Book: Гном для души



Аннотация:

Смешалипсис - это вовсе не странное название чего-то круглого из известного мультика. Это событие, после которого в мир прекрасных эльфов стали проникать не свойственные их миру желания, праздники, а затем и соблазнительные гномы. И вот однажды перед самым Новым Годом в дом к недовольному переменами эльфу через каминную трубу проникает одетый в красную коротенькую юбочку и весёлые чулочки гном, совсем на гнома не похожий...


Гном для души

Фреш Бриз

Перед самым Новым Годом…


Старый эльф недовольно поморщился и взглянул на холодный, упрекавший налётом прошлогодней сажи камин.

- Нет, нет, нет! И не подумаю! – твёрдо решил эльф не поддаваться прошлогоднему порыву и не разводить в камине огонь и, ещё плотнее укутавшись в старый пыльный плед, направился в кладовую за новыми свечами, ведь те, что догорали сейчас в подсвечниках, вот-вот погаснут.

В его доме помимо камина, раздражавшего хозяина одним своим видом, водилось и электричество, которым эльф упрямо не пользовался. Вы, конечно, усмехнётесь и скажете, что электричество в домах не водится – оно там просто есть. Но этот эльф с таким презрением относился ко всем новшествам, появившимся в  его мире за последние несколько лет, что и то самое полезное электричество было для него чем-то сродни мерзких, противных мышей или тараканов, которых каждый хозяин или хозяйка норовит вывести из своего жилища. Поэтому в его доме – добротном, кирпичном, двухэтажном – оно не было, а водилось.

В приятном полумраке кладовой старый эльф обнаружил, что запас свечей почти иссяк. Дело в том, что даже ими эльф пользовался крайне редко, ведь спать он ложился очень рано - с первыми признаками наступления темноты, а потому совсем забыл о том, что ещё месяца два или три назад собирался заказать у местного мастера новую партию. И в самом деле, ну зачем, зевая, сидеть вечерами в одиночестве в большой гостиной, перечитывая в который раз одни и те же книги?

Зачем, растрачивая свечи, пытаться вечерами согреть в холодной комнате свою душу, опустошая один за другим бочонки с выдержанным, великолепным эльфийским вином? В конце концов, их запас тоже не бесконечен. Потому эльф вино берёг, надеясь, что когда-нибудь всё вернётся на круги своя, станет, как прежде, и тогда он и оттенит винным букетом самый счастливый день в своей жизни.

Если доживёт до него, конечно.

Взяв с полки столько свечей, сколько уместилось в одну руку, неторопливо и кряхтя нечто недовольно-невразумительное эльф вернулся в гостиную, где начал заменять огарки в подсвечниках на новые источники света.

Иногда он бросал странные взгляды на пустой камин или на дерево, приволоченное в его дом добродушным соседом. Да какой он добродушный?! Просто глупец, забывший, как и все в этой местности, о старых эльфийских праздниках и ставший радостно ждать невесть откуда взявшихся посреди зимы поводов лишний раз потрепать нервы своему соседу – Риэлю.

Ну, в самом деле, кому в здравом уме могло прийти в голову приветствовать начало нового года не весной, как это всегда было принято у эльфийского народа, и даже не в конце зимы, а после её первой трети?!  Такое могли придумать только в одном из неправильных сумасшедших миров, которых, знал эльф, было несколько.

Или вот это вот: Ро-жде-ство. Что это вообще такое? За те несколько лет, которые прошли с момента Смешалипсиса, никто до сих пор и не понял, чьё же рождение так нетерпеливо ожидается каждый год.

Закончив со свечами, Риэль уселся в своё старое кресло – такое же холодное, как и всё в этом доме.

«Да, засиделся я что-то», по привычке подумал эльф, но не сделал попытки встать и подняться в спальню. Вот уж нет! Не станет он этой ночью спать! Будет сидеть, ждать громкой россыпи искусственных звёзд в чёрном небе, оповещающих  теперь о том, что наступила полночь и, соответственно, несвоевременный новый год. Будет ждать для того, чтобы ещё один раз удостовериться самому и преподнести в качестве нового доказательства остальным, что никакого совершенно не случается в эту ночь счастья, вдруг решившего случайно завалиться к кому-нибудь в дом. И наутро не случается. И до самого Ро-жде-ства!

«Эти искусственные звёзды такие недолговечные, так быстро гаснут… Вот бы и всё остальное пришлое исчезало бы отсюда так же скоро и бесследно!», предался своим мечтам эльф, поглядывая сквозь стекло окна на тёмное небо.

Плавно и незаметно мысли Риэля вернулись к славным добрым временам, и образы, замелькавшие перед глазами, словно изнутри немного согрели его озябшее тело. Эльф расслабился, прикрыл глаза и позволил себе плыть по течению вслед за тёплыми яркими картинками, которые услужливо подкидывала воображению память.

Было так тихо и спокойно на душе от этих воспоминаний, что Риэль почти задремал. Перед его закрытыми глазами колыхалась на ветру сочная изумрудная листва самых разных зелёных оттенков. Весна в его воспоминании только началась, но вокруг всё уже светилось и пахло новой жизнью, и эти дурманящие голову ароматы, испускаемые не только свежей травой, но и бесчисленным количеством расцвётших за предыдущие дни цветов,  разносились по всей долине.

 Ведь эльфы – дети, защитники, помощники и повелители природы! Как только король этих земель и всего эльфийского народа выходит на балкон своего дворца и во всеуслышание объявляет, что весна началась, каждый эльф отдаёт земле и растениям часть своей силы. И оттого почти мгновенно преображается и лес, и долина из укрытого снегом сонного царства в наиярчайшее полотно вдохновенного буйством красок на своей палитре художника.

Но вдруг светлые воспоминания потревожило какое-то неприятное ощущение, – тоже из прошлого, -  словно кому-то должен, обязан именно сегодня, сейчас, с самого утра что-то дать, подарить, осчастливить. Довольно странное ощущение,  особенно если учесть, что было совершенно не понятно, что, кому, зачем он должен, - оно родилось где-то внутри, то ли в области груди, то ли в голове и,  несмотря на все попытки от него избавиться, уходить не хотело.

Риэль вспомнил, как ведомый этим новым мучительным чувством он покинул свой дом и направился к другу, владеющему магией исцеления, чтобы спросить у того, что же это может быть?

Но то, что Риэль увидел по дороге к дому целителя, повергло его в шок. Эльфийки  плакали, топали ножками и что-то требовали у проносившихся мимо мужчин. Те, в свою очередь, совершенно не понимали, чего от них хотят и как успокоить внезапно решивших пустить слезу женщин. Эльфы бродили по улицам, взявшись за головы и, натыкаясь друг на друга, спрашивали:

- Ты понимаешь, что происходит?

- Нет! – слышался ответ такого же растерянного прохожего, пытавшегося сообразить, почему его любимая с самого утра надула свои прелестные губки.

Из открытых окон домов слышались гневные крики и ссоры, что вообще было немыслимо! И что-то неведомое продолжало заставлять эльфов покидать плачущих любимых, свои дома и бродить по улицам, выискивая взглядом что-то, что должно было прекратить эти душевные муки.

Поговорив с несколькими знакомыми, Риэль понял, что не одного его терзает в этот день неясное чувство невыполненного долга – это было похоже на всеобщее помешательство, а значит, нужно скорее добраться до целителя. И уже вдвоём, решил Риэль, они попробуют поговорить с королём.

Поскольку целитель проживал на другом краю долины, идти пришлось долго, и потому внимательный Риэль успел заметить ещё одну странность этого дня: некоторые эльфы, совсем обезумевшие, стали своим поведением напоминать гнусных орков.

Они забега́ли на лужайки с самыми прекрасными и нежными цветами, абсолютно не обращая внимания на то, что часть из них обрекают на гибель под подошвами своих сапог, и срывали грубо, неосторожно тонкие молодые стебли. Потом эльфы рвали цветы ещё и ещё, собирая из них не букеты – охапки! – и, покинув лужайку, на ходу отряхивая со стеблей землю, отрывая ненужные корни и нижние листья, мчались обратно домой с ещё более странным выражением довольства на лицах от совершённого святотатства.

Никогда ранее так грубо и бездарно не заканчивал никто из их народа жизнь прекрасных созданий, названных цветами.

Риэль вздрогнул, расстроенный этим воспоминанием, и открыл глаза.  С болью в сердце он посмотрел на мёртвое дерево, против его воли занесённое сюда и установленное соседским мальчишкой в память о том, что когда-то Риэль учил его обращаться с мечом. Началось всё с цветов…

Риэль вернулся в своих воспоминаниях к тому злосчастному дню: тогда он решил проследить, что же станут делать эти безумцы с сорванными цветами. Оказалось, они несли их домой! Там – это было видно через те же окна – они вручали эти некогда живые создания в руки своим любимым. И далее происходило то, что до сих пор не укладывалось в голове у Риэля, вызывая бурю негативных эмоций, - эльфийки начинали светиться радостью, счастьем, улыбались и долго, страстно целовали своих мужчин.

Несчастный Риэль так и не смог в тот день освободиться от сосущего под ложечкой почти непреодолимого желания повторить чужой трюк с цветами. Он видел, что многие после этого успокаивались, становились прежними, такими, какими он их знал, но боролся с этим желанием до последнего. Тем более, что в его конкретном случае всё осложнялось тем, что дарить охапку мёртвых цветов было некому – Риэль ещё не встретил ту единственную, ради которой он готов бы был совершить сей низкий поступок.

Его друг целитель, с которым эльф подробно всё виденное обсудил, так и не смог ему помочь – ни одно из заклятий не подходило, не работало, лишь забирая у целителя силы.

Когда тот ужасный день закончился, ушло и непостижимое разумом желание, зато пришло ничуть не лучшее чувство вины за то, что никому и ничего не подарил. И им, точно так же необъяснимым, эльф мучился ещё несколько дней, пока его не вытеснили впечатления от других, столь же неприятных явлений, которые с тех самых пор стали проявляться в их спокойном прекрасном мире регулярно.

Решив, что не хочет больше вспоминать начало Смешалипсиса Риэль, понимая, что ждать ему ещё долго, обвёл просторную комнату взглядом. Две стены от пола до потолка   были заставлены открытыми книжными шкафами, полки которых ломились от множества книг и фолиантов в переплётах разной степени обтрёпанности. На некоторых полках были уложены аккуратно свёрнутые рулонами рукописи – вместилище информации не менее ценное, чем прочие книги, альманахи и сборники в этой коллекции.

Несколько полок в ближайшем к камину шкафу занимали дневники самого Риэля - их он начал вести с тех пор, как понял, что с его миром творится что-то неладное.

Но читать сегодня не хотелось, так же, как не хотелось делать новых записей, идти к кому-нибудь в гости, готовить что-нибудь на ужин или прямо сейчас выбросить на улицу этот нелепый огрызок, прозванный новогодним украшением любого дома.

Наконец эльф поднялся и, сгорбившись от холода под колючим пледом, посеменил в погреб.

Лёгкое, игристое, цветочное вино, хранящееся в его погребе, позволит эльфу скрасить предстоящие часы ожидания. «Кто бы мог подумать, - усмехнулся про себя Риэль, - ждать не чего-то, а самое настоящее ничего!»

Он вовсе не собирался праздновать - если бы мог, Риэль бы щёлкнул пальцами, и вся долина забыла бы тут же и про этот Новый Год, и про следующий за ним такой же несуразный праздник-не-праздник. Но ещё одним печальным следствием Смешалипсиса стало постепенное исчезновение эльфийской магии у всех и каждого. И теперь Риэль уже не мог ни оживить мёртвое дерево, ни добавить своим заклинанием прочности тонким и острым эльфийским клинкам, ни наложить то же заклятие забвения, которым раньше успешно пользовался в сражениях с орками.

Иногда, правда, он ещё чувствовал внутри себя какие-то остатки былой силы, но они были столь жалки, что не напоминали вовсе ту тугую пружину, готовую в любой момент раскрутиться по его мысленному приказу и брызнуть во все стороны потоками наисильнейшей магии.

Подхватив бочонок, Риэль направился обратно. Уже приближаясь к погрязшей в полумраке и холоде гостиной, он услышал странные звуки. Они были странными не сами по себе, а лишь потому, что раздавались, во-первых, в его жилище, а во-вторых, - как он понял, уже войдя в комнату, – откуда-то из камина.

Вся гамма, если её разложить на отдельные составляющие, включала в себя шорохи, стуки, пошкрябывания по каменным стенам, а также пыхтение, сопение, охи, ахи, вздохи и, наконец, какое-то «фу-фу-фу».

Риэль не знал, что и думать! Сначала он насторожился, в нём проснулись инстинкты и повадки воина, потому он хотел схватить кочергу (меч-то его припрятан на втором этаже) и с её помощью дать понять врагу (или какому-нибудь наглому воришке),   что зря он решил забраться в этот дом ради наживы.

Затем этот порыв немного угас, потому как промелькнуло в мыслях: «А вдруг?!» Но тут уж сам эльф прогнал от себя эту совершенно не нужную ему смесь надежды, ожидания и радости от этого самого ожидания.

Вернув себе за несколько всего секунд своё привычное состояние скептицизма и недовольства, Риэль поставил бочонок на стол, откинул в сторону плед, подвинул ближе к камину стул – не совсем вплотную, поставив его метрах в трёх от очага, чтобы оставить пространство для манёвра, если таковой понадобится – и уселся. Эльф откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, а ноги свободно расставив так, что колени смотрели в разные стороны. Вся его поза была обманчиво расслабленной, внутри же клокотала злость на того, кто посмел посмеяться над старым эльфом, так и не принявшим, в отличие от остальных, перемены последних лет.

Да, именно к такому выводу Риэль и пришёл: кто-то из неугомонной молодёжи решил над ним подшутить. «Ну, ничего, - мысленно разговаривал с проказниками эльф, - сейчас вы распрощаетесь с вашими длинными и острыми ушами. Это научит вас не совать свои носы в чужие дома и убеждения».

Но когда сопение, досадное чмокание и охи слегка усилились, а затем и вовсе прекратились, потому что на пол ступили две ноги, когда вслед за ногами показалось всё тело, выбиравшееся из камина попой к эльфу, никаких длинных и тем более острых ушей Риэль на голове гостьи не заметил.

- Кх-кх! – громко кашлянул эльф, привлекая внимание гостьи и заставляя её обернуться.

И она обернулась.  Света свечей хватило с головой на то, чтобы увидеть, насколько удивлённым и обескураженным тем, что его застукали, было создание, появившееся из камина. Тёмные, как угольки, зрачки сверкали отсветом огоньков, расставленных по всей гостиной, а сами глаза были широко раскрыты и вместе с закушенной нижней губой  и вытянутым от удивления лицом выдавали её растерянность.  И даже тёмные линии бровей подпрыгнули вверх, подтверждая догадку Риэля и прочерчивая заодно смешную продольную морщинку на чистом высоком лбу.

Коротко стриженные тёмно-каштановые волосы торчали в разные стороны, придавая и без того странному образу долю взбалмошности, суетливости, неорганизованности и несерьёзности.

Тонкая шейка была слегка приоткрыта, потому что ярко-красный шерстяной шарф был обмотан вокруг неё хоть и несколько раз, но совершенно свободно. Затем начинался ярко-красный свитер, узоры на котором выделялись не цветом, а переплетением всё тех же красных шерстяных нитей. Ещё ниже на незнакомке была надета такая же красная юбка. Но она была пошита из другого материала и была невероятно короткой – настолько, что эта короткость, то есть длина, шокировала эльфа не меньше, чем само странное появление гостьи через камин. По нижнему краю пышненькой юбки красовалась токая белая и пушистая оторочка из какого-то меха.

Затем шли ноги, одетые во что-то, их плотно обтягивающее полосатое. Полосы чередовались красные с белыми, и уже где-то ниже коленок у Риэля зарябило в глазах от всей этой яркости и насыщенности.

Однако он терпеливо продолжил осмотр стоящего перед ним ярко-красного недоразумения и опустил глаза ещё немного ниже. Гостья была обута в такую же странную обувь, какой была и вся её одежда:   невысокие сапожки стояли на плоской подошве, даже на вид были мягкими, естественно красными, но при этом поблёскивали целым сонмом пришитых к ним бусинок и камушков. Такой необычной, смешной и в то же время обаятельной обувки эльф не встречал ещё ни на ком. Если бы он мог нас слышать, мы бы ему подсказали, что это самые обычные угги, с другой стороны, зачем дополнительно шокировать и без того выбитого из колеи эльфа ещё и непонятными голосами в голове.

Спуск по трубе не прошёл бесследно, и теперь кое-где – но, конечно, совсем чуть-чуть – одежда незнакомки, как и нежная кожа на румяных щёчках, была испачкана сажей.

- Ты кто? – спросил Риэль, закончив осмотр, который, впрочем, и занял-то всего четыре-пять секунд.

Не меняя выражения лица, лишь только слегка приподняв подбородок, гостья ответила:



- Гном.

Не веря своим глазам или её словам, Риэль осмотрел незнакомку снова, на этот раз чуть подавшись вперёд. Он даже прищурился немного, надеясь таким образом раскрыть оптический обман. Но нет, картинка перед ним ничуть не изменилась.

Тогда Риэль снова откинулся на спинку стула и задумчиво провёл рукой по подбородку. То существо, что стояло перед ним, ничуть не напоминало гнома – он помнил ещё, хвала Духу Леса, как выглядели гномы. Это странное создание в красных одеждах  было точь-в-точь человеческой расы.

- Не ври, - не громко, но таким тоном сказал Риэль, что любой, кто хотел бы его обмануть, тут же и передумал бы.

- И не вру! - возмутилась гостья.

- Не сомневаюсь, что народ гномов тоже страдает от последствий Смешалипсиса, но вряд ли при этом перемены таковы, чтобы гномы становились человеками, - не поверил запалу незнакомки Риэль.

- Никем я не становилась! Я гномом родилась, гномом и остаюсь! - продолжила защищаться гостья, как и Риэль скрещивая руки под грудью и глядя на хозяина дома с вызовом. – Ты сам-то, ушастик, кто будешь?

 Такое обращение неприятно поразило эльфа, заставив его презрительно подёрнуть верхней губой и ещё раз окинуть взглядом то, что стояло перед ним. В этот момент та, что назвалась гномом, словно немного пришла в себя и начала что-то активно жевать. Изумление Риэля наверняка отразилось на его лице – он же не заметил, чтобы незнакомка сунула что-то в рот. К тому же, в этой комнате кроме бочонка с вином и не было ничего съедобного. Тем не менее, она жевала что-то, не прекращая, а затем ещё и шмыгнула носом, после чего изрекла:

- Холодно тут у тебя.

Риэль  снова ненадолго задумался о чём-то,  затем, увидев, что незнакомка с любопытством озирается по сторонам, осматривая гостиную, решил выяснить, кто же она всё-таки такая и зачем пришла в его дом, да ещё и проигнорировав дверь.

- Зовут тебя как? – спросил Риэль.

- Ну, Гном, - ответила та, не задумываясь, но при этом посмотрела на него так, словно он должен был, просто обязан был это знать.

Брови Риэля поползли вверх.

- То есть, ты гном, которого зовут Гномом, правильно я понимаю?

- Ну, да, - согласилась Гном. Затем, поёжившись, переступив с ноги на ногу, спрятав что-то языком за щёку, повторила свой вопрос: - Ты так и не ответил мне, кто ты такой?

Риэль усмехнулся наглости гостьи, закинул ногу на ногу таким образом, что щиколотка одной легла поверх колена другой, и покачнулся на стуле.

- Отвечаю: я – Риэль. Это моё имя. Являюсь представителем расы эльфов – самой многочисленной в этих краях.

- Ого! К эльфам меня ещё не забрасывало!

- Что значит, не забрасывало? А куда забрасывало? – вдруг заинтересовался Риэль, интуитивно уловив, что появление этой Гном в его доме как-то связано со Смешалипсисом.

- Я бы, конечно, с удовольствием поболтала бы с тобой, - произнесла Гном, ещё раз неприлично шмыгнув носом, - но только, учитывая, какой у тебя тут холод, мне надо торопиться.

Она снова поёжилась, передёрнула плечами, потёрла одной ногой голень другой и обернулась к пустому камину.

- Ты бы хоть огонь развёл, что ли?! – то ли попросила, то ли упрекнула Гном.

После этих слов Риэль, который, в общем-то, и сам только недавно скинул с себя плед, чтобы тот не стеснял движений при надобности, распрямил плечи, выпрямил спину, то есть, всем своим видом постарался дать понять странной гостье, что вовсе здесь и не холодно. Уж ему-то точно.

Почему вдруг ему захотелось, чтобы незнакомка подумала, что он вовсе не нежное теплолюбивое создание, а суровый воин (каким он когда-то и был), эльф и сам не понимал. Да он и не задавался этим вопросом – просто приосанился и сделал вид, что температура в гостиной вполне себе подходящая для любых живых существ.

- Интересно, если бы я пользовался камином, как бы ты тогда вылезла? Плюхнулась бы мягким местом прямо в огонь!

- А вот и нет! – тут же гордо возразила гостья, уставившись в глаза Риэлю. – Я – гном! Я в огне не горю, в воде не тону, и по воздуху не летаю.

«А было бы неплохо усыпить её бдительность вином, теплом и немного расспросить. Наверняка это очередное проникновение чего-то чужеродного в наш мир, только вот… раньше всё чужеродное не было живым», подумал Риэль и поднялся со стула. Он неторопливо прошёл до того места, куда упал плед, поднял его и, так же медленно пройдя к девушке, накинул тёплую шерсть ей на плечи.

- Если обещаешь рассказать, зачем и как сюда явилась, я обещаю затопить камин.

- Да уж неплохо бы! – пробормотала Гном, кутаясь в старый плед. – Я и сама не прочь порасспросить тебя о том, о сём, чтобы понять, что же мне дальше делать. Ведь, пока не сделаю то, зачем я здесь оказалась, домой мне не вернуться никак!

Пока Гном сокрушалась о том, как же славно было у неё дома, в отличие от этого холодного и мрачного каменного склепа, Риэль принёс два стакана и наполнил их светлым, переливающимся бликами вином почти до краёв, не забывая внимательно слушать девушку.

Тем временем она наблюдала за эльфом, проковылявшим к ней и протянувшим один из стаканов со словами:

- На, грейся.

Стакан из его рук Гном приняла, содержимое понюхала, поморщилась, окунула в него кончик языка, посмаковала во рту, приятно удивившись тонкому сладкому вкусу и, в очередной раз шмыгнув носом, спросила:

- Ты почему ходишь, как старая развалина?!

Риэль вздрогнул и почувствовал внутри какое-то раздражение и неприязнь к этой невоспитанной девчонке. Возможно, она была права, задав этот неприятный вопрос, ведь он и сам замечал за собой, что всё больше и больше напоминает себе старика – становится не в меру ворчливым, всем недовольным, не общительным, и, действительно, в последнее время он стал не по возрасту медлительным. Да ещё и горбиться стал совсем как старик – вот уж воистину эльфы выглядят и ведут себя именно так, как чувствуют себя их нежные души.

Но это же не значит, что любая заявившаяся сюда соплявка, то есть, шмыгающая носом девчонка, может вот так вот запросто указывать ему на его стремительное старение!

- Да потому, что я и есть старый! – всё ещё лелея негативные эмоции по отношению к Гном ответил Риэль.

- Да-а?! – протянула та в ответ, сделав первый глоток вина. Девушка немного посмаковала его во рту и с удовольствием проглотила. Затем вновь уставилась на замершего в одной позе эльфа. – И сколько же тебе, позволь узнать, лет?

- Пять сотен и четыре десятка, - важно ответил Риэль, ожидая, что само это число, произнесённое вслух, сразу же оправдает и его шаркающую походку, и внутреннее ощущение себя стариком.

- А выглядишь-то, будто старше меня раза в два, не больше.

Теперь на лице Гном читалось не только удивление, но и разочарование, и отчего-то стало Риэлю не по себе. Как-то стыдно стало. За себя. Он тут же ещё сильнее расправил плечи, хоть и до того уже сделал это, чтобы показать гостье, что он холод воспринимает как нечто естественное. Но решил ещё и уточнить: в два раза старше её – это сколько?

- А тебе сколько?

- Двадцать, - тут же отозвалась Гном, не заметившая, в какое смятение духа она повергла хозяина дома.

Риэлю стало… обидно? Вообще-то для эльфа пятьсот сорок лет – это вовсе не возраст. Да он ещё в четыреста восемьдесят шесть  участвовал в войне против орков и так им тогда наподдал! Да Риэлем по возвращении все эльфийки восхищались, что замужние, что нет! От невест отбоя не было!

Конечно, он сильно сдал за последний десяток лет – как раз после того, как наступил Смешалипсис, но не до такой же степени, чтобы назвать его старой развалиной!

Гнев так и бурлил внутри Риэля, но тут он и сам вспомнил, что уже давно в разговорах с самим собой и теми немногими, кто ещё не оставил попыток расшевелить его, сам себя же и называл старым эльфом. Но почему-то тогда это не звучало так обидно.

- Ладно, - буркнул Риэль в сторону Гном, - пошли, поможешь мне принести дров для камина.

И Риэль развернулся, кивком головы позвав девушку за собой. Ему, конечно, претило пользоваться этим камином, да и каминного топлива у него не водилось, но то, что он мог услышать от этой пришлой девчонки, причислившей себя к расе гномов, хоть была вылитой человечкой, стоило того, чтобы попросить дров у соседа. Так и шёл он, раздумывая над тем, какими же удивительными данными пополнятся сегодня его личные записи, не замечая, как изменилась его походка.

Зато это заметила Гном, шедшая следом. Она продолжала одной рукой придерживать плед у груди, а второй держать стакан с вином, словно не понимала, что раз её попросили помочь, то надеялись, что в руки она сможет взять охапку дров.

Потихоньку попивая вино, Гном отметила, что впервые встречает так хорошо сохранившегося долгожителя. Правда, кроме Риэля она была знакома лишь с одним долгожителем – её непосредственным начальником. Но тот выглядел похуже, ведь был значительно, значительно старше.

Этот же… Широкие плечи, огрубевшие, но красивые руки с рельефными венками, по которым так и захотелось вдруг провести пальчиками, чтобы почувствовать, как они выпирают из-под слегка тёмной, словно покрытой золотистым загаром кожи. В его волосах, собранных в тугую светлую косу, несмотря на возраст, не было и намёка на седину. Так же, как и не было того узора морщин, которые покрывали лицо её начальника. Наоборот, лицо эльфа, в отличие от его походки, дышало свежестью и молодостью, а голубые глаза… И походка уже лучше. Однозначно лучше!

«Что он мне налил?!», вдруг подумала Гном, когда поймала себя на том, что любуется ягодицами впереди идущего – такими упругими на вид, такими… переходящими плавно в крепкие мужские бёдра, обтянутые плотной тканью тёмных штанов.

Риэль и следовавшая за ним Гном вышли на улицу и по тропинке меж высоких сугробов,  искрящихся отсветами от сияния луны и света из окон домов, прошли к соседнему дому. Гном ещё сильнее закуталась в плед, постаравшись не пролить при этом вкусное содержимое стакана, и с интересом рассматривала ещё одного ушастика, открывшего дверь в ответ на стук Риэля.

Новый ушастик поздоровался и с ней тоже, за его спиной тут же очутилось ещё несколько подобных существ, и все они очень удивились, увидев Риэля в её компании. Сам Риэль с привычным ему недовольством отметил на лицах соседей понимающие улыбочки – о, говорили эти улыбки, предстоит горячая ночка! – и, скрепя зубами, попросил немного дров для своего камина.

Ему тут же подмигнули, хихикнули, но вынесли две охапки поленьев. Все они никак не помещались у Риэля в руках, и он обернулся, чтобы сказать Гном о том, что ей тоже нужно принять часть груза.

- И зачем ты вообще пошла, если не собиралась ничего нести?! – проворчал он, заметив, что руки дрожащей от холода гостьи заняты, и помочь ему донести  дрова она не сможет никак.

 - Ну-у, - протянула Гном, - если это и есть твоё новогоднее желание…

- Стой уже! – перебил её эльф. В самом деле, не заставлять же девчонку, и без того дрожащую, снимать с себя плед.

Кое-как с помощью соседей он водрузил на себя все дрова и под громкое соседское улюлюканье направился к своему дому. Гном посеменила следом.

 Вскоре дрова в камине трещали, огонь горел, гостья грелась рядом, а Риэль взял ручку, дневник и задал вопрос:

- Ты упоминала, что к эльфам тебя ещё не забрасывало, что ты не сможешь вернуться домой – я так понимаю, что твой дом, это не наш мир – пока не выполнишь то, зачем явилась. Соответственно, где ты уже успела побывать и с какими целями путешествуешь по мирам?

Вино в стакане Гном уже почти закончилось. С довольной рожицей она сделала последний глоток, отставила стакан в сторону и, наконец, согревшись, скинула с плеч покрывало.

- Да где я только не была! – воскликнула она, вскакивая на ноги и принявшись расхаживать по комнате. – Чаще всего, конечно, меня отправляли в мир человеческий к маленьким мальчикам и девочкам для того, чтобы я выполнила их самые сокровенные желания. Вообще-то раньше мы просто отделывались подарками – машинками там всякими, куклами, паровозиками и конфетами. Это же смысл нашего гномьего существования – дарить подарки на зимние праздники. Это наше… хм, предназначение.

Особый интерес у Гном вызвала ель, стоящая посреди гостиной. Именно возле неё чаще всего останавливалась загадочная гостья и, каждый раз  задумчиво поджав губки, внимательно осматривала дерево.

- С игрушками работа была простой: залез в дом, уложил под ёлку и был таков. Но потом началось смешение миров, пришлось мотаться туда-сюда – предназначение, ведь, тебе не фигли-мигли, оно требует реализации, заставляя душу маяться чувством вины от того, что в соседнем мире какой-то мальчишка остался без подарка. Первая зима после смешения была просто отвратительной – мы боялись ещё наш мир покидать, потому никому, кроме наших ребят, ничего и не подарили. Потом до следующей зимы стыдились друг другу в глаза смотреть.

Гном снова достала что-то из-за щеки и принялась жевать, чередуя этот процесс с разговором. Риэль же, устроившийся за столом, старательно записывал всё, что слышал.

- И решили, что в следующем году обязательно сделаем первую вылазку. Наша разведоперация была не слишком удачной, так как оказалось, что мы не можем протащить с собою подарки. Ну, те, которые игрушки. А дети ждали, верили, надеялись… Пришлось выкручиваться и таким образом мы поняли, что подарком может быть не только вещь.

- А что, например? – уточнил эльф, заметив, что Гном замолчала и снова остановилась возле дерева.

- Да каждый раз по-разному. Кто-то хотел, чтоб его родители помирились. Кому-то нужен был друг. Одна маленькая девочка участвовала в литературном конкурсе, но у неё никак не получалось написать милый и трогательный новогодний рассказ. Она перемарала кипу бумаги, но всё что-то выходило не то, что хотелось её душе, и девочка так плакала, когда я появилась в её комнате… Мы с ней писали всю ночь, и к утру у нас была готова не просто история, а самая настоящая волшебная сказка! Девочка была счастлива, я тоже, а совместное творчество и было моим ей подарком.

 Гном перевела свой взгляд на Риэля и он, оторвавшийся от своих записей при словах о девочке и внимательно наблюдавший за гостьей, увидел в её глазах что-то такое, что убедило его в том, что дарить подарки и делать других счастливыми для неё очень и очень важно.

- Зачем же ты явилась сюда? – вернулся эльф к самому важному.

- Ты живёшь в этом доме один? – спросила Гном вместо ответа.

- Один.

- Значит, мне нужно что-то подарить тебе, иначе тоннель  не забросил бы меня именно в твою трубу. – Ответила Гном и повернулась к дереву. – Думаю, мне нужно вместе с тобой украсить эту ель, потому что в таком виде она совершенно не создаёт никакой праздничной атмосферы.

И, резко развернувшись к Риэлю, добавила:

- Тащи игрушки!

- Что?! – удивился хозяин дома. – Какие ещё игрушки?!

- Такие, ёлочные!

- У меня их нет! – отрезал эльф.

- Как?! Ты что, никогда не наряжал ёлку? Не украшал дом к Новому Году?

- Никогда! – отозвался Риэль и был горд своим ответом.

- Значит, точно именно это мы и должны сделать, - потирая ладошки в предвкушении и широко улыбаясь хозяину дома произнесла Гном.

- Интересно, и чем ты собралась её наряжать? – Риэль отложил ручку, откинулся на спинку стула и лукаво посмотрел на гостью.

- А всем, что под руку попадётся, - ответила та и, подбежав к одному из шкафов, схватила с полки лежавшие рядом с книгами карманные часы.

Цепочка на них порвалась когда-то давно, и Риэль её отцепил и выбросил. Теперь это был просто круглый металлический циферблат, который Гном попыталась устроить на ветках ели. Но часы никак не хотели держаться, несколько раз упали на пол, что вызвало в Риэле очередную волну раздражения, и тогда Гном достала изо рта какой-то маленький белый комочек, растянула его в длинную полоску (ого, какая резиновая штука!) и примотала ею часы к ветке.

Довольная результатом, Гном повернулась к эльфу и победоносно заключила:

- Первый шаг сделан! Ещё чуть-чуть, и ты будешь счастлив, а я со спокойной совестью вернусь домой. Давай, показывай, что ещё у тебя есть?

- Ничего нет! – слишком громко и резко ответил Риэль и нахмурился.

- А спорим, я найду?

И Гном забегала по дому, притаскивая изо всех комнат то, что по её мнению, могло бы служить украшением. Через двадцать минут на ёлке красовались ложки, вилки, какие-то фигурки, сделанные ею из обычных салфеток, а также яблоки, орехи и морковь. В ход пошли даже старые носки Риэля, которые Гном притащила из его спальни и повязала бантиками на ветвях.

- Чего-то не хватает, - задумчиво произнесла она, рассматривая результат, - иначе я бы уже почувствовала, что могу уходить.

- И чего? – спросил Риэль, подошедший к дереву и также внимательно его рассматривавший.

Ничего, более ужасающего, он ещё не видел.

- Не хватает звезды на верхушку! – уверенно заключила девушка.

- И где я тебе её возьму? С неба достану? – проворчал эльф, которому последние двадцать минут дались нелегко. Мало того, что его заставили участвовать в этом безумном и бессмысленном действе, так ещё и переворошили кучу его личных вещей, оставив в спальне самый настоящий погром.



Риэль уже и сам захотел, чтобы всё закончилось как можно скорее и сумасшедшая гостья, наконец, покинула бы его тихий дом и размеренную жизнь.

- Будем выкручиваться, - со знанием дела произнесла Гном, разматывая с шеи свой длинный красный шарф. – Подай-ка сюда мне стул.

Риэль вздохнул, но подчинился. В конце концов, почему бы и нет, если это позволит ему вновь обрести покой. Он поставил стул вплотную к дереву, и Гном тут же на него взобралась.

- Не дотягиваюсь! – уже через секунду сокрушенно выдохнула она, опуская руки. – Давай-ка, подними меня повыше.

- Как? – взбрыкнул эльф, которому происходящее нравилось всё меньше и меньше.

- Как-как! Руками меня подхвати под коленки, а сам на стул стань. Так и достанем.

Мысленно Риэль вспомнил духов леса, но на стул влез, нагнулся, удобно и крепко обнял ноги девушки именно там, где она и попросила, и поднял её так высоко, как только мог.

И сразу же чуть её не уронил. Просто Риэль никак не ожидал, что картина, открывшаяся его взору, настолько выведет его из равновесия. Пока Гном что-то мастерила из своего шарфа на самой верхней ветке, эльф, судорожно сглатывая, рассматривал то, что скрывалось под её юбкой.

А скрывалась там весьма аппетитная нежная попа, причём, совсем почти не одетая. Красные, – а какие же ещё! -  трусики эту попу совсем не прикрывали, потому что были настолько маленькими, что тонкой полосочкой скрывались меж правой и левой её половинками. А полосатые чулочки и вовсе не доходили до попы, заканчиваясь сантиметрах в десяти от самого интересного места.

Всё это вместе находилось теперь у самого лица Риэля, и его прерывистое, взволнованное дыхание порождало волну умилительных мурашек на нежной светлой девичьей коже в тех самых не прикрытых ничем местах, что почти касались носа и губ мужчины.

 «Не удивительно, что она всё время мёрзнет!», подумал Риэль и поглубже вдохнул приятный, едва уловимый аромат молодого женского тела.  Этот аромат был очень тонким, имел слегка терпкие нотки и наверняка ещё какие-то феромоны, от которых у эльфа взбурлила кровь, потемнело в глазах, и напряглись мышцы внизу живота. Ни одно его вино не имело такого бесподобного аромата!

- Всё, ставь меня на пол! – скомандовала Гном, и Риэль, в этот раз нехотя, исполнил её просьбу.

Теперь на самой верхушке его ёлки красовался большой красный бант из шарфа, и это украшение смотрелось красиво. Но Гном осталась недовольна.

- Ничего не понимаю, - буркнула она себе под нос. – Значит, нужна была вовсе не нарядная ель?

Уже немного пришедший в себя Риэль подлил масла в огонь:

- В конкурсах я не участвую, а мои родители живут далеко и никогда не ссорятся.

- Ну и задачку мне начальник подкинул! – всё так же задумчиво сама себе сказала Гном.

- У тебя есть начальник? – удивился эльф.

- Ну, да! Именно он и распределяет, кто куда отправится для свершения маленького новогоднего чуда.

- И что, он совсем не сказал тебе, в чём конкретно заключается твоя миссия?

- Сказал: по месту разберёшься.

- Но почему именно ко мне?! – почти выкрикнул Риэль, всё ещё чувствовавший ноющую тяжесть внизу живота. Он никак не мог перестать думать о соблазнительной попе Гном, которую он имел – да-да, несчастье – недавно лицезреть, оттого хотелось налить себе полный стакан вина и выпить его залпом.

Что он и сделал.

- Очевидно же потому, что ты несчастен и тебе чего-то не хватает! – Гном уже и сама нервничала, не имея никакого представления о том, что же ей нужно сделать. – Все мои предыдущие клиенты – самые обычные дети! С ними легко и просто всё понять! О, это самое сложное задание за всю мою жизнь!

Девушка была очень трогательна в своей печали, и Риэлю стало не просто жаль её, а даже немного неловко за то, что с ним так сложно. И, поддавшись мимолётному порыву, он предложил:

- Может, попробуем что-то ещё, раз ёлка это не то, что мне нужно?

- Давай, но только что? – и Гном оторвала свои ручки от лица и посмотрела на  Риэля.

В её тёмных глазах было столько надежды на эльфа, что мысленно он начал судорожно перебирать всё, о чём мечтал когда-либо, чтобы оправдать надежду Гном, чтобы не разочаровать её. Но вспомнить хоть что-то, что могла бы для Риэля сделать именно эта девушка, не получалось.

- Ну? – поторапливала его Гном, сжимая от нетерпения кулачки перед грудью, и весь её вид говорил о том, что ей не терпится приступить к исполнению хоть чего-нибудь.   – Придумал уже что-то?

И Риэлю пришлось признать:

- Нет.

Гном уже готова была огорчиться, но тут у эльфа заурчало в животе. Да так громко, что этот звук заставил гостью в удивлении открыть свой ротик в виде буквы «о».

- Как, ты говоришь, тебя зовут? – спросила Гном таким обманчиво-спокойным голосом, да ещё так прищурив глаза и наклонив голову набок, что эльфу показалось, что его сейчас станут пытать.

Он понял, что Гном уже что-то придумала, но почему-то боялся, что её задумка будет больше похожа на издевательство над ним и его домом, чем на его же осчастливливание. Но точно так же он понимал, что деваться ему некуда - выставить девчонку ночью на улицу он не способен, да и куда она пойдёт? Она же должна сделать что-то хорошее именно для него, для Риэля, а вовсе не для какого-нибудь другого эльфа в этой долине.

 Разве же он может обречь её на душевные муки из-за невыполненного задания, неисполненного предназначения? Разве может своим отказом заставить её остаться в этом мире навсегда, ведь она так хочет вернуться домой?

- Риэль, - обречённо выдохнул мужчина.

- Я устрою тебе праздничный ужин при свечах, Риэль! – сладким голосочком сказала Гном, и эльф подумал, что всё совсем не так плохо, как ему показалось.

По большей части он готовил себе сам, разве что иногда кто-то из сердобольных жён его старых друзей или тех же соседей вспоминал о нём и проявлял заботу в виде переданных с кем-нибудь из детей пирога или особо вкусной рыбной запеканки. Но какой же мужчина откажется, чтобы весьма милое создание женского пола один разочек похлопотало на его кухне и досыта накормило его вкусной горячей пищей? Вот и у Риэля, уже предвкушавшего сытный ужин в интересной компании, на лице появилась улыбка.

- Кухня там, - эльф чуть развернулся и указал рукой в направлении комнаты, откуда недавно Гном таскала для ёлки столовые приборы. – В ящике под столом есть ещё мор… Я, пожалуй, схожу в погреб и принесу тебе продуктов. Уточни, из чего будешь готовить? Нужны ли тебе яйца? Может быть, принести ломоть сыра для пирога?

- Неси побольше овощей, - отозвалась Гном, закатывая рукава и скрываясь в другой комнате, где ей и предстояло готовить. – Кроме них мне не нужно больше ничего. Разве что нож и огонь.

- Огонь я тебе сейчас разведу, - охотно предложил свою помощь эльф, подумав, что не прочь будет отведать овощного рагу, особенно вприкуску со свежим хлебом, который лежит в корзине у печи, если намазать тот тонким слоем диких трав, перетёртых со специями по его личному рецепту.

- Не-не-не, - Гном вытолкала его из кухни обратно в гостиную, и заодно прихватила со стола подсвечник. – Ты неси мне овощи, а всё остальное я сделаю сама.

Риэль не стал спорить и направился к погребу. Вскоре из рук в руки была передана целая корзина, в которой были и морковь, и лук, и два вида капусты, несколько видов превосходных питательных земляных клубней самых разных цветов – от нежно-жёлтого до тёмно-фиолетового. К овощам в корзину Риэль добавил мешочки с фасолью и прочими бобами, стручки перца разной степени горечи,  не забыл на всякий случай и про ягоды, которые могли придать стряпне Гном аромата, сладости и кислинки.

Когда Гном принимала корзину, даже охнула от радости! Потом, правда, всё равно не пустила Риэля дальше кухонного порога, но он занял себя тем, что подкинул дров в камин, смахнул тонкий слой пыли со стола в гостиной, поставил на его середину подсвечник вместо забранного девчонкой.  Затем расставил на столе тарелки из праздничного сервиза, подаренного ему когда-то давно его заботливой хозяйственной мамой.  Свои сегодняшние записи Риэль внимательно перечитал, затем и их вернул в шкаф.

Он даже успел подняться наверх и вернуть порядок в свою спальню.

Когда всё это было сделано, и эльф уселся в ожидании за стол, его чуть-чуть насторожило отсутствие запахов со стороны кухни. То есть, они, конечно, были, но… Он не успел додумать эту мысль, потому что в проёме показался кончик носа Гном и она выкрикнула:

- Закрывай глаза! И сиди так до тех пор, пока я не разрешу их открыть!

Мужчина слышал, как топали тихонько туда-сюда её маленькие ножки, обутые в мягкую обувь. Всё ближе и резче становились различные запахи, переплетавшиеся между собой, а также с запахом хвои, с утра витавшим в гостиной. Но все они были ему давно знакомы, и с не меньшим удивлением, чем встретил появление Гном из камина, эльф обнаружил, что пытается распознать среди них тот до невозможности притягательный и новый, который исходил именно от неё.

И это получалось – тогда, когда спеша расставить на столе результаты своих получасовых стараний Гном несколько раз проносилась мимо совсем рядом с Риэлем, слегка задевая его краем своей коротенькой юбочки. В эти моменты эльф делал особенно глубокие вдохи и пару раз даже хотел почему-то протянуть руку и дотронуться до своей гостьи.

- Ну, всё! Открывай! – торжественно сказала Гном, и даже по голосу было понятно, что она улыбается настолько широко, насколько это вообще возможно в состоянии довольства и радости, излучаемых ею в пространство гостиной и согревавших воздух вокруг ничуть не хуже, чем с этим справлялся огонь в камине.

Риэль посмотрел на свой стол, на то, что стояло на нём, и понял, что после ужина снова придётся ломать голову над желаниями. Все тарелочки вместе с их содержимым выглядели, конечно, очень красиво – видно было, что Гном не просто старалась, а почти творила магию, иначе Риэль и не представлял, каким бы образом ей удалось из обычных овощей сделать самые настоящие картины и скульптуры.

Нарезанные тонкими ломтиками, полосами и  спиралями овощи разных цветов чередовались между собой, и вот на одной тарелке расцветал дивный цветок из тысячи лепестков. Крайние уже посветлели, те, которые наполняли середину, плавно сменялись от белого к розовому, а бутон, ещё не успевший раскрыться, притягивал взгляд смешением нежного розового и тёмно-фиолетового цветов.

На соседнем блюде из невзрачных моркови, брюквы и пастернака вперемешку с маленькими зелёными соцветиями капусты красовался дивный фруктовый сад, ведь из  каждого овоща Гном умудрилась вырезать неотличимые от настоящих миниатюрные копии плодов и ягод и расположила их на стручках перца и фасоли, словно на ветвях и гроздьях.

Но самым прекрасным был тёмно-бордовый лебедь из свеклы, отдельные перья которого были выполнены из художественно нарезанных клубней земляной груши и светлыми искрами придавали тёмному образу объём и глубину.

Картины ласкали глаз, но не вызывали у Риэля ни малейшего желания их попробовать. Потому что все овощи как были, так и остались абсолютно сырыми. Эльфы, конечно, большие любители всех видов растений, но, как и большинство цивилизованных людей, предпочитают есть их в термически обработанном виде. Особенно мужчины и особенно зимой.

Не добавляла аппетита и россыпь твёрдых засушенных бобов и ягод, раскиданных между блюдами и символизировавших, по-видимому…  Что-то символизировавших.

- Ну-у? – протянула Гном, ожидая похвалы и радости в глазах эльфа.

- Я заметил, что «ну» - твоё любимое слово.

Риэлю просто необходимо было что-то сказать, чтобы дать себе ещё немного времени настроиться на принятие пищи.

Гном не обратила никакого внимания на последнее замечание, уселась напротив и, заглядывая мужчине в лицо, попросила:

- Начинай.

Риэль вдохнул, выдохнул и в замешательстве пошевелил пальцами – на столе не наблюдалось ни одного столового прибора. Девушка сорвалась с места, подбежала к ёлке и сорвала с неё пару вилок.

- Надо было их красиво обернуть и обвязать бантиком, тогда эти вилки были бы совсем настоящими тебе подарками! – тараторила она, возвращаясь к столу и протягивая Риэлю прибор.

Надо ли говорить, что праздничный ужин длился недолго, прошёл под хруст сырых овощей на зубах эльфа и замершую в ожидании чуда Гном, почти распластавшуюся на столе верхней частью тела? Она не отрываясь следила за каждым движением мужчины и за любым изменением его мимики по мере того, как ему приходилось пробовать поочерёдно все шедевры. И самая искренняя благодарность, к расстройству Гном, отразилась на его лице тогда, когда она разрешила ему не пробовать твёрдую фасоль, а так и оставить её новогодним украшением на дивной поляне праздничного стола.

- Совсем ничего не чувствуешь? – волнуясь спросил Риэль у приунывшей девушки. – Я старался… То есть, я хотел сказать, мне понравилось… всё.

Гном бросила на эльфа недоверчивый взгляд и буркнула:

- Больше никогда, ни за что не соглашусь не только к эльфам отправляться, но и вообще к кому-нибудь взрослому.

Затем она встала из-за стола и прошла к окну. Девушка оперлась на подоконник и принялась через стекло изучать пространство у самого дома Риэля. Он её старался не отвлекать, остался сидеть за столом, немного взгрустнув по поводу оставшегося мечтой рагу.

 Но Гном стояла к нему спиной так долго, при этом не произнесла за всё это время ни слова, что Риэль встревожился. Вся её фигурка – очень, кстати, ладная, не мог не заметить мужчина – свидетельствовала о том, что своим занудством и скукой, которой он позволил воцариться в этом доме, он испортил настроение даже такому суматошному и улыбчивому гному, как тот, что с тоской выглядывал сейчас в окно.

Риэль хотел ей предложить сыграть партию в одну из его любимых карточных игр, и даже поднялся, чтобы прибрать на столе, как Гном резко развернулась и с горящими прежним блеском глазами воскликнула:

- А давай со мной на улицу – снеговика лепить?! Сделаем его огромным, таким, чтоб во всех мирах обзавидовались, а?

И не то, чтобы Риэлю не хотелось выбираться ночью на мороз из согретого камином дома ради того, чтобы лепить кого-то, ему совершенно неизвестного, но…

Духи леса, когда Гном произнесла холодное слово «улица», у мужчины по телу, особенно по нижней его части, разлилась горячая волна не просто тепла, а самого настоящего жара. Потому что именно в этот момент ему вспомнилась её совсем почти не одетая попа, которую она вмиг отморозит на холодном воздухе. Допустить этого Риэль не мог, потому собрался активно возражать. Но следуя своей привычке, Гном его перебила:

- Что, и это ничуть не является твоим желанием? Никогда? Ни вот настолечко? – и девушка сблизила между собой большой и указательный пальчики, всё ещё надеясь, что эльф просто забыл, что когда-то в детстве так и не слепил самого лучшего снеговика в своей жизни.

Но у Риэля, глядящего на милую рожицу Гном и вспоминавшего её округлую попку в маленьких трусиках и трогательных мурашках, в этот момент было только одно желание и оно никак не было связано ни со снегом, ни со снеговиком, ни с кем бы то ни было ещё, кроме странной девчонки, влезшей в его дом без спроса и заставившей эльфа вспомнить, что в его возрасте чувствовать себя старым ужасно стыдно.

Точно так же стыдно ему было бы и признаться ей в своём желании, с другой стороны, нужно же было помочь ей вернуться домой? И раз уж она готова пробовать любые способы… Риэль никогда не считал себя подлым эльфом, а уж помочь девушке, попавшей в сложную ситуацию, являлось делом чести, прежде всего.

- Вообще-то… Кх-кх, - пришлось откашляться Риэлю, чтобы прогнать невесть откуда взявшуюся в его голосе хрипотцу. -  У меня есть одно желание…

- Что это? Что? Что? – тут же оживилась и снова перебила его Гном.

- Это… ммм… Вряд ли ты знаешь, что это такое…

- Почему? – не дослушала мужчину Гном. – Ты не сомневайся, ты мне просто скажи.

- Потому, что раньше тебе приходилось исполнять желания детей, а они, как известно, хотят много всего разного, но совсем не того, чего хотят взрослые мужчины. По крайней мере, я точно знаю, что сейчас моё желание настолько сильно, что его не успокоит ни одна история, пусть даже волшебная, не затмит ни один паровозик и не удовлетворит ни один друг.

- И что же ты так сильно хочешь? – растерянно спросила Гном совсем тихим голосом и сделала пару шагов в сторону  Риэля.

- Это сложно объяснить… но, если для тебя действительно очень важно не уйти отсюда, оставив меня без подарка… я могу тебе показать.

Гном настолько заворожил слегка взволнованный голос эльфа, обретший только что приятные низкие нотки, настолько захватило желание узнать, наконец, ту сокровенную тайну его души, которую она безуспешно пыталась раскрыть весь этот вечер, что она смотрела на мужчину широко открытыми глазами, лишь иногда моргая, и сама была похожа на ребёнка, увидевшего в своём доме сказочного гнома с полным подарков мешком.

- Покажи, - прошептала Гном, поддавшись очарованию голубых глаз загадочного эльфа, смотревшего на неё с таким желанием, с такой надеждой, что она не откажет, что сможет исполнить то одно-единственное, о чём ему так сложно попросить.

И тогда Риэль тоже сделал несколько шагов вперёд, и  теперь они стояли так близко друг к другу, что в тишине гостиной комнаты слышно было, как бьются рядом два взволнованных происходящим сердца.

Мужчина и девушка продолжали смотреть друг другу в глаза и каждый чувствовал, что вот-вот случится не просто новогоднее чудо, а волшебство, которое происходит всего единожды в жизни, потому что такого момента, в котором смешаны воедино желание и боязнь, влечение и робость, ожидание и готовность сбежать, незнание каково это и одновременная уверенность, что это будет прекрасно, не повторится больше никогда.

Очень медленно, опасаясь испугать Гном, Риэль слегка подался вперёд, прикоснулся к её плечам, провёл по ним ладонями, остановился у самой кромки горловины на свитере девушки, затем коснулся пальцами нежной кожи её шеи, ласкающими прикосновениями провёл руками немного выше - так, чтобы его ладони обняли тонкую шейку сбоку, а пальцы окунулись в густые и мягкие каштановые завитки на затылке. Затем он наклонился ещё ниже и замер, и губы его оказались совсем рядом с её губами. Дыхание их смешалось, Гном была не в силах больше выдерживать взгляд будто загипнотизировавших её голубых глаз и прикрыла веки, чтобы через миг открыть их снова и рассмотреть вблизи каждую линию и трещинку губ мужчины, от близости которого у неё вдруг началась странная дрожь по телу, смятение в душе и вот-вот подогнутся коленки.

Почему-то вдруг Гном, которая и знать не знала, что такое поцелуй (кроме его дружеского варианта в щёку), до безумия захотелось, чтобы губы Риэля коснулись её. И казалось девушке, что это странное, необъяснимое и не испытываемое никогда ранее желание     подчиняет себе её волю, разум и  горячей волной вместе с волнующей дрожью разливается по всему её телу, а затем собирается мучительно-сладким тяжёлым комком в самом низу её живота и продолжает движение дальше, уже под самой поверхностью кожи, заставляя вспыхнуть краской щёки оттого, что  томительные и тягучие, но  сладкие и непривычные ощущения добрались до такого сокровенного места, о котором никому и никогда…

- Ты можешь меня остановить в любой момент, - очень тихо произнёс Риэль, почти касаясь  манящих и ярких губ девчонки, вот-вот откроющих для него врата в мир наслаждений.

Но захваченная полностью необычными чувствами и ощущениями, Гном останавливать его совсем не хотела. Она отрицательно качнула головой, и губы Риэля, наконец, прикоснулись к её губам, захватив власть не только над её ртом, но и, казалось, над сердцем тоже.

Так же медленно и нежно, как до того двигались  пальцы по шее, проникал язык мужчины всё глубже и глубже, сплетаясь в чувственном танце с её языком. Перед закрытыми глазами Гном взрывались звёзды, смешивались миры и менялась Вселенная.

Следуя какому-то внутреннему наитию, девушка прижалась сильнее к телу мужчины, скользнув ладошками по его груди, сжав на мгновение в кулачки ткань его тёплой кофты, отпустив её и, наконец, обвив руками его шею.

Первый поцелуй ненадолго был прерван Риэлем, потому что ему было очень важно увидеть в глазах девчонки реакцию на происходящее. И улыбнувшись тому, что заметил, мужчина подарил ей второй по счёту поцелуй, но уже более требовательный, глубокий, почти захватнический.

А потом ему пришлось крепко ухватить Гном за талию и прижать к себе, потому что ноги у девушки от переживаемых чувств стали ватными, и стоять самостоятельно она на них больше не могла.

- Готова продолжить? – тихо спросил мужчина, заглядывая в тёмные омуты восторженно глядящих на него глаз.

И снова говорливая Гном не смогла ничего ответить, только кивнула, увлечённая тем, каким же, оказывается, вкусным, грубым и одновременно нежным может быть рот мужчины, обнимавшего её.

Тогда Риэль слегка нагнулся, подхватил девушку на руки и, коснувшись ещё раз её нежных губок едва уловимым поцелуем, поспешил по ступеням наверх, к своей спальне.

Не торопясь выпускать Гном из объятий, мужчина осторожно поставил её на ноги у самой кровати, продолжая ласкать губы девушки своим ртом, языком. При этом Риэль не забывал одаривать лаской и остальное тело Гном, то запуская руки под юбочку и сжимая крепко ладонями упругие ягодицы, то поглаживая  девичьи бёдра. Затем прикасался к обнажённой коже спины под ярко-красным свитером, проводил кончиками пальцев, обжигая кожу, по вздрагивавшему животику тихо всхлипывавшей, очарованной движениями его рук девчонки.

Гном ощущала лёгкую шероховатость сухих ладоней эльфа, но эта шероховатость лишь добавляла огня ей под кожу, заставляя отслеживать траекторию движения сильных мужских рук по её телу, постанывать сдавленно, если руки замирали, и, в конце концов, приглушённо охнуть, оторвавшись от поцелуя, когда они накрыли полушария её грудей. Она вскинула взгляд на Риэля, и он увидел  в её глазах не просто бурю эмоций, а самых противоречивых мыслей, желаний, чувств. Но мужчина только улыбнулся одним краем губ и медленно провёл подушечками больших пальцев по ставшим твёрдыми горошинам сосков, внимательно наблюдая за тем, как страх и стыдливость в девчонке уступают место расслабленности, согласию, готовности принять и подчиниться.

Заворожённая глазами Риэля, его едва заметной улыбкой, дыханием и согревающими её тело изнутри ласками, повинуясь влечению Гном потянулась к мужчине и ответила ему ещё более нежными прикосновениями своих губ и кончиков пальцев к его лицу, его шее. Затем, осмелев или же просто сойдя с ума, она провела язычком вдоль его подбородка и остановилась у самой мочки уха, слегка и её опалив горячим дыханием и влажным прикосновением.

И тогда Риэль выпустил из своих рук полную девичью грудь и одним движением стянул с Гном её мягкий уютный свитер. Едва отбросив вещь в сторону, мужчина вновь подхватил девушку на руки, но лишь затем, чтобы уже через секунду положить её на широкую постель - ещё холодную, но тем самым создававшую будоражащий кровь контраст с накалом эмоций.

Юбка на Гном задралась, и теперь девушка была почти полностью раскрыта перед мужчиной, который уже поднимал одну её ногу и нарочито медленно освобождал её от обуви, от чулка. Вспомнив о том, что её трусишки почти ничего не скрывают, Гном зарделась и, облизнув нижнюю губу, смущённо её прикусила, сверкнув белоснежными зубками.   Тут же она стыдливо прикоснулась пальчиками одной руки к губам, а второй рукой попыталась опустить чуть ниже на бёдра красную ткань миниатюрной юбчонки.

Гном и подумать не могла, что в этот момент выглядела в свете луны, проникавшем в спальню, так фантастично, так эротично – трогательно-невинно и в то же время удивительно сексуально, что руки Риэля дрогнули, он не сдержал долгого, пропитанного жаждой желания стона, и, быстро избавив вторую ножку Гном от всего, что на ней было надето, резкими, выражавшими крайнюю степень его нетерпения движениями сорвал и с себя всю одежду и обувь тоже.

 Увидев обнажённое, освещённое призрачными лучами света великолепное тело мужчины, бывшего не просто сказочным эльфом, а, на минуточку, ещё и воином, имевшим за плечами не один десяток лет упражнений с холодным оружием, до того лежавшая смирно Гном пискнула и попробовала отодвинуться к самому изголовью кровати. При этом она пыталась нащупать край покрывала, чтобы укрыться под ним от хищного зверя, которого теперь напоминал ей Риэль не только отточенными движениями, но и отражавшимся в его глазах почти плотоядным интересом наравне с намерением взять своё, подавив любое сопротивление.

- Это только начало, детка, а ты уже убегаешь, - укоризненно-ласково упрекнул Риэль Гном, за щиколотку подтягивая её вновь ближе к себе. – Решила, всё-таки, оставить меня без подарка?

- Н-нет, - выдохнула Гном, чувствуя, как от непривычного возбуждения, перемешанного со страхом и желанием ещё раз с ног до головы осмотреть это скульптурное тело, на коже выступила испарина.

Если не тронется умом после того, как это задание будет выполнено, девушка пообещала себе, что попросит перевода в самый тихий и спокойный отдел по упаковке игрушечных подарков.

В это время эльф дёрнул на себя юбку, та треснула по швам и бесполезной отныне тряпицей улетела куда-то на пол. Последним бастионом оставались невесомые полупрозрачные трусики, ярким пятном притягивавшие мужское внимание. И Риэль кружил вокруг этой преграды, поддевая её пальцами, обводя по контуру языком, слегка оттягивая вниз и вскоре возвращая на место. Каждое его неторопливое движение говорило Гном, что последняя линия защиты уже обречена и покрывает пока её потаённое место лишь потому, что уверенный в своих силах захватчик играет, наслаждаясь процессом.

А захватчик, между тем, действительно наслаждался, из последних сил заставляя себя не спешить – запомнить каждое вздрагивание упругого  тела под его пальцами, под его губами. Каждый стон и порыв навстречу, каждый тревожный вздох и ответный поцелуй, которыми Гном покрывала его плечи, шею, губы… Риэль видел, что она уже совсем готова, и даже более – он уже слышал этот пьянящий аромат её желания, впитывавшийся в ставшие тёплыми простыни, в клочок красной кружевной ткани…

Нет, он не собирался позволить девчонке перегореть. Он поднялся над ней, принял сидячее положение, подтянул её почти вплотную к своему животу, закинув её ноги поверх своих бёдер, и накрыл ладонью то, что ещё скрывалось под тонкими трусиками. Риэль прошёлся взглядом по животику девушки, по груди, вскользь отметил пульсирующую жилку на шее, затем полюбовался лицом Гном и встретил её ожидающий продолжения взгляд.

 Внутри Гном была напряжена до предела. От волнения, с которым она никак не могла справиться, слишком частым, поверхностным  было дыхание, слишком сильно блестели глаза, и казалось Риэлю, он читал в них невысказанную просьбу довести эту игру до конца, утолить невыносимую жажду, охватившую её так внезапно. А у него так давно не было женщины и так давно не возникало стремления к физической близости, что невероятно ярким показалось сейчас охватившее его желание обладать этой девушкой, и Риэль вдруг с сожалением подумал, что именно после сегодняшней ночи Гном уйдёт, растворится, оставив его в прежнем одиночестве.

И где-то в груди неприятно кольнуло,  и потому слишком резким движением он разорвал невесомую ткань, вырвав тем самым болезненный вскрик из горла беззащитной девчонки. Тут же отругав самого себя за ненужную грубость, Риэль постарался загладить вину, успокоив пострадавшую кожу малышки самыми лёгкими и ласкающими прикосновениями и поцелуями.  Чем больше пролетало секунд, тем настойчивее становились эти ласки, нажимы, и вот уже Гном извивается и пытается сдвинуть бёдра, а на щеках её разлился пылающий красный цвет. Вот уже она ловит руками своими руки Риэля, отводит их в стороны и шепчет:

- Пожалуйста, поцелуй меня.

Мужчина подался вперёд и накрыл её губы своими, вновь обжигая нежную юную душу девчонки выпущенной на волю страстью.

- Готова? – ещё один раз оторвавшись от пленивших его  мягких губ спросил он, готовый остановиться и больше всего на свете мечтавший продолжить.

Гном уже чувствовала, как где-то внизу часть сильного мужского тела упирается в некогда бывшее под защитой кружев местечко.

С замирающим в предвкушении сердцем, впившись ногтями в плечи Риэля, Гном выдохнула:

- Только потому, что это ты.

А потом случилось нечто такое, о чём мы все стыдимся рассказывать детям. И Гном не станет исключением – даже будучи мамой, никогда не поведает она подрастающему поколению, как громко кричала от наслаждения. Как царапала и кусала прекрасное сильное тело мужчины, чтобы уже спустя мгновение зализывать на нём неглубокие ранки.

И иногда, когда Риэль почти полностью покидал её тело, Гном отчаянно хотела его возвращения и боялась всем своим существом, что в любую минуту может ей показаться, будто всё, что могла, она уже сделала, и наступило время возвращаться обратно.

Примерно такие же мысли гнал от себя и Риэль. Но они настойчиво возвращались, и в такие моменты мужчина становился особенно жёстким, словно каждым мощным толчком хотел утвердить своё право на эту девушку.

Ещё один удар, и в глазах у Гном потемнело, тело непроизвольно выгнулось, затрепетало, а внутри живота разлилось блаженство, подобно сиропу тягучее. Уткнувшись ей в шею, застонал и Риэль, и обнимавшая его Гном  ощутила, как напряглись и стали каменными его мышцы. Вот всё его тело содрогнулось, затем расслабилось, и девушка почувствовала, как её придавила приятная тяжесть, заставляя тысячи фейерверков взрываться искрами счастья у неё в душе́.

И в этот момент где-то за окном, вторя происходящему между этими двоими, громыхнули россыпью по тёмному небу недолговечные звёзды самых разных цветов. Они взлетали, взрывались букетами и опадали на землю мелким сияющим дождём.

- Это… не помню, как называется… - хриплым голосом попытался объяснить девчонке Риэль, приподнявшись над ней на локтях. И немного грустно добавил: – С Новым Годом!

Гном улыбнулась очень мягко, очень искренне и, выпустив из захвата своих ног мужские бёдра, прошептала:

- С новым счастьем!

Риэль повернул голову и посмотрел в окно. Фейерверк всё ещё красовался на чёрном фоне новыми и новыми красками, даже и не думая прекращаться.

- Хочешь выйти и посмотреть? – спросил он у Гном.

Но та только мотнула отрицательно головой из стороны в сторону и, закусив на секунду губу, удивила эльфа:

- И потерять драгоценные минуты, которые я ещё могу провести с тобой?

…и через неделю после него

Сглатывая терпкую солоноватую жидкость, слизывая последние её белесые капли со своих губ только что освободившимся язычком, Гном посмотрела на Риэля и спросила:

- Уверен, что это было самое последнее твоё желание?

- Нет, не уверен. Потому что только что я вспомнил ещё несколько интересных способов…

- Ри! – воскликнула девушка и, закутавшись в простынь, спрыгнула с кровати. – Твоя память просто удивительна! Она множит воспоминания в геометрической прогрессии!

Риэль громко рассмеялся и ухватился за край ткани, ставшей подобием платья на обнажённом теле Гном. Потянул на себя и словил упавшую ему в объятия девушку.

- Этой ночью наступает такой большой праздник, а ты хочешь пренебречь своей миссией?

- Да ну тебя! Я скорее погибну здесь от истощения, чем вернусь домой, - еле выговорила Гном сквозь заливистый смех, уворачиваясь от пытавшихся пробраться под ткань простыни пальцев Риэля.

- Нет, не погибнешь! Я сейчас же позабочусь о твоей сохранности и накормлю тебя самым вкусным в твоей жизни омлетом, - сказал эльф и выпустил девчонку из своих рук.

Затем он поднялся, натянул на голое тело штаны и, увлекая за собой Гном, босиком спустился в кухню. День уже уступал свои права вечеру,  в доме царил полумрак, поэтому, нащупав свободной рукой выключатель, Риэль включил электрический свет.

За несколько последних дней у него закончились все до одной свечи, но Риэль так и не нашёл времени, чтобы заказать  новую партию. Поэтому уже третий вечер подряд проходившие по  улице эльфы дивились тому, что впервые видели окна этого дома, светящимися более ярко, чем обычно. А сам хозяин наконец признал, что электричество – вещь довольно таки полезная, особенно тем, что отопление в его доме также работало от последнего. А уж чтобы весь его дом прогрелся, эльф озаботился на следующее же после Нового Года утро, ведь Гном никуда не исчезла, зато продолжала жаловаться на холод и слишком часто шмыгала носом.

Теперь камин в гостиной служил таким же атрибутом зимних вечеров, как и обвешенная непонятно чем ель – символом счастливых праздников. Но у Гном и Риэля было слишком мало свободного времени, чтобы проводить его у камина. В основном они обитали на втором этаже этого подвергшегося некоторым переменам дома.

Усадив девушку на высокий стул, Риэль поставил сковороду на огонь и принялся нарезать для омлета овощи, которые тут же кидал в нагретую посуду. Когда притомлённые овощи начали испускать приятный аромат, мужчина взялся взбивать яйца в омлет.

- Почему-то я уверен, - начал он говорить, иногда хитро поглядывая на довольную и спокойную Гном, наблюдавшую за процессом, - что мне придётся отныне работать в несколько раз больше, чтобы прокормить такого мелкого троглодита, как ты. К тому же, ты не сможешь всё время ходить, замотавшись в постельное бельё. А значит, уже завтра нам следует посетить нескольких торговцев и одну мою хорошую знакомую портниху.

- Скажешь тоже! - фыркнула Гном, чуть было не спрыгнувшая со стула с желанием чмокнуть мужчину в щёку, такой приятной ей показалась его забота. Затем чуть грустным тоном добавила: – Рождество – это последний праздник, на который мы дарим подарки тем, к кому не успели заглянуть на Новый Год. Просто у тебя, очевидно, было слишком много желаний – как минимум, их осталось ещё два способа - и поэтому я так задержалась. Но Рождество закончится уже завтра и…

- Кстати, раз уж ты «моталась туда-сюда», не знаешь ли,  чьё рождение ожидается к этому празднику? – перебил девушку Риэль, который и думать не хотел о том, что завтра мог бы остаться без неё.

- Вынуждена тебя огорчить, но тот, чьего рождения ты ждёшь, как бы умер ещё пару тысяч лет назад.

Риэль помешал овощи на широкой сковороде и вылил сверху взбитые яйца, после чего накрыл всё это крышкой и подошёл к Гном. Одной рукой он обнял её за талию, чуть притянув к себе, ладонью второй провёл по нежной щёчке, не смог отказать себе в том, чтобы ещё раз поцеловать глубоко и долго свою прекрасную гостью и затем, с трудом от неё оторвавшись, сказал:

- Никуда ты не уйдёшь отсюда, пусть даже мы испробуем ещё не два, а миллион разных способов.

- Почему? – шёпотом спросила Гном, которой, в общем-то, и самой здесь очень даже нравилось.

- Потому что моей душе очень нужно, чтобы ты осталась.



home | my bookshelf | | Гном для души |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.5 из 5



Оцените эту книгу