Книга: Песнь Шеша



Песнь Шеша

Людмила Константа

Падшая. Песнь Шеша

Падшие ангелы рядом, с лицами старых солдат,

Ждут одного лишь приказа, вернуться… вернуться назад!

Чтобы собрать все знамена, стрелы, обломки мечей

Вновь пережить вместе битву Ста дней и ночей.

Верни им небо, тоску по дому утоли,

Посеребри путь звездной пылью

Верни им небо, хозяин света и любви

И в знак прощения дай вновь крылья…

Catharsis

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мне снилось море. Хотя я никогда не видела его так близко, как сейчас, но сразу поняла, что это было именно оно. Так сложилось, что я не любила большие скопления воды, предпочитая высоту гор и ночные костры на их вершинах. Мне казалось, что нет ничего прекраснее взаимодействия двух стихий, огня и воздуха, но сейчас заворожено смотрела на чинно перекатывающиеся черные волны, от которых веяло умиротворением и безмятежностью. И так спокойно было от ласковых прикосновений к голым ногам, что мелькали непростительные мысли, а не остаться ли мне здесь навсегда.

Я сидела на мокром песке, обхватив колени руками и думала… Какого черта меня опять куда-то занесло. Днем я, как неприкаянная, таскаюсь по судам да казематам, а ночью вообще не понятно где околачиваюсь. Так ведь ещё и понимаешь, что происходит что-то не то, но проснуться по своему желанию не можешь. Это всегда бывает так, когда сон не твой, а насланный. В своих осознанных сновидениях ты сама строишь реальность и, подчиняя ее себе, являешься полноправной хозяйкой. Здесь мне приходиться даже одежду терпеливо носить такую, какую захотел тот, что выстроил каркас этого сна. Спасибо и на том, что это было простое светлое платье без выкрутасов и длиной почти до щиколоток. А то всякое бывает, проходили уже.

— Не думал, что ты такая ворчливая особа, птичка, — несколько оторопело проговорил Рогнар, появляясь у меня за спиной.

Самое интересное, я сразу догадалась, что это его рук дело, просто больше некому заниматься подобной ерундой. За пару дней, это был уже второй приход и, судя по всему, останавливаться он не собирался. Видимо хорошо я ему тогда в трактире надавала по шее, что никак не может это забыть и смириться.

— Скорее, я очарован твоим способом производить впечатление на мужчин, — поправил меня он, присаживаясь рядом, но так, чтобы не касаться.

— Это не способ, все гораздо прозаичнее. Ты увидел мои татуировки и явно понял, что они обозначают, а я была просто к этому не готова, — с достоинством поправила я мужчину, чтобы не думал о себе слишком много.

— И что здесь такого, за что меня надо было бить? Я вообще во многих вопросах разбираюсь, может из-за этого меня надо просто убить?

— Все вопросы меня не интересуют, а вот с каких пор обычный раб на побегушках у двуликих, стал разбираться в клановых знаках драконов? — иронично переспросила я, поворачиваясь к нему.

Что-что, а профиль у него был просто изумительным, точеным, мужественным. Честно говоря, когда он сидел ко мне вот так боком, то нравился мне гораздо больше: была в нем скрыта какая-то таинственность, незаметно теряющая притягательность со взглядом в упор.

— А с чего ты взяла, что я раб, тем более на побегушках? — он сжал ладонь внушительных размеров в кулак и продемонстрировал мне:

— Может, все совсем наоборот и это они у меня все здесь?

— То есть ты сейчас лишаешь меня возможности выспаться, чтобы поведать о том, сколько в тебе накопилось крутизны?

— Столько же, сколько в тебе скрытого сарказма, — посетовал Рогнар, плавно переводя тему разговора, — ты ведь так никогда замуж не выйдешь. Мужчина любит, чтобы его боготворили, а не сбрасывали на одну ступень со свиньями.

— Зато я спокойна, что ты не станешь предлагать свою кандидатуру, — тут же парировала я, обозначив свое отношение к этому.

Надо отдать должное Рогнару, идиотом он не был и не стал вступать в заранее бесполезную дискуссию.

— Во-первых, я хочу тебя предупредить, чтобы ты не думала соваться в замок пацаненка. Спасла ему жизнь, молодец, дальше ты наверняка собираешься отстаивать его права у монарха и это тоже выше всяких похвал. Но Вивиана, с тебя хватит, ты и так сделала все, что могла, сиди у эльфов или вообще возвращайся домой. Только в его замок не лезь, не стоит оно того.

Спрашивать откуда ему все известно и с чего вдруг такая забота было бесполезно, я прекрасно это осознавала. Εсли бы он захотел, то начал бы разговор с рассказа о себе, но сейчас он пришел именно затем, чтобы требовать.

— Хорошо. Я даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь мое настоящее имя, ведь я тебе его не называла. А во-вторых?

— А мне не нужно ничего называть, твои татуировки все сказали за тебя. Не будем строить из себя не понимающих юнцов.

— Как ты серьезно настроен, — только и усмехнулась я в ответ.

— Вивиана, у нас с тобой ведь вражда в крови, мы ненавидим друг друга просто исходя из факта рождения. Наши предки не зря пытались истребить друг друга и делали это весьма успешно. Меня готовили к войне с вами с самого детства, и мы прекрасно знали, что вы никуда не ушли, а просто затаились где-то в горах. Это люди не хотят и потому не могут видеть, что твориться у них перед самым носом. А мы чувствовали ваш запах всегда, ты не представляешь насколько он въедливый… Так неужели ты думаешь, что стоило мне только увидеть твои руки, я бы не узнал в тебе сбежавшую княжну?

Вот и расставили все точки над «и». Веснушка же говорил, что не верь своим глазам, он такой же оборотень, как и его соратники, которые пришли за ним, и все что там происходило потом, это просто тщательно подготовленный спектакль. И пусть он был разыгран не для нас, но все же мы попались на эту удочку. И вообще, тогда для кого он так постарался?

Я ведь поверила, хотя мое чутье и не подвело, оно кричало, что здесь что-то не так. А это животное притяжение? Как вспомню, так вздрогнуть хочется. Хорошо хоть во сне нет таких будоражащих моментов.

Услышав отголоски моих мыслей, Рогнар подавился:

— Ну, ты даешь, птичка. Я тебе говорю о том, что в нас с детства вбивают, что вас нужно ненавидеть, что вы хитрые продажные твари, а ты думаешь о моем запахе? Нет, я не скрою, ты хороша, я тебе это ещё тогда сказал…

— Да плевать на запах, — поморщилась я, не горя желанием пускаться в выяснение этого вопроса, — ты мне уже сказал, что ненавидишь моих соплеменников и что вы готовы к войне. Это прямое заявление? Вы собираетесь воевать с нами?

— Птичка, птичка, ну вот куда ты все рвешься… Шла бы ты домой.

— Значит, я правильно поняла твою речь, — кивнула я своим собственным мыслям.

— Тогда остается единственный вопрос, зачем ты пришел и предупреждаешь меня об этом? По логике, ты должен сделать все, чтобы враги не узнали ваших планов как можно дольше. Эффект неожиданности в войне — это почти половина успеха, разве ты не знаешь этого? Меня тоже готовили к боям, Рогнар, и не думай, что если вы продолжите сеять в землях Бриара смерть и втягивать в это другие народы, вам так просто сойдет это с рук.

— Интересно слышать это от опальной княжны, которую из родимого дома выкинул собственный дед. Кстати, не хочешь рассказать, что вы тогда не поделили? У нас ходили слухи, что ты захотела занять его место… Не смотри на меня так птичка, разведка не зря ест свой хлеб, я тут не при чем, все слухи.

— Еще раз птичкой назовешь, — спокойно предупредила я оборотня и даже развернулась для удобства, чтобы он уверился в искренности моих намерений, — дам по шее ещё раз.

Он непринужденно засмеялся, а потом резко посерьезнел:

— Я пришел к тебе не как к врагу. Вернее да, ты дракон и этим все сказано, вы не умеете ценить ни любовь, ни тепло, ни верность и готовы подмять под себя все, служа каким-то личным идеалам. Но то, что ты сделала для мальчишки, меня действительно впечатлило. Мой дед говорил мне, что когда-то вы были образцом для многих народов и ваша жизнь напоминала святое бытие, но потом все резко изменилось, ушло куда-то… И вот, когда сегодня ты осознанно пошла на смерть ради постороннего мальчишки, понимая, что тебе может не повезти и вряд ли выпадет шанс вернуться второй раз… Я знаю про вашу способность и ритуал Дара Жизни, а так же то, что мало кому удается выжить. Видимо твой бог услышал тебя, не смотря на то, что они все ушли? Скажи мне.

Он замолчал, подбирая слова, и мне пришлось вставить:

— И тут, о небо, ты вдруг понял, что не все драконы такие мерзавцы, как о нас говорят, и решил дать мне шанс, раз я не конца прониклась своей подлой сущностью. А про Шеша — не твое собачье дело.

— Птичка, — с приклеенной улыбкой отозвался он, — ты сейчас просто с языка сняла. Но не будь уж такой грубой, тебе это совсем не идет.

— Чудесно, — кивнула я и встала.

Он не понимал, какая муха меня сейчас укусила, и почему я так бешено сверкаю глазами. О, я была готова его придушить голыми руками, даже не прибегая к силе второй ипостаси. Это только в сказках пишут, что оборотни обладают звериной мощью. Какая может быть мощь у волков, да медведей с лисами против истинного дракона? Будь у меня возможность летать, я бы даже не заметила его под своей ногой!

— Наверное, ты можешь собой гордиться, весь такой благородный, пришел женщину предупредить об опасности, а она должна тебя ещё и отблагодарить. Так? Ну, тогда слушай, я хочу тебе кое-что сказать…

Он, обманутый моим преувеличенно ласковым голосом, с самодовольной улыбкой на лице, послушно склонился ухом к моим губам. Я нежно приподняла его за подбородок и, касаясь губами мочки, прошептала:

— Может, мы драконы и правда существа не благодарные, но это только по праву рождения. И мы не трусливы Рогнар, о нет. И про честь не забываем, в отличие от вас. А если вы думаете, что опять безнаказанно можете играть во взрослые игры за нашей спиной и уничтожать страны вместе с памятью о них, то так и передай своему хозяину: пошли вы на…

Последнее слово я буквально промурлыкала и напоследок лизнула краешек его забавно оттопыренного уха со слегка заостренным кончиком, от чего не ожидавший такой подлянки двуликий, дернулся и чуть не упал. Глядя на эту забавную картину, как он пытается удержаться на ногах, я засмеялась в голос. Конечно же, это показалось ему обидным и не справедливым.

— У меня нет хозяина, — зло выдавил он из себя, на что я равнодушно пожала плечами: ну нет, так нет.

Я тоже иногда люблю помечтать и пофантазировать.

— Я понял, ты такая же, как они, — с некоторой горечью завершил он свое выступление через пару минут тишины.

— Я не такая же, я они и есть. А тебе пора перестать слушать сказки от тех, кто любит их сочинять. Иначе, зачем тебе собственные глаза и уши?

Рогнар долго сверлил меня взглядом золотистых глаз и это зрелище, должна признаться самой себе, здорово будоражило. В такой момент я, даже не желая этого, но вспомнила его запах.

Видимо он что-то такое увидел в моих глазах, потому что расширенные зрачки дрогнули. На миг мне показалось, что он что-то сделает или хотя бы скажет, но мужчина, с усилием отведя от меня взгляд, порылся в карманах свободных темных брюк и достал оттуда бледно-зеленый флакончик.

— Почему-то я догадывался, что ты так и скажешь. Что ж, это твой выбор, ты будешь достойным… врагом.

— Это предлагается мне выпить для кульминации? — с любопытством проговорила я и порадовалась, что возникшее внезапное напряжение между нами спало.

Он вполне искренно улыбнулся. В золотистых глазах что-то блеснуло, наверное, чертята начали свой обрядовый танец:

— Это подарок. Не может же мужчина прийти к девушке без всего?

Осторожно взяв в руки флакон, я тут же не удержалась, чтобы не уличить его во лжи:

— А в первый раз подарка не было.

Рогнар расхохотался и, слыша его заливистый перезвон голоса, я сама не удержалась от улыбки:

— Я обещаю исправиться. А тебе уже пора просыпаться, там у тебя под дверью, наверное, уже пол дворца поклонников собралось.

— -

Пробуждение было не самым приятным, почему-то сильно ломило виски. У меня так было всегда, если вместо того, чтобы хорошенько выспаться, сознание продолжало бодрствовать и шататься по осознанным снам.

— Ваше сиятельство, откройте дверь, иначе его светлейшейство Мидхир открутит нам головы и посадит на кол, после чего четвертует, если вы сейчас же не согласитесь пойти с нами! Пожалуйста, ну ответьте хоть что-нибудь!

— Не думала, что мой бывший жених такой кровожадный… — достаточно громко выдавила я из себя, садясь на кровать, и совсем тихо пробормотала:

— Вот как на самом деле разрыв действует на мужчин, а я раньше думала, что они радуются, что избавились от обузы.

Спать я легла обнаженной, потому что ничего другого из одежды мне не предоставили. А ложиться на персиковые шелковые простыни, в окровавленном и рваном платье, не позволяло повышенное чувство эстетики. Облачаться в него же сейчас то же не хотелось, как и подставлять бедную стражу, плачущую за моими дверьми тоже. Ну не идти же в простыне?

— Я с удовольствием явлюсь под очи государя, но у меня нет одежды. Пришлите служанку с каким-нибудь платьем.

Под дверями послышалось тихое шушуканье, видимо стража решила немного посовещаться, потом ненадолго все стихло, и когда я уже заскучала, кто-то запыхавшийся, печально прокричал:

— Ваше сиятельство, не велели! Его светлейшество Мидхир сказали, что можете идти, в чем хотите или без всего… простите, госпожа, но он велел служанкам вообще забыть, в каких палатах вы остановились.

Как сильно его переклинило, видимо тело Вигона уже обнаружили. Только чего так злиться? Я же предлагала ему, давай, быстро допросим, а то мало ли что может случиться, мы ведь имеем дело далеко не с дилетантами. Ну и что, послушал oн меня? Конечно же, нет, но только я успела с допросом полномочного советника, а он нет.

Оглядевшись по сторонам, я впала в глубокую задумчивость, что же одевать, когда из одежды нет ничего, кроме притащенных служанкой вчера туфель под выходное платье. А что если?.. Не спеша отбрасывать мысль, я стащила с кровати шелковую простынь и краем уха услышала гулкий стук. Заглянув под кровать, с бьющимся сердцем увидела светло-зеленый флакончик. Вот уже не думала, что даже через осознанный сон на расстоянии можно передавать предметы. Откуда у оборотня вообще способности к ментальной магии? Они с разумом не сильно дружат…

Взяв флакон в руки, и открыв крышечку, я осторожно понюхала его содержимое и тут же зажмурилась от удовольствия: Роталия. Самые волшебные духи в мире, которые только могут быть. В самую первую встречу с Рогнаром я зачем-то вывалила на него эту информацию. Легкий, непередаваемый аромат с нотками пьянящей чувственности и свежей нежности, сверху приправленный пряной дерзостью. Он был великолепен и стоил таких баснословных денег, что даже я со своей манией к заработкам, не смогла бы расплатиться за него в течение лет двух. Откуда такие возможности могут быть у Рогнара, что он так легко расстается с такой баснословной суммой? Хотя, для личного врага ничего не жалко.

Я не смогла отказать себе в удовольствии нанести эту бесценную жидкость на себя и, подпевая под нос одну из трактирных скабрёзных песенок, накинула на себя простыню в виде туники. Создав иллюзию драпировки на талии, я заколола ткань несколькими булавками, руками взбила волосы и с гордым видом, босая, пошла на заклание к сильным мира сего.

Мидхир ждал меня, сидя у себя в кабинете и размеренно попивая красное вино. Держа изящный бокал на длинной тонкой ножке, он то преподносил его к шубам, то ставил на колени.

Не слышно войдя и увидев всю эту умиротворенную картину, я хмыкнула:

— Ты позвал меня, а сам решил напиться? Или это такое своеобразное приглашение разделить со мной веселье?

— Я не раз предлагал разделить со мной все, что ты захочешь, — степенно ответил лесной правитель, даже не поворачиваясь в мою сторону, — но ты почему-то не захотела.

Пройдясь по кабинету, я зашла за край стола и села прямо на него, чтобы быть ближе к Мидхиру. Повисшая тишина в уютном кабинете в теплых мятных тонах, совершенно не напрягала, а даже наоборот, она словно успокаивала расшатавшиеся за последнее время нервы.

— Мне правда жаль, что так получилось, — спустя некоторое время негромко произнесла я, потому что надо было что-то сказать.

Мидхир опорожнил свой бокал одним мощным глотком, поставил его рядом со мной и напряженно переспросил:

— Жаль?

— Конечно, жаль, а как иначе? Ты вряд ли представляешь себе, сколько сил и времени я потратила на то, чтобы забыть все, что у нас было. А стоило просто прийти в Туата де Данан и отказаться выходить за тебя замуж, что бы этот узел, наконец, развязался.

Венценосный эльф не поверил своим заостренным ушам. С трудом, но все же подобрав отвисшую на мгновение челюсть, он сглотнул и возмущенным шепотом произнес:



— То есть ты рада, что отказала мне?

Не то, что отказала, а что сказала это, глядя тебе прямо в глаза. Я словно поставила точку в постоянном бреду, который никак не прекращался, только изредка сменялся на обычную тоску, а потом вновь напоминал о себе. А сейчас нет даже ощущения пустоты, только облегчение и невероятное ощущение спокойствие. Я уже и забыла, какое это потрясающе чувство, когда в душе царит простая тишина.

— Ты потребовал привести меня с охраной, чтобы поговорить о том, что я испытываю?

— С ума сойти, — не отвечая на прямой вопрос, невесело усмехнулся Мидхир, — неужели я дожил до того самого момента, когда женщина радуется, что не выйдет за меня замуж.

Я промолчала: а что тут ещё скажешь? Наверное, самое сильное чувство для него, это ощущать, как бывает больно, когда кто-то вот так равнодушно проходиться по самолюбию. К сожалению, любовь в таких созданиях не живет, они просто не понимают ее смысл. Все что у них есть, это они сами. И как жаль, что это понимание зачастую приходит к нам слишком поздно.

— Зачем ты его убила?

Вопрос про Вигона был совершенно логичным. Я чуть было не ответила «он сам попросил», но вовремя притормозила и удержалась от подобных комментариев.

В конце концов, никто ему не мешал отправиться на допрос со мной и все увидеть собственными глазами. Так почему я сейчас должна брать и выкладывать все, что заработала благодаря собственному труду и упорству? Тем более этот эльф мне теперь никто, обычный должник, которому ещё предстоит сыграть свою роль.

— Совершенно не понимаю, о чем речь.

Мидхир чуть приблизился, положил руки мне на колени и заглянул в лицо, снизу вверх, словно пытался проникнуть в самые сокровенные мысли. Возвращая ему сторицей все, что было раньше, я улыбнулась в его же манере: широко и холодного, демонстрируя зубы.

— Ты специально отвечаешь так, чтобы я понял, что это ты. Но я рожей не вышел, чтобы знать, что и как произошло?

— Какие слова ты выбираешь, — чуть сморщила я нос, показывая, что он находиться не среди своих бесчисленных фавориток, — общение с людьми тебя испортило. Я слышала, ты за дешево принялся скупать человеческую рабочую силу, чтобы бедные эльфийские женщины и мужчины, на твоих полях и производствах не гнули спины? Только вот платишь ты всего пару раз, а потом люди сами просятся в рабство. Низкопрофильная магия Мидхир, затуманивать разум простому человеку, который изначально ничего не противопоставит в ответ. Когда-нибудь ты доиграешься.

— Нет, Вивиана, это ты когда-нибудь доиграешься, — вышел из себя правитель, и, вскочив с места, принялся мерить размашистыми шагами комнату, — когда ты поймешь, что один в поле не воин? Думаешь, я не вижу, что твориться у нас на границах, как начинают бесноваться оборотни? Этих двуликих тварей начали отлавливать в лесу мои охотники. Они со времен Последней войны не смели появляться в этих священных землях! Скоро будет война, я чувствую это…

— Я рада, что хотя бы чуйка тебя не оставила, — уважительно кивнула я старому приятелю и тут же поддела, — чего не скажешь о мозгах.

— Ты лучше подумай о своих мозгах, которые скоро тебе выбьют, — в сердцах вскричал взбешенный правитель и, метнувшись ко мне, принялся трясти длинным пальцем перед самым носом, — это произойдет скоро, очень скоро! Один в поле не воин, запомни! Лучше расскажи все и попроси помощи!

— Воин, воин, если по-нормальному скроен… — тихонько проговорила я и гордо подняла голову, — когда я смогу встретиться с Его Величеством Артанейном по поводу его малолетнего вассала? Ты мне обещал.

— Насколько я помню, мальчишка не успел принять присягу, — ехидно отрезал эльф, думая, что обрубает этим все на корню.

— Думаю, что после разговора со мной, король по этому поводу вынужден будет поменять подобную точку зрения.

— Ты думаешь, что способна менять королевскую волю, и не абы чью, а владетеля половины ресурсов мира? — восхитился Мидхир и даже поаплодировал мне.

— Ты преувеличиваешь его могущество, — попеняла я эльфа, от которого никак не ожидала подобной прыти.

Обычно для гордого народа Туата де Дана их раса была самой прекрасной, владетельной и неповторимой во всем мире, а все остальные так, случайно прибившаяся пыль под ногами.

— Ну, если только немного, — вынужден был согласиться он с такой постановкой вопроса, вспомнив, чьим сыном является.

— Так что со встречей?

— Так ты не убивала Вигона? — вдруг прищурился лесной правитель и всей от этой мимики, мне вдруг стало не спокойно: что за игру он задумал?

— Я уже сказала, что нет.

Вот еще, сознаваться вот так с ходу в своих грехах мне ещё не хватало.

— Тогда не вижу причины, почему не могу устроиться вам встречу, — покладисто согласился он и, выпрямившись, отошел немного в сторону.

Я не понимая, что здесь происходит, развернулась к нему, не слезая со стола. В кабинете было очень холодно, от каменных полов сильно дуло и мне не хотелось простыть только потому, что у меня не оказалось обуви.

— Это замечательная новость, когда все будет готово? — я попыталась поправить размотавшуюся на груди ткань, не видя причины, почему надо стесняться старого приятеля, который видел много чего интереснее, чем это, когда этот мерзавец, вдруг с непередаваемой интонацией абсолютного счастья сообщил:

— Сейчас.

Оторвавшись от своего занятия, я непонимающе переспросила:

— В смысле сейчас?

— Портал будет открыт через три минуты и Его Величество Артанейн любезно проведет с нами пол часа своего драгоценного времени.

Вскочив, я бросилась к ушастому предателю. Теперь понятно, почему меня не допускали к Вигону, почему даже не потрудились принести одежду, которая мне положена по статусу! Ведь даже подарка правителя в моих покоях не оказалось, когда я туда вернулась. Он просто хочет опозорить меня в глазах короля мальчишки, досадить любым способом, чтобы я не получила желаемого, раз он не смог добиться желаемого. Совершенно гнусный тип!

Видя, как от моего настроения ожили татуировки и медленно поползли вверх по рукам, сплетаясь в причудливые узоры, а на кончиках пальцев само собой зажглось синее пламя, Мидхир обеспокоено принялся отступать от меня.

— Я тут совершенно не при чем, Вивиана, он сам так решил. Я связался с ним рано утром, коротко рассказал, что прибыл его юный вассал. При определенных обстоятельствах он оказался при смерти, а теперь с его величеством желает поговорить телохранительница юноши. Мол, у нее есть очень важная информация, а я играю роль посредника, понимаешь? Я в ваши разборки не лезу и не планирую этого делать.

— Полезешь, — угрожающе прошипела я, — если ты не забыл, то ты должен мне выполнение одного желания в обмен на то, что я тебя освободила от кровных уз!

— Погоди, — возмущенно пробормотал Мидхир, — но наш уговор заканчивался на том, что я устраиваю вам встречу с Артанейном и все!

— Это была тактическая необходимость с твоей стороны, как от правителя Туата де Данан! — вывернулась я, хотя на самом деле примерно так оно и было.

Мидхир больше выигрывал от возможной встречи, чем даже я. Потому что как она закончится мне не известно, а Мидхир в любом случае получит от короля Павира благодарность за содействие в обнаружении беглого маркиза.

— Ты сказал ему, что мальчишка при смерти?

— Мне показалось, что так будет правильней, — пожал плечами ушастый пройдоха и хитро подмигнул, — мало ли, ему не выгодна его жизнь? А ты будешь расстраиваться, если oн захочет подорвать здоровье парня.

Какой он все-таки иногда догадливый, хоть стой, хоть падай.

— Мидхир, у меня будет только одна просьба, — тихо попросила я эльфа.

Именно что попросила, требовать что-то сейчас от лесного правителя означало давить на него, а он этого сильно не любил. Иногда проще договариваться, чем угрожать или напрямую применять силу.

Мидхир понял мой ход и улыбнулся, он умел оценивать все, что делают другие, потому и был достаточно мудр для своих лет.

— Я тебя слушаю.

— Я не знаю, как пойдет разговор, но… Если вдруг он закончится не в мою пользу, возьми мальчишку на обучение в вашу Академию Искусств?

— Чтобы туда попасть, он на это время должен принять наше подданство, — расхохотался эльфийский правитель, — это правило едино для всех, даже для принцев. К нам едут со всего света, наша Академия лучшая в мире и никто не смеет оспаривать законы, на которых она стоит, умно придумано Вивиана. Я на самом деле жалею, что ты не захотела стать моей женой. Вместе нам было бы доступно очень многое.

Конечно, пять лет, это не вся жизнь, на что-то большее можно не рассчитывать, но пока Бриар будет учиться там, его никто не тронет. А там кто знает, что может измениться за это время: он подрастет и возможно, сам сможет решить все трудности. А самого Мидхира даже формально ни в чем нельзя обвинить, это не первый раз, когда к нему за подобной помощью обращаются отпрыски знаменитых фамилий, здесь в таком не принято отказывать. Артанейн даже возмутиться по этому поводу не сможет.

В комнате резко пахнуло чем-то сладким и посреди комнаты, после яркой световой вспышки мы увидели напряженно вытянутую фигуру, завернутую в красный плащ с меховой оборкой по бокам. Представляю, какая картина открылась переместившемуся гостю. На столе, застыв во фривольной позе, сидит полуголая девица. Она кое-как завернута в постоянно разматывающуюся простыню и держит за петлицу стоящего на одном колене эльфийского правителя. При чем было видно, что Мидхир перед ней явно оправдывался.

На Мидхира было жалко смотреть, он явно не знал куда деться и что говорить, только хваленое воспитание и спасло ситуацию:

— Приветствую вас, ваше величество.

Гость молчал, видимо не понимая, где именно оказался. Будь я на его месте, подумала бы, что меня просто не туда занесло, что проводники, открывавшие портал просто ошиблись с расчетами.

Мужчина молча откинул капюшон на плечи, и грозно сдвинув широкие, тронутые сединой брови, поинтересовался:

— Это Алексия?

В данный момент я была именно Алексией, потому что назваться княжной Цуринген у меня просто не повернулся бы язык. Да собственно он и сейчас никак не поворачивался, поэтому я лишь молча кивнула. Он смерил меня взглядом, задержавшись на родовых знаках, потом посмотрел на голые ступни и саркастически спросил:

— А почему у вас такой бледный вид?

Подставлять Мидхира, говорить, что на меня пожалели одежду, тем самым, оскорбив особу благородной крови, не хотелось. Если он пошел мне на встречу, то не зачем его так позорить: с меня не убудет. Это страшно говорить, но я уже ко многому привыкла. И хотя в глубине душе все тряслось от ужаса, головой я понимала — ничего плохого, чего нельзя не исправить, ещё не случилось.

— Потому что я на грани обморока, ваше величество, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— И как это понимать?

Хотела бы и я знать ответ на этот главный вопрос.

— О, это так и просто и одновременно сложно… Дело в том, что я являюсь почти что невестой вашего поданного, Бриара эд Аланейна Тьялиррского, так уж получилось, кровная связь, знаете ли. Вот я и дрожу от счастья.

Хотя, наверное, в данном случае стоило сказать от ужаса. Его величество Артанейн был умным мужчиной, что на самом деле все только усложняло, поэтому не стал кричать и сыпать ругательствами, а только тихонько хмыкнул: «очень интересно» и не дожидаясь приглашения, сел на ближайший стул. Кивнув застывшему эльфу, который старался удержаться от дикого смеха, монарх повернулся ко мне:

— Так что вы, милое дитя, говорили про кровную связь с племянником, я не совсем понял?

«С племянником?» — чуть не заорала я, припомнив, как дергался и отчаянно краснел Бриар, когда я пыталась расспросить о его детстве. Вроде и не врал, но как талантливо не договаривал!

Проблема в том, что данный поворот немного не вписывался в мою четкую линию поведения. Потому что вряд ли его величество Артанейн собирался убивать своего прямого родственника и у него на его счет свои планы, о которых я не знала.

Чувствуя себя на редкость глупо, я плюнула на приличия, достала из-за стола ещё один стул и, развернув спинкой к нему, села на мягкое сидение, как всадник на коня. Разговор будет трудным, так что надо размещаться с комфортом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Вам удобно? — с интересом проговорил Артанейн, глядя на то, как я оседлала стул, и благочестиво сложив на спинке руки, положила на них голову.

Молча рассматривая монарха, которого обвиняли в чрезмерной жестокости, я не торопилась начинать рассказывать ни о себе, ни о малолетнем маркизе. Как он мог меня так обмануть, зная, что родной дядя не станет причинять ему вред? Ну, я так думаю, что не станет, а там поди, как карта ляжет.

О нем ходило много самых разнообразных мифов, почти что легенд, переполненных как страхом и ненавистью, так и безудержным восторгом. Но слухи слухами, а увидеть воочию одного из сильнейших людей мира, было интересно самой. Передо мной, вольготно развалившись на не предназначенном для подобных габаритов стуле, восседал медленно самый настоящий благородно стареющий лев.

Крупный, сильный мужчина с седой гривой и ясными, яркими голубыми глазами, резко выделяющимися на смуглом, чуть тронутом морщинами лице. Заглянув в эти глаза, сразу становилось ясно, это не только умелый политик, много повидавший на своем веку, но и человек, который умеет делать выводы и пользоваться представившимися шансами. Именно поэтому этот эффективный реформатор и крепкий хозяйственник, когда подойдет его час, оставит, двоим сыновьям богатые колонии и развитую страну, которую он долгие годы собирал из руин. Его папаша, любитель легких связей и разнообразия в вине, не слишком беспокоился о своих поданных. Все, что сейчас есть у Артанейна, плод его многолетних трудов.

— Милое дитя, у меня очень мало времени для подобных рассматриваний, — с легкой усмешкой проговорил уверенный в себе монарх, когда ему надоело мое пристальное внимание, — если хотите, я потом пришлю вам свой портрет, где я моложе и красивее. Назовете свое полное имя или так и будете таинственно молчать?

Врать такому человеку не хотелось совершенно и пришлось говорить правду, отчаянно проклиная внешний вид. Хороша княжна, сидящая в простыне на столе у лесного правителя, будучи при всем при этом, кровной невестой его племянника.

По лицу монарха ничего нельзя было прочитать, он прекрасно владел собой. Все-таки годы тренировок не заменить ничем.

— Так, — после некоторого молчания, произнес он решительно и перевел взгляд на Мидхира:

— Ваше светлейшество, я так понимаю, что это не розыгрыш, поскольку подобных вещей я раньше за вами не замечал. А значит, у меня нет поводов подозревать эту милую леди во вранье?

— О, нисколько Артанейн. Давай без этикета, здесь все свои, — тут мерзкий эльф многозначительно покосился в мою сторону, — даже если это, кажется совсем не так.

— Ну что ж, — поджав губы, согласился, наконец, король Павира, — тогда я вас обоих слушаю.

Я не стала ломаться, набивая себе цену, и рассказала практически все, не затрагивая только смерть Вигона и свои видения с Шешем, это никому не обязательно знать, поскольку касается только меня. Странно, но монарх не выглядел удивленным, скорее наоборот, даже был доволен, что все так произошло. Под конец, в полном восторге, он неожиданно заявил:

— Мои люди ни на минуту не оставляли Бриара одного, очень уж мне хотелось понять, откуда в истории с оборотнями на самом деле растут ноги, поскольку я совершенно не верю, что они сами, без поддержки решили отхватить приличный кусок от моих земель. И тут мне докладывают, что он ушел с некой барышней, представительницей закона. Потом ее арестовывают, что вообще не укладывалось в моей голове, и я приказал собрать о ней как можно больше информации. И чем больше мне рассказывали мои агенты, тем сильнее не понимал, что происходит.

Артанейн ненадолго замолчал, переводя взгляд с эльфа на меня, и неожиданно похвалил:

— Ты была представлена как весьма неоднозначная личность: не понятно, откуда появилась и так же исчезла. Не спорю, это меня заинтриговало и, поняв, куда вы направляетесь, отдал приказ не вмешиваться. Я видел, что ты оберегаешь моего мальчика, правда, не понимал, по какой причине, но все же не стал спешить. Почему вы сразу не обратились ко мне?

Я переглянулась с Мидхиром: что на это можно было ответить? Старый друг многозначительно приподнял брови, давая понять, что это болото я должна пройти сама, раз и заварила весь процесс. Все эльфы — предатели, и пусть я и раньше это знала, но теперь убедилась на собственной шкуре бесповоротно.

Тщательно подбирая слова и пытаясь вложить в них как можно больше смысла, я рассказала о своем ошибочном мнении, что считала, будто монарх из-за появления фальшивого маркиза больше не нуждается в жизни Бриара. Артанейн не дослушав моих доводов до конца, резко перебил:



— Все правильно. Если вдруг случиться какая-то беда, и стране будет грозить опасность, с которой сам я справиться не смогу и это потребует в жертву жизнь одного из моих сыновей, я пойду на это, не раздумывая. Но пока такой необходимости нет, поэтому с моей стороны Бриару ничего не грозит. Но похвально, что ты не побоялась откровенно сказать мне об этом, теперь я понимаю, зачем ему понадобилось скрываться в эльфийских лесах и просить правителя Туата де Данан о помощи. Ведь ты, Мидхир, собирался его покрывать от меня?

Эльф кивнул в мою сторону:

— Лично он ни о чем подобном меня не просил, хотя не исключаю, что до этого могло дойти. А вот сама Вивиана только несколько минут назад хотела, чтобы я отправил его в нашу Академию Искусств. Наивно надеялась таким образом обезопасить мальчишку от тебя.

— Для правителя у тебя слишком длинный язык, — тихо прошипела я другу на ухо, но тот только отмахнулся от меня, и чтобы я больше не смогла говорить ему гадостей, отошел подальше.

Артанейн заинтересованно посмотрел на меня:

— Не страшно было?

Он издевается или действительно считает себя всесильным и настолько могучим, чтобы дочь драконов, потомок Шеша боялась пусть и великого короля, но все же смертного человека? Видимо мое замешательство как-то отразилось на лице, потому что он невольно улыбнулся:

— Прости, княжна, я все время забываю, кто ты. Видимо никак не могу поверить, что вы не вымерли.

— Это все звучит, конечно, очень интересно, — кисло проговорила я на подобную бестактность, — только не понятно, рады вы этому или печалитесь.

— Ни то, ни другое, — уклончиво произнес он, — у вас очень специфичный народ и я надеюсь, что вы так и останетесь в Дивногорье, и впредь не станете вмешиваться в жизнь большого мира.

А вот это никак не возможно и даже не из-за Песни Шеша, а потому что мне необходимо начать отстраивать храмы в честь нашего бога и не заметить подобное строительство будет просто невозможно. Делаем мы это глобально и на века, чтоб все видели и знали, а привычки очень сложно менять.

— Боюсь, что это невозможно, — непреклонно сказала я, — мы с Бриаром обменялись клятвами о помощи друг другу и нарушить ее не сможем. Я приложу все усилия, чтобы он смог вернуться домой в свой родовой замок.

Да, мне не стыдно, что я немного видоизменила наш договор, но как мне ещё попасть в его библиотеку? Пока там заседают оборотни со своими войсками, мне туда никак не попасть. А значит, мне нужна сила, способная очистить дорогу до приза, который мне обещал маркиз. Думаю, когда он узнает об этом, то поддержит без лишних разговоров, все-таки в одном направлении идем.

— И что он тебе пообещал? — ровным голосом произнес монарх, но я почувствовала, что он немного зол.

Не привык, что ему перечат, да ещё кто? Изгнанная полуголая княжна. И да, эта история достойна того, чтобы войти в бессмертные анекдоты. А вот сейчас настает кульминация разговора. Если мне удастся говорить убедительно, то на остальное будет уже плевать: моему деду придется сделать все, о чем я не попрошу.

— Свою поддержку в разговоре с вами, — смело рухнула я в пропасть ярких голубых глаз, которые монарх презрительно щурил все это время, — серьезно, Артанейн, откройте глаза. За Мандебуром стоит какая-то чудовищная сила, вы сами недавно сказали об этом, грядет серьезная война и просто так Тьялиррские земли они вам не отдадут. Сюда уже вмешались и эльфы, его светлейшество готово оказать любую поддержку, чтобы сохранить мир и процветание на своих землях, которым уже сейчас начинает грозить опасность…

При этих словах, только что присевший Мидхир, чуть было не свалился на мраморный пол и с таким ужасом воззрился на меня, что я, чуть было не сбилась с высокого слога, призывающего к объединению.

— Одни вы не справитесь. Я могу попросить своего деда так же оказать вам поддержку, любую. С нами вы сможете выйти из этой ситуации с меньшими потерями. Вспомните, как нас бояться и ненавидят. Мандебурцы сто раз подумают, стоит ли игра таких глобальных проблем.

— Я смотрю, вы все-таки решили восстановиться в своих правах? — каким-то безжизненным голосом произнес король Павира.

А вот это плохо, что он ищет мою личную выгоду во всем этом. Придется обойти его с другого края. Из своих личных ресурсов мне одной он ничего не даст из принципа, но ведь есть же ещё его младший брат, которым он помыкает, как хочет. Расплатиться со мной через него — вполне в его духе и не требует никаких затрат, а ещё вдобавок это сильно щелкнет по носу немощного родственника, которого он справедливо считал прихлебателем.

— Если вы согласитесь со мной, то скорее всего да. Мне придется заручиться поддержкой всего Проклятого народа, — не стала я лукавить и тут же выложила главный козырь, — но я вовсе не за этим предлагаю свою помощь.

Презрительность ушла, уступив месту заинтересованности. Артанейн благосклонно кивнул:

— Продолжай. Что ты хочешь?

— Совсем немного и это никак не затронет вас. Зато для моего народа — это шанс начать жизнь заново, никого не трогая. Мы будем благодарить, и славить вас за проявленную мудрость и щедрость. Отдайте нам крепость Конуэй, она как раз соприкасается с Приграничными землями: оттуда удобно держать под контролем территории от поползновений оборотней. Сами посмотрите, вернее союзника, чем мы, вам просто не найти.

Артанейн улыбался, поощрительно, таким не хитрым способом выражая удовольствие от беседы. Он не знает реальной значимости этих земель для меня и других драконов, думает, что, кинув подобную подачку, и правда может получить грозную силу. Всем известно как мы умеем быть благодарными и служить до последнего вздоха. Присяги от нас не дождешься, но если сейчас не сглупить и помочь в такой малости, мы это не забудем, и он это хорошо знает. Король понимает, что рано или поздно мы все равно выползем из своих нор. Остается понять, в качестве кого? Его друзей или врагов.

— Любопытно. А если мой брат не согласится отдать вам этот кусок земли? Правда, он крошечный, там ведь всего одна небольшая долина, окруженная горами, ни сеять, ни пахать там нельзя, земли не плодородные…

Это для вас эти земли не плодородны. Потому что вы не умеете договариваться с природой, поэтому и живете полуголодные и нищие в крепости, как в неприступном форпосте для врагов.

— Бросьте, ваше величество, мы оба хорошо знаем, что ваш брат сделает все, что вы захотите. Для вас это пустяк, эти земли вам совершенно ни к чему, ваш брат даже не имеет возможностей, чтобы обслуживать тамошнюю крепость.

— Есть такое, я сам не понимаю, почему он так в нее вцепился, — хмыкнул Артанейн, — видимо подвиги дедов не дают ему покоя.

— Так что вы скажете? — стараясь скрыть напряжение, я широко улыбалась монарху.

Если этот ад продлиться ещё хотя бы минут десять, то я упаду под стол замертво. Что дед находит увлекательного в переговорах? Видимо, мне никогда этого не понять, так как моя психика для подобной встряски просто не предназначена.

— Ты хочешь крепость, это приемлемый вариант, а взамен что?

— Вы помните, что я кровная невеста вашего племянника, и какая власть теперь распространяется на него?

— Если сделать так, что ты умрешь, то не будет никакой власти, и не надо будет ждать, когда ты его отпустишь.

Король сказал это так просто, словно пришпилить бабочку булавкой к холсту и повесить в лаборатории. Впрочем, меня это нисколько не задело, я думала бы точно так же, если ко мне пришли с подобными новостями.

— Не получиться, если с кровником что-то случается, то он в большинстве случаев отправляется вслед за тем, кто подарил ему вторую жизнь. Ну это конечно при условии, что даритель выжил после ритуала.

— И как так получилось, что выжила ты, княжна?

Я отстраненно произнесла:

— Счастливый случай, редкость, но все же.

— Ну, хорошо, — решился он, — допускаю, что ты его кровная невеста. Все причитающиеся регалии твои, по крайней мере, пока ты от этого не откажешься. Но ты же всерьез не собираешься выходить замуж за мальчишку?

— Только если это доставит вам удовольствие, — кокетливо похлопав длинными ресницами, усмехнулась я, на что Артанейн с готовностью расхохотался.

— Мы разговариваем серьезно, я надеюсь?

— Если серьезно, то, разумеется, ни каких планов в отношении вашего племянника у меня нет и быть не может, но воспользоваться положением невесты можно легко.

— Я слушаю, — заверил меня монарх, на что я с великой охотой ответила:

— Пока Бриар будет проходить обучение в эльфийской академии, я от его имени спокойно отправлюсь в его родовое имение и потребую освободить территорию, законной представительнице прав маркиза. Объявим фальшивого сына герцога вне закона, прилюдно повесим где-нибудь на воротах, чтобы другим неповадно было. Εсли оборотни так просто не захотят оставлять добычу, то будем действовать более жестко. Силами павирцев и Проклятого народа. Смешанные отряды.

— Звучит жутковато, но другого от драконов я и не ожидал, — похвалил мою кровожадность Артанейн.

Хотя где он увидел страсть к насилию? Я этого наоборот никогда не любила, но если есть необходимость действовать жестко, я буду делать это, быстро и четко.

— Совместное выступление в Тьялирре и правда может помочь избежать более крупного конфликта.

Артанейн думал, долго и мучительно, и не знал, за что зацепиться, какое решение принять, чтобы именно оно оказалось правильным. С одной стороны ему хотелось подцепить меня на крючок и сделать все моими руками, с другой стороны пускать в собственный дом кровожадную тварь, про которую он только в сказках читал, ему жутко не хотелось. Я это видела и понимала, поэтому сидела и старалась не дышать, чтобы не сбивать его с нужных мыслей.

Как всегда, помощь пришла неожиданно, от ушастого предателя, который присутствуя в комнате и не участвуя до этого в разговоре, почти что растворился с ней. Тактично покашляв в кулак, он будничным тоном произнес:

— Мы тоже поучаствуем, если наша помощь понадобиться. Пока что снаряжением и передвижной силой, как раз недавно были созданы новые скоростные повозки и обучены быстрые скакуны. Если понадобиться силовая поддержка, то я всегда готов поддержать княжну Цуринген.

— Княжну Цуринген, но не своего старого товарища? — вдруг с некоторой обидой проворчал павирский правитель.

— Прости, старина, я тебя уважаю и люблю, — мотнул головой эльф, — но ей я в первую очередь доверяю, она не станет подставлять подножку там, где с удовольствием сделаем мы с тобой, уверенные, что нам за это ничего не будет.

— Прекрасное качество для партнера, но ужасное для княжны, — резюмировал спустя минуту Артанейн и вдруг стукнул кулаком себе по колену, — хорошо, я согласен. Но договор подпишем только тогда, когда ты принесешь мне согласие от драконьего князя, что ваш народ поддерживает твое выступление, что это не твоя личная инициатива. Мне нужна поддержка Падших, а не одной княжны, понятно?

От облегчения я на миг перестала чувствовать собственное тело, появилась невообразимая легкость. Если бы я могла, то обязательно бы полетела.

Артанейн встал и протянул мне руку для того, что я поцеловала ее, признавая его власть и старшинство. На мой искушенный взгляд это уже было бы перебором для сегодняшнего дня, и я отрицательно качнула головой, в свою очередь, подставляя свою ладонь. Он непонимающе уставился мне в глаза, а потом рассмеялся так, что задрожали цветные виражи в кабинете Мидхира.

— А ты молодец, умеешь отстаивать свое право. Вечером я буду ждать вашего решения, и если все будет так, как мы договорились, подпишем договор. Мидхир, Вивиана, мое почтение…

Обронив церемониальную фразу напоследок, он с эффектным хлопком исчез. Видимо это был временной портал и после отведенного времени, печать призвала его обратно домой, в Павир.

— Если я вдруг захочу вести переговоры с твоим народом, пообещай, что тебя там не будет, — вдруг задумчиво выдал Мидхир, пожимая мою все ещё протянутую руку.

Холодная кожа эльфа быстро привела меня в чувство и, отдернув конечность, невольно переспросила:

— Почему?

— Если бы ты видела себя и Артанейна со стороны, ты бы не спрашивала.

— Я себя не контролировала, у меня выросли зубы?

— Да нет, — эльф немного печально улыбнулся, — просто я не заметил, как ты сумела так вырасти, что выглядела с этим старым львом почти на равных. Он ведь мог не согласиться на твои условия: ещё немного и король погасит восстание и без нашей помощи.

— Нет, Мидхир, — покачала я головой, — один он не справиться. Я не знаю, что происходит, но там зреет что-то серьезное и коснется это всех. Он тоже ещё этого не понимает, но, как и я, чувствует. Поэтому и согласился, хотя может ты и прав: не малую роль сыграла моя уверенность.

— Тебе нужно наладить связь со своим домом. Ты действительно хочешь этого? Я слышал, что твой разрыв с родом прошел не слишком хорошо.

— Меня выгнали, — неожиданно для самой себя призналась я и покраснела, словно созналась в мелком карманном воровстве, — но думаю, что теперь это все в прошлом. Мне нужен каменный грот, наша связь работает только через камни. Ты мне поможешь?

— Ты ждешь отрицательного ответа, после всего, куда ты меня втянула? — неподдельно удивился Мидхир, заставляя колоться мою некстати проснувшуюся совесть.

— Нет, я жду, что твоя стража меня проводит в тот самый грот, где мы впервые встретились, — с мягкой улыбкой проговорила я, глядя на приятеля.

— Вивиана, ты ещё пожалеешь, что отказалась быть моей женой, — шутливо погрозил эльф пальцем и хлопнув в ладоши, приказал страже у дверей пройти внутрь кабинета.

Я ловко спрыгнула на пол и поправив свое легендарное одеяние, гордой походкой направилась к распахнутым дверям.

— А ты ещё поймешь, что тебе сказочно повезло, что ты не стал моим мужем.

ГЛАВА ТΡЕТЬЯ

В сопровождении четырех молчаливых солдат, я неспешно покинула пределы дворца и двинулась по виляющей лесной тропинке, в грот Алэ-Ди. Это небольшая гора, совсем рядом с границей между хвойным массивом и молодой березовой рощей. Там берет свое начало великая полноводная река Дану, так же как и ее народ, назван в честь прекрасной богини природы и плодородия.

Едва отыскав вход в пещеру, я попросила сопровождавших меня эльфов постоять у зарослей высокой травы и не ходить за мной, терпеливо дожидаясь пока я не выйду сама.

— Но ваша светлость, у нас четкие указания, не отходить oт вас ни на шаг!

— Для проведения ритуала мне нужна абсолютная тишина и концентрация, — грозно обведя молодняк тяжелым взглядом, почти басом провыла я, чтобы они оценили всю серьезность ситуацию и не явились мне «на помощь» в самый ответственный момент.

Проход в пещеру был очень низким, так что пройти в затемненную нишу, куда почти не проникал свет, пришлось сильно пригнуться и идти в таком положении около минуты. Только потом скала немного раздвинулась так, что я смогла выпрямиться и передвигаться уже в более привычном виде. Призвав себе на помощь энергию света, уже можно было не бояться свалиться куда-нибудь из-за собственной не зрячести.

Пройдя ещё несколько шагов, я очутилась в тоннеле, который уходил глубоко под землю. Вся эта система сформировалась много лет назад, путем затвердевания потоков расплавленной лавы, шедшей с Южных гор. Это видно было наличию извилистых бород на стенках. Дотронувшись до каменных сводов, я почти ощутила себя дома, среди самых родных и близких. Камни всегда дарили мне ощущения безмятежности и защищенности, это чувство покоя ни с чем не спутаешь.

Скоро, минут через десять я окажусь на подземном берегу всегда теплого озера с чистейшей водой. Там отец Мидхира устроил специальный молельный зал, где воздавал хвалу богине-прародительнице. И если сам зал мне был сейчас совершенно без надобности, то алтарный камень, находящийся практически у самой кромки воды будем мне как нельзя кстати.

Алтарь, простой кусок отполированного гранита, находился в точности в том месте, где я его запомнила. Встав рядом с ним, я трусливо медлила ложиться на него и настраиваться на родовой эгрегор. И не потому, что больше тридцати лет я не обнимала деда. А потому что соединяться с энергией дома, это пусть и необходимый шаг, но физически был очень болезненным. Перед тем как уйти, Его княжеская светлость Тифон Цуринген Ватлиала в прямом смысле отрезал энергетические связи с домом, чтобы я не черпала дополнительную силу. Но отрезать не так болезненно, чем сейчас ворошить старые раны и пытаться достучаться до семьи.

Дальше тянуть не было смысла, все равно от этого никуда не денешься, и я легла на алтарь. Поелозила, пытаясь устроиться как можно удобнее, потому что лежать мне здесь предстояло не один час, и закрыла глаза, сосредоточиваясь.

Очень долго темнота из сознания не хотела уходить, цепляясь и не давая мне отправить ни одного импульса. Потом неожиданно в черноте, в которой я растворялась без остатка, наметился проблеск, и я увидела крошечного золотого дракончика с алым гребнем на голове и такими же чешуйками на длинном, заостренном хвосте. Завороженная этим зрелищем, я чуть приглушила зов к эгрегору драконов и с теплотой наблюдала, как это маленькое чудо резвиться передом мной. Улыбаясь, я мыслями потянулась к нему.

— Кто ты?

— Дарион, — так же в моей голове ответил золотой малыш, — но ты не должна меня видеть. Я в будущем, ведь меня пока еще нет.

— Как это? Я ведь вижу тебя?

— Сейчас я только образ, — радостно кувыркаясь в черной пустоте, ответил малютка, — но мы обязательно увидимся.

Мне ничего не оставалось, как только улыбнуться на это, но в сердце предательски закололо. Ребенок. Если я найду Песнь Шеша, многие драконицы наконец узнают, что значит это самое главное в жизни слово. Для этого я готова терпеть муки образования связей с родом хоть каждый день, лишь бы значит, что это не напрасно. Тьма постепенно рассеивалась, я увидела впереди теплый, не слепящий свет и смело шагнула ему навстречу, теряя связь с собственным телом и уже не чувствуя его.

Высокий, сильно постаревший мужчина сорока лет на вид, сидел прямо на полу в окружении свитков, указами и донесениями, перекладывая их с места на место, будто искал что-то конкретное. Почувствовав около себя чье-то присутствие, он принялся озираться по сторонам и тут же, наткнулся взглядом на меня.

Не чувствуя ни тепла, ни холода, с трудом удерживая сознание в рабочем состоянии, я улыбалась смотря в его расширенные от страха глаза. Соскучилась? Это слишком простое слово. Мне всегда его не хватало, но я это тщательно скрывала и старалась не вспоминать об этом.

— Вивиана? — не веря своим собственным глазам, прошептал Тифон.

— Слава Шешу, я еще не настолько изменилась, чтобы ты меня не узнал, — с теплотой проговорила я.

Он немного успокоился, поняв, что перед ним не печальный призрак, а мое вполне себе живое сознание.

— Почему ты в таком виде? И сделай милость, вспомни о моей давней просьбе, не говори это имя вслух.

Я, конечно, виновато развела руками, мнение старших нужно учитывать всегда, но говорила уверенным, твердым голосом:

— Тебе придется немного потерпеть, потому что именно о нем я и пришла сейчас с тобой поговорить. У меня мало времени, очень сложно удерживать связь.

Дед о многом хотел спросить меня, я видела это по его внутренним метаниям. Только он бы очень дисциплинированным драконом, поэтому не стал спорить, зная, что по пустякам я бы не позвала его.

— Надеюсь, потом у нас будет возможность поговорить нормально. Я тебя слушаю.

Ему я рассказала все, даже не замолчав о Рогнаре, хотя эта тема ему была очень неприятна, поскольку он не переваривал оборотней даже в мертвом виде. Хотя все меняется, потому что раньше я разделяла его точку зрения в этом вопросе. Едва услышав о боге-прародителе, он явственно заскрипел зубами, с усилием сцепив удлинившимися клыками из-за напряженного эмоционального состояния. Я укоризненно пробормотала:

— Не стоит так относиться к нему. Не знаю, что произошло когда-то между вами, но не надо, все-таки он дважды возвращал меня к жизни.

— Не обольщайся, — скривился Тифон от моих слов, — это не потому, что у него на тебя какие-то планы. Просто ты очень похожа на меня, а он не хочет возиться с нашими душами, это хлопотно. Он не любит напрягаться.

Не понимая, о чем он говорит, я, тем не менее, проговорила:

— Он выдвинул мне условие, что я должна начать возрождение его храмов.

— Что? Старый шакал, все ему неймется!

— Дедушка-а… - осторожно позвала я его, — а ты мне ничего рассказать не хочешь?

— Времени мало, — тут же выкрутился Тифон, вернув мне мою фразу. Εму бы не драконом быть, а лисом-оборотнем.

— Ты встретилась с Атанейном, догадываюсь, что именно ты ему говорила, я тоже бы пытался заручиться поддержкой такого правителя, окажись на твоем месте. Это похвально, что ты вступилась за мальчишку. Что он тебе ответил?

Я ещё более кратко изложила всю суть наших переговоров, и Тифон надолго замолчал, впав в задумчивость. Было понятно, что ему больше хочется сесть со мной рядом и поговорить, а не обсуждать персону его величества Артанейна. Но есть вопросы, которые откладывать было нельзя, и он это знал.

— Ты решила вернуться обратно в семью? — вдруг спросил Тифон.

Я столько раз подробно прокручивала в голове этот разговор, что сейчас, когда он происходил наяву, немного растерялась.

— Если ты согласишься на союзнический договор с Павиром и дашь мне довести это дело до конца, то я больше не стану тебе перечить. Осяду в крепости и исполню все твои планы.

Это было очень серьезным шагом для меня. Я сознательно отказывалась от себя в угоду желаниям деда, лишь бы он позволил мне сейчас сделать самое важное дело в жизни. Он всегда хотел безграничного, абсолютного послушания с моей стороны. Конечно, Песнь Шеша для него вместе с Конуэем — это безусловный аргумент, но ему не хватало именно этих слов от меня.

— Серьезная клятва и я знаю, ты бы ее выполнила.

— Безусловно, — прошептала я.

Вот и все. Теперь, добившись всего, o чем он раньше мог только мечтать, поскольку покладистой я никогда не была, он согласится на мою просьбу. Только дед в этот раз решил быть дальновидней:

— Нет. Я не хочу тебя ломать, ты и так уже доказала право на собственное мнение.

— Значит — нет?

Не верю, все не может так закончиться. Сколько уже можно биться и ничего не получать в ответ? Нет уж, не в тот раз.

— Я разве сказал именно так? — с деланно-удивленным видом переспросил он.

Я сморгнула:

— Не понимаю.

— Вивиана, неужели ты тогда ушла, громко хлопнув дверью, чтобы теперь из-за обстоятельств отказаться от того, во что верила и хотела убедить в этом всех нас?

— Я не хочу этого, но жизни простых людей и самого Бриара, который неожиданно, стал для меня, ближе многих… Видимо придется жертвовать тем, что я ценила превыше всего, ради того, что стало дорого.

— И отказаться от мечты?

Я упрямо сжала губы, чувствуя, что уверенность потихоньку начинает таять. Но ему так просто не сбить меня, слишком много сил на все это было мной затрачено.

— Моя мечта, это возрождение драконов, наш новый полет. И если все получиться, у нас будет шанс начать все сначала. Какая разница, что будет потом?

— Нет, Вивиана, твоя мечта была, чтобы мы перестали умываться собственной злобой и в первую очередь стали ближе к людям, потому что ты видела в них жизнь.

— Я и сейчас это вижу. Не зря мы были призваны оберегать их.

— Зная, что они почти уничтожили нас, ты все равно сохранила в себе эту веру. Я — нет.

— С моей верой ничего не случиться, просто у нас с тобой договор и я его выполню. А то, что будет внутри меня, это только мое и никакие обстоятельства на это не повлияют.

— Прекращай идти на такие жертвенные переговоры, хватит себя закладывать. Ты достойна гораздо большего, просто пока сама этого не понимаешь.

— А если сейчас по — другому нельзя? Ты сам выгнал меня, не став мириться с моим выбором остаться с людьми, как завещал нам Шеш. Хотя в первую очередь мы виноваты, что с нами так поступили. Мы не должны нянчиться с младшими народами и указывать, как им жить, мы — это их опора, наставники. Упражняясь в собственной гордости, мы не заметили как «детишки» выросли и у них есть свои желания и амбиции. Если бы мы поддерживали, таким простым способом направляя в лучшее русло их безумную по силе энергетику, они не пошли бы по пути разрушения!

— Наконец-то я слышу речь Вивианы, а не ее жалкое подобие, которое пришло на заклание, — одобрительно заметил дед, оценив по достоинству мой запал.

— Когда ты ушла, я сразу понял, что проиграл, а ты была мудрее… Может быть, встань я тогда на твою сторону, начни мы идти навстречу младшим, понемногу приходя в их жизнь, мы нашли бы выход.

— Дед, я почти не в состоянии удерживать связь. Родовые связи восстанавливаются и забирают большую часть моих сил. Ты поможешь Павиру, не потому что тебе нужна послушная внучка, а потому что это наше право и обязанность? Поможешь найти мне Песнь Шеша?

— Если я скажу тебе нет, что ты будешь делать?

— Ты дал мне понять, что моя жертва тебе ни к чему. Так что я не вижу смысла унижаться и предлагать что-то еще. Если тебя не убеждаешь артефакт, способный спасти жизнь твоего народа, возвращение родового замка, который бы поднял дух нашей уже ни во что не верящей молодежи, то… Наверно, ещё какие-то слова будут бессмысленными.

— И все же, я скажу «нет», твои действия?

— Артанейн не даст отрядов для зачистки земель Бриара и я не смогу так легко и просто проникнуть в родовую библиотеку Тьялиррских аристократов. Буду действовать в одиночку.

Тифон возмущенно вскричал:

— Чтобы княжна Цуринген как воровка кралась в чьи-то дома? Нет уж, ты поедешь, как положено, с сопровождением для твоей же безопасности. И с этого момента тебе придется вести себя, как подобает представителю Проклятого народа, поэтому чтобы я больше подобной одежды на тебе не видел! А Артанейну я сейчас пришлю письмо от себя лично!

— Я не сомневалась в твоей мудрости.

— Не стыдно смотреть мне в глаза и врать?

— Я же не могу тебе сказать, что удивлена, что ты не стал снова дурить и заниматься идиотизмом.

— Раньше спокойно говорила, — заметил дед со смешком, на что я философски пробормотала:

— Раньше солнце грело сильнее, а небо было синее. Прошлое всегда кажется более ярким, чем сегодняшний день, это нормально.

— Как только у тебя восстановятся силы, я сам к тебе приду, — вдруг сказал Тифон, обеспокоено вглядываясь в мои постепенно размывающиеся очертания.

Держать связь на должном уровне стало невыносимо больно и, издав не произвольный стон, я обрубила канал, в изнеможении оказываясь на холодном камне. Спину сильно саднило, видимо в процессе переноса сознания в другое пространство, я ее исцарапала. И руки как-тo побаливают…

— Это что ещё такое, сэр Бертольд? Что вы себе позволяете?

Я возмущенно оттолкнула сидящего у меня в ногах мужчину и грубо удерживающего за запястья. Вернее попыталась, потому что сделать это из лежачего положения довольно сложно, а ищейка Его Величества Альваро не отличался изящностью телосложения. Проще молодого бычка сдвинуть с места, чем столкнуть этого человека.

— Если бы я что-то себе позволил, — зло запыхтел Бертольд, — то вы бы об этом сразу узнали!

— Я и узнала, поэтому и требую, чтобы вы немедленно с меня слезли и убрали руки, а еще извинились!

— Во-первых, я на вас не сижу, а хотел помочь!

Несчастная простыня, уже давно потерявшая свой свежий вид и персиковый оттенок, грозилась печально слететь на пол грота, а поправить эту мерзавку не представлялось возможным из-за заломанных рук. Замерев и даже боясь дышать, я тихонько прошипела:

— К дьяволу вашу помощь, как вообще не стыдно прикасаться к малознакомой женщине!

— Это вы-то малознакомая? — изумился сэр Бертольд, не торопясь меня отпускать, — я думаю ближе, чем мы, друг друга не знают даже средне статические муж и жена! Допросная камера, знаете ли, сближает больше, чем многое другое!

— Вот и оставим наше общение на уровне камеры, потому что про многое другое вам придется забыть. Я требую извинений!

— Многое другое, звучит весьма двусмысленно для благородной дамы, вы не находите? — ухмыльнулся Бертольд, наконец, отпуская мои руки, на которых через мгновение проступившие было синяки тут же пропали.

Выражение — заживает как на собаке, пошло именно с драконов. Не обратив внимания на язвительные слова мужчины, я, села рывком, подхватывая простыню, и сурово сдвинула брови.

— Извинения, сэр Бертольд!

— За что, позвольте полюбопытствовать?

— Мало того, что вы за мной следите и неизвестно каким образом попали в этот грот. Так вы могли мне серьезно навредить, мешая проводить ритуал. А главное, дотрагиваться до дамы в неглиже, это моветон.

Сэр Бертольд открыл рот, чтобы открыть со мной жаркую дискуссию, а потом также молча закрыл. Смерив меня долгим пронзительным взглядом, он, наконец, нашел в себе силы, гаденько ухмыльнулся и процедил:

— Что же тогда дама себе позволяет разгуливать в этом самом неглиже?

— А вам какое дело? — я мило улыбнулась ему, натягивая ткань почти до подбородка. — Вы же барон или кто там по рангу? Так вот, вы должны следить в первую очередь за собой, а не за женщиной, во всех смыслах и уж точно не хватать ее, когда она без сознания. Что у вас вообще в голове было?

— А с каких пор вы вспомнили о том, что я должен делать или нет? — подозрительно сощурился оппонент, — лучше бы вы об этом думали, когда приворотными зельями торговали.

— Я ими не торговала, это проделки Элен. У вас конкретно к княжне Цуринген есть какие-то претензии?

— Ах, вот как, — расхохотался Берт, — хорошая позиция должен признать, удобная. Когда надо напакостничать, вы спускаетесь в мир обычной ведьмой, крестьянкой, да кем угодно, как душенька пожелает. А вот когда нужно покачать права, вспоминаете, что родились на мягкой перине и кушали с серебряной тарелки?

Вот именно. Позиция очень удобная и помогает эффективно добиваться поставленных целей, главное просто даже в таких моментах не изменять себе. А какая разница тогда, каким именем называться?

— У нас были золотые блюда, — рассеянно призналась я, — не люблю серебро, у меня на него аллергия. Вы следили за мной?

— А вы думаете, мне нечем заняться? — умиленно отозвался сэр Бертольд.

Мне хотелось сказать, что я о нем вообще не думаю. И по большому счету мне без разницы, где он и чем занят, но тогда он просто не станет со мной разговаривать. Поэтому я вспомнила о словах деда, что мне надо представлять собственный народ только с лучших его сторон и, сделав над собой усилие, промолчала.

— В общем, я искал вас, а его светлейшество любезно предложил сопроводить меня к вам. Кстати, он ждет нас у входа в это жутковатое место. Вам не холодно? Вы выдыхаете пар.

Холодно мне не было, просто сказывался колоссальный упадок сил, на самом деле я даже с трудом сидела. Наверное, из чистого упрямства не падала, а старалась держать вертикальное положение.

— Свершилось чудо и вы меня нашли, но еще более чудно, что вас решил сопроводить сам правитель и теперь терпеливо ждет у входа. Дальше что?

— Я хотел вам сообщить, что Бриар только что был насильно отправлен в эльфийскую Академию Искусств. Он сильно переживал, что не успевает попрощаться лично, и передал мне для вас письмо.

Говоря про письмо, Бертольд протянул мне небольшой лист, надежно запечатанный сургучом. Я приняла подношение, и крепко сжав его в руке, прищурилась:

— Есть же еще что-то? Письмо могло и подождать час и даже два.

— Прозорливая женщина, это высшая награда, — попытался отвесить он мне неуклюжий комплимент и тут же посерьезнел, — но на самом деле я хотел поговорить не об этом. Мои люди доносят, будто Тьялирр полностью захвачен оборотнями. Они действуют сообща с крупными отрядами людей-наемников и скоро мне будут известны их имена. Как вы понимаете, они вкладывают в военные операции большие деньги.

Значит, ждут, что отдача будет еще больше.

— Странно, Артанейн не контролировал всего процентов тридцать от всей территории герцогства. Как за день ситуация так сильно могла поменяться?

— Что-то мне подсказывает, что просто специально вводили в заблуждение относительно реального расположения дел у него в Приграничных землях.

— Значит незамеченными наши отряды не пройдут и изначально нужно быть готовыми к бою, — я задумалась.

Ситуация становилась гораздо серьезнее, чем была в самом начале. Я думала, стоит нам сломить сопротивление нескольких захваченных крупных сел и родового замка Бриара, как повстанцы сами сложат оружие, но теперь понятно, что просто так эта история не закончиться.

— Спасибо за предупреждение сэр Бертольд, — искренне поблагодарила я мужчину и вдруг посмотрела на него под другим углом.

Он же опытный стратег, профессиональный разведчик очень высокого класса, без его поддержки, мне, без опыта и нужных навыков в пути будет очень тяжело. А доверять посторонним советникам королей, которых ко мне обязательно поставят, будет тяжело.

— Я могу попросить вас об услуге? Правда, многого предложить за это я не смогу, но славу получите точно, да и ваш король думаю, поддержит возможность выслужиться перед суровым старшим братом.

Бертольд весело хмыкнул:

— Интригующее начало.

— Дальше будет еще пикантнее, — мрачно пообещала я, — вы составите мне компанию в будущем рейде на Тьялирр?

— Я ждал, что прекрасная дама попросит об этом, — едва не подавившись от неожиданности, проговорил он. — Но не думал, что это прозвучит так прямо. Надо же было сначала подготовить почву.

— Вы подросток что ли, чтобы вас готовить? — удивилась я в свою очередь. Вот уж не замечала, что мужчины стали столь трепетными.

— Так что, сэр Бертольд, я могу на вас рассчитывать?

Он широко ухмыльнулся:

— Можете. Не могу же я бросить даму в неглиже на произвол судьбы.

Ну, если инстинкты еще срабатывают, значит не все потеряно.

— Про Вигона, я так понимаю, спрашивать не имеет смысла? — вдруг резко спросил он.

На это я только молча пожала плечами: спрашивать то спрашивай, никто же не говорит, что я должна как-то реагировать на подобные расспросы.

— Тогда ты должна знать о еще одной проблеме.

Я с усилием встала на ноги, едва при этом, не отправившись на тот свет: резко закружилась голова, участилось дыхание. Бертольд сориентировался быстро и тут же подхватил меня на руки и непринужденно понес к выходу.

— Слово «проблема» вызывают во мне только негативный отклик.

— Во мне, как ни странно тоже, — согласился мужчина, — тем не менее. Дилан куда-то пропал, мы ищем его уже третий час, а никто не видел, ни когда он ушел, ни куда.

— Как это пропал?

— Его не видели с момента, когда мы все разошлись после спасения Бриара.

— Может, со служанкой куда отлучился? — не поверив в исчезновение друга, пробормотала я.

Про служанку я сказала наобум. Даже если бы он и пошел на свидание, то все равно сообщил бы, где его искать и не стал бы тратить на это больше, чем час. Служба всегда важнее личной жизни, это его золотое правило, которому он никогда не изменял.

— Сэр Бертольд, — твердо проговорила я, — его надо срочно найти. Что-то у меня не хорошее предчувствие появилось.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Кто-нибудь видел, как он заходил в свои покои? — взволнованно спросила я, меряя шагами комнату пропавшего друга.

Вещи Дилана, как и постельное белье было раскидано в разные стороны, как будто он что-то пытался найти в спешке. Маленький туалетный столик, опрокинутый навзничь, валялся в самом углу, рядом же лежал разломанный стул, по которому видимо не один раз хорошенько прошлись ногами.

Бертольд огляделся вокруг себя и мрачно сообщил:

— Я разговаривал с Бриаром, они должны были ночевать вместе, все-таки наш маркиз был очень слаб и ему нужен был присмотр… Так вот, Дилан сказался сильно уставшим и пообещал найти для мальчишки прислугу, а сам ушел. После этого ни стража, ни кто-то из служащих его уже не видел.

— Могли и не видеть, не спорю, но здесь такой беспорядок, что без шума точно не обошлось! Здесь солдаты его светлейшества на каждом шагу, неужели они ничего не слышали?

Владетельный граф только скривился, услышав мои претензии:

— Они так вышколены, что если им не сказать, чтобы они еще и прислушивались, то никогда в жизни они не станут обращать внимание даже на звук трубы перед самым ухом.

— Очень удобная позиция.

Куда мог исчезнуть Дилан? Он же заходил ко мне ночью около полуночи, почему же я не стала его слушать.

— Он заходил ко мне.

Бертольд, внимательно высматривающий что-то за роскошным балдахином у кровати, вдруг резко выпрямился. Мужчина, не мигая, уставился на меня в упор. Под этим странным призывающим взглядом, более свойственным рептилии, мне стало немного не по себе. Дернувшись, я немного нервно пробурчала:

— Я конечно в курсе, что иногда красота лишает дара речи, но вы же взрослый мужчина, постарайтесь взять себя в руки.

— Это другое, — равнодушно произнес он, и неторопливо поднявшись на ноги, вплотную приблизился ко мне.

— Зачем он приходил?

— Наверное, более логичным вопросом будет, когда он ушел? — я попыталась перенаправить разговор в нужное русло, но правая рука Альваро сбить столку, было почти нереально.

— Это тоже интересно, но сначала будет любопытно узнать, что он забыл у вас ночью?

— Я тоже не прочь приоткрыть эту завесу тайны и обязательно бы об этом у него спросила, так найдите его сначала!

— Другими словами, — понял сэр Бертольд, — вы его не впустили?

— Я, знаете ли, тоже сильно устала этой ночью, и мне необходимо было выспаться, а не вести задушевные ночные разговоры.

По не понятной причине владетельный граф вдруг так же резко успокоился, как и подорвался до этого.

— Во сколько он приходил?

— Сразу после вас, — с ноткой яда прокомментировала я прошедшую ночь, — кстати, а вы о чем так жаждали побеседовать со мной?

Бертольд на миг смутился, но быстро взял себя в руки, и как ни в чем не бывало, продолжил:

— У меня были вопросы по вашим выдающимся способностям.

— Ну и как? — я мило улыбнулась, глядя, как он старательно отворачивается от меня и бесцельно бродит по гостевой комнате в поисках хоть чего-нибудь, на что стоило бы обратить внимание.

Только вот покои были абсолютно чистыми, никаких следов. Единственное чего я только не понимала, зачем Дилан разломал стул и швырнул столик с такой силой, что он отлетел в угол комнаты. Что его так сильно разозлило? В том, что это он сделал сам, я была абсолютно уверенна. Если бы сюда заходил кто-то чужой, я бы почувствовала его запах. Не зря с Веснушкой мы бок о бок проработали больше года, его энергетика уже так сильно въелась в мою, что я с закрытыми глазами узнаю, если он будет поблизости. Но вот проблема, во дворце его не было, ни малейшего следа.

— Что как? Вивиана, говорите прямо, что вы ходите вокруг да около?

Нет, ну это вообще как назвать? Сам крутит, мечется не понятно почему, а я ещё и крайняя оказываюсь.

Подойдя к Бертольду и ухватившись за ворот его темно-синего камзола, я рывком развернула мужчину к себе. Ткнув пальцем ему в область сердца, сердито прошипела:

— Нет, это вы говорите прямо. Зачем я вам понадобилась ночью, что за способности такие вас поразили, что нельзя было подождать до утра? А после вдруг забыли обо всем. Придя в грот, вы не задали мне ни одного вопроса об этом, разве не так?

Аккуратно отцепив мои пальцы от своей одежды, он с сожалением проговорил:

— Я не был сторонником таких мер, это было пожелание моего короля. Мы собирались предложить вам сотрудничество.

Это было неожиданностью. Альваро, мелкий прохиндей, не способный выйти из тени старшего брата даже на мгновение, вдруг думает обойти его на поворотах? Вот это весьма опасная информация. Как бы мне не оказаться между двух огней и не подпалиться от обоих, здесь даже заступничество моего деда не поможет.

Я вздернула брови:

— И что изменилось?

— Альваро хотел заручиться вашей поддержкой и преподнести это своему брату, как личную заслугу. Но вы меня прогнали, а утром у вас состоялась встреча с его величеством Артаненйном. Мы не успели.

— Альваро решил, что может подергать нас за усы, пообещать краюшку хлеба, а потом, выслуживаясь перед братцем, указывать, что делать? — чуть не подпрыгнула я от избытка чувств.

— Хорошо у тебя монарх, ничего не скажешь!

Бертольд фон Клаус слегка побледнел, и я поняла, что продолжать эту тему сейчас не стоит.

— Дилан пришел сразу после вас, и я ответила я ему так же, он ушел, так и не поговорив, хотя очень рвался.

— Может, у него была какая-то информация? — предположил граф, — тем более под утро убили Вигона, это может быть как-то связанно.

Может, но точно не связано, потому что Вигона убила я. Даже если бы об этом узнал Веснушка, вряд ли в расстроенных чувствах он стал бы крушить мебель в своей комнате, а потом как юная гимназистка, начитавшись романов о любви, бросился бежать в неизвестном направлении. А он именно сбежал, очень спешно.

Двери в гостевые покои резко распахнулись и внутрь зашли сурового вида солдаты, тут же встали по бокам и замерли, словно тут и нет, просто куклы. Следом уверенной походкой зашел Мидхир, а за ним консул Херодис ле Эрсилд, некогда ведущий мой допрос на Совете Старших. Он вел плачущую темноволосую девушку в длинном светлом платье дворцовой служанки. Благосклонно поприветствовав меня кивком головы, он выдвинул ее вперед.

— Лорианна, расскажи уважаемым господам, что ты слышала ночью.

Девушка зарыдала, некрасиво размазывая слезы по моментально вспухшему лицу. Мидхир, стоявший рядом, пренебрежительно закатил глаза и рявкнул:

— А ну прекрати разводить сырость, иначе отправлю в подвалы успокаиваться, а потом забуду, там и останешься!

Как ни странно, Лорианна успокоилась моментально, только время от времени всхлипывала и непрестанно терла красные глаза, пытаясь скрыть смущение.

— В наше отделение под утро пришел сильно возбужденный мужчина, потребовал, чтобы я собрала ему в мешок еды на пару дней и вывела через служебный вход, через который мы ходим закупать съестное в город. Мы с Даниэлой сделали то, о чем он просил и он ушел.

Час от часу не легче.

— Как выглядел этот мужчина? — нахмурившись, спросила я, — и почему, зная что меры безопасности были усилены после нападения на одного из гостей твоего правителя, ты сама дала выйти человеку из дворца не заметным? Или просто не сообщила об этом страже?

— Так мы все знали, что он с вашей светлостью был, — растерялась девушка, — он сам гость его светлейшества. А как же гостю откажешь, да ещё человеку княжны, на которой наш король думал жениться?

— Как он выглядел? — с нажимом повторил вопрос сэр Бертольд.

Лорианна заторможено перевела взгляд на него и проблеяла:

— Симпатичный такой, высокий, волосы интересные, ярко-ярко рыжие… Взял у девчонок комплект одежды еще, ну в котором у нас слуги ходит. Я уж спрашивала зачем, предлагала господские вещи, но он ни в какую.

— Он что-то говорил? — прошептала я единственный оставшийся вопрос, который меня сейчас волновал. Вряд ли девица знает, куда он направился и почему ушел. Но как оказалось, я ошиблась.

— Да, — активно закивала она, — он очень сильно ругался. Знаете, он был такой бешеный, мы даже перепугались сначала… Кричал, что-то типа «что она в нем нашла». Проклинал какого-то графа, говорил, что делал для нее все, а она даже замечать не хотела… А потом резко успокоился, замолчал, взял вещи и ушел. Ваша светлость, я больше ничего не знаю, честное слово.

— Что она в нем нашла? — с усмешкой повторил Мидхир, отправляя девицу и консула восвояси и оставаясь с нами с наедине, — граф у нас во дворце сейчас только один. Сэр Бертольд, чем же вы не угодили нашему молодцу?

Две пары глаз скрестились на мне, а я похолодела от внезапной догадки. Он мог видеть, как Бертольд стучится ко мне ночью, да и голос у Веснушки был очень странным. Он действительно собирался поговорить со мной о чем-то важном, но я так зациклилась на собственных делах, что во всей это суматохе забыла о друге. А он всегда был рядом, постоянно терпел мои подколки, что я забываю о нем, принимаю помощь и даже порой не благодарю за это, будто все было само собой разумеющимся. А ведь я догадывалась, что все это он делает далеко не из дружеского расположения. Вернее даже знала, но предпочитала это отодвигать на второй план, боялась откровенного разговора с Веснушкой: пришлось что-то решать.

— Наша красавица вдруг резко погрустнела, — нейтральным голосом заметил эльф, — довела паренька? А ведь я сразу понял, что ты не зря отказалась выходить замуж за меня. Только вот интересно, из-за этого Дилана или нашего более удачливого графа?

— Я бы попросил… — угрожающе начал Бертольд, но Мидихир его безжалостно перебил:

— А вы вообще молчите. Ходите по ночам к незамужним княжнам, совсем о воспитании забыли. Это вам не провинциальный Сендас. В своих замках можете делать все что угодно, а здесь вам не зря дают отдельные гостевые покои.

Упрек был справедливым, поэтому Бертольд смолчал, но обиду не забыл, по бешено сверкающим серым глазам это было видно. Всегда каменно-спокойный граф сейчас был на гране бешенства. Мне бы тоже не понравилось, если бы меня начали отчитывать с таким высокопарным слогом. Мидхир удовлетворенно кивнул сам себе и спокойно обратился уже ко мне.

— Вивиана, успешно прошел сеанс?

— Вполне, — думая о своем, проговорила я во в никуда.

Вот где мне теперь искать Дилана, а главное что говорить, когда я его найду? Что это все не то, о чем он подумал? Но если я начну оправдываться, то тем самым дам ему надежду, что у нас может что-то быть. А это мне ни сейчас, ни потом совершенно не нужно.

— Тогда нам нужно сейчас подписать договор, — Мидхир протянул мне руку, — идем, его величество Артанейн уже ждет. А потом вы сразу соберетесь и отправитесь в Тьялиррское герцогство, я помогу со снабжением и сопровождением. На границах вас уже будут ждать отряды из павирцев и твоего народа. Письмо от Тифона я получил.

— Зачем тогда спрашивал об успешности?

— Чтобы ты перестала думать о ерунде, а думала о деле, — жестко припечатал эльф, — ты узнала, что с Диланом все хорошо. И я даже больше тебе скажу: это замечательно, что он ушел сам и не стал продолжать путаться у тебя под ногами.

— Конечно, — язвительно отозвалась я, — у меня же так много друзей, ими можно раскидываться направо и налево.

— С этим разберешься потом, — рассудительно произнес Мидхир, помогая мне пройти по лестнице на другой этаж туда, где находился кабинет правителя.

— По крайней мере, ты будешь знать, что его нечаянно не убьют в бою. А после всего ты всегда можешь найти его и поговорить. Все решите.

Если бы все было так просто, я бы вообще ни о чем не думала. Но, зная Дилана, могу с уверенностью сказать, что просто так он бы не ушел. Значит, есть ещё что-то и это никак не дает мне покоя. Только вот что именно мне не нравилось во всей этой ситуации кроме его обострившихся чувств ко мне, я пока не понимала.

Договор подписывался как во сне, мне резко стало хуже, но показывать свои слабости было нельзя. Поэтому я еле дотерпела до конца, выслушав море благодарностей от Мидхира и Артанейна, что мой образ — теперь их связующая ниточка. И что если вдруг со мной что-то случиться, то войны точно не избежать.

Переодевшись с помощью служанок в дорогу в достаточно свободный брючный костюм темно-коричневого цвета, приталенную жилетку на шнуровке, где было много небольших карманов-секретиков, куда перекочевало много нужных в пути вещей, я спустилась во двор. Там меня уже ждал небольшой отряд из десяти эльфийских солдат, несколько магов графа, с которыми мы уже были знакомы, и ещё какая-то девушка самого боевого вида. Увидев меня, Бертольд бросился навстречу, ведя за собой на поводу смирного с вида гнедого жеребца.

— Они проводят нас до границы, сдадут на руки основным силам, а там будем решать, как станем действовать.

— Бертольд, я с лошадьми не очень хорошо уживаюсь, — шепотом призналась я мужчине. Удивленно посмотрев на мое кислое выражение лица, он очень довольный сложившийся ситуацией, расхохотался:

— Потомок первейшего создания в мире боится обычной лошадки? Ну если вы вдруг начнете падать, я буду рядом и подхвачу вас, поедете со мной.

Сидевшая верхом на вороном жеребце девчонка, демонстративно фыркнула и нажала на бока своего животного. Он развернулся к нам задней точкой, резко махнул хвостом, едва при этом не задел меня по лицу и не торопясь пошел прочь.

— Это еще кто?

— Моя помощница, — с какой-то гордостью сообщил граф, смотря вслед молоденькой девчушке. Наклонившись, я шепнула ему на ухо так, чтобы слышал только он:

— Надеюсь, ее помощь будете лицезреть только вы? Я, знаете ли, не приветствую публичности.

Он ухмыльнулся:

— Хотите занять место Мелиссы?

С трудом, но я все же забралась на предложенного коня. Сильно мутило, но надеюсь, в дороге это не приятное чувство быстро пройдет.

— Боюсь, что я не обладаю столь необходимыми навыками.

— Не попробовав, не узнаешь, — обаятельно улыбнулся Бертольд, следом запрыгивая в жалобно скрипнувшее седло.

Медленно тронувшись, мы двинулись через центральные ворота дворца, степенно выезжая в город. До самого Приграничья, от которого в Тьялиррское герцогство рукой подать, ехать в таком составе не более, чем двое суток. К сожалению, никто еще не озаботился, чтобы построить там стационарный портал, поэтому придется потратить время на конную прогулку.

Через город, вызывая любопытство у прохожих, мы быстро добрались до широкой, хорошо обкатанной дороге, ведущей напрямик к Местготскому лесу. Бертольд решил сократить путь прямо через него, хотя по мне лучше ехать по торговому тракту, так было бы комфортнее. Но хозяин, барин, спорить из-за подобного вопроса, который встает в цене всего в несколько часов, я не вижу смысла.

Полюбившая за ровность и плавность дорога, кончилась ближе к вечеру, когда сумерки уже начинал сгущаться. В абсолютной тишине мы притормозили прямо у резко выросшего перед копытами коней молодого березняка. Перед нами раскинулись мрачного вида лес, могучие стволы деревьев были окутаны темно-серой дымкой, будто здесь долго и часто жгут костры, хотя запаха гари не было. Напротив, воздух наполнял терпкий аромат жимолости и свежескошенной травы.

— Ваша милость, — прощебетала подъехавшая к графу Мелисса. Она сидела верхом на томного вида, серой кобылке в яблоках и повторяла движения за своим животным: покусывала полные губы, отчего они призывно покраснели, сильно выделяясь на кукольном личике и энергично взмахивала длинными ресницами, в надежде, что ее господин заметит как она хорошо. Это замечали все, кроме самого Бертольда, но это простительно: он следил за нашим небольшим, но разношёрстным отрядом и на это уходило много сил. Эльфы, существа гордые и утонченные, старательно делали вид, что они глухие и немые, любой приказ графу приходилось повторять по несколько раз.

Сэр Клаус краснел, бледнел, но упрямо продолжал строить длинноухих на свой манер. Только мне кажется, что его дьявольского терпения хватит еще ненадолго.

— Ваша милость, — повторила Мелисса свое обращение, и когда Берт вновь не обратил на нее внимания, девушка от обиды до крови закусила губу.

Мне не было ее жаль, ибо она прекрасно на что шла, когда по первому требованию наставника, примчалась на его зов. Но странная штука — женская солидарность, возникает из ниоткуда и бьет жалостью прямо в сердце в самый неподходящий момент.

Тронув графа за манжет расшитый серебряной нитью, я требовательно его позвала:

— Сэр Бертольд! Может, на ночевку мы остановимся здесь, что бы не делать это в незнакомом лесу?

— Ваша светлость думает, что там могут водиться опасные животные или что-то гораздо страшнее? — насмешливо отозвался он. И что Мелисса нашла в этом холодном типе? Он же совершенно не выносим, постоянно кривит холеное лицо в усмешках и пытается довести тебя до белого каления.

— Рядом с вами любое умертвие покажется детской забавой, — буркнула я в ответ и, не дожидаясь, что он там решит, перекинула ногу через седло и спрыгнула на землю. Вернее попыталась, потому сознание на миг померкло, и очнулась я уже в руках обеспокоенного графа. Солдаты споро сновали, туда-сюда, устанавливая палатки, где можно будет перевести дух и уже успели разжечь огонь. Ночи в этих местах в любое время года всегда были очень холодными.

Рядом, примостившись поближе к наставнику, меня пыталась отпоить чем-то мерзким на вкус юная магичка. Почувствовав горечь во рту, я тут же сплюнула эту отраву на землю, а Мелисса возмущенно вскричала:

— Ну, как же так, я этот отвар из редкой камчужной травки делала, очень полезная вещь!

Услышав название травки, из чего девица приготовила свое варево, я еле сдержалась от смешка:

— Мать-и-мачеха, безусловно, полезная штука, но ни простуды, ни сыпи, ни язвы у меня нет. Упадок сил.

— Княжна перетрудилась? — не сумев справиться с собственным языком, ляпнула магичка, но заострять на этом внимание я не стала.

Оперлась о молчавшего графа и попыталась встать, но он мне не дал, подхватил как пушинку и понес в одну из палаток, которую возвели только что.

— Что-то вы часто начали носить меня на руках, — попыталась пошутить я, но позыв к очищению желудка быстро дал мне понять, что рот лучшее вообще не открывать.

— Я не виноват, что выбираете момент, чтобы упасть мне в объятия, — язвительно отозвался граф и аккуратно положил на мягкую шкуру.

— Вивиана, что с вами?

Сознание качалось, словно я была на палубе корабля и страдала морской болезнью в тяжелой форме. Я то плавно выныривала из омута тошноты, то сваливалась в спасительную пустоту.

— Слишком много сил потратила на восстановление родовых связей… — еле ворочая языком, прошептала я и, наконец, окончательно упала во тьму и уже не видела, как Бертольд кинулся ко мне, страшно ругаясь и пытаясь ослабить шнуровку по бокам жилетки.

Было очень трудно дышать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

По лицу нежно, стараясь не разбудить, блуждала мягкая теплая тряпочка, слегка смоченная в каком-то растворе, слабо пахнущим чем-то хвойным. Тело все ломило и скручивало, оно требовало крепких рук профессиональных массажисток или на худой конец горячей расслабляющей ванны. Жаль, что в подобных походах не предусмотрено ни одного, ни другого.

Обнаженный по пояс из-за невыносимой жары в палатке, напротив, на каком-то тюке сладко посапывал сэр Бертольд. Судя по неудобной позе, а он посудил, подогнув ноги под себя, он вовсе не собирался спать, наверное, думая, что сможет просидеть со мной до утра. А чтобы освежать мой лоб время от времени, он зачаровал кусок марлевой ткани, который теперь вел себя на манер преданной собаки. Даже когда я проснулась, протирка не успокаивалась, продолжая свою работу. Не зная, каким именно образом Бертольд добился такого эффекта, мне не пришло в голову ничего лучше, кроме как сжечь ее иначе бы она усердно дотерла мне лоб до самых мозгов. Все-таки надеюсь, что они у меня есть.

Но больше меня волновало, почему граф остался в моей палатке и присматривал за мной полночи. Пол — потому что до рассвета еще далеко, судя по темному кусочку неба, который пробивался между неплотно прикрытыми тканевыми полами временного укрытия.

В конце концов, было бы лучше и приличнее, если бы со мной осталась его магичка Мелисса. Хотя, зная ее предвзятое отношение ко мне, подозреваю, что ей было бы легче меня добить, чем помочь. А Бертольд у нас, как образчик порядочности и ответственности, решил взвалить эту непосильную ношу на себя. Им можно было бы гордиться, если не одно «но»: где вся моя одежда, вплоть до белья?!

Краснея и попеременно бледнея от негодования, я с трудом дотянулась до глиняной кружки, стоящей рядом с моей лежанкой и запустила ее в спящего. С глазомером у меня все было в порядке, поэтому я изначально направляла удар по ногам жертвы, иначе бы просто убила.

— Я уже давно понял, что ты проснулась, — спокойно проговорил Бертольд, но глаз при этом не открыл.

Наверное, ему было стыдно за содеянное безобразие. Или он наоборот пытался запомнить в мельчайших подробностях, как сумел воспользоваться моим бессознательным положением.

— Лучше бы я вообще не спала, — проговорила я с самым мрачным настроем, на который была только способна, — или не просыпалась. Подожди, я ещё не решила. И вообще, где твои манеры, будь так любезен, прикройся!

— Прекрасную княжну что-то смущает? — с немалой толикой ехидства, произнес Бертольд, но глаза открыть все-таки соизволил.

— Скорее просто один чересчур болтливый аристократ не во вкусе прекрасной дамы, — тут же парировала я, на самом деле находя графа в прекрасной форме и самом расцвете сил и лет, что бы кружить женские головки. Только меня на самом деле все эти прелести на самом деле почему-то не трогали, и это наводило на раздумья: а все ли со мной в порядке? Ведь я на самом деле была смущена, только смешно сказать, не нахождением в обществе полуобнаженного привлекательного мужчины, а тем, что не помнила, как сама оказалась раздетой.

— Чем же я тебе не угодил? Может уши не достаточно заостренные? Или стоит волосы перекрасить в светлые тона?

Шеш мой огненноглазый, да он, поди, ревнует? Вот это новость!

От избытка эмоций у меня чуть было одеяло не сползло, но я вовремя заметила ускользающие движения предательницы и водрузила беглянку на место. Все это время Бертольд с интересом следил за моими манипуляциями, я видела, как он хотел что-то сказать, но с трудом сдержался от комментария. Честно говоря, за это я была ему благодарна.

— Мне кажется или ты нервничаешь? — наконец произнес он, когда пауза неприлично растянулась.

— А ты ничего не хочешь мне сказать? — попыталась я зайти с другого ракурса.

Как-то неудобно было спрашивать у него, сам ли он меня раздевал и собственно, зачем это вообще было нужно.

Нет, я не ханжа и принимаю походные условия, здесь случается всякое, а я не наивный ребенок уже очень давно, но к собственному телу отношусь с достаточным трепетом. Пусть в походе все равны, но я все же не хочу смешивать личное и работу.

Бертольд, не торопясь и красуясь передо мной, наконец, накинул рубашку с распущенной шнуровкой на груди. Не став ее затягивать и потянувшись, чтобы я оценила длину и силу рук, размах плеч, он присел на краешек одеяла. Как-то странно себя граф ведет в последние десять минут…

Протянув руку, под моим напряженным взглядом он как-то слишком трепетно заправил выбившуюся прядь длиной челки, которую я заплетала в косу, мне за ухо и тяжело вздохнул.

— А что ты хочешь услышать?

Не заметно для него сглотнув, я осторожно пробормотала:

— Ну, для начала ты можешь рассказать, как я оказалась здесь и почему рядом именно ты, а не скажем, Мелисса.

— Не припоминаю, чтобы она была отправлена к тебе в услужение. Тем более мне показалось, что вы не очень ладите, — очень натурально удивился Бертольд и продолжил:

— И чем моя помощь тебе не угодила? Ты потеряла сознание, я отнес тебя в приготовленную палатку, а потом ты начала бредить, поднялся жар. Было бы лучше, если бы я прислал кого-то из солдат или оставил в беспомощном состоянии?

— Нет, солдат не надо, — поспешно заверила я его, — сейчас я вполне нормально себя чувствую, спасибо за помощь, но… Ты меня раздевал?

Берт снова посмотрел на меня, отчего тут же стало немного жарко. Заметил такую реакцию, он обаятельно улыбнулся, подсел ближе и обдал мягким свежим дыханием:

— Неужели ты в претензии, Вивиана? Или тебе больше нравится, когда тебя называют по — другому? Может, Элен? Ты только скажи, я люблю, когда женщина способна так меняться. Помню, когда ты сидела в моей камере на допросе, у тебя был такое очаровательное платье с корсетом, что…

Как-то слишком резко сэр Бертольд начал открываться для меня с другой стороны.

— Не думаю, что вспоминать прошлое, это хорошая идея. Никакой Элен нет, и больше не будет.

— Да? Жаль, жаль… — вполне себе равнодушно проронил он и, дотронувшись до оголенной кожи на плече, принялся выводить на нем невидимые глазу узоры.

Это было настолько неожиданно для меня, что все происходящее казалось сном и не понятно, приятным или наоборот, воплотился в самый настоящий кошмар.

— Бертольд, я…

— Никогда не понимал, откуда у женщин такая тяга к разговорам именно в те моменты, когда надо молчать?

Задав этот философский вопрос сам себе, Бертольд осторожно развернул меня к себе. Я уже было приготовилась отбиваться от его прямолинейных притязаний, когда он наклонился, что бы поцеловать меня, но вдруг поменял траекторию и чмокнул… в лоб!

— Это что? — помолчав некоторое время, недовольно пробурчала я, наконец.

С одной стороны можно было выдохнуть, потому что этот негодяй голубых кровей просто откровенно издевался надо мной и получал от этого массу положительных эмоций. Но если смотреть с другого ракурса, то я уже настроилась и приготовилась отбиваться. А моя эпическая, по своему содержанию очень жаркая речь, которую я продумывала с первой минуты, как пришла в себя? Что мне теперь со всем этим прикажете делать?

— Так ты хотела чего-то другого? — невинно взмахнув ресницами, почти пропел Бертольд, — конечно, я тебя понимаю, но…

Под это «но» я размахнулась, чтобы у удара была достойная амплитуда и считая себя оскорбленной в лучших чувствах, влепила ему оглушительную оплеуху. Она была такой силы, что взрослый мужчина покачнулся, но все же усидел на месте.

— Скажи спасибо, что я не выпустила когти.

— Это мне за то, что тобой сначала занималась Мелисса? А я просто решил немного присмотреть за тобой, когда она закончила. Видимо, все должно было быть наоборот?

Слава Шешу, если конечно все было именно так, как он говорит. Но тогда какого демона меня так дразнить?

— Бертольд, — сдержанно прорычала я сквозь моментально удлинившиеся клыки, — давай в следующий раз ты будешь отрабатывать свои шутки на вверенных тебе крестьянах?

— Знаешь, — доверчиво проговорил граф, не обратив на мои слова по сути никакого внимания, — я ведь не без греха.

Чувствую, ещё немного и от моего безграничного терпения не останется даже воспоминания.

— Не раз и не два я проводил ночи с чужими женами и даже невестами, но при этом под утро никто не грозился распотрошить мне лицо. И вообще мне никогда до этого не попадалась такая строптивая княжна, нацелившаяся в герцогини.

— Ты забыл сказать про мое мышление мошенницы, а также темное прошлое в виде кровных уз с Проклятым народом.

— Это твоя изюминка, — попытался сделать он неуклюжий комплимент.

— Я уже начинаю думать, что пора гордиться, что я такая многогранная личность.

Было обидно. Очень и почти до слез. Ничего не могу с собой поделать, не люблю таких розыгрышей над собой. Я ведь и правда подумала, что между нами могло что-то быть. И, разумеется, это «могло» было способно перерасти во что-то большее. Нет, я не собиралась углубляться в этот вопрос, просто чисто по-женски не понятно, зачем нужно идти на такую провокацию, особенно если обоим это не нужно. Бертольд задумчиво потер ноющую щеку и неожиданно извинился. Видя, что его слова особо больше меня не трогают, он попытался зайти с другого бока.

— Я не собирался тебя смущать, правда, не бери в голову.

— Значит это для тебя в порядке вещей, врываться, пытаться провоцировать? Одного не могу понять, зачем все это?

Злость на него ушла так же неожиданно, как и появилась. Просто мне не нравилось, когда кто-то начинает меня использовать, словно я плацдарм для отработки навыков соблазнения. Я ведь прекрасно вижу, что никакого интереса для него не представляю.

— Я вовсе не хотел как-то задеть тебя, просто показалось интересным увидеть твою реакцию… — через некоторое время все же он нашел в себе признаться, — не думай плохого, ты на самом деле очень интересна.

— Но дело не во мне, дело в тебе, — со смешком подсказала я, понемногу расслабляясь.

Это же надо оказаться в такой глупой ситуации, хотя чего я хотела? Ведь ясно с самого начала, что у людей такого положения как Бертольд давно нет своих личных желаний. Как не прискорбно это принимать, но мы все обречены, жить интересами своих политических устремлений, благом тех стран, где родились и стали теми, о ком всегда будут говорить за спиной и только шепотом. Даже Мидхир, старый добрый друг, которого я когда-то полюбила вопреки здравому смыслу, поверив, что в нашей с ним жизни возможен небольшой островок личного счастья, нуждался во мне как в выгодной партии. Я бы смогла стать достойной опорой его короне, даже если бы дед не согласился восстановить мои права, а значит и обозначить весомое придание.

Я ценна сама по себе, в силу первобытной крови, как уникальное существо, способное родить сильного наследника и при этом не полукровку, так как передавать свои гены, нам больше не позволено. Драконов больше никогда не будет, зато дар к определенным слоям магии, мы все ещё способны передать. Где еще найти такое совершенство, способное привнести в твой род все лучшее, что было у тебя, но не примешать при этом свою кровь? Словно простой инкубатор…

— По глазам вижу, что ты думаешь обо мне, как об очередной сволочи, которая зарится на лакомый кусок. И при этом не интересуется твоим мнением, — покачал головой мужчина и вдруг признался, — не поверишь, но ты не интересна мне не только как женщина. Хотя, повторюсь, ты прекрасна и эти слова я говорю не для твоего утешения. Мне не интересны ни силы, которые за тобой стоят, ни выгода от возможных отношений — мне ничего этого не надо. Я не претендую на какую-то главную роль на арене в своей стране, хотя мой добрый друг Альварро очень бы этого хотел.

— Звучит интригующе, но с чего мне тебе верить?

— Я разве похож на эльфийского повелителя? — с некоторой обидой отозвался Бертольд, чем вызвал у меня слабую, но все же улыбку.

Смерив его оценивающим взглядом с головы до ног, я критически отметила:

— Он гораздо симпатичнее, извини.

— Я рад этому, — серьезно заявил граф, — потому что мне ничего от тебя не надо. Ну, кроме обычного человеческого общения и доверия. Никогда не думал, что женщину можно уважать именно как достойного партнера. Я хотел бы быть твоим союзником.

Это было несколько необычным признанием, но я оценила его откровенность. Бертольд был сильным и харизматичным мужчиной, таких нельзя скидывать со счетов. Не то чтобы мне хотелось быть с ним в дружеских отношениях, но подобный тип людей, становится либо твоими врагами, либо союзниками. Врагов у меня уже было более чем достаточно, поэтому неплохо было бы остановиться на меньшем из зол, не из собственного желания, а по необходимости, чтобы еще больше не навредить себе.

— С чего вдруг я должна тебе верить? А то я так расслаблюсь, повернусь к тебе спиной, а ты мне либо нож в спину, либо брачный контракт на стол. Ты прав, что не похож на Мидхира. Ты бы создал все условия для того, чтобы я не смогла тебе отказать.

Бертольд на мои доводы только засмеялся, но несколько натянуто. Видимо не ожидал, что я сразу же не растаю и не брошусь к нему на шею с уверениями в своей преданности.

— Я помолвлен с самой прекрасной девушкой, которую я мог только мечтать встретить. И как только смогу отойти от дел, когда вокруг, наконец, все успокоиться, я на ней женюсь. Прости, но ты не предел моих мечтаний.

— Нашел свою принцессу? — немного уязвлено пробормотала я.

Нет, все правильно, мы не алмазы, что бы всем нравится и чтобы все нас хотели. Но его слова выглядели слишком цинично и по-женски неприятно, но именно такая откровенность мне так сильно нравилась. За такими людьми обычно не прячется ни камня, ни ножа.

— Она не принцесса, гораздо скромнее и не окружена людьми, жаждущими поживиться за ее счет, а меня это устраивает. Я не хочу, чтобы вокруг нас вились тысячи кавалеров, ждущих, когда же я сверну себе шею, чтобы прикоснуться к сокровищам моей жены.

— Что — то ты слишком откровенен…

— Пытаюсь заслужить доверие, — хмыкнул граф, — как самочувствие?

Я на миг прислушалась к себе, с удивлением отметила, что чувствую себя вполне сносно и даже смогу подняться и сесть на своего коня. О чем и поведала тайному советнику его величества Альваро.

Бертольд с довольным видом хлопнул себя по колену и предложил в таком случае потихоньку собираться. А сам вышел из палатки, чтобы отдать приказ на немедленные сборы. Сейчас начнет светать и нужно выдвигаться как можно скорее, чтобы добраться родового замка Бриара. Сейчас время играет не нашей стороны, что очень плохо.

Маленький лагерь и выдвинут в дорогу за полчаса. Наше сопровождение, не высказывая сонливости, бодро вскочили на коней, будто это была их родная стихия.

Бертольд, посчитавший что все, что он мог до меня донести, уже сказал и теперь держался на почтительном расстоянии. Смешно, но со стороны это выглядело никак некая договорённость между нами, а словно мы что — то не поделили. Особую пикантность прибавляло то, что он вышел из моей палатки на утро на глазах у всех.

Свято веря в том, что между нами двумя определенно что-то есть, но, не осмеливаясь спросить об этом напрямую у своего господина, Мелисса не долго думая пристроила своего коня рядом со мной. Долгий час, не меньше, она старательно удерживалась от вопросов, видимо сила воли и воспитание пусть и в начальной стадии, но все же присутствовали в ней. Но потом в девушке что-то надломилось и она тихонько, что бы не дай боги, кто-то услышал, пробормотала себе под нос:

— Вивиана…

У меня не было насчет этой девицы никаких иллюзий: если я вдруг начну падать с обрыва в пропасть, она не только не подаст мне руки, но и с удовольствием придаст ускорения. Поэтому немного холодности с моей стороны это не вызывающее поведение избалованной аристократки, а вполне обоснованная самозащита.

— Вы хотели сказать, ваша светлость.

Магичка тряхнула чуть вьющимися, едва достающими до плеч каштановыми волосами, но послушно повторила:

— Ваша светлость, я тут много думала, почему Бертольд так верит в вас. Слушала, что о вашей персоне говорят наши проводники и наконец, решила для себя, что хотела бы узнать вас поближе.

То, что Бертольд в меня верит, стало небольшой неожиданностью, но высказывать своего удивления я не стала.

— Бертольд? Мне показалось, что вы не в очень близких отношениях… — я не собиралась ее подначивать, просто было интересно, как она отреагирует. Если уж граф решил таскать эту особо везде с собой, то если уж у нее нет каких — то особых талантов, то пусть хоть не будет истеричкой.

Если она сейчас начнет плеваться и говорить «сама дура», сделаю все, чтобы ее с нами не было. Не потому что Мелисса как — то меня раздражает, просто наша дорога и ее окончание требует максимальной сосредоточенности и отдачи. Сейчас здесь не место для истерик и выяснений, кто круче. Хочется быть уверенной, что если потребуется, что бы мне прикрыли спину, это было сделано, а подбавлено лишних проблем.

— Я… — девушка явно хотела сказать что — то резкое, но быстро вспомнила, с кем разговаривает, и все-таки сумела правильно сориентироваться, — простите. Конечно же, его светлость Клаус, и вы правы, мы не находимся в близких отношениях. Вернее, вообще не находимся в отношениях.

Приняв ее позицию и отметив, что она не так безнадежна, как показалось мне вначале, я прозорливо заметила:

— К сожалению.

Мелисса отчаянно покраснела, на миг, став не просто хорошенькой, а очень красивой девушкой, в которой есть и любимая мужчинами загадка, аккуратно балансирующая с очаровательной простотой.

— Вы правы, ваша светлость, очень жаль, мне бы хотелось, что бы он видел во мне не только свою помощницу, а..

— Мелисса, не стоит кричать о том, что я и так вижу, — осторожно намекнула я ей на лишние уши вокруг.

Около нас, совершенно не стесняясь, ехала парочка молодчиков с направленными в нашу сторону ушами. У меня буквально неприлично отвисла челюсть: сколько знаю эльфов, но чтобы они могли направлять свои длинные отростки перпендикулярно источнику разговоров, видела впервые. Это выглядело так нелепо и забавно, что я еле удержалась, чтобы не рассмеяться и не начать показывать в их сторону пальцем. Тоже мне взрослые сильные воины, а все туда же, лишь бы подслушать женские разговоры!

Заметив мой неподдельный к себе интерес, они тут же пришпорили своих тонконогих белоснежных скакунов и дернули вперед. Тоже никогда не понимала, зачем тащить на войну таких прекрасных животных. Этим бы совершенствам стоять в королевской конюшне и радовать монаршую семью своим великолепным идеальным видом.

— Ваша светлость, — горячечно проговорила Мелисса, как только любители сплетен удалились на почтительное расстояние, — вы ведь с милордом Бертольдом друзья?

Если бы я и сама знала, кто он на самом деле. Послушать: так тебя все любят и всем ты нужна. При чем исключительно из-за своих замечательных качеств или прекрасных глаз, а не потому, что с тебя можно много поиметь.

Немного подумав, я осторожно сказала лучшее, что в данный момент могла:

— По крайней мере, именно так он и сказал ночью.

— Так вы с ним не… — фразу, о которой она мучительно думала все это время, выговорить девушка так и не смогла, но я и так все поняла.

— Нет, Мелисса, холодные брюнеты не в моем вкусе. Да и дел у меня слишком много, чтобы думать о подобных вещах.

— Любви всегда есть место, даже во время войны, — вдруг серьезно проговорила она.

— Так — то любви, — эхом подхватила я, частично соглашаясь с девушкой.

На это она, умоляюще сложив маленькие ладошки, слезно попросила:

— У меня есть все шансы завоевать его сердце, только расскажите мне о нем!

Немного удивившись подобной уверенности, я попыталась объяснить Мелиссе, что она свободная магичка, а он целый граф, с довольно заносчивым характером и дело даже не в разнице нахождения на сословной лестнице. Он был помолвлен и довольно серьезно относился к своей невесте. Зачем портить другой женщине жизнь, которая, судя по всему, и так уже натерпелась от своего избранника, пока тот не понял, что пора остепениться? Про Бертольда ходило много не однозначных слухов, так что представляю, что пришлось вынести той неведомой мне женщине.

Мелисса вместо того, что бы вслушаться в реалии жизни, упрямо заявила:

— Если любишь — борись! Я точно знаю, что так, как люблю его я, никто больше не сможет! Какая разница, кто его там ждет в столице Сендаса? Если бы он ей был нужен так же, как и мне, она бы поехала за ним!

С такой поклонницей и врагов не надо. Я уже начинаю опасаться за здоровье Бертольда. С такой увлеченной барышни станется и прирезать его по-тихому, когда она поймет, что ей ничего не светит.

Чтобы хоть как — то охладить ее пыл, я вспомнила о бывшей жене сэра Бертольда, весьма энергичной женщине, которая ревновала его до сих пор так, что все казусные происшествия с ней давно вошли в самые ходовые анекдоты. Если кто и сумеет усмирить наивную девчонку, так это леди Герновская. Надеюсь, сэр Бертольд когда-нибудь оценит, на какие жертвы иду ради его спокойствия?

— Знаешь, у него есть кузина, с которой он с детства очень близок. Вот уж кто знает о Бертольде все, даже то, о чем я понятия не имею.

Чуть раскосые, слово у лисы глаза девушки в одно мгновение вспыхнули опасным огоньком. Видя это жаркое пламя, рискующее превратиться в самый настоящий пожар, я даже поежилась. Не люблю фанатиков, от них никогда не знаешь чего ожидать, а приводить разумные доводы для спасения ситуации бесполезно.

— Ваша светлость, умоляю, у вас есть ее контакты для связи через кристалл? Как ее зовут? Она не воспримет меня как ненормальную?

Как бывшая жена, которая не теряет надежды воссоединиться с мужчиной еще раз, может воспринять молодую и успешную соперницу, имевшую наглость наладить с ней связь для уточнения, что любит ее избранник? Я не страдаю недостатком фантазии, но представить масштаб бедствия просто не могу. Но с удовольствием понаблюдаю, тем более что все контакты у меня сохранились еще с того самого момента, когда несколько лет я изучала персону человека, который посмел попытаться посадить меня за решетку. Неожиданно, но моя любознательность мне пригодилась.

— Оливия, баронесса Герновская, запоминай координаты, только не говори, кто их тебе дал.

— Ваша светлость, ваша светлость!

Услышав полный отчаяния крик, я повернула голову на источник звука. Мы ехали по узкой протоптанной дороге, рассекавшей лес на две половины, а нам на встречу выскочили недавно отправленные для разведки двое воинов из личной гвардии Мидхир. Наш небольшой отряд не сговариваясь тут же остановился, а почуявший не ладное, Вернер, велел разведчикам успокоиться и говорить по существу.

Выдохнув, один из них быстро выпалил:

— В пятнадцати минутах отсюда расположена небольшая деревенька. Мы хотели уточнить, как тут обстановка с оборотнями и далеко ли до замка их милорда, едва приблизились, как увидели, что на них напали. Судя по всему, мандебурцы любят поохотиться на местных жителей.

— …!! — вдруг резко вырвалось у меня и Бертольда буквально одновременно.

Конечно, я знала, что мы отправляемся не на увеселительную прогулку с танцами и плясками, но не думала, что проблемы начнутся, едва мы пересечем границу.

Бертольд тут же сделал замечание:

— Леди не пристало произносить таких фраз.

Я задумчиво покосилась на притороченный меч к седлу моего коня, который мне прикрепил сам Мидхир перед самой дорогой, и протянула:

— А где ты здесь леди увидел?

— Простите, я опять вас с кем — то перепутал, — Бертольд, покаявшись, опустил голову, — давай думать, как будем обходить деревню, здесь нет окружной дороги, я вчера изучал все карты пo этой местности.

— Бертольд, — я многозначительно положила ладонь на рукоять моего старого тренировочного меча, — не хочу тебя расстраивать, но мы пойдем через деревню. Я все-таки теперь представитель Бриара, а значит законная власть. Пройти мимо тех, кому нужна помощь, мы никак не можем.

Спорить со мной граф не стал, ибо понимал, что я абсолютно во всем права. Поэтому повернулся к отдышавшимся эльфам и недовольно поинтересовался:

— Сколько примерно мандебурцев задействованы в грабеже деревни?

— Точно не считали ваша светлость, но не больше двадцати.

— Они наверняка используют противомагические обручи, — я вдруг вспомнила о нашей последней стычки с ними.

— Час от часу не легче… Надо подобраться поближе, а там подумаем, как действовать.

Пока все направляли коней в скачку, я наклонилась к Мелиссе и передала интересующие ее координаты, а то потом забуду, а мозг девушке так никто и не промоет.

Проезжая мимо Бертольда, я очень удивилась, когда он схватил меня за руку и буркнул:

— Я всегда знал, что ты сука.

Не отвечая на явное оскорбление, я послала коня в галоп, а сама думала: он меня так похвалил или каким — то образом услышал наш с Мелиссой разговор? Ну и, не сдержав праведный гнев, выразил свое неодобрение? Да нет, ерунда, он же не эльф, что бы слышать на многие мили. Так что очень скоро его ждет большой сюрприз. В конце концов, я сделала это именно ради него, а не чтобы просто посмеяться. Хотя и за этим, конечно же, тоже.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Коней было решено оставить в ближайшем к деревне пролеске, хотя мы и так подошли к селению достаточно близко и сильно рисковали этим. У двуликих прекрасно развит нюх, они должны были учуять нас еще давно, но пока нам везло: из-за сильного запаха гари они не могли выделить чужаков. Деревушка на первый взгляд была не бедной, насчитывала, по меньшей мере, сорок крепких домов с ладно уложенными крышами и хорошим частоколом вокруг ухоженных садов. Единственная широкая улица была аккуратно вымощена серыми булыжниками, благодаря чему можно было не бояться грязи.

На всю деревню стоял нечеловеческий вой, а откуда — то с края виднелся поднимающийся к небу черный дым от горящего дома. На наших глазах двое крепких, хорошо вооруженных мужчин одетых в форменную одежду мандебурской гвардии, с веселым улюлюканьем и угрозами, вытащили из дома ближайшего к нашей засаде, молодую растрепанную женщину и ее дочь-подростка.

Девчонке не больше двенадцати лет, она отчаянно верещала и старалась прикрыть собой босого братишку лет пяти, вцепившегося ей в подол серого платья. Местных мужчин нигде не было видно, даже тел, хотя при сопротивлении они должны были остаться. Не испарились же они? Я тут же поделилась своими наблюдениями с графом, но вместо него мне ответил один из его магов.

— Это рыбацкая деревня Алир, здесь в пяти часах отсюда есть полноводная река, дающая хороший улов редких пород рыб, причем круглый год. Поэтому они здесь не бедствуют.

— Намекаешь, что эти плешивые дворняги, дождались пока все мужчины уйдут на очередную ловлю и решили поразвлечься? Конечно, женщины и дети сопротивления не окажут! — негромко проговорила я, чувствуя, как начинаю закипать.

Тут как раз на улицу группа мандебурцев согнала нескольких молоденьких девушек. Стараясь не допустить самого страшного, за одежду и ноги гогочущих оборотней, которым все было нипочем, цеплялись рыдающие матери и совсем еще маленькие сыновья. Кого-то старше лет хотя бы восьми, я из мальчишек так и не увидела, видимо отцы их взяли с собой, передавать опыт. Деревня полностью оказалась беззащитной перед лицом этих тварей: как-то иначе их называть у меня язык не поворачивался. Терпение мое окончательно лопнуло, когда один из оборотней пнул под дых скулящего от страха мальчишку лет четырех, который умудрился укусить его за руку, когда ублюдок с веселыми комментариями повалил то ли его старшую сестру, то ли мать.

Стоять в стороне, и смотреть на это, было просто выше моих сил. Может, конечно, не правильно подставлять свой отряд под удар, даже когда мы не прошли половины пути до цели, но ведь они же все воины, зачем они тогда нужны, если не сражаться?

Ребенок от удара перевернулся, ударился спиной о забор дома и затих.

Стараясь не давать гневу взять верх над разумом, хотя честно, поддаться порыву хотелось неимоверно, я повернулась к магам Бертольда. Они с мрачной брезгливостью наблюдали за происходящим в Алире, но вмешиваться без приказа не спешили.

— Мы сейчас отвлечем этих мерзавцев, а вы поможете мальчишке. На головы двуликих все равно надеты обручи. Так что от магии толку не будет, а вот мечи есть только у нас.

Рядом возмущенно завозился сам Бертольд.

— Вивиана, вы с ума сошли? Мандебурцев больше, чем нас и они хорошо защищены.

Я только мельком глянула на него, частично признавая, что он прав, но только частично. Вслух же ему шепнула не очень лицеприятное «да пошел ты», и обернулась к переминающимся солдатам Михира. Вот они хотели вмешаться, но командир медлил.

— Господа, я понимаю, что это не ваша война, но прошу вас заступаться не за мужчин, а за женщин и их детей. Они ведь ни в чем не виноваты и какая разница, к какому народу принадлежат? Когда-нибудь и вашей семье тоже поможет проходящий мимо человек, не задумавшись, человеческий ли перед ним ребенок или чуждой расы.

По каменным лицам эльфов нельзя было прочесть что-то определенное, поэтому дальше я действовала простыми приказами:

— Рассредоточиться по периметру.

Меньше всего я ожидала, что Бертольд решит меня поддержать, но он все же проговорил:

— Если уж мы ввязываемся в это, то все делаем максимально жестко и демонстративно, чтобы по окрестностям быстро разнеслось, что законная власть от лица сэра Бриара эд Аланея никого, кто поднимает оружие на этих землях, щадить не станет.

— Я буду вас прикрывать, — тут же влезла Мелисса со своим заявлением.

Похоже, что для нее это все еще какая-то игра. Только вот боюсь, что с минуты на минуту наступит очень неприятное откровение.

Кивнув друг другу, мы с Бертольдом и еще несколькими эльфами кинулись в самую гущу событий. Остальные решили зайти с тыла, а маги бросились в рассыпную, чтобы помочь раненым и беспомощным.

Особо доверительных отношений у меня с клинком не было, я не любила сталь, предпочитая магию или на худой конец когти. Но сейчас, к сожалению выбора не было. Магия этих тварей не брала, из-за надежной защиты их неведомого гениального хозяина, а оружие, что мы предусмотрительно захватили из хранилищ Туата де Данан, радовали нас специальным серебряным напылением по кромке лезвия. От ударов таких мечей, хваленая регенерация оборотней не спасала. И поскольку серебро зачаровать невозможно, оно всего лишь хороший проводник, то антимагические обручи на них не действовали.

Едва мандебурцы нас увидели и поняли, что так просто здесь не поразвлечься, мы ведь не безоружные женщины, они с ходу принялись нас атаковать. Это были умелые и опытные бойцы, правильно использовавшие тактические приемы в бою, помноженные на звериную физическую мощь. Полностью оборачиваться они не спешили, чтобы не стать уязвимее для наших мечей, а молча достали оружие, угрожающе оскалились и кинулись в бой. Нет бы, хоть спросили, кто мы такие, может быть, тогда бы все закончилось для них гораздо более мирно.

Я легко перемахнула через живое препятствие в виде полубезумной от страха женщины, которая, не контролируя себя, нырнула мне под ноги. Краем глаза заметила, как за плечом блеснуло лезвие чьего — то меча и увернувшись, интуитивно выставила клинок прямо перед собой. Я почему — то думала, что моим противником будет только тот, кто тащил женщину за толстую косу, с удовольствия вываливая ее в пыли и слушая умоляющие возгласы не трогать ее. А оказалось, что их двое и один решил воспользоваться ситуацией и напасть с боку, где угол зрения был совсем мал. Дед как всегда прав: оборотни всегда отличались мелочностью и стремление напасть исподтишка.

Отскочив назад, я завертелась на месте, как чокнутая змея, отбивая атаки сразу двоих. Тут хочешь, не хочешь, а вспомнишь все, чему тебя учил и дед, и наставник Мидхира, когда я проводила каникулы у него во дворце. По силе я не уступала оборотням, что удивляло и раздражало их так сильно, что от избытка чувств, они даже начали рычать. Все правильно, запах гари мешает обонянию, и дракона во мне пока ещё никто не распознал.

Когда меня не удалось достать ни плашмя, ни обманным колючим ударом в ногу, мужчина, обладатель желтых бешеных глаз и чересчур развитой для хорошего воина мускулатурой, прорычал:

— Ты кто такая? Что вы здесь забыли?

Ну не распинаться же перед ним? Поэтому, не долго думая, я просто рубанув с плеча, бросила «хозяйка» и попыталась ранить его с боку. Надо было срочно что-то решать, ибо силы равны, и мы так можем долго провозиться, пока кому-нибудь из нас просто не повезет.

Помощь пришла оттуда, откуда я не ждала. Мелисса, отыскав где-то толстый железный прут, коротко размахнувшись, ударила оборотня по затылку. Не успев издать какой-либо звук, он рухнул как подкошенный. А в следующий миг я прикрыла девушку, бросившись вперед и насадив на меч другого противника, действовавшего из-за угла.

Кто-то из двуликих все же рискнул перекинуться и вот, вдвоем приняв частичную трансформацию, мы закружили с ним друг напротив друга. Меч пришлось оставить в стороне, сейчас важна именно скорость, а не режущие свойства отточенной стали.

Оборотень молниеносно дернулся вперед, отчего я чуть не упала, а он тут же напал: с пол оборота щелкнув зубами у самого горла. Руки, плечи, спину, все жгло не вовремя ожившими родовыми знаками, постепенно просыпалась древняя кровь, а в таком состоянии очень трудно было контролировать собственную силу. Я могла навредить не только противникам, но и своим же. Еще немного и этот оборотень вспомнит, почему нас так боялись и проклинали. Даже потеряв возможность оборачиваться и летать, с нами все равно оставался внутренний огонь. От него нет защиты и спасения, и если использовать его как оружие, то никакой обруч не поможет, даже если он создан самими богами.

Вспоров когтями воздух, и не достигнув желаемого результата, я буквально прыгнула на двуликого, попутно задев ещё одного оборотня, пришедшего на выручку к товарищу. Мандебурца подо мной с головы до ног накрыло черным пламенем, которое меня совсем не обжигало, чего не скажешь о попашем в ловушку. Раздался пронзительный, полный нечеловеческой боли визг.

Казалось, что в этот миг весь мир застыл и наблюдал только за нами. С ватным сознанием, я медленно поднялась на ноги и, стараясь больше никого не коснуться, подобрала свой меч. Если сейчас кто-то подвернется мне под руку — вспыхнет как солома и помочь ему уже будет нельзя.

— Что это? — с благоговейным ужасом выдохнула Мелисса, не понимая как такое возможно, чтобы пламя было черным и при этом не чувствовалось никаких магических колебаний.

Как во сне, я услышала испуганный голос одного из магов графа:

— Священное пламя драконов. Никогда не думал, что увижу подобное, только читал об этом. Только не попадитесь ей сейчас под руку!

Где-то рядом закричал один из оборотней, оскорбленный моим появлением до глубины души:

— Вы привели дракона?!

— Ты не поверишь, она сама пришла, — мрачно пошутил Бертольд, и ожесточённый бой тут же продолжился с новой силой.

А я смотрела, как извивается тело оборотня: он жутко хрипел то ли в предсмертной агонии, то ли от ярости, что так и не нашла выход. Никакого удовлетворения у меня от происходящего не было, я не любила мучить других. Перехватив меч удобней, я точным ударом в сердце освободила обреченного мандебурца от мук. Надо быть милосерднее даже к своим врагам, дабы не уподобляться этим тварям. Пока я разбиралась со своими противниками, с остальными было уже покончено. По велению судьбы или просто счастливого случая, никто из нас убит или серьезно ранен не был. Хотя нескольких эльфов все-таки зацепило, да и у всех при желании можно было бы найти ссадины и царапины. Но ведь это такие мелочи по сравнению с тем, что все живы.

Грязно ругаясь на весь белый свет, особенно на полоумных эльфов и одну кровожадную дракониху (это видимо про меня), на дороге валялось всего трое оставшихся в живых оборотней. Солдаты быстро перевязали им руки и ноги веревкой, которую тут же притащили местные жительницы. Они были рады, что все обошлось, но, не зная чего теперь ожидать от нас, все-таки держались особняком.

Бертольд отдал приказ обеспечить тушение домов: пока мы сражались с оборотнями, вспыхнуло ещё несколько зданий.

— Как ребенок? — шепотом спросила я у Мелиссы.

Этот вопрос не давал мне покоя с самого начала, можно сказать, только на злости от этого я протянула всю драку. Она и ещё пара солдат, старательно помогали рыдающим женщинам и детям успокоиться.

— Все хорошо, Михэль его немного подлечил, а мать тут же увела его в дом. Даже не поблагодарила, кстати.

— А ты всегда помогаешь, ожидая за это отдачу? — только и сумела я выдавить из себя.

Живы, и слава богам!

— Ваша светлость! — ко мне подбежал подтянутый румяный эльф, — что делать с этими?

Он пренебрежительно махнул рукой в сторону пленников. Некогда красивые, гордые воины Мандебурга, валялись теперь в грязи и пыли, с разбитыми опухшими лицами и ругались так, что у меня, немного послушавшей подобные опусы, просто глаза на лоб полезли. Хотя за свою жизнь я немало слышала, но эти «песни» были слишком злобными и обещали такие жуткие кары на наши головы, что магичка наконец не выдержала.

Она подошла к особо злословящему оборотню и со всей силы пнула его в живот. Подельники оборотня тут же замолчали, только продолжили прожигать нас взглядами, полными ненависти и чего-то еще, пока неуловимого. Но этот мандебурец не был таким мудрым. Он лишь охнул, немного отдышался и с утроенной силой начал орать на всю деревню.

— Готовьтесь к страшной смерти! Наш конунг присягнул великому правителю! Наш хозяин найдет вас и покарает ужасными муками! Он здесь властитель, а не ты, жалкое бескрылое существо!

Это он обо мне что ли? Бертольд неслышно подошел сзади, и словно подначивая меня, задумчиво вторил ему:

— Надо же, а я грешным делом думал, что это все-таки твои земли или на худой конец — Бриара. Выходит, надо переметнуться на другую сторону, там выгоднее?

— Что? Недалекая дракониха владеет Белыми землями? Да эта Проклятая тварь даже ступить сюда не смеет!

От обилия яда и злобы в его голосе, я едва заметно сморщила нос:

— Как видишь, очень даже смею и вполне себе успешно, чего не скажешь о тебе.

Оборотень лишь плюнул, но в меня не попал и огорченно выдал:

— Это ненадолго. Наш конунг скоро узнает о нашей смерти и вас ничего не спасет, он все расскажет хозяину!

Я пожала плечами:

— Да как хочешь, мне как-то все равно… Сэр Бертольд, вы случаем не знаете, что это за Белые земли такие?

— Откуда бы? Первый раз слышу, — безмерно удивился граф, вытирая чужую кровь с лица и оружия, — надо у этого болтливого оборотня спросить.

Двуликий торжествующе усмехнулся, а я внутренне передернулась: в разбитом рту не хватало половины зубов, а то, что оставалось, даже обломками назвать было сложно.

— Ничтожества. Я вам ничего не скажу.

— Какой наивный молодой человек… — только покачал головой граф и подозвав к себе помощника, молча указал на беснующегося оборотня.

Маг, с внешностью забитого жизнью интеллигента расцвел какой-то многообещающей улыбкой, что у меня в душе на миг шевельнулась жалость к оборотню.

Но это была минутная слабость. Потом, увидев, с каким удовлетворением, за все этим наблюдают собравшиеся местные женщины, я поняла, что так ему и надо. Он же не жалел слабых женщин и беззащитных детей, когда целенаправленно шел сюда поиздеваться и убить. Не успей бы мы во время, кто бы знал, сколько бы они мучили невинных людей. Я не видела, что именно с пленным делает молодой маг, но когда он закончил, отряхнулся и отошел в сторону, оборотень разве что слюни не пускал. Берт удовлетворенно потер руки, видимо присутствовал при подобном ритуале уже не один раз.

— Как зовут вашего конунга?

— Олав, — тут же последовал равнодушный ответ.

Все правильно, это имя я уже слышала, оно был достаточно известным в определенных кругах. О нем повсеместно не говорили, потому что слишком жестокими были расправы, которые чинил этот оборотень над своими же подданными.

— А хозяина?

Глядя в пустоту, оборотень совершенно безразлично ко всему окружающему прошамкал беззубым ртом:

— Перворожденный.

Услышав эту белиберду, я чуть нахмурилась:

— Довольно странное обращение. Это он просил так себя называть?

— Нет. Он Перворожденный, это не имя.

Замечательно, теперь все встало на свои места, и как я раньше не могла сама до этого додуматься?

— Как хоть он выглядит? — попыталась я получить больше конкретики, но и тут потерпела поражение:

— Он сияет подобно золоту и слепит, словно солнце.

— Вы ему что, вместо промывки мозгов поэтический дар вселили? — с возмущением выдала Мелисса.

Девушка в недоумении посматривала то на оборотная, что застыл с блаженной улыбкой на лице. То на имевшего счастье поработать с ним мага. Последний, кстати, тут же попытался защититься от ее нападок:

— Он может говорить только то, что у него в голове. Просто в таком состоянии проще всего изъясняться символами. Вы же умные люди, вот сами и разбирайтесь в том, что он говорит!

— А ты у нас дурак выходит? Хотя как раз именно маг должен хорошо разбираться в символизме, так что давай, открой нам глаза, — влезла я в спор.

Перечить мне мужчина не посмел, хотя по глазам вижу, ему очень хотелось послать меня куда-нибудь в очень темное и глубокое место.

— Наш враг какой-то король или просто очень богат и знатен?

— Солнце — это может быть и невероятная сила этого хозяина, — неуверенно предположил Бертольд, а мы все тактично промолчали.

Сказанное можно было интерпретировать как угодно!

— Хорошо, что вы здесь делаете? Зачем пришли сюда?

Думаете, он ответил что-то вроде того, что их послали навести ужас на местное население или нечто подобное? Нет!

— Восстановить справедливость.

— С помощью женщина и детей? — не поверив, все же решила уточнить я, но он снова повторил:

— Мы должны восстановить здесь справедливость.

Интересно знать, в чем она для них заключается.

Понимая, что так мы ничего не добьемся, я все же поинтересовалась:

— Что такое Белые земли?

Оборотень на миг скривился, видимо действие чар начало заканчиваться, но послушно ответил:

— Белые земли это дом для детей Нижних уровней. Здесь живет истинный Создатель.

Моргнув напоследок, мандебурец неожиданно обмяк, я же впала в глубокую задумчивость. Подобное название этих земель мне никогда не встречалось раньше, а единственное место, откуда в этот мир приходили порождения хаоса, был разлом в границах на небольшом, закрытом для посторонних острове очень далеко отсюда. Мало того, он тщательного охранялся от любопытствующих глаз. Обитатели Нижних уровней были слишком жадными и постоянно испытывали страшный голод, не знали слова «мера» и просто питались всем живым, до чего были в состоянии добраться. Для них нет разницы, человек ли ты, эльф или дракон. Ты — пища, а с едой переговоры вести не принято.

Только я не поняла, что за истинный Создатель, откуда он взялся? Видимо последнюю фразу я имела неосторожность произнести вслух, потому что Мелисса проговорила:

— Может, кто-то из богов?

— У этих тварей нет бога, их никто не создавал. Они образовались сами по себе, из-за разломов в матрице миров и мутировав от нас с вами, быстро заняли одно из пустующих измерений.

— А если предположить, что хозяин у них все-таки появился? — упрямилась Мелисса, — сама посуди, даже зверям нужен вожак. А эти твари по большей части именно звери, только более хитрые и опасные.

Мы с ужасом посмотрели на нее. Откуда только в этой хорошенькой головке берутся такие страшные фантазии?

— Вот бородавку тебе на язык огромную, чтоб рот не закрывался! Нужно быть сумасшедшим, чтобы решить возглавить этих врагов всего сущего!

— Вы сами говорили, что тот, кто создал антимагические обручи — гений.

— А все гении немного не в себе, — подхватил Бертольд, — конечно, это все только догадки, ну а все-таки?

— А двуликие решили почить с миром, впав к ним в услужение? — скептически проронила я, не решаясь смиряться с глупостями.

На что Мелисса вкрадчиво прошептала:

— Но ведь они могут и не знать, для чего именно они слушают этого Перворожденного. Кстати, почему именно так они его называют?

Я медленно проговорила, чувствуя, как моя бедная голова начинает кружиться от творящегося вокруг беспредела:

— Так раньше называли драконов, как первых, кто пришел в этот мир.

— Вы ведь очень любите золото, а ослепить — вполне свободны огнем… — тут же подхватила магичка, не следя за своим дурным языком. Спорить с ней желания не было, поэтому я просто расхохоталась:

— Если следовать этой логике, то золото любят больше всего люди, а черным огнем я могу только убивать, причем сама того не желая. Это уж как бедную женщину доведете.

Мелисса поджала пухлые алые губы:

— Все, вот и думайте тогда сами!

Девушка обиженно фыркнула и, развернувшись, ушла помогать местным женщинам. Бертольд улыбнулся ей в след, радуясь, что она, наконец, решила оставить наше общество, и обратился ко мне:

— А что, если мы предположим, что она хоть в чем-то права?

— Да она может и во всем права, но где доказательства? Нам сначала надо попасть в замок Бриара, потом мы свяжемся с союзниками: они должны что-то знать про эти Белые земли. А там и на таинственного хозяина выйдем. Неуловимыми живые не бывают, где-то да все равно наследили. Конунг этих оборотней, кстати, должен знать обо всем этот по более остальных.

— Мы сейчас же отправимся дальше, — тут же согласился со мной граф, — что делать с ними?

Он пнул одного из троих мандебурцев, слушавших нас очень внимательно.

— Бертольд, ты ведь главный, ну так давай, реши этот вопрос.

Он едва заметно улыбнулся и вкрадчиво, почти на ушко, прошептал:

— Когда ты собиралась в атаку и посылала меня, что-то не заметил своей главной роли. А тут вдруг я тебе понадобился?

Я ощутила укол совести, но только легкий и быстро проходящий. Приобняв ворчливого аристократа за плечи и копируя его тон, тут же проговорила:

— Только в минуты опасности женщина может мобилизовать свои скрытые силы и действовать наравне с мужчиной. Но сейчас нам ничего не угрожает?

— Предлагаешь мне быть пряничным генералом? — с догадливой усмешкой произнес сэр Бертольд и аккуратно высвободился из объятий.

— Прости, но это твои земли, по крайней мере, пока ты не решишь передать их Бриару, а поэтому о своих правах нужно заявить прямо здесь и сейчас. Да сделать это так, чтобы все повстанцы и сочувствующие им, наряду с прямыми захватчиками, если уж и не испугались, то задумались, а надо ли им воевать с тобой?

— Ты прекрасно знаешь, как нагоняется подобный ужас, — хмуро сказала я, не желая играть роль палача, — только еще большей жестокостью.

Бертольд не зря был правой рукой монарха, он прекрасно разбирался в малейших полутонах, взглядах, скрытых интонациях. И видел, как мне не хочется переступать через себя и идти на прямое преступление с самой собой. Одно дело это убить в бою, там все кажется правильным, и нет времени рассуждать, другое дело вот так, хладнокровно решать сразу за троих пленных, находящихся в твоей полной власти.

— Прекрасная королевишна решила поиграть в спасительницу, но при этом отказывается пачкать ручки? — елейно пропел граф, — ах, прости, куда же мы со своим свиным рылом, да поперек вершительницы справедливости. Разреши я все сделаю за тебя, чтобы души убиенных не беспокоили тебя по ночам? Только в следующий раз, когда решишь за кого-то заступиться, соизмеряй свои возможности, чтобы не приходилось подчищать за тобой!

Он был тысячу раз прав, хоть и слишком жесток в своих комментариях. Понимая это, я с силой удержала его за руку и уверенно проговорила:

— Не надо, я сама. Ты прав, здесь пока я хозяйка и раз уж взялась за это, назад дороги нет.

Бертольд смерил меня долгим изучающим взглядом, наверное, пытаясь отыскать во мне ту уверенность, с которой я выступала, только ее не было и в помине. А потом неожиданно смягчился:

— Просто помни, что эти нелюди хотели уничтожить деревню, не оставив здесь ни одного живого. Я разговаривал с женщинами, их мужчины должны вернуться только через два дня. Оборотни кричали, что сожгут здесь все, это был простой акт устрашения. Представь, какую бы картину увидели мужчины, придя сюда, если бы не мы?

Я представила, и чуть было не взвыла. Сомнений нe осталось и в помине, только небольшая горечь оттого, что их троих не убили сразу. Что из-за этого я еще долго буду переживать, думая, что могла что-то изменить.

Под молчаливое одобрение деревенских, я попросила Мелиссу проконтролировать, чтобы самых малых детей все-таки увели в уцелевшие дома, нечего крохам видеть подобные вещи, малы еще. Эльфы тем временем с помощью магов быстро возводили сразу три виселицы. Мандебурцы выли, чтобы им просто отрубили головы, но на молчаливый вопрос Бертольда, я лишь отрицательно качнула головой: собакам собачья смерть. Голову рубят признавая равным, только тем, в ком изначально течет благородная кровь или тем, кто своей жизнью доказал на это право. А какие воины из этих тварей, подло ожидающих, когда все, кто мог держать оружие и оказать сопротивление, ушли из деревни?

Когда все было готово, солдаты согнали трясущихся мандебурцев в кучку и встали рядом. Бертольд быстро пожал мне руку, пока никто не видел, но странно, прикосновения я не почувствовала. Вокруг нас постепенно стеклись все, кто остался в этой деревне.

У всех на изможденных от страха лицах, было пропечатано полное удовлетворение, от объявленного приговора всем троим захватчикам. На миг мелькнула мысль: а чем они лучше их: Но я тут же отогнала ее: не мне их судить. Я в их положении не была, детей, за которых так могла бояться, как недавно они, у меня тоже пока не было. Вполне нормальная человеческая реакция, желать расплаты за свои страхи и унижения. Кашлянув для острастки, я заговорила громким и уверенным голосом, от которого оборотни разом побледнели:

— Меня зовут Вивиана Цуринген, урожденная княжна Хофенрира, Дивногорья, Церцера и Золотых гор. Все эти владения известны вам, как свободные земли драконов.

После моих слов случилось что-то жуткое: поднялся такой страшный вой, что мне пришлось просить магов окатить толпу истошно орущих в страхе женщин водой, поскольку из-за врожденной огненной стихии работа с водными ресурсами мне давалась тяжеловато. Как только снова наступила полная тишина, я продолжила:

— Не стоит пугаться. Время сказок про Проклятых, о том, как мы пьем кровь и крадем младенцев, чтобы поглумиться над людьми, прошло. Лучшим доказательством того, что вы верили в мифы, возводимые нашими врагами, это стоящие перед вами твари из Мандебура. Когда-то точно так же, втёршись в доверие, они разрушили наши дома до основания.

Мне не верили, это было видно, но с другой стороны я не нападала на людей, ничего не просила, а наоборот, только помогала. Люди не ценят слова, они в первую очередь видят то, что ты делаешь. И когда я уйду, первое время они так же не будут рассуждать о моей речи, помня только спасительные минуты, когда маленький отряд встал на защиту обычных женщин, хотя силы мандебурцев значительно превышали наши.

— Я не собираюсь ничего вам обещать, клясться в невиновности моего народа. Пройдет время, и вы сами увидите, кто вам друг, а кто враг. Просто сделайте, наконец, правильные выводы и перестаньте верить всему, что вам говорят про нас. А пока лично я пришла сюда, чтобы прекратить никому не нужную войну в Тьялирре. Этим герцогством изначально владела семья Бриара эд Аланей Тьялиррского из рода Ниберлундских герцогов, ваших добрых и справедливых господ. Ведь они были такими?

Раздалось недружное «да», люди потихоньку вникали в то, что я хотела до них донести.

— Я его невеста.

А вот эта информация повергла всех в самый настоящий шок. Видимо для них сегодня слишком много свалилось откровенностей.

— Пока он отсутствует здесь и обучается в землях гостеприимного народа Туата де Данан, заручается поддержкой ее мудрого правителя, я здесь, чтобы навести порядок и не допускать подобных действий. Мандебурцы и прислуживающие им люди, которые наживаются на ваших бедах и смертях ваших детей, должны быть выгнаны с этих благодатных земель.

В горле пересохло, но дальше так же нельзя было молчать, и я продолжила:

— Как верховная власть, которая может карать и миловать, я приговариваю этих трех преступников, посмевших посягнуть на самое дорогое, что есть в нашей жизни, к смерти. И вы, жители Тьялирра, донесите до своих соседей, а те пусть донесут до своих и так далее: в герцогстве есть власть. И я никому не позволю нарушать установленный родом герцога порядок. Поэтому самозванец, взобравшийся на трон маркиза Бриара эд Аланея, обречен на поражение.

Замолчав, я повернулась к виселицам и молча кивнула, отдавая приказ, выбить маленькие, наспех сколотые скамьи из-под ног мандебурцев. Взвыв последний раз с проклятиями в мой адрес, они теперь только хрипели, дергаясь в петлях.

— Я тут приказал Мелиссе записать твою речь, — негромко проговорил Бертольд для того, чтобы отвлечь меня от скверных мыслей, — можно сделать несколько копий. И разослать всем твоим новым соседям по землям, чтобы не думали помогать двуликим и сидели в своих замках тихо. А то они могут в самый неподходящий момент собрать небольшую армию и по — тихому отрезать небольшой кусочек к своим владениям.

— Это ты при дворе Альваро нахватался? — только и спросила я.

— Если не будешь крутиться сам, то станешь это делать по чьему-то желанию, — усмехнулся граф и, не дожидаясь ответа от меня, пошел отдавать Мелиссе необходимые указания.

В деревне мы задержались ненадолго, только чтобы проверить, что все живые и нет смертельно раненых. Да еще чтобы пополнить запасы воды. Забрав из пролеска своих коней, проверив снаряжение, подковы, мы двинулись дальше, но уже без того запала, с которым вышли из дворца Мидхира. К вечеру, если все будет нормально, мы должны встретиться с отрядом, отправленным мне в поддержку собственным дедом. Эта встреча занимало все больше и больше мои мысли. Пусть Тифон и признал свою ошибку, вернул все, что мне причитается, но это не значит, что так же думают и остальные драконы?

ГЛАВА СΕДЬМАЯ

День был в самом разгаре. Одну деревеньку, состоящую из двух улиц пересеченных друг с другом под прямым углом, мы давно оставили позади себя и даже не останавливались там. Совсем недавно мы так же проехали уже более крупное поселение, грозящее в скоро времени перерасти в самостоятельный город. Здесь я даже насчитала пару часовенок, посвященной Матери Сущего, чего не во всякой городе можно встретить. С любопытством проехала мимо широко раскинувшейся сразу на нескольких улицах местной ярмарке. Давно я не видела такого неподдельного, разудалого веселья.

— Мне вот интересно, о чем ты всю дорогу думаешь, да еще с таким злым лицом? — вдруг с ни того, ни с сего поинтересовался Бертольд, пристраивая своего коня рядом с моим зверем.

Мы держали неспешный шаг и вполне могли беседовать, не рискуя упасть с седла прямо под копыта. Чуть поодаль ехала Мелисса и бросала на своего господина жаркие ревнивые взгляды. Вот неугомонное создание, все ей нипочем, хотя она пока не связывалась с бывшей женой графа. Интересно, та сразу примчится или ей все же понадобиться время, чтобы узнать, куда занесло непутевого бывшего мужа? Очнувшись, я скинула ореол задумчивости и, выпрямившись, с достоинством поправила мужчину:

— Оно не злое, а сосредоточенное.

— Пусть, — покладисто согласился граф, — о чем можно думать с таким зверским лицом?

— Да что ты к нему привязался! Думаю о завтрашнем дне, я ведь ещё ни разу не участвовала в осаде замка.

— А сейчас что, собираешься?!

Интересно, а как он себе представляет по — другому устанавливать над замком свое влияние?

— Думаешь, косящий под Бриара паренек решит сдаться сам?

— Εсли бы я узнал, что злобная дракониха, пышущая черным пламенем, шутя, повесила троих моих подданных, я бы, по крайней мере, задумался над этим. Твоя задача только довести его до этой мудрой мысли. Зачем нами рисковать своими ресурсами, когда можно обойтись хитростью и без потерь?

— Звучит мерзко, но доля истины в твоих словах есть, — я была вынуждена согласиться с этим заявлением, потому что сильно рисковать сейчас мы и правда не могли.

— Чувствуешь, как сильно тянет гарью после того холма?

— Я чувствую странный запах уже минут десять, но думала, что это кажется мне от усталости.

Бертольд слегка привстал в стременах, что-то прошептал себе под нос, прикрыл на миг глаза и, наконец, несколько напряженно проговорил:

— После холма должно располагаться ещё одно поселение, не очень крупное.

— Ключики, — тут же вставила свое веское слово Мелисса, сверившись с записями в карте, которую вертела всю дорогу.

Я всмотрелась вдаль, но кроме небольшого островка едва различимого дыма ничего не увидела. Зато в сердце поселилась какая-то не понятная тревога. Затишье уже не казалось спасительным отдыхом, скорее мгновение перед тем, как должна разразиться бурей.

— Надо поторопиться, — бросил сэр Клаус и, пришпорив коня, вырвался вперед нашей не стройной колонны.

Видя, как командир постепенно удаляется вдаль, мы быстро сориентировались и помчались следом, стараясь сократить расстояние между нами. Через небольшой промежуток времени мы обогнули небольшой холм, покрытый молодой травой и, ожидая увидеть обещанную картой равнину с плодородными землями просторными заливными лугами, рванули вперед.

— О нет, стойте! — от неожиданности Мелисса закричала, — да стойте же вы!

Повинуясь скорее ее голосу, чем разуму, мы встали как вкопанные. Вместо благодатной цветущей земли, страшное черное вскопанное нечто, по которому, какой-то непостижимой силой была в буквальном смысле размазана целая деревня. Кое-где ещё догорали островки от фундаментов, будто взорвавшихся домов, но скоро потухнут и они. И везде изуродованные тела, и их части. Даже бывалым воинам стало дурно, что уж тут говорить о не знавшей горя Мелиссе. Она всхлипнула и начала клонится из седла, и обязательно упала бы под копыта коня, если бы ее вовремя не подхватил Бертольд, спешившись с коня.

Кони вязли в сырой земле, обильно пропитанной кровью. Я даже представить себе не могла, кем же нужно быть, чтобы устроить подобное зверство.

Тошнота подступила к горлу, но я заставила себя смотреть вокруг. Это уже не игрушки и дело далеко не в желанной рукописи Песни Шеша. Этого ненормального гения, так легко распоряжавшегося чужой жизнью, было просто необходимо остановить. Здесь уже не место личным счетам и нет никаких желаний, просто таким монстрам не место среди нас.

— Если бы это сделали в Сендасе, — сквозь зубы, белея на глазах, выдавил из себя Бертольд, — я бы не успокоился, пока не нашел этого ублюдка, что может так, не объявляя войны, обычных жителей…

— А это будет, если ты еще не понял, — негромко проговорила я, запоминая каждую деталь, каждое сломанное и выкорчеванное с корнем дерево, валяющиеся повсюду осколки глиняной кухонной утвари, детские игрушки, выпиленные из дерева любящими отцами…

— Это обязательно будет Бертольд и скоро, если прежде мы не найдем этого Перворожденного и не остановим.

Граф только искоса на меня глянул:

— Почему ты думаешь, что это именно он, а не просто мандебурцы, мстящие за своих погибших товарищей? Письма от твоего имени уже разослали, половина точно разлетелась по адресатам.

Я молча взяла его за руку и повела в сторону, где из белых камней был выложен какой-то огромный знак. Посередине вырыт небольшой котлован, куда было брошено не меньше двух десятков тел. Этот знак я уже видела в границах Дивногорья, когда какой-то полоумный использовал наши и человеческие храмы, проводя в них свои жуткие ритуалы. Что за сумасшедший орудовал в тех местах в те далекие годы и от кого, я как могла, берегла местных жителей, теперь становилось понятно. Это я потом знала, что именно ему служил помощник бургомистра Вигон, да и сам градоправитель.

Об этом, я подробно рассказала Бертольду и бледной, как первый снег Мелиссе. Остальные стояли на значительно отдалении и удерживали нервно ржущих коней. Животные на уровне инстинктов чувствовали, что здесь твориться что-то жуткое. Бертольд выслушал меня внимательно, а вот Мелисса, как обычно бросилась выяснять отношения:

— Как твой дед мог запретить тебе их защищать? Это бесчеловечно!

Очень не люблю, когда кто-то, кто совершенно ничего не знает об обсуждаемой персоне, вдруг начинает поливать его грязью. Это очень странно и дико.

— Наверное, потому, что мы вообще не люди.

Мелисса стушевалась, но извиняться все равно не стала.

— Что это за ритуал? Я знаю, когда используют одну жертву, гораздо реже две, но чтобы такое количество…

— Подозреваю, что это все-таки бывший храм, старый, разрушенный даже не при этом поколении, — задумчиво проговорила я, присаживаясь рядом с ними.

На каждом небольшом камне, размером где-то с кулак, виднелись какие-то мелкие письмена, захотелось тут же взять в руки и рассмотреть, но я не рискнула. Мало ли какая потом отдача будет, я же не знаю, что за ними скрыто.

— И зачем это делать именно в храме? Никакой привязки к подобным местам в ритуалах нет, — не поняла девушка.

Бертольд позвал своих магов, и мы все вместе принялись прощупывать пространство, тщательно выискивая малейшее изменение.

— Тут как раз все очень просто, все храмы и капища строятся на местах энергетических переломов, так проще донести благодарность или просьбу тому, в чей именно храм ты пришел.

— И кому же поклоняется наш Перворожденный? — никак не могла понять магичка, но я тоже была озадачена этим вопросом.

Подобные знаки мне не встречались ни в одной литературе.

— Кому-нибудь это знакомо? — я показала пальцем на письмена, но все отрицательно покачали головой.

— Тогда это какое-то новое божество, которое пришло в брошенные владения, либо этот сумасшедший создает культ самому себе, отсюда и его странное имя.

— Даже не знаю, — прошептала я, глядя на искалеченные тела несчастных, которых в буквальном смысле ломали, как кукол, — что лучше из этих двух зол.

— Когда узнаем, кто наступает нам на пятки, тогда и будем думать над этим вопросом.

— Бертольд… — я понимала, что просить похоронить местных людей не вправе, мы сильно торопимся, но хотя бы снести их в одно место и придать магическому огню, были просто обязаны.

Удивительно, но граф не только понял меня без слов, он еще и молча со мной согласился. А следующие два часа мы сооружали что-то вроде огромного костра. Раньше у нас тоже была такая традиция, мы так провожали в последний путь через очистительный огонь наших погибших воинов. Мы верим, что благодаря огню они быстрее доберутся до бога и там решат, останется ли ждать своих любимых или сразу продолжить жизнь в другом теле. Эти земли еще не видели такого огромного черного пламени. Я никому не позволила вмешиваться, решив сделать все самой. Пусть все видят, что Падшие в своем праве провожать жителей своих земель с почестью и уважением.

Взобравшись в седле, я вдруг вспомнила, что еще в гроте в Туата де Данан сэр Бертольд отдал мне письмо от Бриара, а сунула его в походную сумку и напрочь забыла. Искренне надеясь, что оно сможет меня отвлечь, я быстро достала небольшой сверток и, развернув, погрузилась в чтение.

Это было официальное подтверждение моих абсолютных полномочий в герцогстве Тьялирр, но на самом деле тронула меня не эта забота. Ведь мы совсем забыли, что мое положение не было подтверждено, об этом догадался позаботиться сам Бриар. Меня растрогала коротенькая приписка, которую не увидишь, если сильно не вглядываться: спасибо за все, я всегда мечтал иметь сестру и я рад, что у меня появилась ты. Как будто до сих пор не оттаявшее сердце вдруг взяли в теплые ладони и ласково погладили. Если бы я была чуть более сентиментальной особой, то обязательно бы пустила слезу.

— Вивиана, я хочу тебе кое-что сказать. Давай немного отъедем.

Покосившись в сторону чересчур серьезного Бертольда, я послушно послала коня на ним. Отъехав на приличное расстояние от отряда, я продолжила молчать. Ему надо, вот пусть и говорит.

— Что ты собираешься с этим делать?

Вопрос прозвучал в резкой форме, больше напоминая требование. Мы влетели на хорошо укатанную проселочную дорогу. По обе стороны от нее рос густой, многовековой хвойных лес. Час и мы попадем в большое село, где нас должны ждать воины моего клана. Готова ли я к этой встрече? Утром я четко говорила, нет, а сейчас у меня просто нет других вариантов, и другого я не хочу. Именно здесь и сейчас я готова.

— Искать. Но сначала надо добраться до замка, — уверенно произнесла я твердым голосом, — как только самозванец вылетит с трона герцога, думаю, этот Перворожденный сразу пойдет в атаку.

— Хорошо, — согласился граф, — но ты понимаешь, что теперь это полномасштабная война? И ты больше не имеешь права отступать.

— Так я и не бежала.

— А сомнения в первой деревне, когда ты мялась и не хотела приговаривать напавших на женщин и детей оборотней? — вдруг разозлился мужчина, было видно, что ему никак не дает этот маленький эпизод покоя.

Я уже поняла, что Бертольд ненавидел слабость в себе, но и другим ее тоже не прощал.

— Тебе больше нельзя допускать соплей! За тобой пойдет много людей, и ты должна быть готова к тому, что если нужно, всех их отправить на смерть, чтобы спасти население. Ты меня поняла?

— Я это знаю прекрасно и без тебя, — огрызнулась я, на самом деле не желая думать, что когда-нибудь наступит подобная минута, — можешь на меня голос не повышать, я тебе не невеста.

— Ты не похожа на нее, — вдруг тише проговорил он и отвернулся, — и я не знаю, к лучшему это или нет. Но я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь положиться на меня. Я пойду с тобой до конца.

Признание было сделано от души, что неожиданно от всегда скрытного графа, я хотела ему ответить в том же духе, чтобы и он проникся, но не успела. Виски скрутило такой болью, что я застонала, и почти потеряв на миг сознание, припала к конской шее. Хорошо, что все это время я не выпускала поводьев из рук, иначе бы полетела камнем вниз на хорошей скорости. Прижав пятки к чувствительным бокам своего коня, я вынудила его притормозить, и только оказавшись, наконец, на земле, сумела понять, что за странные ощущения меня захватили.

Я слышала зов, тягучий, не громкий, но он тянул за собой, как трясина медленно, но верно затягивает за собой свою жертву. Донельзя заинтригованная я расслабилась, закрыла глаза и увидела огромный тронный зал, как видела в детстве. Повсюду сверкающие блики от янтаря, украшавшего безупречно ровные стены зала, витрины, потолок из бело-красного стекла, магические свечи в золотых витых подсвечниках, отражающий идущего по нему пол…

— Конуэй… Он зовет… — пораженно прошептала я, наслаждаясь невидимой лаской бесконечного дорого и далекого существа.

Который тосковал по мне, как никто другой. Для него я была полноправной хозяйкой. И стоит сказать ему, чтобы он сложился как карточный домик: Конуэй похоронит с собой всех, кто посмел думать, что может жить в нем. И никакого Альваро и его семейки предателей не станет в одно мгновение. Так, одно воспоминание.

На троне сидит сам монарх, а напротив какой-то мужчина в монашеской рясе с глубоким капюшоном. Присмотревшись внимательней, я заметила у него на поясе золотые буквы, точно повторяющие символы на камнях, где мы нашли тела.

— Альваро знает Перворожденного!

Это было так неожиданно, что я, вскричав, нарушила связь и больше выйти на нее не могла. Моя родная крепость, чувствуя опасность, с трудом отыскала меня и сумела послать зов. А я услышала, всемилостивый Шеш, это такое чудо…

— Что? Вивиана, что случилось?

Рядом встал быстро спешившейся Бертольд и тряс меня за плечи, а у меня сами собой лились счастливые слезы, и ничего с собой поделать я не могла. Только когда подъехал основной отряд, мне все-таки удалось взять себя в руки и рассказать все по порядку.

— Значит, вы действительно можете вселять в камни душу и слышать их, — задумчиво протянул граф. — А я думал, что Альваро сумасшедший. Он время от времени бормотал себе что-то под нос: а выходит, это Конуэй связывался с ним.

— Ты лучше подумай, откуда он знает Перворожденного и не помогает ли он ему, — воинственно потребовала я.

Внутри бурлило негодование, что какой-то жалкий отпрыск рода подлецов, живет в моем доме и считает себя полноправным хозяином. В моей крови бродила дикая тоска крепости по старым временам. Конуэй жаждал моего возвращения.

— Вряд ли он ответит, если я напрямую спрошу его об этом.

Я решительно вскочила в седло и помчалась в поселение, где нас уже ждали другие драконы. Значит, мы не станем ничего спрашивать у Альваро, уже хорошо то, что мы знаем о том, что он принимал нашего сумасшедшего врага.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Деревня, в которой нам предстояло ждать прибытия отряда Падших, встречала нас крайне настороженно. Красивые, разноцветные двухэтажные дома, стройными рядами возвышающиеся над ровными мощеными улицами, больше подошли бы какому-нибудь веселому портовому городу, там любят все яркое.

При приближении нашего перепачкавшегося отряда, состоящего из магов и эльфийских воинов, местный люд, открыв рты от удивления, заторопились скрыться с наших глаз. При каждом стуке копыт наших коней, нам вторили громкие хлопки: кто-то в спешке закрывал двери и опускал ставни на окнах, видимо опасались, что мы будем заглядывать к ним на огонек. Спасибо что хоть плевать нам в спину никто не стал, от людей можно ожидать всего, чего угодно.

— Сэр Бертольд, разрешите к вам обратиться? — негромко позвала я, когда впереди нам дорогу перегородила группа мрачно настроенных мужиков.

Их было не больше десятка, опрятно одетых бородатых молодцов, держащих что-то наподобие железных прутьев и палок. Видимо они думали, что просто прогулкой по селению мы не ограничимся, а обязательно захотим поживиться за их счет. Только вот неужели они действительно думают, что сумеют хоть что-то сделать вооруженным всадникам, у которых в арсенале была не только магия, но и луки со стрелами? Это так, на всякий случай, чтобы не тратить время на ближний бой.

— А если я скажу «нет», вы от меня отстанете, ваша светлость? — в тон мне простонал граф, на что я тут же радости заявила:

— Не дождетесь!

— Тогда не спрашивайте больше, а делайте то, что считаете нужным, — обреченно вздохнул мужчина.

— Можно вас попросить взять переговоры с местным населением на себя?

— Что, не пристало княжне великого драконьего рода опускаться до простых смертных? — обидно прокомментировал мои слова Бертольд, хотя все было совсем не так.

Но убеждать в обратном, я его не стала, он и так знает, что сказал глупость, просто сделал вид, что так и надо.

Тронув бока коня каблуками высоких ботфорт, он послал своего коня вперед и остановился практически у самого носа аборигенов, вынудив тех поддаться назад, тем самым заранее признав свое поражение перед нами.

Бертольд, грозно сдвинув соболиные брови, отчего тут же стал походить на хищную птицу, низко проревел:

— Кто главный?

Несмело подняв руку вверх, вперед вышел совсем молоденький парнишка, от силы лет двадцати. За его спиной остальные мужчины тут же выстроились в ряд и удобнее перехватили свои орудия, намека, что с ними шутить не стоит. Зная, что не выстоят перед нами и пяти минут, эти люди все равно не хотели показывать своего страха, хотя коленки ощутимо подрагивали у каждого. Подобная стойкость вызывала невольное уважение и одновременно досаду: дурость в любое время наказуема.

Смерив вихрастого, светловолосого парня, Бертольд невольно улыбнулся:

— Ты?

Малыш был не из простых. Такому палец в рот не клади, он тут же тебе его откусит.

— А тебе кого надо?

Один из магов графа резко вскинул зажатую в руке плеть, но использовать Берт ее не позволил, хотя был бы прав: на его камзоле отчетливо виднелись знаки, демонстрирующие его аристократическое происхождение. К такому любой человек, неважно выше или ниже рангов, должен был относиться с уважением и уж точно не «тыкать» так фамильярно.

— Ваша милость сэр Бертольд, — снисходительно сообщил граф юноше, на что тот понятливо кивнул, не став и дальше строить из себя героя.

— Мы идем мимо вашей деревни и не собираемся надолго испытывать границы вашего гостеприимства, — продолжил тем временем граф, цепко оглядываясь по сторонам и держа ситуацию под контролем:

— Но мы ждем подхода наших людей ближе к вечеру и хотим разбить лагерь рядом. Здесь есть где-нибудь подходящая поляна, а так же где можно купить еды и дров?

— Купить? — уверенный голос парня дрогнул, видимо он ожидал, что мы будем требовать, а не просить.

Стараясь не улыбаться, я подъехала к Бертольду и, положив ему руку на плечо, кивнула:

— Конечно, купить. Зачем мне, княжне Вивиане Цуринген, невесте вашего маркиза, грабить собственный народ?

Переспрашивать никто не решился, хотя, услышав слово «невеста», всем очень хотелось знать подробности. Конечно, мы их предоставим, но позже, надо еще немного подогреть любопытство. А завтра вся округа узнает, что приехала полновластная хозяйка, которая может не только защитить свой народ, но и позаботиться о его благополучии, не грабит и не убивает без разбора. А что еще нужно обычному человеку? Спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

А после уже можно и вкладывать им в головы нужные мысли о том, что у власти сейчас находиться не настоящий маркиз Бриар Тьялиррский, а обычный самозванец. Тогда следующие наши действия не только не вызовут удивления, но и получат поддержку. Я уже поняла, что местные ненавидят оборотней, закрепившихся в округе и ведущие себя как самые настоящие дикари.

Нас не только проводили на поляну, словно заранее подготовленную на остановки большого отряда, где даже для коней было смастерено что-то типа стойла, где уже было зерно и чистая вода. Но и через пару минут, стоило мужской части деревни убедиться, что мы не агрессивные захватчики и действительно намерены платить, пригнали своих женщин с хлебом, мясом, овощами и глиняными кринками с вином и молоком.

— Думаю, магов можно отпустить в саму деревню, пусть пообщаются с людьми, — негромко проговорил Бертольд, помогая привязывать моего коня.

— Ты и сам знаешь что делать, не стоит согласовывать каждое слово со мной, — поморщилась я в ответ.

Он проказливо улыбнулся, чмокнул меня в макушку и тут же отправился раздавать необходимые указания. Вроде взрослый мужчина, а как любит издеваться над другими, чтобы лишний раз почувствовать себя нужным!

Не слышно подойдя ко мне сзади, Мелисса, едва сдерживаясь, чтобы не броситься в драку, прошипела:

— Ваша светлость, вы меня обманули!

Красноглазый Шеш, неужели она уже успела связаться с бывшей женой графа? Судя по красному лицу девушки, разговор у них состоялся не из легких.

Стараясь не смеяться в голос, я для вида покашляла в кулак, но так и не смогла придать себе нужную степень серьезности, прохрипела:

— Неужели?

— Это его бывшая жена, вы не знали? — девушка кипела гневом, однако не настолько, чтобы забыться.

Изобразив невинность, я прижала ладонь к губам и вполне натурально ахнула:

— Да ты что? Как же так? А ведь Берт описывал ее как чуткого и внимательного специалиста… Надеюсь, она не наговорила тебе ничего лишнего?

Мелисса с трудом, но все же поверила в то, что я была не в курсе этой маленькой детали. Немного расслабившись, она расстроено протянула:

— Она сказала, что если я появлюсь в столице Сендаса, то лично обреет меня наголо. А потом выбросит волосы на центральной площади, рассказав, как низко я пала, охотясь за женатым мужчиной.

Может быть, хотя это происшествие немного отрезвит девушку и отвлечет от обаятельного графа. Будет грустно, если девчонка сломает жизнь себе и наверняка со своей горячностью доберется до невесты Бертольда. А судя по его трепетным рассказам, она самое настоящее сокровище.

Обняв грустную магичку за плечи, я уверенно улыбнулась:

— Даже не думай об этом, ты еще очень юная и красивая девочка. У тебя еще все только впереди, найдешь ты своего избранника, не сомневайся.

Мелисса неожиданно расплакалась:

— Красивая, но не такая, как вы, ваша светлость! От вас же просто глаз отвести невозможно.

— Главное, это быть счастливым, — серьезно проговорила я и попросила приглядеть ее за подготовкой к ужину.

А то с эльфов станется все испортить, кулинары из них никакие, поэтому обычно прицепом к обозам шло несколько штатных поваров. Заодно и переключиться на полезное дело, чтобы не выносить мозг ни себе, ни окружающим. Где-то впереди послышался до боли знакомый звонкая трель золотых рожков, которые всегда сопровождали выступления драконов. Сколько лет я не слышала ничего подобного, но мечтая об этом почти каждый день?

Жизнь в только что разбитом лагере утихла сама собой. Местные жители, переставшие нас бояться и крутившиеся между эльфами и магами, едва увидев, как со стороны деревни неспешно передвигается колонна из доброй сотни всадников с красно-золотым знаменем, приросли к земле. Ай да дед Тифон! Мало того, что выделил лучших лошадей, стройных, поджарых, способных долго нести воина в полном боевом облачении, но и отдал позабытое знамя моего рода. Алая шелковая ткань с золотым драконом, расправляющим крылья и держащем в лапах огонь жизни. Для ныне живущих — это уже прошлое, легенда…

Это я так думала, что прошлое, но неожиданно наши гостеприимные деревенские жители узнали во всадниках драконов. Пару десятков луженых глоток крикнули, что Проклятые пришли к ним за их душами и все, кто был рядом, обреченно попадали на колени. Не так я ожидала увидеть триумфальное возвращение моего народа.

Сказав Бертольду, чтобы он навел порядок, чтобы никто не бился головой о собственные сапоги и не выл, что сейчас наступит конец света, я встала с разложенного на траве плаща и уверенно направилась к неотвратимо приближающему отряду.

Стоило мне подойти к гостям, как они тут же остановились. С коня тот час спешился дракон, крепко держащий древко с моим знаменем. Он сильно отличался от остальных воинов, что все как один были облачены в полные вороненые доспехи с забралами в виде оскаленной драконьей пасти. У него единственного латы были обтянуты алой тканью украшенной геральдикой и прибитыми к металлу фигурными заклепками.

Едва коснувшись земли, он тут же припал на одно колено и почтительно склонил голову. Остальные всадники в точности проделали эту обязательную процедуру и не смели подняться, пока я не прикажу. Выдержав положенную паузу, я взяла знаменоносца под руку, надежно защищенную латной рукавицей, что была способна выдержать прямой удар мяча по пальцам и подняла его на ноги:

— Я долго ждала этого момента, рада приветствовать вас. Жаль, что в таком месте и в такое время.

Воин сорвал шлем, явив мне, красивое чистое лицо с умными серебристыми глазами, общее впечатление от которых портил хищно вытянувшийся зрачок:

— Княжна, какая разница, где мы. Главное, наконец, мы вас видим! Так долго мы ждали хотя бы весточки, что вы живы и с вами все в порядке, надеялись, что однажды вы вернетесь к нам! Εдва Великий Князь объявил, что его внучка возвращается в семью и принимает причитающиеся регалии, по всему Дивногорью начались гуляния и празднования, хотя ваш дедушка не давал на это разрешение.

В этом весь Тифон: сам не способен радоваться любому моменту и другим не дает. Но разве есть что-то, что может запретить дракону петь? Мы можем не летать, не ходить, не говорить, но желание жить и радоваться у нас никто не сможет отнять.

Я молча кивнула коленопреклонённому отряду, чтобы они, наконец, поднялись и занялись делом: искали себе место для отдыха и ночлега. У нас каждый воин был так вымуштрован, чтобы не дожидаться приказов командира. Указания нужны, когда что-то идет не так, а в обычной ситуации можно обойтись без дополнительных костылей. Дракон достал из седельной сумки резной, изящный тубус из золота и передал его мне в руки. Откидывая крышечку и заглядывая внутрь, я поинтересовалась, как его зовут. Все-таки надо знать, как обращаться к посланному мне командиру на помощь.

— Я лейтенант Эстридсен Кнутлинг, княжна.

Уже погрузившись в чтение, я машинально кивнула ему, показывая, что услышала и запомнила.

Тифон писал, чтобы я не расстраивалась, что он прислал такой малочисленный отряд. Едва будет достигнуто соглашение по общему числу войск и по участникам: когда будет точно известно, кто именно выступает на стороне оборотней и прочие отговорки, тогда он увеличит число воинов. А так это лишь для моего поддержания статуса княжны, чтобы все видели, что Вивиана Цуринген больше не в опале.

Признаться, на большее я и не рассчитывала. Один такой дракон стоит десятка обычных воинов и трех хорошо подготовленных мандебурцев, так что спасибо и на этом.

— Эстридсен, вы не против, если я буду обращаться к вам просто как Трид? — я не зря спрашивала, зная мужскую щепетильность в казалось бы, обычных вопросах.

А то так сократишь тайно лелеемое имя и окажешься не любимой госпожой, а врагом номер один. Мне сейчас только лишних проблем не хватает. Иногда лучше показать свою внимательность к чужим чувствам и заслужить этим ещё большую признательность, чем ждать удар в спину. У драконов настроение меняется часто, уж мне-то ли это не знать.

Эстридсен польщено улыбнулся, ему явно нравилось мое внимание, и горячечно выдохнул:

— Конечно моя госпожа, если вам так нравится, то, как вам будет угодно.

Пришлось поправить юношу, иначе его чересчур бурное воображение уведет нас куда-нибудь не туда:

— Не как мне нравится, а как удобнее. У вас достаточно трудное для запоминания имя.

Трид моей поправке не расстроился, а меня начало слегка потряхивать его от преданного щенячьего взгляда. Несколько десятилетий прожив рядом с людьми в образе обычной женщины, внесло значительные коррективы в мое мироощущение, если не сказать испортило его. Раньше я бы не обратила внимания на поведение своих подданных, это их прямая обязанность почитать мой образ и смотреть на меня, как на высшую ценность. А сейчас я ощущала себя так неудобно, будто надела не свою одежду и вообще находилась не на своем месте.

Понимая, что впереди меня ждут нелегкие дни, я тяжело вздохнула:

— Пойдемте, лейтенант, там уже наверняка поставили палатку, там и поговорим.

Задрав нос, но не для того, что продемонстрировать, что драконы высшая раса, а все остальные нас не достойны, мы направилась внутрь лагеря. Всегда и всем необходимо показывать только свою уверенность, гордо смотреть прямо перед собой и ни в коем случае не отводить глаз, если кто-то бросает тебе вызов. Сейчас, когда на нас смотрит вся деревня, не зная, что будет дальше, наша задача сразу расставить все приоритеты. Мы уважаем их и готовы оберегать, не вмешиваться в их самоопределение, но в нужные моменты требуем полного подчинения. По крайней мере, пока мы не зацепимся на этих землях, а там уже можно будем разговаривать на равных. С победителями не спорят.

В моей палатке, нагло развалившись среди маленьких бархатных подушек, мирно возлежал задремавший Бертольд. Вот мерзавец, даже сапог не снял, а на чистые ткани завалился!

Увидев подобную картину, Трид негодующе вскрикнул и схватился на рукоять меча. Я едва успела среагировать и перехватить его руку, пока он не вытащил основание из ножен. Если бы он это сделал, то ему пришлось бы драться: не обагрив лезвие кровью, ни один дракон не может убрать меч обратно. Когда-то этот закон был разработан и утвержден Тифоном, чтобы наши горячие молодцы думали, прежде чем хвататься за оружие и угрожать им.

— Успокойтесь лейтенант, это граф Бертольд фон Клаус, он посланник Его Величества Альваро, короля Сендаса. У нас был не легкий переход сюда, он видимо не дождался нас и уснул, — поспешно проговорила я, загораживая молодому дракону и не заметно пихая обнаглевшего графа под дых.

Последний охнул от неожиданной боли и что-то проворчав, тут же сел. Увидев перед собой перекошенное лицо Трида, он тут же вскочил, но споткнулся об меня, поскольку я находилась рядом, и зачем-то ухватившись за мое плечо, начал заваливаться обратно. Конечно же, я не смогла устоять на ногах и начала падать распахнувшего объятия графа. Понимая, что сейчас произойдет неизбежное и его драгоценная княжна приземлиться на человеческого мужчину, a он не может на это просто стоять и смотреть, Трид попытался ухватить мою руку, которой я до сих пор держала его ножны. Попытка удалась, только ткань палатки предательски начала стягиваться в гармошку и дракон, не сумев найти точку опоры, рухнул прямо на меня, ещё и придав ускорения.

Было не просто не приятно, а дико больно и одновременно смешно. Потому что в этот момент в палатку без разрешения вбежала Мелисса, с криками, что прибыл большой отряд Проклятых. Даже боюсь представить, что она подумала, увидев меня сверху своего обожаемого графа и пристроившегося рядом Трида, который вместо моей руки теперь обнимал ногу.

Возмущенно пискнув «извините!», девушка развернулась на каблуках и стрелой вылетела обратно в лагерь.

— Не пройдет и десяти минут, как от твоей репутации не останется и следа, — почему-то очень довольным тоном проговорил Бертольд, не делая даже попытки спихнуть меня.

Рядом отчаянно покраснел несчастный Трид. Он с ужасом смотрел на мою ногу в своих руках, не зная, что делать. Дракон наверно, думал, что я тут же прикажу его казнить, за то, что он посмел до меня дотронуться. Аккуратно вынув из его объятий свою конечность, я попыталась выбраться из металлического плена и пропыхтела:

— От нее уже давно ничего не осталось, а так будет даже интереснее. А вот тебе стоило бы побеспокоиться: девчонка влюблена в тебя, как кошка и недавно мне удалось убедить ее, что ты верен своей невесте. Сейчас увидев, что это не совсем правда, как ты думаешь, как скоро она начнет на тебя охотиться?

Довольную ухмылку графа как ветром сдуло.

— Трид, помоги мне встать!

Дракон молча поднялся на ноги и помог принять мне вертикальное положение, после чего едва слышно пробормотал:

— Княжна…

— Давайте оставим это небольшое недоразумение в прошлом, — отрезала я, не желая зацикливаться на глупостях, — отряд от Тифона прибыл, теперь надо дождаться помощи от его величества Артанейна, а пока ждем, можем потихоньку собирать информацию об окрестностях и что здесь твориться. Замок в полу сутках езды отсюда, почему бы нам не отправить разведчиков, чтобы узнать какие силы там базируются сейчас?

— Ты собираешься брать замок штурмом? — полюбопытствовал Бертольд

Интересно, он думает, что я шла сюда, чтобы просто полюбоваться на местную фауну и понюхать цветочки? Мне позарез нужна рукопись Песни Шеша, а там хоть шаром покати! И если понадобиться сравнять замок Бриара с землей, я сделаю это собственноручно. Потом, правда, отстрою новый, взамен утраченного, чтобы названный брат не обижался на такое самоуправство. Но вслух с улыбкой я сказала совсем другое:

— Нам нужно схватить самозванца и желательно, на глазах местного населения, чтобы все видели, что он не тот, за кого себя выдает. И всем желающим его вассалам я продемонстрирую бумаги, которые мне передал Бриар, подтверждающие мои полномочия. Нам нужен мир, Берт, поэтому да, мы будем брать замок.

— Княжна… — едва я замолчала, позвал Трид.

— Слушаю тебя, лейтенант.

— Я совсем забыл вам сказать, что отряд его величества Артанейна подойдет только через три-четыре дня, у него сложности. Левее Приграничья, на других землях тоже вспыхнул мятеж, ему сейчас некогда контролировать сбор войска для вашего выступления. Через Великого Князя он просил немного повременить вас и просто контролировать обстановку в этом регионе.

— С десятком эльфов и сотней драконов? — с сарказмом отозвалась я, немного помрачнев от такой неожиданной новости, — сила конечно не маленькая, нo что если самозваный маркиз сейчас активно собирает новые отряды и вербует людей? Мы не можем сидеть здесь сложа руки, особенно после того, как его прихвостни полностью уничтожили деревню в двух часах езды отсюда!

— Вы правы, — ничуть не сомневаясь в моих словах, тут же поддержал меня лейтенант.

Если я скажу ему, что надо отправиться на Нижние уровни и отыскать главного злодея, даже если его там нет, то не сомневаюсь, что он тут же отправиться туда. И самое главное — выполнит задачу. Все-таки дед знал свое дело: вышколил офицерские кадры как надо.

— Несомненно, ты права, — кивнул граф, — но замок Бриара, насколько я знаю, достаточно серьезно укреплен для осады, даже если противника в десять раз больше гарнизона.

— Много слов и ничего, — только и сказала я и как лихая волшебница выудила из голенища сапога затертую от времени папирусную бумагу.

Бертольд с любопытством смотрел, как я осторожно, боясь повредить ветхий лист, кладу его на небольшой круглый стол и расправляю края. Увидев сложный чертеж и обозначения к нему, он приподнял правую бровь:

— Это то, о чем я думаю?

С гордостью ткнув пальцем в картинку, я проговорила:

— Да, это схема родового замка герцогов Тьялиррских, подлинная, я вырвала ее из одной редкой книги в библиотеке Мидхира.

— Думаю, он будет негодовать, когда узнает о том, что ты испортила редкую вещь, — после некоторой паузы, метко заметил Бертольд и принялся изучать спасительную бумагу, которая при правильном планировании атаки, сможет сберечь множество жизней.

— Так я вроде бы не собиралась ему об этом сообщать, — с намеком проговорила я и осеклась: лейтенант, не отрываясь, смотрел на меня горящим взором, как на богиню.

— княжна, вы такая находчивая!

Только этого мне ещё не хватало. Заметив, как я погрустнела, Бертольд, моя опора и поддержка, многозначительно хмыкнул:

— Похоже, что кое у кого появилась своя собственная Мелисса. У тебя, случаем, нет бывшего мужа?

Только бывший жених, но мало чем отличается от твоей супружницы, хотела огрызнуться я в ответ. Но мне нельзя, статус обязывает, поэтому пришлось искать в себе силы и игнорировать провокатора.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Отобрав троих эльфов и одного мага для вылазки к захваченному замку Бриара, мы не стали дожидаться темноты, сразу отправив их в дорогу. Едва расположившись в лагере, драконы тоже выразили горячее желание участвовать в сборе информации об Арнасе и силах, которые там сосредоточились. Мой народ, конечно, отличался умелыми воинами и ловкими лазутчиками, но я была категорически против того, чтобы пускать их сейчас в дело. Ни к чему привлекать к себе внимание раньше времени, пусть сначала поработает кто-то другой, а мы ещё успеем сказать свое веское слово.

Трид рвался доказать свою преданность, но я была непреклонна, в тайне радуясь, что все окончательные решения принимать все-таки мне. До возвращения наших героев было время, по меньшей мере, до утра, а молодого и горячего лейтенанта надо было срочно чем-то занять. Вообще-то у нас не развито такое рьяное поклонение, в виду крайне самодостаточности каждого из нас, но Трид все-таки признался, в чем причина, когда я не выдержав, принялась его об этом пытать.

Лейтенант, смущаясь и краснея, рассказал, что последнее поколение нашего племени, так называемый молодняк, начал поднимать голову сразу же после моего ухода. Дед, конечно, заявил, что это именно он изгнал за непослушание и отказ исполнять волю Великого Князя. Но знавшие меня драконы не могли в это поверить и предположили, что сама хлопнула дверью, не желая, мириться с политикой Тифона, который отрицал возможность взаимодействия с людьми и всячески вставлял мне палки в колеса. Больше всего на свете он боялся перемен, и потерять власть, к которой привык, мне же наоборот всегда хотелось воздуха и полета.

И тот самый молодняк встал на мою сторону, принялся не только активно требовать этих самых изменений, но и посмели активно участвовать в них. Не особо скрываясь от Тифона, эти рисковые парни, не стесняясь, приходили в человеческие селения и старались помогать жителям, чем могли. И все это с моим именем на губах, якобы я делала то же самое!

Где-то в глубине души за подобное отношение к моей скромной персоне я может, и испытывала нечто вроде гордости, но на самом деле пришла в ужас. Меньше всего мне хотелось, чтобы из меня делали одухотворенную мученицу, когда на самом деле я ею не являлась!

Слушая откровения лейтенанта, я не знала, что и думать: а действительно ли Тифон сам захотел моего возвращения из-за родственных чувств, а не потому, что его на это вынудили обстоятельства? Что-то меня не тянет исполнять роль национального героя, но именно так на меня смотрел молодой Эстридсен Кнутлинг и его отряд. Не сомневаюсь, что дед обрадовался возможности так удачно убрать их из Дивногорья, чтобы не смущали своими выходками других драконов.

Кашлянув в поднесенный ко рту кулак, Бертольд тихонько шепнул:

— Признаться, я думал, что ты ничем меня уже не сможешь удивить, особенно после того, как отказалась от статуса кровной невесты эльфийского правителя, обменяв такие колоссальные возможности при дворе, на дружбу с обыкновенным мальчишкой, пусть и маркизом. Но чтобы тебе еще и поклонялись? Что я могу сказать: браво, Вивиана, браво.

Трид не слышал слов графа, тот был слишком осторожным старым лисом, чтобы говорить гадости громко и нажить себе лишнего врага, но следил за ним с внимательной настороженностью. Наклонившись к королевской ищейке, я насмешливо проговорила:

— Да ты, похоже, вообще жизни не видел, просидев свой век за удобным столом, строча доклады и подписывая доносы.

— Ошибаешься, с тобой я уже много чего узнал, на несколько жизней хватит.

— Тогда я с радостью удивлю тебя еще раз!

Вряд ли то, что я собиралась сейчас сделать, здесь кто-нибудь когда-нибудь видел. Даже молодняк, присланный дедом мне в помощь, не застал ни одного свидетельства былого могущества драконов. Я, конечно, тоже видела только разруху и основания от храмов, которые мы строили по всему континенту, но перерыла всю великолепную библиотеку Тифона, чтобы знать, как правильно подготовить и освятить место, где нас могли слышать наши боги без лишних усилий.

Пришло время исполнять данное Шешу слово и начать возрождение пусть не его религии, нет: я хотела протянуть живую нить между прошлым и дать задел в будущее всем, кто оторвался от дома и пришел сюда, ко мне. Мы ведь обречены на вымирание, а если у меня сейчас получиться возродить первый храм после Последней войны, может я смогу дать им надежду, что все, что они делают, не зря. Единственное, мне было жаль, что я так и не смогла убедить Тифона мне поверить и поддержать. Вместе мы бы добились гораздо большего и возможно намного раньше.

— Трид, — я посмотрела на парня требовательным генеральским взглядом и замолчала, не зная как объяснить ему, что мне сейчас от него нужно.

— Княжна, — дракон покорно склонил в голову, показывая, что выполнит любое слово беспрекословно.

— Пока не вернулись наши разведчики, у нас есть вся ночь впереди и надо ею распорядиться с пользой.

— О, да, я вас прекрасно понимаю, — глаза Трида жарко полыхнули, а я засомневалась: стоит ли ему доверять такое дело или ну его, лучше сама проконтролирую?

Жаль, что нельзя разорваться, поэтому все же придется довериться. Лишь бы он со своей горячей поспешностью ничего не напутал, иначе вместо Храма Шеша, мы получим очередной разлом на Нижние Уровни.

— Отбери самых крепких ребят и расчистите здесь неподалеку еще одну поляну, но так, чтобы ее не было видно ни с дороги, ни со стороны деревни. Здесь рядом есть заброшенная каменоломня, вам надо будет перетаскать оттуда плиты и вообще все, что найдете, даже мелкую каменную крошку.

Схватив бумагу и уголек от костра, который зачем-то таскала с собой уже второй час и быстро набросала что-то похожее на фундамент и каркас.

— Вы хотите, чтобы мы что-то строили? — не понял моих намеков Трид.

Но здесь я уже сама виновата, трудно объяснить не объяснимое, когда не хочу его посвящать в свои планы раньше времени. Мало кто знает, но далеко не все драконы могли вдыхать жизнь в камни и строить великолепные сооружения, награждая их сознанием и душой. Таких уникумов даже перед Последней войной по пальцам пересчитать, а после нее выжил только один Тифон. Это я уже сейчас поняла, услышав голос Ρодении и крепости Конуэй, что Творцами были и мои погибшие родители, и их дар спал во мне лишь до поры до времени. Любой наш город, дом, просто забор — не какая-то груда скалистых пород, которым придали форму. Они живы и так же тоскуют и любят, медленно умирают без истинных хозяев, породивших их.

Если я права в своих мыслях, да и сам Шеш попросил меня об этом, то с храмом у меня не может не получиться. И если сейчас выйдет все, как я задумала, то оборотни придут просто в ярость, когда узнают, что мы спокойно ставим свои метки на землях, которые они уже давно прибрали к загребущим лапам и считают своими.

— Хочу, — кивнула я лейтенанту, — ваша задача просто сложить камни так, как я изобразила на бумаге, а все остальное предоставь мне.

Трид боялся задавать мне какие-либо вопросы. Но было видно, что он вступил в не равную борьбу с собственным любопытством и наконец, сообразив, что именно я хочу сделать, дракон просиял как новенький медяк:

— Вы хотите, построить прямо здесь … Неужели вы умеете так же, как Великий Князь…

— Давай не будем торопить события и делать прогнозы раньше времени, — я поспешно оборвала молодца, заметив не здоровый интерес графа к нашему, в общем-то, личному разговору.

— Как только все приготовишь, позови меня. Надо постараться уложиться во времени, до прихода наших лазутчиков.

Лейтенант упорхнул как на крыльях, не веря в то, что я только что ему рассказала, но на все сто процентов заочно уверенный в моем успехе. Эх, мне хотя бы малую долю его веры и сейчас было бы гораздо легче.

— И чем это вы сейчас говорили? — лениво поинтересовался Бертольд, даже не думая вставать с насиженного места и покидать мою палатку.

— Не помню, чтобы я была обязана перед тобой отчитываться, — с нажимом произнесла я, демонстрируя всем видом, что это вообще не его дело.

Граф быстро сориентировался и тут же сменил тему:

— Я про время, что все нужно закончить до прихода нашей группы. Какая разница, не пойму? Мы все равно должны ждать прихода основной группы сил от Его Величества Артанейна и остальных союзников, которых он сейчас активно собирает.

— А мы не будем идти на поводу у оборотней, которые наверняка знают о наших трудностях и ждать подкрепления.

Долгую минуту граф с недоумением смотрел на меня в упор, а потом заржал словно конь, да так, что у него брызнули слезы из глаз:

— Ахаха… Только не говори мне что ты решила с горсткой эльфов и драконов брать замок Бриара штурмом? О боги, ну что за прелестная женщина, ахаха…

Я тактично промолчала: ну зачем мне ставить его в известность относительно моих планов, если он так не адекватно на них реагирует? Если бы ему было хоть сколь-нибудь интересно лично мое мнение и видение этой ситуации в целом, то он давно бы изучил схему замкового сооружения, которое я недавно показала ему и Эстридсену.

Да, замок герцога Тьялиррского практически неприступен, но именно из-за этого численность гарнизона не может превышать больше двухсот персон. При такой численности и знании, как и где, располагаются лестницы, стыки между стенами для быстрого передвижения солдат и прочие нужные вещи, совсем не обязательно идти на штурм с обнаженным мечом и кричать при этом «ура».

Если я скажу об этом Бертольду, он оскорбиться в лучших чувствах честного воина и откажется выполнять то, что запланировала и подпортит мне всю картину, уже схематично выстроенную в голове. Нельзя было терять время, в этом я была уверена точно, как и в том, что я не имею права сейчас рисковать своим отрядом, поэтому обойдусь обыкновенными хитростями. Время легенд о голом благородстве закончено, мы и так на грани исчезновения и переступить эту черту я никому не дам.

Тем более, что если идти на осаду замка по всем военным правилам, принятыми среди мужчин, может погибнуть семейная библиотека покойного герцога. А если верить Бриару и Шешу, именно там нужно было искать нужную мне рукопись.

Чем ближе была цель, тем явственнее я чувствовала прилив сил и некий мандраж от предвкушения. Мне показалось на миг, что будто бы между лопаток начали зудеть невидимые крылья, готовые понести меня в полет, едва я прикажу.

Чтобы не сидеть рядом с веселящимся графом и не порождать новых безумных слухов, я вышла прогуляться по лагерю. На мое удивление лейтенант не стал отбирать самых сильных из своей сотни, а просто, не мудрствуя лукаво, согнал всех в кучу на «полевые» работы.

Местные жители, сначала шокированные появлением легендарного Проклятого народа, которых они считали давно почившими, постепенно перестали испуганно льнуть к земле. Наверное, сработал тот фактор, что никто не дебоширил, не пытался лезть к молоденьким крестьянкам, а проще говоря, моя сотня вообще напрочь игнорировала всех кроме своего командира и собственно, княжны. Поэтому всем очень быстро надоело бояться, а через некоторое время стороны девичьей половины деревни, начали раздаваться неприкрытые моралью восхищенные возгласы. Некоторые, особо жаркие драконы, которым стало невыносимо душно от тяжелой физической работы, скинули с себя рубашки и показательно дефилировали перед молоденькими дурочками, нарочито поигрывая бронзовыми мускулами. Все правильно, это старые поколения еще могут воевать перед собой, а юная любознательность и жажда испробовать жизнь со всех сторон, будет сильнее любых страхов и запретов.

— Ваша Светлость, все готово!

Уставший лейтенант, покрытый с ног до головы белой известковой пылью, счастливо улыбался от того, что смог управиться с поставленной задачей всего за пару часов, хотя я думала, что весь процесс затянется не меньше чем до рассвета.

Я молча встала и отошла от костра, отложив кринку с лесными ягодами, которую мне любезно принесла одна из местных женщин, при этом разглядывавшая меня так, словно хотела съесть целиком и не прожевывая.

— Показывай.

За нами потянулась целая вереница любопытных: сам Бертольд, с верно семенящей за ним Мелиссой, что была беспричинно зла на меня, а так же с десяток особо смелых деревенских парней. Девчонки, тоже было потянулись за ними, но их отцы, суровые ревнители нравственности, быстро шуганули веселых наседок по домам, отпустив только юношей.

Луна трусливо спряталась за тучи, даже звезды и те как-то потускнели, вторя горизонту на востоке, стремительно черневшему прямо на глазах.

Сотня Трида, на деле оказавшимся не просто парнем мечтающем о подвигах и славе, но и очень ответственным драконом, постаралась на совесть. Мало того, что они выкорчевали мешавшиеся деревья вокруг будущего храма, но и сложили из этой древесины внушительные кострища. И стоило нам появиться, как они тут же подожгли их.

Огонь взвыл и красно-рыжей фурией взметнулся прямо в небо, словно хотел показать небожителям: смотрите, проклятый вами же народ, все равно помнит и держит все обещания, о которых вы предпочли забыть.

Нестерпимый жар опалил лицо, так что к камням, освещаемым со всех сторон, я подходила уже в гордом одиночестве. Сопровождавшие меня зеваки предпочли остаться на расстоянии и наблюдать из безопасного места. А Трида, порывавшегося следовать за своей княжной всюду, я оставила там сама. Сейчас мне нужны лишь тишина и покой, а то и так нет уверенности, что у меня получится что-то путное. Отключится от мыслей, когда на тебя направлены десятки взглядов, оказалось не так-то просто. Коротко выдохнув, я решительно вошла в дом, построенный из плит разных форм и длины. Он был совсем небольшим, внутри от силы поместится не больше тридцати человек, но для меня и это будет самым настоящим чудом, если я сделаю все правильно: так, как описано в закрытых для доступа книгах Тифона. А ведь он так и не знает, что я прочитала всю его библиотеку.

Внутри было темно, удивительно, но свет от распаленных кострищ не проникал через всевозможные щели. Молодец Трид, из тебя получится хороший командир, все предусмотрел.

Зябко поежившись от внезапно накрывшего меня холода, я отстраненно посмотрела на свои босые ступни и подумала, что как только увижусь с Шешем в следующий раз, попрошу его разрешить не снимать обувь перед вхождением в его храм. На мой взгляд, это не осмысленная традиция, а банальная прихоть своенравного бога, а так и простыть на сквозняке не долго.

Сложив между собой указательные и большие пальцы обеих ладоней, получив, таким образом, правильный треугольник, я подняла руки высоко над головой. Нужно открыть канал связи, иначе любые молитвы, какими бы правильными и заученными они не были, все равно не будут услышаны. А канал — это чистые, искренние желания, неважно какие, лишь бы сердце не молчало.

А я страстно желала, чтобы камни услышали мой отчаянный зов. Здесь и сейчас я хотела оставить для вечности частицу себя. Камень не любит тщеславия и пустого самодовольства, призирает слабость и жалость к самому себе. Заставить его услышать о чем молит сердце и поменять форму, как будет угодно именно тебе, может только смелая и гордая душа, в которой ещё не погасла жажда жизни. Моей жажды с лихвой хватит на сотни таких храмов.

Даже Шеш с его всевидящим зрением не знает, как я хочу летать.

Подарите мне небо, хотя бы на минуту, я мечтаю почувствовать, что значит вкус невесомости, когда перед тобой нет стен.

Подарите этим юнцам, пришедшим за мной как за флагманом, не просто веру в возрождение, а знание, что так оно и будет. Ведь ещё не все драконы забыли, кто они и готовы исполнить долг до конца.

Я закрыла глаза. После стольких лет плакать было глупо, но от мысли, что я сейчас выйду, мазну взглядом пo небу и снова пойду на двух ногах, навечно прибитая к земле, все внутри сжалось в тугой клубок. Несколько непрошенных слез тут же скатились по щекам, щекоча кожу, но разнимать руки, чтобы вытереть лицо, было нельзя.

Демонов Шеш! Это все только от чопорности заносчивого бога, которому постоянно что-то нужно доказывать! А почему собственно я должна, если мы все его потомки? Как так можно обращаться со своим же народом?

Слезы высохли мгновенно, но внутренний комок и не думал рассасываться. Напротив, он рос пугающими темпами, меня начало буквально распирать от гнева и глухой, зарождающейся ненависти. Воздух отчетливо завибрировал. Нежно запели невидимые глазу флейты, но этот звук ничуть не умиротворял, а напротив, сработал словно катализатор и внутреннее раздражение только росло и укреплялось.

В ушах стоял звон, мне казалось, что ещё не много и я взорвусь от бурлящей во мне чудовищной силы. Татуировки в одну минуту полностью покрыли все тело, нестерпимо жгло каждый сантиметр кожи. На грани сознания я чувствовала, как горячая вязь древних рун ползет по щекам, заполняя собой все.

Крик.

Но не крик боли, а полного торжества: сила, которая до этого момента дремала где-то глубоко внутри, наконец, смогла найти выход. Камни содрогнулись, по земле пошла трещина, но она тут же затянулась, только уже не землей, а отполированной черной гранитной плитой. Валуны начали плавиться прямо на глазах, перетекая в идеально ровные стены с золотыми прожилками. От них шел неповторимый теплый свет, так что никакого освещения здесь даже не понадобиться.

Впереди, в самом центре сам по себе вырос треугольный белоснежный камень с готовыми руническими обращениями к огненному божеству. Алтарь, на который требуется приносить жертвы и дары.

Покатый потолок покрылся сетью из мелких драгоценных камней, что переливаясь, были похожи на драконью чешую.

Усталость пришла одновременно с тишиной, только вот гнев почему-то уходить не спешил и требовал выхода. Открыв глаза, я увидела прямо перед собой веселого, сияющего Шеша. В этот раз огненный бог даже не стал перебарщивать с пафосным видом и принял образ обычного человека. Светлоглазый блондин с наивными ямочками на щеках.

Не удержавшись, я брезгливо поджала губы: после Его Величества Мидхира я ненавижу блондинов всем сердцем. Бог видимо что-то такое просек в моем мрачном взгляде, потому что перестал улыбаться и обеспокоенно поинтересовался:

— Что-то не так? Вот странно, почему каждый раз, когда я тебя вижу, у меня ощущение, что ты мне не рада?

Как-то сама собой возникла мысль: а существует какое-нибудь оружие, которого бояться даже боги?

Шеш читать мысли умел прекрасно и знал, что я об этом осведомлена. А посему, поражаясь моей бесстрашной наглости, возмущенно взревел:

— Ты мне такие мысли брось! Поняла? И откуда только они у тебя берутся?

— Из мозга. А что, в этом мы как-то отличаемся?

Так по — хамски отвечая божеству, я прекрасно знала, как сильно рискую, но ничего не хотела с этим делать: надоело, да и ему нужны будут новые храмы, так что стерпит. Я оказалась права: бог помычал что-то недовольно, посверлил меня грозным взглядом, да и успокоился.

— Хорошая работа, — наконец похвалил он меня, — без лишней вычурности, строго, со вкусом. Мне нравится.

— Осталось только озвучит цену, — в шутку сказала я, но Шеш неожиданно посерьезнев, согласно кивнул:

— Награду ты определенно заслужила, поэтому можешь попросить что-нибудь, я подумаю.

О чем я могу попросить, кроме как не о крыльях? Но его рукопись и так близка, а меня признаться волнует еще один очень важный вопрос.

— Я хочу знать, что с моим подопечным, — решительно заявила я.

Шешу ничего не стоит найти его за минуту, где бы тот не прятался, не то, что мне.

— С каким именно, с тем смешным мальчишкой-маркизом?

— С Бриаром все в порядке и так, иначе мне бы уже доложили, — я отмахнулась от подобного предположения, как от назойливой мухи:

— Меня волнует Дилан, он так резко ушел, даже не попрощался и что-то мне подсказывает, он сильно обижен на меня.

Хмыкнув, Шеш на минуту задумался, видимо пытался как-то по своим каналам найти Веснушку, а потом очень удивленно протянул:

— Однако интересные у тебя знакомые… Могу сказать тебе только одно: во-первых, не стоит его искать, а во-вторых он этого сам не хочет.

Услышав подобные рекомендации, я нахмурилась:

— Это еще почему?

Шеш на удивление терпеливо пояснил:

— У вас разные дороги и очень хорошо, что они так быстро и безболезненно разошлись. Поверь мне, я тебе плохого не посоветую.

Поверить ему, после всего, что он сделал и как пользуется мной в своих целях? Как бы не так!

— Мне и с моим мнением неплохо живется, — сдержанно буркнула я в ответ, — мне всего лишь надо знать, что с ним и где он сейчас находится!

Шеш отрицательно качнул головой, даже не обращая внимания на мой тон, достаточно далекий от прилежной почтительности. А потом приблизился ко мне и легонько тронул подушечкой указательного пальца мой лоб. Прикосновение было едва ощутимым, но после этого через некоторое время я почувствовала долгожданное успокоение. А потом что-то странное и очень теплое поселилось внутри, от чего захотелось свернуться клубочком и замурлыкать.

Это еще что за фокусы?

— Это не фокусы, — туманно ответил Шеш, растворяясь в воздухе, и когда я перестала его видеть, до меня донеслись его последние слова:

— Умей распоряжаться своими желаниями правильно. В этот раз я пошел тебе на встречу и дал великий дар, который не каждая женщина получает, даже попросив…

Потерев точку между бровями, я еще раз оглядела дело своих «рук» и осталась не просто довольной, а весьма гордой, что у меня все же получилось. Теперь драконы точно поверят в то, что все еще можно изменить и моя сотня уже убедилась, что боги нас слышат, даже не находясь в этом мире.

А про подарок, между прочим, мог и спросить. Наградил какой-нибудь ерундой, вроде никогда не пачкающихся волос, а мне теперь его за это еще и благодарить надо, потому что воспитания никто не отменял.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

С трудом, передвигая от чего-то гудящие ноги, как будто храм Шеша мне пришлось строить и отделывать вручную, я выползла наружу. Это только, кажется, что все закончилось, на самом деле предстоял еще один очень серьезный шаг. Любой храм требовал, чтобы его осветили, а для Шеша, как ни для кого другого, была важна жертва. Вот как раз за ней я и вышла.

Меня встречали рассветом и колено преклоненной позой. Покорно склонившиеся к земле Падшие, настолько шокировали меня, что я неуверенно замерла на месте и не знала, что делать дальше. Драконы не смели поднимать на меня свои лица и посреди этого нелепого фарса, одиноко стоял невозмутимый сэр Бертольд. Он меланхолично пережевывал зеленое яблоко и с интересом рассматривал темные своды одноэтажного здания, выросшего здесь лишь по моему желанию.

Людей здесь не было и в помине, наверняка жители слиняли от греха подальше, едва услышали страшный треск камней. Представляю, как они перепугались, подумав, что княжна оказалась погребенной такой махиной и теперь от ее сотни драконов достанется всем.

Заприметив меня, граф не стал высказываться по поводу того, что я только что сотворила самое настоящее чудо, он поступил куда более мудро. Любезно протянув мне сильно погрызенное яблоко, от которого осталась лишь сморщенная попка и мякоти на пару укусов, он, как ни в чем не бывало, поинтересовался:

— Будешь?

— Нет, — я поспешно отказалась и немного подумав, добавила, — боюсь, объемся.

Услышав это, Бертольд сильно удивился, будто я отказалась не от огрызка, а от новенького бриллиантового колье:

— Почему?

Многозначительно посмотрев на черные заскорузлые пальца собеседника, я брезгливо вздернула нос:

— Потому. И вообще, у тебя руки грязные.

Граф, наконец, вспомнил, что он именно граф, а не какой-нибудь челядин и стыдливо спрятал оружие преступления за спину. Но было уже поздно, я нащупала его слабое место, и теперь при малейшей возможности буду бессовестно туда нажимать и ковыряться.

Отвернувшись от мужчины, я отыскала взглядом Трида и громко проговорила, вкладывая в каждое слово свое внутреннее недовольство, чтобы проняло каждого, кто здесь находился:

— Встаньте уже и прекратите подпирать собой землю при каждом удобном случае, она и без вас прекрасно сохранится в своем первозданном состоянии. И вообще, откуда эта манера взялась? Что-то я не припоминаю таких порядков. Вы мне не рабы, чтобы так стелиться, ясно?

— Мы просто не поверили своим глазам, когда храм стал расти из камней за считанные минуты, это ведь легенда, как не преклонить перед этим колени… — немедленно поднимаясь, проговорил один из сотни, — мы думали, что все Творцы погибли, кроме Великого Князя, разумеется.

— Мы счастливы, что стали свидетелями этого чуда, — тихо проговорил другой, — мы шли к этому всю жизнь.

— Ваша светлость, после вашего исчезновения многое изменилось, — подхватил Трид под одобрительные взгляды товарищей.

Что-то не нравятся мне подобные нововведения деда, как он вообще сумел додуматься до такого? Это надо срочно прекращать, иначе я просто взвою.

— А заповеди Отца своего я смотрю, все забыли?

Сотня напряженно молчала, не понимая, о чем я говорю. Основательно же им Тифон промыл мозги, сознательно закрывая от них их же суть. Только не пойму, зачем это надо было делать? Если посмотреть правде в глаза, то передо мной сейчас стояли не драконы, а лишь жалкое подобие и что с этим делать, я не знала, но отчаянно хотелось все исправить.

Не пускаясь в рассуждения, я только коротко оборонила, чтобы до них лучше дошло:

— На колени только перед богом.

Бертольд смотрел на это с одобрительной полуулыбкой, словно мы тут именно для его развлечения показывали представление. Чтобы поскорее стереть это глумливое выражение с его лица, я с ходу потребовала:

— Сэр Бертольд. Потрудитесь предоставить мне жертву, вы ведь у нас сейчас ответственный за лагерь? Мне нужно освятить храм и как можно быстрее.

Моя сотня тихо загудела, начиная осознавать, что еще немного и у них будет установлена реальная связь с богом, который когда-то покинул их.

Граф, глядя на такую единогласную поддержку моих слов, недоуменно пробормотал:

— И где прикажете мне сейчас искать девственницу, ваша светлость?

Услышав подобный комментарий, настала моя очередь хлопать глазами:

— А простите, зачем мне девственница?

Бертольд на мгновение задумался и, наконец, хлопнул себя по лбу:

— Точно, вы ведь не дракон, княжна, а целая дракониха, хоть и без хвоста, но это ведь ещё сложнее! Вы меня ставите просто в невыносимые условия, где я вам девственника найду?

Вот честное слово, раньше он мне казался более умным человеком. А на самом деле все это время он прозябал в глупых человеческих предрассудках.

— Верите, милорд, даже знать не хочу, почему именно девственник, — брезгливо отозвалась я, — мне подойдет любой человек. У людей энергетика более динамичная и яркая.

На это граф только развел руками:

— Полчаса назад вернулась наша разведка, они притащили с собой какого-то мальчишку, он сказал, что трудится на кухне, а в деревню шел, чтобы оставить заказ на усиленную поставку мяса. Не свой, так что не жалко, подойдет?

И с чего вдруг в замке начинается усиленное потребление мяса, не потому ли, что они ждут подкрепления или каких-то гостей? Вот так и узнаешь, что на самом деле окружающие тебя люди, в душе своей самые настоящие изверги. Он ведь на самом деле думает, что я сейчас несчастному поваренку буду что-то резать, чтобы пустить кровь и возможно насмерть. И ведь даже не поморщился, видимо раз это нужно для дела, то и так сойдет. Дикий народ.

— Что ж ты молчал, что ребята вернулись? Впрочем, видите сюда сначала этого паренька, а все остальное решим потом.

Двое Падших привели непрестанно верещавшего здоровенного детину, с самой настоящей щетиной, которую тот не брил наверно уже неделю. И это про него Берт говорит «мальчишка»?! Хотя голосок у него и впрямь на редкость писклявый для такой брутальной внешности.

Не выдержав криков, я заткнула уши пальцами и прокричала:

— Тебя как зовут?

Детина моргнул, потом попробовал не орать, понравилось и наконец, он соизволил закрыть рот. Окружающие вполне натурально вздохнули с облегчением. Не видя ожидаемой реакции, я проговорила ещё раз, но на этот раз гораздо медленнее и почти что по слогам:

— Как тебя зовут?

Он моргнул ещё раз, в глубоко посаженных водянисто-голубых глазах мелькнуло нечто отдаленно напоминающее узнавание.

— Карлом, госпожа.

Найдя контакт, я с интересом спросила:

— И сколько тебе лет, Карл?

— Ты спрашиваешь, чтобы узнать насколько у него молодое сало, не жестковато ли будет? — свистящим шепотом осведомился сэр Бертольд, после чего Карл очень натурально изобразил обморок.

Тут уже не выдержал Трид и разозлился:

— Мы не едим людей, так что потрудитесь следить за своими словами!

Глаза Бертольда превратились в две едва различимые щелочки, он не терпел такого фамильярного отношения:

— Милорд. Вы можете обращаться ко мне — милорд.

Трид, вместо того, чтобы согласно кивнуть, видимо вспомнил мои слова и гордо вздернул подбородок:

— У меня есть, к кому так обращаться, а вы мне — никто.

Еще немного и разгорится скандал, Бертольд не из тех господ, что прощают вольности в общепринято этикете, но мне нужно было сохранить эту вспышку без внимания, чтобы растормошить остальных драконов и я вмешалась:

— Ρешили заменить Дилана, милорд? Можете не стараться, он шутил более тонко, не стараясь никого оскорбить, так что вам до него далеко. Эй, Карл, брось притворяться, грызть тебя я тебя точно не собираюсь. Так что там с возрастом?

— Мне четырнадцать, госпожа, — еле-еле выдохнул он и окончательно скис.

Наслушавшись бреда графа, я бы то же, наверное, ни во что хорошее не поверила, чтобы мне не говорили. Возраст мне нужен был для того, чтобы понимать насколько чистая у него энергетика, чтобы не замусорить храм в самом начале. И четырнадцать лет для моих целей вполне подходящий возраст. Удовлетворившись, я кивнула своим подопечным:

— Ведите его внутрь, к алтарю.

Выть он уже не мог, да и смирился, наверное, поэтому просто плакал, даже не прося пощадить. Глядя на это безобразие, я невольно протянула:

— Оборотни они и есть оборотни. Распространили про нас слухи вместе с твоим, Берт, народом, теперь все от нас шарахаются.

— Действительно, очень жаль, что у вас к алтарю очередь не стоит из желающих быть зарезанными на жертвенном камне, — на полном серьезе заявил королевский сыщик.

Нет, ну это уже перебор!

— Кровь слишком ценна, чтобы ее проливать зря, — глубокомысленно проговорила я и, оставив его думать о своем поведении и слишком длинном языке, пошла в храм.

Кивнув двум драконам, которые крепко держали мальчишку, я попросила сложить его голову в центр алтаря, а сама, вытащив из ножен atham, взятый у Трида по такому торжественному случаю, быстро срезала приличный клок светлых волос Карла. Наверняка он хотел ещё раз хлопнуться в обморок, но я слишком быстро проделала свою манипуляцию, поэтому он не понял, что все закончилось. Εдва он что-то промычал, как я приложила палец к губам и ткнула пальцем в направлении алтаря. Темно-русые прядки парня, подчиняясь неведомой силе, немного приподнялись над камнем и начали тлеть, распространяя вокруг едкий запах гари.

— Ч-что это? — заикаясь, прошелестел юноша.

— Любая органика, это в первую очередь энергия, — с готовностью поспешила я объяснить молодому человеку все, что он видит.

Я рассчитывала, что немного погодя он разнесет эту информацию по всем окрестностям. Пора уже что-то противопоставлять жутковатым байкам о нас.

— Кровь, если отнимать ее силой, всегда несет с собой боль и разрушения, а для нашей сути и самого Шеша, это противоестественно. Волосы вбирают в себя фантомы радости и удовольствия от жизни, если конечно человек молод и правильно проживает отпущенное ему время. Так что если хочешь попросить благословения и помощи, принеси в храм что-то сделанное своими руками. Неважно что, главное чтобы у твоего дара была душа, которую ты вдохнул в предмет.

Чуть не плача, Карл просипел:

— Я не понимаю!

Терпеливо улыбнувшись, я пояснила:

— Отдавая часть себя, в ответ ты получаешь частицу Шеша. Он, тысячеглавый бог вечности и неизменности бытия, цикличности процессов в пространстве, больше всего ценит чистоту. Именно она дает импульс жизни. Попроси душой и Шеш обязательно услышит.

Люди не верили в богов так, как мы. Вернее верили, потому что ни разу не видели их в своей повседневной жизни, а мы просто знали, что они есть.

— Но ведь Шеш, это ваше божество, — неуверенно проговорил Карл, как заговоренный вслушиваясь в каждое мое слово.

Юноша, видя, что его никто не собирается мучить, начал осматриваться вокруг. Круглые глаза блестели от любопытства.

— В первую очередь он наш прародитель, — я мягко поправила мальчишку, — и он защищает тех, кто с уважением обращается к нему за поддержкой.

Карл кивнул: не сомневаюсь, что стоит нам уйти из этих мест, как к алтарю повалят толпы соскучившихся по чуду людей. Шешу не будет скучно, пусть поработает на благо мира и сам поучаствует в восстановлении своих прав.

Мальчишку увели, а я дала себе зарок пообщаться с ним отдельно, когда вокруг не будет так много лишних ушей. Он может многое рассказать не только о том, как в замке поставлена служба и охрана, но и что твориться за его пределами. Местные жители, в силу своего недоверия и более старшего возраста не слишком охотно идут на контакт, отделываясь на все вопросы односложными фразами.

Взяв Трида под руку, я вышла вместе с ним из храма. Проплыв с важным видом мимо терпеливо поджидающего меня графа, я с огромным удовольствием, показала Бертольду язык. Каюсь, не удержалась, очень уж шокированное у него было лицо, когда от Шеша сначала вышел целый и невредимый юноша, а потом я с довольно улыбающимся лейтенантом. Возле шатра уже дежурили часовые из сотни Падших, так что мне было, кого просить не пускать внутрь посторонних, пока я разговариваю с Кнутлингом.

Молодой дракон с любопытством пожирал глазами то меня, то окружающую обстановку, думая, что я его не вижу. Но стоило мне повернуться к нему лицом, как он тут же надел на лицо маску невозмутимости и изо всех сил потянулся вверх, демонстрируя превосходную выправку.

— И что вы об этом думаете, Эстридсен? — я постучала пальцем по схематическому изображению родового замка Тьялиррского герцога.

Трид скосил глаза вниз, переместив взгляд на столик, и лаконично ответил:

— Надо брать.

Вот хорошо, когда окружающие не прибавляют тебе сомнений, а только поддерживают, дело сразу начинает разрешаться само по себе. Именно поэтому я не стала посвящать сэра Бертольда в свои планы. Он слишком осторожен для той авантюрной выходки, что я хочу провернуть как только станет темно. Граф будет только брюзжать над ухом, пока я либо в конец не опущу руки, либо не разозлюсь.

— Нам придется рассчитывать только на себя, чтобы не тратить драгоценное время на бесполезные споры. Надо по — тихому обезвредить маркиза, который присвоил себе имя благородного Бриара эд Аланея, найти среди гарнизона оборотней, они ведь должны ответить за уничтожение деревни. Займем этот стратегический объект, тихо вернемся, а уже потом будем выслушивать все, что о нас думают.

Падший слушал меня внимательно, при этом разглядывая схему уже с куда большим вниманием. Все правильно, он в этом понимает гораздо больше меня, не зря все-таки учился. Нельзя же мне лезть с советами к профессионалу, только потому, что я когда-то от скуки прочитала несколько книг. Это лишь дало мне общее представление о том, что именно мы сейчас можем добиться. А заодно как это сделать с теми малыми силами, что мы обладаем. Только каждый должный заниматься именно своим делом.

— Это вполне реально, — наконец уверенно сказал он, — разведка сообщила, что гарнизон насчитывает не больше двухсот человек, в то время как ширина крепостной стены и подходов к ней не позволяет находиться там одновременно больше десяти людям. В условиях столь ограниченного пространства, мы вполне можем рискнуть…

Радостно улыбаясь, я потерла руки в предвкушении бурной ночи: наконец-то мне скоро удастся попасть в библиотеку замка Арнас. Еще немного и Песнь Шеша будет у меня в руках! Вот уж тогда с Тифоном у меня будет очень долгий и трудный разговор обо всем, что он успел сделать с собственным народом!

— Зови лазутчиков, — приказала я, не скрывая своей радости, — сейчас уточним подробности.

Узнав некоторые важные детали и согласовав все, что требовалось, мы с Тридом по — тихому отобрав троих добровольцев, начали готовиться к вылазке. Чтобы сэр Бертольд ничего не заподозрил, я нашла дующуюся на меня магичку и, расшаркиваясь перед ней с самым разнесчастным видом, преподнесла бутылку домашнего вина. Я предварительно купила ее прямо перед тем, как идти к ней на поклон.

Не спеша таять, и все еще видя во мне предательницу и соперницу, Мелисса подозрительно принюхалась к содержимому в глиняном сосуде:

— Что это за гадость?

— Прекрасное белое вино, куда я добавила щепотку для поддержания мужской силы, — многозначительно понизив голос, жарко шепнула я на ухо девушке.

Превратно поняв меня, очаровательные щечки девушки окрасил багровый румянец. Оглядевшись по сторонам, она выхватила мое подношение и тут же закутала в легкий плащик, доходящий ей лишь до колен. Слава богам, в лагере никому до нас не было дела. Эльфы, драконы и люди были заняты обменом опытом: кто-то ел, кто-то спал на земле, предварительно подоткнув походную одежду или тюки под голову.

— С чего такая щедрость?

— У меня уже не те года, чтобы справляться с двумя мужчинами одновременно, — печально вздохнув, пожаловалась я ей, одновременно делая комплимент ее юности, — сэр Бертольд слишком уж… активен.

Миндалевидные глаза магички вспыхнули миллиардом звезд. Я уже не сомневалась, что даже если Берт не захочет пробовать это вино, она вольет его в него силой. А уж потом ему просто некуда будет деваться: женщин-то у нас нет, а идти в деревню времени не хватит.

— А это точно, то самое зелье?

Нет, Мелисса не магичка, она ведьма. Только они обладают таким подозрительным характером!

— Мелисса, ты ведь наверняка слышала про Элен, которую Бертольд несколько лет назад пытался посадить? Она оказывала помощь всем несчастным влюбленным в вашей столице.

Девушка недоуменно кивнула, явно не понимая, куда я клоню.

— Ну, так вот: Элен — это я. И неужели ты думаешь, что специалист такого уровня, к которому обращался все придворные, может ошибиться? Кстати, именно под предлогом разговоров о моей прошлой жизни, можешь подойти к графу. Скажешь, что узнала обо мне нечто ужасное, тогда он точно тебя не выгонит.

Узнав, что та знаменитая травница Элен и я, одно и то же лицо, девушка больше не сомневалась.

— А что именно узнала?

Я отмахнулась:

— Придумай что-нибудь и не бойся переборщить. Он уже ничему не удивится, а послушать точно захочет. Не стесняйся в своих фантазиях, мне ты уже ничем не повредишь, поверь. Одной небылицей больше, одной меньше, какая разница?

Магичка взвизгнула от избытка чувств и побежала на поиски своего предмета вожделения. Тут ко мне со спины как раз подошел лейтенант, все это время державшийся на приличном отдалении от нас. Надо ли говорить, что слух у драконов развит намного лучше человеческого?

— Княжна, простите за нескромный вопрос, а в вине на самом деле зелье для мужской силы?

Поперхнувшись от такого дикого предположения, я с ужасом посмотрела смущенному дракону прямо в глаза:

— Трид, граф мне не сделал ничего плохого, чтобы я гадила ему таким изощренным способом! Мелисса после этого сделала бы все, чтобы выйти за него замуж. Ты что, его смерти хочешь?

С большим трудом сдержав улыбку, суровый дракон поинтересовался:

— Тогда что там?

— Сонная трава, — с улыбкой сообщила я главный ингредиент вина, — я бы и сама отдала ему эту бутылку, да он бы не взял, чувствуя подвох. А у нее возьмет, потому что не подумает, что у Мелиссы может хватить мозгов на нечто подобное. Сейчас они оба мирно уснут, а мы пока начнем собираться. Скоро уже стемнеет.

— Оба? — не понял Трид, — почему оба?

— Ну, неужели ты думаешь, что такая любопытная девушка как наша Мелисса, не захочет попробовать на вкус мое легендарное зелье? Между прочим, о нем до сих пор говорят даже за пределами Сендаса.

Сборы не заняли много времени, и через некоторое время не таясь, мы выдвинулись по ранее заданному маршруту. Вид замка воздействовал на сознание устрашающе. Простая схема на пергаменте, которую я взяла во временное пользование из библиотеки эльфа, сильно отличалась от оригинала. Четыре могучие четырехугольные башни со слегка округлёнными краями, что соединялись между собой стеной, потрясали.

— Хорош, — благоговейно прошептал Трид.

Остальные же Падшие молчали, прекрасно понимая, что просто так нам там не развернуться, даже если удача будет на нашей стороне. Но ведь у них есть я, хоть они пока и не осознают, что титул княжны это не просто красивое слово. Вынужденная тактическая хитрость вполне уживется с моей совестью: я ведь не мужчина, мне на пирах о своих подвигах вещать не придется. А честь моих подданных тут как бы и не задета. Хотя они не вступают в прямой бой, а крадутся словно воры: но это мой план, а слушаться свою госпожу велел сам Шеш.

На вид замок был неприступен, и если сейчас позволить маркизу принять через пару дней подкрепление, тут может не справиться и многотысячное войско. Расположение резиденции семьи Бриара и удачные защитные сооружения замка, держали небольшую долину, расположенную посреди леса, под прицелом с очень хорошим обзором.

Я молча достала схему и ткнула в западный ров, там под мостом, прямо в стене должен был быть тайный лаз. Именно поэтому мы и пошли к ночи, чтобы наши передвижения не бросались в глаза тем, кто следит со стены за окрестностями. А чтобы несколько десятков оборотней, что постоянно находились при самозванце, не почуяли нас еще до того, как мы подойдем к стенам замка, я заставила всех участников вылазки выпить специальный отвар.

По моему рецепту, за пару часов этот напиток изготовили женщины той самой деревни, в которой нам посчастливилось разместить свой временный штаб. На ближайшие сутки он поможет сойти на нет работе желез, ответственных за выделение пота. Это дракон опознает крадущегося по ментальным следам, а для оборотней хватит и полного отсутствия запаха. Во всем остальном они практически обычные люди.

— Через два часа у караульных начнется пересменка, а там сразу ужин и отбой, — прошептала я и достала несколько маленьких бумажных кульков, куда старательно высыпала ударную дозу сонного порошка.

Его я уже сама готовила по старинному рецепту прадеда, увлекающегося в свое время алхимией. Его неповторимые работы и удивительные исследования нашли отклик только в моем сердце, больше никто из семьи не понимал подобных интересов. Ρецепт был уникален тем, что снадобье не имело ни вкуса, ни запаха, растворялось в любом напитке и еде, а действовать начинало только через полчаса после принятия. А это значит, что отравленную еду успеют принять если не все, кто находился внутри замка, то уж точно большинство и вынужденных жертв будет гораздо меньше. И как только основная часть гарнизона перестанет быть для нас угрозой, мы откроем ворота для нашей основной сотни, что вскоре подтянется к пролеску.

С пятеркой можно просто проникнуть в замок и провернуть задуманную диверсию, но успеть связать весь спящий гарнизон и снести людей в подвалы — тут уже понадобиться массовая помощь. Да и замок надо подготовить ко встрече с оборотнями, которые спешат в герцогские земли из самого Мандебура.

В сумерках, единственный замковый мост скорее угадывался, чем был реально виден. Достаточно интересно было наблюдать, как от земли поднимается туман в столь темное время суток. Пришлось немного подождать, прежде чем вызванный нашей магией туман, густым серым облаком начнет подниматься прямо из земли и медленно поползет в сторону сторожевых башен. Пусть там дозорные думают, что эта гадость взялась откуда-то из леса, все равно ночью никто не поедет это проверять.

Еще раз обговорив детали операции, мы припали к земле и поползи. К тому моменту, когда наша отчаянная пятерка, наконец, приблизилась к мосту, перекинутому через три металлических опоры, вбитые в глубокий искусственный ров, у меня во рту поселился устойчивый вкус горькой травы вперемешку с землей. Несколько раз приходилось застывать на месте и вжимать голову в землю: в темноте наши глаза светились, как у зверей.

Молча, подавая друг другу руки, мы спустились вниз по откосу и буквально на ощупь принялись искать тот самый обещанный лаз. Триду повезло сразу, он нащупал сильно выступающие валуны, ничем не закрепленные между собой. Не сговариваясь, четыре дракона быстро разобрали кладку, пока я напряженно вглядывалась в редкое мельтешение огней на крепостной стене.

Наверху патрули время от времени совершали обычный смотр. Если бы не спасительный туман, нас бы давно заметили и перестреляли из арбалетов еще на подступах к мосту. Понимая, как мы рискуем, я покрепче сжала челюсти: сейчас главное ни звука, иначе нас ничто не спасет. Когда все было кончено, мы гуськом, друг за другом пролезли в проход и, сгибаясь в три погибели, двинулись по узкому тоннелю. Он был не только извилистым, но и иногда резко уходил в стороны. Находясь здесь было очень трудно дышать, в подземелье не было никакой циркуляции свежего воздуха. На лбу моментально появилась испарина, но я старательно не обращала на это внимание. Все упрямо идут вперед, и я не должна быть исключением, тем более что автором этой идеи являлась именно моя неугомонная персона.

Вскоре, наконец, все закончилось, лаз уперся в фальшивую стену прямо под неприметной лестницей рядом с кухней. Так как впереди шел именно Трид, он и начал разбирать валуны. Класть в сторону их было не возможно, мы и сами еле-еле помещались здесь. Поэтому мужчины дружно принялись передавать камни по цепочке друг другу, а я складывать иx позади себя.

Лестница оказалась практически ничем не освященной, что было нам только на руку, а площадка под ней достаточной вместительной, чтобы незаметно укрыть под собой нахальных лазутчиков. Нo больше всего меня радовало, что проход заканчивался в крыле, где обитала только челядь, и хотя рано расслабляться, все же это немного успокаивало.

— На кухню пойду я, — твердым шепотом известил нас Трид.

Спорить с ним не было никакого желания, да и ему я доверяла больше, чем кому-либо из остальной команды, поэтому отдала порошок без колебаний. Лейтенант снял обувь, чтобы передвигаться по замку быстро и бесшумно. И не успела я и глазом моргнуть, как он метнулся вперед, показавшись лишь слабым отголоском тени, и растворился в коридоре.

Кухня располагалась метрах в ста от того места, где мы затаились и туда — сюда время от времени ходили, а иногда и пробегали люди из обслуги. Через полчаса, когда Трид все не возвращался, в голове начали появляться навязчивые мысли, вгрызающиеся в мозг и заставляющие сердце биться сильнее. Вся затея с захватом начинала казаться не просто неудачной, но и абсурдной, нестерпимо захотелось назад. Но впереди, как в туннеле горел свет и, наконец, снова мелькнула знакомая тень лейтенанта. Кто-то из Падших облегченно выдохнул, и тишина вновь заняла свое законное место, ничем не выдавая наше присутствие.

В темноте отчетливо блеснули светлые глаза Трида, ярко выделив тонкую иглу зрачков:

— Я все сделал. А еще услышал, что через полчаса ужин сначала подадут сеньору, его здесь так и называют «наш сеньор Бриар». А уже после этого перепадет и всему гарнизону с обслугой.

Прикинув в уме, сколько у нас времени до начала активных действий, я шепнула:

— Подождем около часа и попробуем проверить, все ли уснули. Ты все истратил?

— Даже в бидоны с питьевой запасной водой добавил, — с затаенной гордостью подтвердил лейтенант.

Время тянулось мучительно долго. От неподвижной позы затекло все дело, но мы боялись пошевелиться: вокруг поднялась самая настоящая суматоха. Челядь торопливо носила по коридору блюда с едой, корзинки, посуду, тазы с водой и какие-то тряпки. Простого люда я насчитала около тридцати человек, но это не страшно, запереть их на той же самой кухне, пока все не кончиться, ничего не стоит. Вмешиваться в разборки господ они ни в коем случае не станут.

Все стихло достаточно неожиданно.

— Пора? — неуверенно спросил кто-то из команды.

Я прислушалась: голосов не слышно, ни шороха, ни движения.

— Пора. И без геройства, нам главное успеть открыть ворота, понятно?

Меня уверили, что все будет именно так, как я сказала, и мы приступили к финальной и самой ответственной части нашего увлекательного мероприятия. Драконы бросились по коридору в сторону основного здания, а я на кухню, надо сначала проверить все хвосты, чтобы никто не ударил в спину.

Огромный зал был разделен на несколько равных частей длинными дубовыми столами и несколькими внушительными печами. Там, прямо на полу лежало пятеро крепко спящих мужчин и две похрапывающие женщины в белоснежных чепцах. Эти немыслимые головные уборы почему-то всегда меня раздражали. С ужасом, глядя на эту картину, посреди кухни стояла растерянная донельзя девушка лет семнадцати. Увидев меня в черной облегающей экипировке и перемазанной с ног до головы травой, она в страхе ойкнула, схватила со стены огромный половник и приготовилась защищаться.

— Спокойно, я не собираюсь причинять тебе вред, — я миролюбиво улыбнулась, но от этого девица совсем посерела и упала в глубокий обморок.

Половник выпал из ослабших пальцев и прокатился по полу с неприятным скрежещущим звуком. Меня ощутимо передернуло. Пощупав кончиком языка зубы, я не сдержалась и чертыхнулась: клыки вылезли сами по себе, а я даже не почувствовала, что подверглась частичной трансформации. Не мудрено, что девушке стало плохо: грязное подобие женщины с взъерошенными темно-красными волосами, желтыми кошачьими глазами, да ещё и оскалившаяся, а посреди всего этого великолепия лежат ее знакомые, то ли бездыханные, то ли спящие. Я бы заорала, честно.

Быстро разорвав одну из скатертей, лежащих ровной стопкой на одном из столов, я перевязала бесчувственную девушку, чтобы не мешалась под ногами для своего же блага, если не вовремя придет в себя. Отравленные проспят еще, по меньшей мере, часа три, их можно не опасаться. Удовлетворенно посмотрев на дело своих ловких рук, я заторопилась к своей команде, которая наверняка уже заканчивала осмотр первого этажа. Коридоры замка в части челяди были больше похожи на лабиринт: местами сквозные галереи, местами уходящие в тупиковые комнаты, в которых не было ничего, кроме висящих на стенах мрачных картин людей в богато украшенных одеждах.

Наконец поблуждав так минут пятнадцать, я увидела спасительную лестницу, ведущую куда-то на второй этаж, и поспешила подняться. Все же лучше чем продолжать плутать неизвестно где. Снова коридор, только на этот раз освещение здесь было обеспечено благодаря никогда не тающим магическим факелам, развешенным по обеим стенам. Впереди я увидела двоих Падших, о чем-то ожесточенно спорящих.

— Наконец-то, а я думала, что потерялась!

Они обернулись на голос, но тут от дальней стены отделилось несколько человек с копьями, такими очень удобно сдерживать врага на расстоянии, а из-за арки сквозного портала прибежало ещё человек пять, в руках мечи, а выражения лиц злые, явно уверенны в своих силах. С такими, договариваться и объяснять, что законная хозяйка этих земель я, бесполезно. Они точно не станут складывать оружие в надежде, что им сохранят жизнь.

Драконы не стали медлить, пока противники осмотрятся и оценят обстановку и атаковали первыми. Одного просто отшвырнули к стене, и ударившись затылком о выступы в стене, мужчина тут же сполз на пол, а другому переломили хребет, раздался мгновенный хруст, неприятный и сухой, как будто наступили на ветку. Дальше, выхватив мечи, Падшие молча ринулись на оскалившихся мечников, на ходу меняясь в облике. Кто-то успел увидеть темную чешую, покрывшую часть лиц драконов и испуганно завизжал:

— Демоны!

Лично мне подобное сравнение показалось обидным, все-таки мы гораздо симпатичнее и ни на ком не паразитируем, как эти существа, которые не могут жить без подношений в виде крови, эмоций и энергии. Но через минуту высказывать свое праведное возмущение было уже некому.

Мои ребята были слегка помяты, но целы и невредимы, а все остальное ерунда.

— С первым боем вас, ребята, — с улыбкой проговорила я.

Напряженные лица драконов смягчились и постепенно начали терять звериные черты, снова становясь человеческими. Откуда-то сбоку выбежал возбужденный Трид с обагренным мечом наперевес. Увидев, что я стою cо скучающим лицом, облокотившись плечом о каменную кладку стены, он облегченно заорал:

— Слава Шешу, с вами все в порядке!

Стараясь вселить в него как можно больше уверенности в нашей неизбежной победе, я удивленно поинтересовалась:

— А что, могло быть как-то по — другому?

Лейтенант не нашелся что ответить, но тут же вспомнил, где мы и отчеканил:

— Первый и второй этаж мы зачистили. Практически все спали, а тех, кто бодрствовал, мы аккуратно обезвредили. В северной части самой крайней башни находятся покои самозванца, нам идти туда?

— Времени не так много. Да и кто знает, сколько не спящих оборотней ещё здесь находиться, может, кто-то затаился, — чуть подумав, отказалась я от подобного шага:

— Лучше, как мы договаривались, вы зажжете факелы на стенах, чтобы наши увидели, что путь свободен и откроете главные ворота. Как только подмога окажется здесь, отправьте гонца в лагерь, надо все рассказать сэру Бертольду, если конечно добудитесь до него.

— А его обязательно посвящать в наши дела сейчас? — несколько ревниво отозвался Трид.

Графу будет очень приятно узнать, что его считают конкурентом.

— Пока мы все плывем в одной лодке, то обязательно, — я сочла за лучшее объясниться сразу, чтобы потом не возникло недопонимания, — а ты, Трид, пойдешь со мной наверх. Надо посмотреть на то, что собой представляет сеньор Бриар, из-за которого моего названного брата чуть не убили.

— Сеньор Бриар ваш брат? — дракона так шокировало это известие, что он даже на миг запнулся на ходу.

— Сама удивилась, когда он так сказал, — с теплой улыбкой ответила я, вспомнив, как oн хорохорился в нашу первую встречу и пытался изобразить из себя очень взрослого и смелого мужчину.

И это в его-то пятнадцать лет!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Мы нашли нужную нам дверь в покои временного хозяина замка по раскидистому храпу солдат, мирно спавших на посту. Одетые в легкие кожаные доспехи, молодые люди беззаветно привалились к стене и уже ничего не замечали вокруг себя. Увидев это, Трид недовольно поджал губы, словно застал за столь неблаговидным занятием своих бойцов. Кивнув на дверь, я не стала шептать и в полный голос спросила:

— Ну что, все-таки идем?

Молодого дракона сильно смутил мой уточняющий вопрос, как будто в последний момент мы вполне могли развернуться и уйти.

— Идем?

Многозначительно осклабившись, я с пафосом изрекла:

— Пора вершить справедливость!

Моя фраза ему понравилась, я давно поняла, что каждому надо выдавать по потребностям, чтобы получить полную самоотдачу. Просияв, он, чтобы не заставлять меня долго ждать, с одного мощного удара выбил дверь. Будь древесина менее толстой, полотно бы разлетелось в щепки, а так только сломался замок, да сама дверь повисла на одной петле. В хозяйские комнаты первым ворвался Трид. Оказавшись в пустом зале, где кроме картин и ваз, расставленных вдоль голубых крашеных стен, ничего больше не было, он опустил занесенный меч и, оглядевшись в поисках опасных врагов, с обидой проворчал:

— Ну и что это значит?

Сдержав улыбку, я похлопала его по плечу, при этом, едва доставая ему до подбородка макушкой, махнула рукой в сторону неприметной двери. Она была такого же оттенка, что и стены, поэтому мы и не обратили на нее внимание. Ломать имущество, что неожиданно стало моим, дракон больше не стал. Тем более, что дверь оказалась не заперта. Тихонько толкнув ее, мы оказались в просторной светлой спальне, отделанной в песочно-золотистых тонах, но главное, здесь нас уже ждали.

Новоявленным маркизом Тьялиррским оказался симпатичный худощавый мужчина лет двадцати пяти. Единственное сходство, роднившее его с настоящим Бриаром, были длинные черные, слегка вьющиеся волосы. Мужчина явно готовился к встрече с нами, потому что сидел на высоком бортике огромной кровати и прикрывался полуодетой барышней, приставив к ее нежному горлу небольшой кинжал. Его рукоять была так обильно украшена огромными драгоценными камнями и рельефно выступающим золотом, что выглядел бутафорским. Не сомневаюсь, что таким даже заколоть при большой физической силе будет проблематично, не то, что сделать надрез.

А прикрывался он для того, чтобы его нагота не так бросалась в глаза. Девушка хоть и сама была чересчур худосочной, все же справлялась с ролью живой ширмы. Странно, но я нигде не видела хотя бы одного элемента одежды. Этот извращенец что, передвигается в таком виде по замку?

Увидев перед собой очаровательную заложницу, Трид невольно замер, на что я тут же возмутилась:

— Ну и что мы встали? Надо связать этого липового Бриара. Нас внизу наверняка уже ждет прибывший отряд, да и сэр Бертольд без сомнений мчит на всех парах. Наверняка, он мечтает встретиться со мной после короткой разлуки.

И думаю, что не для того, чтобы поговорить. Но это мелочи, ведь я, как всегда, буду отрицать все обвинения. А Мелисса после всего этого не захочет даже приближаться к объекту своего вожделения, будучи очень впечатлительной и стыдливой девушкой. Упустив момент, она не станет лезть к Бертольду, а невеста графа может быть спокойна за свое тихое семейное счастье.

— Но он же убьет ее? — не понял меня дракон.

Трид с жалостью, а скорее жадностью рассматривал покрасневшую девушку. Она, вместо того, чтобы хотя бы попытаться прикрыться, всеми силами провоцировала несчастного лейтенанта, воспитанного в самых строгих традициях. Кто их здесь вырастил столь раскрепощенными, не пойму? Одна такая горлица испортит мне всю сотню: они же растеряют весь боевой дух.

Самозванец, сам того не ведая, нащупал у Эстридсена слабое место. Он тут же взял свой кинжал еще крепче, чтобы рукоять не ходила ходуном, и радостно пообещал:

— Убью! Так что дайте мне одежду, коня и обеспечьте отход из замка!

— Ваша светлость, может, и правда дадим ему уйти? Только без его условий, клянусь, моя сотня еще не видела голых маркизов, для них это будет незабываемо — прорычал лейтенант, глядя на самозванца налитыми кровью глазами.

От такого наглого заявления от «Бриара» я даже замерла, а потом расхохоталась: молодец, даже я бы, стоя голой перед захватчиками не смогла бы вести себя столь невозмутимо. Он ведь правда думает, что я, идя сюда именно за ним, испугаюсь за какую-то служанку и обменяю ее жизнь на его свободу!

— Не будем шокировать наших воинов подобным зрелищем, — отсмеявшись, простонала я.

— Ваша светлость, тогда что делать? — сотрясаясь в муках перед столь тяжким выбором, выдавил из себя лейтенант.

— Как что? Трид, ты наверно удивишься, но на войне бывают жертвы, это неизбежно и нам нельзя даже задумываться, что между жизнью господина и служанки может быть проведена равнозначность. Вяжи его, у нас и так мало времени, а мне еще надо найти библиотеку.

— Я не служанка! — возмущенно пропищала девица в один голос с самозванцем, причем в его тоне было гораздо больше негодования, а потом еще и добавил:

— Она дочь владетельного барона Инбери! Он мой старый друг и попросил приглядеть за девочкой, пока он в отъезде, так что вы не можете рисковать ее жизнью! И вообще, я никакой войны вам не объявлял, это какой-то абсурд, ведь я даже не знаю, кто вы такая!

Я еще раз посмотрела на девушку и была вынуждена признаться, что с ролью заботливой няньки мужчина справился просто прекрасно. Сытость и удовольствие от жизни буквально отпечаталось на круглом личике этой благородной дамы. Многозначительно смерив парочку насмешливым взглядом, я хмыкнула:

— Позвольте мне самой решать, что я могу сделать, а что нет. В любом случае, мне до вашей барышни нет никакого дела, тем более, что не знакома с ее отцом. Добропорядочные баронессы по ночам сидят у себя в замках, а не без сопровождения старших женщин у друзей отца. Так что смело спишем это на потери моего населения. Трид, будь мужчиной, я тебе обещаю, если рука у «маркиза» дернется, и он все-таки причинит вред девушке, можешь смело эту самую руку ему сломать.

— Не подходи! — в страхе завизжала баронесса, наконец-то начиная понимать, что все происходящее это не розыгрыш, а вполне себе реальная жизнь.

Трид сначала было и, правда, попытался дернуться, но, злясь на свою мягкотелость, обреченно оглянулся на меня. Тифон их что, на куклах в розовых оборках воспитывал?!

Я долго думала, чтобы такое сказать или сделать, чтобы самозванец сразу понял, что шутить у меня нет ни времени, ни желания и, поколебавшись, все-таки сняла одну из перчаток. Девушка на вид достаточно экзальтированная, долго объяснять, кто стоит перед ней не придется, так что ее реакция вполне предсказуема. Красноречиво продемонстрировал увеличившуюся верхнюю челюсть, сильно испортившую мой внешний вид, я помахала перед вытаращившейся на меня баронессой, черными загнутыми когтями. Ρодовые татуировки с тыльной стороны ладони нехотя поползли вверх, а кожа на длинных пальцах начала покрываться мелкой и блестящей, черной чешуей.

— Мое имя Вивиана, княжна Цуринген с вольных долин Дивногорья. Как ты понял, я пришла сюда совсем не просто так, а посмотреть, что твориться с землями моего жениха, пока он набирается мудрости в эльфийских лесах.

— Бриар женится? — вырвалось у самозванца, но, быстро поняв, что он только что сморозил, мужчина тут же проглотил язык.

Χорошо, что он не собирается ломать комедию и не пытается нас убедить, что он полноправный хозяин этого замка. С него сталось бы.

— Когда-нибудь точно, — заверила я «маркиза», добавив про себя, что к счастью не на мне.

Девушка, все это время напряженно рассматривающая мой изменившийся не в лучшую сторону вид, наконец, приняла для себя единственно верное решение и коротко вскрикнув, повалилась в глубокий обморок. Да при этом так удачно, что умудрилась упасть не на пол, как должно было бы быть, а на «Бриара», который словно забыл о нас и, причитая «душечка моя», принялся нежно прихлопывать баронессу по щекам.

Трид оказался куда более проворным, чем я, которая стояла и с тихим изумлением рассматривала открывшуюся перед собой картину, и метнулся к сладкой парочке. Буквально отодрал безутешного «маркиза», который оказался куда более тощим, чем мне показалось в самом начале, но тот проявил неожиданное упорство и вскричал:

— Болван, куда ты лезешь! Не видишь, моей ласточке плохо!

«Ласточка», которая была куда крупнее своего кавалера, но при всем при этом прекрасно осознававшая, как чудо хороша, убрала руки с груди и выгнулась так, чтобы еще больше подчеркнуть оную часть тела. Скосив взгляд на аппетитные формы девушки, «маркиз» взревел и полез в драку с драконом, думая, что тот претендует на обладание этих богатств. Захват замка как-то незаметно перетек в цирк: с одной стороны пора было прекращать клоунаду, с другой было по — женски приятно видеть, как за честь дамы голый цыпленок бросается на оторопевшего льва. Трид давно убрал меч в ножны и даже уже не отмахивался, чтобы тщедушное тело самозванца не пострадало от доспехов, и только изворачивался.

Надо было срочно вмешиваться, иначе мы рискуем застрять здесь надолго. Взгляд упал на золотистые шнуровки, сдерживающие тяжелые белые шторы и недолго думая, я тут же распутала их и направила прямо к беснующемуся «маркизу». Когда мужчина на миг остановился немного отдышаться, я тут же накинула своеобразную веревку ему на шею и слегка затянула петлю, чтобы не дергался. Пока он хрипел, ему тут же принял Трид и ловко перевязал остатком плетения руки, потом взвалил на плечо, и спокойно отнеся в рядом стоящее кресло, оставил там.

Чтобы придать ситуации хоть какой-то серьезный вид, я взяла подушку и положила ее непрестанно ругающемуся мужчине на колени. Видимо думая, что делает хуже мне, он взбрыкнул и опрокинул ее на бок. Подняв и водрузив ее на причинное место, я холодно процедила:

— Прикройтесь, вы же не хотите заморозиться и этим расстроить свою «ласточку»?

«Маркиз» тут же принял расслабленную позу, видимо опечалить баронессу он боялся сильнее, чем навлечь на себя гнев захватчиков. Похвально.

— Я не знаю никаких княжеств в Дивногорье! Это проклятые земли, там никто не живет, только если отщепенцы со всех стран!

— Спасибо за комплимент, — я тонко улыбнулась, — но чаще всего нас называют просто Падшими или Проклятыми, как вам будет угодно. А вот вашего имени я так и не расслышала, и мне бы очень хотелось узнать, кто умудрился пробраться в замок моего названого жениха и еще при этом держать на привязи оборотней?

Раньше у меня были просто догадки, что этот новоявленный маркиз простая инсценировка, чтобы как-то контролировать герцогство на «законных» основаниях. Глядя на это «основание» я только убедилась в правильности своих мыслей. Он не был глуп или труслив, но хозяйской жилкой или малым желанием заниматься управлением замка и земель не обладал вообще. Не удивлюсь что его «ласточка» и явилась единственно нужной ему платой, чтобы он рискнул занять место Бриара и побыть лицом мятежников, выступающих от его имени.

Мужчина насупился, из длинного, слегка крючковатого носа неожиданно пошла кровь. Видимо упоминание о наших скорбных делах его немного растормошило.

— Я не помню своего имени, а оборотни называют меня Джеймсом.

— Вот как…

Задумавшись, я схватила его за руки и развернула запястьями к себе, а потом увидев выжженный знак, которым двуликие клеймят все свое имущество, присвистнула: раб.

— Рассказывай сам или мне придется приводить баронессу в чувство, а я девушка нервная, давно отвыкла от нормального общения в обществе. Намек понят?

Джеймс хоть и был слабым мужчиной в физическом смысле, но на его духе это никак не отразилось. И если бы не стоящий рядом Трид, недвусмысленно поглядывающий на свои пудовые кулаки, бросился бы на меня, не раздумывая. Да он и на него бы бросился, но внизу прибыло подкрепление и их голоса разносились по всему замку. Если попытаться сопротивляться, кто знает что придет в голову этой сумасшедшей драконице? А так есть шанс сохранить жизнь его избраннице, ведь я ясно дала понять, что меня мало интересует ее благородное происхождение.

Враждебно посверкивая темными глазами, он прохрипел:

— Многого вы от меня не узнаете. Я делаю только то, что мне было приказано. Пару месяцев назад пришел мой хозяин и сказал, что раз я долгое время прожил на Приграничье и знаю порядки и нравы местных жителей, то меня хочет купить его друг, которому как раз такой раб и нужен. Через неделю после этого меня привезли в столицу Мандебура, Эриар и передали новому хозяину.

Мужчина замолчал и бросил обеспокоенный взгляд на девушку. Отвечая на его не выказанные мысли, я согласно кивнула:

— Отпустить тебя я не смогу, сам понимаешь. По-хорошему за то, что ты выдавал себя за дворянина и не простого, а маркиза огромного герцогства, тебя нужно повесить без суда. Я не говорю, что именно так с тобой и поступят, но не предупредить не могу.

— Ваша светлость честная, — усмехнулся Джеймса, было видно, что это его нисколько не пугает.

— Не со всеми, но ты мне нравишься, и мне не хочется тебя обнадеживать. Единственное, что могу пообещать, это то, что я отправлю с охраной твою возлюбленную обратно во владения отца и дам вам попрощаться. Если конечно ты расскажешь мне все и больше, чем собирался в начале. Ты ведь не глупый человек, за многие года рабства много слышал и видел, как не старался прикинуться глухим и слепым.

Джеймс думал долго. Я прекрасно понимаю, что и под пытками он не скажет свыше того, что сам захочет. Только сейчас я обратила внимание, что тело несчастного раба сплошная зарубцевавшаяся рана, такой не только умеет терпеть боль, но и за долгие годы научился смиряться с ней. И молчать он будет не из верности хозяину, а чтобы мы, разрушившие его счастье, не смогли почерпнуть для себя ничего полезного.

— Хорошо, — он, наконец, решился, — а вы действительно… драконы?

Мы с Тридом переглянулись: сказано это было таким будничным тоном, как будто что-то подобное он и ожидал. Он все понял по нашим лицам и тихо засмеялся:

— Я слышал разговоры нового и старого хозяина. Они говорили, что вас нужно выманивать из гор. Честно признаться, я думал, они просто допились бормотухи, какие еще драконы? Вас же всех уничтожили много лет назад. А оказалось и, правда, выманили.

— Рассказывай по порядку, — сухо потребовала я, — кто твой новый хозяин?

— Кто не знаю. Я провел у него в доме, вернее в подвалах его владений всего две ночи и за все это время видел его не больше часа. Зовут Рогнаром, как выглядит, сложно описать. Он очень сильный, крупный мужик, волосы не короткие и не длинные, темные какие-то, почти черные. Оба раза, что я его видел, он заплетал их в косу, почему и обратил на это внимание: первый раз вижу воина с такой прической.

Я слушала раба оборотней с сильно бьющимся сердцем и не знала, что сказать или сделать, хотя тело требовало высвобождения вдруг появившейся из ниоткуда энергии. Имя и описание этого оборотня совпадало с моим знакомцем, которого я встретила сначала в трактире, перед тем, как началась вся эта история с Бриаром. А потом пару раз пересекалась с оборотнем в осознанном сне, видимо он сотрудничал с каким-то магом, сам волк бы не сумел пробиться ко мне, они не обладают достаточной ментальной энергии, чтобы колдовать.

Самое удивительное, что, к примеру я сейчас не вспомню особенных деталей во внешности своего старого приятеля Мидхира, которого знала уже много лет, а вот в облике этого настырного оборотня могла бы с ходу назвать каждую черточку.

— Он носил в косе овальные бусины на красной шерстяной нитке?

Эстридсен изумленно уставился на меня, даже не смея думать, что у меня могут быть подобные знакомства. Ведь не может же быть такого, чтобы дракон мог знаться с двуликим. Они же самые первые и лютые враги! Это сэр Бертольд нисколько не был бы удивлен моему весьма обширному кругу знакомств, а вот для лейтенанта это было в новинку.

Джеймс слегка пошевелил губами, пытаясь вспомнить, и кивнул:

— Да, точно, он как-то хитро вплетал их прямо в волосы, и как мне показалось, для него это было сродни ритуалу, может, дал какой-то обет, не знаю. Помню только, что ещё у него были очень страшные глаза, как кипящее золото. Он, когда один раз взглянул на меня прямо в упор, сердце на миг остановилось, думал все, сейчас умру.

Так близко Рогнара я не знала, поэтому слушала с интересом.

— Продолжай.

— Меня посадили в клетку. Пришел этот Рогнар и сказал, что скоро освободится место одного юного дворянина, и я должен стать им и никуда не высовываться. С соседями связь не поддерживать, все это сделают за меня. Мне надо просто жить в замке, называться именем Бриара и вести себя как хозяин. Все.

— Марионетка, — презрительно скривившись, отозвался лейтенант, а я посмотрела на него с крайним неодобрением: странно осуждать послушание раба своему хозяину.

Что ему еще-то делать было? Судя по травмированному телу мужчины, он и так долго отличался строптивым нравом.

Джеймс ничуть не обиделся на столь резкое заявление дракона:

— Эта марионетка спала в чистой и мягкой постели, ела хорошую еду и каждый проходящий, кланялся ей в ноги, боясь посмотреть в лицо. Уже потом я узнал от местных солдат, что как-то ночью неизвестными были убиты прежние хозяева, а мальчишка, их единственный сын, сбежал в неизвестном направлении. Но мне было все равно, тем более, я уже встретил Элизу, в лесу ее кобылка подвернула ногу, пришлось помочь и отправлять ее к отцу, как-то сразу я с ним и сошелся. А Элиза, это самый настоящий ангел.

Баронесса, прозванная в мире ангелом, как раз к этому моменту устала изображать обморок и изредка всхрапывая, спала, уткнувшись носом в подушку. В этот момент я даже отчаянно позавидовала ей: так сладко и крепко спать могут только очень счастливые люди.

— Какую роль играет Рогнар кроме того, что именно oн и отправил тебя сюда? — резко спросила я, — кто приезжал сюда, что они делали? А главное кто должен прибыть со дня на день?

— Меня никто не предупреждает и не отчитывается, — с кривой усмешкой высказался раб, — зачастую те, кто приезжает в замок, сюда, на третий этаж не поднимаются, а я почти не выхожу, только если прогуляться или на охоту. По первому и второму этажу мне нет смысла ходить, а так у меня есть свой отдельный вход, которым больше никто не пользуется. Он идет прямо из этой комнаты, за книжным стеллажом.

Прекрасно, ещё один знает если не всю систему тайных ходов, то большую ее часть точно. Удивительно, как только про тоннель под мостом они не были в курсе. Что могло бы быть в таком случае, мне думать не хотелось, плохие это были мысли, ни к чему.

— А вот что сюда приезжает войско из нескольких тысяч оборотней и наемников из свободных людей, это я слышал, — вдруг признался Джеймс, — как-то случайно получилось. А кто именно ими командует, я не в курсе.

— Наверное, этот Рогнар и командует, — с неприязнью высказался лейтенант, но «маркиз» неожиданно встал на его защиту:

— Нет, он здесь совершенно не при чем.

— Ну конечно, ты же не можешь не защищать своего хозяина, — Эстридсен начал распаляться больше и больше, но Джеймс на это только рассмеялся:

— Да как вы не понимаете. Мне абсолютно все равно! Мне даже без разницы, что вы сделаете со мной, наверное, даже буду рад, если вы поможете мне перейти в иной мир. Служить кому-то — для меня уже просто не выносимо, можете быть уверенны, я даже рад, что вы пришли.

Поверить это, глядя в его пустые равнодушные глаза, я вполне могла. Удивительно, как только он сам не пошел и что-то с собой не сделал, видимо посланная ему небом девушка, казавшаяся на первый взгляд слегка легкомысленной, сама того не зная, спасла ему жизнь.

— Тем более Рогнар уехал от нас всего пару часов назад, — вдруг, словно вспомнив, признался он.

Я бы с удовольствием села, если б было бы куда!

— Как уехал?

Джеймс равнодушно пожал тощими плечами:

— Я же не отвечаю за него. Он приезжает, когда хочет, разговаривает с капитаном гарнизона и в этот же день отбывает обратно. Εще ни разу не оставался на ночь. Я слышан, что в сутках отсюда у них ставка.

Я коротко взглянула на Эстридсена, он понял, что мне хотелось этим сказать: надо срочно узнать, где именно находится ставка Ронара и какая численность оборотней там задействована.

— Хорошо, я сделаю, что обещала и отправлю девушку к ее отцу. Пока что тебя отправят вниз, посидишь немного, подумаешь, может быть, у тебя родятся какие-нибудь ещё дельные мысли. Трид, надо найти, во что можно облачиться нашему другу и помочь ему спуститься в казематы.

Лейтенант с готовностью выпрямился:

— А вы, ваша светлость?

— Пока нас не почтил своим присутствием господин Бертольд, мне бы хотелось навестить библиотеку.

Внимательно слушая наш разговор, Джеймс вдруг поинтересовался:

— Ваша светлость, а зачем вам библиотека?

Странный вопрос от равнодушного раба.

— Хочу осмотреть местные достопримечательности, — осторожно ответила я, не понимая, для чего oн интересуется.

— Просто Рогнар в этот раз приезжал как раз для того, чтобы вывести из замка все ценное. Он погрузил в обозы все серебро, золото, многие картины, библиотеку. Поэтому книг вы там не найдете, если конечно вы хотите посмотреть именно на них.

Поворот…

— В какую сторону он отправился? — прорычала я, представляя, что сделаю с оборотнем, когда его увижу.

Украденную Песнь Шеша простить я ему не смогу.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Узнав у раба все, что мне было нужно, я выбежала из хозяйских покоев и как быстро могла, так и полетела в библиотеку. Вот такая у меня неисправимая натура: все нужно проверить и желательно не один раз. Это хорошо, что Джеймс меня вовремя рассказал о подлянке, сделанной Рогнаром, кто предупрежден, тот вооружен. Но убедится лишний раз самой — не помешает.

Сверяясь то и дело со схемой, я обежала пол замка, постоянно натыкаясь на драконов. Они выглядели безумно счастливыми, словно очнулись от мучительного сна. Библиотека не просто оказалась пустой, ее словно выжгли огнем, и без магии здесь не обошлось. Значит, таинственный кукловод, который помогал оборотням создать противомагические ошейники, совершает ритуальные жертвоприношения, посвящая их кому-то с Нижнего Уровня — был здесь и не так уж давно. Выжженные стены были ещё едва теплыми.

Зачем Ρогнар вывез мою библиотеку? Нет, я не правильно спрашиваю, лучше так: зачем Рогнар вывез МОЮ библиотеку? Знает ли он что-то о существовании рукописи, способной снять проклятие богов с моего народа? Я так боюсь услышать «да», хотя и так все было решено заранее: на свете нет злее врага, чем народ двуликих. Да и чувства ли это? Решив сейчас об этом не думать, чтобы попусту не бередить душу вопросами, на которые ответы пока не нужны, я стремительно спустилась вниз на первый этаж. Пройдя сквозь снующих туда-сюда драконов, я тут же наткнулась на своего бесценного помощника: лейтенант, нацепив маску крайней заинтересованности, слушал в пол уха недовольную речь сэра Бертольда.

Однако быстро он оказался здесь, видимо здоровый сон пошел на пользу его организму. Я бы сейчас тоже не отказалась от подобного шага, но времени на это пока не было катастрофически.

Порыскав взглядом по сторонам в поисках Мелиссы и не найдя ее, я мысленно перевела дух и направилась прямо к Триду. Не время вести пространственные разговоры, надо торопиться за Рогнаром в его ставку, а то вдруг он решит развести библиотеку по нескольким местам, где мне потом искать Песнь Шеша? Конечно, я не знала, в какое пекло нам сейчас предстоит сунуться, но именно в этот момент поступить как-то иначе было просто невозможно. Я бы хотела, но нет.

Увидев меня с озабоченным выражением лица, сэр Бертольд наигранно радостно воскликнул:

— Ох, ваша светлость, я поздравляю нас с это блестящей победой! Где это видано, чтобы взять замок без единой потери?

Вскинув в недоумении брови, я не стала изображать тактичность и впрямую поинтересовалась:

— Меня — это я еще могу понять, а вас, за какие заслуги?

Сэр Бертольд, как всегда, сразу нашелся с ответом:

— Вы даже представить не можете, как у меня болело за вас сердце, как я отчаянно переживал за вас!

Заодно и выспался за всю боевую сотню намного дней вперед.

— И где же оно у вас находится? Удивите меня, а то я наивно полагала, что его и вовсе нет.

Граф постучал согнутым по лбу пальцем:

— Вот оно, мое сердце: прямо здесь. Никогда не ошибается, глупых надежд не питает и надежно в любой ситуации.

— Слава Шешу, — без тени улыбки проговорила я, — а то мне в пору было пугаться, что вы превращаетесь в человека. Трид…

Лейтенант тут же перестал развешивать уши и подтянулся.

— Собери несколько драконов, найди мага и коней. Через час мы выступаем.

Падший без вопросов тут же растворился в воздухе, торопясь исполнить приказ. Не желая объяснять с королевским сыщиком, я тут же попыталась ретироваться, но не тут-то было: граф успел схватить меня за руку. Видимо на моей реакции начала сказываться усталость.

— Куда тебя опять черти потянули?

— Тебе не кажется, что разговаривать с дамой в таком тоне просто не вежливо? — возмущенно пискнула я, пытаясь аккуратно вытянуть руку из захвата и не порвать при этом специально приготовленную одежду для ночных вылазок.

Очень уж мне нравился этот черный облегающий костюм из слегка тянущейся плотной ткани. Но не тут-то было, граф наоборот схватил меня еще сильнее:

— Ну, уж нет, на этот раз ты не сбежишь, да и Мелиссы рядом нет!

У меня неожиданно вырвалось:

— А где она?

Бертольд «удивленно» посмотрел на меня.

— Ты так стремилась избавить меня от ее общества, что она, наконец, это поняла и, попросив расчет, отправилась к себе домой.

Если уж на то пошло, то мне скорее хотелось избавить в первую очередь именно магичку от общества граф. Потому что девчонка была всего в шаге от того, чтобы не влюбиться по — настоящему и тем самым не загубить себе жизнь, став несчастной и сделать такой же невесту графа, которая все равно бы рано или поздно обо всем бы догадалась.

Высвободившись, наконец, из его рук, я блеснула глазами:

— Если ты думаешь, что я сожалею, то смею тебя уверить — ничуть.

Сэр Бертольд неожиданно разозлился:

— Тебе так нравится быть тем самым драконом из человеческих историй и нести везде хаос и неразбериху?

Видимо, я поломала какие-то его личные планы? Хотела-то ведь как лучше для всех троих, а оно вон как получается.

— Мне нравится просто быть! А уж кем меня сделает молва — зависит только от самой толпы, что именно они хотят во мне видеть.

Немного помолчав, он не решился продолжать эту тему.

— Куда ты там снова понеслась?

— Мне нужно кое с кем поговорить, срочно.

Я ожидала чего угодно: всплеска возмущения, дикого любопытства, но не то что немного погодя граф поджал губы, но без комментариев просто кивнет в ответ. Никакого спора и отговорок не будет?! Удивленная донельзя, я поспешила ĸ коню, но сэр Бертольд снова не дал мне уйти просто таĸ:

— Ваша светлость, в замке около двух десятĸов оборотней и как говорят, половина принимала участие в уничтожении деревни. Есть и простые люди, которые шли грабить своих жe соседей, неĸоторые были родом прямо из тех мест.

Тошнота подступила к горлу: так жестко обойтись со своими же? Воистину жажда наживы затмевает разум и глушит самые лучшие сердца, это уже не люди.

— Позовите соседей на суд, и пусть будет так, ĸак они сами решат, — чуть подумав, негромĸо проговорила я, — у многих там были родственниĸи. Мы не можем не дать им успокоиться.

— Не слишком ли жестоĸо? Они ведь даже не станут их вешать, разорвут голыми руĸами.

Ох, не нам их судить Бертольд, не нам.

Вспомнив раздавленные игрушки посреди дороги, я дернулась:

— Пожалеешь сейчас, они решат, что им все дозволено и потом придут к тебе домой. Будешь встречать их хлебом с солью?

— Пожалуй ты права, я все сделаю, но… Я не знаю, куда ты собралась, вижу только что не надо спрашивать, захочешь, сама расскажешь как-нибудь. Только возвращайся, ладно?

Под взглядом графа пролегли тревожные тени. Это был поистине уникальный момент, когда он просто и прямо смотрел в глаза, ничем не прикрываясь и не желая казаться. И за что мне за столь короткий срок небо послало друзей, которых до этого я искала наверно всю жизнь, но никак не могла найти?

Порывисто обняв Берта, и промолчав на его немой вопрос, я побежала к конюшне. Трид уже должен был решить вопрос с участниками очередной вылазки. Влезать куда-то нахрапом, я не собиралась ни в коем случае, но и одна ведь тоже не пойдешь. Да и кто бы отпустил, спрашивается?

Возле конюшни, в седлах, меня уже ждали: три сосредоточенных дракона и один зевающий маг. Конечно, нам бы всем не мешало поспать, но страх упустить момент все пересилил. Я взлетела в заботливо приготовленную для меня поджарую рыжую кобылку, забрала поводья из рук лейтенант, и, задавая темп, помчалась в ту сторону, куда указал Джеймс. Только бы он ничего не напутал!

Передвигались мы в полной тишине, Эстридсен, на редкость молчаливый, только изредка кидал в мою сторону задумчивые взгляды, но с вопросами лезть остерегался, и за это я была ему очень благодарна. Сколько мы так мчались по проторенному тракту, ведомые световым шаром, что мг держал высоко над головой сказать сложно. Но когда впереди, прямо на пересечении двух дорог перед нами вырос огромный двухэтажный каменный комплекс, с яркой подсвеченной табличкой «Корчъма», я резко осадила свою лошадь и сильно сжала ей бока, приказывая остановиться. Мои спутники последовали моему примеру, настороженно смотря, как путь нам перегородила пьяная ватага человек из пятнадцати. Они орали то ли какие-то лозунги, то ли песни, размахивали вилами и угрожающе тыкали в нашу сторону зажжёнными факелами.

— Это то, ради чего мы подорвались? — без тени улыбки поинтересовался у меня лейтенант.

— Нет, мы преследовали оборотней, забравших очень ценные вещи из библиотеки замка, — пробурчала я, не вдаваясь в подробности, — а это, скорее всего местные постояльцы перепили браги.

Маг, возвышающийся на крупном жеребце по правую руку от меня, повернулся и хмыкнул:

— Тут скорее не брага виновата, а что-то типа самогона. Давайте я хоть спрошу, что им надо?

Маг спросил, довольно вежливо, но толпа взбесилась еще больше, так, что нам пришлось отводить коней, но уйти мы уже не успевали, они нас быстро взяли в кольцо. Раздражение на идиотизм ситуации начал поднимать голову: гнаться за Песней Шеша и попасть в западню из-за кучки перепивших мужиков, что за позор!

— Трид! — крикнула я, прикидывая в уме как нам лучше пробраться через лес сельскохозяйственных орудий и не поранить ни коней, ни самих себя, — оружие!

Наша пятерка одновременно вытащила мечи, за исключением, конечно, меня, я достала длинный кинжал, он был гораздо более близок мне. Но перейти к решительным действиям нам не дали: из «Корчъмы» вышел какой-то мужчина, не решился сходить с крыльца, немного постоял, понаблюдав за творящимся безобразием, и знакомым голосом недовольно проговорил:

— Я не понял, что это за шум? Я ведь сказал, чтобы было тихо.

Я не готовилась к встрече, думала, что все рассосется само собой и интуиция подскажет, как себя вести, но увидеть Рогнара именно у трактира я никак не ожидала. Неужели раб обвел меня вокруг пальца, и у оборотней по близости нет никакой ставки, да и библиотеку растащили не они?

Я принялась озираться вокруг. Взгляд сам упал на стоящие под навесом обозы. Их было много, все укрытые прочными тканями, чтобы защитить груз, если вдруг пойдут дожди. Рогнар узнал меня сразу, быстро пересек отделявшее нас расстояние от крыльца «Корчъмы» и пошел прямо ко мне. Пьяный сброд, даже в своем неадекватном состоянии понял, что пришел хозяин и сейчас надо вести себя как можно тише. Они расступились перед оборотнем, а мой знакомец стремительно дошел до моей кобылы, встал впритык с ее мордой, убрал руки в карманы кожаных штанов и прохрипел, жадно рассматривая мое лицо:

— Не ожидал увидеть тебя так скоро. Не хочешь рассказать, что ты здесь забыла? Ни за что не поверю, что просто едешь мимо.

Драконы и маг, видя, что из окружения без потерь нам, скорее всего не выбраться, попытались загородить меня собой, хищно зазвенело обнаженное оружие. Из «Корчъмы» высыпало несколько десятков оборотней и, увидев своего командира возле меня, застыли, как вкопанные, чуть в отдалении. Рогнар махнул рукой, чтобы они не вмешивались, и снова повернулся ко мне. Полное и беспрекословное подчинение, хотя они видели нашу решимость, и она им очень не нравилась.

В пору было провалиться сквозь землю. Я должна была предположить, что с такими большими обозами, оборотни не станут рисковать и идти ночью. Ведь знала, что где-то прямо по дороге есть большой постоялый двор, почему моя голова отключилась так некстати от мыслительного процесса? Ведь не подумать о том, что они встанут где-то на стоянку, было просто невозможно, но в этот раз я предпочла пойти на поводу у эмоций и почти проиграла. Почти, еще не означает, что стоит начать паниковать, шанс есть всегда. Не важно, что именно есть в твоем распоряжении, важно как ты этим воспользуешься. Рогнару придется со мной считаться, даже если я в таком положении.

Удивленно приподняв густые брови, старый знакомый рыкающим голосом поинтересовался:

— Птичка, что это все значит?

Сходить к нему на землю я не торопилась, пусть сразу чувствует разницу между нами. Оборотни отличаются непомерной гордыней, за пару веков они возвели эту черту в национальную идеологию и Рогнара мои взгляды сверху вниз не смогут оставить равнодушным. Любым способом, но мне надо было остаться при обозе. Сказать напрямую про рукопись бога, вдруг он захочет разойтись миром? Нельзя, иначе я никогда не увижу ее. Оборотня раздражает мое происхождение и не смотр на сны, в которых он пытался меня предупредить, я не обольщалась: друзьями нам не стать.

Что сказать? Про захваченный несколько часов назад замок, они пока вряд ли знают, иначе бы встречали совсем по-другому, значит об этом нельзя говорить ни слова, а то начнут строить планы, как все повернуть вспять, а союзные силы прибудут только со дня на день, а не прямо сейчас. Надо продержать до этого момента, во что бы то ни стало.

— Мы ищем того, кто сжег и разграбил одну из деревень, в сутках езды отсюда, — медленно проговорила я, надеясь, что меня не выдадут свои же, — местные крестьяне из соседних селений описали нападавших как оборотней. Смотр, у вас у конюшни большое количество вещей. Не поделитесь, откуда это и что там под тканью?

Рогнар удивленно присвистнул:

— За дурака меня держишь, птичка? Как любопытно, что этим вопросом занялась сама княжна Дивногорья. И не менее любопытно узнать, чем же вызван ее интерес к чужим бедам?

При упоминании, кто я такая, среди воинов Рогнара пробежал изумленный шепоток. Кто такая княжна Цуринген и что собой представляет Дивногорье, каждый из них знал очень хорошо. Кольцо вокруг нас стало плотнее и наш маг, демонстрируя чудеса выдержки, со скучающим видом вил миру большую шаровую молнию. Пока он спокойно перекатывал ее в руках, но был готов бросить в противника в любой момент. Никто бы не хотел стать первым, кто попробует этот подарок на своей куре первым.

Если я вообще не упомяну про замок, он не поверит. Потому что прекрасно знает, что я собиралась идти туда, а он отговаривал. Значит надо просто подкорректировать сроки.

— Мы шли через северные деревни к замку герцога Тьлиррского, — очень натурально соврала я, назвав противоположное направление от нашего лагеря, — остановились там на постой. А потом к нам обратились паникующие жители, с просьбой посодействовать в правосудии. Мы планировали остановиться здесь на ночь, но твой пьяный сброд преградил нам дорогу, даже интересно где ты их нашел. И не хочешь ли поделиться информацией, имеют ли твои обозы отношение к той деревне?

Я старалась вести себя так, словно это не они, а мы держали их под контролем. Но с каждой минутой все сложнее было сохранять маску невозмутимого спокойствия.

— Боюсь, об этом мы будем разговаривать с тобой не здесь, — прикинув что-то в уме, проговорил оборотень.

Он протянул руку вперед, словно предлагая помощь при спускании на землю.

— Помнишь, я просил тебя вернуться обратно к твоему деду и не лезть в это дело? И ведь несколько раз просил, настаивал.

По молчаливому приказу люди как могли быстро, так и разошлись, а их места в окружении заняли оборотни, готовые атаковать в любой момент. Они были все как на подбор одеты в одинаковые добротные кожаные доспехи, накинутые поверх теплых коротких кафтанов. Все как один — коротко стриженные, а глаза горят какой-то дикой жаждой и голодом. Чтобы нас не свалили с лошадей и не схватили, мы оперативно спешились и прижались друг к другу. Если они рискнут применить трансформацию, нам тоже придется пойти на этот шаг и тогда неизвестно кому повезет, их количественное преимущество вполне может таковым не оказаться. Рогнар, видя, что его приказ остался без ответа, с сожалением покачал головой.

— Вивиана, я не хочу причинять тебе вред, но ты ведь сама вынуждаешь меня к этому. Зачем нам напрасные жертвы?

Я была согласна пойти с ним, в конце концов, сбежать проще всего именно когда ты одна, а не с группой. Тем более, вряд ли нас будут держать всех вместе. Я ведь больше не инкогнито, а к особам дворянских кровей намного более мягкое отношение.

— Именно, не нужны, — я тряхнула головой, — поэтому самое мудрое, что ты можешь сделать в этой ситуации: это отпустить моих солдат. И тогда я обещаю, что не буду сопротивляться.

Лейтенант, старательно теснивший меня плечом, возмущенно засопел, но говорить что-то поперек не стал. Все-таки дисциплина у драконов была в крови, это со мной что-то пошло не так.

— Ты мне ещё и условия ставишь? — прошептал Рогнар удивленно, с интересом оглядывая нашу компанию.

Я с достоинством поправила оборотня:

— К чему делать вид, что мы оба не понимаем, что происходит? Вы пришли на чужую землю, и пытаетесь ее грабить. Так получилось, что именно сегодня не повезло мне, но я умею проигрывать и хорошо знаю наши законы. Я отправлюсь с тобой, ты потребуешь выкуп у Тифона. При чем тут другие? Отпусти их и со мной у тебя не будет никаких проблем.

— Умеешь проигрывать? — переспросил Рогнар, свет из окон постоялого двора падал ему на лицо, делая похожим на демонический лик, — думаешь, после того, как ты вырубила меня в трактире Паоло и сбежала вместе с мальчишкой, я не собрал о тебе информацию? О нет, такие, как ты, не умеют проигрывать, зато прекрасно умеют ждать, даже выжидать. А я не хочу вздрагивать от каждого шороха, размышляя, когда же ты всадишь мне нож.

Всегда приятно осознавать, что о тебе интересовались, пусть даже в таком контексте.

Я спокойно спросила, в глубине души, ничуть не веря в подобный исход:

— Собираешься убить меня?

— Ты всех так провоцируешь? За тебя назначат выкуп, — зло сплюнув, процедил Ρогнар, — впредь умнее будешь и прежде чем лезть куда-то, много раз подумаешь перед этим, а стоил ли овчинка выделки. Твоих подданных я отпущу, мне они не нужны. Несколько драконов мне ничем не повредят, но ты принесешь мне клятву, что не попытаешься сбежать.

Кто-то из драконов не сдержался и выругался, хотя я не видела в словах оборотня ничего страшного. Да, двуликий попался предусмотрительный, но я в принципе другого от него и не ожидала. Всего предусмотреть не возможно. Сукин сын.

Пытаться сбегать, я, как и обещала, не буду, просто это сделаю и все, продуманно и не попавшись. А бесполезные попытки он пусть оставит для неудачников, в плане побегов мне нет равных, за многие годы опальной жизни я не раз попадала в подобные ситуации и могу с уверенностью сказать, что выскользнуть можно даже из помещения, где нет дверей, было бы желание.

Главное сейчас это то, что Трид и остальные получат возможность добраться до Бертольда и предупредить его обо всем, пусть подготовиться к скорому вторжению. Теперь у нас есть хотя бы общее представление о том, с кем мы имеем дело, и граф не упустит возможности собрать как можно больше нужной информации. А Рогнар медлить не будет: думая, что замок скоро подвергнется нашей атаке, он скинет меня в своей ставке и помчится собирать подкрепление для осады. Если сэр Бертольд проявит свою обычную изобретательность, то он будет готов ко всем сюрпризам, которые ему может подготовить Рогнар.

Хуже было бы, если б Рогнар решил забрать всех в свою ставку, тогда Бертольд бы так и не узнал, куда мы исчезли: оборотни изворотливы, они ударят именно в тот момент, в который их не ждешь.

Чтобы не выглядеть слишком довольной от принятого Рогнаром решения, я для вида немного помялась, а потом через силу все же согласилась и произнесла ритуальную фразу. Оборотень долго вглядывался в мое лицо, явно не веря в подобную покорность, но слава Шешу, мысли читать он ещё не научился.

— Ваша светлость…

— Не болтай Трид, так надо, — шепнула я лейтенанту, не понимающему, почему я сдаюсь, даже не попытавшись побороться, хотя шансы были, — все будет хорошо, просто верь мне, что так нужно.

Рогнар осторожно вывел меня из круга скалящихся оборотней, что косились на меня с недружелюбным, но плотоядным интересом.

— Заберите у них лошадей и деньги, погоня нам не нужна и соберите всех, выступаем через десять минут, здесь оставаться нельзя, будем идти всю ночь, чтобы к утра быть на месте.

— Кнез, — вдруг обратился к Рогнару высокий крепкий мужчина со светлыми, смышлеными глазами.

Здесь он был единственным, кто не стремился плюнуть при виде меня или отвернуться, словно я была прокаженной. Впрочем, подобное отношение ко мне сейчас устраивало меня как нельзя лучше: меньше будут интересоваться моей персоной, больше шансов отыскать Песнь беагаев и оставить их гостеприимство. Только вот одно обстоятельство меня удивило, отчего я тут же обернулась к Рогнару и насмешливо протянула:

— Кнез? Единственный сын Великого Кнеза Булата Норда? Неожиданно, особенно если учесть, что его имя Дамир, а никак не Рогнар.

— Радий, кто все время тянет тебя за язык, — вместо ответа на мой вопрос, с досадой буркнул кнез и ушел, оставив меня на попечение своего товарища.

Тот оказался малым не только общительным и располагающим к себе, но и словно светился изнутри неуемной энергией. Ему постоянно надо было либо двигаться, либо что-то делать руками, молодой мужчина даже спокойно стоять на месте и то не мог, тут же начинал подергивать ногой, словно вот-вот пуститься в пляс. Краснея и извиняясь, что нужно соблюдать меры предосторожности, он завел мен за конюшни и попросил вытянуть руки, чтобы их можно было перевязать веревкой.

— Ваша светлость, вы на мрачный вид нашего кнеза внимания не обращайте, — тараторил Радий, — он на самом деле очень добрый и даже имя пришлось поменять. Кто ж в командиры лезет с прозванием Дамира? Его б никто не слушал! Вот и пришлось ему второе наречение принимать, но он его только среди нас использует. Дамир — это домашнее обращение.

Я скептически улыбнулась: на Дамира мужественный Рогнар со своей военной выправкой не тянул.

— Он очень честный, хоть и не любит это показывать, но вреда вам не причинит, не бойтесь, — продолжил парень, аккуратно обматывая бечевкой запястья, — посиди несколько дней в его ставке, пообщаетесь с Великим Кнезом и отправитесь домой, как водится.

С кем, с кем, а с его отцом мне не хотелось встречаться, но видимо придется. Потому что я поеду на одной лошади с Рогнаром, а тот меня до своей ставки точно из виду не выпустит. Так что у меня не будет возможности не то, что отыскать Песнь Шеша, а даже осмотреться, как следует.

Устав от восхищенных вздохов парня в адрес кнеза, я хмыкнула:

— Что ж твой честный командир деньги у моих подданных велел забрать? Не хватает на продовольствие солдат?

Радий даже задохнулся от необоснованного, как он думал, обвинения:

— Ваша светлость, да как вы можете! Он никогда ничего чужого не взял и вам эти деньги обязательно передаст, как только мы окажемся на месте. Он просто предусмотрительный, велел забрать, чтобы драконы не смогли купить коней, пусть обратно пешочком топают, оно всяко полезней.

— Что ж такой честный и порядочный оборотень на чужих землях делает? — резонно возразила я,

Мне, правда, было интересно, что его отряды забыли во владениях Бриара. Радий хотел было ответить, но не успел, пришел его кнез и, судя по недовольному взгляду, обращенному в первую очередь на меня, слышал большую часть разговора.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Просидев в седле несколько долгих часов и отбив пятую точку, я лишь мужественно вздыхала, но не лезла к своему похитителю с расспросами. Он придерживал меня за талию одной рукой, а другой крепко держал поводья, богато украшенные золотыми звездочками. Время от времени он начинал о чем-то усиленно думать, отчего рассерженно посапывал мне в шею. В один из таких моментов я не выдержала щекотки и захихикала. Не знаю, как это выглядело со стороны, но ехавшие оборотни по обе стороны от нас покосились в мою сторону с явным неодобрением. Тоже мне, поборники тишины, может мне вообще не дышать? Но, побоявшись, что они с радостью согласятся на это предложение, не стала доставлять им столько положительных эмоций и промолчала.

Дернув головой, я вдруг потеряла ощущение равновесия и начала заваливаться на бок. Сильная когтистая рука тут же сграбастала мен за шиворот и вернула на место. Я хотела поблагодарить за бдительность, но суровый голос хрипло произнес:

— Еще раз специально дернешься, держать не буду. Хочешь попасть под копыта?

Затекшее тело тут же дало о себе знать: почему я собственно должна терпеть эти издевательства? Слова благодарности тут же отошли на второй план. Мне бы требовать обращения соответствующего моему статусу, а не беспокоиться об оборотнях, чтобы они не увидели вo мне лишь одну обузу.

— А я специально не дергалась, но спасибо за мысль, ее определенно стоит обдумать. Когда привал? Я не могу передвигаться так долго, чтобы вы знали: девушки слабее мужчин, они устают быстрее!

Особенно если учесть, что сегодня я с успехом взяла замок, а это требует определенных силовых затрат. Я ведь не богиня, мне тоже требуется отдых.

— Какой ещё привал? Мы и так опаздываем, на месте в ставке и отдохнешь, — неприязненно отозвался Ρогнар, проигнорировав первую часть моей речи, — уже рассвет, а нам еще трястись в седлах не меньше четырех часов.

Небо и правда стремительно светлело, вдалеке была уже заметна широкая желто-розовая полоса. Похоже, сегодня наконец-то будет солнечно, а не пасмурно, как последние дни.

— Жаль, — искренне отозвалась я, — мне почему-то казалось, что ты относишься к драконам и ко мне в частности без предубеждения и навязанных фантазий. Ваше племя же терпеть не может Падших.

Рогнару мои рассуждения не нравились, и я не могла понять, в чем причина его резко поменявшегося отношения. Когда он приходил ко мне в осознанные сны, вел себя оборотень совершенно по-другому.

С самого первого дня между нами была протянута какая-то тонкая, едва осязаемая нить, природы которой я не понимала, но осознанно тянулась за ней. Конечно, странно думать, что дракона и оборотня может что-то объединять, но, не смотря на это, связь существовала и никуда не пропадала. И то, с какой тщательно скрываемой благожелательностью Рогнар приходил ко мне, возникал только один вопрос: мужчина беспокоиться лично за меня или за сохранность своих позиций?

Наивным ребенком я давно уже не была и умела анализировать поведение, но с оборотнем это не срабатывало. Я не могла понять ни его, ни мотивы и это здорово дезориентировало. Особенно если учесть, что не было четкого понимания, а хочу ли я это знать. Ведь если есть знание, то необходимо что-то делать, что-то решать. И да, черт возьми, я боялась потерять волшебное ощущение общности, как будто сошелся какой-то недостающий в жизни пазл. Понимаю, что долг это не продлится, нo если есть возможность, то пусть потянется еще немного.

— А драконы нас просто обожают, — в свою очередь фыркнул Рогнар.

От теплого дыхания по спине тут же пробежала мелкая стайка мурашек.

— Ты и твои подданные, единственные драконы, которых мне удалось увидеть. Но отец рассказывал, что кроме эпитетов «плешивая болонка», «блохастый мешок» и много других менее приличных прозвищ, вы нас не называли. Мы для вас даже не второй сорт.

И что он за блох взъелся? Подумаешь! Хотя, между прочим, это правда: их шерсть рассадник для паразитов, тут уже не до красивых слов.

— Гнусные предатели звучит лучше? — как ни в чем не бывало, поинтересовалась я, — или может сам подскажешь, как называть бывших союзников, которые пришли на наш праздник. Εли с нами за одним столом, танцевали с нашими женщинами, а ночью так же виртуозно открывали ворота для человеческих отрядов и вырезали гарнизоны на стенах?

Опровергнуть это было невозможно: те оборотней, что тогда поймали и чудом не убили в пылу сражений, давали показания, как все было на самом деле. Только не пойму одного: как лучшие друзья, без которых не проходили самые яркие события в жизни. Оборотни, раньше приходившие на помощь в любом вопросе, на любой зов, могли продаться людям за пару сундуков с золотом?

— Я слышал про эту бредовую версию, — рука Рогнара, лежащая у меня на талии, ощутимо дрогнула, — но поверить в это не могу. А ведь вы даже не стали проверять слова пойманных ратников Мандебура, сразу же объявив нас врагами. После этого весь мир на долгие годы от нас отвернулся, словно от прокаженных. Ты думаешь истинными Проклятыми стали вы? О нет, мы…

— Возможно, мы и не стали копаться в этом, как следует, — проговорила я едва слышно, потому что заметила краем глаза, как двуликие вокруг притихли и начали вслушиваться в разговор, — но это только потому, что этим некому было заниматься. После трехдневных боев Последней войны, нас осталось всего несколько тысяч. Так что Рогнар, как мне вас называть и за что любить?

Молодой кнез молчал, и предугадать его мысли было невозможно, глаз я его не видела, хотя с удовольствием сейчас бы в них посмотрела. Для меня эта история уже когда-то была прожита и принята, я долго носила в себе боль потерянного поколения и, поняв, что изменить для ушедших ничего нельзя, отпустила. Это вовсе не прощение предателей, но если я хочу видеть для драконов шанс на жизнь, нельзя вариться в собственной ненависти, в пустоте ничего не может родиться, это смерть. Поэтому у меня не было никакой злости ни к Рогнару, ни к его воинам, которые к слову, начали отворачиваться и отводить глаза.

Стало стыдно? Я бы хотела в это поверить, но тогда их бы сейчас не было на чужих землях.

— Вы можете не любить, это никому не нужно, — спокойно проговорил кнез, собравшись с мыслями, — но мы этого не делали. Я не говорю о паре сотне подкупленных или убежденных оборотней, что они пошли на этот шаг. Но это не было волей Великого Кнеза, про предательство он ничего не знал. Нас кто-тo подставил и когда вы от нас отвернулись, то найти того, кто это сделал, было уже невозможно. Все следы потерялись в тех самых боях. Ты не поверишь, но тогда мой народ скорбел вместе с твоим.

Хорошая попытка вызвать жалость, но нет, она уже не сработает.

Я чуть нахмурилась, стараясь не показывать своего истинного отношения. Мне изначально что-то казалось неправильным в той истории, но что именно, было невозможно понять, слишком много времени прошло, истинных виновников уже не установить. Хотя если на миг представить, что те оборотни выступали именно, как наемники, а мы, поверив их россказням и не попросив помощи у Великого Кнеза, обрекли себя практически на полное самоуничтожение. Если бы Тифон не поддался эмоциям и слухам, принялся бы проверять все самостоятельно, то исход был бы совсем другим?

Нет, это очень вредные мысли, об этом нельзя думать.

Но ведь у меня было видение: Его Величество Артанейн беседует с одним из жрецов, что приносят жертвы на руинах старых храмов драконов? Идиотка, надо было обо все рассказать деду: именно предки Артанейна когда-то и врывались в наши спящие города, именно его народу достались большие части наших владений. Но если здесь замешан нынешний король Сендаса, то выходит Бертольд обо всем знает или, по крайней мере, догадывается?

Я зажмурила глаза: нет, не хочу в это верить, это просто невозможно, жить и постоянно оглядываться. Надо как можно быстрее забрать Песнь Шеша и догнать своих. Что-то мне подсказывает, что змея, уже один раз ужалившая мой род, пробудилась ото сна и вновь готовит грандиозную аферу. Не зря именно оборотни вновь выползли из своих нор и взялись за оружие.

— Твои рассуждения мне понятны, не ясно только одно: что вы сейчас делаете на землях Бриара? — я не стала скрывать свой сарказм и ядовито поинтересовалась, — или вы здесь опять как наемники, а Великий Кнез не при чем?

Рогнар, пожалев, что минуту назад открыл передо мной душу, лишь скрипнул зубами:

— Нет, на этот раз нас действительно послал мой отец, но если хочешь вернуться домой целой и невредимой, не смей открывать при нем рот. Он знает той род, который принес ему много бед, и мне не хотелось бы, чтобы он нарушил традиции выкупа.

— Я не ослышалась? — я попыталась обернуться, так мне захотелось посмотреть в лицо оборотня, — твой отец зол? Не Тифон, ни я, ни другие драконы, которых именно из-за вас и проклял собственный бог, а твой отец?

— Да, мой отец, потому что нас грязно оболгали!

Вот это поворот, оказывается мы еще и здесь виноваты! А оборотни у нас ранимые, словно барышни, слова им не скажи, тут же норовят обидеться!

Я вскинулась:

— Пожалуй, я немного изменю свою позицию, что раньше не хотела встречаться с Булатом. Теперь меня просто разрывает жажда и стремление принести ему свои личные извинения за то, что вы нас тогда не уничтожили до конца. Сейчас видимо решили исправить ситуацию, верно?

Рогнар сжал мою талию так, что у меня на глазах выступили слезы от резкой боли, но я даже не поморщилась. Вот еще, не дождется, чтобы княжна Цуринген выказывала перед кем-то слабость. А на месте Булата, я бы сейчас подумывала о том, как можно незаметно смыться из ставки, лишь бы не встречаться с задетой заживо княжной. Лично у меня к нему накопился огромный неоплаченный счет.

— Я сказал, даже не думай открывать в его присутствии рот, я сделаю все сам и передам тебя Тифону из рук в руки!

— Скажите, пожалуйста, какая забота, только вот когда я о ней просила? Может, ты еще и женишься на мне?

Честное слово, о женитьбе я спросила просто для красного словца, чтобы окончательно вывести двуликого из себя. Очень уж мне хотелось, чтобы ненависть оборотней к драконам не была беспочвенной, пусть помучается хотя бы так, хотя бы временно. Но мне и в голову не могло прийти, что он отреагирует на мои слова именно так!

Всхрапнув, как жеребец, он резко наклонился ко мне и ощутимо цапнул за шею, не до крови, но сам след останется на несколько дней и никакая регенерация не поможет. Мерзавец, вместо того, чтобы обиженно фыркнуть и замолчать, он поступил со мной, как волк с самкой, чтобы та знала свое место.

Меня это не выбило из колеи, но я сочла за лучшее сейчас промолчать, по крайней мере, до тех пор, пока мы не останемся наедине. А то с него станется сделать что-нибудь еще в подобном духе. А я, сидя к нему спиной даже ответить не смогу, чтобы не упасть и не свернуть себе шею. На нас и так уже косились все кому не лень и дурная репутация, что я так безнаказанно позволила с собой обращаться, не нужна. Хотя, была бы я сейчас Алексией Кросс, меня бы не остановили ни лишние свидетели, ни то, что я еду верхом с еще одним всадником. Но, к сожалению, фамилия все-таки накладывает определенные обязательства.

Рогнар, поняв, что добился кратковременной тишины, едва не заурчал от удовольствия, а я меня закралось здоровое подозрение, а точно ли его вторая ипостась, это волк?

Ставка Великого Князя была передвижной и к столице не имела никакого отношения. Булат не любил сидеть на одном месте и постоянно переезжал вместе сo своей свитой. Как двуликий, имевший в своей второй ипостаси волка, он несколько сот лет назад едва получив власть в свои руки, тут же возвел всех серых в ранг правящего клана. Если в прошлом в привилегированном положении ходили лисы-торгаши, то сейчас подняла голову каста ратников.

Поэтому, увидев перед собой два десятка наспех сколоченных одноэтажных деревянных домов, вокруг которых был разбит самый настоящий военный лагерь на несколько тысяч оборотней, я не удивилась. Это скорее на меня таращились, едва завидев на коне рядом со своим молодым кнезом. Пользуясь тем, что сам Рогнар меня не видел, а впечатление создать все же хотелось, я немного видоизменила челюсть и бесшумно щелкала ею, если кто-то из волков слишком близко подходил к нашему коню. Хотите злобного дракона? Всегда пожалуйста, я готова.

Если сначала двуликие охотно бросались под коней, радостно приветствуя своих вернувшихся героев, то мой вид быстро остудил их пыл. Некоторые, особо догадливые ратники Рогнара начали оборачиваться на меня и от неожиданно едва не падали на землю. Я же, как ни в чем не бывало, старательно делала вид, что меня ничего не касается. Самое главное, что мои обозы с бесценными книгами пустили вперед нас и, поняв, что мы едем с ними в одном направлении, у меня немного отлегло от сердца. Мне хоть не придется обыскивать пол лагеря в поисках сворованных вещей.

Отряд Рогнара сопроводил нас до трехэтажного терема, с красивой крышей украшенной разнообразной резьбой. Дом, с высоким крыльцом, стрельчатой крышей и множеством окон для хорошего освещения, был выкрашен с темно-золотой цвет, видимо именно здесь и обитал Великий Кнез. Однако скромностью Булат не отличался, раз решил выделиться даже в передвижной Ставке.

Рогнар спрыгнул с коня и, не оглядываясь, пошел к крыльцу, то ли забыв про прекрасную пленницу (я имею в виду себя), то ли сделав это специально, думая, что это как-то сможет меня унизить. Не знаю, сколько выкупов знатных девиц он провел за свою жизнь, но мужчина явно переоценил свои возможности: чтобы меня задеть, нужно что-то более весомое, чем просто забыть о моем существовании. Я гордая, но напоминать о себе люблю.

Прекрасно поняв маневр своего командира (видимо детский трюк был отработан), и, не решаясь вмешаться, рядом столпились ратники оборотня. Увидев знакомое улыбающееся лицо Радия, я повелительно повела плечом:

— Ρадий, ты мне помогаешь спуститься или наблюдаешь, как я спокойно еду обратно, раз так называемые дворяне не обучены элементарным нормам поведения.

— Как же вы поедете, ваша светлость, у вас же руки связаны? — удивился парень, но послушно приблизился ко мне.

Тоже мне, нашел проблему: руки, это ведь не петля на шее.

Поймав мой красноречивый взгляд, Радий стушевался, и быстро подхватив за талию, спустил меня на землю. Хотя второй вариант меня бы тоже устроил: я уже примеривалась к седлу и вспоминала дорогу из лагеря. Так что если бы повезло, я бы успела скрыться в расположенном рядом со ставкой лесу, а там совсем немного и поминай меня, как звали.

— Ваша светлость, вы куда? — мужчина ахнул, увидев, что на этом моя неугомонная натура не остановилась, а напротив, словно приобрела недостающей уверенности и двинулась прямиком в терем.

— Как куда? К Великому Кнезу, надо обговорить размер назначаемого выкупа, а то знаю я вас двуликих, назначите либо непомерно большую сумму, либо наоборот настолько мизерную, что это будет уроном моей чести.

На это десятник ничего не ответил, только задумался, действительно ли у благородных так остро стоит вопрос выкупа. Такое действительно имело место быть, но не объяснять же милому наивному волку, что на эти глупости мне было давно и глубоко плевать? Просто стоять как идиотка на улице, на что и рассчитывал Рогнар, было нельзя. Едва я зашла в дом, очутившись в просторном светлом коридоре, как ко мне бросился неизвестно откуда взявшийся кнез и зарычал:

— Ты что здесь забыла?

Можно подумать я прямо напрашивалась, чтобы меня взяли с собой.

— Я могу и уйти, мне не жалко, — смущенно опустив ресницы, призналась я, не питая особых надежд, что меня сейчас возьмут и отпустят.

Так и получилось, Ρогнар быстро понял, что кроется за моим предложением, и нахмурился:

— Еще чего, ты еще не ответила за то, как издевалась надо мной в дороге.

— По-моему все было с точностью наоборот и это мне нужно приплатить за дьявольское терпение.

Стоящий позади меня Радий хрюкнул от смеха, но от сурового взгляда кнеза тут же перестал веселиться.

— Ну, я, наверное, пойду?

— Нет, — Рогнар окинул нас обоих каким-то странным взглядом и даже лицом просветлел, видимо придумал какую-то гадость, — раз тебе так весело, то будешь присматривать за нашей гостьей. Отведи ее в сиреневую комнату и охраняй ее покой снаружи, никого не впускать и соответственно не выпускай ее. Скоро вернется отец с охоты, я доложу ему о скором пополнении казны.

На Радия было жалко смотреть, он стоял весь поникший, как в воду опущенный, а кнез наоборот, расцветал на глазах. Я не выношу когда оборотень так радостно скалиться, надо срочно предпринимать меры для исправления ситуации.

Подхватив молодого оборотня за безвольно висящую вдоль тела руку, не глядя на ошарашенного кнеза, я проворковала:

— Не грусти, мы прекрасно скоротаем время. Тебе покажется, что прошло всего несколько минут, я тебе обещаю.

В итоге без объяснения причин в загадочную сиреневую комнату меня проводил сам Ρогнар, как и положено было по моему статусу. Интересно, двуликий сообразил, что я заставила его соблюсти этикет и теперь ему придется идти по проторенной дорожке? Иначе сами оборотни не станут его поддерживать, если он или его отец вдруг решат поменять правила игры.

Не сказав мне ни слова, кнез аккуратно подтолкнул меня во временные апартаменты и резко захлопнул дверь. Как приговор щелкнул замок, ключ звякнул и исчез в одном из карманов оборотня. Взглянув на предоставленные покои, я поняла, что зря раздражала двуликого и его месть оказалась страшной. Дело в том, что я ненавидела розовые оттенки и все, что было с ними связано. В мои юные года существовала такая традиция, когда юная драконица, пока не вступила за порог совершеннолетия, должна была носить платья и костюмы исключительно розовых и персиковых оттенков. И все было бы ничего, но в период возрастного становления, я была довольно упитанной девочкой и все розовые оборки и рюши шли мне так же, как корове седло. Я сама себе напоминала раздобревшую свинью, и жутко комплексуя насчет своей неудавшейся на тот момент внешности, возненавидела все нежные оттенки, ставшие для меня пыткой.

Оглядев розовую постель, розовый тюль на окнах, такого же оттенка небольшой пушистый ковер у прикроватного столика, на котором стояла витая хрустальная ваза с сиреневатыми чайными розами, я чуть не взвыла в отчаянье. Бросившись к дверям, я принялась долбить по ней кулаками и приговаривать, что Рогнар самый несносный человек на свете. В какой-то момент за деревянным полотном раздался смех, от которого меня буквально затрясло и кнез, явно ждущий подобной реакции, довольно заметил:

— А я и не человек.

А потом все стихло. Он куда-то ушел, а я, подумав, что раз мне объявили войну, то врага радовать своим угнетенным состоянием я не имею права. Наверняка от меня ждут слез и панических мыслей насчет того, что меня ждет. Вот тут-то я вас всех удивлю! Плюнув на приличья, я не стала снимать даже сапог, пусть думают, что мы в своих горах совсем одичали, и завалилась спать. Крепкий здоровый сон это самое лучшее, что я сейчас могу сделать для себя.

Прошло не меньше часов пяти-шести, прежде чем в дверь постучали и я, тут же открыв глаза от удивления, кому там понадобилось проявлять чудеса вежливости, прокричала:

— Вообще там закрыто, но вы входите, входите.

Таинственный кто-то пошебуршал по двери, послышался скрипучий поворот ключа и ко мне, с большим подносом в руках, вошла очаровательная, румяная девица лет двадцати на вид. Она была такой сдобной и уютной, с толстой русой косой перевязанной красной лентой со знакомыми вытянутыми бусинами, что у многих волков наверняка текли слюни при взгляде на нее. Невеста Рогнара или сестра? Посторонней девице вряд ли придет в голову мысль носить одинаковые украшения с кнезом.

Мысль о невесте я отмела сразу. Не потому, что этого не могло быть, а потому, что если вдруг девушка ею и была, то это ненадолго. Рогнара не удержишь только одной свежестью лет и преданным взглядом, иначе бы он не отходил от подобного сокровища и к приличным драконицам в сны не лазил.

Девица, демонстративно виляя крутыми бедрами, туго обтянутыми длинной красной юбкой, уверенно прошлась по комнате и поставила поднос на маленький прикроватный столик. Глядя на это, мои брови сами собой взлетели вверх: она так демонстрирует свое превосходство или меня пытается соблазнить? Надо бы пожаловаться Рогнару на распущенность нравов у их женщин, пусть у него голова болит, что с этим делать, лишь бы сумасшедшие барышни не лезли в светлицу к пленнице.

Переведя взгляд с незнакомки на поднос, я с любопытством принюхалась к свежей выпечке и, расчихавшись, от удивления даже открыла рот, стало немного обидно. Они тут в своем уме приносить Падшему отравленную еду, даже не подумав, что нюх у нас во много раз сильнее, чем у оборотня?

Не сдержав улыбки, я тихо засмеялась, а разносчица, замершая у двери в томительном ожидании моей скорой смерти, вздрогнула. Странная девушка, ей разве не сказали, что мы не пьем молоко: животная пища у нас усваивалась плохо, вызывая острое несварение. Для поддержания сил мне вполне хватит проглотить какую-нибудь морковку и ненадолго обнять тотемное дерево, я снова бодра, свежа и полна сил.

Из всего этого можно сделать только один вывод: значит, накормить меня этой гадостью и ядом, ее личная инициатива, иначе бы ей умные собеседники подсказали, как действовать наверняка, чтобы не облажаться. Вот только что я ей сделать успела? Глядя на то, как девушку начинает потряхивать, я миролюбиво отметила:

— А Рогнар говорил, что вас не любят из-за моего народа, хотя стоило бы задуматься над тем, как вы встречаете своих гостей. Без обид, но пробовать я это не буду.

Я ожидала, что незнакомка промолчит и просто выскочит из комнаты, избавив меня от своей компании. Но она блеснула серыми глазами и, сжав маленькие кулачки, сделала пару шагов по направлению кo мне:

— Рогнаром? Ты вонючая ящерица, называешь сиятельного кнеза просто Рогнаром?

Насчет ящерицы можно было бы поспорить, а реагировать на «вонючую» я даже не стала. Больше всего на свете не люблю бабские разборки, большинство из них происходит по надуманным поводам и не стоит внимания. Наверняка этот хвостатый интриган сейчас сидит под дверью и потирает руки в ожидании драки, чтобы потом обвинить меня в излишней агрессивности и опять что-нибудь свалит на мой народ. В любом случае, я его разочарую: этого не будет, мне и лень, и просто жаль калечить такую красоту.

Спокойно выслушав несостоявшуюся убийцу, я равнодушно бросила:

— Даже интересно, на какой псарне тебя подобрали милая, что даже не потрудились научить элементарным правилам поведения? Смотри, если сиятельный кнез узнает, что ты делаешь в покоях княжны, то боюсь, тебе придется не сладко.

Девушка, судя по дрогнувшим вертикальным зрачкам, не знала, кто я такая, просто видела, что приехала вместе с Рогнаром и взревновала, напрочь лишившись разума. Вот и сейчас, вместо того, чтобы подумать, она охнула, подобрала подол юбки и стремглав бросилась прочь из сиреневато-розового ужаса, в котором я чувствовала себя нелепой черной кляксой.

Дверь, кстати, эта юная мандебурка оставила открытой нараспашку, но посчитав ниже своего достоинства попадаться в такую явную ловушку, рассчитанную на какого-то кретина, я спокойно легла обратно на кровать. За Песней Шеша надо идти в темное время, чтобы не привлекать к себе внимание, так что меня мало волнует, что будет происходить до этого момента.

Приблизительно через час, уже ближе к вечеру, в комнату вбежал сильно побледневший Рогар и встревоженный Радий. Последний, сразу увидев, что я не пропала, а преспокойно сижу на кровати и смиренно дожидаюсь своих похитителей, изумленно воскликнул:

— Ваша светлость, а вы что здесь делаете?

А и правда, что я здесь расселась? Хоть бы зарядку сделала, привела в порядок затекшие мышцы.

— А что не видно? — удивленно протянула я, — сижу.

Оборотень развеселился, будто я сказала что-то очень смешное:

— Это я вижу, но почему сидите?

— Предпочитаете, когда дама стоит?

Радий поперхнулся, видимо не ожидал такого откровенного ответа и обиженно надулся, словно я разрушила какой-то романтичный флер, что он создал в своей голове вокруг меня. Я бы конечно с радостью поддержала такой образ, но где-нибудь в другом, более располагающем для этого месте.

Рогнар, вернувший себе естественный цвет лица, устало прислонился плечом к стене и пояснил:

— Он имеет в виду, почему ты не сбежала, ведь у тебя была прекрасная возможность. Кто кстати открыл тебя? Ключи есть только у меня.

— Ты рассчитываешь так легко отделаться? — я даже немного обиделась, за кого он меня держит?

— Поздно, надо было раньше думать, когда принимал на свою совесть подобный груз. А по поводу ключей, ты подумай, у тебя тут в тылу, кажется, завелась небольшая мышка.

Двуликий слабо улыбнулся, видимо это только мне удалось так славно отдохнуть, а он все это время где-то трудился не покладая лап. Мужчина уставился на принесенный поднос, чуть шевельнул носом и сморщился, ага, тебя тоже проняло!

— Что это?

Я с готовностью пояснила:

— Гостинцы. Хочешь попробовать? Я не жадная, всегда готова поделиться с нуждающимися оборотнями.

Ρогнар, как обычно проигнорировал мой треп, только спросил:

— Надеюсь, ты это не пробовала?

— И доставить тебе такое удовольствие?

— Вивиана, — кнез с какой-то не понятной мне тоской посмотрел прямо в глаза, — за что ты меня так ненавидишь?

Я хотела спросить: разве? Но вовремя прикусила язык и сделала вид, что не понимаю, о чем он говорит. Оборотень подавил тяжелый вздох, словно ему мешали тяжелые каменные тиски:

— Пойдем, тебя ждет мой отец. Помни о том, что я сказал тебе утром: молчи и я все улажу.

Прости, Рогнар, но время для улаживания проблем давно прошло.

Мы вышли из комнаты, по всему коридору в защитном стекле горели витые восковые свечи, которые быстро тая, распространяли по всюду легкий медовый аромат.

— Кто принес тебе поднос?

Честно говоря, изначально мне не хотелось говорить оборотню об этом. Не потому, что я боялась причинить девушке вред, в конце концов, она не ребенок и прекрасно осознавала что делает. На самом деле мне просто не хотелось привлекать к ее персоне лишнее внимание, ведь именно этого она и добивалась от кнеза. Но пришлось кратко описать несомненные достоинства незнакомой красавицы и скрепя сердце услышать удивленное:

— Милая Милица?

Я не удержалась от замечания:

— Когда она пришла ко мне, милой она не была.

Ρадий как-то странно покосился на меня, но ничего не сказал, а кнез вообще не обратил на мои слова внимания. Ну ладно, мы еще посмотрим, пока что не вечер.

Зал, в котором нас ждал Великий Кнез, находился не на первой этаже, что ожидаемо, а на третьем, по самой крышей. Видимо Булат, ощущая свое величие, не хотел ютиться внизу как все смертные, ему нужен был размах.

Рогнар толкнул расписанные красными узорами двустворчатые двери и терпеливо дождался, пока я войду внутрь, чтобы идти за мной следом.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Он сидел на обычном, отдаленном подобии трона, грубо сколоченным из необработанных досок и откровенно изучал мой не презентабельный внешний вид. Я, конечно, понимаю, что пытаясь в сиреневой комнате без расчёски пригладить длинные волосы, за время дороги, превратившиеся в самую настоящую мочалу, совсем не преуспела в этом. Да и общий помятый грязный вид не добавлял мне ни шарма, ни очарования, но воспитанные аристократы, понимая лишения войны, не будут так брезгливо морщиться, словно увидели перед собой вошь.

Рогнар, представив меня в самом начале, присел на выступе возле отца и не понимал, почему тот уже десять минут просто рассматривает меня и молчит. Не понимал это и Радий, но отошел в сторону, чтобы не мешать, властной особе наслаждаться видом поверженного врага. Про «поверженного» — это Булат так наверняка думал, хотя его ожидал большой сюрприз.

Стоять в пустом зале под желтоглазым прицелом крепкого, но уже видно, что пожилого оборотня, мне надоело скорее, чем я ожидала.

— Неужели я вам так понравилась, что вы даже дар речи потеряли?

При звуках моего сдержанного голоса Рогнар тут же приподнял голову, и принялся подавать мне знаки, чтобы я молчала. Прости, но эту партию мне нужно провести самой.

Слегка тронутое морщинами, полное смуглое лицо Великого Кнеза чуть растянулось, когда он попытался улыбнуться. Он делал это не уверенно, видимо потому что не умел, и выходило немного жутковато: пожелтевшие клыки, которые из-за возраста уже не втягивались, сильно выпирали, отчего полные губы топорщились и то и дело, на алую рубашку, поддерживаемую золотым поясом, текла тоненькая струйка слюны.

По первому впечатлению о собеседнике судить, конечно же, нельзя, но то, что Булат был мне неприятен, это факт. А я сильно раздражала его, видимо своим неопрятным внешним видом.

— Скорее я теряю дар речи от неотесанности и наглости, но это можно списать на отсутствие должного воспитания. Тифон особо никогда не обращал на это внимания. Но дитя, прежде чем являться под очи к Великому Кнезу, не смешало хотя бы умыться. Или в горах не знают, что такое вода и мыло?

Я улыбнулась:

— Знают, но по доброте душевной мы все мыло раздали оборотням, когда пытались вас научить пользоваться им. К сожалению, обратного доброго жеста мы так и не дождались.

Ρогнар, почуяв, что ещё немного и начнет просто вонять жареным, попытался вмешаться:

— Отец, я…

— Помолчи, Дамир, — осадил его отец, а я впервые услышала раздраженный голос правителя Мандебура, — у тебя ещё будет возможность сказать свое слово. А ты…

Булат перевел на меня недовольный взгляд, на который я ответила с равнодушным спокойствием:

— Копия своего деда, такая же беспардонная выскочка, не умеющая ценить доброе отношение.

Решив принять слова о Тифоне, как комплимент, я все же уточнила:

— Доброе отношение, это яд в пище или отсутствие воды? Видимо это для того, чтобы я от вас ни чем не отличалась, дабы на улице на меня никто не показывал пальцем? Тогда мне страшно спрашивать, что такое не доброе отношение.

Булат был большим, грузным, старым и уставшим. Причем об этом говорила не его внешность, а скрипучий, надтреснутый голос и давно потухший взгляд. Даже гнев, который он сейчас усиленно пытался изобразить в ответ на мои слова, выглядел каким-то жалким.

— Глупая девчонка, думаешь, что твой дед сможет тебя спасти? Когда-то он отдал весь свой народ, своего сына на откуп амбиций, хотя мог спасти всех. Неужели ты думаешь, что он станет играть по правилам и соберет за тебя хоть часть выкупа?

Я не понимала, то он говорит, но очень хотела узнать больше, в конце концов, Булат когда-то был лучшим другом Тифона, а что именно произошло между ними, он никогда не говорил. Все думали, что это было связано с предательством оборотней. Но мне иногда казалось, что там было что-то еще, не менее важное, чем истребление и Проклятие драконов.

Заметив мой интерес, Булат довольно усмехнулся, наконец-то получив возможность высказать всю накопившуюся за долгие годы обиды кому-то, кого он может хоть и косвенно, но считать врагом:

— Отвечай. Ты думаешь, Тифон придет за тобой?

Сказать «да», значит соврать, а княжна Цуринген не врет, это ведь не Элен и не Алексия, которые ради своего дела пойдут на что угодно. А сказать «нет», значит обрушить мир всех драконов в моем лице. После этого я не смогу быть для них флагманом спасения, а кроме меня никто больше на это не пойдет, иначе я бы с радостью уступила эту неблагодарную роль.

Я стиснули зубы: буду молчать, даже если он прикажет пытаться меня. Рогнар понял, почему я не тороплюсь открывать рот, он встал чуть позади трона отца и успокаивающе положил ему руку на плечо. Тот дернулся, скинул ее одним движением и, усмехнувшись уголком рта, продолжил:

— Молчишь. Только не думай, что тебе удастся избежать ответа за все, что сделал Тифон.

Разлепив сухие губы, я проговорила:

— Что вы имеете в виду?

Оказалось, Булату нужна была от меня хоть какая-то реакция, и его тут же прорвало:

— Ну конечно, он тебе ничего не рассказывал, вы все стали такими же жертвами, как и мы. Только как сын ответственен за своего отца, так и вы за выбор и поддержку своего правителя. Знаешь ли ты, что когда-то наши боги были очень дружны между собой?

Услышав про Перкунаса и Шеша, я сосредоточившись на Великом Кнезе, молча кивнула.

— Безумно любя своих избранных детей, однажды они решили сделать подарок оборотням и драконам, надеясь, что мы породнимся и наши дети, став ещё сильнее, чем прежде, создадут новую эру.

Рогнар со своим десятником, как и я, слушал откровения правителя Мандебура явно впервые. Ладно, он сейчас говорит об этом мне, но почему от сына-то скрывал, копя в себе ненависть?

— Каким образом мы могли породниться? — перебила я старика, не представляя, как такая чушь могла родиться в его голове, — драконы могли родить только от драконов, а после проклятия Шеша потеряли и эту возможность.

Булату, мое замешательство, доставило удовольствие, он широко улыбался и словно таял от моих слов.

— Именно, а маленькой княжне никогда не приходило в голову, почему ваш бог решил забрать именно этот дар?

— В летописях говорилось: драконы зазнались перед людьми и забыли о своем предназначении защищать все живое, — уверенно проговорила я, хотя мне всегда казалось, что это довольно пространственное заявление.

Булат натужно рассмеялся, а мне отчего-то стало невыносимо тревожно. Происходило что-то не правильное, только вот что именно, было не понятно: то ли сам рассказ, то ли обстоятельства, при которых я все это узнавала.

— Нет, это конечно тоже было, но только в отношении твоего деда. Перкунас и Шеш подарили моей дочери возможность родить ребенка от своего возлюбленного Диона. При обычных обстоятельствах брак между ними, конечно же, был бы не возможен, роду нужен был наследник, но раз сами боги встали на их защиту и дали возможность Климене родить от дракона, вмешиваться в это я не мог.

Это было просто невероятно, кто бы мог подумать, что Шеш способен проявить подобную чуткость!

— Я позвал Тифона со свитой на свадьбу дочери, радуясь, что мы можем породниться с великим народом, первыми созданиями этого мира и стать свидетелем чуда рождения новой расы.

Булат замолчал, переводя дыхание и Рогнар, не выдержав, поторопил отца севшим голосом:

— И что случилось?

— Любимец Тифона, Агис, бывший ему как сын, избалованный и ни в чем не знавший отказа, решил, что может пожелать мою дочь и все согласятся с этим. Тифон, наплевав на все моральные принципы, всего за день до свадьбы просил руки Климены для своего любимого помощника, даже не обладавшего приличным титулом. Никто, выскочка без права голоса! Разумеется, я отказал ему, но жалею, что в слишком мягкой форме и при этом не выгнал сразу за порог. На следующий день мою Климену похитили, ее невозможно было найти, исчез и Агис. Конечно, заподозрив ужасное, я искал дочь и этого ублюдка везде, где только мог. Предъявить что-то Тифону не было возможности, прямых доказательств вины его любимца у меня на руках не было. А он сам наотрез отказался вмешиваться, сказав, что предпримет какие-то шаги только в том случае, если появиться сама Климена и укажет на виновника.

Догадываясь, чем все это могло закончиться, я молчала. Это было так похоже на деда, сознательно запустить все дело и вмешаться только тогда, когда ничего поменять уже было нельзя.

— Моя дочь появилась через три месяца, в ссадинах, в рубцах, оголодавшая и беременная. Что с ней делал Агис, она так и не смогла сказать, только плакала, и спустя многие годы речь к ней так и не вернулась. А я знал, что этот мерзавец приполз обратно ко двору Великого князя и просил у него защиты, каялся. Тифοн прοстил этого ублюдка, принялся уговаривать οтдать за негο дοчь, тем бοлее οна была уже на снοсях. Я οтказал, умοляя в свою очередь отдать Агиса для честногο суда. Пусть нас бы судили сами бοги, я был готов к этому! Но Тифон тогда только рассмеялся и сказал мне, что мы никто.

Как ни горько это было осознавать, но это и впрямь был Тифон, именно эти черты я не редко замечала у него. Как я могла оставить дом на его попечение и уйти? Εсли бы я только могла догадаться об истинном положении вещей!

— Климена родила мальчика в положенный срок, явился Перкунас, до этого я никогда не видел бога воочию и так близко, а он был очень недоволен. Перкунас сказал, что в семь лет мальчик сможет сделать свой выбор: кем ему быть, драконом или волком. И что раз я не уберег собственную дочь и сделанный нам подарок, то могу не рассчитывать на этого ребенка.

Я едва слышно прошептала:

— Он забрал мальчика?

Булат кивнул:

— Да и что с моим внуком, я не знаю до сих пор. Старшая сестра Рогнара после этого случая окончательно сошла с ума и в какой-то момент мы не доглядели: она покончила с собой. Говорят, ваш Шеш исполнил ее последнюю просьбу и проклял вас, чтобы больше никто из драконов не мог больше осквернить мир.

— И после этого вы решили уничтожить не только драконов, но даже воспоминания о нас? Я понимаю, что вы пережили, но чем вы отличаетесь от Тифона и Агиса? Я знаю, что этот он погиб в Последней войне!

Булат, не ожидавший подобного обвинения в свой адрес, дернулся от моих слов, как от удара:

— Нет, я ведь понимал, что нельзя судить всех только из-за одного гнилого корешка! Я не знаю тех оборотней, что участвовали в заговоре против вас и рассказываю все это не для того, чтобы оправдаться. Мне уже давно плевать, кто и что думает. Последняя война началась через двадцать лет после этого случая, после того, как у меня родился сын, о котором я уже и не мечтал. А кто и что мстил вам — думай сама, причины для этого были. Вас прокляли только из-за Тифона, не пожелавшего вмешаться, потому что считает всех вокруг лишь приложением к своей короне. Когда вы умирали, я хотел вам помочь, но Великий Князь отказался от моих отрядов. А потом собрал жалкие остатки своего племени, которые уже не могли поднять голову на своего господина, и увел их подальше от правды, в Дивногорье. Именно он повинен во всем, что с вами случилось.

Я бы ни за что не поверила этим словам, но ведь оборотень прав, Тифон очень ревностно относился к своему положению правителя. Ведь даже если взять дар вдыхать душу в камень, дед запрещал не только читать об этом, зарыв свою библиотеку, но и думать, что я тоже когда-нибудь смогу это делать. Он ведь не искал меня потом, когда я ушла. Наверно думал, что мне захочется его сместить.

Не смотря ни на что, я все равно безумно скучаю по Тифону, поскольку больше у меня никого нет. Но это не значит, что я не сделаю то, что должна. Заметив перемены в моем настроении, Булат вновь улыбнулся:

— Так ответь мне, княжна, придет ли Тифон за тобой?

Как будто в этом есть какой-то смысл.

— Ты ведь сам сказал, что нельзя судить обо всех лишь по одному гнилому корню. Если не придет он, придут другие драконы, я не прячусь. Они знают, что я вернулась к ним.

Ожидая от меня более скомканного ответа, оборотень взбесился, видя, что меня не трогает его речь.

— Вижу, ты такая же не пробиваемая гордячка, как и твой дед. Что ж, пусть приходит, срок на это два дня, а я, наконец, получу то, о чем мечтал долгие годы. Успокоение!

Рогнар, метая тревожные взгляды то на меня, то на отца, напомнил ему о выкупе:

— Ты определился с ценой?

— Да, в первую же минуту, как увидел ее. Цена очень проста: ее голова. Княжну повесят как собаку через два дня на помосте, который начнут строить прямо завтра с утра.

Не такого ответа ожидали оборотни: Рогнар нахмурился, Радий смотрел на Великого Кнеза так, словно впервые видел его. Меня же его слова нисколько не тронули: утром меня уже здесь не будет.

— Но ты ведь ее отпустишь, если через два дня придет Тифон?

— Нет, — казалось, вопрос сына удивил правителя, — у него было много времени, чтобы изменить положение вещей и ответить за все, что им же было сделано. А сейчас уже поздно что-то менять. Εсли он успеет, то получит возможность извиниться перед своей внучкой, что именно ей выпала судьба стать платой за все деяния.

— Нo он ведь не придет, а вместо него вполне может прийти войско, — попытался кнез образумить отца хотя бы этим, — не следует так рисковать.

— Пусть приходят, быстрее очистим земли от войск его величества Артанейна.

Услышав это, я качнула головой:

— Вы для этого пришли сюда?

— Что княжна, интересно? Впрочем, тебе не помешает это узнать. Герцогство Тьялирр стоит на заповедных Перкунасом Белых землях, истоков нашего народа. Они питают нас, делают сильнее, выносливее, здесь мы будем непобедимы.

На это я чуть было не рассмеялась, сдержавшись лишь в последний момент:

— Никогда не слышала о заповедных Белых землях. Суд по тому, что поднимать мятежи вы начали не так давно, то эта информация и для вас явилась новой. Что, вам об этом лично Перкунас рассказал?

Булат кривился от моих неприкрытых насмешек, но сделать ничего не мог, он и так вынес мне приговор.

— Нет, не он. Зато пришел его верный последователь, взявшийся восстановить равновесие в этом мире. Он сказал, что выбрал именно мой народ для этого. Мы выстрадали достаточно, чтобы стать высшим звеном между богами и остальными народами, живущими здесь. А ваше драконье время ушло безвозвратно, вы сами отказались от своего предназначения. Последователь Перкунаса очень умелый и могущественный жрец, тебе и не снилось то, что он умеет.

Я хотела подробнее узнать об этом таинственном божьем последователе, который пудрит мозги правителю оборотней. Он, судя по всему, был ещё хозяином Вигона, создал противомагические обручи и приносил жертвы на остатках наших храмов. Только вот Великий Кнез потерял к нашему общению малейший интерес.

Он махнул сыну рукой, чтобы тот вывел меня из зала и мирно закрыл глаза. Видимо пожилой волк устал после эмоционального разговора со мной. Рогнар покорно встал, молча взял меня за руку и повел меня обратно в сиреневую комнату. Может устроить показательную истерику, что хватит надо мной издеваться и дайте помереть в нормальных условиях? Видимо придется отказаться от этого, потому что, судя по озадаченному виду оборотней, они не были сейчас склонны к шуткам.

Увидев, что мы практически пришли к моей тюрьме, я попыталась разбавить похоронную атмосферу:

— Ну что вы такие грустные? Вы живы, здоровы, что вам еще для счастья надо?

Радий, услышав мой беспечный голос, даже подавился:

— Ты что не поняла, что через два дня тебя собираются казнить?

Вот и как объяснить ему, что в мире все относительно и за два дня может многое измениться, о чем даже подумать в эту минуту просто не возможно?

Я улыбнулась:

— До этого еще целых два дня, так зачем начинать реветь прямо сейчас?

— Удивляюсь тебе, — негромко проговорил Рогнар, не глядя в мою сторону, — тебе только что рассказали, что твой дед буквально уничтожил свой собственный народ, ты сама скоро последуешь за грань, а сейчас стоишь и улыбаешься?

— Мои отношения с Тифоном и как я буду разбираться со всем этим, касаются только меня, — достаточно вежливо, но твердо оповестила я оборотней — а до всего остального еще много времени и все может измениться.

— Все может измениться… — эхом повторил Рогнар и распахнул передо мной дверь.

Я молча вошла в комнату, дождалась, пока меня запрут, и начала мысленно материться, отборно, со вкусом, не стесняясь самых грязных выражений. За долгие годы добровольного изгнания, побывав во многих передрягах, я узнала многое из того, что простой барышне знать не надо.

Конечно, чтобы вызвать Шеша и сказать ему все, что я думаю о сложившейся ситуации по его вине, все-таки надо было присутствовать в его храме. Но за неимением этого, мое крайне эмоциональное состояние тоже подойдет. Он пришел, видимо не ожидал, что кто-то смеет так выражаться в его адрес. Божеству стало интересно, кому здесь жить надоело. А мне, как приговоренной, сейчас можно было все, и я этим отчаянно пользовалась.

Шеш не стал мудрствовать и явился как призрачная тень, видимо не хотел тратить силы на явное проявление в материальном мире. Видя, что даже в его присутствии я никак не останавливаюсь и продолжаю поминать всех его родственников, он возмутился:

— Кто бы мог подумать, что у Тифона такая непотребная внучка выросла!

Прекратив на миг, я смерила бога недовольным взглядом и съязвила:

— Скоро и такой не будет!

Вместо того чтобы как-то морально поддержать свое творение, он самым наглым образом заржал:

— Ты сейчас пытаешься давить на жалость? Ты и сама прекрасно знаешь, что можешь спокойно выйти отсюда в любой момент.

— Не могу, сначала нужно добраться до твоей рукописи.

Шеш удивленно потянул:

— Так в чем проблема? Иди и возьми ее и сматывайся, через два часа в ставке объявят отбой, и большая часть отрядов Великого Кнеза разойдется по палаткам, путь будет практически свободным. Или ты решила совсем обнаглеть и потребовать от меня помощи?

Из нас двоих, если смотреть объективно, то обнаглел как раз именно Шеш, а никак не я. Но не говорить же ему об этом прямо? Хотя после всех эпитетов, что я его награждала буквально еще минуту назад, это уже было бы мелочью. Шеш знал все мои мысли и только качал головой.

— С твоим подходом к жизни, я удивляюсь, почему тебе раньше не повесили. Ладно, я помогу тебе: не надо ничего выдумывать и искать рукопись, просто обратись к Рогнару, он тебе поможет.

Впутывать кнеза во все это мне хотелось меньше всего, да и откуда бы ему было знать про Песнь Шеша? Мне показалось, что бог в этот момент закатил глаза.

— Почему я постоянно вынужден кому-то что-то доказывать и объяснять, чтобы мне поверили? Ты можешь просто сделать так, как я сказал, и тогда все будут довольны? Кроме тебя и Ρогнара эту ситуацию исправить больше не кому.

— Скажи мне, бог, — я нехорошо усмехнулась, — в какие игры ты меня впутал? Ты ведь заранее все просчитал и все, о чем говорил Великий Кнез, тебе было известно с самого начала? Почему ты ничего не сказал мне, может быть, сейчас все сложилось бы по-другому?

— Ничего бы не сложилось, потому что ты бы мне не поверила, а драконы не поверили в тебя, не пройди вы весь этот путь, — спокойно парировал Шеш:

— А сейчас все только и говорят о тебе. Кто-то из них пустил слух, что ты ищешь возможность снять проклятие со своего народа и за тобой готовы пойти все. Тифон пока ещё сохраняет спокойствие, но все, что происходит, ему сильно не нравиться и править ему осталось совсем немного. Ты сможешь отмыть драконов от того позора, что когда-то допустил Тифон. Последняя война, как ты поняла, произошла только по его вине. А мы, боги, не можем вмешиваться напрямую, и проклятие это была вынужденная мера, чтобы вы, наконец, очнулись. Я наделась, что это произойдет раньше, но разум сохраняла только ты одна, с годами все больше становясь похожей на своего отца. Тифон видел это и как мог, промывал мозги своим подданным, чтобы они не думали, что можно жить как-то по-другому.

— Кто-то распустил? — от умиления я едва не заплакала, — наверное, этим кто-то был ты? Ты ведь изначально продумал, как свергнуть неугодного, провинившегося правителя, поэтому и пошел на фокус с проклятием, иначе бы народ не стал бы даже думать о том, что Тифона можно сместить?

Шеш молчал, но и так было понятно, что я права.

— Немного не так, но общую суть ты уловила верно, молодец девочка.

Молодец, только почему меня никто не спросил, чего хочу я?

— Убрать Тифона своими руками я не мог, вмешаться в ход событий мира — значит подписать смертный приговор всем живущим. Я мог только направлять и лучшее, чем можно заставить шевелиться — лишить своих детей самого главного. Мне пришлось пойти на это, но помни, что я оставил возможность снять воздействие. Оборотни здесь действительно не при чем. Те несколько сотен были простыми наемниками, а Тифон воспользовался ситуацией, чтобы обвинить во всем Булата. Ему нужен был повод скрыться в горах, чтобы никто не подумал прийти к нему и изменить существующий порядок.

Интересно, как бы я отреагировала, узнай обо всем несколько лет назад? Наверное, разум бы не выдержал, и я совершила какую-нибудь глупость, а сейчас, встретив Бриара, попавшего в круговорот божественных игр, я не имела права на ошибку. Наверно Шеш прав, кроме меня никто бы не стал заниматься поисками возможности снятия проклятия, только зачем так жестоко? Это можно было бы сделать и без стольких жертв со стороны людей, как теперь успокаивать целые регионы этого королевства, к борьбе с которым подключились ещё и эльфы?

Шеш, уловив мои мысли, поспешил тут же вмешаться:

— К восстаниям в Павире я не имею никакого отношения, просто так сложились обстоятельства.

— Тогда кто? Тот жрец, о котором говорил Булат?

Шеш поджал призрачные губы, он явно не хотел отвечать на мой неудобный вопрос, но и промолчать не могу, слишком мы зашли далеко, чтобы утаивать подобные вещи:

— Он не жрец и не думай, что Перкунас как-то замешан в этом. Просто мальчик, лишенный семьи и детства, захотел отомстить и знаешь, он имеет на это полное право. А вот разбираться с этим тебе, будущей Великой Княжне.

Услышав про титул, я рассмеялась: ни за что на свете я не пойду на это!

Шеш сурово сдвинул брови:

— Тогда зачем ты взялась за поиски Песни? Вернешь ты драконам крылья, а что дальше? Без вождя они все погибнут, словно не оперившееся птенцы. Тифон тебе никогда не позволит после всего вернуться обратно, хотя ты вполне можешь дать драконам их исконные земли, стоит только остановить здесь войну.

Остановить войну — звучит так, словно это как перешагнуть лужу, никаких проблем, пойди и сделай.

— Намекаешь, что родной дед желает моей смерти?

Шеш посмотрел мне прямо в глаза:

— Он получил сообщение от Великого Кнеза, тот прямо сказал, что собирается получить твою голову. А догадываешься, что Тифон сказал своим подданным?

Не выдержав, я закрыла лицо руками и без сил опустилась на кровать, это было слишком жутко, чтобы быть правдой.

— Он сообщил, что предательский народ пленил их княжну и имеет наглость требовать выкуп. Артанейн, Мидхир и драконы собирают войско, чтобы уничтожить оборотней под корень. Тифону не нужны лишние свидетели его падения, произошедшего много лет назад, совершенного по его вине, благодаря действиям незаконнорожденного сына Агиса. Он не оставит никого, прикрываясь твоим именем и собирается вести объединенное войско лично, чтобы контролировать и твою гибель. Ему не нужна ты в качестве спасительницы его народа, Вивиана, он ведь до ужаса боится разоблачения и смещения. Ты позволишь вспыхнуть новой войне, в которой заложником стали уже двуликие?

Даже если предотвратить эту бойню, она все равно будет вспыхивать время от времени, пока жив несчастный сын Агиса и Климены. Имею ли я право отбирать последнее, что у него есть: жизнь?

— А ты думаешь, что это жизнь? — вдруг проговорил Шеш, — он ведь отказался от выбора между ипостасью волка и дракона, оставшись недочеловеком, которого мучают фантомные боли от нереализованной души. Он мстит не только драконам, но и двуликим, хотя оборотни вообще не причем. Да и вообще, при чем тут целые народы, если можно было просто выкорчевать гнилые корешки?

— Не перекладывай свою вину, — несогласно качнула я головой, — вы дали ему эту жизнь, без вашего подарка он бы не появился на свет. Вы и должны были озаботиться вопросом его существования, а не ставить на роль вынужденного палача меня.

— Ты не палач, — жестко поправил меня Шеш, — ты Великая Княгиня и тебе решать этот вопрос.

Приплыли, меня уже и в должности повысили, только без моего на то спроса. Звучит забавно: если не я, то кто?

— Никто не должен узнать, что все произошло из-за Тифона, — после долгих раздумий устало проговорила я, — драконы и так слишком долго были Проклятыми, чтобы всю жизнь потом казнить самих себя.

— А двуликие? — полюбопытствовал Шеш, как будто ему и правда, было важно это знать, — они ведь тут тоже не при чем?

— Ты бог, тебе и играть первую партию. Выдумай что-нибудь, пусть будет третья сторона, которая из зависти к дружбе двух древних народов, попытались оболгать и драконов, и оборотней. Сын Агиса и Климены ведь совершал какие-то ритуалы? Ну так пусть будет орден безумных фанатиков, желающих возродить нечто с Нижних Уровней. Распусти эти слухи, люди любят байки пострашнее.

Конечно, можно было бы оставить все, как есть и не усложнять себе жизнь, но Рогнар не заслужил жить с клеймом предателя.

— Я в тебе не сомневался, — тихо проговорил Шеш, собираясь уходить.

Я поморщилась: вот только хвалебных речей от божества мне не хватало.

— Избавь меня от подобной лести, мне это не интересно.

Уже исчезая, Шеш попытался сгладить общее гнетущее впечатление, оставшееся у меня после нашего разговора.

— Не думай, что на этом заканчивается жизнь. Я ведь вижу твои мысли и желания: ты способна осуществить их все. Не стоит думать о чужом мнении. Сделай именно то, что хочешь.

Я криво улыбнулась: то, о чем я думала даже тайком от самой себя, уже не осуществишь. Рогнар не поймет и не примет этого, он истинный сын своего отца, достойный и честный. Все было бы по — другому, если бы мы не были теми, кем являемся. Конечно, обстоятельства не могут изменить желаний, но они просто не позволяют им осуществиться.

— Дурочка, — совсем исчезнув, недовольно просипел бог, — когда ты поймешь, ради чего все это и что двигает помыслами и желаниями. Для чего ты сама живешь, то справишься с любой преградой. Просто послушай меня и сама увидишь: иди к Рогнару, он ждет тебя.

Мне показалось, что я ослышалась: кнез меня ждет?

— Если бы ему надо было, он бы давно поднялся сюда. Это я у него вынужденная гостья, а он у себя дома.

— Женщины, вам лишь бы спорить…

Сказав это, мой уже невидимый собеседник ушел окончательно, а я заметалась по комнате. В углу находилась небольшая лохань с водой, которой в прошлый раз не было. Интересно, кто же такой здесь заботливый? Впрочем, уже не важно, ибо я тут же с удовольствием ею воспользовалась. Было мало приятного одевать испачканный травой и землей, черный комбинезон, но за неимением лучшего варианта, я вполне могу потерпеть.

Из головы не шли слова Шеша о Рогнаре и, проклиная вездесущее божество, из-за которого мне никак не удается жить спокойно, я решилась последовать его совету.

Подойдя к двери и дернув ее, я едва не расхохоталась: она была снова открыта, только на этот раз мне кажется, этому поспособствовал огненноглазый интриган, больше некому. Меньше всего я ожидала, что возле моей комнаты будет дежурить сонный Радий. Он уже впал в глубокую дрему, когда я неосмотрительно выскочила из комнаты. Наверное, мне никогда уже не забыть этот момент: застывшая напротив похитителя приговоренная пленница и почему-то не поднимающий шум оборотень.

Смышленый, всегда веселой парень сейчас выглядел невероятно жалко: он не хотел ничего плохого мне, но и ослушаться своего повелителя не мог. И я не могла позволить ему запереть меня, нужно было срочно искать Ρогнара и серьезно поговорить с ним. Только вместе у нас получиться остановить никому не нужную войну.

И вдруг, двуликий сделал то, чего я не ждала: он потер глаза кулаком, зевнул, и, закрыв глаза, снова привалился спиной к стене. Последнее, что я услышала, это тихое ворчание:

— Загоняли несчастного Радия, уже мерещиться невесть что…

Удержавшись от смешка, я подошла к двуликому на цыпочках и от души чмокнула его в нос. Он демонстративно всхрапнул, показывая, что на посту стоит крепко, а я так же тихо двинулась по коридору.

— Хорошо, что его светлость Рогнар ещё полчаса будет перебирать свои книги в погребе, что находится под лестницей у второго входа княжьего дома и Радий может еще немного поспать…

Никогда бы не подумала, что мне так захочется благодарить кого-то так, как сейчас!

Погреб, о котором мне так недвусмысленно поведал десятник, я нашла быстро и, выдохнув, нырнула в темную, прохладную пещеру, пахнущую сыростью и плесенью. Свет появился только тогда, когда я умудрилась наощупь спуститься вниз на два пролета. Глубокое же подземелье здесь построили оборотни, а с виду и не скажешь.

— Тебе не следовало сюда приходить, — раздался рядом голос Рогнара, я по — прежнему не видела его среди стеллажей, в полумраке от несколько тускло горящих светильников, но чувствовала не только, что он рядом, но и где именно сейчас стоит.

— Мне нужно было с тобой поговорить, — и этот писклявый дрожащий голосок принадлежит мне?

Я скривилась от досады, но впечатление от моего выступления уже было безнадежно испорчено.

— Мне тоже, — тактично не делая акцент на моем конфузе, ответил кнез, — но я собирался сам подняться к тебе, как освободился бы. Надеюсь, с Радием все в порядке?

Интересно, он шутил или действительно думал, что я способна принести вред тем, что по-доброму отнесся ко мне? Я не стала отвечать на этот вопрос, все равно не поверит, если сам этого не захочет. Он вышел справа, встал всего в паре шагов от меня и, держась за перекладину, спокойно рассматривал в упор, словно желая запомнить. Янтарные глаза мягко светились, став похожими на расплавленное золото. Будь он на месте Мидхира, то я, ни за что бы не разорвала связь кровной невесты. Так странно это понимать и знать, что по приказу его отца завтра для меня начнут мастерить помост для казни. Так мало времени и нельзя подобрать слова, не относящиеся к делу, а так хочется отклониться от заданного курса. Просто невыносимая жажда порвать все условности и путы, не позволяющие быть просто собой и ловить крохи счастья здесь и сейчас. А все потому, что никто кроме меня и него, сделать правильный выбор не может, все слишком заняты своими личными мотивами.

Тонкие иглы зрачков кнеза дрогнули, он понял, что я хотела ему сказать, но не имела права. Мне не за что винить ни себя, ни кого-то другого. Все получилось именно так, как должно и он принимал это без осуждения! Рогнар, воспитавшись на колеблющейся ненависти Булата к Тифону, сумел не ослепнуть и не возненавидеть нас. Во взгляде кнеза не было обид, только бесконечная сила и покой, удивительное сочетание тепла и неожиданное обещание поддержать, если я начну падать.

Боясь в это поверить, я замерла. Рогнар неуловимым движением заправил выбившиеся из косы пряди мне за ухо и беззащитно, по-мальчишески улыбнулся. Не смотря ни на что, не ответить ему было не возможно. Он так щедро дарил свое расположение и невероятную веру в меня, хотя не знал кто такая Вивиана на самом деле, что я доверилась сразу и без оглядки. Не возможно постоянно жить в напряжении, ожидая удара в спину, рано или поздно найдется тот, ради которого стоит рискнуть всем существом, несмотря на то, что было у тебя раньше.

Потом — это будет только потом и пройти через будущее будет уже не сложно, как мне казалось в самом начале, когда внутри горит это невероятное чувство спокойной уверенности, которую оборотень влил в меня всего за одно мгновение, открыв свою невероятно добрую и чистую душу. Всего одна минута, а словно не было всей этой трудной дороги от трактира Паоло и многих дней, ночей постоянных тревог и забот. Этот несравнимый аромат ветивера, тонко перемешивающийся с чем-то терпким, необъяснимым, слегка будоражащим и бесконечно родным стоил тех усилий, благодаря которым я сейчас стою в полутемном подвале.

— Мне жаль, что отец выбрал объектом своей мести именно тебя, — с трудом отводя взгляд, чуть слышно произнес оборотень, — я не думал, что он так отнесется к этому. Будь по другому, я бы ни за что не забрал тебя с собой.

— Почему? Вы в своем праве ненавидеть нас.

Странно, сейчас он не смотрел в глаза, но все равно от кнеза шла непрекращающаяся волна тепла. Глядя на оборотня, я не могла не улыбаться, хоть и понимала, что выгляжу довольно глупо, но было как-то все равно. Перед кем изображать снежную королеву? Рогнар читал поверх всего наносного, проникая в самую сокровенную суть.

— Почему я должен тебя ненавидеть?

Хороший вопрос, тем более именно сейчас актуальный как никогда. Я уже открыла рот, чтобы ответить на него, но Рогнар не дал сказать мне ни слова:

— Легенды легендами, да и окружающие много болтают. Но у меня есть своя голова на плечах, я привык разбираться в том, что касается меня и моих ратников. Когда я увидел тебя у Паоло, то признаться не поверил глазам: молодая драконица в центре портового человеческого города, да еще в таком виде? Ты сильно заинтриговала меня, особенно если учесть, что вполне могла убить, а не просто оглушить.

Я покачала головой:

— Не могла. Зачем мне вредить кому-то, когда на это нет причин? Ты не сделал мне ничего плохого, просто немного помешал, только и всего.

Ρогнар снова улыбнулся, открыто и светло:

— Именно, а в летописях вас выставляют как жаждущих крови монстров, картинка не складывалась. Я прибыл, чтобы проконтролировать отправку будущего герцога в ставку отца, и на тот момент ни разу не видел мальчишку, мне должны были его показать в момент передачи.

— Вы убили его семью, — я не обвиняла оборотня, у каждого свои закулисные игры.

— Ни я, ни мои волки не участвовали в этом, мы воины, а не исполнители. Отец лично отбирал кого-то на это дело, наслушавшись рекомендаций жреца. Не спрашивай кто он, я ни разу его не видел, приходил всегда до мгновения, как он уходил от Великого Кнеза. Отца очень заботили методы, как можно расшатать обстановку в регионе.

Это у них вышло прекрасно, комар носа не подточит. Его Величество Артанейн до сих пор не может зачистить свои земли, восстания вспыхивают то тут, то там.

— А потом Булат захотел одним махом отомстить и драконам?

На моем вопросе Рогнар неожиданно усмехнулся, вышло это достаточно горько, я даже ощутила неприятный привкус на губах.

— В этом только моя вина. Я рассказал отцу, что видел тебя тогда в трактире. Мы все знали, что внучка Тифона пропала без вести много лет назад и многие считали тебя погибшей. А тут выяснилось, что ты живешь среди людей, под прикрытием. С первой минуты, как я пришел в себя, отдал приказ установить за тобой слежку. Потом я постоянно сопровождал тебя везде, где бы ты ни находилась. Ты удивишься, если узнаешь, сколько людей, эльфов и прочих созданий работает на двуликих. Все любят деньги, а я люблю информацию.

Рогнар смерил меня долгим взглядом и признался:

— Если бы ты не влезла в это дело, а я не доложил отцу, никто бы не стал вас трогать. По сути нас устраивало, что вы сидите у себя в горах и носа оттуда не кажете. То, что ты сегодня оказалась здесь, это просто стечение обстоятельств.

— Какое-то жутковатое стечение, — мне внезапно стало зябко, и я не осознанно передернула плечами.

Рогнар тут же подхватился, хотел обнять меня, чтобы я не так остро чувствовала холод, но я по инерции отклонилась. Так мы и замерли, неуверенно глядя друг на друга и не зная, что делать дальше. Первым в себя пришел оборотень, он сунул руку за пазуху темно синей рубашки, что носил на выпуск и достал оттуда золотой резной тубус.

— Что это?

Я не могла не спросить, хотя знала, что он протягивает мне, и брать не спешила.

— Довольно странный вопрос, ты не находишь? — двуликий вопросительно изогнул густые темные брови и решительно всунул тубус мне в руки, — ты ведь за этим гонялась по всему Тьялирру. Я специально вывез это из замка, если бы начались бои, библиотека обязательно бы пострадала, а мне бы этого не хотелось.

Специально забрал, чтобы Песня Шеша уцелела? Я не верила своим глазам, но еще меньше ушам. Это было просто не возможно!

— Но зачем? Ты ведь понимаешь, что если я этим воспользуюсь и перейду на сторону Тифона и Артанейна, с которым у меня договор… Вам не выиграть?

Вместо ответа Рогнар сжал мои руки, заставляя меня принять этот без преувеличения императорский подарок. Одним движением оборотень сделал для меня то, чего не делал никто и никогда. Да и что фантазировать, никто и никогда этого больше не сделает. Молодой кнез, считаясь предателем на моей родине, без лишних слов отдавал мне жизнь: мою, других драконов и еще не родившихся драконят. Будущее. Какая мне разница, что будет через два дня?

— Зачем ты проводила ритуал Дара жизни, когда Бриар умирал? Он ведь простой человек, таких много. Для вас, бессмертных драконов его жизнь стоит не дороже обычной золотой монеты или того меньше.

— Откуда ты берешь эти глупости? Бриар мой друг. Какая разница кто он, маркиз или простой человек и то, что он не дракон, для меня не значит ровным счетом ничего.

Я не знала, как объяснить это оборотню, но он понимал меня и без особо витиеватых фраз. Мужчина без проблем читал то, что было у меня внутри и еще даже не успело оформиться в мысли.

— Именно поэтому я и сохранил эту рукопись. Такая, как ты, не станет уничтожать все на своем пути, а наоборот, постарается изменить существующий порядок. Мы не хотим войны, это не наша земля, хоть отец и верит сказкам того проходимца, но в открытое столкновение мы не пойдем, иначе его свергнут. Забирай эту рукопись и попробуй изменить что-то для своего народа, может, когда-нибудь мы станем такими же добрыми соседями и друзьями, как когда-то.

Рогнар улыбался, старался делать это как можно беспечнее, но я видела, как на самом деле ему это трудно дается. Идя против отца, он боролся сам с собой и не знал, что ждет впереди его и таких же отчаянных, как он, оборотней. Я забрала тубус. Это действительно моя вещь, но вот уйти, бросить его после того, что он сделал для меня, не рассчитывая на благодарность? Если мир и сошел с ума, то я пока еще нет.

Когда-то Мидхир не захотел расставаться со своим привычным миром, большего от него и не требовалось. Для меня этого было достаточно, чтобы уйти и больше не возвращаться. Рогнар же ничего не требовал взамен, не обещал, и ничего не объясняя, просто подарил мне эту самую жизнь без остатка. При этом он рисковал не только собственной головой, но и тех подданных, которые доверились ему. Один раз я уже ушла от своих драконов и Тифон изменил их жизнь до неузнаваемости, больше я такого не допущу. Не в этот раз.

— Я благодарна тебе за все, что ты сказал и сделал. Но требовать от меня, чтобы я ушла, ты не можешь.

Получить отказ Ρогнар никак не ожидал, мне удалось его удивить.

— Вивиана, это не просьба, это приказ. Я не смогу тебя защитить.

Так интересно звучит из чужих уст: защитить. Беря себя в руки, я твердо проговорила:

— Если я уйду, то когда сюда явятся объединенные войска Артанейна, Мидхира и Тифона, от ваших домов и вас самих даже мокрого места не останется, и поверь, Тифон не даст вам уйти так, как когда-то ушли мы. Твой отец обезумел на столько, что готов ради минутного удовольствия отдать н откуп весь народ, не повторяй его ошибки. Я никуда не уйду, мне не нужны бессмысленные жертвы, пора уже покончить с этим.

— Какие войска?

Наблюдал за мной, а не удосужился узнать, чем таким интересным я занималась в кабинете эльфийского правителя? Плохая разведка у тебя мой мохнатый друг, не всегда нужную информацию можно купить за деньги. Я рассказала кнезу о Шеше и том, что он мне сообщил. Узнав про огненноглазого бога, у оборотня сильно вытянулось лицо:

— Он же сам вас проклял, как он может приходить к тебе и помогать?

Я только тихо засмеялась:

— Не всегда любимых детей воспитывают пряниками. Иногда нужен и хороший кнут, чтобы привести голову чада в порядок. Не думай о плохом, я знаю, как предотвратить бойню.

Я действительно уже прикинула в уме пару вариантов, которые должны сработать, но для этого мне надо было, чтобы Рогнар заранее подготовил своих подданных к нашему совместному выступлению. Если это не получиться, то можно считать, что конец света для наших народов наступил.

— Я все понимаю, — тихо произнес двуликий, — но если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу.

Я хотела сказать, что вряд ли Шеш так просто даст мне погибнуть, очень уж ему не хочется со мной возиться в посмертии, но не успела. По лестнице, совсем рядом с нами, кто-то быстро затопал. Рогнар выругался, схватил меня за плечи и буквально швырнул в какой-то угол, куда не проникал свет.

— Ваша светлость, — сладко пропел знакомый девичий голосок, и я увидела, как в дверном проеме возникает крепенькая фигурка неудачливой отравительницы.

Увидев мрачно насупившегося кнеза, девушка ойкнула, отчаянно покраснела и поклонилась.

— Ваша светлость, а я вас искала, нигде не могла найти. А вы здесь!

— Очень тонкое замечание, Милица, — насмешливо проронил кнез, — что ты хотела?

— Я? — казалось девушка, при виде красивого мужчины совсем забыла, зачем шла сюда, — aх, простите. Там эта жуткая вонючая дракониха исчезла, Великий Кнез объявил, чтобы обыскали каждый сантиметр. А как только найдут, надлежит посадить ее в яму на специальный заговоренный ошейник и цепь.

Все-таки надо было ее заставить выпить то приправленное отравой молоко, авось не стояла бы сейчас здесь и не хамила!

— Вонючая дракониха? — удивленно переспросил Рогнар, не думая, что эта миловидная барышня может говорить подобные вещи, — тебе надо показаться лекарю. У тебя что-то с обонянием, уверяю, наша гостья чудесно пахнет.

Я моментально приосанилась, получив подобное признание, а вот Милица наоборот вся скукожилась.

— Так вы подниметесь? — с какой-то странно надеждой проговорила она, на что Рогнар только развел руками:

— Ищите ее сами. Я сейчас закончу со своими делами и присоединюсь к вам. Милица, не стой столбом, иди.

Наконец, девушка не охотно ушла. При этом она так отчаянно виляла бедрами, что еще немного и амплитудой сшибла бы все стены. Ρогнар тут же бросился меня поднимать и рассерженно прошипел:

— Забудь обо всем, что мы говорили. Уходи отсюда немедленно!

Оборотень приблизился ко мне слишком на опасное расстояние, в нос ударила та самая гремучая смесь аромата, что едва не снесла мне голову в трактире у Паоло. Но тогда я не была на волосок от виселицы, и никто не жаждал моей смерти. Близкая опасность добавляла к ощущениям особую остроту. Где-то внизу живота сладко заныло.

— Не уйду!

Он попробовал отодрать от себя мои руки, но я, словно видя в этом какую-то заводную игру, цеплялась за его шею и плечи все сильнее. Оборотня начало раздражать мое упрямство. Понимая, что по-другому меня отсюда не выгнать, он ловко просунул руки мне под колени и легко оторвал от пола. Во мне поднялась какая-то сумасшедшая ликующая волна. Все происходящее казалось довольно забавным, хотелось окунуться в это еще сильнее.

Прижавшись к Рогнару всем телом и ощутив, что он сам находится на грани и старается избавиться от меня лишь потому, что не хочет переходить черту, я тихо засмеялась. От моего голоса оборотень ощутимо вздрогнул и в последний раз попросил:

— Уходи…

Мысленно послав Булата с его жрецом в самые далекие страны, я чуть прикусила оборотню мочку уха и жарко прошептала:

— А ты попробуй меня выгнать.

Не выгнал. Не сумел.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Ваша светлость, мне очень жаль, что так получилось, — не переставая извиняться, Радий виновато поводил глазами из стороны в сторону и стоял передо мной, не зная, куда себя деть.

За прошедшую ночь и не полные полдня, что я просидела в подвале какого-то дома, с цепью, прикрепленной к толстому железному кольцу на ноге, это был уже четвертый подобный приход оборотня. Именно десятнику я и попалась на глаза, когда вылетела из погреба от Рогнара. Помню, как лагерь на мгновение затих, с ужасом глядя на мой донельзя довольный вид, видимо я сломала двуликим представление о смертниках. Оглядев тогда притихших ратников, я словно пьяная, с заплетающимся языком, недоуменно поинтересовалась:

— А что это вы с оружием все бегаете, учения на ночь глядя?

Тихо простонав что-то нецензурное, Радий схватил меня за шкирку, что было весьма не почтительно к особе княжеского рода, и потащил в подвал рядом стоящего дома. Он был достаточно удачно расположен: с обеих сторон были небольшие окна, перекрытые простыми решетками, через которых проникало достаточное количество света, а заодно можно было следить, что происходит на улице.

Вымотанная донельзя, я не стала сильно возмущаться и, найдя укромный уголок, где была навалена куча какого-то белья, мгновенно уснула. Очнулась я от странных звуков, доносящихся снаружи. Попробовала пошевелиться, но не тут-то было, на ноге появилось новое украшение. Если двуликие серьезно думают, что эта штука сможет удержать взрослого дракона, то они просто идиоты. Дверь открылась, и ко мне просочился поникший Радий, он снял доспех и теперь щеголял в простой белой льняной рубашке, заправленной в узкие плотные брюки. Оказалось, что десятник так переживал за меня, что постоянно заходил и проверял, не пришла ли его подопечная в себя.

— Ничего, я не в обиде, — в который раз сказала я оборотню чистую правду, но тот никак не унимался:

— Как вы себя чувствуете? Простите за откровенность, ваша светлость, но все перепугались, вы были словно не в себе, никто ведь не знает, чего от вас ожидать. Вы заблудились, что-то увидели?

Я на миг прислушалась к своим ощущениям: внутренняя драконица впервые за долгое время мирно спала и наотрез отказывалась реагировать на окружающий мир.

— Все в порядке, я встретила Рогнара и решила с ним помириться.

Радий явно не поверил и подозрительно сощурился:

— Помирились, ваша светлость?

— И не один раз, — жарко заверила я двуликого, забыв, что нужно покраснеть.

Ну и ладно, в полутемном подвале все равно не видно. Радий, недоверчиво оглядываясь на меня, наконец, оставил меня одну. Мысленно поблагодарив Шеша за то, что меня, наконец, оставили в покое, и я могу спокойно посмотреть, что представляет собой давно искомая рукопись, достала из-за пазухи золотой тубус. Конечно, надо было посмотреть на нее раньше, едва она попала ко мне в руки, но делать это при посторонних не хотелось, а потом просто не было возможности.

Я ожидала какого-то заклинания, особо сложной рунической формулы, но никак не обычного четверостишья, в котором говорилось о чистоте нравов, крови и необходимости праведной жизни. Как это могло помочь обрести нам крылья и возможность продолжить род, мне было совершенно не понятно.

Мне бы прочитать стихотворение вслух, но отчего-то стало страшно, и я никак не могла заставить себя это сделать. Страшно было из-за мыслей, а вдруг это не сработает, и все, через что мы прошли, впустую? Как мне сейчас не хватает веснушчатого Дилана, он бы быстро привел меня в чувство. Знать бы, где он сейчас и как…

Так, со свитком в руках и прислонившись спиной к шершавой холодной стене, я просидела до самого вечера. Через сутки Булат лично поведет меня на казнь, сработает ли мой план? Если я так буду сомневаться, то, конечно же, нет.

Выдохнув и злясь на саму себя, я прочеканила каждое слово, а оно тут же отдавалось, словно эхо, где-то внутри сознания. Когда я закончила, лишь мои родовые татуировки на запястьях светились мягким светом и все, больше ничего. Через минуту прошел и этот побочный эффект, как будто ничего и не было, и я не могла понять, получилось у меня что-то или нет. И главное, что делать теперь? Передо мной встала ещё одна проблема, я не знала, как дракон меняет свой облик, что при этом надо делать, о чем думать. В книгах об этом ничего не было сказано, а у деда или того же Шеша я как-то не догадалась спросить.

Убрав рукопись обратно в тубус, я мрачно поинтересовалась у себя же:

— Ну и что мы с тобой теперь предпримем, Алексия-Вивиана?

Разумеется, ответа я так и не дождалась, только снаружи послушалась какая-то странная возня, короткий вскрик и все стихло так же резко, как и началось. Действуя скорее по наитию, чем по осознанной необходимости, я сунула Песнь Шеша в кучу тряпья и, приподнявшись на ноги, громко позвала:

— Радий! Радий, куда ты там пропал, ты же не можешь на ночь оставить меня одну? Между прочим, я боюсь темноты!

Оборотень не отвечал, а в двери напротив щелкнул замок и она, словно стараясь не напугать меня, начала медленно приоткрываться. Я уже хотела заорать, так мне не нравилось происходящее, вдруг сошедший с ума Булат, не доверяя собственным подданным, решил разобраться со мной лично? Но коренастый силуэт вошедшего, задрапированного в какой-то плащ, показался мне смутно знакомым, и я только прикрыла глаза от нестерпимо яркого света. Он исходил от шара, что держал в руках мужчина. Но, видимо поняв, что это приносит не сильный дискомфорт, он тут же отставил его в сторону.

— Задала ты мне задачку! За тобой очень сложно угнаться, никогда не догадаешься, что может прийти тебе в голову в следующую минуту. Мне пришлось хорошенько повозиться, прежде чем я тебя нашел.

От родной улыбки и слегка насмешливого голоса Дилана, неуверенно замершего на расстоянии вытянутой руки, захотелось вскочить и что есть сил обнять старого приятеля. Но вместо проявления радости, я уперла руки в бока и недовольно проворчала:

— Ну и как это можно назвать? Ни слуху, ни духу, был человек и раз, исчез в не известном направлении. Ты хоть представляешь, как я за тебя переживала?

— Прости, так надо было, я все прекрасно понимаю, именно поэтому и вернулся, — он развел руки в стороны, открываясь для объятий, но тут его взгляд упал на мою закованную в кандалы ногу и без того измученное, осунувшееся лицо, исказилось до неузнаваемости.

Какие бы дела oн там не решал, но на пользу они ему явно не пошли. Он присел рядом со мной на корточки, отчего широкие полы запыленного от дорог плаща, тут же легли возле его ног черным полукругом. Мужчина потрогал пальцем железо, но то и не подумало от этого плавиться.

— Ублюдки, — зло прошипел Дилан, — но ничего, завтра к вечеру здесь уже будут стоять войска Артанейна и других идиотов, они за все ответят.

Завтра? Почему так рано, если я ждала их только послезавтра? Но спросила совсем другое:

— Откуда ты это знаешь?

Дилан не ответил, закрыл глаза, что-то прошептал над кольцом, отчего металл стал похожим на тесто и, освободив меня, взял за руку.

— Не переживай, я все расскажу тебе. Задашь любые вопросы, но позже, нам сейчас надо уходить. С минуты на минуту оборотни обнаружат тело твоего охранника, надо скрыться до этого.

— Что ты сделал с Ρадием?

Я понимаю, что приятель думал, что меня здесь держат либо ради выкупа, либо вообще пытают. Конечно, он хотел помочь, но по отношению к улыбчивому Радию это слишком. Переживая за двуликого, я не заметила, как оттолкнула Дилана от себя.

— Я не пойму, он что, так важен для тебя? — не поверил приятель своим глазам.

— Долго объяснять. Но он не сделал ничего плохого ни мне, ни кому-то еще. Ты не представляешь, какая чудовищная ошибка произошла много лет назад!

Дилана было не узнать, он весь сгорбился, словно на плечи ему упали все грехи мира и тихо, очень страшно рассмеялся:

— Я не представляю? Как раз именно я представляю все, что только возможно. Видимо, пo-другому тебя не увести отсюда.

Не ожидая от друга ничего плохого, я даже не успела защититься, когда ко мне прилетело парализующее заклинание. Не понимая, что происходит и, смотря на Дилана несколько долгих секунд, я моргнула и повалилась навзничь, теряя сознание. Очнулась я с чугунной головой, видимо хорошенько приложилась о пол при падении. Χорошо еще, что все обошлось без особых последствий.

— Ну и напугала ты меня, — послышался радостный голос Дилана откуда-то сбоку, совсем рядом и я почувствовала, как приятель берет меня за руку.

Пальцы у него были холодными и шершавыми, все в мозолях, словно он долгое время практиковал тяжелый ручной труд. Открыв глаза и сфокусировав взгляд, я увидела, что лежу на какой-то мягкой подстилке прямо под раскидистым дубом на небольшом пригорке. Вокруг ни единой души, только темно-синее небо с далекими зеленоватыми прожилками южнее по горизонту и черные шпили елей, которые окружали нас со всех сторон. Что-то этот пейзаж не похож на лес, расположенный возле стоянки Великого Кнеза. Видимо Дилан успел увезти меня на достаточно дальнее расстояние. Только вот где лошадь, не на плече же он меня нес?

— Прости, я был вынужден использовать заклинание обездвиживания, не было времени на разговоры, — покаявшись, Дилан опустил голову, — я не успел тебя подхватить. Хорошо, что ты очнулась, а то очень долго была без сознания.

Я попыталась сесть, у меня это получилось, но далеко не с первого раза. Привалившись к дереву и ощупав себя трясущимися руками, недовольно проворчала:

— Зачем вообще надо было все это делать? Что ты сделал с Радием?

Дилан призвал свет и расположил небольшой тусклый шар, размером с женский кулак прямо над нашими головами.

— Почему тебя так интересует этот оборотень? Ты их совсем не знаешь, это ужасные монстры.

— Про драконов говорят так же, — с неудовольствием заметила я, — а у меня было время, чтобы сделать соответствующий вывод хотя бы про этого двуликого. Нельзя по одному мерзавцу судить обо всех.

Мои слова стали для мага неприятным открытием, он не думал, что мое мнение могло как-то измениться. Глядя нa меня с лихорадочным блеском в глазах, Дилан тихонько присвистнул.

— Мы расстались с тобой всего десять дней назад, и тогда ты думала совсем иначе. Впрочем, это все уже не важно, главное, ты в безопасности. А что с этим оборотнем, я понятия не имею, бил наотмашь, чтобы он вырубился.

Сказано это было таким безразличным тоном, что тревога за несчастного Ρадия, которому и так сегодня досталось из-за меня, только возросла. Что-то было не так, он вел себя иначе и даже смотрел по-другому, не так, как раньше. Более уверенно, даже с каким-то вызовом, прямо в глаза, погружаясь в сознание. Движения, раньше скованные и какие-то отрывистые, стали размашистей и плавней, словно он сбросил незримые оковы, сдерживающие его все это время.

— Я и тогда была в безопасности, Рогнар бы не допустил, чтобы мне причинили вред. Откуда ты узнал, что я нахожусь у них? Где ты пропадал все это время?

Услышав имя двуликого, Дилан ощутимо напрягся:

— Ты знаешь сына Булата?

Так, а вот сейчас становиться интересно. Не скрывая своего недоверия к приятелю и его странному появлению, мне удалось сесть удобнее. После этого я уняла противную дрожь в конечностях и поинтересовалась:

— И откуда простой маг из провинциального города так хорошо осведомлен о жизни оборотней? Про практику из академии можешь не рассказывать, раньше ты не мог вспомнить даже обычных традиций двуликих. Или просто морочил мне голову? Дилан, как ты здесь оказался?

Вместо ответа хотя бы на один вопрос, рыжеволосый инспектор покачал головой:

— Что-то ты мне не так рада, как я ожидал.

— Я рада, но твое появление и разговоры вызывают вопросы. Ответь и между нами снова не будет недомолвок.

— Как ты себя чувствуешь? — спокойно проговорил Дилан, не обращая внимания на мои попытки узнать правду.

Ну уж нет, так дело не пойдет.

— Дилан, что происходит?

— Ты говорила с Великим Кнезом?

Вспомнив этого полусумасшедшего старика, который уже давно должен был уйти на заслуженный покой, я кивнула:

— Можно сказать и так.

— Тогда он наверняка рассказал тебе много интересного о твоем деде и некоторых изменениях в мире, много-много лет назад. Ты ведь родилась всего за пару дней до начала Последней войны, поэтому ничего не знаешь, a все то, во что ты верила, яйца выеденного не стоит, Тифон тот ещё мерзавец, даже тебе не сказал правды.

— Ты говоришь так, словно это все касается тебя напрямую. При этом, ты хорошо осведомлен обо всем, что со мной происходило.

Дилан натужно расхохотался и плюхнулся с корточек прямо на пятую точку, чуть вытянул ноги и махнул мне рукой, чтобы продолжала:

— Смелее, Алексия, не стесняйся, здесь все свои, я по глазам вижу, ты все сопоставила и поняла.

Особо сопоставлять на самом деле было нечего, все, чем я располагала, были лишь мои догадки и они мне не нравились. Лучше бы я оставалась в том самом подвале и думала, все ли правильно ли я сделала с Песней Шеша.

— Если учесть, что таинственному жрецу были известны все наши передвижения, все планы и намерения, то можно подумать, что ему докладывал кто-то из наших. Раньше я думала, что это кто-то из магов сэра Бертольда, но после твоих громких заявлений, нет сомнений, что это твоих рук дело. Только мне не понятно, в чем причина: деньги, личный мотив? Ты ведь на самом деле переживал, когда я чуть было не умерла, вытаскивая Бриара с того света.

— Маги заносчивого графа, эти тупицы? — Дилан фыркнул, — да они дальше своего носа не видят.

— Значит, все-таки это был ты, — с горечью заключила я, не представляя, что после таких слов делать дальше.

Если Дилан полез меня «спасать», значит, я зачем-то нужна его хозяину. Неужели они решили перетянуть меня на свою сторону?

Веснушка прикусил краешек губы, как-то странно смотря на меня:

— Нет, Алексия, я никому ничего не докладывал, просто потому что не кому, ведь я сам по себе. Нет никакой вражеской сети, что оплетает Павир и Мандебур нитями войны, нет никакого жреца, который вынудил через тебя вмешаться и племя драконов, иначе их никак было не вытащить из Дивногорья, вы давно отошли от мирских дел. У меня нет приближенных ли или верных помощников, все те, кто выступает от моего имени, были подкуплены, кто золотом, кто информацией или возможностью отомстить. Все это было сделано лишь для того, чтобы два народа стерли друг друга с лица земли и тогда я буду счастлив, как никогда до этого.

Я слушала это с ужасом, надеясь, что все происходящее лишь сон. Дилан, впав в какое-то горячечное состояние, вскочил на ноги и метаясь по пригорку, рассказывал, как нанял некоторых оборотней, чтобы те грабили деревни Павира в Приграничных землях. Потом ему это надоело и он решил познакомиться лично с Великим Кнезом, и представившись жрецом давно забытого культа Перкунаса, который он стремиться возродить, напомнил про то, что произошло с его дочерью. Разбередив эту рану, Дилан свел с ума несчастного старика и видя в молодом человеке посланника своего бога, поверил, что с его помощью сможет отомстить за свой народ, который стали сторониться, считая предателями.

— Ты хочешь сказать, что ты… Нет, это невозможно…

— Да, Алексия да, несколько сотен лет назад именно твой дед послужил причиной войны, а сейчас я, сын К. и Агиса, хочу, чтобы все ответили за причиненное зло.

Вытаращив глаза, я только кивала в такт его словам:

— Но прошло столько лет, а ты, выбрав тело человека, давно должен был состариться и умереть, никто из них не живет больше ста пятидесяти лет.

— Кровь драконов и оборотней все равно никуда не длись, — с ненавистью проговорил Веснушка, больше ничем не напоминая того веселого парня, что я знала, — если бы ни ты, я бы провернул все гораздо раньше.

— О чем ты? — с мукой выдавила я, находясь в прострации.

Лишь усилием воли мне удалось взять себя в руки и то лишь потому, что я понимала, что совсем скоро начнется битва на полное уничтожение друг друга, и допустить это я никак не могу.

— Я увидел тебя в одном из храмов, когда проводил древний ритуал, что позволял находить клады везде: на любом расстоянии, даже глубоко под землей. Что поделаешь, мне очень нужны были деньги и каждая отданная жизнь, неделями охраняла у меня нюх на золото. Наивные кадеты, идущие за мной и помогающие находить жертв, свято верили, что поклоняются великому богу. Честно слово, я даже его имени не припомню, такое оно заковыристое.

Приятель на мгновение замолчал, переводя дух, а потом продолжил, как ни в чем не бывало, и при этом расслабленно улыбался:

— Я сразу тебя заметил и в первое мгновение подумал, что это прекрасный шанс убить ненавистного дракона, но потом ты бросилась спасать ту девчушку и заинтересовала меня таким самопожертвованием. Обычные драконы никогда не опустятся до плебеев, чтобы хоть как-то помочь им, а ты в одиночку бросилась на десятки вооруженных людей. Я стал пристально следить за тобой, иногда находясь рядом, иногда через третьих лиц и чем больше узнавал тебя, тем сильнее ты мне нравилась, я понял, что ты не такая, как весь остальной твой народ. А потом я узнал, что ты моя двоюродная сестра, что Тифон выгнала тебя, боясь потерять свою власть и подумал, что пора разобраться со всеми, кто принес нам одно лишь горе.

— Ты хочешь сказать, что убивал, грабил, подкупал и стравливал других, ради меня?!

— Не только, — Дилан хищно улыбнулся, подумав, что я его хвалю, хотя на самом деле мне было противно даже находиться рядом с ним, не то, что разговаривать:

— Я и сам хотел расчистить природу от ее ошибок. Родная мать отказалась от меня, считая ублюдком, как я жил и как ко мне относились другие, я даже рассказывать тебе не стану, думаю, ты и так догадываешься. А отец… Сама понимаешь, этот подонок тем более не имел права жить. Как и все, откуда они вышли. Жаль, что ваши богине сделали этого раньше, приходиться мне, но ничего, меньше суток и все будет кончено.

— Но как…

— Я знал, что ты не пройдешь мимо попавшего в беду мальчишки и потратил много сил, чтобы организовать твою с ним встречу в том трактире, лично я отправлял через Булата его сына, чтобы он проследил, чтобы все прошло, как надо. Мне нужно было довести тебя до мысли, что оборотни готовят новую войну и без союзников никому не выжить. Ты сделала очень многое из того, на что я рассчитывал, только мне совсем не хотелось, чтобы ты рисковала собой и спасала маркиза, он должен был погибнуть. Несколько нападений, которые произошли с нами в дороге, лишь подстегнули тебя к нужной мысли.

— Это просто…

— Очень тонко рассчитано, верно? — новоявленный братец совершенно не стесняясь, бахвалился передо мной своими победами.

Горизонт начал постепенно светлеть, где-то вдали протрубили рожки, видимо войска, о которых говорил Дилан, медленно потягиваются в ставке Великого Кнеза, где ратников наберется два ли больше трех тысяч. Да ещё и Рогнар, наверняка обнаружив, что меня нет, подумал, что я наплевала на все наши договоренности и сбежала, бросив его самого и остальных оборотней на смерть.

— Это чудовищно. Убил бы Тифона, который не вмешался или Булата, своего деда, который не решился перечить своей дочери и забрать тебя, но при чем тут остальные? Уничтоженные твоими руками деревни людей? А родители Бриара, они то чем провинились перед тобой?

Я не кричала, не видела смысла, да и это бы разозлило и так взбудораженного Дилана, но говорить звенящим шепотом было очень трудно. Хотелось подойти к мужчине, встряхнуть его и сделать что-то такое, чтобы он осознал, что натворил.

— Успокойся, — равнодушно проговорил Дилан, — они заслужили, все. Каждый в ответе за своих правителей, отцов, вот пусть и отвечают.

— Тогда зачем ты освободил меня? Именно Тифон мой повелитель и родной дед!

— Ты совсем другое, ты уже давно не дракон и не мыслишь как эти чудовища, тем более ты моя сестра, у меня больше никого нет. Когда все это закончиться, мы уедем на другой материк, я купил нам баронскую фамилию и несколько роскошных поместий, тебе понравиться.

Он был уверен в том, что я соглашусь и даже не подумаю сопротивляться. Сумасшедший. Ненависть так исказила его душу и повредила мозг, что говорить о чем-то было бесполезно, с этим уже ничего не сделаешь. В бессилье у меня опустились руки.

Подняв взгляд на Дилана, я тихо, но твердо произнесла:

— Ты мне не брат, у нас нет с тобой ничего общего и быть не может. Ты чудовище.

Дилан медленно развернулся ко мне и так же не торопясь вытащил из ножен длинный кинжал, демонстрируя, что со мной будет, если я продолжу упрямиться и не соглашусь с ним на поездку. Вот уж нашел, чем меня пугать, куском железа. Лучше уж так, чем видеть, как лучший друг на глазах превратился в ужасного безумца, и сеет вокруг себя лишь хаос.

— Я хорошо тебя изучил и знаю, что повлиять на тебя не возможно, но подумай, стоит ли так заканчивать свою жизнь, особенно, когда ничего изменить, уже не получиться.

— Если ты меня изучил, то должен знать, что два раза не повторяю, и лучше убери кинжал, пусть у меня нет крыльев, нo все же я во много раз сильнее тебя.

Дилан удивленно сморгнул, будто бы только что вспомнил об этом и спохватившись, вызвал шаровую молнию. Здесь у него есть фора, я конечно тоже способна на подобные фокусы, нo все равно до мага мне далеко.

— Мне жаль, правда. Лучше бы ты нашла то, что искала, свою Песнь Шеша и мне не пришлось бы этого делать. Но тогда бы ты испортила все мои планы, верно?

Песнь Шеша. Рогнар.

Если я сейчас не попытаюсь, то у них не будет шансов.

Взмолившись к Шешу и своему роду, который ушел за грань много лет назад, я всем своим существом пожелала прикоснуться к сокровенному божественному источнику, из которого и сотворил нас Шеш. С головой накрыла невыносимая острая боль, кажется, я даже закричала, кости начали плавиться, меня окутало золотистое сияние.

Не понимая, что происходит, Дилан попытался приблизиться ко мне, но поток света, исходивший откуда-то изнутри меня, отшвырнул взрослого мужчину, словно беззащитного котенка.

В голове раздался не довольный голос Шеша:

— Что за не путевая девка, ты зачем к источнику-то взываешь? При инициации во вторую ипостась, надо было к своему источнику стучаться. Всемирный поток тебя просто обратит в пепел!

— Спасибо большое, что хоть сейчас сказал! — мысленно огрызнулась я, никаких панических мыслей не было, только боль, — вместо постоянного бубнежа, лучше б помог. Ты с этим потоком умеешь работать, а не я!

— Кто тебя только научил так со старшими разговаривать, — только и пропыхтел Шеш, но как ни странно это сработало, основная боль схлынула, а та, что осталась, была довольно терпимой.

— Жизнь!

— Это не оправдание… Посмотри внутрь себя, постарайся, чтобы душа расправила крылья. Если ты внутри поймаешь свободный полет, то и наяву сменишь ипостась, иначе тебе не жить, этот сумасшедший тебя убьет, а вмешиваться напрямую я не могу.

Вообще-то уже вмешался, когда не дал Потоку сжечь мою суть, иначе бы уже сидела слюнявой идиоткой и безразлично смотрела на этот мир.

Искать внутреннюю свободу долго не пришлось, слишком страстно я желала быть собой и часами представляла, какого это, летать в небе. Поэтому стоило мне вспомнить какой вкус у северных горных потоков, как почувствовала, что неведомая сила подхватила меня, тело перестало что-либо ощущать, а я открыв глаза, я увидела как сильно изменился мир.

Он стал ярче, резче, словно больше и объемнее. Впереди, не веря своим глазам, побледнев, стоял Дилан с кинжалом в руке. Потряхивая головой, будто бы думал, что то, что он видит перед собой, это наваждение, он прохрипел:

— Как это возможно?

Скосив глаза, я наткнулась на огромную, удлиненную, черную чешуйчатую морду, и не веря в происходящее, прошептала:

— Возможно…

Вернее мне показалось, что я прошептала, на самом деле Дилана едва не сдуло на несколько метров вперед. Где-то, уже ближе, чем до этого, ещё раз протрубили рожки, на этот раз требовательно, словно созывал на построение. Горизонт совсем посветлел, раннее утро, как и положено, вовремя спустилось на землю.

— Как ты это сделала? — Дилан уже не шептал в изумлении, его накрыла безобразная истерика, какая часто случается с неуравновешенными экзальтированными барышнями.

Как говорить в таком состоянии и не сметать собеседника?

Примерившись, я попробовала прошептать и кажется, у меня это получилось:

— Боги умеют прощать, разве не ясно? А раз им подвластно это чувство, то и тебе не стоит продолжать вариться в собственных кошмарах. Тифон за все ответит, я тебе обещаю.

Дилан пыхнул ненавистью:

— Ты так ничего и не поняла!

К сожалению, я поняла даже больше, чем мне бы хотелось.

Жаль я не вижу себя со стороны, одно ясно, тело у меня было черное, с вкрапления золотых линий, по крайней мере, именно так выглядели мои мощные лапы в количестве четырех, длинный хвост с золотым острым гребнем и огромные кожистые крылья, контролировать которые было довольно сложно. Они словно жили своей жизнью, не подчиняясь доводам разума, и пару раз с силой хлестнули, меня же, по голове.

Дилан понял, что я собираюсь быстро разобраться со своим новым обликом и взлететь, чтобы поторопиться к началу боя и взревев, бросился на меня с кинжалом. Отреагировать я не успела, он двигался слишком быстро для моего неповоротливого тела, к которому я еще не привыкла, и попытался с ходу вонзить мне острие в шею. Ничего не почувствовав, я с интересом выгнула шею и спросила:

— Ну как успехи?

— Ты не протыкаешься!

— Мне жаль, но тут я ничем тебе не могу помочь, у драконов очень толстая шкура, тебе надо было запастись заговоренным мечом.

— Можешь, — рассерженно зашипел Дилан и пнул меня ногой, чего я тоже не ощутила, — сейчас же вернись обратно в человеческое тело!

Какой быстрый.

— Не могу, — сочувствующе сказала я бывшему другу, — не знаю как, да и не хочу, ты же сразу меня убьешь.

Обхватив голову руками, Дилан неистово закричал:

— Я тебя боготворил, считал тебя невинной жертвой проклятого Тифона. А ты? Как ты могла меня обмануть? Нельзя так издеваться над преданным, чистым сердцем и извлекать из благородных поступков корыстную выгоду!

— Нельзя? — с сомнением протянула я.

— Нельзя!

Ну и ладно, нельзя, так нельзя, тем более мне пора.

Я сосредоточилась на своих ощущениях и попыталась настроить слаженную работу крыльев. Получалось плохо, но все же кое-как синхронность начала проскальзывать.

— Я не могу тебя отпустить!

С этим громким заявлением маг отпрыгнул на приличное расстояние, бросил кинжал и принялся призывать силу. Огненный Щит, он у него всегда получался бесподобно, даже камни плавились, вряд ли даже шкура дракона сможет выдержать прямое попадание. В любом случае проверять не хотелось, да и как не прискорбно было признавать, но оставить его в живых я не могла. Если бы имелся хоть один шанс, что он не станет преследовать меня и тех, кто мне дорог, не говоря уже обо всем остальном, я бы отпустила его, хоть это и не правильно. Но глядя в безумные глаза, жаждущие смерти всех и вся, поступить иначе было не возможно.

Я закрыла глаза и прежде чем он закончит свое заклинание, выдохнула. Смотреть на это не было никаких сил, поэтому открыла я их, только простояв минуту. Дилана не было, только выжженное магическим драконьим пламенем кусок земли и черные опалины вокруг. Хорошо, что он не успел осознать, что произошло, и не почувствовал боли. Драконье пламя еще называют — милосердным, оно стирает одним лишь прикосновением.

Черные слезы скатились по продолговатой морде и упав в изумрудную траву, с шипением тут же впитались в землю, а потом показалось несколько ростков бурого оттенка, которые быстро росли и заполнив собой несколько саженей земли, превратились в красно-черные цветы, отдаленно напоминающие розы. А Шеш оказывается у нас еще и романтик.

За горизонтом протрубил третий гонг. Вот-вот начнется наступление, все уже на позициях и ждут лишь приказа.

Тяжело переступив лапами новую клумбу и не оглядываясь на то, что я только что совершила, я взмахнула несколько раз крыльями и не ощущая никакой радости перед полетом, оторвалась от земли.

Все тепло, которое недавно мне удалось урвать, Дилан забрал с собой.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Раньше, я часто представляя себе свой первый полет. Выдумывала самые разные эмоции, которые могла бы при этом испытать. И сейчас, чувствуя себя скорее откормленной гусыней, чем изящным первородным существом, мое непропорциональное тело неслось в сторону ставки Великого Кнеза. Лететь мне помогало скорее желание, чтобы весь этот фарс, ужас, чудовищная ошибка, закончились как можно скорее. И остановиться уже было невозможно.

Войско, которым командовал Тифон, я узнала его по знакомым штандартам и развевающимся на ветру знаменам, насчитывавшим не меньше двадцати тысяч боевых единиц. Впереди на изготовке, застыли обычные солдаты, крепко сжимающие мечеломы, с помощью которых собирались обезоруживать противника. Оборотни не спешили менять ипостась, не желая подставлять беззащитную спину под удары мечей и копий.

Отряды объединенной армии Артаненйна были поделены и расставлены так, что почти окружили ставку Булата, которого мне так и не удалось увидеть. Подлетая ближе, я увидел, что дед как обычно решил выделиться. Он смешал отряды эльфов с людьми, а в центр каждой коробки поместил драконов, как будто хотел, чтобы Падшие отсиживались за спинами атакующих. Воины с нетерпением ждали приказа начать, не потому, что всем уж так хотелось пролить кровь, но ожидание сводило с ума сильнее. Суровые лица окаменели, а у тех, у кого были опущены забрала, были видны только остекленевшие глаза.

Εсли оборотни и хотели сбежать, то у них бы ничего не вышло. Понимая, что этот бой станет для них последним, а союзнические силы ринуться потом по Тьялирру вглубь герцогства, а там и до Мандебура подать рукой, решили умереть достойно. Они сами расчистили поле, убрав все деревянные постройки, и выстроились в боевые порядки. Что ж, их всех ждет большой сюрприз, потому что боя сегодня не будет или мне придется лично спалить часть тех, кто хочет повоевать.

Не заметить такую крупную красавицу как я, не могли и надо отдать должное, никто не запаниковал. Первым на меня обратила внимание сотня Эстридсена, находящаяся рядом с личным отрядом Тифона, хмуро вглядывающегося вперед. И только потом меня увидели все остальные. По стройным рядам пронесся дружный вздох изумления, что со стороны моих соотечественников или людей короля, так и со стороны двуликих. Моя сотня начала выкрикивать приветственные слова, думая, что мое появление это хороший знак, мол, я посланница огненноглазого Шеша, который вдруг решил вспомнить про своих детей.

Повинуясь торжественному моменту, вперед, на мощном вороном коне в богатом попоне, выехал сам правитель Падших Тифон. Он был облачен, как и все драконы в черные доспехи и держал в руке штандарт рода. С противоположной стороны, без шлема, в простой кирасе не самой лучшей работы, сжав челюсти так, что скулы побелели, выехал Рогнар. Наверное, он единственный, кто не смотрел в мою сторону. Он знал, что я должна была снять многовековое проклятие с драконьего племени. И догадывался, что именно я сейчас кружу над полем и ищу место для посадки.

Где-то внутри неприятно кольнула обида, но я быстро заставила ее замолчать. Он ведь тут совершенно не при чем: оборотень не знает, что меня похитили, что мой уход не был добровольным. Наверное, он сейчас думает, что я добилась, чего так хотела и вернулась к деду под крыло. Взревев от негодования и злости на абсурдность происходящего, я спикировала вниз, приземлившись аккурат между командирами двух армий. Кони испуганно шарахнулись от меня в стороны, но мужчины все же сумели кое-как привести их в чувство. Чтобы скрыть свое замешательство и попытаться отыграть хоть что-то в свою пользу, Тифон поднял свободную руку вверх, надменно произнес, усилив голос магией, чтобы его речь слышали все, хотят они того или нет.

— Приветствую тебя, посланник огненноглазого Шеша и я бесконечно рад, что он, наконец, решил явить нам свою волю. Мы так долго этого ждали, думали, что он навеки покинул нас! Верные ждущие его дети, сделают все, что оправдать его доверие!

А рад ли? Что-то сомневаюсь! В любом случае меня и правда можно пусть и с натяжкой, но считать посланницей Шеша и на этом можно сыграть так, что Тифон не сможет отвертеться! Правда я ещё не решила, чего именно хочу в итоге добиться и что надо сделать с Великим Князем. Но оставлять его во главе племени, чтобы все окончательно погибли, я не имела права.

— Сейчас как явлю, не обрадуешься, — мрачно заявила я, подняв небольшой ветерок.

Очень хорошо, что мне не надо было ничего делать со своим голосом, он от природы и так был громким. Тифон не понял, что находился лишь на волоске от справедливого приговора. А я сосредоточилась на внутренних ощущениях: сейчас мне нужнее облик человека, драконом вести переговоры можно, только если я собиралась это делать с позиции силы.

По законам подлости, смена ипостаси обратно в миловидную женщину, происходила ещё болезненнее, чем в дракона. Меня скрутило так, что я припала к земле, а когда нашла в себе силы разогнуться и принять вертикальное положение, у меня уже было человеческое тело. Что начало твориться на поле, когда очевидцы поняли, что это не видение и перед ними действительно беглая княжна Цуринген! Оборотни зашептались, не зная как реагировать, по их мнению, я должна была бежать как можно дальше от вынесенного приговора, раз уж удалось вырваться.

Первым сориентировался Тифон, вот уж кто здесь истинный правитель, его просто так врасплох не застанешь:

— Вивиана, ты жива? Крылья, в таком виде, как…

Видимо, я немного не рассчитала свои силы, потому что с непривычки меня начало шатать из стороны в сторону, да так, что чуть не упала, если бы ко мне не спрыгнул Рогнар и не удержал за талию. На глазах у всех, мужчина поднял меня на руки и, прижав к себе, понес к коню.

— Теперь тебя захотят убить только потому, что ты посмел ко мне прикоснуться, — весело шепнула я кнезу, но тот и ухом не повел.

— Ты сама свалилась ко мне в руки, так что отпускать такую драгоценную ношу я не намерен.

Это было смелое заявление, особенно если учесть, что в сотне метрах от него уже сейчас стояли войска. В полной тишине он посадил меня на своего коня, а сам остался стоять рядом, не пытаясь занять места в седле, таким образом, он показывал и драконам, и двуликим, что полностью отдает себя в мои руки. Оборотни не знали, как получилось, что дракон сумел сменить облик и что от меня ждать, но верили молодому кнезу и поэтому приняли меня безоговорочно. Ряды сомкнулись, показывая, что защищать они намерены в том числе и меня, раз я добровольно выбрала их сторону.

Никогда я еще не ощущала такого напряжения. Казалось, оброни хоть кто-то слово и я лопну, как струна. Тифон смерил оборотней равнодушным взглядом и уставился на меня без малейшего признака гнева или неудовольствия. Внутри маленькой девочке захотелось тут же зареветь и броситься к деду на коленки, вымаливая прощение, но я лишь стиснула зубы и выпрямилась в седле. Каждый должен отвечать за свои слова и действия, иначе этот мир рухнет так же, как когда-то.

— Это значит, что моя внучка, княжна Вивиана Цуринген перешла на сторону врага?

Он сказал это, и, судя по его спокойному виду, решиться на это было просто. Почему тогда мне так тяжело? Надо срочно брать себя в руки, пусть не думала, что будет, все будет именно ТАК, но сейчас можно идти только вперед. Выдохнув, как перед прыжком в воду, я крикнула:

— Я отрекаюсь от фамилии Цуринген, от рода, что предал и едва не погубил мой народ, даже после Последней войны продолжая вести политику, направленную на полное подчинение и самоуничтожение! Я объявляю тебя, Тифон Каменный — предателем, навлекшим на племя драконов позор, обагрив наши крылья кровью младшего братского народа, что просил тебя справедливого суда над твоим сыном! Ты не смог смирить свою непомерную гордыню и жажду власти, что легло божьим проклятием на наши головы! По твоему желанию не родилось ни одного дракона, и никто из нас не поднялся в небо, до сегодняшнего дня. Ты отдал своих подданных на откуп войскам Сендаса, который теперь безраздельно властвует на наших землях. Ты разрушил храмы, связь с богом-предком, не желая понять, что все, что он хотел от нас — это изменений. Я восстановила один храм, хотя ты заявлял, что все Творцы погибли в боях. И буду восстанавливать еще, чтобы все видели, что мы несем с собой только свет Шеша, а не его Проклятие!

Мой голос сначала неуверенный, постепенно окреп и теперь звенел над полем и окружными лесами, не хуже, чем рог, призывающий на битву. Но Тифона это не тронуло, его каменное лицо так и не поменяло своего скучающего выражения. Терпеливо дождавшись, когда я замолчу, чтобы перевести дух, он бросил:

— Давно я не слышал таких глупостей. Но от тебя это было ожидаемо, ведь это именно ты бросила нас, решив, что приключения и жизнь без обязательств, для тебя важнее собственного народа. Стоило мне простить тебя и принять обратно в семью, как ты тут же вонзила мне нож в спину. Доказательства у тебя есть или это все просто бабский треп?

Тифон знал, как нужно со мной разговаривать, чтобы я потеряла уверенность и начала каяться, чувствуя за собой вину. Только сейчас я поняла, что он намеренно культивировал во мне эти чувства, чтобы легче было меня контролировать. Только я уже выросла.

— Я не собираюсь оправдывать себя. Но все, что я делала, принесло только пользу. Ты должен был обратиться к Шешу с просьбой о помиловании, но это удалось сделать мне.

— Да ну? — скептически изогнув бровь, Князь расхохотался, — и он вился на твой зов? Я звал его сотни лет и ничего, а сопливая девчонка чем-то смогла его заинтересовать?

Ну не такая уж я и сопливая девчонка. По человеческим меркам мне около тридцати, самый разумный возраст.

— Как видишь, явился, иначе бы я не смогла сюда прилететь на крыльях. Если ты еще не понял, то Шеш даровал свое благословение, мы больше не изгои.

Казалось все драконы только, и ждали этих слов, отовсюду послышался одновременный выдох и все, больше никакого движения, все смотрела на меня и Тифона, взвешивая каждое наше слово. Люди Артанейна тем более не вмешивались, разборки двух княжьих особ их мало интересовало.

— Это какая-то хитрая магия, — передернул плечом Великий Князь, — иначе мы бы все уже давно поднялись в небо. Я вижу перед собой только предательницу, которая всеми силами пытается защитить своего любовника, забыв о гордости княжны. Даже деда не постеснялась.

Это было хорошей словесной оплеухой, но я стерпела и лишь улыбалась, не скрывая, как по рукам медленно поползли золотистые руны татуировок. Дрянная магическая вязь, лицом ничего не покажешь, но они обязательно отреагируют.

Послышался шум возни и сбоку, с правой стороны ко мне выдвинулась сотня лейтенанта Эстридсена и небольшой отряд тяжеловооруженных рыцарей во главе с графом Бертольдом. Последний смотрел на меня со снисходительной улыбкой, явно намекая на то, что у него наконец-то появился повод меня подкалывать и теперь мне не жить. Они молча замерли перед оборотнями, те не веря в происходящее, все же расступились и дали им растянуться на первых рядах обороны уже по другую сторону.

Эстридсен, молодой дракон с пылающим лицом, ловко спрыгнул с коня и встал передо мной на одно колено. Глядя в его сияющие глаза, полные бесконечной веры и слепого обожания, я с трудом сдержалась, чтобы попросить его подняться: в этот момент, дрожащий голос выдал бы меня с потрохами.

— Ваша светлость, располагайте мною и всей сотней. Мы пойдем за вами куда угодно.

— Она искала Песнь Шеша и, судя по всему, все же добралась до нее, — очень громко, чтобы услышали остальные драконы, которые еще не определились с кем им по пути, завил чересчур довольный Бертольд.

Тифон, поняв, что все начинает потихоньку рушиться и если разрешить мне говорить и дальше, он точно не сможет выйти сухим из воды, закричал:

— Нет никакой Песни Шеша. Ты все это придумала, потому что заодно с оборотнями, с этими предателями!

Рядом Рогнар отчетливо скрипнул зубами, но я умоляюще покосилась на него: ему нельзя сейчас вмешиваться. Оборотни уже и так сделали много для обоих народов, теперь моя очередь. Какие доказательства можно предъявлять, чтобы все сразу поверили мне безоговорочно и пиковый момент, когда вот-вот вспыхнет резня, сошел на «нет»? Быстро прикинув в уме кое-что, я отчаянно закричала, пристав на стременах:

— Тогда все, кто верит мне, попробуйте почувствовать, что вы снова свободны. Ваше небо вас заждалось, нет больше никаких преград!

Я слетела на землю с Эстридсену, вцепилась в него как в последнее спасение и прошептала:

— Давай со мной, нам надо это остановить. Никто не виноват в том, что случилось, только вместе мы можем…

— Я верю вам, — впервые прервал меня Трид, осторожно отстраняя от себя, и этот жест отрезвил меня.

И то верно. Все подробности можно будет объяснить и потом, главное, чтобы остальные драконы развернули свои головы ко мне, а с ними придут и эльфы. Людям просто ничего не останется, как чертыхаясь, отправиться обратно в лагерь: смысла нет воевать без поддержки таких сильных союзников, переметнувшихся на другую сторону. А его величество Артанейн все примет, когда поймет, что на его земли больше никто не покушается, а мятежи быстро сойдут на «нет» без поддержки оборотней, которых обманул сумасшедший Булат, сам попавшийся на обаяние Дилана.

Когда через минуту в небо начали подниматься драконы, один за другим, сумевшие успешно сменить ипостась, я счастливо улыбнулась: это именно то, ради чего все это было сделано. Теперь все будет иначе и уже никогда по-старому.

Эстридсен, перекинувшись в янтарного дракона с очень длинным и тонким хвостом, приветственно метнул огненную струю в небо и затем сам поднялся в воздух. Около меня, положив теплые руки на плечи, встал Рогнар, все это время, тенью охраняя меня от всех злых взглядов и чужих мыслей. Он с интересом наблюдал, как стремительно темнеет небо от тел Падших, что смогли преодолеть свой страх и оторваться от земли.

— Это довольно необычное зрелище. Никогда не думал, что стану свидетелем чего-то подобного, — тихо проговорил оборотень, легонько целуя меня в висок.

Подобный собственнический жест мне очень не понравился и я, чтобы не обидеть, мягко, но решительно скинула руку двуликого. Видимо этот жест и мое наглое от неприкрытого счастья лицо, окончательно свели Тифона с ума: он уже не соображал, что делал. Дед выхватил меч из ножен и, закричав уже расслабившимся войскам, что пора в бой, послал коня в нашу сторону. Я застыла от нереальности происходящего, до конца не веря, что, не смотря на все наши разногласия, Тифон сможет причинить мне вред. Ρогнар сориентировался быстрее, уж у него-то не было никаких сомнений в том, что нужно делать. Отстранив меня, он тут же влетел на коня и помчался навстречу Тифону, напугавшего меня своими неадекватно блеснувшими глазами.

Смысла в подобном поступке деда уже не было, все и так было понятно, никто не соберется под его знамена, видя, что он веками обманывал свой же народ, в чьих бедах виноват был он. Многие, увидевшие это приняли мою сторону, но Тифону на это наплевать. Сейчас для него было важнее, чтобы я не смогла дальше участвовать в жизни драконов, неважно какой ценой, главное, что он выбрал себе нового врага — меня. Идеи Тифона были не страшны, страшно было то, что если кнез убьет его, стремясь защитить меня, то это будет уроном чести для крылатого народа, хотя формально никто не имеет права вмешиваться в поединок двух правителей. Но ведь победить может и Тифон, в свое время он был великолепным воином. А потерять Рогнара я была не готова, впрочем, как и деда, хотя это было неизбежно, он никогда не примет ссылку или изгнание из племени.

Я неосознанно дернулась, хотя понимала, что вмешиваться не стоит и тут мне на плечи легли тяжелые руки. Резко обернувшись, я с облегчением выдохнула: Радий. Живой и здоровый. От избытка чувств я обняла оборотня.

— А меня ты так никогда не обнимала, — нарочито ревнивым голосом проворчал Бертольд, незаметно оказавшийся рядом.

Я огрызнулась:

— А ты мне никогда не помогал, рискуя своей головой. Ты слишком рационален.

— А ты слишком предвзята ко мне.

Не слушая графа, я, закусив губу, смотрела на кнеза и Тифона. Оба противника были примерно равны по силе и что удивительно, по опыту тоже и никто не хотел уступать. Каков бы итог не был, я точно знала, что он меня не устроит. А почему собственно, я должна просто стоять и наблюдать за этим? Почему вообще сегодня кто-то из нас должен отвечать за чужие ошибки?

— ШЕШ!!!

От моего громкого яростного голоса, дрогнули даже верхушки елей, стоящих на границах поля. Эстридсен и еще несколько сияющих драконов приземлились возле нас, моментально меняя облик без видимых усилий. Глядя на то, как быстро и естественно у них это получилось, я ощутила легкий укол зависти. У меня так легко не получается, видимо Шеш так изящно отомстил мне за приставучий характер.

— Ваша светлость, не знаю, как и благодарить вас!

— Не переживай, сейчас расскажу! — пообещала я лейтенанту, решив, что в этот раз мне одной не справиться, надо вводить в эксплуатацию всех.

Следя одним глазом за сражавшимися между собой Тифоном и Рогнаром, я приказала лейтенанту позаботиться, чтобы все драконы быстро спустились вниз. Повернувшись к заинтересованно замершему Радию, я потребовала:

— А ты строй всех оборотней, да живей, иначе кто-то из них сейчас погибнет.

Двуликий вытаращился на меня:

— Ваша светлость, а зачем?

Наверное, сама природа противилась объединению двух народов: оборотни явно проигрывают крылатым в сообразительности. Запаниковав под моим многозначительным взглядом, Радий тут же пошел выполнять поручения. Рядом снова возник Бертольд:

— Моя королева, будут ли особые поручения для меня?

Не сдержав улыбки, я хмыкнула:

— Ты у нас командующий людьми его величества Артанейна?

Сэр Бертольд тут же польщенно улыбнулся: людям всегда приятно, когда их замечают. Я в свою очередь радостно потерла руки:

— Тогда быстро всех в строй, мне нужен каждый! Эй, кто у вас главный?

Последний вопрос я задала длинноухим, их было здесь около трехсот. Его величество Мидхир мог бы быть более щедрым, тем более что недостатка в воинах у него никогда не было. Εсли бы им бросил эти слова кто-то еще кроме меня, то подобный тон ему с рук не сошел бы. Эльфы — очень щепетильный народ в вопросах этикета.

Глядя на меня тяжелым взглядом черных, непроницаемых глаз, вперед шагнул высокий худощавый мужчина с вытянутым, нервным лицом. Длинные льняные волосы были тщательно зачесаны и заколоты в высокий конский хвост, что открыло чистый широкий лоб, идеальные темные брови, сомкнутые на переносице оттого, что их владелец постоянно хмурился. Не желая тратить время на знакомство, которое грозило сильно затянуться, я тут же приступила к волнующему меня вопросу:

— Постройте своих воинов, сейчас мы начнем очень громко кричать. Мне нужен каждый из вас, чтобы нас услышали.

Эльф, явно бывший из каких-то высокородных особ, уязвлено вскинул брови, но сказать мне что-то против не успел: подбежал сильно возбужденный Эстридсен.

— Ваша светлость, мы готовы!

Я кивнула недовольному эльфу, мол, ждем только вас, и повернулась к стройным рядам объединенного войска. Сэр Бертольд тоже как раз уже закончил со своими указаниями и знаком показал мне, что все готово.

— Мне от вас нужно только одно, чтобы вы громко, вкладывая в голос всю душу, кричали имя «Шеш» и ждали моего знака, чтобы остановиться. Всем все понятно?

Никому ничего понятно не было, но спрашивать никто не решился: над полем пронесся единый гул согласия. С тревогой покосившись на Рогнара, стоически держащего оборону, я решительно скомандовала:

— Шеш!

Вторя мне, армия его величества Артанейна грозно провыла:

— Шеееш!!

Если я бы я была богом, то от такого мощного окрика точно бы не только вздрогнула, но и явилась, чтобы посмотреть, что здесь происходит. И я не сомневалась, что огненноглазый Шеш поступит точно так же, слишком долго в этом мире никто не звал его по имени.

Он явился на третий окрик. Весь какой-то осунувшийся, злой, в серой запыленной одежде, что в некоторых местах была протерта до дыр. Если б не его пылающие провалы вместо глаз, в этом уставшем человеке узнать могущественного бога-создателя было бы невозможно. Едва он появился рядом со мной, как войско замолчало само собой, словно узнали его с первого взгляда, хотя и для меня это было сложно: каждый раз приходя ко мне, он менял облик.

— Ну и как это называется? — грозно нависнув надо мной, он попытался ткнуть меня в грудь, но я увернулась и погрозила:

— Давайте обойдемся без рукоприкладства! По-другому бы ты бы меня сейчас не услышал, после строительства храма, понимаю, что дел у тебя прибавилось.

Услышав про храм, который он недавно просил взрастить для него, бог болезненно скривился:

— Я думал, с местным населением буду проблемы, потому что никто не любит чужих богов и придется тратить много сил и времени, чтобы перетащить их в свою сферу влияния. Здесь же все наоборот. Я не знаю, как остановить их фанатизм! Голова раскалывается от их постоянных просьб и молитв, я уже отвык от этого…

Изливать свое горе он мог долго, кто из нас не любит предаваться этому делу, но времени не было, Рогнар устал, все-таки драконы более выносливые создания. Еще немного и он начнет проседать, постепенно уступая мощи Тифона.

— Помоги. Вы когда-то влезли в наши жизни, желая ее поменять, значит и последнее слово должно быть за тобой и Перкунасом!

Шеш еще что-то бубнил, продолжая негодовать, но осекся на полуслове, недовольно поинтересовался:

— Я не могу вмешиваться и что-то делать. Для того, чтобы все исправить, ты и была сюда направлена. У тебя есть все возможности для действий.

Только вот моих сил для этого слишком мало, да и желания уже нет, только переживания за близкого.

— А как называется то, что вы когда-то сделали с несчастной дочерью Булата?

Конечно, ему было неприятно вспоминать, чем все закончилось для девушки, тем более я еще так прямо об этом говорила при всех, вот Шеш и завелся:

— Нам необходимо было объединить по сути два родственных народа, жаль, что это стало не даром, а проклятием. Что ты хочешь от меня, дщерь?

Дщерь прозвучало как матерное слово, но я не стала зацикливаться на этом, все мы не ангелы и, опустив взгляд к вытоптанной сухой земле, я едва слышно прошептала:

— Забери Тифона.

Услышав это, Шеш забулькал:

— Ты сошла с ума, просить меня об этом? Я никому не могу оборвать жизнь так прямо, это порядок, закон, которому мы все вынуждены подчиняться.

— Я и не говорю о смерти. Забери его к себе на службу, ты ведь можешь сделать из него своего избранника. Пусть он ездит по землям и возрождает храмы и по твоему приказу работает с населением. И у тебя электорат сильно увеличиться, и досаждать, при этом слишком сильно не будет. Я ведь знаю, что вы, боги, можете вешать на своих любимчиков метки, полностью лишающие их воли.

Никому не расскажу, как я это узнала и через что при этом прошла, но результат того стоил. Услышав об этом, Шеш моментально преобразился: весь напрягся, словно меч:

— Он мне не любимчик, я его терпеть не могу, поэтому у нас с ним и не сложилось, да так, что мне пришлось бросить все свои дела и уйти отсюда, не было никакого желания видеть его наглую рожу!

Кажется, Тифон не только однажды нарушил планы Шеша, но и каким-то образом умудрился нанести богу личное оскорбление, o котором он никогда не забудет.

— И вообще, как ты будешь жить, зная, что отдала своего деда в рабство?

Услышав это, я даже сморгнула от удивления:

— Тебя волнует мое моральное состояние? Главное, на моих руках не буде его крови, а так пусть почувствует то состояние, в которое на долгие годы он окунул собственный народ.

Я знаю, что это не то решение, которое от меня все ждали, но ничего не могла поделать. Была внутри натянута какая-то черта, переступить через которую мне не удавалось. Сбежав от необходимого решения, я нашла менее затратное для своей совести, но, по сути, более жестокое, потому что жить он будет долго и не сможет перейти на новый круг перерождения еще многие века.

В этот момент Тифон торжествующе прорычал, погасив короткий стон боли оборотня: дракон сумел достать того в левую руку чуть повыше локтя. Выронив небольшой круглый щит, хорошо послуживший двуликому защитой, рука повисла безвольной плетью вдоль тела. С пальцев начали бежать веселые алые струйки, окрашивая землю и мешаясь с пылью.

Закусив губу, я схватила бога за ворот серой просторной туники и глядя прямо в глаза, потребовала:

— Ты мне должен!

— Я? — он спокойно, но нехорошо усмехнулся, и только сейчас я поняла, с кем разговариваю, это мне не приятель, и не добрый заступник.

Конечно, он никому ничего не должен, только по факту того, что он воплощение разумной энергии, а я живу в другом поле. Физическом. Захочет и от меня даже воспоминания не останется.

— Ты. Из-за тебя погибло почти все драконье племя. Попробуй что-то исправить, забрать его с собой и поработать с душой, может в следующей жизни у него все выйдет по-другому!

— Вижу, ты так прониклась к этому оборотню, что готова перейти дорогу даже богу, — словно не слыша моей горячечной речи, продолжил Шеш, рассматривая меня как забавную говорящую игрушку.

Я, упрямо вздернув подбородок, заявила:

— Я никому не перехожу дорогу, только требую свое пo праву, и даже ты не можешь мне в этом отказать. Не делай вид, будто бы не понимаешь меня. И да, я прекрасно осознаю, что нужна тебе!

— Ты? — Шеш расхохотался, но это вышло несколько натянуто, — не слишком ли ты много о себе возомнила?

— Достаточно, чтобы понимать, что Творцом среди драконов больше не осталось, и никто кроме меня не соберет для тебя последователей.

Огненноглазый Шеш неприятно сморщился:

— Думаешь, что сможешь меня постоянно этим шантажировать?

Не очень то и хотелось, даже если бы была возможность для этого.

— Вовсе нет, я ведь так же прекрасно понимаю, что это быстро тебе надоест, и ты можешь запросто решить, что такой Творец тебе и даром не нужен.

Шеш криво улыбнулся, совсем не поверив мне, но рассуждать на эту тему нe стал, только шепнул:

— Считай, ты подписала со мной договор, а мелкий шрифт я тебе потом зачитаю и очень скоро.

Ни разу в этом не сомневаюсь, в этом мире слишком любят обязательства и всеми силами стараются навязать их.

Огненноглазый бог равнодушно отвернулся от меня, глянул на Тифона, который сражался с оборотнем уже пешим. Казалось, ещё немного и все будет кончено не в пользу Рогнара, который тяжело дышал, но смотрел на противника с неугасающей яростью. А потом Шеш просто щелкнул пальцами, и не стало его самого и Великого Князя. На лицах многих солдат, даже всегда невозмутимых эльфов, не было ничего кроме благоговейного ужаса. Так близко они ещё никогда не видели божественного явления.

— Куда он забрал его? — с трудом владея языком, пробормотал Эстридсен, но отвечать мне было некогда: во-первых, в его личной резиденции мне побывать не удалось, а во-вторых, я бросилась к опустившему на колени Рогнару.

Рядом тенью скользнул ничего не понимающий граф. Не успевая за мной, он обеспокоенно крикнул мне в спину:

— Вивиана, что теперь? Отдать приказ на зачистку?

— Никакой войны не будет. Свяжись с Артанейном и скажи, что оборотни отступят, а Бриар не станет ничего требовать!

— Не будет? — на всякий случай уточнил он, останавливаясь.

— Не будет!

Ρогнар устало дышал, неподвижно смотря в одну точку. Я поспешно опустилась рядом с ним:

— Все конечно, а с воинами разберется Бертольд.

Мужчина через силу клыкасто улыбнулся:

— У нас может все получиться, но только если мы будем вместе. Отец окончательно сошел с ума и больше не сможет никому отравлять жизнь своей злобой. Утром я официально занял его место.

Как-то не так я представляла себе разговор с оборотнем, когда приду ему на помощь.

— Наверное, стоит тебя поздравить?

Вместо ответа, он в хаосе, творящемся вокруг нас, взял мои руки и сильно сжал пальцы.

— Это уже все не важно, главное, что ты пришла. Мне говорили, что я напрасно поверил тебе. Но главное, что наши народы не испытывают ненависти друг к другу, не смотря на сторонние попытки изменить этот порядок. Мы сможем сделать то, ради чего наши боги старались когда-то.

Вроде не маленькая, но я почувствовала, как жар опалил щеки и неумолимо пополз на шею. Ох, и не вовремя же он начал разговор на эту тему!

— Рогнар, я не…

— Не понимаешь о чем я? Для меня сложно сформулировать все, что я хочу тебе сказать, да и я не умею красиво говорить, — оборотень, не стесняясь, приложил мою ладонь к своей груди.

— Кому расскажешь, не поверят, но мне уже все равно, я все для себя решил и хочу, чтобы ты стала моей княгиней. Так когда-то уже должно было быть, теперь это наша судьба.

Вся радость от первого полета и окончания военной компании, которая не успела развернуться на полную катушку, улетучилась без следа. Я вновь, как после гибели Диониса, ощутила себя маленькой и слабой. Описать то, что творилось внутри меня простыми словами, было не возможно. Пробужденная драконица захлебывалась воем и драла огромными когтями душу, вывернутую наизнанку. Отчаянно избегая слов связанных с любовью и всем подобным, я осторожно пробормотала:

— Рогнар, за это время я сильно привязалась к тебе, не меньше чем ты и понимаю все, что ты хочешь мне сказать, но…

Оборотень сжал ладонь чуть сильнее, причинив дискомфорт.

— Не торопись Вивиана, ты не хочешь говорить именно это. Смотри мне в глаза.

Смотреть в глаза? Как такое возможно, когда безумно хочется одного, но нельзя, причем обоим? Ρогнар смелее и лучше меня, он лишает себя будущего ради своего счастья, но я, слишком зациклившаяся на собственном народе, уже отрезала для себя любую перспективу иметь личное пространство. Поздно что-то менять. Пришлось брать себя в руки и смотреть в глаза самому близкому оборотню на свете:

— После прочтения Песни Шеша, к нам вернулась не только наша суть, но и возможность продолжить род. И ты знаешь, что драконы могут иметь детей только от себе подобных. Разве ты готов пойти на тo, чтобы твой княжеский род прервался?

Рогнар тихо рассмеялся, и против воли я даже расслабилась, но только на мгновение:

— Не поверишь, но я думал об этом с первого дня, как увидел тебя. Твой грим и безобразный вид меня совершенно не смутили. Я чувствовал твой запах, он был со мной все время, пока я искал тебя. А потом, один из залетных магов помог мне достучаться до тебя во сне и я смог хоть изредка, но быть рядом. Я смирился с этим, птичка, и ни разу не упрекну тебя ни в чем. Неужели ты ещё этого не поняла?

Поняла, и тем паршивей было это делать. Никому и никогда я не была так нужна, как ему и уже не буду. Да и не нужен мне никто после него: способного перешагнуть через себя ради другого. И именно поэтому я не хочу ломать ему жизнь, он достоин того, чтобы иметь свое продолжение. Подчиняясь порыву, я осторожно, как в первый раз, поцеловала его. Обрадованный, он попытался ответить, но я уже отвернулась и решительно встала. Мой вид говорил за меня без слов: это был приговор всему волшебному между нами, что закончилось не начавшись. Смотреть на него, застывшего и побелевшего, было не выносимо, и я ушла не оглядываясь.

— Ваша светлость, подождите…

Я не слышала, как мне кричит Эстридсен, и прошла мимо него, не особо понимая, куда так несусь. Меня сумел поймать граф и, добившись, чтобы я перевела на него более-менее осмысленный взгляд, невесело проговорил:

— По кристаллу связи тебя требует его величество Артанейн. Я так и не смог внятно объяснить ему, что случилось, но он сильно не доволен, что ты отказалась зачищать землю от оборотней.

Мелочно обрадовавшись передышке, я взяла его под руку, и мы пошли к выросшим, как грибы после дождя, палаткам. Солдаты не теряли времени даром, и разбили на поле один большой лагерь. Как-то незаметно всем стало безразлично, что среди них спокойно прогуливаются оборотни и драконы, которые ещё час назад были готовы перегрызть друг другу глотки.

Как я сумела ни разу не обернуться назад, не знаю. Но это был конец и для меня: приобретя крылья, о которых грезила всю жизнь с самого детства, я потеряла гораздо большее. Душу. И я не уверена, что обмен равнозначен.

ЭПИЛОГ

— Ваша светлость, вы знаете, что я всегда с вами соглашаюсь и поддерживаю все идеи и мысли. Но сейчас я категорически против такого решения. Вы не можете не поехать: маркиз ясно написал, что вы для него как сестра и без вас его присяга королю не будет иметь никакого значения. Юноше пора взрослеть и становиться герцогом, а вы не хотите поддержать его в столь трудный момент? Рисковать жизнью ради него могли, а оторвать свой великокняжеский зад от трона, нет, это уже из области невозможного!

Услышав столь резкую критику в свой адрес, я очнулась от дремы и пораженно протянула:

— Эстридсен!

Лейтенант стал моим лишним помощником сразу после того, как я сгладила конфликт с его величеством Артанейном, который почувствовав кровь мятежников, не захотел распускать войска. Ему было мало соглашения с оборотнями, в котором они подтверждают, что не претендуют на земли герцогства, и не будут приближаться к границам. Только пригрозив, что я легко могу забрать Тьялирр себе и успешно выдержать оборону против всех королевских войск Артанейна, он, в конце концов, понял, что, будучи в мире со всеми, приобретет гораздо больше, чем проявит никому не нужную гордость и обозлит соседей.

После этого, Артанейн перестал со мной общаться. Хотя его любимый племянник, в скором будущем полноправный герцог Тьялирра, всеми силами пытался нас помирить. А как по мне, так даже лучше, если Артанейн обижается и не лезет ко мне со своей дружбой. И чтобы подкрепить это, я случайно «забыла» пригласить правителя Павира на торжественное принятие мной титула Великой Княгини. После этого Бриар заикаясь, по секрету поведал, что его дядя был просто в бешенстве, поняв, что какая-то дракониха, чей народ еще вчера вымирал и был на грани полного уничтожения, плюет на его монаршую макушку с самой высокой колокольни и не пытается это скрыть.

Чтобы испортить мне настроение, Бриар сказал, будто его король собирается аннулировать договор о передаче драконам крепости Конуэй. Скромно улыбаясь, я заявила, что это бесполезно, так как этот вопрос был решен давно: король Сендаса с извинениями вернул мне ее со всеми прилегающими землями и частью горного хребта. Так что какие-то договоренности с человеком, не имеющим к Конуэю никакого отношения, мне не интересны.

Через некоторое время страсти улеглись сами собой, видимо все заинтересованные лица поняли, что я не обращаю внимания на чужие интересы и обиды должного внимания, и перестали мне досаждать. И вот Бриар прислал мне приглашение на торжественное принятие присяги верховному сюзерену и титула погибшего отца. Узнав, что там соберутся все, кто участвовал в последней кампании и правители соседних государств, я отказалась наотрез. Видеть эльфийского короля не хотелось, но я бы пережила это испытание. А вот пересекаться с Рогнаром мне было нельзя категорически. Ошибка, которую я совершила добровольно, продолжала меня грызть изнутри второй месяц: и днем, и ночью. Никому не пожелаю чувствовать себя предателем, особенно если в жизни стремишься все делать правильно. И знать, как он и что с ним, для меня сейчас было невыносимо.

— Что Трид? — лейтенант даже не подумал, что зашел слишком далеко за пределы принятого этикета, — так и будете прятаться от всех? Благодаря вам, с нами считаются, уже ко многим местные жители подходили с просьбой совершить справедливый суд, как было заведено раньше. Тут и там начали появляться новые храмы Шеша, один краше другого. Многие драконы вернулись в свои города и спокойно живут среди людей. И после всего этого вы готовы все бросить и бежать?

Жужжание советника с каждым днем становилось все навязчивей и сильно давило на сознание. Может быть, потому что он был прав, а я нет: это раздражало. А может быть, я просто устала, отсюда и плохое самочувствие: то тело станет ватным, то откуда ни возьмись появиться сонливость. Зевнув и подумав, что пора ввести в свой распорядок дня дневной сон, я непреклонно заявила:

— Бриар прекрасно знает, как я к нему отношусь, скажи, что княгиня сейчас болеет и как только, так сразу приеду и поздравлю его лично. Он не будет держать на меня зла.

Эстридсен понимал, что со мной разговаривать бесполезно, но он обязательно попробует поговорить со мной еще пару раз днем и вечером. На свою голову я приблизила очень принципиального дракона.

— Хорошо, как скажете ваша светлость, я зайду позже.

Стукнув каблуками высоких блестящих сапог с несуразно большими круглыми бляшками на икрах, он бесшумно покинул кабинет. Вздохнув, я вытянула ноги и обмякла в глубоком дедушкином кресле. Сил идти до спальни не было, а документы по текущим делам принесут во второй половине дня. Я посплю всего минут сорок, не больше…

— Пока живот на нос не полезет, так и будешь воротить нос и делать вид, что ничего не происходит? — ехидно прозвучал знакомый голос.

Только его мне сейчас не хватало. После того, как Шеш забрал с собой Тифона, он ни разу не давал о себе знать. Как-то набравшись духа, я попробовала его позвать, но вместо явления божества, в меня бросили гнилым яблоком. Решив, что на этом мы и закончим наше общение, я больше не появлялась в его храмах. У меня тоже есть гордость и даже больше, чем у деда. И вот на тебе, явился. Шеш сидел напротив огромного письменного стола. Единственное что можно было рассмотреть на его полыхающем лице, это тo, что он многозначительно поигрывал бровями, излучая всем своим видом яд и сарказм.

— Вижу, у тебя хорошее настроение, нашел общий язык с моим дедом? — не удержалась я от шпильки, а потом дo меня вдруг дошел смысл сказанных им слов:

— О чем речь?

Огненноглазый бог неприятно захихикал, так мелко и дробно, словно высыпал по полу горох:

— О чем речь? Ты всегда мне казалась умной и дальновидной женщиной, но сейчас понимаю, что это относиться к тебе, как к дракону. Княгиня из тебя получилась выдающаяся и грамотная, а вот женщина никудышная. Третий месяц пошел, а ты до сих пор не поняла, что беременна. А я ведь тебе даже намек о подарке давал!

Усталость как рукой сняло, я вскочила на ноги как ошпаренная.

— Ты что городишь? Я не могу ждать ребенка, просто не от кого. Как-то не было ни желания, ни возможности искать себе спутника!

Шеш смотрел на мою ярость пополам со смущением с большим удовлетворением:

— А тот обаятельный оборотень не считается уже? Не красней, меня твои игрища мало интересуют, важен только результат.

Нащупав кресло трясущейся рукой, я села обратно и прошипела:

— Хочешь сказать, что ты без моего ведома, проделал тот же фокус, что когда-то с дочерью Булата?

Шеш не выглядел виноватым, хотя мог бы изобразить смущение:

— Я всего лишь помог вам решить свою проблему. У тебя ведь теперь нет отговорок, чтобы не принять предложение Рогнара?

Сжав кулаки, я приблизила к богу лицо:

— А твое какое дело? Я тебя не просила о подобных услугах, хватит того, что я расхлебываю ваши с Перкунсом делишки до сих пор. И конца и края этому не видно!

Не следовало мне разговаривать с ним в таком тоне, я понимала это, но очень уж хотелось высказать в лицо все, что о нем думаю. После этого мне ощутимей стало легче, просто не передаваемое ощущение покоя!

— Раз так, то не смею тебя больше задерживать, — обиделся он, — когда поймешь, что я сделал все, чтобы ты была счастлива, пусть и через такие тернии, то дашь знать. Если б не то, через что ты прошла, ты никогда бы не оценила что имеешь. И поторопись со своим решением, а то Ρогнар сильно на тебя обиделся и собирается после праздника, который устраивает Бриар, жениться на какой-то девице. Он сказал, что раз княгини за него не идут, то кухарка не откажет. Ее Милица зовут, если это имя тебе что-то говорит.

Он исчез, без щелканья пальцев, дыма и других эффектных штучек. Тяжело дыша, я встала и подошла к окну: через цветной витраж проглядывались высокие горы, покрытые белыми шапками снега. Я уже привыкла, что Шеш влезает в любые дела, и не удивляюсь, что он подложил мне очередную свинью, хотя конечно возможность родить ребенка, будущего наследника, это настоящее чудо. Εще полгода назад я даже и мечтать об этом не могла, зная, что проклятие, наложенное Шешем, не даст этого сделать. Но как Рогнар мог выбрать эту пигалицу, даже если я ему сказала «нет»? Эту вездесущую обортниху стоило наказать еще тогда, когда она подсыпала мне яд в пищу!

Нет, так просто он меня не забудет и пусть даже не мечтает жениться на Милице, хоть она, и смотрит ему в рот, ловя каждое слово. Не имеет никакого значения, как после одного единственного раза, поддавшись слабости, я могла забеременеть, но если Шеш так сказал, значит, это правда. У меня действительно больше нет отмазок, чтобы не принимать важного решения и не попробовать доверить свою жизнь Рогнару. Конечно, придется постараться, чтобы загладить вину перед кнезом, но это потом. Сначала надо сказать ему, что его судьба предрешена и никаких других женщин рядом больше не будет.

Надев на лицо непроницаемую маску суровости, я, еле сдерживаясь, чтобы не побежать, отправилась искать Эстридсена. Он должен собрать эскорт для путешествия к месту, где будет проходить коронация юного маркиза на трон герцога. Сердце билось как сумасшедшее и слабые ростки надежды на лучшее начали оживать. Предательская улыбка все-таки пробилась сквозь маску, и я, плюнув на все условности, понеслась по коридорам родовой крепости. С хорошим князем поднять на ноги два объединенных народа будет проще и быстрее, чем одной. Рогнар, конечно, начнет отнекиваться, он гордый, но все же лучше поздно, чем никогда, пытаться исправить свои ошибки.

Я знаю, что нужна ему.

Бонус. Будь моим князем

Карета, украшенная резьбой в виде цветов, животных и золотыми вензелями, довольно заскрипела, повинуясь умелому кучеру, и притормозила прямо напротив кованых ворот главного дворца столицы Сендаса. Стиснув зубы от желания вывалиться прямо на мощеную серым булыжником площадь, я с трудом дождалась, пока не расторопная охрана Его Величества Артанейна рассмотрит гербы на карете и наконец, сообразит, кто и из какой дали прикатил к ним. Быть драконом это прекрасно с точки зрения преодоления большого расстояния по воздуху, но это касается только мужчин, потому что беременным драконицам нельзя было полностью менять ипостась: слишком большой стресс для ребенка. Поэтому понимая весь груз ответственности, который лег на мои несчастные плечи, я, внутренне стенала, но упорно боролась с постоянно подступающей тошнотой от того, что меня сильно укачало под конец пути: все-таки я почти неделю тряслась по проселочным дорогам и королевским трактам.

Стража, двое высоких воинов в полных доспехах, которые блестят на солнце золотом гербов, распахнули дверцы и едва не отпрянули, когда вместо прекрасной и свежей девицы, к ним на руки упала я: зеленая, вялая и злая.

— Княгиня Вивиана Цуринген, — полувопросительно произнес один из них, почтительно подавая мне руку, о которую я тут же с благодарностью и оперлась.

Со стороны огромного дворцового комплекса, выстроенного из белого камня и повсеместно украшенного острыми шпилями башен с мраморными горгульями, в нашу сторону понеслись слуги, разодетые так ярко и богато, что их можно спутать с обычными дворянами. Нас уже заметили и прислали помощников, которые сопроводят внутрь королевских хором и обустроят в гостевых покоях для знатных особ. Задерживаться я не собиралась, коронация моего маркиза на герцогскую корону назначена на завтра. После этого я сразу же вернусь обратно. Мне очень не хотелось оставлять драконьи земли, которые спешно восстанавливались после многих сотен лет полного забвения. Я конечно не великая правительница и еще многого не умею, но без меня там все рухнет. Драконы не могут без вожаков: я сейчас для них не только княгиня, но и символ возрождения, раз уж сумела добиться прощения у бога-покровителя и получить крылья не только для себя.

Меня с почетом провели во дворец, по дороге к которому я старательно держала на лице маску невозмутимости, стараясь, чтобы никто не увидел нотки зависти, которые поднимались в душе, стоило посмотреть на окружавшее нас великолепие и достаток. Чтобы прийти к такому, нам потребуется ещё лет двести работать, не покладая рук.

Переступив порог, я оказалась в огромном холле: повсюду мраморные колонны с вставками из бесценного розового кварца и отлитые из металла статуи, которые в целях экономии покрыли тонким слоем золота, хотя по мне, так это была пустая трата денег. Пока я скептически осматривала королевскую резиденцию, куда ради завтрашнего дня, слетелась вся знать, мне на встречу бросились двое мужчин. Они были уже в возрасте, но крепкие, подтянутые, с решительными лицами, таким лучше полками командовать, чем скучать в роли придворных. Они были облачены в белоснежные шелковые сорочки с пышными жабо и манжетами, сверху накинули голубой и ярко-алый камзолы с набивным рисунком золотой нитью. Длинные ноги облачены в колюты, короткие черные штаны до середины колена с белыми чулками и черными туфлями, под коленями золотые пряжки с россыпью драгоценных камней.

Мой титул не имел никакого отношения к мироустройству Сендаса, но все же княгиня до звания королевы не дотягивает, но мужчины, едва приблизившись ко мне, все же почтительно склонились в глубоком поклоне. Тот, что был немного повыше, с живыми умными серыми глазами, быстро проговорил:

— Княгиня, мы счастливы, что можем приветствовать вас здесь и лишний раз убедиться в том, что слухи о вашей красоте, молодости, изяществе не просто не преувеличены, а намного преуменьшены!

Второй, как заведенный болванчик кивал своему коллеге в такт после каждого слова. Атакованная таким жарким приемом, я на мгновение опешила, подумав, что после недельной встряски действительно краше, чем сейчас никогда ещё не выглядела и не удержалась от улыбки:

— Подхалимаж? Давайте еще, я это люблю, чтоб так откровенно, да прямо мне в мои бесстыжие глаза. Где король и будущий герцог?

Говоривший мгновенно смутился под моим веселым взглядом, которым я, не стесняясь, одарила сразу обоих мужчин, и попросил следовать за ним. Второй, было, воскликнул, что женщине, то есть мне, сначала стоит отдохнуть, привести себя в порядок, а за это время его величеству доложат о прибытии гостьи из дружественной страны. Насчет дружественной, я тактично смолчала, потому что не подписывала никакого договора о мире и ещё подумаю, а стоит ли это дело, а по поводу отдыха не удержалась и многозначительно улыбнулась:

— Зачем мне приводить себя в порядок, вы же сказали, что я прекрасно выгляжу? Ведите, ведите, ваш король будет безумно рад видеть меня, так что обойдемся без предупреждения, а то еще сбежит от столь великой радости. Будет как-то не солидно, если я начну его искать по всем углам.

Придворные насупились, я своим поведением нарушала протокол, причем намеренно, но спорить со мной не решились, видимо вспомнили что-то о наших особых отношениях с Артанейном. Какие политесы могут быть между двумя равными? Пусть со своими поданными играет в этикет, если так хочется подчеркнуть свою значимость, а по мне, чем проще, тем быстрей и главное эффективней. Через некоторое время, когда я задыхалась от роскошного блеска золота и бриллиантов, которые в другое время с удовольствием бы незаметно отковыряла от стен, чтобы продав их, построить еще один дворец, мы успели подойти к высоким, в три человеческих роста арочным дверям, тоже оббитых золотом с вкраплениями драгоценных металлов. Алчная драконья душа взревела от такого кощунства, ведь все золото должно храниться в моей сокровищнице и чтобы не видеть чужого великолепия, я проворчала:

— Открывайте скорее двери, пока это не сделала я.

Один из моих сопровождающих пораженно ахнул:

— Княгиня, но ведь надо сначала доложить!

Я мученически посмотрела на десяток особенно крупных изумрудов, которые в магическом освещении ехидно полыхнули, продемонстрировав свою великолепную огранку. Выдержать перед дверьми еще несколько минут только ради удовлетворения королевского честолюбия Артанейна? Обойдется.

— Давайте вы, потом доложите, если уж не можете без этого? Но только, чур, не раньше, чем я уйду!

Пока он стоял напротив меня и хватал ртом воздух, не зная какие привести аргументы, второй придворный сообразил быстрее и юркнул за двери, я услышала его высокий прерывистый голос:

— Ваше величество, к вам княгиня Цуринген!

Мощный бас, больше похожий на рев бегемота в брачный период прозвучал несколько удивленно:

— Хочешь сказать, что она все еще за дверью? Странно, раньше она не признавала никаких правил и была бы уже здесь, сидя в моем кресле.

Я осторожно повела плечиком, показывая придворному, что задержать меня уже не получиться и как на крыльях влетела в кабинет.

— Что значит, не признаю правил? Ваше величество хочет меня обидеть, не так ли?

Артанейн, облаченный в пурпурную мантию, встал со своего кресла, такого мягкого и глубоко на вид, что я тут же захотела оказаться в нем, как он и предсказывал.

— Действительно, с моей стороны это непростительная глупость. Где правила, а где женщины? Вы вообще выше их.

Придворного как ветром сдуло, стоило ему понять, что он здесь лишний. Я молчаливо спросила у короля разрешения сесть, все-таки это не мой дом, надо же соблюдать хоть какие-то правила, чтобы потом не сказали, что я неотесанная деревенщина и плюхнулась напротив Артанейна. Он, все такой же ширококостный, крупный мужчина с лицом гордого, стареющего льва и великолепной гривой седеющих волос, разметавшихся по плечам, чуть усмехнулся и вновь опустился на свое место. Все правильно, он как король и хозяин должен был сесть первым, но раз он сам сказал, что женщины выше правил, пусть теперь не жалуется.

— С чем пожаловала? — без предисловий поинтересовался он, пристально рассматривая меня глубоко посаженными ярко-голубыми глазами, они особенно выделялись на смуглом лице, на котором даже глубокие морщины были не заметны.

— А где расспросы о том, как прошла моя дорога, не нужно ли мне что-нибудь, да и просто как дела в моем княжестве? — деловито возмутилась я, рассматривая кабинет.

Слава богам, хотя бы здесь более-менее царили военные порядки, никаких золотых финтифлюшек и даже канделябры из простой бронзы, без рубинов, бриллиантов и прочей ерунды. Огромный дубовый стол с протертыми от времени уголками, несколько стульев у стен и столько же удобных кресел, столик для гостей, на котором стоял кувшин, подозреваю, что с вином, не будут же мужчины обсуждать дела и пить простую воду. И книги, очень много разных книг: на широких подоконниках у огромных витражных окон, на рабочем столе короля, на стеллажах, даже на полу, на дорогом темно-красном ковре и то было сложено несколько стопок.

— Хочешь сказать есть что-то, что не донесла мне разведка? — спокойно ответил Артанейн и, сцепив пальцы между собой, откинулся на мягкую спинку.

— Есть, но это уже тебе не донесут, — с мстительной радостью отозвалась я и с удовольствием посмотрела ему прямо в глаза, — двоих поймали при моем дворе и казнили в тот же день, еще четверых отловили перед моим отъездом, они что-то вынюхивали при границах. Не подскажешь, где еще засели твои шпионы? Мы их все равно найдем, просто не хочется терять время.

Его Величество не изменился в лице, но на дне глаз мелькнула тень раздражения: не ожидал, что я его так уем. Он и сам понял, что с его бойцами невидимого фронта что-то случилось, но чтобы так быстро раскрыли, да еще и успели расправиться? Ничего, скоро он поймет, что драконы сильно отличаются от всех древних рас, с которыми он до этого имел дело, и я сделаю все, чтобы это понимание ему не понравилось.

— Зачем же сразу казнить? — через некоторое время все же проговорил он, чуть поморщившись от моей кровожадности, хотя на самом деле это была суровая необходимость, — все мои разведчики, это дворяне, умнейшие люди с определенными способностями. Существует же протокол обмена, тебе что, никакие преференции не нужны? Только за выкуп этих людей ты могла получить в свою казну неплохие деньги и наладить какое-нибудь производство.

Могла бы, вообще это звучит неплохо, умно и даже красиво. Но это хорошо будет работать, когда я отлажу систему и смогу говорить о драконах не как о племени, а как о народе, построившем настоящее государство. Если ловить блох и отпускать их обратно, пусть даже взяв большой штраф, через некоторое время они растащат нас по кусочку, поняв, что мы боимся показать когти. В таких условиях я предпочту давить их еще в зародышах: получив крылья обратно, нужно ещё научиться их расправлять.

— Не знаю о чем вы, ваше величество, — скромно потупившись, пропела я и добавила, — я ведь ничего не подписывала, поэтому считайте это предупреждением, если своих людей не жалко.

Артанейн поморщился ещё раз, ему очень не хотелось менять свой привычный, налаженный мир и считаться с новой силой, которая вспыхнула как сверхновая звезда.

— Так зачем явилась? Только не говори, что на коронацию моего племянника, не поверю, что такая мелочь могла оторвать тебя от твоего новорожденного племени.

— Как вы можете так говорить, Ваше Величество? Я люблю Бриара и не могла оставить его просьбу без внимания, — без запинки соврала я.

Вернее, талантливо не договорила, потому что маркиза я и правда любила и относилась к нему как к младшему брату, которого у меня никогда не было, но и Артанейн был прав, в любом деле нужно совмещать не только приятное, но и полезное. Я собиралась увезти кнеза Рогнара с собой сразу же после коронации. Увезти — потому что, зная его, заранее предполагала, что по доброй воле со мной он не поедет, начнет выказывать никому не нужную гордость и, в конце концов, испортит жизнь и мне, и себе и той женщине, на которой собрался жениться мне в отместку. И вообще, он отец моего будущего ребенка, я имею на него больше прав, чем все его оборотни вместе.

— Любишь? — совсем не солидно захихикал монарх и даже прикрыл большой шершавой ладонью рот, словно сказал что-то не приличное, — с твоего разрешения, я не буду ему это передавать, а то он обидеться. Он-то наивно думает, что ты его уважаешь и считаешь за соратника, как же, сама предводительница драконов одно время служила у него телохранителем. Если все опошлить банальной любовью и жалостью, желанием оберечь его, как неразумного птенца, это сильно ударит по его самолюбию.

Надеюсь, приняв из рук короля корону герцога и присягнув ему на верность, мальчишка быстро повзрослеет, и мы сможем общаться уже на другом уровне.

— Вивиана, мне хотелось бы быть уверенным, что из-за твоего появления никто во дворце не пострадает, — с нажимом проговорил Артанейн, — вчера прибыл Великий кнез из Мандебура со своей свитой и…невестой. Я слышал, у вас были какие-то разногласия? Так вот, мне бы не хотелось, чтобы это вылилось в войну, я ведь не могу допустить, чтобы на моей земле творились бесчинства. Понимаешь, о чем я?

Разумеется, я понимала, как и то, что разгуляться мне здесь не дадут даже из страха к моему происхождению. А если связать Рогнара, кинуть его в карету и увести, то, как бы за нами не увязалась погоня. Конечно, мне ничего не сделают, но это будет уроном моей репутации, да и в своих собственных глазах я буду опозорена. Подумав, как лучше обставить это дело, я рискнула и кратко рассказала королю о своей проблеме, пусть не только у меня голова болит. Εсли хочет, чтобы его дворец сохранился в целостности и сохранности, пусть помогает несчастной брошенной женщине.

— Это ты-то брошенная? — изумленно воскликнул Артанейн, — я так понял, это ты вильнула хвостом и сбежала от него, даже не объяснившись. Ты могла одним свадебным соглашением объединить два народа и принять титул королевы, как и он короля. Ты хоть понимаешь, что наделала?

— Я ничего не знала о своей беременности, — сухо пробормотала я, задетая за живое: кому же понравится, когда тебе прямо в лицо говорят, что ты дура?

— У нормальных драконов никогда бы не родилось потомство, а значит, у нас не было бы наследников и все развалилось бы после нашей смерти. Мне ли тебе рассказывать, что бывает в случае, когда трон некому наследовать?

— Разумно, — согласился монарх, раздумывая, что его персона попала в ловушку.

С одной стороны, помогать мне, объединить два народа в один, это для него не очень мудрый шаг, зачем ему сильные противники. С другой стороны он и дворец сохранит, никто из гостей не пострадает, да ещё и можно что-то потребовать от соседей, мы не смогли бы отказать. Алчность и здравый смысл боролись не долго, решившись, он встал и протянул мне руку:

— Твой успех только во времени, ещё немного и будет поздно, Ρогнар очень принципиален и я не берусь предсказывать, как именно он отреагирует на ребенка.

Представив, я вздрогнула, и нервно разгладив несуществующие складки на дорожном платье королевского темно-синего цвета, поспешно вставила:

— Он пошлет меня в очень далекое путешествие. Хотя, конечно, потом пожалеет, но к тому времени он уже жениться на Милице.

Εго величество усмехнулся:

— Скорее всего, именно так и будет, но отговаривать тебя бесполезно, знаю, сам такой же, пока не попробую, не успокоюсь. У тебя всего один шанс и не знаю, как именно ты этого добьешься, но уехать отсюда ты должна уже женой кнеза. И по прибытию, готовить свою коронацию, на которую созовешь всех соседей-монархов. Я подумаю, стоит ли приезжать, это зависит от того, что ты сможешь мне предложить, чтобы я подтвердил легитимность твоих притязаний на трон и уговорил еще и других королей.

Не зря он никогда мне не нравился, везде и всегда ищет только выгоду.

— Хорошая идея, — подхватила я, соглашаясь с таким предложением, деваться то все равно некуда, — только ваше величество, как я выйду замуж, если это довольно сложная процедура? Надо созывать жрецов из Χрама Всех Богов. Договариваться, а Ρогнар даже если вдруг и согласиться, то за время проведенное вместе со мной, может передумать. Честно говоря, будь я на его месте, именно так и поступила.

— А ты умерь свой пыл, чтобы не напугать его раньше времени, — посоветовал Артанейн, — но я не зря сказал, что твоя победа — во времени и у тебя всего один шанс. Завтра, в десять утра прибудут жрецы из храма Всех Богов и сразу начнется коронация моего племянника. Я не знаю, как ты будешь сегодня уламывать своего оборотня: пообещаешь во всем слушать и молчать, хотя я бы не поверил, или отдать свои земли, или просто опоишь чем-нибудь. Но завтра после коронации будет объявлена твоя свадьба, со жрецами я договорюсь.

— Так быстро? — ахнула я, торопливо подсчитывая варианты, чтобы хоть немного продлить еще свое время свободного полета.

Видя это, Артанейн жестко припечатал:

— Либо сейчас, либо никогда, Великий Кнез оскорблен и по доброй воле, чтобы не потерять свое лицо никогда не пойдет на примирение, поэтому действуй хитростью. Если увезешь его как мужа в свое логово и там попытаешься, стать лучшей из женщин, никто не станет вставлять тебе палки в колеса — ты в своем праве. Без этого никто не даст тебе его увезти без брачных браслетов, ты это понимаешь не хуже меня.

Я понимала, что теперь-то выхода у меня больше нет. Да что там, не особо мне хочется и выпутываться из брачных уз, слишком устала: почему бы не передать меч достойному мужчине, который сможет помочь отстроить этот мир, разделив со мной жизнь? Артанейн заметил, как неуловимо смягчилось мое лицо, и одобрительно пробормотал:

— Так что лучше, я даже отдам приказ, чтобы тебя собрали на твою свадьбу, разумеется, все будет делаться тайно. Но тебе повезло, никто не оспорит церемонию, поскольку ее проведут в присутствии знатных особ и жрецов. И еще, Вивиана…

Я приподняла подбородок, показывая, что слушаю его.

— Я помогаю тебе, потому что не люблю быть в долгу, хотя для королей это не позволительная роскошь. Мы больше должны брать, так положено и скоро ты в этом убедишься.

— В каком еще долгу, ваше величество? — сухо спросила я, принимая новые правила игры.

— Ты спасла моего племянника, — тихо произнес Артанейн, — он — моя опора и будущий достойный правитель Сендаса. Да-да, не смотри так на меня, я хочу передать ему трон в обход своих собственных детей, которые уничтожат своими глупыми выходками все, что я создавал долгие годы. Не спрашивай как, это мое дело, главное после этого вы будем с тобой в расчете. Что ты решила?

Вместо благодарности, на кой черт она нужна двум соратникам, пусть и находящихся в вооруженном нейтралитете, я встала со своего кресла и позволила себе присест перед королем в реверансе, сейчас это выглядит как отдача дани уважения и не умаляет моего положения.

— У меня только одна просьба, ваше величество.

— Княгиня?

— Мне нужна настойка авериса, пару капель этого снадобья уговорят даже Великого Кнеза жениться на мне.

— Что за женщина… — король покачал головой, — вам принесут ее в ваши покои. Кстати, вас расположат напротив апартаментов Рогнара.

Я направилась к выходу, но вспомнила одну важную делать и обернулась:

— А Бриар?

— Он на очищающем ритуале в храме и пробудет там всю ночь, поэтому вы сможете увидеться с ним только завтра.

Оказавшись в роскошных пятикомнатных апартаментах, я оказалась в цепких руках фрейлин королевы Марты, которая была так ошарашена тем, что завтра произойдет, и по-женски обрадовалась за меня, прислала лучших помощниц, которые подбирали платье, украшения и прическу к торжеству. Стараясь не думать о том, что мне предстоит сделать, я отключилась от всего и очнулась только за полночь, когда один из слуг, негромко постучав мне в дверь, тут же испарился. Я быстро выскочила за дверь, но увидела только небольшой темно-зеленый пузырек. Схватив ее, с бешено стучащимся сердцем, я закрыла двери и, привалившись к ним спиной, откупорила сосуд и осторожно поднесла к носу: аверис. Одна капля стоит как табун отборных коней.

Дело было за малым. Мне надо всего лишь опоить оборотня, и дотащить его завтра до алтаря. Если Артанейн сказал, что поможет, значит, жрецы закроют глаза на помятый вид жениха. Но все равно этого мало, потому что брачные браслеты появляются только после произнесенной клятвы, а Рогнар с трудом будет стоять на ногах. Здесь помочь может только одно, вернее один и пусть отдувается, раз сам и заварил все дело. Сев на кровати, я принялась думать о Шеше, посылая, как подобает, добрый настрой и позитив. Но бог плевать хотел на это и даже не почесался, чтобы прийти и просто сказать спасибо. Пришлось спешно менять тактику и думать о всяких скабрезностях, в которых участвовал бог-покровитель драконов, развивая образы в пикантную сторону. В итоге я так увлеклась, что не сразу заметила, как напротив появилась двух метровая огненная фигура и возмущенно взревела:

— Из всех моих подопечных, ты единственная, кто не умеет себя вести!

Я с трудом сдержала улыбку и хвастливо поинтересовалась:

— Зато мой зов всегда срабатывает, не так ли?

Шеш был вынужден с этим согласиться и проворчал:

— Вот родиться у тебя дочь, и будет во сто крат хуже матери, потому что девочки всегда берут только все худшее от родителей. Уж я-то знаю, у самого таких трое. Вот и что мне тогда делать, искать себе другой мир, где меня будут чтить и уважать?

— У меня будет дочь? — счастливо прошептала я и положила руку на пока еще плоский живот, — если это так, то обещаю, что построю в твою честь ещё сто храмов!

— И почему это звучит как угроза? — натужно вздохнул огненноглазый Шеш, — я знаю, что тебе надо от меня и чтобы все это скорее закончилось, разумеется, помогу. Брачные браслеты появятся и без клятвы Рогнара, но что потом?

Подумав, что будет после того, как Рогнар придет в себя и поймет, что теперь никуда от меня не денется, я погрустнела:

— Очень надеюсь, что отделаюсь легким испугом, в конце концов, убивать мать будущей княжны он не станет.

Шеш помолчал с минуту, разглядывая меня так, словно видел впервые и хмыкнул:

— Мне определенно нравится твой оптимизм, но раньше ты была решительней, откуда сейчас взялся этот намек на трусость? Будущая королева драконов должна идти напролом даже в безнадежной ситуации. Попробуй сначала поговорить с Рогнаром, а аверис пусть остается запасным вариантом. Это хорошая задумка, здесь я могу только похвалить.

Спорить было глупо, потому что Шеш был прав, поговорить было бы самым правильным, но очень уж не хотелось, мне проще было объясниться с Рогнаром уже после всего, когда поменять ничего будет нельзя. И было бы неплохо, чтобы при этом он был связан и обездвижен. Во избежание, так сказать. Шеш видел мое смятение и хохотнул:

— Я бы на твоем месте сделал бы это прямо сейчас, пока Рогнар в своих покоях и ещё не успел оставить Милице напоминание о себе в виде очаровательного детеныша. Сегодня звезды, знаешь ли, располагают к зачатию…

С громким хлопком и очень довольным смехом, огненное божество исчезло, оставив меня с раскрытым ртом. Вот гаденыш, знает куда надавить и как испортить настроение! Конечно же, после этих слов мне не хочется откладывать решение проблем на завтра.

— Я все слышу, — буркнул Шеш, намекая на то, что мысли его далеких потомков не являются чем-то сокровенным.

Я тут же прошипела в пустоту:

— Это прекрасно, не люблю говорить гадости за глаза! Адресат должен быть в курсе того, что я о нем думаю.

Подхватившись и спрятав в карман свободного домашнего платья заветный пузырек, я спешным шагом выдвинулась из своих апартаментов. Охрана, в виде двух молодцов в легких стальных кирасах, вытянулась по струнке, стоило мне появиться в коридоре. Смерив их светящимся от злости взглядом почти оранжевых глаз с вытянутым зрачком, я прохрипела:

— Где покои Великого кнеза Рогнара?

Струхнувший, но старательно не подающий виду гвардеец быстро указал рукой на вторые двери, расположенные рядом с моими апартаментами. Не совсем напротив, как говорил Артанейн, но хорошо, что далеко ходить не надо. Сейчас я покажу ему наследников! Единственное, охрана, так же расположенная и у дверей повелителя оборотней, скрестила копья у его дверей, явно намекая, что без разрешения пройти мне никто не даст.

— Кнез там? — с ласковой улыбкой произнесла я, отчего гвардейцы вроде бы стали даже меньше ростом.

Родовые татуировки, подчиняясь нестабильному эмоциональному состоянию, тут же покрыли кожу ладоней, рук, поползли на грудь и чуть коснулись шеи. Еще немного и я вышибу двери проклятого мандебурца одним взглядом.

— Там, но на не велено… — неуверенно пробормотал один из стражников, но на его счастье в этот момент двери приоткрылись, и звонкий девичий голосок недовольно произнес:

— Что за шум, уже почти ночь? А ещё дворец называется, попрошайки уже и сюда пробрались!

С ужасом глядя на меня, гвардеец попытался в спешке исправить ситуацию, чтобы Милица по своей глупости не ляпнула еще одно оскорбление, после которого от нее может остаться только маленькая горстка пепла. Драконье дыхание страшная вещь, любая магия против него бессильна, а оно доступно мне даже в человеческой ипостаси после небольшой трансформации.

— Госпожа, это не… Это княгиня драконьего племени, видимо хочет…

— Спасибо, дальше я сама, — я прошла чуть вперед, демонстрируя уверенность в том, что войду внутрь в любом случае, но Милица, рослая девица с длинной светлой толстой косой и чуть раскосыми светлыми глазами, блестевших бессильной злобой, выскочила вперед и перегородила мне дорогу.

— Ты туда не пройдешь, — разъяренно прошипела она, демонстрируя ряд острых и крупных хищных зубов матерой волчицы, — ты опоздала и кнез теперь мой! Так что убирайся туда, откуда пришла!

Стража переглянулась, вмешиваться в разборки двух нелюдей, да еще и женщин, было очень чревато, но и уйти с поста они не могли, Артанейн был скор на расправу и запросто отвернет им головы даже не прибегая к услугам палача. Не глядя в их сторону, я повелительно бросила:

— Свободны. С его величеством я уже обо всем договорилась.

Вряд ли гвардейцы мне поверили, но, подхватив своих товарищей у моих дверей, быстро покинули поле боя. Я тоже прибегла к частичной трансформации и многозначительно ощерилась: мои клыки были крупнее и острее, чем у волчицы. Еще оборотни меня тут будут пугать, когда я только одним весом могу задавить с десяток таких, как Милица.

— Вот пусть мне Рогнар сам это и скажет, в лицо или ты боишься, что это не произойдет?

Женщина неприятно взвизгнула, светлые глаза начали приобретать желтоватый оттенок, а зрачок медленно вытягивался в щель, как у меня. Только у драконов такие глаза были всегда, даже в человеческой личине, а оборотни не отличались от человека ничем, кроме более развитой физической силы.

— Мы поженимся через неделю!

— Ну, это вряд ли. Я как-то не склонна делиться своими мужьями.

Сказав это, я попыталась пройти, но оборотень кинулась на меня с кулаками, желая потеснить, а потом и выгнать со своей территории. По-женски мне даже было ее жалко: Рогнар собирался утешиться с первой попавшейся особой, и ему было все равно, кто это будет. А для Милицы это огромный шанс в жизни, возвысится самой, и дать своим детям будущее, которое мое появление могло отнять. И сейчас, отпустив на свободу все звериные чувства, она будет драться за свое место любым способом. Ну не убивать же ее только потому, что мы с Ρогнаром два идиота, которые раньше не могли разобраться в своих отношениях и впутали посторонних?

Пришлось повозиться и, получив огромную царапину по всю скулу, я скрутила грязно ругающуюся барышню и, открыв ногой вход в свои покои, быстро связала ее и отнесла в подсобку: это единственное помещение, где дверь открывается не вовнутрь. Все это время Милица брыкалась и орала, но никто не спешил ей на помощь, о чем я тут же ей сказала:

— Что-то кнез не торопиться тебе на выручку, хотя ты орала так, что и глухой бы проснулся.

— Он у короля, подписывает какие-то бумаги, — нехотя буркнула женщина, с изумительной ненавистью глядя на меня, — долго продержать меня здесь ты не сможешь. Сейчас прибегут гвардейцы и тебе мало не покажется.

— Не прибегут.

— Такая большая и такая тупая, — презрительно фыркнула бывшая невеста Рогнара, — верно говорят, что у драконов мозг с напёрсток, только тело большое. Они придут, просто ушли за помощью, нас было слышно даже на первом этаже!

— Пока его величество изображает глухоту во всем, что касается спасительницы его любимого племянника, мне не о чем беспокоиться, — с сочувствием отозвалась я и быстро засунула ей кляп в рот, еще и связала, чтобы не она не выплюнула.

Долго держать ее здесь мне и не надо, только бы поговорить с Рогнаром, понять, на что он настроен, а там буду думать, применять аверис или нет. Одну-две капли не почувствуют даже оборотни с их великолепным обонянием, а больше добавлять нельзя. Придвинув шкаф к двери, за которой осталась Милица, мало ли, лучше предусмотреть вариант, что она может освободиться и попытаться сбежать, я быстро шмыгнула в апартаменты Рогнара, надеясь, что ждать его долго не придется. Почему-то я быстро устала, хотя раньше могла не спать двое суток и чувствовать себя вполне бодро.

Ждать кнеза действительно долго не пришлось, потому что когда я открыла дверь, он уже был там. Стоял ко мне спиной, расстегивая золотые треугольные пуговицы на белоснежной шелковой рубашке. Едва я вбежала внутрь, как все слова, которые все это время вертелись в голове, что нужно ему сказать, как попытаться объяснить что все это время чувствовала, в чем сомневалась, почему ушла… выветрились в одно мгновение. Я просто захлопнула двери, отрезав пути к бегству и глядя голодными глазами в одеревеневшую спину Ρогнара, ждала. Он сразу почувствовал, что это не Милица и узнал меня: ни за что не поверю, что мог забыть мой запах. Он по нему приходил ко мне во сне, когда не было возможности встретиться в физическом мире. Такое забыть не возможно, даже если он возьмет десять жен и сотню наложниц.

— Вивиана, — он не спрашивал, это была констатация факта.

Что-то внутри дрогнуло, но я заставила стоять себя прямо и с независимым видом. Кто бы мог подумать, что я буду так скучать по его теплому, чуть хрипловатому голосу и с удовольствие слушать, как он слегка растягивает окончания слов? Рогнар не поворачивался, словно боялся встретиться со мной глазами. Ну, уж нет, так дело не пойдет, я из-за него чуть гарнизон не подняла, а он будет нос воротить. Уверенно печатая шаг, я подошла почти вплотную, едва не уткнувшись носом в спину оборотня, но тот продолжал стоять как истукан. Сжав кулаки до боли в костяшках, я выпалила на одном дыхании:

— Рогнар, ты ведь порядочный оборотень?

Мужчина явно ожидал, что если мы и встретимся, то это будет происходить не только в другой обстановке, но и с другим набором слов. Широкие плечи кнеза затряслись, подозреваю, что от смеха, но ответил он абсолютно равнодушным голосом:

— Нет, а что?

Я уже хотела сказать, что раз порядочный, то надо жениться на беременной женщине, пока еще последствия не полезли на нос и не стали видны всем, и закончить на этом обсуждение и перейти к той части плана, когда можно применить аверис. Но оборотень сказал не совсем то, что планировалось, поэтому я осеклась и недоуменно замолчала. Что дальше?

— Где Милица?

— Милица-а… — недобро сощурившись, протянула я, отметив про себя, что он не назвал ее невестой и не особо обеспокоен ее отсутствием.

Спросил просто для проформы, чтобы очистить совесть и все.

— Я ее связала и оставила в своей комнате, она тебе нужна, или пусть подождет, пока мы поговорим? Только разговаривать мне бы хотелось, глядя тебе в глаза, а не с твоей спиной, хотя вид сзади мне тоже нравится.

Ρогнар все-таки не выдержал и, усмехнувшись, обернулся. Теплые янтарные глаза блеснули задором и каким-тo удовлетворением, хотя я ожидала совсем другую реакцию. Он должен был возмутиться, что я вообще после всего посмела появиться перед ним и потребовать вернуть его невесту. А сейчас, было похоже, что как будто ничего не случилось. Мы просто на время разъехались в свои земли, обустраивая быт поданных и вновь сошлись.

— Что случилось, ты растеряла весь свой боевой азарт, — почти нежно произнес мужчина, глядя на меня сверху вниз сложив руки на груди, добавил, — птичка.

Я оглянулась на спасительную дверь, раздумывая, не плюнуть ли на все, но оборотень покачал головой:

— Поздно, ты ведь уже пришла, не хорошо будет, если будущая королева будет пасовать перед каждой трудностью. И вообще, время идет, давай, уговаривай меня жениться на тебе и больше аргументов. Я должен знать, что беру не кота в мешке. Ты в курсе, что я люблю вкусно поесть, и тебе придется научиться готовить? Повара это не то.

Чем больше Рогнар говорил, тем больше я мрачнела и не понимала, куда попала. Все пошло совсем не так, как планировалось.

— Ты как будто совсем не удивлен, увидев меня здесь, — настороженно пробормотала я, делая маленький шажок обратно по направлению к двери.

Одно дело извиниться перед оборотнем и договориться о свадьбе, пусть через скандал и применение зелья, но это мое желание и моя операция. Другое дело, когда Рогнар чувствует себя хозяином положения и весь его вид говорит о том, что он владеет ситуацией, что сильно меня напрягало. В голове всплыли небольшие нюансы, на которые я раньше просто не обращала внимания, занятая своим новым положением, но сейчас видела, что это ловушка. И это не я пришла за трофеем в виде мужа, чтобы посадить его на драконий трон, присоединив оборотней, а он сделал так, чтобы я явилась к нему в логово и чувствовала себя виноватой. Это конечно было невероятно, я не хочу верить в такое коварство кнеза, но что-то слишком уж довольным и сытым он выглядит.

Рогнар широко улыбнулся, демонстрируя белые клыки, безумно идущие к его мужественному, смуглому лицу, на котором словно золото блестели глаза, смотрящие на меня со странной лаской. Темные волосы собраны в небольшую небрежную косу, из которой выбилось несколько прядок, придавая кнезу залихватский вид.

— Ты знаешь, почему я тогда, в постоялом дворе обратил на тебя внимание? Не только твой запах, птичка мне пришелся по вкусу, но и ум. Я всегда говорил, что мне нужна умная женщина, которая поймет и поддержит меня. Первые два пункта я выполнил, напротив меня стоит именно такая женщина, а на счет последнего, я хочу услышать от нее.

Подсчитав кое-что в уме, я мрачно осведомилась:

— Милица ведь не твоя невеста?

Рогнар шагнул мне, я непроизвольно от него, после чего он остановился и с досадой проворчал:

— С ума сошла? Я никогда бы на это не пошел, но зная, что скоро коронация нашего общего друга, распространил весть, что собираюсь жениться после этого мероприятия, но, заметь, ни разу не назвал имени будущей жены. Вполне допускаю, что Милица могла многое придумать, но это глупости и в глубине души она об этом знает. Свадьбу я готовил с того момента, когда ты, махнув своим хвостом, убежала к драконам. Ты разве не слышала, что Рогнар всегда добивается своего?

Если сначала я жалела этого оборотня, думая, что мой молчаливый отказ если не убил его, то сильно задел, то сейчас мне хотелось его придушить. Потому что выходило, что пока я по уши погрязла в делах своего племени и маялась от чувства вины перед кнезом, Рогнар втихую окучивал своих поданных и готовился к моему захвату. Прийти ко мне он не мог, хоть наши народы больше не враги, но встретили бы его не ласково, так что он каким-то образом подкупил моего верного Эстридсена, который буквально силой заставил меня отправиться в столицу Сендаса и потирал ручки, пока я сама приду к нему с покаянным видом!

— Как ты смог заставить Эстридсена уговорить меня приехать сюда?! — недовольно воскликнула я и сделала еще несколько шагов назад и уперлась спиной в дверь.

Рогнар довольно похлопал себя по прессу:

— А при чем тут я? Он сам, видя, как его хозяйка страдает от собственной глупости, предложил мне помощь в организации нашей встречи. Потом кo мне явилось ваше божество, но тот уже был недоволен мной и сказал, что ты сама скоро ко мне придешь, если я согласен сделать то, что предлагал.

— Шеш?

Сто храмов тебе? Я построю тысячу и буду сама служить по праздникам, чтобы мой громкий голос сопровождал тебя всегда и всюду!

— А как еще можно было заставить тебя прийти ко мне добровольно? Если бы не ребенок, то боюсь, ты вообще бы наворотила бед, сломав жизнь себе и мне!

Так он еще и о ребенке знает, урод хвостатый. Сидел у себя в Мандебуре, плел паутину, ожидая, когда я с открытым ртом туда попаду, все ради него старались, бегали, а он теперь сливки снимать будет? Терпеть не могу интриганов, это не оборотень-волк, это лис в чистом виде.

— Ну, так что, — нетерпеливо произнес Рогнар, было видно, что ему надоело тянуть, слишком долго он ждал этого момента, — ты готова быть той, кто меня поддержит?

Я радостно закивала, не став ничего говорить, чтобы он не понял моего маневра заранее, и быстро развернувшись, пока он соображал, что происходит, распахнула двери и бросилась вперед. Вернее попыталась, потому что нос к носу столкнулась в его величеством, который стоял под дверью и нагло подслушивал. Потирая ушибленное лицо, я покачала головой:

— Как вам не стыдно, король, да еще и в почтенном возрасте, а занимаетесь такими вещами!

Артанейн неуловимо покраснел, слившись с пурпурной мантией, что была небрежно накинута на плечи, и аккуратно взяв меня под локотки, ввел обратно в комнату. Рогнар, поняв, что на этот раз мне не сбежать, все пути отхода, умело отрезаны опытным противником заранее, облегченно перевел дух:

— Ваше величество, вы вовремя. Спасибо.

— Главное, все живы, — быстро взглянув в мое хмурое лицо, ответил Артанейн и преувеличенно бодрым голосом поинтересовался, — я договорился со жрецами, все в порядке, они готовы провести церемонию завтра сразу же после коронации. Я смотрю, вы тoже договорились?

Артанейн не только способен стоять, прижавшись к замочной скважине, и подслушивать как последний слуга, но он ещё и предатель, причем беспринципный, потому что ещё утром предлагал помощь мне.

— Я смотрю, у вас сложилась неплохая команда, — язвительно протянула я, оглядывая сообщников тяжелым взглядом, — хорошо подготовились. Ваше величество, а зачем вы мне дали аверис, если знали обо всем заранее?

Артанейн даже не стал отнекиваться, вот что значит королевское достоинство. Это же надо уметь так себя держать, что даже будучи прижатым к стенке, смотришь на всех, как на мокриц!

— У тебя бы он был в лучшей сохранности, чем у Рогнара, у которого слишком шустрая служанка постоянно рылась в вещах. Жаль отослать он никуда ее не может, она дочь какого-то погибшего соратника, ему теперь о ней всю жизнь заботиться, ну или пока не выдаст замуж.

— Ничего не поняла, — честно призналась я.

Артанейн покосился на Рогнара, тот чуть кивнул, как будто что-то разрешал королю! Тот развел руками и извиняющимся тоном проговорил:

— Аверис предназначается тебе, если ты опять начнешь выкидывать фортеля и откажешься идти под венец. Ты слишком темная лошадка и никто не даст тебе править в одиночку, а с таким супругом как Рогнар, я и многие другие короли будут более спокойны.

— Все рассчитали, — улыбнулась я, — молодцы. И уже поделили мои земли, да? Рогнар, что ты им пообещал за помощь, может быть Дивногорье?

Оборотень вздрогнул от неожиданности. Он-то думал, что я буду кричать, а потом, в конце концов, успокоюсь, и мы сможем договориться. Но разговор начал приобретать слишком нежелательный оборот, потому что я восприняла их действия как вмешательство в жизнь моего народа, а не личную инициативу, где импульсом идет реальное желание Рогнара сделать меня своей. Я не собиралась искать спутника жизни по политическим мотивам, драконы достаточно сильны, чтобы не считаться с необходимостью династических браков. Поэтому либо я ему нужна, такая как есть и ничего больше он от меня не получит, либо пусть ищет более подходящие варианты. Аверис они мне собрались заливать, так я и далась!

— Ты не так поняла… — начали было Рогнар с Артанейном говорить в один голос, поняв, что для них запахло жареным, но тут в конце большой комнаты-кабинета полыхнуло, и недовольный Шеш взревел во всю глотку:

— Ты можешь просто сказать, что ты ее любишь и не претендуешь на ее поданных? Потом обсудите варианты! Уже все Поднебесье, где мы живем, собралось и смотрит на то, как мой потомок пытается увильнуть от брака! Моя жена, между прочим, создала тотализатор и берет ставки на то, справиться ли Рогнар или нет. Знаешь, какая сумма стоит за то, что справиться?

Помимо воли я заинтересовалась и уточнила: сколько? Шеш с удовлетворением назвал сумму, отчего у меня зашевелились волосы на голове, и я быстро проговорила:

— Свадебный подарок.

— Что?!

— Свадебный подарок, — ещё быстрее сказала я и ткнула пальцев в сторону обалдевшего оборотня, — он сейчас быстренько меня уговаривает, а ты отдаешь выигрыш в качестве свадебного подарка. Это же я три города смогу обеспечить сразу всем необходимым. Какая головная боль снимается!

Рогнар, все ещё не в силах прийти в себя, пробормотал:

— И после этого ты говоришь, что я интриган?

— Разумеется, — с достоинством кивнула я и подбоченилась, — потому что твои действия направлены против меня.

Огненноглазый Шеш сообразил, что выйти сухим из воды не получиться обреченно простонал:

— Так будет свадьба или нет?

— Да!

— Нет!

Мы произнесли это одновременно, только я в предвкушении потирала руки, а Рогнар обидевшись, что его такого прекрасного просто покупают. Артанейн пихнул его в бок, тот закатил глаза и попытался отвернуться, а я сдерживала смех из последних сил. Почувствовав это Рогнар, резко обернулся и, сделав несколько быстрых шагов вперед, подхватил меня на руки. Тут меня прорвало так, что я не могла остановиться в течение нескольких минут, причем вместе с истерическим смехом из глаз полились слезы. Его величество и бог-покровитель, как-то быстро поняв, что они сейчас лишние, быстро растворились.

Чуть успокоившись, пригревшись на широкой мужской груди и разомлев от усталости, которая накатила так крепко, что сразу потянуло в сон, я пробормотала:

— Может, отпустишь меня? Я тяжелая…

Рогнар как будто бы испугался и прижал меня еще сильнее, так, что я почувствовала, как быстро-быстро бьется его сердце. Пожалуй, я не стану говорить ему, что у нас будет девочка и по заверениям Шеша, она переплюнет даже меня. Зачем заранее пугать мужчину?

— Ну, уж нет, а то опять сбежишь, больше никто мне помогать не станет! Где потом я тебя искать буду?

— Не сбегу, — очень тихо пробормотала я, зарываясь лицом в его рубашку, и с наслаждением вдыхая родной запах.

Рогнар не торопливо понес меня в другую комнату, где в тусклом магическом свете виднелась огромная кровать. Присев на ее краешек, он погладил меня по голове и поцеловал в макушку:

— Почему?

— Потому что я тоже тебя люблю…


на главную | моя полка | | Песнь Шеша |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.5 из 5



Оцените эту книгу