Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Бронеходчики. Гренада моя" Калбазов Константин

Книга: Бронеходчики. Гренада моя



Бронеходчики. Гренада моя

Константин Калбазов

Бронеходчики. Гренада моя

Купить книгу "Бронеходчики. Гренада моя" Калбазов Константин

Пролог

Сентябрь 1937 года

Скрип и скрежет. Гулкий удар, и опора опустилась на склон горы. Стопа надавила на педаль особым образом, и когти с громким хрустом впились в каменистый грунт. Мгновение, и конечность обрела устойчивость. Перенести вес на нее и сделать еще один шаг, преодолев сразу два с лишним метра. Паровая машина отозвалась тяжким вздохом, насос высокого давления выдал уже давно привычную трель, перегоняя десятки литров масла и нагнетая им гидроцилиндры.

Несмотря на крутой склон, продвижение бронехода к позициям противника не прервалось ни на секунду. Жаль только, что в атаку приходится идти не с Русским добровольческим корпусом, а в составе тринадцатой интербригады. В этих вояк Григорий откровенно не верил. Та еще сборная солянка.

Насколько успел разобраться Азаров, в этих подразделениях больше расстреливают за совершённые и мнимые преступления, чем гибнут на поле боя. Да и в атаку ребятки идут неохотно, не смотри что добровольцы. Мало того, еще и требование выдвинули, чтобы через полгода интернационалисты имели возможность вернуться домой.

Никто не верил, что подавление вспыхнувшего в Испании мятежа затянется на столь долгий срок. А оно вон как вышло. Уже больше года льется кровь, и конца-края этому не видно. Гражданская война – а ничем иным это не могло быть по определению, – она вообще самая жестокая и безжалостная. Уж кто-кто, а русские это знают.

Русских тут более чем достаточно. И отнюдь не только в добровольческом корпусе. Эмигрантов и сочувствующих коммунистам, анархистам и иже с ними свели в две отдельные интербригады. Десятую и одиннадцатую. В общей сложности три с лишним тысячи человек. Вот только Азарову ходу в те части нет. Российских добровольцев и без того зовут беляками и все время лязгают на них зубами. Но терпят. Потому что император Алексей Второй – единственный, кто оказывает реальную и существенную помощь республиканцам.

Григорий, практически не отдавая себе отчета, повел взором по перископическим триплексам, расположившимся перед ним в два ряда, по четыре в каждом. Верхний, передний и боковой обзор, нижний задний и под ногами. Панорама передается посредством линз и зеркал. Точно такая же система, только подвижная и с прицелами. Вот так все просто и в то же время невероятно сложно.

Непривычный человек пришел бы в ужас от подобного обозрения. И уж тем более от осознания того, что вот так, практически вслепую, приходится управлять тридцатипятитонной машиной. Хм. Вообще-то он и сам в шоке. И еще месяц назад ни за что в это не поверил бы. Но факт остается фактом. Он пилот бронехода и находится в его боевой рубке.

Мгновенно оценив обстановку, Григорий сделал следующий шаг, начав смещаться немного в сторону, чтобы обойти невысокую скалу. Ничего особенного, всего-то метра два. Но для машины, имеющей пятиметровую высоту, это все же непреодолимое препятствие.

С боков движутся четыре паукообразные машины. Две «Сороки» и парочка «Громобоев». На их корпусах, как гроздья винограда, висят интербригадовцы. В общей сложности два взвода десантников. Им предстоит штурмовать вражеские траншеи под прикрытием боевых машин.

Пора бы ему поотстать. Его роль весьма скромная. Прикрытие на случай появления бронеходов противника. Но согласно разведданным их тут нет. Азаров присутствует в рядах наступающих скорее ради перестраховки.

В Испании линия фронта часто пролегает пусть по невысоким, но все же горам. Хватает и холмов с крутыми склонами. В таких условиях бронетяги попросту бесполезны, потому как не пройдут. Шагающие машины, наоборот, как раз в гористой местности раскрываются наиболее полно. Но они насколько сложны в производстве, настолько же и дороги, а потому их значительно меньше.

К тому же командование республиканцев организовало отвлекающие удары много южней. Туда же практически в полном составе перебросили и батальон бронеходов. Это должно было убедить противника, что главный удар наносится именно там, и вынудить его сосредоточить на том участке основные силы.

Словом, бронеходов тут не должно было быть по определению. О том же вещала и разведка. И интербригады не должны были столкнуться с броненосными силами противника. Потому и в прикрытии только один «Крестоносец» – на сегодняшний день крайне сомнительная боевая единица.

Двухместная машина, управляемая всего одним пилотом, с наскоро переделанными органами управления, особо надежной не казалась. Как и сам пилот, по сути, желторотый юнец, пусть и успевший уже отличиться в недавнем наступлении добровольческого корпуса.

А вот и привет от противника. Застрекотали пулеметы, затрещали винтовочные выстрелы. Артиллерии ж и минометов тут попросту нет. В смысле именно на этом участке. Направление даже для атаки бронеходов достаточно неудачное. Батарея бронебоек находится значительно правее. Потому и атаку организовали именно здесь.

До позиций франкистов не больше полутора сотен метров. Но националисты продолжают вести огонь из стрелкового оружия. Учитывая отсутствие бронебойных средств, это делает им честь. Но палить из винтовок по броне – идея не из лучших. Даже если их цель – десант, укрывшийся за броневыми щитами и башнями шагающих машин.

А вот если они подпустят бронеходы вплотную… Неиспугавшаяся и незапаниковавшая пехота для бронированного монстра может быть очень опасна. К примеру, прикрепленная к сочленению магнитная мина вполне способна повредить сустав. В результате многотонная махина упадет, превратившись в груду бесполезного металла. Конечно, тут нужно извернуться и очень постараться. Но это вполне возможно.

Правда, с паукообразной машиной все же придется повозиться. Этих отличает куда большая устойчивость. Но зато и броня гораздо скромнее. Подбрось мину к днищу – и экипажу не поздоровится.

Григорий окинул взглядом панораму, осматривая подступы к машине. Впрочем, мертвых пространств хватало. Ведь в обычной обстановке ближние подступы к машине контролирует механик-водитель. Конечно, в его случае органы управления и наблюдения выведены к пилоту. Но невозможно насыщать пространство перед ним до бесконечности. Вот и получается, что и без того не столь уж хороший обзор стал еще хуже.

Воспользовался прицелом пулемета, расположенного в полукруглой башенке в нижней части торса. Угол обзора панорамы, конечно, у́же, зато пулемет поворачивается на триста шестьдесят градусов. Мертвые пространства по-прежнему есть, но их меньше.

Убедившись в отсутствии ближайшей опасности, Азаров остановился, придав корпусу бронехода вертикальное положение. Иначе нормально не прицелиться. Блоки реактивных снарядов – это не пушки, и с точностью у них не очень хорошо. Одновременно с этим дернул за ручки тросиков взведения курков. Затем перехватил манипуляторы, вперив взор в панораму прицела, навелся на амбразуру с пулеметом и нажал на спусковой рычаг.

Из каждого блока сорвалось по одной ракете. Оставляя за собой дымный шлейф, они с громким шелестом устремились к цели. Рвануло в непосредственной близости от дзота. Даже если пулеметчиков не контузило, то испугало изрядно. Когда рядом взрывается семьсот граммов тротила, это не может не впечатлить.

Так, сериями по две ракеты, обработал еще две огневые точки и прошелся по траншее, заставляя стрелков убраться с бруствера. «Сороки» и «Громобои» огласили округу пулеметной трелью, поливая пространство перед собой смертоносным свинцом. Оба варианта вооружены блоками с реактивными снарядами, но палить из них с десантом на борту – не самая удачная мысль.

Вести стрельбу из пушек не с руки. Они на «Громобоях» полноразмерные, в семьдесят шесть миллиметров. Для выстрела необходима остановка и устойчивое положение. Именно по этой причине его «Крестоносец», хотя и весит на пятнадцать тонн больше, вооружен лишь пятидесятимиллиметровой пушкой. Русские шагающие машины при той же массе имеют пятидесятисемимиллиметровую. Но тут причина скорее в том, что немецкий стандарт артиллерии несколько отличается, а характеристики орудий практически схожие.

Кстати. Пора двигаться. Пауки, как по-простому называли семейство многоногих боевых машин, уже практически у бруствера и своим огнем загнали солдат мятежников на дно траншей. Не всех. Справа опять заговорил умолкший было пулемет. Башня одной из «Сорок» с крупнокалиберным пулеметом довернула в нужном направлении. «Ду-ду-ду!» – думкнула короткая очередь на три патрона.

Однозначно башнер – дока в своем деле. Григорий краем глаза приметил рядом с амбразурой два фонтанчика земли и брызнувшую щепу от окаймляющего ее бревна. Пуля влетела вовнутрь. Без вариантов. Калибр четырнадцать с половиной миллиметров такой преградой не остановить. Если же случилось попадание в тело, то энергии там более чем достаточно, чтобы оторвать к ляду конечности или разорвать тело в клочья. Доводилось Григорию видеть таких бедолаг. Не смотри, что ему только двадцать. Успел повоевать.

Пока достиг окопов, десант уже покинул броню и под прикрытием двух «Сорок» двинулся в стороны, подчищая траншеи от противника. Хм. Думал, показалось, что цепь стрелков редкая. Ан нет. И впрямь позиции полупустые. А еще один из убитых вроде как прикован. Да нет, конечно же показалось. Рассматривать некогда, перешагнул через траншею и пошел дальше вверх по склону.

Глянул в триплексы заднего обзора. Ага. А вон и атакующие цепи остальной бригады. Решили воспользоваться тем, что позиции уже практически зачищены. Оттого изначально в атаку и отправили всего одну роту. Незачем лишний раз рисковать, коль скоро можно обойтись без потерь. Это, пожалуй, для интербригад определяющее. Добровольцы сюда приехали, чтобы сражаться за свободу, равенство и братство, а не ради героической гибели.

С другой стороны, воевать, заваливая противника пушечным мясом, – сомнительная тактика. После Великой и Гражданской войн в армии Российской империи серьезно пересмотрели концепцию ведения боевых действий. Как там у Вольтера? Господь помогает не большим батальонам, а тем, кто лучше стреляет? Вот именно этого и придерживается император Алексей Второй. Но все же до маразма не доводят и посылать солдатиков в атаку не стесняются. Стараются не заступать за определенную грань, это да. Хотя поди еще разбери, где она проходит.

До гребня добрался одновременно с «Громобоями». Те сразу же двинулись во фланги, подчищая возможных защитников, если те им встретятся. Пока же шестиногие машины просто двигались вперед, проверяя захваченные позиции. Интересно, так оно и должно быть или он чего-то не понимает?

Плевать. Первая линия обороны взята, и план командования, каким бы странным он ни казался Григорию, осуществлялся пока без сучка без задоринки. Сейчас части тринадцатой интербригады закрепятся на гребне. Подтянутся корректировщики. Установят связь с батареями. И начнется вторая фаза.

Франкисты вдумчиво подошли к обороне Сигуэнсы. Признаться, так себе городок. Небольшой, с узкими кривыми улицами и населением меньше пяти тысяч. Никакого промышленного производства. Разве что в здешних теснинах невысоких гор проходит железная дорога, ведущая прямиком на Сарагосу.

Именно туда были переброшены части итальянского экспедиционного корпуса после поражения под Гвадалахарой. Франкисты и итальянские интервенты теперь планировали сокрушить Восточный фронт республиканцев, полностью овладев Арагоном и Каталонией.

Укрепрайон же у Сигуэнсы запирал железную дорогу. Случись республиканцам прорваться на этом участке, и они не просто получат возможность ударить в тыл итальянцам, но и окружить значительные его части. В результате франкисты будут вынуждены оставить удерживаемую ими половину Арагона. А это уже меньше сотни километров до Страны басков, где продолжают держаться республиканцы, образовав Северный фронт.

Словом, националисты недаром вгрызались в эти горы. И взятие первой линии обороны пока еще ни о чем не говорит. В качестве второй выступает отдельно стоящая гора Одинокая[1], на склонах которой расположился мощный укрепрайон. Да, там в основе своей полевые и деревоземляные укрепления. Но выполнено все с тщанием, какового в первой линии не наблюдается. Гарнизон может вести боевые действия, находясь в полном окружении. Пушек и минометов хватает. Вот так в одночасье этот орешек не разгрызешь. А пока будешь разбираться, противник успеет что-нибудь удумать.

По замыслу командования республиканцев, после захвата линии обороны и выдвижения корректировщиков на Одинокую обрушится огонь осадной артиллерии. А это не только стотридцати- и стопятидесятимиллиметровые орудия бронепоездов «Республиканец» и «Интернационалист», но и двухсоттрехмиллиметровые «Мадриды» и «Гвадалахары».

Девять восьмидюймовых орудий предназначались для недостроенного крейсера и пылились на складах адмиралтейства. Их извлекли на свет божий, установили на усиленные железнодорожные платформы. Работы велись круглосуточно целый месяц и в строжайшей тайне. Два новых бронепоезда прибыли за сутки до начала операции.

Несмотря на ограниченность сектора вдоль железнодорожного полотна и дополнительные упоры платформ, орудия могли вести огонь лишь поочередно. Но со скорострельностью двух выстрелов за три минуты и весомым морским калибром это некритично. При работе обоих бронепоездов непрерывный обстрел позиций огромными чемоданами был гарантирован. Оставалось обеспечить наведение этих монстров, и они попросту сметут все, что окажется не только на их пути, но и рядом.

Едва начнется обстрел Одинокой, в прорыв введут сразу несколько интербригад, уже находившихся в районах сосредоточения близ линии фронта. Затем захват горы, развитие наступления на Сигуэнсу и окончательный прорыв фронта с фланговыми ударами, котлами и продвижением на восток, к Сарагосе. А далее – обрушение фронта националистов, разгром их значительных сил, освобождение обширной области Испании.

Это поднимет несколько подмоченный авторитет левых партий. А главное, продемонстрирует Франции возможности Народного фронта, где они лидировали. Что ни говори, а коммунисты, анархисты, эсеры и идиш с ними склонялись к сотрудничеству именно с французами, а не с русскими.

Разумеется, Григорию известна лишь часть задуманного. Мало того, даже то, что ему положено знать для четкого выполнения задания, до него довели непосредственно после поднятия по тревоге. С капитаном Ермиловым они были знакомы и раньше, все же служили в одном батальоне. Но о том, что им предстоит действовать вместе, услышали за пару часов до начала, когда весь батальон, погрузившись на тралы, укатил на юг, а они двинулись своим ходом к линии фронта.

Ничего удивительного, учитывая то простое обстоятельство, что они для интернационалистов – золотопогонники и слуги самодержавия. Вот никому не интересно, что от самодержца в русском императоре сегодня осталось не так уж и много. Царь на престоле, революцию задушили, и этим все сказано. Но и обойтись без русских офицеров не получалось. Подавляющее большинство испанских военных специалистов, кроме летчиков и моряков, ушли к Франко.

Непосредственно на гребень Азаров выходить не стал. Предпочел остановиться на подступах. Так, чтобы над урезом возвышался только выдвинутый перископ. Расстояние до Одинокой – более двух километров, и никакой бронебойке не управиться даже с противопульной броней «Сорок». Но для фугасов калибра в полтораста миллиметров это не имеет значения. Такой снаряд, взорвавшийся даже в непосредственной близости от «Крестоносца», способен доставить массу проблем.

Между прочим, пока еще ничего не закончилось. Едва франкисты осознают, что на гребне обосновались республиканцы, как позиции начнет обрабатывать их артиллерия. Хорошо хоть бронепоезд «Кастилия» с его шестью стопятидесятимиллиметровыми орудиями сейчас не в городе. Во всяком случае, именно такие сведения поступили от разведки.

Правда, батарея на горе Одинокой не уступит. Но, во-первых, шесть орудий – это не двенадцать. А во-вторых, их очень быстро заставят замолчать «Мадрид» и «Гвадалахара».

На флажковом семафоре «Громобоя», к которому был прикомандирован Григорий, нет никакого сигнала. Значит, нужно действовать строго по плану. То есть ждать. Ну что ж, он обождет. Его задача – прикрытие на случай появления бронеходов противника, что, как уже говорилось, сомнительно.

Хм. Странно. Отчего же молчит Одинокая? Ну не могут же они вот так просто наблюдать за тем, как по позициям расхаживают две машины противника? Конечно, попасть из гаубицы – та еще задачка. Но ведь точность компенсируется зарядом взрывчатки. Шутка сказать, более пяти кило тротила. Но нет. Молчат.

Резкий и отрывистый пушечный выстрел прозвучал как-то внезапно. И практически сразу – звонкий и одновременно глухой удар по броне. Нет, не по его. Но он его все же различил вполне отчетливо, потому что задрал вверх клапаны шлемофона. Григорий даже вздрогнул от неожиданности и бросил взгляд в сторону командирского «Громобоя».



Тот разом просел на тут же ставших безвольными опорах, словно ему подрезали сухожилия. Не иначе снаряд угодил в масляный насос, магистраль или бак. Скорее все же последнее, потому что машина начала быстро окутываться черным дымом.

Ч-черт!

Григорий слегка встревожился. По идее, экипаж отделен от машинного отделения герметичной переборкой. Но кто знает, как там все могло быть. К тому же, пусть машины и входят в состав интернациональной броненосной бригады, основу экипажей составляют русские. Офицеры же все без исключения – свои братья-павловцы. Бронеходчика вот так, наспех, за полгода не подготовишь. И здесь они могут быть только из России.

Люки «Громобоя» откинулись, и наружу полез экипаж. Все пятеро. Ну слава богу. Уцелели. Командир взвода, капитан Ермилов, подал Григорию знак отходить. С чего бы это? Что такого он увидел за урезом? И вообще, кто это его так?

Вспомнил, что выстрелов было несколько. Спохватился, глянул на вторую машину. Той тоже досталось. Но она уже ушла с гребня на обратный скат. Правда, при этом нещадно парила. Похоже, разворотили котел. Это агония. Надолго машины не хватит. Так и есть. «Громобой» лег на брюхо, высоко задрав сочленения шести ног. Откинулись люки, и экипаж стал выбираться. Вот как оно все весело бывает.

Слева рвануло. По броне гулко ударил то ли кусок какой-то железяки, то ли камень. Азаров тут же пожалел о том, что задрал клапаны шлемофона. Уши беречь надо. Взгляд в сторону командирской машины. Ясно. Уходя, заложили в боекомплект подрывной заряд. Чтобы бронеход не достался противнику. Вскоре рванет и второй бедолага. Григорий поспешил прикрыть уши. Вовремя. Полыхнуло. На этот раз до него долетели только мелкие камни и комья земли.

И тут начался форменный ад. По атакующим цепям интербригадовцев ударили из крупного калибра. Но как?! С Одинокой гаубицами не достать. Здесь мертвая зона. Потому и наметили атаку именно на данном участке. Бронепоезда националистов ушли. Но вот этот обстрел могла вести только «Кастилия» с северной окраины города. Больше подобного калибра здесь попросту нет.

Вперемешку с высоченными султанами земли появились довольно крупные пыльные клубы. Именно так рвутся мины. И судя по разрывам, калибр – минимум сто миллиметров. Бред! На Одинокой нет минометов, способных забросить гостинец на дистанцию более трех километров.

Гаубицы и минометы на глазах Азарова буквально перемешивали интернационалистов. Большинство залегли, вжимаясь в землю. Но нашлись и те, кто решил спастись бегством. Идиоты! Кто же бегает под плотным минометным огнем! Этих выкосило подчистую. Остальные рассредоточились по ничейной земле.

Два оставшихся бронехода поспешно уходили из-под обстрела, неся на броне десант. Тех, кто успел погрузиться и кому нашлось место. Командиры машин, не имея возможности уберечь десант от вездесущих осколков, стремились как можно быстрее вывести «Сорок» из-под накрытия батарей.

Григорий наблюдал это, пятясь назад и сосредоточив основное внимание на урезе горы. Он ни на секунду не забывал о подбитых «Громобоях». Работу бронебойки узнать не так чтобы и сложно. А значит, на обратном скате либо находится бронебойная батарея, либо бронеходы. Бронетягам там делать попросту нечего. Им не одолеть такой склон.

Азаров исходил из худшего. А потому ожидал столкновения именно с бронеходами. Вообще-то, у него была возможность уйти. Вот прямо сейчас развернуть «Крестоносца» и со всех ног помчаться прочь, как минимум разрывая дистанцию между собой и гребнем, откуда должен появиться противник. И если Григорий успеет отдалиться на пять сотен метров, то достать его броню даже из пятидесятимиллиметровой пушки будет проблематично.

Однако уходить, пока бригада лежит в чистом поле, он не собирался. Да один. Но ведь у него приказ прикрывать наступление от вероятного появления бронеходов противника. Верили в это слабо. К тому же основная ударная сила в виде «Громобоев» приказала долго жить. Отступи он сейчас – и никто его не осудит. Но… Вот не было у него таких мыслей. Совершенно.

Ч-черт! Не думай о плохом, оно и не случится. Проклятье! Два «Крестоносца» появились над урезом гребня практически одновременно. Интервал между ними – метров триста, и в этом разрыве вполне могут появиться и другие машины. Неужели полный взвод?!

Вновь проклиная себя за дурные мысли, притягивающие неприятности, Григорий навел пушку, выполняющую роль левой руки, и нажал на гашетку. Резко рявкнул выстрел. К противнику, до которого от силы полтораста метров, устремился трассер бронебойного снаряда. Но угол для пробития совсем уж неприемлем. Росчерк ткнулся в грудную пластину и, срикошетив, устремился куда-то ввысь.

Будь на месте «Крестоносца» противника бронетяг, и его орудие сейчас задралось бы вверх, не в силах поразить машину Азарова, находящегося значительно ниже. Бронеход такого недостатка лишен напрочь. Франкист быстро навелся на Григория, и точно такое же орудие рявкнуло в ответ. Но подпоручик успел уклониться, пропуская трассер мимо себя.

Удивительно, как Азаров успел еще это рассмотреть. В настоящий момент он был занят решением сразу нескольких задач. Видимо, сказывается тщательная, вдумчивая подготовка в военном училище и полученный боевой опыт.

За пару месяцев, проведенных на этой войне, он успел пройти через горнило боев. Пусть там и сходились бронетяги. Довелось ему побывать и под артобстрелом, и с карабином по полю побегать, и почувствовать грохот калибра по броне. Такой опыт по-разному влияет на людей. Одни начинают бояться еще больше. Другие становятся осторожными, что не имеет ничего общего со страхом. Третьи свыкаются с постоянной опасностью и даже бравируют своим презрением к смерти. Последние гибнут гораздо чаще остальных.

Григорий относился ко второй категории. А потому и головы не терял, контролируя окружающую обстановку. А еще его внимание акцентировалось на особо угрожающих моментах. Что происходило уже на рефлексах, помимо разума.

Быстро работая педалями, он развернул бронеход и двинулся вдоль фронта на максимально возможной скорости. В то время как опоры повернуты боком, грудь обращена к противнику. Непростой маневр, требующий, без преувеличения, полного единения с бронеходом. Но Григорий буквально бредил шагающими машинами, а потому был с ними на «ты».

Одновременно с этим взвел курки шести труб левого блока реактивных снарядов и запустил их в стрелявшего по нему противника. Сомнительно, что удастся попасть. Но зато дымный шлейф ракет даст хоть какую-то маскировку. Разрывы поднимут пыль, что также перекроет обзор вражескому пилоту. Наконец, никогда нельзя исключать его величество случай. Попади снаряд в машину – и контузия экипажу гарантирована.

Впрочем, в Григория стрелял уже и второй. Ему даже удалось добиться попадания. Снаряд ударил в грудную пластину, высекая искры, с жутким грохотом и воем уходя в рикошет. В душе пронеслась волна страха, а тело покрыла холодная испарина. Участвуй в этом процессе разум, пилот непременно сбился бы с шага. Но он действовал на одних рефлексах. А потому ноги продолжали работать педалями, вынуждая двигаться массивные бронированные опоры машины.

Вслед за реактивными снарядами полетели три дымовых шашки. Схватку сразу с двумя противниками ему не потянуть. А значит, нужно их разделить. Хоть на десяток секунд, но непременно. И в первую очередь нужно выводить из боя самого опасного, каковым он посчитал правого противника, с которым сейчас шел на сближение.

Азаров вырвался из облака стартовавших ракет, прикрывшись от левого «Крестоносца» дымовой завесой. Правый вновь открыл по нему огонь. И пусть на этот раз не добился ни одного попадания, три трассера пронеслись в непосредственной близости. А потом он скрылся в клубах дыма от второй серии шашек, запущенных уже в его сторону.

Следом подпоручик пустил еще одну серию реактивных снарядов, стреляя скорее навскидку, чем прицельно. Это оружие и без того не отличается точностью, а уж в ситуации, когда огонь ведется на ходу… Азаров различил только два разрыва. Остальные четыре снаряда наверняка ушли над кромкой и рванут где-то вдалеке, на обратном скате.

Франкист не стал выжидать, когда республиканец появится из клубов дыма. Отдавать инициативу в руки противника – глупость несусветная. Григорий был уже в трех десятках метров от молочной пелены, когда из нее появился «Крестоносец» противника.

Они заметили друг друга практически одновременно. Тут не нужен точный прицел. Для пушки – это огонь в упор. Даже шестидесятипятимиллиметровая броня «Крестоносца» не выстоит против такого удара. Главное, навести орудие в нужном направлении – и попадание будет. А тут все решает реакция пилота и градусы, на которые необходимо довернуть оружие.

Б-банг!!! Григорий на секунду, но все же оказался быстрее. Из-за выстрела он не расслышал удара своего снаряда о броню противника. Расстояние было столь мало, что ему не удалось рассмотреть даже росчерк трассера. Обзор застило пламя из дульного тормоза. Вот и все.

Секунда. Казенник заглотил следующий снаряд. Азаров нажал на спусковой рычаг, лишь вдогонку осознавая, что первый выстрел достиг-таки цели. Во втором, также ударившем в грудную пластину, попросту не было смысла. Экипаж однозначно погиб, а пилота так и вовсе разорвало в клочья. Ну разве что повторным ударом потерявшую управление машину начало заваливать на спину.

Не успел он порадоваться своей победе, как броня вновь отозвалась глухим звоном очередного рикошета. Уже можно и привыкнуть, однако его опять пробил холодный пот. На этот раз брови не сумели справиться с обильным потоком, и соленая влага добралась до глаз. Пришлось выпустить правый манипулятор и утереться.

При этом ноги продолжали жить собственной жизнью. Его «Крестоносец» перемещался, удерживая дистанцию с появившимся из дыма левым противником. Порядка сотни метров. Может, чуть больше. Для бронебойки – пустяк. Если повезет и снаряд не угодит в броню под слишком острым углом. Хм. А ведь ему-то как раз повезло. И не в первый раз.

Григорий открыл ответный огонь. Два попадания. И оба раза снаряды так же ушли в рикошет. В отличие от бронетягов, бронеходы отличает подвижность, постоянная смена положения корпуса и, как следствие, углов наклона броневых листов. А еще с ними непросто взять упреждение. Машины движутся рывками и могут перемещаться в самых неожиданных направлениях. Эдакий огромный стальной человек, раскачивающийся как маятник.

Отчаявшись попасть из пушки, франкист запустил в Григория серию реактивных снарядов. Цели достиг всего один. Никаких шансов пробить броню. Их предназначение в авиации – поражение самолетов противника, на бронеходах – обстрел живой силы. Но такое попадание по определению не может пройти бесследно.

Азарова заметно оглушило. Клапаны шлемофона помогли слабо. А еще приложило затылком о заднюю стенку рубки. Но тут уж головной убор отработал на ять. Хотя и не сказать, что все прошло бесследно. В глазах заплясали радужные круги.

Но все это мелочи. Куда важнее то, что он вдруг ощутил, как машина заваливается на бок. Григорий успел выставить ногу в самый последний момент, опустив бронеход на колено. И тут же получил удар в выставленный наколенный щиток. Снаряд прошил его насквозь, оставив за собой вывороченный металл. Пролетел над сочленением и, в значительной степени утратив силу, ткнулся в грудную пластину, где и взорвался. Заряд в сравнении с реактивным снарядом несерьезный, но, наложившись на старые дрожжи, вызвал в голове болезненный спазм.

Думать о своих ощущениях сейчас попросту некогда. Одновременно с попытками удержать машину в равновесии Григорий с отчаянной решимостью старался взять на прицел противника. Франкисту на перезарядку нужна секунда. На поправку в прицеле – еще как минимум одна.

Б-банг!

Григорию понадобилось меньше. Снаряду, вылетающему из ствола со скоростью тысяча метров в секунду, – и вовсе краткий миг. Второй снаряд Григорий вколачивал в уже падающую машину. На добивание. Так, чтобы с гарантией.

Поднялся на ноги и тут же почувствовал, что правая слушается плохо. Не распрямляется полностью, отчего стальной гигант начал заметно хромать.

– Твою мать, в перехлест через плетень!

А что ему еще оставалось делать, как не разразиться трехэтажным загибом? Над урезом горы один за другим появились сразу четыре «Тарантула» – германский аналог русского «Громобоя». Они вооружены семидесятипятимиллиметровыми короткоствольными пушками, меньшая отдача которых позволяет вести огонь на ходу.

Есть и хорошая новость. С бронепробиваемостью у них обстоит похуже. Но зато в их арсенале имеются фугасы с восьмьюстами граммами тротила. Промелькнувшая мысль о возможном попадании такого снаряда непроизвольно заставила поморщиться. Но это мелочи. Куда хуже то, что в четыре ствола они его разберут на части. А тут еще и нога едва слушается. Ох, не было печали…

Часть первая

Июнь 1935 года

Глава 1

Девочка с характером

– Мама! Мамочка! Мамуля!

Девчушка утерла слезы, размазав гарь и пыль по зареванному чумазому лицу. На вид не больше тринадцати, хотя на самом деле уже исполнилось пятнадцать. Росточка невеликого, худенькая, грудь едва начала приобретать рельефность. В то время как ее одноклассницы-гимназистки в большинстве своем уже выделялись статями. Даже оставшееся меньшинство уже будоражило воображение мальчиков привлекательными холмиками, проступающими под формой, чего никак не сказать о ней. И без того чумазое личико язык не поворачивался назвать привлекательным. С острым подбородком и широким тонкогубым ртом, сейчас искривленным рыданием. Голосок вроде и тонкий, но в то же время с легкой хрипотцой. На любителя особа, что тут еще сказать.

– Дочка, иди ко мне, – позвал сильный мужской голос, явственно проталкивающийся сквозь твердый ком в горле.

Ее здесь не должно было быть. Он строго-настрого приказал жене сидеть в блиндаже и оказывать помощь раненым. Но она не выдержала. Услышав призыв раненого, подхватила санитарную сумку и побежала по траншее в поисках страдальца. Ирина, как и подавляющее большинство жен офицеров, окончила курсы санинструкторов. Мало того, не боялась крови.

Раненые пограничники на границе Дальнего Востока – вовсе не редкость. Провокации со стороны японцев, настроенных против России китайцев и хунхузов. Частые перестрелки с нарушителями и контрабандистами. Словом, кровь пограничников лилась здесь не так чтобы и редко. Дробышев служил в этих краях уже восемнадцать лет. И большую часть времени на заставе.

– Господин подполковник, простите меня бога ради! Девочка, прости! – Раненый пограничник рванул на себе бинты с явным намерением сорвать их.

– Отставить, рядовой! – рявкнул Дробышев, прижимая к груди дочку и разом проглотив ком в горле. – Она умерла, чтобы ты жил. И попробуй только не выживи.

Ирина успела его перевязать и вколоть морфин, который уже начал действовать. Ничем иным его относительно приемлемое состояние не объяснить. Он должен был сильно кричать от нестерпимой боли, чтобы жена услышала его из блиндажа и поспешила на помощь. Когда же начал нарастать свист падающей мины, санитарка накрыла раненого своим телом. Пятидесятимиллиметровая оперенная смерть ударила в стенку окопа в непосредственной близости от нее, буквально нашпиговав тело стальными осколками.

– Старшина!

– Я, господин подполковник, – тут же отозвался дюжий старшина заставы.

– Раненого в блиндаж. Тело супруги моей… – Голос вновь дрогнул. – Приберите его.

– Я сам все сделаю, – виноватым голосом отозвался ординарец.

Матвеев призвался в пограничные войска двенадцать лет назад. И все эти годы служил бок о бок с Дробышевым, будучи его неизменным ординарцем. Их уже и сослуживцами-то назвать сложно. Поликарп давно считался членом семьи. Хотя, положа руку на сердце, тридцатидвухлетнему мужику давно уже следовало обзавестись своей. Но вот прикипел, и никуда.

– За Алиной присмотри, – отрицательно покачав головой, приказал убитый горем муж и отец. – Старшина!

– Все сделаю, господин подполковник! – тут же отозвался сверхсрочнослужащий.

Иным звания младшего комсостава у пограничников не получить. Это в армии есть сержантские школы, где обучаются проходящие службу по призыву. У тех, кто стережет рубежи империи, все иначе. Абы кому людей и охрану границы не доверят. Тут ведь порой приходится принимать решения, последствия которых потом расхлебывает целая куча народу, до самого Петрограда.

– Благодарю, братец.

Кивнув старшине, подполковник решительно отвернулся и зашагал в сторону штабного блиндажа. У него сейчас хватает забот. Пусть и не он командует заставой, но самоустраниться, взвалив все на капитана Иноземцева, не может. И дернул его черт приехать на проверку вместе с женой и дочерью.



Ничто не предвещало беды. Подполковник Дробышев как заместитель начальника пограничного управления выехал с инспекцией на одну из застав, где начальствовал капитан Иноземцев. Тот в свое время, едва окончив училище, служил под командованием Дробышева. Молодой подпоручик многому научился у старшего наставника. А когда через пару лет женился, то уже его супруга прошла школу офицерской жены у Ирины Викторовны. Вот так и вышло, что они сдружились.

Конечно, на границе случалось разное. И вооруженные провокации в том числе. Япония чувствовала поддержку со стороны той же Германии, а потому не особо боялась задирать русских. Если те и начнут воевать, то смогут воспользоваться только обычным вооружением. Ни одна из установок Теслы не извергнет чистую, незамутненную и всесокрушающую первозданную энергию. За этим строго следят страны «Большой пятерки», являющиеся постоянными членами совета безопасности Лиги Наций, созданной после Великой войны.

Но столкновения случались не постоянно. Между провокациями обычно проходит минимум месяц. В районе же заставы Иноземцева очередной конфликт, с перестрелкой японского и российского пограничных нарядов, случился буквально неделю назад.

Даже война – это не только смерть, но и жизнь. Просто нужно понять ее правила. Можно не принимать, но придерживаться их. У них тут не война, но и далеко не мир. Ну вот такая жизнь у тех, кто стоит на защите рубежей родины.

И тех, кто обитает в подобной среде, не испугать свистящими пулями или недалекими разрывами. Это относится не только к взрослым, но и к детям. Пусть Алина еще ни разу не стреляла по противнику, насмотреться успела всякого. Далеко не все офицеры, не то что рядовые российской армии, могут похвастаться таким опытом, как у нее.

Однако в этот раз случилось так, что японцы вновь устроили военную провокацию. И кто знает, очень может быть, что она перерастет в большой конфликт. Основательно навредить России японцы не смогут. Да и не осмелятся. Потому как если дело дойдет до открытого противостояния… Но зато могут постоянно доставлять неудобства, теребить, дергать своего соседа, оказывающего военную помощь как Китаю, так и Монголии.

Последнюю Российская империя прикрывает в том числе своими войсками. Содержит на ее территории армейский корпус. Весьма серьезно, учитывая то обстоятельство, что численность боевых частей, за вычетом пограничных и иррегулярных[2] войск, составляет всего лишь пятьсот тысяч человек. Никакого сравнения с прежней полуторамиллионной армией его императорского величества Николая Второго. У сегодняшнего государя аппетиты куда скромнее.

– Алина Владимировна, вы уж простите. Вот, возьмите, это матушки вашей.

Девочка подняла глаза на вошедшего в блиндаж давешнего старшину, который протягивал ей небольшой вороненый пистолет в кобуре желтой кожи. Вальтер относительно недавно появился на гражданском рынке и уже успел завоевать любовь слабого пола, серьезно потеснив браунинг, бесспорного прежнего лидера. Немец выпускался под три типа боеприпасов, и вот этот – как раз под патрон браунинга калибра шесть целых тридцать пять сотых миллиметра. Отличный образец оружия для самообороны.

Она приняла кобуру, как-то отрешенно поблагодарила и вновь уставилась в одной ей ведомую точку. А скорее неведомую даже ей. Поэтому и не заметила обеспокоенного взгляда Поликарпа, что-то неразборчиво пробурчавшего себе под нос, словно наседка.

Старший сержант положил себе на колени ППД. Отсоединил диск. Осмотрел. Слегка оттянул затвор, убеждаясь в отсутствии патрона в стволе. Абсолютно бессмысленное действие, учитывая спусковой механизм оружия. Его конструкция предусматривает одновременный досыл патрона в ствол и накол капсюля.

Пистолет-пулемет Дегтярева еще не поступил на вооружение в войска. В настоящий момент он только проходил испытания. Ну а где еще обкатывать новое оружие, как не в бою. И кто сегодня чаще других оказывается под огнем, как не пограничники. Вот и прислали полсотни автоматов, как их стали называть пограничники, в их управление в районе озера Хасан. И, как заверял отец, для боя на близких дистанциях оружие просто великолепное.

ППД был спроектирован под маузерский пистолетный патрон, лицензию на производство которого выкупило военное министерство. Наган как личное оружие офицерского става не удовлетворял потребности военных. Поэтому приняли решение о разработке нового пистолета под этот патрон. И сравнительно недавно на вооружение армии стали поступать новые «тульские Токарева». Несколько изменившийся патрон стал именоваться по названию новинки – ТТ, или, в просторечии, тэтэшным. Ну и ППД проектировался, соответственно, под него же.

Наконец закончив возиться с автоматом, Матвеев пристроил его между ног и тяжко вздохнул. Винит себя. А за что? Ведь все время прикрывал подполковника, зная точно, что жена и дочь командира находятся в блиндаже. Но…

Можно найти тысячу оправданий и даже не сомневаться, что ты тут ни при чем. Вот только человек – самый строгий себе судья. И для вынесения приговора достаточно осознания того, что в твоих силах было предотвратить несчастье. Но в нужное время тебя попросту не оказалось в нужном месте. И вопрос почему останется с тобой если не на всю жизнь, то надолго.

Вскоре вновь началась артподготовка. Пушки японцы не подвезли. Зато атакующий заставу батальон пехоты поддерживают две минометные батареи. Всего лишь восемь стволов калибром восемьдесят и пятьдесят миллиметров. Но они способны развить поистине ураганный огонь, буквально завалив позиции пограничников минами.

Очередной крупный гостинец ухнул неподалеку от блиндажа. По толстым плахам двери забарабанили комья земли. Глухо ударили два или три осколка, впившиеся в доски, но так и не сумевшие преодолеть это препятствие. Вторая мина рванула над самим перекрытием. Но она не могла причинить вред тем, кто находился внутри. Тут не управится и прямое попадание стопятидесятимиллиметрового снаряда. Вот и сейчас лишь посыпался со свода мелкий мусор да слегка затрепетал язычок пламени керосиновой лампы.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и вошел подполковник Дробышев. Осмотрел раненых, женщин, детей. Ободряюще кивнул Иноземцевой, жене начальника заставы. Бросил взгляд на ординарца. Перехватив поудобней свой ППД, приблизился к Алине.

– Как ты, дочка? – спросил заботливо.

– Все хорошо, папа, – тихо выдохнула девочка.

– Ты только не раскисай, Алиночка. Сейчас никак нельзя.

– Я понимаю, – все так же тихо ответила она.

Хм. Или и впрямь понимает, или вот-вот впадет в ступор. Слез нет. Вид потерянный. И это не страх. Это горе утраты. Девочка уже давно и хорошо осознала, что такое смерть. Она видела ее в разных ипостасях. В том числе после артиллерийского обстрела. Однажды на ее глазах солдату оторвало голову. Но сейчас ей впервые довелось потерять родного человека. А это совсем другое.

И самое паршивое, что Дробышев понятия не имеет, как поступить. Посмотрел на Любовь Аркадьевну. Иноземцева только подала знак взглядом, чтобы он оставил девочку. Ей сейчас нужно побыть одной. Может, и права. Хотя он не раз слышал, что в такой ситуации не мешает поплакать. Слезы вымывают боль и дарят облегчение. Алина держала все в себе, перемалывая свою боль всухую. Ладно, женщине виднее.

Еще раз осмотрел блиндаж. Довольно просторное помещение, ставилось загодя, по всем канонам фортификации. Взвод расположится без проблем. Тут сейчас где-то столько и есть. Женщины, дети, раненые. Если так и дальше пойдет, то непонятно, кто вообще будет драться. И ведь все легкораненые остались в строю.

Подполковник прислушался к вдруг наступившей тишине. Кто-то из детей громко чихнул. И звук этот показался настолько инородным в данной обстановке, что Алина невольно вздрогнула. Встретилась взглядом с отцом. Тот ей ободряюще подмигнул.

– Все нормально. Сейчас японцы пойдут в атаку, и мы их опять умоем. Помощь уже близко. Мы поддерживаем связь световым кодом. Нужно немного потерпеть, – ободряюще произнес Владимир Олегович.

Потом кивнул ординарцу, указывая на дочь, и вышел на улицу. Окончание минометного обстрела означало одно: противник достаточно близко и минометчики опасаются накрыть своих.

Вскоре снаружи послышалась винтовочная трескотня. Донесся басовитый говор парочки «дегтяревых», выпускающих злые, короткие очереди. А вот залился беспрерывной такающей скороговоркой «максим». На заставе их было два, но один накрыли миной еще в самом начале.

Уже через несколько минут дверь отворилась, и в блиндаж протиснулись двое пограничников с носилками. Иноземцева тут же преобразилась, деловито распорядившись, чтобы раненого уложили на стол. Все. Теперь он – ее забота. Как уже говорилось, все женщины на заставах имели за плечами курсы санинструкторов. И, к несчастью, обладали практическим опытом, выходящим далеко за грань обязанностей младшего медперсонала.

– Господин старший сержант, господин подполковник приказал вам выдвигаться с нами на правый фланг, в помощь подпоручику Некрасову, – обратился к Матвееву один из пограничников.

При этих словах одна из молодых женщин судорожно прижала к себе запеленатого младенца. Н-да. Жизнь продолжается и на войне. А ведь от заставы уже ничего не осталось. Все строения сгорели дотла. Теперь, пока их не восстановят, женщин отправят в отрядное общежитие. Но это ерунда. Главное, что ее муж все еще сражается, а значит, жив.

Матвеев глянул на Алину, ободряюще улыбнулся. Мол, не шали. Еще и пальчиком пригрозил – отсюда ни ногой. После чего скользнул на выход.

Девочка невольно бросила взгляд на тетю Любу. Та на короткое мгновение оставила раненого, извлекла из кобуры свой браунинг, убедилась, что он в порядке. А затем вновь склонилась над страдальцем. Более зрелая ее товарка, жена заместителя начальника заставы, также проверила свой «баярд».

Алина откинулась на бревенчатую стену, осмысливая происходящее. Горе горем, но она всегда отличалась сообразительностью. Смерть для нее – не какая-то диковинка или невидаль. Она рядом с самого ее детства. Папеньку только пару лет как перевели в управление во Владивостоке.

Она просидела еще с минуту. Накал перестрелки снаружи все нарастал. Дверь в очередной раз распахнулась, и вновь появились пограничники с носилками. На этот раз другие. Иноземцева задействовала их, чтобы переложить на нары уже перевязанного, а его место занял следующий.

Очевидно, положение у них если не безнадежное, то уж точно тяжелое. И коли так, то не следует просто сидеть и ждать, что принесет следующая минута. Нужно готовиться к самому худшему. То есть к тому, что противник, озлобленный потерями и упорным сопротивлением русских, ворвется в окопы. И тогда живые будут завидовать мертвым. Избитая фраза, но по отношению к японцам подходит как нельзя лучше.

Алина пристроила на поясе кобуру с вальтером матери. Извлекла пистолет. Отщелкнув предохранитель, слегка потянула затвор. Порядок. Мама себе не изменяла и всегда держала патрон в стволе. Привычка человека, ежедневно ступающего по краю. Извлекла магазин. Полный. Значит, восемь в магазине и один в стволе.

Потянулась к своему карабину. Работая затвором, проверила его работоспособность. Все десять блестящих латунью патронов выпали на расстеленный платок. Заглянула в ствол, убеждаясь в отсутствии инородных предметов. Отщелкнула магазин и, снарядив его, вернула на место.

Дети от двух лет до двенадцати, забившиеся в самый дальний угол, с завистью наблюдали за ее манипуляциями. Вон какова гостья, у нее даже настоящее оружие есть. И пистолет от мамы достался, который отец не стал забирать. Вся местная детвора в той или иной мере умела пользоваться оружием. Как и ценить его.

Они не все время жили на заставе. Просто в пансионах сейчас летние каникулы, вот и приехали семьи погостить к мужьям. И тут такое. А их в блиндаж! Вот уж они бы сейчас показали этим клятым самураям! Только поди выстрели из той полноразмерной винтовки. Другое дело винтовка Алины.

Тульские оружейники решили создать легкий, оборотистый и точный карабин для гражданского рынка. И у них получился красавец ТОЗ-34 под патрон ТТ. Достаточно мощный боеприпас, и в то же время стрельба отличается комфортом, отдача практически не ощущается даже при хрупком телосложении Алины, вес которой недотягивает и до сорока килограммов.

Ложе с полупистолетной рукояткой и углублением под большой палец. Затвор, конечно, болтовой, но с гнутой рукояткой, расположенной настолько удобно, что после перезарядки рука естественным образом ложилась на ложе, а палец оказывался на спусковом крючке.

Прицельная планка размечена только на триста метров. Что для гражданского оружия вполне объяснимо. Но на заданную дальность карабин выказывает поразительную точность. Оружейники не просто с особым тщанием выделывали стволы этих винтовок, но еще и использовали новый шаг нарезов ствола. Благодаря этому на предельной прицельной дальности пули укладывались в круг диаметром пятнадцать сантиметров. Невероятная точность для такого патрона.

Это подарок отца. Он частенько брал Алину с собой на охоту. Изначально Владимир Олегович купил ей малокалиберный карабин того же Тульского завода, который выпускал две модификации: однозарядные и магазинные. Вот как раз пятизарядный он ей и приобрел. Но в прошлом, тридцать четвертом году появилось новое изделие российских оружейников. И девочка тут же загорелась заполучить его.

Дочку Дробышев любил, а потому ему ничего не оставалось, кроме как уступить. Нет, если бы мама воспротивилась… Но она лишь в обычной своей шутливой манере покачала головой. Общество уже отнесло этот карабин к разряду «дамских», что вовсе не делало его менее смертоносным. Но факт остается фактом. Несмотря на популярность, всерьез его, в отличие от того же маузера, не воспринимали. Что довольно странно.

Убедившись в исправности карабина, Алина подошла к оставленному у стены ранцу Матвеева и, без стеснения разложив его на лавке, откинула клапан. Она точно знала, что у Поликарпа всегда есть запас патронов. Жизнь его к этому приучила. Вот и они. Взяв одну пачку, тут же ее вскрыла и снарядила два запасных магазина, хранившиеся в кармашках на прикладе. Оставшиеся прямо в коробке убрала в прорезной карман модной в этом сезоне юбки-брюк.

Когда отправлялись в эту поездку, у нее было три десятка патронов. Просто они успели здесь поохотиться. Алина, между прочим, двумя выстрелами добыла двух же гусей с дистанции две сотни метров. Еще восемнадцать патронов расстреляла по банкам с Лешкой. Это сын начальника заставы, ему исполнилось двенадцать. Вон он, смотрит на нее с нескрываемым восхищением и завистью.

– Алина, ты куда? – окликнула Измайлова, когда девочка уже взялась за дверную ручку.

– Туда, – кивнув в сторону двери, просто ответила девчушка.

Свист пуль, разрывы мин и снарядов – это ей знакомо. Не сказать, что не пугает, но она с подобным сталкивалась, и не раз. А вот сидеть в полной неизвестности попросту невыносимо. Но главное, ее вдруг начала жечь сама мысль о том, что там, снаружи, находятся те, кто убил ее маму. Они могут убить и ее отца. Они могут добраться до нее. А она сидит и просто ждет, что будет дальше.

Анастасия Игоревна может сколько угодно думать, что с ее мужем все в порядке. Но коль скоро отец приказал Матвееву отправляться на правый фланг, где командовал ее супруг, подпоручик Некрасов, то с ним однозначно что-то случилось. А учитывая, что Дробышев отдает команды вместо начальника заставы… Выдержке тети Любы тоже можно только позавидовать.

Возможно, они только ранены и их определили в другой блиндаж, где разместились семьи сержантского состава. Ну и развернули дополнительный лазарет. А не понесли сюда – чтобы не травмировать жен. Возможно. И лучше бы это было так. Потому что в противном случае…

– А ну немедленно вернись, – потребовала Иноземцева.

– Извини, тетя Люба!

Выпалив это, Алина толкнула дверь и выскочила наружу. Она явственно услышала, что Любовь Аркадьевна попыталась ее преследовать. Вот только догнать легконогую и юркую егозу, да еще и не пренебрегающую своим физическим развитием, – занятие не из простых. А тут еще и очередные пограничники с носилками.

Не имея шанса с ними разминуться ввиду узости прохода и их неповоротливости, девочка подпрыгнула вверх и вправо. Оттолкнулась правой ногой от стенки траншеи, забранной в плетень. Потом левой – от противоположной, и стрелой выметнулась за бруствер. Ее преследовательница окончательно отстала. На подобный финт Иноземцевой ни за что не сподобиться. А вот Ким, кореец-садовник в их доме, был бы доволен своей ученицей. Разумеется, если бы одобрил ее безрассудную выходку.

Едва оказавшись снаружи, Алина тут же ринулась на правый фланг, срезая путь. Направься она по траншеям – и пришлось бы петлять по ходам сообщения и изломам окопов. Да еще потолкаться с ведущими бой пограничниками, переступая через тела павших. А их не могло не быть.

Где сейчас находится отец, она не знала. Вовсе не обязательно на правом фланге. Направив туда Матвеева, сам Дробышев может быть где угодно. Но зато уж его-то ординарец точно будет именно там, куда его препроводил командир. И он ни за что не отправит ее обратно. Попросту побоится, что с ней что-нибудь случится. Ну и все время следить за ней не сможет, как и лично отвести в безопасный блиндаж. Как раз то, что нужно.

Вдобавок ко всем переживаниям и метаниям Алина, как и любой подросток, у которого шило в одном месте, давно мечтала принять участие в настоящем бою. Встать грудью на защиту России и показать этим коротышкам – ага кто бы говорил! – каково оно, задевать русских.

Конечно, проиграна война, практически уничтожен флот, потерян Порт-Артур. Но все это было давно. С той, прежней армией и в прежней России. Сегодняшняя же им не по зубам.

Даже не имея установок Теслы, империя сумела выстоять в Гражданской войне. А потом еще и выпроводить восвояси интервентов-союзничков, японцев в том числе. Случились некие территориальные потери. Не без того. Но это ерунда в сравнении с тем, что империя должна была развалиться на отдельные куски и зоны влияния стран – победительниц в Великой войне. И даже побежденных, так как части Украины и Белоруссии отходили под протекторат Германии. Да и возродившаяся Польша претендовала на свой кусок.

Без каких-либо трудностей Алина добежала до излома склона, за которым открывался вид на противника. И тут же услышала посвист сразу нескольких пуль. Сомнительно, чтобы так быстро рассмотрели ее невысокую, щуплую фигурку. К тому же еще и в темном брючном костюме. Скорее это результат интенсивного обстрела позиций пограничников. Пригнувшись еще ниже, она стремглав бросилась к ближайшему брустверу.

– От ты ж йожики курносые! – воскликнул от неожиданности пограничник, резко задирая вверх ствол винтовки. – Откуда вы здесь, барышня?

А и то. Ведет он себе бой, стреляет в наседающих японцев, а тут кто-то скатывается в окоп со спины. Вот и решил, что обошли их. А на поверку видит городскую пигалицу.

– Оттуда, – деловито ткнув пальцем за пределы окопа и отряхиваясь, коротко ответила девчушка.

– А чего это вы тут? – озадаченно спросил парень, судя по всему, первого года службы.

– Душно в блиндаже сидеть, – бросила Алина, смещаясь правее.

Она как раз рассмотрела там бесхозную стрелковую ячейку. Как видно, это была позиция лежавшего в проходе убитого пограничника. Давешний рядовой хотел было что-то предпринять, но махнул рукой на это безобразие. Некогда. Японцы в этот раз подобрались совсем близко. И обороняющимся сейчас важна каждая винтовка. Разумеется, он имел в виду не Алину, а себя. Ну кто станет рассматривать всерьез этого ребенка?

Первая трудность не заставила себя долго ждать. Подкачал рост. Это не выпрыгнуть из окопа, отталкиваясь от стенок. Для стрельбы нужна устойчивая позиция, а она на полторы головы ниже самого низкорослого из пограничников. Девочка замерла в растерянности. Потом спохватилась и, отставив в сторону карабин, выбежала в траншею.

Ага, не ошиблась. Вон она, запасная ячейка, отрытая в противоположную от противника сторону. Это на случай обхода с тыла. Но сейчас она используется как пункт боепитания. Там находятся ящики с патронами и гранатами. Как раз то, что нужно. Алина без раздумий бросилась к намеченной цели.

Пустой ящик отыскался сразу. Их тут хватало. А вот притащить его на позицию оказалось непросто. Нет, вес его ей вполне по силам, но габариты для ее комплекции чересчур громоздкие. Однако управилась: занесла в ячейку и бросила под ноги. Хм… Маловато будет. Пришлось ставить его на боковую стенку. Вот теперь порядок.

Позиция получилась не шибко устойчивой, но, по крайней мере, Алина могла наблюдать противника и стрелять по нему. Главное, не забывать об имеющейся проблеме. Остальное – дело ловкости и координации движений. И того и другого у нее в избытке.

Приклад уперся в плечо. Большой палец перевел флажок предохранителя в боевое положение. Указательный лег на спусковой крючок. Взгляд выхватил первого японского солдата. Тот скорее шел, чем бежал, вверх по склону сопки. Метров сто пятьдесят, не больше. Бежит прямо на нее. Упреждение даже не требуется. Выставила прицел. Посадила мушку точно ему на грудь. Выстрел!

Никаких картинных взмахов руками, как это бывает в кино. Низкорослый солдат в форме цвета хаки просто споткнулся и сунулся головой в траву. Разве что остался лежать недвижимым. А еще… Алина ничего не почувствовала. Ни страха, ни угрызений совести, ни удовлетворения от справедливой мести одному из убийц ее матери. Ощущения как на стрельбище, когда стреляешь по мишеням или банкам. Даже на охоте все происходит иначе, когда осознаёшь, что добыл дичь, которую теперь нужно подобрать. А тут вообще ничего. Попала и попала.

В бруствер рядом с ней ударила пуля, взбив фонтанчик земли и сыпанув в глаза. Хорошо хоть Алина успела зажмуриться – обошлось без неприятных ощущений и слез. И никакого страха. Лишь недовольно стряхнула мусор из коротко стриженных волос.

Как ни странно, она сразу же выделила того, кто в нее стрелял. Примерно сотня метров. Видна только голова в кепке с желтой звездой, винтовка с примкнутым тесаком, правая рука, передергивающая затвор, и часть плеча. Возраст не определить, только светлое пятно лица и понимание того, что он торопится сделать следующий выстрел, прикрывая своих товарищей, набегающих сзади.

Девочка прекрасно отдавала себе отчет в том, что свистящие вокруг пули смертельно опасны. Но молодым присуща уверенность, что беда может случиться с кем угодно, но только не с ними. Вот и она никак не могла соотнести реальную угрозу и себя. Достаточно придерживаться определенных правил, и ничего дурного не произойдет. Она же эти правила знает давно и хорошо.

На этот раз пуля с коротким свистом пролетела над головой. Очень может быть, что и совсем близко. Но Алина не обращала на это внимания. Рука уже привычно дернула затвор, загоняя в ствол новый патрон. Пальцы ухватили хомутик прицела и перевели на одно деление назад. Планка имеет насечки на каждые пятьдесят метров. Патрон не настолько мощный, как винтовочный, а потому прицел карабина нуждается в более частой коррекции.

Солдат уже изготовился для очередного выстрела, когда Алина посадила на мушку светлое пятно его желтой звездочки. На зрение она никогда не жаловалась. Как и на глазомер. Выстрел! Приклад легонько толкнул ее в плечо. Противник, так и не успев произвести следующий выстрел, уронил голову на свою «арисаку». Вот ни дать ни взять солдат решил вздремнуть.

И снова никаких чувств. Просто удовлетворение от попадания в цель. И мысль о том, что у нее есть еще семьдесят восемь патронов. На пункте боепитания она видела ящик с патронами к ТТ. Правда, невскрытый. Алина трезво оценивала свои физические данные и понимала, что совладать с толстым металлом цинка ей никакой консервный нож не поможет.

Впрочем, для болтового карабина имеющееся количество боеприпасов – это немало. Она не палит бездумно в белый свет как в копейку, а действует спокойно, хладнокровно и расчетливо. И пусть на следующего японца ей пришлось израсходовать два патрона, все одно это очень хороший результат.

Накаркала. Самураи приметили меткого стрелка. Бог весть, как и почему, но ее выделили и начали обстреливать сразу из нескольких винтовок. Страха она не испытала. И, по-прежнему не веря, что с ней может случиться несчастье, просто поступила, как было написано в тактическом наставлении. Укрылась и поспешила сменить позицию.

Ну, «поспешила» – это не про нее. Она видела пустую ячейку через одну от той, что занимала сама. Но вот так просто ею воспользоваться не получится. Пришлось прихватить из пункта боепитания еще один пустой ящик. На гранаты, лежащие в открытой таре, снайперша даже не посмотрела. Не ей играть с этими тяжелыми игрушками. Она сможет забросить этот гостинец разве что себе под ноги.

А вот и нужная ячейка… Ну и как теперь быть? Ее прежний обитатель находился здесь же. Полулежал в уголке с кровавой отметиной точно во лбу. Девочка попыталась его хотя бы немного сдвинуть, чтобы хватило места установить боком ящик. Бесполезно. Погибший и без того был крупным парнем, а мертвые отчего-то становятся особенно тяжелыми.

– Алина, ты что тут делаешь?! – послышался удивленный и в то же время строгий голос Матвеева.

Ага. А она о чем. Не иначе как за патронами спешит. Или же обходит позиции. Ведь его же поставили командовать этим участком.

– Позицию меняю, дядя Поликарп. Лучше помоги его отодвинуть. Мне ящик нужно пристроить.

– Что значит «меняю позицию», в перехлест твою в колено, барышня?!

– Так с барышнями не разговаривают, – устало вздохнув, попеняла девчушка.

– Да я…

– Помоги, дядя Поликарп. Потом будешь ругаться, – оборвала его пигалица.

– Да ты… – Старший сержант даже задохнулся от возмущения.

Потом пробурчал что-то себе под нос. Явно не для девичьих ушей. Первое недоумение уже прошло, а потому ветеран взял себя в руки и не распалялся на всю ивановскую. Ухватив труп за ворот гимнастерки, одним движением сдвинул его подальше. Потом столь же стремительно пристроил ящик. Уловив, что она начала переворачивать его на бок, помог. И с безнадежной тоской посмотрел на дочь своего командира:

– Алиночка, девочка, что же ты со мной делаешь? Мало мне твоей матушки.

– Ты иди, дядя Поликарп. Тебе есть чем заняться. А я аккуратно. В точности как в наставлении написано. Вот видишь, и вторую позицию себе оборудовала.

Старший сержант еще какое-то время метался между долгом перед семейством Дробышевых, перед родиной и перед простыми пограничниками, волей судьбы оказавшимися под его командованием. Наконец в который раз за день тяжко вздохнул и сдался:

– Как в наставлении, Алиночка. Четко и без самодеятельности.

– Как в наставлении, дядя Поликарп.

Девочка отвернулась и одним движением вскочила на ящик, слегка сыгравший под девичьими ножками. Попрыгала несколько раз, придавая своей подставке более устойчивое положение, и, удовлетворившись результатом, навалилась на край ячейки, пристраивая свой карабин…

Глава 2

Стажер

Ну вот. Тягач замер, издав при этом тяжкий вздох, и разом прекратились нескончаемые тряска и грохот. Хорошо хоть шлемофон не только предохранял от ссадин, что в железе вовсе не редкость, но и заметно гасил все звуки.

Григорий повел плечом. Кто сказал, что здесь можно удариться лишь головой? Плечи, локти, колени вместе с голенями. Чем бы ты тут ни приложился, приятного мало в любом случае. Именно по этой причине все эти особенно чувствительные к ударам части прикрыты кожаными накладками, пришитыми к форменному комбинезону.

И угораздило же его попасть на войсковую стажировку именно в этот батальон! Ну вот почему его, отличника и лучшего юнкера на курсе, определили на этих «пауков»? Именно такое неформальное название было у похожих машин «Громобой» и «Сорока». А все оттого, что их корпус возвышался на шести опорах, или ногах. И ведь мало того, что это «пауки», так еще и «Сороки», не имеющие на вооружении даже плохонькой пушки. Только пулеметы.

Впрочем, все эти не высказанные вслух возмущения были пустопорожними. В том суть обучения бронеходчиков. Поначалу осваивались паукообразные машины. Потом – человекоподобные двухместные. И только после этого – новейшие одноместные. На каждом этапе обучения происходил отсев юнкеров по способностям. Так что миновать стажировку на этих многоножках нет никакой возможности.

Едва прекратилась тряска, как поручик Миронов поспешил вылезти наружу. Даже на марше экипаж неизменно находился в боевой машине. Обстановка не располагает к расслаблению, а потому нужно быть готовыми к бою в любое мгновение. Бывали случаи, что, помимо атаки на заставы, противник перерезал и пути сообщения. Самураи прощупывали российских пограничников и армию вдумчиво и серьезно.

Бог весть, какие у них при этом были планы, но факт остается фактом. Пускай у Страны восходящего солнца нет столь мощного аргумента, как установка Теслы, с амбициями у нее все в порядке. Как и с союзниками. Германия вовсе не думала обижаться на то, что в Великую войну Япония подвинула ее в Китае. Дело-то житейское. Зато теперь они партнеры с общими интересами в Тихоокеанском регионе.

– Что там? – спросил поручик у выскочившего из кабины старшего механика взвода.

Колонной командует Миронов, это бесспорно. Но он какое-то время был занят внутри машины, а потому не следил за окружающей обстановкой. К тому же сержант – мужик бывалый, с солидным боевым опытом, служит около десяти лет. Такому вполне можно довериться.

– Дальше не проедем, господин поручик. Тягачи не осилят эту распутицу, – указывая на раскисшую дорогу, тянущуюся под практически непроницаемым покровом деревьев, сообщил сержант.

Дожди прошли неделю назад. Но беда в том, что они были довольно обильными, а у деревьев густые кроны. Июнь вообще богат на влагу с небес.

– А если бронеходы сойдут на землю или возьмут тралы на буксир? – предположил Миронов.

– Так до места высадки осталось не больше пяти километров. Мы дольше провозимся, господин поручик.

– Хм. Твоя правда. Спускаем машины, – приказал Миронов.

– Слушаюсь.

Сержант вынул из петель на полевой сумке флажки – белый и красный, отошел немного в сторону, чтобы его видели все водители, и подал знак начать высадку. Тут же захлопали двери кабин тягачей, из которых выскакивали водители. Следом из бронеходов потянулись экипажи.

Это у человекоподобных машин обслуга каждой включает в себя трех механиков. Тяжесть технического обслуживания «пауков» ложится на плечи самих бронеходчиков. В отличие от прямоходящих машин, где экипаж состоит строго из офицеров, здесь офицеры занимают должности от командира взвода и выше…

Тягачи имеют различную классификацию и рассчитаны на транспортировку определенного вида бронеходов. К примеру, при всей схожести конструкции и размерений «пауков» «Громобой» и «Сорока» под них используются разные платформы тралов. И обусловлено это тем, что первые вдвое тяжелее вторых, то есть разница в десять тонн. Не шутка.

Но транспортировочный комплекс всех бронеходов имеет общую концепцию. Собственно сам тягач с просторной кабиной, способной вместить как обслугу, так и экипаж боевой машины. Все же в небоевой обстановке предпочтительно перемещаться с комфортом. К тягачу цепляется трал, в передней части которого располагаются емкости с топливом, водой или жидкостью для котлов, боеприпасы, запасные части и инструменты. Ну и непосредственно площадка для бронехода.

В состав каждой роты входит слесарка на базе грузовика. Ясное дело, что она годится только для мелкого ремонта. Но и мелких поломок хватает. В батальонах предусмотрена более солидная механическая мастерская с тягачом и платформой. Там даже токарные станки имеются. Бронеходы – весьма затратное удовольствие, которое может себе позволить далеко не всякое государство.

Не прошло и минуты, как тросы растяжек были сняты, и боевые машины наконец обрели подвижность. Котлы новой конструкции используют жидкое топливо и не нуждаются в длительном прогреве. Горелки запалили с началом высвобождения стального исполина. И пусть на снятие растяжек потребовалось меньше минуты, к моменту окончания работ уже послышался легкий свист предохранительных клапанов котлов, сбрасывающих избыточное давление.

Механик-водитель получил приказ, и шестилапое бронированное чудовище пришло в движение. Сначала «Сорока» поднялась, оторвав свое брюхо от поверхности вздрогнувшей платформы трала. Потом по очереди ступила на землю тремя лапами правого борта. Опорные плиты выдавили из-под себя грязь, соприкоснулись с более плотным слоем земли и приняли на себя вес машины. Затем по одной отработали три ноги левого борта. Трал, лишившись изрядного веса, приподнялся на рессорах всех четырех осей.

Поручик Миронов наблюдал за происходящим, устроившись в открытом люке своей «Сороки». Бронеход имел на вооружении четыре пулемета. ЕКПБ, Единый крупнокалиберный пулемет Березина, с кожухом воздушного охлаждения. Располагался в передней башне, выступая за главный калибр. Три других, с «максимами» в боковых башнях и в кормовой, – за вспомогательный. Как раз они-то и были основным оружием этой машины. Ее главная задача состояла в поддержке пехоты и прикрытии крупных бронеходов.

Кроме того, на вооружении «Сороки» имелась новейшая разработка российских оружейников. По бортам пристроились два двенадцатиствольных блока восьмидесятидвухмиллиметровых реактивных снарядов с зарядом в семьсот граммов тротила. Не так уж много. Да и оружие не отличается точностью. Но его задача не в уничтожении одиночных целей, а в массированном накрытии определенной площади. Радиус сплошного поражения – шесть метров. При запуске даже короткой серии на четыре реактивных снаряда с имеющимся разбросом получалось весомо.

Григорий высунулся в люк правой пулеметной башни, за которой и был закреплен. В экипаже все имели свою зону ответственности, но в той или иной мере могли заменить выбывшего товарища. Механик-водитель управлял «пауком». Командир командовал машиной и отвечал за кормовой пулемет. Разумеется, если не имел возможности озадачить этим кого другого. Три пулеметчика в башне главного калибра и по бортам. Кроме того, бойцы у бортов отвечали за изготовку к бою блоков реактивных снарядов. Ну и все обязаны владеть световой и флажковой сигнализацией.

– Как настроение, Азаров? – заметив появление юнкера, обратился поручик.

– Боевое, господин.

– Ясно. Вот что, Григорий Федорович. Я не стану ходить вокруг да около. Знаю, что стажировка на «пауке» вам не по нраву, и уж тем более на «Сороке», лишенной артиллерии. А потому хочу предложить временно перейти в отделение обеспечения. Егор же, – кивок в сторону штатного пулеметчика, который ждал у обочины и чье место занял юнкер, – встанет в своей башне. Даю слово офицера, что для вас никаких последствий не будет, – закончил взводный.

Согласно положению о стажировке юнкеров в бронеходных частях, командир подразделения мог убрать юнкера из числа членов экипажа только в двух случаях. Первый – грубейшие нарушения, незнание матчасти, трусость или преступная халатность. И по каждому случаю производилась служебная проверка. Второй – рапорт о списании от самого юнкера. Азарова ни по одному из негативных пунктов притянуть было нельзя. А сам он ни за что не уйдет, что написано на его лице прямо-таки аршинными буквами.

– Мне некогда разбираться с вашим упрямством, господин юнкер. Впереди бой, – поиграв желваками, произнес Миронов.

– Я не подведу, господин поручик.

– Ладно, закрыли тему. Идите к световому семафору.

– Слушаюсь, господин поручик.

Азаров тут же стек в утробу машины и пристроился у рычага семафора. Световой и флажковый коды должны знать все члены экипажа. Заглянул в окошко, чтобы убедиться в наличии огонька в ацетиленовой горелке, что перед зеркальным отражателем. Порядок.

– Господин поручик, юнкер Азаров к передаче кода готов.

Угу. Не складывалось у них с взводным. Да и неудивительно. Каждый, кто поступает в Павловское училище, мечтает об одном – стать пилотом бронехода. В крайнем случае, для начала, – механиком-водителем на двухместном «Богатыре». Вот только человекоподобная машина давалась в руки далеко не каждому. Тут нужно уметь почувствовать ее особо, чтобы не просто удержать в вертикальном положении или двигаться по прямой. Важно с легкостью управлять бронеходом на пересеченной местности, да еще и в условиях боя.

Через год обучения и после стажировки юнкера проходили окончательный отбор. В ходе него учебная рота делилась на два потока – под разные типы машин. Миронов в свое время был отсеян и лишился мечты оказаться в боевой рубке. Азаров же имел все шансы продолжить обучение и управлять человекоподобной машиной. Ну и как тут поладить с юнкером, который к тому же не особо скрывал своего неудовольствия по поводу стажировки на «Сороке»?

– Приготовиться к получению приказа! – послышалась команда командира взвода.

Григорий поспешил отстучать сигнал «внимание». В такт его ритмичным ударам по рычагу послышался перестук шторок фонаря. Закончив передачу, приник к перископу семафора. По сути, в коде сейчас нет никакой надобности. Машины стоят довольно близко друг к другу. Паровая машина – это не вышедший из широкого употребления двигатель внутреннего сгорания. Работает тихо. Особенно если речь идет о машинах и котлах замкнутого цикла. Для передачи команды капитану достаточно обычного медного рупора. Но, как видно, взводный решил перед боем еще раз проверить систему сигнализации.

– Господин поручик, все три машины подтвердили готовность к получению приказа, – увидев соответствующие сигналы, доложил юнкер.

– Передавайте. Выдвигаемся к месту высадки своим ходом. На марше поддерживать боевую готовность. Не зевать. Быть готовыми к отражению нападения.

Отдав приказ, поручик провернул рукоять механического телеграфа в положение «средний вперед». Получив команду, механик открыл клапан главного паропровода и увеличил подачу топлива на горелки – для большего парообразования нужна высокая температура. Трубный котел имеет слишком небольшой рабочий объем. Машина, набрав обороты, привела в действие масляный насос высокого давления, который в свое время погнал масло по шлангам высокого давления к цилиндрам. Бронеход слегка приподнялся, а потом зашагал вперед, словно гигантский паук.

Вот только легковесности этого членистоногого в бронеходе нет ни на грамм. Машина ступала весомо, разбрызгивая и выдавливая из-под подошв опор кубометры грязи, каждым своим движением олицетворяя всесокрушающую мощь.

Неоспоримое преимущество бронехода перед автомобилями, броневиками и бронетягами. Шагающей машине не страшна распутица. Если только не болото с многометровым слоем ила или торфа. Он способен преодолевать броды глубиной до трех метров. Подниматься и спускаться с таких склонов, которые для другой техники являются непреодолимой преградой. Его не остановить даже железобетонными надолбами, не говоря уже о бревенчатых или стальных ежах. Можно, конечно, устроить толстую стену высотой от полутора метров или вырыть по-настоящему глубокий и широкий ров. Те же бронетяги остановить куда проще.

Когда вошли в ритм, Миронов приказал поднять флажковый сигнал «полный ход». Это дублирующая система сигнализации. Спасибо приснопамятному Тесле. Может, благодаря этому сумрачному гению и удастся избежать второй такой бойни, что приключилась буквально пару десятков лет назад, но, похоже, заплатить за это придется прогрессом.

Немало достижений человеческой мысли уже оказалось на свалке истории. Например, телеграфы проводные и беспроводные, двигатели внутреннего сгорания и многое другое. Никто не желает вкладываться в то, что в конечном итоге принесет убытки. И военные в том числе. Нет смысла делать ставку на то, что в любой момент может быть выведено из строя.

Бронеход увеличил скорость до максимальной и сейчас выдавал целых пятнадцать километров в час, но Азаров не почувствовал никакого дискомфорта. Корпус многотонной машины плавно покачивался, словно лодка на волнах. Вот так. Вроде и не море, но морскую болезнь заполучить очень даже возможно. Впрочем, никакого сравнения с транспортировкой на тряской и грохочущей платформе. Конечно, бронеход не движется беззвучно. Но все же производимый им шум в разы меньше, при желании можно даже общаться.

Когда дошли до места запланированной высадки, взвод разделился. Миронов решил обойти сопку, на которой шел бой, с двух сторон. Пара под командованием поручика двинулась вправо по склону. Вторая – влево.

– Господин поручик, разрешите вопрос? – обратился к взводному Азаров.

Благодаря отогнутым клапанам шлемофона говорить можно, особо не повышая голос. Так, самую малость.

– Спрашивайте, юнкер, – благосклонно позволил Миронов.

– А отчего для помощи пограничникам не использовать авиацию? По-моему, применение штурмовиков было бы как нельзя кстати.

– Я полагаю так же, Григорий Федорович. Но откуда нам знать, о чем там думают в высоких штабах. Может, с авиацией какие проблемы. А может, решили воспользоваться ситуацией и отработать взаимодействие по выдвижению бронеходов на передовые позиции в боевой обстановке. Каждое вот такое столкновение – это капля в общую копилку опыта. Ведь, несмотря на свое бурное развитие, бронеходы – совершенно новый вид боевой техники, требующий особого подхода к тактике. И у него хватает противников, настаивающих на развитии направления бронетягов.

– А как же опыт боев в Китае? Ведь не секрет, что мы не просто продаем китайцам оружие и технику, но и отправляем к ним своих советников и добровольцев.

– Наличие в китайской армии наших советников и уж тем более добровольцев – как раз секрет, Григорий Федорович. И лучше бы вам об этом не забывать, – попенял молодому человеку взводный и продолжил: – Но это только боевой опыт. А здесь речь о взаимодействии при переходе от низкой степени готовности к высшей.

– А пограничники, которые сейчас так ждут помощи, знают об этом?

– Об этом не знаем даже мы. Мои слова – всего лишь досужие размышления, не имеющие под собой никакого основания. Говорю же, я склонен с вами согласиться, штурмовая авиация в данной обстановке была бы как нельзя кстати. Все-таки новинка, и летчикам не помешает боевая практика. Но вместо этого на место выдвигаемся мы. Так что, скорее всего, я прав.

– И вы не осуждаете действия командования, – не спрашивая, а скорее утверждая, произнес юнкер.

– Теория, не подтвержденная практикой, мертва, Григорий Федорович. А в военной области практика зачастую оплачивается кровью.

– А что бы вы сказали, узнав, что за эту практику штабные решили заплатить вашей кровью?

– Проклинал бы их на чем свет стоит. И совершенно не следя за своими словесами, – ухмыльнулся поручик, а потом с самым серьезным видом добавил: – Вот только это вовсе не будет означать, что они не правы. Крови по глупости штабных пролито немало, и еще будет предостаточно. Но нельзя отрицать тот простой факт, что и польза от этого случается нередко.

Поручик легонько хлопнул Григория по плечу, давая понять, что беседа закончена и пора возвращаться на пост. Восемнадцатилетний парень согласно кивнул и, взгромоздившись ногами на откидную ступеньку, выполняющую также роль сиденья, встал за пулемет.

В бронеходчики набирают исключительно низкорослых. Высота корпуса «Сороки» – полтора метра, а соответственно, для управления огнем «максима», примостившегося в башне, собственного роста Азарову не хватало. Как и другим членам экипажа. Вот и предусмотрели конструкторы сиденье с двойным назначением.

Заняв свой боевой пост, Григорий начал вглядываться в смотровые щели, забранные триплексом. Бронеход миновал открытое место и двинулся через лесной массив, то и дело меняя направление при появлении на его пути слишком большого дерева. Мелкие – просто подламывал с зубодробительным скрежетом и треском. Все время по металлу скреблись ветви подлеска. Стало настолько шумно, что Азаров опустил на уши клапаны шлемофона.

Башня и пулемет застопорены в походном положении. Григорий внимательно изучает окружающую обстановку в своем секторе наблюдения. Все как обычно. За последние три недели он успел принять участие в двух учебных выходах на полигон. Доводилось им хаживать и через леса.

Словом, вроде все знакомо, он занят привычным делом. Но стоило остаться один на один со своими мыслями, как в груди зародился холодок. Снаружи сквозь скрежет начали доноситься звуки интенсивной перестрелки. А значит, они уже недалеко от места боя. И осознание этого не добавляло оптимизма. С одной стороны, он вроде как под защитой брони. Но с другой… Человек весьма изобретателен в том, что касается убийства себе подобных. А потому не стоит полагать, что находишься в полной безопасности.

Впрочем, положа руку на сердце, Григорий куда больше боялся не смерти и даже не самого сражения. Его беспокоило то, как он поведет себя в реальном бою. Это не бахвальные рассуждения в юнкерской курилке после просмотра нового фильма или прочтения очередной книги. Здесь все по-настоящему. И он очень боялся ударить в грязь лицом. Тем более после того, как отказался покинуть машину, когда предложили.

А ведь поручик Миронов заговорил об этом не только из-за возникшей между ними неприязни. Он банально не хотел идти в бой с тем, в ком не уверен. Одно дело – полигон, и совсем другое – поле боя. От этой мысли Григорий разволновался еще больше. К холодному комку под ложечкой добавился озноб, пробежавший по спине сверху вниз и обратно. Да еще и колени предательски дрогнули. Подумалось о том, не видел ли кто, и щеки залил румянец смущения.

Когда вышли из-за деревьев, Григорий отчетливо рассмотрел выгоревшую дотла заставу. Там еще продолжало что-то гореть, но основной пожар уже закончился и спасать из огня явно было нечего.

Пара «Сорок» бодро преодолела открытое пространство. А вот наконец и намеченный правый фланг позиций пограничников. Еще на подходе они получили сообщение световым кодом о критической ситуации и о том, что японцы подобрались к траншеям вплотную.

С первого взгляда видно, что пограничники понесли серьезные потери. Убитых никто не убирал – просто не имели такой возможности. И павшие оставались там, где настигала их смерть. Григорий наблюдал не менее десятка тел. А вот живых совсем немного. Правда, сколько, даже приблизительно, он понятия не имел.

Едва бронеходы появились из-за уреза, как японцы тут же прекратили атаку. Сначала самураи замерли в ужасе, а потом обратились в паническое бегство. Пулемет уже снят со стопора, Григорий с силой сжимал его рукояти. Загрохотал «максим» левого борта. Задудукал ЕКПБ, посылая перед машиной короткую очередь внушительных трассеров.

Азаров же, позабыв обо всем, вдруг выхватил взглядом хрупкую девчушку, устроившуюся в стрелковой ячейке. Она стояла, сжимая в руках ТОЗ-34. Новинку, которую он так хотел заполучить, но матушка отказала в этой блажи, заявив, что у него в училище и без того хватает стреляющих игрушек. Одета девочка в темные жилетку, кофту, юбку-брюки и ботинки с высокой шнуровкой. Вся одежда изгваздана, но это ничуть не умаляет достоинств точеной фигурки. Волосы, подстриженные под модное каре, растрепаны. На чумазом лице замерло выражение искреннего восторга. В миндалевидных глазах, устремившихся на шагающего гиганта, горячечный блеск. Тонкогубый и большой рот открыт в удивлении.

Не сказать, что девочка красива, но вот есть в ней что-то притягательное. Что именно, Григорий понятия не имел. Просто хотелось смотреть на нее, не отрываясь. А еще этот карабин и общая окружающая обстановка. Однозначно она принимала участие в бою.

На валькирию как-то не тянет… Едва он об этом подумал, как распахнутый рот девочки вдруг трансформировался в открытую белозубую улыбку. Миг – и ее личико преобразилось, став настолько милым, что… Вот ангелочек да и только. Нет. Дикий ангел. Да. Такое определение, пожалуй, подойдет больше всего.

Вся эта картина стояла перед ним буквально несколько секунд, пока бронеход преодолевал линию траншей. К окружающей реальности Азаров вернулся не сам, а посредством болезненного тычка в бок, прилетевшего от поручика. Тот еще и кричал что-то, не различимое в грохоте захлебывающегося пулемета с левого борта. Наверняка матерное. Но Азаров предпочел не вслушиваться.

Ладони уже сжимают рукояти, взгляд выделил улепетывающих японских пехотинцев. Машина шагает вниз по склону, но при этом только плавно покачивается. Условия для стрельбы не идеальные, но и не такие уж плохие. Во всяком случае, разлетающийся от «Сороки» веер трассеров время от времени срезает бегущих японцев.

Григорий вдавил гашетку, и «максим» в его руках вдруг ожил. Трассеры длинной очереди прошли над головами японцев. Азаров скорректировал прицел и вновь открыл огонь. На этот раз пара десятков пуль улетела не впустую. Большая часть росчерков ударила в траву далеко перед бегущими. Но несколько оборвали свой полет в телах троих солдат.

Все произошло как-то… Ну, словно на экране кинотеатра. Правда, там не увидеть света трассеров, и убитые падают куда более эффектно, а не как подрубленные снопы. Но воспринималось происходящее именно отстраненно. Как будто не он только что лишил жизни троих человек.

Вновь задудукал ЕКПБ, изрыгая из ствола пламя и поистине страшную смерть. Четырнадцать с половиной миллиметров. Это серьезно даже для их бронехода, куда из такой дуры палить по пехоте? Разве что по засевшей в каком укрытии.

Но наводчик стрелял вовсе не по убегающим. Его целью стала группа автомобилей, обнаружившихся километрах в двух. Винтовочного обстрела они могли не опасаться. На такой дистанции если и можно попасть, то лишь при невероятной удаче или залповой стрельбе. «Максим» тоже мог отметиться. Но это только если не жалко времени, а главное – патронов. Рассеивание в сто семьдесят сантиметров о чем-то да говорит.

Конечно, прицельная дальность ЕКПБ равна как раз двум километрам. Но попасть на такую дистанцию с борта качающейся машины… Впрочем, капитан, похоже, знал, что делал, когда указывал наводчику соответствующую цель. Первая короткая очередь на пяток патронов выбила росчерк, пройдя через дорогу по диагонали, перед капотом автомобиля. Зато вторая ударила по кузову. Бог весть, что там с машиной. А вот человеческой фигурке, оказавшейся на пути одной из пуль, явно не повезло. Японца разорвало на части. Занимательное зрелище, которое Григорий сумел рассмотреть, невзирая на огромное расстояние. Какую же картину он увидел бы, окажись рядом!

Тот, кто не видел смерть вблизи, не может осознать весь кошмар происходящего. Вот и юнкер наблюдал со стороны. Так, словно речь идет не о жизни и смерти, а о шахматных фигурах на доске или о живых картинках на белом полотне экрана.

Еще несколько очередей, и в башне стало нечем дышать. В глазах появилась резь, и они начали слезиться. Вытяжка работает на полную, Азаров явственно ощущает гул вентилятора на механическом приводе. Не слышит, а именно ощущает благодаря своеобразной мелкой вибрации. Плюнув на безопасность, откинул с боков два блока триплексов. Снаружи тут же потянулась струйка свежего воздуха. Глазам стало чуть легче, и горло не так першит.

Навалился плечом на левый упор башни и провернул ее чуть вправо. Дистанция до убегающих сокращалась быстро, а потому появилась возможность открыть практически фланговый огонь. Вот так башня проворачивается простой мускульной силой. Анахронизм какой-то!

Еще бы и механик держал машину пониже, чтобы пули летели не под столь крутым углом и могли прошивать вдоль всю толпу, являющую собой некое подобие цепи. Ну, за неимением гербовой… Азаров вновь нажал на гашетку. И кто-то из бегущих валится в траву, схватив пулю, другие падают под страхом неминуемой смерти. И вот на ногах уже никого.

Бронеход замер. Григорий отвлекся от смотровых щелей и бросил взгляд на поручика. Тот в свою очередь дернул рукояти взведения курков блоков реактивных снарядов, выведенные к командирскому перископу. Горизонтальное наведение ракет находится в ведении механика-водителя, придающего машине соответствующее положение. Расчет дальности, вертикальное возвышение, взведение и запуск – на командире и бортовых пулеметчиках.

Миронов изготовил по одному ряду по четыре ракеты с каждого борта. Выставил перископ в нулевое положение, командуя механиком, навелся на цель. Озвучил данные по возвышению. Слышно так себе, уши словно ватой забиты, но Григорий все же расслышал. Вращая маховик, выставил правый блок на заданный угол. Все это проделывается без лишней суеты, быстро, четко и слаженно.

Наконец снаружи донеслось громкое шипение. Потом – то ли рев, то ли очень громкий шелест ракеты, сорвавшейся с направляющей. Едва вылетев из трубы, она сразу же развернула оперение, выставленное под определенным углом, чтобы придать снаряду стабилизирующее вращение.

В открытую смотровую щель ворвалось целое облако пороховых газов из ракетных двигателей. Проклиная все и вся, Григорий бросился закрывать блоки триплекса. Но если он думал, что ему достанется за такое разгильдяйство, то сильно ошибался.

Поручик, конечно, не преминул бы это сделать, если бы только сам не позабыл отдать команду вырубить вентиляцию. Благодаря работающему вентилятору газов затянуло куда больше. На то, чтобы запустить восемь ракет, требуется четыре секунды. И за этот короткий срок «Сорока» полностью успела окутаться пороховым дымом. Получилось не хуже, чем от шашек дымовой завесы.

– Бкха! Кха! Наум, выводи нас отсюда! – закашлявшись, приказал Миронов.

Механик-водитель, мучающийся ничуть не меньше, тут же привел машину в движение, выходя из едкого облака. Следом заработал вентилятор вытяжки, ну и откинулись крышки люков. Свежий воздух тут же начал вытеснять газы. Жаль, организм не может прийти в себя столь же быстро.

– Вот это, юнкер, я и называю реальным боевым опытом, – кашлянув в очередной раз, выдал поручик.

И тут же поспешил приникнуть к смотровым щелям, оценивая обстановку. Азаров последовал его примеру. Ухватившись за рукояти «максима» и наваливаясь то правым, то левым плечом, повел вокруг толстым раструбом пулемета.

«Сорока» вновь замерла. И на этот раз Григорий различил трель механического телеграфа, отдающего команду на остановку. Насколько удобнее было бы использовать ту же разновидность телефона. Тем более что первые опыты имели место еще лет пятнадцать назад.

Оттуда и форма шлемофонов с наушниками. В них вместо ваты должны были располагаться микрофоны. Азаров любил читать фантастику, а там частенько использовали прием с введением в повествование различных электрических приборов. Однако реальность таковая, что надеяться приходится сугубо на механику.

Взгляд сам собой скользнул вслед за полетом реактивных снарядов. Дымные следы еще не истаяли, но в них и нет необходимости. Достаточно взглянуть на разгромленную колонну автомашин. Все же хорош поручик Миронов. Необыкновенно хорош. Как и подготовленные им экипажи.

А вот и японские солдаты показались из травы, высоко задирая вверх руки. Поняли, что выбор невелик и противопоставить стальным монстрам им попросту нечего. Сначала поднялся один самурай. Потом другой. Пока это не приняло повальный характер.

И тут заговорили японские минометы. Как видно, командовавшим батареями офицерам не понравилось неизбежное пленение их соратников. Теперь-то нечего опасаться задеть своих. Истинный самурай предпочтет плену смерть. И плевать, что в большинстве своем солдаты из крестьян. Сегодня каждый, кто состоит на службе в императорской армии и во флоте, является носителем древнего воинского духа. Он либо побеждает, либо погибает в бою. Так говорит микадо. Так гласит кодекс бусидо.

Едва начался обстрел, как экипаж поспешил вновь задраить люки. Позиции минометчиков определили довольно быстро. Они особо и не прятались. Из стрелкового оружия их не достать, а другого у пограничников нет.

Миронов просемафорил второй паре, располагавшейся к противнику ближе остальных, атаковать. Затем развернули машину, прицелились и выпустили следующую серию из восьми реактивных снарядов. Причем сразу же взяли одну из батарей под накрытие. Григорий, признаться, сильно удивился. Может, он все же ошибался в отношении пауков. Зато прошлую ошибку учли, и на этот раз вовнутрь попал самый минимум газов, не вызвавших никакого дискомфорта.

Батареи добивать не стали. Когда бронеходы приблизились к ним вплотную, минометчики предпочли сдаться. И насколько видел в свой бинокль Азаров, среди одной из групп сдавшихся был и офицер. Х-ха! Самураи, значит. Ну-ну.

Часть вторая

Июнь 1937 год

Глава 1

Мечты и планы на будущее

– Алина, клюет! – возбужденным шепотом оповестил Николай.

– Вижу, – спокойно ответила девушка, одетая как мальчик, с картузом на голове, под которым прятала волосы.

При этом взгляд ее был прикован к светящемуся голубовато-зеленому поплавку. Дорогая игрушка, на которую готов потратиться далеко не каждый любитель ночной рыбалки. А тут на поплавках обоих рыбачков такие приспособления.

Белая ночь, поэтому, несмотря на тень деревьев, прекрасно видно, что Николай одет в простые и изрядно поношенные рубашку и штаны. Подруга его тоже не особо выделяется, будучи обряжена в форменные брюки и гимнастерку студента реального училища. Однако заметно, что качество ткани разительно отличается в лучшую сторону.

Сегодня в училищах может обучаться любой, невзирая на происхождение, положение и благосостояние. Были бы знания, чтобы сдать вступительные экзамены, и способности осилить учебную программу. А так от казны еще и стипендия полагается. Пять рублей. Если не шиковать и проживать в общежитии при училище, на месяц хватит.

Иное дело, что, несмотря на смешанный состав учащихся, девочки все же носили форменные платья. А тут такой пассаж. Но ни Николая, ни Алину данное обстоятельство не смущало.

У кого со способностями похуже, могли рассчитывать только на ремесленное училище. Там и обучение три года, и уже со второго курса имелся какой-никакой приработок в мастерских. Ну и бесплатные обеды, что тоже немаловажно. А еще казенная форма раз в год. Правда, у шинели срок три года. Были ученики, которые лишь за счет этого и держались, потому как дома семеро по лавкам и нужда беспросветная.

Многое изменилось после Гражданской войны. Того, что было до революции, теперь днем с огнем не сыскать. Государь Алексей Второй, наследовавший своему батюшке, сделал правильные выводы. Да и окружение у него под стать. Адмирал Колчак, вот уже восемнадцать лет бессменный премьер-министр, положил много сил, чтобы добиться обновления России. При этом ему удалось сохранить и империю, и монархию. Теперь император не самодержец, способный решать любой вопрос одним росчерком пера. Но влияния у него все же предостаточно.

Власть повернулась лицом к людям. Раньше правительство практически не вмешивалось в споры между теми же заводчиками-фабрикантами и рабочими. Сегодня существует ряд законодательных актов и самое главное – трудовой кодекс, регламентирующий взаимоотношения между работодателем и его работниками. К примеру, предусмотрен восьмичасовой рабочий день. Шестидневная трудовая неделя. Помимо праздничных дней у рабочих раз в год появился десятидневный оплачиваемый отпуск.

Кроме пенсий на крупных предприятиях, имевших место еще до переворота, разработана государственная пенсионная программа. Вступление в нее – дело сугубо добровольное и подразумевает под собой внесение ежемесячных взносов.

Пока это дело особой популярностью не пользуется. Хотя рекламных проспектов более чем достаточно. И самый распространенный гласит: «Молодость – это средство, чтобы обеспечить себе старость». Но народ предпочитает по старинке возлагать надежды на своих чад.

Положительных изменений предостаточно. Правда, есть такие, кто не устает твердить о том, что все плохо. Вспоминают о светлых помыслах борцов с самодержавием, потерпевших поражение. Заявляют, что, мол, в других странах хлеб мягче, а сахар слаще.

Вот только ерунда все это. Если ты не чешешь в затылке и не ковыряешься в пятой точке, а работаешь, то и достаток семье обеспечишь, и дети не будут щеголять в заплатанной одежонке. А уж если озаботился важной специальностью, без дураков, на совесть, так чтобы мастером быть, то и вовсе как сыр в масле катаешься. Бездельники же – они при любой власти будут недовольны…

Алина аккуратно подобрала удочку и резко подсекла. Удилище выгнулось дугой, словно на крючок попалась рыбина с добрую щуку…

– Ч-черт! – в сердцах воскликнула она. – Зацеп!

– Тихо ты. Леску порвешь, – предостерег Николай.

– Да ладно тебе, – отмахнулась девушка, потянув из кармана свободных форменных брюк складной нож.

– Э-э, ты чего творишь?! Сдурела?! – возмутился Николай, сообразив, что сейчас случится.

– А что делать-то? – пожала плечами она.

– Как – что? Отцеплять. Восемнадцать копеек, чай, на дороге не валяются.

– Ну, не такие уж и великие деньги.

– Невеликие! – вновь вскинулся Николай. – Шесть буханок хлеба, на которых целый день семья большая прожить может.

– Ну и что? Все одно в воду не полезу, – упрямо буркнула девчушка.

– Не полезет она. Счета ты деньгам не ведаешь, вот что я тебе скажу, Алинка. Все-то тебе легко дается.

– Да что ты знаешь об офицерском жалованье! – рассердилась девушка. – Мой отец с начала Великой войны на границе. Только два года как перевели в столицу. А до того и стреляли в него, и резали, и маму мою самураи убили.

– Кхм. Извини. Я не хотел. Не подумав, брякнул, – смутившись и покраснев как рак, что было видно даже в сумерках белой ночи, повинился паренек. – Но все одно, так-то разбрасываться деньгами не дело, – не отступился он от своего.

Потом вздохнул. Глянул на девчушку, а скорее все же девушку семнадцати лет. Весьма миловидной наружности. И, чего уж там, он давно ловит себя на том, что порой смотрит на нее по-особому. Вот только…

Нет, сословная разница тут ни при чем. Не сказать, что это сегодня совсем не имеет значения. Но маргинальными браками в России давно никого не удивить. Тем более после прошедшей Гражданской войны, когда не то что мещанки, но и дворянки искали опору и надежное плечо среди простого люда.

Воззрения людей менялись с небывалой стремительностью. Этому в немалой степени способствовали экзальтированные молодые бунтарки, жаждавшие перемен. Подобные особы во времена гражданской войны в Америке даже выходили замуж за беглых чернокожих рабов.

Так вот, Алина порой, конечно, заставляла его сердце стучать громче, а кровь – бежать быстрее по жилам. Но это было вызвано только влечением, и ничем иным. Признаться, стыдился он порой возникавшего в нем желания. Все же они были по-настоящему дружны. Вскружить же ему голову она не могла. То ли дело Любка. Подружка по детским играм. Расцвела, налилась соком, обзавелась такими телесами…

Николай вдруг почувствовал, что вильнувшая не туда мысль изрядно его взволновала. И Алина разве что послужила первопричиной, повернувшей его думы в сторону Любы. У-ух, огонь девка! Только пока на него не особо-то внимание обращает. Знает себе цену. За абы кого не пойдет. Но и так уж сплеча не рубит. Ждет, что из него получится. Чай, не неуч какой, в ремесленном училище учится на механика.

Николай решительно поднялся на ноги и скинул с себя рубаху. Слегка поежился от холода. Оно вроде и середина июня, но, во-первых, уж вторая половина ночи, а во-вторых, с реки тянет сыростью. Да еще и ветерок задувает. Удачно. Мысли о холодной воде отвлекли и уняли возбуждение. Не полностью, но все же. Вслед за рубахой полетели ботинки с носками и штаны.

И тут он замер в нерешительности. Свежо. Желания после купания сидеть в мокрых штанах никакого. Плотников повел плечами и решительно рубанул рукой:

– Алина, отвернись.

Та прекрасно все поняла и нарочито отвернулась в противоположную сторону. Он же, в свою очередь, стянул с себя трусы и полез в воду.

Сильный парень, с ладно скроенной фигурой, где-то даже красавец. Не сказать, что он так-то уж привлекал ее как мужчина. Просто она не первый год смотрела на подростков и уж тем более на парней не как на партнеров по играм, а проявляя здоровую заинтересованность. Николай, конечно, ее друг, на помощь которого она всегда могла рассчитывать. Как, впрочем, и сама готова прийти ему на выручку. Но…

Алина все же не удержалась и украдкой посмотрела в его сторону. Н-да. Она и сама от себя не ожидала, что взгляд буквально прикипит к обнаженному крепкому телу и… Николай как раз ухватился за леску и осторожно спускался в воду, отсвечивая белыми упругими ягодицами. Под ложечкой образовался холодок, тут же устремившийся к животу. Достигнув низа, растекся теплом, а по телу прокатилась волна истомы. Девушка нервно сглотнула, непроизвольно облизнув пересохшие губы, и глубоко вздохнула.

– Алина, ну чего ты замерла как истукан? – обернувшись, недовольно бросил Николай, уже погрузившийся в воду почти по грудь.

– А? – вздрогнула от неожиданности она.

– Бэ! Натягивай леску.

– Сам сказал отвернуться, – нашлась она с ответом.

– А теперь говорю – натягивай. Вода холоднючая, а она отвернулась тут, – двигаясь по леске, как по нити Ариадны, бормотал здоровяк.

Остановился, только когда вода дошла до шеи. Несколько раз глубоко вдохнул и скрылся из виду. Под водой он пробыл с минуту, никак не меньше. И все это время леска дергалась так, словно на крючке сидела здоровенная рыбина. Наконец натяжение пропало, и Николай появился на поверхности, шумно отфыркиваясь, словно морж в зоопарке.

– Фу-ух. Слушай, а вода-то уже и не такая ледяная. Может, окунешься? Я отвернусь, – предложил он.

– Вылезай давай, пловец. Мы вроде рыбачить пришли.

– Да иду я. Иду, – выбираясь на берег, буркнул Николай.

Едва вода опустилась до его живота, как Алина вновь поспешила отвернуться. Хотя, признаться, обуревало желание обозреть друга и спереди. И вновь лицо залила краска. Заметит он это в сумраке или, как и подавляющее большинство парней, останется слеп? Лучше бы второе. Вот не хотелось ей омрачать их дружбу какими-то казусами.

Наконец Плотников оделся и, зябко передернув плечами, пристроился на прежнем месте. После купания стало куда холодней. Оно и до этого было не особо, а тут…

– Может, костер разведем, обогреешься? – заботливо предложила девушка.

– Обойдется, – вальяжно отмахнулся парень, не желая выказывать слабину.

– Коля, я что тебе хотела сказать-то… Уезжаю я завтра. Так что это была наша последняя рыбалка. Ящичек наш со всеми снастями дарю тебе. Там почти полные пузырьки для состава люминофора на поплавки. Смешивай один к одному. Надолго хватит.

– А что так-то?

– Ну а как, Коля? Сам посуди, у тебя через два дня последний выпускной экзамен, и ты получаешь на руки аттестат механика третьего класса. Дальше – работа. Рыбалка же хорошо как по воскресеньям. Словом, закончилось наше детство.

– Ну, со мной-то понятно. А ты чего засобиралась? В прошлом году до конца лета жила у тетки.

– Так я уж получила в гимназии аттестат, и на следующей неделе у меня вступительные экзамены. Нужно возвращаться в Питер. Как видишь, я еще не скоро заработаю свои полкопейки.

– И куда думаешь поступать? – стушевавшись при упоминании о его бестактности, спросил Николай.

– В Павловское бронеходное училище.

– Ого! Класс! Мне бы так, – мечтательно протянул парень.

Это да. Кто из мальчишек не мечтает поступить в бронеходное или авиационное училище! Эти военные специальности сейчас у всех на слуху. Ими бредят. О выпускниках повествуют в комиксах, получивших массовое распространение в Америке и с удовольствием принятых в России. Про них пишут романы. Они становятся героями на театральных подмостках и в кино.

Правда, у Алины более серьезная побудительная мотивация. Она попросту влюбилась в стальных монстров, увидев их однажды в бою. Грохочущее и исторгающее из себя веера трассеров многоногое чудище появилось из-за склона сопки и с ходу пошло в атаку. Она же наблюдала за ним как завороженная. И именно тогда решила для себя, что непременно будет управлять этой махиной.

– Эка, размечтался, – хмыкнула Дробышева.

– Что, рылом не вышел? – обиделся парень.

– Ты чего, Коля? – в свою очередь обиделась она. – Я хоть раз тебе что-то такое сказала? Зачем ты так-то?

– А ты?

– А что – я? Ты нас рядом поставь, тебя даже в экипаж бронетяга не возьмут. Росточку-то в тебе сколько?

– Кхм. Ты об этом. Прости. Я уж подумал…

– Дурак потому что, вот и подумал.

– Дурак, – легко согласился парень и озарился улыбкой. – А знаешь, я ведь тоже в Питер подамся. Дядька у меня там. Говорит, что если руки не крюки, то до призыва пристроит в частную механическую мастерскую. Техники нынче разной развелось столько, что хорошие механики нарасхват. Эвон наше училище какое большое, а всех, даже криворуких, растаскивают, как горячие пирожки. Я даже сейчас какую-никакую, а копейку домой приношу.

– Угу. Война и блокада многому научили, – кивая в такт своим словам, произнесла девушка.

Зависимость от поставок техники и вооружения из-за границы плачевным образом сказалась на положении русской армии в начале Великой войны. Но к семнадцатому году удалось в достаточной мере наладить производство стрелкового вооружения, артиллерии и боеприпасов. А вот что касается техники, как военной, так и гражданской, тут наблюдалась полная зависимость от заграничных поставок. Правительство попыталось изменить ситуацию, было заложено несколько автомобильных и авиационных заводов. Но грянула Гражданская война и интервенция, положившие конец этому начинанию.

Многие до сих пор винят Колчака и Деникина за то, что они пользовались помощью интервентов. Но нельзя отрицать и того, что происходило это лишь до момента подавления власти Советов. После этого они единым фронтом выступили против бывших союзников и сумели наладить их домой. Правда, перед этим незваные гости успели всласть пограбить подконтрольные им территории. И уничтожить все то, что не смогли вывезти.

Когда в России наконец настал мир, страна лежала в руинах. Промышленность была разгромлена. Сельское хозяйство, ввиду потери миллионов крестьянских рук – в упадке. Империю охватили голод и эпидемии. Часть территорий оказались безвозвратно утерянными, и на них возникли независимые государства. А тут еще и бывшие союзники начали требовать вернуть долги за военные поставки.

В этих условиях правительство взяло курс на индустриализацию страны. Благо тогда в России уже появилась технология Теслы, и в отдаленных уголках в строжайшей секретности возвели сразу несколько установок. В тысяча девятьсот двадцатом году на заседании Лиги Наций премьер-министр Колчак объявил о том, что Российская империя является пятой обладательницей мощнейшего оружия всех времен. В подтверждение этого в назначенный час установка нанесла удар по одному из атоллов Тихого океана. Данный факт зафиксировали сейсмические станции.

Подобное уже было в девятьсот восьмом году, в Сибири, на Подкаменной Тунгуске. Поначалу это явление связали с падением метеорита. Но впоследствии стало известно о причастности к данному феномену американца сербского происхождения, изобретателя и гения Николы Теслы.

Едва получив достоверные сведения о достижениях ученого, американское правительство всерьез заинтересовалось этим фактом и наложило на изобретение свою руку. Самому Тесле удалось ускользнуть. Причем в прямом смысле этого слова. На него началась настоящая охота.

В ноябре восемнадцатого года США ударили по германскому городу Хемницу. Сила была в четыре раза меньше, чем на Подкаменной Тунгуске, а результат… Двести тысяч погибших. И это в то время, когда немцы практически проиграли войну. Город не являлся промышленным центром, а в его предместьях не было войск. Иными словами, это была банальная демонстрация силы и новых возможностей. Ну и, если хотите, полевые испытания.

Случившееся ужаснуло Теслу, и ученый сделал все, чтобы его изобретение, превратившееся в оружие, стало гарантом поддержания мира. Поэтому он постарался, чтобы как можно больше государств заполучили его технологию. Первыми стали французы, потом – англичане, далее – немцы, и последней, уже после подтверждения гибели гения, технологию получила Россия. Что и продемонстрировала. Впрочем, точно так же поступали и другие страны.

Почему именно эта пятерка? Бытовала версия, что копий документации было гораздо больше, только не все они дошли до адресатов. В мире до сих пор настоящая истерия по данному вопросу. Буквально все государства били копытом, стремясь заполучить вожделенную дубинку и обезопасить себя.

Но все же Тесла добился своего. Пять государств ревниво следили друг за другом, прикладывая немалые усилия для обнаружения и обезвреживания установок противников. Вовсю шла гонка вооружений. Разжигалось множество локальных конфликтов. Но, несмотря на противоречия, в общую свару страны – обладательницы дубинки не спешили.

Пришлось вступить в Лигу Наций и Англии с Америкой, которые прежде даже не помышляли о своем членстве. Ну и образовать совет безопасности, с постоянными, то есть с обладателями дубинок, и временными членами.

Для России обладание новым оружием обернулось экономической блокадой. Повсеместно разворачивались антиправительственные выступления. Ширилась подрывная деятельность. Расторгались торговые соглашения. Прекращались поставки как промышленных товаров, так станков и оборудования.

Бывшие союзники и заглядывавшие им в рот страны были готовы торговать, но исключительно в обмен на зерно. Ни золото, ни серебро их не интересовало. Это грозило хаосом в стране, однако и выхода иного не было. Русские платили. За станки и технологии они отдавали столь необходимое продовольствие. По империи прокатилась волна голода.

Правительство не сдавалось. Заводы и фабрики начали расти как грибы после дождя. Ширилась сеть автомобильных и железных дорог. Что-то строили и возрождали российские предприниматели. Но восстановление тяжелой промышленности легло на плечи казны. Иностранных инвесторов в страну было не зазвать. Те попросту не хотели проблем со своими правителями. Опять же, развалившаяся на части Россия для них куда предпочтительней, чем целостное государство.

Чтобы одновременно возводить огромное число предприятий, требовались рабочие руки. И Колчак нашел их. Обладая столь грозным оружием, как установка Теслы, Россия больше не нуждалась в огромной армии.

Сто тысяч личного состава – на флот, четыреста – на сухопутные и военно-воздушные силы. По мнению Генерального штаба, для поддержания обороноспособности страны этого вполне достаточно. Сократили срок службы: в сухопутных и пограничных войсках – до трех лет, в военно-морском флоте – до четырех.

Молодые парни, достигшие восемнадцатилетнего возраста, изначально призывались в учебные полки. Там новобранцы в течение года овладевали военной и гражданской специальностями. По окончании учебного процесса их распределяли по родам войск. Все, кто не попадал в строевые части, определялись в строительные, железнодорожные, дорожные, мостостроительные и тому подобные батальоны. Были даже военные сельские хозяйства, которые поднимали неосвоенные целинные земли.

Такой подход позволял решать сразу несколько задач. Безграмотные получали хоть какое-то начальное образование и специальность. Повышался процент грамотности населения. Причем и в техническом плане. Немалая часть военнослужащих оседала на стройках, пополняя ряды рабочих.

Многие вернувшиеся домой крестьяне теперь знали, что такое трактор, какая от него может быть польза и как с ним обращаться. Кстати, тракторный завод в Царицыне был запущен еще в двадцать втором году. Те, кто прошел службу в военных совхозах, еще и обладали знаниями в области агрономии.

Помимо решения вопроса рабочих рук немаловажно и то, что государство снимало со своих плеч непосильное бремя содержания многочисленной армии. И в то же время обеспечивало мобилизационный резерв.

Эти, по сути, нестроевые части были на полном самообеспечении, возмещая казне затраты на их содержание – от портянок до постельного белья. Солдаты возвращались домой не с пустыми карманами. За два года они успевали заработать если не изрядную сумму, то и не копейки.

Техники и машин в стране становилось все больше, и потребность в квалифицированных рабочих кадрах – в частности, в механиках – постоянно росла. Особенно в таких, у кого за плечами не ускоренные армейские курсы, а вдумчивое обучение в специализированных учебных заведениях. Выпускники ремесленных училищ по определению не могли остаться без работы. Но чтобы поступить туда, надо было пройти немалый конкурс. И вылететь из учебного заведения никто из учащихся не желал.

– Как призовут, будешь проситься в нестроевые? – поинтересовалась Алина.

– Оно бы не помешало. Через три года вернусь с деньгами. Смогу жениться, обзавестись своим домом. Но тут ведь как. Нашего ремесленного брата в первую очередь рассматривают для строевых частей. Потому как за казенный счет обучаемся и дело свое изучаем не год и абы как, а три и обстоятельно. Так что если случится недобор, то определят меня туда, где нужно дырку заткнуть. А оно мне не нужно. Я уж лучше сам выберу, что мне по душе. Да хоть в ту же обслугу бронеходов.

– Ну, тогда мы с тобой еще можем и в армии повстречаться. Я как раз звание получу, а тебе еще год дослуживать придется.

– Ну-ну. Бронеходчица. Ты выучись поначалу. Поговаривают, что из Павловского училища чаще, чем из других, пинком под зад выпихивают.

– Николай, следи за своей речью. Как ты говоришь в присутствии девицы, – изобразив чопорность, назидательным тоном потребовала она.

– А чего это девица обрядилась мальчиком? – с деланой наивностью в тон ей отозвался парень.

– Это решительно не имеет никакого значения, – продолжала игру Алина.

– Нет имеет. Коль скоро обрядилась барышня мальчиком, так надо соответствовать.

И тут же берег огласился смехом. Сипловатым юношеским и чистым, звонким – девичьим. И куда только подевалась та легкая хрипотца, отличавшая Алину каких-то два года назад.

С наступлением утра у каждого из них образовался достойный улов. Алина держала кукан с дюжиной солидных рыбин. У напарника добыча выглядела куда более весомо. Впрочем, он не привередничал и забирал все подряд. В том числе и рыбу, от которой отказывалась девушка. Для нее это развлечение. Ну и так, домашних побаловать. Семье же Николая с этого улова можно не один день столоваться. Словом, теперь не стыдно и дома показаться. Добытчик!

– Оп-па! Кого я вижу. Колюня, ты опять по нашей улице шляешься?

И не вопрос вовсе. А самая неприкрытая претензия. Колпино – небольшой городок. Вот только молодежь – она везде молодежь. Всегда и во все времена она делится по дворам, улицам, районам. И мордобоем никого не удивить. Да и воспринимается все это вполне привычно. Главное, чтобы не озоровали слишком, бились честно, не хватались за железо ну и окружающих не задевали.

Четверо парней перегородили проезжую часть. Всем лет по семнадцать-восемнадцать. Скорее всего, так же, как и Николай, учатся в Колпинском ремесленном училище или при заводе. Хм. Ну, может статься, что эти парни уже ступили на кривую дорожку. Все же учащихся отличает стандартная форма. Эти же – ну чисто босота, шпана уличная.

Алина мало с кем знакома в этом городке. Тем более из рабочей среды. А потому суть разногласий товарища и этой братии ей неведома. Вот только Колю она знала, а этих видела впервые. А потому, чью сторону принять, вопрос даже не стоял.

– Что, Васька, неймется тебе? В прошлый раз рожу начистил, мало показалось? – с издевкой ответил Николай.

Алина, наблюдая за перепалкой, вдруг пришла к выводу, что товарищ готовится к решительной, но заведомо проигрышной сватке. Да еще при этом заводит ее себе за спину, опустив на дорогу ящик со снастями, удочки и свой улов.

– Чего ты сказал? – подался вперед Васька.

Ух каков. Того и гляди, начнет рубаху на груди рвать. А вот дружки его помалкивают, но расходятся в стороны. Грамотно так расходятся. Чтобы и друг дружке не мешать, и исключить бегство добычи.

– Его отпустите, – кивнув на Алину, потребовал Николай. – Он вообще из Питера.

– А не хрен к нам приезжать. Чего молчишь, дворянчик? Браты, да он уже обделался, – довольно осклабился Васька, продолжая накачивать себя злостью и уверенностью.

Угу. Алина, конечно, одета в форму учащегося реального училища. Да только она лишь на первый взгляд вся одинаковая. Как уже говорилось, отличий хватает. Это и качество ткани, и сам пошив, и то, как сидит форма на ее владельце. Вот вроде и не по размеру она девушке, так как позаимствовала ее у знакомого, уже давно окончившего учебу. И в то же время осанка, манера держаться безошибочно указывают на происхождение и воспитание.

– Да вот смотрю, как ты тут выпендриваешься, – совершенно спокойно ответила Алина, выходя из-за спины Николая.

Есть вариант сбежать. Да только шанс, что все одно нагонят, довольно велик. И в этом случае они с Плотниковым будут каждый сам по себе. Лучше уж вместе. Тем более что у нее есть серьезный аргумент. Но для начала она предпочла просто поудобней взять удилище.

Ким многому успел обучить девочку. Жаль, садовник не пожелал оставить Владивосток и отправиться с Дробышевыми в столицу. Пусть Корея сейчас под протекторатом японцев, но старик продолжал поддерживать связь с многочисленной родней и оказывать помощь тем, кто изыскивал возможность перебраться в Россию. Но девушка не позабыла его науку. И, между прочим, продолжает тренироваться.

– Браты, да это ж баба! – подал голос один из преградивших дорогу.

– Ба-аба? – вздернул бровь Василий.

– Барышня, если быть более точным. – Алина подарила главарю гопников обворожительную улыбку.

За последнюю пару лет изменился не только ее голос, но и облик в целом. Красавицей она не стала, но приобрела весьма симпатичное личико, немалая красота которого теперь заключалась в улыбке. Нет, рот ее был все таким же большим и тонкогубым. Однако девушка вдумчиво подошла к своему образу, придав яркости сильным сторонам и скрыв недостатки.

Мама всегда указывала ей на необходимость именно такого подхода. Но юная бунтарка предпочитала делать по-своему. И только после гибели Ирины Викторовны, а может, и в память о ней, взяла на вооружение ее советы. И преображение получилось поистине разительным.

– Что, белая кость, захотелось настоящего крепкого мужика из низов? – осклабился Василий.

– Осади, – вновь пытаясь завести девушку себе за спину, одернул его Плотников.

– Что, Колюня, особое мясцо, да? Да ты не жадничай. С нее, чай, не убудет.

– Как бы с тебя не убыло.

Алина и оттолкнула бы в сторону Николая, если бы только могла. Уж больно тот для нее крупный, сильный и тяжелый. А потому она предпочла просто обойти друга и выйти навстречу приближающемуся Василию. И проделала это настолько стремительно и с такой гибкостью, что Николай ничего не успел предпринять.

Мгновение, и вот она уже перед наседающим хулиганом. Еще одно – и провернула удилище, выставляя вперед более толстое основание. Одновременно с этим рука метнулась вперед, как атакующая кобра. Вот не могла она спустить таких слов. Хоть на куски ее режь.

С глазомером у нее всегда был порядок, как и с координацией движений. А тут еще и систематические тренировки со старым корейцем. Ким всегда говорил ей о том, что для прямого столкновения сил у нее недостаточно. Даже большинство девушек превосходят ее в этом, о мужчинах и говорить нечего. А потому, дабы защитить себя, ей нужно знать расположение болевых точек и уметь наносить точные удары. На что и делался упор в ее обучении, помимо гибкости, ловкости и выносливости.

– Хкх-х! – схватившись за горло, захрипел Василий.

Алина нанесла колющий удар основанием удилища аккурат в межключичную впадину. Каким бы сильным ни был мужчина, но удар в эту точку для него всегда будет болезненным. Не выключит окончательно, но отвлечет и даст возможность для бегства или добивания.

Девушка выронила удочку и, стремительно приблизившись к противнику, стеганула его пальцами по глазам, вырвав очередной болезненный хрип. Все. Если теперь он и сможет что-то толком рассмотреть, то не раньше чем через минуту. Вон пятится назад, кряхтит и трет кулаками глаза.

Тот из шпаны, что подходил слева, попытался атаковать девушку, но она ловким кувырком ушла от встречи с массивным кулаком. При этом мелькнула мысль о том, что вываляется в пыли, как порося. Но эти мысли никоим образом не отразились на стремительности ее действий.

Кувырок, выход на ноги, резкий оборот. И стремительный шаг вбок. Иначе рискует быть снесенной летящим в ее сторону телом. Это Николай приложился к гопнику, который пытался ее ударить. И судя по тому, как тот приземлился на обочину дороги, подняв целое облако пыли, на ноги поднимется нескоро.

Василий все так же разминает горло и трясет головой, пытаясь прийти в себя, а Плотников уже медведем налетел на оставшихся двоих. Алина отчетливо видела, как Николай получил удар в лицо. Не иначе один из молодчиков занимался боксом, ставшим столь популярным в последние годы. Но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить рассвирепевшего парня. Взмах. И большой кулак, врезавшись апперкотом в душу боксера, оторвал его от земли. Только подошвы ботинок мелькнули в воздухе. Ох и осатанел Николай!

Последний противник поспешил развернуться и дать деру. Плотников не стал за ним гнаться. Бег – явно не его конек. К тому же главный раздражитель все еще оставался на месте и постепенно приходил в себя. Николай приблизился к Василию и без затей врезал в ухо. Получив сокрушительный удар, тот изломанной куклой упал в пыль и остался недвижим.

– Коля, ты его, часом, не убил? – взволновалась Алина.

Двое других, пусть и вяло, но шевелились. Получивший в душу еще и в рогалик скрутился, дыша со всхлипами и роняя в пыль тягучую слюну. А вот Васька…

Девушка подбежала к поверженному, нащупала на шее живчик и облегченно вздохнула. Жив. Вот уж никак не хотелось, чтобы у Николая из-за этого урода случились неприятности.

– Да чего ему станется, – наблюдая за ее действиями, отмахнулся парень.

– А кто его знает? Ты вон какой бугай здоровый. Ладно, пошли отсюда, пока кто-нибудь полицию не вызвал.

– Что это было? – когда они немного удалились, не удержался от вопроса Николай.

– Ты о чем?

– Ну, там.

– А-а. Служил у нас один кореец, садовник. Обучил кое-чему. Силы, чтобы выйти против парня, у меня нет, вот и приходится крутиться.

– Ну и чего было поперед меня лезть? Сказал же – позади будь. А как по-другому обернулось бы? Ваську-то я положу, не вопрос. Но он с дружками, и уж тут всяко-разно могло статься.

– Ну, на этот случай у меня вот что есть, – с этими словами Алина извлекла из кармана вальтер. – От мамы остался.

– Ты что, все время с пистолетом ходишь?

– А что тут такого? – отходя к обочине и пропуская пыхтящий бурым дымом грузовик, парировала она.

Вообще-то, пыли куда больше, чем чада. Дорога-то с покрытием, и в дождь тут никакой непролазной грязи не будет, только и того что слякотно. Но вот асфальт на этих окраинных улицах появится еще не скоро. Да что там, им сейчас забраны лишь две центральных улицы Колпино.

– Да ничего такого. Кроме того, что куда выстрелит оружие в руках женщины, не знает никто, – выдал избитое понятие парень.

– В целом я с тобой согласна, – отмахиваясь от облака пыли, ответила Алина. – Апчхи! Ох и напылил. Видишь ли, Коля, дело в том, что я не расстаюсь с этим пистолетом уже два года. И до того у меня был сначала малокалиберный карабин, а потом ТОЗ-34 под тэтэшный патрон. Папа на пятнадцатилетие подарил.

– Ты еще скажи, что в бою участвовала.

– Нет. В бою не участвовала. Но пользоваться оружием умею, – решила не бахвалиться Алина, хотя имела на это полное право.

Впрочем, скромность ее была вовсе не безмерна. Взгляд уже выхватил пустую консервную банку, до которой не меньше сорока шагов.

– Хочешь, я попаду в ту банку?

– Сдурела? Убери пистолет. Не хватало еще, чтобы на стрельбу полицию вызвали. Иди потом доказывай, что не индюк, – всполошился Николай.

– Ну, как знаешь, – легонько пожала плечами она, пряча пистолет.

Они дошли до перекрестка, где обычно прощались. Николай, разумеется, знал, с кем общается и где проживает тетка Алины, у которой она отдыхала летом. Просто они не могли афишировать свою дружбу. Рыбалка, сблизившая их, – не то занятие, которое следует выставлять напоказ благовоспитанной девице. А уж мальчишечье одеяние так и вовсе считалось моветоном. О длительном нахождении наедине с парнем ниже ее по положению, да еще в ночное время, и говорить не приходилось. Словом, все было за то, чтобы возвращаться домой окольными путями, избегая ненужных взглядов.

– Слушай, Алина, а ить получается, что мы с тобой больше не увидимся. Ты поступишь в училище, я в том не сомневаюсь. Но слышал я, что там в первый год юнкерам продохнуть не дают. А как появится возможность выбираться в город, так меня уж призовут. Да и в войсках нам не пересечься. Ить девицы все для лейб-гвардии готовятся, для «батальона смерти».

– А ты просись в лейб-гвардию.

– Ну-у… Лейб-гвардия – это дело такое… – неопределенно протянул парень.

– Да какое «такое»? Наплевать и растереть. Глянь, какой ты красавец. Ну прямо-таки образчик русского солдата. И с мозгами все в порядке. Из разговора с тобой ведь вижу, что механику любишь и в машинах знаешь толк.

– Это-то да. Только батя мой в красной гвардии служил. Амнистировали его и в гражданских правах не ущемили. Он-то помер, и вроде как сын за отца не ответчик. Да только лейб-гвардия – она и есть лейб-гвардия. Не возьмут туда с таким хвостом.

Ничего удивительного. Когда-то именно в гвардейских полках завелась крамола, и солдаты примкнули к восставшим. К тому времени от настоящей гвардии там оставалось одно название. Настоящие солдаты либо в сырой земле лежали, либо вшей в окопах кормили.

Алексей Второй сделал из этого случая соответствующие выводы. Ну или Колчак, что более вероятно. Так что в императорские полки отбор строжайший. И само их число поуменьшилось. Что неудивительно на фоне общего сокращения армии. Полки, пошедшие по пути предательства, остались в далекой истории.

– Все одно, бог даст – свидимся. Разве не слышал, что гвардейцы нередко командируются в линейные части? Так что до свидания, Коля.

– Ну что ж, коли так, то до свидания, Алина.

Парень протянул для прощания руку. Новомодный жест. Оно с мужиками и раньше так-то было принято. С девицами же не ручкались. Но вот уже лет десять как прекрасная половина человечества борется за равные права с мужчинами. Эмансипация очень даже прижилась и в России.

И Дробышева рукопожатия не чуралась. Но сейчас, глянув на крепкую, мозолистую ладонь с въевшимся машинным маслом, улыбнулась своей обворожительной улыбкой и, встав на цыпочки, едва не подпрыгнув, звонко чмокнула его в щеку.

– До встречи, Коля, – дохнула она ему в наклоненное ухо.

А затем скользнула влево, направившись по пыльному переулку. Николай какое-то время смотрел ей вслед, с идиотской улыбкой растерянно потирая щеку. Потом тряхнул головой и двинулся своей дорогой.

В конце концов, что их связывало? Поначалу – любовь к рыбалке. Потом как-то так случилось, что нашли общий язык и интересы. Правда, как выяснилось, Николай о ней так ничего и не знал. Взять тот же пистолет. Или то, как она действовала там, на дороге. Кончилось их последнее лето детства. И что бы она там ни говорила, но и дружба тоже осталась в прошлом. Разошлись пути-дорожки.

Алина добежала до конца переулка и свернула на узкую стежку, идущую через кусты вдоль широкого ручья, точнее, небольшой речушки. Потом перебралась по камням на правый берег, направившись по другой тропе, и вскоре вышла к другому ручью. На этот раз совсем узкому, можно без труда перешагнуть.

Наконец появился глухой деревянный забор. Алина без тени сомнений приникла к щербатой доске и, оттолкнув ее от себя, сдвинула вбок. Юркнула в образовавшийся лаз и вернула доску на место. Затем прошла по саду с ухоженными плодовыми деревьями с пока еще не созревшими фруктами.

За садом – одноэтажный каменный дом с белыми резными оконными рамами. Обойдя его по выложенной камнем дорожке, проследовала к парадному крыльцу с открытой верандой. Здесь в погожие дни любили сиживать тетушка и ее гости. А гостям тут всегда рады. Девушка поднялась по ступеням и направилась прямиком на кухню.

– Доброе утро, Ирина Капитоновна, – задорно поздоровалась она.

– Доброе, непоседа, – оглянулась на зов дородная и добродушная женщина.

– Принимай улов.

– Эка.

– Было больше, – искренне заверила Алина.

– Ага. Дружку нужнее, – подначила Ирина Капитоновна.

– Так нам же хватит, – простодушно улыбнулась девушка.

– Хватит, конечно. Ладно, давай ее сюда. На обед как раз и сготовлю.

– Тетушка еще не проснулась?

– Ну, раз не караулит тебя здесь с хворостиной, красота ты наша, значит, не проснулась. Далеко за полночь угомонилась. Все успокоительные капли пила. Нельзя же так-то.

– Ой, Ирина Капитоновна, чай, не в первый-то раз!

– Так у нее каждый раз как первый, – отмахнулась кухарка.

– Ага. Знать, озлилась.

– Еще бы.

– Ну, тогда я спать. Глядишь, и тетушка к обеду подобреет.

– Иди уж, горе ты наше луковое.

Едва оказавшись в спальне, Алина поспешно сорвала с себя фуражку, выпустив из-под нее черную копну прямых волос, рассыпавшихся по плечам.

Подмигнув своему отражению в зеркале, Алина сняла ремень, расстегнула просторную гимнастерку, застегнутую до последней пуговки на воротничке-стоечке, и сдернула ее через голову. Затем размотала отрез полотна, высвобождая девичью грудь.

– Фу-ух. И как только раньше носили корсеты, – облегченно выдохнув, произнесла девушка.

Грудь у нее, конечно, невелика. Но без утяжки все же сложно выдать себя за мальчика. А иного способа для поддержания отношений с Николаем и совместных походов на рыбалку попросту не существовало. Тетушка предлагала варианты, но ни один из них Алину не удовлетворил по причине ограничения личной свободы.

Это началось как-то само собой в прошлом году. Она уже не в первый раз приезжала погостить к тетке. Обычно на месяц, а то и дольше. Ехать на меньший срок из самого Владивостока не имело смысла.

Ну и на маменьку такие поездки оказывали весьма благотворное влияние. Житье на заставе не сахар. Разумеется, супруг предлагал ей остаться в столице, ну или вот тут, у его старшей сестры. И Анна Олеговна искренне поддерживала брата. Ей живая душа в доме только в радость. Но Ирина Викторовна оставалась непреклонной. Она жена, а не вдова, а потому будет при муже. А там и Владимира Олеговича назначили на должность во Владивостоке.

Два года назад, после гибели мамы, отца перевели в Петроград, в главное управление пограничной стражи. Теперь в гости к тетушке стало возможно кататься даже на выходные. Что там до этого Колпино? Не успел устроиться в вагоне – как поезд уже домчал тебя до нужной станции. А то и вовсе можно прокатиться на такси. И не так чтобы особо дорого. Впрочем, уделом девушки была именно железная дорога.

Алине нравилось посещать тетушку. Она была на пятнадцать лет старше отца. В минувшей войне ей довелось потерять мужа и старшего сына, младший умер из-за разразившейся эпидемии тифа. Поэтому к единственной племяннице Анна Олеговна относилась с неподдельной любовью и теплотой. Ну и баловала эту непоседливую особу, покрывая перед отцом ее проказы. Правда, это вовсе не значит, что сама при этом отмалчивалась.

В прошлом году Алине вдруг стало невыносимо скучно в колпинском светском обществе, и ей вздумалось порыбачить. Нет, тогда она еще не думала переодеваться в мальчика. Девица с удочкой на берегу реки – не такая уж невидаль.

В лавке, где закупалась необходимой снастью, она и познакомилась с Николаем. Тот с забавным вожделением рассматривал рыболовные снасти. Она заговорила с ним сама. Нашлось множество общих тем. Дробышева поведала Плотникову о том, какую рыбу ей доводилось ловить на дальневосточных реках. Этим она буквально повергла его в шок и сразу же превратилась в видавшего виды рыбака. Ну а там, ясное дело, дошло и до совместного похода на рыбалку, для чего ей пришлось замаскироваться.

Но вот теперь пришла пора заканчивать с этим маскарадом. Юнкерам положены и выходные, и отпуск, а значит, тетушку Анну она навестит еще не раз. А то как же! Тетку Алина любила всем сердцем. Но с рыбалкой все-таки придется завязывать. Если только в истинном обличье да под присмотром, как и полагается благовоспитанной девице.

Она сбросила ботинки, брюки, панталоны и устремилась в ванную комнату. Тетушка любила комфорт и могла себе позволить в доме несколько санузлов. Ледяной душ едва не вырвал из Алины самый банальный девичий визг. Не иначе Егор забыл затопить водогрейную колонку. Надо будет попенять. Потом. А пока она стоически выдержала холодное омовение.

Покончив с мытьем и обрядившись в ночную рубашку, девушка с наслаждением юркнула под легкое летнее одеяло. Подумаешь, стоят довольно жаркие деньки. Ничего страшного. Она специально выпросила у тетки Анны именно эту комнату. В ее окна солнце заглядывало лишь после обеда. К тому же сквозь крону раскидистой груши. А потому будет достаточно прохладно.

Глава 2

Синица в руках

– Разрешите войти, господин генерал-майор?

– Входите, – не отрывая взора от бумаг, буркнул сидевший за столом начальник Павловского военного училища.

– Господин генерал-майор, юнкер Азаров – разрешите обратиться?

Шатилов поднял взгляд на чудо-богатыря, вытянувшегося перед ним в струнку, вскинув ладонь к обрезу фуражки. А как еще назвать эту косую сажень в плечах – согласно последней медкомиссии ростом сто девяносто пять сантиметров? Богатырь и есть. К высокому росту добавлялось и статное тело. Не сухостой какой, а витязь.

Но вот именно это и представляло собой проблему. Члены экипажа бронеходов не могли быть выше ста семидесяти сантиметров. Это крайний предел. И желательно, чтобы при этом не являли собой эдакие кряжистые пни, а имели щуплое сложение. Ведь мало запихнуть себя в рубку, нужно еще и боевую задачу выполнять, используя всевозможные органы управления. Бронеход – сложная машина, требующая в прямом смысле этого слова особых талантов.

Да, железо тяжелое, и ворочать его не мед. Но для этого есть команда техников. Недаром же за каждой машиной закрепляется трое механиков. Разумеется, война преподносит сюрпризы, порой самые непредсказуемые. Может случиться и такое, что придется обходиться своими силами. Ну да тут уж делать нечего, жить захочешь – не так раскорячишься.

Шатилов лично знал почти всех своих юнкеров, чем особо гордился. О подающих же большие надежды ему известно буквально все. А уж о тех, кто шел на диплом с отличием, так и подавно. Как, впрочем, хорошо знал и тех, кто доставляет проблемы. И данный юнкер, несмотря на свои показатели в учебе, имел и свои недостатки. В частности, парень падок на женский пол.

Однажды по этой причине едва не разразился скандал. Но удалось все потушить еще в зародыше. Офицер – вообще партия завидная, а уж бронеходчик и подавно. Тут и ореол романтики в духе времени, и достойное жалованье – в полтора раза выше, чем в обычных линейных частях. Ну и сам Азаров красавец каких поискать.

Отчисление по физическим показателям – в бронеходном училище не такая уж редкость. Мальчишки. Они сильно отстают от девочек, взирающих на сверстников свысока. Но в какой-то момент вдруг неудержимо устремляются вверх.

Еще прошлой весной ничто не предвещало беды. Но к началу лета молодой человек вдруг начал расти как на дрожжах. По всем правилам его должны были отчислить или перевести, как это случалось с другими. Однако юнкер продолжал обучение, возвышаясь в строю каланчой. Причем не только на фоне своего взвода, но и училища в целом. Все полагали, что в отношении Азарова сделали исключение ввиду выдающихся показателей в учебе. Ведь высокопоставленного заступника у него не было. Но…

– Я слушаю вас, господин юнкер, – откинувшись на высокую спинку рабочего кресла, произнес Шатилов.

– Господин генерал-майор, я только что был на комиссии по распределению. Мною получен диплом об окончании училища с отличием. Согласно существующему положению я имею право на выбор места службы по собственному усмотрению.

– А разве комиссия не предоставила вам выбор, Григорий Федорович? – обращая внимание юнкера на то, что тот для начальника училища – не какой-то безликий юнкер, поинтересовался генерал.

– Так точно. Мне был предоставлен выбор с отправкой рекомендаций в соответствующий округ. Но только в техническое обеспечение бронеходов или в бронетяжную часть. Я же – бронеходчик.

– Понимаю. Ну а как же нам быть с положением о прохождении службы экипажей бронеходов? Как прикажете вас впихивать в боевую рубку? При такой комплекции остаются только бронетяги, да и то с большими допусками. Возможна еще и служба в артиллерии или пехоте, но, признаться, для меня это уже за гранью.

– Но я же сумел закончить обучение. И итоговые практические испытания прошел лучше всех на курсе! – Голос молодого человека дрогнул.

Было заметно, как он борется с твердым комом, подкатившим к горлу. Последние слова выговаривал, нервно дергая верхней губой, а как следствие – и щегольскими тонкими усиками.

– Мне это известно. Как известна и разница между учебным вождением машины и ее боевым применением. – Генерал был неумолим. – Пустив вас в боевую рубку, я поставлю под угрозу дорогую боевую машину и выполнение боевой задачи. Не говоря уже о вашей жизни и жизнях тех, кто будет зависеть от ваших действий.

– Господин генерал-майор…

Тяжко смотреть, когда эдакий детина начинает канючить. Но время такое. Научно-технический прогресс шагает семимильными шагами, а молодые сердца пылают жаждой новых свершений и открытий. И бронеходные войска – вовсе не исключение, хотя они, по сути, сейчас как тот ребенок, едва сделавший первые шаги и набивающий свои неизменные шишки и ссадины. Тем не менее наряду с автомобилями и воздухоплаванием молодежь буквально бредила шагающими машинами.

Первый бронеход появился всего лишь двадцать один год назад. Это был ответ на британские бронетяги, ворвавшиеся на поля сражений Великой войны. И надо заметить, ответ получился достаточно весомым. Бронеход не вытеснил ползающих стальных монстров, но зато очень хорошо их дополнил.

За прошедшие годы они сильно изменились. Помимо многоногих паукообразных машин, появились двуногие человекообразные. Такая машина изначально была рассчитана на двух человек. Механик-водитель отвечал за ходовую часть. В ведение командира кроме руководства входило еще и управление вооружением.

Сегодняшний новейший образец предусматривал наличие одного лишь пилота. Сама машина стала более компактной, легкой и превосходящей бронетяги как по маневренности, так и в скорости. Что вкупе с мощным вооружением делало этот тип бронеходов опасным противником.

– Помолчите минутку, господин юнкер, – оборвал Шатилов Азарова на полуслове. – Учитывая ваши достижения в учебе и упорство, я уже пошел вам навстречу и не собираюсь на этом останавливаться. Небезызвестный вам инструктор, капитан Ухтомский, уже давно просит о переводе в линейную часть. Ваши умения в управлении машиной выше всяческих похвал. И коль скоро дела сложились таким образом, я могу предложить вам должность инструктора в нашем училище. Это единственное, на что вы можете рассчитывать.

Вообще-то именно стараниями Ухтомского Азаров и не был отчислен, едва его рост перевалил за допустимую отметку. Капитан давно рвался в войска. Здоровое стремление кадрового военного, жаждущего карьерного роста. Далеко не всем хочется быть вечной нянькой у юнкеров. Правда, и далеко не все удостаиваются этой чести. Учить должны настоящие мастера своего дела, и никак иначе.

Для полноценного продвижения по службе необходимо окончить как минимум военную академию, как максимум она должна быть при Генеральном штабе. Поступить же в нее можно в звании не ниже капитана, прослужив не менее двух лет в войсках. Служба в военном училище в расчет не принималась.

Начальник училища буквально вцепился в талантливого офицера. И вот Ухтомский решил провести рокировку, пообещав Шатилову подготовить достойную смену. И ведь не наврал. Вот только Шатилов не хотел привязывать Азарова к училищу насильно. Напротив, тот должен осознавать, что это его счастливый билет.

А куда деваться бедному генералу? Кто сказал, что пламенные сердца только у юношей? Вон как Ухтомский горит, поди удержи такого. Но ведь училище нуждается в достойных преподавателях. Вот и приходится плести всевозможные интриги. Потому как вечно удерживать рвущегося за стены офицера тоже не получится. Не крепостной же он, в самом-то деле.

– А как же мой рост? В училище, значит, он не помеха? – с подозрением, словно его хотят в чем-то обмануть, поинтересовался молодой человек.

– Знавал я одного однорукого мастера, обучавшего игре на бильярде, молодой человек. Впрочем, решение за вами. Здесь и сейчас. Итак?

– Я согласен, господин генерал-майор, – с заминкой и обреченным вздохом ответил парень.

– Хорошо. Я проинформирую полковника Палевина. Можете идти.

– Есть!

Рука под козырек. Четкий разворот через левое плечо. Два строевых шага. Дверь. Приемная с адъютантом. Еще три стремительных шага. Снова дверь. Коридор.

– Ну что?!

– Как там?!

– Гришка, не молчи!

– Да говори ты, чертова болячка! – тут же обступили его товарищи из взвода, заполонившие весь коридор административной части.

Без пяти минут подпоручики гомонили что твоя ребятня, искренне переживая за своего товарища и лидера.

– Оставляют при училище на должности инструктора, – без особого энтузиазма сообщил Григорий.

– Поздравляю!

– Ну слава богу!

– Да ты что, не рад?

– Да рад я, ребята. Рад, – как-то уж совсем горестно подтвердил парень.

– Вот напрасно ты так, Гриша, – послышался голос князя.

Вообще-то, формально – княжича, наследника князя Бабичева. Но юнкера предпочитали не заморачиваться по этому поводу, именуя его титулом, который тот еще не получил. С середины прошлого века княжеский титул утратил былую значимость в связи с тем, что его стали активно раздавать кавказской аристократии. Элита горцев подчас имела лишь небольшой надел земли и минимум влияния среди соплеменников.

Род Бабичевых был древним и авторитетным. За последнюю пару десятков лет позиции высших сословий пошатнулись, но к Бабичевым это ни в коей мере не относилось. И влияния, и благосостояния у князя хватало, он был достаточно весомой фигурой.

У Азарова отношения с ним не складывались. И то, что первый относился к служилому, а не пожалованному дворянству, не имело абсолютно никакого значения. Причина в извечном соперничестве юношей. Оно проявлялось во всем. Они даже девиц друг у друга отбивали. Неоднократно сходились на ринге в боксерском поединке. Несмотря на явное физическое превосходство Григория, Алексей не раз и не два выходил победителем.

Тем не менее есть такая область, где князь ни при каких условиях не мог конкурировать со своим извечным соперником. Будучи на первой стажировке, Азаров внес свою лепту в настоящую боевую операцию, и на его груди поблескивал знак участника боевых действий на Хасане. В прошлом году Бабичев сам напросился на стажировку на Дальний Восток. Но, к его глубокому сожалению, ни в одном бою ему побывать так и не довелось. Хотя столкновения там имели место и сейчас.

Но вражды между двумя юнкерами не было. Имела место именно соревновательность, в результате которой в их учебном взводе появилось два неформальных лидера. Ну и, соответственно, юнкера разделились на две противоборствующие группировки. Что не мешало им выступать сплоченным коллективом в случае неприятностей извне.

Вот и сейчас князь и его окружение стоят в коридоре, пусть и немного в сторонке. Заметно, что судьба Азарова им небезразлична. Все же обидно, когда после трех лет учебы тебя вдруг срезают в шаге от вожделенной боевой рубки бронехода. Тем более если повезет, то он будет именно твоим. Все мечтали получить одноместную машину. Она сложнее в управлении, но наделена замечательными возможностями.

Но коль скоро все разрешилось благополучно и пусть соперник, но все же товарищ по взводу получил-таки доступ к вожделенной машине…

– Ты посмотри на себя, Гриша, – продолжил князь с явственной подначкой. – Оглобля да и только! Тебя ведь даже в «паука» не впихнуть. Так что не вижу причин для недовольства, господин вечный инструктор.

– За языком следи, – угрюмо буркнул Азаров.

– Извини, Гриша, но на ринг я с тобой в этот раз не пойду. Не хочу, чтобы мы с тобой в парадном строю сверкали битыми рожами. Никогда не думал, что это скажу, но в этот раз я сдаюсь без боя.

Угу. А отчего бы не признать свое поражение, если всем понятно – этот раунд Азаров не мог выиграть у Бабичева по определению. Никак. Ни при каких обстоятельствах. Даже разбив лицо соперника в хлам и отправив его в долгий нокаут. Уже завтра они получат звания подпоручиков. Вот только Алексей вместе с этим получит свою машину, Григорий же обречен прозябать вечным инструктором при училище. Ну или выбрать-таки путь бронетяжника. Но желания забираться в этих неповоротливых монстров никакого.

Если бы можно было использовать компактные двигатели внутреннего сгорания, то бронетяги могли получиться куда меньше и маневренней. Пример тому – французские легкие машины, использовавшиеся в Великую войну. Но сегодня ставку на такие двигатели сделает лишь полный дурак.

Установки Теслы способны не только передавать огромный поток энергии в любую точку Земли – им подвластно разливать энергетический поток в пространстве на определенной площади. Как результат во всех электроприборах, оказавшихся под влиянием поля, подскакивало напряжение, и они не просто выходили из строя, но загорались и плавились. Те же батарейки от фонариков взрывались, подобно ручным гранатам.

И страны «Большой пятерки» ничуть не стеснялись использовать это оружие столь подлым образом. К тому же определить, кто именно совершил диверсию, было попросту невозможно. Чего не скажешь об энергетических ударах. Вот их засекать научились. Больно уж серьезным должен быть выброс.

Использование телеграфа, телефона или бытового электрического освещения становилось невыгодным. И даже опасным из-за высокой вероятности возникновения пожаров. Ну какой смысл доверяться телеграфу, если его могут легко вывести из строя, да еще и с немалыми убытками?

Вот и выходит, что вроде как Тесла дал людям средство против глобальных войн. Но вместе с тем затормозил прогресс. На какой срок, непонятно, но факт остается фактом. На сегодняшний день электричество использовали только в пяти районах.

Россия, Германия, Англия, Америка и Франция вынуждены были заключить тайное соглашение, что ни одна из стран не станет препятствовать другой в зонах производства алюминия. Этот металл никак не получить без электроэнергии. Потребность же в нем очень высока. И единственными экспортерами этого сырья также становились эти страны. В случае атаки на производственный комплекс атакованная сторона без разбирательств отвечала сразу всем. Благо вычислить установку при подобном использовании нереально.

Что же до бронетягов, то применение паровых машин с их котлами, запасом воды и топлива делало их громоздкими по определению. Никакие компактные паровики не могли справиться с такой махиной. То ли дело бронеходы, где машина, по сути, приводила в действие лишь масляный насос высокого давления, а тот, в свою очередь, посредством гидравлических цилиндров – конечности.

Глава 3

Завидная партия

Как и собиралась, Алина проснулась в час дня. И пусть поспать удалось всего-то ничего, чувствовала себя полностью отдохнувшей. Привела себя в порядок и, облачившись в приличествующее девушке простенькое домашнее платье, вышла на открытую веранду.

– Добрый день, тетушка!

Девушка сделала книксен, одарив Анну Олеговну самой невинной и искренней улыбкой. Той самой, за отработкой которой провела не один час перед зеркалом и овладела в совершенстве.

– Сама благовоспитанность, – не удержалась от язвинки тетка.

Женщина сидела в тени крытой веранды, вдобавок забранной еще и крупной деревянной решеткой с вьющимся по ней плющом. На вид лет шестьдесят. Крашенные в рыжий цвет волосы скрывали обильную седину. Высокая прическа, продуманный и неброский макияж. Словом, выглядит просто замечательно и, положа руку на сердце, заставит задержать на себе взгляд мужчин значительно моложе ее. В настоящий момент держится слегка чопорно. И в этом она была вся.

– И я тебя люблю, тетушка, – продолжая лучиться улыбкой, заверила племянница.

– Алина, это, в конце концов, недопустимо. Ты девица из общества, и это накладывает определенные обязательства. А потому для тебя непозволительно уподобляться черни.

– Тетушка, если позволишь, то с сословными предрассудками было покончено еще в семнадцатом. Да, они остались, но уже не имеют прежнего значения. Я нисколько сейчас не пытаюсь выставить себя бунтаркой, – поспешила заверить девушка. – Просто напоминаю о том, что наше общество претерпело некоторые изменения.

– На официальном уровне – возможно. Но не мне тебе объяснять, что, по сути, изменилось не так уж много. Хорошо. Тебе не нравится такое понятие, как свет. А что насчет культурного общества? Или ты готова поставить на одну доску образованного и культурного человека с быдлом и хамом?

– Я этого не говорила. Но Николай – не быдло и не хам. Он с отличием оканчивает ремесленное училище и, будь у него возможность, непременно сумел бы получить образование в политехническом институте и стать инженером.

– Вечно ты его защищаешь, – буркнула тетка.

– Но ведь он не виноват, что по отношению к выходцам из культурных семей, – она намеренно сделала здесь ударение, – изначально находится в невыгодных условиях.

– Хорошо. Но ведь остальные?

– С нами больше никого не бывает. Мы рыбачим вдвоем. Нас видели лишь со стороны. Но и в этом случае они видели только подростка в форме реального училища.

– То есть то, что ты общалась накоротке с выходцами с рабочей окраины, будучи в приличном мужском костюме, тебя оправдывает? Так это понимать?

– Ну-у… – неопределенно протянула девушка.

– Алина, тебе уже семнадцать, и пора подумать о замужестве. Щеголяя же в мальчишеском наряде, партию себе не составить. Пойми, детство осталось в прошлом.

– Я это понимаю, тетушка, – пряча улыбку, ответила девушка. – Именно поэтому клятвенно тебя заверяю – с переодеваниями покончено.

– Значит, клятвенно заверяешь, – усомнилась тетка.

– Ладно. Даю тебе в том слово.

– Ага, – сразу же удовлетворилась ответом Анна Олеговна, прекрасно знавшая характер племянницы, и, резко меняя тему, как ни в чем не бывало сказала: – Знаешь, пока ты спала, мне принесли приглашение. Нас ждут к ужину у Астаховых.

– Тетушка, я ведь уезжаю завтрашним утренним поездом!

– Я это помню, – совершенно спокойно и невозмутимо ответила та. – Но не вижу причин отказываться от приглашения. Тем более что большую часть твоего багажа можно собрать и загодя.

– Не понимаю, к чему ты тянешь меня в дом Астаховых. Насколько мне помнится, у Павла Валентиновича два малолетних сына и красавица-дочь на выданье. Кажется, Катя.

Насчет неуверенности – вообще-то это игра. Позабыть красавицу Астахову Алина была не в состоянии. Хотя бы оттого, что та обладала завидной высокой грудью и всячески подчеркивала это на фоне лишенной подобных прелестей Дробышевой. А еще Екатерина Павловна не могла простить какой-то выскочке из дальневосточной глуши, что та каким-то образом затесалась в столичное светское общество. И это в то время как ей, первой красавице города, путь туда закрыт. Врата этого вожделенного мира для нее могли открыться исключительно через замужество.

Однако Екатерина Павловна умела вести тонкую игру и ни разу не переступила некую незримую черту между легким уколом и оскорблением. Ох как Алине хотелось, чтобы она все же позволила себе лишнее! С каким наслаждением она стерла бы с ее лица это вечное выражение собственного превосходства!

– Не строй из себя дурочку, дорогая, – с доброй улыбкой и назидательно грозя пальчиком, возразила Анна Олеговна. – Ты же понимаешь, что подобные приемы не обходятся без молодых людей. Ну не на улице же, в самом-то деле, знакомиться.

– Ах, тетушка, я еще так молода, чтобы думать о замужестве, – с наигранной томностью и картинно прикладывая ко лбу развернутую ладонь, произнесла девушка.

– Не верю, сударыня.

– Вот так и знала, что ты припомнишь Станиславского, – с задором и смехом выпалила девушка. Но потом спохватилась: – Всё, тетушка, всё. Я сдаюсь на твою милость.

– Тогда будь любезна собраться к выходу в семь часов вечера.

– Непременно! – И тут же капризно топнула ножкой, начав канючить: – Тё-отя-а, я есть хочу-у!

– Прекрати паясничать. Ирина, что там с обедом? – повысила голос хозяйка дома.

– Все готово, Анна Олеговна. Прикажете подавать на веранду?

– Да, родная. День просто замечательный. Кстати, Алиночка, на приеме будет Кондратьев Клим Сергеевич.

– С каких это пор Клим превратился в Клима Сергеевича? – не удержавшись, хмыкнула она.

– Во-первых, он достойный и воспитанный молодой человек. Во-вторых, дворянин в седьмом поколении. И в-третьих… На днях со мной связалась моя давняя подруга, графиня Аничкова. Она интересовалась на его счет.

– Дай-ка я догадаюсь. Ее роднит та же беда, что и тебя, – совершенно серьезно констатировала Алина.

– Умная девочка. Да. У нас схожие проблемы. Из всех своих дальних родственников она остановила выбор на Климе. И речь не о двухстах пятидесяти тысячах ежегодного дохода, которые я собираюсь оставить тебе. Здесь цифра составляет миллион рублей.

– Действительно завидный жених. К тому же едва он окажется в роли наследника, как тут же станет получать от тетушки денежное содержание.

– Весьма солидное денежное содержание, дорогая.

– Тетушка, ты меня продаешь?

– Что? Да как ты посмела так подумать! – возмутилась Анна Олеговна.

Но тут же вынуждена была замолчать, потому как Ирина Капитоновна начала подавать обед. Нет, причина вовсе не в том, что уши кухарки не должны слышать ничего лишнего. Она и ее муж, будучи в доме на все руки от скуки, почитались Анной Олеговной как члены семьи.

Более того, Роговцева дала за их дочерью приличное приданое, устроив достойный брак. Старший сын, получив от хозяйки стартовый капитал, пошел по жизни своим путем. Сегодня он имел в Колпино большой дом со скобяной лавкой на первом этаже. Средний учился в медицинском институте. Младший – в реальном училище на механика. Оба в Петрограде, и именно там, куда хотели поступить сами. Супруги же были включены в завещание хозяйки.

Просто в этом доме имелось непреложное правило. Когда я ем, я глух и нем. По меньшей мере до той поры, пока не подадут десерт. Потому как это уже и не еда вовсе, а удовольствие. А посему пока Ирина Капитоновна не принесла мороженое в стеклянных вазочках на высокой ножке, все разговоры за столом свелись к отрывистым просьбам наподобие «передай, пожалуйста, соль».

– Алиночка, ты сама являешься завидной невестой, – отправив в рот первую ложку мороженого, продолжила беседу Анна Олеговна. – Но пойми правильно, как говорится, деньги к деньгам. Мне по-настоящему нравится этот мальчик, и ты сможешь о нем позаботиться. Видит бог, он в этом нуждается. Касаемо же тебя – сомневаюсь, что ты готова связать свою жизнь с кем-то вроде твоего отца. Тебе непременно нужен мужчина, который с удовольствием угнездится под твоим каблучком.

– Тетушка, а ничего, что это я девушка и это обо мне до́лжно заботиться мужчине?

– Ты оторва, прости, Господи, мою душу грешную. Тот, кто попробует тебя обидеть, сам трижды пожалеет. Клим же – он как не от мира сего. Витает в облаках и целиком поглощен будущей специальностью.

– Отчего же? Мне доподлинно известно, что он сохнет по Кате Астаховой.

– Помнится, ты с трудом припомнила о ее существовании. – Произнеся это с эдаким прищуром, Анна Олеговна отправила в рот очередную ложечку мороженого.

– Ну и что, – пожав плечами, парировала девушка. – Тогда вспомнила с трудом, сейчас просто само прилетело на кончик языка. Не суть важно.

– Действительно не важно. Главное – то, что эта девица – обыкновенная акула. И сейчас Клим для нее не представляет никакого интереса. Пока не стало известно о его будущем наследстве и он не начал получать содержание. Ты же всегда была с ним дружна.

– И что с того? Может, мне еще и Николая рассматривать как жениха? А что такого? Будущего наследства нам будет более чем достаточно. Сословная рознь – сегодня не более чем предрассудки. К тому же я не из княжеского или графского рода. Остается только вывести в люди Николая. А при должной поддержке ему это по плечу.

– Алина, я слышать не желаю о подобном мезальянсе! Даже если это всего лишь шутка, – поморщилась Анна Олеговна.

– Господи, тетушка, да у меня и в мыслях не было, – весело возразила девушка. – Я просто хотела сказать, что Клим мне просто друг, и ничего более.

– Но ты все же присмотрись к нему, – метнув в племянницу недовольно-осуждающий взгляд, попросила она.

– Тетушка, ну вот ей-богу, не ко времени все это.

– Что значит «не ко времени»?

– Кхм. Я хотела сообщить тебе об этом только завтра. Но-о…

– Говори. Или погоди. Ирина!

– Да, Анна Олеговна, – тут же отозвалась кухарка.

Хотя правильнее все же будет сказать «прислуга». Кстати, следовало бы подумать о помощнице для нее. Средств у хозяйки вполне хватает. Впрочем… Скорее всего, обеих все устраивало, так что новая прислуга тут обоснуется еще не скоро. Опять же, дочь Ирины Капитоновны появлялась здесь не реже одного раза в месяц, и тогда в доме начиналась капитальная уборка, длившаяся весь день.

– Принеси мне, пожалуйста, успокоительные капли.

– Уже несу, – бросив на Алину осуждающий взгляд, заверила та.

Девушка же в ответ глянула на кухарку так, словно хотела опровергнуть безосновательные обвинения, напирая на свою непричастность. Ну правда! В чем она-то виновата? В том, что это ее жизнь и ее выбор? Молода и глупа? Вот и поднаберется жизненного опыта.

Убедить в своем выборе отца было невероятно трудно. Но она все же управилась. Владимир Олегович после гибели супруги во многом потакал дочери. Да и с выбором она определилась еще два года назад. Он не сомневался, что это сделано под влиянием момента. Однако постепенно решение Алины только крепло. Конечно, служба в армии сопряжена с риском, но он вовремя понял, что если встанет неприступной стеной, то потеряет еще и дочь.

– Ну, давай. Вываливай на меня свою новость, – опрокинув в себя успокоительное, решительно рубанула тетка Анна.

– Я решила поступать в бронеходное училище. Можешь не обрывать трубы пневмопочты, папенька в курсе моего решения и уже одобрил его.

– Вернее, смирился с ним, потому как ты настояла на своем.

– Не суть. Решение принято.

– То есть ты непременно желаешь оказаться в числе лейб-гвардии потаскух. Так тебя понимать?

– Лейб-гвардии отдельного «батальона смерти», тетушка.

– Овеянного славой на полях сражений Великой войны, – продолжила Анна Олеговна. – Насколько я слышала, прославились они лишь тем, что усиленно раздвигали ноги перед солдатами и офицерами. Причем без разбора, – ничуть не смущенная тем, что разговаривает с невинной девицей, процедила женщина.

– Я иду служить, тетушка. А все эти разговоры… Хорошего же ты обо мне мнения.

– Я-то как раз хорошего. Но что скажут в свете? Ты понимаешь, что у всех у них испорченная репутация?

– Надеюсь, теперь и ты понимаешь, что я не могу составить партию Климу Сергеевичу, дабы не испачкать его честное имя, – резко бросила обиженная Алина.

Для нее это не первый разговор на непростую тему. Но куда более болезненный. Отец все же выбирал выражения, боясь ее ранить. К тому же он кадровый офицер, жена которого прошла через дальние, глухие заставы. Да и девочку растили не розой в теплице.

...

Купить книгу "Бронеходчики. Гренада моя" Калбазов Константин


Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Бронеходчики. Гренада моя" Калбазов Константин

на главную | моя полка | | Бронеходчики. Гренада моя |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу