Книга: Не шутите с боссом!



Не шутите с боссом!

1

— Господин полицейский, господин полицейский, ну пожалуйста… Отпустите его!

Я чуть не плакала. Хотя нет, на самом деле уже плакала — в третий или четвертый раз. Но суровое сердце стража порядка так и не дрогнуло.

— Он правда ни в чем, ни в чем не виноват! Ну совсем ни в чем, честное слово!

— Ни в чем? А терроризм не хотите ли? Явиться на общественное мероприятие с муляжом пистолета, это, знаете...

Было видно, что наша беседа тяготит стража порядка. Впрочем, в этой обстановке все должно тяготить. Грязно-серые стены, безжизненные лампы дневного света, духота – такая, что несчастному вентилятору с нею никак не справиться, хоть он и гудит на пределе своих возможностей…

— Но пистолет же не настоящий, — пыталась я выступить в защиту «террориста», — игрушечный, обычный водяной пистолет…

Ну почему они тут не понимают самых простых вещей!

— Если его достать и помахать, кто будет там разбираться, настоящий он или нет? Паника, толчея, человеческие жертвы... Идите-идите, девушка, не мешайте работать!

Час от часу не легче! Ну почему они тут не понимают элементарных вещей!

— Какие человеческие жертвы? Да и не мог он его достать, он вообще не знал, что этот пистолет у него был. Это я его подложила.

— Так-так… А вот это уже интереснее! Может быть, и вы у нас как соучастница пойдете, — нахмурился дядечка в форме, и его усы, похожие на двух мохнатых гусениц, недовольно встопорщились.

Э, нет! Я же вовсе не это имела в виду!

— Да какая соучастница, откуда соучастница? И никакой это не муляж, а обычная игрушка. В «Детском мире» покупали. Это брата моего, Ваньки, — сказала я и осеклась. А ну как еще и его соучастником сделают. — Пожалуйста, я вас умоляю, Вячеслав Павлович ни в чем не виноват, отпустите же его!

Дядечка покопался в бумагах:

— Как же ни в чем? Вот у нас еще написано: «при задержанном найден белый порошок, упакованный в полиэтиленовые пакеты. Общая масса — двадцать два грамма». Так что пока экспертиза, что там за пакеты, что за порошок…

Я схватилась за голову. От ужаса слезы моментально высохли.

— Да это мука обыкновенная!

— А вам откуда знать?

— Но это же я… Я ее в пакеты рассыпала и в портфель ему подложила.

Теперь он смотрел на меня так, будто подозревал во всех преступлениях, которые совершались на его участке в этом году.

— И зачем же вы все это сделали?

— Чтобы разыграть… Но мы у себя в офисе разыграть хотели… И предположить не могли, что охранника унесет пить чай именно в тот момент, когда Вячеслав Павлович пойдет на эту дурацкую выставку, — я вздохнула, — встречаться с потенциальными партнерами. Хотя, наверное, о партнерах уже можно забыть... Они видели, как его в наручниках из здания выводят.

В очередной раз озвучив, причиной каких неприятностей стала, я снова разревелась.

— А ты ему вообще-то кто?

— Никто. Секретарь. Похоже, уже бывший.

Полицейский задумчиво пожевал своих гусениц под носом, и у меня в сердце затеплилась надежда.

Пауза слегка затягивалась, и тут в мою измученную переживаниями голову пришла гениальная мысль. Я раскрыла сумочку и судорожно стала в ней копаться. Как раз сегодня получила аванс. Не бог весть какая сумма, но все-таки! Судя по тому, как этот дядечка выглядит, ему и она не помешает. Одной рукой я вцепилась в деньги, не вытаскивая их из сумки, а другой рукой — в саму сумку.

— Может быть, я дам вам взятку?

— Что-о-о? — поперхнулся полицейский. Его глаза стали круглыми-круглыми, а брови полезли на лоб.

— Ну, взятку, деньги, понимаете?

— Понимаю, — нахмурился он. — Знаешь, какая это статья?

Ох ты ж черт… Кажется, еще хуже сделала. Я замотала головой: откуда мне знать статьи, а он сказал:

— Ничего страшного, что не знаешь. Незнание закона не освобождает…

Понятия не имею, откуда еще в моем организме оставалась жидкость для слез, но они снова потекли по щекам.

— Тогда сажайте меня, — сказала я, протянув ему обе руки уже без денег, запястьями вперед. — Это же я во всем виновата. А его, пожалуйста, выпустите.

Что-то похожее на жалость промелькнуло в глазах стража порядка, он сказал:

— Выпустим, выпустим, не переживай.

Но я ему уже не верила и буркнула:

— Когда, лет через десять? — Слезы куда-то делись, и я повысила голос: — Ну уж нет. Арестовывайте меня!

— Да вот сейчас и выпустим, — он посмотрел на допотопные часы, висевшие на стене. — Уже скоро. Неужели ты всерьез думаешь, что мы преступника от жертвы розыгрыша не отличим? Вот такое представление у населения о работниках полиции?

Что? Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять сказанное.

— Так вы его и собирались отпустить? — ахнула я.

— Конечно.

— А что ж вы мне битый час голову морочите? — Теперь уже у меня появились кое-какие претензии к правоохранительным органам.

— А это, красавица, чтобы ты раз и навсегда запомнила: с терроризмом шутки плохи.

Ну, это я уж точно запомню. Намертво! Однако, как только я узнала, что моему боссу опасность уже не грозит, мысли потекли совсем в другом направлении…

— Ой, — спохватилась я и тоже посмотрела на часы, — а не могли бы вы выпустить его не сразу... хотя бы минут через десять. Если честно, не очень хотелось бы с ним сейчас встречаться. Думаю, он несколько… не в том расположении духа.

Полицейский негромко рассмеялся в гусеничные усы.

— Давай беги!  Прячься, бывший секретарь.

Я уже собиралась в точности выполнить это распоряжение, когда железная дверь отворилась, и молодой человек в полицейской форме вывел из нее того, кого сейчас я больше всего боялась увидеть — Вячеслава Павловича.

Скрыться с места преступления не удалось. Я посмотрела на него и залепетала, путаясь в словах:

— Простите, пожалуйста, я… я… Я все объясню, я не хотела.

Синие глаза метали молнии, брови грозовой тучей сошлись на переносице, расчертив высокий лоб суровой вертикальной складкой. Босс был в гневе. И вообще напоминал какого-нибудь воинственного греческого бога, готового прямо сейчас спуститься с Олимпа и превратить в руины пару-тройку городов. Просто потому, что день не задался.

Он окинул меня тяжелым взглядом и сказал:

— Уйдите с глаз долой, Стрельцова! Иначе меня сейчас придется туда вернуть, и теперь уже за дело.

Мне не нужно было повторять. Выскочив из полицейского участка, я со скоростью ветра помчалась по улице, распугивая одиноких прохожих. Единственный вопрос, который меня волновал: выходить завтра на работу или уже не надо. На душе было невыразимо горько. Мне совсем не хотелось, чтобы босс думал обо мне плохо.

2

Я проснулась в самом мрачном расположении духа, ясно и четко осознав, что сходить на работу все-таки придется. Не хватало еще к списку моих прегрешений добавить прогул. А если даже и не прогул, если меня уже уволили… Все равно нужно забрать трудовую книжку, подписать обходной лист, или как там его называют, а может, даже вернуть аванс, который мне так и не удалось потратить на взятку.

Печально вздохнув, я поплелась собираться.

Звонкая трель расколола тишину, когда я уже вышла из квартиры и запирала дверь. Я дернулась, выронила ключи и, чертыхаясь, полезла в сумочку за телефоном. Меньше всего мне хотелось сейчас с кем-то разговаривать. Особенно с этим человеком… Отец.

Но не снять трубку совершенно невозможно. Он решит, что со мной что-то случилось. Впрочем, возможно он и так в курсе – что случилось.

— Привет, пап, — пролепетала я еле слышно и зажмурилась.

Сейчас начнется!

— Доброе утро, дочка. Как ты там, на новом месте?

Ого! Судя по тону, он еще не знает о моих подвигах.

— Ну-у-у… — проблеяла я, сильно сомневаясь насчет доброты сегодняшнего утра. — Неплохо.

— Ты за эту работу держись! Славик — отличный парень. Он ни зарплатой не обидит, ни притеснять особенно не станет. Ну, и ты тоже будь на высоте, не подведи меня!

— Да, папочка, конечно… — кисло пробормотала я, попав наконец ключом в замочную скважину и запирая дверь.

Уже подвела. Но признаваться в этом вот так вот на ходу, по телефону, было бы неправильно. Верно же? Лучше при личной встрече. Как-нибудь потом.

— Но это же все равно временная работа, — попыталась я забросить удочку и начать подготовительные работы к будущему серьезному разговору.

Рано или поздно отцу придется узнать о том, на какой высоте я на самом деле оказалась. Но он словно не услышал, что я ему сказала, или услышал как-то не так.

— Да брось, его секретарь не на две недели в Сочи уехала, а в отпуск по уходу за ребенком ушла. Это ого-го сколько времени! Ты как раз успеешь себя проявить. А пока она вернется, глядишь, в журналисты выбьешься. Кухню-то всю изнутри узнаешь, как мечтала. Да что я тебе говорю, сто раз уже это обсуждали.

— Да, папуль, конечно, так и будет, — согласилась я, вложив в голос как можно больше оптимизма. Но добавила: — Хотя, возможно, журналистика —  не совсем уж и мое.

Да-да. Кажется, мое – это попадать в самые нелепые ситуации. Отлично у меня выходит. На том конце провода рассмеялись.

— Придумаешь тоже, ты же с детства мечтала!

Ну да, мечтала. С детства. «Еще немного, и зареву» — мрачно подумала я. Все перенесенные вчера неприятности неожиданно обрели материальную форму и заворочались в горле большим непроглатываемым комком. Продолжать разговор стало проблематично, поэтому я торопливо выпалила:

— Прости, папуль, поговорим позже, я уже опаздываю.

И это было чистой правдой. Я поскакала вниз по лестнице, на ходу заталкивая телефон в сумку и старательно отгоняя мысли о ближайшем будущем. Я действительно с детства мечтала быть журналистом, но теперь вот выяснила опытным путем, что на самом деле они страшные люди. Никто же не думает, что  чудесная идея с водяным пистолетом, мукой и совершенно повернутым на безопасности охранником Тетеркиным пришла в голову мне?!

Вернее, не так. Пришла она, конечно, мне. Но не с бухты-барахты, и не просто так. И не потому, что я сплю и вижу, как напакостить Вячеславу Павловичу.

Нет, дорогие коллеги отнеслись ко мне со всей душой и даже поведали — строго по секрету, конечно — об одной корпоративной традиции. Оказалось, что каждый новичок обязан разыграть босса. Тот, кто этого не сделает, да так, чтобы босс до последнего о розыгрыше не догадывался, — типичный неудачник и в глазах Вячеслава Павловича навсегда останется заурядной личностью без малейших признаков креативности. А заурядным личностям, как известно, в журналистике делать нечего.

Дальше уже пошло само собой. Когда Тетеркин в пятый раз обыскал меня на входе и выходе и разочарованно вздохнул, креативная мысль заработала в очень опасную сторону. А что он будет делать, если и вправду что-то найдет? Да не у меня. А у самого главного человека в этом здании?

И результат оказался… В общем, так себе результат.

Кто ж знал, что этот терминатор с каменной мордой не заряжается от сети, а как самый обычный человек уходит пить чай?

Я остановилась перед дверью в приемную, просто чтобы перевести дыхание. Я даже не пыталась представить, что меня там ждет.

3

Я думала, что босс будет метать громы и молнии. Во всяком случае, вчерашняя молния, которую он прицельно метнул в меня в полицейском участке, была очень точной и довольно болезненной. Но он встретил меня в самом обычном расположении духа. Разве что хмурился чуть больше, чем всегда.

Вячеслав Павлович почти спокойно поздоровался, кивком указал на стул напротив себя и, дождавшись, пока я осторожно пристроюсь на самый краешек, придвинул мне чашку кофе. Я посмотрела на нее с опаской. Хотела было спросить: «Там яд?», но вовремя прикусила язык. Кажется, мой лимит на дурацкие шуточки на ближайшее время исчерпан. Хотя если совсем-совсем без шуток, то я не была так уж уверена, что ничего вредного для здоровья в этой чашке нет. Если после вчерашнего мой босс испытывал непреодолимое желание меня убить, то я его даже где-то в чем-то понимала.

— Вероника… — тихо и вкрадчиво сказал он.

От чуть хрипловатого голоса волосы на затылке встали дыбом, спине стало холодно, а вдоль позвоночника прокатились мурашки размером с грецкий орех. И это были какие-то другие мурашки, совсем не те, которые бегут при встрече в темной подворотне с маньяком или с человеком, которого ты едва не упекла в тюрьму по статье «терроризм».

Я насторожилась. Мурашки были неправильными, и голос был тоже неправильным. Босс должен быть зол на меня. Как вчера.

— Вероника, — повторил Вячеслав Павлович немного громче. — Мы с вашим отцом знакомы давным-давно.

Угу. Эту историю я уже слышала — правда, с другой стороны. Значит, сейчас меня начнут склонять еще и по этой причине. Как я могла так подвести такого хорошего отца!

— И о вас я много слышал. И видел пару раз. Раньше…

Надо же, он даже помнит меня – мелкую и с косичками. Почему-то от этой мысли щеки вспыхнули. Но я продолжала внимательно слушать.

— И… знаете, Вероника, вы совсем не похожи на человека, который вот так, на пустом месте, будет фабриковать улики против своего начальника.

— Я не фабриковала, — хотела сказать я, но из моментально пересохшего с перепугу горла вырвался какой-то мышиный писк. Терроризм, фабрикование улик… Гадский Тетеркин! Понесло его чай пить не вовремя. Не мог прямо на рабочем месте аккумуляторной жидкости хлебнуть! Я прокашлялась и уже членораздельно повторила: — Я не фабриковала. Я разыгрывала. Это вроде как шутка.

— Шутка? — переспросил босс, и я увидела, что его спокойствие куда-то исчезло, а вместо него в глубоких, как омуты, синих глазах появляется вчерашнее выражение, предвещающее бурю и ненастье. А также гибель пары-тройки городов и одного очень глупого секретаря.

— Ну, традиция же, — осторожно сказала я, решив напомнить ему о корпоративных заморочках его же собственной фирмы.

— Традиция? — брови Вячеслава Павловича полезли на лоб, отчего вид у их хозяина стал непривычно озадаченным.

— Ну как же! — я с подозрением покосилась на босса. Он что, в отместку тоже решил надо мной подшутить? — Всем новичкам нужно вас разыгрывать, а иначе вы решите, что они не креативны. И вообще…

— Ах, эта традиция! — вдруг вспомнил Вячеслав Павлович. — Ну, конечно, как я мог о ней забыть. Это просто у нас давно не было новичков. Вот и запамятовал. Хорошая традиция, прекрасная!

Что-то в его тоне подсказывало мне, что на самом деле он так не считает.

— Замечательно, что у нас в коллективе такая отличная преемственность поколений. Вот скажите, кто вам напомнил про эту… традицию? Кто, так сказать, ввел в курс дела?

— Ребята… журналисты… Андрей, кажется. Ну, такой, темненький, с бородой. И Витя. Тоже темненький, но без бороды, зато в очках. Ну, круглых таких. Как у Гарри Поттера.

— Гарри Поттера… — пробормотал Вячеслав Павлович и с чувством пожал мои ладошки, которые я сложила на столе как примерная ученица. — Спасибо вам, Вероника! Вы пейте кофе, пейте. Пока не остыл. Не бойтесь, он не отравлен.

После такого заявления я решила, что к кофе точно не прикоснусь.

Босс подошел к телефону, набрал номер и, не здороваясь, спросил:

— Там Терентьев и Сургучев на месте? Отлично! Пусть зайдут ко мне. Я этим чудесным креативным ребятам премию выпишу.

И тут до меня дошло. Не будет никакой премии! Нет никакой традиции! Терентьев и Сургучев просто разыграли меня! А я… А я только что наябедничала на них руководству. Хорошее начало на новом месте. Отличная попытка узнать всю кухню изнутри, влиться в дружный коллектив и когда-нибудь, может быть, самой стать одной из них. Да уж… Теперь-то журналистская братия с радостью раскроет мне свои объятия, можно не сомневаться.

— Вы их накажете? — расстроенно спросила я.

— Что вы! Разве я могу? Наоборот, для таких креативных и чтущих традиции ребят у меня найдется масса достойных заданий… — синие глаза недобро блеснули.

Ясно. Накажет.

— А что делать мне? — окончательно растерялась я.

— Работать, Вероника, работать, — ответил босс.

— И вы папе не расскажете? — вырвалось то, о чем я на самом деле думала все это время.

Вячеслав Павлович внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:

— Вообще-то я принимаю на работу совершеннолетних людей и не имею привычки жаловаться на них родителям.

Гора с плеч. Все остальное я уж как-нибудь переживу. Да и будет ли это «остальное»? Кажется, босс разобрался в ситуации и понял, что я тоже в некотором роде жертва. Я уже собиралась с легкой душой развернуться и отправиться за свой стол, когда он меня остановил.

— Это как ваш руководитель. Но лично мне вы за вчерашнее остались должны.

— Что должна? — прошептала я, удивляясь тому, каким тонким и тихим стал мой голос.

— Пока еще не решил, — ответил он, — но придумаю.

И это «придумаю» мне совершенно не понравилось. Я вышла из его кабинета на подкашивающихся ногах и рухнула в кресло.

Но мне тут же пришлось собраться и придать лицу деловое секретарское выражение. На пороге появились те самые ребята, что довели до меня важную информацию о местных традициях. Вид у Терентьева и Сургучева (уж не знаю, кто из них кто) был бледный и встревоженный, как у двух нашкодивших котов при виде хозяйской тапки. Четыре глаза вопросительно уставились на меня, и я быстро отвела взгляд.



4

В кабинете начальника какое-то время стояла подозрительная тишина. Я успела нервно изгрызть колпачок ручки, когда дверь, наконец, распахнулась, и в приемную вывалилась мрачная парочка.  Выписанная премия явно пришлась им не по вкусу.

Терентьев и Сургучев молча просочились в коридор, одарив меня двумя синхронными кислыми взглядами, будто я была во всем виновата. Хотя с их точки зрения, наверное, так все и выглядело. Видимо, эти ребята были не слишком высокого мнения о моей креативности и ожидали, что я ограничусь какой-нибудь ерундой вроде солёного пирожного или мела на стуле. Но я превзошла все, что только можно превзойти.

Ну и ладно, впредь будут осторожнее и с новичками, и «традициями». Куда больше меня сейчас волновало  другое.

Многозначительно сказанное: «Но лично мне вы должны» — могло включать в себя что угодно, и масштабы этого «чего угодно» я сейчас пыталась прикинуть.

Что он от меня потребует? Чересчур богатое воображение тут же нарисовало картинку, от которой стало жарко. Я покраснела и воровато покосилась по сторонам, словно мои мысли мог кто-то подслушать. Щеки пылали так, будто у меня поднялась температура. Вот придет же эдакая чушь в голову, а? Ну не может же он, в самом деле, предложить мне что-нибудь… хм… подобное. В конце концов, они давным-давно знакомы с отцом, и сюда меня устроили по папиной просьбе. А потому последнее, чего мне можно ожидать, так это того, о чем я только что подумала.

Да и потом, даже если не брать в расчет старые связи… Босс хоть и приятель моих родителей, и меня знает с тех пор, как я была еще школьницей с тонкими косичками, все-таки довольно молод — вряд ли ему больше тридцати. И, пожалуй, даже красив. Если, конечно, кому-то нравятся самоуверенные типы с квадратными волевыми подбородками, римскими носами и голосами, от которых мурашки. Мне вот не нравятся ни капли, уже давно. Но это к делу не относится.

К тому же мой босс еще и владелец медиа-концерна. Да к такому поклонницы сами выстраиваются в очередь!

И если вдруг сейчас в этой самой очереди как раз образовалось вакантное место, то вряд ли лучшая кандидатура — дочь знакомых.

Окончательно забраковав неприличный вариант, я вздохнула. Настроение почему-то немного испортилось. Неверное, потому, что я понятия не имела, что еще такого босс может придумать. Сверхурочные? Слишком сложные задания? Ну, к этому я была готова и до розыгрыша.

Полдня, периодически отрываясь от очередного документа, я крутила ситуацию и так, и этак. Даже ставила себя на место Вячеслава Павловича и, призывая на помощь всю свою мощную креативность, пыталась сообразить: что бы я, как босс, сделала с одной проштрафившейся секретаршей. Но увы… Моя креативность,  столь феерично подставившая меня вчера, сегодня молчала в тряпочку.

Я так и сидела погруженная в раздумья, когда босс появился на пороге.

— Вероника, сбегайте-ка в ближайшую забегаловку и организуйте что-нибудь к чаю.

— Что именно? — поинтересовалась я и взяла в руки блокнот, чтобы записывать. Отныне я – самый ответственный секретарь в мире!

— Что-нибудь, я же сказал. Просто чтобы подчеркнуть, что мы рады дорогим гостям.

Вопрос, который я хотела задать, так и застыл у меня на губах. Но Вячеслав Павлович, словно прочитав мои мысли, усмехнулся:

— Да-да, те самые вчерашние инвесторы, на глазах у которых меня повязали. Попытка номер два.

Уже через секунду меня не было в приемной. А минут через десять я влетела обратно, бережно  неся перед собою пакет с трофеями — свежайшими пирожными и хрустящим печеньем. Но подготовить чаепитие века я не успела. Едва начала раскладывать сладости по тарелкам, как на пороге нарисовался молодой человек совершенно непредставительного вида: свитер, джинсы, рюкзак, слегка растрепанные волосы до плеч и нахальный цепкий взгляд сквозь прищур. Уж точно не инвестор…

— Тук-тук! — белозубо улыбнулся он и постучал костяшками согнутых пальцев по косяку.

Не знаю, что ему нужно, но он не вовремя. Я повернулась и даже открыла рот, чтобы предложить незваному гостю зайти попозже, но вовремя прикусила язык. И свитер, и джинсы, и рюкзак по отдельности были явно дороже, чем весь мой гардероб вместе взятый. А «небрежная лохматость» выглядела как дело рук очень толкового стилиста. Нет. Все-таки инвестор.

В этот момент дверь кабинета босса распахнулась, в проеме появился Вячеслав Павлович собственной персоной, и они с молодым человеком уставились друг на друга.

— Ну что, террорист? Сорвал мероприятие? — хмуро спросил пришедший. — Я там, между прочим, в организаторах числился. Никакого уважения!

Босс насмешливо изогнул бровь, а посетитель продолжил:

— Нет, если бы это про меня такое рассказали, я бы поверил. Но ты… Ты, с водяным пистолетом и мукой в пакетиках?.. Не укладывается в голове. Просто раскрылся с какой-то новой, неожиданной стороны!

Они рассмеялись, одновременно шагнули навстречу друг другу. И было в их рукопожатии нечто такое, что становилось ясно: босс и инвестор сто лет знакомы, вернее, даже дружат, и никакой прогулке в наручниках этого не изменить.

— Спасибо, что помог выбраться, — усмехнулся Вячеслав Павлович.

Ага… Значит, взятка в размере моего аванса полицейских не просто так не устроила. Там уже и без меня разобрались.

— Ну, когда свой единственный звонок ты сделал мне и самым нецензурным образом обвинил в суровой подставе, я сразу подумал: наверное, Славка таки влип.

— Как выяснилось, ты не один шутник в моем окружении. Появились новые креативные люди.

Вячеслав Павлович бросил на меня быстрый взгляд. Мои щеки вспыхнули. Я уже ожидала, что сейчас босс скажет: вот она, та самая, которая сорвала выставку. Но он лишь небрежно обронил:

— Вероника, организуйте чаек в кабинет. И ко мне никого не пускать, я занят.

А затем развернулся к своему гостю.

— Ну что? Обсудим детали?

И хотя во всей этой ситуации не было ничего опасного или тревожного, почему-то у меня появилось нехорошее предчувствие.

5

На следующий день жизнь казалась мне куда более привлекательной штукой. А будущее уже не виделось таким уж беспросветным. Ведь ничего ужасного на самом деле не случилось. Из полицейского участка моего босса благополучно выпустили. И даже инвестора наручники на нем ничуть не смутили, скорее, наоборот. Судя по всему, розыгрыш он оценил.

Да и вообще, у нас тут не похоронное бюро, а медиа-концерн, и креативность (боже, неужели я все еще могу произносить это слово и глаз у меня не дергается?) должна быть в чести. Конечно, не самое удачное начало карьеры, но в целом могло быть и хуже. Хотя, разумеется, урок я усвоила: больше никаких розыгрышей на рабочем месте — ни за что, никогда!

Когда я вошла в приемную, настроение было просто преотличнейшее. Я что-то мурлыкала под нос, поливала цветы и переставляла вазы и статуэтки, обживаясь на новом месте. А тут мило! Все выглядело неплохо. Главное, что отец не узнает о моем проколе. Что же касается просьбы, с которой ко мне обязательно обратится босс, кто сказал, что это вообще случится? Может быть, он тоже шутник, вот и решил меня припугнуть, чтобы я больше глупостей не делала — ну, на будущее. Так я и не стану! Напрочь забуду, что такое слово есть в языке — розыгрыш! А значит, все наладится само собой.

И как только я пришла к этому великолепному и обнадеживающему выводу, на пороге появился босс. Сегодня он хмурился сильнее, чем обычно. Что-то мне подсказывало, что мой оптимизм был несколько преждевременным.

— Вероника, зайдите ко мне.

Я как раз в этот момент уточняла списки партнеров и рекламодателей для нашей еженедельной рассылки. Дошла почти до середины, но стоит же отвлечься — и все придется начинать сначала.

— Может, минут через пятнадцать? — робко спросила я и получила в ответ взгляд тяжестью в несколько мегатонн.

— Я сказал, сейчас.

Вот так. Оказывается, ничего не кончилось. Я подскочила на месте, забыв и про списки, и про рекламодателей.

— Конечно, сию же секундочку.

Вячеслав Павлович кивнул и скрылся за массивной дверью. Я засеменила следом.

Разговор он начал без долгих вступлений — сразу, как только я вошла в его кабинет.

— Вы ведь помните, что все еще кое-что должны мне?

Я на секунду задумалась: не притвориться ли, что меня постигла внезапная амнезия? Но тут же отбросила эту идею. Вряд ли такое пройдет.

— Конечно, Вячеслав Павлович.

— Вот и отлично. Вы, значит, у нас большой специалист по розыгрышам?

— Я? Простите, ничего такого. Я не хотела… — забормотала я.

— Да ладно вам, не скромничайте. Даже наши почетные разгвоздяи были впечатлены и поражены, так сказать, размахом и смелостью.

Что-то мне подсказывало, что сейчас меня вовсе не хвалили, хотя со стороны могло показаться и так.

— Простите, — выдохнула я снова на всякий случай, в надежде, что искреннее раскаяние мне хоть как-нибудь да зачтется.

— В общем, мое задание таково. Помните нашего вчерашнего гостя?

— Инвестора? — радостно переспросила я. — Конечно, помню! — Не думает же он, что у меня настолько все плохо с памятью? — Очень симпатичный… — я хотела сказать «молодой человек», но, наткнувшись на недобрый взгляд босса, закончила: — Инвестор.

— Вот и славно. Я рад, что он вам понравился. Так вот, ваше задание — разыграть его.

Босс откинулся на спинку кресла. Хмурая сладка между бровей, жесткая линия рта. А ведь он серьезно.

— Что?..

У меня глаза полезли на лоб. Я не так много знала о бизнесе, но приблизительно догадывалась, что инвесторы — такие специальные ребята, которые дают денег. И за это их надо носить на руках, всячески ублажать, поить чаем или чем-нибудь другим, не менее дружелюбным, но уж точно не запихивать в каталажку с обвинениями в терроризме.

— А вы уверены? — осторожно спросила я. Не рехнулся ли мой босс часом? — Может, кого-то другого надо разыграть?

Конечно, наглость с моей стороны — сомневаться в решениях начальства, но озвученное вот только что хм… задание не выглядело слишком разумным.

— Вы задаете неправильные вопросы, — ответил босс. — Правильно будет так: расскажите мне, Вячеслав Павлович, о вашем приятеле. Чтобы его разыграть, мне ведь нужно от чего-то отталкиваться?

Значит, не шутит. Я вздохнула, скользнув взглядом по его широким плечам… Все-таки мне до последнего казалось, что задание будет каким-то другим. И послушно произнесла:

— Вячеслав Павлович, расскажите, пожалуйста, о своем приятеле. Надо ведь от чего-то отталкиваться.

Он посмотрел на меня строго и неодобрительно:

— Вот еще! Сейчас, между прочим, рабочий день в разгаре. А у вас даже списки для рассылки не сверены! Все разговоры — после работы.

Он посмотрел на часы.

— Сделайте к концу дня чай, пожалуйста. И там, кажется, еще оставались пирожные.

Я вышла из кабинета, плотно закрыла за собой дверь и только после позволила себе тяжело вздохнуть. Ну вот с чего, с чего я решила, что работа в творческом коллективе будет интересной и поэтому несложной? Почему не устроилась секретарем в какую-нибудь скучную юридическую контору?

6

Целый день, до самого вечера, я раздумывала над заданием Вячеслава Павловича и пыталась сообразить, чем оно для меня чревато.

С одной стороны, я понимала, что он вполне мог потребовать что-нибудь куда более ужасное. Вдруг бы, к примеру, он решил, что позор, которому подвергается серьезный предприниматель, когда его выводят в наручниках из людного места, приблизительно равен позору, который испытывает юная девушка, если заставить ее голышом пройтись по всем этажам офисного здания. Это точно было бы гораздо хуже.

С другой стороны… Только что мой босс фактически натравил меня на крутого бизнесмена, инвестора, человека, который легким движением руки вытащил его самого из каталажки. Кто сказал, что шутницу-рецидивистку он таким же легким движением руки не отправит на нары, даже не разбираясь, что у нее был заказчик? Никто не говорил.

Но одна мысль глодала меня сильнее, чем любая другая: а что если у меня не получится придумать что-нибудь по-настоящему грандиозное и искрометное?

По какой-то странной причине, которую я и сама не осознавала, это пугало меня куда больше, чем гипотетическое тюремное заключение. Разочаровать Вячеслава Павловича совсем не хотелось.

Я вздохнула и направилась делать ревизию наших запасов сладостей для серьезного разговора… Чему быть — того не миновать.

Серьезный разговор получился чересчур душевным. На небольшом кофейном столике в кабинете босса фарфоровый чайник исходил ароматом чая на травах — я специально купила такой сбор, успокоительный, в первый же день. А что, спокойный начальник — мечта каждого секретаря! И такие вещи надо сразу брать в свои руки. Пирожные аккуратно разложены по тарелочкам, дымятся не по-офисному изящные чашки. Их я тоже сама купила, чтобы создать для гостей уют. И неторопливо течет беседа: в одном мягком кресле Вячеслав Павлович вспоминает лихие студенческие годы, а в другом кресле, что напротив, я угораю со смеху.

— …А вы что?

— А что я? Проиграл — значит, проиграл. Ровно три часа стоял возле студенческого туалета с блокнотом и просил всех входящих ответить на несколько вопросов: фамилия, имя, пол и зачем вы туда идете.

Я расхохоталась так, что слезы выступили на глазах.

— И что? Встречались оригинальные ответы?

Я словно брала интервью у знаменитости. И «знаменитость» отвечала:

— Да, были. Самым оригинальным был ответ декана. Ему в этот туалет не особенно нужно было, но такое дело он, видимо, не мог пропустить.

— Да? И что же он ответил? — с интересом спросила я.

— Не думаю, что это стоит повторять в приличном обществе…

Я снова рассмеялась. А Вячеслав Павлович даже не улыбнулся. Но мне казалось – все-таки в его глазах плясали веселые чертята. Может, мой суровый босс вовсе и не такой суровый, каким кажется?

— Ваша студенческая молодость, как я вижу, прошла бурно и интересно, — сказала я, отсмеявшись.

Вячеслав Павлович посмотрел на меня пристальным и странным взглядом. Настолько странным, что я мгновенно уткнулась в свою чашку и сделала несколько жадных глотков. Да уж… Намекать человеку, который всего лет на десять старше тебя, что его молодость прошла, наверное, было нетактично. Щеки мигом загорелись, а в горле стало так сухо, словно я только что пересекла пустыню от края до края под палящим солнцем.

— Но, думаю, мне об «объекте»… —  торопливо заговорила я и принялась наливать себе чай, чтобы хоть чем-то занять руки, ставшие явно лишними, — нужно знать все-таки больше, чем то, как он изводил своих преподавателей и однокашников, и вас в том числе.

— И что же вы хотите знать?

Я оставила в покое чайник и с самым профессиональным видом начала спрашивать:

— О том, как он живет сейчас. Где бывает? Чем занимается? Женат ли, в конце концов?

Ой… Последнее я ляпнула зря. Прозвучало так, словно я пыталась что-то разведать о потенциальном инвесторе, которого сама же недавно назвала симпатичным. Вячеслав Павлович подозрительно молчал. Он что, именно так и подумал? А ведь в моем интересе не было ничего личного! От ужаса я моментально вспотела, и теперь горели огнем не только щеки, но и уши. Благо их под волосами не видно. Я выдохнула и, взяв себя в руки, степенно пояснила, стараясь не срываться в оправдания и лепет:

— Ну а что? Надо же прикинуть, какие шуточки можно, а какие нельзя. А то подшучу так, что жена его бросит… и ни за что не поверит, что это был просто розыгрыш. Жены, они же знаете какие недоверчивые, ведь так?

— Не знаю, — хмуро отозвался Вячеслав Павлович. — И Сашка тоже не знает. Он не женат.

— Ну вот же, здорово! — с преувеличенным энтузиазмом заключила я и окончательно смутилась. Опять прозвучало как-то не очень. Будто бы я радуюсь тому факту, что симпатичный и веселый инвестор не женат. — Ну, в том смысле, что гораздо больше пространства для маневра! — поспешила исправить свою оплошность.

— Я так и понял, — хмыкнул босс. — Ну, раз вам достаточно пространства, то и маневрируйте.

Он отставил чашку, давая понять, что интервью окончено.

— Погодите! У меня еще столько вопросов…

— Все вопросы — в письменном виде. — Он посмотрел на часы. — А мне уже пора, поздно.

То ли мне показалось, то ли у него и вправду испортилось настроение. А может, он и вправду именно тот суровый босс, каким кажется.

7

Списка вопросов об «объекте» я так и не составила. Не была до конца уверена, что босс говорил это серьезно, а выглядеть глупо не хотелось. Пусть лучше он думает, будто имеющихся данных мне более чем достаточно.

И вообще. Прошло уже несколько дней, а разговоров о своем поручении Вячеслав Павлович больше не заводил. Я спокойно сидела в приемной с утра до вечера, выполняла самые обычные обязанности, и мне уже даже начало казаться, что вся эта история с розыгрышем сама по себе была розыгрышем. То есть Вячеслав Павлович отвел душу, наблюдая за моими терзаниями, и тут же забыл обо всем.

Наверное, следовало бы уточнить… Но подходить к боссу и спрашивать: «А вы не передумали, мне точно надо разыгрывать вашего приятеля?» — как-то не хотелось.



Конечно, я неизбежно возвращалась к мысли о том, что такого искрометного можно учинить, чтобы посадить в лужу любителя посмеяться над другими. Но толковых идей не было ни одной, а бестолковые казались такими бестолковыми, что я их и вслух боялась произнести…

— Вероника, добрый день! А ведь день совершенно прекрасный, не находите? — Инвестор с повышенной лохматостью, которому предстояло пасть жертвой моего остроумия, возник на пороге так неожиданно, что я вздрогнула.

Нет, не то чтобы совсем неожиданно. Разумеется, я предполагала, что раз уж у них с боссом какие-то совместные дела, то в нашем офисе время от времени появляться он будет. Но в списке дел Вячеслава Павловича на сегодня их встреча не значилась, а значилась работа с документами. Но, похоже, посетителя такие мелочи не волновали.

Равно как и вопросы корпоративной этики. Широко улыбаясь, он протянул мне букет. Ничего особенного, что-то синенькое с беленьким, шарообразно упакованное руками неизвестного флориста.

Я машинально приняла букет и растерянно пробормотала:

— Да, день неплохой. А вам назначено?

Я избегала смотреть ему в глаза. Неудивительно. Попробуйте сами выдержать взгляд того, кому готовите какую-то невероятную пакость. И при этом он вам совершенно ничего не сделал. Более того – ведет себя вполне дружелюбно.

— Мне? — удивился он. — Даже и не знаю. А что, теперь к Славке исключительно по назначению ходят? Еще скажите, что на него рецепт выписывать надо. И только в случае серьезных недомоганий.

— Вообще-то он работает с документами!

Мне не понравилось, что инвестор говорил про Вячеслава Павловича вот так – иронично, будто смеялся над ним. Я вдруг поняла, что грудью готова защищать босса от таких вот… юмористов.

— Пьет, что ли? — совершенно нелогично спросил инвестор.

— Почему пьет? — удивилась я.

— Эх, молодежь! Ничего-то вы не знаете. Вот что я скажу. Документы подождут. А я нет! — Он направился в сторону кабинета.

— Постойте, а цветы? Они… кому?

Вряд ли букет предназначался моему боссу.

— Какие же это цветы? — совершенно не желал становиться серьезным инвестор. — Это лекарственный сбор, успокоительный… Вам. Уверен: тому, кто работает со Славкой, он необходим.

— Неправда! — я все-таки не выдержала и взялась защищать босса. — Вячеслав Павлович, между прочим, прекрасный руководитель, чуткий, понимающий и серьезный…

— …зануда, — закончил за меня инвестор.

Соглашаться с Александром в данном вопросе мне совершенно не хотелось. Но он сказал это таким тоном, что не рассмеяться было невозможно. И я рассмеялась. И как раз в тот момент, когда я глупо хихикала, сжав в руках букет, на пороге кабинета появился босс. Увы, он не нашел лучшего времени, чтобы отвлечься от работы с документами и посмотреть, что за шум стихийно возник в приемной.

— Опаздываешь, — буркнул он инвестору вместо приветствия.

Ага, то есть он все-таки ждал посетителя! Они вместе будут с документами работать.

Вячеслав Павлович бросил взгляд в мою сторону. Очень недовольный взгляд. А я ведь только что его защищала. Ну кто в это теперь поверит!

Мой щеки вспыхнули, я растерялась и машинально спрятала букет за спину.

Вячеслав Павлович лишь покачал головой, и они с инвестором скрылись в кабинете.

Стоило двери за ними захлопнуться, как я обессиленно свалилась в кресло, обмахивая пылающее лицо подаренным троянским веником. Ну не идиотизм ли? Прятать букет, который босс и так видел! Вот зачем?

Я поставила «успокоительный сбор» в вазу, и действительно, сразу стало спокойнее.

Теперь мне предстояло решить еще одну важную дилемму.

Если эти двое уединились в кабинете и не просят ни чая, ни кофе, что мне нужно сделать? Притвориться, что меня тут нет и не отсвечивать, чтобы не усугублять ситуацию, или как порядочному секретарю все-таки сунуть нос за дверь и спросить: «Чай? Кофе?».

Вариантов у меня было целых два, и поэтому я то подходила к двери и смело бралась за ручку, то пулей летела назад, плюхалась в кресло и продолжала обдумывать этот важнейший вопрос дальше.

На всякий случай я вскипятила чайник и намешала две чашки кофе, а через пятнадцать минут, когда они почти остыли и стало ясно, что даже если заказ поступит, то придется все готовить заново, обе эти чашки я и выпила.

Вскоре инвестор Саша вышел из кабинета, как всегда улыбаясь. Вячеслав Павлович, провожая его, хмурился.

— Вероника, всех благ! — сказал мне наш визитер на прощание. — Постарайтесь не скиснуть от скуки и сохранить такой же цветущий и свежий вид.

Он скрылся за дверью, а я перевела испуганный взгляд на Вячеслава Павловича. Тот сердито сдвинул брови.

— А что, предлагать напитки посетителям у нас уже не принято? — мрачно осведомился он. — Или это и был ваш искрометный розыгрыш для нашего гостя? Если так, то могу сказать: не смешно. Придумайте что-нибудь получше.

Он скрылся за дверью, а я вздохнула. Почему-то была уверена: если бы я все-таки заглянула за тяжелую кабинетную дверь и спросила насчет напитков, меня бы сейчас отчитывали за то, что я прерываю серьезных людей во время важного разговора.

Но по крайней мере я получила ответ на мучивший меня вопрос: ничто не отменено, и от меня по-прежнему ждут какой-то феерической пакости в адрес симпатичного инвестора Саши. Я машинально подняла вазу с букетом и понюхала цветы. Запах был приятный, тонкий и не настырный. В отличие от инвестора. Я еще раз с удовольствием втянула ноздрями аромат «успокоительного сбора». И не смогла не улыбнуться. Все-таки цветы – это  приятно. Пусть даже их дарит такой тип, как наш инвестор.

Стоит ли говорить, что в ту же минуту дверь за спиной хлопнула. Шеф вышел из кабинета и конечно застукал меня в обнимку с цветами.

— Надеюсь, вы заберете это домой и не станете устраивать тут оранжерею, — сухо сказал он. — Доброго вечера.

8

Следующим утром я пришла, как всегда, вовремя. Следов оранжереи в приемной, разумеется, не было. Была почти стерильная чистота и деловая обстановка. А я изо всех сил старалась вести себя как образцовый секретарь.

Стараться-то я старалась, а вот получалась у меня полная ерунда. Я перепутала две встречи, отправила босса не в тот ресторан на ланч с партнерами, и он чудом умудрился не опоздать только потому, что эти рестораны были неподалеку. Сделала несколько ошибок в важных документах — в общем, все валилось из рук. Вечером, когда с делами было покончено, босс вызвал меня к себе.

— Вы это назло? — спросил он строго.

Неужели он действительно обо мне такого мнения? Конечно, я понимаю, что от человека, который подбросил пистолет, можно ожидать чего угодно. Но ведь это розыгрыш! А тут — намеренное вредительство, практически диверсия!

— Нет, — всхлипнула я, пытаясь не разреветься.

— Ну-ну, только без этого, пожалуйста, — нахмурился босс. — Тогда в чем дело? Что-то случилось?

— Я не могу придумать… — честно призналась я.

— Не можете придумать, что случилось?

Похоже, в его глазах я выглядела как-то совсем неважно.

— Нет, не могу придумать, как разыграть вашего инвестора! — сдавленно прошептала я, силясь проглотить большой колючий комок, ворочающийся в горле. — Только ерунда всякая в голову и приходит. Вот, к примеру, посылку прислать, чтобы тикала, с будильником. Или стриптизершу на важное совещание. А лучше стриптизера…  — Я развела руками, словно сама поражалась бездарности всех этих идей.

— Да уж, негусто, — согласился босс. — Хотя стриптизершу на заседание совета директоров… — Он задумчиво посмотрел в потолок, рисуя себе какие-то неведомые картины, но после вздохнул: — Нет, все-таки не стоит.

— Вот и я так думаю, — жалобно заключила я. — И главное, весь мозг уже сломала, с утра до вечера только о нем и думаю.

— О ком? — нахмурился мой босс.

— Ну как же, о ком? Об инвесторе. Что такого я о нем не знаю, что помогло бы мне придумать что-то по-настоящему…

— Значит, так, — перебил меня Вячеслав Павлович. — Достаточно! Не надо никого разыгрывать! — И после паузы добавил: — Раз уж это начинает мешать работе…

— Хорошо…

Наконец-то я выдохнула с облегчением. Если мой босс не настаивает, то и мне совершенно ни к чему напрягаться. Не получится накреативить чего-нибудь толкового, ну и не надо. И инвестор целее будет, и вообще… Я уже развернулась, чтобы выскочить из кабинета, пока Вячеслав Павлович не передумал, но он меня остановил.

— Минуточку! Но вы же понимаете, что задание все еще за мной. И раз уж с первым вы не справились, то второе к исполнению обязательно. Больше поблажек не будет.

Нет-нет-нет… Хорошее настроение сразу же как ветром сдуло. Я застыла в дверях и устало сказала:

— Вы знаете, я все-таки еще подумаю. Вдруг что-то да получится! Дайте мне еще один шанс!

— Что ж, — кивнул босс, — я даже не сомневался, что так легко вы не сдадитесь! К утру жду от вас план, хотя бы приблизительный. И, пожалуйста, сделайте так, чтобы  это не отражалось на работе.

Все-таки зря инвестор называет нашего босса занудой. Да и босс совершенно напрасно притворяется, что не способен на гнусные розыгрыши. Уверена, дурацкую чехарду с заданиями он затеял для того, чтобы надо мной поиздеваться. И пока у него отлично получается.

После работы я вышла из офиса и решила немного пройтись. Кто знает, может, на ходу я стану соображать лучше и искрометная идея все-таки меня осенит.

— Вероника, ну надо же! Совершенно не ожидал вас здесь увидеть, — раздался знакомый голос, от которого я, пожалуй, скоро начну уже дергаться.

— Действительно, какая неожиданность! Обнаружить меня через пять минут после конца рабочего дня рядом с офисом. Как такое вообще могло случиться?

— Вот-вот! Я был уверен, что Славка заставляет вас работать до полуночи, а если работы нет, то ссыпает в одну емкость несколько видов крупы и велит разбирать.

Я засмеялась.

— Крупа уже не в моде. Сейчас вместо этого заставляют оцифровывать архивы.

Я и сама не заметила, как так получилось. Только что я собиралась прогуляться в одиночестве — и вот мы уже идем рядом, инвестор Александр рассказывает мне что-то веселое, я от души хохочу, и непосильный груз рабочего дня, груз жуткого поручения, да вообще все грузы сразу, кажется, свалились с моих плеч.

И зайти в кафешку по пути оказалось делом совершенно естественным и заурядным. В ногах правды нет, а вот отличный чай и очень вкусная выпечка (честное слово, почти без калорий!) в кафе есть.

И  теперь  мы с ним сидим за столиком, а я почему-то жалуюсь на свою воспитательницу в детском саду, которая не оценила мой литературный талант, когда я громко и выразительно (и с гордостью!) прочитала стишок собственного сочинения. Ну да, туда затесалась пара словечек, которые я слышала от мальчишек на улице, и в общем-то я даже подозревала, что с этими словами что-то не то… Но нельзя же так с юным дарованием! Тем более что словечки отлично рифмовались и придавали произведению особый колорит.

Александр был полностью на моей стороне и порицал воспитательницу. Все-таки приятно, когда кто-то тебя так поддерживает!

И хотя вечер складывался совершенно волшебно, я-то точно знала, что использую его не по назначению. Мне этот вечер нужен был совсем для другого. Для того чтобы креативить в разрушительную сторону. Вот приду домой, загуглю «самые жестокие розыгрыши для коллег» или «как подколоть друга на первое апреля» и займусь самым что ни на есть отвратительным плагиатом. А что делать, не мы такие — жизнь такая.

Эта мысль разом испортила мне настроение.

— Знаете, Саша, я, пожалуй, пойду.

Я поднялась из-за столика, высматривая официанта. Еще с того момента, как мы сюда пришли, я твердо вознамерилась поделить счет пополам. Это ведь не свидание!

Но инвестор успел перехватить мое запястье раньше, чем я смогла исчезнуть.

— Мне кажется, вы чем-то очень-очень озабочены. Можете рассказать, вдруг я чем-то подсоблю.

Я вздохнула. Боюсь, передо мной сейчас сидит единственный человек, который  никак не может мне помочь. Так что вся надежда по-прежнему на интернет.

— Ну, рассказывайте! Я же вижу: что-то не так! – не сдавался он.

А еще этому человеку очень трудно отказывать.

Я опустилась на стул и какое-то время смотрела на добровольного помощника невидящим взглядом. А что… Вячеслав Павлович ведь не говорил мне, что объект не должен ничего знать о розыгрыше.

— Тут, понимаете ли, такое дело, — осторожно начала я. — Вы, говорят, большой специалист по розыгрышам?

9

Александр посмотрел на меня внимательно, уселся поудобнее и заговорил тоном соискателя на собеседовании:

— Многолетний опыт, креативный подход, отсутствие стыда и совести, чувство юмора явно превалирует над состраданием, могу предоставить резюме, отзывы, медицинские справки пострадавших.

Я расхохоталась, и он следом. Он вообще очень хорошо смеялся, открыто и заразительно. Я задумалась: а Вячеслав Павлович как смеется? Хм, кажется, смеющимся я его ни разу не видела. Интересно, а вообще кто-нибудь видел?

— …Но все это, как вы понимаете, в прошлом. Сейчас я солидный человек, бизнесмен. Я стал очень серьезным! Так что можете быть совершенно спокойны: общение со мной сделалось абсолютно безопасным. И даже если мы с вами сделаемся очень близкими друзьями, вы не обнаружите однажды столы и стулья в вашем офисе подвешенными к потолку.

— А что, вы и такое проворачивали? — Я смотрела на него с нескрываемым восхищением.

— Да что там проворачивать, — он скромно потупил взгляд. — Самым трудным было закрепить все на потолке. Пришлось довольно сложную конструкцию изобретать. Но оно того стоило!

Я попыталась себе представить, как это могло выглядеть. Впечатляло!

— И в каком же офисе вы так безобразничали? — заинтересовалась я.

— Не в офисе, в аудитории. Говорю же, с тех пор, как местом моего обитания стали офисы, я изменился, стал хорошим и скучным, честное слово.

Что-то мне не очень верилось в это «честное слово»…

— Расскажите еще что-нибудь.

Не то что бы я собиралась взять и один в один использовать какую-нибудь из его шуточек. Это было бы, во-первых, нечестно, а во-вторых, небезопасно. Вся затея могла провалиться уже на том этапе, когда он обнаружил бы плагиат и сообразил, что тут творится какая-то ерунда, и где-то он уже с чем-то похожим сталкивался. Но чем больше распалялся инвестор Сашка, рассказывая о своих художествах, тем больше я понимала, что разговор с ним я затеяла ох как не зря.

Во-первых, от обрушившего на меня шквала не слишком доброго креатива моя творческая мысль заработала в нужную сторону, и перед мысленным взором стали появляться образы грядущих розыгрышей. А во-вторых, слушая о страданиях ни в чем не повинных жертв этого негодяя, я совершенно перестала мучиться чувством вины. Напротив, начала себя ощущать чем-то вроде орудия кармического возмездия. Тот, кто столько издевался над другими, просто обязан испытать на своей шкуре все прелести розыгрышей. Да-да, именно с той самой стороны, с которой они, может, и не выглядят такими уж смешными!

— …И вот, представляете, выходит он из здания, а его машина вся полностью обмотана пищевой пленкой! И колеса, колеса! В несколько слоев! Тут и дураку ясно: вот так просто с места и не рванешь. А ему, как вы помните, только что позвонили из министерства. Ну, не из министерства, конечно, но он же не знал…

— Невероятно! И вас после этого не отчислили?

— Нас после этого не поймали, — с гордой улыбкой произнес он.

— Ну что ж, кажется, я услышала достаточно. Спасибо, Александр! — Я поднялась из-за стола и подала знак официанту. — Уже поздно, мне пора.

Я попыталась быстро расплатиться и исчезнуть, но у меня ничего не получилось.

— Если вы не оставили под столом хрустальную туфлю, — сказал он, — то сбежать я вам не позволю. Уже темнеет, улицы полны хулиганов, так что даже не рассчитывайте уйти отсюда в одиночестве.

Конечно, можно было бы что-нибудь придумать и все-таки вырваться из цепких лап инвестора, но что-то мне подсказывало, что это будет долго и трудно. Отступать он явно не привык. Куда проще дать ему довести меня до дома, а там уж в спокойной обстановке предаться творчеству.

Мы вышли из кафе, и я удивленно огляделась по сторонам.

Действительно, на улице успело стемнеть. Сколько же мы там просидели? Ну что ж, время, проведенное за познавательной беседой, я никак не могла бы назвать потраченным зря.

До моего дома было уже недалеко. Болтая ни о чем, мы прошли по освещенной улице, свернули в мой не слишком освещенный переулок. Ходить по нему всегда было жутковато, и я мысленно поблагодарила Сашу за то, что не топаю сейчас одна. Ни магазинов, ни кафешек, ни машин, лишь жилые дома с желтоглазыми окнами, пустая детская площадка с поскрипывающими качелями, несколько тусклых  фонарей, да рядок разномастных, неизвестно как уцелевших гаражей. Темно, тихо, вокруг ни души... И вдруг посреди этой тишины раздался оглушительный вой, леденящий душу, а следом откуда-то сверху упала и метнулась через дорогу черная тень.

— А-а-а! — закричала я и изо всех сил вцепилась в рукав Александра.

Он вздрогнул, но, кажется,  скорее от моего внезапного вопля.

— Испугались? — спросил Александр, придерживая меня за плечи. — Это же просто кошка, ничего особенного.

Теперь я уже и сама поняла, что потусторонний звук на самом деле исходил от вполне земного создания, которое, встреть я его днем, когда оно блаженно развалилось пузом кверху на солнышке, было бы признано милым и очаровательным.

Пока я раздумывала об этих удивительных метаморфозах, мы дошли до моего подъезда, и я остановилась, чтобы сказать инвестору: все, прогулка окончена,  объект благополучно доставлен домой.

Но не успела.

Александр, видимо, и сам догадался, что я не стала бы торчать у чужого подъезда, и сделал то, чего я от него совершенно не ожидала. Наклонился и поцеловал меня в щеку. Совсем легонько, едва коснулся губами. Ничего такого, что я могла бы воспринять всерьез. Тут же отстранился и сказал:

— Спасибо за чудесный вечер! Думаю, еще увидимся.

То есть все было очень прилично. Если не считать моих неприлично ярко вспыхнувших щек. Они просто огнем горели!

Я пробормотала свое «До встречи» и быстренько скрылась за тяжелой подъездной дверью, попутно размышляя о том, что теперь разыграть инвестора, видимо, будет еще сложнее. Эх, все-таки было бы куда лучше, если бы он не вел себя так дружелюбно, не носил мне цветы, не звал меня в кафе, не…

Стоп. А это точно просто дружелюбие?

Но не успела мысль как следует обосноваться в сознании, как все, что случилось сегодняшним вечером, невероятном образом сплавилось в одно целое и накрыло меня с головой.

Я замерла на ступеньках посреди лестницы, не в силах поверить в то, что произошло. Я придумала самый невероятный, самый чудовищный розыгрыш, который только могла сочинить.

Это было так круто, что я едва удержалась от того, чтобы не броситься назад и не поделиться  радостью с инвестором Сашкой. Уверена, он не только бы восхитился моей фантазией, но и позавидовал ей.

Но, в конце концов, мне сейчас надо не глупить, а продумывать детали.

Я влетела домой. Не разуваясь, плюхнулась в кресло, схватила с журнального столика первый попавшийся листок, ручку и стала набрасывать короткий сценарий розыгрыша и длинный список того, что понадобится для его воплощения в жизнь. Затем прошлась еще раз и еще, прикидывая, какие сложности могут возникнуть по пути: где и что может показаться недостоверным; где мой подопечный может сказать «Б» тогда, когда я ожидаю, что он скажет «А»; где свернет налево, когда мне нужно, чтобы свернул направо.

Так я просидела до глубокой ночи и смогла пойти спать лишь тогда, когда мой план начал казаться мне безупречным.

Но, засыпая, я все время возвращалась мыслями к тому самому ничего не значащему поцелую. Стоило ли говорить, что в мой идеальный план он никак не вписывался.


10

Я вышла в ночную темноту и прохладу, с удовольствием вдохнула. В казино тоже не было жарко, но та прохлада была иной – кондиционированной и ненастоящей. И все же сейчас меня не радовал ни вид ночного города, ни блеклые звезды над головой. Пальцы мои подрагивали, разве что коленки не тряслись. Я ведь ничего, совершенно ничего не знала об этом Питере. Почему так важно быть девственницей? Может, он сволочь и извращенец еще почище Фила, раз уж тот согласен на любые уступки.

Возле казино никто меня не встречал. Неужели он передумал? В последний момент сорвался с крючка? Такое тоже может быть, наверное… Поддался первому порыву, подлетел со своим платком, а потом, рассудив, решил, что связывать с крупье Фила – себе дороже. И правильно решил! Вернее, правильно для себя, а для меня…

Я нерешительно потопталась на месте и двинулась в сторону остановки. Посижу там, в четыре будет первый автобус. Жаль, что не вышло. Нет, я вовсе не горела желанием ввязаться в авантюру с сомнительным знакомством. Но на какое-то время мелькнула надежда, что я смогу помочь своим, и опускать эту надежду совсем не хотелось. Но, может, Фил что-нибудь придумает?

От воспоминания о Филе я поежилась. Он-то, конечно, придумает!

Стоило мне отойти от казино чуть дальше, черная машина почти бесшумно выехала со стоянки и мягко притормозила рядом. Сердце заколотилось в груди быстро и беспокойно. Я открыла дверцу и осторожно опустилась на сиденье, не решаясь спросить, почему он не встретил меня у казино, как и обещал.

Но спрашивать не понадобилось.

– У входа камеры, – тихо сказал Питер Фолк. – Мы же не хотим, чтобы тебя уволили.

Хватит сидеть как истукан! Я улыбнулась игриво.

– Точно не хотим? Я уже думала, ты скажешь, что теперь решил играть только дома, и тебе просто необходим персональный крупье.

Он покосился на меня, и я прикусила язык. Наверное, не нужно было так явно давать понять, что я мечтаю оказаться у него дома. Это может быть подозрительным.

– Предпочитаю играть в казино, а дома – жить, – довольно холодно сказал он. – Как тебя зовут?

И где тут симпатия? Где флирт? Он словно на работу меня нанимает. Я снова забеспокоилась.

– Магда. А тебя?

– Ян, – неожиданно ответил он, и я едва удержалась, чтобы не вскинуть удивленно на него глаза.

Вот значит как! Мистер Загадочность не хочет называться своим именем. Плохо, очень плохо, что Фил сказал мне, как этого парня зовут на самом деле. Теперь нужно будет следить за языком, чтобы не перепутать и не назвать его Питером.

– Где ты живешь? – спросил он.

Вот уж чего ему говорить я совсем не хотела. Где и с кем я живу – это мое дело. И всяким типам, у которых есть какие-то непонятные дела с Филом, лучше держаться от них подальше!

– Ты ждал меня, потому что решил подработать таксистом? – не очень приветливо поинтересовалась я. Возможно, я совершала ошибку, и с ним надо было разговаривать как-то иначе. Если так, то беда. Как бы ни была ему нужна я, он мне точно нужен больше. Но меня раздражало, как ведет себя этот напыщенный индюк. – Это ты сказал, что будешь ждать меня на своем чертовом бентли. Так, может, объяснишь сейчас, зачем? И что я делаю в твоей машине?!

– Хотел познакомиться, – его голос вдруг переменился – стал хриплым, и в нем уже точно не было холодности.

Странный парень… Ему нравится, когда на него орут? Или так я больше похожа на ту девушку с фото? Тогда надо так и продолжать.

– Ну вот, мы знакомы. Тебя зовут Ян, меня – Магда. Что дальше? Я отстояла на ногах целую смену и чертовски устала. Или говори, чего ты хотел, или я пойду на остановку. Я и так нарушила все правила, встречаясь тут с тобой. Хватит играть в загадочность!

– Прости, – сказал он, словно моя вспышка заставила его растеряться. – Я давно не ухаживал за красивыми девушками, – он улыбнулся совершенно обезоруживающе и снова стал похож на того милого парня с фотографии. – Видимо, растерял навыки. Наверное, это и вправду выглядит не очень, – он смешно наморщил нос, и я поняла, что с легкостью попала бы под его обаяние, если бы до этого не видела, что он может быть другим. – Ты завтра работаешь?

– Да. Как и сегодня – ночью, – уже мирно ответила я. И даже улыбнулась. – Несколько часов. Я пока новенькая, нас не оставляют надолго.

– Может быть, сходим куда-нибудь днем? Например, на ланч? Я знаю одно симпатичное местечко.

– Можно, – после короткого раздумья сказала я. Нельзя было соглашаться совсем уж сразу.

– Хорошо. Тогда теперь тебе нужно назвать мне свой адрес, и я немного поработаю таксистом. Буду знать, где тебя завтра забирать, – и снова обезоруживающая улыбка. Ямочки на щеках. Да он душка! Умеет же, когда хочет!

Только я на это не поведусь! На эту настойчивую просьбу меня подвезти я ответила со смехом:

– Если ты появишься в нашем районе на своей тачке, об этом будут судачить до второго пришествия. А на следующий день у меня начнут занимать деньги даже те, кого я до того ни разу не видела. Так что называй адрес своего местечка, и я там буду.

Он усмехнулся и протянул карточку. На дорогой бумаге с золотым тиснением. Там не было имени – только адрес.

– Вот это местечко. Будь там в три.

– Окей, – я выхватила карточку и сунула ее в сумку. – Значит, увидимся завтра, Ян? – я приготовилась выйти из машины.

– Может, я все-таки тебя подвезу?

Какой настырный!

– Нет, спасибо, – усмехнулась я. – Предпочитаю пятнадцатиминутной поездке с комфортом спокойную жизнь. Хороших тебе снов.

Я выскользнула наружу и пошла по направлению к остановке. Машина Питера… Стоп, мне нельзя называть его так!.. Машина Яна постояла с полминуты, а затем сорвалась с места и исчезла вдали.

Я дошла до остановки, достала карточку и в свете фонаря ее рассмотрела. Это не была визитка какого-нибудь кафе. Это был адрес дома в довольно приличном районе. Неужели все оказалось так просто? Двадцатиминутный разговор – и я уже приглашена к нему домой? Задание Фила почти выполнено?

Вот это было бы здорово…

Телефон в моей сумочке ожил. Кому еще я понадобилась в такое время? Я достала его и увидела скрытый номер. Ничего себе! Кто там такой таинственный? Может быть, не стоит и отвечать? Или все-таки стоит? Это запросто может быть Ян-Питер, каким-то образом раздобывший мой номер.

– Алло? – почти прошептала я.

– Далеко собралась? – раздался из трубки насмешливый голос Фила. – Ты забыла отчитаться.

Неужели я все-таки допустила оплошность? Но Фил не говорил, что мне нужно докладывать ему о каждом шаге. Впрочем, возможно, он привык, что все его сотрудники читают мысли, а о приказах догадываются по изгибу бровей.

– Мне вернуться в казино? – с готовностью спросила я.

– Нет, я уже оттуда уехал... Стой на остановке. Тебя ко мне привезут.

Стой на остановке? Откуда он знает, где я? Похоже, камеры есть не только у входа...

Сердце билось учащенно и гулко. Куда меня отвезут? И чего ждать от этой встречи с Филом?

11

Машина, которая затормозила рядом, выглядела зловеще и подозрительно. Приземистая, как пригнувшаяся для прыжка пантера, с хищным разрезом фар… Хотя в это время суток, пожалуй, любая машина будет казаться подозрительной, особенно на безлюдной улице с редкими и тусклыми фонарями.

Но водитель... Крупный, с мощной шеей, каменным лицом и огромными волосатыми клешнями, вцепившимися в руль... Если бы я не знала, что он работает на моего босса, если бы не приказ Фила отчитаться, ни за что бы к нему не села.

А так – прыгнула с легкостью, не слишком заботясь о том, куда меня везут.

Странно, с каких пор Фил стал для меня воплощением надежности, вместо того чтобы быть пугающим и ужасным? Наверное, я просто не в себе.

Мужчина за рулем молчал. Из колонок лился джаз. Казалось бы, я должна валиться с ног от усталости и почти дремать под тихую музыку, но нет. Пульс бешено стучал, а темнота впереди казалась не пугающей, а манящей. Я почти радовалась, что сегодняшняя ночь еще не завершена. В подобном было трудно признаться даже самой себе, но теперь мне уже даже нравилась эта игра. Опасность будоражила кровь, тайны придавали моей унылой и безнадежной жизни какой-то особый терпкий вкус.

А еще у меня появилась надежда, что у моих все будет хорошо. Даже больше, чем надежда. Почти уверенность. Я ведь звонила по номеру, который дал Фил. И мне сказали, что всё устроят.

Та-дам, пам… Та-да-дам… Музыка заставляла что-то внутри переворачиваться, сладко и почти болезненно сжиматься.

Мы ехали долго. Миновали центр с его огнями и круглосуточно сияющими витринами и оказались на окраине, почти в пригороде.

Неплохой район. Не самый богатый, но вполне добропорядочный. Странно. Что такой парень, как Фил, вообще делает в таком месте? Если бы я пыталась представить его жилище, то наверняка вообразила бы нечто пафосное. Например, пентхаус в центре, с огромным окном, из которого отрывается захватывающая дух панорама. А Фил должен был выходить на балкон и наслаждаться видом города у своих ног. Да, это ему бы очень пошло.

И уж точно его жилищем не должен быть аккуратный домик с белым заборчиком и садовыми гномами на клумбах. Такой, как тот, перед которым мы остановились. Нет, в подобном доме должна жить симпатичная семья с двумя детьми и пикниками по выходным, этакие улыбающиеся румяные ребята, как на рекламных плакатах.

Но не Фил, от одного вида которого кровь стынет в жилах.

Может, водитель просто ошибся адресом? Впрочем, это вряд ли. Тот, кто работает на Фила, вряд ли может себе позволить ошибиться.

Громила вышел из автомобиля, открыл передо мною дверцу и проводил в дом. Но едва мы дошли до двери, за которой, судя по всему, и находился Фил, парень растворился, словно его тут и не было.

Я несмело приоткрыла дверь, заглянула внутрь.

Вот оно, полное несоответствие внешности и содержания. Берлога Фила, хоть и была снаружи оформлена как милый уютный домик, внутри все-таки была берлогой. Огромный диван, на котором можно было разместить с десяток девиц, шкуры на полу, камин с открытым огнем (куда смотрят пожарные!). И цвета – бордо, черный, золото. Вызывающая роскошь и кич. Да-да, именно так я себе все это и представляла. А белый заборчик и садовые гномы у входа лишь сбили меня с толку.

Фил был в халате. Что-то китайское или японское. С золотыми драконами на черном. Он очень подходил этой комнате. Здесь, дома он был совсем другой, чем в казино… И ничуть не менее опасный.

Увидев меня, он отложил в сторону книгу.

– Заходи, – сказал он, – и рассказывай.

В глазах – лед. Профиль точно высечен из камня – непроницаемый, жесткий. И все-таки красивый.

Я несмело прошла, остановилась в нерешительности. Кресел тут не было предусмотрено. Так что я могла либо сесть на диван рядом с хозяином, либо устраиваться на полу.

Но выбирать мне не пришлось: Фил указал на место рядом с собой. Я присела и осторожно втянула ноздрями воздух. От тонкого, едва уловимого мускусного аромата туалетной воды похолодело в животе. Знакомый запах. Очень знакомый. Моя кожа так пахла, после того, как он в своем кабинете… Нет, не думать, не вспоминать…

Облизав пересохшие губы, я стала рассказывать, стараясь не упустить ни одной детали, ни слова, ни жеста Питера Фолка. И – вишенка на торте – моя большая удача. Фил говорил, что попасть к нашему парню домой будет очень сложно.

– Он пригласил меня домой уже завтра, – я почти с гордостью протянула ему визитку с золотым тиснением. – Завтра в три пополудни.

Фил бросил взгляд на меня, затем на визитку. А потом смял ее с такой силой, словно она была в чем-то виновата.

– Это не его дом, – недовольно сказал он. – Не его дом, не его имя. Он хочет встретиться с тобой тайно и без обязательств.

Слова Фила прозвучали как пощечина. Лицо моментально вспыхнуло, даже ушам стало жарко. Значит, я показалась Питеру чересчур доступной? Напыщенный мажор решил, что на меня не стоит тратить особенных усилий. И Фил это понял. И вроде как в его глазах я уже – дешевка.

Нет, неправда! Это не так!

И – странное дело – оскорбил меня вроде как Питер Фолк, а я злилась на Фила. Но могу ли я злиться на Фила? Вот серьезно, в том ли я положении?

Он швырнул визитку в камин и она, полыхнув, растворилась в пламени.

Я ахнула. Проводила ее долгим взглядом. Не сгорают ли сейчас все мои надежды? Фил разрывает наш контракт?

– И как же теперь?.. – почти прошептала я.

Фил скривил губы в недоброй улыбке:

– Сейчас я тебе расскажу.

12

На следующий день я никуда не пошла. Ни на какое свидание, ни с каким Питером. Уж не знаю, ждал ли он меня в специально арендованном домике долго, ругая распоследними словами, или ушел сразу. Мне было не до того. Весь день заняли хлопоты и приготовления. Фил не обманул. С утра мне позвонили и сообщили, что для миссис Браун зарезервировано место в клинике и после полудня она может его занять.

Купить кое-что из необходимого, договориться с соседом, чтобы помог отвезти мать. Провести строгую беседу с мелкой Энн, чтобы не шалила, не ввязывалась в истории, а лучше вообще сидела дома и готовила уроки. Добраться до клиники, чуть не сойти с ума, пока идет оформление документов: чертова куча всяких разных подписей, вопросы, ответы, план лечения.

Все это заняло так много времени, что я едва успела собраться на работу. И мыслям о моем (точнее, вовсе даже не моем) поклоннике уже не было места.

Когда я вышла в зал, Питер Фолк был уже там. В субботу! Он никогда не играл по субботам. Значит, проняло.

Он ни разу не пришел играть за мой стол, словно избегая меня. Но я весь вечер чувствовала его напряженный взгляд, где бы ни находилась. Что ж, пусть посмотрит и потеряется в догадках, ему это только на пользу.

Я закончила работу около трех, неторопливо переоделась, поболтала с ребятами, у которых был перерыв. Да-да, теперь разговаривать со мной снова стало можно. Почему нет, раз уж Фил оставил меня работать, а не утопил где-нибудь, предварительно привязав к ногам что-нибудь потяжелее. Что и говорить, мои коллеги – приятные и симпатичные люди… Ну да я в них и не сомневалась.

Домой я не спешила. И вообще никуда не спешила. Шла медленно, глубоко вдыхая прохладный воздух, задирала голову, чтобы посмотреть на тусклые звезды. И ни капли не удивилась, что рядом притормозил бентли, как только камеры у входа в казино оказались позади.

– Садись, – мрачно сказал Питер Фолк.

И снова он не выглядел симпатичным и обаятельным. При других обстоятельствах я бы ни за что не села к нему в машину.

– О, какие люди! – я сделала вид, что не ожидала его увидеть, и опустилась на сидение автомобиля с видимой неохотой.

– Я ждал тебя.

Я пожала плечами.

– Съемные домишки и фальшивые имена – не мой формат отношений, Питер, – сказала я.

Он помрачнел. Видимо, то, что я назвала его настоящим именем, ему не понравилось. Ну в современном мире анонимность – трудная штука. Особенно в тех местах, где ты завсегдатай.

– Да брось, в казино тебя все знают. Глупо скрываться, – усмехнулась я и писклявым голосом передразнила несуществующую коллегу: – «О, Магда, ты вчера была звездой. Платок Питера Фолка. Ты хотя бы собираешься продать его на аукционе?»

Мой незадачливый кавалер молчал.

– Ты же постоянный посетитель, неужели думаешь, что мог бы меня обмануть? Пусть даже я тут новенькая. Останови вон там, я подожду автобуса.

Питер послушно притормозил, и я открыла дверцу. Он даже не пытался возражать или спорить. Если Фил не ошибся, просто так уйти он мне не позволит. И все же я выходила из машины очень, очень медленно. И небрежно-соблазнительно.

– Завтра в три, ресторан «Виттория». Оденься поприличнее, – скорее выплюнул, чем сказал он.

Бинго!

Я задержалась на мгновение, будто сомневаясь, и все-таки кивнула.

Вышла на остановке, проводила взглядом бентли и приготовилась ждать звонка, требования об отчете или чего-то в этом роде. Открыла сумочку, чтобы долго не копаться в поисках телефона. Потом подумала и достала его, чтобы был поближе. Я была готова к тому, что придется снова ехать к Филу с отчетом. И на этот раз новости у меня были действительно хорошими.

Но телефон молчал. Этой ночью Фил не позвонил.

13

Я проснулась рано, когда услышала, как захлопнулась дверь за мелкой Энн. И сразу же подскочила от ужасной мысли, которая почему-то не пришла в мою глупую голову нынешней ночью, когда я как ребенок радовалась, что над Питером одержана первая победа: меня пригласили в ресторан. Не в какую-нибудь там забегаловку, а в действительно хороший ресторан.

«Оденься поприличней».

Легко сказать! Боюсь, наше с Питером «поприличней» лежит в совершенно разных плоскостях. Узкая юбка и блузка – униформа для работы – самая дорогая одежда из всей, что у меня есть. А остальное… Джинсы, маечки, свитера и удобная обувь – вот и весь мой гардероб. В нашем районе не принято расфуфыриваться. Да его обитателям и не с чего.

Я умылась, выползла на кухню и растворила ложку кофейного порошка в воде. Подумала и досыпала туда еще ложку сахара. Рука потянулась к телефону. Это проблема, а все проблемы нужно обсудить с Филом. Уж он-то с легкостью все решит, у него хватает денег и возможностей. Что для него какое-то там платье?

С минуту покрутив телефон в руках, я все-таки его отложила. Сначала выпью кофе. Если бы Фил хотел, он позвонил бы мне сам. Но, похоже, он решил больше со мной не возиться и оставить меня один на один со своим дурацким заданием. И теперь ведь не свернешь – свою часть сделки он уже выполнил.

После недолгих раздумий я подошла к столу и выдвинула ящик с ложками и вилками. Подняла пластиковую вставку и достала тонкий конверт. Неприкосновенный запас. Деньги, которые мы собираем на колледж для мелкой Энн. Мама запрещала их тратить даже на лекарства. Спустить их все на платье казалось мне кощунством.

Я отпивала противный горячий напиток маленькими глотками – даже сахар не делал его вкуснее – и поглаживала купюры. В конце концов, я же получу какое-то жалование и потом смогу добавить деньги так, будто бы они никуда не исчезали! Только вот хватит ли этого? Одним платьем не отделаешься. К приличному платью потребуются и приличные туфли, а еще сумочка…

Уже прошло много времени, а я все еще крутила в руках остывшую чашку и не могла решить, как поступить: взять деньги мелкой Энн или все-таки позвонить Филу. Наверное, я сидела бы так до трех часов и в результате пошла бы в ресторан в джинсах, но мой телефон ожил. На дисплее высветился уже знакомый номер.

Фил! Он решил позвонить мне сам. Хорошо это или плохо, я не знала.

– Какие новости? – раздался голос из трубки.

Тратить время на приветствия он не собирался.

– Пригласил в «Витторию», – столь же коротко ответила я.

– Надо же! Неплохо.

Это должно было звучать как похвала, но звучало иначе. Так, словно Фил все равно чем-то недоволен.

– Тебе понадобятся платья, – он обо всем догадался и сам, без моих просьб, – и всякая ваша женская чушь. Во сколько у вас встреча?

Я ответила.

– Почему ты не сказала об этом вчера? – с досадой буркнул Фил.

Наверное, мне следовало бы промолчать. Любой, кто знает Фила, предпочел бы в подобной ситуации промолчать. Но я почему-то не смогла:

– Потому что я не знала, можно ли звонить. Потому что я не знаю, что можно, а что нельзя. Не знаю, что мне необходимо сделать. И даже не знаю, что нужно взять у этого вашего Питера, если я вдруг окажусь у него дома прямо сегодня. И как я это найду. И даст ли он мне это искать. Я вообще ничего не знаю!

Я замолчала, поняв, что еще немного – и сорвусь на крик. Разрыдаюсь и все испорчу. А еще – что, наверное, уже разозлила Фила этой своей неуместной вспышкой.

– Не окажешься, – холодно ответил он. – Сегодня точно не окажешься. Будь дома – тебе привезут платья. А потом выберешь время и сходишь по магазинам.

У меня было такое чувство, что он мрачнеет с каждым словом. Но причин его раздражения я не понимала. Все ведь складывается хорошо, так, как он и хотел? А платья… Это для меня они стоят целое состояние. А для такого, как Фил – вовсе нет. Тогда чем он недоволен?

– Ты можешь звонить мне в любое время, – раздалось вдруг из трубки. – Даже не так: ты должна звонить мне в любое время. Если я буду занят, я просто не отвечу.

Фил отключился, а я осталась сидеть, недоуменно глядя на трубку. Это что только что было? Я теперь вроде как лицо, приближенное к боссу? Что-то меня такая перспектива не особенно радовала.

Спустя пару часов в дверь позвонили. Я вздрогнула. Почему-то показалось, что на пороге окажется Фил, что он лично захочет проследить за процессом примерки. И будет внимательно рассматривать меня, пока я снимаю и надеваю вещи. От этой мысли по спине хлынули мурашки и дыхание сбилось. Но я быстро взяла себя в руки. С чего вообще мне лезут в голову такие глупости. В последнее время Фил держался со мной отстраненно и холодно, но воспоминания о том вечере, когда я впервые вошла в его кабинет, все еще были живыми и яркими.

За дверью топтался мордоворот. Тот самый, что отвозил меня в дом за белым заборчиком. Он поставил большую спортивную сумку за порог и тут же ретировался, словно Фил просил передать мне бомбу, и он хотел быть подальше, когда та рванет.

Я расстегнула молнию сумки и удивленно застыла. Платья не были дорогими. Нет, на полном серьезе – на свою зарплату крупье, если бы я не тянула в одиночку мелкую Энн и больную маму, а наш домовладелец не был бы жадной задницей, я бы спокойно могла покупать себе такие, ну уж по штуке в неделю точно. Фил решил на мне сэкономить? Или что?

Телефон тренькнул. На этот раз Фил не звонил, он прислал сообщение: «Примерь их по очереди, сфотографируйся в каждом и вышли мне фото. Я скажу, какое выбрать».

Наверное, следовало броситься выполнять поручение Фила, но у меня были сомнения, и я решила уточнить:

«Ты уверен, что это и есть то приличное, в чем можно пойти в «Витторию»?»

Повисла пауза. Ясно. Никто не собирался отвечать на мои вопросы – от меня ждали фотографий.

Я достала из сумки первое платье. Всего их было четыре, и ни одно из них нельзя было назвать вызывающим. Наоборот, женщину, надевшую такое платье, скорее можно было заподозрить в том, что она идет на собеседование и боится домогательств нового босса. И вместе с тем каждое платье по-своему соблазнительно подчеркивало фигуру, непостижимым образом создавая впечатление, будто я нарочно стараюсь выглядеть как синий чулок, но природная красота и сексуальность берут свое.

Одну за другой я отправила все четыре фотографии и получила ответ:

«А теперь – без платьев».

Что?! Это еще зачем? Я смотрела в экран телефона, словно надеялась, что буквы как-то сами собой переставятся, и сообщение примет какой-то другой смысл. Но нет, вместо этого пришло новое: «Не заставляй меня ждать». Всего четыре слова и точка в конце. Но меня словно обдало тем ледяным холодом и страхом, что и тогда, в кабинете Фила. Он не шутил. И мне с ним шутить не следовало.

Я, шепча ругательства себе под нос, стала стаскивать с себя одежду.

14

А потом остановилась и выпрямилась.

А ведь он сейчас не может мне приказывать!.. Во всем, что касается Питера, – может. Но мое фото в обнаженном виде – это ведь совсем другое. Это просто прихоть Фила…

Нет, ну правда – что он будет делать, если я сейчас скажу: «Не разденусь!» и фото не пришлю? Неужели объявит: «А-а, ну тогда все отменяется»? И его ручное чудовище приедет с минуты на минуту забрать сумку с одеждой? И никакого Питера Фолка, никаких договоренностей больше не будет?

Очень вряд ли.

Это я понимала хорошо.

По коже побежали мурашки от одной мысли, что я могу ослушаться. А ведь действительно могу… Я потянулась рукой к телефону и погладила его прохладную поверхность. «Нет!» – короткое слово. Простое. И я могла бы его написать. Это щекотало нервы. Я прерывисто выдохнула и убрала руку.

Тут вот какое дело. Я не хочу выяснять, что будет, если я откажусь. Как-нибудь обойдусь без этого знания.

И еще кое-что: я не хочу отказываться. Я прислушиваюсь к себе и чувствую, как странно и часто стучит сердце, пока я медленно стягиваю с себя мягкий трикотаж платья. Казалось бы, ничего особенного. Я раздеваюсь и одеваюсь по нескольку раз в день. Сейчас комната пуста, и нет никого, кто мог бы меня увидеть. Все как обычно. Но – нет. Я раздеваюсь для Фила. Понимание, что я делаю это не просто так, придает простому, в общем-то, процессу налет порочности, болезненный и сладкий. Ворсистая ткань съезжает по коже – и даже это ощущается как бесстыдная ласка

Я задержалась перед зеркалом, стаскивая с плеча сначала одну лямку бюстгальтера, потом вторую. Расстегнула застежку, задев пальцами кожу, и вздрогнула, словно спины коснулись не мои руки, а руки Фила. Дыхание перехватило, в животе трепыхнулся сладкий ужас. Медленно, очень медленно стянула трусики, теперь уже не подсматривая, а завороженно глядя в зеркало, как ползет вниз тонкая ткань, обнажая живот, ниже… Ниже…

Телефон снова нетерпеливо тренькнул. Сообщение.

А ведь Фил тоже знает, что я могу ослушаться и ни черта ему не прислать.

Интересно, сидит ли он сейчас у телефона, ожидая мое сообщение, которого может и не быть? М-м-м… Фил, вальяжно развалившийся в кресле, с телефоном в руках, похожий на хищного зверя – только кажется, что он ленив и расслаблен. В любой момент он соберется, в глазах мелькнет привычный лед, и он снова станет самым опасным человеком в городе. Но сейчас… Сейчас он напряжен и ждет моего ответа… От ясно вставшей перед глазами картины кровь застучала в висках, а по спине скользнул холодок, словно Фил стоял сзади и смотрел на меня, как тогда.

Я вздрогнула и потрясла головой, чтоб избавиться от наваждения.

Неторопливо повернулась, выбирая нужный ракурс, стараясь, чтобы в кадр не попало лицо. Не хватало мне еще глупых снимков в сети! Хотя, я почему-то была уверена, что таких сюрпризов ждать не стоило. Фил никому не даст даже взглянуть на это фото, и вовсе не потому, что заботится о моей репутации. Это – для него. Он не станет ни с кем делиться даже своей прихотью.

Я потянулась, выгнулась, еще немного повернулась перед зеркалом… Вот он, нужный ракурс… Сделав, наконец, фото, я внимательно вгляделась в него, пытаясь представить, как будет это рассматривать Фил. Щеки вспыхнули, и дышать стало тяжело, словно его горячий шепот: «Хорошая девочка. Мягкая, послушная…» – звучал у меня над ухом прямо сейчас. Словно его руки гуляли по моей груди…

Я замерла в ожидании ответа. Почему-то мне казалось, что это будет что-то особенное. Или мне хотелось, чтобы это было что-то особенное?

Ждать пришлось долго. Мой странный порыв улетучился, сменившись привычной тревогой. Я набросила халат – теперь нагота меня смущала, напоминая, что я сделала кое-что не слишком приличное.

Ответ пришел далеко не сразу, когда я уже думала, что ничего не будет, что Фил вовсе не хотел видеть меня голую, лишь собирался убедиться в том, что все под контролем, и, главное – я под контролем, от меня не стоит ждать сюрпризов.

«Позвони мне, когда все закончится».

Ну да, все верно. И зачем я столько времени крутилась у зеркала, ракурс выбирала? Глупость. Какая же глупость! Вряд ли он даже рассматривал то фото. Почему-то это вызвало обиду и разочарование. Неужели я ожидала чего-то другого?

Следом пришло еще одно сообщение.

«Скажешь, где тебя забрать».

Сердце подпрыгнуло и заколотилось так сильно, будто хотело вырваться из груди. «Скажешь, где тебя забрать». Я повторяла эти слова с разной интонацией, пока натягивала чулки и красила ресницы тушью. То, что у меня буквально через час назначено свидание с Питером, перестало играть хоть какую-то роль. Важным почему-то было именно другое: то, что странная игра, которую затеял Фил, и правил которой я не знала, продолжится…

«Так которое из платьев мне надеть? Ты не сказал».

«Любое. Я в них не разбираюсь».

15

Я зашла в «Витторию» и замерла на пороге. Наверное, это нормально – чувствовать себя в подобных местах не слишком уютно. Особенно для таких, как я. Все здесь, начиная с интерьера и заканчивая взглядом швейцара у входа, будто кричало: «Эй, детка, что ты себе вообразила? Думаешь, никто не поймет, что ты самозванка?»

Взгляд наткнулся на настороженно-фальшивую улыбку администратора. Не кислую как лимон, а слегка подкисшую, как йогурт, простоявший всю ночь на столе. О нет, я не сомневаюсь – эта улыбка может быть искренней и сиять от души. Разумеется, когда она обращена к по-настоящему дорогим гостям. Но мне сойдет и такая.

– У вас заказан столик? – спросил меня администратор.

Я еще только вдыхала воздух для ответа, а его физиономия уже заранее приготовилась принять скорбное выражение: «Оу, в таком случае вынуждены извиниться. У нас совершенно нет свободных мест». Хотя наверняка они были.

Но я ответила почти с вызовом:

– Я здесь встречаюсь с одним другом. Должно быть, он уже ждет меня…

И тут же похолодела от ужаса. А вдруг гадкий Фолк решил отомстить мне за то, что вчера я не явилась на свидание в тот съемный домик, отплатить той же монетой, и сейчас меня никто не ждет?

– …Питер Фолк, – продолжила я невозмутимо. – Его зовут Питер Фолк.

Улыбка администратора стала чуть более человеческой, но точно не более приветливой. По его лицу скользнуло то брезгливое выражение, с которым хозяйки смотрят на таракана у себя на кухне, а работники приличных заведений – на шлюх. Скользнуло и пропало. Все-таки они тут вымуштрованы не хуже чем крупье.

Я начала злиться.

Не на холеного администратора, которому в его тупую голову не приходит, что сегодняшняя случайная девица завтра может запросто стать законной миссис Фолк, и, памятуя об этом мимолетном унижении, которое пираньей вгрызется в ее память, чтобы остаться там навсегда, все семейные торжества и праздники будет проводить в «Астории», у конкурентов.

И не на Питера Фолка, который не нашел менее пафосного места для того, чтобы встретиться с девчонкой-крупье. Мог бы просто пригласить меня в кино или в городской парк на аттракционы. Места, где о социальном неравенстве быстро забывают.

Нет. Я злилась почему-то на Фила, который решил сэкономить и прислал мне четыре платья по цене одного. Одного, в котором здесь было бы не стыдно появиться.

– Пойдемте, я проведу вас, – администратору почти удалось не скривить губы, когда он это произносил.

И мы прошли.

Питера Фолка я увидела сразу.

Странно, в казино и около него он выглядел совсем иначе. Там этот парень ничем не отличался от других. Нервозность, жажда наживы, тревога и азарт в глазах – они делали всех посетителей похожими друг на друга.

А здесь, за столом у окна сидел вполне обаятельный мужчина и, в отличие от администратора, смотрел на меня так, словно его полностью устраиваю и я, и мой наряд, и вообще все-все-все. Когда мы приблизились, он поднялся со своего места и пододвинул для меня стул с таким видом, будто я – английская королева, не меньше. Замешательство и легкий испуг, что мгновенно проявились на лице администратора, стали мне наградой.

Но как только мой обидчик отошел, галантный и почтительный кавалер куда-то исчез. Теперь Питер смотрел на меня, как кот на хозяйский окорок, разве что не облизывался.

– Я смотрю и вижу перед собой кое-что особенное.

– Что же? – спросила я.

– Девушку, которая днем еще красивее, чем ночью.

Я улыбнулась, принимая комплимент. Если, конечно, это был комплимент. И решила, что стоит перевести разговор на что-то нейтральное.

– Великолепное место. Никогда здесь не была.

– Я и сам бываю здесь редко, – с улыбкой сказал Питер. – Только если нужно пустить пыль в глаза какому-нибудь толстосуму, с которым приходится иметь дело, или симпатичной девчонке, – теперь он улыбался открыто. – Не вижу других причин обедать в местах, где чашка кофе стоит двадцать баксов.

Я рассмеялась. Конечно, я понимала, что он может обедать где угодно. Но эта попытка убрать дистанцию между богатеньким плейбоем и девушкой из неблагополучного района была мне приятна. Питер Фолк обескураживал. Он менялся со скоростью света, и я никак не могла понять – кто передо мной. Симпатичный и обаятельный парень или больной ублюдок. Сейчас чаша весов точно склонилась в сторону обаятельного парня.

– Так, может, убежим отсюда? И пообедаем там, где чашка кофе стоит столько, сколько ей и положено стоить? – с улыбкой предложила я.

Это была не просто шутка, я и правда чувствовала себя здесь не слишком уютно.

Питер наклонился и заговорщически прошептал мне на ухо:

– Хозяин заведения мне кое-чем обязан. Так что наш сегодняшний обед не будет стоить абсолютно ничего. Отличный повод продегустировать все их деликатесы. Я уже сделал заказ, так что наслаждайся.

– Круто! – я улыбалась, и, кажется, на этот раз совершенно искренне. – И ты даже не оставишь им чаевых?

– Если ты так решишь – не оставлю.

Я вспомнила надменную физиономию администратора, и подумала, что именно так я и решу. А еще я подумала, что вечер обещает быть не таким уж отвратительным, а Питер Фолк все-таки милый.

Первое блюдо подали тут же. Салат-коктейль с каким-то труднопроизносимым французским названием. Или итальянским – я не сильна в языках. Только я потянулась вилкой к аппетитному кусочку, как Питер сказал нечто такое, от чего моя рука застыла в воздухе.

– Ты ведь девственница, верно?

16

– Что? – сначала я подумала, что ослышалась.

– Ты ведь слышала вопрос, – усмехнулся Питер, глядя мне в глаза. Похоже, ему нравилось меня смущать, а я совершенно точно была смущена.

– Ты уверен, что это подходящая тема, чтобы обсуждать ее с малознакомым человеком в ресторане?

Если бы я могла прекратить это свидание прямо сейчас, я бы немедленно это сделала. Хотя кому я вру. Если бы хоть что-то тут могла прекратить, меня бы просто не было в этом месте.

– Абсолютно, – Питер не собирался сдаваться. – Ты милая девушка, и ты мне нравишься. Но я не хотел бы терять время.

Теперь я пришла в еще большее замешательство.

– А какой ответ правильный? – холодно улыбнулась я. – В каком случае твое время не будет потеряно?

Он посмотрел на меня очень серьезно, и снова образ рубахи-парня испарился, как утренний туман, который сдуло ветром. Тот Питер, который выглядывал в такие моменты, меня пугал – не так, как Фил. Иначе. У него был взгляд человека, который, может, и не станет сам издеваться над кошкой, но с удовольствием постоит и понаблюдает, как это делают соседские дети.

– Утвердительный. И правдивый.

Я снова подумала, что если бы идея встречаться с Питером была моей, то прямо сейчас я швырнула бы ему в лицо тарелку с дорогим салатом, развернулась и ушла, оставив его самого разбираться с администратором и публикой. Но это было не так. И я точно знала, какова цена нашей беседы, а потому сказала:

– В таком случае, получи его. Утвердительный и правдивый. Правда, не думаю, что тебе это принесет какие-то дивиденды. Я девственница, – теперь я уже даже не боялась, что меня услышат за соседними столиками. – И планирую ею оставаться до свадьбы. Так что, если ты не любишь тратить время, рекомендую кормить своими салатами кого-нибудь посговорчивее.

Но Питер-отличный-парень уже снова вернулся. Его улыбка опять лучилась обаянием. Как он это делает?

– Кто-нибудь посговорчивее мне не интересен, а вот ты очень интересна. Так что я предпочитаю кормить ими тебя.

Сейчас, когда Питер стал веселым и милым, он опять не излучал опасности. И я подумала, что надо будет куда-нибудь записать большими буквами: не доверяй Питеру, он не тот, кем хочет казаться. Записать и периодически посматривать. Чтобы ни в коем случае не забыть.

Я пожала плечами и подцепила-таки вилкой кусочек, к которому тянулась. Лучше увести разговор в какую-нибудь безопасную сторону.

– Только салатами? Я надеялась, тут куда более разнообразное меню.

Питер расхохотался.

– Вот это мне нравится! Нет, мы не будем себя ограничивать. Ни в чем!

Он махнул рукой и подозвал официанта.

– А принеси-ка, дружок, нам карту вин!

Вино было бордовым и терпким. Я пила осторожно, маленькими глотками. Кажется, это новая игра, в которой он будет пытаться меня подпоить, а мне нужно оставаться трезвой. Впрочем, если он не любит легких побед, вряд ли в его планах напоить меня до бесчувственного состояния и увезти в домик для свиданий. Нет, должно быть что-нибудь более коварное и амбициозное.

Как только мы съехали со скользкой темы, разговор снова потек значительно спокойнее. Мне уже не приходилось напрягаться, ожидая подвоха. А может быть, дело было в вине. Я чувствовала, как зарумянились щеки, громче и игривее, чем следовало, смеялась шуткам… Так. Стоп. Я точно была осторожна со спиртным? Или все-таки захмелела? Нет, не думаю. Просто у меня хорошее настроение. Да и почему бы ему не быть хорошим. У меня несколько новых платьев, мама в отличной клинике, Питер, кажется, поддается моим чарам. А еще, когда это дурацкое свидание завершится, я увижу Фила.

Последняя мысль показалась удивительно приятной. У меня от нее даже мурашки по спине пробежали. Хотя, казалось бы, с чего бы?

– О чем ты сейчас подумала?

Этот вопрос, резкий, как удар хлыста, выбивался из неспешного хода нашей беседы. Я растерялась. Честный ответ был бы точно неуместен, и поэтому я ответила полуправду:

– Я думаю о том, что будет, когда наш ужин закончится.

Я ведь действительно думала именно об этом, верно?

– Неужели? – и снова Питер пробуравил меня пристальным взглядом.

– Я уверена, ты подготовил что-то особенное.

Это уже вранье. Когда дело касается Питера, я ни в чем не уверена. Он слишком… я задумалась. Слишком – что? И ответ вдруг пришел сам собой. Он слишком ненормальный. Странно, у меня не было ни достаточного опыта с такими людьми, ни каких-то особенных знаний. Но сейчас уже второй раз за вечер я подумала, что… Что-то с этим парнем не так.

– Ты ошиблась, – сказал Питер и взглянул на часы. – Я бы с удовольствием провел с тобой чуть больше времени, но рассчитывал исключительно на обед. Через полчаса меня ждут дела.

Мне пришлось изрядно напрячься, чтобы скрыть вздох облегчения. Итак, наша первая встреча подходит к концу. Теперь важно, будет ли вторая. Очень важно. Только он не должен об этом знать.

– Я разочарована, – с улыбкой протянула я, допивая вино. – Просто ужин, просто в ресторане? На такое способен кто угодно.

Я смотрела ему в глаза с вызовом.

– Я что-нибудь придумаю для следующего раза.

Я пожала плечами.

– Не буду говорить, что я тебе верю. Но так и быть, дам второй шанс.

Питер расхохотался.

– Обожаю девушек, которые дают вторые шансы.

Он подбросил меня почти до самого казино, остановил в двух кварталах, чтобы избежать камер, и уже через полчаса я была с отчетом в кабинете Фила. Но прежде чем рассказывать ему подробности своего свидания, я задала вопрос, который с самого начала волновал меня больше всего, и совершенно не давал покоя на протяжении последних нескольких часов.

– Фил, скажи, что связывает Питера Фолка и ту девушку на фотографии?

Я думала, он не ответит. Как-то до сих пор выходило, что задавал вопросы, приказывал и решал он. Но через огромную паузу голос Фила глухо произнес:

– Я думаю, Питер Фолк убил ее. Но не могу этого доказать.

17

Смысл его слов не сразу дошел до сознания. А когда дошел… Меня заколотило мелкой дрожью, на глазах сами собой выступили слёзы. Так вот чего хотел от меня Фил! Отправить в логово чудовища – человека, который уже убил и, возможно, сделает это снова?

Иногда мне казалось, редко и совсем ненадолго, что Фил испытывает ко мне интерес – странный, извращенный, но все же интерес. Эта мысль заставляла кровь бежать по венам скорее, она всю мою жизнь, ставшую вдруг такой странной, окрашивала в другие тона. И вот сейчас, в одну секунду, иллюзии разбились. Он готов, не задумываясь, мною пожертвовать. И эта мысль была невыносимее, чем та, что я сегодня целый вечер провела с убийцей.

– Ну же, только вот слёз не надо! – раздраженно бросил он. – Давай обойдемся без истерик.

Стоило Филу договорить, как истерика началась. Теперь это уже были не едва проступившие на глазах две слезинки – я устроила целый водопад. Понимала, что нужно остановиться, понимала, чем рискую, отлично знала, что вряд ли стоит злить Фила после того, как я ввязалась в игру. А еще я хотела выглядеть перед ним спокойной и равнодушной, как те светские львицы в открытых платьях, к обществу которых Фил привык, и уж точно не зареванной плаксой. Но ничего не могла поделать.

Я рыдала безудержно, громко всхлипывая и вытирая лицо рукавом нового платья, с ужасом ожидая, что вот сейчас Фил скажет: «Ладно, забыли. Убирайся к черту, Магда, из моего кабинета и из моего города! Вместе со своей семейкой!» И едва забрезжившая надежда на нормальную жизнь для мамы и мелкой Энн снова пропадет.

Но он ничего такого не сказал. Он подошел близко, обхватил меня за плечи, прижал к себе и запустил пальцы в мои волосы.

– Ну все, перестань, – выдохнул он у меня над ухом. – Не думаешь же ты, что я не смогу тебя защитить? Мои люди следят за каждым твоим шагом. Я не стал бы рисковать, если бы не был уверен…

Он говорил что-то еще, но я уже не разбирала слов. Словно погружаясь в сладкий дурман, я слушала… слушала… Звук его голоса, непривычно тихий, хрипловатый, сводил с ума. Он был везде, даже внутри, где все дрожало и таяло. Горячие пальцы Фила касались моей кожи, скользя с затылка на шею. Мягкий, успокаивающий жест, который меня ни черта не успокаивал.

Я когда-то говорила, что только в очень больную голову может прийти мысль оказаться в постели с Филом, или что-то вроде того. И теперь, кажется, я в достаточной степени наказана. Потому что именно я – та сумасшедшая, которая готова пойти на что угодно, подвергнуть себя опасности, терпеть общество придурка Фолка, который, возможно, психопат и даже убийца, лишь бы Фил не останавливался, не выпускал меня из объятий, не прекращал этот завораживающий танец пальцев по моей коже.

Я не знаю, сколько прошло времени. Возможно, нисколько. Возможно, оно просто застыло, как застыли мы. Я уже не плакала, но мы все так же стояли посреди кабинета: я, прижавшись лицом к его плечу, и он, сжимающий меня в объятиях. Самое время что-то сделать: или отстраниться, извиниться и начать припудривать носик, или мы должны зайти дальше. При мысли об этом «дальше» по телу растеклась лихорадочная слабость, и думалось лишь об одном: если сейчас я подниму голову – мои губы окажутся близко-близко к губам Фила.

Я так ярко представила его дыхание на своих губах, что у меня закружилась голова и подкосились ноги.

Видно, Фил что-то такое уловил. Он подхватил меня на руки и понес к дивану. Мое сердце сжалось от какого-то сумасшедшего предвкушения. Сладкий ужас, нега, возбуждение – все это смешалось в невероятный коктейль, который пьянил куда больше, чем терпкое вино, которое мы пили с Питером. Я ощутила спиной как прогнулся подо мной диван, а лицо Фила оказалось в восхитительной, невероятной близости от моего. Я дышала его запахом, и от этого напрочь сносило крышу. Это длилось всего одну секунду, не более. Потом Фил отстранился и сказал:

– Отдохни тут. Я принесу тебе выпить.

А через несколько мгновений на меня опустился мягкий плед.

И от странной, несвойственной Филу заботы мне вдруг стало страшно. Если Фил, тот самый Фил, которого все боятся и который одним изгибом брови заставляет людей терять сознание от ужаса, вдруг становится таким милашкой – значит, мои дела действительно плохи. Похоже, меня подставляют. По-крупному.


18

Вопреки моим ожиданиям, король не выглядел таким обеспокоенным, каким должен выглядеть отец, когда его единственное родное чадо исчезло. А вот моя готовность броситься на поиски ему явно не нравилась. Он смотрел на меня хмуро, будто хотел сказать, что это вовсе не мое дело. Впрочем, возможно я ошибалась, и не нравилось ему не мое беспокойство о драконыше, а то, что я появилась перед подданными в простыне.

Почему-то гурии, которые шастали по его замку почти голышом, пока их не отправили по домам, его ни капли не смущали. Или тут приняты двойные стандарты? Наполнить дворец полуобнаженными девицами королю можно, а законная королева должна быть закутана от бровей по самые пятки?

Но, поймав на себе суровый взгляд короля, я от греха подальше вернулась в свою комнату и оделась, благо в шкафу оказалось полно нарядов. Вполне себе нормальных нарядов, не увешанных камнями и золотом, как то ужасное платье. Я схватила первое попавшееся. Сейчас не до красоты!

А слуга между тем докладывал:

— Сколько ищем, а нигде нет. Вас в покоях ее величества беспокоить не решились, все-таки такой день... Особенный. Уж очень боялись, что и до утра ждать придется…

Он бросил на меня быстрый взгляд и тут же его отвел.

— Не ищите, сам разберусь, — строго сказал король и быстро зашагал по коридору, словно надеялся от меня скрыться.

— Что значит «не ищите»? — осторожно спросила я, наконец нагнав его и шустро труся рядом.

Трудно сказать почему, но за этого мальчишку я чувствовала ответственность, хотя по большому счету должна на него невероятно злиться. Король мрачно на меня покосился.

— То и значит. Бесполезно искать. Он дракон, пусть и маленький. А еще — мой сын и наследник. Если он не захочет, чтобы его нашли, его не найдут.

— И вы так спокойно об этом говорите? — возмутилась я. Впрочем, возмущение получилось не очень убедительным. Трудно возмущаться на бегу.

Король замедлил шаг и посмотрел на меня удивленно:

— А вы действительно о нем переживаете?

Я даже не стала отвечать на столь глупый вопрос. Конечно, переживаю. И не представляю, как можно не переживать за потерявшегося ребенка! Пусть даже он иногда ведет себя как исчадье ада.

— А если он хотел, чтобы его нашли? — выдвинула я версию.

— А если он хотел, чтобы мы его нашли, он оставил мне записку.

Что-то слуга ни о какой записке не говорил. Только о том, что весь дворец перевернули вверх дном!

— Если бы он оставил записку, нянька бы ее заметила! — сердито возразила я

Уж не знаю почему, но что бы ни говорил мой новоиспеченный муж, меня это раздражало. И снова король надменно покосился на меня. Ну конечно, легко чувствовать свое превосходство над тем, кто в реалиях этого мира совсем не разбирается. Бесит!

— Если он оставил записку мне, — снизошел он, — почему ее должна заметить нянька?

Ясно, здесь снова какие-то драконьи заморочки. Трудно искать маленького дракона в том мире, о котором ты ничего не знаешь, в огромном незнакомом замке. Особенно когда его там нет.

— Мы сейчас идем в… детскую?

— Мы? — изогнул бровь король.

Гр-р-р…

— Конечно, мы! — отчеканила я. — Или вы думаете, что я тут просто так гуляю перед сном по коридорам?! Да я уснуть не смогу, не зная, где сейчас бедный ребенок и что с ним случилось!

— Послушайте, вы же с ним уже неплохо познакомились, — сказал король. Его бровь по-прежнему была изогнута, демонстрируя насмешливое изумление. — Он далеко не так беспомощен, как вам хочется о нем думать. Но в одном вы правы, — неожиданно согласился мой муж.

И я стала внимательно слушать: приятно было бы узнать, что я права хоть в чем-то.

— Пока мы его не найдем и не выясним, что же он натворил, я тоже не смогу уснуть.

19

Комната драконыша была такой же, какой я ее запомнила — совсем не детской. Я в очередной раз ужаснулась, увидев мечи, шпаги и прочие колюще-режущие штуки. Но если в прошлый раз мне некому было предъявлять претензии по этому поводу, то теперь виновник стоял рядом. Более того, с недавних пор был моим практически законным мужем; во всяком случае, по местным странным обычаям. А кого мне еще пилить за неправильное воспитание ребенка, как не дорогого супруга?

— Ничего удивительного, что он сбежал. Я бы тоже отсюда старалась уносить ноги, и поскорее! Почему у ребенка нет нормальных игрушек? А эти жуткие острые штуки! Это же опасно! Как мальчик может расти в такой нездоровой обстановке?

Драконий король рассеянно огляделся по сторонам, словно не понимая, что не так.

— Вы об этом? — кивнул он на оружие.

— Конечно, а о чем же еще?

— Дракон — любой дракон, а не только король — с детства должен быть готов к встрече с драконоборцами.

— С драконоборцами? — удивленно переспросила я. Это еще что за неведомая фигня?

— С ними, — ответил супруг. — Вообще-то драконы считаются хранителями магии, мудрыми правителями и со всех сторон порядочными людьми. Но, к сожалению, не все с этим согласны. Есть в нашем мире и те, кто полагает, что все беды от магии, а потому и незачем ее хранить. В общем, для новичка все сложно, — он вздохнул. — Но хороший учитель быстро введет вас в курс дела. А пока помолчите хоть немного, мне нужно найти записку. Если она, конечно, есть.

Какое отношение мое молчание имеет к его поискам, я так и не поняла, но все же на время прекратила расспросы. Король прав: сейчас главная задача — найти записку и выяснить, что случилось с драконышем.

Я заинтересованно следила за королем: как же он будет искать? По звуку, что ли? Но нет, он взмахнул рукой и выхватил листок бумаги прямо из воздуха. Ничего себе у них тут фокусы!

— А что, звуки действительно мешают? Вот это вот, что вы сейчас сделали…

Король усмехнулся.

— Не особенно. Но очень раздражают.

Ах вот как?! Я уже хотела высказать ему все, что по этому поводу думаю, но он углубился в чтение. И чем дальше он читал, тем больше мрачнел.

— Что там? — обеспокоенно спросила я.

— Все плохо, — объявил король. — Я ожидал чего-то похожего, но…

Он протянул мне листок, и я уже хотела недовольно фыркнуть: с чего он вдруг решил, что я умею читать по их, по-драконьему? Но, как ни странно, буквы на бумаге легко складывались в слова, хотя я и понимала, что это не мой родной язык.

«Не надо волноваться, пап, — было выведено на листке неровным размашистым почерком. — Я только к драконьему камню и обратно. Попрошу магии для королевы Марины, раз уж тебе без магии никак. Но вообще-то она и так классная. Надеюсь, вы никогда больше не будете обсуждать такие глупости, как развод».

Развод? А ведь развод-то мы обсуждали наедине и без посторонних. Откуда же это стало известно драконышу?

— Он что, подслушивал?

— Наверняка, — вздохнул король.

И почему меня это не удивляет? Кажется, теперь меня вообще трудно чем-то удивить, а особенно проделками драконыша. Любопытно, он прицепил жучок на меня или прослушивал папашины покои утром? Ой… Ой-ой…Только бы не мою комнату недавно. Лучше б он нашел какое-нибудь более изящное решение этой задачи. А мне впредь надо быть осторожнее.

— Но что в драконьем камне такого опасного? — торопливо спросила я, чтобы немедленно перестать думать о подслушивающем королевском отпрыске.

Судя по тому, что король рассказывал, драконий камень — это что-то вроде местного загса со своей бюрократией и заморочками. Но по его словам уж точно не похоже, что туда опасно соваться даже такому отчаянному сорванцу, как драконыш.

— Ходить к драконьему камню в одиночку даже взрослые драконы не решаются, — мрачно проговорил король.

— Почему же? — уточнила я, уже не особенно заботясь о том, раздражают его мои вопросы или нет.

— Потому что именно там, неподалеку, драконов поджидают драконоборцы. Им это кажется логичным. И других напастей навалом.

— И что же мы будем делать? Отправимся следом, чтобы его спасти?

Король снова посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Мы? Вы это сейчас серьезно?

— Абсолютно, — твердо ответила я.

Надоело! Что бы я ни сказала, на поверку оказывается, что я говорю несусветную глупость. На этот раз даже не стала спрашивать, что опять сделала не так.

— Вообще-то спасать принца должен был отправиться я. Но, если королева изъявила желание сопровождать своего короля куда бы то ни было, отказаться он не может… — задумчиво проговорил он и заглянул мне в глаза. — Успокойте меня. Скажите, что вы этого не знали. Потому как сейчас я начинаю думать, что вы вступили в сговор с маленьким негодяем. Правда, никак не могу сообразить, в чем цель этого сговора.

Я вздохнула. Маленькому негодяю я с удовольствием надрала бы уши. Как только мы его найдем. И все-таки я понимала, что доверять мне у короля нет особых причин. С его стороны это все вообще выглядело не очень: пронырливая иномирянка обманом пробилась в королевы. Да еще и магии никакой нет…

— Не говорите глупостей. Скажите лучше, у вас тут не запрещено таскать за уши наследников престола?

— Прямого запрета нет, — король пожал плечами, но в глубине чернющих глаз любящего папаши промелькнуло что-то вроде злорадства. — Так что не вижу ни одной причины, по которой вы не могли бы этого сделать.

20

Мы вышли из детской комнаты, и король стремительно зашагал по коридору. Я не стала спрашивать, куда, а молча поспешила за ним, пытаясь сообразить, что произошло. Что же это получается? Я самолично напросилась составить королю компанию в походе к их драконьему камню. А поход этот, судя по всему, мероприятие далеко не безопасное — раз уж тех, кто явится к камушку, поджидают неведомые драконоборцы и прочие неприятности.

Вопрос, зачем мне это нужно, оставался открытым. Кажется, короля тоже волновал ответ, но что поделать, если его не знала даже я? Инстинктивное желание защитить ребенка вылезло наружу прежде, чем я сообразила, что в этом опасном походе вряд ли смогу быть помощницей королю. И с большой вероятностью превращусь в помеху…

Пока мы петляли по коридорам, я раздумывала о том, что кое-что в этом мире устроено очень даже недурно.

Вот, например, что мужа и жену непреодолимо тянет друг к другу — это ведь очень удобно! Друг к другу, а не к каким-нибудь там посторонним охотницам за чужими мужьями... Если бы в нашем мире ввели эту добрую традицию, институт семьи и брака здорово бы выиграл.

С другой стороны, возможны ведь и побочные эффекты. Вот, к примеру, выдали тебя замуж за какой-нибудь гада, убийцу и извращенца. А у тебя к нему — раз! — и чувства непреходящие. Подруги говорят: «Да ты что, мать, крышей поехала? Он же негодяй!» Родственники за голову хватаются, сослуживцы… Ну, те привычные. Те просто крутят пальцем у виска. А у тебя любовь, и ничего не поделаешь… Хотя такое и у нас встречается. Сплошь и рядом. Безо всякой обязаловки.

А эта вот штука насчет того, что жену, если та пожелает, муж обязательно должен взять с собой? Многие из моих знакомых и подруг за такой закон голосовали бы руками и ногами. Рыбалка, баня, корпоратив… Да мало ли мест, куда хочется заглянуть и посмотреть, как там благоверному отдыхается, не скучает ли, не обижает ли кто?

А вот отправиться следом за мужем в сторону небезопасной заварушки — такое вряд ли кто-нибудь захочет.

Пока я размышляла, мы уже оказались во дворе замка. Я озиралась по сторонам: ну и где же тот транспорт, на котором мы отправимся к драконьему камню? Полагаю, он должен быть удобным. Все лучшее королям, верно?

Но что-то карета не торопилась появляться. Зато, стоило мне отвернуться, как за спиной послышалось хлопанье огромных крыльев.

Поворачиваться назад совсем не хотелось. Я слишком хорошо понимала, что там увижу, поэтому так и стояла спиной к мужу в надежде, что все наладится само собой. Выяснится, например, что хлопанье крыльев мне только почудилось. Ну, или он передумает и примет обратно человеческий вид, и нам наконец подадут какое-нибудь традиционное транспортное средство.

Ага, как бы не так! Меня подхватили огромные когтистые лапы, а земля ушла из-под ног.

— А-а-а-а-а-а! — закричала я, когда замок остался далеко внизу.

— А-а-а-а-а-а! — продолжала орать я, когда мимо проплывали деревья и речка.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — от моих воплей заложило уши даже у меня самой.

Кажется, мое замужество абсолютно ничего не изменило в одном важном вопросе: я по-прежнему панически боюсь высоты.

А еще, хоть я не видела сейчас лица своего супруга — да и вообще вместо лица у него сейчас огромная зеленая голова с огнем из ноздрей, которую я, к счастью, тоже не видела, — но явственно представляла, как на его красивом холеном лице играет злорадная усмешка.

Мы летели недолго. По-моему, драконий камень ближе к дворцу, чем та самая речка, из которой меня вытащили. А может, дело в том, что я начинаю привыкать перемещаться таким вот нестандартным способом?

Как только мы пересекли кромку леса, а снизу распростерлось горное плато, мой дракон стал снижаться. Я на всякий случай зажмурилась: будет ли мягкой посадка? Все-таки приземлиться на скалы хотелось бы как можно аккуратнее. Но волновалась я зря: мой дракон поставил меня наземь так бережно, будто бы я хрустальная ваза.

Оказавшись на твердой поверхности, я убедилась, что вполне уверенно стою на ногах, но оборачиваться и смотреть на короля не торопилась. Увидеть на месте своего мужа огромную рептилию, заглянуть ей в глаза, казалось мне чем-то совершенно противоестественным и страшным. Наверное, я надеялась, что пока я стою спиной, он таки успеет снова принять человеческий вид. Я уж как-нибудь обойдусь без шока, который, кстати, запросто может отразиться на нашей последующей личной жизни. В общем, медленнее я, пожалуй, никогда не поворачивалась.

И мой дракон, видимо, понял, в чем тут дело. Когда я его увидела, он снова был человеком. Хмурым человеком, во взгляде которого читалась едва заметная обида. Нет, ну а что он хотел? Для них вон жены без магии тоже ничуть не лучше лягушки. А для меня муж с крыльями, хвостом и когтями — штука неожиданная. Привыкнуть надо.

— Пойдемте. Вход в пещеру вон там.

— В пещеру? — поежилась я.

Час от часу не легче! Лучше б я напросилась на корпоратив. Есть только одна вещь, которой я боюсь больше, чем высоты, — это замкнутые пространства и низкие потолки. А, насколько мне известно, в пещерах и то и другое имеется в избытке.

Нерешительно потоптавшись на месте, я все-таки попыталась избежать неприятной прогулки.

— А нам обязательно нужно в пещеру? — без особой надежды уточнила я.

— Ну что вы, я зайду туда один и вытащу драконий камень наружу, чтобы вам было удобнее.

Ничего себе! Какая неожиданная галантность! Если, конечно, это она, а не обычный сарказм.

— Правда? — с облегчением выдохнула я.

— Конечно же, нет, — насмешливо ответил он. — Что, струсили?

Вот еще. Просто разумно опасаюсь, как всякий нормальный человек. Не дракон. Я фыркнула и, вздернув подбородок, зашагала к зияющему темнотой провалу.

Стоило нам подойти ко входу в пещеру, стало ясно: мы опоздали. Юный наследник здесь уже точно побывал.

— Так вот как выглядят драконоборцы! — невольно пробормотала я.

21

Все-таки драконоборцев я себе представляла совсем иначе. Посолиднее, что ли, пошире в плечах, как-то покрепче. И уж точно в моем представлении они не были связаны по парам спиной друг к другу, а их оружие не валялось солидной горкой у входа в пещеру. На нас с королем эти очень опасные типы смотрели со смесью ужаса и какой-то робкой надежды. Ничего себе, юный дракон! Неужели он в одиночку справился с такой толпой? Видимо, все те острые штуки, которые висят у него по стенам, и вправду для него полезны.

— И к этому чудовищу, — я еще раз окинула взглядом поле недавней битвы, — вы отправили меня, безоружную, петь колыбельную?

Король пожал плечами.

— Ну, тогда вы еще не были моей женой. Так что…

Я бросила на короля гневный взгляд, но заметила в глубине его глаз искорки смеха. Он еще и веселится, негодяй!

— А не встречали ли вы, достопочтенные, юного драконьего принца? — вежливо спросил мой личный негодяй у притихших горе-вояк. — Он как раз собирался в эти края.

Это могло бы сойти за уважительное обращение, но то, что «достопочтенные» все еще были оплетены веревками подобно элитным колбаскам, начисто перечеркивало даже возможность уважения.

— Он… там… в пещере, — дрожащим и срывающимся голосом ответил один из пленников.

— В самом деле? Благодарю за подсказку, — улыбнулся король. Уж не знаю, собирается ли он надрать уши сорванцу, но одно могу сказать точно: на поверженных драконоборцев он смотрел с удовлетворением и явно гордился своим отпрыском.

Мамочки. Куда же я попала? Я же самый обыкновенный человек, слабая женщина без магии и прочих заморочек. За что же на мою голову свалились эти два монстра, один другого круче?

— А вы не думаете, что их надо как-то… отпустить? — осторожно поинтересовалась я у супруга.

— Отпустить? Нет, не думаю, — он говорил достаточно громко, чтобы связанные парочки могли его слышать. — Эти благородные и храбрые рыцари проделали долгий и трудный путь, чтобы сразиться с драконом у самого его логова. Они преодолели много препятствий и наконец исполнили свое предназначение.

Ну да. Если их предназначение заключалось именно в том, чтоб сидеть в коконах из веревок. Король снова окинул взглядом пленников, кажется, оценил их героически помятый вид. И продолжил:

— Думаю, если мы сейчас попытаемся им помочь, они воспримут это как величайшее оскорбление.

А вот это уж точно вряд ли: связанные усердно замотали головами, давая понять, что вовсе и не оскорбятся. Ни капельки! Но король словно бы и не видел их потуг. Да уж, мой муж тот еще тролль.

— Да и разве примут гордые рыцари помощь от своих злейших врагов — чудовищных, отвратительных драконов? К тому же, чтобы им помочь, мне пришлось бы воспользоваться магией, а эти благородные люди ее не признают и считают вредной. Нет, нет, дорогая, не станем вмешиваться. Тем более что нам пора к драконьему камню, — теперь он понизил голос так, чтобы пленники драконыша его не слышали. — Судя по тому, что я тут вижу, его высочество явно был не в духе. И если он в таком настроении отправился к камню… — король настороженно прислушался. — Это вам не драконоборцы. Там он действительно может наломать дров, и исправить это будет очень сложно.

Я с опаской посмотрела на вход в пещеру. Зияющая черная дыра, за которой притаились неведомые мне кошмары. Нет-нет, я не трусиха. Я очень и очень смелая. К тому же войти туда мне предстоит не одной, а с королем, и не просто королем, а драконьим королем. Вдобавок еще моим мужем, который явно не бросит меня в беде и не оставит на съедение каким-нибудь потусторонним личностям. Если, конечно, не решит избавиться от внезапно свалившейся ему на голову жены таким вот экзотическим способом. Но, несмотря на все разумные доводы, соваться в пещеру все равно страшно. Очень страшно.

— Что, пещер вы тоже боитесь? — насмешливо спросил этот несносный король. Что-то слишком быстро он угадал причину моего смятения. — Не бойтесь, я знаю, как сделать так, чтобы страшно вам не было.

Он обхватил меня за талию и стремительно поволок к пугающему черному провалу. Я не успела пискнуть, как мы оказались внутри. После яркого солнечного дня темнотой накрыло, как саваном, и откуда-то издалека, из самого чрева пещеры, потянуло прохладой и сыростью. А еще через секунду я оказалась зажата между холодной шершавой стеной пещеры и горячим телом моего мужа. Он навалился на меня с такой силой, что я забыла как дышать. Это правильная тяжесть, желанная…

Моя грудь прижалась к его груди, соски напряглись и заныли. Я чувствовала его жар, словно между нами не было двух слоев одежды, его сердце тяжело бухало в мое плечо, мое сердце колотилось ему в ребра. О боже… И не было в тот момент ничего необходимее, чем вот так вот прижиматься друг к другу, чувствовать, как идеально сходятся наши тела: изгиб в изгиб, впадина к выпуклости, будто созданы именно для этого. В полной тьме ни зги не было видно, лишь слышалось короткое шумное дыхание короля, скользящее по моей шее, отчего каждый волосок на моей коже встал дыбом.

Я запрокинула голову, и его рот тут же нашел мои губы. Поцелуй был тягучий и сладкий, как мед, медленный, упоительный, дурманящий. Голова закружилась, ноги стали ватными, и если б он не притискивал меня к стене, непременно бы упала. Я вскинула руки и, запустив пальцы в густые жесткие пряди волос, ощутила их знакомую теплую тяжесть, потянула его голову ближе к себе, ближе… Его язык раздвинул мои губы, дразняще скользнул по зубам, сплелся с моим в невыносимо чувственном танце, и этот танец странным образом отдавался внизу живота короткими сладостными спазмами. Боже, как же хорошо…

Я выгнулась, сильнее прижимаясь к нему и застонала от удовольствия. И мой стон полетел по пещере, множась эхом, отражаясь от каменных стен, и вернулся целой какофонией стонов. Услышав такое, я потрясенно застыла. Это было безумно возбуждающе… Я всхлипнула и сама приникла к горячему мужскому рту, требуя поцелуя. Я уже не помнила, где я, кто я и зачем сюда пришла…

И вдруг замечательные губы пропали, а насмешливый голос шепнул мне на ухо:

— Ну же, ведите себя прилично — тут же дети!

22

Ой… Вот же негодяй, хоть и король!

Пока мы целовались, глаза привыкли к полумраку пещеры. Дракон вдруг посерьезнел, сделал мне знак молчать и тревожно вслушался в темноту. Так тревожно, что я сразу поняла: что-то пошло не так. Шутки кончились.

— Пойдемте.

Он взял меня за руку и потащил за собой.

— Что случилось? — шепотом спросила я, едва успевая перебирать ногами. — Вы что-то услышали или увидели?

— Кажется, да, — тихо ответил король.

От его беззаботности не осталось и следа.

Мы почти бежали по темным извилистым коридорам пещеры. Я запыхалась. То ли от быстрой ходьбы, то ли оттого, что воздух тут был тяжелый и сырой. Его словно бы не хватало. Но времени остановиться и отдышаться не было. Скорее! Прямо, вправо, еще вправо, влево. Через какое-то время я сбилась и перестала считать. Проходы становились всё уже, свод опускался ниже и ниже, нависая почти над самой головой. Воздух густел, с трудом проталкивался в легкие, а мое сердце колотилось как ненормальное.

Но в одном его величество и мой муж точно был прав: теперь действительно не так страшно. Вернее, страшно, но не из-за того, что кругом темно и сыро, а из-за угла того и гляди кто-то набросится. И не из-за того, что тяжелые своды пещеры могут рухнуть прямо на меня. Нет, теперь я боюсь, что с несносным драконышем и правда случилось что-то ужасное — уж слишком тревожится его отец.

Только как он мог услышать хоть что-то в абсолютной тишине? Я-то ничего не уловила! Особенное драконье чутье?

Через несколько минут уже и до меня донеслись голоса.

Первый — звонкий и дерзкий — был мне хорошо знаком.

— Что ты за камень такой, если самых простых вещей сделать не можешь? А еще драконьим называешься, фу!

Боже, что он несет? Даже я, иномирянка, и то чувствую, что с драконьим камнем, или как там его, таким тоном говорить нельзя! Но королевскому отпрыску на это, похоже, плевать с высокой колокольни. Привык, что во дворце все с него пылинки сдувают, слово поперек сказать не могут, и, видно, решил, что ему все позволено! Мальчишка продолжал выговаривать местному загсу, да судя по звукам, еще и шагал при этом из угла в угол, словно разнос устраивал.

— Я, между прочим, из дворца сбежал, драконоборцев победил! Пришел, называется, за советом! А ты?! А ты мне что сказал? «Каждый сам в ответе за свою магию»? Враки!

Каждое слово эхом разносилось по коридорам. Услышав последнюю реплику, мы с королем переглянулись и, не сговариваясь, добавили скорости.

— Если бы каждый сам отвечал за свою магию, то такую бы себе придумал, что просто ух! — продолжал свою обвинительную речь мальчишка. — Да только почему-то ни у кого не получается: с каким даром родился, с тем и живешь. А у нее вообще, вообще никакого! А от этого, между прочим, семья рушится!

Ох-х-х… Это же он обо мне. В горле моментально набух тугой непроглатываемый ком, в глазах защипало. Надо же, оказывается, он ко мне хорошо относится, беспокоится, как мне жить с его папашей… Во всяком случае, он первый, кому до меня есть дело в этом мире. И не только в этом.

Только вот зря он так невежливо себя ведет с драконьим камнем. Ой, зря. Я припустила во весь опор, догоняя королевскую спину.

Под сводами пещеры раздался громоподобный голос:

— Главное достоинство драконов — мудрость, подобающая хранителям магии, — торжественно прогрохотало невидимое мне чудище. — В тебе есть отвага, юный наследник, есть дерзость, есть сила и ловкость ума. А вот мудрости тебе не хватает. И посему вот мой вердикт: ты будешь жить в слабом человечьем обличье до тех пор, пока эта мудрость не появится.

Ого! Значит, никаких больше пугающих выступлений в детской? А каменюка суров, ничего не скажешь!

— Ну и ладно, переживу как-нибудь, — буркнул драконыш после короткой паузы.

— Все это время у тебя не будет магии. Это чтобы ты больше занимался своими проблемами и меньше лез в чужие дела.

Последние метры мы буквально пролетели, едва касаясь ногами каменного пола пещеры, и все-таки не успели. В огромный зал, где понуро стоял драконыш, мы ввалились, когда уже звучали финальные слова. Заметил драконий камень наше фееричное появление или нет, но нам он ничего не сказал. Воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием да сердитым сопением мальчишки, который уставился в пол и замер, не поднимая глаз на нас с королем.

Больше всего я боялась, что сейчас мой супруг начнет отчитывать сына тут же, прямо при их нервном драконьем камне, который, кажется, совсем не выносит критики. И наверняка после этого тоже останется без магии и способности превращаться в крылатую махину. Как мы тогда будем добираться домой? Попросим драконоборцев, чтобы подбросили? Они подбросят, только держись.

Но король, на ходу снимая с себя мягкую теплую накидку, подошел к сыну и набросил ее ему на плечи. И, приобняв драконыша, молча вывел того из зала.

Обратный путь по темным коридорам мы проделали в тишине. Да и что тут скажешь? Читать нотации тому, кто и так изрядно наказан, было бы жестоко. Очень хорошо, что король не стал этого делать. Ну а надрать уши наследнику престола я всегда успею. У входа в пещеру по-прежнему сидели связанные драконоборцы. Видимо, в наше отсутствие новых желающих победить дракона не прибыло.

— А что с ними? Мы их так тут и оставим?

— Нет конечно, — ответил король. — Могут явиться другие драконы. Те церемониться не будут.

Я хотела добавить, что как раз-таки могут и не явиться. Думаю, загнуться тут связанными от голода и жажды — тоже так себе перспектива.

Он повелел сыну:

— Развяжи их!

Тот нехотя повиновался. Что при этом он бурчал, я не слышала, но вид у пленников был весьма перепуганный.

Мы вышли на плато, и король так же без лишних разговоров обернулся драконом.

Мы взмыли в воздух, только теперь вместе со мной в мощных лапах болтался будущий наследник престола. И если даже для меня такой способ передвижения казался унизительным, то что уж говорить о нем...

23

К тому времени, как мы приземлились и под ногами снова оказалась твердая почва, я уже прочувствовала каждую свою мышцу и косточку. Ныло всё, даже то, что по идее и ныть-то не должно. Нет, я и раньше понимала, что путешествия в драконьих лапах — далеко не перелет в самолете. Но раньше я летала, так сказать, бизнес-классом, то есть занимала место единолично. И это еще куда ни шло. А вот делить транспортное средство сомнительной комфортности еще с одним пассажиром — полный кошмар.

К тому же в этот раз наш муж и папа не особо старался лететь аккуратно, нас немилосердно болтало в воздухе. И даже сейчас, на земле, меня штормило и вело из стороны в сторону. Не скажу, что такой вот бонус от драконьих авиалиний мне понравился. Стараясь ровно держаться на ногах, я выпрямилась и наконец смогла вздохнуть.

— Ну, ты как? — впервые за все это время обратилась я к юному товарищу по несчастью, не слишком понимая, о чем, собственно, спрашиваю — о дороге или вообще.

Но драконыш своими впечатлениями от полета делиться не стал — что-то буркнул и скрылся в замке. Явно отправился в свою комнату. Почему-то мне кажется, что в ближайшее время выходить оттуда ему не захочется…

Теперь, когда самого виновника рядом нет, мне уже не страшно показаться непедагогичной. И потому по дороге домой я сказала королю все, что на самом деле думаю.

— Идиот ваш драконий камень. Совершенный идиот, хоть и древний. Откуда может быть мудрость у мальчишки? Не время ему пока. И вообще он вроде как доброе дело сделать хотел: о ком-то другом, кроме себя, побеспокоился, и с толпой драконоборцев справился — а ему такое наказание? За что?! Ну, говорил не очень вежливо, но лишать за это магии неизвестно на какой срок… Неадекватно!

Я говорила все громче, больше и больше распаляясь. С самого начала решение местного верховного судьи казалось, мягко говоря, сомнительным. А теперь, когда я свои сомнения озвучила, стало ясно, что оно просто злобное и нелепое.

— И мальчик ведь не кого-то, а меня защищал! Он не для себя, для меня магии просил!

Я ожидала, что и король меня поддержит. И сейчас мы дружно, по-семейному, перемоем косточки этой гадкой драконьей каменюке (если, конечно, у нее есть косточки, в чем я очень сомневаюсь) и пойдем успокаивать драконыша.

Но король сказал совсем другое:

— Принц сам должен был подумать о последствиях. По крайней мере, когда навязывал мне этот брак...

Навязывал.

Ему.

Этот брак.

Я резко остановилась, не веря своим ушам. Так вот, значит, что! Вот, значит, как его величество всю сложившуюся ситуацию рассматривает! Меня ему «навязали»!

Впрочем… Ведь так и есть. Навязали.

И то, что из-за их дурацкого местного мироустройства нас теперь тянет друг к другу, как подростков, пришибленных гормональным всплеском, ничего не меняет. На самом деле мой супруг относится ко мне именно так — как к неизбежному злу, с которым ему приходится мириться.

Обида была такой сокрушительной и внезапной, что я едва сдержала слезы, моментально вскипевшие в глазах. И все-таки сдержала. Еще не хватало расплакаться перед ним тут, как дурочке!

— Я вот что хотела спросить, — снова заговорила, убедившись, что мне удалось задушить рыдания на корню и какая-нибудь дрожь в голосе меня не выдаст. — В своих апартаментах я ведь могу делать что угодно? Перестановку там, еще что-нибудь в этом роде?

— Разумеется. Отдайте соответствующие распоряжения достопочтенной Ираде, и все будет сделано. Прошу прощения, меня ждут государственные дела…

Ага. Снова дела. И снова достопочтенная Ирада с щелкающими коленками. Как и после позорной и унизительной для его высокомерного величества свадьбы.

Король явно не в духе. Его нетрудно понять! Ну еще бы — то жена без магии, а теперь еще и сын туда же. Не семья, а какое-то сборище уродов!

— Конечно, не смею вас задерживать… — ровно выговорила я, стараясь, чтобы голос звучал бесстрастно. Но на этот раз я прятала не слезы, а гнев.

— Увидимся вечером в опочивальне, — заявил дражайший муж.

Ну надо же. Изволил поставить меня в известность? Я сделала вид, что не услышала, и зашагала в сторону своей резиденции раньше, чем он закончил говорить.

Это было весьма самонадеянно. Конечно, я уже немало погуляла по замку, даже старалась запоминать дорогу, но, видимо, получилось у меня не очень. Сначала я думала, что знаю, куда иду. Но время шло, а коридоры все не заканчивались, и знакомая дверь не появлялась.

Стало неуютно. В прохладном воздухе, внезапных дуновениях сквозняка, непонятно откуда взявшегося, в странных внезапных звуках — везде, везде чудилось что-то жуткое, опасное, недоброе. Совсем некстати вспомнились слова короля о том, что тут можно встретить «всякое»… Теперь я шла медленно, оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.

— Кхм-кхм! — раздалось справа, и я подскочила, едва не выпрыгнув из платья.

— А-а-а-а! — мой тонкий пронзительный визг эхом разнесся по коридорам.

— Я не застала вас в резиденции и отправилась на поиски.

Из-за угла на меня выплыла Ирада. Черт бы ее побрал! Ну нельзя же так пугать. Или она нарочно?

С подозрением всмотрелась в лицо «старшой», насколько это вообще возможно в полумраке коридора. Я выискивала следы ехидного превосходства, но нет — ее лицо выражало лишь готовность принимать приказы и распоряжения.

— Пойдемте, ваше величество!

Она развернулась и стала удаляться вглубь коридора. Мне ничего не оставалось, кроме как торопливо двинуться за ней. И уже через несколько минут мы были в моей резиденции.

— Насколько я понимаю, вы хотите здесь что-то изменить? Интерьер? Светлее, темнее? Добавить больше роскоши? Или хотите полностью поменять стиль? Мы можем пригласить зарубежных мастеров.

Да-да, тут я в курсе: даже огнеупорный интерьерчик могут забацать. Но мне нужно совсем другое.

— Изменения коснутся преимущественно двери, — заявила я. — Я хочу установить здесь замок.

— Замок? — достопочтенная Ирада удивленно вскинула свои белесые брови. — Но какое отношение замок имеет к интерьерам? Это заклинание, довольно простое.

— Очень смешно… Заклинаниям мы не обучены. Ни простым, ни сложным. А если бы и были обучены, толку с этого был бы шиш. Так что мне нужен обычный засов из железяки покрепче.

Ирада с сомнением посмотрела на украшенную росписью с позолотой дверь.

— Да-да, покрепче! — скомандовала я. — И побыстрее! Сколько понадобится времени?

— Час или два… — поджав губы, выдавила она. — Точнее скажет мастер.

Такая скорость меня вполне устраивала. Так что я величественно кивнула и медленно удалилась вглубь комнаты.

Думаю, когда драгоценный супруг явится в мою опочивальню, мне удастся его удивить.

24

Спокойно выспаться, когда никто к тебе не врывается, не заставляет петь колыбельные, выходить замуж или исполнять супружеский долг — это уже счастье. И раз уж сегодня оно мне выпадет, следует этим воспользоваться. Я заплела волосы в косу, чтобы с утра не тратить несколько часов на расчесывание, перерыла королевский гардероб и среди кружев с финтифлюшками нашла пару рубашек, вполне пригодных, чтобы в них просто спать, а не изображать из себя фею эротического толка.

Экипированная таким совсем не сексуальным образом, я забралась под одеяло и уже была готова уснуть, как вдруг в мою голову полезли всякие мысли. Например, о том, что у нас скоро закончится практика, наступит первое сентября, и пора будет идти в университет. Ну, вернее, кому-то там пора, а мне уже вроде как и нет.

Аленка, должно быть, обо мне переживает. Родители… Ну нет, эти-то точно не переживают. Они обо мне не переживали с самого детства, с тех пор, как спихнули на воспитание к бабушке. А бабушки больше нет.

Зато есть подруги, которые через пару недель соберутся на вечеринку. А я уже не соберусь. Нет, конечно, целоваться с драконом и жить в замке — неплохое приключение, но только в том случае, если это приключение. А если это на всю оставшуюся жизнь, то ну его к черту…

Сделалось горько и очень жалко себя. Я даже поплакала немножко, вытирая хлынувшие слезы уголком простыни.

Навсегда. Я тут навсегда. И выбраться из этой западни, видимо, не получится. Если мой брак целиком в руках этого дурацкого драконьего камня, мои шансы на развод равны нулю. К злобной каменюке приди за помощью, а она потом тебя же и накажет за нехватку мудрости…

Я поднялась с кровати, набросила расшитый халат, плотно его завязала и отодвинула засов. Есть сейчас во дворце человек, которому дружеская поддержка, колыбельная или сказка на ночь нужны куда больше, чем мне — покой и сон.

Да и не усну я, пока не выясню, как там вредный мальчишка.

Как по волшебству, рядом нарисовалась Ирада. Она когда-нибудь спит вообще?!

Я даже не стала делать вид, что удивлена.

— Его величество явится ближе к полуночи. Просил его не беспокоить. Дела.

Я посмотрела на нее изумленно. Она всерьез решила, будто я выскочила из спальни только потому, что мой дорогой король не спешит выполнять супружеский долг? Постепенно смысл сказанного начал до меня доходить. Та-а-а-к… Это что же тут происходит, а?! Король, значит, решил, что после того, что между нами было, я начну навязываться, умоляя о ласках, и не постеснялся послать служанку с требованием «не беспокоить». А служанка караулит под дверью, чтоб грудью встать на защиту белого королевского тела от посягательств какой-то бесстыжей иномирянки?! Да пошли они к черту оба — и король, и его преданная достопочтенная Ирада! Ну и нравы у них тут!

Вот возьму и забаррикадируюсь в спальне. Не получит тогда ни супружеского долга, ни развода. Пусть целуется с кем угодно, хоть со своей достопочтенной Ирадой.

— Отведите меня к юному принцу, — произнесла я строго. А что, королева я или где. — И раздобудьте какую-нибудь штуку вроде этого вашего клубка, чтобы я могла ходить по замку сама. А еще лучше — план замка, где помечены опасные зоны. Это чтобы не бояться, что из-за угла на меня выскочит какая-нибудь тварь.

При слове «тварь» старшая посмотрела на меня нехорошо. С чего бы вдруг? Ой! Видно, вспомнила, как сама налетела на меня в коридоре. Неужели приняла на свой счет?

— Это я сейчас не про вас, — поспешила поправиться я и поняла, что сделала еще хуже. — Ну, то есть… Мне король говорил, что здесь в коридорах можно встретить…

— Призраков? — спросила Ирада.

— Призраков? — озадаченно повторила я.

Нет, не то чтобы я ожидала от этого замка чего-то хорошего… Но лязгающие цепями привидения — это уже чересчур.

— Большинство из них не опасны, — пожала плечами служанка. — А тех, что опасны, мы держим в подвале. Они, конечно, иногда вырываются, но серьезных разрушений от них нет, так, по мелочам…

После этой реплики надолго воцарилось молчание. Мне потребовалось время на то, чтобы осознать услышанное.

— Знаете, тогда не надо плана... Лучше провожатого. Пусть просто рядом будет кто-нибудь, кто сможет меня сопровождать, — я окинула взглядом тщедушную фигурку Ирады. — Кто-нибудь покрепче…

Лично мне представлялся какой-нибудь широкоплечий, мощный дракон, пусть даже и наполовину выбритый. Лишь бы тогда, когда начнутся эти самые «небольшие разрушения», тяжелые каменные плиты валились не на маленькую меня, а на кого-нибудь покрупнее.

— Я передам его величеству, — поджав губы, сказала Ирада.

Ах, величеству… Ну конечно. Значит, об охране можно забыть. Что-то подсказывало мне, что черта с два драгоценный супруг мне выделит целого дракона, чтобы тот гулял со мной по темным коридорам замка.

— Пришли, — объявила Ирада.

Я очень и очень осторожно приоткрыла дверь, хотя уже и не ожидала, что оттуда полыхнет огнем.

Как я и думала, мелкий драконыш лежал ничком на кровати, уткнувшись носом в подушку. А его плечи ритмично вздрагивали.

Я не знаю, полагается ли драконам и наследникам престола плакать. Но точно знаю, что рядом с расстроенным ребенком должен кто-то быть.

25

Если бы мне сказали, что я выйду замуж за мужчину с ребенком, я бы не поверила. Мужчина с ребенком нашел бы себе жену постарше и уж точно такую, которая знает, как обращаться с детьми. А я не знаю.

Не умею утешать детей. Совершенно не умею.

Я прошла в комнату и села на краешек кровати. Посидела, не двигаясь. Утешать точно не стоит. Горю нужен выход. Сдерживать слезы — худшая тактика. А уж говорить «Не плачь!» — ничего глупее не придумаешь.

Мальчишка недолго плакал, не обращая внимания на мое присутствие. А потом всхлипы стали не такими отчаянными. А потом и вовсе утихли.

— Уходи! — буркнул он мне.

Ага, как же!

— И оставить тебя в покое? Не доставать, не мешать жить, не лезть в твои дела?

— Было бы прекрасно! — согласился он.

А вот тут у меня есть некоторые сомнения. Если бы он и вправду хотел именно этого, я бы уже вернулась домой вместе с толпой моих соотечественниц. Но он зачем-то устроил мне счастливую семейную жизнь. Что я об этой жизни думаю — уже другой вопрос. Но мы сейчас не обо мне.

— Совершенно солидарна с тобой. Мне тоже было бы прекрасно. Дома. Но я здесь. И я хотела бы получить ответ. Зачем я здесь? Для чего ты придумал это требование? Почему тебе понадобилась мачеха?

Может быть, это слишком в лоб. Но зато честно. А еще — надеюсь! — отвлечет паренька от горестных мыслей.

— Я не знаю. Просто ты… клевая. И тебе не нужно королевство, ты просто так со мной играла. И сказки еще. А эти его невесты… Улыбаются, сюсюкают, как будто я малыш несмышленый.

Он с отвращением поморщился. И это чувство было искренним.

— Невесты?! — воскликнула я. — Какие еще невесты?!

— Многочисленные, — буркнул драконыш. — Как только траур закончился, отовсюду приезжают. А отец… Он серьезный, ответственный. Интересы государства там… Точно бы женился на какой-нибудь… Вроде этой, принцессы Амнезизии третьей.

И снова он недовольно скривил губы. И тут уж я не могу с ним не согласиться. Из глубинны души поднялась вдруг волна стойкой неприязни к неизвестной принцессе. Одно имя чего стоит.

— И что… у них с королем планировалась свадьба или что-то в этом роде? — теперь я уже совершенно забыла, зачем сюда пришла. Уж точно не затем, чтобы слушать дворцовые сплетни. Но они неожиданно оказались интереснее всего.

— Ну… — протянул драконыш, — Не то чтобы… Но все советники в один голос убеждали его, что лучшей партии не сыскать. А Ирада уже и платье заказала. Просто так, на всякий случай.

Хм… Вот почему оно так быстро нашлось.

— А ты? У тебя он спросил?

— Нет конечно. Он ни у кого ничего не спрашивает.

Ну вот тут-то я не удивлена!

- Нет, я понимаю, что королю жениться необходимо, - продолжал драконыш. – У меня, если вы заметили, ни братьев, ни сестер. А нужны и те и другие!

- Зачем? – спросила я явную глупость.

- Как зачем? Играть вместе… Поддерживать друг друга, когда вырастем. У тебя что, нет ни брата ни сестры, раз ты не знаешь?

- Вообще-то нет.

И не могу сказать, что я когда-нибудь от этого страдала. Но у драконыша на этот счет были другие соображения. Он подобрался ко мне поближе и сочувственно погладил по голове.

- Бедная. Ну ничего. Будешь играть с моими, когда они у вас родятся.

У нас?! Это еще что за?.. Хотя… с его точки зрения все так и должно выглядеть. Кто еще будет рожать братьев и сестер, как не жена его отца. Не Амнезизия же эта!

Амнезизия, значит!

Внутри снова все заклокотало! Почему-то хотелось устроить благоверному скандал. Или нет. Лучше не скандал. Лучше закрыть все-таки засов! И прямо сейчас!

Только, кажется, мне так и не удалось утешить расстроенного ребенка.

Надо хотя бы попытаться.

— Послушай… Я не знаю, что тебе сказать насчет утерянной магии и крыльев. У меня ничего этого никогда не было. Но если бы было — наверное, потерять было бы очень тяжело.

Драконыш вздохнул.

— Тяжело? Да практически невозможно! Я уже и в летописи посмотрел — много столетий такого наказания никому не давали.

Я вздохнула сочувственно.

— А вот столетия назад — давали. Одному… очень дерзкому дракону.

Я слушала с вежливым вниманием. Наверное, ему проще принять такое наказание, зная, что не его одного постигла эта печальная участь.

— Послушай, но ведь это не навсегда. Не будешь шкодничать какое-то время, может, эта каменюка дурацкая и решит, что ты набрался мудрости.

Мальчишка поморщился.

— Знаешь, сколько времени еще пройдет! А засмеют меня уже завтра!

На его глазах снова выступили злые слезы. Я вздохнула, не зная, чем его утешить. Но решила на всякий случай попытаться отвлечь от его страданий и спросить про чужие.

— А тот, что много столетий назад… Ему драконий камень вернул магию?

Мальчишка вздрогнул. Несколько минут смотрел словно бы сквозь меня, думая о своем. А потом подлетел к толстенной книге, полистал ее, что-то нашел. Прочитал. Перечитал.

Теперь с каждым мгновением его лицо светлело.

— Королева Марина, ты гений! — объявил он. — А я пропустил… — он посмотрел на меня с сомнением, словно не был уверен, следует ли мне знать, что там он пропустил. — Ладно. Тебе пора. Спокойной ночи и сладких снов. Вот! — он достал из-под подушки клубок. — Отведет куда надо. И мне тоже… надо спать, — он демонстративно зевнул.

Когда я вышла из комнаты драконыша, у меня были большие сомнения: а сделала ли я лучше?

26

Что-то в голосе драконыша казалось подозрительным. Будто я своей неосторожной фразой натолкнула его на какую-то мысль, и эта мысль напрямую связана с какой-то шалостью, если не хуже. Надо бы предупредить короля, чтобы он получше присматривал за своим отпрыском, а иначе этот чудный ребенок снова ввяжется в какую-нибудь чудную историю.

Только вот короля предупреждать не хотелось. И видеть тоже не хотелось. В наших отношениях не так было все: начиная с того, как они начались, заканчивая этим его самоуверенным «я явлюсь в опочивальню». А теперь еще и эта Амнезия, то есть, простите, Амнезизия. Почему-то она представлялась мне тщедушной девицей с редкими светлыми волосиками, остренькими, как у мышки, чертами лица и писклявым голосом. И с вечно поджатыми губами – всем недовольной. Как он вообще мог на такую позариться? Ах, ну да! У нее же магия! В ней-то этой души – просто навалом!

Ведь я об этом ничего не знала. Тут меня осенила еще одна догадка, куда более неприятная.

А что, если эта дамочка королю нравилась? Не просто же так он о свадьбе задумывался? Надо бы на нее взглянуть. Хотя что мне на нее смотреть, чего я там не видела? Редких ее волосиков? А может, не такие уж они и редкие, раз король собирался на ней жениться…

В общем, к тому времени, как клубок довел меня до двери королевской резиденции, видеть ни короля, ни его бывшую суженую не хотелось. И я со спокойной душой и чувством выполненного долга закрыла засов. К черту дракона, будь он хоть трижды мой муж! С этой мыслью я спокойно уснула…

***

Если ночью кто-то и ломился в мою дверь, я этого не слышала. Проснулась я поздно, солнце сияло уже высоко, а настроение было таким светлым и радостным, какое только и может быть у выспавшегося человека. Выспавшегося! А это значит, что мой благоверный решил не ломать двери и не настаивать на выполнении супружеского долга? Вот и славно. Раз это так отлично сработало, буду проворачивать такое каждый вечер. Теперь даже не рассчитывайте, ваше величество, на частые визиты, и на нечастые тоже.

В дверь аккуратно поскреблись, и это точно не король. Вряд ли он бы стал так осторожничать. Я нехотя поднялась с кровати и отодвинула засов. В комнату чинно вошла Ирада.

— Ваше величество, вы предпочтете позавтракать в большом зале или накрыть вам здесь?

— Здесь, — спешно ответила я.

Конечно, мне нужно знакомиться с местными жителями, ассимилироваться, социализироваться и всякое такое, но лучше я как-нибудь потом. А пока меня вполне устраивает моя девичья комнатка.

Ждать завтрака долго не пришлось, совсем не как в кафе и ресторане. Блюда с едой стали заносить тут же, а уже через несколько минут я была готова закричать «горшочек не вари».

— У вас тут что, принято откармливать королев до состояния колобков? Или я жду гостей? Так вот: гостей мне тоже не надо.

Ирада посмотрела на меня не слишком добро.

— Это лишь для того, чтобы вы могли выбрать, чего бы вам хотелось.

Я бросила взгляд на один из подносов, где ровными рядочками лежали маленькие канапе, и торопливо сказала:

— Мне бы хотелось этого. А еще кофе, но кофе у вас наверняка нет…

— Кофе? — переспросила Ирада.

— Такой горький бодрящий напиток, у нас его пьют по утрам.

— У нас есть горький бодрящий напиток… но… Неужели и вправду у вас пьют его каждое утро?

Я пожала плечами: странное место. Восемнадцать блюд на завтрак — это, значит, нормально, не излишняя роскошь. А самый обычный кофе пьют только по праздникам? Но спорить с местными обычаями не хотелось.

— Ладно, обойдусь. Не надо лишнего беспокойства. Я сегодня и так неплохо выспалась, бодрости хоть отбавляй.

Ирада снова посмотрела на меня странно. Впрочем, чего еще можно ожидать от человека, который желал своему королю в жены какую-то там Амнезию, да еще и страшненькую, с редкими волосиками. Кстати, самое время об этом что-нибудь разузнать.

— А до того как его величество решил на мне жениться, у него была невеста?

— Ваше величество, королеве не пристало интересоваться сплетнями! – Теперь уже она смотрела на меня не странно, а откровенно укоризненно.

Не интересоваться сплетнями? Да ладно! Они здесь что, королев исключительно из мужчин выбирают? Впрочем, я и среди мужчин не встречала таких, которые бы никогда в жизни не сплетничали.

— Не увиливай от вопроса, — строго сказала я. — Что там за невеста была? Она королю нравилась? Он был в нее влюблен?

Ирада поджала губы.

— Это был бы во всех отношениях выгодный для государства брак. Что же касается королевских симпатий, об этом лучше спросить у его величества.

Она бросила на меня новый взгляд, и в нем прекрасно читалось: а чтобы это знать, не надо закрываться от мужа на железный засов. По-своему она права, тут уж что-нибудь одно — или злиться на него и не пускать в опочивальню, или ревновать его к каждой Амнезии. Но признавать ее правоту я не желала. Я желала как можно скорее избавиться от ее общества.

— Ступайте, — велела я. — Если вы мне понадобитесь, я вас позову.

Ирада по этому поводу не проявила ровно никаких эмоций, почтительно склонила голову и исчезла за дверью. А я с удовольствием отправила в рот первое канапе. М-м-м, а готовят у них вполне прилично, по крайней мере, королевские завтраки.

Вчерашний день выдался слишком уж суматошным, и оценить местную кухню мне толком не удалось. Я съела несколько маленьких бутербродиков и с любопытством уставилась на следующий поднос, с которого ароматно пахло специями что-то нарезанное и запеченное.

Не успела я распробовать что это, как дверь приоткрылась, и в нее проскользнул мелкий драконыш. Вернее, теперь уже не драконыш, а самый обычный мальчишка, даже без магии.

— Королева Марина, доброе утро, — он подскочил к столу и ухватил с моего подноса кусочек пожирнее. — Сегодня Зайра в поварах, она вечно недосаливает. Не налегайте не эту штуку, от нее потом весь день сонливость и раздражительность, а так очень вкусно.

— Ты решил помочь мне разобраться с моим завтраком? — спросила я, когда он забросил себе в рот несколько канапешек.

— Нет, я пришел сказать, что понял, о чем говорил гадкий драконий камень! Ну, помните, насчет того, что каждый сам в ответе за свою магию. А еще тот, которого всего лишили несколько столетий назад… в общем, это он сам. Короче, долго объяснять, нам надо в библиотеку. Только оденьтесь потеплее и поприличнее.

Он окинул меня взглядом, и я смутилась. Мой наряд — сорочка и наброшенный сверху кружевной пеньюар, по нашим меркам не мог считаться слишком вызывающим, но здесь у них свои правила.

— Брысь, — шикнула я на мальчишку.

Как только он скрылся за дверью, я стала одеваться.

Потеплее, поприличнее и все сразу. Я собиралась пойти с ним в эту чертову библиотеку вот так — не задавая вопросов.

Из тех обрывков фраз, в которых он описал мне ситуацию, понять хоть что-то невозможно А вот шкодный блеск в его глазах недвусмысленно намекал: парень снова хочет вляпаться в какие-то неприятности, и лучше бы мне за ним присмотреть.

27

Библиотека в замке была помещением не слишком уютным. Даже хуже мрачных и наводящих жуткие мысли коридоров. Полумрак, запах древности… Темные каменные стены и уходящие под высоченный потолок стеллажи с огромными фолиантами, казалось, нависали надо мной и норовили придавить к полу.

Бр-р-р! В таких декорациях только фильмы ужасов снимать! И уж точно не приводить сюда молодежь, которая тянется к знаниям... От одного вида этого мрачного помещения тягу к знаниям можно потерять навсегда.

Впрочем, по лицу драконыша этого нельзя сказать. Он деловито сновал между здоровыми полками и одну за другой приносил к столу невероятных размеров книжищи.

— Так что ты там такого вчера надумал? — осторожно поинтересовалась я. — И зачем я тебе тут нужна?

— Я не надумал, — бросил драконыш, запыхавшийся под тяжестью фолиантов. — Я прочитал. Между строк… Повезло, что прочитал, у меня и доступа-то такого нет… А оно раз — и открылось.

— Как это — прочитал между строк?

У нас это выражение носит исключительно переносный смысл. Всем известно — в книгах между строк ничего не написано.

— Ну это же просто! Книга одна и та же, но в зависимости от знаний и подготовки каждый читает в ней разное. Там, где какой-нибудь несмышленыш прочитает простенькую сказочку про ежа, маг со стажем да с умениями извлечет рецепт оборотного зелья на ежовых колючках, или вообще такое, что мало не покажется.

Хм… у нас, конечно, с чтением между строк все устроено иначе. Но определенное сходство все-таки есть.

— И ты, значит, что-то такое извлек, — предположила я.

Драконыш кивнул.

— Если в двух словах… вернуть себе магию я могу и без всякого драконьего камня. И рецепт обязательно должен быть в старинных книгах. А может, и не только себе вернуть, но и тебе раздобыть получится...

К этому времени стопка книг выросла до невероятных размеров. Даже несчастные студенты родного филфака, готовясь к экзамену по античной литературе, обзаводились стопками поскромнее!

— Ты что, собираешься все это прочитать, да еще вчитываясь между строк?

— Конечно нет, — драконыш посмотрел на меня, как на совсем уже глупенькую. — Чтобы такую уйму книг всерьез перелопатить, полжизни уйдет.

Ну хоть одна хорошая новость! А то я уже чуть не решила, что королевский отпрыск окончательно спятил.

— Читать это будешь ты! — радостно объявил он.

— Я?! Ну уж нет!

Он не спятил! Он окончательно обнаглел!

— Да ладно тебе… Пробежишься своим поверхностным незамутненным взглядом. Ты-то совсем без магии и без знаний, тебе это быстро. Нужно просто читать, а если наткнешься на что-нибудь вроде «обрести магию», «найти магию», «получить магию», говори мне. А там уже я буду изучать.

Вообще-то было обидно. То есть единственная моя ценность в том, что я совершеннейшая невежда? Но потом обида прошла, уступив место любопытству. А ведь неплохо придумал, сорванец! Уж я-то точно никаких глубинных смыслов в их магических книгах не найду. И мне действительно достаточно пробежаться взглядом.

— Договорились.

Я открыла первый фолиант и стала довольно бегло читать какую-то тоскливую историю про мага, который смог.

Уже на втором у меня начали слезиться глаза, а на третьем я наконец обнаружила то самое. «Обретение магии». И с гордостью передала книжку наследнику престола.

— Все, закончили? — спросила я радостно, с недоверием глядя на ту стопку, которую мне не пришлось перелопачивать. Все-таки везение — отличная штука. А если бы нужное отыскалось в той, в самой нижней?

— Нет конечно, — разом погасил мой энтузиазм драконыш. — Мы только начали, читай остальные.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно.

И он, не тратя времени на болтовню, углубился в чтение.

Сегодня драконыш меня по-настоящему удивил: вот уже не ожидала от этого сорвиголовы такой усидчивости. Он словно с головой ушел в науку. Каждый новый фолиант, который я передвигала на его сторону стола, встречал с радостью.

К тому времени, когда у меня строчки уже плыли перед глазами и вся эта затея начинала казаться бестолковой и бредовой, он, кажется, только вошел в раж. Я не знаю, сколько времени мы просидели в этом мрачном помещении, но я уже стала тереть глаза и обдумывать, как бы деликатнее предложить ему сделать перерыв, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Ирада.

— Ваше высочество, — обратилась она к принцу как-то слишком уж строго. — Надеюсь, вы не забыли, что у вас с минуты на минуту начнутся занятия по боевым искусствам.

— Не забыл, — буркнул драконыш, и хоть в этой темноте разглядеть сложно, я почти уверена, что щеки его вспыхнули румянцем. — Я сегодня не пойду на занятия боевыми искусствами. У меня тут дела... Так что пусть занимаются без меня.

Мне сразу стало все понятно. «Пусть занимаются без меня» — значит, кроме него на этих самых искусствах есть и другие ученики. Наверняка без магии и без способности оборачиваться он запросто может стать объектом насмешек.

— А вы здесь что делаете? — теперь Ирада спрашивала уже меня и смотрела очень подозрительно, будто решила, что мы с королевским отпрыском готовим чуть ли не государственный переворот.

Впрочем, кто сказал, что нет?

— Я помогаю ребенку с уроками. В вашем мире разве такого не принято?

— Нет, — Ирада презрительно сложила губы в тонкую линию. И добавила нравоучительным тоном: — У нас каждый сам должен выучить свой урок и сам нести ответственность за свои поступки.

— Ну и зануда же ты, — пробормотала я тихонько себе под нос. Но, кажется, мелкий драконыш меня услышал. Во всяком случае, что-то похожее на злорадство промелькнуло на его лице.

— Если не возражаете, я все еще какое-то время буду руководствоваться привычными мне обычаями. — Я постаралась произнести эту фразу с истинно королевским величием, которого у меня отродясь не было.

— Руководствуйтесь. Мне-то какое дело, — ответила Ирада. — Но, боюсь, прямо сейчас ваши занятия придется прекратить. Король велел передать, что ждет вас у себя в кабинете. И это срочно.

Я уже открыла рот, чтобы отказаться от этой высокой чести, но тут же получила толчок в бок.

— Лучше идите, — зашептал драконыш, — не хватало еще, чтобы он пришел сюда разбираться, чем это мы тут так заняты. Вы мне и так здорово помогли, дальше я уже сам.

Эх, если бы он только знал, как мне хотелось прямо сейчас пойти не в тот кабинет, а в свою резиденцию, где можно закрыться на железный засов. Потому что я отлично понимаю — как бы я ни злилась на короля, стоит ему протянуть ко мне руки, прижать меня к себе — сопротивляться я уже не смогу. Да что там! Даже сейчас, стоило лишь подумать, что мы окажемся наедине, сердце застучало как сумасшедшее, а тело сладко заныло в предвкушении ласк. Нет, нельзя мне идти к королю!

Но разве могу я подвести ребенка, который с таким усердием изучал что-то явно важное и наверняка это что-то королю не понравится. Так что я смиренно потупила взор и обреченно сказала Ираде:

— Ведите.

28

В комнату короля я шла в ожидании чего-нибудь не слишком приятного. Догадаться нетрудно — или меня ожидает разговор по душам насчет моего неправильного влияния на подрастающее поколение, или от меня потребуют объясниться — что это еще за новая деталь интерьера в моей комнате мешает монарху исполнить супружеский долг. Или на повестке дня еще какая-нибудь придирка, до которой я бы просто не додумалась, а вот он додумался... Это ведь совсем несложно — придираться, особенно если жену тебе навязали. В общем, никаких позитивных ожиданий от встречи с супругом у меня не было…

Я переступила порог его кабинета, и вопреки обыкновению обнаружила короля не за какими-нибудь старинным фолиантами, а при полном параде и практически в дверях.

И сердце болезненно ёкнуло: все-таки он чертовски хорош. В нем все хорошо. Широкие плечи, мощная шея, упрямый подбородок, губы, которые хотелось целовать прямо сейчас. Точнее, хотелось бы. Если бы не взгляд, в котором явно читалась снисходительная усмешка. Ну разумеется. Он ведь не хуже меня знает свою драконью особенность — нравиться жене — и отлично представляет, как действует на меня. Может, даже думает, что засов я для себя установила. Чтобы сдержать любовные порывы и не бежать к нему в опочивальню, требуя немедленно предаться супружеской страсти.

— Ну что же вы так долго? Я уже заждался.

Он сделал шаг навстречу и теперь был совсем близко. Желание оказаться в его объятиях стало совершенно нестерпимым. Будто передо мной — самый близкий человек, с которым мы не виделись много лет. Хотелось погладить его по щеке, запустить руки в густую шевелюру, потянуть на себя — сильно, так, чтобы губы коснулись губ. Тут уж и правда самое время запирать себя в комнате.

— Заждались… чего? — с трудом отгоняя морок, спросила я.

Кажется, никаких особенных планов у нас на сегодня не было. Или мне просто забыли о них сообщить. Тут часто так поступают, надо сказать.

— Вас! Вы теперь законная королева этой страны, я собираюсь показать вам ваши владения.

О нет, только не это! Любовное наваждение сразу схлынуло, сменившись ужасом. С одной стороны, конечно, прекрасно, что король не устраивает мне истерик насчет вчерашнего, а с другой…

— Послушайте, ваше величество, я вас умоляю, только без этих полетов в драконьих лапках. Я еще от вчерашнего путешествия не отошла. И вообще, такой способ передвижения мне совершенно не нравится. Есть ли у вас что-нибудь менее экстремальное? Машины, поезда, на худой конец сойдет и маршрутное такси…

— Конечно, — прервал это бесконечное перечисление транспортных средств мой муж.

— Конечно?! — я изумилась. — То есть все это время я могла передвигаться с комфортом?

Король задумался и после короткой паузы ответил:

— Нет, думаю, не могли…

Думает он! Я собиралась возмутиться, но он пояснил:

— Вы не так уж и много летали. В первый раз, когда вас доставили в замок… ну посреди леса посадить летучую повозку довольно сложно, да и закладывать долго. Если бы драконы возились с удобным транспортом, они бы запросто могли не успеть и доставить сюда только ваши бренные останки.

Вот оно как, оказывается. Ну тут нельзя с ним не согласиться. Я и сама бы не хотела оказаться съеденной заживо. Да если и не съеденной. Пролежать пару часов примотанной к камню — тоже удовольствие сомнительное.

— А во второй раз, — я догадалась уже сама, — нам нужно было торопиться спасать драконыша, так что тоже было не до долгих сборов.

— Совершенно верно, — согласился король. — Но сегодня мучить вас полетом в когтях я не стану.

— Полетите рядышком? — ехидно уточнила я. — Так вы осторожно... А то еще ненароком зацепите крылом.

— Полечу рядом, в той же повозке, — буркнул король.

Удивительно, но вел он себя так, будто бы ничего не случилось, будто  мы вчера не ссорились. И про мелкого драконыша тоже ничего не говорил, ни в чем не упрекал. Образцовый муж, да и только.

Несмотря на это, обида за вчерашнее никуда не делась. И лететь с королем — хоть в повозке, хоть без нее — никуда не хотелось.

Я уже хотела фыркнуть и отказаться от этой чести, сказать что-нибудь вроде «Я, конечно, понимаю, что на королеву, пусть и навязанную, приходится тратить время, но можете не беспокоиться: я найду чем себя развлечь».

Слова уже были готовы сорваться с моих губ, как вдруг меня осенило. Если сейчас мой драгоценный супруг будет оскорблен в лучших чувствах своей некондиционной супругой, то… а ну как ему придет в голову вспомнить о своем отпрыске и прочитать ему нотацию? А отпрыск сейчас очень занят чем-то жутко любопытным и таинственным, каким куда удобнее заниматься в отсутствие короля.

И поэтому я лишь спросила:

— Можно лететь в этом или нужен какой-то специальный дорожный наряд?

Король посмотрел на меня растерянно: похоже, наряды не его сильная сторона. Я тут же получила подтверждение этой догадки.

— С нарядами вам поможет разобраться Ирада, а я лучше займусь повозкой. Увидимся во дворе.

***

Дорожный костюм оказался довольно удобным. Конечно, это было платье. Женщинам ходить в штанах тут, кажется, не положено. Но платье умеренной пышности. Оно не сковывало движений, не висело тяжелой гирей — в общем, вело себя вполне прилично.

Воздушная повозка, о которой говорил дракон, напоминала наши сани. Расписные, обитые внутри чем-то мягким и в общем на вид вполне удобные. Сходство было таким сильным, что я даже застыла на несколько мгновений, ожидая, не будут ли в них запрягать парочку драконов. А что, я бы не удивилась.

Но нет, никого туда запрягать не стали. Король лишь помог мне подняться по ступенькам, поудобнее устроиться на сиденье и сел рядом. Летучая повозка дрогнула и стала медленно подниматься в небо.

Король приобнял меня за талию и прошептал на ухо:

— Ничего не бойтесь, я рядом…

От этого прикосновения и его глубокого низкого голоса меня словно прошибло электрическим разрядом. И я поняла, что путешествие простым не будет.

29

Теперь я летела не зажатая в когтистых лапах, а рассевшись в удобном мягком кресле, и король, приобняв меня за талию, крепко прижимал к себе. Но увы, меньше бояться высоты я не стала.

Не думаю, что в этой ситуации осмотр достопримечательностей — действительно хорошая идея. Пока мы взлетали, наше транспортное средство изрядно потряхивало на воздушных волнах, и я жутко перепугалась. Вцепилась в мужнину руку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Наконец мы набрали высоту. Но не могу сказать, что стало намного лучше. Летучая повозка шла неровно, ее слегка колыхало воздушными потоками, а иногда и ощутимо встряхивало. И всякий раз я с ужасом думала, что не удержусь да и грохнусь с этих чертовых саней.

И все же мы плыли над верхушками деревьев и горными вершинами, а может быть, даже над чем-то поинтереснее. Точно сказать не могу: я этот путь проделала, крепко зажмурившись.

Король между тем проводил экскурсию, перечисляя названия местностей, над которыми мы летели. Названия эти были просты и незамысловаты. Синяя речка, а рядом Синеречье. Зеленый луг, а рядом селение Лужайки, а вот черные горы и, соответственно, Черногорье.

Пожалуй, любой, кто не дальтоник, в принципе сможет разобраться в их географии. Вовсе и незачем мне туда смотреть.

В какой-то момент король перестал изображать из себя экскурсовода и, повернув меня за подбородок к себе, спросил:

— Вам так не нравится наша страна? Или вы не желаете видеть лично меня?

Я открыла глаза и с сожалением констатировала, что какие бы чувства я ни испытывала к стране, но ее короля видеть я очень даже желала. Более того — то, что я видела, мне нравилось. Все и полностью — глаза с насмешливым прищуром, непослушные пряди волос, твердый подбородок и жесткая линия рта. Да, его губы, пожалуй, нравились больше всего.

В этот момент повозка явно напоролась на какую-то воздушную колдобину и хорошенечко дернулась. Я ойкнула и машинально вцепилась в короля. Наши лица оказались совсем рядом, так близко, что, казалось, еще несколько миллиметров — и губы соприкоснутся, и мы сольемся в поцелуе. А судя по всему тому, что я уже знала о поцелуях с его величеством, этот будет долгим и восхитительным.

Я замерла, ожидая, что же будет дальше. Король не спешил приблизиться, но и не отклонялся тоже. Отстраниться, наверное, нужно мне, но как я ни старалась, не могла. Так и сидела, словно загипнотизированная взглядом этих невозможных глаз…

И вдруг поняла, что помимо желания наклоняюсь к нему, тянусь губами к губам и буквально сейчас, через секунду, коснусь его. Вот прямо сейчас! Сердце забилось от предвкушения, дыхание сбилось, а губы сами собой приоткрылись — словно я готова была его принять. Ну же!

В эту секунду наша повозка в очередной раз дернулась. Я, не удержавшись, покачнулась и уткнулась носом в королевское плечо…

Видимо, это и к лучшему. Заметил ли король, что только что я была готова сама его поцеловать? Не знаю. Он ничего не сказал, лишь громко объявил:

— Снижаемся, прилетели!

— Как прилетели? — я бросила осторожный взгляд за борт летающей повозки, и голова сразу же закружилась. Внизу раскинулся зеленый ковер и не было никаких признаков королевского замка. — Куда прилетели?

Мне это путешествие виделось так: сделать небольшой круг почета над королевством и вернуться в замок, к нашей обычной… ну ладно совсем не обычной, но уже более-менее привычной жизни.

Но у короля были другие планы:

— Драконий камень вы уже видели…

Я поежилась. Не могу сказать, что я этому была очень рада.

— А теперь еще одна важная достопримечательность.

Теперь его слова доносились до меня словно сквозь пух: снижение было достаточно резким, и у меня с непривычки закладывало уши. К счастью, приземление вышло мягким. Я не могла поверить, что наконец-то стою на твердой земле и меня не качает.

— Итак, ваше величество королева Марина, рад показать вам наш легендарный водопад.

Водопад? Я оглянулась по сторонам и ахнула: место, в котором мы оказались, было невероятно красивым. Огромные яркие цветы благоухали, зелень сияла всеми оттенками — от салатного до изумрудного. Но главное — сам водопад, шумный с обильными брызгами, сияющими на солнце.

— Дайте угадаю — Серебряный водопад? — продемонстрировала я глубокое понимание основ местного нейминга.

Король рассмеялся.

— Вообще-то просто водопад, но если королева решила дать ему имя, так тому и быть. Объявим в новостях — глядишь, и приживется.

В новостях? В этом местечке есть еще и новости? Пожалуй, и вправду нужно потребовать учителя, который проведет меня по перипетиям нового мира. Хотя зачем мне учитель, если можно припахать под это дело драконыша, чтобы рассказал мне о местной истории, географии и — что тут у них? — драконологии... И он уроки повторит, и мне польза.

— Прошу, — сделал приглашающий жест король, и я увидела, что под огромным раскидистым… Я бы назвала это дубом, если бы у дерева с толстым стволом и огромными ветками не было листьев, напоминающих пальмовые. В общем, под этим деревом был накрыт столик на двоих. Ничего себе! Впрочем, следовало уточнить.

— Это тоже местная достопримечательность вроде скатерти-самобранки? Или вы подготовили сюрприз специально для меня?

Король снова засмеялся.

— Нет, скатерти-самобранки у нас нет.

Значит, сюрприз для меня.

— То есть это что-то вроде свидания? — на всякий случай уточнила я.

Король кивнул, соглашаясь. Почему-то этот знак внимания невероятно приятен, хотя на короля я все еще злилась. И, разумеется, не могла не поворчать:

— У нас обычно свидания назначают до свадьбы, а не после.

— Боюсь, до свадьбы у нас было не так уж много времени. Но я готов наверстать упущенное.

Он окинул меня таким взглядом, что я сильно усомнилась, что речь шла именно о еде.

30

У этого мира много недостатков. Транспорт тут неудобный, магия на каждом шагу, замуж выдают не спросив — в общем, он не идеален. Но единственное, на что я не буду жаловаться, так это на то, как тут кормят. Кормят здесь просто отменно.

На королевской кухне я не могла это оценить, слишком уж была перепугана, но с тех пор не раз удивлялась. Сейчас, вдали от цивилизации, возле сияющего брызгами водопада, я в очередной раз вынуждена признать: если когда-нибудь мне удастся получить развод и вернуться домой, по местной кухне я наверняка буду скучать.

Я посмотрела на короля, который подкладывал мне на тарелку все новые и новые невероятно вкусные штуки, название которых я не знала. И вдруг подумала, что по нему я, наверное, тоже буду скучать. Но тут же с возмущением отогнала эту мысль.

С чего бы вдруг мне скучать по этому негодяю, который, кажется, все делает для того, чтобы меня смутить? А еще вечно недоволен мной, что бы я ни учинила.

— О чем вы задумались? — спросил король.

И я поняла, что не хочу озвучивать ему то, что я думаю. Не скажешь же: я как раз размышляла о том, что по вам не буду скучать ни при каких обстоятельствах!

— Здесь великолепная кухня!

А что, очень даже честно. Ведь об этом я тоже думала!

— И вид открывается просто отменный, — поддержал светскую беседу он.

Я еще раз огляделась по сторонам. Действительно, тут потрясающе, очень живописно, хоть и немного шумно. У себя на родине я как-то не сподобилась оказаться у водопада. Да и нет их у нас нигде, во всяком случае, поблизости… Так что подобную красоту я раньше видела только по телевизору.

— И вода нынче не слишком холодная. Я бы даже сказал — теплая, — ни с того ни с сего заявил король.

Теплая вода? А она-то здесь при чем? Или кто-то собирается купаться?

Я посмотрела на него с подозрением.

— Теплая, значит?

— Ну да, вполне.

Его взгляд мне совсем не нравится.

— Но нам же до этого нет никакого дела. Верно? — спросила я, уже понимая, что вряд ли получу утвердительный ответ.

— Это почему же? Купаться лучше в теплой воде. Хотя спорить не буду, это целиком и полностью зависит от предпочтений.

Так я и думала! Не могло быть такого, чтобы тут не оказалось подвоха. Вот тебе и свидание. Но пусть даже не думает, что ему удалось меня провести!

— Но я не собираюсь купаться, я вообще-то плавать не очень люблю и почти не умею.

— А что тут уметь? Достаточно встать под струи.

— Достаточно для чего? И вообще! Не собираюсь я вставать ни под какие струи!

Ну что за человек! Только начинаю думать, что он в общем-то ничего, как он выкидывает очередной финт!

— Вообще-то перед вами сейчас магический источник молодости и красоты. Главная причина, по которой драконам все завидуют.

— Вы сейчас серьезно?

Я уже настроена не так воинственно. С этой точки зрения, конечно, водопадец мог меня заинтересовать.

— А вы видели хоть одного старого дракона?

Я задумалась. Не могу сказать, что я видела много драконов, но те трое, что меня притащили, точно было молоды. Те, что встречались по пути в замок, тоже. Король вовсе не выглядел старой развалиной, а его сын так и вовсе пацан. Между тем драконы живут по тысяче лет, а то и больше.

— А Ирада? — вспомнила я наконец. — Ирада не очень молодая, да и красивой ее не назовешь.

— А Ирада — человек, ей сюда путь заказан. Вот если бы она вышла замуж за дракона, тогда да.

— Но я ведь тоже человек.

— Что ж вы так медленно соображаете? — усмехнулся король. — Я же сказал: женам драконов можно. Вы собираетесь тут сидеть, пока не стемнеет, или все-таки отправитесь в водопад?

Какой он все-таки несносный! Хотя после того, что он мне рассказал о магических свойствах этих вод, идея искупнуться уже не казалась такой нелепой. И все-таки из-за одного тона, которым меня туда приглашали, хотелось отказаться.

Впрочем, если они и правда живут тут по тысяче лет и ни черта не стареют, отказываться от водных процедур вряд ли стоит. Иначе пройдет каких-нибудь лет сорок, и все будут спрашивать у моего драгоценного супруга: «А что это ваша бабушка так недобро смотрит на ваших поклонниц?»

Так, стоп! Какие сорок лет? Какие бабушки? Какие поклонницы? Я вообще-то собиралась с ним разводиться!

Но покажите мне хоть одну женщину, которая откажется искупаться в источнике молодости и красоты. Нет таких в природе!

Я встала из-за стола и стремительно направилась к воде. И только потом вспомнила:

— Но у меня нет купальника!

— Купальника? — удивился король. — А это что еще за зверь?

Ясно, у них тут, похоже, купальники не в ходу. Я как смогла — где на словах, а где на пальцах и даже показывая на себе, — объяснила ему, что это за зверь такой — купальник.

Но король и после моих объяснений смотрел на меня удивленно.

— А какой с этого купальника толк, если он все равно почти ничего не прикрывает? Что в нем, что без него на людях же не покажешься!

Интересная мысль. У нас вот запросто показываются, но рассказывать королю об этой нашей вольности нравов я не стала. А то еще приспичит ему устраивать во дворце дефиле в купальниках. Перебьется!

— Ну и в чем же мне купаться?

Раз уж купальник для них слишком непристойная одежда, может, у него с собой найдется что-нибудь поприличнее.

— Ни в чем, — заявил король, сделал широкий жест рукой куда-то в сторону. — Тут же никого нет, от кого прятаться.

На лице его при этом читалось такое искреннее удивление, будто бы он и впрямь не мог понять, что не так и почему его супруга снова чудит.

— Тут есть вы, — пригвоздила его взглядом я. — Этого достаточно.

Король еще какое-то время делал вид, что не понимает, в чем проблема, но потом сдался.

— Хорошо, я отвернусь и буду смотреть в противоположную сторону, — было видно, что ему это вовсе не по нраву.

Я обрадовалась этой маленькой победе. Действительно маленькой: на что только ни пойдешь, чтобы не жить со столетней старухой. Он и вправду отвернулся, уселся на траву ко мне спиной и стал осматривать окрестности так внимательно, словно никогда в жизни их не видел.

Выпутаться из платья без посторонней помощи было не так просто, даже учитывая, что оно дорожное и без изысков.

Замедляло дело еще то, что я каждую минуту оглядывалась, чтобы убедиться: мой благоверный не подсматривает, а все так же обозревает окрестности, как и было велено.

Оставшись без одежды, я осторожно сделала шаг в воду и тут же завизжала. Да она холоднючая!

— Теплая? Это у вас называется теплая?

Король, не оборачиваясь, рассмеялся.

— Ну, знаете, бывает и похолоднее. Но вы идите дальше, привыкнете.

Я сделала шаг и оказалась в речке по колено. Нет, не то чтобы вода ледяная, но теплой ее точно не назовешь. Если бы купание было делом добровольным, черта с два меня кто-то засунул бы под эти струи!

Но молодость и красота — это, знаете ли, повод.

Я сделала еще несколько шагов. Вдохнула, зажмурилась и вошла в водяную струю. Сверху мне на макушку полилась вода. Но она не казалась слишком холодной. Вполне терпимо.

— А долго стоять? — я постаралась перекричать шум льющихся струй. — Чтобы был эффект?

— А это по желанию, — раздался голос. И раздался он вовсе не с берега, а прямо у меня над ухом. Рядом.

А в следующее мгновение горячие руки легли мне на талию.

31

— Вы же обещали не смотреть, отвернуться, — осознавая свою беспомощность, сказала я.

Очевидно было одно: что бы там ни обещал этот невыносимый мужчина, выполнять обещанное он не собирается. Хозяин своего слова. Захотел — дал, захотел — забрал обратно.

— Я могу закрыть глаза, если хотите, — примирительно заявил мой муж.

— Так нечестно.

Мне было обидно снова оказаться обманутой этим миром и этим мужчиной, чересчур уверенным в себе и в моем согласии.

Как удобно! Ему не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы выстроить отношения, чтобы узнать, кто я, чем живу. И рассказать то же самое о самом себе. Я не знаю о нем ничего, даже его чертового имени и то не знаю!

Зато уже сейчас стоило ему меня коснуться, я таю, плавлюсь и того и гляди стеку в реку вместе со струями водопада, которые теперь уже не кажутся холодными, а напротив, обжигают кожу. Слезы обиды были готовы брызнуть из глаз, и в то же время я сама была готова развернуться, вжаться в него всем телом, раствориться в нем, прикоснуться губами к губам и...

Он наклонился к самому уху и тихо проговорил:

— Простите. Мне вовсе не хотелось нарушать ваше уединение, но без меня это не сработает. В одиночку вы можете стоять здесь хоть до завтрашнего утра — и ничего не случится.

Он развернул меня к себе лицом, а его руки сомкнулись у меня на спине. Жар не отступал, и желание ласк и поцелуев — тоже. Смотреть ему в глаза было невозможно, поэтому я отвела взгляд.

И ахнула.

Я вдруг поняла, что значит это его «без меня не сработает»… Огляделась по сторонам.

Да уж, мое название Серебряный водопад явно не приживется. Этот водопад не был серебряным. Сейчас он переливался всеми оттенками золота, словно сверху текла не вода, а чистый солнечный свет.

И вода обжигает кожу не потому, что я так реагирую на короля, а потому что, черт побери, это вода так реагирует на короля! Она стала совсем-совсем другой, стоило ему оказаться рядом со мной под струями.

Вода ласкала тело, обнимала, согревала, покалывала. Нет, вряд ли я могу объяснить, что происходило со мной в этот момент. Тот, кто ни разу не купался в потоке какого-то магического сияния, меня не поймет. А руки супруга своевольно гуляли по моему телу. И я уже не понимала, где там водопад, а где мой дракон.

Я просто растворялась и в том, и в другом, отбросив мысли. Только одна мысль продолжала крутиться в голове, не давая окончательно отдаться чувствам.

Я спросила у короля, почти касаясь губами его уха:

— Вам не кажется странным, что мы так давно женаты, а я все еще не знаю, как вас зовут?

Он отстранился, посмотрел на меня удивленно и почти испуганно.

— Я настолько вам надоел, что вы решили меня убить?

Я ответила не сразу. Если быть откровенной, такое желание возникало у меня по нескольку раз в день с тех пор, как мы встретились. Но реализовывать его я точно не собиралась.

— Почему убить? — это следовало выяснить.

— Всякий, кто узнает имя дракона, получает власть над его жизнью и смертью. Поэтому имя дракона — самая большая тайна.

— Как же вы друг друга называете? — продолжала я расспросы, удивляясь вновь открывшейся грани этого странного мира.

— Придумываем прозвища, еще в детстве. Какое приживется, такое и останется.

— И какое же прозвище у вас? — нетерпеливо спросила я.

Наконец мы к чему-то подобрались, и я узнаю, как обращаться к собственному мужу.

— Ваше величество, — мрачно сказал он, — по-моему, отличное прозвище.

Я заметила, что струи перестали сиять. Да и температура воды стала самой обычной. Огляделась по сторонам, чтобы убедиться: никакой ошибки, волшебство куда-то делось. И король поспешил подтвердить мои опасения:

— Да, можно уже выходить. Настрой уже упущен. Впрочем, для первого раза этого вполне достаточно.

— Постойте, то есть все вот это сияние и прочее, и вода потеплела — это все вы? — я уже и сама догадалась, но лучше уточнить.

Он пожал плечами.

— Боюсь, мы с вами видим этот водопад по-разному, но, если вы говорите, что было сияние — значит, так оно и есть.

Теперь, когда вода не выглядела как лучи солнца в жидкой форме, стоять под ней совершенно расхотелось. Я изрядно озябла.

Мы выбрались на берег, и я только сейчас я обнаружила, что мой супруг не целиком и полностью раздет. На нем было что-то среднее между шортами и панталонами из тонкой прозрачной ткани. Правда, намокнув, они не оставляли никакого простора для воображения, и я поймала себя на том, что пялюсь на крепкие королевские ягодицы и мускулистые бедра.

На берегу я обнаружила огромную простыню, явно предназначенную для того, чтобы вытереться. Король этим подобием полотенца пренебрег. Встал спиной ко мне и явно вознамерился обсыхать на солнце. Он так ни разу и не обернулся, чтобы посмотреть на меня. Держит королевское слово? Ну-ну, будто это кого-то может обмануть! Зато я не сводила с него глаз, скользя взглядом по намокшим волосам, широким плечам и узким бедрам.

Наверное, поэтому я одевалась слишком долго. Капли на его горячей коже успели обсохнуть.

— Вы готовы? — сказал король, обернувшись, как только я покончила со своим нарядом.

И я уставилась на него подозрительно: откуда он знал, когда уже можно? Может быть, у него там зеркало, и он все это время с усмешкой наблюдал, как я на него пялюсь? Но на сегодня мне хватило и новых ощущений, и переживаний. Так что я решила об этом не думать.

Назад мы летели молча. Летучую повозку периодически потряхивало, и я, отбросив к черту все условности, свою обиду и вообще все на свете, прижалась к королю; крепко обхватив его руками где-то в районе талии, уткнулась носом в его воротник, и с чистой совестью зажмурилась. И так и сидела до тех пор, пока мы не приземлились. В конце концов, я не какой-нибудь там дракон, имею право бояться.

А когда мы приземлились и я с благодарностью судьбе ощутила под ногами твердую почву, король наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Если нынешней ночью задвижка будет закрыта, я сломаю эту чертову дверь.

Он посмотрел таким потемневшим взглядом, что я поняла: с замком лучше не экспериментировать. Тем более что мне и самой совершенно не хотелось запираться.

32

Я явилась в свою комнату и сразу же начала перебирать содержимое шкафов. Теперь я не искала наряды поскромнее, напротив, для нынешней ночи хотелось выбрать что-нибудь соблазнительное, а перед глазами все еще стоял стройный силуэт супруга, туманя разум. Мощные плечи словно бы продолжали заслонять весь остальной мир.

Не успела я всерьез углубиться в поиски, как в дверь постучали. Я вздрогнула. Ничего себе! Король, конечно, обещал явиться вечером, но я не ожидала, что вечер наступит так быстро. Я застыла, не зная, что делать: то ли позволить ему войти, то ли заставить потомиться за дверью, пока я все-таки нацеплю самую соблазнительную сорочку. Однако, принимать решение не понадобилось — дверь распахнулась безо всякого моего ответа. На пороге стоял вовсе не король, а его наследник.

— Я такое нашел! Это просто… — радостно объявил он. — А ты где ходишь целый день? — глаза его горели.

— Я… мы с твоим отцом летали на прогулку — осматривать достопримечательности королевства.

Я вспомнила наш осмотр достопримечательностей и понадеялась, что не очень покраснела. К счастью, мальчишка, слишком воодушевленный своей находкой, не обратил на это никакого внимания, лишь махнул рукой:

— Да что там осматривать! Тоска зеленая. Вот у демонов, там да!

Вот тут я с ним не согласна. Осмотреть вообще-то было что. До сих пор мурашки по коже. Но спорить не стала — аудитория для этого явно неподходящая.

— Ну и что же ты нашел?

— Способ вернуть магию! Или обрести магию. Там, конечно, есть много сложностей… ну и, в общем, не все так просто… но в принципе это возможно.

Я насторожилась. Да и любой бы насторожился. Это его «все не так просто» звучало очень подозрительно. А уж любому, кто хоть немного знаком с этим ребенком, станет ясно: чтобы обрести магию, предстоит сделать нечто из ряда вон выходящее, да еще и запрещенное какими-нибудь местными законами.

— Ну что ты стоишь? Не думаешь же ты, что я покажу тебе все прямо здесь?

— А где? — не сразу сообразила я.

— В библиотеке же! Прогулки явно плохо на тебя действуют.

Я вздохнула. В библиотеку так в библиотеку. А что-нибудь кружевное и соблазнительное я смогу выбрать и попозже.

Библиотека по-прежнему оставалась мрачным местом, веселее не стала. А после прогулки у восхитительного водопада и вовсе казалась склепом. Хотелось как можно быстрее оттуда выбраться. Может быть, дело не в обстановке? А в желании скорее оказаться рядом с королем? Ну уж нет — перебьется. Я попыталась сосредоточиться и спросила драконыша:

— Ну?

Он развернул книгу, и я с удивлением уставилась на совершенно пустую страницу. Даже если читать нужно между строк, тут и строк-то нет.

Драконыш смотрел на меня с видом победителя. Видимо, пора было признаться, что оценить его триумф я не смогу.

— Тут, кажется, ничего нет…

Драконыш посмотрел сначала непонимающе, потом с досадой.

— Все время забываю… вот, смотри.

Он провел по книге ладонью, плотно ее прижимая. Я с интересом взглянула на страницы уже после этой манипуляции, и действительно, там проявились какие-то знаки. Но вот незадача: для меня они ничуть не понятнее китайских иероглифов.

— Может, ты мне лучше все перескажешь? Ну, своими словами?

Драконыш вздохнул и посмотрел на меня так, словно не мог понять, почему он все еще возится с такой непроходимой тупицей.

— Можно обрести магию или вернуть себе, если отняли, испив особым образом приготовленного  зелья из  златолиста.

Ага, понятно. Траволечение, значит.

— Тут и рецепт есть. Там все очень просто. Ну почти. Дня за два можно справиться в условиях стандартной лаборатории. Пишут, что на вкус напиток горьковат — видимо, гадость несусветная.

Что-то мне подсказывало, что о главном драконыш пока еще умалчивал. Но меня уже не проведешь. Однажды недостаточно хорошо допросив этого сорванца, я скоропостижно вышла замуж, так что больше на эту удочку не попадусь.

— И в чем же некоторые сложности, о которых ты говорил?

— Это златолист. Он растет только у некромантов.

У некромантов? Ах, ну да. Я вспомнила свою попытку рассказывать сказку. Некроманты там явно фигурировали, вместе с другими, не менее загадочными персонажами.

— И в чем же все-таки сложность? Они этим златолистом не торгуют?

— Торгуют? — драконыш хохотнул. — Они его практически уничтожили! Оставили на всякий случай чуть-чуть в заповеднике.

Та-ак, кажется, сложности вырисовываются отчетливее.

— А заповедник охраняют восставшие мертвецы? — догадалась я.

Драконыш выдохнул и стал похож на шарик, из которого выпустили воздух.

— Что-то вроде того.

— И конечно же, женщине и ребенку без какой-либо магии необходимо туда отправиться, чтобы эту штуку добыть?

Драконыш посмотрел на меня практически с обидой.

— Не женщине и ребенку, а королеве и дракону, — поправил он заносчиво.

И я прикусила язычок. Похоже, это совсем меняет дело.

33

— Я рад, что на этот раз дверь открыта, — с многообещающей улыбкой объявил король прямо с порога.

Я не ответила. Настрой у меня совсем не тот, что после нашей прогулки. Я уже не думала о супружеских объятиях, хотя утренние прикосновения короля все еще отзывались в теле сладкой истомой. Из головы не шло то, что сказал наследник. Дракон и королева! Безумная вылазка в какой-то некромантский заповедник. Это приключение обещало быть опасным.

Надо сказать, некроманты, которых я в жизни не видела, представлялись мне жуткими существами, похожими на Кощея Бессмертного из нашего фольклора, и от встречи с ними я ничего хорошего не ожидала ни для себя, ни для драконыша. И отлично понимала, что этой встречи надо бы избежать. Но тут же вспоминала, как горели глаза мальчишки, когда он нашел тот самый «рецептик». И какая боль в них плескалась, когда камень лишил его магии.

— Вы ждали меня? Я так и думал, — все еще самодовольно улыбаясь, сказал король.

Я кисло улыбнулась. Сейчас меня разрывало на части: то ли рассказать дражайшему супругу об очередной выходке его чада, то ли остаться на стороне младшего, которому позарез нужно вернуть магию. Чем больше я об этом думала, тем больше склонялась к первому. Драконыш без магии — это, конечно, очень грустно. Но зато хотя бы живой.

Король заключил меня в объятия и поцеловал. Его намерения, похоже, после прогулки совсем не изменились. Он был настроен более чем решительно. Руки скользнули по моей спине, и я оказалась в жарких объятиях. Но не загорелась от страсти, как раньше. Странно, но сейчас даже его драконья магия не так на меня действовала; вернее, совсем не действовала. Я оставалась холодна, как бы жарко он меня ни целовал.

— Что-то случилось? — король отстранился и посмотрел подозрительно.

Я вдохнула побольше воздуха, собираясь признаться во всем и совершить настоящее преступление против нашей зарождающейся дружбы с наследником. Но в этом момент в дверь постучали.

Король нахмурился, и теперь я уже понимала почему.

В прошлый раз, когда наследник пропал из дворца, никто не посмел нас беспокоить. Тот, кому предстояло доложить плохую новость, терпеливо ждал, когда же король выйдет из опочивальни. Если уж в эту комнату кто-то решился постучать в такой неподходящий момент, случилось что-то по-настоящему серьезное.

Драконий король выпустил меня из объятий и решительно направился к выходу. Приглашать гонца ко мне он не стал. Я слышала тихие голоса в коридоре, а потом король вернулся.

— Что случилось? — спросила я, уже приблизительно догадываясь, каким будет ответ.

— Вы мне скажите! — его величество явно гневался.

Ох! Ну разве можно так — пытать меня неизвестностью?

— Что-то с наследником? Он опять что-то натворил?

Вряд ли дело тут в чем-то еще.

— Его высочество снова покинул дворец, но на этот раз он направляется к некромантам грабить их заповедник!

— Без меня?! — это вырвалось раньше, чем я успела обдумать.

Король смерил меня тяжелым взглядом.

— Так я и думал. Вы что-то об этом знали! Зачем ему понадобился их заповедник?

Он был зол, но даже не повысил голоса

— Там трава — златолист...

— Трава? — Теперь король смотрел на меня и вовсе непонимающе. — А трава-то зачем?

— Отвар… из книг... чтобы… магия, — бормотала я, понимая, что понятнее от этого не становится.

— Если можно, по порядку.

И я, как смогла, изложила ему эту историю: про библиотеку, про восхитительный рецепт, про то, как драконыш позвал в это путешествие меня, и как я ответила, что мне нужно подумать.

Король кивнул.

— Вы ведь собирались рассказать обо всем мне? — спросил он так, будто в этом и не сомневался.

— Да, как раз в тот момент, когда постучали. Я решила, что вы должны это знать.

— Должен, — ответил король. — Должен был с самого начала, когда еще что-то можно было изменить. Негодяй забрал летающую повозку час назад, а это значит, что он уже там, рядом... Слишком поздно.

— Но вы же его догоните? Всего лишь час! Может быть, он еще не успел натворить ничего ужасного.

Король с сожалением покачал головой.

— К сожалению, нет, у нас с некромантами отношения… — он поморщился, — не очень. Существуют определенные договоренности… Мне туда нельзя. Мой сын, хоть и наследник, пока еще лицо неофициальное. Если его обнаружат там, то убьют. — Губы короля сжались в скорбную линию. Было видно, что даже говорить об этом вслух ему нестерпимо больно. — Но если там появлюсь я, это будет расценено как вторжение и объявление войны. И приведет к затяжному кровопролитию.

Вот ведь. А я не сомневалась, что любящий отец отправится на помощь! И что же теперь?

— А если вы отправите кого-то другого? Телохранителей, воинов? Есть же они у вас? — продолжала спрашивать я.

Король отрицательно качнул головой:

— Это значило бы отправить их на верную смерть. Я никому не отдам такого приказа.

Я не могла поверить своим ушам.

— И вы позволите ребенку погибнуть?!

В глазах короля плескалась скорбь, но он ответил твердо:

— Это был его выбор.

Понадобилась где-то минута, чтобы до меня окончательно дошел смысл этих слов. Король развернулся и направился к выходу из опочивальни. Он шел так, словно ему на плечи свалилась тяжелая гора.

— А королева? Если на их территории окажется королева, это тоже повлечет войну?

Король бросил на меня через плечо недобрый взгляд.

— Некроманты не воюют с женщинами, так что это не повлечет войну, — ответил он. — Но королева там не окажется. Вы хорошо меня поняли?


34

Он смерил меня спокойным ровным взглядом и, пожав плечами, заявил:

— Ради Александровича, конечно. Мне очень нужен надежный инвестор. У бизнеса, который меня привлекает, очень высокий порог входа. Можно было бы попросить денег у отца... — даже в темноте я увидела, как мой сопровождающий поморщился. — Но он бы пытался всё контролировать. Да и вообще родственные отношения только вредят бизнесу. Взаимная выгода — куда более крепкий фундамент.

Вот так прозаично? И никакой тебе романтической истории.  Мне почему-то все еще в это не верилось.

— А откуда ты знал, что он будет здесь? — не отставала я.

Вот тут Серж, кажется, смутился.

— Это была информация из закрытого источника... — буркнул он.

Я задумалась... Что ж, это куда больше похоже на правду, чем то, что он явился сюда специально, чтобы следить за нами с Владом.

— Погоди... Ну Александрович... Это понятно. А зачем было тащить сюда всех нас?... — спросила я и тут же сама нашла ответ: — Элеонора! Если бы не она, он бы даже не обратил внимание на нашу компанию. И на тебя тоже!

Серж кивнул:

— В одном из интервью он назвал ее красивейшей актрисой этого столетия. И даже был на премьере ее фильма. Он человек занятой... Вряд ли занялся покорением актрисы просто потому, что она красивая. А вот если случайно столкнется с нею на отдыхе...

Образ благородного рыцаря, который я успела нацепить на Сержа, начал трескаться по швам. Но я решила не вешать новые ярлыки, не прояснив ситуацию.

— А тебя не смущает, что ее любимый Ванечка — твой друг? — спросила я.

— Нисколько, — равнодушно ответил он. — Ему уже давно пора повзрослеть. А тут такая возможность: соперничество с олигархом. Настоящие отношения такое испытание пройдут легко и сделают обоих партнеров сильнее.

— Испытатель чертов! — начала злиться я. —  Рич — тоже испытание? Почему ты ему сказал, что у меня нет парня?

Серж рассмеялся.

— Нет, Рич это другое, — признался он. — Тогда я здорово разозлился на тебя за глупые фантазии. Ты правда думала, что я способен нанять жиголо? Извини, но сутенером меня еще никто не называл.

Я стыдливо замолчала. И правда, что на меня тогда нашло?

Несколько шагов мы сделали в полной тишине. Наверное, Сержу она казалось такой же неловкой, как и мне. Потому что разорвал он ее как минимум странным вопросом:

— Тебе нравится Влад?

Или все-таки он опять пытается меня подловить? Все-таки отель — неплохая добавка к Александровическим инвестициям. Которых, вообще-то, может и не быть. Ну уж нет! Меня не проведешь!

— Конечно! — чересчур поспешно ответила я. — Он же мой парень, так что...

Серж махнул рукой, не дав мне договорить.

— Да брось, я не об этом, — он смотрел . — Тебе действительно нравится Влад?

Я не знала, что ответить. И неизвестно, чем бы закончился этот диалог, если бы мне на помощь не пришел гид. Когда я судорожно искала выход из западни, в которую меня загнал своим вопросом Серж, экскурсовод неожиданно возник прямо перед нами.

— Хвала небесам! — закричал он, подняв вверх руки. — Ну как можно так издеваться над людьми! Я чуть разума не лишился, разыскивая вас по пещере.

Он выглядел таким жалким и взъерошенным! Мне не хотелось даже выговаривать ему за то, что он банально бросил в подземелье вверенного ему туриста. Кажется, мой сопровождающий разделял эту мысль.

— Да ничего страшного не произошло, — беспечно отмахнулся Серж. — Побродили немного по гротам да и все.

— Немного? Побродили? — вытаращив глаза повторял незадачливый экскурсовод. — Да вы чуть не оставили мою семью без средств к существованию! У нас правила строгие, за прогибших туристов премии лишают! — и он громко засмеялся, радуясь своей шутке.

Мне же было не до смеха. Я вдруг серьезно задумалась над вопросом Сержа. Нравится ли мне Влад? Я вспомнила, как впервые увидела его, почти голым, с одним полотенцем вокруг бедер, как мы впервые оказались в кровати, делая селфи, как целовались, стараясь удержать равновесие на яхте…

Да, наверное, он мне нравится. Иначе я бы не принимала так близко к сердцу каждое его слово, каждый взгляд и поступок. Разве стала бы я ревновать и дуться из-за нескольких неосторожных фраз?

Как это ни ужасно, Серж прав.

Наконец, наш путь был закончен, мы прошли последний коридор и снова оказались в зале, с которого начали путешествие под землей. Здесь уже собралась вся наша компания. По лицам было видно, что они нервничали.

— Лера! Наконец-то! — крикнул Влад и бросился ко мне навстречу.

На нем буквально не было лица. Впервые я видела его таким бледным и напуганным.

Не говоря больше ни слова, он схватил меня и сильно сжал в объятиях. Через его плечо я видела широкую спину Сержа, спешившего поскорее покинуть подземелье.

— Пойдем скорее отсюда, — позвала я Влада.

Он молча кивнул и, не выпуская меня из объятий, повел к расщелине. Мы так и ехали, молча и тесно прижавшись друг к другу. Мне было хорошо рядом с ним. Но не покидало ощущение, что здесь что-то не так. Как будто на его груди, в его руках я хочу спрятаться. От чего? Этого не понимала я и сама.

35

Домой мы ехали в полной тишине. Прогулка по пещере оказалась довольно утомительной. Даже наш словоохотливый гид клевал носом. А всегда стремившаяся выглядеть утонченно Мила совершенно неэлегантно похрапывала, опустив голову на плечо верного Константина. Мне же не давал расслабиться один вопрос.

— Как ты мог меня потерять? — задала я его Владу.

Он покрепче прижал меня к себе и, склонившись к уху, прошептал:

— Да я чуть с ума не сошел, когда понял, что ты пропала. Представляешь, подошел к Каменной Деве, оглянулся, а тебя уже нет. Что мне было думать? Решил, что ты сбежала подальше от личного счастья.

Я вспомнила, что тогда действительно стояла за небольшим выступом, рассматривая замысловатый рисунок на стенах. Он напоминал надписи, сделанные на незнакомом языке. В какой-то момент я даже присела, чтобы лучше рассмотреть узоры, переходящие на каменный пол. Или чтобы ко мне не приставали желающие устроить мое личное счастье.

— Я сразу бросился на поиски, — продолжал рассказывать Влад. — Бегал по этим бесконечным переходам, кричал, и все безрезультатно. Когда меня догнали все остальные, я, кажется, уже был весь седой.

— Тогда ты первый человек в мире, который смог избавиться от седины естественным путем и в кратчайшие сроки, — сказала я, улыбнувшись.

Мне было приятно слышать, что он так волновался, обнаружив мое исчезновение. И я спокойно устроила голову на его плече, с удовольствием отметив, что в ответ он обнял меня еще крепче.

То, как сильно вымотало меня это приключение, стало понятно только в отеле. Я долго стояла под душем, пытаясь смыть вместе с пещерной пылью усталость, но эффект получился прямо противоположный. Закутавшись в халат, я с трудом доползла до диванчика, несколько ночей верно служившего прибежищем моему боссу.

— Кажется, кому-то срочно пора подкрепиться, — сказал Влад, заметив мое состояние. — Идем, в ресторане уже все готово к ужину.

Перекусить действительно не мешало. Но при мысли, что мне придется как минимум подняться с дивана, а как максимум сделать макияж и надеть что-то подобающее случаю, сделалось жутко. К тому же очень хотелось побыть в тишине. А в нашей дружной компании это исключено.

Нет уж, этот вечер я совершенно точно хочу провести без Элеонориных рассказов, Милиных капризов и всего Сержа в целом. Там, в пещере, произошло что-то странное. На миг мы словно сблизились, но теперь, при свете жизнерадостного тропического солнца все это казалось наваждением.

Кажется, колдовство Каменной Девы закончилось сразу же, как только мы покинули ее мрачное прибежище. И Серж для меня снова стал тем самым расчетливым типом, который ни перед чем не остановится ради достижения своей цели.

— Может, закажем ужин в номер? — предложила я.

— Ты просто гений! — с воодушевлением ответил Влад. — Признаюсь по секрету, я как-то подустал от нашей компании. Давай устроим вечеринку в халатах.

Все организационные хлопоты он взял на себя. Я только поддакивала, когда он перечислял по телефону названия блюд, которые мы хотели бы видеть у себя в номере в самое ближайшее время.

— И бутылку того чудесного вина, — закончил делать заказ Влад.

Я хотела было напомнить про мораторий на алкоголь, который мы приняли только вчера, но, подумав, промолчала. После всех злоключений глоток вина действительно не помешает. Выпьем по бокальчику и разойдемся по комнатам. Сейчас, в компании Влада, было как-то спокойно и хорошо, и я действительно верила в то, что так и будет.

Мы быстренько разделались с ужином, не заметив, как между делом опустошили бутылку до дна. Спать совершенно расхотелось, и я решила воспользоваться ситуацией и наконец-то поговорить. Кое-что мучило меня уже довольно давно.

— Тогда, на яхте, ты хотел сказать мне что-то важное, — напомнила я Владу. — В чем-то признаться. Кажется, сейчас отличный момент.

— Ты уверена? — для чего-то уточнил он.

И я отметила, что мой босс занервничал. Он опустил глаза и начал собирать тарелки со стола. Что-то раньше я за ним подобной хозяйственности не замечала!

— На сто процентов, — кивнула я и выжидательно посмотрела на него.

Он ответил мне долгим серьезным взглядом. А потом, словно решившись, произнес:

— Тогда я хотел сказать тебе, что ты мне очень нравишься. По-настоящему, понимаешь? И я хочу быть с тобой безо всякого договора.

Он не дал мне возможности осмыслить его слова, не стал дожидаться ответа. Просто подошел и, нежно обняв за талию, поцеловал. Я снова почувствовала вкус его губ, снова ощутила его запах. И опять не смогла противостоять.

И хотя сейчас мы находились не на качающейся палубе, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, а по телу разлилось приятное тепло. Все мысли исчезли, а на смену им пришло только одно желание: пусть это не кончается.

Через легкую ткань халата я чувствовала, как его руки скользят по моей спине. Движения становились все увереннее и настойчивее. Убедившись в своей безнаказанности, они спустились ниже, лаская бедра. Напряжение между нами нарастало, тела горели и требовали еще большего сближения.

Поддавшись их уговорам, Влад поднял меня на руки и понес в спальню.

— Я знаю, ты все это придумал, чтобы спать на кровати, — попыталась пошутить  я.

Он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что вряд ли смысл моих слов дошел до него. Сейчас в нем преобладали инстинкты дикого зверя. Он тяжело дышал, его зрачки потемнели и расширились. Вместо ответа он снова впился в мои губы со всей страстью. Я закрыла глаза и полностью отдалась нахлынувшим ощущениям.

Выспаться нам так и не удалось. Желания, которые мы так долго прятали, вырвались наружу и снова и снова заставляли терять голову, сходить с ума от близости и искать все новых наслаждений. Лишь под утро мы уснули, так и не выпустив друг друга из объятий.

Удивительно, но проснувшись, я почувствовала небывалый прилив энергии, как будто мирно похрапывала всю ночь напролет. И, кажется, не только я.

— Наконец-то утро по-настоящему доброе, — произнес над ухом Влад, привлекая меня к себе.

Если бы не дикий голод, мы бы, наверное, так и не вышли из номера. Однако основательно растраченные за ночь запасы энергии требовали немедленного восполнения. Поэтому пришлось выползать из кровати и топать по направлению к ресторану.

— Тебе не помешало бы съесть лимон, — заметила я, когда мы выходили из номера. — А то выглядишь слишком довольным.

— Если только напополам с тобой, — усмехнулся Влад.

Мы появились в ресторане, держась за руки и светясь неподдельным счастьем. Зал же оказался на удивление пустынным. Только за столиком у окна одиноко сидел Ванечка.

— Мы что, проспали что-то интересное? — спросил у него Влад. — Всех экстренно эвакуировали из отеля?

— Да нет, сейчас все спокойно, но судя по тому, что было вчера, до обеда здесь вряд ли кто-то еще появится, — ответил актер.

Оказалось, путешествие в пещеры произвело на наших друзей настолько неизгладимое впечатление, что о раннем отбое никто и не помышлял. За ужином решено было отправиться в клуб. Там все снова дали себе волю и, натанцевавшись до упада, вернулись совершенно без сил.

— Элеонора запустила в меня косметичкой, когда я попытался ее разбудить, — пожаловался актер. — Думаю, другие не лучше. Хорошо хоть Сержа встретил.

При упоминании этого имени я поморщилась. С удовольствие отдала бы полцарства за то, чтобы не встречать его до конца путешествия. Если бы у меня, конечно, были полцарства.

— И где же он теперь? — спросил Влад, судя по всему не разделяющий мое отношение к этому типу.

— Уехал, — вздохнул Ванечка. — Так торопился... какие-то очень важные дела.

Что ж, утро становилось все лучше и лучше.

36

Я лежала на пляже, подставив солнцу спину, которая постепенно принимала оттенок шоколада. Только сейчас я начала понимать, почему жизнь на островах называют райской. Когда мы с Владом больше не играем в любовь, этот остров стал казаться мне еще приветливее, пальмы зеленее, а океан синее и ласковее.

Теперь можно не бояться, что нас рассекретят. Ну кто сможет усомниться в чувствах людей, которые не отходят друг от друга, а при каждом удобном случае целуются как ненормальные?

К тому же Серж уехал и можно не ждать нового подвоха с его стороны.

— Милая, ты не обгоришь? — заботливо пробормотал Влад, подходя к моему лежаку.

— А что, смазывание обугленной подружки сметаной не входит в твои планы на вечер? — улыбнулась я ему.

Но тут же перевернулась с живота на спину. Наверное, уже пора. Он же окинул меня плотоядным взглядом, видимо, представляя, как будет мое тело смотреться в сметанной заливке. Или представляя что-то другое, не менее пикантное.

— Значит, так, — наконец произнес он. — Или мы сейчас же идем купаться или я хватаю тебя на плечо и тащу в номер. Сопротивление бесполезно!

Я довольно засмеялась. Мне вовсе не хотелось ему сопротивляться. Я вообще противник бесполезных вещей.

— Тогда пошли купаться, — предложила я.

— Хорошо, —  как-то чересчур быстро согласился Влад. И строго добавил: — Но потом сразу в номер.

Мы взялись за руки и по белоснежному песочку побежали к океану, совсем как в кино. Будь я в твердом уме, наверняка сопроводила бы эту картину каким-нибудь язвительным комментарием. Но последние события заставили мозг работать по-другому. Теперь он воспринимал все эти романтические штучки совершенно серьезно.

В отель мы возвращались в отличном настроении. Его не испортил даже Ванечка, с которым мы случайно столкнулись в коридоре. Он смотрел вдаль и уныло декламировал:

— Ты бессердечная дрянь! Ты отняла у меня все и ничего не дала взамен…

Глаза его при этом горели, а щеки, покрытые щетиной, сердито раздувались. Учитывая, что в этот момент он был совершенно один, выглядело это странно.

— У тебя все в порядке? — участливо спросила я.

— Да-да, все отлично, — заверил нас актер. — Это я роль репетирую, не обращайте внимания.

В этот момент дверь их с Элеонорой номера отворилась и из нее начал выплывать огромный Ванечкин чемодан. Когда он наполовину оказался в коридоре, нашему взору предстала и тщедушная фигурка местного носильщика, держащегося за ручку баула. Под его тяжестью он покачнулся, виновато улыбнулся и тут же развернулся в сторону номера Сержа.

— Переезжаю.Что номеру-то пустовать, — грустно пояснил актер. — А то я своими репетициями мешаю Элеоноре отдыхать.

Он виновато улыбнулся и уныло поплелся вслед за своим чемоданом.

— Кажется, кто-то избавляется от названного сыночка в преддверии нового романа, — прошептал Влад, как только Ванечка скрылся из вида.

Грустно, когда на твоих глазах разбивается чье-то сердце. Но все печальные мысли вылетели из головы, как только Влад снова взял меня за руку. Все-таки счастье делает людей очень эгоистичными.

— Я быстренько в душ, — заявил он, как только мы оказались в номере. — А ты никуда не уходи. У меня есть кое-какие мыли насчет дальнейшей программы отдыха.

Он хитро подмигнул и поспешно скрылся в ванной. Наверное, боялся, что я его могу опередить. Но мне сейчас было не до этого. Мой телефон, наконец, ожил, и я увидела на экране знакомый номер.

— Аристарх Игнатьевич, как ваши дела? — закричала я в трубку.

— Лера, у нас все очень хорошо, операция прошла отлично, врачи дают самые оптимистичные вопросы, — отрапортовал бодрый голос. — Как только закончится реабилитация, будем собираться домой.

Я обессилено опустилась на диван. Какое счастье, совсем скоро я увижу мою Светку. Интересно, как изменится сестренка? Станет ли она такой же красавицей, как и раньше? Сможет ли снова беззаботно улыбаться? Перестанет ли бояться зеркал?

Когда Влад, сверкая каплями воды на загорелой коже, вышел из душа, я все еще улыбалась, крепко сжимая в руках телефон.

— Заждалась? — нежно промурлыкал он. — А я уже успел соскучиться…

— Влад, нам нужно серьезно поговорить, — сказала я, проигнорировав игривые нотки в его тоне.

Он тут же замер, испуганно посмотрев на меня. Да, может быть, я выбрала не лучший момент. Но сейчас, когда наши с ним отношения перестали быть фиктивными, скрывать историю с лечением сестры стало совершенно неправильно. Он мой парень и должен знать все.

Поэтому я набрала побольше воздуха в легкие и на одном дыхании выдала ему всю историю. Про аварию, про лечение, требующее огромных денег, и про то, как Серж неожиданно решил все мои проблемы.

Влад ни разу не перебил меня. Он слушал внимательно и серьезно.

— Сейчас Света идет на поправку, и совсем скоро я увижу ее, — закончила я рассказ.

В комнате повисла тишина. Я посмотрела на Влада, но по его лицу было совершенно непонятно, что он испытывает данный момент. Больше всего я боялась, что он решит, что помощь Сержа была совсем не такой бескорыстной. Мало кто из мужчин готов вот так запросто расстаться с огромной суммой денег , ничего не требуя взамен. Вдруг будет ревновать? Вдруг бросит меня сейчас, когда у нас все так хорошо?

— Тебе надо было рассказать все сразу, — наконец произнес он.  — Не переживай, я верну ему все до копейки.

Влад обнял меня за плечи, и последний огромный камень скатился у меня с души и канул в небытие. Все, теперь между нами больше нет никаких секретов. Я уткнулась в его плечо, чтобы он не видел, как предательски заблестели мои глаза. А он провел рукой по моим волосам.

— Не могла же я вешать личные проблемы на своего работодателя, — тихонько ответила я. — А сейчас вот могу навешать на тебя все, что захочу.

— Теперь все будет хорошо, — заверил меня Влад. — Запомни, твои проблемы — это теперь и мои проблемы. И никогда ничего от меня не скрывай, — добавил он хмуро.

 Я подняла на него глаза. Неужели он все-таки сердится на меня? Но он, посмотрев мне в лицо, нежно улыбнулся и, нагнувшись, поцеловал. Все сомнения исчезли. Нет, если он и злится, то только на Сержа. А я по-прежнему самая счастливая женщина на свете.

37

Весь день мы не отходили друг от друга, и только после ужина Влад попросил дать ему полчасика, чтобы решить важные деловые вопросы. Я посмотрела, как сосредоточенно он устраивается за ноутбуком, и выскользнула из номера. Вечера на этом острове такие дивные, что было бы преступлением сидеть взаперти. Тем более что ботанический сад при отеле до сих пор оставался недообследованным.

Я прогуливалась между диковинных растений, когда до меня из кустов донесся знакомый голос:

— Я отдал тебе свои лучшие годы, ты была моей путеводной звездой в океане жизни… Коварная!

Я раздвинула руками ветки, и моему взору предстала печальная картина. Ванечка сидел на кресле из ротанга в окружении ярко-розовых цветов и разговаривал с бутылкой, наполненной янтарной жидкостью.

— Репетируешь? — спросила я его.

— Репетирую, — заплетающимся языком произнес он и икнул.

Сфокусировав на мне взгляд, актер, видимо, решил проявить гостеприимство. Он протянул мне бутылку и коротко предложил:

— Пей.

Я покачала головой, и он сам тут же припал губами к горлышку и сделал внушительный глоток.

Мне стало жаль его. Сейчас он был совершенно не похож на того веселого парня с лучезарной улыбкой, каким я увидела его в первый раз. Вот серьезно. Лучше бы он пел. Получается у него отвратительно, конечно... Но то, что я видела сейчас, куда хуже.

— Может, не стоит? — спросила я, кивнув на бутылку.

— А что тут еще делать? — пробурчал он. — Элеонора уехала к этому… этому… мешку с деньгами. Нам тут еще пять дней прохлаждаться. А я даже не могу себе купить билет, чтобы вернуться...

— Дорого? — понимающе спросила я.

Он посмотрел на меня возмущенно:

— Их нет! Все раскуплено заранее! — а потом со вздохом добавил: — Ну и дорого, конечно... Я так-то не олигарх.

Последнее слово он произнес с явным отвращением и снова приложился к бутылке.

— Ванечка, но ведь пьянство — это не выход из положения, — попыталась убедить его я. — Поверь мне, ничего хорошего из этого не получается. Помнишь мальчишник у нас в отеле? Влад тогда здорово набрался, и тебе лучше не знать, в какую историю ввязался…

— Влад? — ухмыльнулся актер. — Он никогда не набирается. Его вообще никогда не видели пьяным. А после того мальчишника ему утром надо было за руль, и он пил только газировку. И вообще его никогда не бросала любимая женщина ради прогулки на яхте…

Ванечка, всхлипывая, начал жаловаться на Элеонорино коварство, но я его уже не слушала. Я пыталась переварить то, что сейчас услышала.

В ту ночь Влад не был пьян. Значит, тот дурацкий контракт он заключал, отдавая полный отчет в действиях? Или вообще не заключал?

Я почувствовала, как по телу пробежал озноб. Неужели все, что мне известно, это лишь вершина айсберга? И наши отношения до сих пор остаются таким же обманом, каким и были до этого?

Только сейчас мне уже не надо врать. Врут мне.

38

— Никто, никто здесь не может меня понять, — театрально стенал Ванечка. — А у меня сердце разрывается. Все вокруг счастливы, и я чувствую себя изгнанником на этом празднике любви.

Несчастный актер упивался своими страданиями, и я решила пока не сообщать ему, что в лагере отвергнутых с этой минуты на одного человека стало больше. Хотя его это вряд ли утешило бы.

Ванечка снова с вожделением посмотрел на выпивку, так что нельзя было терять ни минуты. Еще чуть-чуть, и он окончательно потеряет способность связно говорить. А мне нужно ещекое-что у него выведать.

В один прыжок я добралась до актера, и перехватила бутылку как раз в тот момент, когда ее горлышко уже готово было прикоснуться к губам страдальца. От неожиданности Ванечка отпустил руку, и ополовиненная тара оказалась у меня в плену.

— Хватит пока, — уверенно сказала я.

— Вот только еще одной мамочки мне сейчас не хватало, — поморщился актер.

— У меня нет никакого желания воспитывать великовозрастного детину, — строго парировала я. — Верну тебе все, но только сделай одно одолжение, расскажи все, что ты знаешь про ту вечеринку в отеле.

Ванечка с сомнением посмотрел на меня. Кажется, в его хмельную голову проникли какие-то сомнения. Действительно, с чего бы мне так упорно интересоваться теми событиями? А не задумала ли я какую каверзу? Наверняка общение с предприимчивыми бизнесменами научило его держать язык за зубами.

Нужно было что-то делать, и я поднесла свободную руку к своему сердцу и театральным шепотом произнесла:

— Только ты сейчас можешь спасти мою израненную душу. От твоих, Ванечка, слов, зависит, продолжит ли в ней полыхать огнь любви или затухнет навсегда под действием людского коварства.

Не перестаралась ли? Я с опаской посмотрела на своего единственного зрителя. Но тот, кажется, принял мой экзерсис за чистую монету. В его замутненных глазах даже сверкнула скупая мужская слеза. Он кивнул головой, и, выдержав паузу, начал свой сбивчивый рассказ.

Оказалось, что в ту ночь напиться до потери памяти смог только один человек — счастливый жених. Я вспомнила, как живописно он лежал на диване вверх ногами. Действительно, переплюнуть его вряд ли кому-то удастся. Даже Ванечка сейчас по сравнению с ним трезв как стеклышко.

— Серж был пьян, — убежденно заявила я.

Уж это-то я видела собственными глазами! Да он и сам говорил об этом позже.

— Был? — переспросил Ванечка. — Ну да, конечно. Был. Но!

Серж, конечно, выпивал, этот факт актер признал безоговорочно. Но тот вообще обладает уникальной способностью не пьянеть. Сколько бы он ни принял на грудь, в состояние здравомыслящего человека он может вернуться буквально по щелчку пальцев.

— И? — вытягивать подробности оказалось очень трудным делом.

Серж с Владом ругались. И это не было похоже на дружескую перепалку. Все выглядело очень серьезно.

Потом Ванечка отвлекся... а потом кто-то попросил листок и ручку. Актер пошарил по карманам и выудил потрепанный блокнот, в который записывал свои наблюдения, а иногда даже и стихи. Он протянул спорщикам свою добычу.

— И что они писали на том листочке, вспомни, а? — попросила я его.

— Да кто их знает, — отмахнулся тот и потер рукой лоб. — Договор какой-то составляли. Скукота!

Ванечка замолчал и многозначительно посмотрел на бутылку. Может, глоток алкоголя освежит его память? Я протянула ему вожделенное пойло, и он тут же припал к нему губами.

— Эй, хватит! — попыталась остановить его я, когда поняла, что одним глотком дело не ограничится. Несчастный влюбленный оторвался от бутылки только тогда, когда на донышке осталось совсем чуть-чуть огненной жидкости.

— Ну как? — с надеждой спросила его я.

Но он посмотрел на меня так, будто не узнал, и тут же упал спиной на лавку и захрапел. Все, я потеряла единственного информатора. И что теперь делать?

Влад наверняка уже закончил свои дела. Пожалуй, самым правильным было бы подняться сейчас в номер, рассказать ему все, что я знаю, и потребовать объяснений. Уж лучше сразу выяснить всю правду, какой бы горькой она ни была, чем собирать сплетни.

Но ноги категорически отказывались идти в сторону отеля. Я не знала, с каким выражением лица я войду в номер. Не придумала, какие слова буду говорить. И вообще, сейчас мне совершенно не хотелось видеть человека, от поцелуев которого еще несколько часов назад я теряла голову.

Мне хотелось еще сплетен. Пусть они будут дурацкими и злыми. Пусть хлещут меня как плетка в руках садиста. Но лучше так, чем заглядывать в глаза Влада, пытаясь определить, говорит он правду или снова нагло врет мне. Вот это испытание мне уже точно не вынести.

Я перебирала в уме участников нашей компании, пытаясь понять, кто еще может пролить свет на эту историю. Счастливый молодожен Андрей вряд ли что-то помнит. Вечного Милочкиного рыцаря Константина я вообще что-то не припомню на том мальчишнике.

Остается только один вариант. Главный сплетник, великий интриган и, вполне возможно, шеф-повар по завариванию всей этой каши. Да, пожалуй только Серж способен ответить на все мои вопросы.

— Ванечка, — осторожно потормошила я посапывающего актера.

— Элеонора? — мигом встрепенулся тот.

— Нет, это я, Лера.

Актер тут же разочарованно обмяк и продолжил храпеть.

— У тебя есть номер телефона Сержа? — не отступала я.

— Посмотри в моем мобильнике, — глухо отозвался тот и снова вырубился.

Краешек смартфона призывно торчал из кармана джинсов спящего. Я ловко ухватила его двумя пальцами и вытащила на свет. Только бы там не было пароля! Я провела пальцами по темному экрану и с облегчением вздохнула. Аппарат засветился, и на меня кокетливо уставилась красавица Элеонора.

Покопавшись в записной книжке, я нашла номер Сержа, набралась решительности, и ткнула на картинку с изображением зеленой трубки. Внутри все похолодело. Наконец-то сейчас я узнаю правду.

39

— Телефон абонента временно недоступен, — возвестил равнодушный женский голос.

Представляю, сколько людей вывел он из терпения за годы существования мобильной связи. Вот и я еле сдержалась, чтобы не разбить вдребезги несчастный аппарат. Но вовремя вспомнила, что принадлежит он Ванечке. А у него сейчас и так проблем выше крыши, не хватало еще лишиться телефона.

Нет уж, буду звонить со своего. Я быстро набрала номер Сержа на своем мобильнике и с надеждой уставилась на экран. Может быть, бизнесмен и прагматик просто занес номер актера в черный список? Тот вполне мог целыми днями названивать ему и плакать в трубку, жалуясь на Элеонору.

Но нет, чуда не случилось!

— …временно не доступен или находится вне зоны доступа сети, — продолжал настаивать на своем робот.

Ну почему когда не надо Серж постоянно вертелся под ногами, а сейчас, когда он так нужен, стал недосягаем как подснежник в январе. Хотя вроде бы кому-то под Новый год удалось набрать целую корзинку этих цветочков. Так что шанс есть всегда.

Я снова набрала телефон Сержа. И еще. И опять. Ноль.

— Так вот ты где прячешься, — послышался голос Влада, когда я в очередной раз занесла палец над картинкой с зеленой трубкой.

Поборов желание нырнуть в кусты и незаметно скрыться в зарослях тропического сада, я медленно повернулась к нему, пытаясь изогнуть в улыбке губы. Сейчас мне не в чем было его обвинить, я и сама толком ничего не знала. Все подозрения основывались на словах подвыпившего актера, к тому же потерявшего голову от любви и ревности.

Где-то в глубине души у меня еще теплилась надежда, что Ванечка мог что-то напутать. В таком случае своими претензиями к Владу я бы только обидела его. Ну и выставила бы себя истеричкой, способной устроить скандал на основании сплетен и слухов. Да если честно — на пустом месте. Он показался актеру недостаточно пьяным? Неубедительным?.. Ну да, это повод расстаться и больше никогда не видеться.

Но и делать вид, что ничего не случилось, тоже не получалось. Червячок сомнения, прочно поселившийся в мыслях, больно покусывал и не давал искренне радоваться появлению мужчины, которого совсем недавно я считала своим.

— Устала? — заботливо поинтересовался Влад, заметив мое состояние. — Или соскучилась?

— Всего понемногу, — кивнула я...

Было бы хорошо, если бы он оставил меня в покое и не прикасался до тех пор, пока я не поговорю с Сержем. Но сегодня явно был не мой день.

— Тебе надо хорошенько подкрепиться, пойдем, у меня как раз есть для тебя сюрприз, — игриво подмигнул он, и мне не оставалось ничего другого кроме как уныло поплестись вслед за ним.

Сюрприз ждал нас на берегу океана. Прямо посреди белоснежного песка стоял столик, накрытый на двоих. Сейчас им полностью распоряжался легкий ветерок. Он играл со складками белоснежной скатерти и подкидывал лепестки роз, щедро рассыпанные вокруг стола. Сияющая луна отражалась на поверхности ведерка для шампанского и заставляла искриться столовые приборы.

— Я подумал, что у нас до сих пор не было настоящего свидания, — сказал Влад. — Поэтому постарался разделаться с делами как можно быстрее и подготовить тут все для нас.

Умом я понимала, что мужчина после такой презентации мог рассчитывать как минимум на долгий страстный поцелуй. Но пересилить себя не могла. Поэтому ограничилась сдержанным «Ах, как мило!» и поспешила занять предназначавшийся мне стул.

Влад весело уминал ужин, успевая непринужденно болтать какую-то ерунду. Мне же кусок в горло не лез, да и отвечала я в основном невпопад. Наконец он наполнил наши бокалы вином и заговорил вдруг без свойственной ему бравады:

— Я хочу сказать тебе что-то важное... Не перебивай, пожалуйста, потому что я и так боюсь.

Он, кажется, смущался. И это было мило. И сердце защемило — так мне хотелось, чтобы все это было настоящим. Да только...

Я вымученно улыбнулась и сделала осторожный глоток. Худшего времени для романтического тоста придумать невозможно.

— Я очень рад, что нам не нужно притворяться, — словно издеваясь, продолжал он. — Вернее не так. Тебе не нужно.

Ах да, ну конечно! Ему-то как раз приходится! Вслух я ничего не сказала, и Влад продолжил.

— Я был искренен с первого дня. Как только увидел тебя в этом номере, сразу понял — пропал. Навсегда. Вот скажи. Ты можешь себе представить, что чувствует мужчина, когда встречает любовь всей своей жизни, а сам — в полотенце!

Он накрыл своей ладонью мою. От его прикосновения меня словно ударило током. И это был не тот разряд, от которого хочется закрыть глаза и подставить губы для поцелуев. Этот многовольтный удар оставлял только ожоги и боль.

Зря он начал говорить про этот день. Я почувствовала, что на глаза вот-вот навернутся слезы. Так не хотелось верить, что Влад меня обманывает. Но если Ванечка был прав, то весь этот вечер с его романтикой всего лишь часть циничной игры под названием «Обмани дурочку». Нет, эти правила мне совершенно не нравятся.

— Хватит! — резко оборвала я Влада. — Я больше не могу слушать твои сказки про искренность.

Он непонимающе уставился на меня. А я посмотрела ему прямо в глаза и потребовала:

— Лучше расскажи мне, о чем на самом деле был спор с Сержем.

40

На мгновение мне показалась, что вокруг нас с Владом воцарилась полная тишина. И даже океан, проникшись уважением к нашему разговору, заставил волны плескаться беззвучно.

Мой вроде бы как парень внимательно посмотрел на меня, и, видимо, понял, что отпирательства не помогут. В свете луны я хорошо видела, как вмиг побледнело его лицо. Он нерешительно протянул свою руку к моей, и я тут же убрала ее со стола.

— Ты врал мне, Влад, — огорошила я его. — Вы с Сержем не были пьяны, когда составляли эту бумагу. А теперь даю шанс рассказать всю правду.

— Лера, я не врал… — начал он. — Ты для меня… Я тебя люблю.

Внутри все сжалось. Я очень серьезно отношусь к словам. И эти заветные три слова за всю свою жизнь сказала только троим. Родителям и сестре. А мужчинам — нет. Потому что всегда казалось — а вдруг это  не то. Вдруг я скажу — «люблю», а это не настоящее чувство?

И сейчас, когда Влад так легко заговорил о любви, внутри все сжалось от какой-то невыразимой тоски. Как бы я хотела, чтобы это было правдой! И как легко мой «лже-бойфренд» врет!

— Хватит! — прервала я его. — Или ты немедленно мне все рассказываешь или я….

Что я буду делать, я не придумала. Но моя угроза подействовала и без этого уточнения. Влад собрался, напряженно выпрямился на стуле и после долгой-долгой паузы произнес:

— Не было никакого спора.

Этого я не ожидала. Он что, опять мне врет?

— Ради чего тогда был весь этот цирк? — сорвалась я на крик.

— Выслушай меня, пожалуйста, — попросил Влад.

Он посмотрел на меня глазами, полными мольбы. Я чуть было не растаяла. Но вовремя вспомнила, что точно так же он смотрел на меня, когда просил подыграть ему в споре, которого, оказывается, не было. И когда заманивал меня на этот остров.

Нет, я не наступлю на эти грабли снова. Я имею полное право знать правду после всего, что случилось здесь.

— У тебя есть ровно пять минут для того чтобы все мне объяснить, — фыркнула я. — И не думай мне снова врать!

Я сложила руки на груди и уставилась на него. Цвет лица Влада сменился с мертвенно-бледного на пунцовый.

— Ты мне понравилась. Сразу. Очень.  И я решил, что такая девушка обязательно должна быть со мной. Потому что ты… необыкновенная.

Он что, пытается меня таким образом задобрить? Нет уж, к комплиментам у меня выработался стойкий иммунитет.

— Речь сейчас не обо мне! — прервала я поток его воспоминаний.

Влад посмотрел на меня как побитая собачка и продолжил:

— Но ты не заводишь романов на работе. Ты сама сказала…

Я попыталась вспомнить, говорила ли вообще такое. Ну да, конечно! Когда меня попытался совратить несравненный управляющий Александр Николаевич, главный сердцеед нашего отеля.

А Влад появился как раз во время нашего разговора. Пожалуй, он действительно мог это слышать.

— А потом был мальчишник, — продолжил он — Тогда Серж… Он повел себя…

Я поморщилась от неприятных воспоминаний. Наше знакомство с Сержем уж точно не назовешь романтичным.

— Когда ты ушла, мы ссорились. Я сказал, чтобы он отвалил… Чтобы не приближался даже. Потому что ты… Ты лучше всех.

Ну вот, опять началось! Такими темпами к утру мы выясним только то, насколько я прекрасна. Я сердито посмотрела на него, и он, вздохнув, продолжил:

— Не знаю, что на меня нашло, но в голову вдруг пришла эта идея с договором. Мне тогда действительно казалось, что это единственная возможность сблизиться с тобой.

Как на ускоренной перемотке передо мной пронеслись кадры нашей «игры». Вот мы в отеле, изображаем счастливых влюбленных. А вот у него в квартире разыгрываем свидание с продолжением. А вот обнимаемся на яхте у Александровича.

Да, у Влада была возможность показать себя.

— Серж согласился мне помочь, — Влад опустил голову. — Хотя и честно предупредил, что плану меня сомнительный. Он прекрасный стратег, умеет просчитывать все на несколько шагов вперед.

Мне показалось, или Влад с ненавистью прищурился?

Да уж, стратегию Сержа я помню очень хорошо. Продемонстрировать пачку денег и попытаться купить все и всех.

— Потом я и сам понял, что идея бредовая, — признался он. — Выбросил к чертям договор… Лег спать. Не понимаю, как он оказался у кровати… Ты устроила мне скандал. И я подумал… Ну, раз уж так вышло…

Влад смотрел на меня виноватыми глазами. Я же пыталась проанализировать то, что он мне только что рассказал. Верить ему вот так, запросто, уже не хотелось.

— Лера, прости, — прошептал он. — Давай начнем все с начала. Ты действительно мне нужна!

Извинения, опять извинения. Сколько я их уже слышала от Влада! Закончится ли это когда-нибудь?

В моей голове творилось что-то невообразимое. Мысли путались, спотыкались и падали, создавая немыслимое нагромождение. Простить? Но где гарантия, что завтра не вскроется очередной секрет? Нет, эти груды лжи просто так за один вечер не разобрать.

Я понимала четко только одно: сейчас я больше всего хочу остаться одна, сбежать отсюда на край света и забыть обо всем.

— История, которая началось с обмана, не может закончиться хэппи эндом, — сказала я и быстро поднялась из-за стола.

Я бежала к отелю, не разбирая дороги. Только бы он не стал меня догонять! Только бы снова не начал говорить о своих чувствах. Нет, это просто невыносимо.

В номере я схватила чемодан и, размазывая по щекам слезы, стала собирать вещи.

Я чувствовала себя униженной, растоптанной. Игрушка, в которую решили поиграть два заскучавших богатеньких мальчика.

Я закончила со сборами, обессилено опустилась на роскошную кровать и тут же вскочила, словно обожглась. Лучше я буду до конца отпуска ночевать под пальмой, чем еще хоть раз дотронусь до нее! И в этом номере мне делать больше нечего.

Коридоры были пустыми и унылыми. Кажется, ни один человек не заметил моего бегства. Даже из обслуживающего персонала никто не поднялся, чтобы посмотреть, кто тут хлопает дверями среди ночи. Что ж, это и к лучшему.

Я остановилась перед номером Сержа и решительно толкнула дверь.

— Элеонора, ты вернулась? — тут же услышала я взволнованный голос Ванечки.

Через секунду он выбежал из спальни, и улыбка, озарявшая его лицо, тут же спала.

— А, это ты, — пробормотал он разочарованно.

Ну что ж, такая у меня сегодня миссия, отбирать надежду у мужчин.

— Я тут переночую, ладно? — говорить и сдерживать слезы было трудно.

Надо отдать должное Ванечке, он понял все правильно. Не стал задавать лишних вопросов, только кивнул головой и, расставив руки, произнес:

— Добро пожаловать в клуб разбитых сердец.

Я прошла к дивану и упала в объятия его мягких подушек.

— Будешь? — актер протянул мне очередную початую бутылку.

Я покачала головой, и он сам приложился к горлышку.

— Только кровать я уже занял, — предупредил он. — Но, если хочешь, перееду в гостиную.

— Не надо, — сдавленно произнесла я. — Не хочу больше шевелиться.

У меня действительно не осталось сил больше ни на что. Только сидеть здесь, стараясь пережить эту боль.

— Намек понял, — сказал Ванечка и удалился, прихватив с собой бутылку.

41

Еще вчера вечером я думала, что хуже уже быть не может. Наивная! Может-может!

Утро принесло новые сюрпризы.

  — Ничего себе! Вот так, возвращаешься в номер, а тут целое общежитие! Ну-ка, ребятки, рассказывайте, что это вы тут делаете?

Голос Сержа, как всегда громкий и бодрый, ворвался в черную пустоту, в которую я провалилась вчера, и вытащил меня из нее. Видимо, наревевшись вволю, я все-таки отключилась.

Я с трудом открыла опухшие глаза и сфокусировала взгляд на плотной фигуре, хаотично передвигающейся по номеру. Из спальни показался заспанный Ванечка.

— Ты когда успел вернуться? — спросил он, уставившись на Сержа.

— Да уж полчаса, как пытаюсь поднять роту, расположившуюся на моей территории, — заржал тот.

— Эх, значит, опять переезжать, — вздохнул актер.

— Фу-у-у, — Серж демонстративно помахал ладонью у себя перед носом. — А вы тут здорово повеселились.

Ага, обхохочешься! Я почувствовала, как на глазах опять выступают слезы… Он посмотрел на меня, и его радостное настроение вмиг улетучилось.

— Лер, что случилось? — в голосе появились тревожные нотки.

— Давай, досыпай, дружище — бросил он Ванечке. — Досматривай десятый сон или какой там у тебя по счету.

Судя по всему, Ванечка действительно нуждался в долгом оздоравливающем сне. И в минералке. Он быстро метнулся к холодильнику, вытащил оттуда пару пластиковых бутылок и направился к себе. Когда дверь в спальню захлопнулась за актером, Серж снова обратился ко мне:

— Пойдем-ка выпьем по чашечке кофе.

Я кивнула и поплелась за ним. Деваться мне было некуда. Возвращение в номер к Владу было исключено. Занимать гостиную Сержа, получается, я тоже больше не могла.

Судя по всему, было еще очень рано. Коридоры по-прежнему пустовали. В кафе тоже не было ни души. Только когда мы опустились на кресла за столиком, к нам подбежал заспанный официант.

— Ну, рассказывай, — обратился ко мне Серж, когда перед нами опустились две чашки ароматного кофе.

Я сделала глоток и почувствовала, как ко мне возвращаются силы. А вместе с ними и злость. Ведь этот наглый тип, который сейчас так пристально смотрит на меня, тоже виноват! Как он мог согласиться на такое!

— Вы с Владом два отморозка, — проинформировала его я. — Я все знаю. Вы оба все время мне врали.

Я говорила устало и совершенно спокойно. И даже не пыталась подобрать слова, которые могли бы в полной мере выразить мое презрение к этим заигравшимся мажорам. Какая разница? Вряд ли они в состоянии понять, что люди — не игрушки. И не стоит доказывать…

— Так и в чем ты обвиняешь меня? — серьезно спросил Серж.

— Ты с самого начала знал, что эта история с договором только спектакль, и ничего не сказал мне. — заявила я.

— Стоп! — остановил меня Серж. — Ну-ка, что это я знал?

— Что этот договор ненастоящий, — выпалила я. — И ты подыгрывал своему дружку, помогая затащить меня в постель.

— Каким образом подыгрывал? — нахмурился Серж. — Это вы вовсю изображали неземную любовь. Кажется, я вообще не сделал ничего такого, чтобы выслушивать сейчас в свой адрес оскорбления.

Я осеклась. Действительно, мы с Владом для всех были влюбленной парочкой. И Серж ни разу не прокомментировал наши отношения. А все те козни, которые он нам устраивал… Да были ли они? Учитывая, что договора не существовало, то и смыла разрушать наши отношения тоже не было. Судьба отеля от этого не изменилась бы.

Серж внимательно смотрел за тем, как меняется выражение моего лица и прихлебывал кофе.

— И вообще. Как ты себе это представляешь? Что я должен был тебе сказать? Да и почем мне знать — вы все еще боретесь за Оскар для придурков или уже перешли к серьезным отношениям и решаете, как назвать первенца?

Действительно, как-то я не очень справедлива к Сержу. С самого начала. И сейчас вот опять пытаюсь упрекнуть его в чем-то. Хотя весь этот спектакль от начала и до конца придумал Влад. Неужели мне все еще хочется снять с него часть вины?

— Я бы тебе все рассказал, если бы ты подошла и прямо меня обо всем спросила, — продолжал Серж. — Но ты не спрашивала.

Я молчала. А что мне было сказать? Я действительно интуитивно чувствовала в этой истории подвох. Вот только искала его не там. Винила во всем Сержа и всецело доверяла Владу. Как я не смогла рассмотреть, кто есть кто? Или просто не хотела?

— И, на минуточку, я сделал все, чтобы ты могла отказаться от этого договора без потерь, — напомнил мне Серж. — Но ты не торопилась, значит, тебе это не было нужно. Я же не знаю, когда ваши отношения стали настоящими. Извини, не следил за развитием.

Сейчас, когда вся картина стала собираться, как пазл, я тоже начала это понимать. Он ведь и правда полностью оплатил лечение моей сестры. Значит, о деньгах я могла не думать. Что мешало мне в тот же момент развернуться и уехать?

Нет, я с упорством, достойным самой глупой из ослиц, продолжала поддерживать Влада. Что бы ни происходило, я снова и снова кидалась отстаивать его интересы.

А Серж помогал мне выпутаться из этой истории и терпеливо сносил все обиды. Я ведь на самом деле была уверена, что это он нанял того жиголо. И вообще плел интриги и распускал сплетни. Мне стало по-настоящему стыдно.

— Серж, прости меня, я была неправа, — тихо произнесла я, опустив голову. — И спасибо за все, что ты сделал. Я постараюсь со временем вернуть тебе деньги…

— Не бери в голову, — махнул он рукой. — Я рад, что у меня была возможность помочь твоей сестре.

Я взяла в руки чашку с остывшим кофе. Мне хотелось спрятаться за ней, чтобы скрыть то, как неловко я себя чувствую. Если бы у меня была возможность, я бы сбежала отсюда и спряталась ото всех за закрытыми дверями до конца отпуска. Но идти было некуда.

Хотя почему это?! Мне вдруг пришла в голову отличная мысль. Мне ведь не обязательно дожидаться отлета в этом отеле! Я могу переехать в отельчик попроще. Или снять комнату у местных. Тот же Рич мне поможет с поисками… А какие-никакие деньги с собой у меня все-таки есть.

Я тут же озвучила эту идею Сержу. Он посмотрел на меня удивленно:

— Ты действительно хочешь поселиться в каком-нибудь сомнительном месте, да и еще быть этим обязанной кому-то из местных мачо?

Хм, в его интерпретации эта идея выглядела уже не такой отличной…

— Не особенно… — вынуждена была признать я.

Серж смотрел на меня с непониманием:

— Тогда зачем?.. Слушай, ты можешь просто сказать, чего ты хочешь?

— Домой, — тихо прошептала я. — Хватит с меня этого райского острова.

Он переспросил:

— Ты в этом уверена?

Я кивнула. Многое бы отдала за возможность оказаться подальше отсюда.

Он достал телефон и начал набирать номер.

— Билетов нет, — обреченно сказала я. — Ванечка уже узнавал. Он тоже хочет улететь…

— Тоже мне, сообщество несчастных влюбленных, — буркнул он. — С Ванечкой вы точно дальше моего номера не улетите.

И тут же по-английски начал выяснять ситуацию с невидимым собеседником. Я не вслушивалась в разговор, будучи заранее уверенной, что ничего не получится.

Наконец, он поблагодарил невидимого собеседника, и, отняв трубку от уха, произнес:

— Собирай вещи, летишь домой сегодня…

42

Собирай вещи?

Ну да, ну да.  До вылета оставалось еще несколько часов. Столько вещей у меня не было, и я снова и снова перебирала в чемодане свои пожитки, чтобы хоть чем-то занять себя. Бродить по территории отеля, рискуя столкнуться с Владом… да хоть бы и не с Владом, а с кем-то другим, кто будет смотреть на меня с любопытством или — того хуже — донимать вопросами? Вот уж нет! Хорошо, что Серж тактично исчез из номера, оставив его в моем распоряжении. Или не тактично исчез, а просто был занят. Какая разница?

Когда мои немногочисленные юбочки и блузки оказались сложены в порядке, достойном нуднейшего из перфекционистов, я даже расстроилась. Никаких занятий больше не предвиделось. Положение неожиданно спас Ванечка. Он возник на пороге номера и сразу доложил:

— Все, отдых окончен, сегодня лечу домой. Серж помог достать билеты.

— Значит, летим вместе, — обрадовалась я.

Мне казалось, что в компании собрата по несчастью несколько часов в самолете не покажутся такими ужасными. Возможно, я даже не сойду с ума, оказавшись запертой в небесах наедине со своими мыслями.

Тем более что Ванечка, судя по всему, завязал с беспробудным пьянством. По крайней мере, сейчас он был трезв как стеклышко. Его недавнее увлечение алкоголем выдавал лишь нежно-зеленый цвет лица да мелко трясущиеся руки.

Хотя чувствовал себя актер, вероятно, наисквернейшим образом. Стоило ему наклониться к чемодану, как он тут же с громким стоном схватился за голову и сел на пол.

— Спокойно, сейчас сама все сделаю! — решительно заявила я.

Ванечка промычал что-то невразумительное и перебрался на диван. А я вошла в спальню Сержа и ахнула. Ну и бедлам! А ведь совсем недавно артист тянулся сюда с огромным чемоданом. Как он умудрился равномерно распределить свои вещи по комнате за такой короткий срок? Видно, искал что-то важное, а неважное швырял в сердцах… И что из этого принадлежит ему, а что — хозяину комнаты?

— А ну-ка иди сюда! — приказала я.

Ванечка повиновался, дополз до спальни и рухнул на кровать.

— Это твое?

— Да! — страдальчески простонал он.

— А это?

Он обессиленно кивнул.

Впрочем, он быстро втянулся и даже пытался контролировать процесс.

— Лера, ты положила футболку с тигром и пуловер в ромбик? Я без них уехать не могу, они мне так идут.

— Все здесь, — спокойно, как ребенка, уговаривала я его.

— А голубой костюм? — не унимался Ванечка. — Мне его Элеонора подарила.

Произнеся имя любимой женщины, актер недвусмысленно хлюпнул носом, и я, испугавшись, что мне придется успокаивать плачущего великовозрастного детину, поспешила сообщить:

— Клянусь, я не оставлю на этом острове ни одной твоей маечки, футболочки и кофточки!

— Спасибо, Лер, ты такая добрая, — простонал актер. — Переложи тогда еще и мою пижаму, она в кровати…

Этого еще только не хватало! Я сердито посмотрела на него, готовясь дать ему грозную отповедь, но он снова хлюпнул носом, так что пришлось смириться и лезть за пижамой. Интересно, зачем она ему понадобилась на тропическом острове?

Через минуту ползания по кровати я извлекала из-под подушки странный комплект ярко-розового цвета.

В этот момент дверь в номер резко отварилась, и в комнату царственной поступью прошествовала Элеонора. С минуту она молчала, разглядывая открывшуюся ее взору мизансцену: на кровати лежал ванечка, а рядом среди подушек окопалась я и трясла перед его носом предметом, предназначение которого должно быть ей хорошо известно.

Мда… формально она застукала нас в одной постели.

Что-то, а держать паузу актриса умела. За эти секунды звенящей тишины я успела почувствовать себя ничтожеством.

— Вот, значит, какой монетой ты мне отплатил! — наконец, воскликнула она, заставив задрожать вазочку на маленьком столе.

Ванечка весь сжался и сейчас еще больше напоминал нашкодившего ребенка.

Довольная произведенным эффектом, Элеонора резко повернулась ко мне. Меня пошатнуло от одного только ее злобного взгляда. Если бы я могла сбежать, то непременно сделала бы это. Но там, по коридорам отеля, вполне мог сейчас бродить Влад. А встретиться с ним было страшнее, чем выдержать актерские разборки.

— Куртизанка! — словно камнем бросила в меня этим словом прима.

— Да что вы себе позволяете! — пискнула я.

Нет, оскорблять себя я больше не позволю. Хватит, натерпелась.

— Ты притворялась неприступной принцессой, а сама только и думала, как бы совратить моего Ванечку! — продолжала наступление Элеонора. — Интересно, понял ли Влад, какую змею он пригрел на груди! Или думала, я не узнаю, что ты провела ночь с моим мужчиной?

— Да не нужен мне ни ваш Ванечка, ни ваш Влад, — окончательно разозлилась я. — Забирайте себе обоих!

Элеонора метнула в меня еще один злобный взгляд, и набрала воздух для новой реплики, но тут в ситуацию вмешался Ванечка. Кажется, он окончательно пришел в себя. По крайней мере, сумел пружинисто подпрыгнуть так, что оказался как раз между нами. Впервые за последние несколько дней на его щеках появился румянец, глаза засверкали голубыми огоньками, а плечи расправились.

— Элеонора, успокойся, — рявкнул он на возлюбленную. — Между мной и Лерой ничего не было! Я все еще люблю тебя, несмотря на твое предательство.

— Значит то, что я целыми днями веду переговоры со спонсором о съемках новой картины, где ты можешь сыграть главную роль, ты называешь предательством? — выпалила Элеонора так, что люстра у нее над головой угрожающе закачалась.

Не в силах сдерживать свои эмоции, она схватила подушку и с силой швырнула ее в актера. Тот сумел ловко поймать ее за уголок.

— Ах, вот как это сейчас называется! — закричал он, и швырнул невинно страдающий предмет интерьера в стену.

Кажется, бои подушками — отличная штука для разборок между влюбленными. От воспоминаний, которые это все навеяло, слезы были готовы потечь из глаз.

Вслед за подушкой в Ванечку полетели фрукты из вазочки, сама вазочка и, наконец, его собранный чемодан. Актер мастерски уворачивался от артиллерийского обстрела. Видимо, у него уже была наработана хорошая практика в этом деле.

Я осторожно вышла из спальни. Мое присутствие там точно не требуется.

Лишь спустя полчаса крики в номере стихли. И послышалась какая-то возня.

— О, Элеонора, как же я скучал, — шептал Ванечка.

Я тихонечко кашлянула, испугавшись, как бы они не перешли к более решительным действиям, забыв о моем присутствии.

— Пойдем отсюда! — быстро среагировала примадонна. Она схватила актера за руку и потащила к двери.

В общем, Ванечка домой не полетел. Кресло в самолете рядом со мной пустовало. От этого мое одиночество стало еще очевиднее, и на душе заскребли кошки.

Я смотрела в иллюминатор, как удаляется из виду тропический остров. Мгновение, и он превратился в маленькую точку посреди безбрежного океана. Как бы мне хотелось так же, за считанные минуты уменьшить боль, оставшуюся после посещения этого далеко не райского места.

***

Закат на тропическом острове — зрелище великолепное. Дул легкий бриз и заманчиво шелестел океан. Однако мужчину, одиноко сидевшего за столиком у самой полосы прибоя, это совершенно не радовало. Богатого туриста в нем выдавал только дорогой костюм. В остальном он был, скорее, похож на человека, изнуренного тяжелой работой. Бледность и затравленный взгляд говорили о том, что он либо очень устал, либо чем-то сильно огорчен.

Мужчина равнодушно смотрел на воду, пока от этого занятия его не оторвал громкий голос:

— Влад! Рад видеть! Ничего, что я нарушу твое уединение?

Новоприбывший разительно отличался от человека, который неподвижно сидел за столиком. Он был бодр, свеж и весел. Не дожидаясь ответа, весельчак уселся за столик и пристально посмотрел на молчаливого соседа.

— Не слишком-то романтично сидеть в таком прекрасном месте одному, — сделал он новую попытку начать диалог. — Еще немного и превратишься в новую достопримечательность острова, каменного парня.

Влад поморщился. Он смирился с тем, что общения не избежать, и смерил взглядом докучливого собеседника.

— А ты в отличном расположении духа, Серж, — усмехнулся он. — Пришел позлорадствовать?

Взгляд его, до этого ничего не выражающий, стал колючим. В глубине глаз яркими огоньками загорелась злость. Однако его молодцеватого приятеля такие перемены не смутили. Несколько мгновений мужчины смотрели друг другу в глаза.

Наконец Серж решил прервать молчание.

— Ты угадал! — весело  ответил он ногу. — Вот, пришел узнать, каково это: лишиться сразу и девушки и отеля…

43

— Лерка, у меня для тебя плохие новости, — сообщила в трубку моя сестренка.

Я почувствовала, как сердце рухнуло куда-то в район пяток и сильно-сильно там забилось. Я даже не обратила внимания на то, что эти слова были произнесены веселым хитрым тоном. А это могло бы спасти пару миллиардов моих нервных клеток

— Светка, что случилось? Давай рассказывай! Нужны еще деньги? — закричала я, сразу прикидывая, где бы можно было их раздобыть.

— Нет, просто теперь ты не самая красивая сестра! — выпалила эта хулиганка и счастливо рассмеялась. — Я сегодня видела себя в зеркало, швы почти зажили, и я теперь очень даже симпатичная.

Я медленно опустилась на стул. Сердце, весело приплясывая, вернулось на место. За этот смех я немедленно простила ей то, что она чуть не отправила меня в больницу с обширным инфарктом.

— Разве можно так пугать! — ласково отчитала ее я. — Я так и знала, что ты у нас будешь королевой красоты.

— То ли еще будет, когда я вернусь! — задорно выкрикнула Света.

— Милая, я уже готова признать свое поражение, — заверила ее я.

— Ну все, готовься к встрече! — она была настроена решительно. — А у меня сейчас осмотр. Целую, сестренка!

— И я тебя целую, — прошептала я в трубку.

Следующие пять минут я старалась стереть с лица счастливую улыбку. Иначе люди сочтут, что администратор отеля немного с приветом. Получалось плохо. Справиться с этой задачей в полной мере помог следующий звонок, на этот раз по внутреннему телефону.

— Администратор Валерия, — как можно более деловито представилась я.

— Девушка, да что у вас творится! Это просто какое-то безобразие! В таких условиях невозможно жить! — заверещал на меня из трубки женский голос, который показался мне смутно знакомым. — Немедленно разберитесь с этими животными! Почему меня не предупредили, что они будут в номере!

С неимоверными усилиями мне удалось выяснить, что неведомые звери поселились в номере сто двадцать пять и теперь мешают спать постоялице.

— Уже бегу! — заверила ее я.

Что ж, жизнь продолжается своим чередом. И, хотя я теперь работаю в другом отеле, не таком роскошном, всего четыре звезды, клиенты здесь столь же требовательны и непредсказуемы.

Я толкнула дверь сто двадцать пятого номера и сразу почувствовала на себе недобрый взгляд. Посреди комнаты, уперев руки в бока, стояла пожилая женщина.

— Наконец-то! — воскликнула она сердито.

И тут я ее узнала. Это ведь именно она требовала у меня убрать из комнаты мужской портрет, когда останавливалась в отеле у Влада. Ну надо же, какая встреча!

— Что случилось? — спросила я и на всякий случай обвела взглядом стены. Но они были абсолютно чистыми. Ни одной картины!

— Позвольте объясниться, милочка, почему я заселяюсь в номер и обнаруживаю здесь тигров?

Тигров? Ого! Я-то думала, что речь пойдет максимум о кошке. На всякий случай я еще раз осмотрелась. Нет, хищнику здесь решительно негде спрятаться.

— Боюсь, что я не такая внимательная, как вы, — осторожно заметила я. — И не вижу тут ни одного полосатого зверя.

— Конечно, не такая внимательная, — смягчилась женщина. — Так вот, смотрите!

Она подошла к кровати и с видом заправского фокусника сорвала с него покрывало. И я сразу увидела то, что ее так напугало. На пододеяльнике и наволочках были изображены тигры, разинувшие пасть в оскале.

— Вот как вы думаете, найдется ли хоть один человек, который добровольно ляжет в такую постель? — негодовала наша гостья.

Я примирительно сказала:

— Я распоряжусь, вам немедленно поменяют белье. Вас устроит однотонное?

— Вообще-то я предпочитаю цветочные мотивы, — поджав губы призналась женщина. — Лучше всего мне спится на васильках и маках.

— Значит, будем искать васильки! — заверила ее я и поспешила сбежать из номера.

О, чудо, в запасах этого отеля нашелся дивный комплект, украшенный узором из синих луговых цветочков.

— Ты чудо! — заверила я нашу горничную Татьяну, когда она выудила его из кладовой.

Заняв свое место за стойкой, я немного заскучала. Нет, место было просто замечательным. Здесь все сразу отнеслись ко мне по-доброму и всячески старались помочь. Хотя зарплата несколько отличалась от той, что я получала раньше. А вот чаевые бывали и весьма щедрыми.

Можно сказать, мне повезло так быстро найти новое место. И все шло просто отлично. Только все равно чего-то не хватало.

Хотя кого я обманываю? Лучше уж честно признаться, что мне не хватало Влада. Его неожиданных появлений, дурацких шуточек, наглых намеков.

С тех пор как я вернулась с острова, мы лишь однажды поговорили по телефону. Он умолял дать ему еще один шанс, но я тогда не захотела его видеть. Еще слишком свежи были воспоминания обо всей этой глупой тропической истории, и я испугалась.

— Лера! Тебя просят немедленно подняться в «люкс»! — оторвала меня из воспоминаний горничная Татьяна. — Ну и тип там остановился! Жутковатый! Но симпатичный, — хихикнула она.

Я горестно вздохнула. По своему опыту я отлично знала, что ничего хорошего ждать от постояльцев люксов не стоит. Ну что ж, идти все равно придется. И лучше поторопиться, такие клиенты ждать не любят.

Через две минуты я решительно постучала в дверь номера с золотистой табличкой.

— Открыто! — донесся голос, от которого у меня вмиг задрожали руки. Неужели это?..

Я переступила через порог и столкнулась лицом к лицу с Сержем.

44

Если бы несколько недель назад кто-то мне сказал, что я смогу так соскучиться по Сержу, ни за что бы ему не поверила. И, тем не менее, увидев его сейчас, в номере, я буквально засветилась от счастья.

— Серж, как я рада тебя видеть! — закричала я и с размаху бросилась ему на шею.

Он тут же подхватил меня, и легко оторвал от пола. Прежде чем вновь обрести твердую опору под ногами, я успела поболтать ими в воздухе и потерять одну туфлю.

— Ах ты ж моя пушинка! — засмеялся Серж, опуская меня на пушистый ковер.

Впрочем, когда мои ступни коснулись мягкого ворса, он не поторопился отпускать меня из объятий. Наоборот, прижал к себе еще крепче, и я даже почувствовала, как его огромная ладонь скользнула по моей спине.

И, кажется, уже не совсем по-дружески.

Я осторожно отпрянула от него, и сделала вид, что всецело занята поисками туфли. Надеюсь, этот нехитрый маневр помог мне скрыть то, что мои щеки вспыхнули, как аварийные огни на авто.

Серж же совсем не смутился. Краем глаза я наблюдала, как он опустился на диван и спокойно дожидался, пока я водворю туфельку на место. Эх, наверное, опять меня подвело разыгравшееся воображение.

В конце концов, один приятель ведь вполне может похлопать по спине другого, правда?

— Какими судьбами в нашем далеко не роскошном заведении? — успокоившись, поинтересовалась я.

— Тебя хотел повидать, — обольстительно улыбнулся Серж.

Так, воображение, веди себя пристойно! Прийти повидать друга, с которым давно не встречался, — это вполне естественно.

— Да к тому же дома генеральная уборка, — уже совершенно прозаически объяснил он сове неожиданное появление. — Всюду шныряют феи из клининговой компании со швабрами и баулами химсредств наперевес. Надо было мне куда-то спрятаться от всего этого безобразия.

Ну вот, вполне логичное объяснение. И нечего тут придумывать на ровном месте.

— А как там все наши? — спросила я и тут же снова отвела глаза.

Тоже мне, ляпнула. «Наши!» Сейчас у меня нет никакого права считать себя частью компании, в которой как-то раз довелось провести несколько дней на тропическом острове. Вся эта тусовка богатых и знаменитых — вовсе не мой круг.

Впрочем, Сержа такая постановка вопроса не смутила.

— У молодоженов все чудесно, — принялся перечислять он. — Кажется, они не в курсе, что медовый месяц закончился. Календарь им подарить, что ли?

Я порадовалась за ребят. Не надо им календаря! Пусть так и будет — медовый месяц до самой старости. А мне будет приятно знать, что хоть для кого-то это возможно.

 — Мила опять бросила Костика, сбежала к какому-то арабскому шейху.

Не могу сказать, что эта новость меня удивила.

— Бедный Костик, — вздохнула я. — Надо же ему было влюбиться в эту стервочку.

— Да как раз таки не бедный, — отмахнулся Серж. — Сейчас залечивает раны, путешествуя по свету на папином самолете. И наверняка не скучает в одиночестве.

— А что у Элеоноры с Ванечкой? — во время нашего недолго путешествия я успела по-своему привязаться к незадачливому актеру, и мне очень не хотелось бы узнать, что он тоже страдает от неразделенной любви.

— А у этой парочки все по-старому, — успокоил меня Серж. — Ругаются, мирятся, ревнуют друг друга и репетируют. Вроде должны вместе сниматься у какого-то именитого режиссера.

— Какая же молодец Элеонора! — обрадовалась я. — Все-таки не променяла любовь на деньги. А могла бы сейчас встречаться с миллиардером...

— Не могла бы, — нахмурился мой собеседник.

Я вопросительно уставилась на него. Вроде бы о том, как ярко вспыхнула страсть олигарха Александровича к нашей примадонне, на острове были в курсе все. И уж тем более это не стало секретом для самой актрисы.

— Нет, я не спорю, Элеонора потрясающе красивая женщина и настоящая звезда, — пояснил Серж. — Но в их паре решающее слово все-таки было не за ней. Не думаю, что ей светило что-то большее, чем роль подружки на время отпуска.

— Да ты что! Не мог Александрович сам разорвать с ней отношения… — с сомнением протянула я, вспомнив, как красноречиво краснел он в ее обществе.

Ну не способны такие чувства так быстро закончиться. Нет, я все еще не верю, что мужчины способны вот так отчаянно завоевывать, рассыпаться в комплиментах, дарить подарки. А потом раз! И все, до свидания, дорогая, отпуск закончен, меня ждут дела.

Серж улыбнулся и выразительно посмотрел на меня. В его взгляде читалась невысказанная характеристика: «дурочка ты наивная».

— Возможно, все сложилось бы по-другому, — решил он все же не спорить со мной. — Но тут есть еще один немаловажный фактор. Ты ведь помнишь Женю, дочку Александровича?

Я кивнула. Эту папочкину принцессу быстро не забудешь. Как же у нее здорово получалось приковывать к себе всеобщее внимание и при этом держать всех на расстоянии. Наверное, этому учат исключительно в закрытых элитных школах, и простым смертным освоить такую науку не дано.

— Так вот, она на острове как-то уж слишком сильно увлеклась просмотром фильмов с одним небезызвестным нам актером, — подмигнул Серж.

— Это с Ванечкой что ли? — ахнула я.

Серж кивнул.

— И как-то уж слишком часто стало звучать его имя на яхте олигарха, — продолжил он. — И с такими придыханиями оно произносилось, что Александрович решил не откладывать с развязкой этой истории. Поднял, так сказать, паруса и отправился в свободное плавание подальше от соблазнов в лице наших звезд.

— Но Ванечка не самый плохой вариант для его дочери, — все еще сомневалась я. — Все-таки без пяти минут звезда, молодой, красивый, талантливый…

— А Александровичу нужен лучший вариант, — перебил меня Серж. — Ему лицедеи в семье не нужны. Я вот уверен, что своей наследнице в мужья он подыскивает человека серьезного, сильного и предприимчивого…

Я не удержалась и хихикнула:

— Кажется, ты сейчас себя описываешь!

— Чур, меня! — отчаянно замахал руками Серж. — Нет уж, роль ручного зверька при олигархическом семействе не для меня. Извините, характер не тот. К тому же я уже практически определился с выбором…

Он замолчал, не закончив начатую фразу, и в комнате повисла тишина. Расспрашивать Сержа о личной жизни я не решилась. Она всегда у него всегда бурлила, так что в роли избранницы могла оказаться любая. Наверняка я даже ее не знаю.

Не осмелилась я задать вопрос и про Влада. Честно говоря, мне и не хотелось знать, как у него дела. Может, я боялась узнать, что он счастлив в объятиях другой. А возможно, после всего пережитого у меня не осталось к нему ни одного теплого чувства. Так или иначе, но с тех пор, как я переступила порог этого номера, его имя ни разу так и не было произнесено.

Это добровольное табу первым нарушил Серж:

— Я все еще не понимаю, почему вы расстались с Владом. Вроде бы он не сделал ничего настолько ужасного. Да, повел себя как дурак. Но ведь за это не бросают. Так в чем же истинная причина?

Он посмотрел мне прямо в глаза, и я вздрогнула от его взгляда. Пожалуй, отвертеться от ответа мне не удастся. Пора уже признаться во всем хотя бы себе самой.

45

Я думала об этом тысячу раз. И все-таки не смогла объяснить сразу. Собрать воедино все свои мысли и выдать стройный логичный ответ оказалось довольно сложно.

— Потому что он врал, — сказала я после некоторых раздумий. — Конечно, Влад уверен, что это был единственный способ сблизиться со мной. Но все равно это неправильно. Ведь он хотел, чтобы мы стали близкими людьми. И мы стали. А потом оказалось, что все это время он разыгрывал передо мной спектакль. И как я могу теперь могу ему верить?

Выходило сбивчиво. Я посмотрела на Сержа, пытаясь определить, понимает ли он, что я чувствую. Больше всего я боялась, что мои слова покажутся ему смешными. В конце концов, в его мире больших денег все друг другу врут. Без этого на плаву не удержаться.

Но Серж смотрел на меня серьезно.

— Я с тобой согласен, — сказал он. — Вранье вообще опасная штука.

Он сделал шаг навстречу, и мы оказались в опасной близости. Я даже испугалась, как бы он не вздумал прижать меня к себе. Но он только наклонил свое лицо к моему и, посмотрев прямо в глаза, так же серьезно произнес:

— Я бы ни за что не стал врать. Я за честные отношения. И вся эта мишура в виде романтики мне не нужна.

Его голос звучал тихо и как-то особенно интимно. Я хотела отойти от него на безопасное расстояние, но не могла сделать ни шагу. Стояла, словно загипнотизированная его спокойной интонацией и смелым открытом взглядом.

Убедившись, что я остаюсь на месте, попав во власть его слов, он спросил:

— А знаешь, что мне нужно?

Я тихо, все еще не осмеливаясь оторвать от него глаз, покачала головой. Сердце тревожно сжалось. По всем законам жанра, сейчас я должна услышать какое-то откровение.

— Мне нужна рядом правильная женщина, — не подвел меня Серж. — Красивая и умная.

Его взгляд, устремленный мне прямо в душу, не оставлял никаких сомнений. Конечно, он имеет в виду меня. Именно поэтому он заселился в этот отель. Да и все, что случилось до этого, не было случайностью. Вся эта поездка, яхта, экскурсия в пещеры… Ведь я догадывалась обо всем и раньше. Моя женская интуиция не могла подвести: я действительно нравилась Сержу.

Однако сейчас его слова прозвучали так неожиданно, что я даже не нашлась, что сказать. Только опустила глаза, решившись разорвать ниточку, связавшую нас и разрушить тем самым наваждение.

Серж прошелся по комнате, словно тоже почувствовал освобождение от той цепи, которая сковывала нас последние несколько минут.

— Мы с Александровичем начинаем новый проект, — продолжил он, так и не дождавшись от меня ответа.

Я почувствовала, что его голос зазвучал по-другому. По-деловому. Передо мной теперь был не влюбленный юноша, а делец. Такой Серж был более привычен.

— Предстоит много поездок по всему миру, — рассказывал он тем временем. — И мне нужна спутница. Такая как ты.

Он снова замолчал, и я, хотя и не смотрела на него, почувствовала на себе его взгляд. Пронзительный, сильный, властный. Я все еще молчала.

— Вернее, мне нужна ты, — закончил он.

В комнате снова воцарилась тишина. Я поняла, что отмалчиваться больше невозможно. Но что мне ему сказать? Нравится ли мне Серж? Готова ли я стать той самой спутницей? Пока я была не готова ответить на этот вопрос.

— А что, туземки тебе не подходят? — попробовала я разрядить накалившуюся обстановку и выиграть время. — В каждой стране по красивой и умной девушке. Это ведь здорово разнообразит рабочие будни.

— На туземок у меня не будет времени, — хмыкнул он. — Этот проект самый крупный из всех, что у меня были до этого. И я собираюсь выжать из него все. Так что мне будет не до этой ерунды.

Я повернула голову в его сторону. В конце концов, не каждый день миллионеры делают мне такие предложения, должна же я видеть его лицо. Он поймал мой взгляд.

— Хотя, если встретится кто-то достойный, я не буду отказывать себе в удовольствии, — уточнил он, не отводя от меня своих карих глаз.

Я не поверила своим ушам. Он что, открыто заявляет, что будет открыто изменять мне, если я соглашусь стать его спутницей? Меня тут же бросило в жар. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. По цвету они наверняка ничуть не уступали алому покрывалу, накинутому на диван в номере.

Да уж, серж умеет удивлять. От такой наглости я снова потеряла дар речи. Во второй раз за несколько минут. Все, на что я оказалась способна, это вдыхать, как рыбка, выброшенная на берег.

Серж, кажется, наблюдал за мной с удовольствием.

— Зато честно, — ответил он, ничуть не смутившись. — Ведь ты же это ценишь в отношениях.

Он улыбнулся, и стал как две капли воды похож на Мефистофеля, предлагающего продать душу.

— Сама подумай, — продолжил он. — У тебя будет все. Деньги, шмотки. Что там еще девочкам надо? В конце концов, ты сможешь посмотреть мир. Это гораздо лучше, чем закопать себя в этой дыре.

Он развел руками, словно призывая меня оценить скудность окружающей нас обстановки. Я потрясенно молчала.

— А через год у тебя будет кругленькая сумма на счету, — так же воодушевленно расписывал он. — Гарантирую, ее будет вполне достаточно, чтобы оплатить образование сестре и открыть собственное дело. Подумай, чего ты хочешь?

Я хотела точно не этого. И если он готов через год произвести полный расчет, значит, потом я буду ему не нужна?

— Через год? — насмешливо произнесла я. — То есть, ты считаешь, что за это время я тебе основательно надоем, и ты отправишь меня на пенсию? С выходным пособием на руках?

Он опять не отвел взгляда. Интересно, ему хоть иногда бывает стыдно? Или он не понимает, что своим торгом может действительно обидеть человека?

— Скорее всего, через год все именно так и будет, — серьезно ответил Серж, не догадываясь о том, какую бурю вызывают у меня в душе его слова. — И, обрати внимание, я снова предельно честен с тобой.

Теперь уже он, не скрывая, с интересом разглядывал меня. Его взгляд свободно скользнул по ногам, прошелся по талии, подчеркнутой маленьким черным ремешком и задержался на груди. Я почувствовала себя товаром на витрине, аппетитным кусочком мраморной говядины, к которой, роняя слюни, приценивается богатей-чревоугодник.

— Если мне все понравится, мы всегда сможем продлить контракт, — наконец, сказал Серж, удовлетворившись осмотром и снова уставившись мне в глаза.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком. Хотелось прикрыться, убежать и немедленно залезть в душ. Мне казалось, что от его взгляда я испачкалась. А каждое слово было словно еще один комок грязи, летящий прямо в меня.

Молчание затягивалось. Сказать ему мне было нечего. Даже отказ с моей стороны выглядел бы как оправдание: «Извините, этот кусок мяса не продается».

Серж истолковал мою неподвижность по-своему. Он подошел и, крепко обхватив за талию, прошептал:

— Я помогу тебе принять решение.

В следующий момент его губы впились в мои. Он действовал нагло и уверенно. Действительно, разве у товара спрашивают разрешения, перед тем как бросить его в тележку для продуктов?

46

От поцелуя Сержа голова не кружилась. Этот поцелуй был такой же, как и он сам: наглый, уверенный и деловитый. Вся моя нерешительность испарилась в один миг. Я с силой оттолкнула его и горделиво выпрямилась.

— Боюсь, сделка по купле-продаже сегодня не состоится, — произнесла я. — Эти переговоры вам не удались.

Серж смотрел на меня удивленно. Так обычно дети рассматривают кроликов и хомячков в витрине зоомагазина.

— К вашему сведению, ваше предложение не уникально, — теперь, когда ко мне вернулся дар речи, я собиралась воспользоваться им по полной программе. — Я получаю подобные каждый день пачками. Разве что вместо туземок в них фигурируют девушки из нашей полосы. В основном, жены и подруги. Но, как видите, я пока еще ни на одно из них не согласилась. Так что на этот раз вы ошиблись в своих расчетах.

Я смерила его самым презрительным взглядом из своего арсенала. Жаль, что им нельзя убить или хотя бы наподдавать хорошеньких тумаков. Во мне кипела, булькала и требовала немедленного выхода злость.

Не жалела я и себя. Надо же, обрадовалась ему как родному! Мне было стыдно за все недавние изъявления своей радости, за каждую слабенькую улыбочку, за все дружеские слова. А он все это время смотрел на меня и приценивался: удастся купить по сходной цене или нет. И, видимо, решил, что товар почти у него в кармане. Нет, больше он от меня не дождется ни одного доброго слова.

— У вас остались какие-нибудь вопросы? — спросила я его самым официальным тоном, на который только была способна. — Может, желаете что-то еще?

Он явно подбирал слова, чтобы сказать что-то еще, но я не дала ему возможности это сделать.

— Если никаких пожеланий больше нет, я вынуждена покинуть территорию номера, — все так же деловито бросила я и повернулась к двери.

— Лера, подожди, пожалуйста! — прокричал он.

Я остановилась, но не повернулась к нему.

— Я совершенно не собирался тебя обидеть, — проговорил он, обращаясь к моей спине. — Готов выслушать все твои условия. Ты же знаешь, я всегда за честный и открытый разговор. А если я сделал что-то не то, то прости…

Я не стала дослушивать. Он так и ничего и не понял. Бедный Серж, он слишком много значения придает своим деньгам. Кажется, в нем за ненужностью атрофировались все чувства и желания, кроме одного: приумножать свои средства, попутно скупая все, что понравилось.

Покидая номер, я сдержалась и не стала хлопать дверью. Все-таки это идет вразрез с должностной инструкцией администратора. А я дорожила своей работой.

47

Аэропорт гудел как улей. Повсюду сновали взбудораженные люди с чемоданами всевозможных размеров и расцветок. А сколько здесь было светловолосых девушек! Ученые, которые говорят о том, что блондинки постепенно исчезают с лица земли, просто никогда не дожидались белокурых дамочек в зале ожидания. И зря, такой опыт наверняка заставил бы их пересмотреть свои выводы.

Об удачном приземлении экипажа из Германии объявили уже полчаса назад, и все это время я пристально вглядывалась в лицо каждой обладательницы белокурой шевелюры. Узнаю ли я то, единственное, родное личико? Вдруг после операции моя сестренка изменилась до такой степени, что я не найду ни одной знакомой черточки?

Я увидела ее как-то вдруг. Она шла, высоко задрав точеный подбородок и озаряя своей улыбкой все вокруг. Красивая и счастливая.

— Светка, милая, я здесь! — закричала я и побежала ей навстречу.

Мы обнялись, и несколько минут не могли отпустить друг друга, словно боясь вновь разлучиться.

— Ну-ка, дай, я посмотрю на тебя! — попросила я, наконец.

Света сделала шаг назад и принялась во все стороны крутить головой. Она действительно изменилась. И все-таки это была моя Светка. Я словно ощупывала глазами высокий лоб, слегка курносый носик, сложенные бантиком губы.

Следов той ужасной аварии почти не было видно, и у этой красивой девушки с сияющими глазами есть прекрасная возможность начать жить полноценной жизнью. Прошлое не будет каждый раз строить ей страшные гримасы из зеркала.

— Эй, ты чего? — испуганно залепетала Света, увидев, как из моих глаз покатились две крупные слезинки.

— Не обращай внимания, — отмахнулась я, — это от счастья.

Я подхватила ее чемодан, и мы вместе направились к выходу, где нас уже ждало такси.

По дороге сестра жадно вглядывалась в открывающиеся нам городские пейзажи.

— Как же я соскучилась! — повторяла она, прыгая на сиденье как егоза. — Даже не верится, что я смогу гулять по всем этим улочкам. Здесь мне нравится гораздо больше, чем в Германии!

— Но ты ведь понимаешь, что тебе скоро предстоит вернуться, — осторожно заметила я. — Лечение еще не закончено.

— Да еще целых полгода, — беспечно отмахнулась Светка. — Это же такая масса времени!

Да, в ее возрасте время воспринимается совершенно иначе. Мне же шесть месяцев казались слишком маленьким сроком. Больше всего меня волновало, успею ли я собрать нужную сумму для того, чтобы продолжить лечение. Вряд ли мне еще раз неожиданно упадет в руки круглая сумма.

От воспоминаний о том, как мне удалось оплатить операцию сестры, тоскливо сжалось сердце. Кажется, эта история с заигравшимися мажорами, где один слишком много врал, а другой был слишком честен, окончена.

Но ни тот ни другой больше не появлялись в моей жизни. Серж съехал из отеля так же тихо, как и заселился. Больше он меня не беспокоил, и я зря вздрагивала каждый раз, когда меня просили зайти в номер к кому-то из постояльцев.

Влад тоже не давал о себе знать. И это было даже обидно. Да, я сама ответила ему отказом. Но, в конце концов, мы не чужие люди. По меньшей мере, я могу считаться его бывшей. И он мог бы позвонить, хотя бы для того, чтобы узнать, как у меня дела.

Но телефон предательски молчал. Мне даже пришлось самой несколько раз набирать свой номер, чтобы проверить, не сломался ли он. Но тот был совершенно исправен. Значит, Влад просто забыл о своем маленьком тропическом приключении. Да это и не удивительно, наверняка в его биографии таких эпизодов наберется несколько десятков.

Так что все, ставлю жирную точку и переворачиваю страницу. Не буду даже вспоминать о тех нескольких днях на райском острове.

— Эй, сестренка, ты что-то совсем раскисла, — окликнула меня Света.

— Извини, задумалась, — улыбнулась ей я.

— Аха, так крепко, что даже не слышишь, как телефон надрывается! — захихикала она.

Я подскочила на месте. Мой маленький аппарат действительно давал о себе знать так активно, что вместе с ним, кажется, уже вибрировала не только моя сумочка, но и весь салон такси. Все-таки, странная эта штука, телефон. Когда ждешь звонка, он притворяется мертвым. Но стоит забыть о нем, и он сразу начинает терзать громкими звуками всю округу.

Я судорожно схватила мой маленький верный аппарат. На экране высвечивался незнакомый номер. Немного поколебавшись, я нажала кнопку вызова и поднесла трубку к уху.

— Лера, здравствуй, — произнес знакомый мужской голос. — Это Константин.

— Костик? — удивилась я.

Честно говоря, с вечным Милочкиным воздыхателем дружеских отношений у нас так и не сложилось. За все время отпуска мы вряд ли успели переброситься парой фраз. Поэтому было очень странно, что он вообще помнит о моем существовании.

— Да, и у меня к тебе очень важное дело.

Я хмыкнула. Надеюсь, хоть этот не станет предлагать мне кучу денег за то, чтобы я сопровождала его в деловых поездках. Он ведь тоже сейчас свободен.

— Не уверена, что сейчас подходящее время, — начала увиливать я.

— Самое подходящее, — уверил меня Костя. — Я прилетел в город всего на один день, и собираюсь выделить в своем графике час на то, чтобы уладить с тобой один вопрос. Иначе будет поздно. Где мы можем встретиться?

Оставлять Светку одну в день приезда мне совершенно не хотелось. Да и точку в этой истории я поставила каких-то две минуты назад. Непоследовательно как-то так быстро менять свои решения.

С другой стороны, Костик не сделал мне ничего плохого. Из всей этой компании он был, пожалуй, самым нормальным человеком. Если не считать, конечно, его болезненной страсти к Милочке.

Вспомнив, что его сердце снова оказалось вдребезги разбито этой стервозной дамочкой, я приняла решение. В конце концов, он, как и я, лицо со всех сторон пострадавшее. К тому же, мне было интересно, что он собирается сказать мне этот наследник олигархического семейства. Вдруг собирается предложить мне перспективную высокооплачиваемую работу? Это было бы весьма кстати.

— Я смогу подъехать в кафе в центре города через час, — сообщила я.

— Буду ждать, — коротко отозвался он и положил в трубку.

Ну вот, моя жизнь по-прежнему полна интересных загадок. Никогда не знаешь, что ждет за поворотом и какую роль сыграют герои, которым с самого начала предназначались второстепенные роли.

48

- Вероника, - он сделал еще один шаг и оказался слишком близко, так близко, что я не могла не реагировать. И все наши разногласия уже казались мне далекими и неважными. Все, кроме одного.

- Вы должны были спросить меня, прежде чем что-то решать!

- Я вообще-то и собирался: и спросить, и не только. Но, если помнишь, мне пришлось срочно уехать.

- А если помните, - передразнила его я, - вы так же срочно приехали, но почему-то решили ничего не спрашивать. Интересно, почему.

- Прости, - он сделал еще один шаг, и теперь мне приходилось вдавливать себя в подоконник, чтобы только не соприкоснуться с ним. – Я не должен был решать за тебя.

Я пожала плечами:

- Вы бы и не смогли. Я сама буду решать за себя, потому что это моя жизнь, и ни вы, ни родители не можете мне указывать.

Я говорила это и распалялась все больше.

- Согласен.

Кажется, Вячеслав Павлович не собирался спорить:

- Тогда, может быть, решишь еще кое-что?

- Что же?

Мне сразу показалось, что здесь есть какой-то подвох.

- Сейчас покажу.

Он взял сумочку из моих рук и поставил ее на подоконник, а в следующее мгновение его руки сомкнулись у меня за спиной. Я оказалась плотно зажата между Вячеславом Павловичем и подоконником. Даже не так, я оказалась почти на подоконнике.

- И что же, по-вашему, я должна решить? – пробормотала я, даже не пытаясь вырваться из его объятий. – В таком положении…

- Погоди, не надо торопиться.

Он медленно наклонился ко мне и тронул мои губы губами. Прикосновение было легким и мягким, почти невесомым. Таким нежным,  будто я была последней женщиной на земле, чудом уцелевшей после вселенской катастрофы. Словно именно меня он ждал всю свою жизнь и, наконец, дождался.  У него бешено колотилось сердце, я даже слышала, как оно колотится, и краем сознания удивлялась, что слышу, и чувствовала его толчки в свое плечо. Наверное, босс закончил какие-то специальные курсы, где его научили целоваться вот так вот – потрясающе, умопомрачительно, потому что как бы я ни злилась на него, каким бы невыносимым ни считала, одно отрицать было невозможно: целоваться с ним мне определенно нравилось. Даже сейчас, когда я его терпеть не могла.

Он запустил ладонь в мои волосы, придерживая затылок, словно опасался, что я могу отстраниться или оттолкнуть его, но я… я не хотела. Если бы это было возможно, я вообще бы не остановилась никогда. И ни за что. Поцелуй становился все глубже и жарче. Я таяла и плавилась в его руках, голова кружилась, и я уже не очень понимала: где мы находимся, почему именно здесь и что вообще происходило до того, как мы начали целоваться. Да и черт с ним, и с прошлым, и с будущим, когда мне так невозможно, невыносимо хорошо…

Прошло немало времени, прежде чем мы смогли друг от друга оторваться. Я едва дышала, с трудом приходя в себя, машинально поправляла растрепанные волосы. С Вячеславом Павловичем произошли метаморфозы посерьезнее. Его пиджак почему-то оказался сброшен на пол, а рубашка почти расстегнута.

Разве это прилично появляться в обществе в таком виде? Куда он там собирался, на собрание акционеров? И не надо мне, пожалуйста, говорить, что беспорядок в его одежде устроила я. Я и сама знаю.

- И что же я должна была решить? – пробормотала я, уткнувшись лбом в крепкое плечо.

Смотреть в глаза совсем не хотелось. А если разговаривать с плечом, то и никакой неловкости нет.

– Решить… – хрипло выдавил босс у меня над ухом, –  останемся мы здесь, или я отвезу тебя домой.

Я тут же запрокинула голову и посмотрела ему в глаза ничего не понимающим взглядом.

- Что значит, отвезете домой? Мы заперты. Это же все Александр. Это он подстроил.

Вместо ответа Вячеслав Павлович достал из кармана ключ.

– Я звонил тебе, но ты не хотела со мной разговаривать. Вот я и попросил Сашку устроить тебе курсы повышения квалификации.

- Ясно, - протянула я, - а как же сертификат?

- Распечатал на принтере, в конце концов у нас медиа-холдинг или где?

Действительно, это было несложно.

- Домой, - сказала я, - отвезите меня домой.

Судя по тому, как переменился в лице Вячеслав Павлович, он надеялся на другой ответ. Ну конечно, я ведь настолько разомлела от его внимания, что должна была закрыть глаза на что угодно, лишь бы не выпускать его из объятий. Хотя, если говорить откровенно, именно этого мне сейчас и хотелось: плюнуть на всякие мелочи вроде того, что меня сейчас опять обманули, и окунуться в этот сладкий омут.

- И от Александра я тоже уволюсь.

- Серьезно? - оживился Вячеслав Павлович, торопливо застегивая пиджак. – Тогда спешу сообщить, что место репортера все еще свободно.

- Неужели, - язвительно сказала я, - вы были так уверены, что я соглашусь, что решили его попридержать?

- Нет, отчего же, кастинги идут, но пока подходящей кандидатуры нет.

- А я, значит, подходящая?

- Более чем.

Ключ и правда подошел к двери, мы выбрались наружу, молча дошли до парковки.

- И что это за местечко? – спросила я. – Где проводят курсы повышения квалификации для безнадежных дурочек?

- Наше новое здание. После ремонта сюда переедет телекомпания, расширяемся.

Ну да, понятно, и инвестор Сашка имеет к этому самое непосредственное отношение. У всех все хорошо, и единственный, кто ко всему этому теперь не будет иметь отношения, это я.

Мы ехали в машине и молчали. Потому что говорить было вроде бы как и не о чем. Он хотел, чтобы я решила, и я… решила. Правильно и сознательно, как самостоятельный взрослый человек. Вот только мысли, которые сейчас лезли в голову этому сознательному и взрослому человеку, были как минимум странными: зачем, черт возьми, нужно было меня спрашивать и заставлять что-то решать? Зачем было махать этим дурацким ключом? Не проще ли было не останавливаться? Опрокинуть меня на подоконник, дать мне закончить с рубашкой, сплестись, слиться в одно целое. Раз уж ключ был у него в кармане и никто не мог нам помешать?

Внутренний голос ехидно ответил: «А может быть, потому, что кто-то очень хотел решать за себя сам?»

Автомобиль мягко затормозил у моего подъезда, я исподтишка покосилась на Вячеслава Павловича. Тот спокойно постукивал пальцами по рулю, на лице – ни грамма разочарования. Как-то слишком уж быстро он согласился с моим решением. Мог бы хоть немножко поспорить!

Больше ни единого повода оставаться в машине у меня не было. Единственное, что оставалось сделать - это выйти наружу, захлопнуть дверцу и навсегда оставить злостного обманщика и манипулятора за пределами своей жизни.

с дядей Славой.


на главную | моя полка | | Не шутите с боссом! |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 2.0 из 5



Оцените эту книгу