Саша крепко обнял меня и шепнул – Продолжение вечером. – И так многозначительно посмотрел, что я покраснела.

Домой мы возвращались вместе, обнимаясь на заднем сиденье, как молодожены. Юра сидел впереди с водителем, а мою машину отогнали на стоянку возле клуба. Владимир, увидев нас, прыгал от восторга, нечасто мы возвращались вместе. Юра с Сашей уединились в кабинете, я разморозила в микроволновке печень кролика и пожарила гренки для салата. Пока бабушка и Валентина Петровна накрывали на стол, я быстренько порезала овощи для салата и пожарила печень.

– Все готово, пойдемте ужинать, – я заглянула в кабинет. Они согласно кивнули и продолжали разговор.

– Не нравятся мне эти анонимные звонки. – Юра озабоченно нахмурился.

– Да брось ты, какой-то придурок развлекается.

– А вдруг это связано как-то с этим кредитом?

– Юра, это совершенно не касается друг друга. И, вообще, мне надоело слушать про этот кредит и эту компанию. В конце концов, даже, если придется закрыть один филиал, это еще не конец света. Валерий Кузьмич любит сгущать краски.

– Саша, ты доверяешь ему? —

– Конечно. —

– А Харитонову?

– Юра, ты знаешь, я работаю только с теми людьми, которым полностью доверяю, и потом, ты же сам всех проверял.

– Мне покоя не дает этот Полиенко. Чего ради он возник именно сейчас? Хочет выглядеть благодетелем, а сам козни строит за нашей спиной. Одно его предложение Николаеву чего стоит. Вот ведь гад, пронюхал о нашем шатком положении и решил, что мы с радостью ухватимся за это предложение. А, кстати, как он мог узнать? Об этом знали только мы с тобой, Харитонов и Валерий Кузьмич.

Мне надоело слушать этот нудный разговор, хотя фамилия Полиенко немного насторожила. Я культурно покашляла. Саша улыбнулся

– Все, пойдем ужинать

Юра недовольно покосился на меня, но подчинился.

– М-м, – Саша с наслаждением ел салат. – Птичка, когда ты все успела?

– Ловкость рук —

– Откуда печенка?

– Из закромов Родины, – скромно ответила я.

– А помнится, – вставил Юра, – кто-то терпеть не мог готовить.

– Правда, меня совсем не привлекало это занятие. А потом то одно попробовала, то другое, и понравилось

– Просто моей жене нравится, когда ее хвалят

– А что тут такого? Это всем приятно.

После ужина Юра уехал, а Саша пошел в детскую. Владимир был счастлив, папа не часто с ним играл. Они улеглись на пол и стали играть в паровозики. Некоторое время я с умилением наблюдала эту сцену, а потом вернулась на кухню, помогать убирать со стола. Вскоре к нам заглянул Саша. Валентина Петровна хотела идти в детскую.

– Сидите, сидите, я уложил его. Всем спокойной ночи, – он склонился ко мне и шепнул – Продолжим?

Я нервно усмехнулась, кивнула и подсела к бабушке, которая уже разложила свой любимый пасьянс. Саша поднялся наверх, я соображала, что он там придумает, и машинально переложила несколько карт. Бабушка занервничала – Иди лучше спать.

– Что так долго? – Обиженно встретил меня Саша, – я жду, жду. Обещал ведь продолжение.

Ой, ей, ей, кажется, сюрпризы еще не кончились. Сгорая от любопытства, что он придумал, я пошла в ванную. Вышла вся такая душистая в халатике, картинно встала в дверях и кокетливо посмотрела на него.

– Ты что, уходишь? – Удивилась я, обнаружив, что он полностью одет.

– Нет.

– А почему ты одет?

– Ты будешь раздевать меня.

Это было что-то новенькое. Ну, что ж попробуем.

– Никогда бы не подумала, что это так заводит, – делилась утром впечатлениями с девчонками, сидя в машине. Сегодня мы решили поехать вместе, чтобы потрепаться.

– Просто раздевала мужика? – Недоверчиво спросила Наташка.

– Что значит просто? И не мужика, а любимого мужчину. Медленно, под тихую музыку. Рядом было мороженое ну, и все такое.

– А подробнее? —

– Подробнее не могу. Пробуй сама. С фантазией у тебя все в порядке.

– Давайте заедем в «Азбуку вкуса», – предложила Лариска. – Там всегда есть сыр хороший.–

Мы не стали ждать ее в машине, а пошли следом. Железный человек Лариска. Если нужен сыр, значит, только сыр, ни на что даже не посмотрит. Вон, она уже у кассы стоит, а мы с Наташкой все бродим по магазину и вроде все надо.

– Пойдем, а то Лариска разозлится, – торопила меня Наташка. Мы расплатились и пошли к машине. Лариска уже сидела на месте и нервно постукивала по рулю. Мы уселись, но в это время к магазину на большой скорости подъехала какая-то машина, а две сопровождающие закрыли нас и оттуда вдруг выскочили автоматчики. Один встал к нам спиной, и мы с ужасом увидели, что дуло автомата направлено прямо нам в стекло.

– Ложись! – Заорала Наташка и нырнула вниз. Мы последовали ее примеру.

– Вы как хотите, а я так сидеть больше не могу, – Лариска, кряхтя вылезла оттуда. Мы тоже приподнялись.

– Что случилось-то, а? – Наташка вытянула шею.

– Ну и ну! Смотри, какая-то коряга кривоногая вылезла из машины и за ней старый пень почимчиковал.

– В магазин пошли и охранники за ними. Ну, это уж ни в какие ворота не лезет!

Лариска сердито постучала в окно и показала автоматчику, чтобы нас пропустили. Нас выпустили

– Это что же такое делается? – Наташка не могла успокоиться. – Как будто президент приехал. Кому они на фиг нужны?

– Видимо, нужны, если такая охрана, – мрачно изрекла Лариска. – Вообще обалдели, в обычный магазин с автоматчиками приехали.

В клубе она тут же стала разбирать почту. Заметив, что она нахмурилась, я подмигнула Наташке – Что-то пить так захотелось. Пойду в бар, чего-нибудь выпью.

– Не рановато, – ехидно заметила Лариска.

– Да мы только соку попьем, – Наташка быстро последовала за мной. – Ежу понятно, что она что-то неприятное вычитала. Пусть пока успокоится.

Мы выпили по стакану сока, но уходить не торопились.

– Я приготовил бесподобный десерт. Попробуйте. – Руслан протянул мне бокал с чем-то воздушным и очень затейливо украшенным ломтиками ананаса и манго. Я зачаровано смотрела, борясь с искушением.

– Н-да, как говорится " На любимую еду здоровья обычно не хватает». Надо в выходные на лыжах покататься, – сказала Наташка, задумчиво глядя на десерт. Она права, раз на лыжах, значит, можно побаловать себя любимую. Я решительно взяла ложечку и попробовала.

– Это нечто, – я закатила глаза, наслаждаясь вкусом.

– И мне, пожалуйста, – не выдержала Наташка.

– Это ты хорошо придумала насчет лыж. Действительно, лес рядом, лыжи купили, костюмы есть. Обязательно покатаемся.

Наташка засмеялась – Вспомнила, как ты на лыжах каталась. Надо будет камеру взять.

– Если будешь издеваться, вообще никуда не поеду.

– Тогда сегодняшние калории не пропадут. Ладно, обещаю, не буду смеяться. Как думаешь, достаточно время прошло?

– Да, она уже успокоилась, пора возвращаться. А может ей эту вкуснятину прихватить?

– Правильно мыслишь.

Мы взяли бокал с десертом и поднялись в кабинет, но, увидев Лариску, поняли, что несколько поторопились.

– Смотри, что мы тебе принесли. Всегда помним о подруге. – Я протянула ей бокал. Она посмотрела на него исподлобья, немного помедлила и решительно взяла, но мрачное выражение лица не изменилось по мере опустошения посуды. «Мало принесли» – потужила я.

– Ларис, чего ты злая такая? Случилось что? – Не утерпела Наташка.

Лариска облизнула ложку, с тоской взглянув на опустевший бокал.

– Что? Что? На работе чаще надо бывать. Особенно тебе, – она обернулась к Наташке, – совсем совесть потеряла.

– Как говорится «Недостаток совести компенсируется деньгами» – Пошутила Наташка, но Лариска не улыбнулась. – Не сердись, я исправлюсь, но вроде у нас все хорошо.

– А теперь плохо. Знаете, сколько надо за благоустройство платить? – Она достала из своего портфельчика папку и швырнула ее на стол. – Вот, смотрите.

Я пробежала глазами – Да, сумма впечатляющая, но это не смертельно.

– Не смертельно, если бы это было последнее.

– А что еще что-то есть? – Робко спросила я.

– Вот, пришло сегодня из мэрии.

– Какой бланк красивый, – Лариска при этом застонала, – нам тоже надо что-то новенькое заказать, – заметила я, изучая документ. Что?!! —

– Ты же прочитала. Не поняла? Наш дом хотят отобрать, вернее, не дом, а землю. Здесь собираются строить современный жилой комплекс.

– Ни фига себе!! – Наташка от возмущения чуть не задохнулась. – Это же наш дом, мы его купили. У нас документы есть!

– Ну, пойди к этому чиновнику и скажи ему об этом. Как его там? – Лариска уткнулась в бумагу. – Палагута Степан Никанорович. Тьфу!

– Может, он взятку хочет? – Высказала я предположение.

– Наконец-то, дошло! Что вы таращитесь на меня? Представляете, сколько он запросит?

– Пусть попробует, ему это так не пройдет. Как говорится, «если вас укусила ядовитая змея, укусите ее в ответ». – Наташка была настроена весьма воинственно.

Звонок! Я посмотрела на экран телефона, высветился Саша.

– Как дела?

Вот это да! Ночь любви и такой результат. «Как дела?» Просто звонит, как будто это в порядке вещей.

– Шурик, – промурлыкала я в ответ, – у меня все хорошо, а у тебя?

– Замечательно, – и, понизив голос, добавил, – я люблю тебя.

Сердце мое затрепыхалось. Господи! Так бы и слушала.

– Я тоже, – шепнула в трубку и отключилась.

– Что ты лыбишься, как будто миллион выиграла, – фыркнула Лариска, а Наташка выдала ехидную улыбочку. Нет, девочки, не выйдет, не позволю испортить себе настроение.

– Так что, будем давать взятку? – Быстро спросила я

– Не дождутся. – Отрезала Наташка.

– Птичка, позвони Нине, попроси ее подъехать.

– Правильно, Ларис, у нас же есть свой адвокат. – Я сразу же набрала Нинкин номер. Она, выслушав, в чем дело, обещала на днях заехать.

– Мне надо посмотреть ваши документы на дом, а потом уж будем что-то решать. Слушай, это правда, что наши мамаши записались на танец живота?

– Мы тоже с девчонками записались. —

– Вы-то понятно, а они перед кем животами собираются трясти?

– Как это перед кем? …. Ну, у Люси есть Леня.

– И как ты себе это представляешь? Вечерком она напялит на себя прозрачные штаны и станет его развлекать?

– А что, это уже не подействует?

Нинка задумалась

– Черт его знает, я не интересовалась этим вопросом. Ладно, бог с ними, пусть танцуют, где хотят.

Мы еще немного потрепались и распрощались. В это время в кабинет вошла девушка.

– Познакомьтесь – это Маша, – представила ее Наташка. Мы познакомились, и Наташка увела ее смотреть помещение, где предстояло делать ремонт. Вернувшись, она записала, что необходимо приобрести и нарисовала, где, что должно стоять у нее в комнате. Лариска объявила ей, какую мы можем платить зарплату. Маша согласилась, и Наташка повела ее знакомиться с остальными.

– Ларис, вроде я мамулю мельком видела. Ты не знаешь, где она? —

– Ее ветром сдуло, когда она увидела, с какой рожей я сижу.

Молодец мамусик. Ни за что не будет портить себе настроение. Дверь приоткрылась, и на пороге показались мамуля и Люся, следом за ними вошла Наташка.

– Девочки, как хорошо, что вы все вместе собрались. У нас к вам предложение. – Мамуля откашлялась и продолжала. – Мне вчера звонил Семен Маркович. Он сейчас на пенсии, а вообще считался очень хорошим специалистом в своей области. —

– А помнишь, – перебила ее Люся, – как его жена, Киса Львовна, защищала одного уголовника, и он потом в тюрьме выпилил ей дощечку со словами «Дорогой Тисе. Целую вас несколько раз». Она еще возила эту дощечку в Америку, чтобы показать родственникам.

– Мамусик, ты к чему начала про Семена Марковича? – Напомнила я.

– Ах, да. Так вот, когда он вчера позвонил, я вспомнила, что он прекрасный специалист. – Она сделала паузу и многозначительно на нас посмотрела. – Он – сексопатолог, – торжественно закончила она.

– И что? – Осторожно спросила я.

– Как что? Нам просто необходим специалист в этой области. Вы сейчас редко бываете в маленькой гостиной. А там, между прочим, тема все та же – мужчины и отношения с ними.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась первой Лариска. – Но мы можем взять его только на неполную ставку.

– А ему полная и не нужна. Так, раза два в неделю.

– Тогда передайте ему наши условия, – Лариска обговорила денежную сторону вопроса, и две сестрички со словами «Мы на тренировку», убежали. Лариска уткнулась в бумаги, а Наташка гипнотизировала свой сотовый, который держала в руках. При этом вид у нее был несчастный. Кошмар! Никогда бы не подумала, что она будет так переживать.

Иван несколько раз съездил к месту предполагаемого убийства. В дом напротив заходить побоялся, опасался встретиться с Черепом. Утром банкир приезжал почти в одно и то же время, уходил по-разному, а обедать уезжал во время, в два часа. В начале выходили два охранника, потом высокий мужчина, видимо главный, потому что распоряжался остальными, и только потом выходил банкир и сразу направлялся к машине. Но, почти всегда мешкал на пороге, отдавая какие-то распоряжения. Вот в этот момент в него стрелять было удобнее всего. В это время Иван непроизвольно поднимал голову и смотрел на окна напротив. Вроде ничего подозрительного. И пока сумка с винтовкой находился у него, можно было не беспокоиться, хотя, кто его знает. Он несколько раз звонил в банк, просил кого-нибудь из охраны и делал предупреждение. В последний раз трубку взял мужчина, который назвался начальником службы безопасности. Иван быстро сказал, чтобы усилили охрану, и уже собрался сообщить, откуда собираются стрелять, но тот вдруг предложил встретиться, Иван испугался и повесил трубку. Что он может сказать при встрече? Что его наняли убить банкира и его жену? А может это вовсе и не его жена, а любовница. Кто ему поверит, что он не хочет этого делать, но знает, как помешать. Ведь, если не он, значит, будет кто-то другой. Во всяком случае, банкира он предупредил. Теперь надо предупредить женщину, и в субботу он поехал по адресу, который дала заказчица. У въезда в поселок, стояла будка, рядом прогуливался охранник. Он останавливал машины и проверял документы, проходившие люди тоже предъявляли пропуска. Иван решил не рисковать и пошел в обход через стройку и лес. Он с трудом нашел нужный дом и стал прогуливаться рядом. Дома здесь были богатые, в два и три этажа, затейливой постройки. Все за высоченными заборами, над калитками телевизоры. Да уж, так просто в дом не попадешь. Улицы были почти безлюдны. Вдруг за забором послышались голоса. Хлопнула дверь, и голоса приблизились к калитке. Оттуда вышли две молодые женщины с детьми. Одна была небольшого роста темноволосая, а вторая – женщина с фотографии. Он сразу ее узнал, в жизни она была еще красивее. Женщины, весело переговариваясь, подошли к соседнему дому. Маленькая нажала на кнопку и сказала в телевизор – Лариска, выходи. Мы пойдем с горки кататься. Догоняй! – Женщины усадили детей на санки и покатили в сторону леса. Вскоре к ним присоединилась их подруга по имени Лариска. Она тоже посадила свою девочку на санки и быстро зашагала вслед за остальными. Иван стал бродить по поселку, не зная, как поступить. Подойти к женщине и сказать, что ее хотят убить. Она наверняка испугается, и потом рядом будут подруги. Поднимут крик, еще охрану вызовут. Вот черт! Кому же она дорогу перешла? Ведь вначале заказ был только на одного. Может, она мужика отбила, а брошенная баба решила им отомстить? Скорее всего, так и было. Он и так и сяк прокручивал в голове все варианты и решил сегодня ничего не говорить, а в следующий раз он приедет сюда на лыжах и попробует подкараулить ее одну. Иван покрутился еще немного, походил вокруг, замерз и проголодался. Он повернул в сторону охранников, чтобы покинуть этот поселок, но неожиданно ему навстречу вышла женщина с фотографии. Он остановился, не зная, как поступить, но маленький мальчик, которого везла женщина, вдруг выпрыгнул из санок и подошел прямо к Ивану. Он протянул ему пакет с пирожками

– Кушай, очень вкусные. С капустой. Я их не люблю, я с вареньем люблю и маком.

Иван замешкался, не зная, что делать, а женщина засмеялась и сказала

– Берите, берите, не стесняйтесь.

Иван взял один пирожок, но женщина сунула ему весь пакет.

– Садись, Владимир, поехали. Больше нет голодных, ты всех накормил.

Мальчик серьезно посмотрел на Ивана – Приходи еще, мама еще испечет пирожков с вареньем. До свиданья. – Он важно уселся на санки и помахал ручкой в мокрой варежке на прощание. Иван с тоской посмотрел им вслед, вздохнул и откусил пирожок. Было очень вкусно и напомнило что-то так остро, что сердце защемило. Он с жадностью съел два пирожка, а два оставил до дома. Он съест их с горячим чаем. Охранники его не остановили, и он зашагал по дороге к шоссе. Где-то должна быть автобусная остановка. На углу был маленький магазинчик. Он зашел купить бутылку воды. Туда же зашли и две подруги с детьми. Маленькая подошла к прилавку

– Здравствуй, Галя. Дай нам, пожалуйста, сок. Тебе какой сок, Васенька? Яблочный? А тебе, Светочка?

– А мне апельсиновый.

Она отдала коробочки с соком подружке и снова обратилась к продавщице

– Галя, семечки есть?

– Нет, Наташ, попозже привезут.

– А ты не могла бы нам позвонить? – И она стала диктовать номер телефона. Иван напрягся. Не может быть! Он прекрасно помнил этот номер. Это же телефон заказчицы. Что же получается, это и есть заказчица? Он внимательно всмотрелся в лицо женщины. Совсем молоденькая, хорошенькая и, судя по всему, не бедная. Переведя взгляд на ее подругу, заметил, что и та примерно такого же возраста, только высокая и полная.

– Пойдем, Ларис, – обратилась к ней маленькая. Они подхватили своих детей и с шумом вышли. Иван купил воду и посмотрел расписание автобусов, которое висело у двери. Времени оставалось совсем мало, и до остановки пришлось бежать. Автобус пришел вовремя и был наполовину пустой. Устроившись на заднем сидении, Иван все думал о заказчице. Разве скажешь, глядя на ее красивое личико, что она такая стерва? Мало ей было мужика, так и его жену, да еще, чтобы с цветочками. Вот сволочь! Какие все-таки жестокие эти бабы. А виноват мужик. Женат на такой красавице, и сынок замечательный, а сам на сторону смотрит. Вдруг его осенило! А что, если она сестра? Тогда может быть из-за наследства? Наташа эта вышла из того же дома, что и женщина с фотографии. Возможно, это действительно ее сестра и живут они вместе. Тогда вообще баба дрянь. Никого ей не жалко, ни мужа, ни сестру, ни даже маленького мальчика, который останется сиротой. Иван передернулся от этой мысли. Нет, нельзя этого допустить. А вдруг Череп завтра же заберет сумку? Ничего, он что-нибудь придумает.


Бабушка, с утра поссорившись по телефону с Ильей Алексеевичем опять из-за его пассии, стала вдруг хвататься за сердце. Мы с Валентиной Петровной испугались, стали бестолково носиться по дому в поисках лекарства. Ольга Андреевна строго на нас прикрикнула, сама нашла свои капли и с видом королевы удалилась к себе в спальню, попросив не беспокоить. К обеду она вышла немного бледная, но за сердце уже не хваталась. Я уговорила ее поехать завтра к врачу. Она, на удивление, не сопротивлялась, и я сразу же позвонила в поликлинику и договорилась о приеме. Утром, когда я спустилась вниз, бабушка была уже там и совершенно готова.

Она принарядилась, надела шерстяной брючный костюм с красивой голубой блузкой. Еще в начале нашей совместной жизни я заметила как-то, что в европейских странах пожилые женщины в одежде отдают предпочтение светлым тонам, а наши наоборот, носят только темные.

– Запомни, Лана, – ответила тогда бабушка, – чем старше, тем одежда должна быть светлее. Темный цвет старит.

Я не согласилась с ней, но не стала высказываться вслух, а теперь, глядя на нее, поняла, что ошибалась. Голубая блузка необыкновенно ее молодила и делала свежим лицо. На пиджак она попросила меня приколоть красивую брошь и вместо обычной серой каракулевой шубы, надела манто из голубой норки.

Мы ехали молча, бабушка с интересом поглядывала по сторонам.

– Лана, – она нарушила молчание, – мне кажется, Натали стала какой-то грустной, что ей совсем несвойственно.

– Дело в том, что поклонник не звонит.

– Вот как! Ну, что ж, возможно, это и к лучшему. Погорюет и забудет.

– Хорошо бы, а то как-то непривычно видеть Наташку такой скучной.

Врач, осмотрев бабушку, выписал ей новое лекарство, велел постоянно мерить давление, но, в общем, не сказал ничего страшного. Тогда бабушка изъявила желание заехать в клуб. Там она сначала прошла в бар, заметив, что не мешало бы подкрепиться. Руслан приготовил ей безалкогольный коктейль и сделал десерт, посмотрев вопросительно на меня. Но я проявила силу воли и отказалась. Почему так несправедливо, что вкусно, то не полезно? Подлетел Наум Григорьевич, поцеловал бабушке ручку, наговорив кучу комплиментов. Ольга Андреевна улыбалась и была очень довольна вниманием окружающих.

– Пойду в маленькую гостиную, послушаю, о чем там сегодня сплетничают.

Я пошла следом за ней.

– Мне все время жарко, я даже шубу не могу носить, вся потная, – тарахтела немолодая, полная женщина.

– А я совершенно не могу спать. То жарко, то холодно, – делилась другая, вертя головой, чтобы окружающие могли заметить и оценить ее бриллиантовые серьги.

– А я без конца открываю окно в машине и часто простужаюсь, – жаловалась третья.

– А мне было жарко всего два раза, – бабушка поднялась и надменно посмотрела на окружающих. – Да, всего два раза… Когда улицу переходила, – она вздернула подбородок, и, сделав мне знак, важно удалилась. Женщины, раскрыв рты, смотрели ей вслед, а я, давясь смехом, вылетела вслед за бабушкой.

– Три курицы, – негодовала она, – нашли тему для разговора, как будто не о чем больше говорить.

Мимо пронеслась Наташка, поздоровавшись на ходу, с улыбкой идиотки и сумасшедшинкой в глазах.

– Все ясно, – проводили ее взглядом и прошли в кабинет. Лариски не было на месте. Странно. Я набрала ее номер, прослушала длинные гудки и хотела отключиться

– Алло! – Раздался Ларискин запыхавшийся голос

– Где это ты бегаешь? Как будто стометровку сдаешь.

– Я не бегаю, а танцую, и не отвлекай меня.

Коротко и ясно – она танцует. Отлично! Одна убежала на свидание, другая танцует.

– Светлана, – в дверь заглянула Таня, – там хотят с вами проконсультироваться.

– По какому вопросу. Не знаешь? —

– Понятия не имею. Девчонка какая-то.

Я вздохнула, придется идти. Последнее время я почти не давала никаких консультаций. У нас был профессиональный психолог Максим Егорович. Но в данный момент его не было на месте. Нехорошо отказывать, и я пошла в маленькую гостиную. Там сидела дама в бриллиантовых сережках и девушка лет двадцати. Увидев меня, дама выплыла из комнаты, мы остались одни.

– Здравствуйте, а я думала вы артистка. Я видела вас в «Семи днях». – Ого! Становлюсь популярной. Какая милая девушка.

– Вообще-то я психолог, но иногда кое– где снимаюсь, – скромно ответила я. Все-таки это приятно, когда тебя узнают. Не могу же я признаться, что в журнал попала только благодаря популярности моего мужа. – Итак, в чем ваша проблема? – Я сделала умное лицо и приготовилась слушать. Девушка рассказала, что недавно вышла замуж, и живут они с матерью мужа, у которой он единственный сын и вообще свет в окошке. Свекровь житья не дает, лезет во все дыры, без конца учит, надоела, хуже горькой редьки. «Да, не повезло бедняге».

– Стоп! – Прервала ее. – Почему вы живете у нее?

– Нам негде больше жить. У меня кроме родителей еще младшая сестра. Правда, квартира трехкомнатная.

– А у него?

– А у него однокомнатная. Мы в комнате спим, а свекровь на кухне.

– Где вы работаете?

– Нигде, мы еще учимся.

– А на что же вы живете?

– Свекровь работает и нам помогает. – «Кажется, она не такая и приятная, как показалась вначале». – Но она такая зануда. Все нудит, чтобы деньги зря не тратили. Подумаешь, купили бутылку вина или сходили в кино. Прямо, мир перевернулся. Учит меня готовить и экономно жить. Пусть сама считает свои копейки и жарит дешевые котлеты. Я не собираюсь скупердяйничать. И потом, мы не можем все время сидеть в четырех стенах, хочется с друзьями куда-нибудь пойти посидеть. Мы же не ходим в ресторан, иногда зайдем в «Макдональдс» или где-нибудь кофе выпьем.

– На какие же деньги вы туда ходите?

– Муж берет у нее. Свекровь очень неплохо зарабатывает. Что ей деньги солить, что ли? И потом она уже старая, наряжаться ей ни к чему.

Меня затошнило от нее, но я сдержалась

– Скажите, а ваши родители помогают материально?

– Зачем я буду у них деньги брать, у меня муж есть.

– Но ведь муж не работает. Где же он денег возьмет?

– Тогда пусть его мамаша раскошеливается, но она такая зануда …

– В чем ваша проблема? – Мне хотелось ее вытолкать взашей.

– Я же говорю, – с обидой начала она, – свекровь житья не дает. Может, вы посоветуете чего?

– С удовольствием, – я стиснула зубы. – Снимите квартиру и живите отдельно.

– На что же мы квартиру снимем? А-а, пусть свекровь даст денег, да?

– Знаете что, в начале надо было окончить институт, а потом жениться, а если это уже произошло, самим надо зарабатывать себе на жизнь. Понятно!? —

Она встала и обиженно захлопала глазами. – Почему это вы кричите на меня? —

– Потому что я тоже будущая свекровь и такую невестку выставила бы вон вместе с сыном. Ясно?! – Опять рявкнула я, а она, что-то прошипев на прощание, выскочила из гостиной. Господи, с какой стати я разошлась? Да черт с ней! Только настроение себе испортила. Так, быстро подумать о хорошем. Что у меня хорошего? Мой сыночек. А вдруг он женится на такой эгоистке и станет ко мне плохо относиться? Нет, не буду о грустном. Мне вообще невыносима эта мысль, что он когда-нибудь влюбится и женится. Все-все, не буду об этом. У меня замечательный муж, у меня хорошие подруги, у меня чудесные родители. Черт! Забыла отцу позвонить. Ладно, там бабушка, наверное, заждалась.

Ольга Андреевна захотела узнать, о чем была речь. Выслушав меня, она нахмурилась. Конечно, сейчас заметит, что я была не права, надо уметь сдерживаться, но она, помолчав минуту, сказала, что она решительно меня поддерживает и высказала бы что-нибудь похлеще юной нахалке.

– Бабушка, давайте определимся с магазинами, куда мы поедем. – Я взяла ручку и приготовилась записывать. – Вернее, вы скажите, что вам надо купить.

– Но, mon chere, так неинтересно. Если я скажу, то сюрприза не получится. Это же к Новому Году.

– Тогда поедем в пассаж, там все и купите.

– Нет, сначала в «Детский мир», мне надо купить подарки детям.

– Там сумасшедший дом. Давайте я куплю что-нибудь от вашего имени.

– Нет, я сама должна посмотреть.

– Но вы устанете.

– Глупости, мы быстро.

Поняв, что спорить бесполезно, мы поехали в «Детский мир». Конечно, быстро не получилось. Я совершенно обалдела от толкавшегося у прилавков народа и от количества игрушек. Но бабушка, в отличие от меня, выглядела бодрой. Накупив игрушек, мы поехали в пассаж. Там она заходила чуть ли не в каждый отдел, не разрешая мне следовать за ней. Правда, пользуясь ее отсутствием, я купила ей подарок. Это была черная сумка из изумительно мягкой кожи и красивыми пряжками, довольно вместительная, бабушка не признавала маленьких сумочек. Уверена, что ей понравится. Пока мне ее упаковывали, я приглядела в этом же отделе красивые кожаные перчатки с меховой опушкой и купила две пары для мамули и Люси. От этой суеты мне стало жарко. Я сняла шубу, перекинув себе на руку. Вспомнила разговор женщин про климакс, и как-то не по себе стало. С чего это мне вдруг так жарко стало? Может, у меня приливы начались. А что? Бывает же ранний климакс.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – бабушка была свежа, никаких признаков усталости. – Давай заедем куда-нибудь перекусим. Не возражаешь?

Против этого я никогда не возражала. Обожаю, после похода по магазинам расслабиться в каком-нибудь ресторане. Так как по Москве проехать было очень сложно, можно только передвигаться, решили заехать в первый попавшийся ресторан. Это был ресторан с итальянской кухней. Нам там ничего не понравилось, кроме десерта. По дороге домой она задремала, меня тоже здорово в сон клонило. Я изо всех сил таращилась на дорогу, боясь заснуть. Увидев бензоколонку, решила заехать заправиться. Хоть немного встряхнусь.

Я вышла из машины.

– Ай! Мама! – Ко мне кинулась здоровенная собака и, прижавшись к земле, замерла у моих ног. Зная, что бежать нельзя, я встала как истукан, боясь пошевелиться. Из машины выглянула бабушка.

– Лана! Стой, не шевелись! – Она вышла, обошла машину и встала напротив меня.

– Иди сюда, собачка, иди моя хорошая. – Собака покосилась на нее, и ползком направилась к машине, норовя туда залезть.

– Эй! – Окликнула я парня, заправлявшего машины. – Чья это собака? Заберите ее!

– Вот шалава! Ее кто-то утром выбросил из машины. Наверное, не хотят со щенками возиться.

– У нее что, щенки есть?

– Да вон пузо какое. Как только машина подъезжает, она бросается к ней, народ пугает. Пришибить ее, что ли? – Он замахнулся на собаку, она, бедная, вжалась в землю, но не ушла. Бабушка занервничала

– Лана, давай ее возьмем. Нельзя оставлять здесь бедное животное.

– Она такая грязная, испачкает весь салон, – но в душе была рада. Мне тоже пришла в голову эта мысль, но я боялась, что бабушка не одобрит. А собака как будто поняла, уткнулась бабушке в ноги и завиляла хвостом. Я полезла в багажник за тряпками. Кое-как закрыла заднее сиденье, открыла дверцу и показала собаке. Она, такая умница, сразу поняла. Одним прыжком оказалась на сиденье, положила морду на лапы и виновато моргала, глядя на нас.

– Какая умница, – похвалила бабушка, устраиваясь впереди. – Знаешь, она, наверное, не дворняга, в ней чувствуется благородная кровь. Но все-таки в дом пока ее нельзя пускать. Давай поместим ее в гостевой домик, помоем в ванной, а завтра пригласим ветеринара. Милосердие – это замечательно, но, нельзя забывать, что у нас маленький ребенок. Мало ли что. —

Так мы и сделали. Собаку поместили в гостевом домике, но мыть до Саши не стали, только покормили.

– Это же лайка, – сказал Саша, когда увидел собаку, – не помню, как правильно называется эта порода, кажется, сибирский хаски. Ну, пойдем мыться, – собака беспрекословно пошла за ним. Она еле поместилась в душевой кабине. Мы извели целый флакон шампуня, пока ее отмыли.

– Давай еще с бальзамом помоем. Ты пока смывай, а я побегу за феном —

Дома Владимир долго не отпускал меня, все пытался выяснить, что мы делаем в гостевом домике, и почему ему туда нельзя. Валентина Петровна еле заманила его какой-то игрушкой. Высушить и, самое главное расчесать, оказалось совсем непросто. Шерсть свалялась, пришлось выстригать. Вначале собака терпеливо стояла, но потом, видимо устав, стала валиться. Я сама устала, как черт, пока с ней возилась.

– Ой, как интересно, в животе щенки толкаются, – собака посмотрела на меня грустными глазами. – Смотрите! У нее голубые глаза. Такая красивая! – Она лизнула мне руку в благодарность.

– Я буду ночевать с ней, – заявила бабушка. – Нельзя же ее одну оставить.

– Возражаю. Мы с Птичкой будем ночевать здесь, а ты объяснишь Владимиру причину нашего отсутствия.

Бабушка пробовала возражать, но мы настояли на своем. Я позвонила Нинке, рассказала про собаку и попросила телефон ветеринара. Она с энтузиазмом откликнулась. Нашла телефон и надавала кучу советов. Ветеринара звали Елена Николаевна. Она подробно расспрашивала меня, как собака выглядит, в каком состоянии, и чем кормили

– Дали ей колбасы вареной и кашу геркулесовую, она все слизнула, видимо, голодная была.

Елена Николаевна обещала приехать завтра утром и осмотреть собаку. Я объяснила, как к нам добраться и простилась. Мы нашли старое одеяло, сложили его пополам и положили в коридоре. Собака тут же улеглась на него, но, когда мы легли спать, она пришла к нам и устроилась на полу с моей стороны. Пришлось встать и отвести ее на место, но она опять вернулась в спальню.

– Ладно, сегодня ты спишь с нами, а завтра только на своем месте. Поняла?

Она тяжело вздохнула и опустила морду. Ночью я встала в туалет, собака поднялась и поплелась за мной, терпеливо ожидая. Потом мне захотелось пить, она пошла за мной на кухню. Я почти не спала, все прислушивалась, как она вздыхала, я гладила ее, а она лизала мне руку. Как же так? Как могли люди выбросить животное? Что же это за люди? А может, они не выбрасывали, а забыли и сейчас разыскивают ее? Почему же тогда она такая грязная? Наверное, надо повесить объявление на той заправке, но, честно, мне не хотелось этого делать.

Утром я позвонила Лариске и рассказала про собаку. Она сказала, что они сейчас придут посмотреть, и через несколько минут девчонки были уже у нас. Лариска гладила собаку, Наташка стояла в стороне и была какая-то странная.

– Наташ, а ты чего не проходишь? Боишься?

– Пошла ты к черту! Строишь из себя святую Магдалену! А сама, а сама … – Она подыскивала обидное слово, у меня от неожиданности челюсть отвисла, а у Лариски выкатились глаза. – Ты мне всю жизнь испортила! Убить тебя хочется!! Просто взять и убить!! – Она всхлипнула и вылетела пулей. Собака зарычала ей вслед, а я опустилась на стул.

– Ларис, что случилось? А?

– Сама ничего не пойму, – Лариска в растерянности полезла за сигаретами. – Я видела, что она злится, но спрашивать не стала. – Она затянулась, я тоже достала сигарету. – Постой! – Вдруг сказала Лариска. – Она что-то мне по дороге бормотала про «Семь дней».

– Ее что, так программа передач расстроила? – Не поверила я.

– Ты что, не поняла? Она снимок ваш увидела.

– Ну и что? Что же она из-за фотографии так разозлилась? И почему я ей жизнь испортила?

– Что-то тут не так, – задумалась Лариска. – Конечно, Наташка немного завистлива, но чтобы из-за этого? Может, на свидании что-то произошло?

– Ларис, а я ведь знаю, с кем она встречается.

– С кем?

– Помнишь мою несчастливую любовь?

Лариска кивнула.

– Ну вот, это он, Кирилл. И еще на том юбилее, где нас фотографировали, были его родители. Саша подвел их ко мне познакомить. Папаша его меня не узнал, а мать сразу вспомнила и улыбаться перестала.

– А ты что?

– А что я? Хотелось нагрубить или что-нибудь язвительное сказать, но, во-первых, у меня, как всегда, в таких случаях, язык в известном месте, и, во-вторых, не могла же я скандалить, находясь в гостях. Все-таки я интеллигентная девушка. Кстати их фотографий не напечатали. Представляю, как его мать разозлилась, когда увидела журнал.

– Так, – протянула Лариска. – Я вначале думала, что Наташка ему журнал показала, чтоб подругой похвастаться, а это, наверное, его родители что-нибудь сказали, а может, он сам журнал смотрел и высказал восхищение или комплимент какой сделал в твой адрес, вот Наташка и разозлилась. Не бери в голову. Что ты Наташку не знаешь? Подуется два дня, и как с гуся вода. А как ты собаку назовешь? – Лариска хотела отвлечь меня.

– Пока не решила. Знаешь, она беременна.

– Вот сволочи! Неужели взяли и выбросили? Ведь собака хорошая.

– Чему удивляться? Тут по телевизору показывали, как мать свою дочку продавала, я весь день под впечатлением ходила. Лучше бы не видела.

– Тьфу, гады! Свет, а когда у нее щенки будут? – Она опять стала гладить собаку.

– Понятия не имею. Вот ветеринар приедет и скажет.

– Пожалуй, поговорю с мамкой, может она согласится на щенка?

Я встала проводить ее, собака тут же поднялась и пошла за мной.

– Смотри, ходит за мной, как хвостик.

Лариска уехала, а я вернулась в дом завтракать, когда закрывала дверь гостевого домика, услышала, как собака заскулила. Наскоро сделала себе бутерброд, налила чай, захватила миску с овсяной кашей, которую бабушка сварила для собаки и вернулась к собаке. Вскоре приехала Елена Николаевна. Она осмотрела собаку, сказала, что та абсолютно здорова, неплохо бы проверить на глисты. Сказала, чем кормить, какие витамины купить и еще целую кучу всякого добра.

– Щенки должны появиться вот-вот. Вы сразу мне звоните, я приеду в любое время.

Целый день у нас были смотрины. Первым, конечно, пришел Владимир. Я думала, он бросится к собаке, будет ее гладить, но он испугался. Жался ко мне и старался спрятаться. Потом пришли Раиса Васильевна с Васенькой и Светочка со своей бабушкой. Васенька храбро гладил собаку и пытался на нее залезть, а Светочка вроде и не боялась, но осторожничала, близко не подходила. А Людмила Ивановна сказала, что они обязательно возьмут щенка. Пришли все кроме Наташки. Как заноза сидели в башке ее слова. Даже и не помню, когда мы ругались. Кажется, это было в девятом классе. Нам нравился один мальчишка, но он отдал предпочтение мне, и Наташка тоже тогда орала что-то обидное. Мы не разговаривали целых два дня, а потом она пришла, как ни в чем не бывало и заявила, что она дура, и что никакие мальчишки не помешают нашей дружбе. Все это я вспоминала, сидя в машине, когда ездила в Пушкино, чтобы купить там все необходимое для собаки. Ее на это время выпустили погулять, но собака все время, пока меня не было стояла у ворот. Мы взяли ее в большой дом и поместили в зимнем саду. В нем было прохладнее, чем в комнатах. По совету ветеринара я приготовила ей там место, но вечером она отправилась вслед за мной наверх. Саша отвел ее вниз и показал место. Она вздохнула и улеглась, вытянув морду. А ночью я проснулась оттого, что она скреблась к нам в спальню. Я встала, открыла дверь, чтобы впустить ее, но она, как безумная бросилась вниз. Остановилась и обернулась ко мне, как бы зовя за собой. Она легла на свое место, я поняла, что начались роды. Слава Богу, Саша спустился за мной, я просто не знала, что делать и боялась отойти от нее. Саша позвонил ветеринару, а я стала помогать собаке. Собственно, она такая умница, все делала сама. Когда приехала Елена Николаевна, у нас уже было шесть слепых щенков. Несколько дней в доме была суматоха, бесконечные посетители. Всем хотелось посмотреть на щенков. Мамуля, Люся, Лариска со Светочкой и Людмилой Ивановной, Нинка даже уговорила Левочку приехать. Он посмотрел и сказал

– Хорошая собака и щенки хорошие, но наша Бетя лучше. У нее, как у меня, большие черные глаза и ее расчесывать не надо. —

Мы долго совещались по поводу имени. Мамуся предлагала назвать Джульеттой, Люся – Линдой, Нинка – Лоттой, а Левочка – Сарой.

– Ну, уж Сарой она не будет! – Возразила я. – Хватит в нашей семье Абрама.

– Что ты имеешь против Сары? – Агрессивно спросил Левочка, уставясь на меня своими большими черными глазами.

– Мне просто не нравится это имя.

– Тогда не морочь нам голову, придумывай сама.

Вечером Саша признался, что тоже думал над именем и предложил назвать ее Дейзи. Мне понравилось, бабушке тоже и, что самое главное, собака сразу стала откликаться на имя. На этом и остановились. Несколько дней я не ходила на работу, Лариска заходила к нам каждый день, а Наташка не появлялась.

Иван не находил себе места, все думал про заказ. Ну что еще сделать, чтобы она отказалась? Хотя, наверное, все бесполезно. Она позвонит Черепу и поторопит. Надо сделать так, чтобы она его убедила не делать этого. Он был в подвале и уже собирался закрывать дверь, когда неожиданно появился Череп. Он зорко оглядел подвал и поинтересовался, где сумка. Иван ответил, что участковый велел освободить подвал.

– Участковый? – Переспросил Череп. – И часто он заходит? —

– Да нет, кто-то из жильцов настучал, что я там прячу что-то. А в подвале просто коробки с барахлом стояли. Один мужик попросил поставить на время ремонта. Иван тщательно закрыл подвал и вошел в подъезд

– А сумка? – В голосе послышалось беспокойство.

– Да я к себе все перетащил. – Показал на коробки в квартире

Череп согласно кивнул, огляделся и тут заметил телевизор.

– О! Я смотрю ты прибарахляешься?

– Это мне тот же мужик старый телек отдал.

– Ну и как? Смотришь?

– Да, в основном спортивные передачи.

– Ну, смотри, смотри.

– А ты усы отрастил. Я вначале тебя даже не узнал.

– Телке моей очень усатые мужики нравятся.

– А как насчет того заказа?

– Я же сказал, что отменили. Ну, все, бывай. В следующий выходной поедем, постреляем.

Он ушел, а Иван подошел к окну. Свой джип Череп никогда не ставил перед домом. И сейчас, быстро оглянувшись, он направился к «Перекрестку», где оставлял обычно машину.

«Все, плохо мое дело». Иван ходил по квартире и думал, как поступить. По-хорошему, надо уезжать. Паспорт есть, деньги тоже. Он достал конверт с деньгами. Но, если все бросить, никому ничего не объясняя, его могут искать. А кому он нужен? На работе он ни с кем не общался, хотя молоденькая бухгалтерша из ДЭЗа усиленно строила ему глазки. Вот Иван Лукьянович, пожалуй, заинтересуется. У него засосало под ложечкой. Может, стоит ему все рассказать? Он всегда к нему относился по-доброму. Он вообще ко всем относился с пониманием. А чем он может ему помочь? Участковому остался год до пенсии. Захочет ли он нагружать себя чужими проблемами? Но придется рассказать про Черепа. Черт! Он совсем запутался. Посмотрев на часы, вспомнил, что скоро начнется передача «Жди меня». Однажды, случайно посмотрев ее, он боялся пропустить. Вдруг его кто-то ищет? Он хотел написать туда, но вспомнил, что паспорт-то у него поддельный, поэтому осталась надежда, что кому-то он нужен и его разыскивают. Он включил телевизор и сел поближе, боясь что-то пропустить. Смотрел на одном дыхании, раздражаясь на рекламу. Но сегодня в передаче встретились два ветерана, нашли одного мальчика и все. Передача закончилась, начались новости. Он смотрел на экран, но думал о своем. Все, завтра же купит лыжи и в субботу поедет в коттеджный поселок, может, повезет, удастся подкараулить женщину одну и предупредить ее.

– Не звони, mon chere, ты же не провинилась. Натали сама позвонит, вот увидишь.

Наверное, бабушка была права, но мне было не по себе. Конечно, надо было рассказать Наташке про Кирилла, но я думала, что это ни к чему. Какая разница, с кем я встречалась?

– Разве ты виновата, что твою фотографию напечатали, а не ее? – Продолжала бабушка, – ничего все утрясется, вот увидишь. —

Как всегда, она оказалась права. В субботу утром позвонила Наташка

– Птичка, извини, и давай не будем об этом говорить. —

Я была жутко рада, не собиралась ничего выяснять и сразу же согласилась на Наташкино предложение покататься на лыжах. Наши мужья были на работе, дети с нянями пошли кататься на горку, бабушка решила прогуляться с ними, так что я была совершенно свободна. Надела спортивный костюм, взяла лыжи и присоединилась к девчонкам. Они сразу встали на лыжи и покатили к лесу, я решила здесь не позориться и до леса шла пешком. Как назло, сегодня солнечный день, народу в лесу полно. Девчонки помогли мне встать на лыжи, и я сразу почувствовала себя инвалидом. Лыжи цеплялись одна за другую, а палки только мешались. Господи! Кто их только выдумал, эти чертовы лыжи! Зачем я согласилась на эту пытку? Девчонки убежали вперед, сзади то и дело просили лыжню. Как будто это так просто. Я бы сняла их и пошла бы пешком, но как идти? Здесь нет утрамбованной дороги, только лыжня, я же буду проваливаться. Пока близко никого нет, попытаюсь развернуться. Нет, это кошмар какой-то! Я не могу так высоко задрать ногу! Ну какой дурак сказал, что это удовольствие?! Кое-как расцепив скрещенные лыжи, я приготовилась катить к дому. Навстречу кто-то приближался, энергично размахивая палками. Ни за что не подвинусь! Но человек внезапно остановился рядом и сказал

– Я не знаю, кем вам приходится Наташа, но она хочет вас убить. —

Я отшатнулась и засмеялась

– Что за глупости? —

– Это серьезно, это совсем не глупости, – мужчина сердился. А вдруг он сумасшедший? У меня екнуло сердце. Я оглянулась, как назло поблизости – никого. Вот это класс! Вышла покататься!

– Вы мне не верите? Пожалуйста, поверьте. Она сделала заказ. Я сам с ней по телефону говорил. Она … Она просто извращенка

Я замерла, боясь шевельнуться, а он очень ловко развернулся и на прощание еще сказал

– Ваш муж в банке работает? – Я кивнула и испугалась

– Передайте мужу, ему тоже грозит опасность.

– Этого не может быть, – пробормотала я

– Очень даже может, – он усмехнулся в шарф, которым был замотан до глаз, и быстро заскользил в лес. А я все стояла и не могла тронуться с места. Какое-то наваждение. Что это он тут наговорил? «Наташа хочет вас убить». Ну, да, она сама это мне сказала, когда разозлилась. Мало ли что мы говорим друг другу. Чушь какая-то. Я, наконец, сдвинулась с места, и сейчас же сзади послышалось: «Лыжню!» Щас! Размечтались! «Объезжайте, я не могу отойти!» – Крикнула в ответ. За спиной тихо выругались, но объехали, а я поковыляла к дому. Лишь только кончилась лыжня, я сняла лыжи и погребла домой, таща их на себе. Дома меня ждал сыночек, он рассказал, как они катались. Слушая рассуждения моего сына, я накрывала на стол, поставила в духовку баранью ногу, пусть пока жарится, но, мысли были далеко. Дейзи заскулила и заметалась между щенками и входной дверью. Я взяла поводок и вывела ее на улицу. Она быстро сделала свои дела и рванула к дому. Такая сознательная мать, просто удивительно. Валентина Петровна кормила Владимира, нет, не с ложки – он давно ел самостоятельно, правда не могу сказать, что аккуратно, она просто сидела рядом и рассказывала ему какие-то необыкновенные истории. Бабушка была против этого, но иначе он очень плохо ел, а так, пока Валентина Петровна ему заговаривала зубы, он хоть что-то жевал. Бабушка в этом процессе принципиально не участвовала. После обеда Валентина Петровна увела Владимира в детскую, после обеда она читала ему книжки. Он не желал спать, но полчаса сидел спокойно и слушал сказки. Я бесцельно бродила по дому, восстанавливая события лыжной прогулки. Чем дольше я об этом думала, тем больше становилось страшно. Откуда он взялся, этот незнакомец. Он не из нашего поселка, это точно. Лица я почти не разглядела, он был замотан шарфом, и вязаная шапочка надвинута до глаз. Но было понятно, что человек молодой, очень хорошо катался на лыжах, просто, я бы сказала, мощно. «Наташа хочет вас убить». Откуда он нас знает? Но меня по имени не назвал. Может, это Наташкин знакомый? Кирилл? Нет, эту глупость я сразу прогнала из головы. Хоть он и был замотан, Кирилла бы я узнала, хотя… Что-то смутно знакомое. Я его где-то видела.

– Лана, – позвала бабушка, – иди обедать. —

Посмотрев на часы, увидела, что уже четыре. Саша! Господи, незнакомец сказал, что и моему мужу грозит опасность, а я тут хожу, раздумываю. Я лихорадочно стала набирать Сашин телефон. Он долго не отвечал, а у меня уже ноги подкосились от дурных предчувствий.

– Саша! – Заорала, едва услышала его голос. – Сашенька, ты где?

– Я уже еду домой. Вы еще не обедали?

– А Юра с тобой?

– Никак не могу от него отделаться, – засмеялся мой муж, а мне стало легче. Когда Юра рядом, я спокойна.

– Не отпускай его, у нас на обед баранья нога, он любит.

Я поспешила на кухню. Там вкусно пахло бараниной. Раньше я совсем ее не любила, а теперь обожаю.

– Безобразие, – сердито сказала бабушка, изучая программу телевидения, – как суббота и воскресенье, совсем нечего смотреть.

– А некрасивая ваша не кончилась?

– По выходным сериалы не показывают. Должна тебе сказать, что я просто перестала уважать себя. Да, да, не смотри так. Я думала это интересный сериал без стрельбы и насилия с сюжетом золушки. Но, постановщики этого фильма, видимо, считают зрителей дебилами, если могут показывать такую чушь.

– Вам же в начале нравился.

– Да, хотя и в начале фильма было непонятно, где молодая девушка могла откопать бабушкины наряды? Мать-то ее нормально одета, и потом, брекеты столько не носят. – Она сняла очки и возмущенно продолжала. – Это же нонсенс, девушка влюбилась и при этом совершенно не хочет наряжаться и заплетает две дурацкие косички, какие-то крысиные хвостики.

– Да и непонятно, – включилась Валентина Петровна, – почему не показывают Олечкиного мужа. Если начали показывать какую-то линию, то ее надо закончить.

– А когда его мать назвала ее хорошенькой? С чего это вдруг они решили, что она хорошенькая стала? Какая была, такая и осталась, только приоделась немного. —

Раздался звонок.

– Это Саша! Я открою.

Они вошли румяные и веселые, о чем-то оживленно переговариваясь. Все мои страхи сразу улетучились. После обеда Валентина Петровна увела Владимира гулять, Саша с Юрой пошли играть в бильярд, бабушка перед телевизором раскладывала пасьянс, а я, побродив, как неприкаянная по дому спустилась вниз, в бильярдную, взяла книжку и уселась на диван. Роман Устиновой захватил с самого начала, мужчины били по шарам и негромко переговаривались. Я уловила «опасность» и навострила уши.

– Саша, очень тебя прошу, ни шагу без охраны.

– Я тебе говорю, что придурок звонил, просто кто-то развлекается. Так было уже, помнишь?

– Было, да не так. – Саша не отвечал, и Юра продолжил – И еще меня беспокоит дом напротив.

Саша, заметив, что я прислушиваюсь, многозначительно посмотрел на Юру, и тот замолчал. Подождав несколько минут, я не выдержала

– А что с этим домом?

– С каким? – Саша изобразил удивление.

– Ну, с тем, что напротив?

Они непонимающе переглянулись.

– Юра сказал, его беспокоит дом напротив. Что за дом и напротив чего? Банка? Да? – Я начала злиться. Нечего из меня дуру делать, но отвечать мне никто не собирался. Только я открыла рот, чтобы сообщить им, что я думаю по этому поводу, Саша неожиданно спросил

– Птичка, ты почему ничего не рассказываешь, как сегодня покаталась?

Все ясно, тема закрыта.

– Ты же знаешь, как всегда.

– Что опять палки мешались? – Подколол Юра.

– Слушай, Юр, почему ты до сих пор не женат?

Вот тебе! Сразу заткнулся, а Саша сел со мной рядом и обнял меня

– Просто он не нашел такую веселую Птичку. А давай его женим, хватит ему в холостяках ходить.

– Вы что меня сватать хотите? Без меня, меня женили. Все, мне пора.

Саша пошел его провожать. Вообще мысль хорошая – женить Юру, но где же ему невесту найти. Тут нужны быстрота и натиск, иначе фиг его женишь.

– Давай в бассейне поплаваем? – Саша вернулся и обнял меня, одарив зазывным взглядом.

– Сейчас за купальником схожу.

– Зачем?

– Вдруг Владимир придет или еще кто-нибудь.

– Я предупредил бабушку, она будет на стреме.

– Хитрец, – я прильнула к нему, целуя за ухом, а он, не долго думая, подхватил меня и потащил в бассейн. Все из башки сразу улетучилось, и незнакомец, и дом напротив, который почему-то беспокоит Юру, а ночью Дейзи без конца просилась на улицу. Что-то у нее с желудком разладилось.

В воскресенье девчонки были заняты семейными делами, и мы не виделись, зато Саша весь день был с нами. Мы ходили вместе гулять, играли с Владимиром, а ужинали при свечах в своей спальне. Ночью Дейзи опять просилась на улицу, Сашу я не будила, выходила с ней сама. Утром еле разлепила глаза, так спать хотелось.

– Лана, надо что-то делать с собакой, – бабушка выглядела озабоченной. – Возможно, у нее дисбактериоз. Хорошо бы сделать анализ.

– Сейчас позвоню Елене Николаевне, она подскажет, что делать.

Но телефон ее не отвечал, а мобильный был недоступен. Черт! Даже не представляю, где сделать анализ. О! Отвезу в нашу клинику. Какая разница, в какой лаборатории это делать? Точно. Я быстренько позвонила нашему врачу, попросила подготовить мне направление на дисбактериоз. Валентина Петровна собрала в баночку то, что надо исследовать, упаковала в пакет, и с этим я покатила в Москву. Забежала к врачу, медсестра вынесла направление и отдала баночку в лабораторию. Потом позвонила домой, узнала, что Дейзи немного успокоилась и решила поехать в клуб.

В кабинете Лариска показывала Нинке документы.

– Ой, как хорошо, что ты здесь. У нашей собачки расстройство желудка.

– Подожди с собачкой, ладно? – Обалдеть от Лариски можно. Такая строгая.

– А где Наташка? – Поинтересовалась я.

– Она вместе с Машей объясняет рабочим, что и как делать, – отмахнулась Лариска. – Ну что, Нин? Что у нас с бумагами?

– Я считаю, что все документы в порядке. Земля сдана в аренду на 50 лет, на дом купчая. Абсолютно не к чему придраться.

– Что же он прицепился?

– Я думаю, взятку хочет. Ты же сама говорила, что он там человек новый, вас не знает, не знает, что у вас поддержка сильная, я имею ввиду Илью Алексеевича, и рассчитывал, что вы с испугу заплатите. Можно, конечно, заплатить, если сумма разумная.

– Ни за что! – Заявила Наташка, появляясь на пороге. – С какой стати? Ни копейки не заплатим! Я вообще бы его проучила. Слушайте, а если нам в милицию заявить и купюры пометить? – У Наташки загорелись глаза. – Будет знать, как с нами связываться!

– Это уж вы как хотите, – Нинка посмотрела на часы и поднялась. – Все, девчонки, мне пора.

Я пошла ее проводить и по дороге рассказала про собаку, но Нинке кто-то позвонил, и она со словами «Позвони лучше ветеринару», заторопилась и уехала. Я зашла на кухню, Платонида мне сказала, что в маленькой гостиной сегодня собрались собачницы. Это же то, что нужно! Я поспешила туда, но по дороге меня перехватила одна из наших первых клиенток. Ее к нам привел муж. Он был армянин, родился и вырос в Москве, работал пластическим хирургом, а женился на армянке из Еревана. Ее звали Ашхен, и она очень плохо говорила по-русски. Он сразу оплатил ей карту на год, решив, что ей будет полезно общаться с другими женщинами, и так она быстрее научится говорить, а сегодня она привела в клуб свою маму, пожилую женщину, тоже плохо говорившую по-русски.

– Светлана, не проводишь мою маму в гостиную, она там пока посидит, а мне на массаж пора. – Сказала Ашхен почти без акцента

Я поздоровалась с ее мамой, проводила ее в гостиную, и приготовилась услышать что-нибудь полезное.

– Мой мальчик так плохо ест, – жаловалась полная блондинка. – Что я только не покупаю: и вырезку, и печенку телячью, творожок рыночный.

– А я только сырым мясом кормлю, считаю, что это самое полезное, – делилась высокая стриженая особа, – но тоже иногда нос воротит.

Армянская женщина с ужасом в глазах, тихо сказала – Вай, мэ, – и прикрыла рот рукой.

– А я считаю, что кормить надо только сухим кормом, и полезно и удобно. Насыпал в мисочку шарики – и готово. – Вставила маленькая женщина, жуя пирожное. Армянка откинулась назад в кресло и смотрела во все глаза.

– Скажите, а кости вы даете? – Обратилась к ней блондинка.

– Я покупаю уши и трахеи, – ответила меленькая, – но он с ними больше играет. —

– Вай, мэ! – Армянка вытаращила глаза и, не выдержав, вдруг сказала с жутким акцентом – А мой все ест! – И горделиво посмотрела на окружающих.

– Да? – Обернулись к ней женщины. – У вас кто девочка или мальчик? —

– Малчик, – ответила та, – и он все ест: и суп, и мясо, и овощи и фрукты. —

Женщины переглянулись

– А сколько ему лет? —

– Сорок пять, – с гордостью заявила армянка.

У блондинки челюсть отвисла, остальные захлопали глазами. Армянка, довольная произведенным эффектом, продолжала

– Он всегда был послушный малчик и кушал харашо. И вел себя хорошо, никогда не дрался, уроки сам делал…. —

Блондинка захохотала – Вы о ком говорите?

– Как о ком? О сыне.

Теперь хохотали все, а армянка, не понимая причину веселья, вопросительно смотрела на них. Сквозь слезы ей объяснили, что речь шла о собаках. Она подумала немного и тоже засмеялась. Тут пришла Ашхен, ей сообщили, по какому поводу хохот, она присоединилась к остальным, а я услышала Наташкин голос

– Птичка, хватит ржать, нам на танцы пора.

Веселье сразу улетучилось и на танцы идти расхотелось. Конечно, я уверена, что Наташка просто так сказала «убью», но все равно где-то под корочкой противно зашевелилась мысль " А вдруг действительно хочет?» Ночью я даже не вспомнила тот разговор на лыжне, спала, как «германская лошадь», но, едва увидела Наташку, сразу на душе стало тревожно. «Все это чушь несусветная, и я в нее не верю», – я мысленно пыталась себя убедить, – «Можно говорить все, что угодно, но это не значит, что всерьез. Мало ли, что в сердцах можно наговорить? Я сама много раз хотела ее удавить, но не удавила же». Вроде успокоилась, но душа была в смятении. Еще Юра… К чему он сказал, что усилил охрану?

– Все настраиваешь себя позитивно? – Насмешливо спросила Наташка. Если бы она знала, насколько я далека от позитива, но согласно кивнула, взяла пакет с костюмом и пошла вслед за ней.

– А Лариска? – Спохватилась я.

– Ей же предложили любое время, потом, мне кажется, она нас стесняется, боится, что смеяться будем. —

Я старалась изо всех сил, от усердия закусив губу и стараясь не смотреть на толстуху сбоку, у которой сначала ничего не получалось, а потом все заходило ходуном. Я же пыхтела, напрягалась, но выглядела бледно. Правое бедро лихо поднималось, а левое никак. Ничего, в следующий раз будет лучше.

– Интересно, как там мамуля с Люсей? Они же раньше нас стали заниматься. —

– Наверное, вовсю трясут частями тела и покоряют мужчин. – Засмеялась Наташка. Мы вернулись в клуб, заглянули в бар. Народу много, и это наполняет радостью сердце.

– Вы решили, что будем делать? – Встретила нас Лариска

– Ты о чем?

– Да все о том же! Давать взятку или нет?

– Нет!! – хором ответили мы.

– Тогда пусть этим займется Наташка. Она у нас специалист по связям с общественностью.

– Да, ради бога! Мы ему тако-ое устроим. Пусть знает! Как говорится «Кто к нам с мячом придет, с тем в футбол и сыграем». Предлагаю сунуть ему взятку с мечеными купюрами! – Наташка была в боевой готовности.

– Подожди, не надо пороть горячку. – Мне казалось лучше договориться мирным путем. – Сходи к этому Палагуте, еще раз поговори… Кстати, как ты спросишь, сколько он хочет?

– Это делается очень просто. Я пишу на бумажке «Сколько?» Он пишет рядом сумму, и все дела.

– Значит так, – подала голос Лариска, – прежде, чем что-нибудь предпринять, предлагаю посоветоваться с Юрой.

– Да что тут советоваться? – Наташка рвалась в бой.

– Звони Юре прямо сейчас.

Наташка состроила гримасу, но стала набирать номер. Юра не мог говорить, сказал, что перезвонит, а если у нас важный разговор, лучше отложить его до вечера. Не успела Наташка нажать отбой, как телефон ожил опять. Она посмотрела на экран, вспыхнула и, отвернувшись от нас, что-то нежно ворковала. Лариска насупилась и, дождавшись момента возврата Наташки в наше общество, ехидно спросила

– Надеюсь, ты никуда не намыливаешься?

– А что?

– Ты не забыла, что надо прямо сейчас поехать к Палагуте и выяснить размер взятки?

Наташка скрипнула зубами, схватила сумку и убежала, а ко мне вернулось смятение. Я думала, говорить Лариске про незнакомца или нет.

– Давай, говори, чего мучаешься?

Я невинно заморгала.

– Птичка, у тебя на роже все написано. Я же вижу, тебя прямо распирает.

– Ну, что ж…. Я лишний раз убедилась, что лыжи – это не мой вид спорта.

– При чем здесь лыжи?

– Потому что, хоть я их и не сломала и не повредила себе никакой жизненно важный орган, но получила душевную травму.

– Ты можешь нормально сказать, что случилось?

– Пожалуйста. Просто на лыжне ко мне подъехал замотанный парень и сказал «Наташа хочет вас убить».

– Что за чушь? Шутишь?

– Мне не до шуток. Только я развернулась в обратную сторону, тут же возник этот парень. Причем рядом, как назло, никого, как будто он специально момент выбирал.

– Какой парень? —

– Замотанный

– И что?

– И сказал «Наташа хочет вас убить». Да, еще сказал, что мужу грозит опасность. – А ты что?

– Что? Не поверила, конечно, и засмеялась, а он сказал, что это серьезно, он сам звонил ей по телефону.

– А потом что?

– Пока я соображала, его и след простыл, и сразу же мне заорали «Лыжню!». Все.

– То-то, я смотрю, ты как-то странно на Наташку посматриваешь.

– Ларис, я не верю этому, но почему он сказал «Наташа», а не Лена или Валя. Что это совпадение. И что это за парень? Сумасшедший? Маньяк? И вообще, что мне с этим делать?

Лариска задумчиво смотрела на меня.

– Странно.

– Вот и я говорю, странно.

– Странно, что именно к тебе неприятности липнут.

Я пожала плечами. Ничего такого неприятного не помню. Были, конечно, разные подозрения насчет Саши, машину слегка помяла, но это со всяким может быть. Почему сразу «неприятности липнут».

– Ты помнишь, как он выглядел?

– Я же сказала – замотанный. Снизу шарфом до глаз, а сверху шапочка натянута. -

Помолчав немного, вспоминала что-то важное. – Да, знаешь, что-то в нем было знакомое. Не такое, что я его знаю. Нет, но у меня такое чувство, что мы встречались. Но где, не помню…. Да! И голос!

– Что голос? —

– Голос показался знакомым. Он так характерно произносит букву «ч». Знаешь, как белоруссы. Ой!

– Что?

– Вспомнила! Помнишь, мне художник звонил, портрет хотел нарисовать.

– Ну?

– Вот он также «ч» произносил.

– Подожди! Мне эта история с художником все покоя не давала. Как-то странно, рисовать по фотографии. Черти что!

– Почему это, черти что? – Обиделась я. – Саша захотел мне сделать сюрприз, просто художник с прибабахом. Но, ты же знаешь, они все с прибабахами.

– Нет, Светка, тут что-то не то и это мне совсем не нравится.

– Думаешь, мне нравится? Я весь вечер об этом думала, пока меня Саша в бассейн не позвал, но это не важно. Еще услышала, как Юра говорил, что охрану усилил.

– А ты спрашивала, почему?

– Так они мне и сказали. Те еще партизаны. – Я улыбнулась, вспомнив, как Юра убежал после разговора о женитьбе.

– Ты что улыбаешься?

– Слушай, Лариска, давай Юру женим.

– Дохлый номер. Даже не представляю, кто его сможет охмурить. Нет, ты все-таки дура! О чем ты думаешь? Скажи лучше, когда тебе в последний раз этот художник звонил?

– Когда Наташка его с Машей перепутала.

– Так позвони ему сама.

– Не могу. Он телефон не оставил.

– Ничего не понимаю, – стала раздражаться Лариска. Она всегда раздражалась, когда что-нибудь не понимала. – А как же…

– Девочки, – пропела мамусик, – это мы. Познакомьтесь, вот Семен Маркович, наш сексолог.

За мамусей вошел пожилой мужчина, модно одетый, приятно пахнущий дорогой туалетной водой и с располагающей улыбкой… Мы познакомились. Лариска огласила наши условия. Он сразу согласился.

– Знаете, девочки, я на все согласен. Очень тошно одному дома сидеть. Если можно, я буду каждый день сюда приходить и проводить беседы с женщинами – это совершенно бесплатно, а консультировать, так сказать, индивидуально – два раза в неделю, как мы договаривались.

Конечно, мы с радостью согласились и повели его знакомить с коллективом. На кухне его сразу угостили Зоиными фирменными пирожками.

– М-м-м, никогда таких вкусных не ел. Вы просто волшебница, – он галантно поклонился Зое. Она зарумянилась от удовольствия и тут же спросила

– А вам кто готовит? Жена?

– Моя жена и раньше не баловала меня изысками, а в данный момент она уехала в Америку к сыну. Так что, я один, как в попке дырочка.

– Ха-ха-ха! – Просто взрыв смеха. Все наперебой стали ухаживать за ним и угощать. Платонида полезла в холодильник за рыбой, хотела отрезать кусок, но вдруг принюхалась.

– Что-то не пойму, вроде пахнет. —

Семен Маркович подошел и понюхал

– Да, этой рыбке, как говорят наши друзья – восточные немцы, «пиздохен шванцен».

– Ха-ха-ха -

Все, теперь его отсюда не выпустят. Можно спокойно его оставить. День какой-то выдался суматошный. Несколько раз мы с Лариской пытались вернуться к прерванному разговору, но нас постоянно прерывали: то Маша пришла выяснить, когда ремонт закончится, то Люся стала новые анекдоты рассказывать, то у Тани, нашей массажистки, произошел конфликт с клиенткой, и Лариске пришлось улаживать его. А потом прискакала Наташка.

– Ну, я вам скажу, это еще тот фрукт! Редкая сволочь! Знаете, сколько он запросил? У меня даже язык не поворачивается повторить. – Она нацарапала на бумажке сумму. Мы только присвистнули.

– Он что думает, мы тут миллионами ворочаем? Да на эти деньги можно дом купить.

– Значит, выхода нет. Придется просить Юру нам помочь. – Быстро набрала Юрин номер.

– Я же сказал, что вечером поговорим, – ответил он, услышав мой голос.

– Вы не задержитесь?

– Думаю, часиков в восемь.

– Хорошо, мы будем ориентироваться на это время. – Я повесила трубку. – Он будет у нас в восемь. Пока поужинают… Приходите к девяти. Ну, что? По коням?

Иван не находил покоя, все мерещилось, что пока он здесь сидит, Череп выполняет заказ. Он решительно направился к двери. Снег пока подождет, надо съездить еще раз к банку. Сегодня он вошел в дом напротив и, прислушиваясь, стал медленно подниматься по лестнице. Поднявшись на площадку третьего этажа, Иван остановился передохнуть и вдруг, нечаянно подняв наверх глаза, он увидел высокого мужика, застывшего в напряженной позе и глядевшего прямо на него. Иван не помнил, когда он так бегал. У двери его почти задержали, но он сумел вывернуться и из всех сил мчался по улице, не соображая, куда бежит. Задыхаясь, забежал в какой-то магазин, но к нему тотчас подошел охранник и что-то стал говорить. Иван не понял, что тот хотел от него, только озираясь, увидел, что попал в магазин одежды. Он вышел на улицу. Погони не было. Озираясь вокруг, он никак не мог понять, где оказался. Потом спросил у прохожего, как пройти к метро и удивился, что оказался так далеко. Он зашагал, не торопясь к метро и соображая на ходу, что все складывается не так уж и плохо. Видимо его предупреждения возымели действие, раз они поставили там своего человека. Значит, с этой стороны волноваться не надо. Остается дом за городом и женщина.

Саша с Юрой после ужина пребывали в самом благодушном настроении, и, когда пришли девчонки, Саша гостеприимно предложил нам свой кабинет, как он выразился для «конфиденциального разговора», а сам пошел в детскую. Юра, выслушав нас, сказал, что такую наглость чиновника нельзя оставлять безнаказанной. Сказал, чтобы мы не беспокоились, он договориться с кем надо, и господина Палагуту возьмут с поличным.

– Пойдемте девочки, я вас провожу, – Юра ухаживал за ними, подавая шубки. Наташка выпорхнула на улицу, а Лариска затормозила.

– Птичка, ты рассказала Юре про того парня?

Я не успела даже рот открыть, как Юра уже вцепился в меня.

– Какого парня? А ну-ка, пойдем в кабинет. Извините, девушки, проводить сегодня не получится.

Интересно, почему так вышло, что я всегда ему подчинялась? Как будто он мой начальник. Понурив голову, я направилась обратно в кабинет, на ходу соображая, как бы ему так сказать, чтобы он ничего не узнал про Наташкины шашни.

– Еще не все обсудили? – Саша с удивлением наблюдал, как Юра конвоировал меня в кабинет.

– Да, остался еще один маленький вопрос – Я умоляюще шепнула Юре – Не говори Саше. – Юра нахмурился и смотрел исподлобья.

– Лана, – заглянула бабушка, – у нас что-то с телефоном случилось. Звонила Аннушка, я поговорила с ней и хотела передать тебе трубку, а там все прервалось. Как-то некрасиво получилось.

– Ничего, я сейчас ей по мобильному позвоню.

Юра терпеливо ждал, пока я звонила свекрови и рассказывала наши новости, но, едва разговор закончился, очень вредным голосом сказал

– Имей в виду, если у тебя роман на стороне, покрывать не буду, – и уставился инквизиторским взглядом. Что это он себе позволяет?

– Миленькое дело, а если бы у Саши был роман, ты бы мне сообщил?

– В первую очередь, я отвечаю за его безопасность.

– Ты не ответил на вопрос.

– Птичка, не юли и не морочь мне голову дурацкими вопросами. Говори лучше, в чем дело. О каком парне сказала Лариса?

Если я повторю Наташкины слова, он наверняка станет выпытывать, почему она их сказала. Придется упомянуть Кирилла. Тогда станет ясно, что Наташка неверная жена. Боюсь, после этого разговора его уж точно не женишь, так как оптимизма это обстоятельство ему не прибавит.

– Еще не все обдумала? – Ехидно спросил он

– Если ты будешь говорить со мной в таком тоне, я вообще ничего не скажу.

Я гордо выпрямилась, надо спину хорошо держать, вздернула подбородок и направилась к двери. За спиной послышался смех.

– Погоди! Ну, что ты, ей-богу, как маленький ребенок. Прости, если обидел недоверием.

Я помедлила и решила остаться. Царственно кивнула головой в знак прощения и уселась обратно в кресло.

– У тебя, вроде, кофточка новая?

– Вот эта? Да я надевала ее сто раз.

– Да? Но все равно хорошая. Тебе цвет очень идет.

– Ладно, не подлизывайся, и так все расскажу. В общем, ничего такого не произошло, но меня это немного беспокоит.

– Так, что за парень?

– В субботу мы поехали кататься на лыжах, – в этом месте Юра хмыкнул и закашлялся под моим грозным взглядом. – Так вот, мы поехали в лес. Девчонки убежали вперед, а я немного отстала, а потом вообще решила вернуться домой. Только я развернулась, ко мне подъехал парень и сказал: «Наташа хочет вас убить»

– Что!?

– Представляешь? Именно так и сказал. Ну, я засмеялась…

– Действительно, очень смешно, когда узнаешь, что подруга хочет тебя убить – пробормотал Юра

– Сам понимаешь, глупость какая-то, – не обращая внимания на его замечания, продолжала я. – Правда, он тоже сказал, что это не смешно, а наоборот все очень серьезно и, что он сам с ней говорил. Да, и еще сказал «Вашему мужу грозит опасность»

Юра подскочил и заметался по комнате

– И ты молчала?! Ты должна была сразу же мне сказать!

– Вот это мне нравится! Значит, если меня хотят убить, это смешно, а как Сашу, так сразу, почему молчала? – Обиделась я. Саша заглянул в комнату

– Что за шум, а драки нет?

– Подожди минуточку, Саш. Мы сейчас с твоей женой разберемся.

Саша усмехнулся, пожал плечами и закрыл дверь. Юра сел напротив.

– Так, а теперь по порядку еще раз и подробно.

Я вздохнула и передала все, что помнила.

– Как он выглядел?

– Он был весь замотанный, а какого цвета глаза, я не помню. Кажется, темные.

– Причем здесь Наташка? – Юра в задумчивости смотрел на меня.

– Понимаешь, буквально накануне, она очень разозлилась на меня и орала, что хочет меня убить. Ну, знаешь, в сердцах можно все, что угодно ляпнуть. Я, например, ей сто раз говорила, что удавить ее хочу. Но, как видишь, она до сих пор жива и здорова.

– Странно, что он назвал ее по имени. А к тебе он как обратился?

– Вообще никак. Просто подъехал и сказал: «Наташа хочет вас убить».

Юра замолчал, что-то соображая.

– Скажи, почему ты не хотела, чтобы Саша знал?

Я замялась– Понимаешь, пришлось бы все объяснять про Наташку, а мне этого не хотелось.

– А мне ты можешь объяснить? С чего это она грозилась тебя убить?

– Да я сама толком не знаю. Мы с Лариской подумали, что она ревнует.

– К кому? Петьке?

– В том-то и дело, что к другому, – я опустила глаза.

– Та-ак, – протянул он. – И кто у нас другой?

– Что значит «у нас?» У меня никого нет кроме Саши. Просто раньше, когда я Сашу еще не знала, у меня был парень, а потом, оказалось, что Наташка с ним встречается.

– Да, дела …. – Юра в задумчивости уставился на меня. – Ты все рассказала? – Я кивнула. – И все-таки не вижу связи. Почему Наташка стала тебя ревновать?

– Помнишь ту фотографию в «Семи днях»? Ну вот, мы с Лариской подумали, что она показала ее, чтобы друзьями похвастаться, а он меня узнал, может, сказал что-то в мой адрес, и Наташке стало обидно. – Я перевела дух, а Юра молча переваривал информацию. – Кстати, его родители тоже были на том юбилее и меня узнали. Во всяком случае, рожи у них вытянулись.

– Да? Как их фамилия? —

– Полиенко?

– Что?! – Юра опять подскочил.

– Господи! Что ты все скачешь? Знаешь, это как-то нервирует.

– Птичка! Убить тебя хочется!

– И тебе? Да что же это такое? Что я такого вам сделала? Лучше бы вообще ничего не говорила. – Я оскорблено поджала губы.

– Прости, у меня нечаянно вырвалось. Пожалуйста, вспомни все про Кирилла и расскажи.

– А что про него рассказывать? Я же с тех пор его ни разу не видела и не вспоминала о нем.

– Хорошо, расскажи, почему вы расстались.

– Он познакомил меня с родителями. Когда они узнали, что мой отец живет в Израиле, сказали, что всех евреев давно надо перестрелять, и еще добавили, что я девушка не их круга. Я разозлилась и ушла, на прощание вазу грохнула вроде бы нечаянно. Вот и все. Послушай, Юр, не говори Саше про Кирилла. Хоть это и давно было, но ты знаешь, какой он ревнивый. Зачем его зря расстраивать?

– Хорошо, хорошо, об этом не беспокойся и давай-ка я тебе охранника выделю.

– Вот еще!

– Все – это не обсуждается. Не волнуйся, глаза мозолить не будет, а я буду хоть за тебя спокоен.

– А за Сашу ты не спокоен? Да?

– Что у вас за секреты? – Саша не выдержал. – Я уже и с Дейзи погулял и Владимира спать уложил, бабушка с Валентиной Петровной какой-то сериал смотрят. Пошли чай пить. Я конфеты нашел и пирожные в «закромах Родины».

Юра сдержал слово и рассказал Саше только про чиновника. Они устроились на кухне пить чай, а я пошла к Дейзи. Сегодня она была спокойна, правда, немного нервничала, когда я взяла одного толстого щенка. Подошли Саша с Юрой.

– Ну-ка, покажи, что за звери получились. – Юра наклонился над щенком. – На кого он похож?

Я подумала и сказала

– На монгола, обожравшегося кумысом.

Они засмеялись, а потом Юра стал собираться домой. Саша предложил ему остаться, но он сказал, что у него еще дела и уехал.


Утром, едва я вырулила из ворот, дорогу преградил здоровенный парень.

– Меня Юрий Семенович прислал, – он нагнулся к окну, – я ваш охранник, Олег. —

Я совершенно не знала, что сказать в ответ, но на всякий случай пролепетала – Очень приятно.

Он кивнул, сел в серую девятку и немного отъехал, уступая мне дорогу. Мне надо было заехать в клинику за результатом анализа, что я и сделала. Первое время постоянно смотрела в зеркало, но девятка особо глаза не мозолила, и вскоре я о ней забыла. В клинике, как всегда, все было тихо и чинно. Я прошла на второй этаж, в холле было несколько ожидающих граждан, которые тихо переговаривались. Я сунула бумажку в окошко и назвала свою фамилию. За перегородкой зашушукались. «Петровская, Петровская пришла. Где? Покажи». Странно, почему такой ажиотаж? Я приосанилась и стала ждать. Через несколько минут вышла пожилая женщина в белом халате, очках и с буклями. Громовым голосом провозгласила – Петровская! —

– Это я. – Все разом повернулись в мою сторону. Я, изображая светскую львицу, модельной походкой подошла к женщине с буклями. – Слушаю вас, – и изобразила вежливое внимание.

Она сдвинула очки на кончик носа и, поглядев на меня поверх них, строго спросила

– Скажите, чем вы питаетесь?

– В каком смысле? – Растерялась я, не ожидая подобного вопроса. – Что я вчера ела? Ну, всего понемногу…

– Женщина, не знаю, чем вы питаетесь, но у вас ужасный кал.

– Что в нем такого ужасного? – Обиделась я.

– Во-первых, непонятного цвета, а во-вторых, в нем обнаружены совершенно чужеродные предметы.

– Какие еще предметы? – Пролепетала я, напрочь забыв, чей анализ делали.

– Кости, палки и даже кусочки тряпок.

Наш диалог происходил в абсолютной тишине, так как посетители разом замолчали и с интересом прислушивались к разговору. Я стояла пунцовая от всеобщего внимания и вдруг вспомнила

– Ой! Это же не мое.

Женщина нахмурилась.

– Я сейчас все объясню. Дело в том, что у моей собачки что-то с желудком разладилось … -

– Так это собачье?! —

– Ну конечно!

– Я же говорила, что это собачье говно, – отчетливо произнес женский голос за перегородкой. Послышался смех. Как неудобно получилось. Женщина стала меня отчитывать и совершенно напрасно. Я не собиралась выслушивать ее поучения, мечтая поскорее смыться. Не дав ей договорить обвинительную речь, выхватила у нее из рук результат анализа и быстро вышла. Черт! Ну почему так не везет? И какая им разница? Надо было обязательно представление из этого устраивать! Все! Наплевать и забыть! Что-то я разнервничалась. Надо подумать позитивно. Что у меня хорошего? Сразу вспомнила наш вечерний заплыв в бассейне и заулыбалась. Ну вот, позитив пошел. У меня хороший муж, правда, ему грозит опасность. Вообще банкиров часто убивают. Тьфу, тьфу, тьфу, что это я, с ума сошла, что ли? Нельзя думать о плохом. Плохие мысли притягивают к себе плохие действия. У меня очень хороший муж, такой нежный и ласковый, с другой стороны, как говорится, «руку надо всегда держать на пульсе». А что делать? Конечно, бабушка мне помогает, я многому у нее научилась, даже … Так, приехали! Кажется, надолго. Ничего себе пробка! Я включила «авторадио». Как раз говорили о пробках. В это время слева в «Мицубиси» открылось окно, и молодой человек, кавказской национальности мне что-то прокричал. Вроде спрашивает. Я не расслышала, выключила радио и опустила стекло. Он спрашивал, как проехать на Покровку. Я стала объяснять. И тут каким-то боковым зрением увидела, как какая-то нахальная рожа открывает заднюю дверь и лезет ко мне в машину. Я обалдела от такой наглости и растерялась, а он противно улыбаясь, нагнулся вперед и протянул руку к сумочке, что лежала рядом. Ну, все, пропал анализ! Так и знала! Столько унижения, и все зря! Кажется там и кредитка. Вот черт! В это время заднюю дверь резко рванули, и какой-то громила сгреб в охапку кавказца, и некультурно выражаясь, швырнул его на дорогу. Все произошло так быстро, что я даже испугаться не успела.

– С вами все в порядке? – Спросил громила

– Д-да. —

– Не забудьте двери заблокировать. – С этими словами, держа одной рукой кавказца, протащил его к соседней машине. Я даже глаза зажмурила. Пассажирам «Мицубиси» деваться было некуда, и огромный парень стал их колошматить почем зря. Он же их поубивает. Господи! С утра такой стресс! Стоп! Это же мой охранник. Имя его выскочило из головы.

– Эй! Послушайте! Не убивайте их, пожалуйста! Они больше не будут!

Машины вокруг потихоньку стали отползать. Не знаю, сколько прошло времени, показалось, что совсем немного, как подъехали две милицейские машины. Громила подошел ко мне, пригнулся и крикнул

– Можете ехать! —

Миленькое дело! Можете ехать, А как прикажете ехать, когда руки-ноги не слушаются? Кое-как я выбралась оттуда и пришла в себя только в Ананьевском переулке. Ну, слава богу, доехала! Не успела выйти из машины, сзади взвизгнули тормоза. Я обернулась – ага, это моя охрана. Замечательно! Просто замечательно! На фиг она мне нужна, если без конца пугает? Но, поразмыслив немного, пришла к выводу, что парень мне здорово помог. Надо бы его поблагодарить, но совершенно забыла, как его зовут. Впрочем, это неважно.

– Я вам очень признательна, большое спасибо! Вы помогли мне сохранить очень важный документ!

Парень моргнул, преисполнился гордостью и с достоинством кивнул, а я пошагала в клуб.

Что-то здесь непривычно тихо. Руслан скучал в одиночестве.

– Привет! Где народ?

– На лекции, – недовольно ответил он.

– На какой лекции?

– По сексу, – сказал он с чувством, – всех дамочек, как ветром сдуло, так хотелось послушать.

Ну вот, а я, как назло, пропустила. Перескакивая через ступеньки, поднялась на второй этаж и заглянула в маленькую гостиную. Ну и ну! Все диваны и кресла были заняты, некоторые притащили стулья из ресторана, а некоторые стояли, в том числе и Лариска с Наташкой. В мою сторону никто даже головы не повернул.

– Ну, все-таки, каких женщин любят мужчины? —

Семен Маркович сидел в центре, как шах в гареме, и наслаждался всеобщим вниманием. В комнате была тишина. Каждая дама жаждала обладать секретом, который волнует любую женщину. Я невольно напряглась и тоже ждала ответа. Семен Маркович, как хороший артист, держал паузу.

– Конечно, девяносто – шестьдесят – девяносто? – С нервным смешком спросила одна.

Он покачал головой.

– Тогда блондинок, – предположила другая.

Он отверг и это.

– Ну, уж толстых точно нет! – Безапелляционно высказалась костлявая женщина.

– Девочки! Дорогие мои, любимые и хорошие! Я открою вам секрет, каких женщин любят мужчины, а вы запомните его хорошенько. —

Мы подались вперед, буквально, замерли, боясь пропустить хоть слово.

– Так вот, мужчины любят …. Фсяких! —

Все дружно выдохнули, засмеялись и тут же посыпались вопросы: Это шутка? Как? Что значит, всяких?

– Дорогие мои! Это не шутка, это, действительно, так. Например, мне нравятся яркие брюнетки, а влюбился я в бледную блондинку.

– Точно, – подтвердила одна дама. – Вот меня всегда привлекали высокие мужчины, а замуж вышла за маленького. Влюбилась, и все тут.

Все разом загалдели, приводили примеры из своей жизни. Лариска, заметив меня, показала глазами на дверь. Мы вышли и отправились к себе в кабинет.

– Ты рассказала Юре?

– Пришлось. Теперь вот с охранником хожу. Забыла, как его зовут, хоть тресни! О! Надо у Юры спросить. – Я быстро набрала его номер.

– Что опять случилось?

Очень любезное начало, ничего не скажешь.

– Ничего не случилось, просто я забыла, как зовут того парня, что ты приставил ко мне.

– И ты поэтому звонишь? —

– Нет, потому, что соскучилась. – «Все-таки редкостно вредный тип»

– Его зовут Олег. Запомнила? Да, ты почему двери не блокируешь? – «Уже доложили, успели».

– Теперь обязательно буду блокировать. Все, пока. – Я отключила телефон.

– Все-таки Юра такой зануда, – пожаловалась Лариске, – а этот Семен Маркович прикольный старичок.

– Свет, я приняла решение. … Я разведусь с Витькой.

– Что!?

– Все, терпение мое кончилось.

– Да что случилось-то?

– Он совсем обнаглел, вчера ночевать не пришел. – Лариска шмыгнула носом. Только теперь я заметила, что у нее лицо заплаканное.

– Ларис, но ведь разные могут быть обстоятельства. Например … – Я стала лихорадочно придумывать Витьке оправдания. – О! Машина сломалась.

– Ага, заодно и телефон, потому, что он не соизволил позвонить.

– А ты звонила?

– Зачем я буду унижаться? – Она помолчала и продолжала. – Мамке наврала, сказала, что он в командировку поехал в Тулу.

– Почему в Тулу? —

– А куда его надо было отправить? В Париж?

– Ну, почему? Тула тоже хороший город. Там самовары продают и оружие делают. Слушай, Ларис, попроси его самовар привезти.

– Ты что, издеваешься? – Истерично выкрикнула она

– Я нечаянно, прости, просто очень давно самовар хотела купить.

– Птичка!!

– Знаешь, Ларис, во-первых, успокойся, а во-вторых, давай подумаем позитивно.

– Какой тут может быть позитив?

– Ну, не скажи. Представь себе, что вы помиритесь

– Нет!

– На минуточку представь. Ты сделаешь вид, что ничего не произошло. Он удивится и подумает, что у него очень умная, хорошая жена, а раз она такая замечательная, то зачем ее менять на другую, неумную и скандальную. Все довольны и счастливы.

– А если он так не подумает? – Мрачно заметила Лариска, глядя на меня исподлобья.

– Тогда пусть катится ко всем чертям! Теперь подумаем, что ты теряешь в таком случае?

– Мужа и отца, – буркнула Лариска.

– Подумай, такой ли он хороший муж. Сама говоришь, что пьет, врет и дома не ночует. – Лариска громко всхлипнула. – Но это еще ничего не значит, – поспешила уверить ее. – Так, значит, если ты теряешь мужа, то теряешь лишнюю нервотрепку и плохого мужа. А отец он хороший?

– В последнее время Светочка его почти не видит.

– Видишь, как хорошо? Значит, она не будет о нем скучать.

– Что-то я не поняла, ты что советуешь? Выгнать его, что ли?

– Я ничего не советую. Я просто раскладываю факты, а ты решай, что лучше.

Лариска задумалась.

– Но все-таки я тебе посоветую: не торопись ним расставаться. В конце концов, это ты всегда успеешь сделать. – Я покосилась на нее – вроде успокоилась.

– Вот вы где! – Наташкина физиономия вытянулась при виде Ларискиного заплаканного лица. Потом перевела взгляд на меня

– С чего это у вас морды тряпками? Секретничаете?

– Не у тебя одной секреты, – возразила Лариска.

– Свои секреты я вам давно рассказала. – Она тяжко вздохнула. – Я сейчас на перепутье, даже не знаю, что делать. Может расстаться с Петькой?

– Вы что, одновременно с ума посходили?

– А кто еще? – Удивилась Наташка.

– Вон Лариска тоже об этом задумалась. Послушайте, девчонки, давайте сначала встретим Новый Год, и постараемся, чтобы все прошло на высоте. Ведь недаром говорят, как встретишь Новый Год, так он и пройдет.

– Ты права, не надо пороть горячку, – согласилась Лариска.

Наташка вдруг хлопнула себя по лбу

– Ой, Ларис, совсем забыла! Петька позвонил ночью, сказал, что им с Витькой надо было срочно в Тулу поехать. Витька тебе не мог дозвониться, городской у нас вчера не работал, а мобильный твой молчал. Вот Петька и просил … Ты что так смотришь? – Испуганно спросила она.

– Я тебя сейчас придушу. Поняла? – Лариска протянула к ней руки, намереваясь вцепиться в волосы, Наташка ойкнула и спряталась за меня.

– Ты что? С ума сошла? Птичка! Держи ее!

Лариска, не обращая внимания на сопротивление, горела желанием ей накостылять, Наташка ловко увертывалась, прикрываясь мной.

– Прекратите немедленно!! – Заорала я, ни за что ни про что получая оплеуху. Лариска! Прежде, чем драться, проверь свой мобильный!

Лариска засопела и полезла в сумку, бормоча под нос ругательства.

– Ничего не понимаю. Почему он молчит? Деньги только вчера положила, всю ночь на зарядке стоял, а сейчас молчит. Странно. Черт! Он вообще заблокирован. А-а, вспомнила! Светочка вчера с ним играла. Точно, это она навредила и быстренько пошла спать без обычных капризов.

– Вот видишь? А ты сразу на людей бросаешься. – Подала голос Наташка, выглядывая из-за моей спины. Увидев, что все спокойно, осмелела и вышла вперед. – Не могла же я ночью к вам идти, только переполошила бы всех.

– А утром почему не сказала?

– Потому что ты уже усвистала. Ты же у нас трудоголик.

Лариска надулась и замолчала. А меня вдруг осенило

– Подождите, так они в Тулу поехали?

Наташка подтвердила, а меня стал душить смех

– Лариска, ты, оказывается ясновидящая, точно город назвала. Срочно звони Витьке и попроси купить самовар.

Лариска заржала, а Наташка никак не могла понять причину веселья и, пока ее не просветили, с раздражением на нас поглядывала. Узнав в чем дело, радостно присоединилась.

– Так ты поэтому собралась разводиться? – Все еще смеясь, спросила Наташка

– Ничего я не собралась, – посерьезнела Лариска, – просто волновалась, и вообще мне в фитнес-клуб пора. – Она быстренько собралась и ушла, весело напевая.

Наташка выглянула в окно

– Ути-пути, припустилась, как горная козочка, – прокомментировала она. – Ого! Какой здоровяк! Кого-то высматривает. Может, чей-то водитель? Нет, на шофера не похож

– Где? – Я подошла к ней.

Олег, видимо, устал сидеть в машине, ходил перед входом и поглядывал на окна. Внезапно увидел нас. Я помахала ему в знак приветствия, он в ответ кивнул и потопал к машине.

– Ты что, его знаешь? – Удивилась Наташка.

– Это мой охранник.

– С каких это пор? – У нее глаза округлились от любопытства. «Зря сказала, теперь прицепится как пиявка». – Птичка! Что ты молчишь? Случилось чего?

– Абсолютно ничего, просто на всякий случай.

– Что-то раньше никакого охранника не было, а теперь появился? – не поверила Наташка.

– Слушай, он, наверное, голодный, надо бы ему обед заказать, – я пошла на кухню и попросила что-нибудь собрать ему поесть.

– Значит, не хочешь говорить? – Не успокоилась Наташка. – Ладно, обойдусь. У тебя теперь с Лариской секреты.

– Ну что ты несешь? Какие секреты? Просто я вчера рассказала Юре про одного подозрительного парня, и он решил выделить мне охранника. Кстати, он мне сегодня помог. – И я рассказала об утреннем происшествии. Наташка поахала, однако это не отвлекло ее, как я надеялась, от главного.

– А теперь расскажи, что за парень подозрительный?

Я подумала немного и поняла, что она все равно не отстанет, и я обязательно проговорюсь, значит, лучше ввести ее в курс дела. И я рассказала. Некоторое время Наташка пребывала в столбняке, потом очнулась и выдохнула – Ни фига себе! Нет, вот скажи, почему все интересное происходит с тобой? А тут хоть пропади! Постой, он сказал: «Наташа хочет вас убить»? Это что ж выходит, я? —

– Другой Наташи у меня нет —

Она посмотрела на меня с подозрением, прищурилась и спросила – Надеюсь, ты не поверила, что это я?

– Конечно, нет … Хотя с другой стороны… Наташ, я не знаю. – Я виновато опустила глаза, ожидая взрыва возмущения, но Наташка молчала, про себя что-то соображая.

– Тут что-то не так, – она, наконец, вышла из состояния задумчивости, – это не простое совпадение. А ну-ка, давай вспоминай, как выглядел этот парень? Что? Это знакомый? Нет? Может, напомнил кого? Да?… Я так и знала, что ты не все мне рассказала. Давай, выкладывай!

Пришлось рассказать ей, что Саша хотел сделать мне сюрприз и заказал в тайне от меня портрет, и как странный художник случайно позвонил мне, и его речь напомнила этого парня.

– Он тебе больше не звонил?

– Да говорю же, что нет, и телефон свой не оставил.

– Тогда вообще ничего непонятно! Так ты его не видела?

– В том-то и дело, что, нет. Я заехала на Соломенную Сторожку, мамуля прицепилась «Посмотри, как там…

– Про мамулю пропусти, я про нее и так все знаю.

– Так вот, я заехала на Сторожку и вдруг звонок…

– Стой!

– Ты что?

– Надо заказать по «Маргарите», чтобы лучше думалось.

– С утра, алкоголь?

– Скоро обед.

– Все равно, с алкоголем пора завязывать. Знаешь, я тут вычитала, что это очень плохо сказывается на сосудах. А у меня кожа тонкая и сухая. Видишь, какой румянец?

– Это ты к чему? Намекаешь, что у меня рожа бледная? – Обиделась Наташка.

– Совсем ты сбрендила! Я говорю о том, что у меня будут сосуды расползаться, появятся такие красные звездочки, а вот тебе это не грозит, – Наташка успокоилась. – Ладно, давай закажем по «Маргарите» заодно и перекусим. —

– Мне нравится ход ваших мыслей, – Лариска, запыхавшись, плюхнулась в кресло, – самое время подкрепиться, есть очень хочется. Может, спустимся в ресторан и пообедаем, как белые люди?

Предложение нам понравилось, и еще больше понравилось, что Лариска пребывала в прекрасном настроении, что в последнее время бывало не часто. В ресторане было довольно много народу, но наш столик в углу пустовал, и мы устроились за ним. Подошел Володя – Вы сегодня решили здесь пообедать?

– Да, – Лариска не стала открывать меню – Мне, пожалуйста, салат с рукколой и «Маргариту».

Я с сожалением оторвалась от изучения меню и покосилась на соседний столик, туда как раз принесли симпатичные горшочки. Интересно, что там. Я уже открыла рот, чтобы попросить мне того же, но Наташка вдруг поддержала Лариску. Пришлось быть солидарной с подругами.

– А теперь рассказывай про художника, – потребовала Наташка, когда Володя отошел.

– Да, мне тоже хочется про него кое-что уточнить, – вставила Лариска.

– Так значит, Лариске ты рассказала, а мне нет? – Тут же накинулась Наташка и сделала попытку обидеться.

– Я боялась, что ты все растреплешь, а это сюрприз.

– Когда это я трепалась? Про дискету молчала, про деньги тоже ни гу-гу. Петька до сих пор не знает, сколько денег было. – Наташка опять сделала попытку обидеться, но во время вспомнила, что в таком случае, она ничего не узнает, и обиду отложила до следующего раза. – Ладно, рассказывай, без меня все равно не разберетесь, – и приготовилась слушать. Я стала вспоминать, с чего начался разговор, но тетки за соседним столом отвлекали. Вытянув шею, я старалась разглядеть, что там в горшочках.

– Птичка! Сосредоточься!

Я вздрогнула и начала рассказывать

– Стой! – Перебила Наташка. – Как он сказал? По поводу заказа?

– Ну да, не перебивай! Черт! Забыла. Ах, да… Так вот, он сказал – «Я насчет заказа». Я удивилась, но вовремя вспомнила, что Саша хотел заказать мой портрет, а он сказал, что нужна фотография.

– Что за чушь? При чем здесь фотография?

– Да, я тоже удивилась и, кажется, спросила об этом.

– А он, что? —

– Не помню, в общем, не объяснил. Тогда я предложила нарисовать нас обоих, а он ответил, что это будет стоить дороже. Ну, это естественно, и я согласилась.

– А сколько стоит заказ? – Поинтересовалась Лариска.

– Не помню, вроде он не называл сумму, но, на всякий случай, я оставила ему аванс. Положила в конверт с фотографиями и опустила в почтовый ящик, как он велел. – Наташкины глаза загорелись, появился румянец, а нос прямо заострился от любопытства. Увидев ее физиономию, я развеселилась.

– Чего ты лыбишься? Тут черт знает, что происходит, а она посмеивается. Лучше вспомни, кто у вас квартиру снимал?

– Понятия не имею. Мамуля дала объявление, ей позвонил мужчина, попросил сдать на полгода и сразу заплатил деньги.

– А что за мужик?

– Да какая разница?

– Ну не скажи, – туманно заметила Наташка. – А мамуля твоя его видела?

– Что ты прицепилась к этому мужику? – Я стала раздражаться.

– Действительно, Наташ. При чем здесь жилец? – Недоумевала Лариска.

Наташка только хмыкнула и посмотрела на нас с чувством превосходства.

– Так, теперь и у второй мозги повредились

– Ты на что намекаешь? – Нахмурилась Лариска

– Значит так, – проигнорировала вопрос Наташка, – выясни у мамули, встречалась она с жильцом или нет, и как он выглядел.

Я стала всерьез злиться, так как прекрасно поняла, что под первой, повредившейся мозгами, она подразумевала меня. Нет, не буду плохо думать о подруге и лучше позвоню мамуле. Она очень удивилась моему вопросу и сразу забеспокоилась

– Лана, ты же сказала, что там все в порядке.

– Конечно, – успокоила ее

– А почему ты спрашиваешь? Там, что, что-нибудь пропало?

– Да нет, просто там осталась папка с какими-то справками. Я подумала, может, она ему нужна. У тебя есть его телефон?

– Кажется, нет, – мамусик замолчала, вспоминая и что-то бормоча под нос. – Он заплатил за несколько месяцев вперед…практически до Нового Года, а сам, по словам Марья Степановны появлялся там всего несколько раз….

– Подожди! – Я перебила ее. – Ты с ним встречалась?

– Да, то есть, нет.

– Так да или нет? – Иногда с мамусиком очень трудно.

– Я встречалась с его племянником. Такой приличный молодой человек. Он сказал, что квартира нужна его дяде. Тот развелся с женой и ему нужна на время квартира, пока он не купит себе другую. Свою он оставил жене. Такой порядочный мужчина, не то, что …

– Мамуль, значит, ты этого дядю не видела?

– Нет

– А как же он платил?

– Он хотел заплатить все деньги сразу, я, конечно, согласилась и попросила его оставить деньги Марье Степановне, а потом у нее забрала.

– А в квартиру ты поднималась?

– Зачем? Я решила, что это неудобно. Взяла у нее деньги и ушла. Вот и все.

– Значит, ты его не видела? —

– Да что мне на него смотреть? Марья Степановна ему квартиру показала и ключи отдала. Как же его теперь найти?

– Ничего, я позвоню Марье Степановне. Если в папке что-то важное, он сам объявится.

Мамуля вздохнула с облегчением и стала расспрашивать о домашних. Наташка делала знаки, чтобы я заканчивала, но, во-первых, это не так просто, а во-вторых, я не торопилась ей назло. В следующий раз не будет делать разные намеки. Пока мы с ней разговаривали, девчонки жевали салат и проявляли нетерпение.

– Значит, она его не видела? – Продолжала выспрашивать Наташка, едва я закончила разговор, глотнула «Маргариту» и одобрительно причмокнула.

– Она не видела, а Марья Степановна с ним общалась.

Я стала быстро поглощать зеленые тощие стебельки, заранее зная, что не наемся.

– Тогда звони ей.

– Да на черта я буду ей звонить?! Мне совершенно неинтересно, кто там жил.

– И напрасно… Хорошо, оставим на время жильца. Вернемся к художнику. Ты приехала туда случайно?

– Ну да – И я подробно передала наш разговор. В конце Наташка довольно хмыкнула – Мне все ясно, – и посмотрела на нас с сожалением – Неужели до вас не дошло?

– Девчонки, – не выдержала я, – а что это подают в тех хорошеньких горшочках?

– Птичка! Ты совсем дура или как?! – «Ничего себе вопросик – «Дура или как». И то и другое мне не нравится.

– Скажем так, возможно я не очень умная, но и дурой себя не считаю, – с достоинством ответила я. – И что такое особенное ты поняла?

– Господи! Это же очевидно!! Разве вы не догадываетесь, что это за заказ?

Лариска похлопала глазами – Ты что думаешь, что это … – И замолчала, зажав рот рукой и в ужасе уставившись на меня.

– Так, – обиженно произнесла я, – теперь и ты. Может, объясните, в чем дело? —

Но объяснять они не торопились и вообще на время забыли про мое присутствие.

– Этого не может быть

– Все точно. Она приехала случайно, ей позвонили и поинтересовались заказом.

– Ну и что? Речь шла о портрете. Ведь она сказала нарисовать двоих. Если бы это был не художник, он удивился бы и понял, что говорит не с заказчиком.

– Просто у них жаргон такой! А может, он в первый раз на дело пошел.

– Да кто он-то? – Не выдержала я. Они обернулись, выражение их лиц мне как-то не понравилось.

– Н-да, как говорится, у нее был хороший склад ума. Жаль, что пустой. – Все-таки она сволочь. Так и норовит какую-нибудь гадость сказать. Наташка наклонилась вперед и загробным голосом произнесла

– Это киллер

– Кто?!

– Художник.

– Ты что, сумасшедшая? Все! Хватит ерунду пороть! Я уже жалею, что тебе все рассказала, только зря мамулю разволновала. – Я поднялась, намереваясь уйти, и вопросительно посмотрела на Лариску, ожидая от нее того же, но она в задумчивости пялилась на пустую тарелку. – Ларис, ты идешь?

– Знаешь, Птичка в ее домыслах что-то есть.

– Домыслах?! – Взвилась Наташка – Тогда скажи ты, что думаешь, умница наша!

Я уселась на место и ждала. Лариска, не спеша, допила «Маргариту», повертела пустой бокал и начала

– Да, мне тоже эта история показалась довольно странной, но с киллером ты явно переборщила. Это действительно был художник, просто он, как и все творческие люди, несколько неадекватно мыслит, а возможно он тебя с кем-то спутал, разговор какой-то странный вышел.

– Угу, и рисует по фотографии, не встречаясь с клиентом. Хотя, казалось бы, чего же проще? Тебе заказывают портрет, дают адрес… Стой! Ты какой ему адрес дала?

– Как какой? Свой, конечно, – обиделась я. – Я подумала, что не могу все время сидеть на Соломенной Сторожке и ждать его звонка.

– Она подумала, – с издевкой сказала Наташка, – она даже наряд себе придумала очень эффектный – белое платье с алыми розами. Впрочем, и темненькое с белыми цветочками тоже неплохо будет смотреться. В гробу будешь лежать, как конфетка.

Я часто заморгала. Вот так фокус. На что это она намекает? Это уж слишком!

– Прекрати издеваться! – Заорала я. На нас стали оглядываться. Я быстро встала из-за стола и поспешила к выходу. Черт меня дернул все рассказать. Наташка просто завидует, ведь не ее же портрет заказали. Да, мне самой эта история покоя не дает, но такое напридумывать … Сегодня же спрошу у Саши, заказывал он мой портрет или нет. В кабинет вошли девчонки. Морды серьезные и немного виноватые.

– Если вы опять начнете всякие глупости говорить, то лучше не старайтесь, я уезжаю домой.

– Птичка, ну что ты разошлась? – Миролюбиво начала Лариска. – Мы же тебе добра желаем. Давайте спокойно разберемся. Наташка меня не убедила, смущает, что он назвал свое имя. Ведь он сказал, как его зовут? Да?

– Да. Ваня.

– Ну вот. Разве стал бы киллер называть свое имя?

– Много вы знаете про киллеров, у каждого свой стиль, – возразила Наташка.

«Нет, она меня уморить решила. А вообще это даже интересно, пусть развлекается».

– Мне непонятно, – продолжала Лариска, – если там снимал квартиру мужчина, почему художник или киллер не удивился, услышав женский голос?

– Объясняю, – Наташка сдвинула брови и уставилась в одну точку, что означало активную работу мыслей. – Возможно, эту квартиру специально сняли для того, чтобы заказы делать, а киллеру просто дали номер телефона, сказав, чтобы тот позвонил, и ему сделают заказ, а кто будет заказывать, мужчина или женщина, никто не знал

– Теперь вернемся к парню, что подъехал к тебе на лыжах. – Лариска была очень серьезна. – Ты сказала, что художник…

– Киллер, – поправила Наташка.

– Ты можешь помолчать! Я предпочитаю называть его художником. Так вот, ты сказала, что лыжник своей речью напомнил художника.

– Да, это так.

– Если это один и тот же человек, то я… Ничего не понимаю! Глупость какая-то получается. Если он художник, то зачем стал говорить про угрозы?

– Про убийство, между прочим, – вставила Наташка.

– А если он киллер, то для чего предупреждать? И причем здесь Наташа?

– Лариска задумалась и вдруг вспомнила – Птичка, а что он говорил, когда позвонил во второй раз, когда Наташка его с Машей перепутала?

– Ого! – Влезла Наташка. – Выходит, я тоже с ним общалась?

– В тот раз у меня сложилось впечатление, что он меня отговаривает. То есть, он предлагал еще подумать и не торопиться.

– Ну вот, все сходится. Разве настоящий художник будет уговаривать клиентов не торопиться и вообще отговаривать. Чего ради? Как хотите, но это киллер. Только какой-то неправильный, а может, это его первый заказ, и он сам боится.

– Что же это выходит? – Пролепетала я.

– Слышала такое выражение «заказать человека»?

– В каком смысле? Убить? – Мне все еще не верилось в происходящее. Сейчас Наташка рассмеется и скажет, что это была шутка, на всякий случай я улыбнулась, но меня не поддержали. Черт! Черт! Как же он сказал? … Так, так, так… Я закрыла глаза, вспоминая тот разговор. «Насчет заказа… попросила двоих… тогда две фотографии… положить в почтовый ящик. Но я же сказала нарисовать. Что же он не понял?

– Если Наташка права, то я заказала саму себя… И Сашу. – Прошептала я и без сил откинулась в кресле.

– Погоди, пока не падай в обморок, все страшное еще впереди, – оптимистично пообещала Наташка.

– Отлично подбодрила, – проворчала Лариска.

– Девчонки, я не хочу умирать, – скривилась я, собираясь заплакать.

– Знаете что, давайте еще по «Маргарите» закажем. – Наташка стала набирать телефон, но Лариска возразила

– Ты что? Нам же скоро уезжать. Давайте лучше закажем десерт.

Она права, что толку плакать и лишаться чувств, тем более чувство голода точно осталось. Вот сладенького захотелось. Десерт мы ели сосредоточенно и молча

– Интересно, почему после сладкого всегда хочется чего-нибудь солененького? Задумчиво спросила я, облизывая ложку.

– Может, икорки заказать, – нерешительно предложила Лариска.

– Вы две извращенки, – изрекла Наташка, но, подумав, сказала, что, пожалуй, икорка не повредит, и позвонила в ресторан.

– Закажи заодно и то, что в горшочках подавали.

– А что в них подавали? —

– В том-то и дело, что я не знаю, а попробовать очень хочется. Наверняка что-то вкусное – Я быстренько соединилась с рестораном и заказала три горшочка – Володя, те, что ты подавал на соседний стол, – пояснила ему на всякий случай. Горшочки появились через пять минут.

– Интересно, что там такое, – принюхалась Наташка и заглянула внутрь. – Сверху греночка лежит. Очень аппетитно. – Она подцепила гренку руками и стала жевать. Мы последовали ее примеру. Гренки были вкусные, а остальное …

– Что это за дрянь? – Лариска сдвинула брови. – Кабачки, морковка, тыква. Тьфу! Жри сама эту гадость! В кои веки нарушила диету, и ради чего?

– Откуда я знала, что это такое? – Оправдывалась я – Наверняка изобретение Платониды, а выглядело очень привлекательно. Ничего, сейчас исправим, – я опять позвонила в ресторан и попросила принести икру, запеченную форель и бутылку красного вина.

– Мы за рулем, – напомнили девчонки.

– Вы что, забыли? У меня теперь охранник. Оставим машины здесь на стоянке и поедем вместе с ним. О, Володя уже все принес.

Он все красиво расставил, открыл вино, забрал эти дурацкие горшочки и удалился. Я посмотрела на стол и загрустила

– Птичка, ты что?

– Я думаю, когда еще придется так посидеть.

– Послушай, не раскисай раньше времени, лучше подумай позитивно.

– Знаешь, как представлю, что придется рассказать Саше… – Девчонки сочувственно вздохнули. —

– Расскажи лучше Юре, все равно без него не обойтись, – рассудительно заметила Лариска.

– Ну, уж нет! Представляете, как он будет издеваться надо мной!

– Правильно, – поддержала Наташка. – Не будем никому говорить, сами разберемся.

Мы строили разные предположения, незаметно уговорили бутылку вина и заказали «Текилу».

– Нет, это очень крепко, – запротестовала Лариска

– Ты что не знаешь, что градус понижать нельзя? – Наташка с видом знатока разлила «Текилу», лизнула соль с руки, выпила и закусила лимоном. Мы храбро последовали ее примеру.

– А что? Жизнь-то налаживается. – Я быстро разлила по второй. Лариска стала отнекиваться, а потом, задумавшись, выпила. – Ой! Сегодня же Витька из командировки приезжает.

– Да ну их, этих мужей. – Отмахнулась Наташка – Давайте лучше выпьем за детей

– За детей – это святое, – Лариска лизнула соль, залпом проглотила «Текилу», схватила лимон и сморщилась. Мы с Наташкой не заставили себя упрашивать, потом мы пили за родителей, за дружбу, а дальше уже плохо помню, за что мы пили, но тосты говорили хорошие, прямо слезу вышибали. Я опять забыла, как зовут моего охранника, но Наташка вспомнила. Каким-то образом мы загрузились в машину. Доехали с ветерком и с песнями. Горланили во всю мощь своих легких. Олег, вначале неодобрительно взиравший на нас, после Наташкиных шуточек стал посмеиваться и даже пытался подпевать. Наши мужья стояли все вместе, поджидая нас.

– По-моему, – пора отключиться, – сказала я, увидев Сашину недовольную физиономию. Девчонки, как, оказалось, были со мной солидарны. Нас подхватили, как молодые саженцы, разнесли по домам и уложили. Ночью начались страдания, я сидела в обнимку с унитазом и мучилась головной болью. Уснула только под утро.

– Хватит притворяться, ты же не спишь, – услышала Сашин строгий голос. Я поняла, что пора проснуться и со стоном открыла глаза.

– Сашенька, принеси, пожалуйста, сочку, лучше апельсинового. – Но муж не бросился за соком и взирал на меня строго и несколько брезгливо. Последнее меня особенно встревожило.

– Светлана, – противным голосом начал он, – где это ты так напилась и по какому поводу? – «Светлана. Гм… Плохое начало. А где я напилась, прекрасно помню».

– Мы были в клубе…

– Я знал, что этот дурацкий клуб до добра не доведет. – Саша стал нервно прохаживаться – А если бы тебя увидел Владимир? Просто позор! Его мать тащат, как куль с … – он запнулся, а я приподнялась на кровати, не веря, что он может это сказать….с отбросами, – наконец, выговорил он. Это, конечно, не то, что я ожидала услышать, но сказать такое? Мне?!

– Что?! Куль с отбросами?! – Я резко села, в голове сразу застучало и замутило, непроизвольно схватилась за голову, но возмущению не было предела. Так меня назвать?! Как будто лучшего сравнения не нашлось. Я схватила халат и, молча отодвинув мужа, пошла вниз.

– Извини, я не то хотел сказать, – он выскочил за мной. Вспомнив про хорошую осанку, я выпрямила спину и вздернула голову, при этом опять оступилась и чуть не полетела вниз. Что же это такое? Как только пытаюсь придать себе достойный вид, сразу же спотыкаюсь. Никакой тренировки. Саша поддержал меня за локоть, но я выдернула руку и, старательно держа осанку, вплыла на кухню. Бабушка невозмутимо посмотрела на нас

– Вы сегодня припозднились, Владимир с няней уже гуляют. Лана, выпей сок. —

Я с жадностью припала к бокалу. Одна бабушка меня понимает, а этот … коварный змей…

– Птичка, хочешь чаю? – Змей излучал заботу и доброту. Заварил зеленый чай, подвинул мне чашку.

– Спасибо – Надо сохранять хорошую мину.

– А все-таки, по какому поводу вчера были посиделки? – Змей гипнотизировал меня взглядом и показывал свою гнусную сущность. Я проигнорировала вопрос, но бабушка тоже проявила интерес

– Ланочка, вы вчера немного задержались, наверное, что-то отмечали?

Сразу видно интеллигентного человека.

– У нас был повод, – туманно начала я – и тосты были очень хорошие. – «Про тосты я зря ляпнула». Саша фыркнул, залпом допил чай, достал зазвонивший телефон – Да, Юра уже иду, извини, что заставил ждать. – При этом сверлил меня взглядом. – Ладно, вечером поговорим. – Он встал, машинально наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но я уклонилась. Не надо мне таких поцелуев. И потом остался еще куль с этими, как он это назвал.. Ах, да, с отбросами. Ну, погоди у меня.

– Что-то случилось? – Бабушка села рядышком – Если не хочешь, не говори, давай чаю выпьем с печеньем. Вчера Валентина Петровна испекла изумительное печенье. Я когда-то его пекла, но забыла рецепт. Попробуй. – Она пододвинула вазочку с печеньем. Я только вздохнула

– От печенья пока воздержусь. —

– Ну что ж, – она пожала плечами и налила чай. – Звонила Лариса, кстати, голос у нее был совершенно больной. Кажется, она нездорова.

– А Наташка?

– Натали забегала узнать, как ты себя чувствуешь, но ты еще спала.

– Мы вчера напились – Выдала я, а бабушка поперхнулась.

– Все бывает, – она ободряюще похлопала меня по руке, и мне тут же захотелось заплакать, так жалко себя стало. – Ничего, mon chere, все пройдет, помиритесь.

– Да– а, – тоном обиженного ребенка возразила я, – он обозвал меня.

– Саша? Обозвал? Не может быть!

– Он назвал меня куль с отбросами, – я захлюпала носом и полезла за салфеткой.

– Как? – Ее брови смешно поднялись.

– Куль с отбросами. – Странно, повторив, мне вроде бы смешно стало. Я улыбнулась.

– Боже мой, как он мог? – Она искренне сочувствовала.

– Бабулечка, не переживайте так, – я обняла ее и весело продолжала, – вообще-то даже смешно. Правда? Куль с отбросами! Ха-ха-ха!

Она в изумлении посмотрела на меня, но через некоторое время тоже стала смеяться. По забывчивости я слопала печенье, потом вспомнила, что меня тошнит, прислушалась к себе – вроде, пронесло.

– А вы видели, как он вчера меня нес? – Бабушка кивнула – Это было ужасно?

– Напротив, я бы сказала, романтично. Он нес тебя на руках, нежно прижимая к груди, правда, наверху чуть не уронил. – Я представила себе эту картину и опять засмеялась

– Но повод-то был достойный? – Допытывалась Ольга Андреевна. Вот этим она очень напоминала Наташку. Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

– Было очень весело, – это все, что я могла сказать и потерла голову – да, мы пели песни.. Это уже в машине… в ресторане пили вино… А что мы ели?… В горшочках оказалась полная туфта…Пили «Текиллу».. Градус нельзя понижать… – Бабушка смотрела на меня в недоумении. Я сама недоумевала. Чего ради мы напились? Ни черта не помню! Действительно позор. У меня просто провал памяти. Помню горшочки с чем-то несъедобным, потом мы пили «Текилу» и в машине горланили песни. Господи! В честь чего мы пили? Я закрыла глаза и попыталась вспомнить. Раздался звонок в дверь, и бабушка, посмотрев в телевизор, сообщила – Это Натали.

– Головка бо-бо, денежки тю-тю? – Наташка была веселая и румяная с мороза.

Критически на меня посмотрела и значительно произнесла

– Знаешь, красивая женщина радует мужской взор, а некрасивая – женский.

Я нахмурилась, соображая, на что это она намекает, а она продолжала, не давая мне сосредоточиться

– Погодка – блеск. Сейчас бы на лыжах… – Она мечтательно потянулась. Я покосилась на нее. Вид абсолютно нормальный, как будто и не пила вчера с нами. Интересно, а как там Лариска. Словно прочитав мои мысли, она сказала – Лариска, между прочим, еще не встала, то есть она проснулась, но подняться не может. —

Бабушка предложила ей чай.

– Сидите, сидите, я сама налью. О, какое печенье вкусное. Покупное?

– Это Валентина Петровна испекла.

– Передайте ей огромное мерси. Очень вкусно.

Глядя, как она уминает печенье, я тоже потянулась к вазочке.

– Наташ, тебя Петька ругал? – Печенье прямо таяло во рту.

– За что? – Искренне удивилась она

– Ну, за вчерашнее.

– Вот еще

Я вздохнула

– А тебе досталось? Да?

– Не то, чтобы досталось, но разговор вышел неприятный. Самое главное, я забыла, по какому поводу мы пили?

Наташка заерзала и бросила взгляд на бабушку, та сразу поднялась, собираясь уйти, но я попросила ее остаться. – У нас все равно нет от вас секретов.

– Птичка, собственно повода, как такового не было. Когда нам принесли горшочки, ты испытала страшное разочарование.

– Просто я весь вечер думала, что там такое.

– Как говорится, не так сладок обед, как мысли о его предвкушении

– Натали, где вы берете эти сравнения? – Засмеялась бабушка

– К сожалению, это не я придумываю, вычитываю в журналах. Правда, смешные? Ольга Андреевна, как бы нам Лариску выманить сюда? Людмила Ивановна после вчерашнего ее к нам не пустит, а мы ее побаиваемся еще с детских лет. —

– Попробую ее соблазнить прогулкой.

Бабушка живо поднялась и позвонила Ларискиной матери.

– Все в порядке, через десять минут встречаемся с ней на улице, – радостно сообщила она нам и пошла собираться.

– Очень хорошо, что ее не будет, это все не для ее ушей, – тихо процедила Наташка.

– Да? – Не поверила я. Что же такое вчера произошло? Наташка подошла к окну

– Так, они встретились и пошли к лесу, – комментировала она, – а вот и Лариска показалась и прямехонько к нам. Открывай дверь.

– Это вы подговорили Ольгу Андреевну, чтобы она мамку увела? Молодцы! – Ого, похвала из уст подруги бывала крайне редка. – Девчонки, я тут все думала, чуть башку не сломала, как нам на киллера выйти.

– На кого? – Изумилась я.

– На киллера твоего, ну, который художник. – У меня челюсть отпала. Ничего себе, какие дела творятся, а у меня провал памяти. – Что ты таращишься, как будто первый раз об этом слышишь? – Набросилась на меня Лариска и прошла через гостиную в зимний сад. – Как тут мои щеночки поживают? Дейзи, Дейзи, хорошая, я не буду трогать, только посмотрю.

Дейзи забеспокоилась, но даже не заворчала. Щенки были необыкновенными. Такие хорошенькие и смешные.

– И долго вы будете со щенками возиться? Между прочим, время идет, а тут еще заказчица память потеряла. – Недовольно влезла Наташка.

– Ты что, правда, ничего не помнишь? – Недоверчиво заворчала Лариска и позвала нас в гостиную.

– Вообще я помню, что мы напились, потом эти горшочки несъедобные, песни горланили – это я помню. А по какому поводу, хоть убей

– Это тебя наши друзья посетили, Клим и Макс, – Наташка сделала невинные глазки

– А эти откуда взялись? Вроде у нас не было таких друзей? – Пробормотала я, наконец, до меня дошло. – Вот сволочь!

– Собственно повода не было, – начала Лариска. – Просто выяснилось, что тебе звонил киллер, а ты решила, что это художник

– Стоп! Я вспомнила. – Наморщив лоб, я пыталась что-то оживить в памяти, помогая себе рукой, как дирижерской палочкой. – Мне позвонил художник, то есть, я так подумала, потому, что Саша был загадочный …-

– Давай лучше я напомню, – встряла Наташка и пересказала разговор с художником. В конце я все вспомнила и загрустила, невозможно было представить, чтобы я так вляпалась.

– Все-таки, здесь что-то не так, – заявила я, – получается киллер какой-то недоделанный. Таких не нанимают.

– Каков заказчик, таков и киллер, – философски заметила Наташка, чем, прямо скажу, меня очень обидела. Кому приятно сознаваться в своей глупости.

– Не обижайся, – Лариска взяла печенье и закатила глаза от восторга, – надо рецепт списать. А по поводу киллера вышла ошибка. Он, видимо, должен был позвонить заказчику и что-то уточнить или подтвердить, так как уже звонил по этому телефону. Так? – Я кивнула и, глядя на Лариску, почему-то захотела есть.

– Девчонки, давайте поедим чего-нибудь, прямо засосало под ложечкой. —

– Сейчас омлет забабахаю с оливками и грибочками, – предложила Наташка и тут же полезла в холодильник. Когда все продукты были найдены, она быстренько соорудила омлет. Мы, не отрываясь, следили за ее действиями. Говорить не хотелось. И только, когда Наташка торжественно разложила омлет по тарелкам, вернулись к разговору.

– Я думаю, ваш квартирант и был заказчик. Сделал заказ и смылся. – Наташка опять вскочила и отклячив зад, искала что-то в холодильнике. Наконец, вытащила банку пива и торжественно поставила ее на стол. – Вот, чего нам не хватало! – Она тут же достала стаканы и разлила пиво. Мы даже не сопротивлялись, а после первого глотка поняли, что это именно то, что доктор прописал. Пошло отлично, и сразу появилась ясность мысли.

– Между прочим, квартирант там уже не жил, – вспомнила я, – хотя деньги заплатил до конца года.

– Но киллер почему-то этого не знал. Первый раз он точно говорил с заказчиком… – Наташка подняла палец, что-то соображая. – А вдруг он просто ошибся номером? А ты, не уточнив, что за заказ, сразу согласилась. В любом случае, надо поехать на Соломенную Сторожку и поговорить с Марьей Степановной. —

– А я считаю, что надо поговорить с Юрой, – вредничала Лариска.

– Ларис, я тебя умоляю, не надо с Юрой.

– Она насупилась и хмуро спросила

– Тогда скажите лучше, как вы думаете связаться с киллером? – Мы уставились на нее. – Вы что не соображаете, что его надо остановить, иначе он выполнит свой заказ?

– Боже мой, – застонала я, закрыв лицо руками. – Что я наделала? – Мне хотелось плакать, но я не могла определиться, что мне оплакивать: мою будущую кончину или мою глупость? Плакать как-то расхотелось. Черт! Я вспомнила

– Девчонки! Он же сказал, чтоб я подумала, а он позвонит. Понимаете, он будет звонить!

– Это замечательно, – Наташка со скоростью звука все смела с тарелки и жадно шарила глазами по столу. Не обнаружив больше ничего съестного, она вздохнула, – но все равно нельзя успокаиваться. Надо искать заказчика. —

– Сегодня день пропал, а завтра я с утра поеду на Соломенную Сторожку. И вообще, зря вы меня напугали, не все так страшно.

Я приободрилась, встала и позвала их в бильярдную покурить, в зимнем саду теперь нельзя – там щенки. Но, спустившись вниз, Наташка предложила

– Раз день пропал, предлагаю сделать что-нибудь полезное, например «быть женщинами». – Мы сразу вспомнили, как это было в первый раз, и стали хохотать, но предложение поддержали.

– Только без слабительного. Птичка включай сауну. Сейчас парнемся, поплаваем, сделаем маски – куда, как с добром. —

Пока я готовила баню, Наташка занялась масками. Увидев внушительную горку грязной посуды, образовавшейся в результате ее деятельности, я состряпала недовольную рожу, но вовремя вспомнила свое недавнее приобретение – посудомоечную машину и быстренько все туда поставила. Кстати, девчонки это чудо техники еще не видели, заодно и продемонстрировала. Наташка тут же загорелась, а Лариска пока не решалась. – Мамка, наверное, не согласится.

В парной лежали молча, только иногда кряхтели, потом выскакивали под душ и в бассейн. После двух заходов мы с Лариской улеглись на банкетках, а Наташка делала нам маски. Когда с нами было покончено, занялась собой.

– Господи, – прошептала Лариска, – хорошо-то как.

– Липота, – откликнулась Наташка и сладко потянулась.

Мне лень было говорить и шевелиться. Я лежала, закрыв глаза, и мечтала, как мы с Сашей поедем в Лондон. Он обещал, ведь в прошлый раз мы почти ничего не посмотрели. А, может быть, попадем на скачки? У меня по морде что-то потекло. Слизнула, вроде съедобное.

– Наташ, из чего маска?

– Тыква, авокадо, сливки. Эффект потрясающий, вот увидите. – Она помолчала и спросила – Ларис, Витька сегодня задерживается?

– Нет. С чего ты взяла? Он же только из Тулы приехал. Соскучился.

– Странно, Петька сказал, что они вечером должны куда-то пойти. Он приоделся и даже надушился.

– Не удивлюсь, если Петенька кое-куда намылился. Ему надоели, наверное, твои выкрутасы. – Я приоткрыла один глаз, Наташка пребывала в задумчивости, потом тряхнула головой – А, это все ерунда. Девочки! Пора смываться. —

День прошел, нельзя сказать, что зря. После обеда я поиграла с Владимиром в паровозики, а потом приготовила ужин, правда без вдохновения, потому что вспомнила про обиду. Она еще была свежа. Этот куль не давал мне покоя. Саша приехал не поздно, за ужином обращался ко мне, как ни в чем ни бывало. Отвечать не хотелось, но я решила, что это будет невежливо, во всяком случае, по отношению к другим. Сама несколько раз была в гостях, когда хозяева были в ссоре и всячески подчеркивали свои взаимоотношения, а окружающие при этом не знали, как себя вести и вообще чувствовали себя очень неуютно. Я, как интеллигентная женщина, отвечала ему с улыбкой. Бабушка смотрела на меня с одобрением, а Саша, кажется, растерялся и разливался соловьем. Вспомнил анекдоты, какие-то смешные истории, мы мило провели вечер.

– Птичка, ты что заснула? – Тормошил меня муж, а я старательно притворялась спящей.

– Что ты хочешь? – Я повернулась к нему. Он все-таки очень привлекательный. Вот сейчас после душа волосы слегка мокрые и немного вьются, глаза в каких-то крапинках и смотрят нежно. И весь он такой родной и любимый. Я вздохнула, нет, надо продержаться. Лучше вспомню, как он меня обозвал и разозлюсь. Он полез целоваться, но я отстранилась.

– Что с тобой?

– Я ничего не забыла.

– Что не забыла? – Такое впечатление, что он уже ничего не помнит.

– Саша, я не забыла, как ты меня сегодня обозвал, – и для убедительности села на кровати. Он сразу разозлился – А я не забыл, в каком состоянии ты пришла домой. —

– У меня был серьезный повод.

– Да? Это интересно. Может, сообщишь, какой? – Я открыла уже рот, но тут же захлопнула. Правда, что я ему скажу? Про киллера? Что я сделала заказ на себя и на него? Даже страшно подумать, что тогда будет. Я резко отвернулась, а Саша неожиданно погладил меня и сказал – Извини, Птичка. Я весь день думал, как я тебя обидел. Конечно, я не прав. – Я повернулась и стала целовать его. Какой он замечательный, добрый и интеллигентный, вон переживал весь день, пока мы тут маски делали, а я его заказала. Господи помилуй …


Наташка сидела рядом подозрительно молчаливая, Лариска с утра пораньше укатила в клуб, а мы решили съездить на Соломенную Сторожку. У Наташки запищал мобильный.

– А, это ты? – По-моему в голосе было разочарование. – Почему не рада, просто дел выше крыши. Нет, сегодня не получится. Завтра…. еще не знаю. Нет, лучше я сама тебе позвоню. Пока. —

Интересное кино, кажется, ее роман будет без продолжения. Еще неделю назад она вся загоралась от этих звонков, а теперь «дел выше крыши». Наташка покосилась в мою сторону, видимо, ожидала вопросов, но я молчала. Надо знать Наташку, долго все равно не выдержит. И точно она поелозила немного, потом вздохнула

– Ну, как тебе маска? Понравилась? – «Недолго мучилась старушка».

– Очень, особенно Саше понравилась, он сказал «ты сегодня прямо вся светишься». А Петька что-нибудь заметил?

– А Петька пришел в два часа и сразу же завалился спать. – Она повернулась ко мне – Представляешь, он был не пьяный и что-то стонал себе под нос

– Стонал? Заболел, что ли? —

– Ну, в смысле пел. Что ты не знаешь, как он поет? «Этот стон у нас песней зовется». И настроение у него было хорошее. Прикинь? С чего бы это?

– А где он был?

– Вот еще! Буду я спрашивать! Мне совершенно все равно, где он был. И сегодня, между прочим, вырядился как дурак и обрызгался каким-то немыслимым порфюмом. Откуда только его взял? Я не покупала. – Последние фразы она пробормотала, соображая, что-то про себя. Вот так фокус! А мы хотели, чтобы на Петьку хоть кто-то обратил внимание. Неужели нашлась такая? А может, это он нарочно для Наташки старается. И ведь помогло, на свидание уже не торопится. Надо бы еще подогреть ее.

– Да, в последнее время Петька выглядит так импозантно. – Здорово я ввернула, так мне это слово нравится, а говорить некому. Один раз Саше сказала, один раз Юре. И для Петьки не жалко. – Кстати, знаешь, наша продавщица Галя про него несколько раз спрашивала. – Наташка недоверчиво вскинула глаза. – Да, говорит, что же Петр Алексеевич не заходит, так он мне нравится, такой видный мужчина. – Наташка фыркнула, но не возражала. Очень хорошо, как говорится, посеяла семена сомнения в ее душе. Нет, вроде какие-то другие семена сеют, но додумать я не успела, мы подъехали к дому.

– Девчонки! И Наташенька и Светочка! А где же Лариса? – Марья Степановна крутилась вокруг нас, причитая и радостно охая.

– А вы, как всегда, на боевом посту. Просто молодец! – Похвалила Наташка.

– А как же? Слежу за порядком. Вот вчера у почтовых ящиков Сережка из пятой квартиры с замками чевой-то мудрил. Ну, я его приструнила, как положено …

– Марья Степановна, – прервала ее Наташка, – собственно мы специально приехали с вами поговорить. -

– Да, – вставила я, – кое-что выяснить хотели.

– Чего? – Мгновенно подобралась бабулька и с любопытством уставилась на меня.

– Вы нашего жильца видели?

– Неужто пропало чего?

– Да нет, – отмахнулась я, – даже наоборот.

– Это как?

– Он оставил кое-что, а я не знаю, как теперь ему передать.

– А– а, – протянула она разочарованно, видимо, ее огорчил этот факт. – Ежели, что оставил, непременно заявится.

– Марья Степановна, может, он вам телефончик оставил? – Со слабой надеждой спросила Наташка.

– Ничего он мне не оставил, – она поджала губы, – даже не соизволил зайти.

– Как!? – В один голос воскликнули мы.

– Больно гордый, только очкастого посылал, а сам ни-ни.

– Какого очкастого?

И Марья Степановна поведала нам, что деньги ей передал молодой парень в очках «очень вежливый и аккуратный», хорошо одет и выбрит чисто, не то, что некоторые. Ходят патлатые и с недельной щетиной

– Модно, говорят, со щетиной ходить, – она стала развивать эту тему, а мы, переглянулись, окончательно потеряв надежду что-нибудь узнать, и придумывали предлог, чтобы остановить словоохотливую старушку.

– И еще, я вот, что подумала, – неожиданно произнесла она, когда я уже открыла рот для прощания. – Никакой он ему не дядя.

– Кто? – Удивилась я внезапному скачку ее мысли.

– Ну, жилец ваш.

– Та-ак, – протянула Наташка, отодвигая меня на задний план, и совершенно немыслимым тоном продолжала. – А на каком основании вы сделали подобное умозаключение?

Вот зараза, как она это лихо ввернула, прямо как следователь. Марья Степановна немного поморгала, набрала воздуха и понесла

– Умозаключение такое вышло потому, что когда я шла от магазина, увидела огромный лимузин, почти, как у Саши твоего, только поменьше и цвет у него темный. Из него сразу же выскочил этот культурный и дверцу побежал открывать. А тот вышел, махнул рукой, мол, дальше ехай и направился к нашему дому. Я сразу поняла, что это жилец ваш и поспешила за ним, но не успела, уж больно прытко тот шагал и сразу – хмыльк в подъезд. После него прямо благовоние стояло. Вот я и подумала, что парень энтот никакой ему не племянник, а подчиненный. Стал бы так племянник перед дядей прыгать. Хотя, конечно, – она что-то посоображала про себя, – если он ему наследство завещал…. Да с другой стороны, чего б ему помирать, человек-то, сразу видно, не старый.

Мы поблагодарили бабульку и прытко побежали в подъезд. В квартире было все по-прежнему. Наташка, как заправский сыщик, стала рыскать по всем углам. Ничего не обнаружив, плюхнулась в кресло напротив и уставилась на меня.

– Ну что ты сверлишь меня взглядом, и так тошно, – не выдержала я.

– Птичка, соберись, и еще раз все осмотри.

– Да что тут осматривать? Я в прошлый раз все осмотрела. Ничего тут нет! Ни одной бумажки! – Слезы были близко. Нет, так нельзя. Наташка права, надо собраться, вернее сконцентрироваться. Я подошла к столу и стала перебирать книги.

– Вспомни, может тут какая-нибудь книжка не твоя? – Подала голос Наташка.

– Да все тут мое. Только папка Сашина появилась, наверное, забыл, когда приезжал сюда, надо захватить ее с собой, может, там, что нужное.

– Ну-ка, дай взглянуть, – она взяла папку и открыла ее. – Ты уверена, что это его папка?

– Здрасьте, приехали! Что же я его папку не узнаю? Видишь, в углу логотип. Это я, между прочим, его придумала. —

– Подумаешь, логотип! Что, у одного твоего Саши такая папка?

– Ну, не одна такая, но у рядовых сотрудников точно нет, только у руководителей.

– О! – Наташка подняла указательный палец и многозначительно на меня посмотрела. – Это уже кое-что.

– Что? – тупо переспросила я.

– Шевели мозгами! —

Я пошевелила, ничего на ум не шло, но, на всякий случай я придала своему личику глубокомысленный вид. Наташка влезла в папку и перебирала бумаги – А вот это уже интересно! – Она вертела в руках отрывной блокнотик. Я подошла поближе.

– Смотри, это чей телефон?

– Мой, конечно, ну этот, старый. Ты что, забыла?

– Я-то не забыла, вот странно, что Саша забыл, ведь ты же без конца трындишь, какая у него феноменальная память. «У моего Сашеньки замечательная память, он ничего не забывает» – передразнила меня Наташка довольно противным голоском.

– Это правда, память у него очень хорошая, – подтвердила я.

– Просто феноменальная, – продолжала ехидничать Наташка. – Да? А тогда зачем он телефон записал?

Я не выдержала и вырвала блокнот

– Чтоб ты знала, это вообще не Сашин почерк. Теперь успокоилась?

– И что это значит?

Вот пристала. Что значит? Что значит? Откуда мне знать? Но вслух сказала

– Все, что угодно. Возможно, это Юрина папка. Хотя, нет … – Я опять стала изучать блокнот. – Слушай, это не Юрин почерк. У меня в сумке должна валяться записка, он как раз недавно мне тут что-то нацарапал. – Я лихорадочно стала рыться в сумочке. Конечно, с первого раза ничего не нашла. Пришлось все вытряхивать. – Вот она!

Наташка вырвала ее у меня из рук – Что это такое? «Не забудь. Охранника зовут Олег. Не наделай глупостей» Вот черт! А где охранник? – Мы подошли к окну и пытались что-то рассмотреть, но с двенадцатого этажа плохо было видно, тем более, пошел снег, и все машины припорошило, так что сверху они были одинаково белыми.

– Слушай, а где мой охранник? Он нам так подпевал хорошо. – Я мечтательно закатила глаза.

– Наверное, тебе его заменили. Ладно, давай вернемся к нашим баранам. Значит так, блокнот не Сашин, почерк не его, и папка, соответственно тоже не его. Возникает вопрос – чья?

– Хороший вопрос. Только, как это выяснить?

– Так, разбираем очень тщательно все бумаги, может, что-нибудь проясниться. -

С этими словами она вытащила все из папки. – Вот интересно, а как зовут его тещу, Саша помнит? Видишь, напротив телефона ее имя, отчество.

– Я же сказала, что это не Сашин почерк. Черт! Кто же это записал? – Я таращилась на запись и лихорадочно стала листать страницы, только в самом конце очень мелко был записан еще один номер и буква Ч ну, и дальше какие-то каляки.

Наташка уткнулась носом в блокнот

– Ты знаешь этого Ч?

– Что за глупости! Конечно, нет! – На душе стало тревожно.

– Это точно не Саша писал?

– Дура! Что я его почерк не знаю? А это «Ч» вообще другой рукой написано.

– Левой?

– Ты что, издеваешься? Просто другой человек писал.

Наташка отобрала у меня блокнот и дотошно сравнивала записи.

– А может этот «Ч» и есть киллер? – Она в задумчивости стала расхаживать по комнате. – Смотри, что получается. Папка не Сашина, – я утвердительно кивнула. – Кому принадлежит, мы не знаем. Предполагаю, что вашему жильцу. Помолчи, пожалуйста, – остановила мои возражения. – Допустим, ваш жилец захотел снять квартиру и записывает в блокноте ваш телефон и имя твоей матери, а вот другой человек записывает свой телефон и подписывается «Ч». – Она замолчала и задумалась, а я совершенно некстати вспомнила про Сашу. Какой он все-таки милый, интеллигентный, как он попросил прощения, и у нас была ночь любви…

– Нет, это черт знает, что такое!! – Я вздрогнула и непонимающе захлопала глазами. Наташка злая и красная нависла надо мной и потрясала злосчастным блокнотом перед моим носом.

– Я тут битый час распинаюсь, а она где-то там мечтает!! Мне что, больше всех надо?! Вот и пусть тебя, дуру такую убивают, я и пальцем не пошевельну больше. А эта папка принадлежит убийце, – добавила она замогильным голосом и закатила глаза. У меня моментально все похолодело, а руки и ноги стали деревянными. И вдруг меня осенило

– Наташка! Я вспомнила, чья эта папка. – У Наташки от неожиданности челюсть отвисла. – Это папка Валерия Кузьмича.

– Почему ты так решила?

– Потому, что он в последний раз спрашивал, не оставлял ли он свою папку.

– Тогда вообще черти чего получается. Что же выходит, что он снимал вашу квартиру?

Я на минуту задумалась

– Знаешь, это наверняка Саша перепутал папки, или заезжал сюда вместе с Валерием Кузьмичем. Поэтому и телефон записан.

– Глупости! Зачем Валерию Кузьмичу твой телефон и имя твоей матери. И потом, Марья Степановна говорила, что жилец молодой. Давай позвоним этому Ч

– И что мы ему скажем?

– Я придумала. Вначале выясним насчет заказа, а потом его отменим.

– Все это чушь, – отмахнулась я. – Ничего не выйдет. Но Наташка, не слушая меня, уже набирала номер.

– Алло! Я хочу сделать заказ, – она сделала «страшные» глаза и замерла. Я прислонила ухо с другой стороны трубки, но там было тихо. И неожиданно мужской голос бросил кратко

– Телефон

– Какой телефон? – Захлопала глазами Наташка

– Назовите номер городского телефона.

– Городского? – Переспросила она и быстро продиктовала номер телефона этой квартиры. Потом немного подождала и растерянно произнесла – Гудки

– Вот черт. Так и знала, что из этого ничего не получится. Полная ерунда …

Но договорить я не успела, раздался телефонный звонок. Наташка бросилась к телефону, но я опередила ее.

– Алло!

– Вы хотели сделать заказ?

– Да. То есть, нет. Я хотела отменить заказ, который сделала раньше.

В трубке молчали, я решила пояснить

– Я заказывала портрет двух человек, мужчины и женщины

– Что? Портрет?!

– Ну да, я… – В трубке послышались гудки – Он повесил трубку.

– Что-то здесь не так, – глубокомысленно изрекла Наташка

– Слушай, мы просто не туда попали. Видимо, там что-то заказывают, но не портреты.

– А телефон зачем просил?

– Он же не знал, что я заказывать собираюсь, вот и спросил. Может, там заказы на проведение свадеб принимают, или прически на дому делают, или массаж, да мало ли что.

– Нет, все-таки, что-то не так, – гнула свое Наташка. А меня это прямо взбесило. Да сколько можно? Наверняка все очень просто объяснится. И никакого киллера нет. Все! С меня довольно! Нельзя позволять так манк… ман… манипулировать собой. Какого черта она меня запугивает? Ничего не произошло. Ну, подумаешь, что-то там я напутала. Но, почему они решили, что это убийца? Ха-ха. Какая же все-таки я дура, ведь знаю, что Наташка всегда придумывает что-то пострашней. И Лариска, тоже хороша, сразу стала ей подпевать. Все! Надоело! Какое-то дурацкое расследование придумала. Я набрала побольше воздуха в легкие и рявкнула

– Хватит!! – Наташка от неожиданности выронила блокнот и уставилась на меня в полном изумлении.

– Все! С меня хватит! Я не позволю запугивать меня! Все это глупости. Поняла? Никакого убийцы нет! То есть, может и есть, конечно, но где-то там. Здесь их нет, и не было! Не понимаю, почему я позволила тебе все это напридумывать? —

– А как же … – Начала было Наташка, но я сурово сдвинула брови и отчетливо произнесла

– Если ты еще раз заикнешься про убийцу, ты мне больше не подруга. —

Наташка обиженно поджала губы, но ничего не возразила. Ну вот, теперь обидится. Ничего, мы сейчас ее развеселим.

– Знаешь, что, поехали в Пассаж, мне надо ночную сорочку купить, ну и так, по мелочи. – Наташка живо откликнулась

– Да я сама туда собиралась. Мне надо туфли посмотреть. Те, что я к Новому Году купила, не подходят к моему платью. Так, что или платье надо менять или туфли. Думаю, что туфли.

Мы стали одеваться. В последний момент, я вспомнила про папку. – Пожалуй, захвачу ее с собой, – пробормотала под нос. Наташка открыла рот, но потом только рукой махнула.

Марья Степановна караулили нас у входа.

– Девчонки, я вот что вспомнила про жильца ентого… —

– Все, Марья Степановна, мы все про него выяснили, а сейчас очень торопимся. До свидания. – С этими словами мы сели в машину и отбыли в сторону центра, оставив старушку гадать на досуге, чего мы выяснили и зачем приезжали.

– Ага, а вон и наш страж, – кивнула на зеркало заднего обзора. Наташка тут же повернулась назад и помахала руками в знак приветствия. Олег улыбнулся в ответ, но быстро согнал улыбку, и лицо опять стало по-прежнему напряженным. Вскоре я позабыла о нем, так как движение было сумасшедшим.

Центр был забит, как никогда. Еле-еле воткнула машину за остановку от Пассажа. Ничего, пешочком прогуляемся, улучшим цвет лица. В Пассаже народу было – не продохнуть. Даже не припомню такого. Но сразу охватил знакомый трепет, нет, скорее ажиотаж, как всегда, когда входишь в большой магазин. Какое-то предчувствие подарка. И совершенно не имеет значения, что подарок за свой счет. Удовольствие все равно огромное. И, потом, лучше самой себе дарить, потому что всегда знаешь, чего хочется, пусть даже это будет совсем не нужное или не то, что собиралась купить вначале. Иногда я просто забывала, зачем пришла, но в том-то и прелесть.

– Эй, – окликнула Наташка. Глаза у нее загорелись, как у кошки, на щечках ямочки. Нет, что ни говори, женщины в магазинах расцветают. – Ты же собиралась покупать ночную сорочку, а сама уже полчаса таращишься на какие-то дурацкие украшения.

Я не стала спорить, хотя украшения, судя по ценам, совсем не дурацкие. А вот эта брошечка очень даже ничего. Нет, проявлю благоразумие, не буду зря тратить деньги. Хотя, почему зря? Она отлично будет смотреться на черной кофточке, вся загвоздка, что кофточки такой нет. О! Вспомнила! У меня есть миленькая голубенькая блузочка ну с очень смелым вырезом. Я даже не стала возражать Саше, когда он обратил на это внимание. Вот этой брошкой я как раз бы его уменьшила.

– Нам туда, – решительно прервала мои мысли Наташка и потащила к магазину белья. Вздохнув и бросив прощальный взгляд на брошку, я двинулась за подругой. Ого! С тех пор, как я покупала здесь свою сексуальную пижаму, которая не оправдала возложенных на нее надежд, здесь произошли изменения.

– Смотри, какой халатик! А эти лифчики! А трусики!

– Ты вроде сорочку хотела, – остудила мой пыл Наташка с мстительными нотками в голосе.

– Девушка, покажите, пожалуйста, ночную сорочку, – обратилась я к женщине средних лет. Конечно, на девушку она не тянет, но, как прикажете к ней обратиться? Женщина? Терпеть не могу этого обращения! Товарищ? Это из прошлого. Выходит, только девушка. Продавщица, обреченная быть вечной девушкой, доброжелательно улыбнулась

– Какую соточку вы хотите? В комплекте или отдельно?

Я заморгала и скосила глаза на Наташку. Та невозмутимо что-то разглядывала. Вот сволочь! Даже не предупредила, что сорочки теперь по-другому называются. Сделаю вид, что мне это давно известно.

– Я хочу посмотреть разные соточки. Можно в комплекте, а можно и отдельно.

Продавщица посмотрела с укоризной и отвернулась доставать соточки. Наташка с удивлением уставилась на меня. Ага, не ожидала, что я так быстро сориентируюсь. Не на ту напала.

– Вот эти длинные соточки сразу уберите, они мне не нравятся, вот эта явно не мой размер, а вот эти две оставьте. – Я разложила перед собой нечто воздушное и кружевное нежно-розового и ярко-красного цвета. Так, розовая пижама, купленная в прошлый раз, не произвела никакого эффекта, хотя я возлагала на нее большие надежды, значит, надо брать красную, тем более известно, что красный цвет «быка валит». – Вот эту соточку я беру.

Женщина бросила на меня негодующий взгляд и покраснела. Наташка громко фыркнула, закашлялась и вылетела из магазина, а продавщица довольно злобно выбила чек и упаковала соточку, не сказав, как обычно, на прощание «Спасибо за покупку. Заходите к нам еще. Мы будем рады вас видеть». Несколько обескураженная я вышла к Наташке. Она, завидев меня, согнулась в три погибели и нагло заржала. Я терпеливо ожидала, когда она успокоится и объяснит, причину столь бурного веселья.

– Какая же ты балда, – наконец простонала она, вытирая слезы. Я строго посмотрела на нее, но неприятный червячок все же шевельнулся где-то внутри. Кажется, что-то не так. – Продавщица картавила, поняла? – Всхлипнула Наташка и снова закатилась.

– Как картавила? – Пробормотала я, но тут до меня дошло. Черт! Да она же не выговаривала букву «р». А я-то, идиотка, строила из себя чего-то. Как неудобно получилось! А эта тоже хороша, ржет, как лошадь. Но, по правде сказать, Наташка так заразительно смеялась, что я не выдержала и присоединилась к ней. Представляю, как нелепо я выглядела. На нас стали оглядываться покупатели, а мы, как назло, никак не могли успокоиться. Рядом я обнаружила Олега, невесть откуда появившегося. Я с подозрением покосилась на него, но он стоял с серьезной мордой, значит, не слышал, в чем дело, и то хорошо. Потом Наташка все-таки вспомнила про туфли и, на удивление, очень быстро нашла то, что хотела. Мне тоже приглянулись домашние туфельки без каблука из очень мягкой кожи и, самое заманчивое, на них была большая скидка. Конечно, надо брать. Чего тут думать? Кстати, вот эти беленькие сапожки такие красивые и явно что-то навевают. Наверное, я видела на ком-то такие же. Пожалуй, возьму, тем более на них тоже скидка Наташка тоже обратила на них внимание

– Где-то я их видела, – пробормотала она. Слава Богу, не было ее размера, а я не раздумывая больше, быстро заплатила. На обратном пути опять попалась эта витрина с украшениями. Вон и та брошечка, которая мне так приглянулась. Еще не купили. Но могут в любой момент. Ищи тогда такую же. Я ринулась к прилавку – Девушка я возьму вот эту брошку, – постучала ногтем по стеклу.

– Зачем тебе она? – Тут же подлетела Наташка.

Странный вопрос. – Пригодится. Она очень хорошо будет смотреться на черном… или на темно-синем… или на красном. Вот видишь, ко всему подходит.

– Вроде ничего однотонного у тебя нет

– Нет, так будет! – Отрезала я и быстро оплатила покупку. – Ну, все, теперь можно на работу. Кстати, который час? Смотри-ка, на улице уже темно.

– Между прочим, уже пять часов.

– Да ты что? То-то я чувствую жуткий голод. А ты?

– Я тоже. Но лучше бы мы угрызения совести почувствовали. Лариска там одна, ничего не знает и не звонит, чтобы не раздражать. Думает, мы делом заняты.

– А мы и заняты, – неуверенно откликнулась я. – Слушай, а может, поедем домой, все равно уже поздно?

– А Лариска? Нет уж, поедем на работу, там перекусим и заодно с Лариской поговорим.

Н-да, Лариска – это вам не Наташка. Ну, ничего, я ей тоже скажу. Хватит с меня. И нечего меня пугать. Вот не думаю об этом, и прекрасно себя чувствую. Тоже мне, придумали глупость какую-то. Киллер. Ну ладно, Наташка выдумала, а Лариска-то, что? Сразу ей поверила? Ничего не скажешь, очень умно.

– Знаешь, Ларис, – начала я с порога. – Мы решили, что никакого киллера нет. Это все наши выдумки. И хватит говорить об этом, лучше не расстраивайте меня.

– Вы что, опять напились? – Неласково встретила нас Лариска.

– Ни в одном глазу, – вылезла Наташка. – Это Птичка так решила, чтобы не задумываться. Ты ведь знаешь, она не любит загадки разгадывать. Просто сказала, что хватит об этом думать. Таким образом, решила все проблемы. —

– Птичка! Опомнись! Ты, что, последние мозги растеряла? О чем ты только думаешь?! – Негодовала Лариска. Что это еще за намеки? Так и знала, с ней будет не просто. А эта, подлый штрек… нет, штрей… а …штрейкбрехер, в общем, предательница быстро переметнулась на ее сторону.

– Значит так, – чеканила Лариска, – если не хочешь об этом думать, не думай, а я все расскажу Юре. Пусть он решит ерунда это или нет. —

Так и знала, что от Лариски так просто не отделаешься, а эта штрек…штрейкбрехерша еще ухмылочку мерзкую выдала.

– Так и быть, – вздохнула я обречено, – только вначале я покажу тебе свои покупки. Я не поленилась, сходила к машине и принесла коробку с сапогами, красную сорочку и коробочку с брошкой. Все это положила на стол и по очереди стала показывать Лариске.

– Брошка красивая, и сорочка тоже. А сапоги…? Зачем тебе две пары?

– Почему две? Я одну купила.

– Здрасьте, приехали. Ты что, забыла, что в прошлом месяце покупала себе точно такие же, кажется, в ГУМе.

– Точно! Я еще подумала, что где-то такие видела. Вот балда! Но ничего, они же белые, значит, пачкаться будут. В общем, две пары – это не одна. Ладно, давайте вернемся к нашим баранам. Пусть Наташка тебе расскажет, что мы выяснили, у нее это отлично получается. —

Наташка стала вдохновенно пересказывать разговор с Марьей Степановной и наш звонок какому-то Ч. Лариска слушала и сопела, как делала в минуты волнения и раздражения. Она не перебивала, только изредка кивала головой. Вот смотрю на них и думаю, какие они классные девчонки. На них всегда можно положиться. И теперь, так искренно переживают за меня. Но это они зря. Я уверена, что все это окажется полной ерундой, над которой мы еще потом посмеемся. «Киллер» окажется художником, папка – Сашиной, просто случайно положил туда чужой блокнот. Все встанет на свои места, мы встретим Новый Год… Кстати

– Ларис, ты все подготовила к Новому Году?

Девчонки разом замолчали

– Вот видишь, что с ней творится, совершенно невозможно разговаривать. То витает где-то, то орет, как ненормальная. – Наташка смотрела на меня как на душевнобольную, Лариска нахмурилась.

– Девочки, миленькие, я вовсе не сумасшедшая, даже наоборот, мне кажется, что вы слегка того… ну в общем… Давайте на время забудем про этого художника и вспомним про Новый Год. Подождите, не спорьте. Я сегодня же выясню у Саши, заказал он мой портрет или нет, и все станет ясно. —

Девчонки подумали и согласились подождать до завтра.

У дома стояли две машины. Так, значит, у Саши небольшое совещание. Наверное, опять Валерий Кузьмич и Сергей приехали. Вроде это их автомобили, такие огромные с пузатыми блестящими боками, обязательно черные, и водители ждут, а как же, все должно быть на уровне. Вот Саша с удовольствием водит машину сам, и при любом удобном случае отпускает водителя. Кстати, он и на метро может прокатиться, заставляя нервничать Юру, а сам не видит в этом ничего такого и посмеивается над своими замами, особенно над Сергеем. " Будет два часа в пробке париться, но из машины не выйдет. Все должно быть по статусу». Ладно, сейчас быстренько соображу что-нибудь на ужин. Интересно, давно они приехали?

– Нет, недавно, mon chere, буквально перед тобой, – ответила на мой вопрос бабушка, встречая в дверях. – Кажется, они там спорят, слышишь, как шумят, – добавила вполголоса. – Владимир с Валентиной Петровной пошли играть к Светочке, там же и Васенька. —

Но я уже поднималась по лестнице, лихорадочно соображая, что бы такое надеть, чтобы не явно нарядное, но и не слишком обыденное. Мне всегда хотелось хорошо выглядеть, когда приходил Сергей. Нет, ничего такого в голове не было, просто приятно было сознавать, что я ему нравлюсь. А он? Пожалуй, нет, ну разве что, чуть-чуть. Так, вот эти брючки и легкую блузочку, нет, это чересчур выпендрежно. Ладно, темненькую трикотажную кофточку в самый раз. Слегка подправлю макияж. Готово. Бабушка уже накрывала на стол

– Как ты думаешь, рюмки ставить?

– Думаю, да, так как они с водителями приехали

Я достала два баклажана, сделала надрезы, положила в каждый кусочки сыра и помидора и сунула в духовку. Так, теперь туда же отправлю форель с овощами. Теперь быстренько разложить красиво нарезку. Что еще?

– Не хватает овощей, – заметила бабушка. Правильно. Как хорошо, что в холодильнике все есть. Ну, почти все. Ну вот, красиво разложим перец, огурчики, что еще есть? А вот и травка какая-то.

– Отлично, – похвалила бабушка, – однако, как ловко у тебя это получается. —

Я расцвела улыбкой, достала баклажаны и прислушалась. В кабинете было шумно, больше всех разорялся мой муж. В общем, ему и положено. Все-таки он президент. Но мне кажется, это некрасиво, орал бы у себя в банке, а дома – это неприлично, дома это не подчиненные, а гости. Я поделилась своими соображениями с бабушкой, она была со мной солидарна. Когда шум стал просто невыносим, я решила вмешаться и, состряпав любезную улыбку, вошла в кабинет. Все разом стихли и уставились на меня. Надо сказать, выглядели они препотешно. Валерий Кузьмич вытирал потную лысину и отдувался, как будто проплыл стометровку, Сергей хмурился и был красный как израильский перец, а мой муж сидел надутый, точно обиженный ребенок.

– Прошу к столу, – любезно пригласила я, еле сдерживая смех. Этого бы мне не простили.

– Мы еще не закончили, – пробубнил себе под нос Саша, уткнувшись в какую-то бумажку, тщательно выписывая на ней каракули.

– Александр Николаевич, обещаю, в самое ближайшее время у меня будут точные сведения, – Валерий Кузьмич протирал запотевшие очки.

– Хорошо, – Саша поднялся из-за стола, – вы уж постарайтесь. А сейчас прошу к столу. —

Сергей неожиданно откланялся, как всегда, шепнув мне на прощание комплимент, а я, как обычно покраснела до ушей и что-то промямлила в ответ. Просто странно, как он действует на меня. Но еще более странно, как действует он на Дейзи. Едва он появляется в доме, она выходит из зимнего сада, ложится на пороге и просто глаз с него не спускает. Непонятно, нравится он ей или наоборот. Скорее, наоборот, поскольку рычит, лишь только он протянет руку, чтобы ее погладить. До сегодняшнего дня я была уверена, что неравнодушна к нему, но, увидев его в кабинете красным и злым, я как-то засомневалась, действительно ли он мне нравился. Ладно, потом разберусь с этим. Мои баклажаны имели успех. А форель произвела настоящий фурор. Валерий Кузьмич просил рецепт, и даже Юра, обычно молчаливый, сегодня захвалил меня. «Ха-ха, подождите, я вас еще не так удивлю», – подумала я, наткнувшись взглядом на мою хорошенькую корзиночку с вязанием. Правда, когда ее покупала, еще не знала, для чего она пригодится, просто понравилась, и все. А потом я увидела чудную шерсть изумрудного цвета и решила, что она будет просто замечательно смотреться в корзинке, а я заодно научусь вязать. Подумаешь, спицами стучи и считай петли. После ужина Валерий Кузьмич откланялся, а Саша с Юрой спустились вниз, поиграть в бильярд. В это время пришли Валентина Петровна и Владимир. Я покормила их ужином и пошла в детскую, поиграть с сыночком. Потом, когда Владимир уже заснул, бабушка раскладывала пасьянс, Саша с Юрой все еще стучали шарами, я попросила Валентину Петровну напомнить мне, с чего начинать вязание. Она занервничала, видимо, я была не самой способной ученицей, но все-таки показала и быстро ушла наверх, прихватив томик Донцовой. Погуляв с Дейзи, я подсела к бабушке, которая колдовала с пасьянсом.

– Вот эту даму надо к королю поближе, девятку к восьмерке, тогда можно будет положить двойку к тузу.

– Да, да, да, – быстро согласилась бабушка. – Ты же вроде вязать собралась?

– Ой, правда – обрадовалась я. Самое время продемонстрировать моему мужу, какая у него хозяйственная жена. А Юра так точно обалдеет.

– Что ты нервничаешь? – Юра со всей силой ударил по шару и разочарованно прищелкнул языком.

– Да потому что я чувствую что-то не так, что-то я упустил! Не понимаю, как можно было на биржу выбросить столько клиентских денег? … О! Птичка пришла, – Саша обернулся и с интересом уставился на мою корзиночку. – Что это ты собираешься делать?

– Да вот хочу немного повязать, – как можно небрежнее ответила я, устраиваясь на диванчике.

– Ты что, вяжешь? – Вытаращился Юра.

– Конечно. – Надеюсь, мой ответ прозвучал невозмутимо.

– Умница моя, – не удержался Саша и поцеловал меня в макушку. Я расцвела, а он вернулся к столу, и они опять стали что-то бубнить про работу. Какие все-таки мужики зануды. Так, не буду отвлекаться. Раз, два, три, четыре, пять – вышел зайчик погулять. Черт, отвлеклась. Сначала. Так, пятнадцать лицевых, пять изнаночных, теперь лицевые снять на запасную спицу.

– Если бы я был просто управляющий, то решил бы, что мои хозяева специально все разваливают, чтобы поменять руководство.

Господи! Мне бы их проблемы! Куда мне девать эти петли на запасной спице? Ничего не понимаю.

– Я тоже ни черта не понимаю! Как будто у нас какой-то вражина работает и сведения передает. – Юра в сердцах грохнул кием, я подпрыгнула и опять сбилась со счета. Нет, невозможно сосредоточиться, пойду лучше в зимний сад.

– Знаешь, неспроста Полиенко вокруг нас стал крутиться.

Услышав знакомую фамилию, я решила задержаться. Но они, как назло замолчали и увлеклись игрой. Нет, все-таки скучища с ними.

– Смотри, что получается, – начал опять Юра, бросив на меня подозрительный взгляд. Я уткнулась в спицы и изобразила сосредоточенное лицо. – Он предложил это именно теперь, когда мы висим на волоске, а об этом, между прочим, никто кроме нескольких людей не знают. И вдруг появляется Полиенко и ведет себя нагло, уверенный, что мы не откажемся, а наоборот сочтем его за благодетеля. —

– Мне самому все это очень подозрительно, – Саша убрал кий и стал вытаскивать из корзин шары. – Но я просто не знаю, что и подумать, и самое главное, не знаю, как поступить. Пожалуй, еще немного и я соглашусь с Полиенко. – Зазвонил телефон. – Птичка, возьми трубку, если меня, придумай что-нибудь. Не хочу ни с кем общаться.

Я взяла трубку. – Светлана Михайловна, это Валерий Кузьмич. – Голос звучал взволнованно, совсем непохоже на его обычно медлительную речь. – Пожалуйста, попросите Александра Николаевича, я знаю, что уже поздно, вы уж меня извините, но это чрезвычайно важно.

– Валерий Кузьмич, он уже спит. Разбудить?

В трубке молчали. Что он там, сам заснул?

– Хорошо, – наконец ожил он. – Не надо будить. Лучше я позвоню ему завтра утром перед работой. Во сколько удобно позвонить? А лучше пусть он сам мне позвонит в любое время. Хорошо? Вы передадите? —

Я уверила его, что все в точности передам, и Саша обязательно позвонит.

– Кто там? – Встретил меня Саша, когда я вошла в бильярдную

– Это Валерий Кузьмич. Я сказала, что ты уже спишь, но он просил позвонить с утра пораньше.

– Ладно, подождет до утра.


А утром начался кошмар. Никогда не забуду выражение Сашиного лица, когда он стоял с трубкой в руке и смотрел на меня.

– Что-то случилось?

– Убили Валерий Кузьмича, – простуженным голосом ответил Саша и пошел наверх. Я поспешила за ним.

– Как убили? Когда? Ведь он вчера вечером звонил. И за что его убивать-то?

Но Саша на все мои вопросы отвечал только «потом». Он уехал, а я сдуру ляпнула бабушке, не подумав, что она так близко примет это к сердцу. Она очень расстроилась, пила свои капли и закрылась у себя. За завтраком ничего не стала есть, а предложила съездить в церковь и заказать молебен. Мы так и сделали. Ночью приехал Саша. Вид измученный. Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но тут же его закрыла и только обняла его крепко-крепко, чтобы он понял, как я ему сочувствую. И он понял. Мы молча постояли, прижавшись друг к другу, и так же молча отправились спать. Когда легли, я все-таки не удержалась – За что его убили? —

– Никто не знает. Рано утром пошел гулять с собакой и там его … Ведется следствие. Я так и не узнал, что он хотел сообщить мне. Ты говоришь, он взволнован был?

– Да, мне так показалось

– Надо было меня позвать

– Но ты же сам просил ни с кем не соединять.

Саша тяжело вздохнул и прижал меня крепче. И все.

На следующий день я пытала Юру, но тот не сообщил ничего нового. Не могу сказать, что любила Валерия Кузьмича, скорее недолюбливала, но жалела его ужасно. А через два дня его хоронили, но Саша не разрешил мне ехать на похороны, и я осталась дома. Пребывала в меланхолии и думала о превратностях судьбы.

– Что-то Аллочка давно не звонила, – заметила бабушка.

– Ой, правда. Куда это она запропастилась? И Люся не появлялась, и Нинка не звонит, – растерялась я.

Схватив телефон, быстро набрала номер. Тишина. Тогда позвонила Люсе.

– Хорошо, что ты позвонила, а то я сама уже собиралась, – заявила та, услышав мой голос.

– Что-то с мамулей? – Обмирая от ожидания, спросила я.

– Да. Не пугайся, ничего страшного. Просто Они с Раймондо поставили точку в своих отношениях.

– То есть как? Какую точку? – Не поняла я.

– Жирную! – Отрезала Люся. – Чего ты не понимаешь? Он там, она здесь – что тут может быть хорошего? В общем, они решили расстаться, и по этому поводу Аллка сидит затворницей дома. —

Бедная мамулечка. Такой удар и в одиночестве.

– Я сейчас же к ней съезжу. Боже мой! – Я представила страшную картину. – А вдруг она что-то сделала с собой? Она не отвечает на звонки! -

– Не идиотничай! Ты прекрасно знаешь свою мать. Ничего она с собой не сотворит. Попереживала немного, а теперь, уверяю тебя, читает какой-нибудь сентиментальный роман обязательно с хорошим концом и настраивает себя позитивно. Но, если хочешь, съезди к ней, она обрадуется.

Я повесила трубку и тут заметила бабушку. Она, конечно, все слышала, но из деликатности не задавала вопросов. Я сама ей все рассказала.

– Все правильно, – бабушка похлопала меня по плечу и пояснила. – Раз он не хочет сюда переехать, пусть там и остается. Аллочка не может жить среди туземцев.

– Это мексиканцы, – поправила я.

– Это одно и то же, – отмахнулась бабушка.

– Да, но Раймондо такой симпатичный, – я попробовала возразить.

– Найдет себе здесь симпатичного. Кстати, ты заметила, что Илья к ней неравнодушен?

– У него же есть пассия.

– Она мне не нравится, и ему тоже. – Ольга Андреевна решительно вздернула подбородок.

То, что пассия не нравилась бабушке, это не было для меня новостью, но Илья Алексеевич, по-моему, не собирался с ней расставаться. И с чего это бабушка решила, что он неравнодушен к мамуле?

– Ты сейчас поезжай к Аллочке, а меня по дороге завезешь к Илье, побуду у него несколько деньков. Через полчаса я буду готова.

Ничего не скажешь – быстрота и натиск и еще пунктуальность. Ведь, действительно ровно через полчаса она, полностью одета и с собранной сумкой будет стоять в прихожей. Чего нельзя сказать обо мне. Господи! Что же я стою? Вприпрыжку, перескакивая через ступеньки, понеслась наверх, в спальню. Быстро выбрала свитер и брюки, на ходу дала распоряжение Валентине Петровне. И все-таки бабушка меня опередила, стояла с дорожной сумкой, невозмутимо поправляла перед зеркалом шляпку. А я, запыхавшись, искала документы и ключи от машины, но все равно собралась в рекордный срок.

– Я готова

Ольга Андреевна одобрительно хмыкнула, и мы зашагали к машине.

– Маман, это ты? – Илья Алексеевич вытаращился на нас. Да, нас явно не ждали.

Я почувствовала себя неуютно.

– Ты опять простудился, и с этим надо что-то делать, – с этими словами она

прошла мимо него в квартиру, я прошмыгнула за ней.

– Может быть, ты поможешь нам раздеться?

– Да, да, конечно, – засуетился вокруг нас Илья Алексеевич.

В это время в дверях показалась интересная блондинка лет сорока, она была в ночной пижаме, хотя время было обеденное, но глаза и губы были накрашены. Увидев бабушку, она фальшиво улыбнулась, а, заметив меня, нахмурилась. Мы поздоровались.

– Это Лана, жена моего племянника, а это Евгения, – представил нас друг другу Илья Алексеевич. Я отметила, что к ее имени он не добавил больше ничего, ни моя невеста, ни моя любовь или еще что-нибудь в этом роде. Мне показалось, что Евгения тоже ожидала от него других слов. Она недовольно поджала губы и пригласила нас в гостиную. Но Ольга Андреевна не последовала за ней

– Евгения, я приехала вас освободить. Вы устали ухаживать за моим сыном. Теперь я буду делать это сама.

У Евгении отвисла челюсть, она растерялась и не знала, что сказать. При этом она бросала красноречивые взгляды на Илью Алексеевича, но тот упорно отводил глаза. Ну и ситуация.

– Ланочка, – как ни в чем не бывало, пропела бабушка, – пойдем на кухню, попьем чайку, пока Евгения собирается. Ты ее довезешь до метро. Евгения, в каком районе вы живете?

– В Ясенево, – процедила пассия. – Но, собственно, я не собиралась уезжать. —

Она продолжала в упор смотреть на Илью Алексеевича. Тот переминался с ноги на ногу и все так же старательно отводил от нее глаза.

– Милочка, во-первых, вам надо отдохнуть, а во вторых, я хочу пожить с сыном. Я капризная старуха, на меня трудно угодить, поэтому вам лучше уехать.

– Но вы же жили у внука, – очнулась Евгения.

– А теперь буду жить у сына. Ланочка, пойдем, дорогая, попьем чайку.

Ольга Андреевна, как всегда вздернув подбородок, проплыла мимо Евгении, я пошла за ней, всей кожей ощущая ненавидящий взгляд. Бабушка, очень довольная, хлопотала на кухне. Кстати сказать, там был жуткий бардак, что Ольга Андреевна тут же громко отметила. Вдруг в комнате что-то грохнуло, я подпрыгнула, а бабушка даже бровью не повела, только негромко позвала Илью Александровича

– Иди к нам, не мешай Женечке собираться.

Он незамедлительно нарисовался, и я с удивлением обнаружила, что он довольно усмехался.

– Maman, я преклоняюсь пред тобой. Ты у нас великий стратег. – Он обнял ее.

Ну, ничего себе. Кажется, он этому рад, а я думала, он будет сейчас возмущаться.

– Я знала, что пора тебя выручать, – тихо ответила бабушка и нежно похлопала его по плечу.

Бабушка налила нам чай, но пить мы не стали, прислушивались к грохоту, который производила Женечка. Потом раздался звон разбившейся посуды. Бабушка нахмурилась и поднялась, но Илья Алексеевич остановил ее, и сам прошел в комнату. Боже мой! Какой визг там начался. Визжала пассия, голоса Ильи Алексеевича мы не слышали. Внезапно все стихло, а через несколько минут хлопнула входная дверь.

– Она ушла?

– Да, дал энную сумму денег, и она успокоилась. Собственно, я хотел купить какой-нибудь браслетик или колечко, но раз так получилось … – Он расстроено махнул рукой.

– Некрасиво получилась. А все потому, что ты сам должен решать свои проблемы, – накинулась на него Ольга Андреевна. – Еще в прошлый раз я заметила, что ты тяготишься этими отношениями, иначе не приехала бы.

– Да, ты права. Но я не мог выставить ее, как-то неудобно было. Во всяком случае, я очень признателен тебе. – Он поцеловал ее в щеку и засмеялся – Что бы я без тебя делал? А теперь давайте пить чай. —


«Да, бабушка великий стратег, как ее назвал Илья Алексеевич. И он для нее все еще ребенок. Он и ведет себя с ней, как ребенок. Надо же, даже смешно на них смотреть. Интересно, какие отношения у меня будут с Владимиром, когда он вырастет?» – Размышляла я по дороге к мамуле. Телефон ее молчал, но я все-таки решила к ней поехать. Позвонив в дверь, с тревогой прислушалась, а вдруг что-нибудь случилось? Но дверь открылась, на пороге стояла мамуля. Н-да, на убитую горем женщину она совсем не похожа, наоборот, выглядела очень свеженькой и бодрой.

– Ланочка, как замечательно, что ты приехала. Ты у меня сто лет не была, – обрадовалась мамусик.

– Почему ты не отвечаешь на звонки?!

– Мне необходимо было побыть одной, чтобы позитивно настроиться. Ты уже знаешь? – Я кивнула. – Ну вот, если бы я отвечала на все звонки, пришлось бы все это заново перемалывать, и никакого позитива не получилось. Ну что же ты стоишь? Проходи. Давай я тебя покормлю. Слушай, я такой супчик сварила из сельдерея

– Из сельдерея? Это что-то новенькое. В таком случае, попробую.

Пока я раздевалась, она порхала по кухне, колдовала у плиты и, как я ни вглядывалась, никаких признаков разочарования не заметила. Все-таки она уникальна.

– Знаешь, это даже хорошо, что мы расстались. Он хороший человек, но Мексика– это не Европа. Я все равно не смогла бы там жить, а он ни за что не переехал бы сюда. И что это была бы за жизнь? Так, одно недоразумение. Ну, как суп? Нравится? —

– Вкус удивительный. Очень необычно. А что ты еще сюда положила? Сельдерей ты протерла, вот креветки вижу, а еще что? —

Мамуля оживилась и очень подробно рассказала, как готовить суп. Пожалуй, я тоже такой сварю. Мамуля стала расспрашивать о наших домашних.

– Мне надо больше бывать с внуком, в конце концов, я же его бабушка, – вздохнула мамуля.

– Конечно, ты не девочка, но на бабушку не тянешь. Ты у меня еще ого-го, какая женщина.

– Правда? Ты так считаешь? – Мамусик подошла к зеркалу, состроила себе глазки, огладила постройневшую после занятий фитнесом фигуру и улыбнулась

– Ну вот, я опять свободная Кармен.

Кто же спорит? Поняв, что мои утешения здесь не нужны, стала собираться домой.

– Да, мамуль, чуть не забыла. Пусть эта папка у тебя полежит. Если наш жилец тебе позвонит, скажи, что папка у тебя и отдашь ему лично в руки. А мне сразу же позвонишь. Хорошо?

Мамуля стала выяснять, что за папка и почему ее надо отдать нашему жильцу. Придумав более ни менее правдоподобное объяснение, я стала прощаться.

Из машины позвонила Ольге Андреевне, узнать, не передумала ли она. Но она сказала, что до Нового Года побудет у Ильи Алексеевича. Мне стала тоскливо. Как-то незаметно я привязалась к ней, даже не представляю, что буду делать, если наступит время, когда она … Нет, не буду о грустном. Скоро Новый Год, вот об этом и подумаю.

Хорошо, что успел! Как назло, столько снега навалило. Но, вроде все почистил, самое главное, дорогу к подъездам, как раз в это время жильцы возвращаются домой, кто пешком, а больше на машинах. И, если площадка перед домом не расчищена, некуда будет ставить автомобили и недовольству не будет конца. Будут ворчать, какой дворник бездельник, и за что только деньги получает, гнать бы его в шею. Иван усмехнулся. Нет, никогда он не слышал таких слов, наоборот все хвалили его, здоровались и вообще. Сердце болезненно сжалось – как же он вляпался. Череп пропал, но Иван понимал, что так просто он его не оставит. Рано или поздно тот объявится, и что тогда делать? Как из всего этого выбраться? Как же ему хотелось с кем-нибудь поделиться, чтобы посоветовали, чтобы посочувствовали. Все чаще приходила мысль, рассказать все участковому. Он остановился и огляделся вокруг. Все расчищено, полный порядок. Сейчас начнется «Жди меня». Как только у него появился телевизор, он не пропустил ни одной передачи. Не может такого быть, чтобы его никто не искал. Ведь жил же он где-то раньше. Должны быть у него родители, родственники, соседи, знакомые. Он впился глазами в экран. Показали больницу и человека, потерявшего память. Это был пожилой мужчина, который бессмысленно таращился на объявившуюся родню и, как было видно, никого не узнавал, а счастливые родственники плакали, тискали его и целовали. У Ивана навернулись слезы – повезло же кому-то. Черт, зачем он ушел из больницы? Может сейчас и его бы нашли. Он еще некоторое время смотрел передачу, но больше ничего интересного не было, а потом весь вечер говорили о предстоящем празднике. Оказывается скоро Новый Год. Этот праздник он будет отмечать впервые, то есть, наверное, в прошлой жизни он тоже вместе с близкими встречал Новый Год, но как это было, не помнил совсем. Он закрыл глаза и попытался представить себя в кругу семьи. В висках привычно застучало, голову заломило. Нет, ничего не выходит. Опять ничего.

Ну, вот и начались предновогодние дни, которые все называли предновогодней суматохой. Какая к черту суматоха? Настоящий сумасшедший дом! Пробки на дорогах увеличились, хотя, казалось бы, куда уж больше. Но на это почти никто не роптал, настолько они стали привычными. А в магазинах просто началась вакханалия какая-то. Кажется, в эти дни продать можно все, чем и пользовались предприимчивые продавцы. Я заехала в «Ашан», чтобы купить рыбу и креветки, но пока дошла до рыбного отдела, моя тележка была уже доверху полна. Потому что надо было купить фейерверки, свечи, а там очень хорошенькие сувенирчики попались, и еще елочные украшения, и еще новогодние маски, шляпы, парики. На минуту я остановилась, вспоминая, чтобы еще такого купить, и невольно посмотрела на окружающих. Боже мой! Сумасшедшинка в глазах, полубезумные улыбочки, или наоборот сдвинутые брови и сосредоточенный взгляд и у всех целеустремленная походка. Неужели я тоже с такой же физиономией сейчас носилась по магазину? Все, заканчиваю с этим безумием. Нет, пока не могу закончить, мне поручили купить подарки для всех сотрудников. А еще надо заехать за костюмами. Мне сказали, сегодня все будет готово. Кто, в чем будет, хранится в тайне. Даже девчонки молчат, как партизанки на допросе. Интересно, я бы молчала на допросе? Нет! И еще раз – нет! Чтобы меня пытали? Да боже упаси. Сразу бы все рассказала, что знала и не знала. Слава Богу, ничего не знаю, и мне это не грозит. В общем, домой я приползла на полусогнутых, не помню, когда так уставала.

На работе вечеринка по случаю праздника, прошла на высоте. Было очень весело. Мы играли в фанты, дурачились, танцевали и пели дурными голосами. Наума Григорьевича нарядили Снегурочкой, а Платониду – Дедом Морозом. Они выглядели уморительно. На Наума – в шапочке с помпоном и с озорными косичками, невозможно было смотреть без смеха. Платонида степенно возвышалась над суетливым Наумом и раздавала всем подарки. Зоя Тимофеевна приготовила бесподобную закуску, а на горячее подали фаршированного поросенка. Семен Маркович рассказывал анекдоты и разные смешные истории, Руслан притащил гитару и очень душевно пел романсы, не сводя с меня тоскливого взгляда. Я млела и цвела. Впечатление портила Наташка, которая толкала меня в бок и хихикала. В самый разгар веселья появился Юра и, конечно, все испортил. Так не хотелось уходить. Мы долго его уговаривали и упирались, но – все напрасно. Не взирая на наши уговоры и протесты, он запихнул нас в машину, надо заметить, совсем негалантно, и отвез домой.


Сегодня Новый Год. Ой! Как здорово! Так я этот праздник люблю. Правда, на год состарюсь. Бр-рр. Даже это слово слышать не хочу. Старость. Какой кошмар! Как-то при бабушке какая-то дама в клубе сказала, что в каждом возрасте есть свои прелести. Ольга Андреевна поджала губы и отчетливо произнесла " Никакой прелести в старости нет. Это все глупости. Если хотите себя этим утешить – на здоровье, но я сама давно стара и могу вам сказать, что ничего хорошего в этом не нахожу. Стараюсь об этом не думать. И еще хочу дать вам совет. Не старайтесь выглядеть моложе, иногда это смешно, а научитесь просто выглядеть хорошо». Я тогда долго думала об этом. Конечно, бабушка права, впрочем, как всегда. Господи! Неужели еще год прошел? Вставать неохота. Ой, еще столько дел надо переделать. Я подскочила и, наскоро умывшись и приведя себя в порядок, в самом радужном настроении спустилась вниз, но нашлись люди – все испортили. Позвонила любимая подруга, которая в последнее время разыгрывает из себя великую сыщицу, сразу поинтересовалась, в чем я буду вечером, а потом противным голоском спросила

– Кстати, ты выяснила у Саши, чья это папка?

Вот черт! Совсем из головы вылетело

– Конечно, – не моргнув глазом, соврала я. – Это оказалась его папка, просто он ее там забыл

– Так все-таки портрет он заказывал или нет? – Не унималась Наташка.

– Да, заказывал.

– Ты спрашивала?

– Мне и спрашивать незачем, я и так знаю.

– А записки чьи? – Не отставала Наташка

Так, или сейчас я ее убью, или не знаю, что с ней сделаю. Все-все-все. Главное успокоится, не ссориться, все-таки сегодня праздник, потом ей все выскажу, а сейчас с достоинством ответить и все.

– По-моему, теперь это уже все равно. Так что, давай, закончим играть в сыщиков. Хорошо?

– Хорошо, – тускло согласилась Наташка и повесила трубку.

Но на душе стало как-то неспокойно. Зачем я соврала? Жаль, что бабушки нет. Так скучно без нее. И вообще я хотела с ней поделиться, она наверняка что-нибудь дельное посоветовала бы. Я улыбнулась, вспомнив наше первое знакомство, она производила впечатление очень вредной старушенции. Ой! А свекровь-то я не поздравила. Нет, сейчас еще рано, мы с Сашей попозже им позвоним. Хоть бы он пораньше приехал. Ну, какие такие дела у него 31 декабря?

– Maman, правда сегодня Новый Год? – Какие ясные глазки у моего сыночка. А нос немножко курносый. Интересно, в кого?

– Правда

– А Дед Мороз придет?

– Конечно

– А подарки принесет?

– Обязательно принесет

– А что он принесет?

– Я не знаю. Солнышко, иди, одевайся, Валентина Петровна тебя уже ждет.

– А вам тоже подарки принесет?

– И нам и всем детям, и вообще всем-всем.

– И Дейзи?

– И Дейзи

– А когда он придет?

– Вечером, когда мы все соберемся у елки.

– А откуда он знает, какие подарки дарить?

– Мы ему написали в письме. Ну, все, беги.

Владимир хотел что-то еще спросить, но Валентина Петровна строго его окликнула, и он поскакал в прихожую. Я подошла к Дейзи. Щенки уже немного подросли. Такие очаровашки, даже жалко отдавать. Хотя все равно еще не все пристроены. Я быстренько у них все убрала, покормила и пошла на кухню. О! Папу не поздравила. Надо позвонить, а то потом забуду, он обидится.

– Привет, пап

– Доченька! Как я рад! Ну, как вы там? Как Владимир, Саша, мама? Все здоровы?

– Да, папочка, все в порядке. Мы поздравляем вас с наступающим праздником и желаем…

Я пожелала ему всего-всего-всего хорошего, он мне тоже. Спросил обо всех родных, передал всем приветы. На прощание я сказала, что домик для гостей готов, и они могут приехать в любое время. У папы от волнения даже голос пропал, так он расчувствовался. Просто ужас, какой чувствительный стал. Не успела я положить трубку, как раздался звонок

– Мне хозяйку.

– Я слушаю, а кто это?

В трубке помолчали, а потом коротко ответили

– Иван

Мысли превратились в карусель и никак не желали остановиться.

– Подождите, подождите, – твердила я, как заведенная, боясь, что он повесит трубку, а я так и не успею у него спросить что-то важное. Надо что-то говорить. Нет, надо спросить. Нет-нет, не спросить. Господи! Что же я хотела сказать?

– Э-э-э… Я хотела сказать, то есть, спросить, когда будет готов портрет?

– Вы не передумали?

Опять! Как будто уговаривает меня отказаться. Ну, уж, нет!

– Ваня, я хочу портрет и поскорее. Жаль, что к Новому Году не получилось.

Я придала своему голосу строгие нотки. – В конце концов, вы же взяли аванс.

«Ой, как противно прозвучало. Ну и пусть, надоела мне эта история».

– Ладно

В трубке противно запищало. Что, собственно говоря, ладно?

– Спасибо и с наступающим, вас! – Весело сказала молодая мамаша, когда Иван помог ей затащить коляску по ступенькам к лифту. Хлопнула входная дверь – это вошла пожилая женщина с первого этажа. Она жила с сыном по другую сторону лифта и иногда заходила к нему с просьбой помочь. Сын был пьяница и часто валялся то рядом с лифтом, то перед дверью. Женщина стеснялась и лепетала что-то о том, что сын сегодня немного перебрал. Иван никогда не отказывал и никогда не спрашивал ни о чем. Ему просто было жаль ее. Сына он видел редко. Прошмыгнет мимо и прямиком через дорогу в магазин за бутылкой, а мать ласково его называла «Димочка».

– С наступающим, – тихо сказала женщина и протянула небольшой сверток. – Это вам, к празднику.

Иван растерялся. – Спасибо! – Сказал уже вдогонку и пошел домой. Сейчас перекусит и решит, что дальше делать. Он развернул сверток. Там оказались связанные носки и рукавицы с простеньким рисунком. В горле встал ком. Не хватало еще заплакать! «Какая хорошая женщина, и какая несчастная. Однако, почему несчастная? У нее есть сын, она его любит и заботится о нем». Иван ни разу не слышал, чтобы она его ругала. Только – Димочка. «Димочка» – усмехнулся он. Даже этого никчемного пьяницу любят, а его … Он встряхнулся. Что без толку себя растравливать? Надо думать, что делать, куда бежать. Времени у него осталось совсем мало. Сегодня рано утром в дверь позвонили. Это был Череп.

– За сумкой заехал, на Новый Год за город поедем, пригодится, – объяснил он свой ранний визит. – А после праздника за тобой заеду, поедем постреляем, готовься. – Он хлопнул Ивана по плечу, мазнул взглядом и, не задерживаясь больше, вышел.

Вот все и кончилось. Значит, сразу после Нового Года. Все так, как он и предполагал. Череп забрал сумку, выходит – понадобилось оружие. Значит, сам решил выполнить заказ. Теперь он сидел, рассматривая подарок, и снова невеселые мысли полезли в голову. Что же он так и буде сидеть, сложа руки и ждать, когда его как барана поведут на заклание. Надо позвонить этой сумасшедшей, попробовать еще раз ее уговорить. Он набрал номер. Но ничего не вышло. Заказчица была настроена очень решительно. Ну что ж, он не будет сидеть, сложа руки. Терять ему нечего, а предупредить надо. Надо прямо сейчас позвонить в банк. День праздничный, но охранная служба все равно работает. Он не ошибся. На этот раз Иван сразу попросил соединить его с начальником службы безопасности. Его долго не хотели соединять, тогда он напомнил о прежних своих звонках с предупреждениями. У него спросили телефон и адрес. Не прошло и часа, как у него появился начальник службы безопасности банка Юрий Семенович. Он был не один, но сопровождавшим его молодчикам, велел обождать в машине. Уселся напротив Ивана за кухонным столом, посверлил его взглядом

– Ну, давай, выкладывай.

Иван глубоко вздохнул и честно все рассказал: и как память потерял, как в больнице оказался, как там познакомился с Черепом, и как тот, узнав, что Иван хорошо стреляет, ездил с ним загород тренироваться. Рассказал, что Череп помог ему с квартирой и с работой и снабдил паспортом. Юра внимательно изучил паспорт и вернул владельцу, коротко бросив при этом – Продолжай

– Где-то в конце ноября пришел Череп и сказал, что есть заказ. Я в начале не понял, а потом испугался. Он сказал, что заплатят много денег, и я смогу уехать хоть в Австралию. Он дал мне телефон и фотку мужика. Я согласился, но Череп заметил мой испуг, сначала ничего не сказал, а через несколько дней заехал и объявил, что заказ отменили, и велел фотку и телефон сжечь. Но я ему не поверил и решил все-таки позвонить по этому телефону и позвонил.

– А дальше?

– А дальше вообще кошмар начался. Мне ответила женщина, судя по голосу молодая, и стала трещать про портрет.

– При чем здесь портрет? – Удивился Юра

– Да я и сам удивился, но подумал, что это так принято, чтобы не называть вещи своими именами.

– Так, давай поподробнее. Ничего, что я на ты? – Иван только плечами пожал, а Юра продолжил – Ты позвонил и что?

– Я сказал, что насчет заказа. Говорю – «Вы подтверждаете?», а она ответила – «Да, конечно». Тогда я попросил фотографию и адрес, где я могу увидеть этого человека. А она стала говорить, что лучше нарисовать двоих, его и ее. Чтобы они были вместе, и чтобы у нее в руках был букет из белых роз. Это, если она будет в темном платье, а если в белом, то розы должны быть красные.

– Что!? – Вскричал Юра и как-то дико взглянул на Ивана. – Каких еще цветов?!

– Ну да, я тоже удивился.

– Что за ерунда?

– Я тоже решил, что что-то не так. Но я ведь ничего не помню и не знаю, как делают подобные заказы. И вообще я подумал, что она извращенка, когда про цветочки заговорила.

– Н-да, – Юра застучал пальцами по столу. – Ей-богу, мне это кого-то напоминает. А телефон помнишь, по которому звонил?

– Конечно. И телефон и адрес. Я же ездил туда за фотографиями. Но дело вот в чем. Видимо, Черепу делал заказ мужчина, потому что женщина сказала – «Если он будет спрашивать, не выдавайте меня».

Юра пребывал в недоумении – Ну, давайте телефон.

– Вот, пожалуйста, я его наизусть запомнил и адрес этот. Проезд Соломенной Сторожки…

– Как!!? – Заорал Юра и вскочил

– Ну вот, читайте сами

Юра уставился на записку и схватился за голову

– Господи! Ничего не понимаю. Хотя очень похоже: розочки, цветочки, платьица.

Иван в недоумении таращился на начальника службы безопасности и подумал, что он явно того… А тут еще тот захохотал, да и восклицания его: «Неужели?.. Хотя я мог бы сразу догадаться… Кто кроме нее до этого додумается? Ну и Птичка».

«При чем здесь птичка?» – с тоской подумал Иван. " Этот, кажется, тоже чокнутый».

Но Юра успокоился и опять уселся напротив.

– Что было дальше?

– Дальше я забрал из почтового ящика фотографии. На них были мужчина и женщина. Очень красивые. Я не хотел, чтобы с ними что-нибудь случилось, и решил предупредить. Звонил несколько раз в банк.

– Так это ты звонил с предупреждением? – Уточнил Юра. – А почему со мной отказывался говорить?

– Я боялся. Живу по поддельным документам, вообще не знаю, кто я. Сейчас мне все равно. Не могу больше молчать. А женщину я подкараулил в поселке, когда она на лыжах каталась, – тут он усмехнулся, – прямо как в цирке. – Юра громко фыркнул.

– Так вот, я подождал, когда она останется одна, подъехал и сказал – «Наташа хочет вас убить».

– Почему Наташа?

– Это я еще раньше узнал. Я видел, как заказчица выходила из названного дома с ребенком, а потом в магазине услыхал, как ее зовут, она давала свой номер телефона продавщице, просила позвонить, когда семечки привезут.

– Та-ак, – протянул Юра – вот откуда Наташа взялась. Ну и что, женщина? Поверила?

– Нет, вначале засмеялась, а потом задумалась. Вот и все.

– А заказчице вы больше не звонили?

– Сегодня звонил, пробовал отговорить, но она сказала, что ей нужен портрет и поскорее.

– Все понятно с ней. А что Череп?

– Он был сегодня рано утром, забрал сумку, сказав, что поедет за город на Новый Год и сумка понадобится. А в сумке – винтовка, я видел. Значит, собирается выполнить заказ именно в Новый Год, и убийство свалит на меня.

– Почему ты так решил?

Иван невесело усмехнулся. – Череп сказал, сразу после Нового Года поедем стрелять. Он хочет избавиться от меня, зачем ему свидетель? А меня искать никто не будет, очень удобно… – Иван опустил голову и замолчал.

– В общем, так, времени осталось мало, надо все сделать, чтобы предотвратить убийство. Как он выглядит, можешь описать?

– У меня фоторобот есть, участковый приносил, только вы учтите, он сейчас с усами. А может, я с вами поеду, помогу?

– Нет, тебе лучше там не показываться. Он же наверняка где-нибудь затаился и наблюдает. Если тебя увидит, сразу заподозрит что-то. Наберись терпения, оставайся дома и жди. Мобильный есть?

Иван покачал головой. Юра вызвал одного молодчика,

– Вот он принесет тебе мобильник и зарядку, научит пользоваться. В случае чего – звони. Как только с ним разделаемся, займемся твоими делами. Жди.


– Ну, и кто ты после этого!? – Орала Лариска, когда она с Наташкой забежала выяснить насчет размещения гостей, а я, с дури, пересказала им разговор с художником. – Ты что, ничего другого не могла спросить? Тебя прямо заклинило на этом дурацком портрете!

– А что я, по-твоему, должна была спросить? Вы киллер или художник? —

Девчонки хмуро молчали, а я продолжала – Он совершенно нормально сказал, что портрет скоро будет готов.

– Так и сказал? – Впиявилась Наташка

– Ну, не совсем такими словами, но примерно так. В общем, волноваться нечего. Я убедилась, что это художник.

«Правда, недоделанный» – Это уже про себя. Нельзя давать им пищу для дурацких домыслов. Вот пройдет Новый Год, они увидят портрет, и все забудется. Но где-то в подсознании было ощущение, что я сама себя стараюсь успокоить. Но своему подсознанию я велела заткнуться, чтобы не омрачало жизнь.

– Наташка, расскажи лучше, как все прошло с дачей взятки.

Наташка, собиравшаяся произнести обвинительную речь, захлопнула рот и заморгала. Видно было, как она пытается переключиться. Наморщила лоб и напряженно вспоминала.

– Черт, с твоим художником все выскочило из башки.

– Правда, Наташ, я ведь тоже не знаю подробностей.

Слава Богу, Лариска переключилась на нее.

– Вообще-то я практически в этом не участвовала. Я вошла в кабинет, дала документы и пакет с деньгами. Он вначале сунул нос в пакет, гаденько улыбнулся и убрал в стол. А потом стал спокойно подписывать документы.

– А потом?

– А потом вошли какие-то мужики, меня задвинули в угол

– А Палагута?

– Он весь покраснел и задрожал, даже губы затряслись. Фу, такой противный, мне совсем его не жалко было.

– Ну и черт с ним. Давайте теперь обсудим, куда гостей класть будем.

Сначала решили, где накрывать столы будем, поспорили, как водится, и тут Наташка вдруг ни к селу, ни к городу сказала – Птичка, ну-ка принеси ту папку.

– Здрасьте, приехали. Опять папку разглядывать. Ведь решили уже все.

– Принеси, принеси. У меня тут идея возникла.

Я разозлилась, но пошла.

– На, любуйся. —

Наташка достала из папки блокнот

– Давай еще раз позвоним этому «Ч»

– И что скажем? А если это Сашина папка и этот «Ч» его клиент?

– Ага! – Завопила Наташка. – Проговорилась! Значит, ты не узнавала у Саши, чья это папка, а нам все наврала.

– Да я и так знаю, что это его, – я попробовала выкрутиться, но поняла, что с Наташкой все равно не справлюсь, и Лариска смотрела с осуждением.

– Ну ладно, делай, как хочешь. Дай-ка, посмотрю, что там, в блокноте этом, может, что-нибудь вспомню.

Я стала разглядывать блокнот. Телефон никаких воспоминаний не вызвал, а вот каляки…

– Слушайте, мне кажется, я знаю, чей это блокнот. – Девчонки примолкли. – Вроде эти фигурки что-то напоминают, вернее кого-то, во всяком случае, я их видела – это точно.

– Какие?

– Ну, вот эти. Вроде каляки-маляки, а приглядись получше.

– Точно, маленькие фигурки солдатиков. Ой, как здорово! И кто это изобразил?

– Кто? Кто? Вот так сразу и вспомнила? Знаю, что точно кто-то это рисовал

– С ума с тобой можно сойти! – Кипела Наташка – Давай, вспоминай быстрее, у меня еще дел полно.

– Ну, ничего себе! У нее дел полно! А я как будто сижу, сложа ручки. – Я разозлилась не на шутку. —

– Девчонки, ну что вы как маленькие? – Лариска сделала попытку нас примирить. Но я сама ссориться не хотела, тем более, сегодня, в конце концов, ссору можно перенести на другой день. Поэтому примирительно сказала – Знаешь, Наташ, давай отложим выяснение на два дня, так настроение портить не хочется. —

Наташка засопела, но согласилась. Мы стали обсуждать меню, костюмы, детские выступления и еще кучу разных дел. Наконец, договорившись собраться у нас дома в семь часов, чтобы подготовить детский концерт, мы разошлись. Дел было столько, что я носилась по дому, не замечая времени. На часы посмотрела только, когда увидела Сашу с Юрой. За ними сразу появились бабушка и Илья Алексеевич. Наскоро их покормила и стала подниматься по лестнице, чтобы прилечь отдохнуть.

– Саш, каждый раз смотрю на этот простенок, так и просится сюда какая-нибудь картина.

Я притормозила и замерла, прислушиваясь.

– Нет, – продолжал Юра, – не картина. Здесь лучше повесить портрет Птички. —

Я перевесилась посмотреть, Саша согласно кивнул и улыбнулся, а я просияла. Ну вот, теперь все и выяснится.

– А еще лучше ваш общий портрет, – продолжал Юра, и мне показалось, что он как-то подозрительно ласково поглядывает на меня. Или показалось?

– А совсем уж бесподобно вы будете смотреться, если ты будешь в черном фраке, а Птичка в белом длинном платье и непременно с алыми розами в руках или в черном с белыми розочками. – «Нет, таких совпадений не бывает», – подумала я и пристально уставилась на Юру. Он невинно смотрел на Сашу, а тот ему поддакивал. Да что же это такое? Может, он все узнал? А-а, наверняка Наташка проговорилась. Нет, Наташка не проговорится даже под дулом пистолета, скорее, Лариска. Я в растерянности смотрела на Юру. Нет, этого не может быть. Если бы он узнал, то уже устроил бы мне допрос с пристрастием. Ладно, потом у Лариски выясню, а пока надо отдохнуть, но следующей фразой, Юра опять меня удивил.

– Птичка, я хочу тебе помочь.

– В каком смысле?

– Ты внутри здесь так красиво все украсила, а на улице что-то не очень.

– Мне кажется достаточным то, что мы украсили беседку фонариками. А что там еще можно сделать, даже не представляю – Я пожала плечами.

– Предоставь это мне. Мы сейчас со своими орлами гирлянды развесим на окна ну, и вообще…

– Да, Птичка, а в том доме напротив уже живет кто-нибудь?

– Ты что? – Удивилась я. – Там все время живут, семья одна, такая же странная, как и все обитатели этого поселка, кроме нас, конечно. Не представляю, как бы я тут жила без девчонок. Ну, помнишь, я тебе рассказывала, что люди здесь даже не здороваются друг с другом, правда, вот эти напротив, здороваются, даже мне показалось, что завидуют нашей дружбе

– Я не про них. Подойди сюда. – Он подвел меня к окну и показал на недостроенный дом через дорогу. Он стоял немного наискосок и был почти не виден из-за окружавших его елей. Я пожала плечами

– Так этот не напротив нас, а напротив Ларискиного дома и, сам видишь, он не достроен. Конечно, там никто не живет.

– А я видел там вчера свет, – заметил Саша.

– Ну и что? Наверное, рабочие или хозяева приезжали. Да мало ли что? А ты зачем меня про него спрашиваешь? – Я подозрительно прищурилась.

– Да просто так, из интереса. Ну, ладно, ты иди, отдыхай, а я с моими мальчиками займусь дизайном.

Ха, так я тебе и поверила. Никогда ты просто так ничем не интересуешься. А что там такого в этом доме напротив? Кстати, он уже интересовался каким-то домом напротив. Может этим? И вообще, с каких это пор Юра увлекается дизайном. Даже Саша выглядел озадаченным. Нет, сейчас мне некогда, я потом над этим подумаю. Хочу посмотреть, как он все украсит, а пока с радостью согласилась на его предложение. Юра ушел, а я посоветовала Саше пока прилечь в кабинете. Он в начале сопротивлялся, хотел подняться со мной в спальню, но я сказала, что он будет меня отвлекать, а мне надо побыть одной. Уф, вроде все, теперь могу заняться собой. Так, так, так – быстро наверх. На личико – маску, под ноги валик. Ну, вот теперь можно и расслабиться и подумать о приятном. Что у меня приятного? В общем, жизнь у меня приятная. С другой стороны все гладко не бывает. Зато у меня есть Владимир. Сыночек мой родненький такой хороший, правда, стал немного капризный. Муж… А что муж? Ну, хороший, ну, замечательный. Надоело все одно и то же про него думать. Хотя разве было бы лучше, если бы я думала о нем плохо? Все это глупости. Конечно, у меня хороший муж и точка. Так, что у меня еще хорошего… ну собачка, … бабушка…, мамуля…..

– Ланочка, – сквозь сон услышала мамусин голос, – уже время много, девочки звонили, сейчас придут.

Я быстренько надела новые брючки и кофточку, сделала легкий макияж, а новое платье погладила и отложила – это в ночь. Пока мы готовили импровизированную сцену, мамуля встречала гостей, которых оказалось меньше, чем предполагалось. Нинка с Левочкой и Настя с Альбертом уехали в Италию, но обещали приехать на карнавал, зато Наташкина свекровь и свекор были тут, как тут да еще с какой-то дальней родственницей из деревни. Родственница оказалась крупной румяной девахой с внушительным задом и выдающимся бюстом, на который сразу же стали пялиться наши мужчины. Ее звали Даша, и она активно включилась нам помогать. Ну вот, сцена готова, гости расселись, дети в костюмах. Валентина Петровна и бабушка с тетрадками подсказывают детям слова, а Саша аккомпанирует на гитаре. Петька снимал на камеру. Дети выглядели так трогательно, у меня просто слезы наворачивались. Люся громко всхлипнула, мамуля тихо точила слезу, но потом, когда дети стали танцевать, мы от смеха чуть со стульев не попадали. В конце представления раздался стук в окно – это пришел Дед Мороз. (Юру еле уговорили выступить в этой роли). Дети, раскрыв рты, заворожено смотрели на Деда Мороза. Юра прекрасно справился с ролью, а когда раздал подарки, восторгу не было конца. Детей увели наверх в детскую, где им накрыли праздничный стол, а мы стали накрывать стол для себя. Я искоса посматривала на Илью Алексеевича. С чего это бабушка взяла, что он неравнодушен к мамуле? По-моему, даже ни разу не взглянул на нее. Я перевела взгляд на мамулю. Она весело порхала, помогая накрывать стол, и вдруг чуть не споткнулась, уставясь на дверь. Она многозначительно переглянулась с Люсей. Саша и Леня разом замолчали, бабушка нахмурилась, потом улыбнулась и быстро направилась к двери. Что там такое?… Господи! Ну и ну! В холе картинно стояла Евдоха, наслаждавшаяся произведенным эффектом. Где она откопала этот наряд? Широченная плиссерованная юбка ярко-зеленого цвета и жуткая голубая блузка с огромным бантом на обширной груди. Она картинно стояла в холе, очень довольная произведенным эффектом. Наташка кусала губы от злости, а Петька добродушно посмеивался. Вроде была нормально одета, когда она успела переодеться? Видимо после детского концерта решила всех нас убить. Ну что ж, ей это удалось. Но недолго ей пришлось наслаждаться всеобщим вниманием, так как его перехватила Даша, которая отчаянно кокетничала с Витькой и Петькой, бросая на них зазывные взгляды. А эти гаврики и рады стараться, расплылись улыбочками, прямо глаз с нее не сводят. А Наташка-то, Наташка прямо из себя вся вышла, вот умора. Лариска хмурилась, так явно не показывала ревность, но губы покусывала. Ха-ха! Видели бы они свои рожи! А это еще что? Даша, вихляя широким задом, и выпятив свою мощную грудь, подошла к Саше и что-то сказала, игриво блеснув крупными зубами. Саша засмеялся и уставился на ее бестыжий бюст. Ну? И долго он так будет стоять, как дурак? Он что, сисек больших не видел? Да что же это делается, а?

– Ну, что? – Наташка ткнула меня в бок. – Больше не смешно?

– Она что, весь праздник будет нам отравлять?

– Слушайте, – подошла Лариска, – давайте ее к Юре определим.

– Ага, а то ты Юру не знаешь?

– Ну, тогда к Илье Алексеевичу, он тоже свободный мужчина.

– Нет, к нему нельзя, – возразила я.

– Это почему?

– Он вроде за мамулей собрался ухаживать.

– Что-то непохоже, – покачала головой Лариска.

– Пока непохоже, но бабушка сказала, что она ему нравится.

– Девочки! – Позвала мамуля. – Идите за стол, все готово.

Черт! Я понеслась наверх, быстро надела новое платье, поправила макияж и спустилась вниз. Все уже расселись, я заняла свое место и тут только увидела, что эта грудастая Даша сидит рядом с моим мужем. Да что же это такое? Куда только девчонки смотрели? Я с негодованием перевелавзгляд на подруг. Наташка выразительно повела плечами, мол, сделать ничего не смогли. Одна надежда на Юру, который сидел от Даши с другой стороны и ухаживал за ней, наливая вино. А потом стали говорить хорошие тосты, проводили старый год, и вот часы бьют двенадцать. Все встали. «С Новым Годом! С новым счастьем!» Мне всегда было непонятно это «с новым счастьем». Почему счастье должно быть новым? А старое счастье как же? Какое шампанское вкусное. Саша повернулся ко мне и поцеловал. Сразу стало так хорошо, зря я его ревную, все это глупости. Ой! Про подарки-то я забыла. Быстренько подложила к лежавшим под елкой сверткам в красивой упаковке еще несколько. Юре, кажется, понравилась роль Деда Мороза, и он, войдя во вкус, стал раздавать подарки. Девчонки порадовались сумкам, которые мы привезли из Канады специально для этой цели. Мамуля и Люся получили также привезенные из Канады очень оригинальные наручные часики и громко восхищались подарками. Валентине Петровне я подарила хорошенькую шкатулку с вышивкой, которую, как я слышала, она очень хотела купить. Бабушка разворачивала сверток. Интересно, понравится ей или нет. Я купила ей норковый вязаный шарф. Она тут же накинула его себе на плечи и довольно улыбнулась мне. А что мой муж там копается? Я долго думала, что бы ему купить и, наконец, выбрала Будду из слоновой кости. Он просиял и крепко поцеловал меня.

– Ну что же ты? Открывай мой подарок.

Я стала медленно разворачивать красивую бумагу, там оказалась коробочка. Ага, наверное, это украшение. Ой! Какая прелесть! Брошка с кораллами, прямо под мои серьги. Теперь настала моя очередь благодарить его, что я и сделала. Остальные подарки тоже были замечательные.

– Дед Мороз, а это подарки для тебя.

Юра в растерянности смотрел на коробочки в разноцветных бумажках. Мы с девчонками долго думали, что бы ему подарить. Пришлось подключать Сашу, то есть, выпытывать, чем Юра увлекается кроме своей работы, хотя представить такое невозможно.

– А какая тут моя?

– Вон та, – Наташка показала на самую большую коробку. Юра все не решался взять. Наташка не выдержала, схватила коробку

– Ну, давай разворачивай.

– Вот это да! – Юра в восхищении замер. В коробке были шахматыиз посеребренного металла, изображавшие фигурки солдат, а доска была украшена перламутром. В общем, миленько, но солдатики выглядели игрушечными, а Юра все-таки давно вышел из этого возраста, но Саша уверил нас, что Юра будет в восторге. Глядя на него, мы поняли, что не ошиблись. А я и не знала, что он увлекается шахматами. Ну, слава Богу, всем угодила. Пока я рассматривала подарки, не заметила, что куда-то подевались Лариска, мамуля и Люся. Но что это? О-о-о!! Под восточную музыку и зажженные свечи появилась эта троица в каких-то необыкновенных и довольно откровенных костюмах и, позвякивая висюльками и браслетами, стали исполнять танец живота. Ну и ну, какие молодцы! У Люсиного Лени широко раскрылись глаза, он только беспрерывно повторял – А моя-то, моя-то озорница, что выделывает.

Лариска очень лихо крутила бедрами, у Витьки просто челюсть отвисла, а мамусика невозможно было узнать. У нее тоже очень хорошо получалось, но особенно ей шла эта прическа, с забранными наверх волосами и огромные серьги. Я быстро посмотрела на Илью Алексеевича. Все! Пропал! И тут же перехватила многозначительный бабушкин взгляд. Однако, пока я увлеклась танцами и его исполнительницами, как-то выпустила из виду Сашу и его соседку, а когда увидела, поняла, что надо быстро что-то предпринять.

– Браво!! – Заорал вдруг Илья Алексеевич. Вот это эмоции! Я чуть со стула не рухнула. Оказывается, закончился танец. Все стали хвалить танцовщиц. Они откланялись и, счастливые от успеха, поднялись наверх переодеваться.

– Давайте поиграем в бутылочку, – игриво предложила Даша, блестя глазками на Сашу.

– Мы в такие игры давно не играем, – сухо сказала я.

– У нас будут другие игры, – поддержала бабушка. – Лариса все подготовила.

– Вот пришла такая Лариса, – появилась она. – Сегодня я вас развлекаю. В ванной комнате сейчас комната страха. Кто не побоится туда войти вместе со мной?

Илья Алексеевич поднялся из-за стола, и они с Лариской скрылись в ванной. Мы притихли и прислушались. Вдруг раздался страшный рев.

– Свят, свят, свят, – перекрестилась Евдоха. – Это чего там такое?

Появился Илья Алексеевич, весь красный, глаза веселые.

– Было очень здорово. Не хотите попробовать? – Он сел рядом с мамулей. Она решительно встала и прошла к Лариске. Ее вопль был не таким громким, но тоже впечатляющим. Вышла оттуда смеясь, и приглашая следующего. Орали все по очереди, особенно громко кричали Петька и Витька. Когда очередь дошла, наконец, до меня, оказалось, что своим криком надо погасить свечку. От смеха я долго не могла кричать, мы Лариской от смеха сползли на пол и долго не могли придти в себя.

– Хорош смеяться, – Наташка возникла в дверях, – все счастье просмеете. Между прочим, моему мужу она хоть и дальней, но все же родственницей приходится, и я не особенно беспокоюсь, а вот вам советую поменьше ржать и проявить бдительность.

Мы с Лариской переглянулись и, отталкивая друг друга, ринулись в зал. А там царил полумрак, играла музыка и несколько пар, исполняло медленный танец. В начале я никак не могла понять, кто с кем танцует, но глаза вскоре привыкли – ну, и где эта сисястая сирена, или куртизанка, или гейша. Нет, гейша – это точно не про нее. Гейши хрупкие, нежные и культурные, а эта …. Да куда она подевалась-то? Нигде не видно, зато вижу мамулю. Так, кажется, дело идет на лад. Илья Алексеевич нежно прижимал ее в танце, она томно склонила ему голову на грудь. С этими все ясно. Люся танцует со своим Леней, Петька … я вытаращила глаза. Вот это да! Это же бабушка с ним. Такая тонкая, как девушка и легкая необыкновенно. Сразу и не узнаешь. Евдоха притоптывала что-то совсем не под музыку рядом с мужем. Витька танцевал со своей тещей…

– Ну, что я вам говорила? – Наташка как будто радовалась, чем особенно раздражала.

– А что, собственно ты говорила?

– Видишь, их нет. Ни Саши, ни Даши.

– Кстати, и Юры тоже нет, – заметила Лариска.

Я взглянула на нее с благодарностью.

– А ты вроде бы рада этому? – Лариска нехорошо прищурилась. Наташка немного смутилась, но тут же бросилась в атаку.

– Я?! Я?! Рада?! Да что ты такое говоришь? Просто я напоминаю, что руку надо держать на пульсе.

Так, быстро взять себя в руки и дать достойный ответ.

– Наташ, это мой муж, и следить за ним я не собираюсь.

Наташка пожала плечиками и фыркнула.

Ни за что не буду его искать. Хочет танцевать с Дашей, пусть танцует. Бегать за ним не буду. Ни за что.

– О! Моя любимая музыка! Пошли танцевать! – И я потащила девчонок в зал.

Под эту музыку танцевать – одно удовольствие. К нам присоединились Витька с Петькой, и только Саши нигде не было видно. Время от времени я поглядывала на дверь, вернее, на дверную арку, но муж не появлялся. Внезапно хлопнула входная дверь, оказалось это Юра. Что он там делал, интересно? Да где же, в конце концов, Саша? О, появилась Дарья-разлучница. Откуда она взялась? Из туалета, что ли? Выходит, все это время она там сидела, а мы с ума сходили. Да, никогда не надо делать поспешных выводов.

– А где Саша? – Юра вертел головой. Я пожала плечами, делая вид, что совершенно не интересуюсь отсутствием мужа, собственно, и делать вид не надо было, я успокоилась и продолжала танцевать. Юра заглянул в кабинет и тихонько прикрыл дверь и приложил палец к губам.

– Он сегодня очень рано встал.

– Он что, спит? – Вот так неожиданность.

Я виновато заморгала. И, правда, Саша поднялся сегодня ни свет, ни заря, унесся на работу, а я тут уже черти что себе напридумовала.

– Ладно, пусть пока поспит, а потом его разбудим, когда мясо будем жарить. Да?

– Птичка, побойся Бога! Ну, какое еще мясо? Ведь обожрались все. Давайте завтра пожарим.

– В общем, мне все равно, но надо спросить народ.

Народ был солидарен с Юрой, но в беседку все-таки пошли, прихватив закуску и выпивку. Правда, пошли не все, только самые стойкие. Старшее поколение разбрелось спать. А мы угомонились лишь под утро. Саша так и не проснулся, я не стала его будить, но, проснувшись, обнаружила его рядом. Он крепко обнял меня и дышал жарко в шею. Я поцеловала его, он поцеловал меня в ответ и шептал такие хорошие слова, гладил так нежно, ну и все такое…Должна сказать, Новый Год начался отлично.

Господи, тяжко-то как! Мы лежали, крепко обнявшись, я и не заметила, как заснула. А теперь с большим трудом разлепила глаза. Да, замечательный праздник, ничего не скажешь, но следующий день, то есть, сегодня – сплошное мученье. Снизу слышались голоса и звон посуды. Значит, люди завтракают. Интересно, кто встал. Хотя можно не гадать, и так знаю. Конечно бабушка, Леня и Люся. Владимира не слышно, видимо уже гуляет. Ой, как хорошо, что у нас есть Валентина Петровна. Но, спустившись вниз, я с удивлением увидела мамулю и Илью Алексеевича. Они чинно пили кофе и старательно не глядели друг на друга.

– С Новым Годом! А где народ? Неужели спят?

– Все на улице, мы позже всех встали, – почему-то покраснела мамуля.

– Давайте мы тоже к ним присоединимся, – предложил Илья Алексеевич, – погода отличная. Солнышко.. – Он как-то робко и нерешительно ждал ответа. Мамуля живо согласилась и пошла одеваться. Пожалуй, мне тоже надо прогуляться, заодно и проверить, что там, в беседке делается.

– Ну и Юра! Ну и дизайнер! Посмотрите, что он там налепил из лампочек, и все с одной стороны. Закрыл все окно в Сашин кабинет, там же темно, наверное, от этих украшений. Черти что! —.

– Ну почему? – Возразила мамуля. – По-моему очень даже ничего. Смотри, какие красивые фонарики. А какие дивные елочные игрушки сейчас продаются, просто все хочется купить.

– Да, – поддержал ее Илья Алексеевич, – раньше таких не было. А помните …

Он подхватил мамулю под ручку и они, предаваясь воспоминаниям, ушли за калитку.

– Кажется, тебе не понравилось? – Юра появился в беседке, махнув рукой на дом.

– Ты издеваешься? Прости, Юрочка, но дизайнер из тебя никакой. Хорошо, что вчера не видно было, а сегодня надо переделать.

– Птичка, я согласен с тобой, не очень хорошо получилось, но давай пока ничего не менять.

Я хотела возмутиться, но тут подошел Саша, обнял меня и чмокнул в нос. Сразу стало так тепло и уютно.

– Солнышко, давай оставим все как есть. Все равно скоро снимать, а то Юра так старался, не будем его обижать.

– Ладно уж, пусть висят, но соседи подумают, что у нас испортился вкус.

Я собрала на поднос оставшиеся с вечера бокалы и ушла в дом, оставив Юру с Сашей шушукаться. Видела, как они переглядывались, все какие-то секреты.

Звонок прозвенел неожиданно и поэтому показался особенно резким и громким.

«Наверное, Юра. Неужели все закончилось?» Он распахнул дверь и отпрянул. На пороге стоял Череп и усмехался.

– Что? Не ждал?

Он прошел в комнату, как всегда, заглянув в начале на кухню и в санузел. Сел на диван и закурил.

– Давай, собирайся?

– Куда? – Растерялся Иван.

– Как куда? За город поедем, постреляем. Я же обещал. Ну, чего застыл? Давай по быстрому.

– А куда поедем-то? – Большим усилием Иван взял себя в руки, но внутри все дрожало.

– Да тут заказ один подвернулся. Помнишь тот, который отменили.

– Так его же отменили?

– Как видишь, не совсем.

– Странно как-то.

– Ну, это не нашего ума дело. Деньги заплачены. Вот, смотри. – Он вытащил из кармана пачку долларов. – И это еще не все. Это только аванс.

Иван одевался и соображал, кто же сделал заказ. Если женщина, то ведь она уже заплатила аванс и потом, она бы сказала. Видимо, это мужчина, которому она просила ничего не говорить.

– Ну, ты готов? Да, паспорт с собой возьми.

– Зачем?

– Ну, мало ли что? Может, придется сваливать куда-нибудь. Не боись, это я так, на всякий случай. Все, пошли.

Иван потрогал в кармане куртки телефон. А вдруг он зазвонит сейчас? Как объяснить Черепу появление у него мобильного телефона? Кто ему может звонить?

– Ну, чего ты копаешься? Закрывай скорей.

Они вышли во двор, Иван стал озираться, ища глазами джип.

– Я оставил машину у палатки. Да не верти головой, у меня сегодня другая машина поскромнее.

Подойдя к синей девятке, Череп кивнул на дверцу.

– Чего замер? Залезай.

Иван послушно сел на пассажирское сиденье, а Череп, взяв щетку, стал смахивать снег с машины. Иван вытащил телефон, наклонился вперед, делая вид, что поправляет ботинок, разглядывал телефон, соображая как бы его отключить. Хлопнула задняя дверца – это Череп бросил щетку, Иван быстро спрятал телефон.

– Все, поехали, – Череп лихо крутанул руль и повернул в сторону кольцевой дороги. Машин было мало, и вскоре они свернули на Осташковское шоссе. Вот и знакомый поселок, сейчас будет пост, но Череп неожиданно свернул на какую-то стройку около леса и остановился.

– Все, приехали. Вылезай, дальше пешком пойдем. Вот здесь через забор перемахнем и в лес.

Они оказались в лесу, в котором Иван катался на лыжах, он узнал это место. Войдя в поселок с другой стороны, опять перелезли через забор, и подошли к недостроенному дому. Череп шел спокойно, не озираясь и не прячась. Собственно и прятаться было не от кого. На улице не было никого. Наверное, все еще спали. В дом вошли через подвал и поднялись по лестнице на второй этаж. Отсюда очень хорошо просматривался нужный дом и участок. Иван увидел около окна сумку, в углу валялся матрац, и стояло пластмассовое кресло. Череп зло пнул матрац.

– Вот здесь и встретил Новый Год. Вот сволочи, вчера бы уже все сделал, так нет, взяли и навешали гирлянд, ничего не видно. Да и мужик этот не показывался. Теперь только на улице можно. Вот тебе бинокль, следи, а я пока что-нибудь перекушу – жрать хочется.

Он достал из пакета колбасу, консервы, хлеб, нож и бутылку коньяка. Разложил все это на ящике, и в это время зазвонил мобильник. Череп достал свой телефон, но тот молчал, и тогда он уставился на Ивана и нехорошо прищурился. Иван настолько растерялся, что даже не успел ничего сообразить, когда Череп вытащил у него телефон и уставился на номер. «Номер засекречен» высветилось на табло.

– Это кто же нам звонит? – Ласково пропел Череп.

– Понятия не имею, – Иван понял, что пропал. Надо быстро огреть его по башке, и оглянулся по сторонам, ища что-нибудь подходящее.

Но он недооценил Черепа. Тот одним рывком навалился на Ивана и мгновенно скрутил его. Иван упал и так больно ударился головой о ящик, что даже не сопротивлялся.

– Откуда телефончик? Прикупил? А ну, говори, падла, кому ссучился? – И со злобой пнул его ногой.

Иван только застонал. Череп связал его и оттащил в сторону. Чертыхнувшись, достал свой телефон и набрал номер.

– Когда?.. Вечером?…На улице …Карнавал… Рыжий…Понял. – Он отключился и злобно выругался.

– Теперь до вечера здесь торчи. Твою мать! Карнавал! Вот сволочи, развлекаются… – Он продолжал что-то бубнить себе под нос. Но остальное Иван не расслышал. Да и что толку, как теперь помочь? Ему самому помощь нужна. Он пошевелился, и руки и ноги связаны. Неужели он так и будет здесь лежать неподвижной куклой? Он скосил глаза на Черепа. Тот абсолютно спокойный налил в пластиковый стакан коньяку, выпил и чем-то зажевал, подошел к окну и задумался, а потом перевел взгляд на Ивана.

– Все Ваня. Твоя песенка спета. Это хорошо, что ты все понял. Как только выполню заказ, сразу и с тобой рассчитаюсь. А пока полежи тут, отдохни. До вечера еще далеко, пожалуй, вздремну. —

Он посмотрел на грязный матрац, сплюнул – Нет, в машине посплю, а то здесь околеешь.

После его ухода Иван шумно вздохнул и попробовал пошевелиться. В голове загудело, и он провалился … Очнулся и вначале ничего не понял. Где это он? Постепенно с трудом вспомнил. Череп привез его в недостроенный дом, велел следить за домом напротив, и тут зазвонил его телефон. Телефон! Надо срочно позвонить и предупредить. Шевелиться он мог, а вот развязаться – не получалось. Телефон лежал около окна, Череп даже не забрал его, уверенный, что он больше не пригодится. Черт! А ведь он может разрядиться. Извиваясь, как червяк, Иван попробовал приблизиться к телефону. После долгих усилий ему это удалось. Теперь надо набрать номер. Но как это сделать? Можно взять в рот ручку или палочку и нажимать ею номера, но, поискав глазами, ни того, ни другого, он не обнаружил. Тогда попробовал носом. Цифры он запомнил, но, нажимая, попадал не на ту клавишу. Он в изнеможении опустил голову и опять стал искать палочку. Куски известки привлекли его внимание. Он откусил небольшой кусочек и, зажав его зубами, попробовал набрать им. Из груди вырвался вздох облегчения – получилось.

– Алло! Иван, что случилось? Ты что молчишь?

– Юра, он забрал меня, и я тут связанный лежу напротив этого дома.

– А где Череп?

– Пошел в машину спать. Подожди, не перебивай. Он звонил заказчику. Я плохо понял, но передам все, что слышал. – И он добросовестно стал повторять услышанное, но телефон внезапно замолчал и экран погас. Все, зарядка кончилась. Вроде он успел все сказать. Собственно, говорить-то было нечего. Карнавал, парик и рыжий. Что теперь будет? Надо надеяться, что Юра понял, о чем речь и успеет что-нибудь придумать. От этого зависит и жизнь Ивана. Господи, как холодно. Не чувствует ни рук, ни ног. Но вот послышались шаги. Иван с трудом постарался отползти подальше от телефона, но Череп первым делом схватил мобильник и сразу же нажал на просмотр, Иван замер, но телефон не откликался. Череп, прищурившись, долго смотрел на Ивана, тот спокойно выдержал взгляд. Тогда Череп швырнул телефон в угол и, захватив бутылку с коньяком, ушел. Через некоторое время на Ивана нашло какое-то оцепенение, даже мысли были какие-то вялые. Он понял, что замерзает. Видимо, это конец.

Сегодня третий день Нового Года и сегодня у нас карнавал. Вчера все ходили как дохлые мухи, нет, неудачное сравнение, лучше, как спящие царевны, нет, спящие царевны не разгуливают по дому и не зевают, рискуя сломать себе челюсть. В общем, все были не выспавшиеся, и день прошел довольно скучно. Вот сегодня можно повеселиться. Мы ожидали гостей. Должны были приехать Николаев с женой и Харитонов, который буквально напросился в гости и именно на карнавал. Ну и, конечно, Нинка с Левочкой и Настя с Альбертом. Всех детей вместе с нянями отправили в дом к Лариске. Наши гости разъехались с утра. Остались мамуля и Илья Алексеевич. Наташка притащила костюмы, парики и маски для тех, кто не подготовился. Для костюмерной выделили специально комнату наверху. Заранее не обговаривалось, кто, в чем будет. Нинка сказала, что у нее есть костюм. На мой вопрос: " Какой?» – Она загадочно ответила: «Неожиданный», – чем очень заинтриговала. А вот Левочке попросила подобрать что-нибудь «на свой вкус». Ага, наконец-то я с ним рассчитаюсь за Абрама. Я приготовила для него костюм зайчика. Такой беленький балахончик с ушками и пушистым помпончиком вместо хвоста. Впрочем, я тоже ходила со значительным лицом. Свой костюм я обдумывала очень долго. Помогла, конечно, бабушка. Она посоветовала мне костюм стрекозы. У него такие красивые крылышки и обалденная маленькая шапочка с блестящими глазками по бокам и усиками на лбу. Очень мне идет. Еще коротенькая юбочка с пришитым длинным хвостиком. Так прикольно. Аперитив накрыли в гостиной на журнальных столиках. Харитонов и Николаев очень оживленно обсуждали какие-то кредиты, но Саша решительно это пресек. Правда, через некоторое время сам уединился с Николаевым в кабинете. Его жену мы видели в первый раз. Очень милая женщина, а то обстоятельство, что она родом из Петербурга, сразу покорило Ольгу Андреевну. Евгения Михайловна в начале немного стеснялась, но потом освоилась и с удовольствием болтала с бабушкой и мамулей. Только бабушка отказалась наряжаться, сказала, что с удовольствием посмотрит на нас.

Но вот настал долгожданный момент, мы пошли наверх наряжаться. Я переодевалась в своей спальне, там же был и Сашин костюм. Но пакет, в котором он лежал, был почему-то открыт. Накануне я долго к нему приставала, кем он будет. Он, скорее, чтобы отвязаться от меня, сказал, что ему все равно, а впрочем, можно клоуном. Ну, что ж простенько и без затей. Когда он примерил костюм, я хохотала, чуть ли не до коликов, так смешно мой всегда серьезный муж выглядел в нем. Так, надо все разложить, чтобы Саша ничего не забыл. Широкие штаны, полосатая рубаха, огромные туфли с загнутыми носами, полосатые гольфы и парик. Это что такое? Парик почему-то рыжий. Саша категорически был против рыжего парика, даже кричал: «По-моему, достаточно, что я согласился быть клоуном, но рыжий парик не надену ни за что!» Я его успокоила, сказала, что прослежу, парик будет другой. Что же это? Откуда он взялся? Я же сама проверяла, когда получала костюмы. Когда он последний раз примерял костюм, парик уже был другой. Может, я что-то путаю? Да нет, темненький лохматенький паричок. Откуда же этот взялся? Снизу послышались голоса. Я взяла парик с собой, решив с кем-нибудь поменять в суматохе, и стала спускаться вниз. Навстречу мне поднимался Юра с очень серьезной физиономией, впрочем, неудивительно – это его обычное выражение. Он на ходу говорил с кем-то по телефону.

– Алло! Иван? Что так тихо? Что?! Ты где? … Так, так, так. Вспомни, пожалуйста, ну хоть отдельные слова. Сегодня?! Так…. Алло! Алло! Тьфу! Твою мать! Ой, прости, Птичка.

– Ты почему без костюма? – Набросилась я на него.

– Птичка, я сегодня на работе, и вообще хочу с тобой поговорить.

– Ну, говори, – не ожидая ничего хорошего, насупилась я.

– Птичка, отмени карнавал.

– Ты что, с ума сошел?!

– Птичка, давай в другой раз.

– Нет!! Даже слушать не желаю! – Я отодвинула его и продолжала спускаться по лестнице.

– Хорошо, но на улицу тогда не выходите.

– Ничего себе! У меня все в беседке приготовлено. И вообще, я не собираюсь ничего менять. Все. – Уф, как он меня разозлил! Надо же такое придумать! Да ни за что! Где Саша? Я подлетела к нему и стала жаловаться на Юру. Саша пытался возражать, но я уперлась. Тогда он позвал Юру в кабинет, дверь закрыли, но я все-таки приникла к ней ухом. Уж очень хотелось послушать, как достанется нашему Юрочке. Начало меня порадовало.

– Юра, ты же знаешь, как она готовилась, даже больше, чем к Новому Году. И вдруг, в последний момент ты предлагаешь все отменить.

– Саша, я только что узнал – он здесь.

– Тем более, ты можешь подготовиться. Не мне тебя учить.

– Саша, дело в том, что я до конца не расслышал – телефон отключился. Но это очень опасно…

Послышались шаги, и я быстренько прошла в гостиную, взяла первый попавшийся журнал и с задумчивым видом уставилась в него.

– Mon cherе, с тобой все в порядке?

Я посмотрела поверх журнала на бабушку.

– Ты держишь журнал вверх ногами, – пояснила она.

– Нет-нет, все нормально, я просто задумалась. Ой! Надо проверить, как там Дейзи. – Оставив бабушку в недоумении, я направилась в зимний сад. Кажется, я сглупила. Может Юра прав, ведь он сказал – опасно. Что он имел в виду? Опасно для кого? Для Саши? Может, действительно надо было все отменить? А как же шашлык? В беседке уже дрова прогорели, один из Юринов молодчиков был приставлен к мясу. Ничего, на улицу можно не выходить. Тем более, что там все-таки не лето, хоть и температура плюсовая. Быстренько пройдем в беседку и все. А то отменить! Нет, нет, это невозможно, да и поздно уже. Доносились голоса и смех. Наверное, Юра, как всегда, преувеличивает. Но, на всякий случай, Сашу надо до последнего подержать дома, тем более парика все равно нет.

– Ланочка! Все готовы!

Сразу все тревожные мысли вылетели из головы, и я, взяв видеокамеру, поспешила в зал. Гости заходили по очереди. Все были в костюмах и в масках. Каждый останавливался посередине, а я снимала на камеру и комментировала.

Первой появилась Лариска в костюме египтянки. Ее мы сразу узнали по росту и внушительным формам. А это, что за кикимора скачет? Наташка! Вся зеленая, зеленый парик и зеленая маска. Петьку узнала сразу – одноглазый пират, а Витька наверняка – разбойник. Так и есть. Нетрудно было догадаться. Фантазия у них явно скудновата. Но тут появилась странная фигура. Небольшого роста с черными пейсами и бородкой. Кто же это? А-а, это раввин. А под маской кто? Маленького роста… Может, Настя? Нет, это не она. Но понятно, что женщина. Да кто же это? Ой! Это же Нинка! Вот здорово! Ни за что бы не догадалась. А теперь должен появиться Левочка.

– А сейчас, – я хлопнула в ладоши. – Обратите внимание на нового персонажа.

И точно по лестнице резво спускался зайчик в белом балахончике и с длинными ушками. Решив перепрыгнуть через несколько ступенек, он чуть не упал, задел журнальный столик, ударился о выступ, завыл и запрыгал на одной ножке, видимо больно треснулся. Присутствующие согнулись пополам. Это было нечто. Левочка – зайчик. Просто – умереть – не встать. У Наташки от смеха потекли зеленые слезы.

– Абрам? Почему я заяц? – Левочка снял маску и с возмущением взирал на нас большими черными глазами.

– Потому что тебе очень идет белый цвет. – Я давилась смехом, стараясь быть серьезной.

– Я категорически не хочу быть зайцем.

– Зато ты получишь первую премию за костюм.

– В чем это будет выражаться? – Я замешкалась с ответом, но тут выступил раввин и грозно рявкнул.

– Получишь морковку!

Левочка попытался возразить, но Нинка показала на новые персонажи, появившиеся на лестнице, и Левочка заткнулся. По дорожке шел Николаев в костюме лешего, а жена его нарядилась царевной-лягушкой. А это арабский шейх, или как там его? Ну, это Альберт. Интересно, что придумает Настя? О-о-о! Вот она. В восхитительном костюме наложницы, и что-то сложное на голове. Вся сверкает. Черт! Даже завидно стало, так красиво. Мамуля нарядилась в мексиканский костюм с широченной юбкой. Очень ей идет. Ой! А Илья Алексеевич-то? Вот умора! Ему достался костюм Пьеро. Такой огромный, солидный дядечка в белой длинной рубашечке и белых штанишках. Нет, я больше не могу смеяться, даже живот заболел. Все, больше не смеюсь, и тут же взгляд наткнулся на зайчика. Ха-ха-ха! Все, все, все. А вот и Сашенька. Он надел костюм без парика, просто разлохматил волосы. Нет, без парика как-то сиротливо. Все-таки я найду ему что-нибудь подходящее. Пожалуй, вот с этим дикарем можно поменяться. Ничего страшного, что дикарь будет рыжий. Получится даже очень живенько. Кстати, кто это? О! Это же Харитонов. Значит, без проблем. Держа рыжий парик за спиной, я подошла к дикарю.

– Я хочу вам кое-что изменить. Вы не будете возражать?

– Конечно, нет. Для вас, что угодно, – он наклонился и галантно поцеловал мне руку. – А что же Александр Николаевич без рыжего парика?

– Он попозже его наденет.

М-да, возможно, он и не захочет меняться. Ладно, посмотрим. Кстати, с чего это он взял, что Саша будет в рыжем парике. А-а, ну да, ведь клоуны почти всегда рыжие.

– Эй, стрекоза, лети к нам!

Мы дурачились, обсуждали костюмы, пили коктейли и танцевали. Было очень весело.

В это время мне сообщили, что шашлык готов и можно идти в беседку. Со смехом мы выкатились на улицу.

– Подождите минутку, давайте я вас на ступеньках всех сфотографирую. Все встали группой. – Левочка-зайчик руководил.

– Лева, давай в беседке фотографируй, – Юра с беспокойством оглядывался.

– Слушай, дай жить. И потом, здесь очень удобно, на ступеньках будет всех видно.

Так, леший встаньте сверху на ступеньку, кикимора встань рядом с ним. Дикарь сбоку не помещается в кадр, встаньте пониже. Стрекоза …. – Но я его перебила.

– Я вот здесь встану над дикарем. Быстро встала над Харитоновым, стянула с его головы лохматый парик и напялила на него рыжий. Он резко выпрямился, щупал голову руками, не понимая, что произошло. Сквозь прорези в маске было видно, как он растерянно моргает глазами. Так, теперь надо позвать Сашу. Я отошла на шаг, чтобы позвать его, но в это время Харитонов вздрогнул и стал заваливаться прямо на меня.

– А-а-а!! – Заорала я, не в силах удержать его, и повалилась на ступеньки придавленная его телом. Что за черт! Больно же! Такой тяжеленный, мне даже дышать трудно.

– Птичка! Ты в порядке? – Это Саша склонился надо мной.

– Вроде, да – Меня, наконец, освободили, и я стояла в полной растерянности, таращась по сторонам. Взгляд уперся в Харитонова, продолжавшего лежать, как ни в чем не бывало на ступеньках

– Саш, что случилось? Почему дикарь лежит? И не шевелится? Он, что, притворяется?

– Назад!! Саша! Ты почему вышел? Все в дом!! Быстро!! – Юра орал что-то еще, но почему-то все бестолково топтались на ступеньках, не решаясь перешагнуть через Харитонова.

– Быстро все в дом! – Орал Юра, а его молодцы окружили нас плотным кольцом.

– Подождите! – Заорала я в свою очередь. – Куда же вы? Юра! Ты что, с ума сошел? Мы же только начали… – Но он, не обращая внимания на мои вопли, схватил меня в охапку и, перекинув через плечо, потащил к дому, крича что-то на ходу.

У меня было очень неудобное положение, маска съехала на бок и закрыла один глаз, а другим я видела только чьи-то ноги, причем, в сапогах. Из чего сделала вывод, что это носятся Юрины молодчики. Шум стоял невообразимый. Наконец, меня опустили на пол. От неожиданности я не сразу смогла подняться. Сняв маску, огляделась вокруг. Кикимора также сидела на полу и глупо таращилась по сторонам. Я показала на нее пальцем и захохотала. Египтянка меня тут же поддержала, но остальные почему-то молчали и как-то странно на нас смотрели. Что-то тут не так. Я подтолкнула Лариску, но она сама заткнулась. Наташка, наконец, поднялась и пошагала на кухню. Все потянулись за ней. Там оказались Саша и Николаев, они молча наливали всем выпивку. Выглядели все преуморительно. С серьезными рожами и в смешных костюмах, особенно зайчик был хорош. Я не удержалась и фыркнула.

– Шурик, что случилось? Почему нас притащили сюда?

– Птичка, выпей вот это

– Что это?

– Твоя любимая «Маргарита»

– С солью?

– Все, как ты любишь. Девочки, я вам тоже сделал по коктейлю.

Все подошли к столу. Тут я увидела бабушку. Она сидела очень прямо на стуле немного в стороне. В руке держала пузырек с каплями, губы поджаты. Пьеро нежно гладил ее по плечу, а другой рукой обнимал мексиканку, которая, уронив веер, что-то беззвучно шептала, уставившись в одну точку.

– Все в сборе? – Появился Юра, окинув нас взглядом и как будто пересчитав.

– А где Харитонов? – Оглядевшись, спросила я. – Он был одет дикарем, но я его узнала по голосу. У него был неподходящий парик, и я его поменяла на Сашин. —

Я продолжала вертеть головой, все молчали.

– Он, наверное, остался на улице. Да что же вы молчите? Саша? Юра? Что случилось?

– Куда его, Юрий Семенович? – Показался один молодчик.

– До приезда милиции пусть остается пока там. Никого на улицу не выпускать. – Склонившись к подчиненному, Юра еще что-то сказал, но очень тихо. Слышны были только ответы

– Да, вызвали. Сейчас машина придет. Врач наш. Взяли обоих. У одного обморожение, долго связанный лежал, а другого Олег ранил. Хорошо, обоих в больницу отправим. Будет сделано. Позвоню. Есть.

Юра повернулся к присутствующим и предложил переодеться. Действительно, выглядели мы очень нелепо и, как назло, все время хотелось смеяться. Возможно, это нервное. Скорее надо снять с себя веселые костюмы, чтобы соответствовать моменту, и мы дружно потянулись наверх переодеться. Ольгу Андреевну уговаривали пойти прилечь, но она наотрез отказалась.

Когда, через некоторое время я спустилась в гостиную, там были уже все. Поискала глазами Сашу. Он был несколько бледен и очень серьезен. Показал на место рядом с собой на диванчике. Я прижалась к нему и приготовилась слушать Юру.

– Произошло очень неприятное событие. Убили человека.

– Кого? – Не удержалась я и замолчала. И так ясно. – Как же так? За что его убили?

– Пока непонятно, тут многое непонятно. До приезда милиции прошу не расходится.

Со всех сторон слышались вопросы, но Юра на все вопросы отвечал только.

– Потом, все потом.

Мужчины закрылись в кабинете, а мы, как неприкаянные болтались на кухне.

– Знаете что? – Осенило меня. Все разом повернулись в мою сторону и смотрели с надеждой. Правильно. Надо людей отвлечь и подумать позитивно, но позитивных мыслей, как назло не было.

– Давайте вначале перекусим, а то на голодный желудок что-то плохо думается.

Бабушка одобрительно хмыкнула, мамуля тут же подлетела к холодильнику, девчонки стали накрывать на стол. Евгения Михайловна взялась помогать им. Я поставила на стол блюдо с шашлыками. Боже! Какой запах восхитительный! Правда, немного остыли, но ничего. Быстро разложила закуску и достала вино. Наверное, это выглядит кощунственно по отношению к покойному, но очень кушать хочется.

– Вообще-то градус понижать нельзя, мы же «текилу» пили, но, если что-то крепче пить, не сможем ответить на вопросы милиционеров. – Глубокомысленно заметила Наташка, когда мы уселись за стол, не дожидаясь мужчин. Только Левочка был с нами.

– Да, Наташа права, пить много нельзя. – С этими словами он быстро налил себе виски и моментально выпил. Нинка не успела даже слова сказать.

– Абрам! А где сациви?

– Вот тебе сациви, ешь, и не смей больше пить, сейчас менты приедут.

Левочка молча ел, а мы все не решались.

– Давайте выпьем за упокой его души, – нерешительно предложила Лариска, но в это время зазвонил ее сотовый. – Это мамка, – тихо сказала нам. – Да, мам… А ты откуда знаешь? Ладно, не выходите на улицу, дети пусть пока у нас побудут. Да, милиция должна приехать. Ничего больше не знаем. Как что-нибудь выяснится, сразу позвоню. Не волнуйся. Все, пока.

Мы разлили вино и ждали. Вроде надо что-то сказать. Но никто его не знал, кроме меня и бабушки. Тогда я встала.

– Ну что ж, – вздохнула и продолжала – Сергей был хороший человек и прекрасный работник. – Я замолчала, не зная, что бы еще добавить. – Он был очень остроумным и веселым и так здорово рисовал малюсеньких солдатиков, таких маленьких, что сразу и не разберешь, а… – Я споткнулась на слове, поймав красноречивый взгляд Наташки.

– Ну, мир праху его – Евгения Михайловна подняла рюмку, за ней все остальные

– Так вот чья папочка оказалась, – шепнула мне Наташка, сидевшая рядом.

– Да, представляешь, я случайно вспомнила. Что же получается. Он наш жилец?

– Давай потом поговорим. Вон, кажется, менты приехали.

Действительно, это приехали милиционеры. Нас допрашивали до полуночи. Каждого в отдельности. Бабушку быстро отпустили, но она не желала подниматься к себе. Меня вызвали после Саши. В кабинете были седой мужчина и Юра.

– Что вы можете сказать, Светлана Михайловна?

Я захлопала глазами.

– Птичка, вспомни последовательность, – пришел на помощь Юра. – Расскажи все по порядку.

– Так, мы нарядились в костюмы, понимаете, у нас был карнавал.

– Да я это уже слышал.

– А у моего мужа вместо темного парика, оказался рыжий.

– Про парик можешь пропустить, – пробормотал Юра, но я проигнорировала его замечание и продолжала.

– Но он категорически не хотел рыжий, знаете, рыжий цвет совсем не идет Саше…

– Птичка, давай ближе к делу, – перебил Юра. Я испепелила его взглядом и с достоинством продолжала.

– Так, вот. В пакете почему-то оказался рыжий парик.

– Что значит оказался? – Опять этот дотошный Юра. Просто непонятно, кто ведет допрос. Принципиально не буду на него смотреть.

– Я и решила, что с кем-нибудь поменяюсь, – продолжала я, глядя проникновенно на седого мужчину. Он внимательно меня слушал, не перебивал и не задавал дурацких вопросов, но почему-то молчал.

– Птичка, ты, как всегда что-нибудь перепутала. Просто, когда получала костюмы, не посмотрела, а там был рыжий парик. —

– Щас! Чтоб ты знал, я все проверила. Парика там вообще не было. И поэтому Саша был без парика, просто волосы разлохматил.

– Откуда же взялся рыжий парик? – Ну, Слава Богу, седой дядька открыл рот.

– Да черт его знает. Просто взялся и все. Когда мы вышли на улицу фотографироваться, дикарь, то есть Харитонов встал передо мной. Вот в этот момент я и поменяла ему парик. Но прежде я спросила у него разрешения. Он разрешил – я поменяла. Вот и все. Ах, да. Я надела на него рыжий парик и отошла, чтобы позвать Сашу. И сразу же Харитонов упал и прямо на меня. Я чуть не задохнулась.

Меня отпустили и стали приглашать следующих. Каждого выходящего из кабинета сразу же окружали, засыпая вопросами: «Ну что там? А ты? А они?» Наташка сделала мне большие глаза, показала головой на зимний сад.

– Посмотрю, как там щеночки, – с этими словами она направилась туда.

Я взяла сигареты и присоединилась к ней. Лариска была еще в кабинете.

– Ну что думаешь? – Сразу же впиявилась она.

– Об убийстве? – Уточнила я.

– Да при чем здесь убийство? – Наташка раздраженно чиркнула зажигалкой. – Я про жильца твоего спрашиваю? Если эти солдатики рисовал Сергей, то выходит, он снимал у вас квартиру.

– Выходит так, но зачем ему снимать квартиру, у него своя есть. Это точно, он еще хвастался, что в центре живет, по-моему, на Трубной.

– Ты дура, что ли совсем? – Кипятилась Наташка.

– Вот пришла такая Лариса, – прокомментировала та свой приход, – ты что такая нервная? – Обратилась она к Наташке.

– Будешь тут нервной. Я ей про Фому, а она про Ерему. Ларис, ты же обратила внимание на то, что она сказала про убитого? Ну, про солдатиков. Господи! Как тяжело с вами!

– Про солдатиков помню. Так…. Птичка, выходит, он и есть ваш жилец.

– А это значит, что он и есть заказчик. Поняла? – Наташка для убедительности каждое слово подкрепляла кивком головы. Довольно смешно. Но, в конце концов, что это она себе вообразила? Дебил я, что ли?

– Все я поняла, непонятно только, зачем он квартиру снимал?

– О-о-о! Я тебя сейчас тресну по башке! Может, тогда мозги на место встанут!

Дейзи заворчала, грустно посмотрела на Наташку, подошла к ней и положила морду на колени.

– Вот, даже Дейзи поняла. Умница собачка. – Она погладила собаку и открыла было рот, но Лариска перебила ее.

– Знаете, девчонки, давайте отложим разговор до завтра. Мы сейчас все на взводе, все равно ничего не придумаем. Завтра встретимся, и на свежую голову все обсудим.

В гостиной послышался шум – это уезжали милиционеры. Мы вышли в гостиную, и сразу же девчонки стали собираться домой. Петька с Витькой уже ждали их на улице. Девчонки ушли, Юра и еще несколько молодцов пошли их проводить. Валентина Петровна и Владимир остались ночевать у Лариски. А мы еще немного посидели, но разговора не получилось, и вскоре все разошлись спать.

Утром первой, конечно, позвонила Наташка.

– Значит так, у тебя полно народу – не поговорить, так что завтракать будешь у меня, Лариска сейчас придет. Все. —

Нет, мне это нравится «все». Тоже мне, начальник выискался. Может, я дома хочу позавтракать с любимым мужем. Кстати, где он?

– Бабушка, вы Сашу не видели?

– Он недавно уехал вместе с Николаевым и его женой. Тебя не стали будить, ты так сладко спала.

– А мамуля?

– Аллочка с Илюшей гуляют.

– С утра пораньше? Ничего себе!

– Что я тебе говорила?

– Да, вы, как всегда, правы.

– А Нинка, Настя?

– Все уехали. Знаешь, после всех этих событий ни у кого нет настроения. Да, Владимир пришел очень довольный, все спрашивал: " А сегодня мы с Васей тоже будем у Светочки заночевывать?»

Моя лапочка, такой смешной.

– Господи! Как хорошо, что детей с нами не было.

– Mon chere, у тебя есть какие-нибудь предположения ….о ….случившемся?

– Мы как раз по этому поводу хотели собраться с девчонками. Я сейчас позвоню им, и пока они будут собираться, введу вас в курс дела.

Наташка велела приготовить королевский завтрак, и тогда они с Лариской придут. Такая маленькая и такая прожорливая. Слава Богу, еды полно, только все достать. Пока накрывала стол, я рассказала бабушке про заказ, художника и жильца.

– Вот не знаю, как это все связано.

– Мой Бог! Какой ужас! И ты молчала? А я-то хороша, еще помогала тебе карточки искать. – Она обхватила голову руками и все повторяла: «Боже мой, Боже мой».

– Мы что, здесь будем говорить? – Наташка выразительно посмотрела на Ольгу Андреевну.

– Я все рассказала, так что прошу к столу.

Девчонки не заставили себя упрашивать. Бабушка молчала и ничего не ела.

– Предлагаю … э-э… немного выпить, – неуверенно предложила Лариска.

– С утра? – Засомневалась я, но достала бутылку вина.

– Я тоже выпью, – неожиданно сказала бабушка. Мы выпили, не чокаясь, и Наташка приступила.

– Ну вот, Ольга Андреевна, теперь вы также в курсе всех наших дел. Давайте я вам изложу все, как себе представляю. Харитонов, то есть покойный, снимает квартиру и случайно это оказывается квартирой Птички.

– Но, все-таки, зачем он ее снял?

– Лучше замолчи, а то я за себя не ручаюсь. – Ладно, не буду ее раздражать.

– Объясняю для непонятливых. Он снял ее, чтобы сделать заказ.

– А зачем на полгода?

– Ну… Черт его знает. Может, на более короткий срок не сдают. Это сейчас неважно. Итак…. Он сделал заказ и слинял, то есть съехал. Деньги заплатил вперед за полгода. Алла Владимировна просит Птичку заехать на квартиру, посмотреть, как там дела. Птичка приезжает, и в это время раздается звонок. Просят подтвердить заказ. Так? – Я кивнула. – Но Птичка почему-то не переспросила, что за заказ, а вообразила, что Саша решил сделать ей сюрприз и заказал ее портрет. Тогда в благодарность она со своей стороны заказывает Сашин портрет.

– О-о, – тихо застонала бабушка.

– Киллер просит фотографии, Птичку это не настораживает. Скажи, ну кто сейчас рисует по фотографии?! Только на кладбище.

– Боже мой, – бабушка перекрестилась, а я, совершенно уничтоженная, сидела вся красная, как будто слушала свой приговор. Это ужасно! Какая я дура!

– Так вот, Птичка радостно кладет отобранные фотографии в почтовый ящик вместе с авансом. И ждет портрет. Но, через некоторое время киллер звонит и как бы уговаривает ее отменить заказ. Кстати, вот это мне непонятно. Но об этом потом. А дальше вообще интересно. Он встречает ее в лесу и говорит, что Наташа, то есть я, хочет ее убить. Когда мне становится все известно, мы с Птичкой едем на Соломенную Сторожку и находим там папку. Кстати, принеси-ка ее.

Я достала папку из книжного шкафа в кабинете и быстро вернулась.

– Вот она эта папка. Мы тщательно ее обследовали и вот, что там обнаружили.

Вот этот телефон и вот эти каляки, которые при близком рассмотрении оказались солдатиками, и про которые Птичка вчера вспомнила. Слава Богу, что вспомнила, а то до сих пор мучались бы.

– Натали, что вспомнила Светлана? – Бабушка в недоумении смотрела на блокнот.

– Что этих солдатиков рисует Харитонов. Из этого мы и сделали вывод, что он и есть жилец и соответственно заказчик. – Наташка прямо упивалась всеобщим вниманием и сделала умное лицо.

– А зачем ему меня убивать?

– Да при чем здесь ты!?

– А кого же?

– Непонятно. Впрочем, это неважно. Ведь Харитонов убит.

– Что же он сам себя заказал?

– Все! Не спрашивай меня больше ни о чем! Дай поесть спокойно. – Она замолчала и с загадочной рожей стала есть.

Мы тоже помалкивали. Но одна мысль не давала покоя.

– Слушай, Наташ, что-то мне эта история с париком как-то не нравится.

Наташка отложила вилку и воззрилась на меня.

– Еще одна история?!

– Да нет, понимаете, Саша выбрал костюм клоуна, но категорически отказался от рыжего парика. Я так и заказала костюм без него. Когда получала, специально проверила, рыжего парика там не было.

– Ну? И в чем проблема?

– А когда вчера я стала переодеваться, увидела открытый пакет и рыжий парик. Спрашивается, как он туда попал? И потом, как только я надела парик на Харитонова, в него выстрелили. Понимаете?

– Молодец, Птичка! – Мы обернулись – в дверях стояли Юра и Саша и внимательно нас слушали. Ну вот, сейчас все выпытает про заказ, и я в глазах Саши буду полной дурой. Кстати, а почему я молодец? Некоторым похвала в мой адрес, спокойно спать не даст. И точно, сразу же последовал вопорс.

– Почему это она молодец?

– Сейчас, мы только руки помоем и к вам присоединимся, и я вам все расскажу.

– Ты моя умница, – Саша сел рядом и чмокнул меня в нос. Начало хорошее, непонятно, почему я умница.

– Значит так … – Юра оглядел стол и задержался на бутылке. – Нет, так нельзя. Сегодня я выпью. Саш, ты будешь?

– После всех событий сам бог велел, – поддержал мой муж, налил нам вина, а себе и Юре виски. Все дружно выпили, закусили и с нетерпением ждали Юрин рассказ.

– Итак, – начал он, откинувшись на спинку стула, чтобы удобнее было всех видеть, – Наташа тут все правильно рассказала. Птичка действительно сделала заказ на себя и на Сашу, но … Вмешался господин случай. Киллер был … не киллер.

– Художник? – Неуверенно предположила я.

– Нет, не художник. Этот человек потерял память, помог ему устроиться на работу и с квартирой один криминал по кличке Череп, но в благодарность попросил исполнить заказ – убить человека. Потом Череп передумал, а киллер, Иван, запомнив телефон, решил все-таки позвонить и нарвался на Птичку.

– А ты откуда все знаешь? – Я не хотела, чтобы он продолжал. Кому же приятно признаваться в своей глупости. Украдкой покосилась на Сашу. Он улыбался.

– Узнал все от самого Ивана. Я еще не выяснил, почему он решил, что это Наташа, но он очень не хотел, чтобы кого-нибудь убили. Поэтому звонил нам в банк и предупреждал, а также предупредил Птичку. А перед Новым Годом он опять позвонил в банк и попросил к телефону меня. Я сразу подъехал к нему, и таким образом узнал про портрет и платье …

– Все, все, все. Это мы уже знаем. Детали не нужны.

– Ну почему? – Вклинился Саша. – Что там про платье?

– Это Птичка, уверенная, что говорить с художником, просила нарисовать ее в белом платье с алыми розами или в темном, но тогда с белыми цветами.

– Ну, хватит!!

Но все уже смеялись, причем, громче всех мой муж, но при этом очень нежно обнимал меня. Ну и ладно, смейтесь на здоровье.

– Так заказчик был Харитонов?

– В общем, да. Но я не могу взять в толк, зачем ему все это? Думаю, тут замешан еще один господин, но это только мои догадки. Я сейчас из больницы. У обоих состояние удовлетворительное. Иван, что знал, уже рассказал мне, а Череп говорить отказался. Обыск его вещей тоже ничего не дал, кроме этой бумажки с телефоном. – Он положил рядом с собой мятую бумажку и машинально ее разглаживал. – Да, Череп, видимо, не профессиональный киллер, раз телефоны записывает. Телефоны надо запоминать.

– А почему ты хотел отменить карнавал?

– Мне позвонил Иван. Он успел только сказать несколько слов, что услышал из разговора Черепа и заказчика. «Сегодня и карнавал». На этом разговор прервался. Поэтому я и просил тебя отменить карнавал.

– Ты бы объяснил все нормально, а то «надо отменить карнавал». А при чем здесь парик?

– Дело в том, что Харитонов накануне спросил у Саши, кем он будет.

– Да, это правда. Я не стал делать из этого тайну и ответил, что клоуном. Он удивился и спросил: «Что и рыжий парик наденете?» Я ответил, что на рыжий не согласился. Но, если Птичка принесет рыжий, то, так и быть надену его. Тогда Харитонов покупает рыжий парик и в суматохе подбрасывает его в пакет с костюмом, а Черепу звонит и говорит, что объект будет в рыжем парике, чтобы не ошибся.

– Ага!! Я так и знала!! —

– Дорогая моя, ты спасла мне жизнь! – Это было сказано с таким чувством. – Как это ты догадалась поменять парики?

– Но ты же не хотел рыжий, а совсем без парика было неинтересно.

– Да, она ловко нацепила парик на Харитонова, и в тот же миг раздался выстрел. Харитонов убит, Череп ранен, а Иван пока в больнице с обморожением. Он рассказал мне все, что знал.

– Несчастный человек, – задумчиво произнесла бабушка. – Как это ужасно, ничего про себя не помнить.

– Не волнуйтесь, Ольга Андреевна, мы работаем в этом направлении, и уже удалось кое-что узнать. Например, то, что он был спортсменом. Занимался биатлоном, отсюда прекрасно стреляет и хорошо катается на лыжах. Думаю, что он из Беларуси. Характерное «ч». Уже послали туда запрос. Надеюсь, в скором времени все выяснится.

– Ох! – Выдохнула Наташка, таращась на бумажку, которую разглаживал Юра. Тот моментально перехватил ее взгляд.

– Наташ, не хочешь покурить? – Неожиданно предложил он.

Она машинально взяла сигареты и пошла вслед за Юрой в кабинет. Мы с Лариской присоединились.

– Я так понимаю, что ты знаешь этот номер? – Юра показал на бумажку с телефоном. Наташка, как загипнотизированная не отрывая взгляд от Юры, только кивнула головой.

– Я, кажется, догадываюсь. Наташ, все-таки скажи сама.

– Это телефон Кирилла.

– Кирилла?!

– Ну, вот теперь мы знаем, кто настоящий заказчик. Впрочем, я и сам догадывался.

– А зачем Кириллу понадобилось убивать моего мужа?

– Ему совершенно незачем, а вот его папаше … Н-да… Так, девочки, предлагаю продолжить разговор за столом.

Но, едва мы уселись за стол, начались звонки. Звонила Люся, мамуля и Нинка. Все хотели знать подробности. Пришлось заверить, что все плохое закончилось, а подробности выясняются, обязательно потом все расскажу. Вернувшись к столу, заметила, что Саша как-то осунулся, сказалось волнение этих дней. Господи! Ну, кому мог помешать мой муж?

– Юра, а кому все-таки так мешал Саша?

– Это все наши предположения, выводы будет делать милиция. Но, мы думаем, что господину Полиенко. Недаром он крутился последнее время около него.

– Да, – продолжил Саша, – он сделал мне весьма заманчивое предложение. Если бы я его принял и дал бы ему кредит, наш банк вскоре бы разорился. Полиенко и не думал возвращать деньги. Нам стало известно, что он собирался бежать за границу, кажется, в Испанию. Все было готово для этого. Не было только денег. Жалко Валерия Кузьмича …

– Да, – продолжил Юра, – жаль старика. Харитонов испугался, что Валерий Кузьмич что-то узнал.

– А он действительно узнал.

– Да, сразу после его смерти с нами связался его человек из компании Полиенко. Накануне он сообщил Валерию Кузьмичу, что Харитонов связан с Полиенко и передает ему всю информацию по банку.

Мы молчали, переваривая услышанное. Внезапно Саша прижал меня к себе и крепко поцеловал.

– Я предлагаю выпить за мою жену. Ведь, если бы не она …

– Да, – Юра поднял свой бокал, – предлагаю выпить за Птичку и ее боевых подруг. Если бы Иван был настоящим киллером, и если бы Птичка не поменяла парик …

– А-а. Так поэтому я молодец? Да?

– Ну, конечно, умница моя, – Саша чмокнул меня в нос. – Я очень люблю тебя.

Я приосанилась и торжествующе посмотрела на окружающих. Наташка фыркнула, а остальные улыбались. Бабушка подняла бокал и с улыбкой сказала.

– Я всегда знала – у моего внука безупречный вкус.


Выстрел по фотографии

на главную | моя полка | | Выстрел по фотографии |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу