Книга: Рубежник



Рубежник

Сергей Плотников

Рубежник

Пролог.


Пробиваться по раскисшей грунтовой дороге через мокрую метель, которую ветер гонит тебе прямо в лицо — едва ли не самое неприятное, что может случиться при путешествии верхом. В конце концов, когда у тебя под седлом химера скоростного класса, большая часть опасностей просто не успевает на тебя среагировать. А те, что успевают… ну, им же хуже. Потому что в седле второй такой же химеры едет моё персональное живое оружие по имени Таня. Да и сам я, честно говоря, не подарок: маг жизни практически не может в дистанционные атаки, зато прекрасно ускоряет, а при нужде и лечит сам себя. А ещё я навскидку попадаю из арбалета в “десятку” с тридцати метров, и обе “машинки” у меня, по охотничьей привычке, лежат в седельных кобурах во взведённом состоянии. Вредно для тетивы и упругих элементов дуг, но я могу себе это позволить. Ну а для тех, кому мало болта, у меня на поясе болтается сюрприз: магический метатель огня. По воздействию на цель это что-то вроде ручного гранатомета, только накопитель на тридцать выстрелов, а по размерам пистолет-пистолетом. В общем, если кто нападёт – сам нарвётся. А вот с ветром и грязью воевать, увы, бесполезно.


Я перекинул через плечо на руку свою синюю геральдическую накидку, и под этим импровизированным укрытием достал слегка потрёпанный томик атласа земель и дорог королевств. Прищурился, пытаясь разглядеть собственноручно нанесённые позавчера отметки — пришлось посидеть в библиотеке Университета, перенося данные с нормальных карт, изучить которые у меня наконец хватило допуска. Оглянулся по сторонам, пытаясь понять, сколько мы успели проехать. Получалось из рук вон плохо: стена елей слева и справа от дороги была абсолютно одинаковой, ни одного ориентира. А если попытаться прикинуть покрытое за день расстояние “на глаз” – так мы уже полчаса как должны были греться у камина в придорожной корчме. Которой всё не было и не было. Одно хорошо: дорога была достаточно разбита копытами коней и колёсами повозок, чтобы не сомневаться — ведёт она как минимум к какой-то немаленькой деревне…

Выпущенная из рук пола плаща мокро хлопнула меня по спине, заставив вполголоса выругаться. М-мать! Ещё неделю назад я был абсолютно уверен, что проведу эту зиму в тепле и под крышей, выбираясь на улицу только для того, чтобы дойти от учебного корпуса крупнейшего магического ВУЗа этого мира до дома и назад. А теперь… Зато “полноценный” маг Жизни, блин! Возможно, единственный за всю историю Нессарийского Университета аколит, сумевший закончить обучение за два с половиной года. И, знаете, что я скажу? В гробу я видел такой экстерн! И того, кто мне “помог” досрочно выпуститься – там же! Правда, загнать дражайшего папочку в могилу, похоже, можно было лишь с помощью артефактомёта – астрономическидорогого компактного ручного заменителя танковой пушки, один выстрел из которого стоил как вся моя экипировка, считая ездовую химеру. Был бы он у меня при себе неделю назад – столько проблем сразу можно было бы решить одним нажатием на спуск… и чёрт с ней, с первой мировой войной этого мира! М-да. Мечты, мечты.


— Дымом пахнет! — из-под низко надвинутого капюшона наконец-то прокричала мне спутница, заставив облегчённо выдохнуть. Дым – это люди! И жильё — неважно, какое. Любое подойдёт, только бы оставить эту мерзкую слякоть снаружи. Низкие плотные тучи и так превратили короткий зимний день в непрекращающиеся сумерки, ещё немного -- и вдобавок ко всем прелестям добавилась бы непроглядная тьма. Вообще, химеры довольно неплохо видят и ночью, кроме того, у меня с собой был мощный алхимсветильник – но скорость движения в такую погоду упадёт совсем уже до пешеходной. Лучше пересидеть в тепле день-два, сохранив силы и дождавшись “окна” в ненастье. Благо, какой-никакой опыт зимних путешествий по королевствам у меня уже был, и я выехал к месту будущей службы намного раньше назначенного Кристианом крайнего срока. “Места будущей службы”… твою ж мать, вот как меня угораздило, а?

Вообще, это была далеко не самая плохая идея: отправлять только-только получивших дипломы молодых магов в действующие войска. Твари Шрама представляли огромную угрозу для людей, сдерживание их – это не участие в войнушках местных корольков между собой, действительно важное дело. Кроме того, именно изменённые, порождения гигантской магической аномалии, решившие белый свет повидать и себя показать, являлись для одарённых самыми сложными противниками. Не так-то просто поджарить огненным шаром того, кто сам может колдовать. Сам видел, как Мастер Огня не смог вовремя остановить своей магией болотного секача – опасную, но тупую и медленную, и в принципе уязвимую скотину. А всё почему? Опыт, мать его, везде нужен опыт. И знания. Но опыт – важнее: теория без практики мертва. Вот и ехали недавние аколиты этот самый опыт получать. Другое дело, что их-то в отличии от меня никто не собирался засовывать на передовую!


Служба в Рубежном Войске – дело сугубо добровольное. Более того, с улицы туда кого попало попросту не возьмут. Дело в том, что Рубежники в прямом смысле затыкают собой Горловину Шрама – семидесятикилометровую брешь в сплошном вале, отделяющем зону дикой магии от остального мира. Так себе отделяющем, честно говоря: те же секачи, а также дикие горные овцы, винторогие сайгаки и прочие мутанты спокойно поднимаются по пологим склонам на километр вверх и спускаются с другой стороны. Да что там: я как-то лично перебил разъевшихся под влиянием Тьмы до размеров некрупного бегемота бобров-эмигрантов из Шрама, решивших ничтоже сумняшеся построить себе на человеческих земляхводохранилище. Но самые опасные гости, так уж получилось, через вал всё-таки не лезут. А вот к заставам Рубежников в Горловине, бывает, заглядывают на огонёк.

Смертность среди Рубежников высокая: помимо нападения тварей дикая магия опасна и сама по себе. Она как радиация – для обычных людей незаметна, а последствия… Человек ведь тоже может измениться. Никто точно не знает, из-за чего и в какой-то момент организм вдруг перестаёт сопротивляться внешнему воздействию и запускается трансформация. Далеко не все, попавшие под мутации, способны их пережить. Зато те, кто смог… Мой биологический папаша, его светлость герцог ван дер Хорт, выглядит как двух-с-половиной метровый гигант, а его ручищи, уверен, без напряга могут завязать узлом рельс. А ещё он без вреда для здоровья пережил смертельное для нормального человека ранение в почку, причём нож после контакта с кровью генерала Рубежников выглядел так, словно в кислоте побывал…


До источника запахов жилья химеры донесли нас в быстро сгущающемся сумраке. Я едва смог разглядеть внушительный частокол, на который пошли столетние ели, и ворота, которыми и замок герцога де Берга не погнушался бы. Закрытые ворота. За преградой смутно угадывался конёк крыши. Стучать рукой было явно бесполезно, я стал долбить в створку пяткой копья, почти уверенный, что меня не услышат. Если здесь такие деревья на забор пускают, то стены дома, небось, и вовсе толще иных каменных. Но нет, повезло. Похоже кто-то в этот момент оказался во дворе, выбравшись из-под крыши скорее всего по прозаической нужде.

– Кого там несёт?! – мокрая метель, мгновенно тающая на земле, глушила и уносила звуки, так что приходилось орать, надсаживаясь.

– Путников! – я проглотил парочку эпитетов, которыми не стоит награждать любителя дурацких вопросов, если он находится за закрытыми дверями. – На ночь пустите!

– Шляются там всякие, – этого, а то ещё чего и похуже я не услышал, но заранее был готов простить сквернословие мужику, загремевшему запорами. Тяжёлая створка нехотя пошла во внутрь, я разглядел мерцающий язычок пламени масляной лампы в руке у встречающего. – Заводи лошадей… твоё благородие.

Надо же, плащ, мокрой бесформенной серой в темноте тряпкой липнущий к моей спине разглядел, глазастый.

– Это корчма? – крыша, которую я разглядел над воротами, оказалась не домом, а огромным навесом, закрывающим большой кусок двора и упирающимся с другой стороны в стены хозяйственных построек. Разглядел я всё это потому, что рядом с одной из дверей висел ещё один горящий фонарь. Шикарно живут местные по крестьянским меркам, масло некуда девать, что ли?

– А ты, ваше благородие, дворец поди искал? – не слишком вежливо фыркнул трактирщик, или кто он там был. Да ещё и “тыкнул”, чего я от простолюдинов (трезвых, а не после ночной пьянки в Белых Лепках) в отношении себя ещё ни разу не слышал. – Так нет дворцов, звиняй. Тут кроме моей корчмы ваще на тридцать километров в обе стороны только заимки охотничьи да хижины лесорубов.

Занятно как. По тону очевидно, что мужик просто так говорит, а не пытается оскорбить или нарваться на вполне закономерный от плащеносца ответ.

– Дворец, хижина – главное, чтобы тепло и пожрать дали, – в тон ответил я. – И кобыл наших нормально устроить.

Местные аристо привыкли, а меня, честно говоря, от низкопоклонства крестьян и подобострастного подхалимажа трактирщиков до сих пор воротило. Насмотрелся и наслушался, пока от монастыря Белых добирался в Варнаву, и потом когда вместе с Ланой и Мартином ехали в Лид.

– Так то дело нехитрое, – успокоил меня собеседник. – Ведите коняжек за мной, в первую голову устроим, а потом и тепло с харчами.


Конюшня оказалась сооружением не менее монументальным, чем частокол, как в плане стен, так и ворот. Я только диву давался, разглядывая при скупом свете лампы это деревянное зодчество. Об стену из бревен полуметрового охвата танком биться можно было.

– Лиственница это, – по своему истолковав моё внимание венцам сруба, подсказал мне хозяин корчмы. – Сто лет простоит, а потом ещё столько же.

– Вижу, построили на века, – поддакнул я. – Тяжело, наверное, было такие здоровенные бревна наверх затаскивать?

– Да просто, если умеючи-то, – отмахнулся мужик, ведя нас за собой. – Веревки крепкие нужны, да помощники с руками не из задницы… А ты, твоё благородие, с юга, что ли?

Последняя фраза была сказана с некоторым напряжением.

– Да уж прям, с юга, – хмыкнул я. Можно было сказать про республику, конечно, но раз уж таскаюсь в плаще… – Королевство Зар, слышал о таком?

– Зар, Зар, – распахнул перед нами ещё одну тяжёлую дверь корчмарь. Оттуда пахнуло сухим теплом, тушёным мясом и варёной картошкой. – Да этож тыща кэмэ отседова!

Ну тысяча – не тысяча, но семь сотен точно есть, если по прямой. Но я-то ехал из Лида, а две скоростные химеры смогли покрыть где-то триста, пока мы не влетели в непогоду. Когда есть верховой транспорт, способный сравниться по скоростям с земными машинами, расстояния сразу перестают казаться непреодолимыми.

– У нас тоже избы крестьяне строят, – возразил я. – И зимой холодно, какой уж там юг.

– Избы, ха! – мы прошли длинные тёмные сени и попали в удивительно хорошо освещённый общий зал. Не пустой, там уже столовались две компашки просто, но добротно одетых мужчин, по четверо в каждой. Стоило нам войти, они прекратили оживлённую болтовню, кидая на нас заинтересованные взгляды. – Да у вас там леса нормального-то и нет, а где есть – тот без герцогской указки попробуй тронь. Ветки да шишки собираете, чтобы печи топить.

– А у вас тут не так? – чтобы попасть к Горловине, от республиканской территории надо было двигаться не на восток, а на запад, причём по возможности держаться севернее, иначе получалась изрядная дуга. Может, летом было даже приятно попутешествовать, но зимой – точно нет, потому я сразу выбрал для движения самый северный королевский тракт в нужную сторону. Поправка: самый северный из тех, на которых была отмечена хоть какая-то гостиничная инфраструктура.

– Да у нас этого леса хоть жо… – трактирщик кинул быстрый взгляд на стянувшую капюшон и оставшуюся в вязаной шапке Таню быстрый взгляд. – завались просто. А барончика нашего палками надо бить, чтобы он в нашу сторону хоть посмотрел. А чтоб приехал – связанного везти надо! У нас же тут граница под боком, чудовища стадами ходят страшно-ужасные, и кроме леса и нет ничего.

Мужики, прислушивающиеся к и не думающему понижать голос корчмарю, одобрительно захмыкали, а кое-кто негромко рассмеялся. Если верить картам в Университетской библиотеке (моему атласу точно нельзя было), до вала Шрама отсюда было километров сто. То есть примерно на таком же расстоянии от границы находился республиканский полис Миракия.

– Вы это, садитесь, да одёжку промокшую поближе к печи повесьте пока, а я пока ужин на стол наметаю, – предложил хозяин заведения. – Ну а там чего спросить ещё захотите, расскажу. Ночь всё-таки, больше никто не припрётся.

Логично. Я мысленно усмехнулся: дворянин, живущий пусть даже всего на сто километров южнее, за рекомендацию снять гербовую накидку в общественном месте уже хватался бы за меч. Ну или как минимум за плётку, отстегать посмевшую раззявить на него свой поганый рот чернь. А всего лишь чуть ближе к Шраму – и уже закон – тайга, а прокурор – медведь. Точнее – тварь. Как хорошо, что мне все эти заморочки со статусными тряпками до одного места.

Печь у в корчме была роскошная: целая стена помещения была её горячим боком. Там же и вешалка стояла – самое то, чтобы быстро обсушить куртку или плащ. Моя, впрочем, в сушке не нуждалась: серая с мелким рельефом кожа мутанта, пошедшая на её верхний слой, не намокала в принципе, да и прорезать или пробить её нужно было постараться. Сильно постараться, потому что в толстенную подкладку были интегрированы бронепластины. Разумеется, под такой многослойной бронёй тело не дышало, сразу бросало в пот, потому климат-контроль обеспечивали встроенные амулеты воздуха и воды с запиткой от магии Жизни. К куртке прилагались такие же брюки и ботинки – полный комплект средней брони из Рении. Не тот “скафандр”, который я видел на одном из тамошних охотников, но немногим хуже. Минус один: кондиционирование выдувало с влагой лишнее тепло: самое то, когда надо активно двигаться, а вот после десяти часов в седле хочется всё-таки оказаться в атмосфере пожарче. Вентиляцию, конечно, можно было отключить и согреться, но потом удовольствие от вновь заработавшего магического ветерка на коже было сильно ниже среднего. Лучше уж потерпеть…


– Гля! Девка в доспехах! Да чудных каких, – громко оповестил всех голос от одного из занятых столов, стоило Тане избавиться от длиннополой куртки. Защиту для химер делали модульной и не сплошной, чтобы не стеснять их стремительных движений и легко подгонять под текущую задачу.

– Сама тощая да мелкая, а, гляди, туда же, – тут же с осуждением откликнулся другой.

– Никак его благородие охраняет, – подсказал третий юморист, ничуть не смущаясь, что я повернулся и смотрю прямо на них. – От клопов!

– Брешешь, – немедленно ввязался в спор второй, оказавшийся серьёзным пожилым мужиком. У пояса у него висел кинжал, только немного не дотягивающий до размера короткого меча. – Отродясь у нас тут не было клопов. Всегда ж пижму сушёную под матрас кладём, какие клопы?

– Так то не у нас, а у них, на ю… – а любитель похохмить ожидаемо оказался плюгавым дедком с всклоченной бородкой. Он, похоже, любил потрындеть, и язык его уже не раз, судя по свернутому на бок в давней драке носу, доводил до неприятностей. Вот и сейчас довёл. Сказать и уж тем более сделать, правда, я ничего не успел: он сам вдруг выпучил глаза и натужно закашлялся. Один, потому как остальные дружно застыли и, кажется, дышали через раз. В мёртвой тишине слышны были только надсаженные хрипы, пока сосед не извернулся и не двинул дедка по спине. Я проследил за общим направлением взглядов: они все смотрели, как Таня с наслаждением встряхивает примятыми шапкой, зато не замёрзшими звериными ушами.

– Это самое… – поднялся с лавки тот, кто отпустил первый комментарий. Похоже, он был за главного во второй компашке, а в первой – рассудительный мужик, разбирающийся в растительных инсектицидах. – Твоя, ой, то есть ваша светлость, простите нас, пожалуйста. Не со зла, просто из дури деревенской языки распустили. И ты, дева битвы, уж прости нас, а?

– “Благородие” а не “светлость”, – машинально поправил я, наблюдая, как мужчина низко кланяется, а вслед за ним, с опозданием, заполошно вскакивают и кланяются остальные. Дедка, оказавшегося самым тупым, его товарищ просто спихнул пинком с лавки, уронив на четвереньки. Я переглянулся с напарницей, и качнул головой. – Ладно, забыли. На первый раз.

– Благодетель! – проблеял с пола дед, за что получил пинок под зад.

– Химера! – громко удивился зашедший в зал с подносом в руках именно в этот момент хозяин корчмы. Разумеется, он обратил внимание и на остальных посетителей: – Вы чего, придурки,ушастую обидеть умудрились?! Ваша светлость, если ваша спутница будет оболдуев этих бить, уж попросите её во дворе это делать. Там всё равно дождь, а здесь я замучаюсь кровь оттирать.



Мы с Таней опять переглянулись, после чего она сама повторила:

– Не собираюсь.

Химера задумчиво посмотрела на поднос, крылья её носа едва заметно шевельнулись… и через секунду еда была уже на нашем столе.

– Кушайте, кушайте! – едва ли проворковал трактирщик, едва стоило нам сесть и взяться за столовые приборы. – А я сейчас мигом остальное!

И он принёс. Столько, что мы потом едва выбрались из-за стола: разносолы были простые, но дико вкусные, и их было много. И всё время, пока мы насыщались, остальные постояльцы старательно притворялись ветошью.


Пролог-2

* * *


Комнату на втором этаже, выделенную нам под ночлег, Таня старательно обнюхала. Я бы даже сказал, демонстративно-старательно, особенно постель. Чихнула, забавно наморщив носик, приподняла матрас, полюбовалась на сушёную зелёную ветку с жёлтыми цветами-шариками на досках каркаса кровати — ту самую пижму – и только после этого успокоилась.

— Насекомых нет, – с серьёзным лицом сообщила мне она.

Я только головой покачал: после того, как мне удалось пробить стену отчуждения, выстроенную бывшей лабораторной химерой вокруг себя, её пристрастие к чёрному юмору по большей части сошло на нет. Но иногда… м-да. Впрочем, клопов волкоухая искала вполне серьёзно: новая угроза же. В Лиде о домашних насекомых-паразитах я и слыхом не слыхивал, соответственно и не получившая классического для живого оружия воспитания и образования напарница тоже.

До того, как мы установили… близкий контакт на спине мёртвой лисицы-хаски, пробел в профессиональной подготовке моё живое оружие как-то не беспокоил: Таня жила по принципу “делай что скажут, будь что будет”, привитому предыдущими хозяевами. А вот после — волновать начал, да ещё как! Вплоть до посещения расположения стражниц-пограничниц Нессарии, где её допускали до тренировок на полосе препятствий для химер. Не просто так допускали, кстати, а... за бантики. За их ношение, точнее.

Если к платьям моя волкодевушка теперь относилась благосклонно, вне боевой обстановки, конечно, то эти украшения почему-то всё так же ненавидела. Но терпела, как и сюсюканье: низкорослая по сравнению с обычными разумными химерами, Таня будила в немолодых соплеменницах нерастраченные материнские инстинкты. Нетрудно догадаться, что именно таких, опытных стражниц и ставили на должность офицеров, в ведомстве которых была и инфраструктура их базы. А что касается обеспечения моей безопасности и ликвидации угроз…


Разговор между Таней и Роной мне услышать не удалось, но по общей взъерошенности обеих и по до предела серьёзной мордашке эльфийки-менестреля трудно было не догадаться, о чём он был. Фирониэль, конечно, расстроилась, что ей придётся вернуться в Миракию. Но стократно моя ушастая прелесть расстроилась и распереживалась, узнав, куда я еду и в каком качестве. Все доводы, что я, вообще-то, охотник-профи и с тварями “на ты” особо на неё не подействовали: слишком уж вокруг Горловины ходили слухи один другого краше. А кто знает слухи и сплетни лучше менестреля? Вот и стребовала Рона, улучив момент, когда меня нет рядом, с химеры обещание защищать и охранять. Как будто Таня сама необходимости этого не понимала…

Прощание с любимой эльфийкой в спальне моего миракийского коттеджа за два дня до отъезда из республики вышло бурным. Я видел, что девушка хотела у меня что-то попросить, но... всё-таки не решилась. У меня было предположение, что именно ей пришло в голову, но переспрашивать тоже не стал. Ребёнок… Печать подчинения на рабыне по умолчанию блокирует зачатие, но хозяин может по желанию запрет снять. Наверное, я бы даже согласился – чем грустить и переживать обо мне, пусть лучше моя остроухая прелесть нянчится с малышом. Тем более пелёнки менять можно (и нужно!) Лану заставить, опять же, пока мама пойдёт выступать в таверну, будет с кем младенца оставить. Молодая мама сама бы не заметила, как пролетели три года моей практики. Тем более, что денег ей хватило бы даже если бы Фирониэль полностью забросила музыку.

К сожалению, чтобы зачатие произошло сейчас, блокировку нужно было отключать минимум за три месяца: примерно столько “перезапускается” женский месячный цикл после отмены противозачаточного воздействия*. Да, я уже думал о детях, и много – правда, без постановки сроков. Раз уж решил, что крепкая семья для меня на первом месте в списке того, чего я хочу добиться в жизни. Правда, планировал сначала как минимум доучиться, разобраться с нашим новым общим домом хотя бы в плане места его постройки и обеспечить постоянный надёжный доход чем-нибудь отличным от охоты: накопления – накоплениями, но думать-то о будущем надо. Кто же знал, что у меня будет такой сверхэкстренный выпуск из Университета?


[*Реальный факт. Конечно, в нашем мире нет магии Жизни, зато есть фармакологические противозачаточные средства пролонгированного воздействия. Именно так и обеспечивается временная блокировка женской фертильности: подавлением месячного цикла. В некоторых случаях такую терапию назначают по медицинским показаниям.]


Что касается денег, то конкретно сейчас с ними вообще никакой проблемы не стояло: я продал все оставшиеся неиспользованными биоматериалы в НПО, в котором продолжал числиться, в том числе и те, что для меня закупал универ. Полученную сумму разделил пополам: одну часть Роне на хозяйство, а на вторую купил ещё одну скоростную химеру для Тани и недостающие вещи и припасы в дорогу. Остатка моей части золота, учитывая цены королевств, хватило бы не только дом — свой собственный небольшой замок построить и жить там три года припеваючи. Потому я решился на ещё одну покупку: летающего почтальона.

Забавная зубастая пернатая ящерица была не чета моим поделкам на лабораторных по химерологии: могла запоминать две точки привязки и свободно перемещаться между ними, и никакие башни-химерятни ей не были нужны. Одну точку я определил в коттедже Миракии, вторую предстояло наметить по приезду и размещению. Впрочем, умная химерка могла легко перезапоминать место старта при необходимости.

Светить покупкой, которая королям впору, я, разумеется, не планировал. Сейчас почтальон спокойно себе спал глубоким магическим сном в одной из сумок. Две другие седельные сумки были забиты книгами и бумагами: материалы по амулетостроению, продвинутой химерологии и так далее, включая обещанное описание методики консервации возраста. Передавая мне папку с переписанными от руки листами описания своей магистерской научной работы, декан мимоходом предложил подумать “по-своему” над возможной модернизацией способа не стареть. М-да.


— Пойду спущусь, закажу вина, если оно тут есть, и попробую разговорить хозяина, – мысленно задвинув приятные и не очень воспоминания, я уведомил о своих планах. — Раз уж он обещал, надо воспользоваться. Устраивайся пока, я постараюсь не задерживаться.

Таня без энтузиазма кивнула. Разумеется, напарница не могла не заметить, как на неё реагировали местные.

-- Если что, я буду рядом через три секунды, – пообещала она, показательно шевельнув чутким ухом.


Зал корчмы к тому моменту, как я туда вернулся, порядком опустел. Всё-таки простой люд и в другом мире живёт по пословице “кто рано встаёт, тому бог подаёт”. Только здесь вместо бога – Свет. В справочнике по истории и географии из публичной библиотеки Миракии про Белую Церковь было написано “самый популярный из культов”, вот только что-то я даже намёка на другие религии не заметил, пока путешествовал по городам и весям во время эпопеи с наследством… Так, опять думаю про всякую фигню, надо сосредоточится.

Одна компашка полностью рассосалась по своим комнатам, оставив за столом задремавшего дедка-приколиста, от второй остались двое. Мужики, которых я принял то ли за “двоюродных” коллег-охотников, только на нормального зверя, а не на тварей, то ли за лесорубов, оказались вообще непонятно кем. Выложили на стол бумаги и активно, но тихо над ними шептались, выкрутив фитиль ближайшей лампы, чтобы светила поярче. Корчмаря в общем помещении не было, пришлось идти за ним на кухню: почему-то в королевствах барные стойки не использовали как класс. Хотя в той же Нессарии те же трактирщики с удовольствием стояли за стойкой. Загадка...


– Вино? Как не быть! Сам делаю, ягодное, из черники есть, а есть из ежевики. Лучше иного виноградного, ваша светлость, – мужчина явно обрадовался возможности отвлечься от дел по хозяйству.

– Я не “светлость”, я простой барон, – усаживаясь за стол, в очередной раз открестился от герцогского титула. – Ещё и безземельный притом.

– Как прикажет ваше благородие, – весело хмыкнул трактирщик, не чинясь присаживаясь на лавку с другой стороны стола и разливая густо-фиолетовый напиток по пивным кружкам. Похоже он мне ни на грош не поверил.

– Сам подумай, стал бы герцог мотаться по вашим краям без свиты, с одним сопровождающим?

– Пфф! Да ушастая ваша всей свиты стоит, – махнул рукой собеседник, с удовольствием отпивая из своей кружки вино, словно воду. – А если по деньгам пересчитать, что вы ей платите, так дороже. Не знаю и знать не хочу, сколько вы ей отвалили, что она себя так спокойно ведёт. Ишь, даже не размазала никого по полу за дерзость.

– У меня… наверное, мало опыта взаимодействия с разумными химерами, – осторожно “признался” я. В принципе, и не соврал: только с Таней и общаюсь. Юм, Ронина подружка, не в счёт: не так уж часто эльфийка затаскивала её к нам в нессарийскую квартиру в гости. – Неужели они настолько агрессивные?

– Не агрессивные, – внимательно посмотрев на меня, качнул головой корчмарь. Видимо, оценив моё молодое лицо, поверил, что я действительно могу не знать. – Просто вспыльчивые. Косой взгляд проигнорируют, а вот слово лишнее сказал – сразу кулаками махать. Прямо при мне одного самоуверенного идиота в плаще избили, даже вытащить меч не успел, рыцарь хренов. А мы потом его из доспехов впятером доставали – так металл погнулся.

– Ничего себе, – только и оставалось, что пробормотать мне. Вот это имидж у республиканского живого оружия за границей!

– Повезло вам с вашей ушастой, будете продлять контракт – не соглашайтесь на замену… ваше благородие, – добродушно посоветовал мне хозяин заведения. – Договор ведь на защиту подписывается или там доставить что-то куда-то, про команды там выполнять – ни слова. Если ушастая кого охраняет – она не тронет, конечно, но и слушать будет только тогда, когда сама решит, что так правильно.

– Буду знать, спасибо, – медленно проговорил я. Образ всегда корректных стражниц Нессарии и пограничниц на пунктах транзита с щелчком сложился с описываемым образом диких оторв со звериными ушами, которым сам чёрт не брат. Контракт, ну конечно.


Я ведь знал, что Лид не продаёт разумных химер, но их можно нанять на время, поштучно или сразу отрядом. Похоже, республиканцы не особо афишировали, что живое оружие по сути привязано к хозяевам совершенно точно так же, как рабы. Это для меня была очевидная информация, а вот для других звероухие республиканки были кем-то вроде отдельного народа, пусть даже и искусственно выведенного. Ну а что, для средневековых что феодалов, что простолюдинов магия – это способ делать чудеса. Кто знает, на что эти жизнюки из Лида способны, особенно когда кучей соберутся?

Хм. А ведь тут без кого-то, хорошо разбирающегося в прикладной психологии, явно не обошлось. Разбирающегося не на уровне “а давайте пройдём тест для проверки работы Печати, если всё хорошо – само пройдёт”. Ведь поработали с формированием общественного мнения, брендированием, если в современных земных терминах. И как поработали-то! Ведь разумные химеры, воспитанные в повиновении владельцу и уважению к другим гражданам и их собственности, просто так колобродить будут. Явно перед “сдачей в аренду” проходят целенаправленный инструктаж, причём один и тот же, по методичке. И с каждым наймом группы и одиночки продолжают укреплять и нарабатывать нужный образ. Очень удобный образ, надо признать.

Конечно, за пределами Лида есть те, кто знает про ушастых правду, те же Белые. Но остальные-то свято уверены, что в республике живёт целый народ звероватых женщин, способных порвать даже не за оскорбление – намёк на него. А как они будут родину защищать? Всяко лучше, чем какие-то там рабы. Рабы ведь в представлении незнакомых со спецификой работы Печатей дворян кто? Крестьяне и ремесленники, только ещё более забитые, чем обычные, что боятся и слово поперёк хозяину сказать, и в другом перечить. Какие из таких бойцы? Да никакие. А вот химеры – они да-а… Что я могу сказать? Тонкая и изящная манипуляция, заставляющая как минимум окрестных корольков смотреть на республику с опаской, а не как на кусок истекающего аппетитным соком хорошего стейка на решётке-гриль. А заодно и “гости столицы”, рыцари и прочие дворяне, в Нессарии до дрожи боятся привлечь внимание стражниц, а если что – то беспрекословно выполняют их распоряжения.

Кста-ати, если уж следовать до конца той же логике – не стражниц ли как раз выпускают порезвиться за границей через бюро найма? Снять характерную броню – и хрен кто догадается, кто они такие. Так и проще, раз уж вопрос, как и многие другие в республике, регулируется на государственном уровне. Как раз можно с вероятным противником сойтись в обстановке как близкой к боевой, так и в мирной. Врага ведь в лицо знать надо, и учиться, если что, не зазорно. Тогда и побочный эффект в виде повышенной ехидности отдельных пограничниц вполне объясним: после полного погружения в образ что-то в характере да остаётся. Но служить не мешает, потому никого не волнует.

А ведь такой образ ушастых – очень удобный, на самом деле. Нужно проинструктировать Таню. Во-первых, нефиг выделяться, раз уж еду в плаще, а не в мантии, а во-вторых, это дарит куда большую свободу действий. Так, уже не зря попить вина сходил.


– Чего спросить хотел, – поболтав остатками вина в кружке, исподлобья кинул взгляд на трактирщика я. – Когда сюда ехал, думал, здесь всё как дома. До тех пор думал, пока на твой постоялый двор не наткнулся. Ты человек бывалый, я вижу…

Тут я мысленно скривился: это же надо было такую штампованную фразу выдать! Словно в плохой фэнтези, или того хуже – в ролевой компьютерной игре.

– …Короче, можешь объяснить что здесь к чему? – не стал дальше крутить я.

Честность – лучшая политика. Когда себе можешь её позволить, конечно. А я однозначно мог: держать лицо и корчить из себя невесть кого мне сейчас было не нужно. Может, в иных условиях тот же самый тип, что поит меня сейчас вином, и мог бы задумать чего неприятное против залётного дворянчика – хотя бы в теории. Или хотя бы начал намекать на вознаграждение непосильных трудов языком, что скорее. Однако, ушастая за моей спиной – самая надёжная гарантия чистоты намерений.

– Ммм… – мой вопрос заставил собеседника задуматься, но он определённо понял, что я хочу узнать. – Если коротко совсем, ваше благородие, то свободнее людям здесь живётся, чем в том же Заре вашем. Из Шрама твари лезут, а перед тварью все равны, не посмотрит-то она на титул, вместе с ним и сожрёт. Королевства северные, конечно, свои границы аж до самого вала, бывает, рисуют – так кто ж с них спросит-то? Чудовища карт не имеют, а люди… Куда гвардия доходит, ежли что, монстров одиночных выбивать – там и налоги собирают. А куда нет – так для тех деревень короля, считайте, тоже нет, своим умом живут да всем миром отбиваются. Да и на вольности дворянские те, кто поближе к Шраму, с прибором ложили!

Мужик осёкся, покосился на меня – как, не обиделся ли? Убедился, что нет, и уже осторожнее продолжил:

– Правда, если кто своим плащом да гербом кичиться не станет, вот как вы, ваше благородие – так и в ответ не получит зла. Перед лицом Тьмы проклятой люди все братья – и чем ближе к этой самой Тьме живёшь, тем крепче понимаешь это. Рубежники-то, как говорят, если со службы уходят – до самой смерти всем помогают, только попроси, да и чинов для них ровно нет.

– И много народу живёт... – я наконец доцедил вино и корчмарь предупредительно подхватил кувшин. – ...Свободно от королей?

– Да прилично, – удивил меня собеседник. – Почитай, столько же, сколько и под королём в том же королевстве. Чудовище-то в одиночку не одолеть, и малой ватажкой тоже только чудом. А если тын высокий и крепкий, деревня большая и хотя бы каждый второй мужик в руках лук держать умеет, а остальные за дротики и камни возьмутся – тут и конец придёт хоть кому. Ну или так наваляют, что монстр и сам сбежит.

– А чем живут эти… свободные большие деревни? – Гм! На счёт “в одиночку не одолеть” и “сам сбежит” я бы поспорил. Но… лучше я послушаю, что мне тут напоют дальше. – Твари ведь, я слышал, посевы изрядно портят.

– Портят, бывает, – остро глянул на меня трактирщик. – Потому кто лес валит и сплавляет, дары леса промышляет, да вот хотя бы то же масло жмёт светильное…



– А кто и просеки делает, да дороги правит по мере надобности, – вдруг дошло до меня. Пятидесятикилометровая зона вдоль вала Шрама можно сказать ничья – королевской власти тут нет. А дороги – есть, и хорошие по местным меркам дороги, даже в карте как тракты отмеченные. – А ещё те, кто по дорогам возит, и те, кто обеспечивает логистику. Вроде ночлегов и опорных пунктов одновременно, где и от твари отсидеться можно, и всякие плащеносцы не достают. Так?


Я невольно покосился на стол, где двое лесорубов, точнее, полноценных лесничих, только, так сказать, самозанятых, продолжали корпеть над схемами вырубок. Вот что все эти линии и штрихпунктиры, мельком мною увиденные, обозначали. А что, удобно: тащи себе контрабанду без налогов на каждой границе и унизительных многочасовых досмотров. Хоть через весь континент тащи с запада на восток и назад – только в одном месте территория Лида перекрывает маршрут движения. Удачно перекрывает, вклиниваясь в транзитные схемы. Впрочем, уверен, давно нашлись добрые граждане (скорее всего с дипломами Университета Нессарии в кармане), обеспечивающие сквозной трансфер через республику. За долю малую, разумеется, не забесплатно. Зато Лид единственное место на всём “северном пути”, где риск встретить тварь посреди дороги равен нулю.


– А что если и так? – вскинулся было корчмарь, но быстро сдал назад. – Ваше благородие, вы не думайте, что мы только для себя стараемся. Гвардия, если совсем уже прижмёт соседей, по тем же дорогам перебрасывается, нету здесь других дорог, на севере. И Белые ими же регулярно пользуются, по ним разъезды паладинов проходят. И храмы в деревнях тоже не пустые стоят – значит, не делаем мы для людей ничего плохого, так-то!

А я-то всё гадал, что за деревня такая у Маши была, что через неё паладины то и дело мотались, а целый высокопоставленный клирик Митчел приехал спокойно долговременные социальные эксперименты ставить. И барон, который вроде и есть, но при этом Маша про него только от отца и слышала. Вот теперь всё встало на свои места. Включая то, почему трактирщик жжёт дорогое масло ночь напролёт только для того, чтобы посетители не промахнулись мимо двери сортира.


Глава 1-1



Наутро, на удивление, распогодилось: совершенно нехарактерное для зимы чистое небо ласкало глаз глубокой синевой — летом такого и не увидишь. Потому мы, к явному облегчению заспанного корчмаря, даже завтракать не стали, стараясь не упустить неожиданный подарок судьбы. Поели всухомятку не слезая с сёдел примерно через два часа пути, чуть притормозив, и опять перевели химер в стремительный галоп. Нужно было, пока погодные условия к нам благосклонны, проделать как можно большую часть пути. Правда, прежде чем ускоряться, я, поколебавшись, всё-таки стянул с плеч синий геральдический плащ, мигом превратившись в чужих глазах из странного, непонятно чего забывшего в приграничье одинокого аристократа с телохранителем в молодого наёмника в компании напарника.

В любом другом месте королевств такой поступок был бы, мягко говоря, неумным. Законы и правила вроде как формально защищали не только благородных, но и чернь… немножко. Но даже это “немножко” ни в грош не ставилось дворянами. Вот в составе группы “солдат удачи”, особенно если командир был при накидке, обычно не трогали, а к одиночке как пить дать, полез бы если не первый встречный плащеносец, так второй точно. И был бы, кстати, в своем праве – любой суд благородных это подтвердит, даже если истец персональный враг их монарха.

Сословная солидарность, она такая. Даже если окажется, что второй участник инцидента — не простолюдин, просто снял геральдический символ. Особенно в этом случае – дворянин мог разгуливать голым по улице, но в накидке, и это не посчитали бы особым бесчестием. А вот наоборот — очень даже. К счастью, мне заморочки в виде влияния одежды на честь были чужды, потому ничего не мешало проявить здравый смысл, использовав полученную вчера вечером информацию. Синий плащ отправился туда же, где ждала своего часа мантия. Как выяснилось буквально через полчаса – это было правильным решением.


Деревня с прозаическим названием “Дубки”, отмеченная в моём замечательном атласе точкой рядом с трактом, на деле занимала площадь равную замку де Берг. Именно замку, не дворцу. И укреплена была лишь чуть хуже: залитый по зимней погоде ров, частокол из столетних стволов, как выяснилось при проезде через ворота – двойной. Между рядами была засыпана утрамбованная глина, делавшая стену не только пригодной для движения по ней хоть на лошади, но ещё и почти такой же прочной, как каменная. Я бы не удивился, если бы увидел метательные машины, но чего не было – того не было. И башни были не башнями, а скорее поднятыми повыше наблюдательными площадками. Остановить нас на воротах никто даже не стал пробовать — я уже не говорю о столь любимым городами “воротном сборе”. Внутри же мы с Таней и вовсе почти сразу же смешались с местными жителями — напарница была в шапке, и о её нечеловеческой природе никто не догадался.

Не скажу, что таких как мы, отменно снаряжённых типов было полно – но внимание к себе мы привлекали исключительно этим. Особенно когда я догадался спешиться и взять кобылу под уздцы: понял, что кроме нас никого верхами не было. Выглядящие тонконогими изящными грязно-серыми (во весь опор по мокрой и грязной дороге скакали) лошадями Вспышка и Зайка обращали на себя взгляды даже непосвящённых в тонкости химерологии прохожих своей статью. Ещё вызывала мужской интерес (фу, блин!) моя серая композитная броня. Стайка ребятишек было даже было пристала, наперебой громко споря и пытаясь угадать мою профессию. Сошлись на курьере — и тут же отстали, углядев что-то в глубине рыночных рядов.

Да, Дубки, похоже, служили местным торговым хабом или чем-то вроде того. Или тут в каждой большой деревни так, пока не знаю. В любом случае, процесс торговли шёл довольно бойко -- в этом мне пришлось убедиться самому, так как для пересечения оседлавшей тракт деревни через рынок приходилось пройти так и так. Этакая “деревенская хитрость” – наивная, но при этом эффективная: пытаясь обойти стихийно образовавшийся затор из повозок на дороге я свернул в ряды.

– Мясо, мясо! Парная говядина!

– Дичь, сегодня бегала и летала!

– Лучшие клинки! Ножи, наконечники, острия!

– Сушёные грибы, милок. Да какие поганки? Сама собирала!

– Эй, воин! Едешь в Горловину – купи у меня снадобья! Кровь затворить, хворь остановить – глядишь и жизнь спасёт.


Я почти успел пройти мимо негромко окликнувшего меня мужика (попробуйте быстро куда-то идти в толпе с лошадью на поводу), но на последних словах резко развернулся назад. Может, конечно, я и не освоил до конца химеростроение, а в амулетах мне ещё предстояло самостоятельно разбираться практически с нуля, но что касается медицины – тут я считал себя достаточно квалифицированным виталистом. Приходилось мне и “затворять раны”, и операции делать – причём на людях, и в условиях далёких от стерильной операционной. Без наркоза, с одним скальпелем, практически вслепую – с освещением в “клинике” лекаря Тохи из Эпии тоже было не очень. В общем, в прикладной медицине я разбирался, но никогда не отказывался узнать что-то новое.

Например, в Нессарийском Университете никто не преподавал аколитам пластическую хирургию и косметическую медицину (морщины там разгладить на лице, задницу “подтянуть” и всё такое). Научил меня этому всему молодой первокурсник Пак, за время неофитства освоивший эту прибыльную специализацию и продолжающий вечерами после занятий подрабатывать… в борделе. Союз был взаимовыгодным: маман заведения предоставляла для ценного партнёра кабинет и возможность наживаться на залётных аристо, а её девочки всегда отменно выглядели, служа виталисту, так сказать, витриной. В общем, полезный был опыт раз в неделю помогать Паку в обмен на его помощь с лабораторками по физиологии. Всё знать, конечно, не выйдет, но стремиться к этому надо непрерывно. Один Свет ведает, что и когда может пригодится.


– Как догадался на счет Горловины? – поинтересовался я, разглядывая выставленный на обозрение ассортимент торговой точки. Ну… наверное с некоторой натяжкой прилавок мужика можно было назвать “аптекой”: сушёные травки в мешочках, изогнутые хирургические иглы (грубые, со следами ковки, но вполне рабочие) и мотки нитей из жил, вручную нарезанные бинты. Рядом с мешочками с целебным сеном выстроились разнокалиберные пузырьки и бутылочки, по большей части керамические – по сути те же травы, только в другой форме, в настойках. Наверняка, если поискать, то под прилавком найдётся местный крепкий самогон в больших количествах: одновременно и обеззараживающее средство, и универсальное обезболивающее, и, если надо, наркоз – зависит от дозы.

– Да я таких ребят, как ты, знаешь сколько за последние несколько месяцев перевидал? – хмыкнул продавец. – Почитай, как осень началась – толпами потянулись, стоило новому Генералу только клич кинуть.

Словно “генерал” доморощенный провизор выделил интонацией, словно произнеся с большой буквы.

– Вот прямо так и толпами? – демонстративно усомнился я, взвешивая в руке горшок с надписью “порошок зубной”. Пожалуй, из всего представленного ассортимента это было самое действенное средство, не считая спирта в крепком самогоне. Профилактическое средство, разумеется: в случае проблем с зубами жителей королевств в лучшем случае ожидали невероятные ощущения у городского дантиста. Болевыеощущения, я имею в виду. Впрочем, чтобы гарантировано испортить себе аппетит и настроение достаточно было просто посмотреть на инструменты здешнего зубного врача. Какое счастье, что Печать избавляла от большинства проблем с зубами, а на другие случаи в Лиде были в качестве врачей маги жизни!

– Мне что, делать больше нечего – только басни прохожим рассказывать? – столь же демонстративно “оскорбился” мужик. – Все прошлогодние запасы смели, веришь, нет? Смотри, всё свежее, только этим летом да осенью заготовленное. Вот настойка календулы – от простуды горло полоскать самое то, а вот сушёная черника от медвежьей болезни. А ежли наоборот прихватит – вот рябина, воин, самое то!

Я без энтузиазма кивнул. Не сказать, что я теперь разбирался в фармакологии, скорее наоборот – аптекарское дело в республике не развивалось совершенно. Ещё одна медицинская дисциплина, оставленная за бортом Печатями и доступными гражданам врачами-виталистами. Зато кое-какие сведения я почерпнул из курса ботаники, потому всё-таки мог оценить сделанное мне “щедрое” предложение.


Лекарственные растения были… ну, не совсем уж бесполезны. Скажем так, у “народной” медицины была своя ниша применения. Травы, правильно собранные и засушенные, действовали – только, к сожалению, медленно и слабо. Полоская рот разведённой настойкой календулы действительно можно было облегчить течение простуды и унять кашель, а употребив килограмм-другой рябины (особенно немытой!) обеспечить себе пару часов отдыха в “будке задумчивости” на свежем воздухе. Но. Вещества из трав не уничтожали бактерии, то же воспаление лёгких стабильно сводило в могилу пейзан из королевств в двух случаях из пяти, лечились они или нет. Сами крестьяне считали иначе, но статистику было не обмануть. Заваривать зверобой и пустырник от излишней нервозности – это можно (не без побочных эффектов), но остановить сердечный приступ настойкой из боярышника можно было даже не пытаться. Мочегонные сборы помогали от отёков, но не могли вылечить отмороженные почки. И так далее, далее и далее. В общем, к сожалению, ничего нового и полезного у аптекаря я не увидел.


– Эй, псс, это ещё не всё! – видя, что я потерял интерес и собираюсь уходить, продавец перегнулся через прилавок и зыркнул вправо-влево. – У меня есть кое-что посильнее…

– Не интересует, – с брезгливой гримасой отрезал я. Стоило догадаться: где фронтир, там и наркота. И как только дотащили сюда с юга-то, а? На севере-то ни мак опийный, ни конопля не растут. Вроде корчмарь говорил, что в деревнях всегда есть Белые? Не поленюсь и пожертвую получасом – зайду в церковь и стукану на сволочь. Клирики наркоторговцев ненавидят едва ли не больше, чем тварей. Настолько, что наркотрафика в северных королевствах просто нет, и жители про опий и каннабис и слыхом не слыхивали. А вот на юге, по слухам, рассказанным мне всё тем же болтуном Паком, между клириками и наркоторговцами идёт настоящая необъявленная война. Ещё одна причина, по которой монархи южных королевств относятся к сотрудничеству с Белыми без энтузиазма.

– Это не то, что ты подумал! – видимо, моё лицо было достаточно красноречиво. – У меня есть живая вода от настоящей ведьмы!

– “Ведьмы”? – скептически переспросил я. Это словечко я в первый и, кажется, последний раз услышал на пьянке в Белых Лепках, когда местные так насвинячились за мои деньги, что начали плести откровенные сказки и небылицы – те, кто ещё мог говорить. Чёрт дёрнул меня спросить про магов: понарассказывали мне такого, что Гоголь отдыхает. В том числе проскочило несколько незнакомых терминов, которые я, на свою голову, решил прояснить. Одно из неизвестных баронету Арну слов оказалось обозначением… гм, задней любви (не спрашивайте, как это относилось к магам), второе связано с… нет, пожалуй даже повторять не буду, а третье я в итоге перевёл для себя как “ведьма”. Классическое “сварить порок, разлить по банкам любовь, заткнуть пробкой успех”. Опять же порчи, сглазы, проклятья – как оказалось, людям живущим в мире настоящей магии тоже в жизни не хватало чудес. Желательно страшненьких – для пущего адреналину. Тьфу.

– Какие же вы все недоверчивые, – пожаловался мне “провизор”, вытаскивая из-за пояса нож… и перечёркивая остриём себе запястье! Болезненно сморщившийся продавец под моим ошарашенным взглядом здоровой рукой достал из-под прилавка стеклянную толстостенную бутылочку, поддел пробку и скупо вылил на набухшую кровью рану несколько капель тягучей жидкости. Эффект заставил меня натурально выпучить глаза: кровь за считанные мгновения свернулась! А когда оставивший ёмкость торговец повертел повреждённым запястьем, бурая корка отлетела хлопьями, открыв свежий, но совершенно заживший шрам.

– Руку! – не ожидавший, что я на него рявкну, торгаш машинально протянул ладонь и чуть не влетел носом в свой товар – я без затей дёрнул его на себя. Поднёс поражённое место к глазам, не обращая внимание на очередное “Эй, эй!” коротким импульсом влил толику Жизни в чужую руку. Нитка шрама была настоящей – свечение словно втянулось в поражённую зону, а в здоровых тканях рассеялось медленнее и равномерно. – Рассказывай!

– А повежл.. пфл! – возмутился было аптекарь и подавился словами. Трудно не подавиться, когда изящная женские пальчики хватают за кадык.

– Делай, как он говорит, – с “доброй” улыбкой порекомендовала ему успевшая избавится от шапки Таня и шевельнула ушами. Перескочить через прилавок для неё было пара пустяков, и информацию о поведении разумных химер вне Лида моя напарница приняла к сведению.

По зимнему времени и для пущей приватности торгаш завесил свой прилавок тканью по бокам и сзади, а от других посетителей рынка и других продавцов нас совершенно случайно заслоняли бока химер. Умным животным даже моя команда не понадобилась.

– Это действительно ведьмино зелье, Светом клянусь! – просипел чутка посиневший мужик, как только живое оружие чуть ослабило хватку.

– Сказочное зелье, легендарная живая вода, ну да, – я отпустил руку продавца и волкоухая, продолжая удерживать жертву, подала мне флакон. Я напряг глаза, пытаясь разобрать внутри знакомое зеленое свечение… и не увидел ничего. – А я ведь почти купился на твой ловкий фокус. Из чего “кровь” смешиваешь, не поделишься?

– Не фокус! Айффф! – коротко остриженным человеческим ногтем довольно трудно поцарапать, но Таня у меня была в этом деле мастерицей. Сам регулярно страдал. Так что мошенник ещё легко отделался, заполучив всего одну кровавую полосу поперек щеки. Впрочем, кровь и в первый раз почти мгновенно свернулась, когда химера провела горлышком пузырька по ране.

– Кажется, я начинаю верить в чудеса, – медленно произнёс я и кивнул напарнице.

– Она пятнадцать золотых стоит! – шёпотом пробился наружу придушенный вопль души торгаша.

– Да хоть сто пятьдесят, – отмахнулся я. – За такое чудо и больше не жалко. Вот только почему я о нём раньше ничего не слышал? Такого же быть не может.

Нет, серьёзно. Чудодейственное средство, затворяющее раны – и про него только в крестьянских страшилках можно узнать? Вот не верю.

– Выдыхается за несколько дней, эта через день-два совсем действовать перестанет, – быстро призналась сволочь. – А глубокие раны только свежей “воде” под силу, в течении нескольких часов. Но я бы предупредил! И скидку сделал бы! Десять золотых!

Профессионализм на грани фантастики: торговаться, когда химера держит тебя за кадык.

– Как тебя предыдущие клиенты не прибили только? – как-то даже восхищенно покачал головой я.

– Ты попробуй вернись из Горловины сначала, наёмник, – зло прошипел аптекарь и вытаращил глаза: Таня сжала пальцы.

– Вот мразь, – прокомментировал я, жестом давая напарнице понять, чтобы она подтащила начавшего задыхаться “провизора” поближе. Магия Жизни требует контакта, но если контакт есть… К счастью, из простых людей мало кто задумывается, насколько может быть опасен обиженный виталист. Я не обиделся особо, но в народной забаве “местный неместных обвиняет” и “ловим толпой заезжего наёмника” участвовать категорически не хотел. Потому волевым усилием сформировал внутри головы мошенника тонкую трепещущую зелёную светящуюся нить – предел моих способностей в артефакторике на данный момент. Ничего такого – просто магически на время воссоздал эффект деменции, частично угнетая высшие нервные функции. Своего рода частичная анти-печать, а такая простая потому, что ломать всегда проще. На сутки воздействия хватит, а на следующие мошенника ждет масса “приятных” впечатлений. Не знаю даже, запомнит он что-нибудь о нашей встрече и сегодняшнем дне вообще. И поделом, мрази такой.

Глава 1-2

* * *


Вспышка неслась во весь опор, поднимая копытами мутные шлейфы брызг. Рядом, приотстав на полкорпуса и стараясь не попасть под дождь из грязи, мчалась Зайка с Таней на спине. Мне не нужно было оглядываться: магия Печатей подсказывала мне направление и расстояние до моих химер. Впереди, впрочем, тоже смотреть было не на что: тракт не делал резких поворотов, а монотонные стены зимнего леса только изредка прорезали мелкие речушки, каждый раз пересекаемые совершенно однотипными деревянными мостами. Ощущение в древней восьмибитной компьютерной игрушке, когда памяти не хватало сделать оригинальную местность на всём протяжении трассы. Нас ничто не тормозило: за дорогой здешние лесничие тщательно следили (ну ещё бы!), и сейчас она была совершенно пуста — хорошая погода оказалась для местных сюрпризом. В общем, времени предаться размышлениям хватало.

В корчме я назвался бароном из Зара, и это была ошибка. Ну, как ошибка: я же не знал местных порядков, а ушастые пограничницы недаром предупреждали всех выезжающих за границу республики, что отношение к гражданам Лида там… как минимум настороженное. Зависть, непонимание, опаска – да ещё и Белые далеко не в восторге от порядков республики, что ни разу не скрывают. Здесь же, особенно рядом с Лидом, отношение наверняка другое. С другой стороны, судя по всему, влияние Церкви в Приграничье ничуть не меньше, чем в северных королевствах, а то и больше: когда к твоему дому регулярно выходят твари, которых лишь носители Света щёлкают как орешки — хорошее отношение сформируется само собой. В общем, на время пути побуду наёмником: так оно правильнее, пожалуй. Вон, в первой же попавшейся деревне сколько интересного узнал.

Я нащупал в кармане трофейный флакон и беззвучно хмыкнул: интересная штука, так и не терпится исследовать её. Недаром мы с волкоухой на пару устроили в торговой точке то, что устроили. Не то, чтобы мне было прямо так жалко пятнадцать золотых – хотя деньги это всегда деньги, лишними не будут. Просто… Моя реакция на то, что мы сделали с мошенником сейчас — равнодушная, прагматичная. Единственные эмоции – от овладения неизвестной штуковиной, и всё. Вспомнить свои переживания по поводу необходимости прихлопнуть бретера Купу два года назад – прямо-таки небо и земля. Тогда я понимал, что превентивно успеть убить первым решившего убить тебя убийцу – это правильно, причём убивать надо желательно в спину и наповал. Но дискомфорт от такого вынужденного решения был ощутимый. Теперь я едва не убил человека, который мне, по большому счёту, даже сделать ничего не успел — причём не задумываясь. Наработал правильные рефлексы, что сказать.

Надо, правда, признать: если бы я сейчас попал в ситуацию с Купой, я бы тоже не почесался поволноваться. Бретёр, которому я два года назад фактически ничего сделать не мог, кроме как долбануть молнией первым или пристрелить из арбалета, желательно в затылок, теперь бы сам ничего не смог сделать со мной. Предельное ускорение за счёт форсированного использования Жизни позволило бы мне, вообще не владея шпагой, просто проткнуть противника в нужном месте до того, как он успеет повернуть в мою сторону свой клинок. Да даже если и успеет: отвел бы рукой. В конце концов, поверхностные раны я могу заживлять лишь немного медленнее, чем тот же нариец. Правда, всего в течении нескольких секунд — но для дуэли бы за глаза хватило.

Нет, если бы торгаш меня просто попытался обмануть, я бы махнул рукой и спокойно ушёл. В конце концов, я видел этого “аптекаря” в первый раз в жизни, и скорее всего в последний. Но когда тот продемонстрировал незнакомую целительскую магию– я готов был на ленточки порезать придурка, только чтобы узнать побольше. Жизненно важная информация, как-никак. Всё-таки два года обучения на мага не прошли даром: Мартин и Университет потом смогли-таки привить мне то самое мировоззрение, что движет действиями большинства обученных одарённых. Знания — сила! Даже скорее “знание равно силе”. То, что силы много не бывает, в каждом рейде пытались доказать мне изменённые, а последняя наглядная демонстрация была и вовсе от родного папочки. Монстра, в которого тот добровольно обратился, и, кажется, имел подобные планы на счёт меня. Надеюсь, что Вирн прав, и именно “имел”, то есть в прошедшем времени…

В бытность свою менеджером на Земле я как-то услышал поговорку: “дай человеку в руки молоток, и он начнёт смотреть на всё, как на гвозди”. В моих руках таким молотком стала Стихия Жизни. Но не потому, что я превратился под действием обстоятельств в му… эгоцентричного бессердечного типа. На Земле подобные эволюции характера называли “профдеформацией”. Профдеформация ведущего менеджера по продажам сменилась на профдеформацию охотника на чудовищ и мага. Учитывая, что две последние профессии в сумме гораздо лучше позволяют выживать в этом мире -- позитивные изменения. Это в цивилизованном обществе я с удовольствием веду себя цивилизованно, а с волками жить – по-волчьи выть. Не я придумал эти правила, но я научился по ним играть. И не просто научился, но и был готов – без всяких рефлексий.


Добраться до склянки получилось только вечером: после Дубков мы на полном ходу проскочили ещё одну корчму, потом обогнули деревню поменьше, пропустили ещё один постоялый двор – а погода всё не портилась. Химеры не уставали, я свою усталость успешно давил Стихией, и к сумеркам за хвостами Вспышки и Зайки осталась в общей сумме третья часть пути до Горловины. Ещё два-три дня в таком темпе – и мы могли бы быть на месте. Увы, кроваво-красный роскошный закат и первые облака на востоке намекали: лафа кончилась. Ладно, и так уже неплохо.

В этот раз мы остановились в деревенском трактире. Местные, правда, говорили про свою деревянную крепость на одиноко стоящем холме “хутор”, но жило там, по моим прикидкам, едва ли на треть меньше народу, чем в любой из деревень манора Бертран.

Для испытаний я выкупил у хозяйки заведения курицу: посчитал, что коза или овца – это жирно будет ради нескольких простых манипуляций. Первым делом я усыпил птицу, потом безжалостно ощипал с одного бока и оцарапал скальпелем. В свете алхимлампы я хорошо разглядел “живую воду”: прозрачная тягучая субстанция. Танин нос фиксировал от пузырька множество запахов, но все прозаические: человеческий пот, кожа видимо сумки, местные травы для чая, немного крови, чья-то шерсть и даже нотки лошадиного помёта (мне немедленно захотелось помыть руки). Своего запаха “вода”, похоже, не имела. Ну ладно.

Одна капля затягивала царапину долгих десять секунд – видно, вода и правда выдыхалась. На пробу я затянул такую же своей магией едва ли не вдвое быстрее. А так? Подвластная мне Жизнь выплеснулась из ладони, на которой я держал ёмкость, попыталась попасть внутрь – но не смогла. Ясно, все-таки магия. Чужая. Вопрос – какая? Гидромантия? В теории гидромант может сдерживать кровотечение – всё-таки в крови изрядная доля воды. Но ускорять рост соединительной ткани, формируя шрам? Нет. И что тогда это такое? Порезав курицу ещё немного и составив представление о том, как концентрация “воды” влияет на скорость (влияет), я так и не придумал, как без микроскопа узнать: есть ли в зелье нечто живое, и сама ли вода вызывает шрамирование или только ускоряет естественный процесс. Вообще, внешне было похоже как раз на второе – “мой” шрам от “водного” ничем внешне не отличался. Но тогда я должен был видеть свечение своей Стихии – а я не видел. Придётся доставать и собирать микроскоп.


Отправляясь в Горловину, я взял с собой достаточно много предметов, никак не относящихся к службе в составе Рубежников. Кроме тщательно упакованного в десять слоёв мягкой ткани разобранного микроскопа я тащил с собой хирургические и научные инструменты, а также конспекты по химерологии, методички и учебники по амулетостроению. И пресловутый курс психологии не забыл – даром что ли я ради него целый год ходил на “Теорию стихийного превосходства”? К сожалению, идеология у Повелителей Жизни оказалась с гнилым душком. Возможно, в отдалённом будущем мне удастся с этим что-то сделать... В конце концов, когда умеешь не стареть, возможности существенно расширяются. Правда, не стареть я ещё не умел – этому тоже нужно было научиться по взятым с собой материалам. За три года службы по “практикантскому” контракту мне предстояло много чего освоить из того, что выпускник Нессарийского Университета уже умел. Что ж, совмещать разные занятия мне не впервой, уверен, что справлюсь. Только не рассчитывал, что придётся начинать так рано.

Распаковка и сборка микроскопа заняла почти два часа: Таня, увы, тут была мне не помощница. А ещё нужны были предметные и покровные стекла, иглы, шприц, пинцеты, зонды для небольших ран, прижизненные красители и ещё куча здорово облегчающих полевое исследование мелочей. Всё это достать, что нужно – промыть и насухо протереть, разложить, чтобы в нужный момент не перепутать. От одной мысли, что мне всё это придётся снова паковать назад, хотелось сплюнуть. Но наконец фокусные расстояния удалось выверить, свет настроить – и дело пошло. Я занёс скальпель над многострадальной птицей… и отложил. Начинать всегда надо с простого. И я опять взялся за флакон.

“Вода” упорно не хотела растекаться, застыв студенистой каплей между стёкол. Пришлось аккуратно “раздавить” её, прижимая препарат пинцетом. Потом последовала мучительная фокусировка: кто работал с микроскопом, тот поймёт. Наконец я увидел не толщу одной из прозрачных пластин, а то, что между ними. Прибавил света, выкручивая алхимлампу так, что стало резать глаза. И аккуратно, на кончике иглы, добавил краску-контраст. Осторожно сдвинул колёсико точной настройки… и едва сдержался, чтобы не отшатнутся от окуляра!

– Таня, – сдерживая мат, ровным голосом позвал я напарницу. – Освободи одну из сумок со съестными припасами: повезём нашу подопытную с собой.

Я показал ей на мирно спящую курицу.

– Здесь мы это не оставим.

Под объективом микроскопа прозрачные в розовом контрасте красителя застыли или вяло шевелились клетки всех форм и размеров. Не флакон пах кровью, сама “живая вода” былакровью. Чьей-то. Наверное, чьей-то. Потому что такой крови не бывает у животных, а вот на счёт тварей я уже был не так уверен.


* * *


До окрестностей Горловины нам удалось добраться только к середине девятого дня пути. Главным образом из-за непогоды: напороться на изменённых нам в пути “повезло” лишь дважды, позавчера и вчера. В первый раз я постоял над дикой горной овцой, вздохнул, высвободил застрявший в черепе арбалетный болт и поехал дальше – продавать органы мне тут было некому, и везти – не в чем. Вообще мог бы проехать мимо, но рефлексы сработали раньше сознания. Во второй пришлось повозиться дольше: мы и гигантская мысь заметили друг друга одновременно – с ветром не повезло, запахи относило в сторону.

Рапторовая белка целенаправленно двинулась навстречу, громоподобно цокая и отгибая передними лапамипопадающиеся по пути ёлки. Ручная баллиста в разобранном состоянии покоилась среди багажа, так что я не долго думая вытащил метатель. Магической защиты, как у секача, у белки не оказалось, и три разрыва на шкуре убили её на месте… и подожгли чёртов пропитанный смолой молодой ельник! Мокрые деревья занялись неохотно, с недовольным шипением, треском и испуская густые клубы пара. Было видно, что разгуляться у пламени не выйдет, но оставлять очаг возгорания на милость природы и погоды я всё-таки не рискнул. Минус два часа времени движения.

Парадоксальным образом вместе с количеством тварей, бродящих по окрестным лесам, увеличилось и количество людей на дорогах. Дважды пришлось огибать по обочине купеческие караваны – только вьючные химеры-тяжеловозы, никаких телег. Один раз мы наткнулись на вставший на ночёвку разъезд Белых: белые плащи, полированная сталь лат, длинные копья с белыми флажками: удобно, когда твоя Стихия заменяет стиральную машину и душ одновременно. Церковники расположились на удобной полянке с ручьем, поставили шатры и явно не беспокоились ни о своей безопасности, но о возможном ненастье. Впрочем, по второму пункту ответ нашелся сразу же: рыцари, надо полагать сопровождающие паладина, загнали лошадей, среди которых затесалось две химеры, под навес. Воздух вокруг не самого надёжного зимой укрытия от непогоды едва заметно колебался – магия воздуха, и мощная. Амулеты, разумеется, причём такого же класса, что стоят на крышах Рении. Хорошо живут. Останавливаться и рассматривать стоянку мы, разумеется, не стали, наоборот, поднажали, чтобы успеть до темноты до ближайшей деревни. А сегодня поутру прямо посреди дороги нагнали отряд королевской гвардии.

Гвардейцам не повезло: ночью выпало десять сантиметров снега, который поутру не спешил таять. Походная колонна по двое оставляла за собой широченный след, который сложно было не заметить, да и шлейф запахов оставляла не хуже, так что сюрпризом встреча не стала. Единственное, я был не очень уверен, кого именно увижу, потому не стал доставать дворянский плащ, а когда мы увидели арьергард, то стало уже поздно.

Колонна состояла из трёх частей: упомянутого арьергарда из “просто” дворян и безгербовых рыцарей на лошадях, вооруженных кто во что горазд, пехоты, вооружённой одинаковыми пиками, причем не стандартными, а с перекладинами, на манер рогатин, и авангарда. Авангард состоял из знати калибром покрупнее: четверо гербоносцев в окружении свиты, причем двое – полноценные бароны с манорами. Командиры гвардейцев могли похвастаться полным доспехом, немногим хуже были снаряжены свитские, причем те держались за арбалеты, напряжённо зыркая во все стороны. Последнее меня особенно напрягло: гораздо более простые машинки, чем у меня, были снаряжены для немедленной стрельбы, а мы вынуждены были проехать практически бок о бок. Но пронесло: собирая на себе насторожённые, опасливые, а когда и откровенно испуганные, едва ли не умоляющие взгляды вцепившихся в пики пехотинцев, мы, не обменявшись ни единой репликой, объехали колонну по обочине, вздымая копытами химер клубы снежной пыли, и поспешили убраться подальше. Ну нафиг такие дорожные “приключения”: я лучше с нарийцем предпочту снова встретиться, от него хоть знаешь, что ждать.


* * *


Горловина встречала неласково: деревья, до того сжимавшие бурыми, чёрными и тёмно-зелеными стенами дорогу, вдруг растеряли строй, тут и там стали попадаться прогалины, всё более широкие, а потом лес просто кончился. Впереди до горизонта расстилалась слегка заснеженная степь с редкими кучками деревьев. Это всё под низким серым потолком облаков, то и дело сыплющих снежной крупой. А между небом и землёй безраздельно царил ледяной, пронизывающий ветер, которому больше ничего не мешает разгуляться. Как химеры находили занесённую вровень с окружающим пейзажем дорогу – бог весть. Но как-то находили: когда я в очередной раз оттёр прозрачное забрало ренийского шлема, впереди уже маячили стены небольшой угловатой крепостицы – первого целиком каменного сооружения за всё время пути.

Несмотря на метель нас заметили. Cтоило подъехать к воротам, как в одной из створок распахнули калитку: только нагруженной лошади протиснуться. По ту сторону ворот наконец-то удалось спрятаться от ветра и пурги: я первым делом с облегчением стянул с головы эргономичный, супер-удобный по сравнению с классическими местными шлемами и дорогой, но всё-таки изрядно режущий поле зрения горшок. И только после этого стал крутить головой, осматриваясь.

Сюрприз! Оказалось, что в воротах прорезаны узкие, чем-то замаскированные бойницы, к которым приникли арбалетчики, по трое у каждой створки. Не просто арбалетчики: у каждого была в руках ручная баллиста вроде той, с которой я пользовался в первый год бытности Охотником.

– Твари? – даже не здороваясь, первым делом спросил меня… видимо сержант – поверх кольчужной брони мужик носил куртку, отороченную мехом, на рукаве был пришит шеврон. Форменную куртку: арбалетчики были экипированы так же, только мех на воротники пошел попроще, овечий.

– Сегодня ни одной не встретили, – почти сразу сообразив, о чём именно меня спросили, ответил я. И без понуканий уточнил: – Мы с восточного тракта, от Горелого добирались.


Горелое – это последнее поселение на пути к Горловине. Этимология названия мне стала понятна ещё до того, как показались деревянные стены населённого пункта: застарелый запах пожарища уловил даже мой нос. Частокол села во многих местах был обожжён: я уже знал, что светильное масло, добываемое из еловых и сосновых шишек, тут шло не только в лампы, но и использовалось как компонент огнесмеси – вторым ингредиентом шла смола. Напалм получался похуже алхимического, но вознамерившемуся пробить или перелезть через стену монстру обычно за глаза хватало: одно дело бутылка, и другое – когда опрокидывают целую бочку. Метод был распространён повсеместно, именно на нём держались хутора и корчмы, где просто не было достаточно народу для организации нормальной обороны. От нарийца не спасёт, конечно, но тигры по эту сторону вала всё-таки почти никогда не заходили. В Горелом нам повезло: ночью сельчан никто не беспокоил, потому удалось пристойно выспаться.


– Восточный? – оживился сержант. – По нему наш, из Матла полк сегодня подойти должен. Вы их не обгоняли?

– Крупный отряд обогнали утром, – на мой взгляд, на полк соединение едва ли в пять сотен копий не тянуло, но ладно. – Знамя при них развёрнуто не было…

– Они далеко? – с надеждой перебил меня командир поста.

– Встретили там, где ещё лес не кончился, – решил не пытаться угадать расстояние по своему атласу я.

– Лес? – недоверчиво переспросил гвардеец, потом внимательно посмотрел на стоящую ближе к нему Зайку, и всё понял. – У вас химеры… Проклятье, они же не успеют! О чём только… Тьма!

Арбалетчики все как один вздрогнули, вперив в сержанта осуждающие взгляды. Тот, скривившись, с досадой хлопнул себя рукой по губам. Суеверие, видимо. Похоже, переживал за своих сослуживцев страж ворот вовсе не на показ, раз допустил такую оговорку.

– Вы сами-то чьих будете и куда? – наконец носитель шеврона спросил у нас то, что должен был в первую очередь. Но, видимо, обычные правила в Горловине действовать переставали.

– Стажировка, еду на Рубеж, – коротко отрекомендовался я. Сопроводительные бумаги я ещё в Нессарии упаковал так, чтобы их легко и быстро можно было достать, но пригодились они мне только сейчас.

– Арн Ми-ра-кий-ский, – под сводом ворот было темновато, а может, проблемы с грамотой были у конкретного сержанта. – Маг?

– Я виталист, – под недоверчивыми взглядами прокомментировал я. Надо было натянуть мантию ввиду стен: всё равно через метель было не разобрать подробности. Но вот – не сообразил: к тому моменту у меня оставалось только одно желание – где-нибудь спрятаться от чёртова ветра. Ладно, зайду с козырей. – Из республики.

Я кивнул Тане, и та скинула капюшон и стянула шапку, совершенно по-звериному встряхнув ушами.

– Ушастая! – это арбалетчики выдохнули чуть ли не хором. У напарницы дрогнула бровь, я а с удивлением обернулся. Нет, не показалось: по лицам рядовых солдат разлилось явно видимое облегчение. А их командир хоть и смолчал, явственно сменил напряжённую позу на более расслабленную.

– Предписание о прохождении практики стандартное, открытое… уважаемый, – мельком глянув низ бумажки, словно бы невзначай оповестил он меня. Правда, все его старания пропали втуне: окончательно забившие на свои обязанности арбалетчики едва шлемы не растеряли – так усиленно кивали своему командиру, поддерживая инициативу сверху.

– К сожалению, мне нужно попасть на службу именно в Войско Рубежа, – мне действительно было жаль. Поди хреново просидеть три года за каменными стенами третьей линии укреплений на самом краю Горловины. Но, конечно, мне это не светит. – Папа очень хочет, чтобы я стал Рубежником.

К моему удивлению только что расстроенные отказом бойцы вновь закивали – в этот раз уважительно. А вот их командир, как оказалось, не зря носил лычку на плече. Пошевелив мозгами и хитро прищурившись, сержант родил заманчивое предложение:

– А может… этого, у нас переночуете, уважаемый? А мы вам завтра выделим сопровождающих прямо в штаб Войска. И погода исправится как раз… наверное.

Судя по интонации, в последнее бравый гвардеец и сам не верил. Но выбираться из квадрата непродуваемых стен столь отчаянно не хотелось, что я махнул рукой: согласен. Ещё подумал, и спросил:

– У вас при лазарете есть раненые, больные? Ведите, помогу чем смогу.

Не знаю, как тут взаимоотношения между различными контингентами строятся, но что-то подсказывает: доброту в любом случае не забудут. Буду нарабатывать репутацию, а заодно и первое впечатление о характере основных местных проблем со здоровьем составлю. В конце концов, именно этим мне тут в первую очередь три года предстоит заниматься.


Глава 2-1

2.


Обморожения, простуды, ушибы, вывихи, растяжения, рваные раны (зубы, когти), колотые раны (дебилы-сослуживцы с холодным оружием и самостоятельно), переломы различной степени тяжести. Иногда что-то одно, но чаще — в сочетаниях. Расстройства пищеварения – вообще абсолютно рядовое событие. Зато как специально к моему приезду отметились двое гавриков, улетевших в карцер по пьяни. Додуматься напиться в одиноко стоящем посреди опасной степи форте, где в любой момент могут дёрнуть держать стены по тревоге — это отдельный интеллектуальный подвиг. И ведь у солдат, сержантов и офицеров есть совершенно законное винное довольствие – два стакана вина в день и на ужин — ром. Но эти кадры где-то (где?! Вот где?) достали сивуху – и нажрались просто в дрова. Перед карцером их побили палками – стандартная мера пресечения в королевских войсках. Побили с пристрастием – свои же, так как наказали весь десяток и их сержанта. А потом едва успели вытащить из камеры, когда у жертв зелёного змея начали отказывать отбитые и отравленные токсинами из пойла почки и печень. Ну, что я могу сказать? Добро пожаловать в армию, Арн.

Магия Жизни всё же очень мощный инструмент: я прилично выложился, не экономя Силу, зато к ужину лазарет практически опустел — долго ли умеючи-то? Прикомандированный к форту коновал и лекарь в одном лице, на военный манер называемый здесь фельдшером, под конец едва молиться на меня не начал, тенью следуя за мной и стараясь как можно быстрее подавать запрошенные инструменты и средства. Остался валяться на больничной койке несостоявшийся инвалид с компрессионным переломом позвоночника — после исцеления я запретил ему вставать ещё неделю. Компанию ему составили побитые-отравленные: пьянь я не дал отправить назад в карцер – в сырости и холоде тонкая работа по восстановлению работы внутренних органов могла пойти насмарку. Армейский же порядок, строго по Уставу, двойных толкований не допускал: раз нельзя в камеру, но и наказание не снято — значит, лежачие больные. До выздоровления -- а там опять здравствуй мокрая и неотапливаемая каменная яма.


– Уважаемый господин маг, – знакомый сержант заглянул в лазарет как раз тогда, когда я заканчивал отмывать и раскладывать по петелькам и кармашкам походного несессера свои хирургические инструменты. Можно было воспользоваться набором из лазарета, конечно – и я бы так и сделал, если бы где-то потерял свои. В принципе, я и с одним кухонным ножом справиться могу – главное, отточить его на совесть. По правде сказать, скальпели у Тохи в Варнаве не сильно от такого ножа отличались… – Благородные господа офицеры просят вас разделить с ними ужин. Со всем уважением, значит. А меня послали вас, это самое, уведомить.

Передавая приглашение, гвардеец косился то на меня, то на фельдшера – я расшифровал эту пантомиму фразой “какого хрена?” Военмедик в ответ явственно пожал плечами, скорчив соответствующую гримасу: типа, предлагал – отказались. Да сейчас, так я и дам свой инструмент кому попало готовить. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. Ну или можно Таню попросить – она точно не налажает, научил. Кстати.

– Вы мою помощницу не видели?

– Так это, ваша ушастая с другими свободными от дежурства сержантами сейчас отдыхает, – как-то даже слегка обиделся мужик. – Мы, уважаемый господин маг, порядок крепко знаем: уже и место в сержантской казарме до завтра выделили, и на довольствие поставили. Это меня, значит, их благородия до вас послали.

Последнее было сказано с явным разочарованием: похоже, местные офицеры решили послать ко мне того, с кем я уже наладил контакт. Может, даже ради этого раньше времени с дежурства сняли.

– Я просто забочусь о своих лю… разумных, – закрывая несессер, объяснил я и взялся за завязки мантии.

На самом деле я уже успел пожалеть, что всё-таки натянул форменную одежду волшебника: с кожаной поверхности бронекуртки кровь и другие неприятные выделения типа гноя можно было тупо смыть. Собственно, здешний фельдшер так и поступал: ходил по своим владениям в этаком кожаном фартуке, который время от времени протирал уксусом. М-да, средневековье во всей красе. Не то, чтобы теперь меня это удивляло – сто раз насмотрелся уже. Тем не менее вбитые в Университете на лабораторках правила взяли своё: перед работой я облачился в играющую роль халата мантию. Теперь осталось выяснить, как в форте на счёт стирки и сушки.

– А… эм. Господин! – когда я потянул за ворот робы, намереваясь скинуть её, остановил меня сержант.

– Что?

– Ну… это… не могли бы вы… остаться в вашей одежде? – едва ли не взмолился гвардеец. – Сами понимаете, армия, мы по уставу живём…

Я выразительно покосился вокруг, потом на неаппетитные (особенно если знать про их происхождение) тёмные пятна на рукавах, но ответной реакции не добился. Ну, понятно. Офицеры – все сплошь “их благородия”, а для дворян, как я уже говорил, не та нацепленная статусная тряпка – словно приставленный к шее кинжал. А кровью и гноем мне, надо полагать, гвардейцев, служащих в Горловине, не смутить. Даже за ужином.

– У меня запасная мантия в седельных сумках, – всё-таки стянув форменную зелёную хламиду, пояснил я. – Заодно всё-таки проверю, как там моя подчинённая – и на ужин.


* * *


Горловину Шрама прикрывают три линии укреплений – соответственно первая, вторая и третья. Первую линию называют Рубежом, а международный контингент, который там находится – Войском Рубежа, или чаще просто Рубежниками. Рубеж не просто перекрывает Горловину – он вдаётся вглубь территории магической аномалии дугой – таким простым способом обеспечивается меньшее давление изменённых на каждую заставу рубежа. А вот вторая линия – это череда каменных фортов, расположенных друг от друга в прямой видимости, перекрывающая самое узкое место Горловины. Тридцать четыре форта, тридцать четыре северных королевства. Вроде был амбициозный проект построить между фортами второй линии сплошную стену – но то ли не потянули, то ли не стали строить по другой причине. Третья линия – это выгнутая в сторону уже королевств дуга, и состоит она не только из фортов: есть склады, штабные сооружения, собственные производства (оружие, броня), вроде даже есть фермы. Всё это укреплено, разумеется, охраняется постоянными контингентами, и вообще снаружи ничем не напоминает вспомогательные объекты. Но восточный форт третьей линии королевства Матл был именно тем, чем казался: небольшим замком без дополнительных функций. Маленькой крепостью, предназначенной для защиты и отдыха приходящих с востока караванов и войсковых соединений. По коридорам и переходам тут поблуждать было особо негде.


– Ещё что-то не так? – поймав десятый косой взгляд, прямо спросил я у сопровождающего. До конюшни мы добрались за три минуты, не особо спеша, потому получилось, что гвардеец на меня всю дорогу пялился. Пытаясь этого не показать, но я всё равно почувствовал себя словно… гм, девушка рядом с сержантом.

– Я прошу прощения, уважаемый, – мужчина немного неуклюже, но старательно поклонился. – Но вот на вас сейчас… броня?

– Это? – я поддёрнул рукав куртки, заметно более толстой, чем обычная, даже зимняя, одежда, и согнул руку в локте, демонстрируя наличие твёрдого налокотника. – Да, защитный комплект. Снимать не буду, даже не проси.

Насмотревшись на частокол вокруг Горелого, мне совершенно расхотелось выяснять, успею ли я спросонья увернуться, если какая быстрая тварь запрыгнет на стену. Впрочем, спать в ренийской броне совсем не то же самое, что в средневековых доспехах. Поверьте, я проверял.

– И в мыслях не было, господин! – военнослужащий королевства Матл замотал головой. Он и сам не расставался с кольчугой, даже снявшись с дежурства, что о многом говорило. Ветеран и младший командир не станет таскать на себе оттягивающее плечи железо просто так.

Наконец я отрыл в седельных сумках запасную мантию, и любопытные взгляды закончились, сменившись едва слышным разочарованным вздохом. М-да, похоже у кого-то тут профдеформация не хуже, чем у меня. С другой стороны, у гвардейцев здесь жизнь зависит от их железок – и тех, которыми надо тыкать во врага, и тех, что не дадут врагу отгрызть от тебя кусок… сразу. Волей-неволей станешь интересоваться всеми новинками оружейного хайтека. Ну а ренийские защитные шмотки по местным меркам реально запредельный для простого гвардейца хайтек: одна моя куртка стоит столько, сколько ему тут за пять лет и близко не заработать. И его офицерам не заработать, даже если скинутся.


Таню я обнаружил за упомянутой сержантской казармой. Впрочем, если уж на то пошло, я её и не терял – связь Печатей легко перекрывала всю небольшую крепость из конца в конец, и я всё время чувствовал, где моя напарница. В небольшой ямке посреди уютного закутка под открытым небом особенно ярко в ночной тьме пылал огонь, немолодые мужики с лычками на рукавах курток вытащили несколько грубо сколоченных лавок, по воздуху плыл умопомрачительный аромат хорошо промаринованного и теперь запекаемого над углями шашлыка. Моя волкоухая, разумеется, оказалась в центре внимания: удобно устроившись на персональной табуретке, словно на троне, она под взглядами военных с аппетитом уплетала мясо прямо с шампура, ничуть не смущаясь, и время от времени отпускала короткие ответные реплики. Я не смог сдержать улыбки: общение со стражницами пошло моей когда-то мрачной и нелюдимой напарнице на пользу. С другой стороны, брутальные мужики из старослужащих, я полагаю, отличались от ушастых соплеменниц моей химеры в лучшую пользу – пробантики и речи не шло.

– ...Сволочи! – а вот моего сопровождающего обуревали совсем другие чувства. Чувство. Зависть!

Моё появление вызвало в тёплой компании переполох: все повскакивали с мест, вразнобой отвешивая неуклюжие поклоны и настороженно глядя в мою сторону. Кто-то попытался рефлекторно стукнуть себя по правому плечу кулаком, отдавая въевшееся в кровь и плоть за годы службы воинское приветствие. Тёплой атмосферы междусобойчика для своих как не бывало.

– Всё в порядке? – спросил подошедшую девушку.

– В полном, – Таня покачала шампуром и громче добавила. – По морде бить пока никого не пришлось. Но если что – меня два раза просить не надо.

Напряжение в рядах сержантского состава сразу ощутимо спало, я расслышал несколько сдавленных смешков. Да уж, грубый юмор недаром называют казарменным.

– Можешь не очень сдерживаться, – в тон ей отозвался я. – Как раз успею вылечить перед нашим отъездом. На что я способен, ты знаешь.

Вторую волну тихих смешков на моей последней фразе как отрезало. Ставлю золотой, пресловутый “солдатский телеграф” уже успел донести до всех свободных ушей мои успехи в лазарете. Теперь, если кому присутствие девушки рядом, невзирая на волчьи уши, чересчур вскружит голову – он три раза подумает, прежде чем… сделать глупость. Одно дело “героизм” в общении с опасной дамой – а другое получить в организм “подарок” от мага на всю жизнь типа ночного недержания. И мне теперь легче: собрать-то назад из отбивной с костями недобитого героя я соберу – но зачем перечёркивать уже созданное о себе положительное впечатление без нужды? Ага, внушение, вижу, достигло цели. Вот теперь и на офицерский ужин можно идти.


Уже отойдя от сержантской нычки (“незаметной” как включенный отбойный молоток в кустах), я вдруг понял, что всё время царапало мое внимание.

– Костёр, – спросил я у гвардейца, с кислой мордой поведшего меня к одной из башен крепости. “Добрые” друзья, пока я общался с Таней, сделали вид, что не замечают алчных взглядов на следующую порцию подрумянившегося на углях мяса. – Там ведь не дрова горели?

– Масло жгут, – подтвердил сержант. – Откуда тут дрова-то взять? Рощи сводить – так родники пересохнут, совсем туго станет. На угли и то списанная бочка пошла. И ведь как-то уломали интенданта, зас…

Тут бравый вояка вспомнил, с кем он говорит, и окончательно прикусил язык.


* * *


– По вашему приказанию господин маг!..

– Вольно, – поморщившись, небрежным взмахом руки отпустил благородный подчинённого. И вторично поморщился, когда сержант с лязгом приложил кулак к плечу. Добиться такого звука кожаной перчаткой о кольчугу можно было только нарочно. Дождавшись, пока младший по званию выйдет и затворит за собой дверь, носитель потёртого жёлтого плаща с гербом прокомментировал: – Вот… мужлан.

– Да ладно тебе, Грегор, – “господ офицеров”, ожидающих меня на ужин, оказалось всего двое. Да и их трапезная зала… у нас с Ладой общая комната в квартире была больше. С другой стороны, в замковую башню хоромы не всунуть, как ни пытайся. Впрочем, барон-гербоносец явно попытался. Правда, попытка вышла так себе – как раз впору к его плащу. – Позвольте представиться по случаю встречи, уважаемый Арн, я лейтенант Линн, рыцарь, а это мой лорд – капитан Грегор барон Фёрт.

Фёрт мне сразу не понравился – уж не знаю, чем. То ли брошенной в спину своему сержанту брезгливой фразочкой, то ли тем, что на военном объекте расхаживал в расшитом золотой нитью мундире. Так себе расшитом, хочу сказать: нить явно экономили, да и ткань на статусной шмотке не выглядела по-настоящему дорогой. А вот лейтенант, наоборот, располагал к себе – открытым добродушным лицом и тем, что даже в столовой не снял свой латный доспех, ограничившись шлемом.

– Ваши благородия, – коротко кивнул я… и понял, что прокололся. Линн может быть и не заметил бы, а вот Грегор едва ли не стойку сделал: полученные мною от предшественника навыки к поклонам и куртуазным дворянским жестам никуда не делись.

– Вижу, сам Свет привел Вас к нам сегодня! – отношение барона ко мне поменялось прямо на глазах: эту фразу он едва ли не проворковал с радушной улыбкой. Хорошо хоть обниматься не полез – спасибо дворянскому этикету. Меня прямо аж на ностальгию пробило: примерно с теми же интонациями на нашей первой встрече обхаживал меня Трамонт Пэр. Полагаю, позвали меня сюда с той же целью, с которой я пошёл наводить порядок в лазарет: неформальные связи решают. Маг, тем более маг Жизни – слишком ценный ресурс, чтобы упускать возможность навести личный контакт. Но это не значит, что Фёрту было приятно общаться с возвысившимся простолюдином. А тут прямо такое замечательное совпадение – под мантией обнаружился собрат-дворянин! – Приступим же скорее к трапезе! Признаться, мы вас немного заждались, Арн…

– Просто Арн, – не повёлся я на вопросительную интонацию в конце фразы. – До мастерства мне пока далеко, а что до титула… Надев мантию, я передал манор достойному наследнику.

Может, конечно, этот Грегор и выглядит как бледное и неудачное подобие Трамонта, но служа в Горловине, не слышать фамилию Бертран он не мог. Даже думать не хочу, что случится, когда этот страдающий по придворной жизни типа “рафинированный аристократ” сообразит, что к нему на огонёк занесло родственника генерала Рубежников. Только участия в дебильных провинциальных интригах мне ко всему прочему не хватало.

– Скромность, достойная восхищения! – пока барон переваривал мой вежливый отказ раскрыть инкогнито, инициативу в разговоре ловко подхватил рыцарь. – И до мастерства вам, Арн, совсем недалеко. Мы с Грегором, признаться, до сих пор вне себя от изумления: вы буквально спасли нас, подняв пятую часть бойцов на ноги! Что весьма актуально, я бы отметил, в свете слухов, что вы встретили полк бедняги Пауля на марше…

– Я действительно обогнал походную колонну, – я повторил то, что уже сказал сержанту у ворот.

– Проклятье, – едва я закончил говорить, стукнул кулаком по столу Фёрт. – О, прошу прощения, был несдержан…

– Мой лорд имеет в виду, что нам, возможно, предстоит бой против чудовищ, – “перевёл” слова командира Линн. – Если не повезёт, то и ночной. Распоряжусь ещё усилить патрули и долить масла в светильник сигнального огня.

– И твари полезут на нас, – закончил за лейтенантом капитан, дёрнув губой.

– Лучше на нас, чем на них, – как-то незаметно застольный разговор перешёл в обсуждение боевых действий. – У нас огнесмесь и стены, а у пехоты только пики.

– Проклятье… – безадресно выдохнул главный человек в форте и уже без всякого аппетита принялся ковыряться в своей тарелке. – Ненавижу такие ситуации…

– Зима. Плотоядные твари лезут на любой источник аппетитных для них запахов, – заметив, что я внимательно прислушиваюсь к разговору, пояснил рыцарь. Похоже, рулил в Восточном всем от имени капитана именно он, нужно будет это запомнить.– Некоторых огонь привлекает. Одинокий путник или пара, особенно на нормальных лошадях, имеют все шансы проскочить. А вот группы обычно привлекают всякую гадость. Если рядовые гвардейцы удержат строй – есть неплохой шанс отбиться или хотя бы добраться до форта, несмотря на потери. А если нет…

Он махнул рукой.

– Нам, признаться, невероятно повезло, что вы здесь. Надеюсь, если случится бой, ваша… телохранительница поможет?

– Таня поможет, – пообещал я, припомнив слова о Рубежниках хозяина корчмы в Приграничье. Общая угроза воистину сближает, начать юлить и считаться тут – верный способ заработать себе чёрную метку на репутации. – На меня тоже можете рассчитывать, господа.

– Иного ответа от вас я и не ждал!

...Надо будет собрать ручную баллисту, пока есть время. Лупить из метателя по тварям в упор плохая идея. Тем более среди союзников.


Глава 2-2

* * *


Словно в насмешку над всеми приготовлениями нападения так и не последовало. Зря учетверённые патрули во всеоружии вглядывались со стен форта в ночь, зря над самой высокой башней трепетал яркий факел пламени — только людей понапрасну утомили и прорву масла сожгли. Полк, пусть даже потрёпанный постоянными нападениями тварей, тоже так и не подошёл. Пока уставшая ночная смена под бледное свечение зари наскоро набивала животы и укладывалась спать, из ворот крепости поодиночке, старательно выдерживая интервалы, выезжали разведчики на крепких и быстрых конях. Отправляли только ветеранов – и покидали они твердыню королевства Мапл на краю Горловины с такими лицами, будто их отправляли на казнь.

Тем контрастнее смотрелась двойка рядовых гвардейцев, которым нужно было сыграть роль курьеров: молодые парни едва ли не светились от радости и от неё же едва не выпадали из седел. И даже особо не переживали, что лошадей им выдали самых что ни на есть дрянных: ну как же, поедут под охраной мага и самой настоящей боевой химеры. Повезло! О том, что им потом придётся как-то добираться назад, гонцы явно не задумывались. За ночь снег покрылся ледяной коркой, а утром температура поднялась выше нуля и по поверхности выглаженной степным ветром корки растёкся тонкий слой воды. Наверное, даже хорошо, что нам навесили на ногу “гирю” в виде двух лбов на клячах. Ездовые химеры не падали на любой поверхности в том числе и в галопе, но бережёного, как известно, Свет бережёт.


В степи нет дорог, есть направления. Тем не менее, если куча народу часто движется в этих самых направлениях — след они оставляют, и ещё какой. Я всего пару раз за всё время пути глянул на компас, и то скорее просто сверяя свои внесённые от руки ещё в Нессарии в атлас поправки и отметки. В теории, от форта должен был разбегаться веер теряющихся в степном разнотравье тропинок, но по факту следы чётко складывались в три большака: один вёл на восток, к лесу и тракту через него (логично), другой на север, к ближайшему форту второй линии, и третий – на запад, немного забирая на юг. Да, западная “дорога” по кратчайшей прямой вела к следующему укреппункту третьей линии, а от него к следующему, следующему и следующему — по цепочке. Местные считали, что так безопаснее.

Объекты третьей линии друг от друга отстояли относительно далеко. И между собой располагались неровно: где в пяти километрах, а где и в десятке. Да и сама линия, рисуемая королевскими картографами изящной дугой, на самом деле была изрядно ломаной – строили, исходя из особенностей местности, а не по строгому плану, как первую и вторую линии. Строили кто во что горазд – в зависимости от достатка государства или союза, к которому укреппункт был приписан.


Ближе всего к восточному форту располагался Восточный (это название) тыловой накопительный склад Войска Рубежа: угрюмый каменный прямоугольник без башен и с наглухо запертыми стальными воротами. Рубежники к безопасности своего имущества относились очень ответственно: ни огонька в бойницах, ни дымка над крышами. Даже запахи умудрились как-то отбить, как мне с удивлением поведала Таня – было полное впечатление, что здание пустует, и пустует давно. Последнее опровергли рядовые, которых мы охраняли: на прямой вопрос они ответили, что в случае чего засевшие за стенами из дикого камня интенданты Войска нарушают-таки маскировку и поддерживают огнём пытающихся оторваться от твари гвардейцев. А если нужно — и вылазку делают для оказания помощи. Только внутрь никого никогда не пускают.

От каменного мега-амбара дорога поворачивала к другому складу — общевойсковому гвардейскому. По чьей-то “замечательной” задумке, разные государства могли бы хранить там излишки оружия, брони, долго не портящейся еды – уже смешно, учитывая, с каким трудом снабжается Горловина. Планировалось, что в случае нужды из этой, так сказать кассы феодальной взаимопомощи, могут взять нужное отряды любой страны. О том, насколько идея оказалась жизнеспособной, было видно издалека по состоянию стен укрепления: кирпичная кладка где выкрошилась, образовав провалы, а где расползлась кучами глины. Тем не менее, аж две башни тут были обитаемы (и это почувствовал даже мой нос), а окрестные форты исправно пополняли смешанный контингент на дежурство. Солдаты рассказали, что нужно было сильно и последовательно косячить, чтобы вместо гауптвахты отправили сюда.

Дальше мы миновали несколько фортов северных королевств — принципиальных отличий от матловского я не заметил. Со стен нас каждый раз окликали, один раз даже специально приоткрыли ворота, чтобы пообщаться. Интересовало всех примерно одно и то же: что происходит в окрестностях, и не встретили ли мы по пути кого. Услышав, что с тварями не столкнулись -- светлели лицами. И чем дальше мы продвигались вглубь дуги, тем меньше мрачного интереса вызвало известие о пропавшем отряде.


Рядовые, сначала старавшиеся лишний раз не привлекать к себе внимание грозного мага и его ушастой телохранительницы, поняли, что мы не против путевой беседы – и их как прорвало. Даже разница в положении не могла перевесить желание наперебой выговориться в новые свободные уши. Мне и Тане оставалось только мотать на ус. Так мы узнали, например, что вообще-то такое отсутствие монстров в окрестностях как сейчас – скорее норма, чем исключение. Более того, чем ближе к центру третьей линии, тем безопаснее считалась территория: это по краям мутанты банально обходили защитные сооружения через вал и нападали с флангов. А так, вообще, по южному пути к Горловине подходили обычные обозы с телегами и минимумом охраны.

То, что матловский барон повёл своих солдат через опасный район, создав дополнительный риск для себя и своих людей, объяснялось просто: припасы гвардейцам на марше были выданы совсем впритык. А попытка собрать фураж по пути была плохой идеей: бароны других королевств категорически не понимали нужд будущих защитников мира и спокойствия (как будто сами не служили!) и требовали деньги (!!!) за муку и зерно. Заодно я узнал, почему отряд в пять сотен пик обозвали “полком” – такую группу со скрипом, но ещё пропускали через земли других королевств. Большее войсковое соединение вполне могло послужить поводом для локальной войны, только появившись у граничной межи.

Увидев впереди белые стены опорного пункта Белой Церкви, гвардейцы совсем расслабились. Клирики не поленились откуда-то издалека притащить известняка, чтобы стены вполне узнаваемой по дизайну крепости-монастыря реально едва ли не светились белым даже в рассеянном свете пасмурного зимнего дня. Подъехав ближе, я убедился, что церковники даже в малом не отошли от своих правил: у ворот стоял облачённый в доспехи караул. Впрочем, чего бояться тем, чья Стихия способна обратить в паническое бегство слабо прошибаемого огненной магией монстра?


После монастыря степь ожила: я несколько раз видел вдалеке патрульные пары в белых плащах, проскакал явный курьер, под облаками я несколько раз успевал заметить чёрную точку почтовой химеры. Потом навстречу тяжело прокатилась запряженная ломовыми лошадьми бочка: колёса оставляли в земле глубокую колею. Только тут я сообразил, что как-то незаметно исчезли редкие островки деревьев и вспомнил, что де Берг упоминал про отсутствие в Горловине водных и полуводных тварей. Получается, с водой тут проблема? Хм, правда, точно не зимой: вон как земля под копытами Вспышки чавкает…

Почувствовав себя в безопасности, солдаты, назначенные в почтальоны, наконец-то перестали сдерживать своих верховых доходяг, уже не пытаясь сохранить им силы. Переходя с рыси на галоп и назад мы наконец-то стали двигаться с более-менее нормальной скоростью и спустя пять полных часов, миновав ещё пару складов и животноводческую ферму (отчаянно воняющий навозом “замок”, ещё одно место “ссылки” косячников), мы достигли конечной точки назначения: штаба Войска Рубежа. Точнее, крепости, где он находился.


Ну, что могу сказать? Эдмонд де Берг знал, что ему копировать, когда возводил укрепления вокруг своего дворца. Снаружи казалось, что за добротными даже на вид тёмно-серыми стенами из тёсаного камня расположился город – даже очередь из телег перед воротами нашлась. Но внутри впечатление сразу менялось: это была военная база. Казармы, плацы, административные здания, тренировочные площадки – и всё это окружено сопутствующими службами типа кузен, кожевенных мастерских, конюшен, кухонь, лазаретов. Да, всё это построено и функционирует по средневековым меркам, пахнет отнюдь не розами и выглядит угловато и примитивно. Но – всё равно впечатляет, и ещё как. Заблудиться по незнанию можно – благо, навязанные матловцы наконец действительно пригодились и провели куда надо, прежде чем отправиться по своим делам. Ну что ж, дело за малым: оформить документы и получить распределение на место службы. Надо полагать, быт на заставе Рубежников мало отличается от того, что я видел в восточном форте…


* * *


Когда-то давно, в студенческую пору я посещал военкомат… дважды. Кажется. Честно сказать, воспоминания почти начисто сгладились. Служить у меня тогда никакого желания не было: конец девяностых, престиж армии практически на нуле. Совать взятки, к счастью, не пришлось: всего лишь заплатил за аспирантуру, которую даже не посещал – так и дотянул до двадцати семи. Это я сейчас к чему? А вот:

– Мальчик, ты случайно дверью не ошибся? В утиратели сопелек гвардейцам принимают не здесь!

За грубым деревянным столом в окружении папок с бумагами мужик в кольчуге смотрелся откровенно чужеродно. Алхимический карандаш в его пальцах смотрелся едва ли не зубочисткой, а чтобы перекрыть ширину его плеч потребовалось бы поставить бок о бок двух меня. И ещё Таню сбоку пристроить – для гарантии.

– Я пришёл записаться на стажировку в Войско Рубежа, – вежливо сообщил я, протягивая направление от декана. В этот раз я учёл свою прошлую ошибку и нацепил мантию загодя, не доезжая до ворот крепости. Перепутать меня, виталиста, с немагом теперь было довольно сложно.

– За-пи-сы-вать-ся, – с не совсем понятной мне интонацией, но явно с удовольствием повторил собеседник, двумя пальцами принимая от меня документ. Печать он мельком осмотрел, но ломать, чтобы ознакомиться с содержимым, не стал. – И что же сподвигло тебя к такому эпохальному, не побоюсь сказать,решению, мальчик?

– Воля отца, – максимально ровно ответил я.

Ситуация, честно говоря, начала меня напрягать. Судите сами: в любых войсках маги – элитные боевые единицы. Или, в моём случае, элитные единицы поддержки. Здесь нет артиллерии в привычном землянам смысле слова, а метатели и уж тем более артефактомёты слишком дороги, чтобы стать массовым оружием. Особенно последние – их и в Рении на руках десятка два всего, кажется, а то и меньше. То есть обученный волшебник – желанное, и очень востребованное средство усиления любого войскового соединения. Да что говорить – вчера я вернул в строй больше двадцати человек за несколько часов. Бойцов, которые не пролёживали бы бока в лазарете, если бы в форте был хоть один маг, не важно какой Стихии: уж квалифицированному оказанию первой помощи учат всех аколитов, в чём магия реально очень важное подспорье. Того же Марата вспомнить, который Огнём – огнём! – мог закрывать раны, причём так, чтобы они потом не воспалялись. И тут – такое пренебрежение.

– Отца, значит, – просверлив меня долгим взглядом, но так и не добившись реакции, уже другим тоном сказал Рубежник. – Скажи мне, мальчик, он тебе смерти желал?

Видимо, моё лицо меня выдало, потому что глаза офицера слегка округлились.

– ...Не уверен в его мотивах, – после паузы сумел сформулировать дипломатичный ответ я. Ляпнуть что-нибудь про Кристиана, которого тут обожают все и каждый, было бы откровенной глупостью. Такой же, как козырять его именем. Не хватало только чтобы меня засунули служить куда-нибудь поближе к этому давным-давно переставшему быть человеком уроду.

– Вот что… парень, – заменив всё-таки явно издевательское “мальчик”, тяжело поднялся из-за стола Рубежник. Сразу стала понятна причина такого изначально пренебрежительного отношения: мужику я доставал в лучшем случае макушкой до плеча. Ещё один мутант, или природа так щедро одарила? Он протянул мне назад так и не распечатанное направление. – Волю отца нужно уважать, согласен. Но я не пропущу зеленого юнца, крови не нюхавшего, на передовую. Будь ты хоть десять раз маг – на заставе тебя просто убьют до того, как ты чему-нибудь научишься. Хочешь в Рубежники? Отслужи в гвардии свои три года, наберись опыта – тогда поговорим. Даже подскажу, к кому идти…

– Дело только в опыте? – перебил я его. Блин, ну наконец-то прояснилось. – Он у меня есть. Готов продемонстрировать.

– А ты упорный, – я расслышал нотку одобрения в голосе офицера. – И наглый. Хорошо, уговорил: выбью из тебя дурь. Вы, жизнюки, живучие вроде?


Сразу было заметно: штаб Рубежников хоть и находился в тылу, но местные к бою были готовы всегда. Арсенал содержался в идеальном порядке и находился в геометрическом центре здания – чтобы достичь его, в случае чего, как можно быстрее. В ответ на приглашающий жест взял пехотную пику из пирамиды таких же: длина почти такая же, как у моего эльфийского копья. Только наконечник другой, разрезать им что-нибудь было сложно, а вот колоть – самое то. Взвесив оружие в руке, я убедился, что баланс для меня проблемой не станет, и так же молча кивнул. Мужик сам ничего не взял, просто вывел меня на утоптанную до каменной твёрдости площадку на заднем дворе штаба (кажется “плац”, да?) и просто сказал:

– Нападай. Поцарапать меня не бойся.

Эх. Где-то я это уже слышал. И ведь видно же, что оружие я как минимум не в первый раз в руках держу... Ну ладно. Не бояться, значит? Это я могу.


Демонстративно-аккуратно я развязал завязки на мантии у горла. Высвободил правую руку из рукава робы, перехватил копье, высвободил левую. Взялся за ворот… и одновременно с началом движения выплеснул всю доступную Стихию в мышцы. Отброшенная в сторону зелёная тряпка заставит даже опытного воина хоть на долю секунды, но отвести взгляд – наши глаза рефлекторно фокусируются на самом быстром и ярком объекте, это намертво “прошито” в мозгах куда глубже сознания. А больше мне времени и не понадобилось – не так уж далеко мы друг от друга стояли. Ни сдвинуться в сторону, ни сбить рукой удар Рубежник не успел. Начал движение – очень быстрое движение! – но моей форы хватило. Ведь бил со всей силы, бил по кратчайшей траектории, бил как по врагу – и удар даже не пытался сдержать. Всё, как просили.

Наконечник пики, как я уже и говорил, предназначен для колющих ударов. Пробивать как искусственную броню, так и естественные слои защиты. Пехотной пикой при известном умении можно свалить рыцаря на боевом коне. В смысле, вместе с конём – упёртая в землю под правильным углом пика выступает в качестве рогатины, на которую лошадь насаживается сама. Мой противник не был лошадью и стоял на месте – зато я мог в коротком рывке сравниться по скорости с боевым конём. Удар!

Кольчуга брызнула звеньями как лужа от брошенного камня брызгами. Сталь врубилась в плоть, пробивая себе дорогу… и завязла, будто я пытаюсь пробить не человека, а кусок глины. Массой этак в половину тонны – потому что более лёгкий я бы сдёрнул с места. А потом движение и вовсе прекратилось – могучие лапищи Рубежника сомкнулись на древке, окончательно останавливая удар. Мы молча уставились друг на друга, вдвоём держась за пику, потом как по команде посмотрели вниз: с грани наконечника скатилась одинокая капля крови и разбилась о плац. Н-да, всё-таки тоже мутант. Ну, хоть не похож по химическому составу на замаскированного Чужого.

– Гхм! – звучно прокашлялся гигант. Острая железка в брюхе ему явно не доставляла удовольствия, но и убить точно не грозила. – Как ты, говоришь, тебя зовут, маг?

Глава 3-1

3.


— Значит, опыт командования вне боевой обстановки – взвод, в бою — два человека? – Ромар поморщился и под столом потёр живот. От моей помощи товарищ майор отказался, хотя я предлагал. Настойчиво.

— Всё верно, – согласился я, не поправляя офицера. Я-то сам сказал “разумные”, но раз он сам себя считает человеком, то на разницу между дочкой кузнеца и эльфийкой ему должно быть плевать.

– Не “всё верно”, а “так точно!” – лицо Рубежника скривилось сильнее. Он и в первый раз гримасничал совсем не от боли. Не от физической боли, то есть: живот под повязкой, я подозреваю, у мутанта уже зажил, а вот повреждённое самомнение явно ныло и требовало сатисфакции. Надо отдать мужику должное: воли этим своим порывам он не давал. Старался не давать. — И эти ваши рабы, даже если их было четыре десятка, вряд ли могут считаться за рядовых-сослуживцев.

— Формально рабами они не были, – прокомментировал я. И под хмурым взглядом из-под кустистых бровей с самым серьезным видом развел руками. — Крестьяне из деревень по законам северных королевств считаются свободными… как бы.

Не то, чтобы я прямо специально подбешивал майора -- хотя это было приятно, не спорю. Не стоило тыкать меня “мальчиком”, даже если я в броне и бесформенной мантии тяну едва ли на треть объёма разумного изменённого. Дело было в другом.


После скоротечной схватки собеседник наконец-то соизволил представиться и сообщить своё звание и должность: второй заместитель командующего тылом. Теперь мне стало понятно, почему я минут десять шлялся от кабинета к кабинету, пока наконец меня с моей совершенно стандартной для армии задачей не согласились принять. Разумеется, у самого майора тоже были заместители, которые решали вопросы с новобранцами. Но, как я теперь сообразил, они, едва завидев зелёную робу на зелёном же юнце, благополучно сплавили такое привалившее им “счастье” наверх, руководству. Думаю, им за это ещё прилетит отдельная “благодарность” от оцарапавшегося о пику начальства… не важно.

Важно, что услышав звание, но не услышав титула, я обратился к офицеру так же, как слышал от гвардейцев: “господин майор”. И тут же нарвался на раздражённую пятиминутную отповедь о том, что господа служат королям, а Рубежники, присягнувшие защищать Человечество от Тьмы, все между собой товарищи. Наезд я проглотил, постаравшись принять виноватый вид: Ромару требовалось спустить пар после сокрушительного щелчка по носу. А теперь исподволь демонстрировал, какой я объективный и непредвзятый. И товарищей способен увидеть не только среди своей социальной страты, как это принято в королевствах, да и среди магов тоже, но и в других людях. И не очень людях – тоже.


– Ещё и благородный, – потёр переносицу Рубежник.

– Барон. Безземельный, – уточнил я. Всё равно это всплывёт, а неточности в личном деле вряд ли порадуют одного из старших офицеров Войска Рубежа. Тем более заполнением бумажек ему пришлось заняться лично. – Не думал, что это важно.

Ну да, после громких слов “товарищам не важно, как тебя называли там, за Рубежом. Им важно, сможешь ли ты закрыть их собой, когда это будет нужно так же, как они закроют тебя! Понял, нет?” безразличие к титулам как бы подразумевалось. Неважно кем ты был: принят в Рубежники? Стал Рубежником.

– Как бы я ни относился к аристо, вас хотя бы как-то учат управлять людьми. Криво-косо, но, как показывает мой опыт, уж лучше так, чем никак. Барона недаром в гвардии сразу капитаном жалуют, – дёрнул уголком рта Ромар. А я, зацепившись за “вас”, только теперь сообразил, кого мне лицом да и характерным звучанием имени напоминает второй зам комтыла. Гильдейских купцов Рамона и Рахмана. Да, эти точно неплохо умеют управляться с людьми – на собственном опыте испытал. – Так, подожди.

Офицер нашёл пальцем нужную строчку в деле и поднял на меня глаза.

– Двадцать полных лет. Гражданин республики Лид, охотник, маг виталист – и барон.

“Сам в шоке!” – очень просилось на язык, но я только вздохнул:

– Так получилось.

Рубежник подарил мне долгий, задумчивый взгляд, потом хмыкнул.

– Знаешь, почему я не выспрашиваю у тебя подробности?

– Некогда? – предположил я, только чтобы не промолчать. Лично я бы нашёл кого заставить записать биографию рекрута, будь я начальником здесь. Такая информация никогда не бывает лишней… хм, или бывает?

– И это тоже. Но главное, – он опять потёр живот. – Ты мне уже рассказал. Копьё в твоих руках способно разить тварей – а всё остальное финтифлюшки. Как ты думаешь, почему я не хотел брать тебя, мага, на службу до получения опыта в гвардии?

– Из-за сомнения в моих боевых качествах, – тут два и два сложить было не сложно.

– Нет, из-за того, что магия ведёт себя на Рубеже Тьма знает как. Но по большей части – никак, потому что одарённый её толком и отбросить от себя не может. По крайней мере, нашу магию – у тварей таких проблем нет, – совсем не весело улыбнулся майор. Я машинально отметил, что у Ромара никаких проблем с суевериями нет, и только после этого до меня дошёл весь смысл фразы. – Вижу, до тебя дошло.

– А как тогда… – вот теперь мне стало очень даже не по себе.

Я понял, о чём говорит Рубежник: однажды, охотясь на нарийца, мне с Таней пришлось отдалиться от вала. Не так уж и далеко – верхушку километрового барьера вокруг супер-кратера ещё было видно. Но даже там я чувствовал давление, лёгкий дискомфорт, словно тело в плёнку обернули. И это не самовнушение: Стихии могут воздействовать друг на друга, и, стало быть, на носителей. А метастабильные проявления магии, типа огненного шара, в волне чужой Силы немедленно теряют эту самую стабильность. Грубо говоря, получается, если попытаюсь выстрелить из метателя на заставе, то заряд сдетонирует не врезавшись в цель, а в полёте. И, судя по услышанному, хорошо если не в стволе.

– Как-как. Копьё или меч в зубы – и в рукопашную, – пожал плечами мужчина. – Ты же научился благодаря своей Стихии сильнее бить и быстрее двигаться, другие не дурнее. Пироманты раскаляют оружие и поджигают огнесмеси, аэроманты тоже повышают подвижность, только толкая себя воздухом снаружи. Рядом с телом вашим колдовать худо-бедно обычно получается, каждый как-то приспосабливается… или умирает. Собственно, потому в Войске Рубежа в штатном расписании вообще нет мест магов.

– Даже жизнюков? – мягко говоря, “удивился” я.

– Жизнюки особенно любят жизнь и не любят лишний риск. В чём смысл штатных должностей, которых некем заполнять? – а, ну да. С перспективой надолго пережить любого другого человека, одарённого или нет, умирать в молодом и цветущем возрасте ну совсем не хочется. – Бинтами и лекарствами обходимся. А некоторым и того не нужно.

И мужчина звучно похлопал себя по животу. Мы помолчали, каждый думая о своём, потом Ромар закончил мысль:

– К нам идут служить маги, да только совсем уже отбитые, прости за прямоту. У кого к чудовищам личные счёты, или кому вообще на гражданке жизнь не мила. Но, конечно, виталист на заставе лишним не будет. Совсем не будет. Вот только в бой тебе так и так придётся идти со всеми, понимаешь? Отсидеться в сторонке, когда прёт, не получится так и так. Просто негде. Может, всё-таки передумаешь? В последний раз предлагаю. Направление виталиста на практику у меня любой гвардейский полкан с руками оторвёт, даже вскрытое. Будешь как сыр в масле кататься три года…

– Нет, – что ж, похоже, Вирн был более чем прав: одного из немногих отбитых магов-Рубежников генерал Кристиан с собой в самоубийственный поход не возьмёт. Просто потому что сослуживцев-мутантов ещё попробуй убей, а вот от меня на заставе гораздо больше толку, чем от рядового бойца. Ну а раз своей дистантной магии у меня всё равно нет – я по большому счёту ничего не теряю. Кроме безопасности и спокойного сна на три года. Чтоб ты сдох, папаша хренов!

– Ну раз так… – Ромар поднялся из-за стола и я встал со стула вслед за ним. – Поздравляю по случаю вступления в Войско Рубежа, товарищ!


* * *


– Шаг! Шаг! Шаг! Коли!

Я же говорил, что Ромар найдёт способ наказать своих замов и подручных? Он нашёл.

– За-алп!

Иезуитская же хитрость товарища майора заключалась в том, что под то же наказания попал и я. Как причина майорских проблем – это неофициально, а официально – в качестве ученика. Точнее, курсанта. Единственного курсанта на десяток проштрафившихся мужиков лет сорока-сорока пяти.

– Курсант, мать твою, ты как щит держишь?! Дон, слепой совсем? Петуха десятником вместо тебя поставлю в следующий раз, оф-фицер!

Надо сказать, спрятаться за малым пехотным щитом от ливня стрел не так-то просто. Даже учитывая импровизированный парапет из мешков с песком, который мы перед каждым занятием строили, а потом разбирали. Предполагалось, что новоиспечённые Рубежники уже обладают неплохим военным опытом, а потому в лагере для новобранцев не было учебно-тренировочной полосы. Зато был плац, а песок и мешки второй замком по тылу организовал по щелчку пальцев. Кто бы сомневался в его талантах…

– Арррн! – назначенный десятником учебной десятки капитан Войска Рубежа Дон, вызверившись, повернул в мою сторону голову… и именно в этот момент в его щит влетел выпущенный из станкового стреломёта снаряд. Кожаный бурдюк залитый краской и утяжелённый некоторым количеством щебёнки. И если тяжёлый стальной блин держать в момент попадания не под тем углом… Капитана унесло, выбив из рук защитное приспособление.

Поскольку за пять дней с момента принятия в ряды я успел изрядно потренироваться, то ускорение реакции и восприятия за счёт выплеска Стихии использовал совершенно бездумно. Потому успел заметить, что кэп не выпустил из рук снаряжение, щит сорвало, вырвав клёпки ручек. Значит, ошибка была не столь уж большой: в противном случае мне бы пришлось собирать кости капитанских рук из осколков, и, возможно, заращивать трещины и переломы в костях лицевой части черепа. А так всё обойдётся ушибами и ссадинами – ерунда, потому что в реальном бою Дона не протащило бы по плацу, а нафиг снесло со стены заставы. И полило бы сверху дождиком из супер-кислоты: мешочек с краской имитировал плевок гидры. И, разумеется от удара лопнул...


– Плохо! Плохо, товарищи офицеры… и курсанты. В тот момент, когда Человечеству особенно требуется ваша защита, вы демонстрируете Тьма знает что! Где выучка, присущая доблестному Войску Рубежа, где ваша сила и мощь?

– Так отправь нас обратно на Линию, Ром! – не выдержал кто-то из правого края строя.

– А работать кто будет? Я один за вас всех? – немедленно сменил пластинку майор, не поленившийся в очередной раз притащиться на импровизированный полигон по окончанию своего рабочего дня. Его лейтенанты и капитаны тоже работали – причём начинали на этой неделе на час раньше, чтобы застать по крайней мере два часа светлого времени на плацу. Можете представить, как они все меня теперь “любили”. Но – никакой неуставщины. И дело было не в том, что я каждый вечер залечивал всем травмы после тренировки – изменённых среди подчинённых Ромара не было. Просто… мы служили в составедействующей, воюющей армии. И я, кажется, начал понимать, что это значит. И тренировки с этим пониманием очень помогли.

– К счастью, умные люди придумали замечательный способ повышения боевого духа без отрыва от штабной работы, – в голосе мутанта только глухой не расслышал бы злорадства. В ответ донеслись сдавленные стоны. – Десяток, налее-во! С песней… Курсант Арн!

– Я, тащ майор!

– Пой молча. Десяток. С песней. Ш-шагом, марш!

Петь молча. Маршировать. В армии не бывает бессмысленных приказов – в армии бывает мало хождения строем по плацу. Но любой офицер, если что, с радостью поможет тебе в этом вопросе. Тебе и твоему десятку.


* * *


Ромар о живом оружии Лида явно знал несколько больше, чем жители королевств. На мой прямой вопрос, заданный перед первой тренировкой на плацу, он ответил так:

– Солдат должен выполнять приказ командира, потом думать. Без всяких условий. Кто не может – тому в составе Войска делать нечего.

Ну да, в случае смертельной угрозы для меня Таня наплюёт на любой приказ. Печать просто не оставит ей выбора. С другой стороны – мне же лучше: телохранитель, способный на равных потягаться с Рубежником-мутантом дорогого стоит. В спаррингах с майором один на один волкоухая толком не смогла достать противника, но и он её – тоже. А вот вдвоём на одного мы заставили матёрого воина, ничуть не растерявшего прыть на бумажной работе, порядком попотеть и отдать в ремонт изодранную буквально в клочья кольчугу. И это я ещё ни разу не пробовал задействовать свою стихию в атакующем ключе, как против папочки: с регенерацией у замкома по тылу было куда лучше, чем у человека, но всё-таки до Кристиана он сильно в этом плане не дотягивал. А я не был уверен, что смогу превратить гниющий кусок мяса назад в старшего офицера. Опыт работы с внутренними органами тварей у меня был, но вот сначала убивать магией дорогой биоматериал, а потом пытаться его спасти я как-то ни разу не додумался. Ну ничего, у меня, точно знаю, теперь будет много возможностей для экспериментов…


– Вот, Горец, принимай пополнение, – подтолкнул меня в спину Ромар. Рубежники… я уже успел привыкнуть к тому, что формализм и чинопочитание в Войске удивительным образом соседствует с предельной фамильярностью и чуть ли не семейными доверительными отношениями. Только так и не смог понять, как сами “доблестные защитники Человечества” определяют, в какой момент как общаться.

– Что за фрукт? – Горца, мужика на мой взгляд самого обычного на вид без всяких характерных черт, ничуть не смутило, что я стою прямо перед ним.

– Это, понимаешь, стажёр, – вкрадчивым голосом “объяснил” майор. – Маг жизни Арн Миракийский. Ему на заставу Сим.

– Стажёр, значит... – в упор рассматривая меня, протянул логист.

– Так точно, товарищ лейтенант, – чётко стукнув правым кулаком по левому плечу, отозвался я.

– Я его погонял недельку, от сердца, можно сказать, ребят своих оторвал, чтоб натаскали, сам едва в бумагах не потонул. Зато смотри – орёл! И знаки различия теперь читать умеет, и щит на стене держать, и петь.

Не спрашивайте. Непереводимый армейский юмор – типа ходить строем и петь для повышения мощи и силы. Тоже уже привык.

– Я передам Бассу, что для него у меня лично от тебя подарок, – пообещал лейт. – Лучше скажи мне, что вот это такое. На второго стажёра как-то не похоже.

Таня шевельнула ушами и нехорошо прищурилась – но этим все действия с её стороны и ограничились.

– Это? – майор посмотрел на вытянутый палец сослуживца, провёл вдоль воображаемой линии целеуказания и уткнулся глазами в разумную химеру, стоящую у наших кобыл. – Личные вещи, снаряжение и иное имущество курсанта.

– Н-да? – командир военно-транспортного каравана посмотрел в ту же сторону. – А почему я тогда вижу бабу?

Тонко очерченные крылья носа моей напарницы дрогнули. Я продолжал стоять навытяжку, удерживая лицо, только руку от плеча убрал.

– Обман зрения? – чуть подумав, предположил замкома тыла.

– В самом деле? – Рубежник-логист склонил голову на бок. – Ну, тебе виднее, командир.

– Главное, ты как лошадей своих за баб начнёшь принимать, сразу рапорт пиши, – участливо и, как мне показалось, совершенно без иронии посоветовал ему Ромар. – У тебя увольнительные на три месяца не отгуляны.

– Чтобы у тебя логистика восточного сектора п… нехорошим местом накрылась, Ром? – невесело хмыкнул Горец. – Оно тебе нужно? Особенно сейчас, когда… ну, ты сам знаешь.

Мужчины помолчали, не глядя друг на друга, потом лейтенант махнул мне рукой:

– Ладно, давай я тебе объясню что к чему… и твоему имуществутоже. И прекрати уже тянуться, не на плацу.


* * *

Глава 3-2

* * *


— Так, значит слушать сюда: два раза объяснять не буду. Тебя это тоже касается… собственность, просто подъедь ближе, нечего ушами махать, – караван миновал ворота штабной крепости, стены успели скрыться из виду — только после этого Горец решил дать обещанные объяснения. Нет, он не специально тянул – просто отправление своеобразного поезда из вьючных лошадей под прикрытием конного охранения оказалось не такой уж простой процедурой. Добиться, чтобы никто не отстал, выстроить животных так, чтобы они не мешали друг другу, обнаружить и устранить проблемы в сбруе и подвесных системах…

— Позвольте представить, товарищ лейтенант: Таня, мой доверенный помощник, напарник и телохранитель, – незаметно отрицательно качнув головой для волкоухой, я поспешил переключить на себя внимание недовольного офицера.

– Значит, хе… хреновый из тебя Рубежник, стажёр, если требуется телохранитель, – немедленно прицепился к словам логист.

— Так точно тащ лейтенант!

Командир всегда прав. А если командир не прав — сначала выполни приказ, а потом уже… пиши рапорт. Да, за семь дней в меня не только работу со щитом вбили. К счастью, остальное вбивали словами, порой используя сильно непарламентские выражения, но всё же. Потому что в гвардии вбивают науку палками, а иногда просто офицерскими сапогами. В общем, к будущей звезде военно-полевой медицины (куда ж я денусь-то?) относились со всем бережением. Я оценил.

– Раз понимаешь, то я, пожалуй, не буду спрашивать, какой Тьмы ты здесь делаешь. — Моему обществу офицер был явно не рад. -- Так просто тебя бы Ром не пропустил. Значит, были причины, не важно, какие. Важно, что к службе на заставе ты ни хрена не готов. Скоростные ездовые химеры, ушастая в качестве… в каком ты там качестве её используешь – думаешь, это мощно, это здорово? Вот что я тебе скажу, стажёр: это нихрена не так. У тебя вроде нормальная броня – хотя это ещё проверить надо, ты явно умеешь работать с копьём. Вот и всё, на что там, на первой линии ты можешь рассчитывать. Я понятно выразился?

– Так точно, – покорно согласился я. Надеюсь, голосом у меня сыграть получилось нормально, потому что никаких особых эмоций я от услышанного от лейта спича не испытывал.


Наверняка на двадцатилетнего юнца, выросшего в дворянском поместье и получившего образование в корректном и вежливом Лиде, такое давление оказало бы эффект, да ещё какой – но я-то был им только биологически. А так на Земле я и фильмы смотрел, и в игры играл, в том числе и про военных, и книжки всякие читал. Плюс собственный опыт, что подчинённого, что руководителя… Горец сделал ту же ошибку, что и Ромар поначалу: видя мои скромные габариты, решил, что я как минимум не слишком силён. Зато по поводу ещё более хрупкой и изящной на вид Тани он таких иллюзий не испытывал.

Забавно, что сам военный логист тоже не казался образцом брутальности: не хиляк, выше меня на полголовы, но на фоне некоторых своих подчинённых мог легко потеряться. Тоже вооружён коротким копьём с широким и остро отточенным наконечником – можно бить одной рукой и двумя. Именно с такими штуками отбывающие наказание офицеры защищали “стену” на плацу. Не самое приятное упражнение по смыслу: служит, чтобы выдавливать прорвавшуюся тварь назад за стену. Как представлю, что может может атаковать заставу, если в качестве отражения дальнобойной атаки имитируются плевки гидры – сразу ужасно неуютно делается. Неуютно… да, пожалуй, это нужный настрой для разговора. А то, я чувствую, так и до конфликта дойти может, если он Таню продолжит задевать. А пришпилить офицера копьем при исполнении – это плохое начало службы. Совсем плохое.


Горец наконец-то увидел что хотел: признаки моей нервозности. Логист перестал давить взглядом и заговорил вновь, уже нормальным тоном:

– Посмотри внимательно на караван, стажёр, и скажи мне: чего ты не видишь?

– Химер, – после такой преамбулы и тупой бы догадался.

– А знаешь, почему? Они ведь куда выносливее и быстрее, и грузоподъёмность великолепная. Хотя да, конечно, не знаешь, иначе бы не попёр их сюда... Как бы тебе подоходчивее… ах да, ты же маг. Знаешь, что такое Тьма?

– Никто точно не знает, что это, – осторожно ответил я, решив не высказывать своих догадок. – Возможно, Стихия, возможно – другое обозначение дикой магии Шрама. Клирики Белой Церкви так условно обозначили то, что они посчитали противоположностью Света в чудовищах. Возможно, Тьма – причина мутаций.

– Противоположность Света, – задумчиво повторил за мной офицер, странно на меня посмотрев. – Пусть так. Хотя на счёт “никто не знает” – это ты хватил. Тебе не сказали – так правильнее.

Пришлось молча пожать плечами. В наличии двух уровней допуска к материалам в нессарийской ВУЗовской библиотеке я убедился сам, так почему не быть ещё нескольким градациям секретности?

– Противоположность, это ведь то же самое, только наоборот, верно? – зачем-то спросил у меня лейт и тут же сам ответил. – С Тьмой что-то в этом роде. Свет позволяет разделять, очищать что угодно, а Тьма – складывать, сливать воедино, загрязнять, если хочешь… Ты ведь в курсе, что церковники считают, что Свет есть в каждом?

– В каждом человеке, – поправил я. – И не считают, это действительно так.

Да уж, более наглядного доказательства, чем манифестация Маши было трудно представить. Неодарённый человек, на котором только что Печать подчинения преспокойно стояла, на одной силе воли враз становится сильным Светлым – это… впечатляет.

– Мне казалось, в вашем Университете такому не учат, – Горец неожиданно остро взглянул на меня.


Я вдруг понял, что кроме звания и должности о собеседнике толком ничего и не знаю. В принципе, наличие одарённости и даже прохождение манифестации я мог определить – чужая Стихия сопротивлялась бы моей. Но проверять это нужно было вблизи, находясь совсем близко, а лучше – вообще при прямом физическом контакте. И, разумеется, маг попытку вторжения в свой организм почувствует – и она его, мягко говоря, не порадует.


– У меня был… разносторонний личный опыт, – не глядя в глаза старшему по званию, туманно объяснил я.

– То есть ты в курсе, что такое базовая стихия или первостихия, – сделал вывод лейтенант. – Замечательно. А то почему-то научные школы совсем не спешат просвещать своих аколитов, а церковь – своих клириков. Прямо заговор молчания какой-то.

Упс. А ведь действительно, взаимодействию Стихий нас практически не учили. А про Свет я вообще большую часть известной мне информации почерпнул из беседы с отцом Митчеллом посреди лесной дороги.

– В общем, ты практически всё знаешь, – подытожил Горец. – Прими к сведению вот что. Первостихию можно сменить, углубившись в Шрам, стать, так сказать, единым целым с областью Тьмы. После подобной трансформации и начинаютсяизменения. У животных нет сознания, всё протекает проще, для человека это, как правило, принятие Тьмы глубоко волевой акт… не важно. Ты ухватил мою мысль, стажёр?


Знаете, это очень интересное ощущение: уехать чёрти-куда из научной столицы этого мира, забраться в центр предельно милитаризованного укрепрайона, где местное человечество противостоит внешней угрозе – и нарваться на лекцию о природе первостихий. Сказал бы “невероятное совпадение”, но… с Митчеллом мы же разговорились точно так же. Кстати, и ведь не только с клириком так вышло: чуть ли не каждый встречный маг пытался меня чему-нибудь научить. Правда, тут дело скорее не во мне, а в образовательной системе: церковники ведь тоже когда-то от магического сообщества откололись. Наставничество и передача знаний между поколениями, можно сказать, прошита в культурном коде. Н-да. Получается,уважаемый товарищ лейтенант точно маг... Стоп, не о том думаю. Что до меня попытался донести собеседник?


– Переход от Света к Тьме может произойти без мощного внешнего давления, только из-за длительного пребывания под слабым воздействием? – медленно спросил я, и сам себя перебил. – Нет, тогда бы Охотников предупреждали о регулярной замене либо ротации химер. Переход от Света к Тьме вызывает отказ Печати вследствии изменения основы, на которую она была нанесена и смерть гибридного организма. Но почему происходит переход там, где он не происходит у других животных и людей? Ведь по логике, если бы заставы были расположены в зоне, где уровень внешней Тьмы выше переходного, там должны и обычные лошади меняться.

– Направление мысли правильное, но не верное, – видимо, армейский способ выражения мыслей за время службы въедается в плоть и кровь – куда там Тьме и мутациям. – Подсказываю: в твоих химерах до трёх четвертей ливера вынуто из тварей. Контролирующая их магия держится только за счёт постоянной подпитки из нормальных частей тела, иначе бы давно была поглощена. А ещё – за счет того, что извлечённые из когда-то целой твари части частями и остаются. Разрозненными частями… пока не появится что-то, способное эти части вновь объединить. Теперь понимаешь, что будет происходить с твоими живыми игрушками в области, где Тьма немного сильнее, чем обычно у границы Шрама?


* * *


– Таня.

– …

– Таня…

– …

– Это запрещённый приём, в конце концов, – я обнял напарницу, сев рядом с ней на постель.

– Они сами льются, – неуклюже, каким-то детским движением, кулаком стёрла слёзы с щеки волкодевушка. Разумеется, на место кое-как убранной влаги тут же попала новая. – И не останавливаются!

– Ну-ну, – я достал платок и сам стал аккуратно вытирать ей лицо, поддерживая голову левой рукой за подбородок. Вот только это почему-то не успокоило ушастую красавицу, а наоборот – словно капающий кран открыли.

– Хлюп. Хлюп-хлюп! – несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, потом химера неуловимым движением высвободила голову и даже не уткнула – боднула лицом меня в грудь. Рёбра отозвались протестующей болью, а Печать – перемигиванием соответствующих линий: броню я снял. Благо, сделать это в форте второй линии можно было безопасно, а комнату мне со всем возможным вежеством предложили занять сразу после того, как я закончил с местным лазаретом.

В этот раз никто не пытался разместить мою Ушастую поближе к отдыхающей смене гвардии: Рубежникам из каравана выделили отдельное помещение, одно на всех, правда, и постарались больше к ним… к нам не лезть. Впрочем, караванщики не расслаблялись: лейтенант Горец составил график дежурств в конюшне и на складе, куда временно сложили снятую с лошадей поклажу. Мою инициативу с помощью гарнизону форта при этом пресекать не стал, лишь махнул рукой: делай, мол, что хочешь.

Многострадальные рёбра отозвались новой вспышкой боли и, кажется, отчётливо хрустнули, а я непроизвольно выдохнул сквозь сжатые зубы: это Таня, не отрывая голову от моей груди, обняла меня. Вцепились – куда там пресловутому клещу.

– Я не смогу защитить тебя! – едва смог разобрать я слова сквозь всхлипы.

– Зато я тебя – смогу, – взъерошил я волосы на затылке своему живому оружию. – Ты же помнишь? Мы – семья. И я кое-что обещал тебе. А ты – мне. Мёртвая – не сможешь исполнить обещание. А я ведь даже тебя спасти в случае чего не смогу.


Я поморщился: вторая линия геометрически замыкала разрыв в вале Шрама, но стоило мне сосредоточится на своих ощущениях, как появлялась иллюзия, что моё тело обёрнуто тончайшей плёнкой или плотной, но невесомой паутиной. Дикая магия давила даже тут – а что будет впереди, на заставах? Мне, магу и человеку, ничего: принять Тьму можно, оказывается, только через волевой акт... что бы это ни значило. А вот лишенной полноценной естественной защиты волкодевушке – будет, и ещё как. Получившие подпитку от Силы первостихии тёмные части организма начнут воздействовать на светлые, пытаясь растворить в себе линии Печати подчинения и слиться. В ответ светлая часть под управлением Печати будет препятствовать процессам, активно тратя жизненную энергию Тани.

Скажется ли это на силе, ловкости, скорости реакции химеры? А Тьма знает! Но даже если и нет – то ресурсы организма будут расходоваться впустую и со страшной скоростью. Но даже это ерунда по сравнению с главной опасностью: с внешней подпиткой имплантаты под постоянным давлением Печати могут в какой-то момент превратиться во что-то новое. И тогда… получится тот самый кусок гниющего мяса, в который я побоялся превратить Ромара. Это если Печать Подчинения не сработает как система самоуничтожения, убирая возникшую на месте защитника угрозу. Твою ж мать!


– Утром возьмешь Вспышку и Зайку, все наши консервы, – я прикинул грузоподъёмность обычной лошади. Впрочем, попытаюсь договориться разместить часть поклажи по вьючным. – Сейчас пойду договорюсь о транспорте для себя и всего остального. Как можно скорее возвращайся в Лид. Крылатого почтальона выпущу сразу же, как только достигну заставы. Пусть живёт с вами в коттедже, строго раз в месяц будете его присылать. Письма буду писать заранее, к одному и тому же дню: ограничим контакт с дикой магией для ящерицы минимумом времени.

– …

– Что?

– Ты будешь там один, – ослабив наконец хватку, повторила волкодевушка.

– Ну что ты, – улыбнулся я ей. – На заставах гарнизон больше сотни человек. Причём все – опытные бойцы, обученные сражаться как автономно, так и вместе. И вместе – лучше всего. Слышала же: Рубежники всегда действуют заодно: потому-то они и справляются с такими тварями, что могут иные королевства опустошить. Не волнуйся, я никогда не останусь без прикрытия. И уж точно на рожон по-глупому не полезу.


* * *


Лейтенанту тоже выделили отдельную комнату – правда, по сравнению с моей его каморка казалась натуральной кладовкой. Своей способности манипулировать Стихией он никому не продемонстрировал, плаща не носил – вот местное начальство и отнеслось соответствующе. Отжалело простолюдину от щедрот-с. Это при том, что место в башнях было, включая комфортабельные апартаменты: даже тут, фактически на линии соприкосновения с враждебной людям магической аномалией, дворяне-офицеры желали жить с максимальным комфортом.

По-хорошему, нужно было договариваться о месте в караване ещё днём, сразу же, но сначала я решил всё-таки добираться до пункта конечного назначения так, как ехал. Да, для здоровья Тани, Вспышки и Зайки, в свете новых сведений, такой контакт с Тьмой был бы не особенно полезен. Но я был уверен: запаса прочности организмов хватит с лихвой. В конце концов, дуга из застав располагалась лишь немногим дальше от фортов второй линии, чем я уходил от вала при охоте на нарийца. А на такое расстояние периодически заходили охотничьи группы из Рении. Обычные группы, я имею в виду, а не те специальные, что были заточены под глубокие рейды. Однако уже в виду стен фортов, в одном из которых мы должны были остановится на ночь, уровень дикой магии быстро пополз вверх, начав ощущаться физически. В итоге я так и не смог толком полюбоваться чередой не таких уж маленьких крепостей, вытянувшихся в линию поперёк степи. А зрелище того стоило.

Форты второй линии явно строились так, чтобы при желании гарнизоны можно было удвоить. Или принять отряды Рубежников, выжатых волной тварей с первой линии во время большого выплеска – такое, как я понимаю, происходило регулярно, раза три за столетие. Остатки отрядов, точнее – пережить сначала удар враждебной базовой Стихией, а потом волны окончательно взбесившихся тварей было скорее вопросом везения, чем воинской выучки. Именно в такой ситуации оказался Кристиан, когда Лилиана готовилась разрешится от бремени. Выплеск-то он пережил, но окончательно тронулся головой, похоже. Причём не уверен, что это было связано с мутаций – вон Ромар вполне себе адекватным мужиком оказался…


– Не помешаю, товарищ лейтенант? – я вежливо постучался, прежде чем приоткрыть дверь.

– К старшему по званию нужно обращаться по Уставу, стажёр, – не глядя на меня, поправил офицер. – Или будешь драить сортиры, несмотря на… Ну, говори, чего нужно?

– Конь и место для сумок, тащ командир, – чётко и по существу доложил я, вытягиваясь по стойке “смирно” и одновременно разглядывая разложенные перед Горцем детали. Две тонкие пружины, скобы, детали рамы, частично разобранный массивный корпус с пистолетной рукоятью без приклада… и совершенно по-земному выглядящий магазин под патроны. Снаряжённый. Точнее, из той части магазина, что вставлялась в корпус артефактомета, выглядывали бока вставленных в шахматном порядке одноразовых артефактов, на патроны, думаю, только похожих. Но похожих достаточно сильно: цилиндрическая форма, коническая головка…

– Внял голосу разума? – лейт подняла на меня глаза, взмахом отдав команду “вольно”. – Найдётся для тебя коняга, и груз пристроим… что, знакомая штука?

– Близко видел всего раз, – честно признался я, мысленно стараясь представить, как детали извлечённого механизма будут действовать в сборе. Не самая сложная задачка для того, кого учили из органов собирать новые организмы – Он что,автоматический?

Под долгим, внимательным взглядом мужчины мне стало слегка не по себе.

– Разносторонний личный опыт, как я понимаю?

– Он самый, товарищ лейтенант, – со вздохом подтвердил я. Мне определённо удалось обратить на себя внимание мага-Рубежника второй раз. Хорошо это или плохо? Да чёрт разберёт, но скорее первое. Пока от коллег по цеху я видел только хорошее. В свою сторону, я имею в виду.

– Интересный ты человек, Арн, – скупо улыбнулся военный логист. – Если не помрёшь по-глупом в ближайшие полгода, пиши рапорт Рому на перевод к нам, в дивизион поддержки. Работы будет выше крыши, предупреждаю сразу, но лучше при штабе штаны просиживать и караваны водить, чем задницу под зубы тварей на заставе подставлять. Как считаешь?


Глава 4-1

4.


Даже самый лучший шлем здорово урезает восприятие окружающего мира, и никак этого не избежать. Тот, что входил в комплект ренийской брони, был одним из лучших: прозрачное композитное забрало гораздо меньше сужало поле зрения, чем металлическое со смотровыми щелями, а система звукопроведения вообще почти полностью возвращала возможность слышать так, словно я ехал без горшка на голове. Тем не менее, я себя чувствовал предельно некомфортно: как человек, снявший очки на ночь и воткнувший в уши беруши. Шлем, правда, тут был совсем не причём, но подспудное желание его стянуть всё равно не пропадало — рука так и тянулась к фиксирующему ремешку. Если бы это хоть что-то могло изменить… Я легонько тронул каблуками сапог лошадиные бока… и не получил никакой реакции. Стукнул сильнее – кобыла вздрогнула, но скорость движения даже не подумала нарастить. Только когда я пнул её, не сдерживая силы, она наконец соизволила перейти с неспешной рыси на тряский галоп. М-мать, ещё и это теперь…

Первую химеру, Милку, я смог позволить себе купить уже через несколько месяцев работы охотником. Это было верное решение — кроме послушного, бесстрашного транспорта я получил ещё и живой детектор изменённых. Потом появилась Вспышка, она существенно усилила мой боевой потенциал и множество раз вытаскивала своего седока из опасных, иногда совершенно безнадёжных ситуаций. Вспомнить хотя бы ещё раз поиски Купы в герцогстве Берг: не уверен, что собака бы справилась, а белая умница – смогла. А уж когда я выкупил и привёл в порядок Таню, имеющую к физической силе и сверхчеловеческой чуткости ещё и такую же быструю реакцию, усиленную полноценным сознанием — у границы Шрама не осталось врагов, которым мне нечего было противопоставить. И вот я собственными руками в один миг лишил себя этого всего. Считай, больше чем наполовину ослеп и оглох, лишился трёх (именно трёх!) союзников. Не удивительно, что Рубежники предпочитают сражаться пешими – без полноценного взаимодействия с партнёром (не просто транспортом) грош цена всем боевым умениям.

Сказать, что я чувствовал себя не в своей тарелке – это значит ничего не сказать. К счастью, о глубине задницы, в которой в очередной раз оказался, я стал задумываться только после того, как мы с Таней распрощались утром у ворот. Иначе, боюсь, волкоухая от меня бы просто не уехала – Печать подчинения позволяла проигнорировать даже прямой приказ, если речь шла о защите жизни хозяина. Однако, я сумел убедить напарницу, да и самого себя заодно, что на заставе я буду настолько же в безопасности, как и с ней. Ну как же, могучие Рубежники сдерживают своими копьями и мечами давление тварей, первыми принимая на себя удар — и те послушно дохнут. Не зря же те же воины Войска смотрели на мою разумную химеру как на девушку: никакого восхищённого преклонения перед живым оружием Лида, не то что у гвардейцев. Вот только меня этот факт теперь, вне стен покинутой поутру крепости, больше ничуть не успокаивал.


После пересечения второй линии укреплений порядок движения каравана изменился. Вьючные лошади по-прежнему двигались так, как их приучили — друг за другом, но теперь уже в основном сами – погонщиков осталась едва ли треть. Рубежники парами отъезжали от колонны во всех направлениях, закладывали по степи петли разной протяженности, возвращались, временно занимая своё место у движущегося груза. Но даже рядом с караваном на вьючных животных внимания почти не обращали — все взгляды были обращены вовне. И были эти взгляды очень, очень напряженными. Шутки кончились.

Горец ехал в районе головы процессии, именно его я и попытался догнать. Похоже, мне досталась одна из вьючных кобыл -- спокойная и флегматичная, она упорно пыталась притормозить и пристроиться в общую линию, и мне постоянно приходилось её то понукать, то дёргать за уздечку, поправляя траекторию движения. Учитывая, что я тоже пытался следить за окрестностями, бесило такое пассивное, но постоянное сопротивление дико. Но я держался – не хватало только вылететь из седла, огрев заупрямившийся живой транспорт для острастки плёткой. Да и не нужна мне была плетка, честно говоря – болевые ощущения маг Жизни может доставить, так сказать, без посредников...

Увидев начало каравана, лошадь занервничала, стала всхрапывать, ни в какую не желая и дальше двигаться вперед. Я уже на полном серьёзе начал прикидывать, как прямо сейчас воздействовать на её скудный мозг, чтобы напрямую задавать вектор и скорость движения, минуя промежуточные стимулы. К счастью, лейтенант заметил меня раньше и подъехал сам.

– Дозоры заметили небольшую группу диких горных овец и винторогих сайгаков, – легко угадав, что меня больше всего интересует, с ходу прояснил логист. – Хороший знак, судя по всему, хищников Шрама поблизости пока нет.

Глядя на открыто выглядывающую из поясной кобуры рукоять артефактомёта, я несколько успокоился: на крайний случай у нас был ультимативный аргумент.

– Здесь ещё можно пользоваться метателем Огня, или уже нет? – решил я прежде всего прояснить важный момент. Попытавшись сосредоточиться на ощущениях тела, чтобы почувствовать давление Дикой Магии, я аж передёрнулся: теперь уже кожа ощущала не тончайшую плёнку, а натуральную пергаментную бумагу, неслышно похрустывающую на каждом движении.

– Думаю, шар огня потеряет стабильность метров через пятнадцать-двадцать после того, как покинет ствол, – что-то прикинув, сообщил мне старший по званию. – Вряд ли это понадобится, но на всякий случай предупреждаю: перед тем, как стрелять, лучше спешиться. Твоя лошадь не подготовлена для рейдов, от близкого разрыва может понести.

– Да уж я понял, – скривился я, и только потом зацепился за знакомое словечко: – Рейды?

– Разведывательные вылазки дальше вглубь территории Шрама, – несказанно “обрадовал” меня собеседник. – Их регулярно проводят. Без разведки окружающей территории в один не самый прекрасный момент отсидеться за стенами заставы может и не получится.

– А я думал, Рубежники сражаются только пешими, – не стал скрывать удивления я. Ромар как-то это упомянул, а я запомнил, приняв утверждение за аксиому.

– Сражаются – да. Но в разведке без коня делать нечего.

– Они же тварей до дрожи боятся, – о да, у меня была прекрасная возможность полюбоваться на типичную реакцию лошадей на изменённого, когда болотный секач вышел прямо на, с позволения сказать, охотничью партию герцога де Берга. Чудовище мне и Маше удалось оперативно прибить, и серьёзно успела пострадать от атаки кабана только Карина. Все остальные травмы были на совести взбесившегося от страха верхового транспорта.

– Есть способы, как с этим бороться, – уклончиво отозвался собеседник, и не стал развивать тему. Разговор прервался, и я, чтобы не молчать, решил прояснить ещё один момент.

– Я думал, встречу при штабе тыла Рубежников-новобранцев... – на самом деле, не думал. Однако получив на тренировках компанию из проштрафившихся офицеров, невольно задумался: а где, собственно, все? Пока я ехал, мне едва ли не каждый трактирщик и торгаш втирал, какой наплыв желающих попасть на службу в Войско они за последние месяцы успели обслужить. А я почему-то еду в гордом одиночестве.

– Так зима же, Арн, – хмыкнув, покосился на меня ушедший было в свои мысли Горец. – Словосочетание “зимние квартиры” тебе что-нибудь говорит?

– А-а, – как всё, оказывается, просто.

– Ни один нормальный наёмник не попрётся зимой пытать счастья с трудоустройством, – просветил меня офицер. – Наоборот, все пытаются пристроиться на зиму заранее. Никто старается не воевать по зимней распутице, небоевые потери будут слишком большими. Те из наёмников, кто хорошо заработал за сезон, стараются осесть по городам до тепла. У многих там семьи, дети... Кому повезло меньше, нанимаются в замки герцогов на должность наёмных инструкторов для дружин, или к купцам – охранять склады, например. Да хоть в трактир вышибалой – всё лучше, чем морозить задницу в полях с риском схватить воспаление лёгких. Генерал был оченьубедителен в своих речах, раз собрал в такое время целый урожай сорвиголов, решившихся на длительное путешествие с неясным финалом. Но таких людей в каждом королевстве не так уж много. Хотя, надо признать, обученных магов Жизни, почему-то заявляющихся с направлением на стажировку в середине зимы, да ещё и именно к Рубежникам, ещё меньше.

Упс. А вот это я совсем упустил из виду. Вот Ромар-то охренел, наверное, когда я ему свою бумажку под нос сунул. Если с этой стороны рассматривать ситуацию, его попытки спихнуть такого мутного типа, как я, в гвардию, выглядят ещё более логичными.

– Папа заставил, – решил отделаться не полной правдой я. – Пришлось ехать.

– Папа? – развеселился маг. – Не наставник, а именно отец?Заставил? Да что же это за монстр такой должен быть…

Под моим взглядом Рубежник поперхнулся.

– Извини, Арн.

– Не за что извиняться, товарищ лейтенант, – вздохнул я, в мыслях невесело усмехнувшись. Горец угадал точно – именно монстр. Тварь та ещё. Горца ждёт сюрприз, когда до него дойдет информация, кто я. А она дойдёт – как я понял, он регулярно контактирует со штабными офицерами, а те точно проболтаются, как мне кажется.

– В боевой обстановке принято обращаться по имени или позывному, опуская звания и другие лишние слова, – неожиданно просветил меня лейт, явно чтобы сменить тему. – Если имя или прозвище длинное, то его обычно сокращают до первых нескольких букв, а то пока правильно выговоришь всё, сожрут. Так что я – Гор, известный тебе майор Ромар – Ром. А тебе, стажёр, повезло: имя прямо как специально для службы в Войске подбирали…

Кх! А ведь может статься – опять угадал логист! С Кристиана сталось бы. Заранее за ребёнка решил, кем тот станет, когда вырастет – ну чем не образцовый папаша? Убил бы. Если бы мог.


От очередной необходимости неловко менять тему беседы нас “спасло” раздавшееся откуда-то слева громкое шипение, явно сопровождающееся ультразвуковой составляющей – уши на секунду словно ватой забили. Темп движения сбился: лошади встали, как вкопанные, у многих подкосились ноги. Мне пришлось вцепиться в шею своей кобылы руками и что есть сил жать ногами её бока, чтобы не слететь назад через внезапно просевший круп. Вот именно этого я и боялся: схватиться за оружие возможности не было никакой, все силы и внимание забирала себе четвероногая дура, готовая в любой момент упасть. Но обошлось – звук затих и лошадь выправилась, отфыркиваясь, как ни в чём ни бывало. А вот часть вьючных всё-таки упала, и теперь пыталась подняться на ноги. Я нашёл глазами лейтенанта: на удивление, усмирив своего коня, он не пытался куда-то там мчаться, отдавая приказания, а выглядел всё так же спокойно.

– Степная гадюка, – объяснил он специально для меня. – Нападает молча. Шипение и свист – защитная реакция. Раз подала голос – мои ребята подпалили ей морду и язык. После получения таких повреждений тварь бежит, а перед этим бьёт по ушам возможным преследователям, благо, сама глухая, “слышит” только через колебания почвы.

– Не нападёт повторно, как регенерирует? – поинтересовался я. Ренийская ручная баллиста висела на боку моей лошади в специальном чехле, я даже загодя снарядил её дротиком с бронебойным наконечником. Оставалось только взвести: в отличие от её более простых и слабых аналогов, мощная блочная комбинированная стреломётная машина была чувствительна даже к небольшим простоям во взведённом состоянии. Это если оставить за скобками, что при тряской скачке предохранитель мог и не удержать чудовищное усилие на натянутой тетиве.

– Через два дня нас тут и близко не будет, пусть регенерирует, сколько хочет, – пренебрежительно отмахнулся логист. – Бассу скажу о твари, может, решит послать кого добить.

– Два дня? – удивился я, заставив себя убрать руку с приклада крепостного арбалета. – И как она только выживает в Шраме…

– В степи все изменённые такие, Жизнь редко у кого в аспектах встречается, пожалуй, только у нарийцев. Не даром тигры той ещё пакостью считаются... Из других же Стихий только Вода сильно ускоряет заживление травм. А с водой, сам понимаешь, тут не очень. Всё больше воздух, а некоторая пакость и молнией влепить может.

Да, я заметил: всё, что растаяло утром – уже впиталось в грунт… Стоп, что?

– Нарийские тигры – твари, одарённые Жизнью? – осторожно переспросил я.

– Странный вопрос, – с недоумением посмотрел на меня Горец. – Все монстры так или иначе одарённые, именно магия заставила их мутировать. Не даром же твои учителя говорили тебе о дикой магии Шрама.

– Одарённые Тьмой… – я всё понял и от избытка чувств звучно приложил себя перчаткой по куполу шлема. – Ну конечно. Первостихия.

– Сама по себе Тьма, как и Свет, ни на что не способны, – задумчиво, словно сам для себя произнес Горец. – Эти две Стихии больше похожи на овеществлённую волю, которую ещё и направить надо. А какая воля у неразумных зверей?

– Желание питаться, не умирать и размножаться. Базовые инстинкты всего живого, – на этот вопрос я знал ответ.

– Вот и получаются гиганты разной величины под действием Тьмы. И рацион у тварей смещается в сторону всеядности, – согласился лейтенант. – Вот только размеры и способность жрать всё подряд – этого слишком мало, чтобы выжить. Да и размеры скорее минус, чем плюс: недаром в обычной природе все эти звери мельче. Без одной из магических стихий тёмного переростка харчат раньше, чем он дорастает даже до половины своего нового максимума. Те же сайгаки подбитую нами змею, если встретят – заколют рогами и с удовольствием пообедают. Мясо, особенно свежее – отличная добавка к гарниру из жухлой и полугнилой травы…

– Но если нарийцы – одарённые Жизни, почему я не вижу свечения их магии? – наконец я сформулировал так смутивший меня момент в рассказе временного командира.

– Возможно, потому что видеть свою Стихию ты можешь только в рамках своей первостихии, – пожал плечами офицер, привстав на стременах и разглядывая возвращающуюся пару Рубежников, разобравшихся с гадюкой. – Или потому, что Тьма скрывает всё, что под ней, а Свет, наоборот – показывает… Проклятье, ещё одного поклажника выдергивать из-под вьюков! Конец скакуну, а у меня ещё в караване неизвестно сколько ноги посворачивало!

– Я верну лошадей в строй, – торопливо вызвался я. – Что там с тёмной Жизнью?

– Арн, серьёзно. Через полгода пиши прошение на перевод: обещаю, что продавлю Рома, – по-новому посмотрел на меня лейтенант. – Что касается твоего вопроса… Возможно, ты уже сам догадался: одарённые дополнительной стихией тёмные не могут применять магию вовне. Точнее, могут, но так же криво, как светлые – по самим себе, внутрь себя. Не задумывался? Вашим Повелителям Жизни пришлось выкручиваться, чтобы обойти это ограничение и научиться высокоточно воздействовать на собственное здоровье – именно так и появились Печати. Которые республиканцы вынуждены до сих пор ставить друг другу, кстати. А эндогенная направленность тёмных вариантов Стихий – та самая причина, по которой республиканцам приходится именно собирать, а непроизводить, комбинируя живые и не живые элементы, и не выращивать целиком химер. Светлыми Стихиями, хоть в форме заклятий, хоть – амулетов, хоть убейся, не добиться свойств, доступных тёмным Стихиям, и наоборот. Зато изъяв у разных тварей органы и правильно скомбинировав со светлой основой – пожалуйста. А если добавить химере амулетизированную амуницию, например, броню и оружие – получается, пожалуй, самый эффективный из возможных инструментов из когда-либо созданных магами нашего мира.


Глава 4-2

* * *


Застава не поражала воображение: квадрат невысоких стен, поднятая над одним из углов смотровая площадка. Именно площадка, не башня. Ни крыши над гребнем стены, ни зубцов. Да и сами стены…

— Это что, доски?! – поразился я, наконец-то разглядев рельеф обшивки внешнего периметра укрепления.

— Дощатые опалубки, внутри глина, камни и земля, скреплённые строительным раствором, – напряжённо осматриваясь, пояснил Горец. Двойки охранников подтянулись к каравану, теперь от каравана больше никто далеко не отъезжал. — Подумай немного, что ещё кроме коротких досок сюда можно доставить навьюченным? Не кирпичи же везти? А землю и камни всегда можно обратно засыпать.

Дозорный на смотровой площадке нас определённо заметил: я с трудом, но расслышал пение горна. Духовой музыкальный инструмент в местных армиях играл важную роль, заменяя одновременно и рацию, и телефон, и громкую трансляцию. Вот только зачем было объявлять тревогу при приближении своих? А это была именно тревога: подъехав поближе, я разглядел матовый блеск знакомых круглых щитов над парапетом, над которыми выглядывали жала пик.

– Всё в порядке? – через несколько минут не выдержал я снова: напряжение нарастало прямо на глазах. Над стенами тут и там начинали подниматься тонкие струйки дыма – Рубежники запалили фитили для поджигания огнесмеси. С моей стороны складывалось полное впечатление, что засевшие за периметром бойцы не знают, чего от нас ждать и готовы атаковать. А наши Рубежники готовы, если что, атаковать в ответ…

— Проход логистической партии через ворота — самый опасный этап, – мельком глянув на меня, пояснил маг. — Некоторые твари достаточно умны, чтобы атаковать именно в этот момент. Причём не обязательно через ворота -- могут выбрать ту стену, к которой меньше всего внимания. Тоже гляди в оба.

Твою мать. Да, точно: сержант в восточном форте третьей линии что-то такое упоминал. Я по примеру более опытного товарищаположил руку на поясную кобуру – и скривился. Сколько пролетит магический снаряд перед детонаций теперь? Десять метров? Пять? Если пять, то меня и самого может оглушить. Ощущения от давления тьмы давно переросли бумагу на коже и теперь мне казалось, что тело завернули в листовой поролон. Который теперь сверху чем дальше, тем больше туго заматывали слоями скотча. Брр! Подумав ещё, я сдвинул магострел на ремне из-под руки назад, чтобы не мешал, а сам вытащил ручную баллисту и стал быстро двигать зарядным рычагом, взводя механизм. Если не сейчас, то когда? Тяжёлая хрень, но лучше пусть у меня устанут руки: от цельностального кола с бронебойной заточкой, застрявшего в организме, даже самому живучему мутанту не поздоровится. Нарийский тигр гарантирует.

Напряжение в людях достигло апогея, когда мы сгрудили вьючных и верховых лошадей под той стеной, в которой были закрытые ворота, а сами частой цепью встали перед ними. И эта мера явно не была напрасной: я успел дважды заметить как бы колебания воздуха, невозможные над холодной степью. Не знаю, что это была за пакость, но точно не глюки: Печать надёжно защищала мое сознание от последствий перегрузки нервной системы. Скорее всего, дрянь вроде знакомой мне лисицы-хаски, тоже способной спрятаться едва ли не в любой тени. И если этокривое проявление магии воздуха (а какой ещё?) направленной вовне, то я боюсь спросить, что тогда такое мастерское?

Хаски, или кто там был, зря понадеялась на свою защиту: в какой-то момент слева-сверху дружно хлопнули тетивы луков, потом ещё и ещё. Куда там летели стрелы, я не увидел, но спустя буквально пару минут ворота всё-таки открыли. И мы, пятясь, своими спинами стали загонять животных под защиту. Люди стали заходить лишь тогда, когда в створе скрылся хвост последней кобылы. Ч-чёрт, это было напряжённо. Но вот мы внутри и можно выдохнуть. И холостым выстрелом разрядить баллисту…

Сейчас выдохну, найду свою кобылу, вытащу крылатого почтальона – он ещё не сдох и не превратился ни в кого, я проверял недавно. Печать его, правда, подозрительно мерцала, но, я надеюсь, гибридный организм выдержит. Черкану пару строк, пока химерка будет выходить и гибернации. Добрался. Всё-таки добрался…


* * *


Здания внутри заставы, видимо, строились тем же способом: доски как опалубка, внутрь засыпается всё, что можно извлечь прямо из-под ног. А потом доски можно и снять, на другие нужды. Вот рядом с одним из таких сооружений я и пристроился, отведя в сторону от суеты “свою” лошадь. Назначение одноэтажного здания с узкими окнами-щелями вдоль крыши я назвать затруднялся – архитектура решительновсего тут была одинаковая. Ну и правильно, наверное: военная база, тут не до изысков. Наоборот, типовой проект – преимущество… Я как раз взялся за бумагу и карандаш, когда рядом раздался… я даже не знаю, как это назвать. Рёв? Вой?

– Это оно?!

Надо сказать, на заставе сейчас было не слишком тихо. Прибывшие и местные всеми силами пытались как можно скорее разгрузить караван и развести лошадей по стойлам: я несколько раз ловил краем уха высказывания про запах на всю степь. Я, разумеется, никому под руку лезть не стал – Рубежникам было не до меня. Как оказалось, не всем.

– Стажер Арн Миракийский, маг, стихия Жизнь, – невозмутимо отрекомендовал меня Горец.

– Стажёр – это что за <ерунда> такая? – слово я скорее угадал по смыслу, чем понял: с местным матом у меня до сих пор было не очень. Простолюдины предпочитали перед магами и аристо косноязычно заикаться, но не употреблять те самые заветные слова, что все остальные в предложении связывают. Что касается самих магов и дворян, то первые всегда старались говорить вежливо и корректно, а у вторых считалось шиком оскорблять друг друга куртуазно. Ну а на чернь тратить не слова, а пинки. – Мне в него флаг <втыкать> или вместо <…> использовать?

Я подскочил, бросив на сумку письменные принадлежности и с силой стукнув себя по плечу кулаком

– Товарищ капитан, разрешите обратиться!..

– Заткнись, – проигнорировав Устав, бросил мне местный офицер в звании капитана. Хреново это, потому что капитан – это командир заставы, то есть это тот самый Басс, которому в виде меня от майора Ромара достался “привет”. – Ну, что мне сэтим делать, Гор?

Здешний главный мне сразу не понравился. И дело даже не в том, как он на меня смотрел, а в тоне голоса. Работая в бизнесе, нередко встречаешься с похожими людьми: дойдя до мало-мальских руководящих должностей они превращаются в настоящее бедствие для подчинённых и для коллег. Такие сотрудники категорически не желают принимать на себя ответственность за что бы то ни было, и большая часть их усилий на рабочем месте направлена не на выполнение служебных обязанностей, а на “подстилание соломки под зад”. Обнаружить такое существо на месте командира передовой военной базы для меня было настоящим шоком. Как онооказалось на должности, от которой зависит в прямом смысле каждодневное выживание более чем сотни душ?! С другой стороны, мужику лет пятьдесят, судя по виду, а он всё ещё капитан – это тоже неспроста…

– Поставить на довольствие и определить место службы, всё согласно Уставу, товарищ капитан, – всё тем же ровным тоном ответил маг. Определённо, логист был общению с коллегой-командиром не рад. Но прикопаться тому было не к чему.

– В Уставе нет звания “стажёр”, – словно откусив от лимона, скривился Басс. – Есть рядовой, сержант, лейтенант. Что такое “стажёр”, скажи мне?

– Приказ майора Ромара: “доставить стажёра Арна Миракийского для прохождения службы на заставе Сим”, – покерфэйс у Горца оставался идеальным, но мне в глубине его глаз почудилось злорадное торжество. – А в Уставе содержатся ответы на все вопросы по организации армейской службы, товарищ капитан.

Ну теперь ясно. Знакомый мне “второй замок” начтыла тоже не пылал любовью конкретно к этому командиру Войска Рубежа, и не упустил случая ударить по больному. То есть поставить в ситуацию, которой тот всеми силами старался избегать: самостоятельно принять решение. “Передача привета” прошла на отлично. Я бы был только за – но только если на место живой колючки в чужом заду назначили кого другого.

– Сиди тут, – после двух минут молчаливых размышление приказал мне Басс. И опять поморщился, когда я немедленно сел там же, где стоял. Раз за разом сталкиваясь с чудаками на букву “м” рано или поздно уясняешь, какой алгоритм действий против них самый эффективный. Если ты коллега или не дай бог руководитель, но не старший, без права увольнения – проводи всё делопроизводство фиксируемым способом, через е-майл, например. И подробно записывай каждое своё и чужое действие для себя, чтобы в конце отчётного периода с цифрами доказать, чья трусость в принятии ответственности на себя виновата в низких продажах. А если ты подчинённый – делай ровно то, что тебе говорят. Дословно. Никаких кривотолков. Ну или увольняйся, если есть возможность, потому что в бизнесе с таким начальником путь только один – на дно. Но из действующей армии так просто не уволиться, так что путь у меня только один.


* * *


“Устав – это как Библия или Коран, там есть ответы на все вопросы”. Слышал я такое выражение на Земле, но понял его только временно попав под крыло Ромара. Гражданскому не понять. Томик общевойскового Устава Войска Рубежа был не сказать чтобы тоненькой книжкой, но я вдумчиво прочёл его от и до. А потом ещё раз и ещё, и периодически перечитывал отдельные пункты, по необходимости. Потому что там действительно есть всё, что нужно военному. Даже если этот военный – лицо с временно неопределённым статусом, вроде меня. Именно за чтением Устава и застал меня второй местный офицер.

– Лейтенант Фомоза, заместитель командующего заставы Сим, – отрекомендовался он, мельком покосившись на раскрытую сумку-переноску. Ящерицу-почтальона я выпустил минут десять назад и, разумеется, это не осталось незамеченным.

– Стажёр Арн, – я в очередной раз повторил воинское приветствие.

– По приказу командующего заставой вы зачислены в состав тринадцатого десятка. Следуйте за мной, – сообщил он мне. Фомоза, молодой ещё мужчина лет двадцати пяти, мне понравился гораздо больше. Хотя бы тем, что таскал у пояса горн, позволяющий ему оперативно отдавать команды в случае чего, как и положено офицеру. Лейтенанту, как и Бассу, по должности (я уже успел освежить в памяти) полагался отдельный сопровождающий-горнист, но рядом с командиром заставы я такого полезного человека тоже не наблюдал. Что, в принципе, логично: тут и так каждый на счету. Но вот замком выкрутился, а лысая сволочь-командир предпочёл допустить нарушение: как же, вдруг придётся что-то немедленно скомандовать? А тут такая отмазка шикарная: сигнальщик виноват. Всё-таки как же такое… такое – стало комзаставы? Ведь тут же настоящая война идёт – вялотекущая, против неразумного противника, да, но тем не менее? Не понимаю.

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, – я оглянулся на кучу своих вещей, оставленных под стеной подчинёнными Горца взамен уведённой лошади.

– Здесь с ними ничего не случится, – заметил офицер, и я даже ему поверил… поверил бы, если бы буквально двадцать минут назад не познакомился со здешним главным.

– Согласно пункту четыре второй главы Устава командир по месту прохождения службы должен присвоить мне постоянное либо временное звание, – перешёл ко второму вопросу я.

– Звание или статус ВРИО командир имеет право присвоить по проведению соответствующего Испытания, согласно той же главе Устава, – в тон мне отозвался сопровождающий.

Ага, кэп своего рода выкрутился в своём стиле: вместо того, чтобы сделать назначение своим решением, перенёс ответственность на результаты организованной проверки… зачем-то. Потому что в конечном итоге решать всё равно командиру. Причём решение-то напрашивается буквально, Горец был прав: тут есть лазарет (Устав всё знает!), а при нём можно поставить временного, или, как сказал Фомоза, ВРИО лейтенанта – сержант, тем более временный, не может командовать структурным подразделением. Дать ВРИО десяток рядовых, типа медицинскую команду, которая будет тем не менее выходить на стены вместе со всеми по тревоге, только возвращаться не в казарму, а в больничку. И забыть про проблему на три года. Но ведь тогда придётся взять на себяответственность за решение! А вдруг я не справлюсь? Тьфу.


Когда попадаешь в какое-то новое место, оно с непривычки кажется куда больше, чем на самом деле. Вот и я умом понимал, что мы шли ну никак не больше трёх минут, но ощущения были такие, словно меня из центра города завели куда-то на окраину. Может, оттого что все здания были совершенно одинаковыми? То, к которому меня в итоге сопроводили, было складом: через открытую дверь на пространство двора между внешней стеной и постройкой рядовые выносили и складывали более-менее аккуратными кучами прямо на земле рваные кожаные поддоспешники, пики с обломанными древками, погнутые нагрудники и прочий хлам. Двое бойцов устроились в стороне и без всякого энтузиазма пытались что-то сделать с ворохом потрёпанных луков без тетив. Как и все уже виденные на заставе Рубежники, эти были одеты по всей форме, кроме шлемов, аккуратную пирамиду которых я заметил у угла склада. Там же стояли, аккуратно прислоненные к стене, пики.

– Десяток, стройсь, – негромко приказал Фомоза, и ленивое шевеление вмиг сломалось. Десяток выстроился буквально в несколько секунд, причём мужчины встали ровно, словно по линейке, ещё и выстроившись по росту.

– Тринадцатый десяток построен, госп… товарищ лейтенант! – отчитался крайний слева бугай, и они слитно хлопнули кулаками о нагрудники.

– Вольно. Стажер Арн введён в состав вашего десятка. Приказ капитана, – последнюю фразу Фомоза произнёс с ощутимым нажимом в голосе. – Вопросы?

Я заметил, как самый щуплый из солдат, стоящий в коротком строю справа, открыл было рот – но ему тут же прилетело локтем в бок.

– Никак нет, товарищ командир, – за всех чётко ответил левый.

– Возвращайтесь к выполнению текущей задачи, – махнул им рукой лейт, развернулся на каблуке и просто ушёл. Я почувствовал сдержанное раздражение: мои вещи так и остались валяться у стены привратной площадки, включая спящую курицу в сумке. Что стоило отдать приказ десятку помочь оттащить моё барахло? Кажется, я поторопился с вывешиванием ярлыка “хороший человек”, м-да. С другой стороны, тут же армия, а не детский сад…

– Эй, парень, псс, – стоило только Фомозе отойти на несколько шагов, строй распался. Двое, не удостоив меня и взглядом, пошли назад к куче луков, четверо, хмуро на меня посмотрев, потянулись на склад, обмениваясь односложными репликами типа “к ночи надо управиться, чтобы жопу не морозить”. У меня тут же возникло нехорошее подозрение, что они разбирали прежде подсобное помещение для самих себя (и, получается, теперь ещё и меня) – как будущую казарму. – Ты чьих будешь?

– Своих собственных, – бросив взгляд на откровенно разглядывающего меня “левого” бугая, в компании двоих соседей по строю, ответил “правому” заморышу я. Ну как заморышу? Он был выше меня на полголовы и шире в плечах, просто выглядел как жертва голодовки. “Нужно проверить надпочечники”, – мелькнула у меня мысль. Да уж, два года упорного обучения на медика даром не проходят.

– В десятке десять человек, – вдруг заговорил “левый”. Похоже, он тут был кем-то вроде неформального лидера. – Одиннадцатый – сержант. Но господин Фомоза не сказал “сержант”, он сказал “стажёр”. И кто же ты за птица такая… как там тебя, Арн?

“Опять он оговорился”, – отстранённо отметил про себя я, придавливая усиливающееся раздражение. Уже надоел этот вопрос. – “Видимо, из последнего набора добровольцев в Войско… Теперь ещё и этому нужно всё объяснять, только теперь самому. Что-то я не уверен, что они до дыр зачитывали устав.”

– Временно прикомандированный к тринадцатом десятку, товарищ рядовой, – ровным тоном пояснил я ему. – В течении трёх суток командир заставы должен дать временный или постоянный статус…

– То есть никто! – вот чего я не ожидал, что меня перебьют. Да ещё и таким тоном. Реально на секунду прямо опешил. – Слушай сюда, пентюх, дважды повторять не буду. Во-первых, для тебягосподин рядовой, а во-вторых…

Что он там хотел сказать, я слушать не стал. Просто ткнул его пальцем в грудь, и диафрагмальную мышцу бугая скрутил мощный спазм. Диафрагма, если кто не в курса – это одна из главных мышц, обеспечивающих дыхание за счёт изменения объёма грудной клетки, а спазм её, соответственно, дыхание практически останавливает. Не совсем до конца, но ни вдохнуть, ни выдохнуть толком уже нельзя.

– Раз, – в установившийся тишине, нарушаемой лишь сиплым шипением, я поднял руку и демонстративно загнул палец. – В Войске Рубежа нет господ, все солдаты и офицеры – товарищи. Два – я не “пентюх”, я вита…

– Бей его! – заорал заморыш, отскакивая при этом назад. А вот дружки “левого” молча и дружно шагнули вперед. И ударили слаженно и очень быстро, целя кулаками в голову. Пожалуй, мне помогла только выучка, полученная на тренировках у Ромара: буквально вбитая привычка при любой непонятной ситуации врубать ускорение и нырять за преграду. В данном случае я просто вжался в землю, пропуская удары над собой и из этого положения атаковал в ответ. Скажу честно – церемониться я не стал, одному сведя страшной судорогой бедро, а другому почти сразу же спровоцировал почечный криз. Ну, кому куда дотянулся. И только разогнувшись, понял, что встрял.

Согласно Уставу, нарушение дисциплины у Рубежников каралось на усмотрение командира, и фактически начиналось и заканчивалось на выборе типа казни. То есть можно было послать на штрафное задание (тут были шансы уцелеть), а можно – сразу в петлю или голову с плеч. Почему такая жестокость? А на войне как на войне…

Выпущенная с расстояния меньше пятнадцати метров стрела, попав в плечо, развернула меня вокруг своей оси почти на девяносто градусов: словно кто-то схватил за плечо сзади и дёрнул. Спасибо интегрированной бронепластине и сложной многослой системе распределения энергии удара в рейнийской бронекуртке: кольчугу пробило бы навылет, вместе с плечом. Не факт что стальной наплечник выдержал бы: на заставе держали стрелы только с бронебойными наконечниками. Вторая такая, лишь слегка отставшая по времени от товарки рассекла мне кожу на лбу: шлем так и остался лежать с остальными вещами. Повторно падая за тела поверженных мною “господ рядовых” я понял: стреляла та парочка, что занималась бэушными луками. Видимо, что-то пригодное в куче нашлось. И стрелы, мать их, нашлись. И тетивы. И стрелки! Вжимаясь в утоптанную до каменной плотности землю, я заметил, что у обоих уже по новой стреле на тетиве.

– …Наших бьют! – а это уродец добежал до двери склада.

Б…ть. Укрытие у меня было так себе, и… без всяких “и”! Нашарив метатель, упирающийся мне рукояткой в спину, я стараясь не показываться из-за живого бруствера, направил ствол примерно в направлении стрелков и выжал спуск. Грохот близкого разрыва ударил по ушам, Печать запульсировала, нагнетая Стихию к барабанным перепонкам. Вот теперь я рискнул выглянуть – и после этого уже не опасаясь, медленно поднялся на ноги. Шар огня прилично не долетел до стрелков, разорвавшись в воздухе, но всё же куда ближе к ним, чем ко мне. Это их спасло от прямого воздействия Стихии, но не от контузии – оба валялись на земле, прижимая ладони к ушам. Этих вычёркиваем. Я перевёл ствол в сторону дверного проёма как раз вовремя: оттуда высовывалась испуганная рожа горластого хмыря. Увидев направленный на себя магострел тот юркнул назад… и выкатился наружу от мощного пинка. Следующий вышедший за ним солдат сразу же оценил обстановку, рухнул на колени, глухо воззвав:

– Ваша светлость, не губите!

Надо же, как припекло, сразу признали во мне герцога.

– Все. На выход, – продолжая удерживать дверь на прицеле, приказал я, пинками отключая магическое воздействие у неформального лидера десятки наёмников и его двух, видимо, “офицеров”. Н-да. Как там на моей Родине говорили? Понабрали по объявлениям? Твою мать. – Вы, четверо, тащите ко мне тех двоих. Живо! Лечить буду.

Энергичный жест “пистолетом” помог лучше всяких слов: четверо из складских сорвались на бег. Чёрт. А если бы метатель висел у меня на боку, как обычно, а не был передвинут за спину, конфликт вряд ли бы случился: эти гамадрилы из королевств, толком не ставшие Рубежниками, мне бы сходу кинулись сапоги целовать, как только офицер ушёл. Кстати, далеко уйти он точно успеть не мог, а взрыв наверняка вся застава слышала.

Твою мать… приехал на практику.


Глава 5-1

5.


— ...Произошло случайное срабатывание механизма спуска оружия во время его демонстрации, – уже, наверное, в пятый или шестой раз повторил я.

— Не лей мне <результат пищеварения> в уши, ты… – Басс запнулся, и Фомоза вполголоса подсказал:

— Стажер Арн, товарищ капитан.

– ...ты, стаж-жер!

– Десяток захотел ознакомится с редким образцом вооружения, и я пошел навстречу желанию сослуживцев, – и снова слово в слово спокойно повторил уже сказанное я. “Сослуживцы”, стоящие рядом по стойке смирно никак кроме мимики выразить свое согласие не могли, но ей-то старались вовсю. Зависнуть в петле или получить самоубийственное задание им отчаянно не хотелось, кроме того я пообещал, что если со мной что-то случится — сдохнут они так и так. Мучительно и страшно. И ни капли не соврал: с отключенной поджелудочной железой, более не способной вырабатывать ни пищеварительные ферменты, ни жизненно-важный для управления сахаром в крови инсулин жить долго и счастливо ну никак не выйдет.

— Вы, <печально скорбные разумом индивиды>, лучше себе бы в тупые тыквы отстрелили! А если бы опалубка занялась?! <Нехорошие нелюди с противоестественными сексуальными пристрастиями>!!!

Разнос бушевал уже полчаса, но совершенно бестолку: все подробности офицеры выяснили за первые пять минут, после чего лейтенант, от разноса самоустранился, изображая памятник самому себе и подавая редкие односложные реплики. Я как заведённый отвечал на все претензии одним и теми же фразами, а тринадцатый десяток… у этих чем дальше, тем больше на лицах проступало выражение “ПРОНЕСЛО!!!” Что ж, у наёмников был большой опыт службы разным нанимателям, и они, как и я, знали: орёт – значит, сделать больше ничего не может.

Придраться офицерам действительно было не к чему: лейтенант и капитан подарили нам аж целых семь минут, за которые я привёл всех пострадавших в порядок — ну а с обмундированием тринадцатые и сами справились. Разумеется, на звук разрыва по стене по галерее на стене секунд через тридцать прибежала тройка дозорных, но и они ничего такого не могли бы рассказать: один их сослуживец быстро оказывает помощь другим сослуживцам. Собственно, дозорных интересовало только, был ли прорыв твари или тварей за стену, как только они поняли, что причина была внутренней -- сразу же вернулись на свой пост. В итоге единственным следом инцидента осталась круглая дырка в районе плеча на моей бронекуртке – но в силу особенности пошедшей на внешний слой кожи она после извлечения стелы казалась практически незаметной. Пункта на счет неосторожного обращения с оружием, не повлекшего за собой человеческих жертв, в Уставе Войска не было (вполне объяснимое упущение), ну а опасливые взгляды десятка в мою сторону, которые Фомоза явно заметил, к делу было не пришить.

– Лейтенант, разберитесь... тут, – спустя еще десять минут пустого ора, распорядился наконец Басс, словно по повороту выключателя утрачивая интерес к произошедшему. “Так точно, товарищ капитан” Фомозы донеслось уже в спину – и опять командир свалил все решения на помощника. Замком бросил взгляд на меня, на короткую шеренгу десятка – как-то так само собой вышло, что мы встали раздельно. Спросил:

– Надеюсь, больше никаких… проблем?

– Никак нет, господин лейтенант! – слаженным хором прорычал десяток.

– Товарищ, не господин, – поправил, тяжело вздохнув, мужчина. – Все господа и слуги остались там, где живут люди. На территории чудовищ мы все равны, и все одинаково ходим под смертью…

Точно так, слово в слово, было написано в первом параграфе первой главы Устава. Но в исполнении Фомозы эти простые утверждения звучали… очень внушительно. Слишком он просто их говорил – не заученно, а так, словно озвучивал непреложную истину. Я проникся.

– ...И за три месяца в учебном лагере вам в любом случае должны были вдолбить правильное обращение, – закончил лейт.

О как. У Рубежников, значит, есть учебный лагерь. Вот вопрос, почему Ромар не отправил меня туда? Настолько хотел досадить капитану заставы, или настолько впечатлился моей атакой на себя любимого?

– Полтора, товарищ командир, – воспользовавшись установившейся паузой, робко поправил замкома неформальный лидер наёмников, зачем-то перед этим стрельнув глазами в мою сторону. Словно разрешения хотел спросить. – На зиму лагерь закрывался, и нас… того. Ускоренно выпустили. А потом мы три недели дерево на доски валили в Приграничье, под нужды Войска – очень нужны они были, нам сказали.

М-да. Объяснение как всегда банально донельзя. В этот раз невозмутимость Фомозы дала трещину: лейтенант страдальчески поморщился.

– Пока продолжайте выполнение поставленной задачи, – оглядев двор и дёрнув щекой, распорядился старший по званию. Взрывная волна от заряда метателя была слабенькой, но раскидать кучи валяющегося на земле негодного снаряжения мощности ей всё же хватило.

– Товарищ лейтенант, по завершению работ прошу разрешения посетить лазарет! – пока Фомоза не ушел, поспешил влезть с просьбой. “Пока” от офицера мне очень не понравилось: в месте компактного проживания большого числа людей всегда куча задач на разгребания всякого дерьма.

Теперь мне стало понятно, почему Басс запихнул меня одиннадцатым именно в тринадцатый десяток: непонятно кого к непонятно кому. Недоучек капитан ставить на стены или отправлять в патруль сходу не решился – пусть наёмники были тертыми мужиками, война с изменёнными имела слишком уж сильную специфику. Это я знал, куда и как бить распространенных близ вала Шрама тварей, а вот обычные, пусть даже и хорошие, бойцы – нет.

И куда, спрашивается, таких красавцев девать? А в стройбат – которому, согласно известному анекдоту, даже оружия не дают за ненадобностью. Понятно, что потом найдётся у локального командования сержант-ветеран, на которого можно будет повесить доучивание новичков, но сколько месяцев до этого пройдет. Один, два? И всё это время вычёрпывать сортиры, подновлять опалубку, красить всё, что под руку попадётся, и вымешивать строительный раствор? Чёрта с два!

– Также прошу разрешения задействовать неслужебное время моего десятка для обучения личного состава основам санитарного дела до квалификации рядовых медицинской поддержки.

Я бросил косой взгляд на своих сослуживцев, и этого оказалось достаточно, чтобы удивлённо вытаращившие глаза на такое заявление мужики истово закивали, выражая всяческое согласие. Понятное дело, сделали они это только потому, что теперь боялись меня до дрожи – но потом-то спасибо десять раз скажут. Из чистильщиков картошки и разбирателей поломоек за несколько недель в элитных специалистов, каждого из которых будут дополнительно оберегать простые Рубежники: выжить-то каждому хочется. А выживание раненого зависит исключительно от того, смогут ли ему прямо на месте остановить кровь и как скоро после этого доставят под руки виталиста. Если гора не идет к Магомету, в смысле, локальное командование не хочет думать – придётся поставить их перед фактом наличия у них готового офицера медслужбы, проявив инициативу снизу.

Я, честно говоря, был полностью уверен в получении разрешения: Фомозе оно ничего не стоило, и он был в курсе того, что я маг Жизни. Но, к моему огромному удивлению, лейт нахмурился, глядя то на меня, то на тринадцатых.

– Стажер, согласно приказу капитана, я отменяю ваше назначение, – это, видимо была такая вольная интерпретация “разберитесь тут”. – Следуйте за мной.

– Тридцать секунд, товарищ лейтенант, – остановил я его. – Только попрощаюсь... с сослуживцами.

Сниму свое “проклятье”, для этого достаточно незаметного со стороны мимолетного касания. А то ведь и правда сдохнут.

– Ребята, мы познакомились недавно, но вы первые мои товарищи тут, – закрывая свою левую руку своим же телом от Фомозы, я быстро хлопнул каждого по нагруднику в районе живота, погасив ярко-зелёные нити в их организмах. – Обещаю, я про вас не забуду! Ну и мы всё равно рядом служить будем, если что – пересечёмся.

Уходя вслед за офицером, улучшив момент, обернулся. Пожалуй, с таким выражением абсолютного счастья на лице на меня даже Рона никогда не смотрела.


Пока мы шли, как я понимаю, к новому месту моей службы, я мысленно прокручивал только что произошедшее и вообще события нескольких последних дней. И вяло пытался понять: как так получилось, что я, опытный достаточно менеджер и даже в какой-то мере управленец, так легко повёлся на миф о Рубежниках? Боевое братство, где каждый горой за каждого, а сам Рубежник – едва ли не святой воин, отдавший всего себя борьбе за Человечество. Ага, десять раз. А подковёрные интриги, головотяпство старших по званию, решение проблем армейским способом, когда круглое надо тащить, а квадратное – катить, не хочешь? Да и наёмники, если подумать чуть-чуть, не за выполнением долга на заставы первой линии дрались: платили здесь за каждый день службы, и платили по меркам королевств просто по-царски.

Для сравнения, рядовой гвадеец, уходя в запас или будучи уволен за выслугу лет, получал право построить дом во владениях своего генерала-герцога (то есть место и право на вырубку нужного количества леса) и единоразовую денежную выплату в серебре, суммой равную примерно трём-четырём золотым. Ещё ему оставалась его одежда, включая сапоги, но исключая броню. Офигенные перспективы по службе, правда?

Наёмники в отличие от гвардейцев деньги на руки получали сразу после выполнения сговора с бароном или купцом… в теории. Выбить деньги из заказчика, да ещё и все причитающиеся – это та ещё задачка. Зато, по крайней мере, они могли хотя бы наняться более-менее официально на такую работу – а вот самый захудалый дворянин уже нет. Носитель плаща мог дать присягу и служить, получая милости от сюзерена (или не получая), но вот наняться на разовый контракт по фиксированной ставке – без потери чести не мог.

В таком свете Войско Рубежа и впрямь выглядело армией будущего: тут снабжали одеждой, оружием и бронёй, как в королевских войсках, тут платили по фиксированной ставке и не задерживали выплаты, тут служба шла в заранее оговорённых условиях и по чётко установленным контрактным срокам. Плюс ещё и репутация Рубежников, высоко котирующаяся и у черни, и у королей. Минус в общем-то был только один: высокий шанс умереть в когтях или зубах твари. Но наемнику ли бояться смерти? Неудивительно, что тыловики Войска могли копаться в претендентах на найм как свинья в апельсинах.

Правда, в этом году мой папочка выбил из королей дополнительные финансы под будущий поход к центру Шрама, и кадровики Рубежников смогли принять на службу всех желающих, заранее компенсируя убыль личного состава, уходящего с Кристианом в составе нового экспедиционного корпуса. Надо полагать, этим и объяснялось, почему тринадцатых отправили разбирать склад повреждённой амуниции и оружия под своё жилье – казармы были заполнены, а девать новичков куда-то было надо. По той же причине, наверное, профессиональных военных на недешёвой ставке до того использовали как на порядок более дешёвых лесорубов: срочно понадобились стройматериалы, за которыми было проще и быстрее отправить собственную экспедицию к краю степи, чем дожидаться купцов с досками.

Да уж, решение проблем армейским способом во всей красе: какая уж там оптимизация издержек. На самом деле, это ахиллесова пята всех больших организаций, не только армий, но в войсках проблема нерационального использования ресурсов всегда особенно сильна. Всё потому, что в армии нельзя подождать и съэкономить, ведь там всегда речь идёт о жизни и смерти. Бойцов нельзя обуть под конкретную местность, где расположена их военная часть, нельзя заставлять ходить в не боевом, пока нет военных действий, нельзя не выделять боеприпас на учения – дофига всего нельзя. Потому что “экономия” – это лишние дни, часы, пусть даже только минуты до приведения подразделений в боевую готовность. Потому что оборачиваются эти часы и минуты морями крови и горами убитых со своей стороны. Кто забывает эту простую истину – тот теряет всё…


К тому моменту, когда меня окончатльно понесло в философию, мы уже вернулись к площади перед воротами (я полюбовался сиротливой кучей своих вещей) и опять дошли до внешней стены – уже с другой стороны заставы. Здесь, раздвинув обычные постройки, возвышалась замеченная мною ещё при подъезде к укреплению наблюдательная вышка: кажущаяся высоченной с такого ракурса ажурная конструкция из невесть каким трудом доставленных сюда брёвен. Видимо, башню из глины, раствора и опалубки нужного размера сделать надёжной не получилось, вот и пришлось собирать конструкцию из драгоценного здесь дерева.

Короткий зимний день всё отчетливее скатывался в вечерние сумерки, но если на улице ещё было довольно светло, то за открытой Фомозой дверью в доме рядом с вышкой сгустилась кромешная тьма. Где-то в глубине помещения тлел тусклый огонёк лампы, но именно что тлел: крошечная искра света ничего не освещала, кроме самой себя.

– Десяток, стройсь, – похоже, с подчинёнными лейт предпочитал общаться строго по Уставу. Раздалось шуршание, чья-то тень несколько раз перекрыла фитиль лампы – но как я ни силился, больше так ничего и не увидел. Не помогло даже усиление притока Жизни к глазам. Впрочем, не только я испытывал проблемы: – Да прибавьте уже света!

Шуршание усилилось, огонёк мигнул раз, другой – и наконец-то разгорелся на полную яркость. И у меня глаза натурально полезли на лоб.

– Эта… десяток построен, товарищ лейтенант, значится, – степенно произнес мужик лет тридцати на вид, занимая своё место в начале кривого и косого строя. Бородатый. Подстриженный “под горшок”. В домотканной рубахе с завязками на вороте, и сделанных из такой же ткани штанах. Остальные “бойцы” были не лучше – разве что у кого-то на лице не было лишней растительности, а кто-то в ней едва ли не утопал. За их спинами в свете лампы просматривались простые деревянные нары, тумбы, личные вещмешки типа сидор обыкновенный и… луки. В рост человека практически и такой толщины, что я сначала принял их за слегка изогнутые древки копий без наконечников – и только потом заметил аккуратно подвязанные тетивы.

– Вольно, – с ощутимым сомнением разрешил Фомоза: не сказать, чтобы подчиненные до того стояли по “смирно”. Впрочем то, что приказ был отдан зря, он понял сразу: сразу трое крестьян попросту покинули свои места, один сразу завалился на нары, другие достали из-под двухярусных кроватей низенькие табуретки. И только тогда с непониманием уставились на товарищей, подающих неправильно понявшим офицера знаки: мол, вернитесь. Замком заставы открыл было рот… закрыл. Снова открыл. И только после этого произнес: – Стажёр Арн теперь в составе вашего десятка. На этом всё.

Мы проводили взглядами командира, дружно поморщились от резкого хлопка дверью, потом уставились друг на друга.

– Тебя Арном кличут, старшой сказал? – полувопросительно переспросил меня тот самый бородатый тип, что отчитывался перед Фомозой. – А я, значит, Филин. Будем знакомы, Огонёк.

– Огонёк? – переспросил я, окончательно сбитый с толку.

– Ну да, “арн” же по-человечьи значит “болотный огонёк”. Ну, так гнилушки, бывает, на болоте в темноте светятся… а когда и не гнилушки, значится.

Ну спасибо тебе еще раз, папочка – теперь уже за имя. Даже тут нагадил!

– Сталбыть, мниться мне, что “Болотным” тебе быть не хочется, лучше будет “Огонёк”, – всё так же размеренно закончил свои умозаключения Филин. Ему, кстати, имя-прозвище действительно очень подходило. – А теперь, раз мы чин-чином представились, расскажи, мил человек, что ты умеешь да могёшь. Раз старшой сказал нам вместе службу служить, первое дело это.

Ну, эти хотя бы с ходу не лезут “учить жизни”... хотя я уже вообще не понимаю, что происходит на заставе. Ладно, наёмники – это-то кто? По виду сервы сервами, и говор ещё этот…

– Маг Жизни я. Могу лечить, могу на копьё тварей насаживать, – устало представился и неожиданно сам для себя попросил: – Только копьё с вещами так и валяется на площади у ворот, где их бросили. Помогите мне их донести. Пожалуйста.

– Так отчего не помочь, если хороший человек со всем вежеством просит. Верно я говорю, дружи? – окинул взглядом своих людей Филин. – А ты прямо взаправдашиний колдун, как есть?

Бож-же...


Глава 5-2

* * *


— Репей, гля! Курица!

– А ну грабки свои убрал от колдунской птицы, балда!

— Чё, правда, колдунской?

– Если это Огонька курица, то чья она, по-твоему?

— Тю-у… – разочарованно, – и зачем она ему?

– То заскок, колдунский, — авторитетным тоном “объяснил” Баюн.

— За-скок? – изрядно озадачился соплеменник лучника.

— У каждого колдуна должен быть заскок, -- нравоучительно просветил тёмного сослуживца Баюн. – Какой же колдун-то – и без заскока? Только одни людёв потрошат, что ты оленей, другие жгут всё подряд, али ещё какую гадость делают, а наш – курицу ис-сле-ду-ет.

– Во-от оно как… – уважительно протянул рядовой.

Я только беззвучно вздохнул, убрал руки и кивнул своему пациенту:

– Отпускай.

– БВЭУМММ! – пропела тетива чистую низкую ноту, а тяжёлая стрела, расколов доску опалубки, едва ли не на треть вошла в стену.

– И правда легче стало, – с некоторым удивлением оповестил меня Косточка, сжимая и разжимая кулак в половину моей головы размером. Имя-прозвище приклеилось к нему в юности, когда он, по собственным словам, был “костлявым да мослатым”.

– Погоди, – остановил я одного из двух снайперов десятка. – Я не сделал ещё ничего. Только диагностику, тьфу, проверку провел.

Соплеменники Филина, помимо всего прочего, могли похвастаться весьма затейливым словарным запасом, но термины вроде “диагностика”, “анализ” и прочие им были незнакомы. Что стрелков нимало не смущало, но неимоверно растягивало любой разговор, поскольку собеседники начинали сначала дотошно выяснять значение термина, а потом повторять его, добиваясь запоминания и правильного произношения. Забавные ребята… чего я, каюсь, мог бы и не заметить, если бы не разговор про имена. Архаичный язык, степенные манеры и деревенская обстоятельность могли обмануть – но только не тогда, когда тебе с ходу предлагают перевод основательно забытых другими слов.

– А мне легче стало, – упрямо склонив голову, повторил Костяшка.

– Это потому, что я твои мышцы своей магией подпитывал, – объяснил я. – А делал это, чтобы выяснить, в чём проблема. И выяснил.

– Сможешь вылечить? – угрюмо переспросил меня мужик.


За вечер и половину дня сложно хорошо узнать человека, а уж тем более целый десяток, но кое-что я уже понял. Например, Костяшка относился к тем индивидам, что не ждут от жизни ничего хорошего, и привыкли это хорошее добывать исключительно собственным трудом. Баюн, любитель всё объяснять, наоборот, так и лучился жизнерадостностью и оптимизмом, но при этом никогда не лез на рожон и всегда предельно корректно подбирал слова. Как я понял, в десятке он был за разведчика – одного из двух.

Вообще, ярлыки типа “разведчик”, “снайпер”, “лидер” по личному составу десятка я мысленно развесил сам, деревенские этим вообще не заморачивались. Например, тот же Филин, старшой, как к нему все обращались, формально лидером не числился. Просто все оглядывались на его мнение, когда что-то решали, ну и слово его пользовалось очень большим авторитетом. Наверное, только потому его и не записали в десятники сразу по приёму на службу – уж больно у него стиль командования был… непрямой. С другой стороны, я бы посмотрел на попытку отдать приказ бородатым – пока по крайней мере всё известное мне начальство заставы избегало это делать.


– Смотри, – обратился я к Костяшке, доставая чистый лист бумаги и карандаш. – Я тебе объясню, почему у тебя рабочая рука немеет, а потом болит. Чтобы мышцы работали, к ним должна притекать кровь, правильно? Но у тебя мышцы настолько… гм, сильно натренированы, что во время статической нагрузки… когда оттянул тетиву и держишь – они, наоборот, пережимают сосуды. Вот и причина.

Не сказать, чтобы в стрельбе из лука я прямо разбирался, но кое-что знал. Благодаря Роне – в самом начале своей карьеры Охотника я ещё тщился исправить её “проблему” с ручным метательным оружием. Итог известен – эльфийка победила луки и арбалеты по всем статьями… А я в итоге узнал вот что. Из больших, тугих луков стреляют “на разрыв” – то есть резким толчком в одну сторону оттягивая тетиву, в другую – уводя древко. Только так можно получить максимальное усилие – иначе оружие просто не согнуть.

Но, как оказалось, мои новые сослуживцы об этом не знали, и потому запросто стреляли, замирая при необходимости на долгие секунды в статичной стойке. Не все, правда, только двое из десяти – остальные клали стрелы в мишени “правильно”. Ну, как в мишени? В стену собственной казармы, в точку, сделанную подгоревшей частью фитиля на досках – стрелковой позиции для тренировок на заставе не было. Про результат попадания я уже рассказывал, так что приличная часть стены уже практически лишилась дощатой обшивки.

– И что делать? – как-то по-новому разглядывая свою правую руку, спросил стрелок.

– Рецепт, то есть способ, прост. За нас уже поработала природа, нужно только использовать имеющийся механизм, – я ткнул карандашом в нарисованную схему мышцы в разрезе. – Называется “чудесная сеть”*. Это дополнительные сосуды в толще мускула, которые в норме сжаты, а во время интенсивной нагрузки раскрываются и пропускают через себя дополнительный кровоток. Но только когда ты двигаешь рукой, а не держишь её напряжённой. Сначала разомни руку заранее, до стрельбы, я покажу как. Неудобно, согласен, зато потом несколько интенсивных движений после каждого выстрела – и нет проблемы. И никакой магии не надо.

Я, конечно, мог бы попробовать внедрить резидентное плетение прямо в мышцы, но говорить об этом не стал. Амулетизирование буду осваивать на подопытной курице, и только потом на соратниках…

– Оно и лучше, что без магии, – Филин сумел подойти так, что не заметил его не только я, но и Костяшка. – Оно сразу видно, когда чародей соображает: не пытается везде и во всём со своим колдовством влезть, а только где надо. Но мне ты спину залечил хорошо, хорошо. И колени хрустеть перестали.

– Когда со всем вежеством хороший человек просит – отчего не помочь? – вернул я лидеру десятка его же фразу.

– То верно, – степенно огладил бороду старшой и громче, чтобы все услышали, произнёс. – Братие, время снедать, да караульных на верхотуре менять, я мыслю, чтоб, значит, тоже пустыми животами не страдали.

Разумеется, никто не отказался.


[*Биологический термин “Чудесная сеть” соответствует земному, но в ряде медицинских школ считается устаревшим. Что не мешает “сети” исправно прогонять кровь через мышцы при движениях, помогая работе сердца. Но “сеть” включается не сразу, потому так важно “прогреть” мышцы перед физнагрузкой.]


* * *


Не так я представлял себе начало службы в Войске Рубежа, не так. После тренировок, устроенных Ромаром, после посещения форта третьей линии я был готов увидеть вооружённую до зубов крепость, форпост в глубине враждебной территории, ежечасно, если не ежеминутно подвергающийся атакам тварей. И боевое братство отчаянных солдат и офицеров, ценой порой собственной жизни, а порой – человечности останавливающих эти атаки. На деле же мне за прошедшие полтора суток пришлось сразиться только с попутавшими берега бывшими наёмниками, а первый за всё время сигнал тревоги я услышал только сейчас, на утро третьего дня службы на заставе. А к “тяготам и лишениям воинской службы”, которые Устав рекомендовал стойко сносить, пока можно было отнести лишь отсутствие горячего питания – на завтрак, как и вчера, Филин всем раздал армейский сухпай.

– Сиди спокойно, доснедай, Огонёк, – доброжелательно посоветовал мне старшой. – То сигнал “внимание за стены”, он только часовых да дежурных касается. А появится до нас какая необходимость – так придут да позовут, не переломятся.


Вот в этом был весь Филин: никакой инициативы и телодвижений, пока не будет прямого приказа. А если тот будет хоть в малейшей степени невнятно высказан – обязательно переиначит в свою пользу. Вчера после обеда “бесхозный” десяток без десятника попытался мобилизовать под свои нужды сержант из соседней казармы. Что ему там потребовалось, я не вникал, кажется, банально помочь таскать что-то между внутренними складами заставы. В итоге получасового “погодь, мил человек, да объясни толком”, младший командир в сердцах плюнул под ноги старшому и, напоследок пригрозив Фомозой, удалился ни с чем. Что характерно, ни лейта, ни комзаставы я так и не увидел.

Исключение с инициативами для лидера деревенских было только одно: если дело касается его интересов или его людей. В кои, кажется, меня всё-таки записали. “Стоило” мне это обстоятельного рассказа о себе первым вечером после назначения (на кого я охотился, и как завалил монстра, если кто не понял) и интенсивной врачебной практики со следующего утра. Интенсивной, впрочем, не столько из-за проблем со здоровьем – на мужиках из десятка можно было в прямом смысле пахать, – а потому что каждый подошёл ко мне со своими “жалобками”.

Собственно, какую-то помощь мне пришлось оказать только самому Филину и мужику по имени Полёва: первый расплачивался за последствия не самой лёгкой жизни, с которыми даже его могучий организм без посторонней помощи уже не справлялся, а второй страдал чем-то вроде экземы. Пришлось постараться – убирать повреждения, которые организм нанёс сам себе, куда сложнее, чем лечить острые болезни. Зато потом ко мне едва ли не вереницей выстроились все остальные стрелки, и тон обращений ощутимо потеплел. Больше не лечение получилось, а продолжение вчерашнего разговора, только уже с упором на мои медицинские возможности…


– А чего, интересно, в дудку дудят? – среди лучников непомерным любопытством отличался второй разведчик, Жало. Это, кстати, было сокращение от полного имени “Жалейник”, с намёком, что ему кое-что пониже спины спокойно сидеть не даёт. – Коли нехороший какой зверь к стенам выйти должон, так сначала наши дудеть стали бы с вышки, а не лейтенант.

– Тоже мне, нашел загадку, – не упустил возможности влезть Баюн. – Караван позавчера пришёл, ну? Сегодня уходят, стало быть. А солдаты, значит, со стен будут смотреть, и подмогут, если какая хитрая тварина поблизости притаилась…

Видимо, на моём лице что-то такое отразилось, потому что Филин внезапно предложил:

– Ты попрощаться с караванщиками хотел, Огонёк? Добре, но не до тебя им сейчас, самый муторный момент – после постоя хорошо выйти. А ежли на сердце неспокойно, ты лучше с верхотуры за ними присмотри, вместе с дозорной двойкой: лишние глаза в таком деле ещё никому не вредили.

Ага. Кажется, меня только что назначили третьим наблюдателем, так сказать учеником к сложившейся двойке. Доверили, так сказать. Прогресс.


Казарма вольных лучников недаром располагалась под самой вышкой: именно бородачи там и дежурили. И объяснялся этот факт просто: мужики феноменально видели в темноте! Мне в итоге отдали масляную лампу, в пользование, потому что другим она толком была и не нужна, а гореть по Уставу должна была всё тёмное время суток. В светлое время деревенские тоже на зрение не жаловались, а их монструозные луки, судя по тому, что я видел на тренировках, способны были с вышки закидывать длинные тяжёлые стрелы за дальний угол периметра укрепления. Ну хоть тут у меня было чем соответствовать.


– Знатная машина, – уважительно прогудел Баюн, разглядывая ручную баллисту. В дозор меня поставили вместе с ним и Косточкой – может, потому, что именно с ними у меня сложились наиболее доверительные отношения… насколько это возможно за неполные два дня. Наверх, кстати, я на себе затащил не только ренийский крепостной арбалет, запас болтов-дротиков и всё тот же сухпай, но и полный набор ключей и маслёнку: сложная механика нуждалась в регулярном уходе. Если бы Филин соизволил предупредить меня о дежурстве загодя, я бы провёл обслуживание вчера, а так… будет мне уроком. Всё же служба в составе регулярного соединения отличается от охотничьей “вольницы”, куда Повелители Жизни загоняют своих граждан всего лишь налогами. И не сказать, что в лучшую сторону прямо отличается.

– Баюн, ты ведь человек бывалый, – я слабо улыбнулся, припомнив, кому и когда я выдал такой зачин к разговору в первый раз. Косточку разговорить было гораздо сложнее, а больше никого на вознесённой метров на двадцать пять крытой площадке никого не было. – Скажи, это нормально, что нас на лепёшках, сухофруктах и вяленом мясе держат? Словно в походе каком, а не в постоянном укреплении живём.

– Есть такое дело, горячим харчиться должны, – в отсутствии Филина считающий себя старшим мужик из моих сослуживцев начинал в меру своих талантов копировать поведение предводителя. Даже бороду поглаживал так же. Но нужно отдать должное: пересменка была произведена не снизу, у подножия вышки, а сверху, и с момента принятия дежурства оба лучника не отрываясь смотрели только наружу, молчаливо и мгновенно разделив сектора внимания и время от времени меняясь. – Друже мой баял, что похлёбки всегда от пуза наливали, да каждый день разной, а начался разлад только как новых солдатиков понанимали. Кому вечерю перевели на сухое, кому заутреню… а нам, как на постой определили, и того не дают. Хотели уж из своего начать готовить, да крикливый тутошний набольший не дал.

– И давно вы здесь служите? – проверив затяжку всех винтов, удерживающих на месте пружины и ролики, я взялся за маслёнку, тоже не забывая поглядывать за деревянный парапет. Правда, всё больше на то, что творилось под ногами, непосредственно на заставе: бурая с редкими белыми вкраплениями снега степь под низким серым небом во все стороны выглядела абсолютно одинаковой и совершенно безжизненной.

– Да вот пятый день пошёл уже, – удивил меня Баюн и с некоторой обидой в голосе поведал: – Осенью клич по селу кинули: мол нужно подсобить Рубежникам, нуждаются они в нас очень. Большое дело делать пойдут, по свежей траве, а нам с того только и польза. Филин на совете, помню, вышел да бает: “сколько лет душа в душу живём, помогали нам сколько раз – пора мол отплачивать добром за добро”. Ну мы и собрались, я ягод только половину набрал, жинке одной с сушкой иначе не справиться, Костяшке вон пришлось шкурки торговцу-приграничнику все отдать за цену малую. А тут – такое. Не уважают.

– Набольшего сменили, и помощника ейного, а новый дела не принял ещё, – коротко отозвался снайпер.

– Так в набольшие идти должны те, кто дела гладко да хватко в свои руки возьмёт, – в голосе разведчика опять появились наставительные нотки. Что не помешало ему подхватить прислонённый лук и мгновенно наложить на тетиву стрелу. Стрелок застыл в напряжённой позе на несколько секунд… а потом опустил оружие.

– Змея дурная, ползает окрест опять, – прокомментировал он.

– Ближе версты не подползает, не такая уж и дурная, – отозвался Косточка.

– Дурная, – не согласился Баюн. – Жрать-то нечего давно, а она снова тут крутится, поджидает. Выйдут вот конники сейчас, ожгут заново, да и всё.

С высоты наблюдательной вышки мне был прекрасно виден квадрат площади перед воротами. Немного нагнав Жизни к глазам, я разглядел Горца: лейт привычно метался между подчинёнными, раздавая последние приказы и проверяя коней. В этот раз конвой вёл только лошадей, весь груз остался на заставе.

– Надо предупредить, – гадюку мне так и не удалось разглядеть, но в этом плане своим новым напарникам я доверял. А так же помнил, с каким напряжением каждый раз давался старт колонны её сопровождающим. Возможное нападение будет совсем некстати…

– Не надо, – тормознул меня Баюн. – Справятся сами. А тебе влепят нарушение, как её там... субординации.

– Чего?! – вытаращился я. – А мы тут тогда зачем?

– Наблюдать, – меланхолично ответил за Баюна Костяшка. – И подать сигнал тревоги горном, если какая тварь на стены нацелится либо близко подберётся. Так набольший сказал Филину.

– А перед этим помоями словесными из своего рта поганого Филина облил, – тихо сообщил мне разведчик. – При всех. Только лишь за то, что тот десятку горячее сделать разрешил – мы его уже две недели не ели, пока в дороге были. Да ещё и сказал, что тот испытание не прошёл, и ни в жисть не быть старшому нашему десятником. Не будь дружбы, годами испытанной, между воинами Рубежа и зарубежниками – так и ушли бы сразу. Но мы слово своё блюдём крепко. И своё, и чужое.

Трындец.

– А зарубежники? – чтобы не молчать, переспросил я.

– Те, кто за валом живут, нас ещё отвальными кличут, – проинформировал меня лучник. – Не слышал?


Глава 6-1

6.


Зная, с какой скоростью у меня “улетает” писчая бумага, я взял с собой из Нессарии столько, сколько смог. А когда отправлял химер домой — пожертвовал всем провиантом и частью одежды, но бумагу взял всю. И правильно сделал – вряд ли кто-то из набольших заставы согласится разбазарить казённые листы. Тьфу, набольших — офицеров! Что называется – с кем поведёшься…

— Вот вал, – схематично обозначил естественный бруствер вокруг Шрама Баюн, потом, так же скупо двигая алхимическим карандашом, стал наносить другие условные обозначения. Было заметно, что рисовать карты, точнее, привязанные к местности схемы, как их там… а, “кроки”, – ему было не впервой. – Вот тут лес заканчивается и начинается степь.

На кроках Горловина выглядела как этакая перетяжка между двумя ёмкостями песочных часов: лесные массивы жались к валу и со стороны королевств, и со стороны Шрама до последнего, окончательно истаивая уже у самой бреши в границе магической аномалии. Насколько я помнил по атласу, лишённая лесов зона тянулась на юг от Горловины до самых лесостепей южных королевств — этакая широченная дорога для монстров, лишённая естественных препятствий в виде широких рек, болот, и горных массивов. Впрочем, надо отдать должное земле к югу от Шрама, давшей приют людям: это была ровная, плодородная, тёплая и хорошо орошаемая естественным способом равнина от одного края континента до другого. Только далеко на западе, вдоль побережья, поднималась гряда горного массива.

— Королевства, – провёл едва заметную прерывистую линию вдоль вала разведчик, отделяя пятидесятикилометровый рубеж, а потом, показывая на пространство между этой границей и валом: — Приграничье.

Горловина обзавелась тремя линиями, перекрывающими её створ: двумя выгнутыми и одной прямой. Третья линия, вторая линия, и первая.

-- Рубеж, – ткнул в первую линию лучник, а потом указал на массивы леса к северу от вала с обоих сторон от Горловины: – Зарубежье.

– И каково там жить? – я припомнил свои немногочисленные вылазки через вал во время рейдов из Рении. Не сказать, что твари там прямо табунами ходили, но без добычи я ни разу не остался.

– Живём, – пожал плечами стрелок. – Лес же, не поле голое: это тут торчим как прыщ на лысине. Дерево, оно и укроет, и приют даст, и врага задержит, свободы маневра лишит. Главное – запахи не лениться отбивать, ягоды и грибы обирать, чтобы всякие копытные твари хищников за собой не приводили, да ловушки чинить и переставлять. Сказывают, раньше все так жили, и ничего.

– Раньше? – разумеется, заинтересовался я. Я уже понял, что Баюн из тех людей, что готов остаться голодным, только найти свободные уши. Со мной в этом плане ему определённо повезло.

– Давно, когда королевств ещё не было, – пояснил разведчик. – Твари тогда свободно через вал перебирались, некому было их выбивать. Люди так жили, и остроухие – не было тогда ещё вражды с эльфами, никто их за нелюдь не считал. А потом на юге, где тварей меньше всё-таки было, а людей – побольше, ярлы ихние, сиречь, вожди, между собой договорились. В те времена вожди не абы кем были – это сейчас, я слыхал, в короли по праву рождения берут. И вот договорились они – и стали чудовищ теснить. Долго то продолжалось, много лет. Менялись ярлы, но вели свои дружины на север, оставляя за спиной земли мирные. Оставшиеся там оброк ярлам платить стали – за защиту. А кто, значит, не хотел перемен и за оброк землю пахать – перед дружинами на полночь шли, да селились вновь. А приходил срок – вновь снимались да опять на север уходили. Так и получилось, что стало, как сейчас.

– Однако, – мне только и оставалось, что покачать головой: супер-краткий экскурс в местную историю оказался для меня неожиданным. Правда, если припомнить кое-что мне известное, выданная мне на манер легенды выжимка скорее всего действительно отражала реальное течение исторических событий. Причём может быть не настолько уж и исторических, как можно подумать. Например, город Сплав в королевстве Зар, образовался сначала как поселение вольных лесорубов – очень похоже на то, что рассказал Баюн. Или поместье Бертран, перестроенное из замка в дом феодала – не от хорошей же жизни предки Кристиана когда-то выстроили укрепление вместо удобного дома? Скорее всего будущее герцогство Берг тогда только-только перестало быть Приграничьем, но визиты тварей на предмет поесть были всё ещё обычным делом. Ну а то, что бывшие воины и охотники ударными темпами разучились поднимать изменённых на копья, превратившись в запуганных собственными феодалами крестьян – тоже, в общем-то, довольно рядовой процесс. Если ничего не путаю, на Земле тоже когда-то так произошло, только там Шрама не было…

– А как получилось, что остальные забыли значение слов, которые в именах и названиях остались? – решил воспользоваться явно лирическим настроением сослуживца я.

– Дык просто все, – хмыкнул тот. – Раньше в каждой деревне свой говор был, а как стало людей больше – вот и стали говорить одинаково. А названия – те с прошлых времён остались: “нессария” – жемчужина, “матл” – затон или закуток, “эпия” – золотая россыпь…

– А “лилиана”? – решил узнать значение имени матери я.

– Вот не знаю, – огорошил меня разведчик. Посмотрел на меня и улыбнулся одними глазами, – нешто ты решил, что я все словесы помню? Это тебе…

Договорить Баюн не успел: дверь в казарму открылась, и все разговоры мигом смолкли.


Сложно объяснить, но спустя даже всего трое суток начинаешь вдруг различать, кто открывает дверь в твой дом – свой или чужой. Незнакомый сержант, так по-хозяйски вторгшийся в нашу скромную обитель, едва переступил порог и сразу запнулся, напоровшись на шесть недобрых взглядов. Я было собрался встать – так было положено по Уставу, но рука разведчика на плече меня удержала. Баюн в ответ на немой вопрос так же молча едва заметно покачал головой.

– Слушаем мы тебя, мил человек, коли пришел, – выдержав тщательно выверенную паузу, подал голос Филин. Именно в тот момент, когда младший командир уже втягивал в легкие воздух, чтобы хорошенько рявкнуть.

– Приказ зачитывается перед строем, боец, – с ясно различимым шипением стравив излишки воздуха, ядовито отозвался десятник. – А я что-то не вижу строя.

– Так что ж ты своих ребяток не привел с собой, – “искренне” удивился старшой. – Вот и строй бы был, зачитывай – не хочу. Хоть приказы, хоть стихи!

– А ты кто такой здесь самый умный выискался? – сорвался всё-таки Рубежник. Зря, ох зря! Ещё не зная, что задумал неформальный лидер деревенских, я заранее посочувствовал залётному саржу.

– Дык рядовой я… – опять тщательно выдержанная пауза и добивающий удар, на секунду опережающий ответную реплику. – Из десятка прямого капитанского подчинения. Набольший Басс, значится, никого над нами не поставил, стал быть, мы за ним. А чужие всякие десятники нам, уж прости, не указ. Суб-ор-динация, значит. А ты её, сержант, получается, нарушить вздумал. Как бишь, ты сказал, тебя зовут?

Мне в какой-то момент показалось, что гость сейчас натурально задохнётся от сдерживаемой злости – но нет. Только сплюнул молча на пол от избытка чувств, прежде чем развернуться через левое плечо и выйти. И это он тоже зря – не смотря на свой не самый бравый вид, грязи у себя дома зарубежники не терпели. И тех, кто её разводит. Думаю, сержанту, вообразившему себя верблюдом, предстоит множество чудных открытий завтра поутру. В каждой казарме стояла хитрая металлическая печь, на которой нельзя было готовить, но позволяющая сжигать любое твердое топливо буквально в золу. Из-за конструкции отопительной системы расход топлива получался очень низким, особенно по сравнению с так полюбившимися дворянам каминами. Но топливо требовалось, а на довольствие отвальных так никто и не поставил. Тем не менее, чему гореть всегда находилось. И откуда, спрашивается? Загадка, как есть загадка, ага.


* * *


– Десяток, стройсь, – Фомоза, похоже, поставил себе целью вызывать у подчинённых дежавю всякий раз, когда они его видят. В этот раз останавливать меня никто не стал, более того, сам Баюн, в этот раз оказавшийся во главе куцой шеренги, вполне внятно отчитался:

– Товарищ лейтенант, свободный от дежурств личный состав построен, – и даже “эта…” и “значится” не добавил.

– Стажёр Арн, следуйте за мной, остальные вольно, – офицер развернулся к дверям. Не знаю, может быть он считал, что стремглав понесусь вслед за ним, но я уже был учёным: покинул казарму при шлеме у пояса и с эльфийским копьём в руке. С метателем у пояса я в принципе не расставался, даже ночью стараясь держать самое мощное своё оружие на расстоянии вытянутой руки. Не потому, что не доверял отвальным, а потому что подобный аргумент лучше всегда держать при себе, даже с учётом всех ограничений на его применение. Мало ли.

– Я не сказал, что нужно оружие, – заметил мне лейт, когда я его догнал. Впрочем, “догнал” – это сильно сказано: замком заставы и отойти толком не успел.

– Так точно, – у меня, в отличие от Филина, изображать из себя недалёкого селянина возможности не было. Впрочем, кобура на боку, я думаю, уже заставила моего сопровождающего несколько подрастерять спокойствие. Он знал, что в случае чего я не постесняюсь нажать на спуск. – Согласно Уставу, покидая расположение, я должен быть готов вступить в бой немедленно.

– Расположение – это вся застава, – всё так же внешне бесстрашно поправил меня офицер. И этим просто шикарно подставился. Ну, что, замок? Лови удар по разгильдяйству и бездорожью!

– Никак нет, – громко и четко доложил я. – Согласно Уставу для полевых укреплений местом расположения считается отмеченное на карте командира укрытие для отряда или боевой группы.


Три дня. Трое долбанных суток я просидел, фактически привязанный к одному месту без всякого толку. Нет, я, конечно, узнал у сослуживцев массу интересной и в целом полезной информации, постоял в дежурстве на вышке третьим лишним, посмотрел на жизнь заставы Рубежников изнутри, почитал привезённые с собой записи, обследовал личный состав и свою подопытную курицу… но и только.

Не сказать, что такая ситуация меня, привыкшего самостоятельно решать, где и чем себя занять, устраивала, но… Даже просто дойти до офицера и подать жалобу либо рапорт я не мог. Это на “своей территории” Филин мог посылать кого угодно куда угодно, прикрываясь отсутствующими в данный момент там же Фомозой или Бассом, а вот на чужой... Праздно шатающийся рядовой, не обременённый четко сформулированным приказом сверху, сразу становился законной добычей первого же попавшегося сержанта – а как местные реагировали на загадочного для них “стажёра” я уже видел, и второй раз фокус с размахиванием метателем мог не пройти. Заставить поработать на себя “чужого” младшего по званию, обычно над чем-нибудь не особо приятным – это был такой местный своеобразный спорт.

В часы дежурства “на верхотуре” я успел насмотреться на происходящее снизу. А насмотревшись – порасспросить сослуживцев. Пусть у них самих опыта было не особо много, многое они знали со слов родственников и соседей по деревне. Это была одна из причин, почему отвальных принимали без всяких учебно-тренировочных лагерей, сразу в действующие части Войска. Вторая причина заключалась в уникальных способностях и опыте можно сказать урождённых Рубежников, едва ли не с пелёнок вынужденных заниматься тем, чем занимались солдаты и офицеры на первой линии обороны Горловины. Что позволяло им довольно вольно относиться к внутренним правилам Войска.

Но даже зарубежники не смели покуситься на священную корову – Устав. Никто не смел – этот документ был центральным стержнем, скрепляющим на Рубеже буквально всё. В этом плане верховенство закона тут, на Рубеже, было столь же железным, как в Лиде. Вот только в республике был глубоко проработанный свод законов, а тут – только Устав: всеобъемлющий, но не описывающий каждый чих и каждую мелочь. Вредно это в воюющей армии, о правила можно и убиться, если не будет свободы маневра. А потому… Не просто так Ромар советовал “читать Устав каждую свободную минуту”. О, более чем уверен, что майор-то хорошо знал, о чём говорил – иначе бы не поднялся до своего звания. Хорошо знал и отлично умел пользоваться.


– Застава – это не полевое укрепление, – а вот у Фомозы до сих пор не задребезжал в голове тревожный сигнал. – Это даже вы должны знать…

– Товарищ лейтенант, разрешите доложить: расположение десятка, к которому я отношусь, не является частью заставы Сим, – ещё более громко доложил я. Где располагался штаб, он же дом офицеров, я уже выучил, потому прекрасно представлял, куда меня лейт вывел. В самом здании не было места для проведения Испытаний, в какой бы форме они не проводились, зато была закрытая матерчатым навесом небольшая площадь перед ним, этакий полукрытый плац, куда можно было выставить столы и стулья без риска оказаться под дождем или снегом. Именно там собирали сержантов для получения приказов по гарнизону, касающихся сразу всех, нарезались боевые задачи – ну и так далее. Я уже заметил капитана в окружении адъютантов, в одном из которых опознал “посланного” Филином сержанта, чуть в стороне сбились тесной кучкой рядовые, видимо, отправленные на эту своего рода переаттестацию. И все эти люди, разумеется, повернули головы в нашу сторону.


– Застава, – словно на экзамене продолжил цитировать близко к тексту армейскую “супер-книгу” я. – является долговременным укреплением, иначе называемым постоянным военным лагерем. Таким образом, застава относится к объектам боевой инфраструктуры Войска Рубежа, и полностью подчиняется правилам функционирования таких объектов. Таким образом, военнослужащим Войска, дислоцированным на территории военных лагерей, в обязательном порядке полагается: трехразовое горячее питание, доступ к объектам банно-прачечного самообслуживания; обеспечение занимаемых площадей, отмеченных в реестре как жилые, топливо по нормам на площадь и водой по нормам на количество проживающего личного состава.

В установившейся тишине я перевел дыхание и подвёл черту:

– В случае отсутствия обеспечения либо доступа к одному либо нескольким перечисленным пунктам, место дислокации личного состава следует считать полевым, иначе говоря временным военным лагерем либо полевым укрытием, – последняя фраза была целиком отсебятиной. Но это былаправильная отсебятина: я лишь сделал прямой вывод на основании Устава.

Прежде, чем мне успел ответить Фомоза или чутка побагровевший, несмотря на холод, Басс, заметная волна оживления прокатилась по группке рядовых. Я почти расслышал хоровое удивленное: “а что, так можно было?!” Оно и понятно: полевая служба и гарнизонная служба в Войске оплачивались по-разному, и я только что во всеуслышание заявил: “ребята, пишите рапорт на двойную ставку!” То, что груда подобных бумажек уедет в тыловой штаб со следующим караваном, можно было не сомневаться: бывшие наёмники своего никогда не упустят. Ещё и расскажут всем. Что сделает штаб с командиром-растратчиком, не сумевшим вовремя организовать быт на вверенном объекте, я не знал, но ничего хорошего уж точно. Ромар не упустит случая макнуть мордой в навоз Басса. Шах и мат.


К некоторому моему удивлению, командир заставы не стал орать на всю ивановскую. Молчаливым жестом он подозвал к себе Фомозу, и эти двое скрылись в доме офицеров, оставив остальных переминаться на морозе. Повезло, что Филин завернул адьютанта: так бы и я тут битый час торчал бы. Что ж, по-видимому я сделал то, чего от меня ожидал майор: подложил кнопку размером с хороший такой кинжал под задницу капитана застав Сим. Теперь за свою “выходку” стоило ожидать расплату… вот только какую?

“Построить” меня не выйдет, я сам кого хочешь “построю”, уже доказал. Назначить под “своего” десятника, который меня заставит нужники выгребать? Так я ведь и потерпеть могу, а вот новые и новые рапорты уже о состоянии санитарных объектов придётся отправить “наверх”. Найти-то нарушения я точно найду. Да и нет, я думаю, у недавно переведённого Басса тут своих – постарался майор. Когда есть команда – не будет таких глупых прое… инцидентов, как со снабжением десятка Филина.

Полагаю, в этом и был план Ромара – засунуть чем-то лично насолившего ему офицера на должность, которая ему максимально не подходила. Он же кадровик, а Басс только недавно получил заставу – вместе со званием, я полагаю. Идеальная подстава сама по себе (переступил майор через давнюю нелюбовь, поддержал повышение!), но изменённый пошёл дальше: падающего – подтолкни. Лёгкое движение руки, росчерк пера – и вот на заставе Сим “случайно” собирается сборная солянка из полуобученных наёмников, “диких” отвальных, только-только вышедших из леса, и прочих столь же замечательных личностей. А все опытные-заслуженные младшие командиры и солдаты попадают в другие места. И словно крупинка перца в почти готовое блюдо – я. Надо, правда, отдать штабисту должное: сначала он удостоверился, что меня вообще можно посылать на Рубеж… Ну что ж, обычная в общем-то ситуация. Сам я, будучи менеджером на Земле, так ни разу не попадал, а вот видеть – видел, и не раз. Нормальная такая корпоративная разборка, с пониманием, можно сказать. И низовые работники куда лучше начнут трудиться, когда им заместо осрамившегося руководителя нормального директора или начотдела поставят…


– Стажер Арн, выйти из… подойдите ко мне, – от двери подал команду Фомоза. Пришлось подчиниться. Пока я подходил, рядом с лейтом появился и капитан. Наконец я застыл по стойке смирно напротив офицеров, и теперь уже подал голос Басс.

– Стажёр Арн, по результатам Испытаний, и за проявленные глубокие знания Устава, я присуждаю вам внеочередное звание сержанта. Несите службу достойно и ревностно, сержант.

– Служу Рубежу! – механически-чётко воспроизвел военное приветствие я. Мать. Мать! Мать!!!

– Берите под начало “ваш” десяток. Поручаю в кратчайшие сроки устранить все найденные вами недочеты, – добил меня Фомоза.

Б…! Они всё-таки смогли меня достать. И как изящно-то – не и.о. вручили, сразу полное звание – чтобы потом по всей форме устроить наказание. Классика корпоративной борьбы, как я и говорил – теперь остаётся только тщательно следить и вовремя подталкивать. И одновременно квинтэссенция армейской мудрости – инициатива поимела инициатора: это не злые офицеры, это типа я всё сам. Встрял по полной программе. М-мать...


Глава 6-2

* * *


Иногда мелочи имеют решающее значение. Когда командир заставы озвучил приказ о присвоении мне нового звания, его зам выдал мне не только задание, но и сержантскую “лычку”, знак различия, закрепляемый на рукаве. Красивая традиция, под которой лежит глубокий психологический смысл: нематериальное поощрение, чтобы человек его в полной мере оценил, надо закреплять чем-то кроме слов. Вот почему в состязаниях и соревнованиях победителям выдают медали и кубки, а по окончанию всяческих учебных курсов — сертификаты. Ценность этих символов, самих по себе, прямо скажем не всегда высока: спортсмена при смене команды заставляют в первую очередь сдавать нормативы, победителя школьных олимпиад – экзамены в вуз, а менеджера — проходить испытательный срок. Но вот для самого номинанта всё иначе. Материальный символ позволяет зримо разделить жизнь на “до” и “после”, человек чувствует, что поднялся на новую ступеньку, и уже может воспользоваться этим, осознав себя по-новому. А военное звание является настоящей квинтэссенцией этого приёма.

Нет, это не я такой умный, это из книги “Мотивация сотрудников как ключ успеха в бизнесе”, одной из нескольких мною на эту тему прочитанных. Там ещё много чего было написано: про то, что деньги для людей на самом деле не главное, про важность внутрикорпоративных мероприятий, направленных на укрепление горизонтальных связей в коллективе и взаимного доверия, и так далее. Я же хотел стать исполнительным директором… н-да. А стал – попаданцем. Но вот ещё одно доказательство того, что знания никогда не бывают лишними: именно сейчас мне очень пригодилось кое-что из прочитанного там же. А именно, про армию.


Армия — строгая иерархическая структура. Соответствие занимаемой “ступеньке” каждого солдата и офицера здесь – залог стабильности, устойчивости всей системы. И сами “элементы системы”, служащие, это прекрасно понимают – пусть, может, сами себе в этом не отдают отчёт. То самое пресловутое “обмывание звёздочек” – есть ни что иное, как усиление эффекта преодоления “ступеньки”. Праздник с алкоголем издревле использовался в качестве подтверждения окончания большого дела, сбора урожая, например. Отключиться ненадолго от насущных проблем, расслабиться — а завтра взяться за повседневку уже в новом качестве. Не крестьянина в страде, а рачительного хозяина, которому до следующей весны надо уйму всего успеть, чтобы вспашка и сев прошли удачно. Или, если про армию, начать жить, ощущая себя в новом статусе. На все звёзды на погонах. Потому что если офицер (или сержант) не сможет этого сделать…

Армия — иерархическая структура, а иерархия в коллективе строится на признании старшинства. Подсознательно мы признаём другого человека уважаемым по ряду параметров – например, за большой и важный жизненный опыт, или за силу, например. В армии, чтобы исключить неуставщину, все эти виды уважения заменены на уважение к званию. Точнее, так это должно работать. В реальности же человек должен соответствовать своему новому статусу — иначе приказы будут всячески нижестоящими игнорироваться или выполняться спустя рукава. И в этом плане у молодого мага Жизна Арна Миракийского не было и шанса получить признание у своего десятка.

Мало того, что зарубежники, по сути, армейскими порядками толком и проникнуться не успели за неделю -- всё их общество строилось на общественном взаимопризнании заслуг. Не было над деревенскими лорда, барона или кого там ещё – своим умом жили. А предки их именно ради этого “своим умом” поселились среди опаснейших мест континента – лишь бы под феодала не лечь. Сорокалетний, или сколько там ему, Филин, стал бы в этом плане идеальным сержантом – его ведь и так все остальные величали “старшИм”. Видать, было за что. А вот двадцатидвухлетний парень, выглядящий при этом на фоне остальных эдаким заморышем из-за роста и сложения, да ещё и чужак, мог вызвать у десятка отвальных в лучшем случае желание приютить да взять шефство. Я, конечно, был “настоящим колдуном”, и это оценили, оделив положенной долей уважения и кредитом доверия. Который я мгновенно бы потратил, да ещё и в долги бы безвозвратные влез бы, заявись в казарму с лычкой на плече.

Ладно бы моё назначение было воспринято как плевок в лицо десятку от вышестоящего командования. Чем, кстати, оно по сути и было. Интересно, Басс и Фомоза вообще поняли, что натворили? Ладно, пока не важно. Важно то, что по внутренней логике деревенских от звания я должен был отказаться. Так как не заслуживаю. И плевать им, что в армии приказы выполняют: здесь они неделю, а по своим порядкам всю жизнь прожили. Если бы я с самого начала себя по-другому поставил, не стал бы налаживать дружеские отношения, демонстративно отстранился бы от коллектива – вот тогда моё становление сержантом со скрипом приняли бы. Но я сделал всё ровно наоборот: принял покровительство Филина, постарался стать полезным, показал, что признаю чужое старшинство… А теперь, исходя из той же логики, предал доверие.

Ловкий ход. Причем, я думаю, “спасибо” тут мне надо сказать Фомозе: он уже один раз оторвал меня от десятка, в котором я просто классически захватил неформальную власть – добрым словом и пистолетом. Лейт явно знает древнее правило: “разделяй и властвуй”. И, похоже, власть свою всячески пытается укреплять. Возможно, именно свою: любитель “брать на горло” Басс у своего зама почтения не вызывает. И не потому ли на заставе у капитана столько проблем, что ему первейший и самый важный соратник офицер так “помогает”? Понял, что в штабе у кэпа есть недоброжелатель (вот уж не секрет, я полагаю), и решил, так сказать, потянуть одеялко на себя? А что, может. А я просто попал под раздачу, “в нагрузку”. М-мать!

Как я уже и сказал, юный виталист Арн Миракийский ничего с ситуацией сделать не смог бы. И барон Арн Бертран, привыкший в лучшем случае раздавать приказы, тоже. Молодой сержант просто обязан был встрять по полной программе – уж не знаю,как это свершилось бы, но уверен: деревенские способ донести до меня своё недовольство нашли бы. Причем доходчивый и крайне неприятный: для общины, живущей в постоянной осаде, нет ничего страшнее внутреннего предательства… или того, что в эту категорию запишут. Например, если ленивый охотник плохо обновит ловушки в своём секторе окрестностей вокруг поселка, или часовой проворонит подбирающуюся тварь. Или попытку через голову старших присвоить себе руководство. К счастью, в моём резюме были, так сказать, скрытые строки. И вот ими, земным опытом руководства, мне предстояло сейчас воспользоваться. Оперативно и правильно – второй попытки не будет. Твою ж…


Я вынырнул из раздумий, потому что почувствовал на себе пристальные взгляды. Пока я очень быстро пытался осознать размер зависшей прямо надо мной задницы, офицеры забрали одного из терпеливо ожидающих рядовых с собой и скрылись в своём доме. Не пожелали на холоде Испытание проводить – которое на поверку, похоже, оказалось банальным собеседованием, может быть совмещённым с экзаменом на знание Устава. А пялились оставшиеся экс-наемники, возможно, будущие младшие командиры не столько на меня вообще, сколько на мой рукав, где занял своё место сержантский знак различия. Сначала я решил, что мне просто завидуют, но выражение лиц было столь ошарашенным… ах, вот оно что.

– Товарищи бойцы! – я выполнил ставшее привычным местное воинское приветствие. Вот зачем “лычка” на рукав крепится: когда правый кулак касается левого плеча, знак становится полностью виден тем, кому “отдают честь”. Подготовительный лагерь для Рубежников явно не прошёл даром: те чётко и совершенно синхронно повторили движение и даже в унисон рявкнули:

– Зрав-жел-тащ-сержант!!!

Правда, при этом они продолжали пялиться на “лычку”, выпучив глаза ещё сильнее. Знак, разумеется, остался на месте, сидел как приклеенный. Точнее, не “как”: денатурированный белок может стать неплохим клеем – надо только знать, сколько и как нужно воздействовать Жизнью на субстрат. Всё-таки аколиты-виталисты, особенно на первых курсах, ещё подростки – и ничто подростковое им не чуждо. Фокус я подсмотрел у своего приятеля Пака, того самого спеца по пластической хирургии. Вклеить в тетрадь нужный листик, закончив переписывать пропущенную лекцию, не заморачиваясь? Легко. Или другому парню на вечеринке на спину “пни меня” налепить – милое дело. Студентов других стихий, ставших свидетелями фокуса перекашивало на раз, проверено, но “свои” обычно даже бровью не вели. В общем, думая о более важных вещах я привычно прокусил себе палец, смазал кровью шеврон и прилепил на положенное Уставом место. Чувствую, к вечеру о моем, э-кхем, возвышении, будет знать вся застава…


* * *


Деревня – это свой, особый мир… с другой стороны, про город можно сказать то же самое. Просто так уж вышло, что на Земле я родился и вырос в мегаполисе. Отчего столкновения, по работе, конечно, с приехавшими покорять большой город уроженцами сёл выходило каждый раз… гхм, ярким. Тут надо сказать, что при наличии интернета и повсеместной сотовой связи грань между городом и селом постепенно стирается. Но я-то начинал свою карьеру менеджера тогда, когда в Москве только-только стали появляться общедоступные сотовые телефоны, а в школах ещё не учили работать с “вордом”. Зато в институте уже учили… но это так, к слову.

Чем отличается селянин от горожанина, если так, в общем? Если это правильный деревенский житель, то прежде всего хозяйственностью. Когда у тебя как минимум свой дом, то наличие крыши над головой, воды, тёплого и удобного туалета и прочих маленьких, но таких нужных жизненных радостей – исключительно твоя забота. Единственное, что тебе поставляют снаружи – это электричество и связь, а вот с остальным крутись как хочешь. Тогда волей-неволей начинаешь смотреть вокруг с точки зрения “пригодится-не пригодится”. И на вещи, и на людей.

Многочисленные издевательские присказки про то, что “девушку вывезти из деревни можно, а вот деревню из девушки – нет” и прочий городской фольклор, высмеивающий не-горожан, на самом деле весь основан именно на этом кардинальном различии мировоззрений. Грубо говоря, горожанин свою “хорошую жизнь” покупает, а селянин – делает сам. Город живёт за счет тесного сотрудничества тысяч людей с чётким делением рабочего процесса по функциям-ролям, а деревня – за счёт того, что каждым сам себе крепкий хозяин.

Потому неопытному сельскому жителю, приехавшему покорять большой город, так трудно перестроиться. Для него, к примеру, дико, что модная статусная фигня может быть почему-то важнее, чем реально полезная вещь, вроде консервов на зиму. И наоборот, городской в деревне неизменно попадает впросак и становится мишенью насмешек: этот странный тип почему-то считает, что недостающее ему можно просто пойти и купить в любой момент. Точнее, как я и сказал, так было. К тому моменту, как я покинул родной мир, интернет, автоматизация сельскохозяйственных процессов, компактная автономная бытовая техника и современные средства доставки всё больше и больше размывали отличия… Там. Но не тут. И это мне поможет. Я знаю, на что надо давить.

Итак, моя первоочередная задача – добиться от десятка Филина хотя бы частичного признания новой моей роли и условного, для посторонних, подчинения. Потому что, я уверен, добрые дяди офицеры, не один, так другой, очень быстро устроят мне проверку на соответствие, или ещё чего похуже. А для этого я должен тупо доказать свою возросшую благодаря “лычке” полезность. И эта полезность должна быть больше чем нанесённое моим назначением старшому оскорбление. Всё просто… м-да. Как бы не так.

Сержантский шеврон даёт некоторую власть. Небольшую, но даёт. Но этой власти слишком мало, чтобы получить что-токроме причитающегося десятку снабжения. На самом деле даже причитающееся придётся выбивать – работал я как-то с вышедшим в отставку прапорщиком-интендантом, ещё будучи простым манагером... Ручку на работу приходилось носить свою. И мыло – тоже. Про туалетную бумагу позвольте промолчать. Но эту препону я, надеюсь, пройду. Вот только – что ещё? И есть ли это “ещё” на складах отрезанной от мира заставы? И на что это “ещё” я могу обменять, если кроме оружия, брони (с более-менее заделанной дыркой от стрелы в кожухе) и конспектов ничего не привёз? Хотя, конечно, кое-что всё-таки привёз. Свою Стихию. Но прежде, чем её “продать”, нужно, конечно, узнать расценки.


Лазарет ничем не отличался от остальных зданий… Пожалуй, я больше не буду эту фразу повторять: на заставе Сим всепостройки выглядели одинаково. Настоящий ужас новичка – заблудиться буквально в четырёх стенах можно… до первого коварно ждущего заплутавшего рядового сержанта с приказом отчистить нужник. Зато из-за компактного расположения в квадрате стен тут всё было рядом, так что я всего раз спросил дорогу и раз ошибся дверью. Разве что слегка подзадолбался бить себя по плечу, отвечая на приветствия попадавшихся на пути солдат. Только тут до меня дошло, что перед Фомозой, похоже, личный состав, не занятый на улицах, просто разбегался. Но простой десятник был птицей не того полёта, конечно…

– Если дристун, сразу жри три ложки порошка из котелка справа от тебя. Да с горкой жри! И быстро вали сразу нахрен, пока всё не загадил, через полчаса подействует! – стоило открыть дверь, “приласкали” меня даже раньше, чем в нос ударила специфическая смесь “аптечных” запахов. Причём среди знакомых по кафедре ботаники травяных ароматов даже мой не лучший нюх выцепил нотки дорогого “деревянного масла” – довольно недешёвого продукта местной разновидности сандалового дерева. Средство от головной боли верное: именно потому эта штука всегда есть в дорогих борделях, и комнаты для денежных клиентов этим маслом буквально пропахли. Спасибо опять же Паку за информацию.

– Активированный уголь? – животом я не маялся, но профессиональное любопытство заставило посмотреть на универсальное средство от метеоризма. На Земле очень дешёвая штука, сам в аптеке покупал, а вот в средневековом мире это “зелье” способны были приготовить только пироманты. Надеюсь, не стоит объяснять, сколько грамм такого угля стоит? В котелке с воткнутой в чёрный зернистый порошок ложкой лежало монеты три золотом! Вкупе с запахом масла вывод напрашивался: на больных тут не экономили. Хорошо. И плохо тем, что простые услуги виталиста тут не слишком востребованы.

– Ещё и умник на мою голову нашёлся! – тот же голос заставил меня повернуться наконец к местному эскулапу. – Ну хоть сержант, а не рядовой. Чего надо?

– Мне бы, – вкрадчивый тон у меня включился сам собой. – Медицинскую сумку на десяток.

Чёрт. Я понимаю, элитные войска. В которые берут не по знатности, а исключительно по боевым качествам и исключительно тех, кого учить держать оружие в руках не надо. Но, блин, почему они все здоровенные-то такие?! Здешнего лекаря, если сменить ему фартук с холщового на кожаный того же дизайна, можно было бы с кузнецом перепутать. Лицо такое, что лекарства от запоров ему хранить просто не нужно – лечит одним пристальным взглядом! И как будто этого мало, через левую щёку и вниз по шее уходит широкая полоса чёрной кожи. Именно кожи, потому что эта своеобразная метка густо поросла коротким мягким на вид пушком.

– Эй ты, умник, – надвинулся на меня фельдшер. Он явно знал, какое оказывает впечатление на других. – Если ты такой умник, должен знать: санитарные пакеты выдаёт товарищ интендант. Понял, нет?

– Так мне медицинская сумка нужна, не просто бинты и жгуты, – пришлось задрать голову вверх, чтобы не потерять зрительный контакт с собеседником. И, видя, что меня сейчас тупо вытолкают за дверь (под фартуком врача был надет уставной нагрудник Рубежников), добавил: – У меня ведь десяток зарубежников под началом. Рейды, разведка, высокая степень автономности… понимаешь, о чём я, товарищ сержант медицинской службы?

– Так, – человек-гора остановился. – А ну пошли к рабочему столу… товарищ. Посмотрим, только ли я зыком ты болтать горазд. Я полсотни золотых на руки кому попало не даю, даже если сам генерал заявится просить!

Отлично! Пошло дело. Хоть где-то я в своей стихии.


Глава 7-1

7.


— Интересно... – я покачал в пальцах знакомо выглядящую склянку и посмотрел на просвет. Жидкость внутри перетекала вязко, словно глицерин. Вот и ответ, почему маг жизни оказался не нужен в лазарете. — Я слышал, “живая вода” быстро теряет свойства.

– В Приграничье-то слышал, небось? — прищурился Колин, и тут же рявкнул, среагировав на скрипнувшую дверь: – Котёл справа! Три ложки сожрал, быстро!

– Н-но… – проблеял не ожидавший такой атаки солдат.

— Жри, я сказал!!!

Я только головой покачал. Х — харизма: матёрый экс-наёмник со шрамом через переносицу покорно захрустел углём. Эта сцена повторялась уже то ли в шестой, то ли в седьмой раз, причём двое посетителей пришли совсем за другим – но всё равно отведали “чудо-порошка”. “Для профилактики”, как небрежно пояснил им фельдшер.

— Всё? Выметайся! -- так и не дав ничего сказать, выгнал пациента военный медик. – Хватит со стекляшкой играться, с зеленью помогай давай, раз взялся.

– Так всё, – не позволив улыбке выползти на лицо совсем уж широко, я по очереди пододвинул по столу к начальнику медслужбы все четыре цветочных горшка. Росла в них, кстати, самая обычная мелисса лекарственная – похожая на мяту пахучая трава с овальными листиками. Эти самые листики Колин начал немедленно обрывать, отчего по лазарету поплыл новый запах.

– А чего так мало? – бросив на меня быстрый косой взгляд, поинтересовался сержант.

– Почва истощилась, – развёл руками я. Опыт выращивания королевских огурцов и помидоров в Эпии опять пригодился, а я в очередной раз добрым словом вспомнил своего сводного дядю Мартина, моего наставника, пироманта, придворного мага и отца четырёх детей. Для одарённого своей Стихии, в ботанике маг Огня разбирался просто великолепно. Этот факт, и наличие таланта к Воде у его средненькой дочки, Сары, обеспечивали жителей “золотого города” Варнавы свежими овощами и фруктами круглый год. Интересно, как там мои родственники поживают?..

– Я в этом пень пнём, – потыкав пальцем в грунт в горшке, признался мужик. – Даром что крестьянский сын. И чего с этой...почвой теперь сделать?

– Высыпь и новую в степи накопай, – предложил я самый простой вариант. Как работать с минеральными удобрениями я знал, и даже, пожалуй, рискнул бы собрать простенькую гидропоническую установку. Но на заставе нужных веществ, разумеется, не водилось, а с органическими удобрениями, вполне определённого происхождения, мне как-то возиться ну совсем не хотелось. Не ради четырёх горшков уж точно.

– Да какая там земля. Одни корни на пол-штыка лопаты, а под ними то глина, то песок, – поморщился фельдшер. – Ладно, а чего там с…

– Проверяй, – На многозначительное движение рукой я пнул носком сапога глиняную ёмкость литров этак на сто пятьдесят, расположенную под столом. Супер-кувшин даже не шелохнулся – был полон до краёв. – Только насчёт вкуса… да и запаха…

Новый аромат благовонием назвал бы только конченный алкаш: характерные нотки сивухи сразу много чего могли поведать о “качестве” продукта.

– Да помню я, помню, – у военмедика на столе возвышалась целая стопка мисок-пиал, в одной такой он только что разминал листья мелиссы. Подняв тяжёлую крышку, он зачерпнул посудиной пузырящуюся мутную жидкость и ничтоже сумняшеся отпил. – А ничего так…

– Даже пробовать не буду! – у меня от одного духа сунутой под нос миски на глаза навернулись слёзы. Вроде и градусов должно быть не так уж много, а эффект хуже чем о свежесрезанного лука. – Перегонять надо, говорю же! А так этой штукой травануться можно не хуже, чем сегодняшней стряпнёй кухарей.

– Ну не скажи, – словно дорогое вино покатал во рту очередную порцию браги Колин. – Пивал я и похуже. Куда похуже. Всё от количества зависит. Если не злоупотреблять, то и всё путем... И будь сегодня на поварне полведра этой штуки – долили бы в котлы с супом, глядишь, и личный состав на дрист не изошёл бы.

– Тогда почему крепкое вино не закупают на заставы? – махая ладонью перед лицом, я остро жалел, что нельзя надеть шлем. А меж тем там независимая система очистки и рециркуляции воздуха, как и в остальной броне. В условиях давления Тьмы амулетная система защитного комплекта явно работала вполсилы, но всё-таки работала. Впрочем, не удивительно: метатель-то тоже стрелял, пусть и совсем недалеко.

– Алкоголь строго запрещён Уставом, с-сержант! – наставительно сообщил мне собеседник. И даже указательный палец вверх поднял, демонстрируя значимость своих слов. Газированная бурда покрепче крепленого пива (я постарался, стимулируя микроорганизмы на процесс брожения) – как оказалось, не тот напиток, что проходит бесследно даже для модифицированных организмов. Как в той старой рекламе с Земли: “все дело в волшебных пузырьках”. – Было нес-сколько прецедентов, после чего ввели полный запрет. Устав – про него не даром говорят: кровью написан. А обычное вино уже на второй линии или киснет сразу же, или прогоркает.

– То есть завозить нельзя, а самим – можно? – я не издевался, я пытался понять. В каждом монастыре свой устав, с чужим туда лучше не ходить. Только вот в этом замечательном документе обычно написано далеко не всё: негласные правила можно узнать только так, через личное общение.

– А у меня не вино, у меня – лекарство, – улыбнулся военмедик. Жутковатый оскал, пожалуй, смог бы обратить в бегство некоторых тварей, вроде диких горных овец. – Ну и контрабанду протаскивают, конечно. Эти твои приятели, отвальные, особенно стараются – дома гонят, и сюда прут.

– И в чём смысл? – окончательно запутался я.

– Смысл в том, что брагой можно услугу какую уравновесить. Золото и серебро на первую линию ни один идиот не повезёт, да и толку с бесполезных блестяшек. А глоток горячительного иногда и жизнь спасти может. А не жизнь – так живот: новики вон поначалу если не с пробитым дном до сортира бегают, так блюют. Место у нас тут такое. Потом ничего, обвыкаются… Но ценность – она ведь тогда ценность, когда её мало. На что глупое расходовать её не будут, не запьют с тоски, аль ещё почему. Вот если можно бесплатно взять…

– Мудрёно, – произнес я. Было у меня своё мнение на сей счет, но я его, естественно, при себе удержал. И потом, раз работает – значит, работает. Всё-таки в Рубежники не кисейные барышни идут, и не молодые парни, которые до того все свои первые восемнадцать лет коровам хвосты крутили. А матёрые наёмники, решившие на пике карьеры заработать денег – причём чаще всего не себе, а семье: уж больно большой риск был на заставах до конца контракта не дожить. Или дожить, но…

– Любуешься? – перехватил мой взгляд Колин и провёл рукой по тёмной меховой полосе на лице. – Зато живой. Когда тварина меня когтем зацепила, я только и успел подумать: отбегался. Даже боли почувствовать не успел, сознание кончилось. Но вот, отлили. Три таких флакона истратили. Но ить всё равно что-то пошло не так.

Мужик показал пальцем на склянку, которую я недавно вертел в руках. Достал он её в ответ на мой вопрос просто из шкафчика над столом и спокойно дал в руки, из чего я заключил, что дефицита в “зелье” нет.

– Я бы мог… – внимательно глядя на коллегу, медленно предложил я.

– Не надо, – быстро открестился он. Слишком быстро. – Нет, не подумай, я верю, что ты можешь убрать… это. Но – несправедливо будет. Шрам мне жизнь спас. Отнять попытался – но и спас, получается. Мог совсем принять, но не подхожу я, видать... А его отметку с себя снять – как после такого служить?

Мысль оставить Рубеж и мирно дожить до старости Колин не просто не допускал – он её явно всеми силами гнал от себя. Ну, Свет ему судия. Или Тьма, уж даже не знаю, как тут правильно.

– Как вообще получилось, что правила работы медслужбы не внесены в Устав, – решил уточнить я. – Это же важно.

– Важно-то важно, да Устав – публичный документ. Его церковники читают, благородные всякие… и прямо там писать про непонятную хрень странного происхождения, которую никто не знает, как делают.

– Зарубежники знают, – припомнил я рассказ торговца, встреченного мною и Таней по пути к Горловине.

– Знают, да не скажут, – ухмыльнулся сержант. – Без этих их “зелий” нам тут совсем грустно станет, когда опять попрёт. А им – без нас во всё остальное время: Войско для отвальных вроде щита, все знают, что мы с ними дружим. Считай, все эти их “вольные” деревни вокруг Горловины и стоят, даром что опасно. Дальше десяти пеших переходов и нет никого, кроме малохольных эльфов.

– Эльфов? – я навострил уши.

– Малохольных. Ну тех, которые отбитые на своей “независимости” и “исключительности” – все нормальные уже давно под крылом у этой вашей республики сидят и в ус не дуют… Про диких остроухих не у меня, а у своего дружка, как там его, Филина, да? – спрашивай. Зарубежники с ними торгуют, иногда.

Дела-а…

– А что касается Устава – там много чего нет, – закруглил тему фельдшер. – У кухарей свой, дополненный Устав, у караванщиков – свой, у нас вот – свой. Через полгодика службы на общих основаниях можешь попробовать подать рапорт на перевод… куда-нибудь. Обычно, правда, удовлетворяют такие пожелания только через год-полтора службы, а сейчас-то и подавно…

– Слишком много новых людей набрали, – понимающе кивнул я.

– Да нет, – хмыкнул Колин, – просто вы ещё и службы-то толком не нюхали. Два месяца – и ни одной тревоги. А раньше, бывало, ни одной спокойной ночи, да и днём…

– И чего это так? – подозрительно спросил я.

– Так разогнали, – как нечто само собой разумеющееся объяснил мне медработник. – Видел, сколько молоди ходит и дрыщет? Как думаешь, где все ветераны? В рейдах. Вместе с доброй половиной охотников отвальных вышли тварей выбивать, пока зима. Если большими группами, то это не так опасно... Хотя один хрен будут потери. Зато пока одни за пики держатся, другие склады копают да оборудуют. Зарубежники, наверное, за десять лет запасы зелья против запахов извели, зато в начале лета экспедиционный корпус сможет хотя бы часть пути пройти без перегрузки, от нычки к нычке. А там, глядишь, и до центра Шрама поменьше останется. Ну и кто выживет, тот точно по-дурному в большом походе не загнётся, а то привыкли из-за стен…

Некоторое время фельдшер, замолчав и глядя в пустоту, рассматривал что-то, недоступное мне, потом встрепенулся.

– Ладно, хватит лясы точить! На вот, бутыль и держи воронку – отнесёшь кухарям, кхе, подарочек. Заодно договоришься с ними, о чём хотел.

– А интендантам? – поинтересовался я, ассистируя в тонкой операции перемещения местной жидкой валюты во временное вместилище.

– А этим кукиш! Скажешь – я пообещал, что они, крысы, тебепомогут. А “платить” по факту будем, когда в мастерской сделают то, что нужно. А то я знаю, металл зажмут или топливо. Трубки, шмудки…

– И активированный уголь, – подсказал я. Процесс разделения фракций жидкостей методом испарения-конденсации я представлял себе довольно примерно, но как смог – объяснил. Ничего сложного, на самом деле, если видел рабочий агрегат – а я видел. У Мартина дома, в его лабораторной комнате. Более-менее чистый спирт, он ведь не только военными ценится.


* * *


Военные повара – милейшие люди! Слышал я краем уха поговорку, что мол в армии нужно держаться подальше от начальства и поближе к кухне, но только сейчас понял, почему. Накормили супом и вторым, пообещали лично отнести особыйобед в казарму моему десятку, много улыбались и просто изнамекались, пытаясь вызнать, когда мои зарубежники “сходят домой”. Намёков я демонстративно не понял, а всё остальное счастье получил всего за одну бутыль дрянного пойла. Которую я спокойно донёс в медицинской сумке, полученной у Колина.

Правда, сумка после этого почти опустела – я забрал из лазарета только комплект бинтов, как и было положено обычному сержанту. Сильнодействующие средства вроде “воды” выдавались на каждый десяток в угрожающей обстановке (то есть во время выплесков), в остальное время имелись только у дежурных на стенах. Куда в обязательном порядке включали кого-нибудь из ветеранов, имевших опыт применения… И вот теперь мне предстояло пройти другое сакральное место – склад. Точнее, тех, кто ими заведовал – армейских интендантов.

Складское помещение по планировке немного отличалось от других: оставляя немного места для посетителей, проход перегораживал сплошной деревянный прилавок от стены до стены. За ним нашёлся сержант, умудрившийся на простой табуретке развалиться так, словно сидел в кресле. Непростое умение, явно нажитое длительными и упорными тренировками. Н-да. Кажется, я начинаю понимать, почему обслугу складов фельдшер обозвал крысами.

– Ведомость! – бросил мне в лицо интендант, требовательно протягивая руку. За его спиной стена была сверху донизу заделана полками, которые в свою очередь делились на одинаковые ячейки, только в одном месте был оставлен проход дальше, собственно, в зону хранения. И все эти ячейки были девственно-пусты.

– Сорок два, – я точно таким же жестом продемонстрировал открытую ладонь. Чёрт, какое дежавю – словно в свою прошлую молодость вернулся!

– Что “сорок два”? – видели когда-нибудь, как крыса затаилась на совершенно открытом месте и нагло наблюдает за тобой? И начинает подавать признаки волнения только когда ты на неё чем-нибудь замахнулся? Вот один-в-один.

– А что ведомость? – вопросом на вопрос ответил я. В любом другом месте следующий вопрос был предсказуем: “самый умный что ли?”. Но склады и кладовщики… особый мир. И не параллельный – перпендикулярный.

– Без ведомости ничего не получишь, – твёрдо пообещал мне мужик. Вот только глаза… почему-то он старался не смотреть мне в лицо.

– Верно, – ласково подтвердил я. – Пока ведомость не будет составлена, и акт об утрате тоже – мы никуда отсюда не уйдём.

Есть хорошие складские менеджеры, есть плохие. А есть – прирождённые кладовщики. Дарить последним что-нибудь ради хорошего отношения бесполезно: оказанная услуга – не услуга. Зато на их складах есть всё. Накопленное любыми путями, складированное в самых невероятных местах – но есть. Скорее всего 13-й десяток, когда меня пытались туда определить, разгребал заначку вот этого типа. Одну из заначек. Ну а что – повреждённое снаряжение можно восстановить же. Вот только получить что-то – целая история. Но есть специальные магические слова, которые… ну, не то чтобы открывают двери в пещеру Алладина, но, скажем так – смазывают петли на них.

– Утрате чего? – а вот теперь крыса занервничала.

– Одиннадцать полных войсковых комплектов формы и броневых элементов к ним, – начал перечислять я, – одиннадцать пик стандартных, одиннадцать усиленных стальных контр-штурмовых щитов…

– Щиты выдаются только дежурным десяткам! – не выдержал сержант.

– То есть факт утраты всего остального вы даже не отрицаете, – я достал вчетверо сложенный лист бумаги, алхимический карандаш и сделал вид, что собираюсь разворачивать. Пустой лист, конечно – но ведь крыса-то не в курсе. – Тогда подписывайте акт, и я пойду за заявкой на новое снаряжение к товарищу капитану…

– Подождите, товарищ сержант. Давайте не будем торопиться, – всё, поплыл. Тон прямо поменялся, на “вы” обращаться стал. Теперь поговорим… часа три. Без боя интендант не сдастся – даже после того, как я его заставил себя уважать. Будет держаться за каждую шмотку, за каждый ремешок, сыпать угрозами, юлить – лишь бы сохранить драгоценные склады заполненными. Сделает всё, чтобы снять с себя любую ответственность, до последнего станет пытаться подсунуть какую-нибудь дрянь вместо новья. И кому – тем, кто его, по сути, защищает.

Зато – по приказу сверху всегда сможет вытащить из закромов что нужно, идеальный кладовщик. Не дай бог такому перерасти своё место. Потому что, как я успел убедиться на Земле, управа на таких только одна – если ты, конечно, ему не начальство, тогда проблем нет. А так нужно просто показать себя ещё большим дерьмом, чем крыса – и тогда с тобой предпочтут не связываться. Чего я терпеть не могу, но, если нужно, умею. Такие же крысы и научили когда-то.


Глава 7-2

* * *


Моё возвращение в казарму было в какой-то мере даже триумфальным. Полученное на складе вооружение и обмундирование за мной тащили аж четверо рекрутированных под это дело “чужих” рядовых, и не сказать, что им было прямо так легко. Зато завсклада явно окончательно зарекся иметь со мной дело, когда я, внешне не особо напрягаясь, упёр с выдачи двести с лишним килограмм поклажи (по двадцать с небольшим на человека)! Ага, а то я не видел, как эта крыса, вынужденно сдав позиции в споре, втихаря потирала руки: понял, что я не озаботился переносчиками тяжести заранее.

Огромная ошибка при общении с интендантами: “ну тогда приходите, когда будете готовы”, а после возвращения с носильщиками процесс выбивания положенного начинается заново. Причем на новом уровне сложности: кладовщик уже учёл предыдущий опыт и успел подготовиться. А если, не дай бог, заранее подписать ведомости и не получить по факту материальные ценности на руки, попросив придержать, хоть на пять минут… Лучше не проверяйте, что будет. Но я все “коварные планы” крысе поломал, просто забрав причитающееся. Ну, что сказать? Да здравствует магия Жизни! Но испытывать на прочность свой организм я, разумеется, больше необходимого не стал. Нашлось, кого запрячь.

— Мы больше не будем жрать сухомятку! – не дав никому ничего сказать, радостно оповестил я всех с порога, демонстрируя сержантскую “лычку” на рукаве. — Нормальная посуда! Постельное бельё! Даже “горячий камень” выбил, если самим чего состряпать нужно будет. Разбирайте, не стесняйтесь, для вас старался, друзья!

Фух. Недоверчивые и напряжённые взгляды десятка по мере моей восторженной тирады сменились на понимающие и благодушные. Баюн даже позволил себе снисходительную улыбку, чем меня окончательно успокоил: не даром я перед всеми изображал бурный восторг.


Не даром говорят: по одёжке встречают. Дворянский плащ или мантия мага сразу показывают всем встречным кто ты есть и примерный уровень проблем, которых от тебя можно, в случае чего, ждать. Совсем как депутатский значок на пиджаке или черный BMW из последней премиум-серии на Земле. Но если убрать статусные маркеры, например, надев на всех одинаковую униформу, оценку окружающие тебя сослуживцы волей-неволей будет проводить по тем же параметрам, что и в незапамятные времена. Иначе говоря, плохо быть невысоким и не выглядеть силачом: мужики более героических пропорций сразу записывают тебя в слабаки и приходится доказывать обратное. Быстро – через конфликт, как с неуверенными в себе идиотами-тринадцатыми, или медленно — через обычное общение, как было с десятком Филина.

После демонстрации возможностей моей Стихии слабаком меня считать перестали, да. Но молодость-то никуда не делась. Кроме того, я с уважением относился к остальным, не пытался выпячивать себя, с удовольствием слушал рассказы “старших”, спокойно спрашивал у них же, если мне было что-то непонятно. Потому, вполне логично, что в негласном табеле-о-рангах меня в десятке зачислили… как там правильно сказать? В новики, наверное. Младшим товарищем я для деревенских еще не стал – меня не ставили на дежурство в пару с кем-то даже днем, обязательно третьим. Но и не шпыняли, помня, что я могу существенно помочь со здоровьем и вообще.

И вот я выкинул такой фортель: ушел рядовым, а вернулся сержантом. Вернулся не с пустыми руками – теперь меня нельзя было счесть “предателем”, поведшимся на формальную власть. Но чтобы меня не задвинули из новиков назад в чужаки, требовалось нечто большее, чем просто “подарки”. Именно потому я и задвинул восторженный спич сразу от дверей: показать, что старался для остальных, оправдывая оказанное доверие, раз уж подвернулся шанс, а о себе и не думал. И раз Баюн, взявший надо мной неформальное шефство, изобразил на лице выражение “чем бы дитя не тешилось”, всё получилось. Из коллектива меня не выкинули. По крайней мере, сразу. Потому что успокоить я смог не всех.


– А пики нам зачем? — внимательно оглядев “гостинцы”, хмуро поинтересовался Филин. — Не пользуемся мы ими. Зря взял.

– Пики всем рядовым положены, — мигом сменив выражение лица, максимально серьезно и развернуто ответил я. -- А записать на себя и не взять – так их же потом со всех нас и спросили бы.


Если для остальных прямо сейчас было достаточно, чтобы я “помнил свое место”, то неформальному лидеру десятка этого было мало. Шутка ли: я, не важно, вольно или нет, покусился на его власть! Точнее, не совсем так: я не мог оспорить авторитет старшого перед остальными – не сейчас, во всяком случае, всего через нескольких дней знакомства с отвальными. Но. Мне выдали те публичные полномочия, что должен был получить он, и с этим ему нужно было что-то сделать. С этим – и с тем, что я все-таки обеспечил десятку довольствие и усиленное персональное питание.

Грубо говоря, Филину нужно были меня или похвалить, или публично низвести мои достижения и выказать явное недовольство. Второй вариант был плох для меня – но и для старшого был как бы не хуже. Мало того, что конфликт с собственным сержантом обязательно вышел бы десятку боком, так ещё подобное развитие событий было попросту несправедливо. Я ведь, как ни крути, однозначно показал, для кого старался, новым статусом кичиться не стал – и так далее.

Нет, авторитета у мужика хватило бы, чтобы спустить наработанный мною в нашей маленькой группке статус в сортир… Вот только у остальных осадочек бы остался. В той форме власти, что была принята у зарубежников, уважение к лидеру не было пустым звуком. Здесь забудешь, почему к тебе апеллируют, когда нужно вынести касающееся всех решение, там продавишь свою позицию… и однажды тебя просто не спросят, а спросят другого. Более достойного и уважаемого. И умеющего договариваться.

Что же касается варианта “похвалить”, то там был другой подводный камень. А именно, всё те же полученные мною от звания сержанта внешние полномочия. Если я правильно сделал, что воспользовался ситуацией, то старшому, учитывая мою возросшую полезность, нужно было продвинуть меня в статусе и внутри десятка. Грубо говоря, назначить своим если не заместителем, то прямым подчиненным: тогда и инструменты внешней власти окажутся под прямым контролем, и поощрение зачтётся. Но сделать это нужно было, фактически приняв на себя единоличную ответственность за человека, которого Филин успел узнать лишь едва-едва. И если что… помните, “Акелла промахнулся” в “Маугли”? И старший зарубежник решил пойти по проторенному пути. Устроить мне своего рода экспресс-экзамен, чтобы понять, сможет ли он мне доверят, присвоив новую роль. Да-да, пресловутое Испытание, второе за день.


– Форменная одежда, постельное и нательное бельё, обувь, посуда и предметы обихода относятся к обязательномудовольствию, – пустился в объяснения я. – То есть передаются совсем, в личное пользование, и никто не спросит, как мы ими распорядились. Более того, они заранее рассчитаны на некоторый срок службы, что-то на год, что-то на полгода, после чего в любом случае выдается новое. Вне зависимости от того, сносился ли ранее выданный предмет, или ещё нет.

Филин, разумеется, все эти тонкости знал – как я и сказал, ему нужно было убедиться, что мне мне можно доверить “должность” своего младшего помощника. А вот остальные оживились, с интересом глядя на увязанные тюки. Хозяйственная жилка сработала: дают за так, да ещё и не спрашивают, как воспользовался!

– Оружие и броня относятся к материальному обеспечению. То есть получены нами взаймы, для несения службы, и должны быть возвращены на склад либо в целом виде, либо повреждённые. – продолжил выполнять свои сержантские обязанности я.

До меня только сейчас дошло, почему столь многие процессы завязаны именно на командиров десятков, вплоть до посещения столовой. И вся ответственность за действия десятка была завязана на десятника. Средневековье, блин: не все рядовые банально были грамотными. То есть доверять им подписать хоть что-то было мягко говоря опрометчиво. Впрочем, надо полагать, у сержантов с буквами и цифрами тоже не всегда все было гладко: не даром складская крыса пыталась пугать меняведомостью.

– Потому, лучше мы за пиками да латами присмотрим, чем кто другой. А то мало ли что случится, числиться они всё равно за нами будут, – подытожил я и увидел, как Баюн и Косточка согласно кивают головами. Мои аргументы определённо легли на подготовленную почву – скорее всего вернувшиеся со службы зарубежники что-то такое своим односельчанам рассказывали. Видя, что Филин собирается ещё что-то спросить, я быстро предложил: – Давайте прямо сейчас разберём, что я достал? А то уже вечер скоро. И мне нужно два помощника, чтобы наше топливо забрать…


Все-таки “халява” – понятие воистину волшебное. Нет, я понимаю, полу-изолированное поселение на территории Шрама испытывает закономерные проблемы со снабжением, потому даже бытовые предметы в глазах отвальных имеют особую ценность. Но получить их как бы даром особенно приятно, верно? Тем более тогда, когда большую часть жизни приходится обходиться там, что сделал сам для себя, или выменял у не менее ценящего свой труд соседа. А уж разные приятные бонусы вроде тетив и наборов для ухода за луками так вообще разошлись на ура. А потом с кухни принесли персональный горячий ужин из трёх блюд… В общем, задав ещё пару незначительных вопросов, старшой от меня отвязался. И когда я собрался на топливный склад, Соболь и Косточка пошли за мной, не оглядываясь на лидера. Отлично! Справился всё-таки. Уфф. Не зря столько лет по разным офисам штаны просиживал. Обломались товарищи офицеры, “нагнул” я ситуацию. В кои-то веке – как настоящий попаданец, чисто на земных навыках. И Колина научил, то естьнаучу самогон варить – тоже вроде для “наших там” обязательное достижение…


* * *


Высокий и чистый звук горна, ничуть не потеряв в громкости, прошил крышу казармы, заставив меня подпрыгнуть на своей лежанке. Казалось, тревогу играют не с вышки, а у меня над ухом. Сдерживая маты, я крутанул колёсико фитиля лампы – остальным свет был не особо нужен. Чёрт, первая ночь не в броне: с бельём, полноценно попарившись в бане, мы наконец-то смогли себе позволить лечь спать как нормальные, цивилизованные люди. Разумеется, первая за много дней угроза заставе должна была случиться сразу после этого…

– Твари. Северная стена, – для всех “перевёл” сигнал Филин. – Жало и Репей – наверх, остальные – за мной.

Старшой покосился на меня, но я уже справился с застежками, никого не задержал. Тратить силу Стихии на ускорение движений, чтобы побыстрее одеться, на первый взгляд было верхом глупости… но только на первый. Лучше к месту боя подойти в полном боевом, чем залечивать потом глубокие проникающие ранения. Маша подтвердит.

Бежали мы меньше минуты и успели до того, как укреплённый пункт Рубежников превратился в растревоженный муравейник. Филин вывел нас точно к лестнице на стену – я бы так не смог, ещё недостаточно хорошо здесь ориентировался. Моя недоработка, нужно срочно исправлять... А вот и галерея! Зарубежники без команды взялись за свои монструозные луки, наложив стрелы на тетиву, но не натягивая. Казённые стрелы, хотя в тулах были и их собственные, с другим оперением. Не зря старался, выбивая расходку из интендантов... Я закончил работать рычагом, взводя ручную баллисту, и шёпотом выругался: да, десятку я боеприпасы, пусть и качеством пониже, обеспечил. А себе? У меня каждый болт-дротик по три с половиной золотых стоит! Настоящее произведение искусства повышенной бронебойности и устойчивости на траектории. Твою ж мать! Ещё и не видно ничерта – стена поверху скудно освещена, а за ней – темнота непроглядная.

Словно издеваясь над моими проблемами, отвальные с потрясающей синхронностью грациозно оттянули тетивы и разом выпустили стрелы. Не вниз, а немного вверх, навесом. Спустя долгую секунду по ушам ударил вой, скорее возмущённый, чем болезненный. Ещё и мутант незнакомый! Я оглянулся по сторонам, нашёл глазами других лучников. Две тройки с закинутыми за спину контр-штурмовыми щитами – дежурные, надо полагать. И тоже не стреляют, слепо вглядываются в ночь. Ох, наконец. Чужим стрелкам поднесли чадящие горелки и зажигательные, точнее, скорее осветительные стрелы. Залп – и огоньки выносятся в темноту. Дугами опускаются на землю, разгораются… освещая пустую степь. Кто бы там не выл – он ушёл. А вот и пикинеры, гремя оружием и толкаясь, взбегают на галерею, неуклюже выстраиваются у гребня стены. Что сказать? Вовремя. Ч-чёрт. Кончились, похоже, спокойные деньки. Не знаю, почему я так считаю – но чувствую прямо-таки печёнкой… Проклятье!


Глава 8-1

8.


— ТУ-ТУТ-ТУРРУУ!!!

Человек, как я уже сам успел убедиться, привыкает ко всему. Даже если это “всё” включает в себя буквально ввинчивающийся в уши звук горна над головой. Потому я только досадливо поморщился: отвлекает. Только нашёл немного времени осмотреть свою “подопытную” курицу… Как мне ещё две недели назад объяснил Филин – по тревоге на стенунаш десяток должен был срываться только ночью. И не по всякой, а только по сигналу “угроза атаки периметра”. Благодаря тому, что “угрозу” дежурные на вышке играли последние семь дней каждую ночь, а иногда и по два раза, нужную мелодию я уже запомнил, путался иногда только в обозначении стороны света, которую горнист обозначал двумя нотами в конце. Ну не музыкант я, что поделать, и медведь мне на ухо наступил — ещё в прошлом мире… А в этот раз вообще что-то незнакомое игра…

Дверь в казарму хлопнула, и во двор выскочил Баюн. Едва увидев его бледное лицо с расширенными глазами, я понял: всё плохо.

– Прорыв ограды! — перевёл он сигнал мне. – Твари тут!

Бл…!!!


Никто никогда не готов к чрезвычайной ситуации. Эту фразу можно высечь в граните, через тысячи лет её прочтут наши далекие потомки и скажут: о, да древние были мудры! А всё потому, что человеческая природа не меняется. Застава два месяца жила без тревог, если не считать прибытие и отбытие каравана лейтенанта Горца. Снятые с застав ветераны, задействованные в подготовке маршрута летней экспедиции генерала Кристиана, изрядно сократили популяцию тварей рядом с горловиной. Потом чудовища начали возвращаться, занимая освободившиеся территории – как я понял из болтовни сержанта медслужбы Колина, все отряды Рубежников ушли на северо-запад, собираясь в ударный кулак, чтобы создать последние, самые дальние путевые склады.

Первые тревоги, дневные и ночные, заставляли личный состав заставы Сим бросать все дела и судорожно хвататься за оружие. Некоторые, то ли самые нервные, то ли тоже плохо выучившие сигналы, галопом неслись к стенам, создавая толчею у лестниц и мешая дежурным десяткам вовремя выйти на оборонительные галереи. Басс, кое-как сориентировавшись в ситуации, потом битый час орал и багровел, созвав всех младших командиров. Мне даже в какой-то момент стало казаться, что офицера удар хватит. Но нет, не повезло.

Действуя согласно межмировой армейской парадигмы “ща разберусь, кто виноват, и накажу, кого попало”, командир заставы наехал на всех, но кое-кого особо выделил. Разумеется, я попал в этот “особый” список – как десятник наблюдателей. Мне долго и совершенно нецензурно объясняли отличие действительно опасных ситуаций, “когда надо дуть в дудку” от “просто мимо кто-то у горизонта прошёл”, изрядно обогатив мой вокабуляр. И это было единственным полезным опытом, приобретённым мною на том совещании, потому что по делу я никаких рекомендаций не получил. Опасных изменённых, решивших попробовать заставу на зуб и коготь, от безопасных требовалось отличать неведомым образом, но точно и без ошибок. То есть тупо на опыте, ага. Который у отвальных был, но… Короче, на вопрос “вы всё поняли, сержант Арн?” хлопнул себя кулаком по плечу и бодро отрапортовал “так точно, тащ командир!” Правда, своим я общий смысл слов “набольшего” передал — это было моей обязанностью. Подставляться по-глупому, манкируя прямо прописанными в Уставе требованиями у меня желания никакого не было…

Как я и сказал, толку от “совещания” было, прямо скажем, не много. Сразу, в смысле. Тем не менее, усилиями дополнительно простимулированных вниманием офицеров сержантам (Басс ходил по заставе и орал) постепенно удалось вбить своим подопечным правила реагирования на сигналы. В основном через дополнительные, выматывающие тренировки и трудотерапию. Теперь рядовые, не занятые в дежурствах, не отрывались от дел, слыша трубу — им и так забот хватало. И вот кто-то, похоже, среди “угроз” проворонил по-настоящему опасную ситуацию. А наблюдатели дежурной смены то ли в горн подуть поленились, то ли банально проспали! Потому что “угрозу” перед “прорывом” никто не играл!


Первые несколько секунд ускоренного выплеском Стихии собственного времени я совершенно по-идиотски потерял, ожидая, пока освободится дверной проём. Потом всё-таки проскользнул внутрь казармы, метнувшись к эльфийскому копью и висящему рядом шлему, едва не столкнувшись с Косточкой. Схватился было за ручную баллисту, отпустил, выдернул из крепления один из обычных арбалетов… и всё-таки закинул за плечи громоздкий крепостной самострел. Да, после выстрела баллиста надолго по меркам боя превращалась в бесполезную тяжёлую штуку в руках, что было особенно опасно в тесноте плотной застройки. Но слишком уж убойным аргументом был болт-дротик, тем более выпущенный в упор!

– На юг! — едва я успел вслед за Соболем выскочить из дома, проорал с вышки, свесившись через парапет, Филин, для надёжности указывая направление рукой. Старшому именно сегодня повезло дежурить наверху.

-- Баюн, командуй, – приказал я. Чисто формально, потому что в отсутствии старшого руководство зарубежниками и так переходило к первом разведчику десятка – зато формальности были соблюдены. Теперь прикопаться к “самоуправству” подчинённых было невозможно – как и к тому, что я позволил распоряжаться своими людьми кому-то младше себя по званию. Мелочи, конечно – но им быстро учишься в действующей армии. Как оказалось, отдельные индивиды из других десятков были не прочь настучать руководству на ближнего своего. В этом армия оказалась до предела похожа на любой рабочий коллектив…

– За мной, – разведчик сорвался на бег. Я заметил, что одну стрелу он успел вытащить из тула и зажал той же рукой, что и лук, прижав пальцами к древку. Так можно было быстрее сделать первый выстрел, буквально сходу.

Я припустился за Баюном, стараясь не отстать. Что было отнюдь не просто, даже несмотря на то, что любитель поболтать теперь щеголял в казённом обмундировании, совсем не облегчающим бег. Косточка, Репей, Квакша и почти все остальные отвальные перешли на униформу Рубежников: как выразился неугомонный Жало, “своё удобнее, да жальче”. А так можно было сохранить свои домашние вещички в целости и сохранности. Только Филин пока держался, упрямо не желая быть как все…

Мы успели пробежать половину заставы, расталкивая не успевших сориентироваться рядовых, прежде, чем впереди послышались крики, какой-то треск и грохот. Прямо на моих глазах впереди, совсем недалеко, взметнулся столб дыма. И только теперь движение на “улицах” пограничного укреппункта приобрело некоторую упорядоченность: теперь к месту прорыва мы рвались не в одиночестве…

– Сюда! – приказал Баюн, и я метнулся… к стене здания?! Прежде, чем я успел задать вопрос, разведчик подпрыгнул, и, неведомо как не выпустив из рук оружие и стрелу, подтянулся на бортике плоской крыши! Наверное, если бы не изрядная доза адреналина, уже успевшая попасть в кровь, я бы замешкался. А так – просто повторил манёвр, не особо задумываясь.

Я ведь уже говорил, что все здания на заставе одноэтажные, а крыши у них плоские? Так вот, я наконец понял, зачем. С нового ракурса вид на Сим значительно изменился, и больше ничего не мешало увидеть пространство до самой южной стены. Пространство, на котором явно что-то происходило! Только бы успеть баллисту взвести…

– Цепью, вперёд, – коротко скомандовал разведчик, и отвальные, коротко разбежавшись, птицами перелетели на соседние дома, оставив своего сержанта глупо хлопать глазами. Наконец тетива щелкнула о фиксаторы и я, предварительно разогнав организм Жизнью, прыгнул вслед за Баюном. И ещё раз – зарубежники перемещались по крышам так, словно делали это каждый день всю жизнь!

Как я ни был занят попытками не свалиться под ноги (хорошо если не на пики!) бегущим снизу Рубежникам, я успел отметить, что для бойцов на галереях периметра и нашим с вышки вид на место прорыва должен открываться просто чудесный. Тем не менее, никто не стрелял, хотя лучников (чужих) я на южной стене заметил. И, кстати, если подумать: а прорыв-то где? Стена выглядит целой…

Как я не спешил за своими, отставание всё увеличивалось: теперь нас разделяло минимум две крыши. Оттого выскочившая прямо передо мной тварь стала для меня двойной неожиданностью. Впрочем, я для неё, похоже, тоже. На какую-то долю секунды мы замерли, разделённые буквально парой метров: я с крепостным арбалетом в руках и дикая горная овца… с булкой свежего хлеба в зубах!

Челюсти изменённого животного шевельнулись, пережёвывая трофей, я попытался довести на врага остриё болта, а овца, видимо решив, что ну его нафиг – прямо с места взвилась вверх и в сторону. Ошибка! Попытайся она напасть – и мне могло не поздоровиться, а так я совершенно бездумно взял упреждение и выжал спуск. Цельнометаллический композитный дротик, притворяющийся арбалетным болтом, пробил мутанта навылет, мгновенно убив. А я судорожно выдохнул, аккуратно опуская на крышу разряженное оружие и освобождая от перевязи эльфийское копьё. Мгновение подумал – и скинул со спины колчан с ещё двумя дротиками. Тяжёлый стреломет будет только мешаться, а вот своим любимым оружием я сейчас повоюю. Благо, теперь мне стало понятно, где искать врага. А также почему вовремя не сыграли тревогу и как овечки проникли внутрь стен.


Заморозок. Всё из-за длительного заморозка, перед которым добрых полдня шёл густой снег с дождём. Ледяной корки на крышах не образовалось только потому, что на тёплых поверхностях снег таял и стекал быстрее, чем падал. Мы так целую бочку “технической” воды набрали, поставив под сток: всё лучше, чем таскаться до колодца с вёдрами. А вот дорожки между домами пришлось чистить при помощи ломов, лопат и такой-то матери, потому что ходить стало проблематично (без отеческих направляющих пинков со стороны офицеров не обошлось, разумеется). Это было позавчера. Но в степи корку льда счищать было некому, а бить копытами замёрзшую воду в попытках добраться до остатков полугнилой степной травы – то ещё занятие. Вот овечки и проголодались.

Дежурные на южной стене наверняка заметили стадо, хотя вряд ли оно было большим. Но тревогу играть не стали: действительно, что могут сделать травоядные целой заставе? Пусть и мутировавшие, и ставшие всеядными. Н-да. О дивной способности двигаться по деревьям почти как по земле, караульные, похоже, не знали. Филин, возможно, был иного мнения, но дуть в горн “через голову” южных не стал. Или, скорее всего, забыл про одну важную вещь, отличающую заставу от его родного села. А потом стало поздно.

Запах. Отвальные очень хорошо научились его отбивать, я говорил. А вот от нашего укреппункта пахнет много чем. Судя по булке в зубах, именно аромат свежего хлеба и вскружил голову условно-мирным монстрам. И те рванули к заставе со скоростью выпущенного из пращи камня.

Стена периметра снаружи более-менее ровная и гладкая. Её ремонтируют силами гарнизона, регулярно подновляют опалубку, и для большей части монстров Шрама это серьёзная преграда. К сожалению, не для существ, способных спокойно путешествовать по ветвям деревьев, многие километры вообще не спускаясь на землю. Добравшись до подножия укрепления, дикие горные овцы просто взбежали наверх. Не как человек-паук в комиксах, но похоже – двигаясь вверх наискосок вдоль стены и вбивая копыта в едва заметные щели между досками. Три-четыре секунды – и они уже на гребне. Дежурные десятки ещё не успели подняться на галерею, а враг уже прыгал вниз, атакуя Рубежников, можно сказать, в самое сакральное место. То есть кухню!


С того момента, когда напарник Филина сыграл тревогу, прошло не больше двух минут. Тем не менее, спрыгнув с крыши, я немедленно завяз в толпе солдат – всё-таки базовая выучка у Рубежников-новичков была что надо. Нагрудники не у всех и половина без шлемов, зато все с пиками. И этими пиками меня едва и не прикололи. З-зараза!

– Враг там, быстрее! – проглотив так и просящееся на язык “безглазые идиоты!!!”, выкрикнул я, указывая в нужную сторону. И уже на бегу понял, что поторопился. Похоже, повара-ветераны смогли дать неожиданным интервентам отпор, несмотря на максимально неподходящую обстановку – иначе с чего овцам разбегаться? И кстати, куда оголодавшие мутанты двинут? Ну да. – Два десятка к кухням, остальные со мной, к складам!

“Раз командует, значит, знает”. В непонятной ситуации люди в первую очередь идут за тем, у кого громкий и уверенный голос. Уж не знаю, кто побежал к поварам, мне показалось, что все так и ломанулись за мной. А вот и склады… разнесённая в щепу дверь!

Ворвавшись внутрь первым, я было затормозил у лежащего у стены тела, но тут же понял: мертв. Тварь не только приложила посетителя на выдаче копытами, но и успела походя куснуть два раза, каждый раз вырывая куски мяса вместе с одеждой! А вот второго трупа нет – похоже, местная опытная крыса успела-таки свалить. Скорее, вперёд! Интендантов тоже надо спаса… М-мать!!!

На самом складе оказалось темно – хоть глаз коли. Кто-то от большого ума заставил чем-то окна под потолком, а положенные Уставом лампы не горели. В принципе, логично: пожароопасность – это аргумент. Ну и как мне тут искать врага, если мой алхмисветильник остался в казарме?!

– Эй, сержант! – поторопили меня из-за спины, но ответить я не успел, услышав громкое:

– ХРУП.

– Ик! – подавился воздухом следовавший за мной рядовой. – К-кто там?

– ХРУП-ХРУП, – донеслось ему в ответ уверенное чавканье откуда-то из тьмы. Да бл…!!!

Язык пламени вспыхнул над моей левой ладонью, опаляя пальцы. Давление враждебной Свету дикой магии, к которому я уже успел привыкнуть, попыталось загасить сгусток плазмы, но всё, что нужно, разглядеть я успел. Дикая горная овца с самым невинным видом жрала высыпающееся из прокушенных мешков зерно. Наше вторжение её несколько отвлекло, но буквально на пару мгновений. И последнее меня взбесило больше всего.

Не сказать, что у меня взрывной темперамент. Более того, на охоте я всегда старался давить эмоции, но тут – накатило, как тогда, при встрече с отцом. Жизнь вспышкой заполнила моё тело, овца даже шаг сделать не успела, как я пробил её тело копьём, пришпилив к стене. Не обращая внимания на не успевший зажить ожог, опять вызвал пламя, но контроль не понадобился. Смерть наступила мгновенно – всё-таки овцы одни из самых слабых мутантов. Сложнее стало высвободить оружие одной рукой.

– Тут должны быть ещё, – оповестил я почему-то отшатнувшихся от меня солдат. – Найти. Бить в корпус что есть силы. Не попадать под копыта и пасть. Осмотреть всё, каждый угол! Ну, чего встали? Вперёд!

Что-то со мной не так. Вроде мёртвых тел насмотрелся предостаточно – во всех видах. И смерти видел, в том числе и под своей рукой, во время операций… Ладно, потом пойму. Ч-чёрт, больно! Но яркость надо прибавить, а то жертв станет ещё больше. Твари-то видят в темноте…


Глава 8-2

* * *


— Медслужба?

– По окончательным данным шесть человек убито и тридцать один ранены, из них восемь — тяжело, – поднявшись с табурета, по памяти отчитался Колин. — На настоящий момент все раненые возвращены в строй.

– Спецсредства? – односложно спросил капитан Басс. До этого он против обыкновения молчал, предоставив ведение совещания своему заму.

– Потрачено одиннадцать единиц хранения, — всё тем же мрачным тоном ответил фельдшер, и не дожидаясь новых вопросов пояснил: — На двоих тяжёлых пришлось потратить по две порции. Ещё одну на раненого средней тяжести, чтобы исключить необратимые последствия и возможную инвалидность.

– Что по кухне? — бросив быстрый взгляд на начальство, спросил Фомоза.

-- Потерь живой силы нет, – подал голос знакомый мне повар-сержант, вставая. – Было двое раненых, легко. Ожоги. Твари умудрились своротить три кухонных печи, пока мы их выгоняли, сволочи! Порча утвари и посуды возмещена из складского резерва, процесс приготовления пищи восстановлен в полном объёме, отклонения в графике питания скомпенсированы.

– Интендантская служба?

– Люди не пострадали, – быстро протараторила крыса, заставив меня дёрнуться. Ну да, а тот рядовой на выдаче – он, кончено, человеком не был? – Материальный ущерб… значительный.

Кладовщик на секунду прервался, чтобы облизать пересохшие губы.

– Кроме повреждений помещений, – судя по брошенному на меня быстрому взгляду, неприязнь с интендантом у нас была взаимной, – зерна утрачено восемь мешков, это запас на полтора месяца. Убыль иных продуктов, среди которых клубни картофеля, лук, морковь – на полторы сотни килограмм. Также приведены в негодность разным способом тридцать шесть пар обуви, штанов типовых форменных двадцать восемь штук, элементов бронирования…

– Их тоже овцы погрызли?! – не выдержал сидящий справа от меня мужик с лычкой на рукаве. Как я понял, на совещание вытащили всех, кто хоть как-то отметился в происшествии с прорывом.

– Зато у вас всё замечательно с материальной частью, – неожиданно огрызнулся кладовщик. Причём едко так: – Ни одной стрелы не истрачено, ни одной вещи не порвано. Конечно, ведь дежурный десяток и должен пропускать врагов за периметр!

– Да мы!..

– А ну тихо, – негромко прикрикнул Басс, морщась. – Что там дальше, Фомоза?

– Десяток разведки, – подсказал лейт, глядя на меня. Чего было не отнять у замкома заставы Сим, так это умения скрывать эмоции.

– Дозорные на вышке заметили опасный манёвр группы изменённых, – ровным голосом отрапортовал я, – и немедленно подали уставной сигнал “к обороне на юг” и “враг внутри периметра”…

– Раньше, чем твари оказались внутри стен, – всё с тем же выражением лица дополнил лейтенант.

– …Что говорит о высочайшей квалификации личного состава десятка, – не меняя голоса закончил чужую фразу я и, не делая паузы, продолжил: – Так как сигнал “к обороне” касается всеголичного состава пограничного укреппункта, не задействованные в дозоре рядовые под моей командой выдвинулись к южной части заставы, где и вступили в бой. В результате мною и моими людьми было уничтожено четыре противника… из двенадцати.

– Сержант скромно умалчивает, что зачистка складов также велась под его командованием, – скривилась крыса. – С сопутствующим ущербом не хуже, чем от тварей!


Обвинение не было голословным: темнота, узкие переходы, неверное освещение – горящий на ладони язык пламени та ещё замена нормальной лампе. Ещё и чёртовы овцы, так же, как их не мутировавшие предки, оказывается умели замирать на месте, буквально не дыша. Одну такую мы чуть не пропустили. А когда тварь поняла, что всё-таки обнаружена, то бросилась на солдат. И не стоптала всех на своем пути только потому, что я своротил с полки прямо перед её носом первый же попавшийся под руки предмет, оказавшийся пятидесятилитровым горшком с сахаром. Сахарная пыль, словно порох, вспыхнула от открытого огня на моей руке, ослепив всех, кто рядом! Благо, пыли было совсем мало – сахар тут хранится не в виде привычного землянам песка, а в каменной твердости бульниках-”головах”. Только потому до пожара и не дошло, а я не заработал новых ожогов или чего похуже. Разумеется, солдаты (и их сержанты тоже), кое-как проморгавшись, после этого случая тыкали пиками в любую подозрительную тень. С закономерным результатом.


– Сопутствующий ущерб – неизбежное зло в таких ситуациях, – спокойно пожал плечами я. Когда происходит крупный косяк, начальство неизбежно начинает разбор полётов. И на ковёр тащит в первую очередь тех, кто больше всего приложил руку к разруливанию ситуации. Просто потому, что с них хотя бы есть что спросить, и ответ не будет состоять из извечного “оно само”. Что поделать: принципы управления одинаковы во всех мирах. – Насколько мне известно, причины одной смерти ивосемнадцати ранений также никак не связаны с атакой диких горных овец.

Тут морды покривились у многих, и я словил множество неприязненных взглядов. Вот сейчас на меня дружно будут пытаться повесить всех собак, а я буду отбиваться. Как и сказал, на совещание вытащили всех причастных, в том числе и тех, кто не добежал, но умудрился допустить потери. А младший командир дежурного десятка вообще исходил на бессильную злобу: мало того, что его подчинённые проморгали рывок к стене, так ещё и кого? Хуже был бы только результативный штурм заставы Сим зайцами!

– Десятник шестого десятка, вам слово, – подал голос Фомоза.

– Мной и моими солдатами была допущена непростительная ошибка в оценке угрозы от проходящих мимо заставы тварей, – даже не пытаясь смотреть на кого-то другого, кроме меня, выдавил из себя сержант шестых. – К сожалению,высококвалифицированные товарищи также не справились со своей службой, вовремя не подав дублирующий сигнал!

Ну, что я говорил?


Вообще-то я думал, что в армии принято сначала заслушивать доклады от каждого, а потом отцы-командиры сами решат, кого обвинить, а кого наградить. Но пока собрание всё больше напоминало привычные мне по работе на Земле корпоративные совещания. В том числе и по части с толком использованного времени. Не даром же говорят: хочешь сорвать проект – проведи по нему три-четыре совещания. Желательно с красочными графиками, отчётами и презентацией. Чтобы работникам соответствующего отдела вообще работать по профилю было некогда.


– Сержант разведчиков, ответьте уже что-нибудь своему сослуживцу, – когда пауза затянулась, а я продолжал сидеть с видом, как будто так и надо, подтолкнул меня Басс.

– Слушаюсь, товарищ капитан! – “вспомнил” я про Устав. – Докладываю: разведпост на наблюдательной вышке в светлое время суток служит для раннего обнаружения опасных изменённых и иных угроз, а также, как уже было отмечено моимколлегой, для дублирования экстренных сигналов. Экстренный сигнал был подан вовремя, даже с упреждением, что, по моему мнению, значительно снизило уровень потерь и материального ущерба.

Может быть кэп ждал, что я припомню ему давешнее “не дуть в дудку лишний раз”, но я такой ошибки не сделал. Командир всегда прав, а если не прав – смотри пункт первый. Потому, вытянувшись по “смирно”, я преданно ел глазами начальство, которое знало, что я знаю, что оно знает. Кроме того, за две последние недели я достаточно уже поварился в сержантской среде, чтобы в полной мере восстановить слегка подзабытые за два с половиной года приключений навыки. В том числе осуществил манёвр, которым в совершенстве должен владеть каждый начальник отдела на Земле. Называется он, уж простите за неблагозвучие, “прикрыть жопу бумажкой”. В иных случаях эта “броня” работает лучше листа титана полуметровой толщины!


Надо сказать, что у сержанта оказалось неожиданно много обязанностей помимо тех, к которым я был готов. Например, старший менеджер отдела продаж не должен следить, есть ли у его сотрудников годная обувь и не должны ли они её поменять. А также морочиться с тем, где эту обувь достать. И так со всем.

Проконтролировать смену постельного белья и лично сопроводить в прачечную сначала для сдачи, потом для получения. Озаботиться надлежащим хранением полученного оружия: пики не должны падать на проходящих мимо, но должны быть легко доступны по тревоге. Даже если этими пиками мои отвальные упорно отказываются пользоваться. Добиться подготовки нормального мишенного поля – потому что выучку личного состава могут проинспектировать в любой момент, а вооружение нестандартное. Растолковать сложные положения устава, причём так, чтобы подопечные запомнили и во время контрольного опроса не облажались.

Часть этих тонкостей можно было почерпнуть, внимательно (в который уже раз!) перечитав Устав, а часть – только испробовав на собственной шкуре, провалив проверку. Ну или кто-то должен был подсказать – благо, старослужащие в лице Колина и поваров ко мне хорошо относились. Но это хорошее отношение нужно было поддерживать, вы уже знаете как. А ведь кроме этого нужно было и с десятками-соседями выстроить взаимодействие (после воровства топлива во время “безсержантской” недели это было особенно “легко” и “просто”, ага), и с другими младшими командирами. А также гасить конфликты, разруливать споры между своими и чужими, периодически отчитываться о боеготовности и проблемах… Скажу вот что: так мало времени на самообучение у меня ещё никогда не было. Ещё раз повторю: если бы не моё попаданческое прошлое, чёрта с два я справился бы. Вот тебе и Войско Рубежа, и героическая служба на переднем крае человеческой цивилизации!


– То есть ваша обязанность – вовремя завопить “всё пропало”, а до этого пусть дежурные на стенах отдуваются? – не сразу переварив мой ответ, с места с угрозой в голосе переспросил меня десятник шестых. Н-да, совсем дурак. Обострить решил. Ну-ну. На Земле этот фокус ещё прошёл бы – накачанный тип с бандитской рожей сам по себе отбивает желание лишний раз нарываться. Но здесь мы все такие… даже если кое-кто и не выглядит как боец.

– Если отбросить все подробности… то да, – нагло улыбнулся я ему. Подождал, пока тот откроет рот для ответной реплики, и добавил, не дав и слова сказать: – В дневное время, конечно. Ночью на наблюдательный пост на вышке ложится функцияосновного пункта контроля прилегающего к укреппункту пространства. Просто потому, что кроме личного состава моего десятка в темноте никто не видит. О том, что, по моему мнению, количество наблюдателей на вышке недостаточно как в дневное, так и в ночное время, и о необходимости усиления высотного поста мною был своевременно подан соответствующий рапорт.

Есть у некоторых руководителей такой способ разбираться в ситуации: столкнуть подчиненных лбами, чтобы отстаивали свои точки зрения, а потом просто слушать, кто чего интересного скажет. Мерзкая с одной стороны тактика, а с другой – весьма действенная. Я сам так никогда не делал – нужен особый склад характера, чтобы так поступать. Но вот противодействовать научился. Как выяснилось, мой вынужденный оппонент тоже, зря я его сходу записал в дураки. Может, опыта службы в Рубежниках у бывшего наёмника было не больше, чем у меня, но и в десятники его определили не просто так. Мужик всё понял – и скис.

Шах и мат: я напомнил о незаменимости своего десятка – раз, и два – о том, что вовремя сигнализировал о проблеме. То есть решать вопрос должны были офицеры, а нам спорить о том, кто больше виноват, не имело смысла. Но вопрос “вины” капитан и лейтенант, конечно, решат за закрытыми дверями и между собой – причём я уверен, что Фомоза и тут вовремя подал мой рапорт начальнику. В общем, никто не виноват… кроме “стрелочника”. Потому что кто-то должен быть виноват. Ничего личного, мужик, просто волшебная сила вовремя поданной бумажки в действии, только и всего.

– Достаточно, – махнул рукой Басс и походя пнул оказавшегося крайним подчиненного: – сержант шестого десятка, вы свободны. Вопрос о вашем неполном служебном соответствии будет рассмотрен позднее.

– Переходим к опросу командиров других десятков, – тут же среагировал Фомоза. – руководители медслужбы и кухни, можете приступать к выполнению своих обязанностей. Сержанту десятка разведки и командиру интендантской службы остаться – после окончания основного разбирательства мы рассмотрим жалобы на умышленную порчу имущества.

Вот… крыса! Хорошо, что я ждал чего-то подобного. И ведь хватило же времени у сволочи.

– Я готов, – удовлетворенно улыбнулся я кладовщику, доставая из-за пазухи толстую стопку листов, свёрнутых в трубку. – Я за то, чтобы решить все вопросы сразу.

Вот тебе, скотина. Теперь сиди как на иголках. Поговорим про отсутствующие лампы, про стёртую маркировку на таре, и про перекрытые световые окна. И отсутствие сопротивления тварям припомню – как и его следов. И другие проблемы. Недаром я ночь не спал, взбадривал себя Жизнью. А память у меня хоро-ошая!


* * *


Шесть часов спустя я вышел в серые зимние сумерки и с наслаждением повёл плечами. Стихия стихией, но у всего есть предел. Надеюсь, сегодня ночью больше одной тревоги не будет… Почувствовав направленные на себя чужие взгляды, я обернулся… и увидел поспешно возвращающихся к своим делам рядовых. Судя по выражениям лиц, обсуждали они меня. Ну да, застава же: каждое происшествие становится достоянием слухов мгновенно. Никаких новостей не надо: все всё про всех знают. Ну, почти. Только офицеры под табу, да и то, так, условно. А тут я так отличился по полной программе со своей “войной на складах”. Маг Жизни, который туда-сюда огнём на руке размахивал и двух тварей лично к стенам пришпилил. Пусть и овец – тут многие уже на себе испытали, что безобидных изменённых не бывает…

Я криво улыбнулся: отличился. Впрочем, такая слава лучше, чем никакой. В следующий раз меня будут лучше слушать, и это – хорошо: уж какой-никакой, но я – профессионал в охоте на чудовищ. Да и свои теперь получше относиться будут… так, это что ещё за чувство? Секунд, наверное, пять я пытался понять, что же такое ощущаю, и только потом дошло: связь печатей активировалась. Крылатый курьер вернулся! Чёрт. Я тут уже месяц! Ну, почти месяц – девочки, видать, не утерпели и послали ящерицу-почтальона в конце календарного месяца, хитрюги. Тепло, зародившееся в сердце, почти физически ощутимо растеклось во все стороны. Всё ерунда, прорвёмся. С таким тылом, с моими любимыми за спиной, я никогда не проиграю каким-то там жизненным трудностям. Пять месяцев – и подам запрос на перевод в логисты. И пусть все идиоты, умудряющиеся устраивать корпоративные разборки едва ли не на линии фронта, сгорят синим пламенем!

Я остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Медленно повторил свою последнюю мысль… и сплюнул. Твою. Же. Идиотское подсознание. Вот ответь мне, почему теперь ты записало в свои целую, мать-мать-мать её, заставу?!


Глава 9-1

9.


Арбалет может быть чрезвычайно продвинутым в плане механики и мощности, но один недостаток у него почти невозможно обойти. Это проблема со стрельбой вниз под большими углами к горизонту. Болт просто выскальзывает с ложа под собственным весом, стоит только отжать предохранитель, блокирующий ход тетивы и, одновременно, удерживающий снаряд. И если на обычном стреломете метательная стрелка достаточно лёгкая, чтобы сила трения более-менее удержала её на месте, пока стрелок выжимает спуск, то когда речь идёт о небольшом метательном ломе, картина разительно меняется.

С зарядами к ручной баллисте вообще пришлось помучиться. Даже имея перед глазами образец, кузнецы из мастерской долго не могли сделать мне нормальные дротики, которые при этом не жалко было выпустить по заслуживающей того твари со стены. Подбор веса с сохранением диаметра сечения был самой простой задачей, а вот добиться совпадения центра тяжести… Но самогон и “мелкая” медицинская помощь (кто будет на бытовые ожоги тратить “воду”? Правильно, никто) сделали своё дело. И вот теперь я пытался понять, будет ли от попытки выстрелить хоть какой-то толк? А вот у лучников такой проблемы не было.

— Он идёт, приготовиться, – сухо скомандовал Косточка.

— Тяфк! – словно в ответ донеслось до нас из-за стены, заставив меня непроизвольно передёрнуть плечами. Ненавижу хаски! В последний раз встреча с чёрно-белой гигантской мутировавшей лисицей окочилась для меня вынужденным трёхчасовым сидением в яме. И это было прекрасным исходом! Стихия Жизни тогда в очередной раз спасла меня, подарив возможность очень сильно взвинчивать восприятие и физическую подвижность в экстремальной ситуации. Правда, надо отметить — неприятные воспоминания были изрядно скрашены последующим времяпрепровождением с Таней прямо на трупе врага. Но сейчас волкоухой рядом не было, зато чудовище бродило где-то под стенами. И не в одиночку, тварь такая!


Все знают: в Рубежники берут только лучших, и лучшие эти сражаются с чудовищами не на жизнь, а на смерть, не пуская их через Горловину в человеческие земли. Но почему-то мало кто задумывается, как редкая цепь застав справляется с этой задачей, пропуская ко второй линии не так уж много монстров. Ведь Рубежники не выходят истреблять мутантов за периметр, как охотники Лида – разве что только отряд разведчиков во время рейда вынужден будет защищать свою жизнь.

А всё просто. Мы для хищников Шрама – как тушёнка в консервной банке для медведя. Достать проблематично, но так вкусно, что попытки не прекращаются. Банки, если кто не понял – укрепленные пункты Войска Рубежа, а личный состав — наживка. Мы вкусно пахнем и нас достаточно много, чтобы заинтересовать крупных изменённых. Так что прорыв диких горных овец был вполне закономерным явлением. Другое дело, обычно условно-травоядная мелочь не борзеет настолько — им и подножного корма хватает.

– Зажигай, — приказал Косточка, и на галерее быстро стало светлеть. Масло ярко и жарко горит, особенно если пропитать им специальную ветошь. Потому ждать, пока обмотка на зажигательно-осветительной стреле разгорится, нельзя, можно обжечь руку и повредить лук. -- Делай, как я!

Отвальный шагнул к парапету, одновременно натягивая тетиву и целясь отвесно вниз, в невидимую для большинства дежурных цель. Хлопки спущенных тетив совпали с деревянным треском и тяжёлым ударом под стеной! Кроме моих восьмерых стрелков с луками на северной стене был ещё десяток, они и били “зажигалками”. Били примерно в одно и то же место, ориентируясь по моему подчинённому – у лучников это, как я уже знал, стандартная тактика. Поскольку все стрелки были опытными, а “зажигалки”, раздутые набегающим потоком воздуха, ярко вспыхнули, не удивительно, что на месте попадания стало светло почти как днём. А уж какие дивные эмоции испытал нарийский тигр, когда в него одновременно впилось полтора десятка снарядов, треть из которых горели! Причём часть в относительно слабо защищённый по отношению к остальному телу живот!

Рёв сотряс округу и наверняка заставил в холодном поту подскочить тех, кто успел заснуть после сигнала горна. Все Рубежники умеют это делать: мгновенно проснуться, вслушаться в мелодию трубы и тут же уснуть, если тревога их не касается. А у кого бессонница – тем добрый дядя сержант с удовольствием назначит лечение путём рытья ямы для добычи глины, или ещё чего-нибудь в том же духе. Помогает всем – спят после этого как убитые. Но теперь-то и самые уставшие пробудились, и хорошо, если не обделались. Это я про новичков, конечно.

– ДЗАНГ! – Я выстрелил после остальных и взяв хорошее упреждение. Слишком уж долго готовить баллисту к выстрелу, не хотелось тратить снаряд впустую. И даже попал! Что скорее было всё-таки больше везением, чем опытом: дротик, как я и ожидал, начал соскальзывать до того, как тетива пошла. Но просто попасть было мало – судя по тому, что тигр даже не запнулся, буквально двумя прыжками скрывшись во тьме, заточенный лом, на две трети вошедший в спину супер-кошки, ничего жизненно важного ей в организме не повредил.

– Больше не вернётся, – провожая взглядом невидимого мне врага, уверенно констатировал Филин.

– Т-точно? – Сержант десятка “обычных” стрелков опасливо глянул вниз. Там горящие стрелы подожгли выдранные тварью из стены доски опалубки. Ещё парочка огоньков, тусклых на фоне случайно образовавшегося костра, горела чуть дальше – там, где регенерация буквально вытолкнула посторонние предметы из организма магического мутанта. Тёмная Жизнь во всей красе…

– Точно, – старшой прервался, вслушиваясь в далекие “тяфк-тяфк”, и кивнул сам себе. – Будь полосатый один – так и кружил бы, тем более мы его обидели как. А хаски – она такая, отведёт, значит, кормильца своего к другой добыче, попроще. Может, оно конечно, и к заставе другой – но не сюда.

– Х-хорошо, если так, – младший командир стрелков никак не мог прийти в себя. Встреча с нарийцем – она по первому разу оставляет неизгладимые впечатления. Помню, как меня самого трясло после такой, стоило только отключить подавление эмоций через Печать… Пикинеры со щитами из числа дежурных тоже не спешили уходить с галереи – благо, ширина стены позволяла хоть на повозке поверху ездить, и они никому не мешали. В этот раз их помощь не пригодилась. К счастью, потому что с тварью, сумевшей добраться до верха периметра, лично мне воевать совсем не хотелось.

Служба на Рубеже – героизм, это бесспорно. Но героизм не тупой. Не самая надёжная на первый взгляд стена на самом деле была верхом рационализма в фортификационном смысле. Мало того, что в ней использовались в прямом смысле преимущественноподножные материалы (про это я уже говорил), так ещё сама структура постройки делала штурм укрепления для местных противников крайне сложным. Тот же нариец по деревянной или каменной стене спокойно забрался бы, вгоняя когти в материал, а так его вес хрупкая опора не выдержала – и тигр грохнулся. И хаски тоже грохнулась бы – никакая скорость не помогла бы. Правда, эта бестия наверняка попыталась бы в ворота проникнуть, если их откроют… А повреждения, причинённые периметру попыткой на него взобраться, утром солдаты на раз-два исправят: только и нужно будет, что новые доски взять и глину с водой замешать.

– Баюн говорит, ушли они за горизонт, – посмотрев в сторону вышки, продублировал голосом теперь уже именно мне невидимые в темноте жесты наблюдателя Филин. Сказано это было с ясно слышимым намёком в голосе: “хватит уже тут торчать”.

– Вот бы мне такие глаза! – в сердцах выпалил сержант стрелков прежде, чем я успел отдать приказ. Наконец-то он перестал запинаться.

– В деревнях настойку глазную, поди, уже разливать начали, – неожиданно для меня ответил ему старшой. – Она завсегда поспевает, когда зима излом прошла, да к весне дело повернулось. У нас отрокам её дают, когда тем возраст подходит – стало быть, и на Рубеж скоро привезут, с караванами. Чудесную силу свою потеряет она седмицы за две, что не делай, и способность сквозь темень зрить за валом как отрезает, зато никогда такого не было, чтобы не хватало её кому-то.

Вот те раз, какая интересная инфа. Получается, что ночные дозоры на стенах не такие уж и бессмысленные, если Рубежники, прослужившие до первой весны, уже все в темноте поголовно видят? То-то на складах темнота была: интенданты из ветеранов, им свет точно не нужен был! И мой рапорт по изменению схемы дежурств так и канул под сукном: предложение логичное, но только если не знать о чудо-средстве, добываемом каждую зиму.

Причём, если Устав читать, складывается ощущение, что никакой “настройки” не существует: лампы, которые положено держать зажжёнными во всех помещениях, освещение периметра… Ровно та же ситуация, что с и “живой водой”.

– Возвращаемся в казарму, – всё-таки приказал я. Н-да. Интересно, сколько ещё “всем известно, но об этом не говорят” я не знаю? Может, кроме средства для модификации глаз (а что это ещё может быть?!) есть ещё и другие… ну пусть – стимуляторы? Тогда становится понятно, почему на заставе такой бардак поначалу был: мало того, что все солдаты новички, и большинство сержантов – тоже. Так ведь ещё и параметры личного состава отнюдь не соответствуют привычным для командира заставы и его зама.


* * *


– Тащ лейтенант, сержант десятка разведчиков Арн по вашему приказанию…

– Вольно, – разрешил Фомоза и без лишних предисловий подвинул в мою сторону тонкую стопку бумаги: – Запланирован разведрейд. Ознакомьтесь.

Ну ясно, чего-то такого я подспудно и ожидал. Мой десяток не просто так называется “десятком разведчиков”, и до того сидел за периметром как приклеенный только потому, что заменить владеющих ночным зрением отвальных было некем. Зато теперь проблема решена – караван пришёл и, как и обещал Филин, привёз “глазную настойку”. Несколько бочек – это при том, что зелье нужно было закапывать в глаза. Колин спокойно выдал мне пузырёк для экспериментов. Не над собой, конечно, а над Глафирой: курица внезапно вспомнила, что она курица, и начала нести яйца, мгновенно подняв свой статус в десятке. Пришлось по такому случаю дать ей имя – как оказалось, что нельзя выменять на самогон и квалифицированную медпомощь, можно получить за свежее куриное яйцо. И смех, и грех.


Содержание домашних животных на территории заставы не то, чтобы прямо запрещалось – нельзя было провезти караваном. По понятным причинам: заполучить в один прекрасный момент вместо овцы или коня опасного мутанта прямо под боком никто не хотел. А мелких животных никто не держал: для местных реалий это было странной причудой, а не хобби. Для деревенских скот оставался скотом (правда, я слышал, как коров ласково называли “кормилицами”), городские вообще часто реально ненавидели животных, не без основания считая разносчиками болезней. Что касается благородных, то те изредка держали охотничьих собак – но опять же, не сами, а перепоручая слугам…

В общем, курица была только у меня. Смотрели на это косо, но все молчали: мою способность заметить, что с питомцем что-то не так, никто не ставил под сомнение. И возможность играючи справиться с этой проблемой – тоже. Я и раньше сильно выделялся среди остальных – тем, что продолжал таскать свою броню, ростом, невероятно продвинутым метательным оружием. А уже после боя против диких горных овец вообще приобрёл какую-то странную, но определённо положительную известность.

Рядовые, среди которых люди моего роста были редкостью, умудрялись смотреть на меня снизу вверх, сержанты уважительно здоровались. Меня обожали повара, выделял фельдшер и ненавидели интендаты. Я регулярно засылал рапорты командирам, и вообще не давал им о себе забыть. Стал завсегдатаем в мастерских. Доходило до того, что ко мне, а не к Фомозе шли другие сержанты, чтобы я им растолковал тот или иной пункт Устава. Или помог сочинить рапорт, чтобы его не смогли лёгким движением руки выкинуть в мусорку из-за неправильного оформления – проблем-то по-прежнему хватало. Ну и конечно – курица, да.

По заставе Сим ползли слухи один другого чуднее, что я на самом деле вытворяю с бедной Глашей: я ведь действительно на ней тренировался, в том числе и в накладывании резидентных заклинаний Жизни. Из-за чего птица то лишалась части перьев, то расставалась с очередной порцией крови, то просто вела себястранно. Кажется, десятки из соседних казарм на полном серьёзе считали, что если Глафира пропадёт – то я заменю её кем-нибудь из них. Наверняка Баюна работа, у которого деревенская пеструшка тоже ходила в любимицах. Точнее, неуёмного воображения штатного разведчика десятка и его хорошо подвешенного языка.

В общем, я думаю, меня бы давно послали… в разведку. Если бы не особый статус десятка. Ну а теперь сдерживающих факторов больше не было… так, стоп. Что?!


– “Разметка территории”, – вслух перечитал фразу я. – Это что?

На схематичном плане это загадочное действие выглядело как две длинных линии, уходящих от территории укреппункта Сим на северо-запад и северо-восток, ещё глубже в Шрам.

– Обновление запахового следа, по которому многие твари выходят к нам, – как нечто само собой разумеющееся объяснил мужчина. Посмотрел на меня, взял карандаш, тонкими линиями нарисовал ещё одну заставу рядом и такие же лучи от неё, на концах пересекающиеся с нашими. – Так понятно? Компоненты для смеси караван доставил, разделите своих людей, сержант Колин проинструктирует об особенностях применения средства. Заморозков больше не будет, потому нужно успеть нанести, пока новая трава не начала расти, иначе в землю надолго не впитается. Разделите своих людей на две группы и готовьтесь выходить. Задача ясна?

Твою-у ж ма-ать…


Глава 9-2

* * *


Знаете, чем плоха степь? Тут нет ориентиров. Вообще. Компас работает, ты знаешь, в какую сторону идёшь — но сам никак не можешь привязаться к местности. А знаете, чем ещё плоха степь? Тут негде прятаться. Скрыть тебя может только горизонт. Пять километров. Пять грёбаных километров – и твой враг больше не знает, где ты. Нужно только оторваться. Это при условии, что получится сбить запах, конечно. Но те же пять километров во все стороны — это твой предел знаний об окружающем мире. Маленький кружок на бесконечной плоскости terra incognita…

– Мы точно промахнулись мимо заставы, — прислушавшись к своим ощущениям, вынес свой вердикт я. Кроме компаса только чувствительность к давлению магии помогала понимать, что мы всё-таки движемся в нужном направлении. – Ещё десять-двенадцать часов – и выйдем либо ко второй линии, либо к лесу.

В ответ отвальный только безразлично кивнул. Когда на двое суток приходится едва ли два часа сна – сил на эмоции остаётся маловато. Ничего, главное, идём, и идём хорошо. И остатков воды во флягах должно хватить: к счастью, до летней жары всё ещё далеко…


* * *


На старте нам крупно повезло: тварей поблизости от Сим не оказалось. Потому что поначалу тяжёлый бочонок с раствором, поставленный на двойное колесо на манер садовой тачки, пришлось с проклятиями катить вчетвером, периодически сменяясь. Всего двое стрелков с отваливающимися от нагрузок руками могли и не успеть затормозить атакующего изменённого, пока остальные парковали имущество и готовились к бою.

Катить ёмкость-маркер, согласно инструкции, нужно было “не наклоняя больше чем на тридцать градусов от вертикали, и не останавливаясь”. Жидкость тоненькими струйками сочилась вниз, оставляя за бочкой невидимую, но оттого не менее притягательную для большинства тварей полосу. Причем если я правильно понял Колина, раствор в бочке был залит так, что сначала запах получился очень сильным, а дальше всё слабел, создавая эффект оставленного следа. Ну или если по аналогии — для мутантов это был аналог яркой красной стрелки с огромной надписью “вкусняшки там!”


Как я и сказал, поначалу чудовищ не наблюдалось. Может, они и бродили где-то относительно недалеко, но на ровной как стол степи расстояние до горизонта чуть меньше пяти километров. И даже самые прекрасные глаза не смогут помочь разглядеть что-нибудь дальше. Зато, оглянувшись, мы ещё долго могли увидеть возвышающуюся над равниной наблюдательную вышку, дежурства на которой теперь тоже велись наблюдателями из разных десятков. Ну, наверное это и к лучшему: от однообразной службы даже крепкие нервами отвальные могли в конце концов свихнуться. Видимо, мудрое начальство тоже помнило про это, потому-то десяток разведчиков погнали проветриться… без разведки. Зато с тяжеленной бочкой. Хорошо хоть медикаменты и всё остальное честно выдали.

Первую группу тварей мы встретили примерно через три часа — полдесятка винторогих сайгаков вышли на прямую видимость. По счастью, вышли сзади и близко знакомиться не захотели – заложили дугу… и напоролись на запаховый след. Тщательно его изучили, пофыркали — я отчетливо это расслышал, несмотря на расстояние… и прошли мимо. То ли хитрая алхимия (или что там, очередное зелье?) ещё не начала работать, то ли условно-травоядным такое сочетание запахов было не интересным. А потом на нас вышла гиена.

Гиена -- она и нормальная не очень выглядит, а уж изменённая – такая душка, что не передать. Челюсть такая, что акула подавилась бы от зависти, а тиранозавр посмотрел бы с одобрением. И если мозгов хватило бы – сбежал. Источник мяса тварь живо заинтересовал… или не живо, потому что в нашу сторону она пошла. Неторопливо так.

Честно говоря, будь я тут с другими людьми – просто бросил бы бочку нафиг. И пусть кто хочет проверяет, докуда мы её докатили. Баюн же, спокойно изучив угрозу, хладнокровно предложил двигаться дальше. Как оказалось, отсутствующая в охотничьем справочнике Лида тварь не бегала вообще, а была способна только на короткие рывки. Слишком тяжёлый скелет, играющий роль непробиваемой брони для самых важных внутренних органов, был палкой о двух концах. И мы покатили маркер опять, теперь уже с почётным эскортом. Эскорт, правда, чуть не отстал, когда двигаясь за нами и потому постепенно смещаясь нам за спину наткнулся на след. Но, поколебавшись, тварь двинулась за нами. Видимо, так неторопливой твари показалось более рациональным. Ну типа нас кто-нибудь рано или поздно прибьёт – а доесть не успеет. И, в общем, стратегия оказалась верной.


Затрудняюсь сказать, сколько в ёмкости оставалось жидкости, на тот момент, когда мы наткнулись на волков, но явно уже мало. Изменённые волки получились у Шрама всего вдвое крупнее обычных. Кроме того они выглядели довольно облезлыми и в целом не очень счастливыми. Правда, похоже, у нас были все шансы последний пункт исправить. Уже по реакции спутников я понял: дело – швах. И, понаблюдав за противниками, я понял – почему. Волки были умными. Они сходу выделили двоих отвлекать гиену, ещё пятеро нацелились на нас. И тут Косточка грязно выругался – я, честно говоря, не слышал ещё от него таких слов.

– Луки! – прошипел он мне. – Они знают, что такое луки!

Видя, что я не понимаю, он вскинул оружие, наложив стрелу на тетиву – и неторопливо бегущая к нам пятёрка мгновенно растянулась широкой цепью. И когда я говорю “мгновенно” – это так и есть. Понятно, твари из скоростных, способные увернуться от снаряда. Бить по таким придется в упор, и то не факт, что выйдет.

– Бочку на бок и крышку долой, – вдруг выдал напряженно наблюдавший за непринужденно приближающейся стаей Баюн. – Не измажьтесь только, а то нам конец!

В такие моменты не спрашивают “зачем”. Я вместе со всеми навалился на маркер, и тот рухнул на бок. Выбили дно без меня.

– Отходим спиной вперед, так, чтобы бочка была между нами и ними. Держите их взглядом, повернёмся – задерут, – вполголоса приказал разведчик отвальных. – Луки наготове.

Смысла манёвра я не понимал, но продолжал молчать. Воевать эльфийским копьём со стаей сверхбыстрых тварей – так себе идея. С одной я бы ещё потягался – ресурса Стихии хватило бы, но против всех? Мы отступали, изменённые, всё так же двигаясь цепью – наддали, но не сильно. Скорее всего силы экономили. Так продолжалось, пока центр волчьего построения не наткнулся на маркер и вытекшую из него лужу.

Видели как собаки, найдя что-то на земле, вдруг переворачиваются на спину и начинают об это тереться? Иногда даже с громким, счастливым визгом? Вот это и произошло с двумя средними тварями, заставив остальных сбить темп передвижения. Секунду незатронутые запаховой ловушкой изменённые выбирали между нами и сородичами, но, видать, визг был слишком уж довольный.

– А вот теперь – бегом! – сказал Баюн и первым подал пример, разворачиваясь на пятке. На бегу я позволил себе разок оглянуться: ко всё ещё возящимся в луже хищникам неотвратимо приближалась гиена, не реагируя на совсем даже не слабые укусы двух отвлекателей. Очередной чёртов био-танк Шрама…


Пролетев километра два, мы остановились – но не перевести дух. Отвальные молча достали щётки-ёршики (со мной поделился Костяшка), которыми мы кое-как оттёрли подошвы сапог. Потом на те же подошвы нанесли какую-то дрянь из глиняных горшочков: я без глупых вопросов понял, что это. То самое противозапаховое зелье, которое позволяет зарубежникам скрывать следы своего присутствия в лесу. Буквально минута – и опять долгий бег. Несколько раз мы меняли направление, постепенно выворачивая к югу… пока бегущий первым Репей не сделал резкое круговое движение правой рукой, одновременно падая ничком на землю. И когда мы все повторили “нырок в степь”, произнёс только одно слово.

– Гидра.

И ткнул рукой на юг. Опасность оказалась между нами и дугой застав.


Я сказал, что гиена-мутант танк? Забудьте. Максимум – лёгкий броневичок. Вот гидра – действительно танк! Бронированный непробиваемый черепаший панцирь подходящих для настоящего танка размеров, дополнялся способностью стрелятькакой-то сумасшедшей кислотой. Липкой и мерзкой дрянью, которую невозможно оттереть, и которая разъедает не только любую органику, но и металл. Кислота-суперлитик при попадании разбрызгивается, пятная всё вокруг: словно осколочный снаряд попадает. Это такой способ питания, и, одновременно, охотничий инструмент – пока сверхмедленный мутант доковыляет до жертвы, та как раз наполовину переварится. Стреляет, в смысле, прицельно плюётся супер-черепаха на какое-то совершенно безумное расстояние: два километра! Никогда бы не поверил, если бы не имел “счастье” лично побыть мишенью такого же монстра. Тогда меня вывезла Вспышка, сейчас вытащить было некому.

– Натираемся прошлогодней травой, чтобы цвет одёжка поменяла, совсем похожей на неё стала, – и опять дело в свои руки взял Баюн. Потом ползём к сволочи.

– К гидре?! – я подумал, что ослышался. – Может, от неё?

– Почти всё зверьё на запах ориентируется, а эта зараза – на глаза, – я вдруг сообразил, что мы сейчас копируем давешних волков, пытаясь тереться о землю и траву, не вставая. – И шея длинная, голову может высоко поднять. Встанем – привлечём внимание, не встанем – может кто другой на нас наткнуться. Зато если к опасности поползём – от других она нас и защитит. И домой так ближе.

Логично. Вот только…

– Долго придётся ползать, – вслух подумал я.

– Сколько надо, столько и будем, – отрезал разведчик.

Ну да. Как будто выбор есть.


Слышали присказку “до Китая ползком?” Вот нифига она не смешная. Двадцать часов черепашьего (да-да, ха-ха) движения в непрерывном ожидании смертоносного плевка – врагу не пожелаешь такого испытания. Особенно когда стемнело, а почву вдруг стали сотрясать тяжёлые шаги многотонной туши. К сожалению, в темноте не видел только я – остальные, включая гидру, таких проблем не испытывали. Хоть закапывай в глаза чудодейственные капли.

Не знаю, как справлялись со стрессом остальные. Лично я, пользуясь знаниями о действии Печати на психику носителя, лишил себя возможности испытывать некоторые эмоции. Потому даже не вздрагивал, когда до меня в очередной раз долетал шипящий звук плевка-выстрела. Похоже, наше решениепоползать оказалось правильным, а вот кое-кому из изменённых не повезло. Благо, теперь, после получения профильного образования, я мог это проделать, не вызывая длительные и неприятные откаты. В первый раз пришлось воспользоваться за много месяцев. С другой стороны, зарубежники всё время живут под угрозой атаки тварей, так что, наверное, им было попроще. Баюн вон хладнокровно объявил привал (мда, ещё раз ха-ха), когда чёртова тварь наконец угомонилась и перестала шляться во мгле…


…До рассвета оставалось минут, наверное, сорок, восток уже начал ощутимо светлеть, когда произошло это. Если бы я спал – решил бы, пожалуй, что меня нашла и заглатывает гидра – размера пасти хватило бы. Давление магии, когда мы углублялись на территорию аномалии очень быстро росло. Не будь других отвлекающих факторов, я бы мог уделить этому феномену больше внимания, а так – просто старался не обращать внимания. Позже обдумаю. Не больно – и хорошо. И вот теперь на какое-то мгновение вдруг стало… нет, всё-таки не больно. Но на секунду я почувствовал себя если не мухой в янтаре, так глубоководной рыбой: сдавило со всех сторон. И тут же отпустило. И словно по команде вскрикнули или застонали сквозь зубы зарубежники.

– Глаза! – Косточка был ближе других, потому я на него первого наложил руки, вливая Жизнь. – Ничего не вижу!

– Терпи! – приказал Баюн и возвысил голос. – Всем терпеть! Всё пройдёт скоро… должно пройти. Я… слышал о таком.

Я с трудом сдержал бранное слово: переложив руки на голову соратнику, я стал вливать Стихию. И понял, что светящаяся зелень ухает в органы зрения как в чёрные дыры. Словно вода в сливные отверстия.

– Баюн, быстро, – теперь настала моя очередь приказывать. – Что слышал? Говори, я пойму как лечить!

– Сомневаюсь, – неожиданно ответил отвальный. Он перевернулся на живот, встал на четвереньки и, покачиваясь, поднялся, с наслаждением разгибая спину. – Тварь ушла.

– Как – ушла? – то, что в разведчика ещё не прилетело смертоносной пакостью, подтверждало его слова, но… – Мы же больше не слышали шагов…

– Не ушла, а ушла, – с давлением в голосе поправил меня зарубежник.

– Исчезла здесь и появилась в другом месте, так? – я вдруг вспомнил трактирные слухи о возможностях гидр.

– И сейчас все твари удирают отсюда как ошпаренные. Если могут. Им поболее, чем нам досталось, – закончил лучник.

О-хре-неть…


* * *


Собственно, как только глаза рядовых пришли в норму (не без моей помощи) – мы пошли. Тупо пошли на юг, потому что направление на свою заставу потеряли. И – “повезло” – умудрились промахнуться мимо других укреппунктов.

– Что-то вижу! – предупредил всех Соболь, вглядываясь вперёд.

– Форт? – с глупой надеждой предположил я.

– Нет. Движется сюда… и быстро!

Вскоре я сам разглядел растущую чёрную точку на горизонте. Опять тварь. Безопасное пространство, расчищенное отбытием гидры, давно осталось позади – да и скорее всего уже не было безопасным. За сегодня мы трижды отбивали атаки тварей – к счастью, таких, с которыми можно было справиться. Больше всех не повезло змее, которой Косточка умудрился через глаз пробить мозг. Фокус, который, как мне говорили, только эльфийским лучникам доступен. И вот – опять.

– Овцебык, – вглядываясь в приближающегося гостя, сделал вывод Баюн. – Врассыпную!

После настоящего биотанка мясной холм на копытах на таковой не тянул. А вот на БМП, пожалуй, вполне. Сила – это масса на ускорение. В школе физику я учил плохо, но эту простую формулу запомнил. В этом плане овцебык был силён: с массой у него было всё в порядке. И с мышечной мощью тоже. Чудовище до последнего пыталось выцелить кого-нибудь из нас, в итоге Соболю пришлось уходить из-под таранного удара перекатом. Едва успел. Дрожь земли и грохот стоял такой, словно тепловоз мимо пронёсся! Уж не знаю, что там планировал монстр: войти в циркуляцию и постараться всё-таки сделать себе котлету к гарниру из травы, или пронестись мимо в поисках жертв размером побольше. Выстрелить из ручной баллисты я так и не рискнул: череп выглядел слишком крепким, а бока слишком толстыми, чтобы нанести одним выстрелом фатальные повреждения. Пожалуй, даже Машу на Милке с большим охотничьим копьём запросто могла постичь неудача…

…Одиноко тренькнула тетива лука, и стрела Косточки вошла твари точно под хвост. Хорошо так вошла, судя по рёву, от которого у меня уши заложило! И так быстро движущемуся овцебыку словно пинка отвесили – изменённый ещё ускорился! И ещё! И… на полном ходу завалился на бок.

– Яд, – просто ответил на мой невысказанный вопрос снайпер.


– Что-то вижу, – в сгущающихся сумерках умудрился что-то разглядеть идущий теперь первым Баюн.

– Движется или стоит? – я взялся за ремень баллисты. Так и не выстрелил ни разу, а помучиться с громоздким оружием пришлось. Хорошо хоть допёрло сразу, когда пришлось ползти, закрепить крепостной арбалет плечевым ремнём за пояс и тащить за собой на манер салазок. Ох и долго же мне теперь инструмент приводить в нормальное состояние придётся…

– Стоит, – не очень уверенно отозвался разведчик. – И… там свет! Вижу огонь! И слева вижу ещё один, тусклее!

Вторая линия! Дошли всё-таки!


Сложнее всего было дождаться, когда же всё-таки откроют ворота. Даже меня усталость едва ли не сбивала с ног, а рядовые полудесятка просто расселись на утоптанной земле перед створками. Кое-кто даже лёг, нашей одежде это уже повредить не могло. Спать! Или горячего сожрать. И в баню бы… Наконец створки ворот пошли в стороны. Я даже вяло удивился: нафига, спрашивается? Приоткрыли бы одну…

– Тру-тууу!!! – грянувшие фанфары заставили меня схватиться за копьё. Отвальные, кое-как поднявшись с земли, тоже с круглыми глазами наблюдали открывшееся зрелище: ровный строй мечников, выстроенный сразу за воротами. Трубы замолчали, и тут же воины выхватили клинки, как я спустя мгновение понял – в салюте. Чудо, что никто из моих не выстрелил. Чудо – и крайняя усталость. Но глаза у всех нас были с золотую монету размером. Тем временем перед строем вылетел всадник на кауром коне, в блистающих в свете нескольких масляных ламп доспехах и геральдическом плаще.

– Форт королевства Зар приветствует отважных Рубежников! – звонко, но внушительно выкрикнул наездник, ударяя себя по плечу кулаком. За его спиной гвардейцы, успевшие спрятать бесполезное против тварей оружие в ножны, повторили жест. Поправка. За её спиной.

– Ка-ри-на, – выдавил я из себя лишь одно слово, прижимая ладонь к лицу.


Глава 10-1

10.


— Её благородие гвардии капитан миледи Карина Бертран изволит пригласить командира отряда Рубежников на ужин!

Я вздохнул, поставил на стол лампу, и повернулся к говорящему… заметно сбледнувшему с лица. Что это с ним? А. Я отложил окровавленный челюстно-лицевой зонд – этакое длинное тупое толстое изогнутое шило на рукояти — в торопливо поднесённую местным лекарем керамическую кювету. И привычно-бездумно хлопнул ладонями друг об друга. Точно дозированный выброс Жизни заставил сшелушиться тонкий слой покровного эпителия кожи моих рук, взамен наращивая новый – за секунду сделал то, на что у организма уходят сутки. Внешне это выглядело так, словно вся грязь с рук, включая неприятно выглядящие пятна биологических жидкостей, осыпалась невесомой пылью. И когда в этом мире изобретут хирургические латексные перчатки? Самому, что ли, заняться, как закончится эта идиотская эпопея со службой-стажировкой в составе Войска Рубежа. Не так уж сложно это должно быть… наверное.

— Польщён и с благодарностью принимаю приглашение, – учтиво ответил я недавнему серву.


Карина, заставившая половину моего десятка проторчать под воротами форта лишних добрых пятнадцать минут, пока готовилась “торжественная встреча”, прямо с седла выдала несколько славословий в честь “защитников человечества”… и спокойно направила коня в сторону конюшни, даже не потрудившись посмотреть, кого она там встретила. Ну а что? Масляные лампы – так себе освещение, а слой грязи и налипшей на броню и оружие отборной весенней степной грязи и прошлогодней травы прекрасно замаскировал особенности моего снаряжения. Голос в ответ я подать так и не успел, и геральдической накидки на мне не было. Неудивительно, что после двух лет разлуки девушка в сержанте Рубежников меня не признала. Да и не всматривалась она, я уверен. Не по чину. Был бы я хотя бы лейтенантом – вот тогда другое дело…

Впрочем, на приём в форте королевства Зар грех было жаловаться. Мне и моим рядовым немедленно протопили баню — а пока она грелась, собрали еды. Причём как раз с офицерского стола — солдатам такие разносолы здесь, на второй линии, точно не перепадали. В общем, оказали максимально доступное уважение, особенно учитывая цену полностью привозного топлива и извечный дефицит воды в районе Горловины Шрама. Увы, спокойно расслабиться вместе с пятёркой зарубежников я сам себе не позволил. Провернул тот же фокус, что с очисткой ладоней, только для всего тела, облился тёплой водой – и двинулся в местный лазарет.


Недаром говорят: “бытие определяет сознание”. В благополучном и богатом Лиде мне бы и в голову не пришло лезть в вотчину городского врача-виталиста, да и моими действиями в форте королевства Матл руководили скорее расчёт и наитие. Собственно, это посещение, а потом служба на первой линии кое-что изменили в моём отношении к окружающим. Полностью здоровых людей мало. На Земле принято валить всё на экологию, трындеть с экранов телевизоров: “Сейчас вот химия везде, а вот раньше-то, наедине с нетронутой природой, здоровье так и пёрло! Вот и не болели.” Да сейчас! Болели и ещё как. Просто по-настоящему больные люди быстро умирали. Возможно, это была ещё одна причина популярности службы в Войске Рубежа: тут хотя бы как средство последнего шанса была та самая “живая вода”. Вылить на рану или выпить, если проблема в организме не связана с непредусмотренной природой дыркой в теле — авось поможет. Ну а нет -- ложись да дохни. Желательно поскорее, чтобы не мучаться понапрасну. А что? Дело-то житейское.

Знаете сколько я таких историй наслушался за два с половиной месяца службы на заставе Сим? Это поначалу новоиспечённые солдаты Войска никак не могли принять концепцию товарищества, декларируемую Уставом – всё цеплялись за старые социальные нормы. А побегали по тревогам, повкалывали вместе над восстановлением периметра и внутренних строений укреппункта – и языки развязались. Особенно после того, как я излечивал хронический гастрит, убирал последствия давних травм и прекращал многолетние мигрени.

Обычно на очередного пациента меня наводил Колин или один из друзей-поваров. У которых, разумеется, пол-базы ходило в друзьях: какой дурак будет портить отношения с хозяевами кухни?! Помогал я, правда, формально не просто так: услуга за услугу. Но большая часть моих пациентов просто не могла предложить что-нибудь даже не равноценное, а вообще что-то сразу. Деньги, несмотря на уставной запрет на их хождение и оборот на Рубеже, многие притащили с собой – но я их принципиально не брал. В конце концов – что мне эти копейки? Помощь и поддержка, если уж пошло, в нужный момент на линии фронта куда ценнее. А мне… мне использование магии Жизни ничего не стоило.

Не сказать, что я любую болезнь мог излечить по щелчку пальцев. Иногда приходилось здорово напрячь мозги, чтобы докопаться до причины недуга. Но именно что мозги – силы подвластной Стихии всегда за глаза хватало. И чем больше я практиковал, тем меньше и реже приходилось искать ответы: практика. Вот скажите, вы, обладая такими возможностями, смогли бы пройти мимо людей, которые без вашей помощи обречены если не на скорую смерть, то на длительные страдания? Я вот не мог. Тем более, рациональные мотивы никто не отменял. Кто знает, как повернётся ситуация в будущем? Больших выплесков быть в ближайшие три года не должно, но… мы ведь тут все под Шрамом ходим. В общем, пока отвальные отдыхали, я, в очередной раз прогнав усталость, пошёл лечить. Как оказалось, был прав вдвойне: всё равно бы разбудили.

– Веди, – накинув на плечи наскоро оттёртую бронекуртку, разрешил гвардейцу я. Парень вздрогнул. И чего он так косится на зонд в кювете? Пусть сам кому-нибудь попробует собрать назад из нескольких обломков арку нижней челюсти без инструментов, голыми руками и магией. Половину своих накоплений отдал бы за примитивный рентген. На Земле я даже близко не понимал, какая это крутая штука для медика…


* * *


Наверно, Каре казалось, что она выглядит представительно и брутально. В принципе, в какой-то мере так и было: от кирасы она не избавилась даже за столом, а капюшон серой геральдической накидки очень удачно дополняла меховая оторочка. Кроме того, капитан гвардии королевства Зар не забыла прихватить с собой вертикальный штандарт, который в данный момент украшал одну из стен трапезного зала для офицеров.

Хотя, думается мне, даже само наличие длинной тряпки нужного цвета с вышитым гербом было заслугой скромной управляющей поместья Бертран Миланы Пэр. Как и меховой капюшон, надо полагать: баронетта-блондинка отличалась редкой хозяйственностью и утончённым вкусом. И совершенно непрошибаемым прагматизмом: я точно знал, что в счёт казны моей бывшей вотчины были приобретены две тяговые химеры.

Раз столь престижного транспорта нет в распоряжении леди Карины, значит, местный аналог тракторов продолжает трудиться на благо крестьян баронства. Утраивая, если не учетверяя посадочные площади и пропорционально увеличивая доход манора. Что, впрочем, аргумент для меня, а вот местные аристократы ради возможности пустить пыль в глаза другим таким же благородным запросто последние штаны снимут со своей черни, что там говорить об “излишествах”.


Как я сказал выше, баронессу Бертран я не видел полных два года. Мы переписывались, но не сказать, чтобы активно – за два года и десятком писем не обменялись. По-моему, Кара просто не знала, что мне сказать. Правда, Мила пересказывала своей миледи новости из своих писем – вот с молодой Пэр у меня общение сложилось. И не только общение: то, что я смог без потерь выкрутится из истории с экстерном в первый год обучения – это её заслуга. Без своевременной помощи извне мне не удалось бы выкупить Таню из лаборатории “Новых горизонтов”, а без собственной разумной химеры было нечего делать в Рении…

Рыжая отрастила волосы, которые теперь скалывала заколкой на затылке в пышный пушистый хвост. Наверное, целая морока каждый раз упихивать такую гриву в шлем. Компанию ей составлял статный пожилой аристократ, надо полагать, комендант форта. Интересно, если Кара тут, то и её сеньор, герцог Эдмонд де Берг тоже должен быть где-то здесь, в Горловине? Точно не в этой крепости, иначе бы торжественный ужин не пропустил. Но, надеюсь, что тут: ведь с ним должен быть мастер Стихии Огня Марат, мой первый учитель магии. На второй линии швыряться огненными шарами без риска подпалить самого себя ещё более-менее получается, а это серьёзное подспорье против тварей, если что. Или после того, как дурочка пообщалась с генералом Кристианом, моим папочкой, король Зар Шестой её отправил на фронт, так сказать, вне очереди? Тогда плохо… Ладно, сейчас сам все узнаю.

– Моя леди, командир отряда Рубежников доставлен, – громко и чётко отрапортовал гвардеец, привлекая к нам внимание. Я успел заметить, как поморщилась баронесса: рапорт был отдан громко и чётко, как положено, а вот составлен… Впрочем, бывшему крестьянину повезло: девушку посмотрела на меня и наконец-то узнала.

– Арн Миракийский, сержант десятка разведчиков Войска Рубежа с заставы Сим, – я привычно хлопнул себя кулаком по плечу, любуясь быстрой сменой цвета и выражения на лице Кары. Рыжая всегда легко и сильно краснела, но сейчас, похоже, определённо пошла на рекорд. Что же касается мимики, то удивление быстро сменилось на… страх? Или это она от смущения была готова прямо сейчас залезть под стол?

– Позвольте представиться по случаю встречи, – благооборазный командир крепости, бросив мимолётный взгляд на леди-капитана, явно надёжно выбитую из колеи, немедленно взял ситуацию в свои руки. Он неторопливо, но и не нарочито-медленно поднялся, повторил воинское приветствие, и сообщил мне: – барон Ким Сорис из герцогства Бри, волей Его Величества капитан гвардии и командир гарнизона этого форта.

Сорис определенно не просто так ввернул про “волю Его Величества” – судя по небрежной отточенности поклона, он немало времени провел, вращаясь в “высшем свете”. Ну и разумеется, мои собственные рефлексы, то немногое, что осталось со мной от прежнего Арна, тут же сработали – я поклонился в ответ как благородный благородному. И это не осталось незамеченным – глаза мужика удовлетворенно сверкнули.

– Что-то мне подсказывает, что с моей юной коллегой вы знакомы, товарищ сержант, и представлять вас не нужно, – камерным тоном уведомил о результатах своих наблюдений мужчина, и почти мне подмигнул. Именно почти - воспитанный благородный с практически незнакомым ему собеседником не мог допустить столь вульгарный жест. Да, что не фраза – то бриллиант: столько граней смысла. Надо полагать, демонстрация расположения и одновременно аккуратное прощупывание – что я за птица. А упоминание уставного обращения – показывает мне, что хорошо представляет порядки в Войске, и понимает, почему у меня шеврон на рукаве “не по чину”.

– Имел счастье быть представленным её благородию… – с некоторым трудом вспомнив, как складывать губы в “лёгкую улыбку”, начал было отвечать я, но тут вмешалась сама рыжая.

– Барон спас мне жизнь! – пылко и одновременно страшно неловко рубанула она, начисто разрушая атмосферу беседы. Н-да. Старая добрая Кара как есть. Ничуть не изменилась.

– Романтичный подвиг в духе старого рыцарства, – и снова пожилой аристократ показал умение держать удар. – Надеюсь услышать историю из первых уст… но только после того, как вы займёте свое место за моим скромным столом, барон!

– Лучше все-таки товарищ, – поправил его я, садясь на стул и обозначая некую границу в теплоте общения. А то знаю я эту манеру, ещё по Земле: втереться в разговоре в доверие, типа тут же все свои. Потом проблем от такого “своего” не оберёшься, даже если и не сболтнул на расслабоне ничего лишнего. Вот же мужик заскучал на своем месте без придворных интриг! – Что касается спасения жизни прекрасной леди… я просто выполнил свой долг.

Зелёное яблоко было из того сорта, что может пролежать в погребе всю зиму и к весне так и не растерять ни твёрдость, ни кислый, без малейшей сладости вкус. Не тот фрукт, который ждут на столе у аристократов, но в Горловине и такому будешь рад. Недаром на блюде аж в центр стола выставили несколько штук. Тем более, мне-то как раз давиться кислятиной не обязательно. Слабенький импульс Жизни – и плод меняет цвет, желтеет, а с одного бока даже краснеет, и становится сладким. Перекинув яблоко Каре, я улыбнулся: поймала, и ловко так. Заодно перестала натужно мучиться выбором, что такое сказать и снова начала краснеть. А я взял следующий фрукт в руки.

– Господин виталист, – вот тут Ким все понял, опять вскочил и поклонился: в этот раз не небрежно-выверенно, а по-настоящему уважительно. Проняло.

– С вашим лазаретом я уже разобрался, – небрежно сообщил я ему. – Мне нужно будет уводить отряд утром назад на заставу – мы и так лишние сутки проболтались в степи, боюсь, ещё немного, и нас сочтут… выбывшими.

– Припасы и арсенал к вашим услугам, – немедленно отозвался капитан. – Всё, что в моих силах.

– Не откажусь, – согласился я. – И… дадите нам с баронессой немного времени после замечательного ужина? Иные встречи приятны, но увы, столь мимолётны.

– Ни слова больше, барон! Ах, мои извинения, товарищ сержант!


Глава 10-2

* * *


Оставшись наконец вдвоём, мы с Карой молча уставились друг на друга. Всё то время, пока мы ужинали, девушка просидела как на иголках, но под конец кое-как смогла успокоиться, и теперь буравила меня хмурым взглядом исподлобья. А я с удивлением понял, что не очень-то и понимаю, с чего начать разговор.

— Как дела? – если ничего умного не придумывается, почему бы не начать с глупых вопросов?

— Что ты здесь делаешь?! – одновременно выпалила рыжая и снова начала заливаться румянцем.

— Служу, – вздох вырвался сам собой. – Я писал Миле… а, ну ясно.

Всё понял по лицу собеседницы. Что ж, в мире, где нет телефона, а почта идёт неделями, достаточно уехать из дома, не оставив обратного адреса, чтобы надёжно потерять доступ к новостям от близких и друзей. Блондинка-баронетта просто не успела получить моё послание до того, как Карина уехала в столицу.

– Ты должен был учиться… — нахмурилась ещё сильнее леди капитан, потом запнулась, и добавила не так уверенно: — несколько лет…

– Должен был, — оставалось только развести руками. -- Меня выпустили экстерном. Так что я уже почти три месяца как дипломированный маг.

Н-да. Что-то как-то у нас разговор не клеится. Да ещё и усталость никуда не делась – едва не ляпнул “спасибо тебе за это, кстати”. Именно Кару мне нужно было “благодарить”, что Кристиан ван дер Хорт сумел отыскать меня в Нессарии. За пределами Лида знали, что я гражданин республики, всего несколько человек. И только один из них, точнее, одна была одновременно хорошо осведомлена о моём точномместонахождении и роде занятии и при этом буквально преклонялась перед генералом Рубежников. И прямо-таки горела желанием покаяться за “нечестно” доставшийся герб и манор. Конечно, сдала меня рыжая не специально. Если бы я догадался, когда Кристиан “воскрес”, вернувшись из Шрама, запретить разглашать информацию о себе – Карина, уверен, меня не сдала бы. Но я даже предположить не мог, что мой биологический родитель здесь – настолько больной ублюдок…

– Я тебя тоже поздравляю, – не дождавшись ответной реплики, мягко улыбнулся я. Что было – то прошло, жить надо настоящим. – Госпожа капитан гвардии. Уверен, ты стала одним из лучших офицеров Его Величества…

Я осёкся, увидев, как девушка сжала кулаки и зубы. Голову она опустила, но не заметить прокатившиеся по щекам желваки было сложно.

– Что?! – с вызовом спросила она меня, подняв глаза.

– Просто… поздравил. От чистого сердца, – осторожно уверил я её. Эта смесь гнева и смущения на лице… У меня так и вертелось на языке спросить: “с тобой всё в порядке?” Впрочем, мне, пожалуй, всё было понятно и так.


Работая в разных коллективах, постепенно волей-неволей начинаешь понимать людей. Потом вспоминаешь себя в молодости и только диву даёшься – ну вот как можно было быть таким слепым. В студенческие времена мне довелось по уши влюбиться в сокурсницу. Долго пытался ухаживать, и никак не мог понять, почему она со мной в компании нормально общается, а как остаёмся одни – сразу какое-то отчуждение возникает. А всё оказалось просто: как один из приятелей я её более чем устраивал, а вот в романтическом смысле – совсем не вдохновлял. Но, конечно, сказать она это прямо мне так и не смогла.

Примерно такая же ситуация сложилась сейчас между мной и Кариной. С одной стороны рыжая была серьёзно мне обязана, по крайней мере, она сама так считала. Мы ещё и разделить постель успели – после того, как Кара стала баронессой Бертран и до того, как я уехал к дяде Мартину. Хотя честно сказать, словосочетание “разделили постель” немного не отражает произошедшее той ночью. “Неофит Жизни и три невинные девы” – не толькозвучит как название порно-рассказа. Мы там реально зажгли. Времени прощаться по-нормальному совсем не было, эмоции после всего случившегося били через край в том числе и у меня. Ну и Стихия помогла как мне, так и партнёршам не обращать внимание на досадные мелочи, так мешающие неодарённым при первом сексе. Ну и конечно спасибо Милане: энтузиазма и стремления к смелым экспериментам у неё хватило на всех четверых. А потом… Потом я уехал.

С Машей меня связывали долгие отношения, кроме того, по пути в монастырь Белых мы с будущей леди-рыцарем успели как следует… гм, закрепить пройденный материал. Блондинка-управляющая поместьем сама приезжала ко мне в Нессарию – и уехала очень довольной. В тот раз уже Рона испытала на себе безудержный характер и любовь к импровизациям младшей Пэр. А вот с Карой… с Карой у нас больше ничего не было. Даже переписки нормальной. В какой-то мере это моя вина, конечно, но трудно писать человеку, который в ответ или молчит, или пишет какую-то выспренно-пафосную пургу…

И вот теперь леди-капитан охрененно внезапно оказалась в очень щекотливой ситуации. Откуда ни возьмись ей на голову сваливается парень, которому, как она считает, всем обязана. Походя строит коменданта крепости, добивается приватной встречи… и в целом может потребовать чего угодно. А рыжей придётся дать – собственный характер иногда может заставить человека сделать с собой много чего такого, с чем Печать не справится. Особенно это будет неприятно и обидно в контексте полученного долгожданного статуса командира подразделения и сопутствующей званию немалой военной власти.

Я против воли кинул оценивающий взгляд на собеседницу. Может, мне кажется из-за длительной разлуки, но рыжая, по-моему, за два года только ещё больше похорошела. Черты лица чуть округлились, сделав милое лицо ещё более женственным, причёска хвостом капитану определённо очень шла. Косметикой Кара не пользовалась, но вот брови выщипывать, придавая им эстетичную форму, Милана своего сюзерена определённо научила. Карина перехватила мой взгляд – и её щёки опять полыхнули катастрофическим румянцем, а губы сжались. Чёрт. Ладно. Я знаю, что делать.

– Карина, тебя на вторую линию одну командировали, или в составе полка его светлости лорда Эдмонда? – в который уже раз смыв усталость импульсом Жизни, самым непринуждённым тоном, на какой был способен, спросил я.


* * *


– ...Как так можно?! Как они могли?! – возмущению рыжей не было предела.

Расчёт оказался верен: стоило заговорить об общих знакомых, изображая интерес, и Кара довольно быстро перестала изображать из себя ощетинившегося ежа. Слово за слово, я открыл вино, любезно оставленное нам на столе комендантом – разговор потёк уже сам собой. Правда, теперь уже я задавался вопросом: и нафига мне самому-то налаживать диалог. Распрощался бы, отговорившись усталостью – и спать бы пошёл. Но нет, решил наладить общение. И зачем? Да уж точно не за тем, чтобы рыжую трахнуть. Хотя я определенно был не против, но – заставлять девушку против её воли? Это не про меня.

Да понятно, что дело было совсем в другом. Я всё ещё чувствовал ответственность за свою протеже. Не было бы моей протекции, выдвинувшей дочку рыцаря в баронессы – хрена с два Карина смогла бы попасть в Горловину. Ей просто нечем было бы заинтересовать Кристиана, для которого нарушить сложившиеся в гвардиях королевств традиции и правила было что чихнуть. Сюда всё-таки опытных воинов присылают, а не зелёных юнцов, пусть и в офицерском звании…

– Назначение было проведено старшим офицером заставы в полном соответствии с Уставом, – меланхолично повторил я Карине, заставляя рубиновую жидкость в бокале плескаться от бортика к бортику. – Я же тебе говорю: атакующая магия на Рубеже практически не работает, опыта командования подразделением более нескольких человек у меня не было. Так что сержантское звание – это потолок возможного… пока. Ещё повезло, могли и в рядовых оставить.

Барон Сорис определённо разбирался в вине. Напиться на сытый желудок даже леди капитану не грозило – слишком мало градусов, а вот букет был на высоте. Можно часами смаковать глоток за глотком.

– Это оскорбление! Ты дворянин, и не какой-то там, а барон!

– ...И это совершенно ничего не значит в Войске, как я уже говорил, – отсалютовал девушке бокалом я. – Перед Уставом все равны. Недаром обращение друг к другу не какое-нибудь, а “товарищ”.

– Ставить какой-то документ выше… выше происхождения, выше традиций?! – Кара аж запнулась от возмущения. – Это же дикость!

Я едва не выплюнул назад в бокал то, что успел отпить.

– Ты серьёзно так считаешь? – только и спросил я её.

– Конечно! Ты тут мне расписывал, как возился с какими-то беззаконно живущими сервами только для того, чтобы онислушались твоих команд. Тебя! Аристократа! Мага! Ужас! Да в гвардии любого королевства такое просто невозможно!!!

Наверное, мне хотелось выговориться несколько больше, чем я думал в начале разговора. Действительно, я кое-что рассказал рыжей о своих приключениях здесь, и сам не заметил, как увлёкся. Но с другой стороны – не Роне же с Таней мне это было писать? Чтобы они разнервничались, а волкоухую Печать начала подталкивать вернуться на Рубеж, презрев прямой приказ, так как риск для жизни хозяина перевешивает? Нафиг, нафиг. А тут человек почти что в теме – пусть капитаном Кара стала за свой титул, но именно в управлении войсками она кое-что понимала. Её отец, сэр Матиас, научил дочь чему мог, а потом уже и герцог Эдмонд свою руку приложил.

– Полегче, – холодным тоном осадил я рыжую. – Эти “беззаконные сервы” – важная часть Войска Рубежа. А конкретно мои отвальные благодаря своим знаниям и опыту как минимум два раза спасли мне жизнь за последние два дня.

Я выдохнул, и уже более спокойно произнёс:

– Ещё раз тебе повторяю: обращение “товарищ” появилось не случайно. От смерти из-за нападения очередной твари Шрама меня и остальных Рубежников защищает взаимопомощь и слаженность действий. Без этого стены застав не помогут. Чудовища не различают, носишь ты плащ с гербом или нет. Потому командуют нами не “достойные”, а те, кто умеюткомандовать. А мои товарищи должны быть точно уверены, что я ради них готов в лепешку, если что, расшибиться. Как и они за меня.

– Смерть на поле боя – удел героев! – кажется, моё объяснение оказалось не таким хорошим, как я думал. – Чернь должна быть благодарна уже за то, что ей позволили встать в один ряд с благородными и дали в руки оружие!

Бож-же…

– Кара, – отставив вино, я серьёзно посмотрел ей в глаза. – Твоя… и моя тоже задача – не умереть, не важно, славно там, или бесславно. Задача – защитить тех, кого взялся защищать. Мёртвый защитник – бесполезный защитник. Самопожертвование – это не доблесть, это проигрыш. Последний способ нанести врагу какой-то урон, когда уже остальных возможностей не осталось…

Я прикусил язык, но поздно. Да, Карина попала в баронессы именно через самопожертвование: встала на пути болотного секача. И закономерно едва не погибла – повезло, что у меня вовремя произошла манифестация дара, и моя Жизнь залечила смертельную рану рыжей. Потом, напирая на факт совершения подвига, я и аргументировал передачу формально моего манора дочке рыцаря. Баронесса и так считала, что ей титул достался не по праву, а тут я ещё такое ляпнул. Одного взгляда на лицо моего бывшего вассала было достаточно, что она, разумеется, немедленно приняла сказанное мною на свой счёт.

– Кара, я, пожалуй, пойду, – когда молчание совсем уж затянулось, поднялся со своего стула я. – Нам утром выходить, я хотя бы три часа поспать успею.

Девушка, старательно не глядя на меня, молча кивнула. Ну вот и поговорили. Твою мать…


Глава 11-1

11.


Интернет. Форумы. Социальные сети. Пфф, “солдатский телеграф”! Если так посмотреть, ещё и неизвестно, что сильнее искажает сведения при передаче. Кроме того, несомненный плюс: солдатский телеграф работает без батареек, электричества и даже без гаджетов! Прямо диву иногда даешься, как на отрезанную от большого мира заставу попадает относительно свежая информация. Но ведь факт — попадает как-то.


– Говорят, Генерал договорился с их величествами, чтобы те вдвое увеличили гарнизоны второй линии. Интересно, как венценосные согласились только? Вдвое больше еды нужно, а купить излишки продовольствия в это время года можно только у республиканцев. Будто Лид и без того недостаточно богатый…

— Не вдвое, а только в полтора, – сержанты за соседним столом даже не думали сдерживать голос, потому мне было всё прекрасно слышно. — И не увеличили, а должны будут увеличить к середине лета. И я бы на твоем месте молился Свету, чтобы они это действительно сделали, потому что экспедиционный корпус выступает на последней неделе весны, и контролировать идиотов-корольков больше будет некому.

– Ты это… полегче, – попытался урезонить сослуживца первый.

– А то что? — завелся с полоборота мужик в посечённом нагруднике. Не знаю, чья лапка оставила на металле три косые зарубки, но кираса не подвела, спасла младшего командира. — У нас тут господ и черни нет, все равны. Станут требовать саси-сс… тьфу, са-ти-сфакции? Так я только за!

– Негоже законных правителей хулить, — насупился его приятель. -- Власть – она не просто так человеку в руки попадает…

– Знаю-знаю, – отмахнулся любитель дуэлей. – Верь в свою лабуд… в то, Белые говорят, я не против. Только меня – не заставляй. “Воля Света” – это же надо было такое придумать! Может ещё Волю Огня начнём слушать? Я вот первым буду за – когда меня в селе на стены ставить стали, с парнями не меньше десятка тварей пожёг.

– Был бы у тебя в деревне храм, в котором клирик одарённый хоть раз в неделю да служит – ты бы так не говорил, – упрямо высказался его собеседник. – А твари бы ваше село сами по большой дуге обходили.

– Может и так, – неожиданно согласился сержант-драчун. – Вот только не нашлось среди Белых такого идиота, что променял бы комфорт герцогской резиденции на наш деревенский быт. Маловато, видать, таких, чтобы на всех в Приграничье хватало.

Они помолчали, думая каждый о своем, потом один из них спросил другого.

– Ты тоже думаешь – попрёт?

– Вот попрёт – тогда думать буду.

– Тогда – уже поздно думать будет.

– А сейчас – думай, не думай, один хрен ничего не изменишь.

– Я вот своим сказал, что будет внеочередной выплеск, – признался тот, что трепетно относился к учению Белой Церкви. – Пусть напрягаются да стараются получше. Авось, если что и будет – не растеряются.

– Зря. Только дергаться сильнее будут, да маяться по пустякам, – не согласился с ним вояка, машинально поглаживая зарубки на броне. – Маги ведь так и не решили промеж собой, будет что или нет.

– Два года назад было, – не очень уверенно аргументировал первый.

– Или совпало так. Может, пока Генерал сотоварищи пытался к центру Шрама подобраться, ещё чего случилось. Сам посуди, ну что пятнадцать человек могут такого сотворить, чтобы сотни и тысячи тварей с мест своих подвинуть?

– Так не обычных же людей – мы бы с тобой там просто сдохли. А товарищ Кристиан мало того, что сам вышел – остатки корпуса вывел. И даже, сказывают, несколько лошадей. Говорят, они в такое страходило обратились! Но Генерала продолжали слушаться и с рук у него есть!


Я покачал головой: подобные разговоры можно было услышать теперь в любой части заставы Сим в любое время суток. И на других заставах, уверен, тоже. А что творилось в фортах второй-третьей линии можно было только гадать. Уверен, там брожения в умах достигали просто катастрофических размеров – обратно пропорционально боевой нагрузке.

Чем ближе к лету, тем больше волновался народ. Даже моих зарубежников не миновала чаша сия. Уж не знаю, с кем именно просочился слух, что летняя экспедиция может вызвать подобие выплеска, но подозреваю, что либо с вернувшимися из длительного рейда по закладке полевых складов старослужащими, либо с пришедшим караваном снабжения. Скорее, второе – кто-то в штабах язык за зубами не удержал, и понеслось. Но, может, и первое: тем, кто в Войске не первый год, сопоставить ставшие достоянием общественности даты и точки маршрута группы Кристиана и время, когда попёрло, не составляло труда.

Если очередные слухи не врали – говорят, мой папашка сам собрал старших офицеров гвардий королевств в тыловом штабе Рубежников, чтобы подробно объяснить, как будет проходить экспедиция. С отсечками по времени, контрольными точками и всем прочим, что полагается хорошо проработанному сложному мероприятию. А в качестве аргументации своих действий привёл данные о своём прошлом, условно-неудачном путешествии. Я говорю “условно”, потому что добытые разведданные и позволили подготовить вторую попытку вторжения в центр Шрама – уже с учетом новых вводных.

Затрудняюсь сказать, зачем Кристиан вообще решил отчитаться перед чужими для его организации военными структурами, точнее, их местным локальным руководством. Но, видимо, некий резон всё же был. Скорее всего просто не хотел, чтобы информация о боевой операции Войска, в случае неудачи, легла под сукно. Или, тем паче, в случае удачи: миссия предстояла в прямом смысле самоубийственная. Ведь целью служил сам источник феномена выплесков! Он не назывался даже в слухах, но, как мне кажется, генерал Рубежников считал, что это живое существо. Или, скорее, группа существ, живущих там, в центре Шрама. Вот их он и намеревался убить.


Кристиан Бертран ван дер Хорт приехал в Горловину из своего затянувшегося вояжа по королевствам через две недели после моего возвращения из “маркировочного” рейда. Одновременно на заставы начали возвращаться Рубежники, закончившие подготовку маршрута для летней экспедиции и решившие не участвовать в штурме центра Шрама. Остальные стягивались сразу к третьей линии, на отдых, перевооружение и подготовку.

Закономерно, что из числа ветеранов, не горевших желанием сложить голову в борьбе за будущее человечества, преобладали отвальные. Соплеменники Филина и Баюна сразу по прибытии были немедленно вовлечены командованием заставы в организацию малых рейдов – скорее учебных, чем по-настоящему разведывательных. Надо полагать, Басс и Фомоза намеревались таким образом хотя бы по разу вывести за пределы стен каждого солдата и сержанта для получения соответствующего опыта. Не самая глупая идея, должен признать, так как инструкторы из состава десятков ветеранов прежде всего учили остальных… надёжно и уверенно ориентироваться в степи!

Вслух без крайней на то причины я не матерюсь, но тогда пришлось целую неделю тщательно контролировать свою речь. И не только мне. Как выяснилось, запаховую разметку при желании можно было отложить на эти самые две недели: всё-таки трава отрастает далеко не мгновенно. Будь в составе наших двух групп хотя бы один знающий степи магической аномалии инструктор – и мы бы не блуждали лишние сутки, пытаясь выйти к людям! А с полудесятком, ведомым Филином, вышло ещё хуже: вернулись-то они к заставе, но вчетвером, и полностью истратив спецсредства. Выбыл Полёва. Зла не хватает…

То, что маркировку можно было задержать – это я как раз и узнал от ветеранов. Пообщался с их сержантами как-то вечерком, им было интересно, что я за птица. Вот от них я и узнал, что под свою ответственность капитан либо лейтенант могли отложить выход. Не отложили. Зато всё сделали строго по инструкции, отправив в опасный рейд самый подготовленный и жизнеспособный десяток. Не подкопаться.

Мысь и Василёк мне ещё много чего интересного тогда рассказали. Мне и Колину постепенно удалось подогнать параметры работы перегонного куба и каскада фильтров последующей очистки так, чтобы получался чистый как слеза продукт без посторонних привкусов. Сколько там градусов было, не знаю, но жидкость загоралась от поднесённого пламени. В общем, вечерние посиделки в обход устава удались.


– ...Вот что я скажу тебе, Филин, ик! – наставительно поднял палец Василёк. – Кончай хандрить. Тебя ж не просто так твои деревенские при себе старшим выбрали.

– Хорош старшой вышел, нечего сказать, – зарубежник кинул на меня косой взгляд. – Десятником не стал, соратника потерял.

– Кому сказано – достал киснуть! – теперь уже вступился Мысь. Этому отвальному прозвище явно досталось за цвет волос, хотя по рыжине до реально огневолосой Карины он не дотягивал. – Пиши рапорт вон Огоньку, так мол и так, хочу мол овладеть мастерством разведки в превосходной степени. И прошу в этом благом желании содействия.

– Что б он этой бумажкой подтёрся? – ткнул в меня пальцем Филин. Н-да, а выглядел самым трезвым.

– Балда! – рыжий сложил пальцы, чтобы отвесить сослуживцу подзатыльник, но в последний момент сдержался. – Он твой рапорт лейтенанту снесёт, а Фомоза тебя в каждую группу, за стены выходящую ставить станет.

– И что?

– Что-что, – похоже, Василёк пришел к тому же мнению, что и я, и выдернул из пальцев соплеменника кружку. Подумал, и решительно отпил. – Выучишься степь читать, мы тебя попытаем да и признаем проводником. А как мы с заставы домой свалим, Бассу ничего другого не останется, как сержантом тебя признать и десяток под руку дать. Других-то младших командиров, кого за стены не боязно будет выпускать, у него считай и не останется.

– И куда ты свалишь, если тебе ещё три года по контракту дослуживать? – внимательно глядя на свою кружку, но не делая попыток отобрать ёмкость назад, спросил Филин.

Мужики переглянулись.

– Ой дура-ак, – заключил Мысь.

– Как, по-твоему, можно быстро выслужить следующее звание? – попробовал достучаться до старшого его друг. – Вызывайся добровольцем на опасные задания. думаешь, с чего мы потащились с припасами для корпуса возиться? А с того, что отсюда скоро лейтенантами уедем. Домой, к жинкам да сыновьям, а нам ещё три года за то Войско приплачивать будет!

– Это как это? – вот теперь удивился я.

– А вот так, – хитро улыбнулся Василёк. – Читал Устав? Заставы в Войске проходят как укреплённые пункты, а есть ещё пунктыопорные. Вот они – отвальные деревни и есть. Мы же Рубежники, у нас всё по правилам! Тварей по краям от Горловины выбиваем? Выбиваем. Ресурсы да зелья поставляем на заставы? Поставляем. Значит, служим. А командиром при пункте никто меньше лейтенанта быть ну никак не может. А при нём – полный или неполный десяток. А тебе чего, Филин не рассказывал? Он-то сам при своей деревне рядовым числился – оттого и Устав вызубрил… Чего сидим, мужики, как не родные? Огонёк, наливай!..


Я тихонько покачал головой ещё свежим воспоминаниям. Самогон был определённо потрачен не зря, на трезвую голову мне бы этого зарубежники не рассказали. Понятно, почему: кому нужно, тот в курсе, а кто не знает – тому и не нужно. Заодно разрешился ещё один вопрос, который меня стал занимать после того, как я насмотрелся на мутантов вроде Кристиана и Ромара. Таким подать в отставку и вернуться к обычной человеческой жизни в королевствах уже не получится: они даже внешне уже выделяются среди нормальных людей, а уж по своим способностям… Так что канал бесперебойного снабжения деревень отвальных был проложен старшими офицерами Войска в том числе и для себя: там-то к мутантам отношение совсем другое. Сами не без греха. Особенно если вспомнить про действие зелий, сиречь “спецпрепаратов”.

Вчера я застал Глашу за привычным занятием: она ела. Дай волю курице, она бы это делала все то время, пока не спит. К несчастью для птицы, зерно я выдавал ей порционно, потому всё остальное время она пыталась добыть добавку или из утоптанной земли двора рядом с казармой, или где-то поблизости. Но тут Глафира, можно сказать, взяла новый уровень. Она клевала стену здания. И довольно успешно: одна доска из облицовки была расклёвана в щепки, а щепки – проглочены. Собственно, она последние прямо на моих глазах и заглотила.

Сразу скажу: любая нормальная курица после исполнения такого вот фокуса скорее всего сдохла бы. Но когда я ринулся проводить реанимационные мероприятия, оказалось, что пациент вполне себе жив, здоров, возмущён (до громкого “ко-ко-ко!”), а не загибается прямо сейчас от внутрижелудочного кровотечения. Более того, когда я всё же сделал контрольное вскрытие, внутри пищеварительного тракта не обнаружилось и следа дерева. Обращу внимание: окрашенного и пропитанного какой-то алхимией против гнили. Судя по тому, что рассечения от скальпеля прямо на глазах довольно бодро пытались затянуться, без остаточного влияния “живой воды” не

обошлось. Ну что ж, теперь у меня есть уникальная возможность пронаблюдать процесс трансформации живого существа под действием Тьмы, точнее, Темной Жизни, и, будьте уверены, я её не упущу.


Я беззвучно хмыкнул, оглядел полупустую столовую – младшим командирам разрешалось посещать её в интервалах между приёмами пищи. И всё-таки занялся тем, чем собирался с самого начала – достал письма. Послания были уже готовы – я каждый день находил немного времени, чтобы хоть пару строк, да накидать. Согласно конспектам по психологии, это являлось наиболее оптимальным способом общаться на расстоянии с тем, кто тебе дорог: словно они всегда рядом, а не за много километров. Заодно и не нужно было мучительно выжимать из себя строки, когда решал сесть за письмо и записать всё одним махом. На память я не жаловался, но организовать всю информацию в голове в один компактный текст перед переносом на бумагу тоже стоило усилий. Ну и главное – крылатого курьера можно было отправить назад сразу же по прилёту, не заставляя дольше необходимого болтаться в зоне опасной магической обстановки.

За прошедшие месяцы расписание прибытия-отправления крылатой ящерицы более-менее устоялось. Рона и Таня выпускали её в один и тот же день каждый месяц утром, и где-то к обеду химерка оказывалась у меня. Конечно, путь был длинный, и даже для биомагического конструкта погода на каком-то отрезке могла оказаться нелётной, потому прямо точно-точно по часам прибытия не получалось – вот как сегодня. Ну что ж, зато есть время записать события ещё одного дня – благо, тут нормальный стол. В отличии от казармы, где приходилось строчить рапорты и отчеты, притулившись на койке и используя тумбочку как рабочую поверхность. То ещё извращение – наверное, поэтому сержантам и выдавалось разрешение для столовой. Как не загляну – обязательно кто-то корпит над бумажками…

...Ощущение включившейся связи между Печатями заставило меня вскочить. Курьер прилетел… и с ним явно было что-то сильно не так! Так быстро по заставе я уже давно не носился – время от сигнала тревоги до необходимости появиться на стене периметра укреппункта было давно выверено едва ли не посекундно.

Почтальона я нашёл как обычно на привратной площади – там, где я его в первый раз отпустил. Крылатая ящерица валялась на земле… и умирала. Без внешних повреждений, без видимых причин – Жизнь, генерируемая резидентным заклинанием из жизненной силы существа поглощалась организмом и не возвращалась назад в контур. Проклятье! Пока я одной рукой буквально закачивал свою магию в химеру, как воду из брандспойта лил, другой рукой отвязал входящую корреспонденцию от сбруи и на её место затолкал свою. Достал алхимкарандаш и неловко, прямо на весу, написал поверх оказавшегося снаружи письма: “КУРЬЕРА БОЛЬШЕ НЕ ПРИС.” После чего, взбежав на ближайшую стену и распугав дозорных, что есть силы запустил существом в небо. В какой-то момент мне показалось, что химера так и упадёт камнем вниз – но нет. Расправила крылья, и, виляя в воздухе, пошла на юго-восток. Надеюсь, долетит. Чёрт! Чёрт. Вот и оборвалась моя последняя связь с домом.


Глава 11-2

* * *


С небольшим мешком, который я держал двумя руками у груди, я решительно направился прямо к часовому, охранявшему вход на временный склад.

— Мне сказали, лейт ваш здесь? – делая вид, что сдерживаю недовольство, не по уставу поинтересовался у рядового из логистического отряда.

— В дальнем конце поищи, – мужик был так любезен, что даже рукой в нужную сторону махнул. Кивнув ему, я пошёл дальше. Н-да. Армия меня действительно много чему научила.

Попытайся я пробиться к приведшему караван Горцу, строго следуя Уставу, то меня бы завернули ещё на первом же посту. Не существует никакой возможной служебной необходимости, которая могла заставить обычного сержанта с заставы обратиться напрямую к офицеру, командующему караваном. То есть, скажи я честно “хочу поговорить по личным причинам”, меня бы тут же отправили восвояси, и были бы правы. Караван стоит в стенах укреппункта, если нет какого форсмажора, всего одну ночь, а его начальнику нужно передать целую кучу материальных средств, проконтролировать размещение личного состава и транспорта, и ещё кучу всего.

Конечно, солдата или сержанта могут послать те же интенданты или даже сам капитан Басс — мало ли что. Но если я так скажу – это будет намеренной ложью, которая непременно рано или поздно вскроется. Фальсификация приказов в любой армии карается максимально жестоко. Зато с мешком явно чего-то ценного в руках (иначе бы нёс на плече и рядовой) и деловым видом на морде я автоматом приобретал во временном расположении логистов легитимный статус. При этом даже формально ничего не нарушил… ну, почти.

В мешковине я нёс действительно весьма ценный груз – самогон тройной очистки, дополнительно настоянный на листьях всё той же Мелиссы лекарственной, что Колин выращивал в горшках у себя в лазарете. Редкое пойло само по себе, а по местным меркам – самый что ни на есть эксклюзивный эксклюзив. Может, ещё у кого-нибудь на заставе тоже есть перегонный куб — в конце концов, маги давно пользуются этой конструкцией и изредка служат на Рубеже, кто-нибудь мог и построить. Но вот обеспечить аппарат сырьём в хорошем объёме в условиях пограничной полуизоляции — настоящая проблема… Без виталиста, разумеется. В общем, мне не пришлось долго думать, подбирая для лейтенанта Горца и майора Ромара подарок.

Подарок от меня эти двое офицеров-Рубежников точно заслужили хотя бы уже потому, что активно поучаствовали в моей судьбе в Войске, когда я только сюда попал. А ведь могли и не утруждаться. Да, и лейтенант, и майор сделали что-то для меня, что называется, не без задней мысли. Но ведь и я нёс аккуратно запечатанные сургучом глиняные бутылки не просто так.


– О! Арн! — явно обрадовался мне логист. -- Ты по делу, или…

В ответ я сделал движение руками, будто взбалтываю ёмкость с жидкостью.

– Понял. Так, товарищи, дальше – без меня.

В ответ на взгляд сержанта-интенданта я только безмятежно улыбнулся, заставив того дёрнуть щекой. Конечно же, настучит Фомозе, что увидел меня с караванщиками. Загвоздка в том, что сможет он это сделать не раньше, чем завтра утром: инвентаризация целого лошадиного поезда, битком забитого ценным грузом – дело муторное и требует скрупулезности и внимания. Постфактум же замком заставы просто на “сигнал” дятла не отреагирует. Запомнит, разумеется, но сделать ничего не сделает. Слишком хрупок внутренний мирок укреппункта, чтобы так грубо в него вторгаться – а я, как ни крути, успел стать его частью. Причём довольно важной. Без смазки и обслуживания даже самый хороший механизм начинает клинить. А уж если у тебя вместо шестерёнок – живые люди…

За четыре месяца я неплохо успел узнать своего непосредственного командира. Фомоза был из тех людей, что всегда и во всём стараются поступить правильно. Правда, его “правильно” разрывалось из-за того, что капитан приказывал одно, подчинённые хотели другого, а Устав требовал и от первого, и от вторых третьего. Будь наш лейтенант капитаном – мы бы тут все хлебнули с таким командиром заставы. При Бассе Фомозе пришлось довольствоваться кое-как установившимся равновесием и закрывать глаза на разные “мелочи” вроде потокового производства бухла фельдшером и “левой” медицинской практикой на личном составе одного сержанта из десятка разведчиков.


Горец провёл меня за собой в соседнее здание, где по приезду квартировались погонщики и охранники каравана. Там у командира оказался свой закуток – микроскопическая клетушка: стол и топчан занимали почти всю комнатку целиком. Едва нашлось место, чтобы примоститься на табурете.

– Я как раз вспоминал о тебе, – доверительно сообщил мне маг, стихию которого я так до сих пор и не узнал. – Ну, рассказывай, как устроился?

Вместо ответа я размотал грубую ткань и выставил на стол содержимое.

– Эти две – майору Ромару, – предупредил, отодвинув чуть в сторону две бутылки из четырёх. Лейтенант кивнул, быстро припрятал подношение и с вопросом посмотрел на меня. Получив кивок, поддел извлеченным из поясных ножен кинжалом сургуч, принюхался… и с удивлением поднял брови.

– Стаканы не взял, – ухмыльнувшись, открестился я.

– Да уж догадался, – искомые ёмкости возникли на столе как по волшебству.

Я мысленно хмыкнул, когда офицер щедро, словно вино, разлил напиток по стаканам и придержал свои мысли на счёт закуски. Зеркально отсалютовал своим бокалом, немного отпил и с любопытством стал следить за собеседником. Три, два, один… ага!

Горец выпучил глаза, но сдержался, не раскашлялся. Зато на щеках мгновенно заиграл румянец. Да, правильно очищенный самогон на травах – коварная штука. Это не спирт, от которого продирает, едва тот в рот попал: можно успеть проглотить… полстакана. Залпом. Как водичку. И только потому – бабах!

– Предупреждать же надо! – надо же, даже голос сел слегка.

– Сержанту без году неделя – ветерана и офицера? – вернул я ему удивлённый взгляд.


Неформальные отношения в армии – штука очень тонкая. Особенно в такой, как Войско Рубежа. Чисто мужской коллектив, минимум доступных развлечений, однообразный распорядок дня – всё это давит на мозги. К счастью, одновременно есть вполне реальная угроза жизни, пусть обычно и не очень большая – зато постоянная. Это придаёт смысл нашему тут сидению и опасным рейдам в степь – и потому локальная субкультура не разрастается настолько, чтобы довлеть над Уставом. И вместо способной уничтожить любую армию дедовщины получается лишь свод правил поведения, на службе, так сказать,дополняющих уставные отношения. И знание которых делает двух любых Рубежников в любом другом месте сразу своими в доску. Это как встретить земляка вдали от дома, только круче. Психология, ага.


– Вот теперь я вижу, что ты устроился хорошо! – наконец отдышавшись, рассмеялся Горец. – А я ещё зимой, когда тебя сюда привёз, по возвращении поспорил с Ромаром по поводу тебя.

– Надеюсь, я не разочаровал товарища майора? – словно бы в шутку невинно поинтересовался я. Никто до меня “миссию” не доводил, потому вызвать недовольство я вроде бы не мог. Но…

– Когда я спрашивал на счёт тебя недавно, он мне милостиво разрешил “забирать, как срок придёт”. Так что моё предложение всё ещё в силе, – за что люблю военных – так это за прямоту. Нет, кое-кто способен крутить интриги на зависть придворным лизоблюдам, но большинство офицеров именно такие, как Горец. Себе на уме, разумеется, но вилять в разговоре – это не про них.

– Рапорт уже написал, только дату вставить, – я с намёком похлопал ладонью по груди, где под бронёй лежал заполненный лист бумаги.


Да, я хорошо устроился на заставе, стал её частью. По тревоге бросался на стену, редкие потери личного состава укреппункта заставляли меня, как и многих других, сжимать кулаки. В такие моменты я всё чаще ловил себя на ненависти к тварям и сожалении, что не могу их извести махом под корень. Что ж, с волками жить – по-волчьи выть. Вот только я бы с огромным облегчением отказался от этой чести. Чести без кавычек, да – но всё-таки отказался. Я ещё не забыл, какую цель поставил себе по жизни, и предпочёл бы, чтобы служба в Войске Рубежа так и осталась для меня интересным и важным, но не слишком длинным эпизодом.

А тревожные звоночки уже были. И заметил я это не только потому, что продолжал изучать курс психологии Нессарийского Университета заочно. Пример великого Генерала Кристиана, отдавшего всё и вся ради службы, даже самого себя в конце концов, так и стоял у меня перед глазами. Потому мне очень не нравилось, что я меняюсь. Пока лишь в плане характера – магия Жизни защищает меня от давления Тьмы. Но именно личные качества – ключ обращения к первостихиям.

Если бы мне было всё равно, если бы я просто выслуживал срок стажировки – всё было бы иначе. Но я так не мог. Люди вокруг перестали быть для меня чужими, пока я вживался в новый коллектив и новую роль – заботы заставы вышли на первый план. И так там и остались, мешая учиться и самосовершенствоваться. Я всё меньше оставался магом-виталистом, гражданином Лида и бароном Бертраном и всё больше становился Рубежником с позывным Огонёк.


– Нет, рапорт только через своего командира и только по истечению полных шести месяцев службы, – сразу поскучнел Горец. – Иначе уже меня против шерсти хорошенько так прочешут, сам уже знаешь, с этим у нас строго.

– Подам день в день, – заверил я и перевёл тему: – Как там с подготовкой к выходу экспедиционного корпуса? У нас тут такие слухи ходят…

– Слухи? Да пожар в борделе во время переезда просто отдыхает! – расхохотался немного опьяневший логист, и всё-таки раскашлялся. Сглотнув, он с сомнением заглянул в свой стакан – и полез в лежавшую вместо подушки на топчане сумку. – И это только если изнутри смотреть. А снаружи…

– А что снаружи? – в одном свёртке из промасленной бумаги оказался сыр, в другом – сырокопчёная колбаса, сразу наполнившая клетушку своим духом. Даже у меня едва слюнки не потекли! Кучеряво живёт товарищ лейтенант – на заставах всё куда проще. С мясом, надо отдать должное, проблем нет, но солонину без выварки или дополнительной обжарки можно сожрать только с большой голодухи. Про сухпаи вообще молчу.

– Да устроили крысиные бега, – крупными кусками прямо на столе кромсая продукты, просветил меня маг. – Войско махом всей верхушки лишается, а наверх пойдут замы и замы замов. Деньги-то все на содержание Войска тратят, да только те, кто поставляет продукты, оружие, тех же лошадей – как бы не больше назад возвращают. Чуешь, чем пахнет?

– Перезаключение долгосрочных контрактов, – я только покачал головой.

– Гильдейцы пытаются скинуть аристо, короли в ответ жмут Гильдию Торговцев, – закусив, собеседник снова отхлебнул – в этот раз осторожно. И аж прищурился от букета ощущений. – Как ещё резать друг друга не начали, не знаю. А тут ещё и Белые активность развели… непонятно какую.

– То есть наш майор может скоро стать полковником? – выделил главный, по моему мнению, итог перестановок.

– Наш он только самую малость больше, чем свой собственный, – фыркнул логист. Уверен, в трезвом виде он бы такое не ляпнул. – Ромар – тот ещё жук… Но да, ты прав, Арн.

Чудесно. Есть неплохой шанс, что уже-полкан-интриган за собой потянет своих людей – все так делают. А я может быть даже смогу оказаться в “свите” Горца – адъютант из меня всяко лучше выйдет, чем из бывшего наёмника. Опять же, могу хоть плащ нацепить, хоть мантию – и идти о чём угодно переговариваться с представителями королевств в таком качестве. У меня и подвязки есть. На третьей линии всяко лучше, чем на первой, тем более, никто не знает, как поведут себя твари во время полноценного вторжения. А чувство ответственности перед сослуживцами нужно запихнуть куда поглубже: от лишнего копья здесь всяко будет меньше толку, чем от непростого сержанта там. А я уж постараюсь никого не забыть. Надо только убедиться, что лейт в курсе моего социального статуса.

– Ещё два месяца, – вслух словно бы задумался я. – Не увижу я выход экспедиционного корпуса так и так. И генерала Кристиана тоже…

– Кристиан уже один раз вернулся, – внимательно глядя на меня, “успокоил” логист. Знает, получается. Хоть раз родство в положительную сторону сыграло… – К тому же он сделает остановку у вас на заставе перед отправлением.

…ть!!!

– Через все заставы вместе с корпусом пройдёт, с востока на запад по дуге первой линии, и от крайней западной начнет забирать на север, – не совсем верно истолковав моё вытянувшееся лицо, пояснил маг. – Этот поход… он действительно для многих станет последним. Если не для всех. Даже генерал понимает, что людям необходимо попрощаться.

И поднять боевой дух, я полагаю. Кто бы что не говорил, а парады действительно действуют на зрителей. А тут даже покруче будет зрелище, чем парад. Заодно такая толпа как метлой в очередной раз сметёт тварей, тоже неплохо. Надеюсь, у папочки хватит мозгов меня не искать. А если не хватит – то хотя бы не тащить с собой. Потому что иначе победоносный марш к центру Шрама может сорваться по техническим причинам: яд я у Баюна уже выпросил. На носителей Тёмной Жизни он почти не действует, но может быть “почти” тоже хватит.

Я взял в руку толстый кружок колбасы, в другую кружку – и решительно отхлебнул, не сдерживаясь. М-мать. Ну спасибо, блин, Горец, испортил настроение. Остаётся только надеяться, что Кристиану в такой обстановке точно не до меня будет. И, надеюсь, в этот раз он всё-таки сгинет с концами – и не сделает никакой пакости напоследок. Мой персональный человек-беда… хотя уже не человек. А тварь – она и есть тварь. Тьфу.


Глава 12-1

12.


После того, как мой десяток вернулся из маркировочного рейда, нас стали ставить в дежурство на стены, как всех — по расписанию. Так что мне, можно сказать, повезло: увидел своими глазами, как к Сим подходит экспедиционный корпус генерала Кристиана. Точнее, не столько подходит, сколько подъезжает. На супер-рейд в один конец не пожалели лошадей. Кстати, будь корпус сформирован не из Рубежников, а из гвардейцев – его точно наименовали бы армией. Точнее даже “армией вторжения” — ни один нормальный король не послал бы такую силу на убой во имя безопасности человечества. Вот свои земли расширить вдвое-втрое – куда как более рациональная цель! Наверное, оттого Войско Рубежа и продолжало существовать: мы могли то, что не мог никто другой… Стоп. Я сказал “мы”? Чёрт. Ладно, проехали.

Корпус на марше выглядел как во много раз увеличенный караван. Ну… логично, что сказать: если есть отработанная формация, почему бы её не придерживаться, вместо того, чтобы изобретать велосипед? Наблюдая за эволюциями конной колонны и её охранения по мере приближения, я понял, почему ещё Кристиан решил провести своих людей мимо застав. Не только попрощаться и поднять боевой дух остающихся, но ещё и учения. Банальная и безопасная (ввиду стен укреппунктов и относительно неглубоко войдя в Шрам) тренировка смены ордера его собственной армии вторжения. Ну там развёртывания в боевые порядки и опять свёртывания в походный строй, а так же отработка стоянок в чистом поле. Даже мутантам требовался отдых, что говорить о тех, кто изменённым ещё не стал? Кстати, о мутантах.

Пока корпус маневрировал, перестраиваясь перед заставой, я хорошо успел рассмотреть отдельных его представителей. Не только я, разумеется — на восточную галерею периметра набились все, кто хоть как-то мог обосновать своё нахождение на стене. А тем, кому места не хватило, пересказывали о происходящем голосом. Кое-кто даже охрип: перекрикиваться пришлось пару часов к ряду. Три с лишним тысячи человек можно заставить действовать слаженно, словно единый организм. Но вот добиться ещё и быстроты от этих манёвров – совсем другой уровень сложности. Кроме того, пока шло развёртывание, то тут, то там вспыхивали короткие схватки с заглянувшими на огонёк и капитально так охреневшими от происходящего тварями. Что тоже не облегчало процесс и вносило свою долю хаоса.

До того, как закончилось развёртывание, я смог разглядеть массу занятных деталей. Отца, например, я разглядел ещё на подходе: сложно было не заметить гиганта на коне размерами подстать. Выделялись размерами также и другие сильно изменённые Тьмой Рубежники, особенно те, что вернулись из первого похода на центр Шрама. Узнал я среди них и спутников генерала, виденных мною в Нессарии.

Интересно: во время службы на заставе Сим я успел привыкнуть, что большинство соратников одевается единообразно, используя элементы общевойскового комплекта формы и брони, и вооружено так же. Только несколько человек выделялись, в основном сержанты-специалисты, которым из-за работы, скажем, в мастерских, несподручно было пользоваться нагрудниками, а степень боеготовности поддерживать было надо. Тогда в ход шли кольчуги, пики заменялись на что-то более удобное при обороне в помещениях на случай прорыва – ну и так далее. Пару раз я видел Басса в броне – облегчённом подобии рыцарских лат. Обычно он их, правда, не носил, отличаясь от рядовых только нарукавными знаками. А Фомоза так и вообще не использовал ни одной не-типовой шмотки. Лейт и его заскоки…

Солдаты, сержанты и офицеры экспедиционного корпуса были снаряжены разнородно, кто во что горазд. Точнее, кому в чём удобно. Каждый нёс по два-три оружия только на себе, обычно совмещая тот или иной тип копья и лук. Многие не брезговали стальными блинами щитов. Только бедные лошадки были без защиты — сказывалась пехотная специфика службы. Впрочем, иные “бедные лошадки” могли закусить болотным секачом: в какой-то момент Кристиан подъехал совсем близко к стене, и я смог оценить его скакуна. Особо меня впечатлили сорокасантиметровые клыки, торчащие из-под верхней губы осёдланной твари. Твари, которая безропотно исполняла приказы более сильной твари, её оседлавшей.

Нет, у меня не чесались руки разрядить ручную баллисту по генералу. И не потому даже, что меня самого после такого шага просто растерзают сослуживцы — а потому, что бестолку. Он просто выдернет из себя дротик и заменит пробитую броню, я уже видел, на что способен его организм. Разве что в глазницу стрелять почти в упор, чтобы мозг с гарантией разрушить? Но незаметно этого никак не сделать, а заметит – просто увернётся…


— Разведчики -- оставить посты, собраться на привратной площадке. Приказ капитана, – вестовой, убедившись, что его услышали, энергично махнул рукой – мол, пошевеливайтесь! И побежал по галерее дальше: я без особого напряжения услышал, как он кричит нашим соседям, передавая тот же приказ. Ну да, смысл держать стены, если для изменённых вне их куда более привлекательная из-за размеров и запахов цель.

– Генерал, поди, будет нам речь толкать? – вполголоса осведомился у меня Баюн. Забавный выверт судьбы: зимой именно мне приходилось чуть что теребить с вопросами кого-нибудь из зарубежников, чтобы те объяснили происходящее или дали совет. А теперь десяток всё чаще обращался с вопросами уже ко мне – обычно именно через Баюна. Говорливый разведчик “десятка разведчиков”, после того как Филин пошёл на повышение, окончательно занял при мне место этакого адьютанта. А кое-кто из моих рядовых, забывшись, иногда называл меня старшим.

– Будет, – перед пока ещё закрытыми воротами на глазах скапливались солдаты. Ступив на лестницу, я кинул взгляд за парапет: подошедшие первыми Рубежники строились ровными квадратами перед крепостью, а арьергард ещё только подтягивался к стенам заставы. – А потом, если кто знакомый среди уходящих есть – можно будет лично… попрощаться.

– То добре, то по-людски, – прогудел двигающийся за мной Косточка. Не только им завладела торжественная мрачность момента: личный состав укреппункта Сим был на удивление тих и серьёзен. Бассу даже не пришлось орать, чтобы все услышали:

– Выходим и строимся в три шеренги, – капитану явно хотелось добавить что-то вроде “и только попробуйте опозорить меня или заставу”. Но сумел себя перебороть и промолчать. Офицером кэп был не лучшим, но он всё-таки им был, а не просто носил на рукаве эмблему.


К чему я так до конца и не привык после попадания, так это к своему теперешнему не самому высокому росту. Особенно хорошо разница чувствовалась среди Рубежников: в профессиональные наёмники выбивались только хорошие бойцы, а в мире меча и магии таковыми куда проще было стать форменным бугаям, чем людям среднего сложения. В принципе, проблем это не создавало – не считая “приключения” с тринадцатым десятком в первый день на заставе. Но вот реально порадовался своему росту я только сегодня.

Может, спрятаться от генерала Кристиана за чужими спинами было глупо и по-детски, но я всё же решил, что бережёного Свет бережёт. Папочка Арна уже неоднократно доказал, что в деле причинения неприятностей младшему сыну не остановится ни перед чем. Шутка ли – довёл моего предшественника до магического самоубийства! Причем удаленно, одним письмом. Да и мне конкретно так подгадил: попав на заставу, я не цветочки тут, знаете ли, нюхал. Один маркировочный рейд чего стоил. Так что давать лишнюю возможность сделать себе плохо я был не намерен.

– Смииирнаа!!! – откуда-то слева заорал Фомоза, и я вместе со всеми автоматом встал по стойке.

– Вольно, – а вот Кристиану голос повышать было не надо. Ч-чёрт, хорошо что встал назад: меня натурально передёрнуло, едва я услышав знакомый тембр.

Пришлось приложить усилие, чтобы разжать кулаки и зубы: и хотел бы сказать, что это ненависть – единственное, что осталось во мне от личности того Арна, но нет. Я и сам был готов прикончить тварь, из-за которой мне пришлось “добровольно” и в одиночку, оставив всех дорогих мне разумных, залезть так далеко в Шрам, как я никогда не рисковал влезать, даже будучи республиканским Охотником. Одна короткая, буквально пять минут, встреча – и все усилия по обеспечению собственной безопасности и достойного места в жизни, все немалые и добытые с риском для жизни достижения за несколько лет спущены в унитаз! Ох, надеюсь, что родственника со второго раза всё-таки сожрут. Он ведь так старается – почему бы Шраму не пойти на встречу?..


– Товарищи, – генерал заговорил, и мгновенно пала тишина. Не знаю, как выстроенные напротив нас солдаты и офицеры экспедиционного корпуса – видно мне было плохо, а вот личный состав Сим ловил каждое слово Кристиана, совсем не фигурально затаив дыхание. – Вы все знаете, куда и зачем я веду экспедиционный корпус. Столетия порождения Шрама давят на человечество. Занесенный топор в руках слепого и безумного палача, раз в несколько десятилетий наносит удар – и единственный щит, то, что защищает нашу цивилизацию от гибели – мы, Войско Рубежа.

Ассоциативный ряд просто на пять с плюсом: палач-обезглавливание-Горловина. Что угодно могу думать о родственничке, но политик он если и хуже, чем воин, то ненамного. Как давит-то на ассоциации, аж заслушаться можно. Даже на землян, уверен, произвело бы впечатление – а местную публику это интуитивное подобие пресловутого расхваленного нейро-лингвистического программирования просто завораживает.

– Мы идём к центру Шрама для того, чтобы освободить наших потомков от оков судьбы, – продолжал вещать Кристиан. – Я не оговорился: именно мы. Я знаю, что вы чувствуете: гордость, надежду – и скорбь. Многие из вас тоже хотели бы занять место в одном строю со мной…

Вот уж точно нет!

– ...Потому говорю всем вам: кто остаются на местах, важны не менее, чем те, кто пойдут со мной на штурм самого сердца, средоточия сути нашего противника. И почему так – вы должны знать.

Так, а вот это уже интересно.

– Рейд первого корпуса не был спонтанной попыткой штурма неведомого: Войско много лет собирало информацию о том, что происходит в центральных областях Шрама. Там, откуда приходят выплески. Да, мы шли в разведку боем, многое по прежнему было сокрыто, но скажу вам то, что не знает пока никто за пределами Рубежа: в главном мой предшественник, разрешивший провести экспедицию, не ошибся. Мы действительно могли покончить с причиной, заставляющей тварей срываться со своих мест и лезть в земли людей. К сожалению, на пути, у самой нашей цели оказалось кое-что, к чему мы оказались не готовы…

Генерал выдержал паузу, и веско сказал:

– Вода.

– Вода?! – нет, никто не крикнул, но если сотня с лишним человек произносит одно и то же слово, пусть даже шёпотом – получается громко.

– Вода, – уже обычным тоном повторил Кристиан. – Слухи о том, что центре кратера находится большое солёное озеро, оказались правдой. Когда мы дошли до берега – все те, кто смог измениться и не потерять жизнь… и самого себя. Когда мы дошли – оказалось, что нам просто не на чем переплыть его. Нас к тому моменту оставалось пятнадцать – и ни твари, ни Тьма ничего уже не могли с нами сделать. Но озеро, по размерам тянущее на небольшое море, нельзя одолеть в бою.

Ну надо же! Папа – и может в сарказм. Неужели там, внутри него осталось что-то от нормального человека? Хотя нет конечно, о чём это я. Нормальный человек о своих детях заботится, а не пытается убить.

– Я повёл своих людей вдоль берега. Рассчитывал, что с севера до центра Шрама можно будет всё-таки дойти: климат там куда более холодный, чем здесь, и чем дальше на полночь – тем холоднее. К тому моменту прошло уже четыре месяца как мы пересекли Рубеж, до зимы было не так далеко. И мой расчёт оправдался: там, где солнце едва восходит над горизонтом, многие месяцы лежат снега, и даже солёная вода замёрзла. Оттуда льдами мы двинулись на юг. Но оказалось, даже в день зимнего солнцестояния кромка замёрзшей воды не достигает центра…

Глава всех Рубежников сделал ещё одну расчетливую паузу и продолжил.

– Я долго вглядывался в туманную дымку с края ледяного поля, но так ничего и не увидел. Пришлось возвращаться, и уже берегом идти на юг. Там, к западу и востоку от озера-моря растут величественные хвойные леса. Взявшись за топоры, мы к лету сделали большой плот и даже смогли с горем пополам сплести большой парус и вырезать вёсла. Взяли сколько могли даров летнего северного леса и копчёного мяса монстров – другого там нет. И отплыли.

В этот раз драматическая пауза вышла ещё больше. А потом Кристиан выдал совсем уже неожиданное для меня признание:

– Я воин. Никто не учил ни меня, ни других, как держать курс, как ориентироваться, когда от горизонта до горизонта только непригодная для питья вода. И как переживать шторм. Мы лишились паруса и мачты, потом вёсел. Смыло припасы. Повезло – плот выбросило на берег, и мы смогли всё восстановить. Гребли через штиль, боролись с течениями… Однажды мы смогли разглядеть на горизонте одинокую гору, укутанную слоями облаков – тот самый центр. Но подойти так и не смогли. Чтобы дойти до цели – нужен не плот, а нормальный, пусть хотя бы и самый простой, корабль. Который нужно будет построить на месте. И навык им управлять. Пришлось возвращаться сначала на Рубеж, а потом ехать к морю, чтобы научиться всему этому. Теперь мы точно доберёмся до источника всех наших бед!


После секунд ошеломлённой тишины, мои сослуживцы разразились радостными криками. Да что говорить – я сам едва не поддался, рассказ меня захватил. Впрочем, это было ещё не всё.

– Я не знаю, что ждёт нас в сердце кратера, – вновь заговорил полководец, и шум сразу же стих. – Даже смутных слухов не ходит. Есть только одно... предположение. Среди всех тварей одной из опаснейших считается гидра. Плевки её смертельны для всех существ, даже камень не может устоять перед её кислотой. Однако она медленная, неуклюжая, а её чутье, как вы знаете, можно легко обмануть, если заметить вовремя. Чудовища нещадно жрут друг друга, а ближе к центральным областям есть существа, для которых гидра – просто кусок вкусного мяса на ножках. Но эти монстры выживают за счет своей уникальной способности перемещаться во Тьме. Каждое их появление и отбытие заставляет других тварей бежать в ужасе… ну или хотя бы достаточно проявить себя, чтобы гидра успела их после появления обнаружить и убить. Никто более так двигаться и так воздействовать на других жителей Шрама не может. И эта способность, если усилить её во много раз, станет похожа на…

– Выплеск! – в этот раз всеобщий шёпот едва меня не оглушил.

– Да. Выплеск, – подтвердил Кристиан. – Потому я считаю, что источник всех наших проблем можно убить.


Папаша ещё некоторое время распинался. Говорил довольно умные вещи – например, что раз защитная реакция у черепах-мутантов – перемещение через Тьму с эффектом разгона других тварей, то при попытке убить супер-монстра будет вызван самый настоящий большой выплеск. Именно потому важны те, кто остаются – им надо будет принять на себя последний удар неведомого противника. Потому, например, он, Кристиан, пошел на беспрецедентный шаг и разрешил некоторым добровольцам из королевских гвардий расквартироваться на укреппунктах. Но... всех слишком уж захватывала нарисованная воображением по рассказу генерала картина. Так и вернулись на заставу под впечатлением – кто под каким.

Лично я в очередной раз пытался не начать материться вслух. Да, отец про меня не вспомнил… или не посчитал нужным вспомнить. Вот только, если его теория верна – заставы через несколько месяцев захлестнёт волна тварей во много раз сильнее обычной нагрузки. Между прочим, большие выплески регулярно буквально стирали с лица земли от трети до половины укреппунктов первой линии. Когда остатки личного состава после падения периметра успевали отступить к фортам второй, а когда – нет.

Дезертировать нафиг, что ли? Что-то мне очень не хочется умирать… и своей гибелью убивать Рону и Таню. Ведь можно просто выйти в очередной разведрейд, и… Меня-то тут ни жалованье, ни пенсионные выплаты семье в случае гибели Рубежника-кормильца не держат. Вот только последствия… Правда рано или поздно всплывёт. Учитывая, на каком подъёме сейчас репутация Войска… Хоть на другой континент вали вслед за мамочкой!

Здорово меня Кристиан достал. Только когда я, наконец, немного успокоился – не без воздействия на собственную Печать, – мои мысли приняли-таки конструктивный оборот. Даже выдохнул с облегчением. Горец, когда мы с ним хорошо так посидели, повторил несколько раз своё приглашение в логистическую службу Войска. Судя по озвученным генералом срокам, в ближайшие два месяца на первой линии всё будет относительно тихо… а потом я тупо подам рапорт и переведусь.

Разумеется, во время выплеска никто не поведёт караваны с ценностями прямо навстречу толпе тварей. Наоборот, небось, будем сидеть при штабе вокруг наиболее ценного имущества. Фух, прямо от сердца отлегло. Нет, я за то, чтобы убрать одну из главных угроз человечеству в этом мире… но только не за мой счет, пожалуйста. Лучше уж я буду в тылу раненых вытаскивать с порога того света и потом увечным восстанавливать конечности и пересаживать утраченные органы. Так от менянамного больше толку будет.


* * *


С момента отбытия экспедиционного корпуса прошёл месяц. Не скажу, что всё вошло в привычную колею – но жизнь на заставеуспокоилась точно. Больше компании рядовых и сержантов не взрывались бурными обсуждениями, а Фомоза перестал опасаться, что проштрафившиеся от избытка чувств сослуживцы под его мудрым руководством углубят очередной сортир до центра планеты. Мы все ждали… но при этом понимали, что прямо сейчас ничего такого не будет.

Что лично мне каждый день доставляло определенный дискомфорт – так это мысли о моих зарубежниках. Но, может быть, я всё же успею и их перетянуть в логисты – главное, самому закрепиться там. Хороший шанс, а ставших своими людей я бросать не хотел. Тем более, лучники хорошие всем нужны… а связанные непосредственно с одной из отвальных деревень люди точно пригодятся Горцу.

Прибытие очередного каравана я встретил в лазарете: помогал Колину делать отвар против поноса. По случаю лета ожидалось прибытие следующей партии новоиспеченных Рубежников, и потому фельдшер решился внедрить инновационный подход: сразу с едой давать и лекарство. А то активированный уголь нам и самим был не лишним – самогон сам себя не очистит. А так выставил вместе с супом и вторым полстакана травяного взвара – и всем хорошо.

Процесс слегка подзатянулся – всё-таки лазарет не кухня. Делать же отвар прямо на кухне наотрез отказался уже сам Колин. Потому крики с привратной площади я услышал только тогда, когда покинул обитель медспеца. Судя по тому, что Басс слегка охрип, разорялся он уже не менее часа к ряду. Н-да. В последний раз что-то подобное было… да, пожалуй, тогда, когда я успешно пострелял в тринадцатых. Идти на шум, производимый начальством, было не самой умной затеей – можно было с лёгкостью попасть под горячую руку. Но я сержант разведчиков – или погулять вышел? Просто нужно хорошо знать территорию и быть в хорошей форме. Завернул за угол, подпрыгнул, быстро подтянулся на руках – и на животе переполз крышу крайнего у площади здания. Стараясь попутно не влипнуть в размякшую от жарких солнечных лучей смолу – а то дежурные со стен и так потом будут балагурить, подкалывая. Аккуратно выглянул из-за края… и постучался головой о крышу, уже не пытаясь остаться чистым.

– Баба!!! – не сдерживаясь, орал Басс. Похоже, у капитана была форменная истерика. – Они там в штабе своем ё...сь совсем, что ли?!

– Размещение добровольцев из числа гвардейцев – приказ лично генерала Кристиана, – видимо уже раз в двадцатый повторил Фомоза.

– Да мне <всё равно>!!!

Карина стояла с перекошенным лицом, сжатые до белизны пальцы намертво сомкнулись на рукояти меча. За ней выстроились пятеро рядовых гвардейцев, усиленно делающих вид, что их тут нет. Не смотря на то, что поток брани и не думал иссякать, баронесса молчала. Надо полагать, условием нахождения добровольцев на заставах было их полное подчинение действующей вертикали командования. И, похоже, давать даже малейший повод выставить себя за ворота упрямая рыжая дура, не взирая на всю свою гордость, намерена не была.


Глава 12-2

* * *


Меня сложно заподозрить в приязни к Бассу, но в случае с Кариной вынужден признать: разорялся он не зря. Если бы только его тактика сработала… Но — заставить баронессу продемонстрировать отказ подчиняться он так и не сумел. А потом стало поздно… Но лучше всё расскажу по порядку.


Разумеется, мне не показалось совпадением, что рыжая в итоге оказалась на том же укреппункте, что и я. Другой вопрос – зачем она именно на Сим напросилась? Потому что вряд ли Кристиан распорядился её сюда засунуть. После всего, что произошло между мной и батей, самое лучшее, что я мог от него ожидать — безразличия к моей дальнейшей судьбе. И он его как-никак продемонстрировал, за что я ему был даже немного благодарен.

Нет, тут явно самой Кары инициатива. Сам дурак: зачем сказал тогда, на какой именно заставе служу? Вот только закончилась наша последняя встреча… Скажем так, мы остались не слишком довольны друг другом. Неужели рыжая таким вот образомизвиниться решила? М-да. Не верю. Ну, чего гадать: пойду и спрошу...

...Ага, сейчас. Разбежался! Классе в седьмом-восьмом мне нравилась одна девочка. Не в смысле я истекал слюнями, глядя на её фигурку – избыток пубертатных гормонов я реализовывал другим способом. Просто… нравилась. Умная, симпатичная, приятно поговорить. А если помочь донести портфель или угостить в школьном кафе чем-нибудь вкусным — в груди разливалось приятное чувство, и мои щёки начинал пощипывать румянец.Такая вот первая влюблённость – чистая и возвышенная, можно сказать.

Разумеется, объект моего восхищения довольно быстро просекла, что я к ней неровно дышу. И если до того знаки внимания принимала благосклонно, то после стала меня… Ну не то, чтобы избегать – куда в школе друг от друга денешься? Держать на расстоянии, скорее. Видать, я слишком сильно не вписывался в образ принца на белом коне, который она для себя составила. Бывает. Правда, тогда я этого не понимал, и искренне недоумевал: что ж такое то? Так мы и не объяснялись в итоге. Подростки – что с нас взять…

Надо сказать, это был мой единственный подобный опыт. Дальше случалось мне ухаживать и добиваться, и сразу получать резкое “нет”, и даже самому становиться объектом применения женских чар. Но ни разу не случалось, чтобы кто-то избегал прямого разговора, причём вот так: ой, ну я совершенно случайно очень занята и потому тебя не замечаю — повторить нужное количество раз по необходимости. Но Карина смогла меня удивить.


В первый раз я просто пришёл к выделенной для добровольцев казарме. По старой доброй традиции здание оказалось занято — но в этот раз, похоже, Басс лично расстарался, подбирая объект для заселения. Пятёрке рядовых гвардейцев пришлось выносить из здания строительный мусор, попутно пытаясь вернуть внутренним помещениям хотя бы видимость жилого вида. А рыжая всем этим командовала. Я удостоился одного быстрого взгляда и мимолетно брошенной фразы: “извини, мне некогда”. Ладно.

Второй раз я наткнулся на Кару в столовой – не специально, но тут как в школе: все на виду. Время было не обеденное, потому внутри оказалось лишь четверо сержантов. Кто-то не успел поесть, кто-то корпел над рапортами… и все они усиленно косили глазами на рыжее чудо в дворянском плаще. Я со своими тарелками устроился за тем же столом, что и девушка, но навязываться не стал: пусть доест. Когда я, мысленно хмыкнув, составлял свою опустевшую посуду назад на поднос, баронесса ещё ела. Медленно, аккуратно, с чувством собственного достоинства… Наверное, делала это она в первый раз в жизни: в стиле рыжей было сожрать все за десять секунд и потом недовольно смотреть на остальных, если просто встать и уйти было нельзя. Вбить в дочь нормы приличия сначала пытался сэр Матиас, сам далеко не ас в застольных манерах, потом свою фрейлину воспитывала Милана — тщетно, разумеется. И тут вдруг такое. Ладно.

Я ещё несколько раз пытался вызвать девушку на разговор -- и все без толку. Один раз она не могла оторваться от устроенной со своими людьми тренировки, другой – от Важного Письма (кому? и как она его отсюда отправлять собралась?!), третий – опять столкнулись в столовой, но в этот раз она общалась с другими сержантами – Рубежниками, в число которых затесался Колин. Минут пятнадцать понаблюдав, как Кара общается с моими сослуживцами, я мысленно махнул рукой.

Не хочет разговаривать? Прекрасно. Игнорирует и показывает, что она тут сама по себе? Вообще отлично. Я уж как-нибудь и без знания, что творится в дурной рыжей голове обойдусь. Да и вообще, если так подумать, глупо пытаться влезть в жизнь человека только потому, что однажды уже это пришлось сделать. Да, я давно записал баронессу Бертран в “свои”. Но если она этого не хочет – нужно ведь уважать чужой выбор, так? В конце концов, за поддержку, оказанную мне в герцогстве Берг, и за детские “долги” Арна я с избытком расплатился, передав титул, само баронство и подобрав лучшего управляющего делами поместья из возможных. Рыжая уже девочка взрослая, сама со своей жизнью разберётся. Наверное. Хотя да – кого я обманываю?

Что сказать? Как в воду глядел.


Войско Рубежа может служить примером лютого прогресса в мире магического средневековья. Звания выдаются за практические навыки, реальные достижения и конкретные заслуги, никому и дела нет, кем ты был до принятия в ряды – хоть бывшим крестьянином, хоть принцем. Служи честно, умно, храбро – и офицерское звание у тебя в кармане. Проявил тактический и стратегический таланты? Можно и генералом стать, никаких преград. Рубежники между собой все товарищи, а взаимоотношения между старшим и младшим по званию регулирует устав. Любая неуставщина, повлекшая ущерб службе – повод для серьёзного наказания, причём строго по тому же Уставу. Собственно, единственная, как это сказали бы на Земле, дискриминация у Рубежников – это запрет на принятие на службу женщин.

Что интересно – на военной службе в королевствах женщины не особая редкость. Их меньше, чем мужчин, и в основном это дворянки, так как подходящие по статям для пехотинца крестьянки и на месте востребованы ещё как. Сильные женщины на селе – завидные невесты: дети здоровыми у такой родятся, и, если что – будет кому мужу помочь, а нужно – и подменить, коли тот паче чаяния занедужит. Кроме того, любой, даже самый отбитый и тупой барон знает: именно женщины рожают детей. Никто из аристо не хочет остаться без кормящих его и его наследников сервов – потому крестьянок просто не призывают.

А вот среди наёмников процентов до пяти прекрасного пола обретается. Попадают туда обычно так же, как Маша нанялась когда-то к Белым – физическая сила, характер и прямые руки позволяют, а в голове нечто отличное от желания удачно выскочить замуж? Добро пожаловать! Разумеется, девушка-солдат волей-неволей будет объектом повышенного внимания для сослуживцев – что мой рыцарь также испытала на себе. Но в наёмниках, как и в королевских войсках, кстати, от разныхинцидентов вообще никто не застрахован. Всё-таки не цветочки собрались нюхать, а убивать того, на кого командир покажет.

Другое дело, что обычно те же наёмники на своих сестёр по оружию не лезут: так как среди Рубежников преобладали именно те, кто раньше “жил с копья”, я уже успел наслушаться разных историй. В том числе и про дам в рядах: большая часть весёлых историй про удалые приключения вольных отрядов начиналась с “взял наш командир одну девицу в отряд: на кинжалах (пиках, мечах, нужное вставить) была хороша...”. Все рассказчики в итоге сходились в одном: при наличии некоторого количества звонкого серебра (даже не золота) в карманах найти сговорчивую пригожую девку в любой деревне не проблема. И эта девка совершенно искренне будет отрабатывать на все деньги, а не попытается ткнуть кинжалом под ребро. Или в нужный момент не “забудет” прикрыть с тыла во время стычки.


Эта философия пополам с правдой жизни прекрасно работает в королевствах, позволяя в большинстве случаев женщинам-военным и их мужчинам-сослуживцам избегать проблем определённого толка. Вот только на изолированной от остального мира заставе у личного состава не было возможности съездить в ближайшую деревню или город подержаться за доступные сиськи. Конечно, пока женщин рядом нет, зато за периметром в количестве есть твари, очень желающие как-нибудь выковырить вкусное человеческое мясо из-за стен укреппункта – мысли “про это” в солдатских головах особо не задерживаются. Именно потому мудрый Устав запрещает тащить прекрасный пол на Рубеж – а не из-за сочетания далеко не самых полезных для здоровья условий службы, как можно было подумать. Не гуманизм, просто холодный расчёт. И когда запрет по какой-то причине всё-таки нарушается…

Чего у Карины было не отнять – так это её красоты. Повезло дочке рыцаря с внешностью, что сказать. Нет, рыжая никогда не была воплощением женственности в классическом смысле – скорее уж наоборот. В этом плане она от Миланы катастрофически-сильно отставала. Но вот дева-воительница из баронессы вышла просто на заглядение!

Резкий, порывистый, воистину огненный характер, правильные черты лица, прекрасные рыжие волосы. Что за фигурку скрывали баронские доспехи – в отличии от меня, мужики на заставе могли только гадать. Но и по движением было понятно, что девушка-боец не может быть жирной коровой с кривыми ногами. Опять же, маленькие изящные кисти рук оставались на виду. Пусть ладошки у рыжей были в характерных мозолях от меча – за несколько месяцев без общества дам сильный пол перестает обращать внимание на такие мелочи. Да и на куда большие “мелочи” перестает обращать внимание – типа сословных различий и мягко говоря не самых подходящих для романтических ухаживаний места и времени.


Дальнейшие события я наблюдал со стороны – насколько это вообще возможно было сделать, оставаясь на заставе. Зато попытки наладить контакт с девушкой прекратил полностью, и даже более того – старался не подходить даже случайно. Не столько демонстративно, а потому что вокруг рыжей и так заварилась каша дальше некуда!

Началось всё с того, что куда бы не шла баронесса – за ней немедленно выстраивался хвост “просто проходивших мимо в ту же сторону”, а во время принятия пищи в столовке яблоку упасть было некуда. И это только из сержантов – ведь у рядовых такой свободы действий и перемещений по территории укреппункта не было! Господи, да даже казавшийся мне состоящим из цельного куска стали Колин “поплыл”. Только оцените глубину падения: в какой-то момент он попросил меня свести-таки ему черную полосу-шрам хотя бы с лица!

Дальше-больше. Мелкие “стычки” вроде попытки отдавить ногу или поставить подножку излишне резко бросившемуся отворять перед дамой дверь оппоненту ещё можно было списать на проявление суровой мужской дружбы и здорового соперничества – но через две недели начались случаи откровенного мордобоя. Узнал я об этом первым – только маг Жизни оперативно мог вернуть драчунам уставной вид, а это очень даже требовалось, так как офицеры, ожидаемо, начали закручивать гайки, пытаясь не дать ситуации выйти из-под контроля. Да только куда там.

Как таковой гаупвахты на заставе не было, наказания за проступки варьировались от общественно-полезных работ до опасных миссий за стенами. За что-то более серьёзное по Уставу без лишнего рассусоливания полагалось делать залётчиков на голову короче. Драки, кстати, были именно таким вот “более серьёзным”. Дошло до того, что только половина личного состава несла службу, а вторая частью топтала степь (сразу 3-4 разведгруппы на выходе), или пыталась дорыться до центра Земли. Уверен, будь в закромах у интендантов достаточно ломов – я бы вживую увидел легендарную сцену подметания территории заставы этими инструментами.

На беду напор изменённых на Сим упал почти до зимних отметок, делая выходы наружу довольно безопасными, а защиту периметра простой и не особо напряжной. Так произошло не только потому, что летом в степи достаточно еды. Экспедиционный корпус собрал и как веником вымел вон всех местных тварей, а новые пока не успели набежать в достаточном количестве. Более того, если Кристиан продолжал углубляться в центральные области Шрама, то этим он вычищал для живущих там тварей ранее занятые пространства, убивая их соседей-конкурентов и делал миграцию к окраинам магической аномалии ненужной. Правда, такое благоденствие должно было через некоторое время смениться на обратную ситуацию – так, как произошло в время первой экспедиции генерала. Но к тому моменту я уже должен буду покинуть заставу и стать логистом.

Заветный рапорт продолжал греть внутренний карман бронекуртки. Но ему там жить недолго осталось: полгода отсчитывались от времени заступления на службу, то есть с момента, когда я попал в Сим. Тем временем накал страстей только рос. Едва не дошло до смертных приговоров, когда группа из трёх рядовых напала на чужого сержанта. Тот их тормознул, когда поймавшие вирус любви идиоты попёрлись к складам – единственному месту, где можно было достать нечто напоминающее подарок для девушки.

Десятник не хотел ничего такого, просто припахать помочь своим бойцам – а вместо этого едва добрался до лазарета. Хорошо хоть сообразил идти именно туда, потому что отказ отбитой печени и внутренние кровотечения с жизнью совместимы были мало. “Живая вода” спасла от небоевой потери, но расход средства из особого перечня учитывался, да и скрывать ситуацию фельдшер права не имел и не хотел. Тем не менее, в этот раз всё-таки удалось решить “полюбовно” – самим, без привлечения офицеров. Били залётчиков бойцы пострадавшего командира, били долго, с выдумкой – а потом я “собирал” идиотов из кровавого фарша назад. И так три раза. На фоне того побои, полученные другими рядовыми из того же десятка могли показаться лёгким массажиком – это за то, что не остановили. Расход “воды” на сержанта после долгих всеобщих уговоров Колин списал на открывшуюся язву желудка. “Это в последний раз”, – хмуро сказал он, и все поверили.

Происшествие, разумеется, получило широкую, пусть и неформальную огласку и несколько остудило большинство горячих голов. Как в сердцах сказал мне тот же Колин, который в качестве зрителя присутствовал на экзекуции, а потом пил самогон кружками и никак не мог опьянеть – лучше бы Басс или Фомоза решили приударить за рыжей. Пусть даже и безрезультатно – но хватило бы и обозначения намерения: “моё, не трогать”. Но принципиальный лейт скорее лично бы в совершил неизвестную в этом мире сеппуку, чем преступил так обожаемые им правила и нормы. Что касается командира заставы – капитан баронессу просто и без затей ненавидел. Я сам видел, как его реально начинало трясти, едва он видел Кару.

Самое смешное (если у вас хватит цинизма посмеяться) было в том, что сама Карина, уверен, была не в курсе происходящего. Во-первых, именно перед ней все пытались вести себя прилично и не выносить сор из избы. Во-вторых, социальные навыки у моего бывшего вассала всё так же пребывали не на высоте. Хотя казалось бы. Рыжая ведь пару лет до моего приезда в герцогство Берг фактически тащила поместье Бертран на себе, вполне успешно управляла сбором налогов и даже на ярмарку излишки отвозила в составе обоза. Но при этом что касалось её личныхвзаимоотношений с окружающими… К Рубежникам она обращалась строго на “вы” и с такой чопорностью, будто была не баронессой, а едва ли не королевой. Временами разражалась высказываниями на тему Долга и Чести, а на вопрос не желает ли её благородие чего-то, неизменно отвечала, что единственное желание её – совершить славный подвиг. Интересно, у неё рано или поздно всё-таки откроются глаза? Впрочем, я этого всё равно не увижу.


– И ты, – степень усталости Фомозы можно было понять уже потому, что он мне “тыкнул”.

– И я, товарищ лейтенант?

– Двенадцатый рапорт только за эту неделю, – покачал он в руках моё прошение, после чего упрятал пухлую папку с завязками. После чего предупредил: – Уйдёт только со следующим караваном через месяц. И… я сомневаюсь, что ответ будет положительным.

Пришлось безразлично пожать плечами: не говорить же, что у меня всё “на мази”? Так, месяц до отправки, на решение и, главное, возврат этого решения на заставу ещё полтора-два месяца… вторая половина осени, получается. В прошлый раз “попёрло” зимой – это тогда я нарвался на гидру на валу Шрама. Хотя и осенью уже было неспокойно – нариец в гости заглянул… Что ж, остается надеятся, что я всё-таки успею убраться отсюда вовремя, пусть и в последний момент. Если мой запрос удовлетворят, потому что если столько рапортов пачкой уйдёт – могут и не дать ход. Должны быть какие-то квоты, чтобы в случае чего застава не обезлюдила, а я, прямо скажем, не старослужащий, чтобы под них попадать. М-мать… Зато Ромар явно счастлив будет: такое количество людей, желающих убраться с Сим – это явный косяк командного состава укреппункта. Ну, в любом случае я сделал, что от меня зависело. Посмотрим, как прокрутятся шестерёнки военной машины… и не застрянет ли в них нечто рыжее. Блин.

Глава 13-1

13.


Я похлопал глазами, пытаясь понять, что меня разбудило. Нет, понятно, что горн, но вот почему? Обычный сигнал “внимание на...” не-дежурных десятков не касается. Что-то такое было… Сигнал давно затих, а я всё ещё соображал. Медведь мне в детстве на ухо наступил, но это было на Земле — а вот на счёт Арна я не был так уверен. В конце концов игрой на банджо и пением Роны я искренне наслаждался. Так что… Может, мне, конечно, и показалось, но тревога была сыграна… как-то неуверенно, что ли? Ладно, раз проснулся – до туалета дойду...

— Тутурруру!!! – новый сигнал застал меня за застегиванием бронекуртки. М-мать! Нападение на северную стену!

— Руки в ноги и за мной по готовности, – махнул я вываливающимся с лежанок зарубежникам. Чтобы эффективно командовать – надо ориентироваться в обстановке, чтобы ориентироваться – нужна оперативная информация, и получить я могу её только одним способом. Собственными глазами. Шлем на голову, копьё в руки — и бегом!


Басс и Фомоза, пытаясь удержать расползающуюся на глазах боеготовность, провели несколько учебных тревог, в том числе и ночных. Потому из казарм вокруг вырывался мат, витиеватый и не очень, но двери уже хлопали — моя собственная фора исчислялась какими-то секундами. Внезапные и внеплановые учения, правда, подняли нелюбовь к офицерам до новых высот: тех, кто не уложился в норматив, покарали изрядно, и, по их мнению, крайне подло. Через кошелёк.

Вообще-то денежные штрафы у Рубежников предусмотрены не были, скорее наоборот: за погибшего семье выплачивалась пенсия. Причём не сильно хуже его текущего жалования, которое большинство бывших наёмников тоже сразу отправляли семье, а не оставляли пылиться у казначея до положенной ежегодной увольнительной. Собственно, основной причиной перехода из вольных отрядов в регулярную международную структуру лучших бойцов человечества было как раз то, что все наёмники рано или поздно остепенялись. Встречали женщину своей мечты, находили дело, куда можно было вложить чудом накопленное за время удалой жизни “свободного меча”, просто вдруг задумывались о том, что уже тридцатник стукнул, почти старость на средневековый лад – а детишек-то и не нянчил. Кое-кто из бывших военных удачно встраивался в мирную реальность, но большинство, во-первых, кроме ремесла воина ничего не умело, а во-вторых…

Статус Рубежника давал не только гарантированный доход. В любой деревне, в любом городе к жене воина из Войска было совершенно особое отношение. А уж дети такого отца могли с полной уверенностью говорить “мой папка лучше твоего” — и никто из сверстников не мог возразить. Потому за места держались, шли на риск, готовы были отдавать свои жизни, если того требовали Долг и приказ. Потому за грубое нарушение Устава была введена смертная казнь -- но вот выгоняли уже принятых в Войско только в исключительных случаях. Подобный приговор надо было постараться заслужить.

Так что стопке начальственных рапортов могли и не дать ход – уж больно инновационным был подход. Но могли и дать – основные военные лидеры Рубежников сейчас убивали тварей и, возможно, умирали сами в составе экспедиционного корпуса. На первые места выдвинулись их замы и замы замов – те, кого уговорили остаться “на хозяйстве”, и кто сам не рвался. И, боюсь, на счёт штрафов – это я случайно напрогрессорствовал.

Нет, не предложил их лейту и кэпу, у меня всё в порядке с головой. Мы просто поговорили с Колином, под бутылочку не-воды. Он всё никак не мог оставить в прошлом тот случай, когда сержанта едва не прикончили свои же сослуживцы. А после другие сослуживцы устроили первым жестокий и страшный самосуд. С тем, что залётчиков сдавать под карающий меч Фомозе было неправильно, фельдшер в принципе был согласен – но концепция самосудов ему нравилась ещё меньше. Вот я и предложил ему как вариант решения денежные взыскания – недаром это самый распространённый тип наказания на Земле. Конечно, я просто трепался – застольный разговор, собеседник в депрессии. А военмедик, получается, проникся красотой решения – и вложил идею в нужные уши, зараза такая. Человек действия, мать его. Вот как чего хорошего придумаешь – черта с два заставишь местных делать. А вот такую хрень просто с языка снимают…


Всё это у меня в голове пронеслось, пока я бежал, не глядя сворачивая в нужных местах. Взглядом я удерживал освещенную галерею, проходящую поверху стены, потому с удовлетворением смог отметить: дежурная смена не подкачала. Уже выстраивалась с пиками и круглыми контр-штурмовыми щитами. Сейчас лучники появятся, и кто бы там не лез – обязательно огребёт. Если только это не Гидра, конечно, но её прибытие почти поголовно модифицировавшие себе глаза тёмным зельем Рубежники не пропустили бы. Когда по глазам бьёт вспышка – просыпаются сразу и все, никакого горна не нужно… А вот и лестница. Вспоминаю, как мне раньше, в начале службы, приходилось подъём вверх искать, и самому смешно делается.

– Кто? – едва добравшись до верха, немедленно спросил я у ближайшего рядового. Момент истины – надо знать, к чему готовится.

– Волк… – не оглядываясь, начал отвечать Рубежник… и завалился на спину, отбив что-то массивное и расплывчато-серое щитом. Отбив? Да как бы не так!

– Прорыв! Волки! – заорал я так громко, как только смог. И было дернулся проследить за интервентом, но тут же ринулся к внешнему парапету. Не столько закрыть дыру в построении, столько потому, чтобы понять масштаб проблемы. И опешил, выпучив глаза.

Пусть дежурные все обладали ночным зрением – осветительные стрелы их стрелки выпустили. Всё по Уставу. И этого скудного света было вполне достаточно, чтобы разглядеть происходящее снизу хотя бы в общих чертах. Нет, волков было не так уж много – голов двадцать, вряд ли больше. Штука в том, что онивытворяли.

Волки не умеют лазить по стенам. Нормальные волки. Но даже волки-мутанты не могут забраться по стене, которая обваливается под лапами, лишая опоры. Но обваливается обшивка или глина под ней не сразу – какую-то секунду зверь, уцепившись когтями, может удержаться. И этого времени хватало, чтобы другая тварь успела использовать его какступеньку! Вы в шоке? Я тоже.

Штурмовали монстры периметр вчетвером: первые двое синхронно цеплялись, вторые двое отталкивались от них, взмывая вверх… а потом один из второй двойки служил дополнительной ступенькой для другого. Цирковой номер – вот только результат был не смешным ни разу.

– “Тревога! Прорыв с севера!” – наконец-то опомнились на вышке. Точнее, прошло всего несколько секунд, но ещё одна тварь смогла, словно кошка, оттолкнуться от парапета галереи и попасть за периметр прежде, чем её насадили на пики. И наконец-то защелкали тетивами лучники, тоже, видимо, охреневшие от скоординированного и реально молниеносного манёвра. Хлоп – и получивший “подарочек” в заднюю лапу волк из очередной штурмовой четверки сбил темп. Ещё одного сержант дежурных прямо над бортиком стены “поймал” щитом в морду, не дав уцепиться. Лучше бы пикой, но – чем смог. А что хуже – двое-то уже пробились. Помня, что натворили условно-травоядные овцы, я ни секунды не сомневаясь, кинулся по лестнице вниз. Ага, сейчас. Навстречу мне, заняв всю ширину пролёта, бегом поднимался первый из поднятых по тревоге.


Сколько не тренируйся, сколько не отыгрывай на учениях ситуации – в бою всегда что-то пойдёт не так. Но даже реальный боевой опыт – не гарантия, что всё получится. Он, этот опыт, даёт другие возможности. Например, учит очень быстро импровизировать. Эльфийское копьё пришлось откинуть – только напороться на эту палку при приземлении не хватало. По лестнице я пробежал сколько смог – потому крыша ближайшей казармы возникла перед глазами слишком быстро и неожиданно близко. Разум не успевал среагировать, но тело всё сделало само. Накачка Стихией до упора, напряжение мышц – и уход в перекат. Громко хрустнули кости, кажется. поверхность подо мной просела, но Жизнь смыла повреждения быстрее, чем я их успел почувствовать, а не до конца погашенная инерция вздернула на ноги. Только и оставалось, что найти глазами оружие, воткнувшееся в стену совсем не там, где я ожидал. Если бы задумался хоть на секунду, поостерёгся бы проводить подобный манёвр. Никого не убил и сам не убился – уже хорошо... Волки! Словно в ответ на мои мысли до меня донеслись крики, а потом протяжный вой.


* * *


Затрудняюсь сказать, на что рассчитывали твари, совершив такой вот манёвр с проникновением. Открыть остальным ворота? Вот не удивлюсь: мозгов у серых явно было побольше, чем у других порождений Шрама, и между собой они координировать действия прекрасно умели, что и продемонстрировали ранее. Но, наверное, основной целью наглого наскока была банальная разведка. Во-первых, потому что логично, а во-вторых, потому что за то время, пока я бежал к месту первой стычки, крики и какой-то даже прямо вот издевательский вой повторились в разных местах ещё пять раз. Ну да, вот: на перекрестке тварь сбила с ног двоих и убралась прежде, чем в неё успели всадить пики остальные. Стоп, разведка?! Нужно ни в коем случае не выпустить этих назад!

Быстро перемещаться по тёмным закоулкам ночной заставы – особый вид спорта. Особенно если ты тут почти один незрячий такой. Но если все повороты зазубрил наизусть – шансы есть. Волки быстрые – но они тут в первый раз. И явно не чувствуют себя комфортно – с таким-то числом загонщиков…

– Шшшп! – и лучников, начавших лупить с галереи внутрь квадрата стен!

В принципе, можно было и не суетиться. Зря серые сюда полезли – застава только кажется большой, на самом деле деться тут некуда. Единственный путь – на стену по лестницам и “ай белив, ай кен флай”. Впрочем, у мутантов были все шансы даже не ушибиться – судя по скорости перемещений и бесстрашным прыжкам к Тьме в их организмах прилагалась стихия Воздуха. То есть в каком-то смысле “флай” они вполне “кен”. Тем более надо догнать и прибить монстров. Куда они побегут? Да элементарно – к противоположной стене. Максимальная разведка на максимальной скорости. А чтобы побольше узнать, а противники не догадались – будут петлять. Мой шанс!


Ускорение при помощи Стихии Жизни – штука довольно опасная. Воздух сам себе и воздушный же руль, и реактивный двигатель, и закрылки. А у тебя только скорость и сила мышц ног – и с манёвренностью всё плохо. Законы физики неумолимы: сила трения действует только на подошвы сапог, а вот инерция на всё тело. Есть!

На перекрёсток под самой южной стеной мы выскочили одновременно – я и серая тварь. А ведь только что выл в стороне! Я не то что затормозить не успевал – копьё развернуть не смог. Пришлось второй раз выпустить оружие – хорошо, наученный опытом я теперь с собой баллисту ручную не таскал. Ещё поднажал, выплескивая Стихию из тела, и... Удар!

Сволочная скотина попыталась в последний момент извернуться – но не тут-то было: в наличии была просто шикарнейшая шерсть, в которую я и вцепился. Кроме того, на меня работало ускоренное восприятие, которого у “воздушного” противника быть не могло. Зато была в прямом смысле воздушная подушка, потому вбить в стену изменённого своим и его весом не получилось. Но приземлиться на лапы я мутанту всё-таки не дал.

Волк и любое другое четвероногое млекопитающее перед человеком имеет значительное преимущество борьбы “в партере”. Можно даже не вставать – достаточно извернуться и наподдать по врагу задними лапами, как специально снабженными более сильными мышцами и когтями либо копытами в качестве оружия. Из-за того, что я держался за густую и прочную волчью шерсть мертвой хваткой мы оба рухнули на спины и проехались, гася остаток скорости на спинах, не расцепляясь. Тварь опять дернулась, изворачиваясь, а я что есть силы двинул сложенными щепотью пальцами ей в глаз – рецепт преодаления стихийного барьера магии вокруг тела врага я уже отработал однажды на лисице-хаски. Вот только я промазал. В следующее мгновение чудовище оказалось на лапах, и попыталась вцепиться мне в руку.

Животные инстинкты подвели полуразуного (а полу– ли?) хищника. Теперь бил я кулаком, и Стихии Жизни всё ещё хватало на ускорение восприятия и движений. Не будь на руке комплектных к ренийской броне боевых перчаток – рассадил бы не только десну волку, но и себе пальцы об его зубы. А так ничего, я даже боли не почувствовал. А вот противник почувствовал – но всё равно сомкнул на моем плече челюсти. Попытался – потому что нужные мышцы не сократились. Виталист не может атаковать на дистанции, но в рукопашной он страшный противник. Позволил себя коснуться -проиграл. Удар второй рукой!

Волк рухнул как подкошенный. Молча – не успел издать не звука. Но я-то знал, что последним его чувством была страшная, всепоглощающая боль. Даже БОЛЬ. Обонятельный центр – часть мозга, по сути часть клеток из безопасности черепной коробки вынесена вперёд, в самое начало дыхательного тракта, чтобы служить рецепторами. Обычную собаку можно убить сильным ударом в нос. Болевой порог твари во много раз выше. Что ж, тем хуже для мутанта. Эх, давненько я не вскрывал интересные трупы. Притащить, что ли, к Колину? Да нет, выставит он меня, и будет прав. А в казарму не потащу сам – я ещё не настолько двинулся кукушкой, чтобы устраивать вивисекцию там, где живу.


Я неторопливо поднялся, как мог отряхнулся, сдвинул забрало шлема. Похоже, вторую тварь прибили без меня – больше никто не выл, не орал истошно, и горн молчал. Сходил подобрал копьё. Задумчиво попинал пяткой оружия тущу – почти целую, но мертвее мёртвого. М-да, на счёт кукушки я что-то погорячился. Не раздумывая бросил то единственное, что давало мне преимущество, ввязался в драку на совсем не выгоднях для себя условиях. Расчётливо победил… и не разу не задействовал блокировку эмоций. И даже сейчас, когда, по идее, должен был меня накрыть отходняк – спокойно смотрю на тушу натуральной биологической машины смерти: умной, изворотливой… и чувствую спокойное такое удовлетворение. Армия, что ты со мной такое сделала, а?


Амулеты напротив ушей, которые должны были компенсировать неизбежную глухоту из-за надетой на голову пусть высококачественной и максимально технологичной, но всё-таки кастрюли, из-за давления дикой магии работали здесь через пень-колоду. Потому что-то похожее на крики “врача!” я услышал, только удачно повернув голову… и сорвался с места раньше, чем осмыслил призыв. Силы Стихии опять осталось кот наплакал, но она быстро восстанавливается… увы, успеть я не смог бы, даже если бы захотел.

В чёрной по ночной поре луже крови лежал один из пехотинцев Карины – тварь походя вырвала ему кусок шеи и плеча, грудью сбив в сторону щит, и проигнорировав меч. Кольчуга тоже не помогла. Волк промчалась дальше, даже не затормозив. А человек меньше чем за минуту истек кровью. Противнику урон он не нанёс – длины клинка не хватило. А была бы пика – могло бы и повезти. Но, как я вижу, выскочившие по тревоге гвардейцы схватились за то, с чем их тренировали. Выразительно посмотрев на замершую недалеко Карину – сомневаюсь, правда, что она разглядывала моё лицо в тени от забрал – я молча покачал головой. И ушёл. Сейчас в лазарет начнут сносить раненых – есть небольшой шанс, что я кому-то смогу помочь там, где бессильны будут спецсредства. И вообще лишние руки Колину не помешают.


...Всё в порядке у меня с эмоциями. Просто я наконец привык ставить свою жизнь на кон – и хладнокровно её разыгрывать. И четырёх лет не прошло. Даже трёх-с-половиной, если быть точным.


Глава 13-2

* * *


— ...Вот тут сушёный сфагнум* на тампоны – завернул в вощеную бумагу, от воды. Крышу просмолили ребята на совесть — но сам знаешь, как оно бывает. В самый неподходящий момент… – Колин вздохнул и устало махнул рукой. — Мелисса… ну ты сам лучше меня знаешь, как её поливать-удобрять. А тут вот бинты, вся тумба только под них. С этой стороны длинные и широкие, для тулова, а эти – покороче и поуже, для конечностей…

– Записал, – я показал ему лист бумаги, закреплённый в самодельной планшетке. Даже Рубежники пока не додумались снабжать младших командиров такими полезными штуками централизованно. Пришлось выкручиваться. — Ты не волнуйся, я в любом случае проведу прямо завтра полный переучет. И ты меня знаешь — относиться буду бережно…

Не пустые слова для человека, отдавшего без малого пять лет для обустройства лазарета.

– Да видишь, как вышло, — поморщился фельдшер и ещё раз тяжело вздохнул.

-- Одного не понимаю, как тебе удалось заставить Фомозу вписать меня в медслужбу, – решил перевести разговор я. Спецсредства мы уже учли и приёмо-передачу оформили, а остальное было не так уж важно. По крайней мере для меня – виталисту обычно бинты и шовный материал просто не нужны. И до гнойных ран я доводить уж точно не собираюсь. – Официального обучения на помощника военмедика я не проходил, а замком у нас тот еще формалист…

– Так забрали у меня обоих санитаров прошлой зимой, на другие заставы, – дёрнул щекой военмедик. – Сказали, “достаточно научил”. Хотя какое там… И новых лейтенант набрать не дал. “Год выслуги минимум, так правильно…” В общем, сказал я сегодня в глаза этому барану: “или Арн будет вместо меня – или я просто закрываю лазарет и ухожу. А вы как хотите, так и лечите”.

Мужик помолчал, исподлобья оглядывая ставшие за пять лет ему буквально родными стены, и тихо добавил:

– Извини. Не хотел я, чтобы так… В сердцах подал рапорт, на эмоциях. Уж больно всё тогда сложилось мерзко. Двадцать лет служу, всякое бывало, но чтобы до смертоубийства едва не дошло. И из-за чего? Из-за бабы! А потом самосуд по сговору… – собеседник передернул могучими плечами. – Да и я тоже хорош – повелся на рыжие локоны, как последний… А у меня жена там есть. И дочки – три!

– Вот и повидаешь, заодно. Сколько ты там от дома бегал? Шесть лет? – я улыбнулся, демонстративно проведя пальцами по своей щеке. И не удержался, хмыкнул, увидев как Колин зеркально повторил мой жест и машинально потер свою щеку. Там, где у него ещё недавно “красовалась” полоса чёрной как ночь кожи, поросшей короткой густой шерстью. От “повёлся” тоже был толк.

– Семь! – расплылся он в глупой улыбке. Иногда предрассудки у людей со стороны выглядят особенно по-дурацки.

– Ты только сначала на лейтенанта медслужбы испытание пройди, и только потом на побывку, – посоветовал я ему. – Чтобы с новым шевроном…

– Так! Не тебе учить батю детей делать! – беззлобно осадил меня сержант-специалист. Вот, другое дело. А то собирался как на похороны.

– Ты, главное, чертежи с указанием размеров и таблицу температурных режимов не пролюби, “батя”, – вернул я ему шпильку, для верности приподняв ткань, служившую чехлом для перегонной установки и постучав по корявому, со следами не очень аккуратной ковки, боку котла.

– Храню пуще золота, – постучал себя по кирасе напротив сердца Колин. Потом он вернул себе серьёзное выражение лица, и пообещал. – Думаю, я в тыловом штабе встречу того, кого сюда на моем место пошлют – наверняка ведь сопляк поедет сразу после испытания на фельдшера. Я уж ему намекну, кого тут слушать надо как собственную мамку в сопливом детстве.

– Надеюсь на тебя, – улыбнулся я в ответ, пряча планшет в сумку неуставного вида. Серую такую, густым и, главное, совершенно непромокаемым мехом наружу. Народ из мастерских преподнёс вместе с заказанным мною планшетом. Тоже прощальный подарок – пятеро сержантов-мастеровых уезжали вместе с караваном, как и фельдшер. Вот только передать им дела было некому. И трое интендантов тоже валили – и это меня особенно не нравилось. Крысы, да. Но именно крысы первыми бегут с тонущего корабля. Да уж, похоже, ставший из майора полковником Ромар подмахнул все рапорты-прошения о переводе разом. Все, кроме моего...


[*Сфагнум – болотный, он же торфяной мох. Обладает как в свежем, так и в засушенном виде выраженным бактерицидным эффектом, т.е. эффективен, например, при тампонаже гнойных ран. Современной медициной не используется, т.к. есть куда более эффективные синтетические аналоги, но в первой половине двадцатого века добывался промышленно для медицинских целей.]


– ...У них всех выслуга, и по две-три пропущенные побывки минимум, – разумеется, Горец был в курсе. И даже очень любезно просветил меня. – А в штатном расписании тыла такие дыры в самом низу после того, как всех на одну ступень приподняли, что кадры схватились за эту возможность двумя руками. Ну и по секрету – наш общий знакомый со следующим караваном не только замену пришлёт, но проверяющего. И тот накопает, будь уверен: набралось на Басса по мелочи, но уже прилично. Ромар при мне поклялся – наберёт замену младших военспецов как раз к следующему каравану, ими добьёт списочный состав Сим до норматива. А ты с тем караваном и уедешь. Но не в этот раз, прости. Знаю, что обещал. Но правила…


Правила, да. Я открыл дверь лазарета и нахлобучил шлем. Увы, в бронекуртке не предусмотрен капюшон, а я, хоть и не могу простудиться, мокнуть под осенним ливнем тоже что-то не хочу. Хорошо хоть кожаный чехол брони-артефакта, несмотря на многочисленные царапины и кустарно заделанную дыру в районе плеча всё ещё нормально сдерживает влагу. А амулетный климат-контроль, хоть и жрёт Жизнь вдвое против обычного, но с поддержкой микроклимата кое-как справляется. Не то, чтобы меня пугала перспектива перейти на общевойсковой комплект одежды и брони Рубежников – что-то подобное, даже похуже, я первые полгода после попадания на себе каждый день таскал, и ничего. Но если можно сохранить хоть какой-то комфорт – то почему нет?

Осень в человеческих землях длинная и тёплая, только дождливая. И после начала зимы заморозки и снег можно ещё месяц не увидеть. Но первая линия достаточно далеко вынесена на север, чтобы почувствовать всю прелесть слегка более холодного климата. Утро, день, вечер – одинаковые серые сумерки. И противный полудождь-полутуман. Вот кому-то повезло заступить на дежурство: за периметром не видно ничерта. И вышка не помогает, и ночное зрение тоже: пока подобравшаяся тварь не попытается отгрызть тебе нос, хрен её заметишь. Зато караван дошёл без стычек: запахи на мокрой степной траве не держатся. Нет худа без добра…

– Арн. Нам нужно поговорить!

...А добра – без худа. Рыжая. Ну конечно.

– Давай поговорим, – я стянул с головы шлем, подставляя лицо и волосы осадкам. Чувствую, холодная голова мне очень даже понадобится.


* * *


Налокотники, наколенники, стальные накладки на сапоги – это не только защита непосредственно от зубов и когтей тварей – но ещё и своеобразный экзоскелет. Да, не собранный в единую систему, как в латных доспехах – но правильно надетый создаёт дополнительную защиту от переломов при падениях. Правда, лапа лапе рознь, прямой удар иных местных зверушек может и кирасу пробить навылет. И уж точно не стоит совать конечности под укусы и удары – травматическая ампутация это оченьбольно. Потому большинство Рубежников носят только кирасу и шлем, а защита конечностей приходится на усиленную кожаными накладками одежду. Лучшая твоя защита от любого мутанта – острие пики. Пока оно между тобой и чудовищем – ты в безопасности. Насколько вообще может быть в безопасности кто-то в землях Тьмы и дикой магии.

Это я к чему? Снаряжение бойцов Войска прошло проверку временем и суровыми испытаниями – каждый элемент был на своём месте. Но Карине, разумеется, даже в голову не пришло подогнать свою экипировку под общий стандарт. Во-первых, она продолжала таскать на себе стальные наплечники, наручи и поножи. Бронирование усиливалось кольчужной рубашкой с длинными рукавами и подолом, прикрывающим ноги до колен. Дополнить боевыми перчатками, усиленными металлическими накладками на тыльной стороне и сапогами с нашитыми пластинами брони – и сразу станет понятно, почему девушка не смогла подтянуться с первого раза, уцепившись за мокрый бортик плоской крыши ближайшего здания. Ах да, ещё успевший отсыреть геральдический плащ и одноручный меч у пояса. М-да. Пришлось хватать её за руку и выдёргивать наверх, словно репку из грядки. Хотя нет, не репку. Морковку.

– Ну, говори, – предложил я, отходя на середину крыши и плюхаясь на задницу прямо там, где стоял. Полетели брызги.

– Здесь?! – рыжая никак не прокомментировала мою реакцию на предложение “поговорить”, но сейчас не сдержалась.

– Мне тоже не нравится погода, – пожал плечами я, глядя на баронессу снизу вверх. – Но если мы начнём общаться в помещении… в любом, заметь, помещении – то через час содержание беседы в деталях будет известно всей заставе. А через два – ещё и караванщикам. На счёт служб тыла не уверен, но и там тоже найдутся заинтересованные уши. Ну так что?

Дочка рыцаря несколько секунд молчала, потом решительно уселась рядом, тоже подняв кучу брызг. Вода с добротно просмоленной поверхности скатывалась через водостоки, но дождь же… А потом рыжая стянула шлем… и чихнула. Вот дура-то…

– Руку! – стянув перчатку, рявкнул я тем самым специальным голосом, которым Колин обращался к страждущим. Сработало. Ухватив девушку за запястье, я бесцеремонно стянул рукавицу и с её руки, чтобы был прямой контакт. Зажал кисть в своих руках, пуская ток Жизни. И уже нормальным голосом объяснил: – Теперь не сляжешь с воспалением лёгких.

Разумеется, после этих слов Кара “логично” попыталась у меня руку свою выдернуть. Разумеется, безрезультатно.

– Ты хотела поговорить, – напомнил я.

Кстати, со здоровьем у баронессы было не ахти – Стихия вихрилась внутри девичьего тела водоворотиками, обозначая проблемные места. Горло, желудок, правое лёгкое, печень, что-то в малом тазу. По-хорошему нужно было тащить рыжую в лазарет и там нормально обследовать и пролечить: вот так, через руку, потери Жизни были просто чудовищные, да и не факт, что организм самостоятельно во всех случаях правильно распорядится подарком. Но тогда общения уж точно не получится. А ещё я помешаю Колину обчищать свои тайнички – уверен, этот жук припрятал всякого на чёрный день. Надеюсь, хоть всё вспомнит.

Карина ещё пару раз молча попыталась высвободиться, не понимая, почему рука её не слушается – ведь не онемела, и воспринимается как здоровая. Коротких светящихся зеленым линий резидентного воздействия в толще собственных мышц она увидеть не могла: последний год я был плохим учеником, но всё же кое-что успел выучить. Например, что хорошо зафиксированный пациент в анастезии не нуждается. Шутка. Наверное. Баронесса поймала мой взгляд – и дергаться прекратила. Ну и? Я услышу сегодня хоть что-нибу…

– Научи меня быть героем! – выпалила эта дура, едва не заставив подавиться воздухом.

– ЧТО?!


Глава 13-3

* * *


— Научи. Меня. Быть. Героем. – Раздельно повторила девушка. Я едва машинально не потянулся пощупать лоб: при высокой температуре у некоторых людей бывает бред. Нет, была бы температура — я бы заметил уже… Чего бы такое ответить?

– А ты уверена, что обратилась по адресу? — задумчиво разглядывая собеседницу, спросил я. Курс психологии я более-менее осилил. Проблема в том, что здесь, кажется, психиатрия в полный рост. Правда, у Повелителей Жизни есть хорошее и универсальное лекарство против душевных недугов любой тяжести – я имею в виду Печать Подчинения. Но не потяну я наложение, и больше того – по-нормальному выучившийся выпускник Нессарийского Университета тоже не потянул бы. По крайней мере без предварительной трёх-четырёхлетней подготовки. Печать – она потому и Печать, что переводится на организм с особой матрицы-оттиска, этакого живого супер-амулета… Целая индустрия в республике на этот процесс завязана. Недаром установкой и обслуживанием этих резидентных заклинаний специальные люди занимаются.

— Конечно уверена, — упрямо мотнула уже намокшей чёлкой рыжая. – Ты же герой.

— Я?!

-- Ну да.

Секунд наверное пять я никак не мог поверить, что она это серьезно. А потом расхохотался, да так, что из глаз брызнули слезы. И пару минут не мог успокоиться. Нервное, да.

– Скажи, что это была шутка, – кое-как успокоившись, попросил я. И получил в ответ возмущённый взгляд. – Ну сама подумай: где я – и где героизм?

– Ты охотник на чудовищ, – Карина громко посопела носом (я отметил, что насморк у неё уже прошёл), но всё-таки начала перечислять. К моему ужасу список у неё получился длинным. – Ты спас множество жизней на охоте, убив секача, хотя был без большей части снаряжения. Спас меня – из-за чего тебе пришлось оставить дворянские привилегии и стать магом. Но даже так ты смог попасть на Рубеж. Стал простым рядовым, отбросив свою гордость, но тебя сразу произвели в сержанты – доблесть не скрыть! Ты в одиночку отбил два прорыва, а последнюю тварь вообще поверг голыми руками!

По мере перечисления голос Кары делался всё более и более торжественным, под конец она вещала, словно героическую балладу пересказывала.

– За что бы ты не брался – везде тебя ждет победа. Бесчестные враги не могут выдержать твой взгляд – как было с подлецом-Купой! Земли под твоей рукой и по твоему слову расцветают – Милана съездила к тебе, и через год баронство удвоило прибыль. Женщины отдают тебе свои сердца за один мимолетный взгляд! И не только… сердца… – рыжая явно вспомнила подробности нашего последнего с ней мирного расставания и сбилась с возвышенного речитатива. Зато катастрофически покраснела – наконец-то. Моя магия её всё-таки согрела.

– Ты ведь в курсе, по крайней мере, частично, что все эти... “деяния”, – я выделил голосом кавычки. – Я совершил не по собственному желанию? И во многое я не желал впутываться, так получилось…

– И ещё ты скромен, – расширила список моих “добродетелей” Кара. Чёрт, руки заняты, а то я бы уже побился лбом о ладонь.

– Отлично, – пытаясь уложить в голове услышанное и с ужасом понимая, что некая извращённая логика в изложенном мне баронессой была, ответил я. – И чему мне тебя тогда учить? Влипать в неприятности?

– Это я и сама отлично умею, – с обезоруживающей прямотой призналась Карина, заставив меня проглотить следующую ехидную фразу. – Научи меня с честью из них выходить. Когда на тебя напал волк, ты убил его не обнажая оружия, а когда на мой отряд – только гвардеец погиб.

Я было открыл рот, но в последний момент сообразил, что ляпать “для этого для начала надо стать Охотником и магом” – точно не стоит. Потому что Каре ими по любому не стать, но и от своей дурацкой навязчивой идеи рыжая точно не откажется. Твердолобая слишком. И, кажется, она не простила себе смерть подчинённого – не хватило, видать, декларируемого аристократизма чтобы посчитать чернь расходным материалом. А, значит, если я ей скажу “без шансов” – дурища просто пойдет и убьётся об ближайшую тварь: раз нет других возможностей всё равно – так чего тянуть с подвигом? А Басс ей по первой просьбе ворота откроет с огромной радостью – такое бельмо с глаз убрать.

– Я… не знаю, что тебе сказать, – после паузы осторожно обратился я дочке рыцаря. – Никогда не думал о своей жизни… в таком ключе. Дашь мне время?

– Разумеется, дам, – мягко согласилась Карина, плавно встала и забрала всё-таки у меня свою руку – едва успел отменить мышечный стан. – Буду ждать столько, сколько нужно.

Я так и остался сидеть на крыше, провожая бывшего вассала взглядом. Показалось или нет, что она облегченно вздохнула, когда я ей не отказал? Рыжая изящно перемахнула через бортик крыши…

– Бах-дзанг!

И судя по звуку, не удержалась на ногах. Кара… ну вот что мне с тобой теперь делать?


* * *


С караваном отбывало слишком много хорошо знакомых мне людей, чтобы я не пришел проститься. Улучшив момент, ко мне подъехал уже взгромоздившийся на лошадь Горец.

– Слышал про нападение с прорывом, – сказал он мне. – В штабе слышал, как офицеры друг другу пересказывали расширенное выступление Кристиана. Такие высокоорганизованные группы из умных стайных хищников характерны для глубинных территорий Шрама, у окраин их нет. И никогда не бывает – они за счет своей координации всегда находят пищу. И раз они тут и уже на клык укреппункт попробовали – кто-то или что-то их выдавило из зоны обитания…

– И мы даже знаем, кто, – закончил я за него. Плохо. Очень плохо.

– Гляди в оба и будь аккуратен, – подтвердил мой вывод маг.

– Да уж буду.

Чёрт. Чёрт! Теперь ещё и это – как будто мне всего остального для полного счастья не хватало! Мои разведчики будут просто счастливы везде и всегда ходить в броне и с оружием. Надеюсь, остальные последуют моему примеру. Может, всё-таки пронесёт, а?


Глава 14-1

14.


— Товарищ сержант, постройте личный состав, свободный от ведения наблюдения, для прохождения диспансеризации.

– Дисп… что? — такое впечатление, что младший командир прикидывал, сможет ли от меня сбежать, если что. Не сможет, конечно – куда тут нафиг деться можно? А одного шустрого, считающего, что от меня можно смыться, я уже парализовал на полчасика. Чисто в медицинских целях, ага.

— Обследовать бойцов буду, и, если кого надо – подлечу, – со вздохом пояснил я.

– А может…

— Посетить лазарет в личное свободное время? — подсказал ему я, изобразив заинтересованность. Видимо, не очень удачно изобразив, потому что Рубежник как-то судорожно сглотнул. Может, я тогда и перегнул палку – когда парализованного бойца на плече в лазарет притащил. Как муравей гусеницу. И чуток переборщил с эффектом воздействия на неокрепшие сознания Рубежников, ага. Но мне действительно уже было не до церемоний, вот и… М-да.

Помните, я жаловался, что должность сержанта практически не оставляет возможности заняться самосовершенствованием? Так вот, теперь у меня были проблемы поспать хотя бы шесть часов в сутки. Ума не приложу, как Колин со всем справлялся после того, как у него отобрали помощников? И ведь хватало же памяти помнить всех без ведения медкарт. Хорошо хоть выписки-выжимки мне оставил…

— Десяток, стройсь! -- опасливо кося на меня глазом, скомандовал сержант. – Товарищ фельдшер, по вашему приказанию…

– Вольно, – махнул я ему рукой. – Дальше сам разберусь.

Так, ну и что тут у нас? Подозрение на гастрит? И последствия плохо сросшегося перелома ключицы, полученного пять лет назад. Прелесть. Работаем.

– Командир, там эта, опять!

Ага, “работаем”. Как же.


Я поднялся на стену от караулки следом за расхватавшими контр-штурмовые щиты пациентами. Это только кажется, что есть существенная разница между бойцом, замершим перед тобой специально для обследования и лечения, и стоящим в цепи на галерее. Главное, что не бежит никуда – но и тут, как говорится, есть варианты. Простенькие резидентные заклинания вроде той же парализации получались у меня с каждым разом всё быстрее и легче. За три недели прогресс выше, чем за… да уже смело можно сказать: последний год! Завтра – последний день осени, а я в Горловину прибыл незадолго до середины зимы. Потерянный год. Не бесполезный – именно потерянный. Сколько я всего нужного мог бы сделать, если бы занимался чем-то более продуктивным, нежели постижение армейских премудростей? Да уж, спасибо, папа. Надеюсь, тебя скоро всё-таки сожрут.

Не отрываясь от вливания Стихии, я бросил взгляд за парапет. Из низких, словно рукой можно достать, облаков падали редкие снежинки, но в целом видимость была неплохая. Особенно хорошо было видно сидящую метрах в пятидесяти под стеной гиену, усевшуюся на задницу и смотревшую на нас. Смотревшую с терпеливым ожиданием. Между щитоносцами, тоже не сказать что сильно напрягшимися, стояли лучники – но никто не стрелял. Бесполезно – а снаряды требовалось приберечь. Потому что в то, что следующий караван придёт по графику, не верил никто. Только не тогда, когда вокруг заставы крутится такое количество тварей. Точнее, не только вокруг Сим – по всей первой линии.


– Сидит и пырится, окаянная, – пробормотал один из бойцов.

– Пусть сидит. Зато других отгоняет, – так же вполголоса ответил ему сосед солдата, которого я лечил.

– Это пока. А ну как пойдет опять стену ковырять? – пикинеры на галерее в отличие от лучников даже в теории ничего не могли сделать монстру под стеной, оставалось только самим пыриться в ответ и обсуждать потенциального противника.

– Бочки видишь? – повёл щитом в сторону ближайшей ёмкости рядовой. – Если что, сковырнём и “зажигалкой” подожжём. Уж это шкуру вонючую точно проймёт.

– А чего гиена вообще у нас под стенами забыла? – поддерживая ровный ток Стихии, осведомился я. – Они вроде за крупными либо стайными хищниками таскаются.

– Так отбросы же, – скривился говорливый Рубежник. – С кухни отходы раньше жгли, а что осталось – вывозили в степь да закапывали. А теперь вот топливо экономим, а наружу выйти – так самому едой стать.

– Не скажи, – вмешался мой пациент, которому, похоже, изрядно надоело моё лечение. Впрочем, уверен, если бы я предложил ему сделать операцию для хирургического удаления шрамовой ткани вокруг ключицы – тогда бы можно было уложиться минут в двадцать чистого времени – он бы первый был за неинвазивное лечение. – Вот разведчики выходили третьего дня…

– Выползали, ты имел в виду? – деланно-весело хмыкнул ему собеседник. – А до этого облились этими своими зельями для отбивания запаха, словно какая придворная мадама духами. И помнишь, как мы с верёвками наготове стояли, чтобы выдернуть их в любой момент, если что, пока они основание стены осматривали?

– Забудешь тут, – буркнул ему больной, машинально потирая кирасу над тем местом, где я только что закончил производить воздействие. Хотя что-то сильнее слабого ощущения тепла почувствовать в процессе не мог в принципе.

– В ближайшие пять дней будет чаще возвращаться чувство голода. Это нормально, – предупредил я, любуясь довольно сложной конструкцией из зелёных светящихся нитей, опутавших кость. Жизни в эту хрень вложить пришлось немало – зато всего один подход вместо пяти-шести сеансов. Раньше так я тоже не мог.

– Отличные новости, – буркнул мужик, явно расслабившийся после того, как я от него отступил. Зато напрягся его сосед по строю, особенно когда я полез в медицинские записи.

– Ну и как, основание стены осмотрели? – больше для того, чтобы рядовой расслабился перед процедурами, спросил я. Мочекаменная болезнь, надо же. Понятно, что он так напрягается: лечение-то безболезненным выйдет, а вот когда организм начнет избавляться от инородных предметов естественным путём – ощущения будут те ещё. Уже третий такой пациент на заставе, кстати. Одного я ещё летом вылечил, когда у него приступ случился – хорошо, Колин тогда вовремя определил, в чём дело… И как их только в Войско пропустили? Попаду в тыловой Штаб – выскажу Ромару пару ласковых за закрытыми дверями.

– Шесть метров у основания, – действительно отвлёкшись от предвкушения неприятных последствий, гордо сообщил мне Рубежник. – Только и надо, что вот таких вот дряней не подпускать, чтобы глину не подрывали, а то осыпаться начнёт…

Гиена, словно услышав, что говорят о ней, громко и отчетливо выдохнула “ХА!”, заставив всех вздрогнуть. Тьфу, блин.


Волки из центральных территорий Шрама, устроившие дерзкую разведку, оказались только первой ласточкой масштабной миграции мутантов из глубины породившей их магической аномалии. Не сказать, что изменённые валили толпой, но буквально через несколько дней после отправления каравана Горца Бассу пришлось отменить подачу сигналов “внимание на стену” горном – иначе труба играла просто постоянно, не реже чем раз в пятнадцать минут. Взамен он усилил караулы: теперь каждую сторону периметра постоянно держало два полных десятка. Командир укреппункта и больше бы поставил, но на Сим осталось всего девяносто шесть человек – это включая двух оставшихся поваров, не сбежавшего с остальными интенданта, оставшегося также в одиночестве сержанта-мастерового, меня, Карину с четвёркой гвардейцев, и сам комсостав с адъютантами. Путём нехитрых вычислений получалось, что оставалось ровно две усиленные смены часовых, меняющихся в режиме шесть через шесть. Шесть часов дежурство, шесть часов сон, шесть часов опять дежурство – и остальное время распределялось между принятием пищи, гигиеной и возможностью своими силами поправить снаряжение и починить-наточить, если нужно, оружие. Или заменить – почему-то оставшись в одиночестве, сержант-кладовщик резко растерял желание грудью стоять между солдатами и казённым имуществом.

Разумеется, мизер свободного времени мои сослуживцы не желали тратить на посещение лазарета, а я из-за этого вынужден был едва ли не разрываться, пытаясь успеть везде. Нет, разумеется, Рубежники – не хрупкие девочки, но постоянный стресс даром не проходил. Да, что касается девочек: при молчаливом согласии капитана Фомоза определил Карину и её людей в оперативный резерв. По-простому, им нужно было сидеть в своей казарме и ждать сигнала в какую сторону бежать, чтобы усилить защитников оказавшегося в опасности направления. Не могу сказать, что Фомоза даже особо поиздевался над рыжей и так и оставшимися для других чужаками из её своеобразной свиты – резерв был нужен. Только назначить его было буквально не из кого. А то, что из-за приказа баронесса сотоварищи оказалась вынуждена сидеть на заднице и бесконечно ждать у моря погоды – так, побочный эффект.


Карина была единственным человеком на заставе, которого я… ну не то, чтобы прямо избегал. Но общаться с ней я желанием определённо не горел. После разговора на крыше девушка мне никак не намекала, что жаждет обещанного продолжения беседы, но я знал – она ждёт. И ждать теперь будет до упора. А я до сих пор так и не придумал, что сказать – и это на меня давило всякий раз, когда я видел баронессу.

Может, будь у меня вагон свободного времени, мне бы удалось подобрать какие-то правильные слова, а лучше – аккуратно разговорить саму рыжую, попытавшись для начала понять прихотливые извивы её логики. По крайней мере, именно так советовали подходить к подобным проблемам конспекты по психологии. Но когда в буквальном смысле слова некогда присесть и голова пухнет от количества дел разной срочности – как-то не до того. Тут бы банально выспаться успеть. Ещё и твари эти под стенами…

Почему по мере углубления второй экспедиции Кристиана в центральные районы Шрама мутантов на первой линии сначала стало значительно меньше обычного, а потом значительно больше – никакой достоверной информации, разумеется, не было. Впрочем, используя свой опыт охотника и банальную логику, я сам для себя объяснил это так. Экспедиционный корпус Рубежников представлял из себя грозную силу, но эта сила была совсем не очевидна для тварей, воспринимающих движущихся людей словно самоходный пиршественный стол. Изменённые нападали – и уничтожались, высвобождая в экосистеме свою нишу для соседей. Разумеется, свято место пусто не бывает, экспедиция проходила дальше и очищенные территории занимали другие монстры – следовательно, меньшее число чудовищ добиралось сюда, к нам.

Люди, увы, тоже неизбежно несли потери – и не только от когтей и клыков. Дикая магия вкупе с Тьмой чем дальше, тем сильнее корёжила человеческие организмы, и успешно мутировать смогли не все. Зато те, кто выжили после трансформации, стали значительно сильнее. Выучка и опыт, помноженные на новые возможности, и невероятно сильный во всех смыслах лидер во главе – сильно уменьшившийся численно, ударный кулак Человечества на враждебной земле стал ещё сильнее, чем был. И теперь эта сила стала понятной живущим в Шраме существам: в каком-то смысле Рубежники стали там своими. Твари, те, что поумнее и послабее, бежали от ударного отряда без оглядки. А за ними, лишившись кормовой базы, оттягивались и более сильные хищники – те, которым повезло не столкнуться с бывшими людьми. А у нас тут ещё и значительно меньше выеденные пастбища, и только-только размножившиеся после двойного зимнего и летнего уничтожения самые слабые травоядные. Ну и мы сами на заставах – вкусная, правда, труднодоступная вишенка на торте.


– Опять погода портится, ещё минут пятнадцать – и не видно будет ни зги, – поделился очевидным сержант дежурного второго десятка. Он ввалился в командирскую комнатку в караулке, на ходу стряхивая с плечей и шлема мокрый снег. Вроде как погреться пришел – но быстрый цепкий взгляд, едва ли не ощупавший поверхность стола, его выдал. Я вздохнул, снял с пояса фляжку.

– Один глоток, – предупредил я его. – Исключительно в медицинских целях.

– Так точно тащ фельдшер! – глоток он сделал действительно один, но такой, что, могу поспорить, ёмкость вдвое полегчала. И забавно выкатил глаза, одновременно расплываясь в блаженной улыбке. – Хороша! А как здоровье-то попёрло! Ух, прям как лопухи летом!

– Только б чего другое не попёрло. Под снегопадом-то, – неодобрительно передразнил его сослуживец.

– По мокрой и обледенелой, а поверх ещё и мокрым снегом присыпанной опалубке-то? – скептически возразил Рубежник. – Так по ней не то что волки – дикие горные овцы не влезут. Там даже муха сейчас не удержится – как есть упадёт, болезная. По уму – так на время непогоды дозорных бы вообще со стен убрать – только продрогнут почём зря, и простудятся опять. А товарищу сержанту-специалисту их наново лечить, значит.

– Всё лучше, чем проснуться оттого, что тебя прямо в казарме жрут, – продолжил гнуть свою линию его оппонент.

– В пургу такую всё один к одному: дозорные и друг друга-то видят с трудом. Если кто и сможет прорваться – один хрен дозваться подмоги не смогут.

– Вот что, пойду пройду по наружным постам и с часовыми понемногу Жизнью поделюсь, – подумав, сказал я собеседникам. Слова про лечение простуд, а то и бронхитов с ангинами показались мне разумными. Лучше предотвратить, что называется. Недаром на Земле придумали такую штуку, как профилактика.


Я остановился посреди галереи, бездумно вглядываясь в клубящуюся белую мглу. Подумал – и стянул с головы шлем. Ветер немедленно забросил мне в лицо добрую пригоршню снега, но я только улыбнулся: буйство неподвластных Стихий Воды и Воздуха словно отгородило меня от окружающего мира вместе с его нескончаемыми заботами. Сержант был прав: силуэты дежурных наблюдателей, сейчас наверняка на все лады костеривших судьбу, заставившую их слепо вглядываться в непогоду под ударами холодного ветра, я едва мог разглядеть справа и слева от себя. И то скорее потому, что рядом с ними словно искры едва тлели сквозь густой снег положенные по Уставу масляные лампы. А так в сплошном белом зыбком месиве при желании и доле фантазии можно было разглядеть любые силуэты. Деревья, дома, животных, людей… ну и конечно же голых женщин. С во-о-от такими… глазами! Всё лучше, чем в любой тени видеть изготовившуюся к прыжку тварь. Некоторые вот реально видели – и мне приходилось прописывать им отвар мелиссы, в которую в особо тяжелых случаях подливался всё тот же самогон. Лучше уж так, чем пробитый пикой товарищ…

А непогода, похоже, всё ещё расходится: ветер всё усиливается, и уже реально завывает. Завывает… Я поморщился: что-то такое я когда-то читал давным давно. Ветер, все сильнее, словно ближе и ближе воющий на разные голоса… волки!!!*

Первым моим побуждением было выдернуть из перевязи копьё и броситься к караулкам – прав был мой мрачный сослуживец, не докричишься до своих в такую погоду. Но понял, что банально не успею – ещё и слететь с мокрых досок могу второпях, и никакая Жизнь не поможет. Решение, как это и бывает в критических ситуациях, нашлось мгновенно – рядом со мной стояла одна из тех бочек с маслом, что выволокли на гребень стены из-за гиены. Не рассусоливая, я пробил верхнюю крышку кулаком левой руки – и тут же выпустил на волю пламя из заклинания-конвертера. Масло ярко вспыхнуло – в том числе и на моей коже, но я уже резко навалился на ёмкость, вложив весь свой вес и умноженные магией силы в толчок плечом. И только после этого попытался стряхнуть с себя пламя. Бочка же словно камень в полный стоячей воды пруд канула в метель под стеной – и только когда я начал взглядом искать другую – снизу сквозь снег глаза резанула яркая желтая вспышка. Достаточно яркая, чтобы высветить пространство на добрых тридцать метров вокруг… совершенно пустое. Чёрт. Чёрт! Неужели приглючило? Про других рассуждал – а сам тем временем тоже кукушкой того? М-мать. Аж трясёт всего…


[*Во “Властелине Колец” Дж. Р. Р. Толкиена Гендальф во время путешествия из Дольна в Морию перепутал вой метели с воем волков.]


…Повреждённая тяжелой бочкой доска опалубки на парапете дрогнула и полетела вниз, а за ней ещё одна. Это не меня трясло, это трясло стену! И только сейчас я расслышал приближающийся слитный гул! Масло, растекаясь, разгоралось всё ярче – и в его свете я увидел мелькнувшие под самой стеной серые тени. Всё-таки волки! А потом я увидел тех, кто их преследовал.

Не знаю, чего серая стая смогла сделать стаду овцебыков – но разозлили они рогатых конкретно. Так, что те понеслись за волками всесокрушающим тараном. А хищники вывели копытных за собой точно на заставу. Причём именно тогда, когда даже магическое зрение пасовало из-за снегопада – и как-то ведь всё точно рассчитали. Вот ублюдочные сволочи!

Нет, условно-травоядные мутанты не настолько ослепли от ярости, чтобы не увидеть горящее масло – и стену за ней. Но набранная инерция просто не давала им остановиться. В какой-то момент мне показалось, что вожак успел отвернуть стадо в сторону – но нет. Прямо на моих глазах тёмная масса стремительно несущихся существ, похожих на маленькие шерстяные холмы, врезалась в угол периметра.

Удар был такой, что меня подбросило и оторвало от парапета вместе с досками, за которые я держался. К счастью, ширина стены была такой, что вниз я не слетел. Удар спиной о пол галереи выбил весь воздух из лёгких, но Жизнь уже через мгновение позволила мне дышать без затруднений и сразу же вскочить. Хорошо что я успел каким-то чудом выдернуть копьё из-за спины – а то мог бы так легко не отделаться.

– Эй! – я попытался разглядеть, что стало с тем постом, который оказался прямо под попавшим под удар углом периметра. – Отзовись!

Чёрт! Тел не вижу. Надо… Уже было бросившись туда, я остановился – и попятился, сам не очень понимая, почему. И понял только тогда, когда угол стены с нарастающим треском и оглушительным шелестящим шорохом начал проседать, складываясь сам в себя.

М-мать. Жеж. Вашу.

– Тревога!!!


Глава 14-2

* * *


Северо-западного угла периметра больше не существовало. Правда, нельзя сказать, что теперь проникнуть на заставу, минуя ворота, стало прямо так уж легко: пролом до половины высоты перекрывала достаточно крутая глиняная насыпь, моментально вымокшая под тающим мокрым снегом и уже начавшая обледеневать. Что ж, те, кто придумал строить сооружения укреппунктов первой линии из местного материала и опалубки, в очередной раз доказали свою квалификацию: даже в разрушенном состоянии периметр был всё ещё способен выполнять свою роль. Плохо, но способен.

Я перегнулся через парапет, пытаясь рассмотреть, что творится у основания циклопической глиняной кучи снаружи. Если я всё правильно разглядел, нескольких овцебыков должно было буквально похоронить под завалом — тех невезучих тварей, что не смогли отвернуть и на скорости врезались в стену. Нет, никакого движения – если изменённые и остались относительно целы, из собственными силами сотворенной могилы они выбраться уже не могли. Значит, надо заняться людьми.

Спускаться по осыпи с торчащими из неё обломками досок было плохой идеей. Пришлось контролировать каждый шаг, потому что ненадёжная опора проседала под ногами и с каждой секундой делалась всё более скользкой. Пришлось помогать себе копьём, как банальным посохом. Лучше бы, ей богу, до лестницы смотался и назад — уже по низу. С другой стороны, мой спуск явно занял не слишком много времени – не больше минуты, я думаю. Но люди у нижнего края завала, оторванные от своих дел шумом и грохотом, уже собрались. Собрались — и молча пялились на разрушения с выпученными глазами. И только стоило мне ступить на ровную землю – наконец очнулся горнист на наблюдательной вышке. Резкий звук заставил всех вздрогнуть и растерянно заозираться.

Так.

– Ты и ты – быстро собрали свои десятки — и на западную стену. То, что от неё осталось, — выцепив взглядом знакомых сержантов, до чьих казарм осыпь буквально пары метров не дошла, начал раздавать приказы я. Да, формально я не имел на это право – но люди просто растерялись. Даже те, кто в теории знал, что делать во время такого чрезвычайного происшествия. Были бы на Сим старожилы… — А ты -- на северную. Да живо же! Щиты скоро поднесут, я распоряжусь. Сразу перекрывайте осыпь построением цепь, но осторожно, слышите!

– Так точно, – того, кого я послал на север периметра, хватило на уставной ответ, остальные молча сорвались с места. Похрен.

– Ты и ты, – я теперь уже не смотрел на лица, только на лычки на рукавах. – На склад за лопатами со своими десятками. Сержантам своим передать: мой приказ. Одна нога тут – другая там.

– Но…

– БЫСТРО! – рявкнул я на рядовых. Другие Рубежники вокруг меня отшатнулись, когда я мазнул по ним взглядом. Горн продолжал петь “тревогу”. – Вы все – чего встали? В цепь, у кого оружие при себе, оцепляйте осыпь по низу. А остальные – к своим казармам за табельным. ЖИВО!!!

– Тащ фельдшер, – небольшая толпа задвигалась, рассасываясь и на ходу начиная выполнять осмысленные движения. Конкретные приказы сотворили маленькое чудо, разрушив ступор в головах. Почти у всех.

– Говори, боец, – я обернулся к горе мокрой глины, прикидывая, с какого места начинать рыть. А рыть придётся – там, у основания стыка стен, была караулка. И пока есть хоть крохотный шанс, что помещение уцелело и люди остались живы – надо рыть. И рыть быстро – потому что воздуха у них там на минуты!

– Моя казарма… – взрослый, сильный мужчина, бывалый наёмник, растерянно топтался на месте. Я проследил за его взглядом, и увидел остатки плоской кровли, частично лежащей поверх глиняного ската. Похоже, поток строительного материала просто подбил одну из стен здания – и то рассыпалось, не устояв.

– Кто-нибудь был внутри?

– Не знаю…

– Обойди вокруг и собери своих рядом с казармой… с тем местом, где она была, – на мгновение задумавшись, отдал команду я.

– Арн, что тут…

– Баюн! – как родному обрадовался разведчику я. – Быстро наверх! Там такой же склон снаружи – как пить дать какая-нибудь тварь попытается залезть. Не жалей стрел и яда. Я пришлю тебе расходку… давай!

– Сделаю, старшой.

– Надеюсь на тебя, – я огляделся. Тревога сделала своё дело – теперь десятки прибывали в полном составе и с оружием. – Вы со мной, остальным усилить оцепление понизу. Кого найдёте не в полном боевом – гоните в шею довооружаться.

Ну-ка, Печать… всего минута прошла, как я спустился сверху? Показалось – я тут четверть часа разорялся. Фух. Теперь, если что, твари не свалятся на голову неожиданно – можно начинать спасательные работы.

– Делай как я, – приказал я тому десятку, который послушно попёрся со мной к развалинам казармы, хватая неожиданно тяжёлый фрагмент крыши. Хлынувшая в мышцы Стихия пополам с адреналином помогла мне откинуть обломок конструкции так, словно он почти ничего не весил. – И аккуратно! Там могут быть раненые товарищи.


– Кто приказал? Отставить!

Фомоза. Не прошло и… восьми минут? Долго что-то. Раскатистые вопли Басса снизу я уже минуты три слышал.

– Я приказал, – выбираясь из небольшого котлована, ответил ему я. Лопаты и правильно мотивированный десяток солдат могут заставить плакать экскаватор от зависти.

– Отставить, – повторил лейт.

– Караулка. Возможно, живые, – пальцем указав вглубь насыпи, рублено ответил ему я. Кратчайший путь между двумя точками – прямая, потому рыть мы начали с середины склона. Почти наверняка оба сержанта дежурных десятков где-то там: рядовые снаружи ещё имели призрачный шанс успеть отбежать, а вот младшие командиры из помещения – точно нет. Вряд ли кровля выдержала… но вдруг?! Таню бы сюда с её ушами и носом…

– Отставить! – в третий раз резковато повторил приказ замком, и под недобрыми взглядами рядовых с лопатами резкими фразами обозначил ситуацию: – Завалит и вас, и тех, кто снизу!

Чёрт… не подумал. И что делать?

– Надо возводить временную опалубку и засыпать глину назад, пока её по всей заставе не размыло, – словно прочтя мои мысли, ответил Фомоза.

– Они тогда точно погибнут, если выжили, – на всякий случай уточнил я, показывая пальцем вниз.

– Это Рубеж. Тут каждый со смертью в обнимку живёт, – просто ответил лейт. – Нужно как можно скорее восстановить стену, пока…

– Ррару!! !– рык из-за стены был более чем убедительный.

– Ранеными займись! – успел удержать меня за плечо лейтенант.

– Так нет их, – выдохнув и заставив себя расслабить мышцы, отрапортовал я.

– Сейчас будут. Готовься!

– Гррр! Ауааа!!!

М-мать!


* * *


– Следующий? – я оглядел более-менее освещённую тремя масляными лампами казарму, моей волей превращённую в приёмный пункт и временную операционную. Тащить пострадавших в нормальный лазарет было явно не лучшей идеей.

– Так всё, – развёл руками плохо знакомый усталый солдат. Хорошо, мозгов хватило сразу мобилизовать двоих копателей себе в санитары.

– А там что? – вылив грязную воду из таза в угол, я налил чистой из кувшина и принялся оттирать руки.

– Отбились… вроде, – не очень уверенно развёл тот руками. Его напарник, как я только теперь заметил, пристроился в уголке на лежанку – да так и уснул сидя.

– Твои слова – да Свету в уши, – ввалился в помещение Баюн.

– Где рана, – стряхивая воду с рук, кинулся я к нему.

– Я цел, цел, – попытался отмахнуться зарубежник. Но мне было проще самому проверить, быстро проведя рукой от плеча бедра и вливая Стихию. Цел? Хм. – Фомоза дал добро выдать… спецсредства. Включая стимуляторы.

– Рейд? – удивился я.

– Гиена, которая тут крутится поблизости. Мы там на осыпи снаружи кучу мяса словно специально для неё набили. Стоит только начать временную опалубку сколачивать – тут же лезут на звук все кому не лень, – пояснил отвальный. – И распогодилось, как назло! Надо облить бойнину маслом и сжечь ко всей тьме, а потом запах отбить. Иначе…

Иначе гиена сначала сожрёт падаль, а потом просто зайдёт внутрь заставы по так удобно сделанному для неё пандусу. По сравнению с гидрой неповоротливая любительница падали – так себе танк, конечно. Вот только пронять её всё равно особо нечем – разве что попытаться живьём сжечь, опять же. К ядам жрущая всякую пакость тварь более чем равнодушна, в отличие от овцебыков.

– Разойдёмся и будем защищать остальных, пока будут бочки таскать, – подтвердил, что я правильно понял план руководства, Баюн.

– Понятно. Пошли, – кивнул сослуживцу я.


– Видел рыжую? – спросил я, обдумывая, как сообщить… да, пожалуй что и другу – новость. По крайней мере, больше, чем со своими бывшими подопечными, я в Сим ни с кем не общался. Всё же я десять месяцев пробыл их сержантом.

– Басс всех, кто не стоял на стенах, сейчас поставил защищать пролом, – поделился информацией разведчик. – В том числе и добровольцев.

– Понятно… – я помедлил. – Не знаю, как ты это воспримешь, Баюн, но… ты начал изменяться. Часть внутренних органов даёт аномальный отклик, не только глаза. А Стихия Жизни, поданная в небольших количествах, просто исчезает, словно проливается в дыру без всяких завихрений. Это признак Тьмы. Полагаю, если ты воспользуешься стимуляторами – это ещё ускорит процесс.

– Понятно… – мужчина задумался, но потом встряхнул головой, словно отгоняя лишние мысли. – Чему быть, тому не миновать.

Спокойно так. Ну да, а что я ожидал? Надо полагать, изменённых людей по посёлкам отвальных хватает. И информации, как пережить кризис и не помереть из-за пошедшего вразнос организма, у них всяко побольше должно накопиться. Прямо интересно было бы понаблюдать… но явно не сейчас.


– Глафира, – поморщился я. – Вот сейчас это было совсем некстати.

– Ко? – птица обнаружилась в оранжерее среди перевёрнутых и расколотых горшков с лечебной зеленью, упоённо копающейся в куче земли. Там, где видны были доски пола, древесину рассекали глубокие царапины. Чёрт. Вот что значит отлучился слишком надолго: затянул с кормлением, и курочка нашла еду себе сама. – Ко. Ко.

Подхватив пернатую скотину за бока под крылья (в весе птичка ощутимо так прибавила за последний месяц) я было потащил её к клетке – и едва не сплюнул с досады. Нет, я, оказывается, не забыл запереть дверцу. Прутья куриного узилища, сделанного ещё тогда, когда мастерские нормально работали, были не просто перекушены словно кусачками – отсутствовала приличная часть металла. Похоже Глаша попросту сожрала часть плохо прокованных и грубо сваренных железных полос, оставшихся после “разборки” мастерами нескольких списанных комплектов брони.

– Достала, – в сердцах высказал ей я, выставляя за входную дверь, едва сдержавшись, чтобы не отвесить хорошего пинка. После того, как я летом застукал “экспериментальную” курицу за поеданием стены, пришлось пойти на радикальные меры в плане ограничения свободы передвижения и питания. И вот только что кое-кто обрёл давно желаемую свободу. Ну и чёрт с ней. Пройдёт форс-мажор, буду что-то решать… по-хорошему нужно попросту голову свернуть. Но как-то жалко – привык…


– Осторожней там, – забирая ведомость с подписями, то ли попросил, то ли порекомендовал зарубежнику я. Не самое умное пожелание, но, честно говоря, голова отказывалась думать над подбором красивых и правильных слов. Наверное, стоит собрать фельдшерскую сумку. Магия Жизни – это здорово, но если что-то во время вылазки пойдёт не так (а это запросто) – мне может банально не хватить на всех сил. Я ведь уже изрядно сегодня поднапрягся…

– Кудах-тах-тах!!!

– Глаша, чтоб тебя! – я подхватил прислонённое к стене копьё с единственным желанием: хорошенько протянуть придурошной разрушительнице поперёк спины. И так нервы ни к чёрту, застава с дырой в периметре, а тут ещё за идиотской курицей-мутантом разгром убирать…

– Тяф. Тяф!

Я застыл как вкопанный, и не потому что узнал характерный лай. Я их увидел. Выросшую почти до размеров индюшки курицу, подпрыгивающую высоко в воздух и молотящую далеко не слабыми крыльями, и лисицу-хаски. Видать, птица разбудила у мутанта инстинкты предков, и чёрно-белая тварь смотрела только на пеструшку, даже про маскировку позабыв. Словно мышь на сыр. Впрочем, это на меня хаски внимание не обратила, а вот на вскидывающего лук разведчика – очень даже. Она даже прекратила дурашливую игру с добычей, готовясь в нужный момент ускориться и исчезнуть, чтобы потом напасть с неожиданной стороны вне поля зрения. И зря!

Я ускорился первым. Всего на секунду – но больше и не понадобилось. Копье, расчётливо вбитое в тело мутанта против направления роста шерсти, легко пробило не такую уж толстую шкуру. Отлично отточенный наконечник проскользнул между рёбер, я, используя свою массу и силу, прижал противника к стене… и стрела вошла прямо в глаз. Под нужным углом, пройдя глазной канал и дотянувшись до мозга. Победа! А говорят, только эльфы могут так стрелять. Вот с-сволочь пятнистая, пробралась-таки мимо оцепления…

– Что? – кинув взгляд на так хорошо справившегося стрелка, я вдруг понял, что Баюн отчётливо побелел. И смотрит не на законный трофей, ещё продолжающий конвульсивно трястись в агонии, а…

– Нариец. Она в прошлый раз была в паре с нарийским тигром. Мы их шуганули тогда, помнишь?

…В сторону северо-западного угла укреппункта. Точнее, туда, где этот угол был. И именно оттуда долетело вибрирующее, заставляющее трястись поджилки:

– ГРАААУУУРР!!!


Глава 14-3

* * *


* * *


Любое живое существо можно убить — нужно только знать, как. И чем сложнее организм противника – тем больше сложность протекающих жизненных процессов и, соответственно, возможных вариантов прекращения жизнедеятельности. Стихия Жизни до некоторой степени компенсирует этот недостаток, но панацеей не является. Иначе бы Повелителям Жизни не пришлось разрабатывать целую методику, позволяющую отодвигать старость.

Именно на знании уязвимых мест и практических навыках быстро и точно (желательно ещё безопасно для себя) наносить критический урон изменённым и строятся профессии что Охотника, что Рубежника. По сути обычный человек может в составе хорошо слаженной группы устранить без особых проблем всех тварей, что встречаются на границе Шрама. При этом даже слабейшая одинокая дикая горная овца способна нанести ущерб целой деревне, населённой землепашцами и скотоводами. А то и не одной. И не только урожаю и стадам, но и людей может покалечить и убить. А ведь её можно вообще подстрелить из арбалета или лука — главное, правильно попасть.

Со своей текущей квалификацией я мог взяться за уничтожение любого монстра приграничья. Кроме гидры, пожалуй, но после ликбеза на счёт особенностей её зрения, я бы, пожалуй, попытался при случае достать этот живой танк. Способности виталиста дают огромный бонус даже там, где не работает толком другая светлая магия – то же ускорение восприятия и движений чего стоит. И делают сильнее и опаснее обычных людей. В какой-то мере меня можно сравнить с мутировавшим Рубежником-ветераном. Вот только…

— Аааа!!! Погибель Нарии-и-и!!!

– ГРАААУУУРР!

...Сейчас мне противостоял особенный противник. Одарённый тёмной Жизнью мутант, своего рода мой двойник-антипод. Да, лишённый человеческого сознания – зато куда более сильный и быстрый. Несоизмеримо более живучий и просто более крупный и прочный. Недаром несколько таких кисок когда-то за несколько дней подчистую уничтожили целое королевство. Ту самую Нарию. Королевская добыча для Охотника из Лида, можно сказать – и я её уже брал. Даже дважды — причём один раз на территории Шрама, можно сказать на территории самого тигра. Но оба раза у меня было под рукой живое оружие, республиканские химеры. И это сильно меняло дело. Практически — переворачивало ситуацию. Однако… сейчас химер у меня не было.

Рубежники не могут владеть химерами, но даже если бы и могли – толку-то, если гибридные организмы на первой линии под давлением Тьмы буквально рассыпаются на части. Пусть не сразу — но довольно быстро. Потому бойцы Войска обходятся своими силами: в качестве нечеловечески сильных и нечеловечески стойких солдат выступают ветераны-мутанты. А ещё Рубежники берут числом: там, где Охотнику хватает двух-трёх напарников, защитники Человечества нападают двумя полными десятками. Ну и гибнут в процессе -- не без того. Работа такая, что уж. Но уж так мне “повезло”: сейчас на заставе из ветеранов были разве что Басс и Фомоза. Но ни лейт, ни кэп, даже если у них были скрытые мутации, не выглядели соперником нарийскому тигру. Чёрт.


Всё это я прокручивал у себя в голове отнюдь не застыв на месте: забежав назад в лазарет, снял со стены и быстро взвёл ручную баллисту. Перевернув тул, с громким перестуком высыпал на пол сделанные на заставе дротики и размотал бережно завёрнутые в тряпицу “золотые”, ренийские боеприпасы. Золотые не в плане материала, а по цене. Один болт-переросток занял место на ложе, оставшиеся два отправились в тул, и в нём – за спину. Последним я достал из ящика тумбы метатель в кобуре.

Метатель… Пожалуй, единственное оружие, действительно способное не просто ранить, а хотя бы на несколько минут вывести из строя нарийца. Увы, для этого мне нужно будет реально засунуть ствол едва ли не в глотку твари прежде, чем выжать спуск. По крайней мере, в бок стрелять точно было бесполезно: тигриная “шубка” могла кратковременно сдерживать кислоту-суперлитик гидры, у плазмы не было и шанса. И ещё один нюанс: стабильности снаряда в поле дикой магии на Рубеже хватало метров максимум на пять – потом он прямо в воздухе детонировал. Так что у меня были большие сомнения, кого оружие сильнее приложит и больше оглушит: цель или меня, его владельца...

Нарийца нужно выбивать мне – без вариантов. Метатель плюс опыт плюс живучесть плюс реакция. Вот только как? В первый раз “моего” тигра стоптали и разодрали рогами химеры-коровы; можно было бы вывести супер-котика на здешних овцебыков – эффект будет не хуже. Только для этого нужна Вспышка. Я бы даже на обычной лошади может быть рискнул – но и её нет. Отпадает. Второй раз у меня была Крошка – собственный четвероногий мини-танк в чешуе. Ещё и Таня с помощью специальных зацепов ограничила подвижность мутанта, не давая тому делать резкие и по-настоящему опасные рывки. Ограничила подвижность... Всё, время вышло. Шлем на голову и вперёд.

Баюн обнаружился у дверей – застыл с наложенной на тетиву стрелой и готовый мгновенно натянуть лук. Правильно сделал: столкнуться с тигром один на один – это не просто смерть, это бессмысленная смерть...

– Что за? – между взрыкиваниями нарийца и обычными криками страха и боли ухо резанула скандируемая явно в несколько голосов речёвка. Если бы ещё амулеты звукоусиления в шлеме нормально работали!

– “Укрываться в зданиях группами. Держать оборону”, – ретранслировал мне зарубежник. – Приказ Басса.

– Умно, – зря я на командира заставы плохо подумал, кэп явно знал, что делать. Стены и потолок построек – вот и ограничение подвижности: способность ускоряться не поможет, если развернуться буквально негде. А у людей будет хороший шанс нанести пиками урон с разных сторон. Вот только “хороший” – это меньше процента. Значительно лучше ноля, но… сколько десятков погибнет, пока кому-то повезёт? Самое плохое, что я не могу предложить ничего лучш… Чёрт!

– Ищи наших. Стройте цепочку и беспокоящим огнём заставьте двигаться сраную тварь в сторону продуктового склада, – приказал я. – Остальное на мне. Ухлопаем мерзость!

Надеюсь, ухлопаем. Идея-то безумная… чересчур, я бы сказал, безумная. И построенная больше на смутных воспоминаниях из земного периода жизни, чем на коротком собственном опыте... Но метатель есть только у меня. И это действительно шанс. Даже если сработает не так, как надо.

– Понял! – разведчик не должен был мне подчиняться. Но когда всё рушится под откос – начинаешь выполнять команды того, кто отдаёт их уверенным твёрдым голосом. Так уже было несколько часов назад, когда осыпался угол периметра. А теперь ходу!


Видимо, только я оказался глухим – ну или у многих был хороший, тренированный слух. Пока я бежал, наблюдал, как люди словно тараканы прячутся по казармам, подсобкам – и вообще любым помещениям, захлопывая за собой двери. Басс – любящий подрать глотку мудак. Но всё-таки в бою сумел проявить себя как старший офицер – догадался, как передать единственно верный приказ. Может быть в последний раз – два против одного, нариец, как добьёт не успевших спрятаться караульных из оцепления, пойдёт проверять, кто там голос повышает. Как вот, интересно, Баюн будет своих земляков искать… не о том думаю. Сначала – ловушка. Ловушка, м-да.

Знакомая дверь склада оказалась не заперта. Интенданта не наблюдалось, впрочем, если на усиление выгребли всех не уставших – он где-то там, у северной или западной стены. Выживет – будет ему “приятный” сюрприз… впрочем, для нас всех он будет не менее “приятный”. Если всё пойдёт как надо – запасы пищи уменьшатся сразу наполовину. Здесь!

Чертыхнувшись, я запалил огонь на руке, наскоро запоминая расположение мешков на полках. М-мать! Сначала проход в следующий зал. Закрыть, но не полностью… завалю стеллаж! А ну падай. Падай, тебе говорят, мерзость! Пад… Ой, бл..! Я теперь тут вообще пролезу?! Ну, если без баллисты… похрен, всё равно за спину её прятать будет некогда. Теперь распороть мешки на полка… идиот, закрыть забрало забыл. Где ещё, тут точно был… или тут… бл..! И огонь больше не зажечь! Теперь наружу… как тут перелезть? Чёртова баллиста, за что ты там уцепилась?!

На улицу я выбрался весь перепачканный в муке, со слезами, текущими из глаз, и диким желанием расчихаться. С третьей попытки расстегнул сраный подбородочный ремень, сбросил шлем на землю – и с трудом остановил собственную ногу, едва не пнувшую предмет. Печать! Эмоции – минус! Какое облегчение. Теперь – снять боевые перчатки, восстановить зрение, надеть перчатки – и на крышу.


Через две минуты, спокойно стоя с баллистой в руке на плоской кровле прямо над входом на склад, я наблюдал за слаженными действиями зарубежников. Баюн не подвёл. И это меня должно было бы изрядно удивить в нормальном состоянии: теперь я понимал, как у него было мало шансов сделать то, что я приказал. И ещё меньше – сделать правильно. Но, видимо, мы достаточно долго прожили бок-о-бок, чтобы отвальные научились меня понимать. А я – их. Работали мужики вчетвером: сержант разведчиков, видимо, наткнулся на половину отступившего десятка. Работали чётко. Несмотря на расстояние я опознал фигуру Косточки: он тоже взобрался на крышу и тут же выпустил стрелу.

– ГРАААААРРР!

И попал. Пока стрелок со всех ног менял позицию, с другой крыши, поближе, спустил тетиву Соболь.

– РААУРРАААА!

А вот и Баюн. Заметил меня и даже успел махнуть рукой перед выстрелом. И тут же, едва пустив стрелу, бросился бежать.

– ВИАРРРАР!!!

Видимо, это ранение нарийцу показалось более болезненным. Или он просто разъярился до крайности, так, что с рёва перешел на вой. Повезло, “улица” между постройками с моего места просматривалась, и потому я увидел не только отступающего отвального, но и выскочившую за ним тварь. Пора. Хладнокровно дождавшись подходящего момента, я нажал на спуск.

– Бдеуммм!

Проекция для стрельбы была не очень: массивный череп, лопатки и ребра вполне могли отклонить даже специальный пулевидный наконечник. Ещё и шерсть, по которой даже такой тяжелый снаряд мог просто соскользнуть. Пришлось бить так, чтобы дротик вошел в спину изменённому за последним ребром и в момент, когда монстр приземлялся на передние лапы после очередного прыжка. Вот минус высокой скорости движения без возможности управлять магией воздуха – предсказуемость траектории. И высококачественный боеприпас не подвёл!

Нариец уже предвкушал победу: обидчика он догнал. Баюн начал отшатываться в сторону – но куда там… если бы пробитый бронебойным крепостным болтом зад тигра не занесло. Хорошо вошёл снаряд, под самый хвостовик. Жизнь жизнью, но боль от пронзённых органов малого таза должна быть адской. Сбившийся с темпа нариец даже не оглянулся в сторону удравшего в сторону отвального – нашёл взглядом меня. Молча. А я помахал ему рукой, положил у ног разряженную баллисту и нарочито-лениво сошёл с бортика крыши. И спокойно, прямо на виду у зверя, зашёл в дверной проём. Шагом пересёк предбанник, одновременно захлопнув прозрачное забрало (дурак не тот, кто ошибается, а тот, кто не учится), ощупал стеллаж перед собой, неторопливо перелез, всем телом чувствуя, как сотрясается земля от тяжёлых, но беззвучных прыжков врага. Кошка всё-таки, только очень большая. Слишком большая. Пять шагов, нащупать полки с чем-то. Прикинуть, где другая дверь наружу. Дикий грохот рядом – нариец уже в соседнем помещении. Как же неудобно стрелять, направив ствол за спину над собственным плечом. Мало того, что не вижу куда, так ещё и просто понять, правильно ли я нацелился на дверной проём плохо получается. Не додумал.

– Бах! – это щепками разлетелся опрокинутый стеллаж.

– БАХ!!! – вспышка разорвавшегося шара огня, тёплым жёлто-красным светом высветившая зал. Кажется, я в прошлый раз именно тут прикончил овцу.

– БАА….!!! – всё-таки удалось инициировать объёмный подрыв витающей по складу муки из распоротых мешк...

Темнота.


* * *


Почему я кружусь? И откуда этот зудящий звон? Логика подсказывает: карусель. И сел я на неё явно не трезвым. Очень, очень сильно нетрезвым. Руки дрожат, и ноги тоже… и я, кажется, не сел, а лежу. А ещё я ненавижу аттракционы, и в последний раз садился на карусель в шесть лет. А сейчас мне… больше. И напиться я бы не смог – потому что я маг-виталист. А это просто контузия. Нет, “просто” – неподходящий термин. Сильная контузия: звон до сих пор не утих, а перед глазами сплошные цветные круги. И никакие хитрые воздушные фильтры не помогли… Тигр!

Встать оказалось не так уж трудно – выплеск стихии пополам с адреналином, как-то пробившимся через эмоциональную блокировку, помог. Земля ещё крутилась вокруг, но я хотя бы видел – до того просто забралом в землю лежал. Плохо. Начало бы рвать до того, как пришёл в сознание – просто захлебнулся бы… А светло потому, что вокруг и дальше по улице несколько очагов возгорания. И горит в том числе пропитанная противопожарной алхимией опалубка. Или масло, попавшее на неё? Я видел, как минимум, две бочки в той зале, откуда стрелял. Возможно, объёмный взрыв раскидал и поджёг? Хм. По запаху можно понять.

Я сдвинул забрало. Через секунду понял, что бронепластина на месте – и привычным движением сдвинул вновь. Попытался. Поднёс к лицу правую руку и с недоумением уставился на вывернутые пальцы. Переломы, по два-три на каждый. А не чувствую я боль, потому что её тоже заблокировал. Надо будет поискать метатель – его, получается, вырвало из руки взрывной волной. Бронеперчатка спасла от утраты фаланг травматическим путём – а переломы я вылечу. Правильно я сделал, что перед выстрелом сел на пол и максимально сгруппировался, прижав колени к животу. Спасибо ренийской броне – в обычном доспехе я бы так не смог сделать. Надо вправить и срастить – дело всего нескольких минут для меня. Только сначала… тигр. Я про него опять вспомнил.


Целую минуту я не мог сориентироваться, куда идти. Просто не узнавал место. Даже возникла мысль, что я опять попал. Вроде и застава – но не Сим: широкой, сейчас заваленной тлеющим и горящим хламом улицы у нас не было. Ах да. Объёмный взрыв. С памятью всё ещё проблемы.

Выяснилось, что откинуло меня не так уж далеко. Или даже вообще не откинуло почти – как определить, если глиняные стены разнесло в пыль? Повезло, что всё, что могло рухнуть сверху, попросту сдуло и разбросало дальше. Судя по состоянию соседних стен, часть опалубки здания склада разлетелась словно шрапнель, косо войдя во все поддавшиеся поверхности. Надеюсь, тут рядом никого не было… Кроме нарийца.

Тварь была ещё жива. Через Печать пробилась толика удивления: в обгорелой, изломанной, полузасыпанной неопознаваемым мусором груде на вид жизни было не больше, чем в камне. Шерсть полностью сгорела, кожа запеклась и потрескалась от жара, лопнула кровавыми щелями – и снова запеклась, и снова потрескалась. Оставалось порадоваться, что моя защита благодаря замкнутому микроклимату смогла спасти меня от подобной участи… хотя бы частично. Потому что спина ощущалась как-то странно. Что касается тигра, то больше всего досталось голове: вместо глаз тёмные провалы, из потерявшего вместе с большей частью зубов рта доносится хриплый сип, больше подходящий сломанному механизму. Если бы не конвульсивные содрогания, время от времени пробегавшие по поверженному хищнику – я бы может и не понял, что это и есть мой враг. И уж точно не понял, что он ещё жив. Надо добить… чем-то. Потому что оружия нет. Баллиста и дротики к ней канули вместе с крышей, копьё я непредусмотрительно бросил на землю там, где пытался протереть глаза от муки – и его в лучшем случае засыпало обломками стены. Метатель… без комментариев.

Покопавшись в мусоре оставшейся рабочей левой рукой я, к своему удивлению, вытянул из пепла кривой прут прямоугольного сечения. Полоса из дрянного железа то ли скрепляла полки стеллажей поверху, то ли это вообще был распрямившийся от всего произошедшего обод от бочки. Пойдёт. Я пристроил конец бывшего обода к глазнице зверя, покрутил, мысленно представив себе канал глазного нерва. Он, если кто не в курсе, тоже не круглый, а похож на щель. Широкую щель – если речь идёт о крупном монстре. Прут вошёл с усилием, я протолкнул его, сколько мог. Потом подобрал ещё тлеющий закопчёный кусок бруса (от стропил, скорее всего) – начал методично вбивать железку дальше, по возможности придерживая и направляя повреждённой рукой. Раз. Два. Три. Монотонная работа успокаивает. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. А я никуда не тороплюсь. Шестнадцать. Двадцать. Тридцать…

На “пятьдесят” я словно очнулся. Жизнь и направляющая её Печать наконец справились с контузией и сотрясением. Прут, пока я по нему колотил, ушёл в череп на две трети длины, прошёл мозг чудовища и, судя по оставшемуся снаружи куску, уперся в заднюю стенку черепа. М-да. Не уверен, сколько я ещё по нему колотил после. Тьфу. Стянув левой рукой перчатку с правой, я заново сломал начавшие неправильно срастаться фаланги – и по одной составил их верно, фиксируя результат подвластной Стихией. В ближайшее время лучше не опираться и тяжёлое не таскать. И поесть. Я всё-таки открыл забрало – и тут же захлопнул: горелая вонь была непереносимой. Броня меня спасла: не загорелась сама, когда приняла на себя термальный удар, и не дала дойти до тела лишнему теплу. Правда, кожаное верхнее покрытие, которое не каждым ножом можно было пробить, сзади полностью сгорело и растрескалось как кожа нарийца, обнажив нижележащий ударопоглощающий слой и систему бронепластин под ним. Вернусь домой – обязательно съезжу в Рению специально, чтобы купить такую же…

Так. Пока я пытался разглядеть себя, до меня дошло несколько вещей. Во-первых, почему-то никто не пришёл ко мне на помощь. Во-вторых, я определённо что-то слышал, когда поднимал пластину лицевой защиты. Похоже, начинка в шлеме приказала долго жить… но второй раз дышать гарью я не буду. Тем более пепелище медленно, но верно затягивает дым. Взрыв разжёг пламя – и он же его сбил, а теперь огонь возвращается. Ходу отсюда. На той стороне новой “улицы” я вроде видел удачный завал – до самой крыши уцелевшего строения. Взберусь наверх.


Сказано – сделано. Я поднял забрало, а потом для верности и вовсе снял шлем, чтобы лучше видеть. Застава горела в нескольких местах, и кое-где на стенах ещё пылали фонари и факелы, делая ночь не такой уж тёмной. Не было наблюдательной вышки, возвышающейся ранее у северной стены. И, судя по крикам, прямо сейчас на территории укреппункта сразу во многих местах шел бой. Тигр заставил Басса снять оцепление, спасая личный состав, и твари, ошивающиеся вокруг, не упустили возможности этим воспользовались. Тем более не услышать звук взрыва они не могли. Раз уж их просто стук молотков привлекал.

Я “удачно” повернулся к пролому – как раз, чтобы пронаблюдать, как неторопливо и по-хозяйски через него протискивается гиена. Насыпь плыла и осыпалась под её лапами, но твари было плевать – она улыбалась, предвкушая прекрасный пир.

Глава 14-4

* * *


Если бы не Печать, я бы точно потерял счёт времени. Тьма, просвеченная всполохами огня, воздух, пропитанный гарью, крики… и враги. Свое копьё я даже не стал искать — за третьей уцелевшей дверью в ближайших домах обнаружились три пики, сложенные в стандартную “пирамиду”. Раз хозяева за ними не явились – скорее всего, они им больше не нужны. Обретя оружие, я просто побежал, стараясь не запнуться или поскользнуться, к ближайшему источнику шума и криков.

Следующие часы слились в памяти в сплошной марафон, состоящий из атак, отступлений, лечения, поиска противников и товарищей, растаскивания завалов — и всё заново, по кругу. Звуки и запахи разносились далеко окрест, и твари, почуяв еду и кровь, подтягивались к заставе. Иногда шумно сцеплялись за стенами – там тоже кто-то кого-то жрал, иногда проходили через пролом внутрь.

То, что люди стали собираться вокруг меня, вышло само собой: способность ускоряться и наносить с разгона таранные удары пикой позволяла мне быстро приканчивать не слишком крупных изменённых. А Жизнь — лечить союзников, на несколько секунд зажавших противника, чтобы я не промахнулся.

Я колол, стягивал раны, снимал эффекты отравления, отдавал приказы, снова колол, как только Стихии хватало на рывок. Сначала со мной было всего двое, потом набрался полный десяток, потом я разделил увеличившийся отряд на три, чтобы охватить большую площадь поисков. Мы вскрыли арсенал, пополнили утраченное в бою и сломавшееся оружие. Там же я наконец раздобыл себе шлем: в старом я толком ничего не слышал, пришлось привесить его на пояс и сражаться так – иначе командовать было невозможно.


Двадцати семи человек хватило, чтобы мы смогли начать планомерно отжимать территорию у врагов. Начали от юго-восточного угла, дальнего от пролома, и дальше вдоль стен и “улиц”. Когда стало кому тащить бочки с маслом и факелы (где не помогали пики, решал огонь), обыскивать постройки на предмет раненых и попрятавшихся мутантов вроде набежавших было овец, следить с крыш за монстрами и строить хоть и хлипкие, но серьёзно выручающие баррикады из обломков выносимой из домов мебели – дело совсем пошло на лад. Насколько это вообще возможно после всего случившегося А потом мы соединились с другим таким же отрядом, начавшим от другого угла.

– А-а, сержант Арн, — устало констатировал Басс. Он явно был несколько раз ранен, но сейчас цел, только бледен, и перепачкан в крови и пепле как чёрт. Похоже, в доме офицеров хранились свои запасы “живой воды” и перевязочного материала, потому что “свои” из лазарета я забрал нетронутыми не далее как пять минут назад. В медицинском пункте порезвилась парочка винторогих сайгаков, оставив характерные следы. Сволочи сожрали все растения, и в целых горшках, и в расколотых, и вообще всё, на что глаз падал, включая сфагнум и бинты. Но до запрятанных по шкафам спецсредств навалившие прямо в центре приемного покоя огромную пахучую кучу копытные не добрались. Кстати, пока я отсутствовал, кто-то успел обглодать тушу убитой мною и Баюном лисицы до самых костей. А что случилось с Глафирой, я предпочёл даже не думать…

— Капитан, – я тоже был не в состоянии разводить политесы. — Мы зачистили всё от площади у ворот до середины восточной стены. Сейчас там перегораживают проходы и заливают маслом баррикады -- поджечь, если гиена попытается пойти в эту сторону. Пока она у осыпи так и застряла.

“Трупы подъедает,” – этого я вслух не сказал, но мы поняли друг друга без слов. Трупы там были в основном наших павших сослуживцев, но отбить их не было возможности. В каком-то смысле они и сейчас выполняли свой долг, защищая нас, своих товарищей, отвлекая живой танк-падальщик от ещё слишком подвижной по меркам гиены добычи.

– Принято, – командир заставы ещё раз огляделся, словно ища кого-то, не нашёл и, дернув щекой, приказал мне. – Я дальше поведу, надо прожимать центр и восток, пока не... А ты – организуй тыл. Прежде всего лечение и горячее питание, потом помещения для сна – и начинай инвентаризацию уцелевших припасов.

– Так точно, – я хлопнул себя по плечу, даже не думая возражать. Теперь, когда собралось больше шестидесяти выживших, мне больше не нужно выполнять роль острия копья. Теперь силу удара можно “фокусить” просто численным перевесом. Зато ещё немного – и люди начнут падать от усталости, голода и последствий стресса. Особенно те, кто получил несколько ранений – даже если их и вылечили, перегрузка организма никуда не делась. Кстати, меня, получается, повысили до и.о. замкома укреппункта? Понятно, кого выглядывал Басс – Фомозу. Но лейта, похоже, придётся записать в потери. А вообще, две трети уцелевших из девяносто шести – очень даже неплохой результат, с учётом прорыва нарийца. Рубежники в очередной раз показали, чем отличаются от гвардейцев…

– Да, это забирай, – уже развернувшийся и ушедший на несколько шагов кэп вдруг остановился, ухватил за плечо одного из сопровождающих его солдат и пихнул, почти швырнул в мою сторону. – Пристрой куда-нибудь. Пусть хоть кашу готовит, что ли.

Карина. Ночь всё ещё не кончилась, вот и не рассмотрел, кто там таскается за Бассом. В нагруднике вмятина, без шлема, накидку геральдическую где-то посеяла, левый наруч явно кто-то жевал, грязная настолько, что веснушек не видно и из рыжей превратилась в брюнетку – но выжила.

Баронессу пришлось оставить на готовке – костры развели прямо на площади перед воротами. С девушкой было что-то не так, но не из-за ран: не считая ушибов и смачного фингала, едва заметного из-под слоя грязи, впрочем, она была цела. Только всё время молчала и смотрела словно в пустоту ничего не выражающим взглядом. Но приказы выполняла. Уже хорошо. Разбираться потом буду, если потребуется.

По моему распоряжению котлы, которые раньше использовались на гарнизонной кухне, выволокли на площадь. Запах продуктов заставил стянуться туда, где на заставе готовили пищу, целую кучу разных тварей, где они яростно и сцепились. Ещё одна проблема ко всем прочим: продуктовый склад я, вот совпадение, лично и взорвал. И это была не единственная плохая новость о складах.

Пока разбирали дальние от эпицентра взрыва завалы – обнаружилось, что никем не тушимый очаговый пожар добрался до каменного угля в мешках. То, что вся Сим не полыхала от стены до стены, объяснялось только тем, что алхимическая пропитка досок опалубки успешно сопротивлялась возгоранию. Правда, погасить уже загоревшееся можно было даже не мечтать. Пришлось срочно перетаскивать пока целые мешки с углём, спасая то, что спасти было ещё можно. И так везде, по всей отвоёванной территории. Только когда забрезжил тусклый зимний рассвет, я даже не понял, почувствовал: хаос начал отступать.


* * *


– Старшой, я тут это. Тебе принёс… – подняв глаза, я с удивлением оглядел совершенно целого Баюна. Даже почти не грязного и с луком.

– Выжил! – Вскочив, размашисто обнял, похлопав по плечам, и только после этого посмотрел, что он мне такое притащил. – Спасибо!

Пальцы сами потянулись погладить древко эльфийского копья. Сумке со своими записями и конспектами я порадовался меньше, хотя по уму нужно было наоборот.

– Да я что, только передал, – смутился зарубежник, косясь то на валяющуюся на полу бронекуртку, то на меня. Я так и не понял, что амулетная система контроля микроклимата в доспехах накрылась медным тазом так же, как и начинка шлема, пока не сел за бумаги, и не начал замерзать. Огонь в печах погас ещё ночью, некому было досыпать топливо в топки. – Сказывают, остального – нема.

– Может, ещё найдём, – легко пожал плечами я. Проследил за взглядом друга, и повернул рукав, чтобы ему было удобнее видеть лейтенантский шеврон. – Попросил, чтобы что-нибудь тёплое притащили на плечи накинуть, а принесли это. И ведь не поленились же притащить…

Ну да, Фомозе его тёплая и очень качественная куртка с меховой оторочкой по воротнику больше не понадобится. Тело так и не отыскали, но шансов найти замкома живым сейчас точно равнялись нулю.

– Капитан назначил тебя своим помощником, – насупил брови отвальный, намекая, что знаки отличия соответствуют моему статусу, и сослуживцы не просто так проявили разумную инициативу. Были в своём праве признать меня своим командиром.

– Исполняющим обязанности… не важно, – я вдруг понял, что не помню пункты Устава, регулирующие “полевые” звания и порядок их отображения. Надо же, а казалось – раз сто от корки до корки прочёл. – Что там с гиеной, удалось разобраться?

– Глафира выгнала её, – заставил выпучить меня глаза сержант разведчиков.

– Что?!

– Мы уже было собрались огнём тварину к осыпи выдавливать. Меха с мастерских приспособили, чтобы маслом в её сторону плевать, а потом стрелами с паклей поджигать, но тут налетела твоя любимица. Где пряталась до того – Свет весть. Села на спину пятнистой гадине и давай клевать, только ошмётки с кровью полетели…

– Стой-стой, – я даже ладонь выставил, пытаясь переварить услышанный абсурд. – Глаша? Ошмётки? От клюва птицы в три кило весом?!

– Кило в ней было под сотню, а так по виду один в один, – было очень хорошо заметно, что ситуация зарубежника веселит. – Да и откуда тут, на первой линии, другой курице взяться?

– Стокилограммовой? – я всё ещё не мог поверить, что меня не разыгрывают. Хотя место и время… – И как она такой вес за двенадцать часов наб?..

Я запнулся, потому что всё понял. И откуда взялась биомасса, и кто сожрал всё мясо с костей лисицы-хаски, и шкурой не побрезговал. Действительно, если клюв подходит для перекусывания железных прутьев – даже дублёной шкуре “лёгкого танка” не устоять.

– Сначала гиена пыталась Глафиру отогнать – да какой там. Себе она до горба не достает пастью, а до боков – с трудом. Попёрла на нас, так мы масло уже выпленустое подпалили. Так и утрусила через осыпь наружу, а курица за ней.

– Бывает же, – думаю, Басс мне потом пару ласковых скажет за то, что вырастил такую “помощницу”. Чудо, что курица ни на кого из людей не напала. То ли прежняя память сыграла роль, то ли просто повезло… За спиной послышалось шуршание ткани, Баюн удивлённо округлил глаза. Я обернулся.

– Как себя чувствуешь?


Когда я вернулся к котлам на площади после того, закончив с организацией аварийно-спасательных работ, рыжая всё так же сидела у очагов, время от времени, вставая и подкладывая уголь. Хотя суп “из чего нашлось на скорую руку” был давно готов и из двух котлов уже съеден подчистую, а в третьем – наполовину. Коротко расспросив назначенных на роль поваров солдат, я понял, что баронесса ещё и не ела.

Пришлось насильно совать ей одну из лично спасенных мисок – прихватил, когда возвращался. Так-то Рубежники, припомнив наёмничье прошлое, прекрасно покушали из своих шлемов, кое-кто так и вовсе без ложки обошёлся… Мне очень не понравилось, как Кара поглощает пищу: со всё тем же остановившимся взглядом, совершенно механически. Я даже заподозрил, что проглядел чего-то. Вот только что? И как мне это найти, и, главное, когда, если мне даже перевести дух всё ещё некогда?

В итоге я просто увёл рыжую за собой, туда, куда мне притащили стол и все найденные запасы бумаги. Идей у меня было всего две: усыпить, и понадеяться на “организм молодой, справится сам” – раз, и два – вливать Жизнь, как только она у меня самого восстановится в полном объёме. “По откату”, как сказал бы геймер с Земли. Заодно и синяки уберу. И, о чудо: что-то да помогло. По крайней мере теперь Карина смотрела на меня вполне осмысленно.

– Хорошо? – кажется, баронессу здорово удивил этот факт.

– Если хорошо, то у печки миска с едой, – моей предусмотрительности хватило позаботиться о еде. – Потом садись и помогай. Тут и на двоих работы непочатый край.

Ну а что? Вела же Кара в поместье учёт и бухгалтерские книги вместо алкоголика-отца – и тут разберётся. То же самое по сути. И, кстати: – Баюн, ты у себя в деревне чем занимался?

– Охотники мы, – “честно” выпучил глаза умеющий прекрасно читать и писать мужик. – Ушёл, пришёл, шкуру, мясо принёс.

– Ну-ну. Ладно, живи уж…

Неприятное ощущение сдавило моё тело со всех сторон – к обычному давлению дикой магии я привык, но тут был хороший такой скачок Силы. Баюн скрючился, с болезненным шипением сквозь зубы прижимая руки к глазам, и это лучше всяких слов сказало мне, что я не ошибся в предположении.

– Гидра! Совсем близко! Там, – а вот за направление – спасибо. Ни секунды не теряя, я выскочил из дома, попутно отмечая, что меньше или сильнее скрутило всех. Больше всего врезало по глазам, но те, кого Тьма тронула сильнее, судя по позам, испытывали и в других местах не слишком приятные впечатления. Не удивительно, что от ублюдочной черепахи все остальные твари разбегаются – у них-то сродство с первостихией ещё сильнее.

К счастью, живой танк с телепортационным приводом высадился не в пределах заставы – хоть что-то. Потому я помчался в сторону нужной стены, взлетел по лестнице… и едва успел уронить на пол галереи сунувшуюся за мной Карину. И как успела только?! Повезло, что Басс то ли не успел, то ли просто не нашёл из кого выставить хотя бы наблюдателей наверх. Или посчитал, что мы выбили всех противников на километры окрест, а новые стянуться не успели. Кроме гиены, но та сейчас сильно занята, пытаясь сбежать от поедающей её живьём птицы.

– Очень медленно и осторожно поднимай голову так, чтобы заглянуть через парапет. Так скорее всего не заметит, но если увидишь, что разевает пасть в нашу сторону – сразу бросайся ничком, – проинструктировал я девушку. И сам последовал собственному совету, выглядывая за стену. К моему удивлению, гидра оказалась даже дальше, чем я думал. Сложно сказать, но до неё было как минимум километра три. Это была хорошая новость. Плохая заключалась в том, что гидра целенаправленно топала в сторону заставы, водя по “удачно” дующим потокам ветра высоко поднятым клювом.


Да вы издеваетесь...


Глава 15-1

15.


Басс, сопровождаемый адъютантом, взбежал по лестнице на галерею всего на минуту позже нас — видимо, оказался поблизости. Профессионально пригнувшись, он подобрался к парапету, точно так же, как мы, аккуратно выглянул наружу. Чтобы оценить ситуацию, капитану хватило нескольких секунд.

– <Всё очень плохо>, — одним непечатным словом охарактеризовал увиденное командир заставы.

– Не отобьёмся? — на всякий случай переспросил я. В первый момент у меня тоже на язык лез один мат, но… Не просто же так Рубежников учат противостоять ядовитым выстрелам-плевкам гидр при помощи контр-штурмовых щитов?

– Высота стен такая, чтобы тварь не могла плюнуть внутрь. Если лучники ведут беспокоящий огонь из-за щитоносцев – гидре стену нипочём не расковырять, – кэп, как и я, сел на пол галереи, подпирая парапетом спину. — А с такой дырой в периметре нам…

Красноречивый жест на отсутствующий угол укрепления закончил фразу лучше всяких слов. Похоже, офицер по обыкновению хотел-таки добавить несколько крепких словечек, но поймал взгляд от Карины. Потому дополнительно прокомментировал ситуацию цензурно. Ну, почти:

— Через прореху уничтожит большую часть построек – у них стены тонкие по сравнению с периметром. И галереи будут просматриваться и простреливаться через <невероятно сексуально привлекательную> брешь! В конце концов всё равно протиснется внутрь: если даже каким-то чудом сможем маслом заливать осыпь, создавая огненную преграду, горючего хватит на час, максимум — на два.

Я мельком подумал, что меньше чем за год сумел добиться невероятного прогресса в общении с начальством: Басс со мнойговорил. Даже объяснял свою позицию внятно. Я, конечно, вынужденно был им самим и записан в и.о. заместителя командующего укреппунктом ввиду чрезвычайных обстоятельств, но всё равно -- достижение. Пусть даже и от полной безысходности, судя по всему.

– Могло бы повезти. После всего этого – совсем чуть-чуть везения, – уже скорее не мне, а сам себе пожаловался вдруг командир. – У гадины совсем никакой нюх, если бы не ветер <с пониженной социальной ответственностью>... Пошла бы в другую сторону – и можно спокойно было отводить людей ко второй линии.

– Эвакуация? – удивился я.

– Ты сам мне десять минут назад прислал докладную записку, что спасённой из пожаров и разрушенных складов пищи осталось на пять дней, – посмотрел на меня как на идиота Басс. М-да. Туплю. – Была бы еда – попытались бы восстановить стену, а так – без шансов… Да что я тебе объясняю? Всё равно всё бесполезно! Проклятый ветер…

Если бы только ветер. Даже сейчас, когда пожары были потушены, над заставой поднимались дымные столбы, прекрасно видимые глазами, без всякого запаха. Со способностью плеваться на несколько километров гидра явно не жалуется на близорукость… Стоп.

– Она точно полезет внутрь через пролом? – я бесцеремонно тряхнул за плечо немолодого офицера. То, что кэп очень немолод, сейчас, когда он позволил себе опустить руки из-за кажущейся безвыходности ситуации, было особенно заметно.

– Не заметить такую дыру? – как на ненормального посмотрел на меня командир, повторно тыкая пальцем в осыпь.

– Заметит – да. Полезет или нет? – настойчиво повторил я.

– Жрать так, как плеваться эта сволочь ещё не научилась, – уже откровенно зло отозвался кэп. Он так и не понял, зачем я его тормошу.

– Стены выше уровня головы твари, – недобрая кривая ухмылка сама собой выползла на моё лицо. – Попав внутрь, она сама себе перекроет обзор…

Мы не сговариваясь посмотрели на ворота.

– Незаметно не выйти, – сосредоточенно сообщил мне свой вывод Басс.

– Накопиться перед воротами и выйти в тот момент, когда гидра полезет через пролом, – решение нашлось сразу же. – А чтобы не увидела – сделать из ткани и опалубки преграду для взгляда.

Я опять выглянул за парапет. Не сказать, чтобы гидра особо приблизилась: скорость движения не входила в сильные стороны этого мутанта.

– Услышит – пятьдесят человек с оружием. И может пройтись по непонятной здоровенной штуке кислотой, – нашёл ещё одно слабое место Басс. Нет, он не пытался доказать, что мой план плох – как более опытный Рубежник, пытался помочь сразу же исключить “узкие” места.

– Значит, надо сделать, чтобы не услышала. И смотрела в другую сторону, – с галереи как раз можно было примерно представить себе, как будет видеть внутренности заставы гидра. Преград для её взгляда там было множество. По-хорошему, вползшую внутрь гидру вполне можно было даже победить – это ведь подобраться к ней проблема, а вблизи любой танк расковырять можно. Вот только потери всё равно будут такие, что… Большие красные муравьи могут до смерти закусать медведя – или вынудить сбежать, что скорее. Вот только сколько он их подавит в процессе? Нахрен. Ведь всё равно потом отступать. А вот у небольшого отряда стрелков, ведущих беспокоящий огонь и перебегающих из-за укрытия к укрытию, вполне может получиться выйти сухими из воды… то есть целыми из кислоты. Чёрт. Но ничего лучше не придумать.

– У нас есть час, в лучшем случае полтора, – следом за мной оценил расстояние до гидры Басс. – Готовь людей к эвакуации, я пойду собирать заградительный отряд…

– Нет, – я покачал головой. – я остаюсь. Даже капля кислоты, попавшая на кожу – это вышедший из строя боец... если рядом нет квалифицированного военмедика. А ещё я самый быстрый из выживших. И командовал десятком разведчиков – а именно их придётся оставить на прикрытии как обладателей самых мощных луков… И у них самые лучшие шансы отступить после того, как основная группа уйдёт за горизонт... И они мне верят. И в меня.

Не геройство, просто голый расчёт. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. А если группа Басса облажается – гидра положит всех выстрелами в спину. В степи негде спрятаться. А сорок с лишним человек одной группой – слишком вкусная цель. И шумная, и пахнущая – а у Баюна сотоварищи наверняка остались средства, отбивающие запах. Риск, да. Но риск разумный.

– Хорошо. Действуй, – подумав несколько секунд, одобрил командир. Ну а что ещё он мог сказать? – Я отдам приказы.

Басс, не забыв пригнуться, перебежал к лестнице и, не сбавляя темпа, ринулся вниз. Адьютант едва поспевал за ним следом. И это правильно, мне тоже надо…

Что-то почувствовав, я обернулся к рыжей. Девушка смотрела на меня – ТАК смотрела, что я без слов понял: будут проблемы. Очень, очень вовремя!


* * *


– Кара. Я не возьму тебя в состав заградительного отряда, – ну в самом деле, что она ещё, если подумать, могла хотеть мне сказать? И я решил не юлить. Времени в обрез, просто некогда говорить по душам. – Не потому, что ты – плохой стрелок из лука. И не потому, что при отступлении бойцам придётся вместо одного слепого меня в ночи вести двоих, что снизит темп и многократно увеличит риски. И уж точно не потому, что оставаться – опасно: идти с большой группой не менее опасно. Это в окрестностях Сим сейчас осталась только одна-единственная тварь, а ближе ко второй линии можетбыть кто угодно... Причина одна: ты не сражалась с тварями в течении нескольких лет, не понимаешь их. Не чувствуешь, не знаешь их привычки. А потому обязательно сделаешь ошибку и по-глупому помрёшь. Раз это в моей власти – я такого исхода событий не допущу. Уходи с остальными. Так нужно.

М-да. Сказал – как отрезал. Правильно сказал. Что ж так на душе так противно? Рыжая продолжала молча на меня смотреть, и я даже залюбовался: грязная, растрёпанная – она всё равно была очень красивой. С огромными зелёными глазищами, со смешными маленькими конопушками на очень даже милом личике. Веснушек, правда, сейчас не было видно из-за въевшейся в кожу лица гари…

Жила бы себе в поместье, которое я ей добыл, вот чего не хватало? Подвигов? Так выжить на заставе с проломленным периметром – уже подвиг, а она – выжила. Хватит уже. Я бы даже сказал – перебор. Если бы рыжая через полгодика назад штатно вернулась с заставы – её бы и так до конца жизни на руках носили. И король Зар Шестой лично бы наградил – хотя бы за улучшение своего международного имиджа. Такие подданные – золотой фонд любого монарха. Обычных-то барончиков и даже герцогов ещё хрен выпнешь даже на третью линию в Горловину служить – а тут такой, без шуток, героизм. Можно и принца женить на баронессе-майоре (какая ж награда без внеочередного звания?). Младшего, конечно, наследник и сам давно уже не только отец, но и счастливый дед. Предел же мечтаний для любого дворянина, нет? Разве что холостому герою мужеского пола подгонят принцессу, разумеется…

Губа у героини, баронессы, будущего майора дрогнула – и блистательная подданная Его Величества расплакалась навзрыд! Вот чёрт.


Хорошо, что я снял с Карины доспехи – то, что от них осталось – перед тем, как уложить в целительский сон. Обнимать плачущую женщину, если на ней броня – больше похоже на профанацию. А обнимать надо, если даётся. По крайней мере другого способа более-менее быстро остановить слёзы я не знал. Ещё желательно говорить что-нибудь ласковое, но с Карой это могло вызвать неизвестно какую реакцию, так что я молчал А она плакала и из объятий вырваться как-то не стремилась. Печать отсчитывала время, по степи ползла гидра, а я тут сижу… Ладно. Десять минут погоды не сделают. И двадцать – тоже. Подготовятся к бою отвальные и без меня – раз уж Басс сказал, что отдаст приказ. А мне самому собираться что? Арбалеты достать из промасленной бумаги и собрать наконец, разве что. Броня против гидры не поможет, а вот замедлить может очень даже, нафиг её. Разве что поесть? Тоже спорная идея…

– Их убил тигр. Просто смёл, не останавливаясь, – внезапно для меня тихо заговорила девушка, и шмыгнула носом мне в ключицу. – Просто сбил лапами, никто даже ударить не успел. И я тоже. Басс меня спас. Затащил за дверь, захлопнул её, и протащил через дом насквозь прежде, чем монстр вломился. И потом таскал за собой. Собрал ещё людей, потом на нас напали рогатые твари, но Рубежники отбились… Я так его ненавидела, он начинал меня поносить грязными словами, едва завидев. Молчала, терпела. Хотела вызвать на дуэль, если встречу вне Шрама… а он мне жизнь спас. А я ничего не сделала. Только всем мешала. Даже тебе. Поссориться умудрилась… И теперь опять бесполезная. Только и могу, что плакать! Отец говорил, что я не плакала с тех пор, как научилась говорить… и вот.

Последние фразы были сказаны с характерными упрямыми нотками, и я покрепче сцепил руки: в таком состоянии с рыжей сталось бы со стены взять и прыгнуть!

– Ты не бесполезная, – о боже, вот как мне найти правильные слова за пять минут? И возможно ли это вообще?! Давить на логику? – Иначе я не оставил бы тебе поместье и титул.

– Мила справляется с манором куда лучше меня, – не поднимая головы, возразила Карина. – А я ничего не могу. Только под ногами у всех мешаюсь. И делаю только хуже. Мне сказали, что это из-за меня самые опытные воины покинули Сим…

Прибью языкастую суку! Хотя один к двум – уже твари за меня сделали.

– ...Здесь уже поняла, почему меня герцог Берг в гвардию отпускать не хотел. А там в лицо никто не пожелал сказать, что я никчёмная. Или я его не услышала, потому что не хотела. И тебя не услышала, когда ты в ворота форта постучал. Даже не узнала!

Какая знакомая история – убиваться оттого, что не нашел места в жизни. И, главное, даже посочувствовать особо не могу Карине – это у Маши и Роны жизнь отняла всё. А рыжей я, наоборот, подогнал всё, что нужно. И всё равно. Ну и что мне ей сказать?

“Пользуйся своей удачей и живи в своё удовольствие, дура?” Может, и послушает. Но… что-то мне подсказывает, что даже тогда она будет себя ненавидеть подспудно. К чему это приведет – Свет весть. На Земле, помнится, читал в какой-то “психологической” книжке по коучингу про “виктимное поведение”, тогда так и не понял, что это такое. Но после чтения конспектов по психологии вспомнилось. “Поведение жертвы” – это когда человек сам разрушает свою жизнь за осознаваемое “прегрешение”. Действительное или мнимое. Вот уж не такой судьбы я хочу для рыжей. Всё-таки мне она не чужая. И особенно остро я чувствую это сейчас.

Роне я предложил семью, место рядом с собой – ей этого оказалось достаточно. Маше – что я приведу её к мечте, если она пойдет за мной. И не соврал ведь, хоть и не скажу, что это целиком моя заслуга. А Карине я что могу предложить? Разве что… нет. Дурацкая идея. Или нет. Но, блин, время! Просто некогда больше ничего придумывать.

– Кара, – я отстранил девушку от себя, заглянул в её глаза. – Сделаешь кое-что для меня? Сразу скажу, это сложно и долго. Мало кому я могу такое поручить – а тут и вовсе некому.

– Я гото…

– Роди мне ребенка, – перебил я. – Воспитай. Научи быть достойным фамилии Бертран.

Боже мой, что я несу… Ох, а ещё никогда ни у кого я не видел настолько расширившихся от удивления глаз!

– Решай прямо сейчас, у нас десять минут максимум. Я виталист, ты знаешь, гарантированное зачатие обеспечу. Ну что, согласна?

Глава 15-2

* * *


В десять минут уложиться не удалось — только в пятнадцать. И, уверен, вся застава была в курсе, чем мы занимались. Потому что если поначалу Кара пыталась сдерживаться, то под конец не просто стонала – натурально кричала! Хорошо ещё, что галерея поверху стены достаточно широкая, чтобы нас снизу было хотя бы не видно. К счастью, у сослуживцев хватило чувства такта, чтобы не подниматься и не интересоваться, чем это таким интересным мы тут решили заняться, и не холодно ли нам это делать на улице в преддверии зимы.

Кстати, не холодно совершенно — скорее жарко. Хотя думаю, мы бы и в снегу справились – настолько от души зажгли. И, боюсь, если бы не моя Жизнь — баронессу и будущую маму мне бы пришлось выносить на руках. А так ничего – сама спустилась вместе со мной. И о случившимся с девушкой можно было догадаться не по растрепанной прическе (как-то нам тут всем не до ухода за волосами последние сутки было), и не некоторому беспорядку в одежде (те же причины), а по совершенно шальному взгляду.

Зато – рыжая спокойно дошла со мной до ворот к медленно растущей куче вещей, которые нужно будет взять с собой отступающей группе. Там же собирались не задействованные в постройке полога перед воротами и растаскивании бочек с маслом и мешков с углём Рубежники. Многие из рядовых и сержантов “незаметно” показали мне жестами своё полное одобрение, понимание и восторг. И некоторые из этих жестов в приличном обществе воспроизводить строго не рекомендовалось, н-да… Сцены прощания, как таковой, и не было. Даже слова оказались не нужны – только долгий поцелуй. Сослуживцам же я продемонстрировал воинское приветствие, и когда все люди вокруг ответили тем же — в горле почему-то застрял комок. С усилием его проглотив, я повернулся, пытаясь выкинуть из головы всё лишнее. Теперь нужно думать только о предстоящем бое.


— Щёлк. Всшшшших! – ролики на рогах дуги арбалета вхолостую прокрутились. Я отложил готовую машинку и начал собирать вторую. Со стороны ворот доносился слитный стук молотков.

— Глаза, -- Баюн раскладывал перед собой стрелы. Тщательно осматривал – и по каким-то своим критериям распределял между тулами. – Бережёт их гидра. А если кто в них чем пуляет да выбить пытается – тут же туда кислотой шпарит. Стрелы наши для тварины этой чуть опасней мошек, да только если мошка в глаз залетит – ничего хорошего не будет.

После очень бурного секса по телу разлилась приятная удовлетворённость, а в голову лезло всякое, потому я вдруг вспомнил картинку из интернета с силуэтом танка “Абрамс” и обозначенными на ней слабыми местами. Авторы рекомендовали разбивать приборы наблюдения и бронестекло-триплекс сапёрной лопаткой. Тогда я счёл это за прикол, а сейчас вдруг понял, что принцип-то вполне рабочий. Правда, танкисты скорее всего на такую, гм, инициативу будут нервно реагировать – так что лучше по танку из гранатомёта жахнуть. Противотанкового. Смутно представляю, как такая базука выглядит, но сейчас от подобной штуки не отказался бы… Блин, иногда мне казалось, что земная жизнь осталась где-то далеко-далеко, а иногда вот так вот внезапно вылезали “приветы”.

– Плевки страшны, но всё ж не может гидра плеваться бесконечно, – вдруг подал голос Косточка. Свои стрелы он уже разобрал, и теперь, заново опорожнив один из колчанов, обматывал древки снарядов у наконечников ветошью. – Оттого и тактика такая у Рубежников, если нужно стену защищать. Монстр лупит по движению сначала – а защитники прячутся за парапетом и щитами: так не дают проплавить твари дыру в одном месте, чтобы туда голову просунуть и заглянуть. Так гидра иногда пытается головой стену расковырять – вот тогда в ход идут стрелы и пики по глазам.

Я вспомнил тренировки у Ромара и кивнул.

– Мы будем действовать так, – теперь уже Баюн взялся за тряпки, а Косточка сунул подготовленные стрелы в кувшин с маслом – пропитываться зажигательной смесью. – Как морда твари в проломе замаячит – прячемся за домами, да “зажигалки” пускаем по бочкам и мешкам оттуда, что наши разложили. Зараза плеванёт несколько раз на движение и дым – это, значит, чтобы по пологу не стрельнула. Если подготовленные палы кончатся, а тварь ещё не влезет – по морде её работаем уже, тогда точно обидится и полезет.

Что ж, просто и эффективно. Потому я опять молча кивнул.

– Щёлк. Всшшшших!

Вот и второй арбалет голов. Болты из Рении я в этот раз экономить не буду. Они мне, конечно, могут и при отступлении с заставы понадобиться, но с другой стороны – только лишняя тяжесть, которая будет на каждом шаге тянуть. Практически нет у первой линии тварей, для которых стрела будет чем-то более докучающим, чем большая заноза. Вот ручную баллисту бы… а лучше и метатель – до кучи. Но нет – так нет. Хорошо хоть копьё нашли. Всё, я готов. Теперь осталось только ждать.


Признак хорошей подготовки – когда всё нужное проделывается без спешки и буднично. Можно даже сказать – скучно. Я давным-давно, ещё на старших курсах земного института усвоил эту закономерность, а когда занимался охотой – только утвердился во мнении. Любое “приключение”, когда требуется резко действовать и неучтённо импровизировать – это по сути провал. Просранный, простите за натурализм, дедлайн, опасность, которую “героически” нужно встречать лицом к лицу… В юности это кажется романтичным и впечатляющим, а на деле – в гробу я видел такие ситуации. К счастью, в этот раз мы успели на удивление неплохо подготовиться.

Голова гидры на длинной шее сунулась в пролом… и тут же с резким “ФЛОПП!” выпустила кислотный снаряд по летящей по дуге и оставляющей дымный след стреле. Соболь стрелял, закрытый стеной дома, цель от черепахи-мутанта закрывала другая постройка. Когда там с громким “ФШШШ!!!” взвилось пламя – в здание влетел ещё один кислотный снаряд. Хорошо так влетел – с грохотом проломив крышу. Шипение ещё усилилось, чёрный дым смешался с белёсым: суперлитик разъедал всё, на что попадал. Не дожидаясь, пока внимание чудовища привлечёт что-то ещё, на другом конце заставы свою стрелу метнул Баюн. И опять – вспышка, возгорание, реакция порождения Шрама. На пятом повторении монстру надоело плеваться, и гидра по осыпи поползла внутрь периметра. Отлично, всё по плану.

Пока монстр с ясно различимым трудом перебирался через осыпь (мы не мешали) – я с огромным интересом, даже можно сказать, жадно рассматривал тяжёлый живой танк в подробностях. Всё-таки мне конкретно так успели крышу накренить в Нессарийском Университете: мутант вызывал не омерзение пополам со страхом, как должен был, а прямо-таки восторг. И желание посмотреть, как такая махина устроена изнутри – потому что снаружи особых отличий, кроме размера, от черепахи собственно и не было.

Тяжёлый, похожий на птичий, клюв, чёрные глаза без белков, закрывающиеся веками словно амбразуры – бронестворками. А сама голова величиной если не с “минивэн”, так с большую легковушку точно. Длинная шея буквально бугрилась от перекатывающихся под ультратолстой шкурой мускулов, позволяя гидре весьма шустро вращать массивной башкой. Осыпь, по которой взбиралась черепаха-мутант, основательно просела под чудовищным весом изменённого, края панциря задели край пролома… и легко разрушили их, вызвав новые обвалы. Но порождение Шрама, казалось, даже не заметило пары тонн глины у себя на спине, пройдя-таки узкое место и на брюшной плите панциря величаво и неторопливо съехав вниз.

Гидра не шла, как обычная сухопутная черепаха, опираясь на ноги, а именно что ползла, распределяя свой очень и очень немалый вес по всей площади нижней части природной брони и отталкиваясь конечностями. Должно быть, преодоление склонов вроде осыпи для неё что-то вроде небольшого подвига. Так, время! Самый ответственный этап – основная группа открыла ворота и выбирается под пологом из обреченной заставы. Отвлекаем.

Огромный противник быстро и плавно повернул голову, реагируя на очередную зажигалку. Не уверен, но кажется супер-черепаха всё-таки что-то услышала – или ещё как-то засекла движение за тканево-деревянным заграждением перед выходом. Плевка на место падения стрелы не последовало, голова начала поворачиваться опять… Я, стараясь минимально высовываться из-за стены, разрядил по гигантскому глазу сразу два арбалета с двух рук. И под защитой постройки бросился прочь.

– ФЛОПП! ФЛОПП! ФЛОПП!

– ДРАГГХ! КРАШШ! БУФФ! – оглядываться на бегу – очень плохая идея, но пространство между двумя соседними строениями я преодолел в прыжке, скорость после которого погасил перекатом. Потому разлёт досок и капель кислоты пронаблюдал воочию. Чёрт, вовремя я оттуда убрался – постройка оказалась пробита насквозь. А та часть стен, которая устояла, теперь стремительно оплывала, таяла, шкворча, словно куски сливочного масла на сковородке. Ог-го…

“Треньк” тетивы лука я едва расслышал, а вот громогласное “ФЛОП” и треск с грохотом – прекрасно. Косточка включился в игру с другого конца заставы. Ну вот – ещё пять минут интенсивного огня – и оставим гидру в покое: к этому моменту все уже выйдут за стены. Будем постреливать только в том случае, если тварь начнёт примеряться к стене, чтобы выглянуть наружу. Ещё желательно не дать чудовищу разрушить полог – нам ведь тоже наружу как-то надо выбраться будет. Примерно три часа – столько нужно основной группе, чтобы с гарантией уйти за горизонт. А потом наш черёд. Догнать вряд ли догоним, а в худшем случае придется основательно поползать по степи, холодной и мокрой. Но – мы все знали на что идём.


* * *


– КРАХХ!

– …А я, когда в Ключи вернусь, первым делом спать завалюсь, и буду спать, сколько влезет. Достали уже побудки эти…

– Так тебе твоя и детки дадут поспать, размечтался!

– Треск-треск.

– А я хочу по нормальному лесу побродить. Достала уже эта степь без конца и края. Ненавижу её! – признался Соболь, явно машинально размочаливая край обломка опалубки об землю, и засовывая его в пламя. Деревяшка неохотно занялась. – И у печки посидеть, чтобы там дрова нормальные горели, а не эти вонючие чёрные куски.

– КРРАКХ! – гидра пробила головой очередную крышу в поисках чего бы пожрать.

– Давно хотел спросить, как вы умудряетесь поджечь дерево с противопожарной пропиткой, – проследив, как тлеющий обломок улетел к не спешившим заниматься мешкам с топливом, поинтересовался я.

– Надо вдоль волокон расщепить посильнее, чтоб разлохматилось и щепой пошло, – показал мне зарубежник.

– Слышал, состав специально такой подбирали, чтобы, значит, если нужно, сжечь можно было, а сам по себе не того, – влез в разговор вернувшийся Баюн.

– Ну, что там?

– Добралась, сволочь, до домов, где мёртвых наших товарищей сложили… кого целым нашли. – сжал кулаки Косточка. – Хотели ведь огненное погребение свершить, да не успели.

– Ничего, меньше за нами будет смотреть, – проявил душевную чёрствость сержант. – Разгорается, вижу?

– Разгорается, – подтвердил очевидное я. – Ещё минут десять – и дыма хватит, чтобы пройти.

– КРАХХ!

Гадская тварь всё-таки разнесла кислотой полог – взяла и плюнула, зачем-то. Пришлось изобретать “план Б” – натаскать угля и, стараясь подгадать момент, когда гидра опускала голову, закинуть мешки на остатки конструкции. Когда топлива собралось достаточно – мы его подожгли для создания дымовой завесы. Поскольку далеко не все рукотворные очаги возгорания к тому моменту погасли, мутант не обратил на новый пожар внимания.

– Сделать бы что-нибудь сволочи напоследок.

– А что? – Соболь развёл руками – Я вот точно ей в глаз стрелу с ядом всадил, прямо в центр. Поморгала, дрянь такая, пошипела, плюнула пару раз в мою сторону – и всё. А как она через огонь грудью пёрла, все видели.

Это да. Гидра то ли учуяла, то ли увидела что-то интересное у одной из подожжённых “закладок” – и ничтоже сумняшеся прошла через огонь. Точнее, огонь сразу же потух, как только всё топливо оказалось под брюхом монстра. Собственно, от заставы сейчас осталось, не считая неполного периметра, меньше половины: какие-то здания порождение Шрама разломало головой, роясь внутри прямо через крышу, какие-то – просто небрежно развалив лапами и панцирем, словно те сделаны были из песка. Танк и есть танк. А ещё черепаха ЖРАЛА. Всё, любую попадающуюся органику, если та была сложена хотя бы в мало-мальскую кучку. Доски опалубки мутанта, как оказалось, тоже интересовали: пришлось ещё пару раз пострелять и побегать, когда чудовище примерялось обгладывать внутреннюю обшивку внешних стен укреппункта. То, что огромный клюв как экскаваторный ковш отправляет в желудок сотни килограмм грязи и глины, тварь совсем не беспокоило. Как и глиняный холм, так и лежащий на спине.

– Домой хочу – сил нет! – вдруг повторил Соболь. – И не на побывку, а чтобы совсем. И зачем я только на службу согласился?..

– Ша! – прервал земляка Баюн. – Сначала до своих добраться надо, а там – посмотрим. Сам слышал, что Филин нам обещал? Два года службы – и рапорт о переводе на опорный пункт, который наши Ключи обязательно удовлетворят.

– Филин обещал, – едва слышно пробормотал отвальный. – А ещё он баял офицером стать за эти два года. Да только где тот Филин теперь?


* * *


Пятьдесят с лишним человек, как бы они не старались, не могут не оставить за собой следов. Это с одной стороны плохо – хищники Шрама запросто пройдут по такой “дорожке”, пытаясь разнообразить себе меню. А с другой стороны хорошо – потому как все опасные твари побегут к большой группе, высунув языки, и больше шансов, что они пропустят группу малую, идущую в стороне и с отставанием.

Первые два километра мы преодолели бегом, постоянно оглядываясь. Причём от меня толку было мало: сумерки сгустились так, что я едва видел, куда наступаю – какое уж там наблюдение за стеной? Потом просто пошли, держа размеренный темп и уже не глядя назад. Это за толпой гидра могла просто “прыгнуть” при помощи своей способности к перемещениям, а за шестёркой небольших для неё и резвых кусочков мяса – уже нет. У неё и под ногами достаточно куда как более доступных вкусняшек. И огромные запасы кислоты, превращающие любую органику в еду. Надо, как будет возможность, внимательно переписать свои наблюдения. Не уверен, что в универе есть настолько подробные данные об этом монстре – поведение там, реакция на раздражители. Надо быть наглухо долбанутым, чтобы устроить подобный натурный эксперимент… ну или не иметь другого выхода, кроме какпоиграть с живым танком в кошки-мышки. Решено, ещё и Вирну отпишу – заодно напомню о себе. И девочкам своим. Чёртова информационная изоляция достала…


Степь радовала. Вот реально радовала – пустотой. Мы шли и шли – а тварей всё не было. Даже овец, которые всегда первыми возвращаются после того, как их шуганёт мини-выплеск от телепортации гидры, и змей, которые обычно просто не успевают особо далеко уползти. Час проходил за часом, перевалило заполночь, пошёл и прекратился дождь – а мы шли и шли. А я не забывал поглядывать на стрелку компаса, когда наконец снова смог её разглядеть. Не останавливались – я прогонял свою и чужую усталость Стихией прямо на ходу. И, конечно, не расслаблялись – но, похоже, нам действительно везло. Пока везло.

– Мы нагоняем первую группу, – отрапортовал отходящий проверить след Соболь. – Ещё два-три часа…

– И мы будем у второй линии, – с усмешкой поправил его Баюн. – Уже скоро верхушки башен увидим. Считай – почти дошли.

– Почти… – со странной интонацией отозвался Косточка и показал пальцем. – Там.

С большим напряжением глаз я разглядел чёрную точку у самого горизонта.

– Что-то не очень крупное, – как всегда снайпер-Косточка разглядел намного больше. – Движется по направлению к нам…

– Уааауу! – обозначила себя точка.

– …И это – волк, – закончил упавшим голосом идентификацию Соболь.

М-да. А ещё говорят – волки плохо видят, ага. Ладно, волк – не гидра, отобьёмся, если у твари хватит ума напасть. Они действительно не круп…

– Уааауууууу!!! – откликнулась степь. Как мне показалась – со всех сторон.

– Бежим, – коротко озвучил очевидное Баюн. Ну да, если войдём в поле зрения наблюдателей с башен фортов – есть хороший шанс, что нас попробуют спасти. Только бы добраться….

Глава 15-3

* * *


Рванули мы что надо. Мне даже сначала стало казаться, что обойдётся без боя — столкновение с той тварью, что нас заметила, боем назвать было сложно. Определённо, серый уже сталкивался с людьми с луками, потому для него сдвоенный выстрел зарубежников прямо с ходу, навскидку, практически не останавливаясь и с небольшого расстояния – оказался большим сюрпризом. Последним в жизни. Косточка с Баюном ещё и яд успели нанести на наконечники, потому получивший две стрелы в корпус изменённый даже вякнуть не успел. Отлично. Или нет. Чёрт.

У меня сразу сложилось впечатление, что мутант и не собирался нападать — всего лишь бежать рядом, воем уточняя наше местоположение и по возможности тормозя. Смутило его наше поведение: мы никак не реагировали на его присутствие до самого последнего момента. Вот и рискнул приблизиться, видимо посчитав, что отсутствие атаки означает слабость. И, значит, он сможет, если что, увернуться. Не увернулся.

Увы, его дружки без проблем нашли нас и так.

Похоже, умные бестии распределились по очень значительной территории – волки в поле зрения появлялись с заметными интервалами и тут же начинали выть, корректируя бег других. На бегу наблюдая за тем, как ведут себя постепенно приближающиеся чёрные точки в степи, я начал понимать: это была такая ловушка. Или, нужно брать выше — тактика? Что-то вроде огромной, растянутой в пространстве многокилометровой живой ловчей сети. И мы эту ловушку против воли заставили сработать.

То, что волки умели эффективно координировать усилия, и при своих скромных размерах вполне способны доставить массу проблем – это я лично наблюдал и раньше. В конце концов это из-за них так пострадал периметр Сим. Но именно сейчас, находясь в центре волчьей атаки, я ощутил масштаб этой координации. Шесть человек – это ведь мало. Мы не выглядим сильными и опасными – весной пятёрка волков даже побежать за нами не соизволила, сочтя, что мы никуда не денемся. Даже, возможно, и за добычу толком не сошли — раз уж стая предпочла разведгруппе лужу маркерной жидкости, в которой можно было вволю изваляться. Сейчас отношение было совсем иным. И оно ещё сильнее изменилось, когда преследователи наткнулись на убитого стрелами и ядом собрата.

Новый вой… и уже начавшие окружать нас волки растянулись в более широкое кольцо вне пределов полёта стрелы, заставив Соболя злобно сплюнуть на ходу. Но выпускать нас они не собирались — иначе бы не бежали вместе с нами с той же скоростью, что и мы. И если я с отвальными просто рвался ко второй линии, то в число мутантов-загонщиков от горизонта со всех сторон всё прибывали и прибывали новые особи. Когда число чудовищ перевалило за тридцать, зарубежники начали проявлять первые заметные признаки беспокойства и начали прямо на бегу смазывать наконечники, вытягивая по одному снаряды из тулов. Стрел на всех противников ещё хватало, но выпустить их быстро и точно “на реакцию”, с гарантией поразив все цели, было уже не так-то просто. Когда изменённых зверей стало больше шести десятков, под тихое сквернословие (мои сослуживцы берегли дыхание) начал серьёзно беспокоится уже я. Дозорные площадки башен фортов вот-вот должны были показаться над горизонтом, но против такого количества противников, даже относительно слабых, гвардейцы просто не выйдут. А если чудо случится – не успеют добраться. Чтобы получить поддержку, надо было прорваться до самых стен. Но твари почему-то не нападали. Когда число противников увеличилось ещё в полтора раза, Баюн поднял руку:

— Стоп. Отдышитесь и готовьтесь пить стимуляторы… все, что остались, разом. И к рукопашной.

Мне зелья были не нужны, так что я просто поглядел на юг: просматривались башни аж пяти фортов, а у ближайшего к нам я, напрягая глаза, разглядел стены. Было далековато, но я расслышал сигнал горна, потом ещё один. Ну да, такую толпу не заметить было сложно… Мои пальцы без участия сознания взводили арбалеты. Кто-то из отвальных сунул мне почти пустую склянку с ядом. Ну да, вряд ли я успею выстрелить больше двух раз.

-- В круг, – негромко подсказал остальным сержант.

Твою ж мать. Мы все без кирас, у меня вообще верхняя половина тела только курткой защищена, даже шлема нет. Предполагалось, что малый отряд сумеет уклониться от ближнего боя, а лучше – от боя вообще. Чёртовы волки. И подловили, когда мы уже почти дошли…

– Почему их тут столько? – скорее сам у себя спросил я. Поведение животных, даже исковерканных Тьмой, всё равно неразрывно связано с их биологией. Грубо говоря, в нашей группе мяса значительно меньше, чем ртов в стае. Ну и смысл тогда такой огромной толпой нападать? Не праздный вопрос: понимание противника – это один из залогов победы…

– Ту… у… у… – в третий раз пропела труба, я заметил, как уши тварей, пока не проявляющих агрессии, синхронно повернулись на звук.

– Ждут, что гвардейцы выйдут наружу, – опередил мой вывод буквально на мгновение Косточка. – Смотри, у некоторых следы плохо заживших ранений.

– ...Которые им нанесли наши несколько часов назад, – закончил Баюн. – А солдаты королевств вышли на подмогу.

– Нужно попробовать этим воспользоваться, – сделал логичный вывод я. – Опять бежим?

– Шагом и сохраняя построение, – отрицательно помотал головой зарубежник. – А то они нас прямо на ходу могут порвать, если кинутся со всех сторон.

– У этих шапок ходячих любимая манера боя – подскочить, попытаться вырвать из добычи кусок мяса и быстро отступить, уходя из-под ответного удара. А в это время другие с других сторон кинутся, – сегодня Соболь поставил собственный рекорд по количеству плевков. На заставе он себя куда как более прилично вёл.

– Если близко подберутся, будет плохо, – я лихорадочно соображал, что мне делать. Холодная логика подсказывала только один и совершенно неприемлемый для меня вариант: во время атаки врубить ускорение, и, проскочив волков, сколько хватит Стихии нестись к ближайшему форту. Заодно отвальные на несколько секунд отвлекут своими жизнями волков. Но лучше пусть меня попытаются сожрать, чем такое. – Копьё есть только у меня.

Был бы у меня мой метатель! Здесь, где уровень дикой магии был существенно ниже, чем на линии застав, тридцать плазменных шариков могли перевернуть ситуацию только так! Надо было всё-таки додуматься заставить разведчиков взять пики… да что уж теперь-то.

– Ну ты-то нас дебилами совсем не считай, – вдруг как-то по-доброму хмыкнул Баюн. Мы шли, выстроившись кругом, и сержант занял место справа от меня. – Смотри.

Внушительный охотничий нож с серым, не дающим бликов лезвием в одно движение занял место на верхнем конце лука, превращая дистанционное оружие в подобие копья. Учитывая толщину дуг, не сильно отличающуюся от древка пики – вполне себе годное подобие. Надо же. Сколько служим вместе, и отношение ко мне вполне доверительное, а всех сюрпризов я до сих пор знаю.

– В лесу с рогатиной не особо побегаешь – места у нас такие, – пояснил мне сослуживец. – Ножом-то обычно сподручнее. Но если что – сдюжим.

– У… у-у… – горн в этот раз пропел еле слышно и откуда-то со стороны, заставив серых заволноваться. Н-да, устроили перекличку – зачем, спрашивается? Выходить-то никто не выходит – а то уже увидели бы. Если только… Догадка отозвалась сосущим чувством под ложечкой: я вдруг понял, что у нас ещё есть шанс более-менее без потерь отбиться. Если, конечно, в одной из мини-крепостей поблизости служит или стажируется маг. Любой – не виталист. Воздух, даже вода – сейчас её в степи хватает. Но лучше, конечно, пиромант. Твари более устойчивы к воздействию магии, чем обычные животные, но, как правило, стойкость зависит ещё и от размеров. А именно этим волки особо похвастаться и не могли. Вот бы повезло…

Поймав себя на том, что беззвучно шевелю губами, проговаривая последнюю фразу, я потянулся к Печати. Минус эмоции. Минус надежда. Минус наивная вера, что после всего случившегося просто должно повезти. Минус всё, что может подвести в бою. Нет, страха у меня и до того не было. Но одно дело осознавать риск и действовать расчётливо, и другое – когда сделал что мог и остаётся только положиться на судьбу.

– Зелья. Они сейчас бросятся, – ровным голосом предупредил Косточка и опрокинул в рот давно греемый в руке пузырёк.

“А ещё можно было набрать на заставе хотя бы в несколько бутылей масло. Получилась бы хорошая замена коктейлям Молотова, которые я делал когда-то в Эрсте,” – пронеслась в голове запоздалая мысль, пока я поднимал арбалеты на уровень глаз. Серая масса действительно пришла в стремительное движение, очень быстро стягивая кольцо. – “А, нет, не согласились бы. Масло ведь пахнет.


Волки быстры, но по-нормальному быстры. До хаски они не дотягивают, а уж до тигра им и вовсе далеко. Другое дело, что упомянутые твари – одиночки, а эти демонстрируют такую слаженность движений, что могут реализовать эту свою скорость без помех друг другу. Уверен никто другой так не смог бы… кроме людей, конечно.

Стоило серым пересечь невидимую черту примерно на двух третях дальности полёта стрелы – и зарубежники синхронно вскинули луки. Под действием стимуляторов они начали опустошать колчаны в сумасшедшем темпе – пока я выцелил двоих, каждый выпустил по шесть-семь стрел. И стройная, грозная атака сломалась, разбилась о плачущий скулёж раненых и попавшие под лапы трупы убитых. Я с удовлетворением отметил, что два мёртвых волка лежат с болтами в глазницах. Так бы может и не убил, не овцы с их огромными зенками и слабым черепом, а вот с ядом, доставленными прямо к мозгу – запросто.

– К форту. Шагом, – заставил меня отвлечься от оценки результата первой атаки Баюн. Пришлось взводить арбалеты на ходу, закладывая новые болты. На один даже хватило остатков переданной ранее отравы. Мутанты, увидев, что мы движемся, вновь заволновались… и те, что стояли между нами и спасительной второй линией попятились, поддерживая безопасную дистанцию. Я перешагнул через агонизирующего волка с торчащей из бока стрелой и на одних рефлексах перебил ему ему спинной мозг, пробив копьём у основания шеи. Подумал, вернулся, выдернул стрелу – и догнал своих.

В отличии от меня отвальные собирали оставшиеся целыми после выстрела снаряды не останавливаясь, если нужно ловко действуя ножом. По рядам напряжённо смотрящих на нас волков пронёсся вой, и... Удивление пробилось даже через блокировку. Там, где мы отошли от трупов достаточно далеко, серые хватали зубами и ломали древки стрел. Умны, чересчур, слишком умны. Интересно, в Университете Нессарии изучали этот феномен? Ещё один повод списаться с Вирном Нессарийским… если выберусь из этой ситуации.


Глава 15-4

* * *


Прошло тридцать две минуты, прежде чем твари стали вновь проявлять агрессию. В смысле, как-то иначе, чем демонстрацией оскаленных пастей и резкими звуками. Теперь они небольшими группками бросались на нас с разных сторон — и на какой-то части пути резко меняли направление бега, ретировались к остальным. Похоже, проверяли, когда мы начнём стрелять. В итоге одна из групп приблизилась уже на половину полёта стрелы – и оказалась утыкана ими, как ёжик иголками. Уйти удалось только одному волку, но и он захромал, не добежав до своих. И свалился на бок в агонии — отрава подействовала несмотря на то, что почти сразу же после попадания выдернул снаряд из своей ляжки. Сбор стрел – разведчиков серых подстрелили удачно, по ходу движения — опять был встречен злобно-горестным воем на множество голосов. Ну как, множество? Голов на тридцать-тридцать пять в общей сложности мы число изменённых сократили. Ещё одна удачно перемолотая атака – и от последней части монстров будут все шансы отбиться остатками обычных стрел и луками-копьями. Да и стены ближайшего форта совсем отчётливо видны. Даже движение на галереях удаётся разглядеть.

– Действие зельев заканчивается, – сообщил мне неприятную новость Баюн.

— Чем грозит? — коротко уточнил я, не став переспрашивать, какого хрена столь важную информацию, как срок работы стимуляторов до меня не довели… и зачем сказали сейчас.

– Слабость. Двигаться медленно будем. Усталость к земле будет гнуть, — перечислил отвальный.

-- Рекомендации? – под блокировкой эмоций разглагольствовать не тянуло.

– Влезть на дерево побольше и там накрепко привязаться, – кривовато улыбнулся бывший деревенский охотник. В ответ на мой взгляд он развёл руками. – Мы ж для своих мест все составы спытывали, да придумки придумывали.

То есть другими словами “я не знаю, что делать, решай ты, старшой”. Что ж.

– Десять минут действие продержится? – я ещё раз посмотрел в сторону форта.

– Пять – точно.

Зашибись.

– По моей команде переходим на бег, по возможности вышибаем заслон впереди и несёмся к стенам, – как будто тут можно сделать что-то другое. – Если нападут остальные – останавливаемся и отстреливаем столько, сколько можем. Если откатятся – вновь бежим, пока есть силы.

Я оглядел сослуживцев, убедился, что все меня поняли и никто не переспрашивает и буднично приказал:

– Бегом марш.


Неожиданным рывком тварей удалось-таки застать врасплох. Сблизившись с той частью кольца из монстров, что располагалась между нами и заставой, зарубежники буквально за несколько секунд выпустили три-четыре стрелы – и ломанулись дальше. Те из волков, кому повезло не получить “подарочек”, порскнули в стороны, открывая дорогу к спасению. А теперь…

– Уаууу!

Не успевшие толком отбежать уцелевшие твари развернулись на месте и ринулись в атаку. Двух ближайших я подбил выстрелами по глазам, причем тот, кому достался болт без яда, тоже кувыркнулся через голову, но встал. Опять захлопали тетивы: сослуживцы без команды разделили сектора обстрела, выкашивая края разорванного кольца и заставляя противников сорвать очередной натиск. Вот только дальний край стаи уже смешался с боками и мчался на нас сплошной серой непрерывно завывающей и скалящей зубы лавиной. Лучники перенесли огонь на центр, каким-то немыслимым образом взвинтив темп ещё сильнее, но... Почему-то в этот раз твари отказались считаться с потерями.

Я успел-таки ещё раз перезарядить один из двух арбалетов и выстрелить – второй просто выкинул под ноги, чтобы не мешался. Треньк! – и верно послужившая мне в окрестностях Рении машинка по дуге отправилась прямо в морды мутантов, а в руках оказалось копьё. Стихия рывком заполнила тело, выплёскиваясь наружу, мир послушно замедлился. Теперь я различал, как последние стрелы из тулов продолжают впиваться в первые ряды тварей – к сожалению, плотности огня сильно не хватало, чтобы остановить живой вал. Что ж, теперь – мой выход.


Эльфийское копьё – оружие смешанного типа. За счёт удлинённого острия с острыми кромками им можно и колоть, и резать, и даже немного рубить. Самое то для свалки против многочисленных противников. А вот чего сильно не хватало – это контр-штурмового щита. У первой группы были стальные блины, а вот мы ушли налегке. Впрочем, результат был бы тем же, разве что немного дольше устояли бы на ногах.

Да, сцены из фильма про боевые искуства не получилось – мы приняли первых тварей выпадами копья и суррогатных пик и… следить за спутниками у меня уже не вышло – так что не знаю, смогли ли они сохранить оружие в руках, как я. Толку от копья, правда, когда тебя повалили на землю. Волки просто завалили нас своими телами.

За счёт ускорения я не дал ухватить себя пастями за руки и отбил-таки копьём в сторону ту гадину, что раззявила пасть прямо мне в лицо. Под ударами совсем не острых когтей на лапах лейтенантская куртка мгновенно превратилась в лохмотья – впрочем, это я понял много позже. Сейчас же меня заботило только одно – встать любой ценой.

А вот это со стороны наверняка смотрелось на голливудский блокбастер: здоровенные, с кавказскую овчарку твариразлетаются от удара снизу. И сразу же вскочивший боец делает круговое движение копьём, оставляя глубокие раны и заставляя отступить не ожидавших такое мутантов. Удар! И лобная кость черепа волка пробита. Ещё выпад – в этот раз рассекаю сбоку через раззявленную пасть до самой шеи. Обратное движение – и пята копья разбивает нос и валит мутанта с болевым шоком. Один успевает было повиснуть на левой руке – но импульс Стихии заставляет челюсти разжаться. Удар в спину перевожу в скользящий, и прыгнувший изменённый улетает в толпу своих. Удар! Укус. Ренийские брюки, пусть и полуобгорелые, сдерживают зубы. Удар – волк практически глотает острие – и то выходит сбоку, рассекая гортань по всей длине. Удар в плечо сзади – в этот раз зубы пробивают и одежду, и плоть. Но Жизнь мгновенно заращивает рану, а напавший за лапу отправляется прямо в пасти ещё двоим...

Минута – целую бесконечную минуту я танцую без музыки, зато в брызгах своей и чужой крови. Не давая себя вновь повалить – а вот вокруг меня уже кольцо из агонизирующих тел. Мир сузился до пятачка под ногами – где мои сослуживцы я не знаю. То ли меня оттеснили, и они, как я, на остатках стимул