Book: Кормить досыта



Кормить досыта

Макс Мах (Марк Лейкин)

Кормить досыта

Убить зверя ненависти можно, только накормив его досыта.

Глава 1

Шанс

1. Вейская земля, седьмого лютня 1649 года

Считается, что люди услышать альвов не могут, и в большинстве случаев, так оно и есть. Люди, и вообще, мало чего слышат и видят, не говоря уже о прочем. Но старик охотников услышал загодя. Даже раньше, чем они сами поняли, что уже не одни в лесу.

Это случилось утром. На рассвете, когда лес только начинает просыпаться навстречу новому дню. Но старик проснулся раньше. Он всегда вставал в это время — «перед первым светом». Всегда. В любое время года, и в любом месте, а мест таких за его долгую жизнь случилось немало, и их разнообразие удивило бы любого. Вот только людей, знавших старика настолько близко и так долго, на свете, похоже, не осталось. Слишком долог был его век, слишком горек и одинок.

— Скажи, Кен, — спросил старик, не открывая глаз, — ты, случаем, не на меня охотишься?

— Мы людей не едим!

Хороший ответ. Правильный. У Альвов и вообще с чувством юмора дела обстоят не так, что бы очень, а уж вожак охотничьей ватаги Кенхаархаар в этом смысле мог соревноваться с корнями гор.

— Это славно! — старик открыл глаза и, сбросив меховое одеяло, сел у прогоревшего костра. Огня не было, и даже запах его почти улетучился в первые часы ночи, но старик знал — там, под сизым пеплом жива еще душа пламени, скрывшаяся до времени в потемневшей плоти углей. — Какие новости в долинах?

— Разные! — Из тьмы, сплотившейся между деревьями, в предрассветный сумрак бесшумно шагнул альв, вооруженный луком и коротким копьем.

Старик разглядеть его не мог — мало света, да и глаза уже не те, — но «слышал» достаточно отчетливо, чувствовал, понимал. Остальное делали знание и воображение, дополняя неполное до целого.

Лесные альвы очень похожи на людей. Чуть ниже ростом, пожалуй, да тоньше в кости, но мало ли среди людей невысоких и стройных мужчин и женщин! Еще их отличали глаза. Их разрез и выражение, — но это не существенно, ведь очень непросто увидеть то, чего не понимаешь! — да еще, разумеется, уши. Однако острые кончики ушей скрывались под длинными светлыми волосами и в глаза не бросались. И если не знать, наверняка, кто перед тобой, и полагать альвов легендой, как думает абсолютное большинство жителей равнин, нипочем не заподозришь во встреченном на ярмарке стройном юноше или изящной девушке, появившейся на деревенском балу, древнюю кровь ойкумены. Никак. Никогда.

— Будем меняться? — спросил второй альв, вышедший с противоположной стороны поляны.

— Будем! — усмехнулся старик, ничего иного, впрочем, от «лесных духов» и не ожидавший. — Я призову огонь?

— Пусть он живет среди нас, — разрешил Кен, и старик склонился к кострищу, вызывая дыханием душу пламени, спрятавшуюся в углях.

— Что предложишь? — Кен приблизился к старику, присел рядом с ним на корточки и аккуратно скормил оживающему пламени несколько сухих тонких прутиков.

— У меня есть волчий гриб, — старик подбросил в огонь еще несколько веточек и выжидательно посмотрел на альва.

— Покажи!

— Как скажешь, — старику не впервой было вести с альвами торг, он знал, что им нужно предлагать. И в какой последовательности показывать, знал тоже.

— Вот! — старик вытащил из-за пазухи тряпицу, развернул ее неторопливо и продемонстрировал вожаку сухой гриб.

— Хорош! — согласился альв, принимая тряпицу с волчатником и поднося ее к носу. — Хочешь золото?

— Нет!

И в самом деле, зачем ему золото? Для чего или для кого?

— У меня есть смарагд величиной с большой желудь, — предложил альв, не меняя позы.

— Кен, мне не нужны ни золото, ни каменья. Мне вообще ничего не надо, разве ты не знаешь? — Есть вещи, которые приходится повторять так часто, как придется, и все равно альвы не меняются. — Возьми так! Пусть это будет моим подарком!

— Будем меняться! — Альв остался непреклонен, ведь его народ подарков не принимает.

— Расскажи мне новости, о которых ты промолчал, — предложил тогда старик.

— Умер император Верн, — альв взвесил волчий гриб в руке и вздохнул. Он понимал, что этой новости будет недостаточно.

— Это который Верн? — Старик жил в горах давно. С людьми почти не встречался, да и те чаще всего знали лишь очень старые новости, а у альвов, если нечем заплатить, фиг, что выведаешь. Хотя они-то знают. Знают, но не скажут, вот в чем дело. Однако сегодня был его день, потому что золото и самоцветы ему уже не нужны, а вот у него на обмен припасено немало такого, что развяжет язык и не такому упертому дурню, как Кен.

— Людвиг сын Якова, — нехотя объяснил альв.

Людвига Четвертого старик не помнил. Ни как императора, ни как принца. А вот блудень Яков предстал сейчас перед его внутренним взором как живой.

«Надо же, как летит время!»

— Ладно, Кен, можешь отрезать себе половину. Торг состоялся!

— Я хочу весь гриб.

— Тогда, расскажи, будь любезен, кто и когда стал новым императором.

— Хорошо, старик! — согласился альв и стал заворачивать добычу. — Будь, по-твоему, и тряпицу, так и знай, я беру себе.

— Торг состоялся! — кивнул старик и подбросил в разгулявшееся пламя костра еще несколько толстых веток.

— Корона перешла к двоюродному брату императора Евгению Гарраху, — сухо объяснил альв, — тринадцать лун назад.

— У меня есть корень Пепельного лунника, если хочешь…

Еще бы он не хотел. Магия альвов, их целительство и их кухня плотно завязаны на множество редких растений, добыть которые в необходимом количестве не так просто даже для людей древней крови и даже здесь — на крайнем востоке хребта Подковы.

— Над лесами северного Чеана летает орел необыкновенной красоты…

— Это старая новость, — покачал головой старик. — Я слышал эту сказку еще лет тридцать назад. Черный с серебром ер, не правда ли?

— Нет, — возразил охотник, — это новая сказка, старик, и она стоит корня или двух, потому что орлов теперь тоже два.

— Новая птица? — нахмурился старик, чувствуя, как сжимает сердце от жестокой тоски.

— Новая, — подтвердил альв. — Рыжевато-красный орор, видал таких?

— Не привелось, — выдохнул сквозь зубы старик. — Так что там с Чеаном? Просто птица или еще что случилось?

— Тринадцать лун назад в Чеане появилась наследная принцесса Чеана Чара, три луны назад Сапфировая корона перешла к ней, и она стала княгиней Чеан.

«Чара Ланцан… Возможно ли?»

Но почему бы и нет?! Следовало лишь восхититься упорством Карлы и… великой изобретательностью богов, придержавших такую новость до самого последнего часа. Ведь старик уже прожил жизнь. Дни его были на исходе, и получалось, что он уйдет в вечность, так и не искупив вины, многих вин, среди которых вина перед Калли была не первой, да и не самой тяжкой. Но все-таки Боги сочли возможным напомнить ему о неискупленных грехах, и именно тогда, когда ничего уже с этим не поделаешь.

«Изобретательно и жестоко».

Но Боги не ведают снисхождения, да и он, положа руку на сердце, не заслужил ни прощения, ни пощады.

«Прости, Торах! И ты, Карла, прости! Но что сделано, того не вернуть!»

— Торг состоялся, — сказал старик вслух и, вытащив из кармана куртки, передал альву еще один маленький сверток. — Здесь три корня. Сегодня ты стал очень богатым альвом, Кен. Гордись!

— У тебя есть что-то еще? — нахмурился альв.

— А у тебя найдется, чем заплатить? — остро глянул на охотника старик.

— Да, — ответил после короткой паузы альв, — у меня есть кое-что для тебя, Старик.

«Вот даже как? Что-то, что ты не хотел мне сказать, но скажешь за известную плату. И что бы это могло быть?»

— Что ж, у меня есть Красный терн…

В былые времена за один лишь листик Красного Терна отец Кена отдал бы два десятка изумрудов и счел бы торг огромной удачей. Но, увы, ни золото, ни драгоценные камни на Ту Сторону с собой не возьмешь, а на Этой Стороне они были старику без надобности, даже если остался где-то там, в неведомых далях смутного прошлого какой-нибудь никчемный наследник имени и рода. Что же касается его самого, ему поздно было начинать жизнь с начала, с золотом или без. Поздно и незачем. Так что всего лишь игра в торг.

— Тернец? — недоверчиво переспросил Кен.

— Да, — твердо ответил старик. — И постарайся, чтобы новость оказалась достойна запрошенной цены.

— Иди к Беличьему ручью, к двум соснам, — Кен говорил медленно и, словно бы, через силу, превозмогая смущавшую его самого неприязнь. — Она будет ждать тебя там сегодня в полдень…

— Она? — переспросил старик, удивившийся отсутствию имени или прозвища.

— Я не хочу о ней говорить, — покачал головой Кен. — Не хочу и не буду, но полагаю, ты будешь рад этой встрече.

«Час от часу не легче! О чем это он? Вернее, о ком? Кого так не любят альвы, что даже не хотят произносить ее имя вслух?»

Приходилось признать, что много кого. Альвы и себя-то не слишком жалуют, а уж других…

— Выходит, ты знал, что встретишь меня этой ночью? — этот вопрос по-любому следовало уточнить, вот старик и спросил.

— Она сказала, что встречу, но не сказала когда и где…

«Фея? Рафаим? Кто?!»

— Ладно, — согласился старик, которому, на самом деле, было не жаль предложенной цены. — Тернец твой! И вот что, Кен, будь другом, когда помру, похороните меня по-людски.

— Мог бы и не просить, — вздохнул альв. — Ты друг, старик, а не враг, чего уж там!

* * *

Географически Шенган — один из хребтов восточной оконечности Подковы, вернее, ее самый южный гребень, но для тех, кто никогда не видел карту Ойкумены, Вейская земля — это огромный самодостаточный мир. Горная страна, протянувшаяся с северо-запада на юго-восток — от долины реки Аттер до норфейских Великих болот — на добрых девяносто лиг и на сорок лиг с севера на юг, от дальних границ Семиградья до суверенных владений Кхора и Шеана. Старик знал это, как мало кто другой, ведь в иные времена он не только бывал во всех этих местах, но и видел немало самых совершенных карт, составленных лучшими географами Запада и Юга. И это была одна правда. Другая же — состояла в том, что он прожил в Вейской земле больше сорока лет, ни разу не покинув за это время Шенган, и месяцами не встречая на своих долгих одиноких путях ни единой живой души. Его мир сжался до границ Вейи, но вот эту землю он знал как свой собственный дом, хотя, видят боги, дома-то у старика как раз и не было. Он прожил все эти длинные годы, большей частью коротая ночи под открытым небом или ночуя в пещерах и гротах. Он хорошо узнал этот край, все время переходя с места на место, и не уставал дивиться великим чудесам, творящимся под Хрустальным куполом.

Однако Беличий ручей был особым местом даже в этих заповедных горах, по-прежнему пронизанных древней магией, как в самом начале времен. В окрестностях ручья не охотились и не воевали. Здесь не срывали цветов и не искали добычи, даже если золото и самоцветы сверкали в быстрой воде. Сюда приходили, чтобы «узнать покой», но никогда не оставались надолго и не разводили огня. Кто же мог назначить встречу у Двух сосен?

«Что ж, ждать осталось недолго…»

Старик поднялся по каменной осыпи, обогнул огромный обросший мхом валун и по берегу ручья прошел к «Воротам». Здесь слева и справа от быстрой воды росли два дерева. Сосны эти, сколько помнил старик, — а знал он эти деревья без малого четыре десятка лет, — совершенно не менялись. Они словно бы не принадлежали этому миру и не были подвластны обычному ходу времени. Проходить между ними не рекомендовалось, особенно по левому берегу, — чего не делали, кажется, даже животные, — но старик никогда и не пробовал. В таких местах, как это, лучше поверить на слово, чем испытать силу древней магии на собственной шкуре. Однако сегодня, ему предстояло нарушить запрет: он получил приглашение, хотя все еще не знал от кого, и собирался — будь что будет! — пройти «на ту сторону».

Первым признаком присутствия чуда — едва старик достиг сосен — стали голубые некрупные цветы, которые в Шенгане называют Девичьей грезой. Вот только растут они обычно в долинах и расцветают весной. Теперь же была зима — начало лютня — и взяться цветам было неоткуда, тем более, на такой высоте. Тем более, меж сосновых корней…

«Надо же! — старик опустился на колени и осторожно тронул цветок кончиками пальцев. — Настоящий! Не пригрезился! Значит все-таки фея?»

Получалось, что так. Фея и есть. Знать бы еще, которая из них…

— Здравствуй, Герт! — Голос был под стать догадке. Ангельский голос, нежный и легкий, словно дуновение весеннего ветерка. Но, кажется, он мог звучать и по-другому. Впрочем…

— Доброго дня, сударыня! — старик поднялся с колен и сдержанно поклонился куда-то в пространство меж двух сосен. — Мы знакомы?

— Иди ко мне, Герт! — позвал голос. — Не заставляй меня ждать! Я соскучилась. Ну же! Ну!

Теперь в голосе явственно проступило капризное раздражение, и старик неожиданно вспомнил и этот голос, и эти интонации. Что сказать! Он растерялся и, пожалуй, даже оторопел. Когда-то давно он многое бы отдал только за то, чтобы еще раз увидеть эту женщину. Он мечтал о ней, грезил наяву, видел во снах, но она была недостижима, как луна на небе. С той, впрочем, разницей, что луна хотя бы показывается иногда на ночном небосводе, а Лелиа Могнификата…

— Лелиа? — окликнул он в полголоса.

— Ты не забыл меня, Герт! Ты не мог меня забыть! — сейчас Лелиа торжествовала. — Иди ко мне любимый! Не томи! Ну же! Я жду!

Такой она и была: капризной, своевольной, жестокой, но невероятно соблазнительной.

Они встретились шестьдесят лет назад. Вернее, шестьдесят два.

«Я был молод, черт меня побери! Я был так молод…»

Старик переступил с ноги на ногу, но не будешь же стоять здесь вечно! Он сделал шаг, другой, приблизился к ближайшей сосне и тронул ее рукой.

«Левый берег! Ад и преисподняя! Она гонит меня прямо в пекло!»

— Ты уверена, что я могу здесь ходить? — спросил старик, хотя и знал, какой получит ответ.

— Ну, конечно, дурачок! Это моя земля, ходи, где хочешь!

И он шагнул вперед. Шаг, еще один, и еще. Старик прошел между двух сосен и вступил в цветущий яблоневый сад. Деревья здесь были покрыты белыми и розовыми цветами, землю покрывала нежная зелень травы, раскрашенная тут и там пунцовыми всполохами диких маков. Теплый воздух наполняли ароматы невероятного очарования, а впереди — всего, быть может, в десяти шагах от старика — стояла тонкая изящная женщина, воплотившая в себе все самые яркие грезы юности. Она была высока и длиннонога. Свободное платье из невесомого лунного шелка, просвеченное насквозь лучами восходящего солнца, ничего не скрывало, да и не пыталось скрыть, ни изящного рисунка бедер и ног, ни округлого едва намеченного живота, ни нежной поросли светлых волос на отчетливо выступающем лобке.

«Красавица!»

Высокая полная грудь с аккуратными розовыми сосками. Пологие узкие плечи. Длинная элегантно поставленная шея и божественное лицо в обрамлении золотистых кудрей.

«Боги! Как она хороша!»

Такой он встретил Лелию впервые в Реште на маскараде в честь летнего солнцестояния. С тех пор он успел прожить жизнь и превратиться из цветущего молодого кавалера, искусного фехтовальщика, едва ли знавшего горечь поражений, и страстного танцора, способного совратить женщину всего за один круг сарабанды, в унылого старика. А она… Лелиа совсем не изменилась — ведь феи не стареют. Она лишь сменила платье и драгоценные украшения. Вот и все перемены.

— Здравствуй, Лелиа! — сказал старик, проглатывая горечь.

— Герт? — нахмурилась красавица. — Что с тобой случилось, милый? Ты выглядишь, как старик!

— Но я и есть старик, — криво усмехнулся он. Феи не постоянны, и память их коротка.

— Ты хочешь сказать…

— Что для меня прошла целая жизнь, — твердо закончил за нее старик.

— Когда ты умрешь?

Видеть выражение озабоченности на изысканно прекрасном лице Древней — редкий опыт. Их и вообще-то мало кто встречает, — вернее, мало кто знает, кого встретил, — а уж увидеть такое вживе!

«Похоже, она, и в самом деле, была в меня влюблена. Иначе бы не вспомнила через шестьдесят-то лет! И уж, верно, не расстроилась бы, увидев, теперь».

— Должно быть, скоро, — пожал он плечами.

— Ты был такой…

— Да, — кивнул он. — Думаю, я был неплох тогда, шестьдесят лет назад, но большинство людей, Лелиа, не доживает до моих лет.

— Шестьдесят лет… Это так много!

— Целая жизнь, — согласился старик. — Но ты по-прежнему прекрасна и желанна. Я рад увидеть тебя снова.

— А я нет! — сказала, как пощечину влепила. Что ж, феи жестоки и эгоистичны. Такова их природа.

— Извини!

— Оставь! — отмахнулась она. — Ты был такой… Знаешь, я увидела тебя, когда ты танцевал с какой-то рыжей девкой. Она… Любовный сок тек по ее ногам, и я… Этот запах! Ах, Герт, я готова была оседлать тебя прямо там, на площади.

— Но ты сдержалась! — улыбнулся он, вспомнив ту ночь.



— И не прогадала! — рассмеялась она. — Ты был неутомим, как бог плодородия. Сколько раз ты овладел мной в ту ночь?

— Прошло шестьдесят лет… — На самом деле, он помнил. И не только то, сколько раз извергал семя в ее лоно, но и все самые малые подробности их нежности и страсти. Однако говорить об этом теперь, когда, как говорится, стоишь одной ногой в могиле, показалось ему странной идей.

— Ты помнишь! — ее глаза сузились, и в них заплясало золотое пламя.

— Жаль, что я не вспомнила о тебе раньше… — она читала его, как раскрытую книгу, и самое подлое, что он знал об этом и вынужден был терпеть.

— Ты был в шаге от величия, — кивнула Лелиа. — Как жаль, что меня не было рядом, когда ты воевал со всем миром. Аура смерти, дуновение ужаса… Я пропустила самое интересное! Ты знаешь, Герт, как любятся люди, вышедшие из боя?

— Знаю.

— Точно! — подтвердила она. — Ты знаешь! Но меня с тобой тогда не было…

— Что ж, — сказала она через мгновение, — они поступили с тобой жестоко.

— Я это заслужил, — возразил старик, и неожиданно заплакал.

Он и забыл уже, как это плакать. Поэтому, верно, не сразу понял, что с ним происходит и отчего. Но, когда осознал, наконец, что плачет, и, что слезы из его глаз выжимают сожаления о несбывшемся и смертная тоска, стариком овладел мгновенный испепеляющий приступ гнева.

— Я…

— Твой огонь не угас! — в голосе Лелии звучали удивление и торжество.

— Какая разница! — ему едва удалось сдержать рвущееся наружу бешенство. — Я мертв, разве ты не видишь?! Мой огонь погребен под грудой немощной плоти. Там ему и гореть! Долго ли?

— Не долго, — ответила Лелиа.

Феи умеют читать судьбу, но редко это делают. И уж точно не делятся своим знанием со смертными. Тем дороже оказалась ее правда.

— Спасибо, тенойя! — гнев ушел так же внезапно, как и пришел. Не на кого было гневаться, да и не за что.

— Не благодари! — рассеянно улыбнулась Лелиа. Она о чем-то думала сейчас. Что-то искала в своей душе. Во всяком случае, так прочел выражение ее лица старик. Но был ли он прав?

— Надо же! — снова, но уже совсем по-другому улыбнулась она. — Какое странное совпадение! Хочешь попробовать еще раз?

— О чем ты говоришь? — не понял старик. — Что попробовать?

— Прожить еще одну жизнь, милый, — будь он проклят, но сейчас Лелиа выглядела куда человечней, чем когда-либо раньше в их общем прошлом. — Редкий шанс, и я могу тебе его подарить.

— Шанс?

— Кое-кто должен вот-вот умереть, — она смотрела ему прямо в глаза. — И умрет, потому что пропустит первый выстрел, а второй — и не понадобится. Болт ударит в спину слева. Под лопатку. Туда, где сердце. Верная смерть!

— Верная смерть, — согласился старик, растворяясь в золотом сиянии ее глаз.

— А ведь парень молодой и крепкий, и кое-чему обучен… Ты смог бы отбиться от трех наемников?

— Теперь нет, — покачал он головой, признавая, что слишком стар для богатырских забав.

— Но знаешь, как это сделать, ведь так?

— О, да! — согласился старик. — В былые времена…

— Он умрет, — слова эти Лелиа произнесла мягко, почти нежно. — Такова его судьба. И ты умрешь. Смерть уже стоит за твоим правым плечом.

— Люди смертны, — признал старик.

— Но не ты, — ее глаза снова сузились, и в ушах старика застучала кровь. — Не здесь, ведь ты сейчас по «эту сторону» света. Не сейчас, когда я с тобой, и во мне вновь вспыхнула любовь! Ты понимаешь меня, Герт?

— Нет, — сознался он, ощущая, что смерть, и в самом деле, подошла к нему на расстояние вытянутой руки.

— Глупыш! Умрет он, и останется жить, если ты поможешь ему выжить. Умрешь и ты, но получишь шанс вернуться, хотя это и не совсем то, о чем ты стал бы мечтать. Умрет моя любовь, Герт, но это цена сделки. Судьба готова принять ставки, а ты?

— Я? — он просто не понял, о чем она говорит. Слова потеряли смысл. Звуки — значение. Он окончательно растворился в золотом сиянии, затопившем весь мир и его разум в придачу.

«Это смерть?»

— Прощай, Герт! Мы больше не увидимся, да, если и встретимся, я уже не узнаю тебя. Но ты! Помни, Герт! Через мгновение арбалетный болт ударит тебя под левую лопатку. Под левую лопатку, Герт! Прямо в сердце!

2. Северный Олф, седьмого — семнадцатого лютня 1649 года

«Это смерть?» — Герт качнулся влево, а не вправо, как сделали бы на его месте многие другие, кто ожидает выстрела в спину. Качнулся, пропустив первый болт за плечом, и, сбив прицел второму стрелку, упал лицом в снег. Перекатился вправо, поднялся толчком на ноги, и укрылся от третьей стрелы за стволом дерева. Он еще не успел разобраться в происходящем. Не вспомнил, где он сейчас, и что с ним здесь приключилось, но действовал так, как привык за годы и годы своей долгой жизни: стремительно, нестандартно и жестко, раз и навсегда усвоив уроки великой школы выживания.

Осторожно выглянув из-за ствола, Герт рассмотрел вырубку, на которой, по-видимому, и работал, когда началась заваруха. Несколько поваленных деревьев, с одного из которых он еще минуту назад начал обрубать ветви, сложенную на куче сосновых лап одежду — нательную рубаху и тулупчик — и оброненную в момент первого броска секиру.

«Вот жалость-то! — подумал Герт. — Впрочем…»

С одной стороны, секира — оружие, да еще какое! В опытных руках, а руки у Герта были как раз такими, она способна творить чудеса. Но с другой стороны, иди побегай по зимнему лесу с тяжелым топором в руках!

Он снова выглянул из-за дерева и тут же прыгнул в противоположную сторону, кувырком перекатившись к другому укрытию — приземистому альскому кедру. И вот тут Герт наконец понял, что ему мешает, что с ним не так. Это было не его тело, вот в чем дело. Сев в снег за кедровым стволом, Герт вытянул перед собой обе руки, скосил глаза на обнаженные плечи, опустил взгляд к животу. Этот парень был безобразно молод. Он был, пожалуй, несколько крупнее Герта, каким тот был лет шестьдесят-семьдесят назад — выше ростом и шире в плечах — но ничему путному не обучен. Судя по тому, что и как делало это тело, следуя мгновенным решениям Герта, оно было сильным, но медленным и совершенно неумелым. Не боец, одним словом, не танцор, но кто, тогда?

«Тут одно из двух, — решил он, наскоро обдумав ситуацию, — или это мое тело или не мое. Если мое, а оно, похоже, все-таки мое, раз подчиняется моей воле, значит, я забыл свою жизнь и живу в мире иллюзий. В мире придуманной жизни старика Герта».

Подобный поворот сюжета сулил множество интереснейших коллизий, как философского, так и практического свойства, но время для «пиршества идей» еще не наступило. Времени вообще оставалось мало.

Как правило, три охотника легко переигрывают дичь, особенно если жертва не вооружена и не имеет преимущества в скорости. Однако в лесу — и тут не так уж и важно, где конкретно ты находишься, в Шенгане, скажем, или в Северном Олфе, — побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто лучше знает лес. А эти трое настоящими охотниками явно не были.

«Наемники, — мысленно кивнул Герт. — Ты была права, Лелиа, это всего лишь наемники! Что?!»

Вот теперь он вспомнил все. Все, как оно есть!

«Боги всемогущие! Так ты действительно подарила мне жизнь?!»

Кое-кто должен вот-вот умереть, — сказала она, и не ошиблась. Если бы не Герт, болт вошел бы парню под левую лопатку.

«Но не вошел… Только для того, чтобы его убил я, украв тело и молодость, и получив второй шанс!»

Звучало скверно, но в жизни Герту приходилось делать вещи и похуже. Тем более, что в этот раз он и не выбирал вовсе. За него все решила фея.

«Подарок влюбленной женщины…»

В любом случае, пути назад, как не сложно догадаться, у Герта не было. Он мог теперь или умереть, или принять великий дар любви. А то, что дар великий, и к гадалке не ходи. И дело не только в невероятной магии, о которой Герт даже не слышал никогда, но и в том, кто и кому преподнес этот дар. Феи капризные и эгоцентричные создания. О них говорят, что любовь их легка и коротка. Вспыхивает ярко и сгорает дотла, зачастую испепеляя и предмет страсти. Но что, тогда, во имя Богов, произошло сейчас — буквально несколько минут назад — между ним и Лелией?

«Значит, вот какова она — истинная любовь фей!»

Герт выглянул из-за дерева. За те несколько мгновений, что он потратил на свои мысли, ничего существенного в окружающем мире не произошло. Он все еще оставался жертвой, но, нащупав твердую почву под ногами, готов был изменить ход событий.

«Что ж! — он прислушался к движениям охотников и одобрительно кивнул. — Пошли, ребята, в лес!»

Неожиданно выпрыгнув из-за ствола, Герт пробежал пару шагов, и, снова упав в снег, перекатился в сторону, и еще раз, но уже под другим углом. И опять. Пока напрочь не затерялся в вечных сумерках, сплотившихся между густо росших здесь деревьев. Его, впрочем, могли выдать следы на снегу, но, обломив с дерева пышную еловую ветвь, он решил и эту проблему, заметая следы и пытаясь идти там, где снега не было. Теперь вопрос решался относительно просто: если это случайное нападение, охотники, потеряв след, быстро отстанут, и займутся своими делами. Тогда можно будет напрямки бежать к жилью, которое Герт уже некоторое время чувствовал по запаху — где дым, там и люди, не правда ли? Но что если наемники пришли именно за ним? Трудно сказать, зачем бы им мог понадобиться этот дровосек, но чего не случается! И если они все-таки охотятся именно на него, Герту придется убить их всех, прежде чем они доберутся до него. Вернее, убить двоих, потому что третий нужен был Герту живым. Ведь кто-то же должен ответить на вопрос, что, черт возьми, здесь происходит?!

* * *

К сожалению, в подобного рода ситуациях реализуются обычно самые худшие сценарии. Наемники не отставали, и Герту пришлось водить их по лесу добрых полчаса, прежде чем удалось свернуть шею первому из них, в буквальном смысле упав на бедолагу с дерева на рысячий манер. Наемник был вооружен луком, так что второго охотника Герт застрелил. Сделать это оказалось, впрочем, совсем непросто. Паренек ему достался сильный, но неловкий. Из лука никогда, похоже, не стрелял, так что выцелил Герт противника только с четвертой стрелы, едва не получив и сам арбалетный болт в плечо. Но зато третий наемник оказался большим умником. Он смекнул, видать, что в лесу с парнем не совладает, и решил перехитрить простака-лесоруба, совершенно не представляя с кем, на самом деле, свела его злодейка судьба.

— Слышь, парень! — крикнул он из-за дерева. — Давай поговорим!

— Ну, да! Сейчас! — Почти «по-детски» огрызнулся Герт. — Я выйду, а ты меня застрелишь! Ты солдат, а я кто?

— Не бойся, не застрелю! — откликнулся наемник. — Смотри вот, я и самострел на землю кладу. И меч туда же!

— А о чем будем говорить? — Герт понимал, успех зависит от качества игры, и старался создать у наемника вполне очевидный образ недалекого лесного жителя, которого «умному человеку» провести — раз плюнуть.

— Ну, ты даешь, монах! Ты вон и так два смертных греха на душу взял, а я тебе мирный исход предлагаю. Договоримся и разойдемся без кровопролития!

«Монах? — удивился Герт. — Я теперь монах? Все-таки, наверное, послушник, если судить по возрасту. Но тогда, куда же меня, черт побери, занесло?»

— Я клятвы не приносил! — крикнул он в ответ.

— Ну, так принесешь! — ответил наемник, явно довольный завязавшимся разговором. — Помолишься там или еще чего. Епитимью, или как там это у вас называется, примешь, и все!

— Ну, это да… — неуверенно протянул Герт, словно бы обдумывая слова солдата. Хотя какая разница, на самом деле, два смертных греха или три? Но наемник таких тонкостей мог и не знать.

— Так что, выходим? — оживился тот.

— Ну, давай, — согласился Герт. — Только ты ко мне близко не подходи!

— Договорились! — наемник вышел из-за дерева и пошел на встречу Герту, держа руки разведенными в стороны. — Видишь, руки пустые.

«Пустые», — согласился мысленно Герт и тоже вышел из-за дерева. Он уже обратил внимание на то, как его противник держит кисть левой руки. Весьма характерный угол наклона, если что, и лезвие в рукаве, наверняка, достаточно длинное.

— Говори! — предложил Герт, останавливаясь шагах в пяти от наемника. Тот был крупным мужиком, но приземистым, если равняться ростом. Одет был в кожу и мех, лицо заросло черным курчавым волосом, так что видны одни только глаза.

— Так это, — наемник даже плечами пожал в подтверждение своих слов. — Ошибочка вышла, парень. Не за того тебя приняли, вот двое моих побратимов головы и сложили. Но я на тебя зла не держу. Мы напали, ты защищался. В своем праве, одним словом.

— А кого искали-то? — нахмурился Герт. Запах дыма за прошедшие полчаса усилился и приобрел тот характер, который ни с чем не спутаешь. Это не печь топили, а дома жгли. И никаких иллюзий на исход переговоров Герт не строил, как и не надеялся на то, что это последний его враг. Трое охотились. Один по крайности остался с лошадьми. Остальные… Что ж, остальные, сколько ни есть, и жгли, по-видимому. Вот только что? Монастырь, пустынь, скит?

— Да, парня одного твоих лет, — отмахнулся правой рукой наемник. — Тоже в монастырьке живет, только, видать, не в твоем.

— И как же ты это узнал?

— А так! — наемник все-таки метнул нож, но Герт его бросок ждал и вовремя отскочил в сторону.

— Зря ты это, дядя, — покачал он головой.

— Но попробовать-то стоило! — усмехнулся наемник и шагнул к Герту.

— Это да!

Драться солдат умел, — ну, на то и наемник. Но Герт боевым искусствам учился, почитай, всю жизнь. Даже с альвами по праздникам сходился, а ведь был уже старик. Другое дело монашек. Силы-то у парня много, что называется, девать некуда. Но сила эта неумная, не отточенная, не доведенная до мастерства, оттого и пришлось попотеть. Однако, в конце концов, заломил злодею руку за спину, ткнул бородатой мордой в заледеневшую землю, пустив кровь из носу, перевернул, оседлал и, взяв за горло, начал «неторопливый» разговор.

— Скажу тебе, солдат, сразу, ты не жилец! — Герт почувствовал, как напрягся наемник, и понял, почему. Монахи так не говорят. Тем более, послушники. — Но смерть смерти рознь, сам знаешь. Ведь знаешь?

— Да! — выхрипел солдат.

— Ну, вот и славно! — кивнул Герт. — Я просто к сведению твоему хочу сказать. Мне для пытки инструменты специальные ни к чему. В твердой руке и деревянный колышек сгодится. Разумеешь?

— Да! — вот теперь с наемником можно было начинать говорить. Он был охвачен страхом, и страх этот происходил не из смысла произнесенных Гертом жестоких слов, а от несоответствия образа и содержания. Не должен был так говорить монашек. Просто не мог!

— Хорошо! Давай попробуем! Я задам вопросы, ты ответишь. Мы договорились?

— Да! Отпусти! Денег дам!

— Я их и сам возьму, — возразил Герт. — С мертвых тел. И лошадей возьму, и все прочее. Лошадей-то, к слову, где оставили?

— У озера, там, где ручей… — с готовностью ответил наемник.

— Одних?

— Нет, зачем! Человек с ними!

Странное дело, до этого момента Герт совершенно не представлял себе географии места действия. Лес и лес. Но сейчас, он вдруг явственно «вспомнил» всю округу. И озеро, и невеликую реку, текущую с юга на север, и скит на высоком ее берегу.

— Один?

— Конечно, один. Нас и всего четверо было.

— А скит, тогда, кто пожег? — Герт сорвал с шеи наемника стальную заколку, удерживавшею вместе края ворота и одним мощным ударом всадил ее на четверть в лоб лежащего на спине человека. Больно, но не смертельно. Острее даже кость насквозь не пробило. Однако, важнее, ошеломляющий эффект неожиданности и брутальной решимости. Человек, способный на такое, способен на все.

— Пощади! — заорал наемник. Вот теперь его проняло по-настоящему.

— Сколько?

— Еще трое.

— Так вас семеро было? Пол копья?

— Семеро, — выдохнул наемник.

— Почто скит пожгли?

— Уговор такой был, следов не оставлять. А так мало ли? Бандиты напали или дикари…

— Монахов, стало быть, всех убили? — Перед внутренним взором Герта мелькнули несколько размытых лиц, но эти воспоминания были слишком бледными, чтобы казаться правдой.

— Луд сказал, всех бить придется.

— Луд? — Герт вытащил иглу изо лба наемника и так же неожиданно, как и в первый раз, ударил снова, распоров на этот раз щеку.

— Не надо! — закричал наемник. — Не мучай! Все скажу!

На его пробитой щеке пузырилась кровь.

— Кто такой Луд?

— Вожак наш. Ну, то есть… Ну, когда на войне были, командиром кликали. А теперь, наверное, вожак.

— Как его узнать? — вопрос, что называется, напрашивался, грех не задать.

— Шапка у него рыжая, из лисы.

— А уговор с кем?

— Лунной девой клянусь, не знаю! С нанимателем только Луд встречался, пока мы в корчме его ждали.

— В корчме? Где? В какой корчме?

— «Три звезды» называется! — поспешил ответить наемник. — Это в Керете на реке Изер, мы там…

«Изер? Приморье? А мы, тогда, где?»

Но ответ на этот вопрос всплыл в «чужой» памяти сам по себе.



«Северный Олф… Вот оно как!»

— И когда же вы были в Керете? — спросил он вслух.

— Два месяца назад! В начале студня. Второго или третьего дня. И сразу в дорогу вышли. На море-то шторма, пришлось в объезд…

— А я тут причем?

— Ну, не знаю, парень, но только заказали тебя! Пятьдесят серебряных марок вперед дали и вдвое больше обещали по исполнении.

— Назвали по имени?

— Да! Сказали, молодой монах. Живет де в малом ските на Каменке монашек, и звать его Карл…

* * *

«И звать его Карл…»

Имя это ничего Герту не говорило. Паренька-то, поди, по имени и не звали совсем. Скорее, «иноком» или «мальчиком» называли, но, может быть, у него и другое имя было или прозвище, что случается сплошь и рядом. Вообще от парня, тело которого перешло в собственность Герта, осталось до обидного мало. Кое-какие навыки, знание близлежащих окрестностей, да молитвы Единому, накрепко вбитые в память ежедневными повторами. Но не станут же платить за никому неизвестного монашка полторы сотни марок!

«Не месть! — решил Герт, обдумав еще раз все, что было ему известно. — Молод еще, чтобы таких врагов завести. Тогда что?»

Имело смысл это выяснить, так как могло оказаться серьезным поводом для беспокойства, раз уж придется теперь жить в этой шкуре. Да, и не только беспокойства, если подумать. Там, где водятся большие деньги, открываются еще большие возможности, разве нет?

«Так и есть!» — Герт столкнул в прорубь последнее тело — это был как раз вожак банды по имени Луд, — и вернулся к пепелищу. К сожалению, наемники действительно убили всех монахов, и дотла сожгли довольно большой по масштабам севера скит.

Когда, расправившись с бандитами, — а заняло это у него почти полдня, — Герт добрался до пустыни, там уже полыхало вовсю. Потушить такой пожар в одиночку он не мог. Войти в пылающие, а то и прогоревшие уже до основания срубы, чтобы обыскать их или попросту осмотреться, нечего было и думать. Так что Луда он допрашивал, греясь у пожара, как у костра, но и командир наемников ничего путного не рассказал. Подтвердил лишь, что наниматель встречался с ним в Керете, хотя началась эта история еще в Але.

В Але, что на побережье Внутреннего моря, трактирщик из Деревянного городка, промышлявший, между прочим, и скупкой краденого, и сводничеством особого рода, шепнул по знакомству, что кое-кто ищет, де, крепких и неговорливых ребят для грязной работы и готов хорошо заплатить. Луд согласился, — благо нужны были именно профессионалы-наемники, — но оказалось, что встретиться с заказчиком теперь можно только в Керете, куда тот успел уехать. А из этого, между прочим, с очевидностью следовало: человек этот не из Аля и не из Керета, а скорее всего, из Семиградья или Норфея, так как двигаться глубокой зимой ему со среднего течения Изера больше некуда.

«Впрочем, перевалы на Хребте Дракона проходимы даже зимой!» — напомнил себе Герт. Ему приходилось во время оно переходить пару раз через хребты Подковы с юга на север и с севера на юг. Трудные дороги. Опасные. Но люди и нелюди там ходят, значит, мог пройти и таинственный заказчик. И это следовало иметь в виду, строя планы на будущее, что Герт и сделал. А Луд, медленно умирающий под всполохи пожара, между тем продолжал рассказывать…

Встретились в Керете. Заказчик — молодой мужчина, лет двадцать с небольшим, максимум двадцать пять. Одет богато, но неброско. Блондин, глаза голубые. В левой мочке серьга с алмазом, на поясе — меч. Говорит с каким-то акцентом, но Луд этого акцента не узнал, из чего следовало, что мужчина, скорее всего, южанин, так как северные и западные наречия Луд, по его словам, худо-бедно различал. Вот, собственно, и все. А сто марок по завершении работы следовало получить в Але в адвокатской конторе «Шерван и сыновья», но для этого Луд должен был предъявить стряпчему Виллему Шервану кусок кожи с левого предплечья инока Карла с родимым пятном необычной формы, отдаленно напоминающим восьмилучевую звезду.

«Для достоверного опознания, значит…»

Информации было мало, но, с другой стороны, приходилось Герту распутывать и другие, не меньшей сложности истории. А из этого клубка хотя бы концы кое-где торчали. Так что и география поисков вполне определилась: Аль, порты Изера, Керет, и далее везде, но, скорее всего, на юге, а отчего именно на юге, Герт пока не знал. Но интуиция подсказывала — придется ему снова навестить родные края.

И только он об этом подумал, как сжало сердце мгновенным приступом тоски, и встали перед глазами пейзажи Ливо и Кхора, и захотелось сейчас же оседлать коня и отправиться в дорогу. Но путь предстоял неблизкий и непростой, и в том состоянии, в котором находился нынче Герт, об этом не стоило даже думать.

Победа в поединке с наемниками далась ему тяжелее, чем хотелось бы признать. Тело инока Карла было неуклюжим и слишком большим. Герт забывал иногда о своих нынешних размерах, как забывал — в пылу боя, — и о том, что Карл не умеет и половины того, чему был обучен Герт. Он все равно победил, разумеется, но пропустил при этом слишком много ударов. Так что пришлось еще дней десять сидеть на пепелище, зализывая раны и помаленьку приходя в себя.

Но нет худа без добра. Время прошло не зря, и Герт потратил его с пользой, не только выздоравливая и приноравливаясь постепенно к своему новому телу, но и обдумывая планы на будущее. Получалось, что судьба уже все решила за него. Ему предстояло отправиться в долгое путешествие по знакомым, но давно покинутым местам и попытаться раскрыть тайну покушения на инока Карла, а дальше, как карта ляжет. В конце концов, где-то там, по другую сторону Подковы, в Вейской земле остались устроенные стариком Гертом схроны и нычки, в которых дожидались своего часа, собранные за сорок лет одиноких скитаний золотые самородки и драгоценные камни. Богатств там, по идее, должно хватить на целую жизнь, но начинать с них просто не хотелось. Сейчас Герту было любопытно, что за тайну унес в свое странное посмертие инок Карл. Могло оказаться, что тайна эта стоит куда дороже всех сокровищ, припрятанных на неизвестный случай несчастным стариком.

А для начала у Герта были одежда наемников и их лошади, провиант на семерых, оружие и даже деньги. Семь золотых марок и девяносто шесть серебряных монет. Совсем неплохой начальный капитал для юноши из провинции, отправляющегося покорять мир.

Глава 2

Поиски пути

1. Северный Олф, двадцать первого лютня 1649 года

Судя по всему, монастырь на Каменке был построен, как настоящий скит, находясь в прямом и переносном смысле «посредине нигде». Сколько Герт ни напрягался, пытаясь вспомнить памятью инока Карла дорогу до ближайшего жилья, ничего путного из этой затеи не вышло. Ничего не вспомнилось. Ни деревни, ни хутора. Ни даже самой захудалой заимки. Только лес да озера. Кедровники и ельники, и водопад на быстрой реке. Болотные топи да пологие сопки. Звериные тропы, рыбные места и земляничные поляны, — вот, собственно, и все, что удалось припомнить. Сам же Герт карту Северного Олфа представлял себе только в самых общих чертах. Так и вышло, что дорога от сгоревшего монастыря до Нордина, который, по уверениям сильно страдавшего на тот момент наемника Луда, находился где-то на юго-западе, взяла у Герта шесть дней. А могла занять и месяц, места-то безлюдные, бездорожье, глушь. Однако Герту неожиданно повезло, причем такого рода везением, что рассказал бы кто о таком в былые времена, никогда бы не поверил. Однако жизнь лучший наставник, а Опыт на пару с Хозяйкой Судьбой многому способны научить.

Итак, он вышел в путь числа семнадцатого или восемнадцатого, в зависимости от того, насколько точен был в счислении дней. Морозы стояли свирепые, что не странно для высоких широт, где месяц лютень — отнюдь не конец, а лишь середина зимы. Впрочем, холод Герта не страшил. Он снова был молод, раны его зажили — и случилось это гораздо быстрее, чем он мог ожидать. Одет был тепло, снаряжен как следует, и имел изрядный запас продовольствия, что отнюдь немаловажно в суровых условиях севера. Всех лошадей Герт с собой брать не стал: идти с табуном по бездорожью — нехорошая затея, но ведь и внимание к себе привлечешь, едва выйдешь в населенные земли. В ненаселенных, впрочем, тоже. Так что отправился налегке: пешком и с конем в поводу. И первые четыре дня всего лишь плутал без пути и дороги, отчаянно пытаясь найти правильное направление в дикой незнакомой местности под тяжелым сводом темных небес. А потом в каком-то распадке меж двух скалистых сопок, на берегу замерзшего озера ему навстречу вышел серебристо-дымчатый ирбис, и время остановило свой бег.

Снежные барсы — крупные звери, и человека обычно не боятся, хотя и добычей не считают. Сами не нападут, разве что с голода или если с ума спятят. Тем не менее, зверь опасный. Тем более, зимой. В бескормицу. На крайней границе человеческих земель. А этот, к слову сказать, был много крупнее всех, кого встречал Герт в своей долгой и полной разнообразных событий жизни. Пудов под пять, никак не меньше. И спокоен отнюдь не по-звериному. По-человечески, пожалуй. Как может быть спокоен хладнокровный боец, знающий себе цену, уверенный в себе, и не имеющий причин красоваться перед публикой или глумиться над случайной жертвой. Вышел, словно из воздуха соткался. Встал на пути, посмотрел Герту в глаза.

Здравствуй, прохожий! — не слова, а смыслы, которые сами собой всплывают в голове, наполняя ее тихим шорохом, словно шепот под низким сводом пещер.

— И тебе здравствовать! — Герт удивился, но испугаться не успел, вовремя сообразив, что не для того показался ему этот барс, чтобы теперь напасть.

Не боишься.

— Тебя даже лошадь моя не испугалась, — пожал плечами Герт, успевший уже отметить эту необычную деталь. — А я, друг, свое давно отбоялся, так что не обессудь.

Ты не оборотень! — казалось, барс прислушивается к чему-то, что остается вне пределов восприятия Герта. Но так, наверное, все и обстояло. Первородные на то и первородные, что нынешние насельники Ойкумены им не чета.

— Я не оборотень, — согласился Герт, выдохнув слова с облачком пара.

Но у тебя чужое тело.

Приходилось признать, ирбис прав. Тело, и в самом деле, не родное, но Герт такой судьбы не искал. Ни для себя, ни для инока Карла. Тем более, для инока Карла.

— Чужое, — признал он вслух.

Кто колдовал? — Вопрос, на который трудно не ответить, хотя правду говорить никак нельзя.

— Фея… — это была единственная уступка, на которую мог пойти Герт. Единственная, которую мог себе позволить человек чести. — Прости, Великий, но я не назову ее по имени.

Любишь? — пар клубился вокруг пасти, но хищник по-прежнему не издал ни звука, предпочитая вколачивать свои мысли прямиком в сознание Герта. В его чуть холодноватый и не склонный к бесплодным фантазиям разум.

— Любил.

«Похоже, и в самом деле, любил. Тогда, давно… А она, оказывается, не забыла».

— Любил, — сказал он, признавая то, от чего в былые годы охотно бы отрекся.

Хороший ответ.

— Какой есть.

Мы встречались прежде? — взгляд желтых глаз с вертикальными зрачками тяжел, как мельничный жернов, холоден и равнодушен, словно снега севера.

— Когда? — насторожился Герт, никогда в жизни, как ему помнилось, не встречавший разумных барсов, но твердо знавший, что Первородные умеют менять облик. — Где?

Давно… — Стало очевидно, ирбис вспомнил, но откровенничать не станет. — Далеко… По ту сторону гор…

«Вот оно как! Значит, бывал и на юге? Приходил ко мне в ином облике? Когда? Кем?»

— Кто ты? Кем был в моих глазах?

Не помню! — показалось, или барс действительно оскалил пасть в подобии улыбки. — Забудь пока! Вспомнишь, когда придет время. Сейчас слушай. Дальше по распадку не ходи. Там засада. Дворфы оголодали, ждут зверя, но согласятся и на человечину.

«Подгорные альвы? Вот ведь напасть!»

С лесными альвами Герт худо-бедно общаться умел. Научился за годы и годы жизни в Шенгане. Наверняка, и говора на севере и на юге у альвов схожие. Договорился бы как-нибудь. Но дворфы… Дворфы с людьми не ладят, и это еще мягко сказано.

— Что же мне делать? — спросил прямо, не без оснований полагая, что оборотень-ирбис не стал бы начинать разговор, не имея намерения помочь. Вопрос лишь в том, какова будет цена?

Помогу.

— Что взамен? — спросил без обиняков, не считая необходимым проявлять в таком простом деле излишнее вежество.

Поможешь мне. Справедливо?

— Вполне!

Покажу тропу. Тропа ведет в порт на Большой воде.

— Нордин на Внутреннем море?

Ваши названия. Мы говорим иначе.

— Но ты имеешь в виду Нордин?

Так.

— Долго туда идти?

Два дня, если пойдешь, как шел.

«Всего-то?! Вот, что значит, ходить без карты!»

Еще было бы интересно узнать, как давно следит за ним барс. Однако и спрашивать не стоило. Все равно не ответит.

— Что в замен? — Смысл всякого торга в цене, и Герту не хотелось принимать на себя невыполнимые обязательства. Оттого он и не любил сделок, совершаемых вот так — в обстоятельствах, не оставляющих выбора.

Ты знаешь про птицу?

«Птица? А ты-то здесь причем?»

— Кого ты имеешь в виду? — осторожно спросил он вслух.

Молодого орла по ту сторону гор.

— Знаю.

Если ей понадобится помощь, помоги.

— Договорились, — кивнул Герт. Он, по-любому, не отказал бы в помощи дочери Карлы Ланцан. Никогда. Ни в прошлом, ни, тем более, теперь, после всего, что произошло по его вине.

Значит, поможешь.

— Значит, помогу.

2. Аль, двадцать восьмого лютня 1649 года

Ирбис свое слово сдержал — вывел к Нордину всего за два дня. Впрочем, сопровождал он Герта недолго. Показал речку, текущую прямым ходом на юг, к недалекому, как выяснилось, Внутреннему морю, и ушел. Растворился в морозной дымке, словно и не было.

Герт посмотрел ему вслед, постоял немного, наблюдая за тем, как поземка заметает следы снежного барса, и пошел своей дорогой, на которой, что характерно, не встретил ни дворфов, ни полярных волков, ни медведей-шатунов. Зато приметил — и это всего за два дня пути! — три деревушки и с пяток хуторов на удобных землях расширяющейся с севера на юг долины. Места эти оказались вполне обжитыми, с тотемными столбами и Божьими рощами, с каменными оградами, отмечающими границы полей, и мостиками над руслами ручьев. Даже дорога нашлась. Не столбовая, но вполне приличная. И, идя по ней, Герт мог только гадать, как так вышло, что, даже зная направление, — а он его в общих чертах действительно представлял, — так и не смог выйти самостоятельно к населенному людьми побережью. Походило на колдовство, им, на самом деле, и могло быть. У дворфов, как известно, своя магия. Вполне могли морок навести. Но и о Первородном забывать не стоило. Мотивы, движущие Древнюю кровь, обычным людям, как правило, не понять. Даже если очень хочется, а Герту, справедливости ради, и не хотелось.

Утром третьего дня пути, впервые за все это время, переночевав под крышей — на крошечном хуторе, расположившемся на пологом плече скалистого холма, Герт добрался, наконец, до Нордина и обнаружил, что ему «снова свезло». Оказывается, на Внутреннем море даже в зимнее время случаются спокойные дни. Пора, когда стихают свирепые ветры, умаляется волнение, и — пусть и ненадолго — становится возможным каботажное плавание. В такие дни — на севере их зовут «просветами», — рыбаки и торговцы спешат выйти в море, и Герт успел на один из таких кораблей, как раз, на удачу, направляющийся с грузом дегтя и ворвани в столицу имперского владения Альм — город Аль.

Плавание вдоль побережья заняло шесть дней и стоило Герту шести серебряных монет «за провоз коня и пассажира», тесную каморку под палубой и «харчи из общего котла». В «каюте» было холодно и сыро, еда состояла из одной лишь прогорклой каши с солониной, да и качало, несмотря даже на затишье, изрядно. Однако двадцать восьмого лютня, ближе к вечеру, нординский коч ошвартовался во внутреннем порту Аля, и Герт сошел на крытый толстыми струганными досками бревенчатый пирс.

«Что ж, приключения начинаются, не правда ли, милорд?» — в мыслях Герта пронизанная цинизмом ирония и едкая горечь давних сожалений создавали странный аромат безумия, и следовало признать, это начинало ему нравиться.

«Не так уж и плохо для того, кто живет во второй раз!»

И в самом деле, неплохо. Он снова молод. Здоров и крепок телом. И, если даже не красив, — о своей внешности Герт по-прежнему почти ничего не знал, — то уж точно, высок и широк в плечах. Позади, за спиной — в прямом и переносном смысле, — оставались холодные земли Северного Олфа и неверные воды Внутреннего моря. Впереди лежал огромный, полный красот и соблазнов мир Ойкумены, и все дороги были открыты перед юношей Карлом. Иди, куда хочешь, делай — что в голову взбредет. И для начала, стоило бы, верно, поесть.

Герт стоял на пирсе. Вокруг него сновали занятые своими делами люди, раздавались крики чаек, слышалась человеческая речь. Пофыркивал, переступая копытами, конь. Плескалась под настилом вода. Воздух был прохладен и пах морем, рыбой и, бог весть, чем еще. Впрочем, запах этот был скорее необычным, чем отвратительным. И более того, если «прислушаться», наверняка обнаружишь поблизости какую-нибудь корчму, где, жарят мясо и пекут хлеб. Слюна появилась во рту от одной только мысли о еде.

«Миска жаркого или, может быть, порция копченых свиных ребер… — представил себе Герт. — Ломоть хлеба… Пусть даже утреннего… И кружка темного густого пива…»

«Выглядело» все это более чем привлекательно. Взвесив, однако, все «за» и «против», Герт решил, что с едой можно и обождать, а вот с рекогносцировкой — нет. Увы, но «кто не спешит, тот всегда опаздывает». Поэтому следующие два часа своего времени Герт потратил на поиски адвокатской конторы «Шерван и сыновья». Нашел он ее на левом берегу реки в Ново-Старом городе, однако время было позднее, и контора оказалась закрыта. Но вот, что замечательно в таких уютных и спокойных местах, каким без всяких сомнений являлся Ново-Старый город Аля: здесь люди не скрытничают и не боятся разговориться с незнакомцем. Особенно, если речь идет об учтивом и богобоязненном юноше, одетом скромно, но с достоинством, и пересыпающим свои слова цитатами из святых угодников и краткими молитвами Единому. Так что не прошло и получаса, как Герт узнал, что стряпчий Шерван, а речь, разумеется, шла о частном поверенном Виллиме Шерване, в отличие от своих семейных сыновей, живет в квартире, располагающейся прямо над его собственной адвокатской конторой. Жена мастера Виллема умерла много лет назад, а дом мистрикс расположен ниже по улице, но посещает старик свою женщину только в уторок и в пиаток…

«Вторник и пятница, — автоматически перевел Герт, — но сегодня-то четверг!»

Так все и обстояло. По четвергам мастер Шерван коротал вечер в одиночестве, и грех было не составить ему компанию, если уж все так хорошо сошлось.

Герт вернулся на несколько улиц назад, туда, где приметил небольшую гостиницу с каменной конюшней. Спросил комнату, и, оставив лошадь на попечение мальчишки-конюха, прошел в общий зал. Он поел, но нетерпение сожгло напрочь нагулянный за день аппетит. Жаркое показалось безвкусным, хлеб пресным, пиво… Его не стоило и заказывать. Герт отодвинул недопитую кружку и, завершив трапезу стопкой можжевеловой водки, вышел из гостиницы.

На улице стемнело и заметно похолодало. Но оно и к лучшему: меньше любопытных глаз и меньше вероятность того, что поутру кто-нибудь опознает в Герте смутную тень, что мелькнула тут или там в ранние часы ночи, как раз тогда, когда испустил свой последний вздох уважаемый стряпчий Виллем Шерван…

* * *

Отправляясь с визитом к мастеру Шервану, Герт не сомневался, что дело закончится кровью. Человеку, взявшемуся посредничать в заказном убийстве, встреча с «виновником торжества» ничего хорошего не сулит. И более того, проблема стряпчего отягощалась обязательством выслать заказчику кусок человеческой кожи. Кожа эта, однако, как и сама жизнь инока Карла, принадлежала нынче Герту, и этим все сказано.

— Что же мне с вами делать, любезный? — Герт прошелся по комнате, служившей мастеру Шервану кабинетом, тронул пальцами причудливые фигурки из камня и чугуна, выстроившиеся на каминной полке, и обернулся к хозяину дома. Тот сидел в тяжелом дубовом кресле, вернее сказать, был к нему привязан.

— Что думаете?

— Я сторонник переговоров и компромиссов, — старик испуганным не выглядел. Пожалуй, только озабоченным.

— Звучит соблазнительно, — признал Герт, которому, по совести, не слишком нравилось начинать новую жизнь с большой крови. С маленькой, впрочем, тоже.

— Тогда, давайте договариваться! — предложил стряпчий и испытующе посмотрел на Герта. Глаза у мастера Шервана оказались не по возрасту ясными и внимательными. — Вам нужны деньги? Я готов заплатить за свою жизнь столько, сколько смогу.

— И много сможете? — поинтересовался Герт, он отвел взгляд от старика и пошел вдоль книжных полок, присматриваясь к корешкам книг. Среди них попадались знакомые издания, но все-таки большинство вышло из печати уже после того, как Герт утратил право на имя.

— В стене за средней панелью спрятан денежный ящик, — старик не торопился, не захлебывался, как обычно случается с теми, кто готов на все, только чтобы спасти свою шкуру.

— Денег в нем немного, — старик отметил эти слова особой интонацией, словно бы сделал примечание «правды ради», — но в доме найдутся и другие ценности. Кое-что из золота, много больше из серебра…

— Так просто? — Герт бросил взгляд через плечо, но ничего нового в стряпчем не увидел.

— Ну, не умирать же из-за презренного метала, — пожал плечами старик. — Все равно ведь выпытаете, коли взялись искать. Но вы, молодой человек, как я вижу, не за деньгами пришли.

— Правильно видите, — согласился Герт. — Меня, собственно, интересует кусок человеческой кожи с родимым пятном необычной формы…

— Восьмилучевая звезда?

— Что скажете?

— Скажу, что это куда серьезнее тех денег и ценностей, что можно найти в моем доме.

— Значит, не договоримся? — Герт оставил книги в покое и вернулся к стряпчему.

— Отчего же! — возразил мастер Шерван, не утративший и грана рассудительности. — Торг здесь уместен, и, в любом случае, куда предпочтительнее боли и смерти.

— В чем суть предлагаемой вами негоции? — Герт пододвинул табурет и сел напротив старика.

— Я вижу два момента, которые нам следует обсудить, — стряпчий остановился и облизал губы. — Глоток вина или воды?

— Тянете время? — поинтересовался Герт, но все-таки снял с пояса флягу и в задумчивости посмотрел на старика.

— Разумеется, нет! — возразил тот. — Просто во рту пересохло, и ведь есть с чего!

— Ладно, поверю! — Герт откупорил флягу и поднес ее к губам стряпчего. — Пейте и продолжим разговор!

Старик сделал несколько аккуратных глотков и осторожно отстранился.

— Два момента, — сказал он, снова облизав губы. — Первый… Вы, может быть, этого не знаете, молодой человек, но, чтобы взяться за подобного рода дело, легальному частному поверенному, имеющему имперский патент и соответствующее положение в обществе, нужны крайне веские причины. Если же говорить о человеке с репутацией… Я, разумеется, имею в виду себя и свою репутацию в Але и Приморье, причины должны быть такого рода, что их и вслух-то произносить не стоит. Себе дороже может выйти. И тут я, сударь, имею в виду уже не себя, а вас. Оно вам надо?

Что ж, в словах стряпчего имелся резон. Герт об этом уже думал. И тогда, когда плыл из Норнана в Аль, и нынче, увидев контору мастера Шервана «во плоти». Дело, в которое оказался вовлечен старик, попахивало преступлением первой категории, и это никак не сочеталось с обликом и репутацией старого стряпчего. Что-то здесь было не так, но в том-то и дело, что Герт этого тайного знания не боялся. Напротив, он к нему стремился.

— Рассказывайте! — предложил он.

— Что ж, ваша воля! — не стал спорить старик. — Но тогда возникает необходимость обсудить и второй момент. А именно то, каким образом я смогу сохранить жизнь, открыв вам столь опасную правду.

— Что вас тревожит? — Поразительно, но Герту расхотелось убивать старика-стряпчего. Напротив, мастер Шерван начинал ему нравится. И он был бы совсем не прочь найти разумный компромисс. Вот только ничего путного — увы — в голову не приходило.

— Как я понимаю, наемники с вами не справились…

— Вы правильно понимаете, — кивнул Герт.

— Мне даже не хочется думать о том, каким образом вы склонили их к сотрудничеству! — вздохнул старик и чуть прикрыл глаза.

— Сотрудничество? — усмехнулся Герт. — Вы нашли чудный эвфемизм, мастер Шерван! Сотрудничество! Хорошо сказано!

— Вот-вот! — жестко глянул на него старик. — Так или иначе, но вы все узнаете, но зачем вам, тогда, живой свидетель?

— И в самом деле, зачем? — поинтересовался Герт, заинтригованный поворотом разговора.

— А что если я дам вам средство держать меня на коротком поводке? — старик говорил медленно, но отнюдь не без чувства. — Что если вы получите нечто, что заставит меня молчать?

— Еще одна грязная тайна? — задумался Герт. — Что ж, идея неплоха, но…

— Но?

— Но, что помешает моим врагам выпытать у вас истину? Огонь и сталь, мастер Шерван, творят чудеса, когда разговор заходит о правде…

— А откуда им знать, что я рассказал правду вам? Это ведь и в ваших интересах, сударь, сохранить нетронутым свой источник информации, тем более, что речь идет обо мне. «Шерван и сыновья», молодой человек, известная юридическая контора. Наши контрагенты разбросаны по всей Ойкумене и, поверьте, это не лишь бы кто. Слыхали когда-нибудь об адвокатской конторе из Ланскруны «Линт, Линт и Популар»? А о Логхардах из Кхора? Мы работаем с ними и со многими другими уже почти сто лет. Еще мой дед начинал строить эту систему взаимных обязательств…

— Хотите сказать, есть смысл не разглашать имя источника?

— Да, именно это я и пытаюсь вам объяснить.

— Допустим…

— Допустите! — предложил стряпчий.

— Хорошо, допускаю, — кивнул Герт. — Позволите подвести черту?

— Не в чем себе не отказывайте! — холодно улыбнулся старик.

— Итак, — улыбнулся в ответ Герт, — вы готовы раскрыть мне тайну заказа, обеспечить рекомендательными письмами к вашим контрагентам…

— Достаточно будет и одного письма, — поправил его мастер Шерван.

— Пусть так! — согласился Герт. — И предоставляете мне залоговую тайну, обеспечивающую ваше молчание…

— В обмен на вашу осмотрительность…

— В обмен на мою осмотрительность, — не стал спорить Герт, — и на вашу жизнь.

— Именно так! — кивнул стряпчий.

Что ж, звучало многообещающе, оставалось лишь принять решение.

«Чет, нечет… Все же чет!»

Герт умел принимать решения. Правильные решения, если говорить правду. По сути дела, он ошибся всего лишь один раз в жизни, но как раз тогда, когда не имел права на ошибку. Нынешнее же «бросание жребия» было настолько очевидным, что и к гадалке не ходи!

— Что ж, — сказал он вслух. — Будь по-вашему, мастер Шерван. Сделка состоялась!

— О, как! — поднял голову старик. — Приходилось вести торг с альвами?

— Приходилось, — кивнул Герт, отметив мысленно, что должен контролировать себя лучше. Из таких вот мелочей, как альвийская формула завершения сделки, и складывается образ, по которому умный человек способен узнать много интересного о твоем прошлом и настоящим. А ведь стряпчий и так уже понял, что за видимой юностью инока Карла скрываются совсем не очевидные на первый взгляд опыт, знания и дисциплина.

— Начнем?

— Как вам будет угодно! — кивнул стряпчий. — Но прежде, еще пара глотков вина!

Герт не возражал. Времени до рассвета оставалось много, так отчего бы не быть вежливым?

— Благодарю вас, сударь! — сказал старик, напившись. — Весьма своевременно… Но к делу. Человек, который вас интересует пришел ко мне с рекомендательным письмом от графа ди Рёйтера. Вы знаете, о ком идет речь?

— Нет, — покачал головой Герт. — Не знаю.

На самом деле, он помнил Гвидо ди Рёйтера довольно хорошо, но знакомство их прервалось по вполне очевидным обстоятельствам почти полстолетия назад. Гвидо, если речь шла о нем, должен был уже состариться, превратившись, как и все прочие долгожители, в жалкую развалину. Но, если и нет — бывают же крепкие старики, он и сам еще недавно был таким! — Герт просто не знал того, кем стал ди Рёйтер за прошедшие годы.

— Нет, — сказал он, и был по-своему прав, он, и в самом деле, не знал нынешнего ди Рёйтера. — Не знаю.

— Имперский граф Гвидо ди Рёйтер человек большой власти, — по-видимому, старик-стряпчий не заметил замешательства Герта и принял его ответ, как есть. — Граф состоит при дворе Норны Гарраган княгини Чеана, и, как говорят, весьма к ней близок.

«Близок?! — удивился Герт. — Да, о чем он говорит, этот старик?! Ди Рёйтеру должно быть теперь далеко за семьдесят!»

— И насколько он к ней близок? — спросил он нарочито равнодушным тоном.

— Ну, как сказать… — пожал плечами стряпчий. — Я слышал, он с ней спит, и, хотя этот факт при дворе никак не озвучивается, ведет он себя, как истинный принц-консорт. Так что, поверьте мне, сударь, если некто показывает вам рекомендательное письмо, подписанное графом ди Рёйтером, означать это может только одно — за ним стоит сама Норна Гарраган.

— Расскажите мне о них! — попросил Герт, заинтригованный всплывшими подробностями. — Я, видите ли, не слишком знаком с большим миром…

— Значит, незнакомы… — в голосе мастера Шервана прозвучало явное недоверие. — Я полагал… Впрочем, неважно! Географию-то вы знаете?

— В общих чертах.

— Что ж, — еще раз вздохнул старик. — Может быть, вы меня уже развяжете? Нет? Ладно, будь по-вашему. Княжество Чеан лежит на западе, по ту сторону Хребта Дракона. На востоке оно граничит с герцогством Ливо, а на западе и севере — с империей Вернов. Теперь представили?

— Да, благодарю вас, — кивнул Герт. — Продолжайте, пожалуйста! Эта княгиня… Она ведь взошла на трон не так давно? Год назад или два…

— Четырнадцать месяцев назад, — уточнил стряпчий.

— Она молода? — спросил, тогда, Герт.

Чаре Ланцан — дочери Карлы, если конечно это была она, — должно было быть теперь где-то за сорок.

«Не такая и старая, если подумать… к тому же оборотень… Но Гвидо!»

Гвидо, насколько было известно Герту, оборотнем не был.

— Говорят, — не замедлил ответить на вопрос привязанный к креслу старик, — княгиня молода и красива, но сам я ее, к сожалению, не видел. Я давно не выезжаю из Аля, сударь, но встречавшие ее люди утверждают в один голос — молода и красива.

— А граф ди Рёйтер?

— Граф старше ее, но никто не знает, сколько ему лет на самом деле. Полагают, что, возможно, за сорок. Говорят, что, может быть, и за пятьдесят. Но он, кажется, ученый-алхимик, так что, не исключено, он просто владеет «Старым разумением». А это, знаете ли, не фунт изюма. Такое знание могло бы объяснить и его видимую молодость, даже если ему отроду и не пятьдесят, а, скажем, семьдесят лет.

— Хотите сказать, он чернокнижник? — уточнил не на шутку удивленный Герт.

Этого он про Гвидо ди Рёйтера не знал. Но, с другой стороны, со времени их знакомства прошли годы и годы…

— Чернокнижник? Что ж, можно сказать и так, — снова пожал плечами старик. — Понимаете теперь, почему я предупредил вас об опасности этого знания? Сильные мира сего смертоносны не менее стихийных бедствий, но если они еще и просветлены…

«Просветленные…»

Герт тоже учился когда-то в университете и, как ни странно, приобретенные тогда знания за прошедшие годы никуда не делись.

— Так что ж, выходит, это ди Рёйтеру понадобилась моя шкура? — спросил он вслух.

— Возможно, — кивнул старик, — но не обязательно. Во всяком случае, «доказательство бесспорного опознания» я должен выслать не в Чеан, а в Шагор. Это большой город и находится он к западу от Решта, но до Чеана там еще очень далеко: пятнадцать дней пути до Ливо, это если верхом, но, не убивая лошадей. И еще столько же, как минимум, по Тропе Ветров до Нирена. Но Нирен, заметьте, это еще только восток Чеана, и до столицы — Норнана — там еще ехать и ехать…

— Я понял! — остановил стряпчего Герт. — Переходите к подробностям, мастер Шерван, и дайте мне, наконец, повод вас развязать.

— Дэвид ен Яанс, — старик ответил, не задумываясь, но это, впрочем, ни о чем не говорило. У него было достаточно времени, чтобы придумать свою версию событий. — Он назвался этим именем и просил выслать «доказательство» в контору Генриха ап Рикхарда в Шагоре для дальнейшей передачи кавалеру ен Яансу. Теперь, сударь, если вы будете так любезны и поднимите крышку моего бюро, — короткое движение подбородком в сторону письменного стола, — вы найдете в верхнем правом ящике деревянный футляр для «доказательства» и записку с адресом.

«Так просто?» — удивился Герт.

Однако же, факт! В выдвижном ящичке бюро нашлись и крошечный деревянный футляр и записка с адресом.

«Мастеру Генриху ап Рикхарду на Птичьем холме, что в Шагоре, для дальнейшей передачи кавалеру Дэвиду ен Яансу».

— Так-так… — Герт обдумал ситуацию в последний раз и решительно сунул и футляр, и записку себе в карман.

— Не уверен, что воспользуюсь этими вещами, — сказал он, разрезая кинжалом веревки, которыми был привязан к креслу старик-стряпчий, — но если воспользуюсь, моя версия такова. Я выследил вашего посланца, но вы здесь ни при чем. Такой вариант вас устроит?

— Вполне! — старик встал из кресла и прошелся по комнате, разминая ноги. — Ко мне пришли… Кто там, кстати, ко мне пришел?

— Наемник по прозвищу Луд, — Герт припомнил бандита и кратко обрисовал его внешность, чтобы придать правдоподобия рассказу стряпчего.

— Итак, он пришел ко мне сегодня ближе к закрытию конторы, — кивнул старик, выслушав краткую характеристику покойника, — когда мои сыновья уже ушли, и вручил мне «доказательство», — стряпчий упорно не желал называть вещи своими именами, но Герт не возражал. — Я заплатил ему сто марок… — Стряпчий подошел к стене, сдвинул панель мореного дуба и загремел ключами, отпирая денежный ящик. — Сто серебряных марок… сто… Вот черт! Руки затекли, а мне еще… Ага… ага… сто! Держите! — и он передал Герту увесистый кожаный мешочек. — Здесь золотые марки из Семи городов, они вдвое дороже наших ординарных золотых, так что всего двадцать монет.

— Но я отказался от мысли вас ограбить! — возразил было Герт.

— Это не ограбление! — отрезал старик, запирая сейф. — Я выполнил свою работу. Отсчитал пятнадцать марок за услуги, и заплатил оставшуюся сумму Луду. Он взял деньги и ушел. И больше я его не видел.

— Разумно! — согласился Герт. — А дальше? Что случится завтра?

— Завтра я найму курьера, как делаю это всю жизнь. — Высокий крепкий парень лет двадцати. По виду типичный охранник торговых караванов. Зовут Олвертом. Олверт из Визера. Волосы темные, глаза тоже. Простоват, но исполнителен. Выполнял для меня раньше мелкие поручения… Вот, собственно, и все.

— Ну, что ж, — следовало признать, легенду стряпчий сверстал подходящую. Простую, но ясную, а главное — правдоподобную. — Осталось получить залоговую тайну, и я с удовольствием покину ваш дом, мастер Шерван!

— Не так быстро, — вздохнул старик, подходя к своему бюро и выдвигая писчую доску. — Я ведь еще должен написать вам рекомендательное письмо…

3. Визер, десятого грачевника 1649 года

Ойкумена огромна. Возможно даже, что она бесконечно велика. Во всяком случае, Герт никогда не слыхал о ком-нибудь, кто достиг ее границ. Впрочем, в некоторых книгах, которые ему приходилось читать, на этот счет высказывались довольно смелые теории. Кое-кто утверждал даже, что подобных границ не существует вовсе, поскольку Ойкумена — суть шар, обращающийся вокруг солнца. Оно бы и ничего — логически безупречно и к тому же изысканно красиво. Но эта модель не оставляла места для Хрустального купола и Высокого неба. В математически выверенной вселенной Эгхаузера и Сморга могли существовать люди и даже некоторые из иных, но вот Богам в ней жилось бы неуютно. А так что ж! Мир, и в самом деле, велик.

Чтобы попасть из Аля в Шагор, Герт мог выбрать один из двух возможных путей: через перевалы хребта Подковы или в обход гор через болота княжества Норфей. В первом случае, ему предстояло добраться морем до устья Изера и затем, поднявшись по реке до Королевских перстов, идти через Старые графства в Чеан или Ливо. Дорога долгая и трудная, — особенно зимой — да и опасная, если не имеешь надежного проводника. Другое дело, Норфей. Тоже не медом намазано, но все-таки куда надежнее, чем путешествие через Границу и горную страну. Правда, в этом случае идти до Шагора выходит вдвое дольше, но зато по богатым и хорошо устроенным землям Шеана, Кхора и все того же Решта. Не один месяц пути, если двигаться в темпе караванов и почтовых дилижансов, но, с другой стороны, и Герту спешить было некуда. Поэтому, покинув Аль сразу после знакомства с мастером Шерваном, Герт морем добрался до Изера, и, поднявшись по реке на попутной старенькой галере до порта Визер, сошел на берег.

Визер — город богатый. Он стоит на судоходной реке, из верховий которой вниз к Внутреннему морю идут драгоценные камни, золото и серебро, добываемые в горах Подковы, меха и редкие растения, ароматическое дерево и каменная соль, табак и чай — с той стороны хребта, — шелк и кованая в горах сталь. Вверх же — в Старые графства — торгуют зерном и бумагой, медью из Суры и оловом из Северного Олфа, соленой рыбой и крепким бренди из Аля. И множеством других товаров, которые приходят в Аль и Керет из-за моря. Из Ландскроны и других имперских городов. Но и это еще не все. От Визера берет начало Чумной тракт — торная дорога, которая сначала ведет на юго-восток к границе княжества Норфей, а затем сворачивает на юг, пересекает Великие болота по единственному проходимому коридору и, оставив на западе Шенган, выводит к норфейскому городу Ладжер, из которого, в свою очередь, открывается путь в Шеан и Кхор и «далее везде», подразумевая под этим «везде» и герцогство Решт, и Ливо, и тот самый Чеан. И, разумеется, где дороги, там и торговля. И значит, идут по Чумному тракту на юг, в Норфей, и на север, в Приморье, торговые караваны. Дорога долгая и большей частью проходит по дикой местности, где деревня — чудо, а одинокие почтовые станции похожи на обнесенные частоколом крепости. Места там — в лесах ли, в болотах ли, — дикие и опасные. Оттого и караваны идут с охраной. Охрана же — что важно, — не княжеская или имперская. Не регуляры, одним словом, а наемники. Вот наемным воем в охране каравана и собирался на время стать Герт.

Он прошелся по городу, по причалам и улицам. Потоптался, прислушиваясь к разговорам, в рыночной толпе. Поторговался с ремесленниками на Оружной улице, продав по случаю пару лишних кинжалов и неплохой меч керетской работы. Поменял серебро на золото у менял на площади Старых богов. Выпил пива в Низинке и съел порцию печеной на углях козлятины в «Старом петухе». Посмотрел на фокусников и акробатов в балагане Готлиба. И все это время присматривался ненароком к движению людей и повозок по городским улицам, прислушивался к случайным репликам торговцев и солдат, и, в конце концов, обнаружил несколько постоялых дворов с обширными конюшнями, в которых по всем признакам как раз и формировались караваны, отбывающие на юг. Поговорив с людьми, слонявшимися поблизости от этих мест, он выбрал тот караван, что направлялся в Шеан, имея в виду не Шеан вообще, а столицу одноименного королевства.

Делами здесь, в «Подворье Якова», заправлял мощного телосложения немолодой мужик, затянутый, словно уже шел через опасные земли, в броню из вареной кожи и стальных пластин. Лицо у мужчины оказалось бритое и жесткое, глаза — равнодушные.

— Ты, что ли, зовешься Лундом? — спросил Герт, подходя к мужчине. Тот сидел, устроившись на деревянной плахе, поставленной как раз посередине торгового двора.

— А ты кто таков? — поднял взгляд мужчина.

— Меня зовут Карл! — представился Герт тем именем, которое теперь принадлежало ему и к которому следовало привыкать. — Я из Олфа. Из Холодной страны.

— А не молод, чтобы в вои наниматься?

— Проверь! — предложил Герт.

С такими людьми, как этот Лунд, не следует мудрить. Говори короче, действуй напрямик, и все будет, как надо.

— Шенк! — окрикнул Лунд одного из проходивших мимо наемников. — Вломи ка этому пареньку! Только не убивай!

— Он вас обидел, командир? — наемник остановился и оглядел Герта с головы до ног. — Ты кто?

— Я Карл, — представился Герт, оценивая поединщика. — Лунд хочет, чтобы вы мне вломили.

— А ты чего хочешь? — поинтересовался наемник. Он был высок и худощав. Молод, но не юн. Крепок и, по-видимому, хорошо натренирован. Во всяком случае, двигался он легко. Казался расслабленным, но наверняка был собран и готов к бою.

«Непрост», — решил Герт, особо отметив холодный «оценивающий» взгляд Шенка и контрастирующее с ним насмешливое выражение продолговатого лица.

— Я хочу наняться в охрану каравана.

— И откуда ты такой крутой взялся?

— Говорит, из Холодной страны, — коротко бросил Лунд.

— Врет! — отмахнулся Шенк.

— Ты из Олфа, — кивнул Герт. — Твое имя означает, копье, ведь так?

— Знаешь наш язык? — спросил Шенк и тут же нанес удар. Резко, без замаха, и, тем не менее, сильно. Должен был провалиться, когда Герт уклонился, но устоял. Значит, первое впечатление оказалось верным: тренированный парень, и тренированный не абы как, а именно так, как надо.

— Я знаю твой язык, — сказал Герт по-олфски. За слова он не опасался, за грамматику тоже, но вот насчет произношения уверен не был.

— Вот черт! — второй удар «возник» так же, как и первый, из ниоткуда. — Так ты, парень, из кхорских переселенцев что ли?

Герт уклонился и на этот раз. Стоял спокойно, смотрел Шенку в глаза, «слушал» его тело, боясь пропустить следующий удар.

— Мои родители жили в Кхоре, — сказал на общем языке, — но потом вернулись в Холодную землю.

Такое происходило гораздо чаще, чем можно было подумать. Северяне перебрались в Кхор еще лет двести назад, при короле Вигвенде, который нанял их в свою гвардию. Но иногда возвращались домой. Во всяком случае, лет пятьдесят назад это было так.

— Возвращенец, значит! — на этот раз уклоняться нечего было и думать, и Герт парировал связку ударов коленом и обоими предплечьями. Выстоял и нанес ответный удар, едва не пробивший защиту Шенка. Но «едва» — не считается. Как и следовало ожидать, Шенк оказался весьма хорош. В былые годы в Реште с такими-то умениями людей, бывало, и в гвардию принимали. Даже не дворян…

«В былые времена… — повторил он мысленно. — Не дворян… А в нынешние? И кто сказал, что Шенк не дворянин? В Олфе ведь тоже…»

— На Олфе учился? — Казалось, Шенк не удивлен, но Герт понимал, это не так. По технике бойца опытный человек многое поймет.

— На островах, — сказал он вслух. — Но учил меня родич, а он служил в Чеане. Так что это не олфский бой, а чеанский.

— Ну, это я и сам уже понял, — кивнул Шенк.

— Он хорош, — повернулся вой к Лунду. — Сам видел.

— Видел, — согласился Лунд. — Мечом и копьем владеешь?

— Мечом лучше, копьем — хуже. Зато из лука стреляю сносно.

— Сносно, это по олфским понятиям, или как? — спросил Шенк.

— По олфским, — согласился Герт, надеясь, что за прошедшие годы ничего на Олфе кардинально не изменилось.

— Значит, хорошо, — кивнул Шенк Лунду. — Хороший паренек, командир, хоть и молодой. Но молодость — не недостаток. Сам знаешь, это быстро проходит. Так что бери!

— Ладно, как скажешь! — кивнул Лунд. — А теперь слушай, Карл из Олфа и не говори, что не слышал. Условия такие: две серебряные марки до Шеана, за участие в бою — еще пол-марки, за кровь — две. Кошт мой, и слово командира — закон. Согласен?

— Согласен.

— Ну, тогда иди с Шенком! Возьмешь парня в обучение, Шенк?

— Отчего бы и не взять? — пожал широкими плечами вой. — Пошли, Карл, познакомлю тебя с остальными и покажу, где квартируем.

— Спасибо, Шенк! — улыбнулся Герт. — Или мне называть тебя, господином?

Вопрос был с двойным дном, и Шенк это, наверняка, понял, но и не спросить нельзя. Не спросишь, покажешь себя дураком. Но это только на первый случай, потому что, если и сам Шенк не дурак — а он на такового не походил, — вскоре задумается, а задумавшись, начнет спрашивать.

— Как догадался? — Шенк вопросу не удивился, значит, и сам ждал.

— Ты дерешься, как дворянин, а смотришь, как гвардеец из Решта. Мне ведь не дядька это все рассказал, — Герт решил, что прежняя легенда теперь долго не продержится, и решил ее сменить, — я в монастыре Ревнителей рос.

— Она как! Чего ж, ушел?

— Враги напали, один я выжил. — Почти правда, но и полуправда в умелых устах способна обратиться в истину.

— Везучий, значит?

— Не без этого, — согласился Герт.

— Тогда, давай так, — вздохнул Шенк, — я тебя ни о чем не спрашиваю, парень, и тебя ни с кем не обсуждаю. Идет?

— Принято! — кивнул Герт, он уже понял, что судьба к нему благосклонна, как никогда. — Я обещаю тебе, быть взаимно вежливым. И не стану ни с кем делиться своими замечаниями. Ты Шенк — мой старший товарищ и наставник, и мне этого достаточно. В бою не подведу, на гулянке — прикрою спину. Так пойдет?

— Вполне! — кивнул Шенк. — Пошли!

Глава 3

На тракте

1. Чумной тракт, пятнадцатого грачевника 1649 года

Правила дороги просты: вставай рано, начинай движение с первым светом, и не останавливайся до сумерек. И, разумеется, ты всегда должен знать, где остановишься на ночлег. В зимнее время десять-одиннадцать часов в пути плюс недолгий привал в середине дня. Полчаса — час, чтобы съесть свой холодный обед, опростаться, напоить и накормить животных, проверить колеса телег и фургонов, и все прочее в том же духе. Иногда, впрочем, возникает соблазн идти чуть быстрее и не останавливаться даже в сумерках. В конце концов, там впереди настоящая станция, так отчего бы «не сделать еще одно последнее усилие»? Но караван не кавалькада всадников, темп движения задают самые медлительные из животных — волы. Так что спеши — не спеши, а все равно приедешь, когда приедешь. И рисковать, двигаясь в ночной тьме, незачем. Выигрыш невелик, а смерть — вот она, всегда ходит где-то рядом.

Герт проснулся, как и привык, «перед первым светом». Полежал. Послушал дыхание спящих рядом людей. Все было спокойно вокруг, и следующие полчаса — если судить по внутреннему времени — он «разминал» мышцы, выполняя упражнения гайярской триады. Тем, кто добирался до Третьей ступени, — а Герт преодолел этот рубеж аж полстолетия назад, — не требовалось выполнять упражнения вживе. Во всяком случае, не каждый день. Достаточно было «представлять движения, как они есть», переживая их вместе с телом с той степенью «погружения», какую обычный человек даже представить себе не мог. На практике это означало способность контролировать сокращения мышц таким образом, что, лежа без движения, ты, словно бы, бежал или прыгал, плыл или фехтовал. Если не лениться, за полчаса тренировки можно даже вспотеть. И Герт вспотел. Вернее, это вспотел юноша Карл, нетренированное тело которого все еще не полностью подчинялось новому хозяину. Так что, да, он вспотел. И дыхание сбилось после особенно замысловатой фехтовальной связки, да еще и с тяжелым мечом в левой — подчиненной — руке. Но ничего не поделаешь. Юношу Карла следовало еще долго гонять и править, учить и снова гнать, чтобы «выстругать» из дворовой собачонки настоящего бойцового пса.

«Увы, мне горемычному, увы!» — опечалился Герт, с трудом переведя сбитое дыхание и пытаясь силой воли остановить разогнавшееся под гору сердце. Выходило с трудом, но все-таки выходило, и значит, не такой уж он и несчастный. Вполне себе счастливый, если не лукавить, ведь не впервой живет!

Герт встал с соломы — он спал в конюшне с лошадьми, — легонько толкнул в плечо Шенка и пошел на двор, к колодцу. Народу там по ночному времени было немного, — охрана да кашевары, — и Герту даже не пришлось ждать своей очереди. Он подошел к низкому срубу с журавлем, поднял из колодца большое деревянное ведро с ледяной водой. Плеснул в руки подошедшему Шенку и, дождавшись пока тот совершает свой незатейливый утренний туалет, умылся и сам, подставляя сложенные лодочкой ладони под льющуюся из ведра жгучую морозную струю.

Было холодно, и при дыхании изо рта вырывался пар. Конечно, они находились сейчас много южнее Северного Олфа, где снег не таял до середины весны. Климат здесь, близ Норфейской границы, был мягче, зима — не такой суровой. И все-таки зима есть зима, тем более, ночью, в особенности в пяти-шести лигах от границы болот. Так что меховая безрукавка, доходившая до середины бедер, да двойной шерстяной плащ с капюшоном были совсем не лишними. Держали тепло, но и двигаться не мешали.

— Пошли! — позвал Шенк. — Разбудим остальных, и айда! А то шкварками так пахнет, что у меня не ровен час желудочные судороги начнутся!

Что правда, то правда! Запах пшеничного кулеша со шкварками и луком предвещал не только обильную горячую трапезу, но и праздник чревоугодия. Кашевар отряда Родриг и обычно-то умудрялся накормить наемников не абы как, а чем-нибудь вкусным и сытным, но вот кулеши он варил и вовсе замечательно.

Между тем, лагерь просыпался. Караван-то немаленький, его изготовить в дорогу — работа. И притом работа нелегкая, да и не быстрая. Однако животными, телегами, фуражом и провиантом для всей частной компании занимались купцы и их люди. Наемники же лишь охраняли караван, да следили за своими лошадьми и за своим фургоном, в котором находились их личные вещи, запас стрел и еще всякое по пустякам. Но Карлу с Шенком и в этом повезло. Сегодня было не их дежурство, так что, разбудив тех, кто все еще спал, они сразу же поспешили к отрядному котлу и вскоре уже сидели на бревнышке, привалившись спинами к стене пакгауза, и ели из котелков горячую остро пахнущую жареным салом и луком похлебку. Кулеш, и в самом деле, вышел на славу, но кроме того, симпатизировавший Шенку Родриг не поскупился, зачерпнув для хороших людей гущу с самого дна котла. Больше шкварок и пшена, оно, понятное дело, много сытнее получается, чем когда меньше.

— К вечеру, Бог даст, доберемся до Лобны, — Шенк, если судить по речи, ни дать не взять, парень с улицы, за такого его все и держат. — Пройдем таможню, встанем лагерем за стеной, и айда в город. А в городе, друг мой Карл, кабаки и бляди. Ты таких, поди, на своем севере и не видал никогда. Цены, правда, кусаются, так что ж с того! Однова живем! Ох, ты ж!

Но последняя реплика относилась уже совсем к другой теме.

Рассвело. И воздух серебрился и мерцал. И в это жемчужное сияние вошла девушка невиданной красоты. Ну, то есть, видал Герт женщин и красивее, но в правильном рассказе все женщины, — и особенно незнакомки — по-определению должны быть юными красавицами. Так и случилось. Вышла на высокое крыльцо станции, знобко запахнула простой подбитый беличьим мехом плащ и остановилась, рассматривая двор и поднявшуюся на нем деловитую суету. Капюшон был откинут, так что Герт увидел и золотую корону толстой косы, венчающую гордо поднятую головку, и изысканный очерк профиля, и лебединую шею.

— Да, уж! — сказал он вслух, но и все.

Свое мнение о девице он оставил за зубами. Одета она просто, но с первого взгляда видно — не купеческая дочь. Так что лучше промолчать.

Однако девушка, как оказалось, и сама умела «смотреть и видеть». Обвела глазами двор. Перевела взгляд на расположившихся неподалеку Шенка и Карла. Посмотрела коротко, и вдруг улыбнулась. Хорошо улыбнулась, искренно. Полные губы раздвинулись, показав на мгновение белизну ровных зубов. И вот уже красавица смотрит в другую сторону, туда, откуда идет к ней кавалер при мече и в сапогах со шпорами.

«Ну, — подумал не без внезапной зависти Герт, — какова курочка, таков и петушок».

Юноша — а паренек был, пожалуй, одного с Карлом возраста, — оказался высок и строен, опоясан мечом и простоволос. Но одет, как и девушка, незатейливо. Впрочем, простота эта, скорее всего, происходила от бедности. Но, возможно, кавалер просто не хотел бросаться в глаза. Черная кожа и черная шерсть. Ни вышивки, ни аппликации. И пряжки на ремнях стальные. И узкий меч не для забавы. Солдатский. То есть такой, с каким ходят в бой, а не на балах красуются.

«Хороший парнишка! Правильный…»

— Все в порядке, Хетта! — сказал юноша, подходя к златовласке. — Я договорился с мастером Келганом. Нас принимают в караван. Пойдем с ними до Шеана.

— А сюда, как добрались? — спросил Шенк.

— Прошу прощения? — нахмурился, оборачиваясь, юноша.

Сейчас Герт его, наконец, рассмотрел. Узкое лицо, прямой нос, большие глаза и рот. Тип скорее южный, чем северный, но такие черноволосые парни с высокими скулами встречаются и в Приморье.

— Извините, сударь! — чуть «сдал назад» Шенк. — Просто интересно стало!

И он поднялся на ноги.

— Я Шенк — наемник из охраны. А это Карл! — указал он на оставшегося сидеть Герта. — Вы с нами, стало быть, в Шеан пойдете. Вот я и спросил вас, как попутчиков.

— Спросил, — согласился парень.

Глаза у него оказались темными под стать волосам, но в полусвете наступающего утра судить об их цвете было преждевременно.

— Я Зандер де Бройх, — представился он через мгновение, взвесив, поди, все «за и против» продолжения разговора. — А это моя жена Маргерит. Хетта, — чуть поклонился он златовласой красавице, — разреши представить тебе Карла и Шенка, наших новых спутников.

— Здравствуйте, господа! — улыбнулась Маргерит де Бройх, и Герт в мгновенном озарении вполне оценил прозрачную голубизну ее глаз. — Рада знакомству. А добирались мы сюда с торговцами из Каргара.

— Так вы из Семи городов? — Карлу понравились оба: и муж, и жена. Хорошая пара, ничего не скажешь!

— Нет, — качнул головой Зандер, — мы из Суры…

«Из Суры? — удивился Герт. — Ну-ну! Из Суры, так из Суры…»

— Мы ехали в Решт. Думали через Каргар добираться или через Цук, но Граница сейчас закрыта, и мы не смогли перейти через горы. Пришлось возвращаться и ехать в обход.

— Вот оно как! — кивнул Шенк. — А что же там приключилось-то на Границе, не знаете случаем?

— Говорят, горные племена, те, что в Старых графствах живут, опять встали на тропу войны.

— Вот ведь неймется! — вздохнул Шенк.

А Герт вдруг вспомнил, откуда ему знакомо имя де Бройхов. В давние времена у него был тезка — имперский маршал Герт де Бройх. Хороший был человек — пусть ему вольно дышится в Посмертных полях! — и воин незаурядный. Но дело давнее, и если даже допустить, что речь идет об одном и том же имени, этот юноша Зандер, скорее всего, приходится тому де Бройху всего лишь внуком или правнуком. Слишком давно случилось знакомство.

«Давным-давно… В другой жизни…»

Стало грустно, и, вежливо поклонившись, Карл ушел к колодцу, чтобы всполоснуть котелок и не смотреть на молодого де Бройха, кем бы тот, на самом деле, ни приходился давным-давно покойному маршалу.

2. Норфейские топи, Чумной тракт, семнадцатого грачевника 1649 года

— А вы, Карл, — посмотрела на него Маргерит, — откуда вы родом?

«И в самом деле, дружище Карл, кто ты таков? И что с тобой не так?»

Герт этого не знал, но чем дальше, тем больше хотел узнать. Он уже видел свое отражение в воде, да и в зеркальце посмотрелся. У брадобрея в Лобне. Что сказать? У инока Карла оказалось хорошее лицо. Правильные черты. Крупные, но четкого рисунка. Одним словом, мужские, в хорошем смысле этого слова. Серые глаза. Темно-русые волосы. На дворняжку не похож, но и утонченности, свойственной природным аристократам, не наблюдается. Вот и думай, дружище Карл. Вот и гадай!

— Я вырос на Северном Олфе, — ответил Герт вслух. — А где родился, одни боги знают.

— Но, — усмехнулся он, посмотрев на Маргерит, — что знают боги, не знает никто.

Они — Карл, Шенк и супруги де Бройх, — ехали верхом почти в самой голове колонны. Впереди только конный разъезд, а за спиной весь растянувшийся едва ли не на четверть лиги караван.

— А в наемниках давно? — поинтересовался обычно молчаливый Зандер.

— Да, нет! — «стеснительно» улыбнулся Герт. — Куда мне! В первый раз иду.

При ближайшем рассмотрении, Зандер понравился Герту даже больше, чем при первом знакомстве. Красивый парень — одни синие глаза чего стоят! — но при этом сдержанный, учтивый. Ну, никак не самовлюбленный психопат, свихнувшийся на фамильной гордости, как сплошь и рядом случается с настоящими аристократами. А то, что парнишка не просто мелкопоместный дворянчик, недалеко ушедший от соседей-фермеров, и к гадалке не ходи. Лицо, осанка, твердый взгляд этих его кобальтово-синих глаз, и то, как непринужденно носит меч — все это не случайные вещи. Во всяком случае, для Герта не случайные.

— А вы, Шенк?

— О, я-то, почитай, вырос в дороге!

«Врет, разумеется, но правдоподобно врет!» — усмехнулся про себя Герт.

Шенк явно выдавал себя совсем не за того, кем был на самом деле. Однако Герта это не касалось, так как лично ему не угрожало.

— Я слышала, эти места небезопасные. Это так?

— Норфейские топи, — пожал плечами Шенк. — Их ведь недаром зовут Великими болотами! Семь дней пути с севера на юг и неизвестно сколько с запада на восток. Это же одно название, что они Норфейские. Князь в них власти не имеет, только Проход держит, да и то — не всегда и не так, что б уверенно.

«Помяни лихо!»

На этот раз Герт альвов не услышал, уж очень много шума производил растянувшийся по дороге караван. Он их «учуял». Умение это лежало за пределами объяснимого, но иногда проявляло себя. То ли Дар такой от богов достался, то ли просто сорок лет жизни в Шенгане не напрасно прошли. Впрочем, не суть важно, что там и как. Куда важнее, что именно в это мгновение — едва прозвучали слова Шенка о власти князя Норфейского, — Герт почувствовал присутствие альвов. И это были — если верить ощущениям, — не разведчики или, скажем, наблюдатели. Никак нет. Это была полноценная засада, и караван втягивался в нее, как придушенная мышь в утробу удава.

— Вот что, господа! — сказал он тихо, но тем решительным тоном, от которого в прошлые времена за версту веяло знобким холодом военной тревоги. — Не пугайтесь, и ведите себя, как ни в чем, ни бывало. Но имейте в виду, мы в засаде. Маргерит, держитесь ближе к нам с Шенком, да и вы, Зандер, не сочтите за унижение! Вместе мы, может быть, и отобьемся.

— А сейчас… — Он перевел дух и «прислушался». — Сейчас… Маргерит, будьте любезны, попросите меня показать вам, как я стреляю из лука!

— А что! — громко рассмеялась, враз побледневшая красавица. — Слабо вам, Карл, попасть вон в то дерево! — и она указало на сосну, росшую метрах в пятидесяти впереди. Очень удачно показала, следует сказать. Дерево находилось как раз там, куда Герт и хотел прицелиться. На пядь левее, да на полсотни метров ближе. Только и всего.

— Отчего же… — пожал он плечами и достал из-за спины лук.

Лук у него был хороший: короткий — удобный для стрельбы из седла, — составной. Внутренняя часть из кости, средняя — из бука, ну а наружная сторона — из оленьих сухожилий. Гибкий, упругий, мощный. В крепких руках, — а Герт надеялся, что руки Карла уже достаточно окрепли, — вполне мог достать метров на двести. Но уж на сто — просто обязан.

— В ту сосну? — спросил громко и добавил тише специально для Шенка. — Как выстрелю, поднимай тревогу. Это альвы!

Наложил, не торопясь, стрелу. Поднял лук.

— Ну, это, как бы, и не трудно…

Конь шел шагом, и Герт давно уже приноровился к его ритмичному движению. И ветра не было. Затишье. Воздух прохладный и слегка влажный, но не сырой. И альва Герт, наконец, разглядел. Тот лежал, распластавшись на толстой ветке приземистого — пошедшего вширь, а не в рост — кедра. Лежал, сливаясь с темной зеленью хвои. Смотрел на Герта и не знал, что уже раскрыт и приговорен к смерти.

— Что ж, — повторил Герт и чуть повел луком, выцеливая притаившегося охотника. — Вот вам и выстрел!

Стрела сорвалась с тетивы и стремительно ушла под углом вверх, чтобы тут же упасть сверху вниз в открытую спину альва. Тот даже испугаться не успел, а уже падал, ломая нижние ветви, к корням дерева.

И сразу же закричал Шенк.

— Засада! — кричал он, привстав в стременах и заставляя коня крутиться на месте. — Тревога! Альвы!

Прошелестела над плечом короткая стрела с характерным оперением, и началось.

Засада есть засада. И бой всегда бой. Но не все так просто. Караван, растянувшийся по Чумному тракту, втянуться в западню полностью так и не успел. И значит, бой начался не вовремя и не по плану, то есть не так, как хотели того альвы. Так что теперь им приходилось спешить и импровизировать, а это никогда не хорошо. Тем более, в скоротечном бою.

Какой-то вспугнутый тревогой альв выглянул из-за дерева слева. Его лук был изготовлен к стрельбе, но ветки деревьев мешали ему прицелиться. А вот Герту, смотревшему сверху, — из седла — ничего не мешало.

Выстрел, вскрик — дистанция-то плевая для такого стрелка и такого лука, — и альв валится на покрытую ковром слежавшейся хвои землю. И лук падает рядом с ним, и колчан, и значит, эти стрелы никого уже не убьют.

— Маргерит! — крикнул Герт, заметив, что девушка осталась на дороге одна. — За мою спину! Живо! Я что сказал!

Он приблизился к ней, забрасывая лук за спину и вбрасывая на левую руку свой небольшой круглый щит.

— Быстрее!

Прикрылся щитом, приняв на него одну за другой две альвских стрелы и тесня Маргерит крупом своего коня в сторону фургона, вокруг которого в первые же мгновения боя сам собой сформировался стихийный очаг сопротивления. Кто-то из купеческих людей с рогатиной в руках и сам купец с тяжелой секирой. И Роджер Кривой — тощий и вечно хмурый наемник из отряда. И еще кто-то. И еще…

— Спешивайтесь! И вниз! — крикнул Герт, коротко глянув на Маргерит, она держалась молодцом, но страх выбелил ее лицо, словно присыпав мукой. — Вниз! Вниз! Под фургон! Живо!

Он отбил еще одну стрелу и тут же почувствовал тугой удар в бок.

«Ох, ты ж!» — его качнуло в седле, но все-таки он усидел, и хорошо, что так.

У него не оказалось времени даже посмотреть на стрелу. Времени ни на что уже не оставалось. Альвы ринулись в бой, и, обнажив меч, Герт атаковал одного из них прямо из седла. Упал сверху вниз, рассекая тонкокостную фигурку от плеча до бедра, опрокинул, перекатился в сторону, обломив заодно застрявшую в ребрах стрелу. Вскочил на ноги, заглушив усилием воли огнем вспыхнувшую боль в боку. Крутанулся на каблуках, парируя аж два — с двух разных сторон — выпада копьем. Ударил щитом, затем мечом. Повернулся боком, отклоняя тело назад, и пропуская следующий выпад вдоль груди. Ударил в ответ. Развернулся. Шагнул вперед, тесня альва, дерущегося двумя короткими копьями. Отмахнулся от второго, пытавшегося атаковать слева. Поднажал, и снова ударил. Меч пробил защиту, перерубив древко копья, и задел руку альва. Тот вскрикнул и скривился, но из боя не вышел. Атаковал с левой — здоровой — руки. И Герту пришлось отступить. Тем более, что и второй альв не оставил попыток пробить его защиту. Эти двое были зрелыми мужчинами, а значит, и опытными воинами. Они, видно, сразу, с первых мгновений боя оценили Герта по достоинству, опознав в нем опасного противника, и теперь дрались не на жизнь, а на смерть.

Удар мечом, шаг в сторону, разворот. Щит идет вверх, меч — вниз.

Герт увидел, как Шенк завалил альва, но и сам был, судя по всему, ранен, и не раз. Весь в крови…

«И когда успел?!» — Герт парировал очередной выпад копья и ударил сам.

Отступил, выигрывая дистанцию. Сделал обманное движение вправо, но качнулся влево, и снова ударил, и бил, не разрывая связку, пока не пробил защиту альва и не всадил тому меч в грудь. Вырвал клинок, толкнул мертвеца сапогом в живот и стремительно развернулся ко второму, заметив уголком глаза, как дерется у самого фургона успевший спешиться Зандер. Парень оказался, и в самом деле, неплох. Не мастер, положим, но вполне приличный боец, да и не трус, что уже не мало.

И тут Герт все-таки пропустил удар. Получил сжатыми в щепоть пальцами — альвским клювом — в грудь. Испытал мгновенную застилающую взгляд кровавым пологом боль, отступил и закашлялся, ничего не видя и не слыша, и наобум — по наитию — отмахиваясь от готовых наброситься на него врагов.

«Ад и преисподняя! Он мне что, грудину сломал?!»

Впрочем, если бы сломал, никаких таких мыслей в голову бы не пришло. Поздно стало бы.

Герт отступил. И еще. Он все еще не видел своих врагов, да и «слышал» их с трудом, но полосовал воздух короткими взмахами меча, пытаясь выиграть время и удержать дистанцию. Крутился, как мог, ожидая удара с любой стороны. Танцевал из последних сил. Но их-то уже и не оставалось. Силы уходили. Дыхание было сорвано. Его душил кашель, и боль пульсировала в боку, в груди и где-то в заглазье. И тянуло отчего-то правую ногу. И…

— Все, все! — сказал кто-то рядом на человечьем языке. — Все кончилось, Карл! Остановитесь!

И он с удивлением узнал голос Маргерит, и с облегчением опустил клинок. И почти сразу же тяжело осел на землю, не в силах держать свое тело вертикально. Ведь всему когда-нибудь приходит конец. Есть он и у мужества.

* * *

«От нее хорошо пахнет, — решил Герт, всплывая из небытия, — но, увы, это не моя женщина…»

Как ни странно, возвращаясь в сознание, он не был дезориентирован. И более того, прекрасно знал, где он и когда. И, разумеется, с кем.

— Он умирает? — в голосе Маргерит прозвучала искренняя тревога.

— Не думаю, — возразил ей Шенк. — От таких ран не умирают… Во всяком случае, не сразу.

— У него ровное дыхание. — Голос Зандера звучал задумчиво, и как бы это сказать…

«Да, нет! — отмахнулся Герт от дурацкой мысли. — Он просто еще слишком юн. Высокий парень, и к тому же женат, но, похоже, ему нет и шестнадцати».

— Можно я еще поживу? — спросил он, открывая глаза.

— Ах! — очень по-хорошему вздохнула Маргерет.

— Я же говорил! — усмехнулся Шенк.

— А я с вами и не спорил! — У Зандера голос высокий с хрипотцой, но чувствуется, если так и дальше пойдет, скоро басом заговорит. Вот начнет бриться, и все. Считай, не мальчик, а мужчина.

И открыв глаза, Герт первым делом встретился взглядом именно с ним. Синие глаза казались сейчас почти черными. Внимательные. Изучающие. Мальчик все-таки. Но умный мальчик. Смелый. И имя носит не рядовое.

«Надо будет при случае спросить… Но не сейчас. Не сейчас…»

— Полагаю, мы отбились, — Герт сел, но лучше бы продолжал лежать. Он опустил взгляд вниз и увидел обломанное древко стрелы, а наконечник, судя по ощущениям, все еще торчал между ребер. — Не возражаете, господа, если я вытащу эту штуку?

— Если легкое не пробито… — Судя по всему, Зандер был даже лучше, чем Герт о нем подумал. Крови не боится, да и о жизни кое-что знает.

— Не пробито, — хмуро бросил он. — Но когда я ее достану, пойдет кровь.

— Она и так идет, — сообщил Шенк, который и сам выглядел не лучше тех, кого им вскоре предстояло хоронить.

— Это еще цветочки, — отмахнулся Герт. — Вытащу, считай, кран в бочке открыл. Эх, сейчас бы сухой глины немного или золы… В нашем фургоне, кажется…

— До вашего фургона метров пятьсот отсюда будет, — отрезал Зандер, — но у Маргерет по случаю есть чистый батистовый платок, а у меня немного «аква виты», если вы знаете, что это такое…

— Я знаю, — кивнул Герт. — В Реште ее называют «винной эссенцией».

— Ну, да! — согласился Зандер. — Вроде бы так! Тогда…

— Тогда, Зандер, смочите, пожалуйста, платок эссенцией и приготовьтесь, я быстро.

— Хочешь, помогу? — спросил Шенк, поморщившись.

— Не стоит! — покачал головой Герт и взялся за короткий обломок древка. Как раз вышло на ширину ладони. Левой.

— Ну, помолясь, — сказал он, дождавшись пока Зандер приготовит платок. — Боги!

И он с силой выдернул стрелу. Боль пробила грудь и отдалась в живот. В глазах потемнело, но сознания он не потерял. Если до этого ребра еще оставались целы, то сейчас он их, наверняка, сломал. Но не ходить же со стрелой в боку.

— Я сам! — остановил он Зандера, непроизвольно качнувшемуся к нему. Отбросил окровавленную стрелу, и, приняв у юноши остро пахнущий влажный платок, прижал его к ране. Посидел, пережидая всплеск боли. Подышал сквозь стиснутые зубы и начал проталкивать платок пальцами все глубже и глубже, в дыру между ребер. Больно, но не смертельно, а загноившаяся рана — это последнее, что ему теперь нужно от жизни.

«Надо будет потом прижечь…»

— Вот за это, Карл, я тебя и люблю, — Шенк не скрывал восхищения, да и с чего бы ему стесняться? — Умеешь ты, брат, девушку удивить!

Герт поднял взгляд на Маргерит. Было похоже, что ее вот-вот вывернет.

— Простите, сударыня! — Он почувствовал, как по спине течет холодный пот. — Я…

И он беспомощно посмотрел на Зандера, прикинув, что извиниться следует и перед ним. Все-таки Маргерит ему жена, а не просто знакомая дама. Но Зандер, кажется, зла на него не держал. Смотрел сочувственно и, вроде даже, с уважением.

«Ну, и ладно тогда!» — решил Герт и с трудом встал.

Его качнуло, но не сильно. Он устоял, выдохнул, и посмотрел вокруг.

Везде лежали мертвые тела. Много мертвых тел…

* * *

Герт встал. Постоял, примериваясь. Получалось, вроде бы, неплохо. Качнуло, отпустило. Он огляделся, и цокнул языком.

По его ощущениям бой длился считанные мгновения. Но, получалось, это ошибочное впечатление. Слишком много навалено вокруг трупов. Людей и альвов, и, разумеется, животных. Герт увидел воловью тушу, и мертвую лошадь, и еще одну чуть дальше по тракту. И словно бы очнулся окончательно, уразумев масштабы случившейся трагедии. Почувствовал вдруг запах крови и гари — метрах в ста от него горела телега, и страшно бились обезумевшие лошади, — и услышал жестокую какофонию звуков, буквально хлынувшую ему в уши. Кричали женщины, — одна из них просто визжала, — ржали лошади, мычали волы. Где-то поблизости стонали раненые, и ругались, кажется, все без исключения мужчины…

— Ад и преисподняя! Это сколько же времени мы дрались?!

— Мне показалось, долго, — Зандер подошел и встал рядом. — Вы… Вы очень хорошо деретесь, Карл!

Герт повернул голову и посмотрел Зандеру в глаза. И дело было не в словах юноши, хотя и в словах тоже. Главное — интонация.

«Интонация не лжет», — вспомнилось вдруг.

— Простите?

— Я хотел сказать, что вы деретесь красиво, — объяснил парень, краснея, — но потом решил, что это неправильное определение.

— А какое правильное? — голова кружилось и сознание «плыло», не позволяя, сосредоточится на мысли, мелькнувшей в голове, когда он заглянул Зандру в глаза. В эти чертовы синие глаза!

— Я это понял только сейчас, — сказал тот. — Правильное слово — «эффективно».

— Грустно…

— Что, простите?

— Грустно звучит, — объяснил Герт. — Эффективно убивать, эффективно умирать… Вам сколько лет, Зандер?

— Шестнадцать. — Парень явно запнулся перед тем, как соврать.

— А на самом деле?

— Четырнадцать… — Он снова запнулся, но на этот раз, похоже, сказал правду. — А вам?

— Я молодо выгляжу, — соврал Герт, — но в студень мне исполнилось девятнадцать.

«Ну, сущий ребенок, мать твою, Карл!»

— Вы…

— Хотите, научу вас убивать? — спросил тогда Герт.

— Хочу! — Синь глаз Зандера снова потемнела. — И еще… еще я хочу предложить… Ну, если это вас не оскорбит…

— Не оскорбит, — покачал головой Герт. — Что бы вы ни предложили, Зандер, меня это не оскорбит. Мы вместе пережили бой, знаете ли. А бой это всегда не просто так.

— Вы спасли Маргерит…

— Ну, я бы не был столь категоричен! — возразил Герт. — Был бой…

— Был бой, — повторил за ним Зандер. — Давайте, Карл, перейдем на «ты»!

«На „ты“»? — об этом он как-то не успел подумать, но возражений не возникло.

— Отличная идея! — Сказал он вслух и протянул юноше окровавленную ладонь. — Вот моя рука, Зандер!

— А вот моя!

Ладонь у Зандера оказалась узкая, но пальцы длинные и крепкие.

«Это хорошо для лучника, да и для мечника неплохо. А ладонь еще подрастет… Вон он какой вымахал в четырнадцать-то лет!»

Рукопожатие вышло крепким, и порыв был, судя по всему, от сердца, а не из головы.

— Ладно, Зандер! — вздохнул Герт. — Ты хороший парень, и мы теперь друзья. Но дело есть дело. Пошли смотреть трупы!

— Трупы? — оторопел юноша. — А зачем на них смотреть?

— А затем, что я не понимаю, какого черта они напали! И это мне решительно не нравится!

— Вас… Тебя надо перевязать! — Попытался возражать Зандер. — У тебя кровь на ноге и на лбу…

Но Герт свое дело знал туго. Рана в боку — одна история, а нога и прочее — совсем другая. Вполне могут подождать.

— Успеется! — отмахнулся он. — Пошли!

Они прошли несколько шагов — бедро побаливало, но боль была терпимая, идти не мешала, — и остановились над телом воина, упавшего навзничь. Возможно, это был один из тех, кого убил сам Герт, но точно он не знал. Впечатления боя были отрывочны и размыты. Они рассыпались, как песочные замки, расплывались, словно пятна масла на воде.

— Это болотные люди? — спросил Зандер, и его голос отчетливо дрогнул.

— Кто? — не понял Герт.

— Ну, знаешь, крестьяне рассказывают…

— Ах, это! Нет! Нет никаких болотных людей, Зандер. Не было, и нет.

— А эти? — кивнул юноша на распростертое перед ними тело. — Совсем, как люди, но…

— Вот именно, что «но», — вздохнул Герт.

— Это альвы. — он присел, охнув от боли, ножом ударившей в бок, отбросил пальцами прядь волос с виска мертвого бойца и показал Зандеру заостренное ухо. — Видишь?

— Ох, ты! — Не поверил тот. — Альв! Настоящий альв?!

— Вопрос, откуда они здесь взялись…

Герт поднял мертвую руку и сдвинул кверху рукав рубашки.

— Три цвета, — сказал он, объясняя то, что для него стало очевидным сразу же, как только увидел плетеный браслет. — Видишь, кожаные ремешки выкрашены в красный, желтый и зеленый цвета и сплетены две через одну. Это Дети Иволги, один их кланов Остролиста… Далеко же их занесло от Вейской земли!

— И не говори! — оказывается, пока он рассматривал браслет, к ним подошел Шенк. — Шел бы ты, Карл, лучше к телегам. Там Маргерит раненых перевязывает. Холст чистый нашли… Мёд… Иголки, опять же, нитки, то да се… Вино вон уже кипятят!

Герт поднял взгляд и непонимающе посмотрел на Шенка. Что за околесицу он несет? И вдруг до него дошло.

«Чучело огородное! — с некоторым опозданием сообразил Герт. — Совсем с ума спятил!»

И в самом деле, то, что он говорил, вряд ли мог сказать какой-нибудь другой парень его лет. По эту и по ту сторону гор мало кто вообще видел альвов вблизи, тем более, знал, кто там из какого клана, племени или семьи.

«Оплошал…»

Он перевел взгляд на Зандера, но юноша, казалось, ничего не заметил. Слишком убедительно казалось, вот в чем дело.

Герт встал и его снова качнуло.

— Что же им было нужно? — спросил вслух, хотя и предполагал оставить эту мысль при себе.

— Оголодали они, вот в чем дело! — вздохнул Шенк и покачал головой. — Дрались, пока не увели в болото шесть возов с зерном и солониной. А как отогнали, так и все — отбой!

— Постой! — нахмурился Герт. — А ты откуда знаешь?

— А ты, разве, не слышал? Человек от Лунда приходил, он и рассказал.

— Человек? Наш, что ли, из охраны?

— Карл, ты, что не помнишь? — недоуменно посмотрел на него Шенк.

И тут Герт осознал, что за какие-то считанные мгновения, Шенк переменился самым решительным образом. Он был аккуратно перевязан, умылся и привел одежду в порядок, да и вообще все вокруг изменилось до неузнаваемости. Солнце, помнится, едва взобралось в зенит, а сейчас, как ни странно, садилось. И колонна успела встать лагерем прямо посередине тракта, используя все сухое пространство по обеим сторонам дороги. Трупы убрали в основном, и уже прикапывали на границе болот. Телеги и фургоны стянули вместе, скот отогнали во временные загоны по правую руку от дороги. Везде горели костры…

«Вот так оказия! Меня, что? По голове ударили, или как?..»

— Извините, господа! — Герт был ошеломлен, но в панику не впал, и на том спасибо. — Похоже, я где-то потерял изрядный кусок нашего общего времени, но, накажи меня боги, я не помню, где…

* * *

Оставалось загадкой, что и как с ним приключилось во время боя. Может, и в самом деле, головой треснулся? Лоб вот разбит, да и подташнивает, как какую-нибудь залетевшую по глупости шлюху. А может быть, и что другое. Перенапрягся, например. Тело-то не родное. А ну как от напряжения кровь от головы отхлынула? Помнится, в университете что-то такое рассказывали — про голову и кровь, — но давно это было. Забылось все.

Еще хуже, что он не знал — просто не помнил, — что и кому говорил, пока находился «где-то не здесь». Лучше бы уж без сознания лежал! А так выходило, что вел себя, вроде бы, разумно. Ну, по большей мере разумно, если верить Шенку на слово. Ходил, говорил с людьми, кому-то помогал, кого-то ругал…

«Ох, грехи мои тяжкие!»

Хоть тресни, все равно ничего не вспоминалось, кроме рассказа про альвов, разумеется. Но и с этим не все было ясно. Весь ли разговор с Зандером он помнит или не весь? И что еще он успел рассказать мальчику, пока Шенк не прервал этот безумный приступ откровенности? А сам Шенк? Шенк итак знал о Герте много всякого. Теперь же знает такое, что немало может рассказать тому, кто умеет слушать. А Шенк, между прочим, именно из таких.

«Вот же угораздило!»

Он сидел на кошме, брошенной прямо на стылую землю, привалившись спиной к тележному колесу и закрыв глаза. Делал вид, что дремлет, но спать, на самом деле, не мог. Тело болело. Горела адским пламенем рана в боку, тянуло и кололо в бедре, грудь ныла, ломило голову. В общем, полный набор безрадостных ощущений.

«Боги! Ну почему альвов угораздило напасть именно на этот караван?!»

Самое смешное, а может быть, наоборот, самое грустное, что лет тридцать назад Герт по случаю стал свидетелем той памятной ссоры между двумя вождями, с которой все и началось. Вождь детей Иволги Ванаангир и Руанаррах — вождь Алых шептунов, составлявших основу клана Остролиста, не поделили охотничьи угодья. И ведь не тесно было в Шенгане, вполне можно было договориться, но фанаберия альвов — их национальная черта. Как заостренные уши, цвет волос или тонкая кость. Повздорили из-за ерунды, а разошлись лютыми врагами, и дети Иволги покинули Вайяр. Ушли. А куда им было идти? Вот и оказались через три десятка лет в Норфейских топях…

«Да уж… брось камень в воду, пойдут круги…»

— Вы ведь не спите? — Тихий голос, приглушенный, и жаркое дыхание на щеке.

«Она чужая жена! — напомнил себе Герт. — И даже хуже! Она жена моего друга!»

Он уже с минуту, как почувствовал ее запах. Маргерит пахла свежестью даже после такого трудного дня. Даже в дороге, в Норфейских Великих болотах, ночью на Чумном тракте.

— Не сплю.

Судя по всему, она присела рядом с ним. Герт услышал шелест платья под плащом, почувствовал идущее от женщины тепло. Ну и запах, разумеется, от которого впору было сойти с ума. И дыхание… И осторожное прикосновение к плечу.

— Очень болит?

— Нормально.

— Что нормально? — тихо переспросила Маргерит.

— Болит нормально, — объяснил Герт и вздохнул. — Да, говорите уж, раз пришли. Что там у вас случилось?

— Ничего! — «отпрянула» она.

«Испугалась… Вспугнул…» — Но он был этому, пожалуй, даже рад. Ему в новой жизни только того и не хватало, чтобы влюбиться в чужую жену.

«У меня просто давно не было женщины! — приструнил он себя. — И у меня, и у юноши Карла. А он ведь молодой бычок, здоровый, кровь в жилах играет… Боги!»

Запах женщины заставил его забыть о боли, и Герт открыл глаза. Повернул голову — на запах, на голос, на обжигающее кожу лица дыхание, — и посмотрел. В полумраке ее глаза светились. Или это он просто навоображал?

— Так что все-таки случилось? — спросил Герт, не в силах отвести взгляд.

— Ничего! — твердо ответила она. — Я хотела поблагодарить вас, Карл! И за себя, и за Зандера. Если бы не вы…

— Да не за что меня благодарить! — устало ответил Герт, ему было неловко выслушивать слова благодарности. Он это и раньше-то не любил, тем более, теперь.

— И еще… — Похоже, Маргерит, наконец, решилась сказать то, зачем и пришла. — Вам нечего нас опасаться, Карл. Ни меня, ни Зандера. Мы вам плохого не сделаем, и свои мысли при себе будем держать. Вы это должны знать, я думаю. И…

— И?

— И это все! — снова «отступила» она. — Я за тем только и пришла… И еще хотела узнать, как вы.

Она встала и отступила на шаг.

— Хотите, я заварю вам чай из шиповника?

— Не хочу, — покачал головой Герт. — Но если вы принесете мне флягу с вином, я буду вам благодарен до гроба…

* * *

— Живой?

— В тебе дырок больше! — Герт поднял с земли флягу и протянул ее Шенку. — Держи! Хорошее вино. Сладкое и крепкое!

Шенк принял флягу, присел рядом.

— Что тебе сказала Маргерит?

— А что скажешь ты?

Рассказывать Шенку о разговоре с Маргерит отчего-то не хотелось. Совсем.

— Я родом из Ливо, но думаю, ты это и сам уже знаешь.

— Да, возможно, — вздохнул Герт. — Но мне, Шенк, это без разницы. Из Ливо ты или, скажем, из Чеана. Ты хороший человек, мне этого достаточно.

— Хорошая позиция. Одобряю.

— Что дальше?

— Что дальше? — повторил за ним Шенк. — В Ливо принято делить страну на три части.

— Точно! — Герт это знал и решил не таиться. Не в этом случае. — Нижние земли, те, что на границе Песчаной земли… Так кажется?

— Верно! — кивнул Шенк и опрокинул флягу надо ртом.

— Срединные, — вздохнул Герт, который этим вечером только и делал, что вздыхал. — И Верховые.

— Верховые земли, это, почитай, уже горы Подковы, — Шенк оторвался от вина и вернул флягу Герту. — Мой дед, когда с Олфа переселился, там землю получил. Замок маленький, сад и роща… Но дело не в них. У нас сосед был… Его земля к северу от нас находилась. То ли все еще в Ливо, то ли уже в Агерате. Ну, в смысле, в Старых графствах. Агерат ведь… Но ты это и так знаешь. Так он… Я про соседа, если ты запамятовал. Когда я мальчишкой был, мы вместе играли. На охоту ходили, рыбу в речке ловили… А потом, когда я подрос и решил… Ну, это не важно, что я там решил. Но тогда мне отец и рассказал, что парень этот и с ним тоже охотился, когда отец в мальчишках ходил. Я это к тому, Карл, что иногда люди выглядят молодыми, но по годам они уже — нет.

«Он, что думает, что я оборотень? — удивился Герт, как-то не задумывавшийся о такой возможности. — А ведь логично, если подумать!»

— Я не умею оборачиваться, — сказал он вслух, — если ты это имеешь в виду.

— Что я имею в виду, я тебе уже сказал, — Шенк достал из внутреннего кармана трубку и кисет и вопросительно посмотрел на Герта. — Курить будешь?

— Трубку мне набьешь? — Герт с трудом достал из-за пазухи свою трубочку-носогрейку, но на большее уже не хватило сил. — Веришь, рукой не шевельнуть.

— Верю! — кивнул Шенк и взял трубку. — Я такие раны видал. Еще чуть-чуть и пришлось бы тебя хоронить. Или ты живучий?

— Не думаю, — Герт знал, раны у Карла затягиваются лучше, чем у него в прежние годы, да и быстрее. Но Карл не был оборотнем, вот какое дело.

— Ну, и ладно! — согласился Шенк. — Значит, повезло тебе, Карл, что она легкое не пробила.

— Да уж, точно повезло.

Посидели молча. Шенк набил трубку, раскурил, не прерывая молчания, передал Герту.

— Держи!

— Хороший ты человек, Шенк! — повторил Герт свою прежнюю мысль. — И знаешь, мне действительно все равно, служил ты в гвардии или нет. Дворянин, или примерещилось. И ты мне, сдается, что-то в этом роде сказать собирался. Разве нет?

— Зачем же собирался? — усмехнулся Шенк, взявшийся набивать свою трубку. — Я тебе это прямо сейчас говорю. Ты хороший человек, Карл. И дерешься здорово. И, если станешь учить парнишку, я к вам, пожалуй, присоединюсь. Да и Мергерит позову. Ты не видел, наверное, но она меч неплохо держит, только опыта нет. И рука слабая, а так вполне!

* * *

Окончательно стемнело. Небо очистилось и стало неожиданно ясным. Наверное, из-за заморозков, прихвативших землю. Во всяком случае, Герту, лежавшему, завернувшись в кошму, у тележного колеса и смотревшего на звезды, стало вдруг нестерпимо холодно. Возможно, у него был жар. Его знобило. Мерзли ноги и руки, и дрожь норовила вырваться из-под запоров воли, и начать трясти по-настоящему.

«Не повезло», — подумал он лениво.

Думалось тяжело. Жилось еще хуже. Надо бы было встать и перебраться к костру, но не было сил. И флягу взять сил тоже не было. Их просто ни на что не осталось.

Шум разговоров смолк. Лагерь заснул, только где-то неподалеку перекрикивались часовые.

«К утру замерзну…»

Но кто-то про него все-таки не забыл. Хрустнула веточка под сапогом, прошелестел плащ.

— А я смотрю, тебя нигде нет! — сказал рядом знакомый хрипловатый голос.

«А разве я еще где-нибудь есть?»

— Я тебе не мешаю? А то, если ты вдруг решил самоубиться, а я вмешиваюсь…

«Шел бы ты, Зандер… к своей жене! И без тебя тошно!»

Зашуршала стягиваемая перчатка, и на лоб Герта легла прохладная рука. Все та же узкая кисть.

— Знаешь, что! Давай-ка, Карл, я тебя к костру перетащу… Волоком, если не обидишься, потому что по-другому никак!

Зандер ухватился за край кошмы и потащил. От резкого движения прихватило бок, и Герт вдруг услышал свой стон и почувствовал, как клацнули зубы.

— Ну, потерпи! — сочувственно сказал откуда-то сверху Зандер. — Сам знаю, что больно! А делать-то что? Все, как мертвые, попадали. Устали. Вина напились…

Зандер тащил его по дороге и говорил, говорил, говорил…

— Вот дотащу тебя до костра, — у парня сбилось дыхание, и он со свистом и хрипом втянул в себя холодный ночной воздух. — Дотащу… Напою вином, Карл… руки разотру… Утром… Утром… будешь… как огурчик, будешь… Ну ты и тяжелый, Карл! Никогда б не… подумал…

Он дотащил-таки Герта до костра. В лицо пахнуло теплом. Герт повернул голову и посмотрел на огонь.

«Спасибо, парень…» — но сказать это вслух, не смог.

— Ты не молчи, Карл! — Зандер присел рядом, наклонился, заглянул в глаза. — Не пугай меня, Карл. Ну, пожалуйста, не молчи!

В темной сини его глаз отражались всполохи пламени.

«Вот ведь настырный!»

— Дай вина… — сказал он вслух, и это было единственное, на что хватило сил.

Глава 4

Ладжер

1. Гуртовая тропа, шестого первоцвета 1649 года

До Ладжера добирались почти три недели и все время под дождем. Шесть дней шли через болота и еще две недели — через скалистые сопки Норфейского всхолмья. Дорога тяжелая и небезопасная, а в отряде Лунда после памятного боя с альвами в строю оставалось не больше трети бойцов. Многих похоронили еще там — вблизи места, где они приняли свой последний бой. Другие умерли от ран, не выдержав тягот пути. Умер и Лунд.

В те первые дни после резни, все думали, что умрет Карл, но Герт кризис пережил и вскоре встал на ноги. А вот Лунд, вышедший из боя с пустяковой раной на бедре, наоборот — слег. Рана загноилась, но Лунд никому ничего об этом не сказал, а когда правда открылась, делать что-нибудь — ну, хоть ногу отнять, — стало уже поздно. Умирал он тяжело и долго, но, в конце концов, боги сжалились над ним и даровали ему забытье. Так, не приходя в сознание, он и умер.

Сразу после того, как Лунд слег, командование принял Шенк, и это было правильное решение. Но все понимали, сохранить отряд уже не удастся. Шенк слыл опытным бойцом, спокойным и разумным. Никто с этим и не спорил. Но дело в том, что из выживших почти никто с ним прежде в наем не ходил, и лично его не знал. Это решало все. У наемников главное дело — репутация. Авторитет же приходит не сразу и легко не дается. Впрочем, Шенк и не претендовал. Сразу сказал, что командование берет только, чтобы обоз до Ладжера довести. Обещал и довел.

— Вот он Ладжер! — Дорога вывела их на вершину сопки, и перед Гертом за серой пеленой дождя открылся вид на город. — Приходилось бывать?

Герт посмотрел на черную реку, на серые стены из битого камня, на приземистые башни и темные пятна черепичных крыш и покачал головой.

— Да, нет! Не приходилось.

Он не соврал. Так все и обстояло. Не бывал, хотя и видел пару раз издали. Однако в город не заходил ни разу. Причины тому были разные, но результат один.

— Большой город, — как бы между прочим, обронил Шенк.

— Я вижу.

«Большой город, чего уж тут».

— Большой город, Карл, большие возможности.

— Предлагаешь идти вместе?

— А чем плохо? Мы друг друга худо-бедно уже знаем, а вдвоем ни в одной ватаге не пропадем.

— И куда двинем?

— Да куда захотим. Можно завербоваться в караван на запад, в Шеан или Кхор, а можно и обратно на север, в Приморье или Норфей.

— Две серебряные марки до Шеана, — вспомнил Герт слова Лунда, — за участие в бою — еще пол-марки, за кровь — две…

— Таковы правила! — пожал плечами Шенк.

— Я могу предложить тебе больше.

Шенк Герту нравился, однако пригласить идти с собой — это совсем другое. Впрочем, кто не рискует, тот не достоин удачи, не так ли?

— На сколько больше? — вопрос правильный, по существу, и не задай его Шенк, Герт бы встревожился.

— Пятьдесят серебряных марок.

Ему, и в самом деле, нужен напарник. Дело ведь предстоит непростое, и может случиться, что второй меч понадобится скорее, чем хотелось бы думать.

— Пятьдесят марок серебром… И ведь это мы еще не торговались…

— И не будем! — отрезал Герт. — Я предложил хорошую цену за достойное тебя дело. Так что, нет, Шенк. Пятьдесят, и это все. Во всяком случае, пока.

— То есть, возможны варианты?

— Возможно все, — пожал плечами Герт. — Возможно ты не успеешь их даже потратить… Эти деньги, я имею в виду. Но, может быть, в конце пути я смогу предложить тебе настоящий приз. Так что, да! Ты прав, возможны варианты.

— Хорошо! — кивнул Шенк. — Я почти согласен.

«Почти? Ну, кто бы сомневался!»

— Деньги я заплачу вперед, — ответил он вслух на невысказанный Шенком вопрос. — Всю сумму. Вот доберемся до города, найдем банкирский дом Сафоев, и я тебе сразу заплачу.

— Верю…

— Что-то еще? — прищурился Герт.

На самом деле, он прекрасно знал, о чем спросит Шенк и был даже несколько удивлен, что вопрос этот все еще не прозвучал.

— Чем мы займемся? — спросил Шенк. — Чем и где?

— Легче сказать, где, — усмехнулся Герт. — Везде по эту сторону гор. А может быть, и по ту.

— Звучит заманчиво! И что это будет?

— Месть, — одним словом ответил Герт.

Разумеется, он не был уверен, что дело сведется к одной лишь мести. Но как еще он мог объяснить Шенку то, что и сам представлял себе пока лишь в самых общих чертах. Поэтому, просто месть. Почему бы, и нет?

— Месть, — повторил за ним Шенк, словно, пробуя это слово на вкус. — Что ж, дело не хуже любого другого. Но знаешь, Карл, что говорят об этом умные люди?

— Просвети, будь добр!

— Зверь мести — жестокий зверь, Карл. Так говорят у нас, в Ливо. Его порождает ненависть, и зачастую он пожирает и того, на кого его напустили, и того, кто его выпустил.

Все верно. Так оно и есть. И присказку эту Герт знал задолго до того, как Шенк появился на свете. Однако он знал и другое присловье, и оно ему нравилось куда больше.

— Зверя ненависти, Шенк, — сказал он, завершая разговор, — можно убить, только накормив его досыта!

2. Ладжер, шестого первоцвета 1649 года

— Ладжер большой город, — сказал ему Шенк, имея в виду не только и не столько размеры, сколько нечто другое. То, что одним словом не выскажешь, и не сразу объяснишь.

«Большой город, — повторил за Шенком Герт. — Большой город, большие возможности!»

В банк они, разумеется, не пошли. Не стали даже искать.

— Успеется! — бросил Шенк, и это слово было основательнее подписанного по всем правилам договора. — Первым делом мы пойдем в баню.

— Ну, в баню, так в баню! — согласился Герт, который нынче был бы рад и ведру с горячей водой.

Но Шенк имел в виду совсем другое. А что именно, он имел в виду, Герт узнал немного погодя.

— У меня два кхорских золотых, и тринадцать марок серебром, — сказал Шенк, выводя Герта на городской торг, который, как выяснилось, продолжал жить своей сумбурной рыночной жизнью и в дождь. — А у тебя сколько?

— Будешь смеяться, — улыбнулся Герт, — но у меня тоже два золотых, имперский и шеанский. Да еще дюжина монет серебром. Есть и норфейская в три марки, но есть и две полушки из Семиградья. На круг, я думаю, немногим больше, чем у тебя.

— А нам много и не надо! — отмахнулся Шенк. — И этого за глаза хватит.

Что ж, похоже, он хорошо знал, о чем говорил.

В одежном ряду купили одежду. Не все новое, но все чистое, стиранное, да и стиль другой. Уже не наемник с севера, а дворянин из небогатых, каких на юге гораздо больше, чем в Приморье.

Герт купил себе камзол красного сукна со стальными посеребренными крючками и петлями, с отложным воротником и рукавами с обшлагами, украшенными пуговицами, и батистовую сорочку со стоячим воротником и кружевными манжетами на запонках. Запонки для воротника и манжет он выбрал серебряные, черненые. Целое состояние, если подумать, но не устоял. Заплатил. Очень уж захотелось вдруг почувствовать себя прежним Гертом, хотя тот, другой, давешний Герт серебра не носил. Брезговал.

А еще он приобрел расшитый алой нитью плотный дублет из темно-синей шерсти на льняной основе, светло-коричневый колет, бриджи из тонко выделанной лосиной кожи, и высокие черные сапоги. Однако меч и кинжал, да еще стальные шпоры и дорожный двойной плащ из плотной шерсти, он оставил прежние, то есть те, что получил в наследство от убитых им наемников или купил в Але на следующий день после памятной встречи с мастером Шерваном.

— Ну, я готов! — сообщил он Шенку, взвалив узел с новыми вещами на плечо. — Что дальше, мой проводник по злачным местам города Ладжер? Идем в баню?

— Не торопись! — остановил его Шенк. — Сначала следует перекусить…

— Перед баней? — удивился Герт.

— Ну, не на голодный же желудок! — хитро прищурился новый друг, и Герт в некотором замешательстве осознал, что и в прежние-то времена не слишком хорошо знал жизнь «простых» людей. Что уж говорить о нынешних?

— Ладно, — согласился он, тем более, что в последний раз они ели ранним утром, и не так, чтобы досыта. — Веди!

Просить дважды не пришлось. Шенк великолепно знал город, и вскоре они уже сидели в маленьком трактире, примостившемся у задней стены храма Единому, и ели невероятно вкусное рагу из утки, запивая его крепким темным пивом. Ну, а к рагу и пиву прилагались утренней выпечки белый хлеб и твердый овечий сыр, посыпанный крупной солью. Так что трапеза получилась на славу, но, как и обещал Шенк, была она не слишком плотной. Не осоловели, одним словом. Наоборот. Герт, наконец, почувствовал себя по-настоящему молодым, здоровым, свободным и счастливым.

— Куда теперь? — спросил он, подумывая о том, что после бани, не худо бы сходить в бордель.

— А вот теперь, и впрямь, в баню! — ответил Шенк и повел его по извилистым улочкам, через площади и мосты, и привел, в конце концов, к просторному мрачному дому за каменной стеной, обращенному фасадом к тихой улочке, а задами, едва не погрузившемуся в невеликую, но шумную речку, вращавшую чуть дальше по течению огромное мельничное колесо.

Постучались в тяжелую дверь. Шенк обменялся «парой слов» с хмурым бородатым мужиком, выглянувшим в зарешеченное оконце. Передали в качестве пропуска серебряную марку за двоих, и прошли, наконец, внутрь, за толстую скрепленную сталью дверь, в темный коридор, и дальше, мимо еще одного охранника, вооруженного увесистой дубинкой и бандитским тесаком, в новую дверь, и по лестнице куда-то вниз, откуда шло живое тепло и разные вкусные запахи, в которых Герт был готов разбираться, как меняла в монетах, хоть целый день. В конце их недолгого путешествия, Герт и Шенк оказались сначала в крошечном внутреннем дворике, в котором, как ни странно, клубился горячий банный пар, а затем в просторной комнате, обшитой свежими березовыми досками, с большим дубовым столом, заставленным кувшинами и глиняными кружками, блюдами с пирогами, мясом и сыром, и деревянными тарелками с немудреной зимней «зеленью» — мочеными яблоками, солеными арбузами и маринованной морковью.

— Ну, вот мы и на месте! — довольно улыбнулся Шенк и обвел рукой лавки, табуреты и сундуки, расставленные без всякого порядка вдоль стен и у стола. — Проходи, Карл! Раздевайся! И не бойся! Здесь у тебя ничего не украдут. За то и платим!

В комнате было тепло, но не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, за дверью в дальней стене — куда жарче!

«Хорошее место! — согласился Герт. — И к блядям, судя по всему, идти не придется. Сами придут!»

И точно! Не успели раздеться и пройти сквозь банную дверь, а в клубах пара уже мелькают белые женские тела. Девки оказались, как на подбор, молодые и крепкотелые, — две блондинки и брюнетка, — и дело свое знали не просто хорошо, а так, как и должно быть за хорошие деньги. Герт и оглянуться не успел, как его уже намыливали. И как-то так вышло, что уже через пару мгновений, он толком не знал, одна девка осталась с ним или все трое. А еще через какое-то время — и не так, чтобы пауза длилась и длилась, — Герт не мог уже сказать с определенностью, моется ли он все еще или имеет какую-то из блондинок. Впрочем, скорее всего, не он ее имел, а она его, так споро и ловко это у нее выходило. А он лишь хватал горячий воздух ртом, и вроде бы стонал, как раненый, и рычал, как дикий зверь, и исторгал семя, и боги знают, что еще. Но в конце концов, а Герт твердо знал, что все когда-нибудь кончается — даже жизнь, — он обнаружил себя в давешней комнате за столом с кружкой в одной руке и задницей брюнетки — в другой. То есть, все они — и Шенк, и девки, и Герт — расположились вкруг стола. И у всех было налито — и это было не пиво, а крепкое шагорское вино, густое и темное, и, разумеется, хмельное, — и все смеялись, и брюнетка, которую звали Кэт, сидела на его ладони, и ему, как ни странно, не хотелось даже ее отыметь. Он был умиротворен и счастлив. И это все о том дне и о том вечере.

* * *

Впрочем, день еще не закончился. Вечер лишь начинался, когда, пошатываясь от выпитого и от приятной во всех смыслах усталости, они покинули «баню» и отправились разыскивать гостиницу, в которой еще утром сняли комнату на двоих и оставили свои пожитки, седла и запасное оружие. Там же в конюшне отдыхали после тяжелого перехода их кони.

Стемнело, но небо очистилось. Дождь прекратился, и улицы Ладжера заливал свет полной луны. Было так светло, что Герт различал даже буквы на вывесках.

Остановились на маленькой площади у колодца. Было тихо и пустынно, хотя город и полнился обычными ночными звуками. Яростным мявом котов, лаем собак, гулким эхом шагов в мощеных камнем переулках.

— А знаешь, что, Карл! — сказал вдруг Шенк, едва успели они раскурить свои трубки. — Иди-ка ты в гостиницу один! Дорогу найдешь сам, или как?

— Найду!

Герт, и в самом деле, хорошо запомнил дорогу и отнюдь не боялся заблудиться. Он сейчас, если честно, вообще ничего не боялся. И при этом твердо знал, что это не пьяный кураж и не безумие внезапной свободы. Просто он «выздоровел», как ни странно это звучит. «Проснулся» от забытья, навеянного посмертием. «Вздохнул воздух нового дня», как говорили когда-то в Реште.

— Женщина? — спросил напоследок.

— Вроде того, — ответил Шенк и неторопливо зашагал прочь.

— Ну, а нам, кавалер, — сказал Герт самому себе, — лекарь приказал спать!

Он отвернулся и пошел своей дорогой, но ему-то и идти оказалось совсем недалеко. Прошел улицей, свернул на другую, спустился по узкой крутой лестнице между каменных стен, перешел площадь, и вот она — гостиница. Мерцает желтый свет за мутным зеленоватым стеклом в частом переплете, и окрепший ветерок скрипит жестяной вывеской.

«„Три колокола“. И в чем здесь суть?»

Герт толкнул дверь и вошел в общий зал. Народу в трактире, занимавшем весь первый этаж, было все еще порядочно. Под потолком плавали клубы табачного дыма, а за столами выпивали с дюжину мужчин или того больше. Ели мало — время-то позднее, — но пили много и, в основном, пиво. Говорили громко, но без неприязни и без пьяного куража. А за дальним столом в одиночестве сидел Зандер. Перед парнем на столе стояла винная кружка, да на керамической плошке лежали горкой крупные темные оливки.

«Не богато!» — отметил Герт, давно уже определивший, что супруги де Бройх, хоть и знатного рода, но люди скорее бедные, чем наоборот.

«Ну, и как ты здесь очутился, парень?»

Они расстались утром, едва войдя в город. Миновали ворота, и караван тут же распался. Все отправились своими дорогами. Уехали куда-то в город и Зандер с Маргерит. Прощались — вполне символично — на маленькой площади с поминальным деревом посередине. Сошли с лошадей, встали лицом к лицу. И тут между ними повисло странное молчание, словно бы и есть, что сказать, но никто первым не заговорит. Возникло напряжение. И настроение… Настроение, как если бы, им всем или, как минимум, некоторым из них расставаться отнюдь не хотелось. Но и вместе остаться не с руки. У каждого свой путь, свои планы, свои обстоятельства. Прощание вышло скомканным, и, уезжая прочь, Герт с сожалением думал, что никогда уже не увидит ни Зандера, ни его красавицы жены.

Но вот ведь как случается! Вернулся в гостиницу, случайно выбранную еще утром, и сразу увидел парня, а, увидев, вполне неожиданно осознал, что вспоминал о нем, почитай, весь день. И когда пил, и когда баб имел, и когда, разомлев от сладкой истомы, шагал по темным улицам назад, в гостиницу.

«Привязался к парнишке», — признал Герт, но мысль «прозвучала» жалко, словно он оправдывался.

И, тогда, Герт подумал, что недостаточно помолодеть телом. В душе-то он, как был стариком, так стариком и остался. И славный паренек этот, Зандер, что понравился ему с первой встречи, по-видимому, не просто стал ему близок и симпатичен, но и обыкновенным образом запал в душу. Он и, разумеется, Маргерит. Они для Герта ведь даже не как дети, скорее, как внуки, при их-то разнице в годах.

«Да, уж история!»

Герт бросил на стойку пару монет, взял кувшин с абрикосовым бренди и два глиняных стаканчика, и пошел через зал к одиноко сидящему за столом Зандеру.

— Доброй ночи, друг! — сказал он, садясь без приглашения, на скамью напротив.

Зандер вздрогнул, поднял голову и удивленно посмотрел на Герта.

— Ты, как здесь? — Сейчас его синие глаза казались совершенно черными.

— Выпьешь со мной?

— Послушай, Карл!..

— Не сейчас! — остановил его Герт, разливая бренди. — Вот выпьем по первой и объяснимся! Идет?

Эта встреча… Герта встревожил вопрос, была ли она неизбежной? Случай ли это, или повод задуматься о неисповедимых путях богов?

— Будем! — поднял он свой стаканчик.

— Будем! — голос Зандера звучал неуверенно, но рука, как и прежде, не дрогнула.

Вот таким он и был, Зандер де Бройх. Мог сомневаться в себе, мог и струсить, что, на самом деле, ничуть не стыдно. Но, когда дошло до дела, обнажил свой солдатский меч и встал против альвов. Простое дело, казалось бы. Но многие ли с честью прошли подобное испытание? Твердость в человеке или есть или ее нет, но рука Зандера тогда не дрогнула. Не дрожала в тот злополучный день и была тверда во время тренировочных поединков, когда выходил против Герта или Шенка, на голову превосходивших его в мастерстве и опыте. Стоял. И этим все сказано.

Выпили, но Герт даже вкуса бренди не разобрал.

— Так что стряслось? — спросил, доставая трубочку.

— Я… Мы не знали, что в Ладжере соберется столько народа… Мы… Я не смог найти нам комнату в гостинице…

— Вот оно как!

Город был переполнен беженцами с Юга, переселенцами с востока, и торговцами, тронувшимися в путь с первыми признаками весны. Великое множество людей, если смотреть правде в глаза, да и цены подскочили.

— А здесь я хотя бы Маргерит пристроил…

— Пристроил? — переспросил Герт.

— В гостинице есть комната с тремя кроватями, — объяснил Зандер. — Когда мы пришли, две уже были заняты.

— Две кровати, две женщины, — пожал он плечами и разом выпил свой бренди.

История обретала смысл, но оставался вопрос, каким образом Зандер и Маргерит оказались этим вечером именно в «Трех колоколах»?

«Сколько в Ладжере гостиниц? — спросил себя Герт, наблюдая за тем, как переживает юноша прохождение жидкого огня через пищевод. — Сотня? Две?»

— А ты, стало быть, решил пересидеть ночь на лавке?

— А куда деваться? Хозяин обещал, что не прогонит, если я закажу вино…

— Тоже верно! — согласился Герт. — Но тебе, Зандер, сказочно повезло! Мы с Шенком еще с утра заняли здесь комнату, но Шенк сегодня…

— Ну, как бы это сказать? — неожиданно смутился Герт, но тут же и вспомнил, что Зандер юн годами, но не опытом. — Впрочем, чего это я? Ты же женат. Сам должен понимать! В общем, он ночует в другом месте. И его половина кровати, соответственно, пустует. Так что, милости прошу!

— Ты приглашаешь меня спать с тобой?

— Ну, да! — кивнул Герт. — Именно это я тебе и предлагаю. Еще по одной?

И он снова разлил бренди.

На этот раз он все-таки почувствовал его вкус.

«Не противно!»

Герт раскурил трубку и взглянул с сочувствием на закашлявшегося паренька.

— Учись пить, Зандер! — сказал он, пыхнув трубкой. — В жизни пригодится никак не меньше фехтования.

Зандер не ответил, только помотал головой и махнул рукой, мол, оставь меня в покое, и не мешай умирать!

— Ну, ты как? — спросил Герт через какое-то время.

— Я… — но слова не проходили через сжатое спазмом горло.

— Дыши носом! — подсказал Герт. — Еще! Да, не тушуйся, друг! Передо мной тебе нечего стыдиться!

Наконец, Зандер раздышался, утер слезы, катившиеся из глаз, и взял оливку с блюдца.

— Я никогда раньше такого не пил. Это бренди?

— Ну, — выдал Герт древнюю, как мир, сентенцию, — все когда-нибудь происходит впервые. С Маргерит-то тоже, поди, в первый раз непросто было!

— Это мы обсуждать не станем! — твердо остановил его Зандер.

— Ты прав! — сразу же согласился Герт, он и сам бывал щепетилен в вопросах чести. — Не обижайся, Зандер! Я не хотел тебя обидеть. Тем более, не хотел оскорбить Маргерит!

— Принято!

— Тогда еще по одной, и спать?

— Я…

— Да, не волнуйся ты так! Если понадобится, я тебя сам до кровати донесу.

— Голова кружится, — признался паренек.

— У меня тоже! — Герт подхватил кувшинчик и плеснул понемногу в каждый из двух стаканчиков. — Но мужская пьянка, Зандер, тем и хороша, что мы пьем и пьянеем, не опасаясь последствий. Среди своих и сблевать не стыдно, это я тебе, как старший товарищ говорю. Как друг. И как… как соратник! Будем!

— Будем! — ответил Зандер.

Сейчас, после слов Герта, он выглядел куда увереннее, чем минуту назад. Только лицо раскраснелось. Да заблестели глаза, принявшие цвет синей стали.

— Будем! — повторил Герт.

И они выпили.

— Ты мне лучше расскажи, Зандер, если это не секрет, откуда вы с Маргерит родом? — Вопрос этот возник у Герта еще при первом знакомстве. — Ведь, не из Суры же? Так?

— С чего ты взял? — вскинулся Зандер.

— Выговор у вас не сурский, — объяснил Герт. — Я бы сказал, фряжский. Но если так, то вы должны быть с крайнего юга, или уж из северного Чеана. Что скажешь?

Его несло, что не удивительно, если учесть, сколько он выпил за этот длинный день. Но, с другой стороны, этим и хороши мужские пьянки в узком кругу: никто тебя не осудит, что бы ты не сказал. Максимум, вызовут на дуэль.

— Это чеанский акцент, — вздохнул Зандер. — Только ты, Карл, не рассказывай никому, даже Шенку! Он хороший человек, но, знаешь, как бывает?

— Знаю, — кивнул Герт и снова наполнил стаканчики. — И вы с Маргерит про меня много такого знаете, что я бы никак не хотел придавать огласке…

— Ты не понимаешь! — Зандер покраснел, но, возможно, дело было в бренди. — Мой дед… Поклянись, что никому не скажешь!

— Чем клясться? — Герт выпил бренди и пыхнул трубкой.

— Не знаю… Просто дай слово!

— Я тебе его уже дал, или забыл? Пей, Зандер, а то мне одному пить как-то неловко.

Герт налил себе еще и, дождавшись, когда Зандер поднимет свой стаканчик, выпил.

— Ты ведь знаешь, про войну Чеана с империей?

— Зандер, это случилось сорок лет назад! — не поверил своим ушам Герт. — Кому это теперь интересно?

«Одному мне, наверное!»

— Много кому! — Зандер наконец выпил и его ощутимо повело. — Ты этого знать… Ты не можешь знать… Это, Карл, как круги на воде. Б… Бросил камень — и пошли к… круги. Мой дед жил тогда… в империи. И он воевал. Но… Ох, ты ж! Ты… Ты уверен, что сможешь меня дотащить?

— Ты же видел, — пожал плечами Герт, — я и без сознания на ногах стою!

— Голова… — пожаловался Зандер. — Но, вообще-то, неплохо! Тепло и… весело! Налей еще! А дед… Он, знаешь ли, воевал на стороне Чеана и… Он состоял в родстве с одним человеком… Таким человеком…

«Он состоял в родстве с маршалом де Бройхом. — кивнул мысленно Герт, — Этого достаточно!»

— В конце концов, ему пришлось бежать из империи, ему и его людям… — Зандер наклонился над столом, и Герт почувствовал на лице его горячее дыхание. — А в Суре у нас поместье… То есть, это бабкино поместье было. Так мы и стали де Бройхами, но дома… и вообще, в поместье мы чаще говорим по-чеански, чем по-сурски…

«Ад и преисподняя! — Герта словно ледяной водой окатили. — Кем же надо было быть его деду, чтобы имя де Бройхов показалось менее опасным?!»

— Де Бройх, значит… — сказал он вслух. — А сейчас что же с места снялись? В Суре ведь тихо, как я слышал. Ни войны, ни глада, ни мора.

— Нас нашел дальний родственник, — как ни странно, энтузиазма в голосе Зандера Герт не услышал. — Он позвал нас к себе.

— Богатый? — Герт все-таки разлил бренди, но твердо решил, что «еще по одной, и на боковую»!

— Вроде того! — Зандер «махнул» бренди и откинулся на стенку. — Не позвал. Приказал приехать…

— А послать?

— Таких, не посылают.

— Ладно, — кивнул Герт. — Еще по одной на посошок…

— Все, Карл! — остановил его Зандер. — Я…

— Как скажешь! — Герт встал, обошел стол и, подойдя к Зандеру, рывком поднял его на ноги.

— Не так резко! — паренька качнуло, и вместо благодарности он обиженно надул губы. — Зачем ты меня трясешь?!

— Идти можешь?

— Вроде бы, да…

— Тогда, пошли!

Но шел Зандер с трудом. Скорее, он висел на Герте. Впрочем, Карл был крупным парнем, да и окреп за время своего путешествия. Так что, — худо-бедно, — он доволок Зандера до кровати, сбросил на левую половину, освободил от плаща и сапог, и только после этого блаженно развалился рядом…

* * *

Он проснулся ночью. Глаз не открывал. Лежал в той же позе, в какой, по-видимому, и заснул. Лежал, дышал ровно, словно бы, все еще спал. «Слушал», и твердо знал, что на дворе ночь. Там темно, а вот в комнате — нет. Свеча еще не догорела, а погасить ее, он, засыпая, забыл.

Пламя свечи колеблется на сквозняке. Свет мерцает и меняет цвет от белого до оранжевого, и тени бегут по стене…

Вот кавалер, а вот и дама. Он высок и широкоплеч, она тонка и изящна, и невероятно привлекательна.

«Соблазнительна… Желанна… Я сплю?»

Но, скорее всего, он не спал и не бодрствовал, находясь в узком зазоре между сном и явью, где все возможно, но где ты все-таки не лишен свободы воли.

А тени между тем вели на стене какой-то сложного рисунка танец. То ли к схватке готовились, кружа вокруг места, где им предстояло сойтись, то ли, и впрямь, танцевали.

«Или просто не знают, что им друг с другом делать…»

И только он так подумал, как вдруг увидел очевидное: ту правду, которую пытался избегать. Не кавалер и дама вели свой немой поединок на беленой стене. Мужчина и юноша, вот в чем дело. Один — высокий и широкоплечий, зрелый, с темным шлейфом опыта за спиной, второй — юный, открытый будущему, почти такой же высокий, но тонкий и изящный, как девушка.

«Любовь зла!»

Юноша обернулся, и Герт узнал Зандера. Узкое лицо… или, следует сказать, овальное? Изысканный, истинно аристократический рисунок черт, изящный очерк тонких губ, прямой нос, высокие скулы, большие глаза… Чего было больше в этом лице — соблазнительной женственности, так часто свойственной юности, или мужественности, проступающей в рисунке плотно сжатых губ и в решительном выражении кобальтово-синих глаз? Герт не знал. Но в тот момент он и не желал ничего знать. Лишнее знание — многие печали, как говорили в старину.

Герт открыл глаза и увидел Зандера. Юноша склонился над ним, словно рассматривал спящего. Черные волнистые волосы свесились вниз, едва не касаясь лица Герта. Рот приоткрыт, дыхание хриплое и прерывистое, глаза распахнуты и блестят…

«Я… я брежу?»

Но, похоже, это был тот случай, когда слова излишни, и логика ни к чему.

Герт поднял руку. Осторожно, точно боялся, что образ истает и исчезнет, коснулся кончиками пальцев скулы Зандера. Прикосновение. Герт ощутил под пальцами гладкую прохладную кожу, вспыхнувшую жарким пламенем, едва его пальцы медленно и мягко спустились по щеке к подбородку.

«Он…»

Рука скользнула по шее, и ладонь легла на затылок юноши. Зандер не двигался, только ускорилось прерывистое дыхание, да синь глаз заволокло вдруг туманом безумия. И тогда, Герт притянул эти приоткрытые губы к своим, всего лишь мягко нажав на затылок Зандера, и поцеловал, чувствуя, как останавливается время, и вскипает в жилах кровь…

Что могло случиться после этого? Что могло между ними произойти? Вопросы, оставшиеся без ответов, потому что, едва их губы встретились, и пламя страсти зажгло уставшую душу Герта, где-то рядом ударили в набат.

Тревога отшвырнула их друг от друга, заставив мигом протрезветь и посмотреть правде в глаза.

— Беги к Маргерит! — выдохнул Герт, все еще ощущая на губах вкус поцелуя. — Давай!

Он упал на пол и стал лихорадочно натягивать сапоги.

— Меч и плащ! — напомнил он, все еще чувствуя на лице горячее дыхание Зандера.

Вбил ноги в сапоги. Вскочил, отаптываясь и не смея посмотреть на Зандера, торопливо одевавшего сапоги по ту сторону кровати.

— Скорее, Зандер! — поторопил Герт. — И пусть боги берегут вас, друг!

Он выскочил из комнаты и понесся по коридору, по крутой лестнице, через общий зал во двор, где уже собирались вооруженные кто чем, страшно ругавшиеся мужчины.

— Что случилось? — спросил Герт, прислушиваясь к тревожному гулу набата. — Кто-нибудь знает, что случилось?

Но никто не знал. Некоторые, впрочем, предполагали, что это война, но другие возражали, что, если бы к стенам города подошла армия Шеана — а больше, вроде бы, и некому, — в набат бы ударили с утра.

— Чего людей зря будить? — пожал плечами бородатый мужик с топором, и Герт был склонен согласиться с его доводами.

Еще грешили на пожар. Могло случиться и так. Пожары в городах случались часто и являлись известным бедствием.

— А может, это сами городские заваруху затеяли? — бросил кто-то с тяжелым кхорским акцентом.

Что ж, могло оказаться правдой и это. Мятеж знати или гражданская междоусобица, почему бы и нет?

Неведенье скверная штука. Неопределенность ничем не лучше. Люди топтались во дворе, ругались и множили догадки, подогревая общую нервозность. Потом начали выпивать, еще позже стали петь. Для храбрости, вероятно. Однако на Герта эти песни навевали тоску. Он стоял вместе со всеми в свете громко трещавших факелов, изредка прикладывался к фляге с вином и думал о Зандере.

Герт вырос в Реште и провел свою юность в Кхоре, поэтому он хорошо знал, в чем заключается, порой, «крепкая мужская дружба». В Реште, когда он служил пажом в замке Ланцан, мальчишки часто «играли» в любовь, но там и тогда это было скорее правилом, чем исключением. Точно так же относились в те времена и в Кхоре к отношениям между некоторыми рыцарями и их оруженосцами. «Покровительство» легко вписывалось в поведенческие нормы королевства, и ни у кого не вызывало ни осуждения, ни неприязни. Совсем по-другому относились к увлечениям подобного рода в империи Вернов, в Ливо, или в Чеане. Не то, чтобы там все поголовно «любили» только особ противоположного пола, но в глазах общества запретные удовольствия и серьезные отношения никогда не смешивались. В конце концов, не назовете же вы любовью «борьбу в партере» с симпатичной горничной или служанкой в таверне!

Тем не менее, за свою долгую жизнь Герт повстречал, как минимум, несколько примеров по-настоящему высоких отношений, возникавших как раз между двумя кавалерами, и у него не было причин сомневаться в искренности этих людей. Другое дело, он сам. Себя он с этой точки зрения никогда не рассматривал. И о такой возможности никогда не думал. Однако если смотреть правде в глаза, именно это с ним теперь и произошло: он влюбился в Зандера, и сегодня ночью едва с ним не переспал.

Теперь по прошествии некоторого времени, он уже не вполне ясно представлял, что и как могло произойти между ними, если бы не набатный колокол. Во всяком случае, сейчас возможная близость с Зандером представлялась ему сущим безумием. Но, с другой стороны, Герт должен был признать, что в тот момент, когда их губы встретились, ни о чем подобном он даже не подумал. Совершенно очевидно, тогда он готов был идти до конца.

«Ад и преисподняя!» — выругался он мысленно, в очередной раз переживая момент поцелуя.

Казалось, он все еще чувствует его на своих губах.

«Проклятие!» — но ведь еще вчера он прекрасно обходился без Зандера, принимая как должное продажную любовь шлюх и не испытывая потребности ни в чем другом, кроме готовой впустить его член женской щели. Так могло ли одно сочетается с другим?

Увы, могло. Герт знал и таких людей. Он много кого знал.

Не зарекайся, ибо не ведаешь, что скрывает твое собственное сердце…

Эти слова записал в своем дневнике Готлиб из Нирена — человек, заслуженно считающийся лучшим из мыслителей, писавших на чеанском наречии. Он жил два столетия назад, и, хотя официально считался едва ли не анахоретом, на самом деле, — и Герт знал это из самых надежных источников, — любил жизненные радости ничуть не меньше остальных своих сограждан и современников. А не женился бедняга Готлиб из-за того, что уже в зрелые годы вдруг обнаружил, что влюблен в собственного ученика. Такая невеселая история.

* * *

Под утро выяснилось, что в набат ударили не зря. На улицы, прилегающие к гостинице, в которой остановился Герт, — Прямую, Большую и Горбатую, — всю ночь стягивались силы городского ополчения. Никто не знал, зачем, — или не хотел сказать это вслух, — но Герт заметил, что, судя по репликам вооруженных людей, их песням и несомненному близкому знакомству, все они принадлежали к двум-трем ремесленным цехам. Он с уверенностью мог назвать ткачей и кожевников, которыми издавна славился Ладжер, но не был уверен относительно торговцев солью, имевших значительный вес в городском совете.

Впрочем, его сомнения вскоре разрешились. Оказывается, большинство торговцев солью вместе с гуртовщиками и литейщиками собирались южнее площади Всех святых. Об этом сообщил гонец, появившийся на Горбатой улице в ранние рассветные часы. Но, разумеется, он прибыл отнюдь не затем, чтобы развеять тревогу толкавшихся там всю ночь вооруженных людей. Он принес приказ цеховой старшины, запершейся в похожем на маленькую крепость, — крепостью, на самом деле, и бывшем, — здании ратуши. Приказ был прост: идти на Верхний город, где укрепились люди графа Рефейского и графа Гаэнского, тогда как торговцы солью со товарищи ударят по баронскому ополчению, захватившему поздно вечером Западные — Шеанские — ворота и прилегающие к ним улицы нижнего города.

История оказалась проста, как хлеб или вода, и стара, как мир. Судя по всему, горожане в очередной раз что-то не поделили с норфейскими дворянами, владевшими землями близ Ладжера и претендовавшими, по-видимому, на свою долю власти в городском совете, но главное, на свой кусок пирога, имея в виду огромные доходы ладжерских купцов и цеховых старшин. Конкретный повод значения не имел. В любом случае, это была не его война, и, плюнув с досады под ноги, Герт отправился обратно в «Три колокола». Однако ни Зандера, ни Маргерит он в гостинице уже не застал…

Глава 5

Шеан

1. Гуртовая тропа, восьмого первоцвета 1649 года

Был соблазн свернуть со столбовой дороги и отправиться в Шенган. Десять-двенадцать дней пути и неизвестное количество проблем «на собственную задницу» отделяли Герта от одного из самых старых его тайников, где под корнями старого дуба был закопан горшочек с золотыми самородками и крупными вейскими изумрудами. Но на то боги и обольщают, чтобы человек мог показать, чего он стоит. Герт соблазну не поддался, и, выехав через южные ворота, они с Шенком отправились в Вье.

Гуртовая тропа тропой только называется. На самом деле это хорошая, а местами и просто отличная дорога, ведущая из Ладжера в Шеан и «далее везде». Тракт меняет названия, — прозываясь то соляным шляхом, то шелковой тропой, — но по сути остается одной и той же долгой дорогой, тянущейся через все южные земли от Ладжера в княжестве Норфей до Чеана Норнана. Разумеется, это не единственный путь из Ладжера в Вье. Есть и другие, и у каждого свои достоинства, в зависимости от того, куда, когда и зачем вы путешествуете. И, разумеется, на чем. Одно дело на телеге или в карете, и совсем другое — верхом или пешком. Гуртовая тропа подходила всем, вела в нужном для Герта направлении и считалась в меру безопасной, особенно если речь шла о двух крепких и хорошо вооруженных кавалерах.

Выехали восьмого числа, потратив на безрезультатные поиски Зандера и Маргерит весь предыдущий день. В городе и вокруг него продолжались спорадически оживлявшиеся боевые действия. Однако после первой — «набатной» — ночи, страсти поутихли, и жизнь в некоторых районах Ладжера стала налаживаться. Во всяком случае, по ним можно было передвигаться без боязни «влипнуть в историю». Однако даже эти «безопасные» районы занимали огромную территорию, умножавшуюся количеством улиц и переулков, лестниц и тупиков. Здесь можно было бродить днями, но, к счастью, Шенк не только хорошо ориентировался в Ладжере, но и знал массу полезных людей. Расспросы, тем не менее, толку не дали. Одно было очевидно, супруги де Бройх или уже покинули город, или нашли весьма хорошее убежище в его стенах. Но, слава богам, они не числились среди убитых или раненых, и, судя по достоверным данным, не находились в заложниках ни у одной из противоборствующих сторон. Тревожиться меньше от этих сообщений Герт не стал, но, в конце концов, согласился с очевидным: оставаться в Ладжере и дальше не имело смысла. Легче встретить Зандера на дорогах, ведущих на запад, — ведь куда-то туда супруги де Бройх и направлялись, — чем здесь на суматошных улицах Ладжера.

2. Гуртовая тропа, шестнадцатого первоцвета 1649 года

Южнее Ладжера местность постепенно выравнивается, и поросшие хвойными лесами скалистые сопки уступают место холмистой равнине плавных очертаний. В общем, красивая и удобная для путешествия местность. К тому же здесь было значительно теплее, климат мягче, чем в северном Норфее, и весна в разгаре. По обеим сторонам дороги лежали поля, на которых уже вовсю работали крестьяне, и покрывшиеся нежной зеленью фруктовые сады. Тут и там на холмах и по берегам озер и речек виднелись замки, храмы полудюжины конфессий и просторные фермерские усадьбы, а от главного тракта через поля и сады тянулись к ним извилистые тропки и дороги пошире, те, по которым и телега пройдет.

Тракт ожил, погода улучшилась. Воздух, напоенный ароматами весны, был свеж. Дышалось легко, да и путешествие складывалось куда как приятнее, чем дорога в Ладжер. Они ехали верхом и, соответственно, даже не утомляя животных, двигались достаточно быстро. Достаточно сказать, что всего за восемь дней Герт и Шенк добрались до Чертовой делянки — большого ярмарочного села, расположенного как раз на границе между княжеством Норфей и королевством Шеан.

День был, однако, не ярмарочный. Просторное торжище — площадка, на которой разворачивалась торговля, — пустовало. Пустынно было и на улицах села. Оно и к лучшему, если честно. Герт же не торговать сюда приехал, и не покупать. Пообедали в корчме и поехали дальше, рассудив, что при нормальном темпе движения уж всяко разно успеют добраться засветло до следующей крупной деревни, называвшейся куда симпатичней — Жаворонками. Выехали из корчмы, пополнив запасы сушеных фруктов, вина и табака, и не торопясь доехали до пограничного перехода, где предъявили шеанским стражникам грамотки наемников, выданные им еще в Визере покойным Лундом.

«А вот и напоминание! — отметил Герт, убирая подорожную в карман плаща. — В цивилизованных странах человек без документов — это или вельможа, или нищеброд».

Стражников грамотки Герта и Шенка вполне устроили, и вскоре они уже ехали шагом по Гуртовой тропе, направляясь к излучине Шейны, где можно было сесть на одну из торговых барок, и тем сократить свой путь, сплавившись по реке до столицы Шеана. Дороги до Орешни-на-Шейне — портового городка в излучине реки, — было от силы дня три-четыре, да еще на барке два дня до Вье и три-четыре до Шеана, как раз к концу месяца могли успеть.

— Ничего не расскажешь? — Шенк чуть повернул голову к Герту, но выражение лица у него при этом было скорее ироничное, чем озабоченное.

— О чем?

И в самом деле, они были в пути уже который день, но ни разу еще не обсуждали ни того, куда и зачем они направляются, ни заполошных — едва ли не истерических — поисков Зандера и Маргерит. Вполне нормальным Герт тогда не был, и Шенк не мог этого не заметить. Промолчал, впрочем, — и правильно сделал, — но будет ли и дальше делать вид, что ничего не произошло?

«Нет, не будет. И будет прав!»

То же и с наймом. Месть — красивое слово и хорошо звучит в правильном контексте. Но достаточно ли такого объяснения тому, кого ты выбрал себе в напарники? Вероятно, нет. И опять-таки, все упирается в личные отношения. Платишь ты ему деньги или нет, ты зовешь человека в опасное путешествие. Так, будь любезен, объяснись, хотя бы в общих чертах, куда и зачем.

— Ничего не расскажешь?

— О чем?

— Да, хоть о чем-нибудь!

— Ну, разве что так! — вздохнул Герт и надолго замолчал, разбираясь со своими интуициями и предположениями, голосами совести и чести, и с опасениями, как без них!

— Карл! — нарушил молчание Шенк. — Ты же не просто так нервничал! Я знаю, когда люди взволнованы, ты таким и был. Но, с другой стороны… Ты уж прости, Карл, но тебе, насколько я понимаю, это не свойственно. Ты к людям холоден… В основном. И вдруг такое! Поэтому я и спрашиваю, что произошло между вами той ночью?

— Боги! — Герт и сам много об этом думал. И о том, что произошло между ним и Зандером, и о том, чего между ними не случилось. — Знаешь, Шенк, а что если это не твое дело?! Я же не спрашиваю, к кому ты ходил в ту ночь!

— Спроси! — предложил Шенк.

— Ну, и где ты был? — без всякого желания спросил Герт, он просто уступал напору обстоятельств.

— Я навещал старшую сестру.

— Твоя сестра живет в Ладжере? — удивился Герт. — Ты же, вроде, из Ливо!

— Муж Анны торгует шелком, — невозмутимо объяснил Шенк. — Раньше они жили в Шагоре, но два года назад перебрались в Ладжер.

— Постой! Постой! — Герт понял, отчего так удивился. — Но ты же дворянин! Служил в гвардии…

— Ох, парень! — усмехнулся в ответ Шенк. — Иногда мне кажется, что ты старый старик, а не молодой парень. Все-то ты знаешь, все-то понимаешь. А потом раз, и вдруг выясняется, что жизни ты совсем не знаешь. Дворянство… замок… то да се… Видел бы ты наш замок! — качнул головой Шенк. — Анна принесла мастеру Хуггеру герб и честь, а он усыпал ее золотом и самоцветами. И одел в шелка… — по губам Шенка скользнула грустная улыбка, но тут же и исчезла. — Как думаешь, честная это сделка?

— Наверное, да! — Герт не был в этом уверен, весь его опыт говорил об обратном, но он чувствовал, лучше промолчать.

— Вот и я так думаю, — кивнул Шенк. — Сейчас. Но пять лет назад, когда моя красавица сестра, внучатая племянница лорда Агира — великого воеводы ополчения Северного Олфа, вышла замуж за простого мужика, выбившегося в люди одной лишь своей хитростью, я был в гневе. И гнев мой был разрушителен! Он поссорил меня с сестрой и отцом, выгнал из дома и отправил в изгнание. Вот какой это был гнев. А вчера я пришел к ней домой, увидел племянников, распил с господином Хуггером бутылку дорогого вина из Ланскроны, и попросил у них прощения. У обоих. Он, Карл, хороший человек. И ей с ним хорошо живется, даже при том, что он на двадцать лет ее старше. И он, представь, читает книги и размышляет о высоком, а мой дед не умел даже расписаться, хотя и приходился братом самому лорду-командующему. Такая вот поучительная история.

— Которая говорит больше о тебе, чем о них.

— Возможно, — согласился Шенк. — А теперь кое-что о тебе. Ты хороший человек, Карл, но холодный. Всех держишь на расстоянии, и никому не позволяешь приблизиться. Но ребятишек этих ты, вроде бы, подпустил ближе остальных. И они к тебе… Ну, не знаю! Если бы они не были женаты, я бы сказал, что Маргерит в тебя влюблена. И если бы Зандер не был парнем, я бы и про него так сказал. Видел бы ты, как они на тебя смотрели! Поэтому я и спрашиваю, что произошло той ночью?

Молчать и дальше было бы неправильно, особенно после того, что рассказал ему Шенк.

— Скажем так, — ответил Герт, осторожно подбирая слова, — возможно, я причинил Зандеру… Я проявил по отношению к нему неучтивость.

— То есть, попросту говоря, ты переспал с Маргерит?

— Нет! До этого не дошло!

Такой вариант истории звучал куда лучше, чем то, что едва не произошло на самом деле.

— Но попытку сделал?

— Я был пьян.

— Это не оправдание.

— Я знаю, — согласился Герт.

— Расстроен? — В голосе Шенка прозвучало сочувствие.

— Еще как!

— Но ведь ты, и в самом деле был пьян!

— Это не оправдание!

— Достаточно! — поднял руку Шенк. — Я все понял. Вопрос снят.

* * *

Солнце клонилось к закату, и до Орешни оставалось не более двух часов пути. Как раз к сумеркам и добрались бы. Однако человек предполагает, а Судьба располагает. И ее изобретательности, порой, нет границ.

За поворотом дороги Герт увидел пылившую в отдалении роскошную карету и двух всадников на высоких черных конях рысивших позади нее. Минуту, другую он наблюдал за уплывавшей вдаль мечтой, строя догадки о той, кому принадлежит эта карета, о ее титуле и красоте, богатстве и великолепии.

«Богини живут в золотых чертогах!» — вспомнил он слова древнего поэта, и в это мгновение карету резко качнуло на очередном ухабе, раздался громкий треск, и одно из колес, словно бы, подломилось и ушло под днище экипажа. Испуганные лошади дернули, карета завалилась набок и просела назад, а кучер вылетел с облучка и рухнул на обочину. Что уж говорить о паре ливрейных слуг, стоявших по обычаю позади экипажа! Их просто смело, разбросав по сторонам дороги.

Все произошло так быстро, что, никто, кажется, не успел отреагировать и уж тем более, что-нибудь предпринять, сделать, сказать. Конвойные растерялись, не зная что им теперь делать, а оставшиеся без твердой руки лошади понесли, и карета заскрежетала осью, вспахивая дорогу, словно поле плугом, и все больше кренясь набок.

Честно говоря, Герт и сам оторопел. Имея мало опыта в подобного рода делах, он не сразу оценил опасность, грозившую только что придуманной им красавице, и уж, тем более, не сообразил, как ей помочь. А вот Шенк не сплоховал. Начав действовать еще до того, как Герт осознал, что и как происходит на дороге, Шенк послал коня в галоп, резко вырвался вперед и за считанные мгновения догнал опасно раскачивающуюся и вот-вот готовую слететь с дороги карету. Догнал, поравнялся с понесшей четверкой, выпрыгнул из седла и уже через мгновение сидел верхом на одной из каурых — все в масть — лошадей. Как он подчинил ее и остальных животных своей воле и заставил остановиться, Герт так и не понял, но сделано это было лихо, а главное — вовремя.

Карета остановилась. Герт подъехал к ней одновременно с конвойными и спрыгнул на землю. И в тот же момент, — словно его только и дожидались, — дверца экипажа распахнулась и из глубины кареты зазвучали ругательства, сочность и своеобразие которых мог оценить лишь человек, знающий толк в богохульстве. Герт знал.

— Ёбаные херувимы! — орал хриплый женский голос. — Выблядки! Членососы! Вы что, уебать меня решили?! Не дождетесь, ублюдки! Я еще всех вас переживу и насру на ваши могилы!

Пожалуй, кричала все-таки не молодая женщина, а старуха, но Герт, честно говоря, заслушался. Давно ему не приходилось слышать такой музыки. Очень давно!

Между тем, кавалеры бросились к карете и самым учтивым образом, на какой были способны, учитывая обстоятельства момента, извлекли из нее кого-то высокого и, как померещилось Герту, тощего, облаченного в целое облако шелков и цветных тканей, расшитых золотом и украшенных драгоценными камнями.

— Твою же мать! — сказала старуха, утверждаясь на ногах. — Да, не дыши ты мне в лицо, Терис! Я тебе, что шлюха плечевая?

И она обернулась к другому кавалеру.

— Руки прочь, Фома! Ты вон лучше Прузо щупай! — кивнула она на карету, из которой как раз выбирались две хорошенькие девушки. — А у меня кроме костей давно уже не за что подержаться! Кто остановил лошадей?!

— К вашим услугам, ваша милость! — шагнул к ней Шенк, манеры которого претерпели внезапную и весьма драматическую метаморфозу. — Шенк ден Агирах владетель Дьё и Шерга! — поклонился он, представляясь. — К вашим услугам!

— Хорош! — похвалила старуха, осмотрев Шенка с головы до ног. — Вот, девочки, под кого надо ложиться!

Девушки прыснули, но не покраснели. Видать, не впервой.

— Фома! — щелкнула старуха пальцами. — Представь меня кавалеру!

— Кавалер! — поклонился Шенку один из конвойных. — Я рыцарь Фома Галавуар и я служу графине ле Шуалон, — поклон в сторону графини, — вассалом которой я являюсь, как глава рода.

— Ваше сиятельство! — Обернулся он к графине.

— Молодцом, кавалер ден Агирах! Выручил! Благодарю! А вы кто? — теперь она смотрела на Герта, скромно вставшего чуть в стороне.

Что ж, у Герта было достаточно времени, чтобы придумать себе имя «на всякий случай».

— Карл ван Холвен, ваше сиятельство! — представился Герт, сделав три шага по направлению к графине, и вежливо поклонился. — К вашим услугам!

— Ван Холвен? — переспросила старуха.

Первое впечатление не обмануло. Графиня оказалась более чем стара, но все еще держала спину прямо. Тощая, буквально высохшая, — едва ли не до состояния мощей, — высокая, властная и умная. Ее лицо сморщилось и потемнело, волосы обесцветились, но прозрачные глаза казались ясными, а взгляд — заинтересованным.

— Ван Холвен! — повторила она. — Знакомое имя, черт возьми! Но никак не вспомню, где и когда я его слышала.

— Неважно! — махнула она рукой. — Продолжим представление! Это Терис! — Указала она на второго кавалера.

— Терис ле Ревени! — представился тот.

— Мои фрейлины… Бебиа!

— Бебиа ла Скарца! — присела в реверансе рыжеватая красотка.

— Прузо!

— Прузо де ла Джерджи, — эта девушка тоже была хороша и даже чем-то похожа на рыженькую Бебиу, только блондинка.

— Что будем делать, господа? — по-видимому, графине нравилось огорошивать собеседников не только бранью, но и внезапной сменой темы разговора, и в этом на вкус Герта имелась своя прелесть.

— Самим нам карету не починить, — сказал он вслух. — Надо послать кого-нибудь в город за помощью, но это часа два в одну сторону, а солнце садится…

— Разумно! — кивнула старуха. — Ван Холвен, говоришь? Совсем неплохо! Сделаем так…

И она начала отдавать распоряжения. Говорила она резко, но ее приказы были лаконичны и разумны.

К этому времени кучер и оба слуги доковыляли до кареты — побились бедные, но ничего, кажется, себе не сломали. Им и пришлось взять на себя основные труды. Лошадей распрягли, и кучер поехал на одной из них, подложив под зад какой-то коврик вместо седла — в Орешню-на-Шейне за подмогой. Дорога неблизкая, лошадь не верховая, да и наездник, сказать прямо, не ахти какой. Так что хорошо, если доберется до закрытия ворот, а уж обратно и, разумеется, с помощью, ждать его раньше утра, было бы непростительным оптимизмом.

Кучер уехал, и слуги — а в карете кроме фрейлин оказалась еще и горничная графини, — принялись обустраивать бивуак. Ручей журчал у самой дороги, и одинокий раскидистый дуб, уже успевший покрыться молодой листвой, представлял собой неплохое укрытие на случай дождя. Туда и носили сейчас слуги ковры и коврики, скатерти, сидения из кареты и подушки, посуду и снедь, и даже складное кресло графини и четыре застекленных масляных фонаря.

Кавалеры собирали хворост для костра, Шенк сооружал из камней подобие очага, а Герт выстругивал из толстых веток опоры для фонарей. Все были таким образом при деле, а старуха сидела в кресле, попыхивала трубкой с длинным чубуком и с интересом наблюдала за организованной суетой, которую сама же и создала.

— Провизия? — коротко спросила она одного из слуг.

— У нас есть хлеб, — сообщил он, согнувшись едва ли не вдвое, — белый и желтый сыр, ветчина и яблоки. Изюм и курага, чернослив и орехи, и медовые коржики. Это все.

— Жалкое разнообразие! — вздохнула графиня, коротко взглянув на Герта. — Не находите?

— Будем считать наш ужин пикником, — предложил он, втыкая в землю очередную жердь.

— Неплохая идея! Ну а выпивка? Выпить-то у нас есть что-нибудь, кроме воды? — поинтересовалась старуха.

— Две бутылки белого беарского, ваше сиятельство! — торопливо отрапортовал слуга. — Три бутылки красного из Лиеры, бутылка рома из Ланскроны, и яблочная водка из Сагера.

— Не упьемся, — усмехнулась графиня, — но и не замерзнем. Тащи все!

* * *

— А ведь я вспомнила!

Пламя костра бросало на лицо старухи зловещие всполохи.

«Словно кровью обрызгано», — подумал Герт, и неспроста. Иногда он угадывал будущее. Недалеко и неточно, но все же мог. Угадал и сейчас.

— Кальт ван Холвен! — усмехнулась старуха, переводя взгляд на Герта. — Твой дед?

— Брат моего деда, — дипломатично ответил Герт.

Он был встревожен. Имя Кальта всплыло в памяти почти случайно, но подошло как нельзя лучше. Кто теперь помнит беднягу ван Холвена? Родных у него, насколько знал Герт, не осталось. Друзья повымерли. Да и жил он далеко на западе.

— Ваш любовник, графиня? — лучезарно улыбнулась Прузо.

— Любовник? — подняла бровь старуха. — Нет! Но это имя напомнило мне одну историю, вернее, одно имя…

— Расскажете? — подалась вперед Бебиа.

Эти две фрейлины, как успел заметить Герт, вели свою весьма своеобразную игру. Графиня это знала, но ей, по-видимому, нравилась «интонация». Тот тип панибратски уважительных отношений между старшим и младшими, который позволял и ей играть в свой театр.

— Отчего бы и нет! Расскажу… Суза, подлей вина!

«Вот же, черт! — ничего хорошего Герт от рассказа графини не ожидал, в особенности от того, что не знал источника ее осведомленности. — Кто она?»

— Когда я была девочкой… — начала свой рассказ графиня. — Не в этом смысле, Бебиа! Тогда я действительно была девочкой. Ребенком! Мне было лет шесть, я полагаю. Отец взял нас с братом в путешествие по Решту.

— Красивая земля! — вздохнула старуха. — Кипарисовые аллеи, буковые и оливковые рощи, реки, Тихое озеро и виноградники на горных террасах… Бывали в герцогстве, Карл?

— Бывал, — коротко ответил он. Нынешний его статус подразумевал осведомленность, а с Шенком все это можно было обсудить и позднее.

— Однажды вечером… — она никак не отреагировала на его реплику, как ни в чем ни бывало, продолжая свой рассказ. — Я помню, как садилось солнце, и еще чудный аромат разогретых солнцем садов. В тот вечер мы прибыли в замок Ланцан…

«Ад и преисподняя! — обомлел Герт. — Кулето?!»

Микулетта д'Ойн была выдающейся красавицей, но кроме того она была из тех женщин, не желать которых было просто невозможно. Устоять перед ее женскими чарами, пьянящим остроумием и не женским умом не мог ни один настоящий кавалер. Не смог и Герт. Впрочем, он стал, наверное, первым мужчиной своего поколения, увидевшим в Кулето то, что пытались позже отразить на своих полотнах все без исключения художники того времени. Выдающиеся художники, следует добавить.

— Ланцан — необычное место… Я бывала там и позже. Огромный темный замок на отвесной скале. Когда заходит солнце, и когда оно встает, стены замка кажутся темно-красными, словно на них запеклась вся пролитая у этих стен кровь. Н-да, запоминающееся место. Но по-другому и быть не может. Ланцан — фамилия древняя и славная… Вы ведь знаете о Карле Ланцан, кавалер? — она опять смотрела на Карла, и он не знал, отчего.

Ну, не могла же она, в самом деле, знать, кто скрывается под обликом юноши Карла!

— Карла Ланцан была супругой князя Чеана, — сухо ответил он графине. — Ги Торах Гарраган погиб во время войны с империей Вернов. В отместку, Карла Ланцан, известная так же, под прозвищем Калли, залила империю кровью…

— Образованный юноша! — усмехнулась графиня, но Герту показалось, что ее ухмылка больше похожа на оскал. — Но мой рассказ не о Ланцанах, хотя и о них тоже. На следующий день после приезда, я познакомилась с двумя юными пажами. Вернее, в то утро я познакомилась только с одним из них…

— И он вас… — жарко выдохнула рыжая Бебиа.

— Он меня? — нахмурилась графиня. — Звучит заманчиво, но нет, милая! Мы были детьми.

«Мы были детьми!» — повторил мысленно Герт, но он отлично помнил, какой предстала перед ним в тот день малышка Микулетта. Красивее девочки он в жизни не видал, и соблазнительнее — тоже. Бывает, что женственность расцветает в ребенке раньше, чем это задумано богами. Если бы он мог, он бы овладел ею уже тогда, но он и сам не понимал, от чего так кружится голова. И жар! Он почувствовал тогда внезапный жар, охвативший все его тело.

«Безумие!»

— Нет! — повторила графиня. — Тогда между нами ничего не произошло. А отымел он меня много позже, лет через десять после нашего первого знакомства, и не в Реште, а в Кхоре. Но уж отымел, так отымел! Что называется, во все дырки. Да, не красней ты, дура набитая! — Рассмеялась старуха, наблюдая за блондинкой Прузо. — Можно подумать, сама не знаешь кто, кого, куда и как!

— Ох! — сказала она, отсмеявшись. — Дела наши, грешные! Но в тот день, когда мы познакомились, ему было лет семь или восемь. Милый мальчик. Высокий, ясноглазый… И у него был друг, с которым я познакомилась в тот же день. Кальт ван Холвен, так его звали. Что скажете, Карл?

— Я этой истории не знал, — пожал он плечами.

— А как звали вашего любовника, графиня? — спросила Бебиа.

— Господин Шазар… — слова повисли в ночном воздухе, словно камень, готовый упасть на голову.

— Шазар? — переспросила девушка. — Лорд Неизбежность?!

— Завидуешь? — старуха смотрела на Бебиу так, словно собиралась зарезать.

— Еще как! Вашим любовником был сам Шазар! Он…

— Он еще не был тем, кем ему суждено было стать, — тяжело вздохнула графиня. Сейчас ее возраст стал очевиден, как и груз прожитых лет. — А когда он стал Неизбежностью, я давно уже была замужем… Вторым браком, и это был отнюдь не граф ле Шуалон…

3. Гуртовая тропа, семнадцатого первоцвета 1649 года

«Ночь тиха… — Герт лежал на спине и смотрел в небо. — По тверди зыбкой… звезды южные дрожат…»

И в самом деле, темно-синий бархат ночного неба легко было счесть твердью. Но твердью зыбкой, как сказал поэт, чтобы отобразить в слове великое таинство Хрустального купола. Ну, и звезды, разумеется. Они здесь, на юге, крупнее, чем на севере. Ближе к человеку. Понятнее.

Герт смежил веки и вместо звезд увидел глаза Зандера. В воображении они казались еще больше, чем на самом деле, еще синее.

«Вот черт!» — Ему не хотелось снова и снова переживать неразрешимое таинство той ночи, но и не вспоминать о ней он не мог.

Герт снова открыл глаза. Вид звезд успокаивал. Во всяком случае, позволял «умерить страсти» и, отодвинув в сторону чувства, спокойно обдумать ту цепь невероятных совпадений, что начала выковываться в миг, когда интуиция Герта, его боевой опыт и подсказка Лелии уберегли инока Карла от летящего в спину арбалетного болта.

Начать с истории самого юноши Карла. Казалось бы, ничего определенного. Но так ли это? Странным образом судьба юного монашка и его опасная тайна оказались связаны с югом, а не с севером, с Рештом и Чеаном, а не с Приморьем или Сурой. Казалось бы, где Северный Олф, и где Шагор?! Но никому не известным парнем, живущим в ските, затерянном на просторах Холодных земель, интересуется некто, имеющий при себе рекомендательное письмо от самого графа ди Рёйтера — любовника Норны Гарраган, правящей княгини Чеана.

«Интересно, не правда ли? — усмехнулся мысленно Герт. — Еще как интересно!»

Достаточно допустить, что Норна Гарраган — дочь Карлы Ланцан и Ги Тораха, и кольцо времен окончательно замкнется, возвращая Герта к его собственным тайнам, и к его, казалось бы, навсегда канувшей в омут забвения истории. Решт. Там все начиналось, там могло и завершиться.

Впрочем, совпадение совпадению рознь. Отправившись распутывать загадку Карла, Герт встретил на дороге из Визера в Ладжер человека, носящего имя де Бройх… Зандер де Бройх и Герт де Бройх. Между этими людьми не было никакого сходства. Зандер высок, и вырастет, верно, еще. Герт, напротив, был коротышкой. Так его в детстве и дразнили. Коротышка! В пятнадцать лет Герт де Бройх убил своего первого соперника. Дуэль — поединок чести, и, значит, не убийство. Никто Герта не судил. Наоборот, его стали уважать и бояться. И никто уже не называл его коротышкой. Одни из страха, другие из уважения. В этом они, пожалуй, схожи. Зандер тоже смог бы убить.

«Сможет со временем, — поправил себя Герт. — А возможно, способен и сейчас…»

Все было неопределенно в этой истории. Зыбко и неточно. Но кровь не водица, не правда ли?

Герт де Бройх был светловолос и с годами стал набирать вес. Зандер де Бройх ни в чем не походил на прадеда. Скорее всего, так тощим и останется до старости. Окрепнет, но не раздобреет. Не тот тип! И стиль мысли иной, и цвет глаз. Но одно неизменно — воля. Непреклонная и несгибаемая, словно оружейная сталь. Герт де Бройх был таким же. До самого конца.

Впрочем, де Бройх не родная фамилия. Зандер той ночью сболтнул лишнего, и крепко перепугался, хотя и был пьян. Какое же имя он не смог произнести вслух? От какой судьбы бежал его дед? И кто теперь по прошествии стольких лет позвал Зандера на юг? Вопросы, вопросы… И нет на них ответов. Зато на другой дороге, из Ладжера в Шеан, возникает вдруг призрак давней возлюбленной, и произносит вслух непроизносимое… Господин Шазар… Лорд Неизбежность. Много лет Герт не касался этих имен даже мысленно, и сейчас не хотел вспоминать ни самого Шазара, ни того, что он сделал.

«Ад и преисподняя!» — ему хотелось закричать, но, разумеется, он не издал ни звука.

Зато кто-то другой передвигаться тихо не умел вовсе. Вернее, не умела. Герт уловил запах женщины и решил, что Судьба благосклонна к нему. Уж верно, Бебиа не просто так направляется в его сторону. И вот он способ проверить, так ли он влюблен в Зандера, как ему кажется, и насколько влюблен, если все-таки — да.

4. Поместье Шарандон, в трех лигах к западу от Шеана — столицы королевства Шеан, двадцать третьего первоцвета 1649 года

Случайная встреча переросла в приятное знакомство. Микулетта ар Иоаф графиня ле Шуалон оказалась щедрой и приятной в общении дамой. Как ни странно, Герту понравились ее грубоватые шутки, от которых, порой, несло казармой или портовым кабаком. К тому же его не могло не впечатлить виртуозное владение графиней всеми оттенками брани. И, наконец, ему импонировал ее циничный взгляд на жизнь. Нынешняя кавалерственная дама ничуть не походила на ту девушку, которую он любил в юности, и, по здравом размышлении, Герт решил, что любвеобильная Кулето должна остаться в прошлом. Та красавица принадлежала истории, а графиня ле Шуалон — настоящему. И, в этом настоящем, графиня путешествовала как раз в том направлении, в котором собирался двигаться Герт. Выехав из дома еще поздней осенью — а замок Микулетты, насколько понял Герт, находился где-то в окрестностях города Кхор, — графиня путешествовала, навещая старых друзей и дальних родственников в Норфее и Шеане. Сейчас она возвращалась в свои владения, поспешая без суеты, чтобы прибыть ко двору к началу весенних праздников, и, разумеется, успеть на Большой маскарад.

— Куда вы направляетесь? — спросила она у Герта, когда они добрались до Орешни-на-Шейне, и наступила пора прощаться.

— В Решт, — уклончиво ответил он.

— Тогда, нам по пути, — старуха смотрела на него чуть прищурившись, словно, прицеливалась. — Присоединяйтесь!

— К вашей свите, графиня?

— Ни в коем случае! — возразила она. — Скажем так, ваш статус, господин ван Холвен, и статус кавалера ден Агераха определяется моей личной симпатией.

— Хотите быть моим другом, кавалер? — протянула она Герту руку, затянутую в лайковую перчатку.

— Почту за честь! — поклонился он и, взяв ее руку, поднес к губам.

Предложение графини следовало считать удачей во всех отношениях. Два дворянина в свите, состоящей из трех десятков мужчин и женщин, — а поезд графини ожидал ее как раз в речном порту, — практически незаметны. К тому же Микулетта оказалась щедра, бросив мимоходом, что берет на себя все дорожные издержки. И еще одно, но отнюдь не второстепенное обстоятельство — вместе с графиней путешествовала ее фрейлина Бебиа ла Скарца, не позволявшая Герту забывать, что и в теле Карла женщины по-прежнему влекут его к себе куда больше мужчин. Мужчины, если честно, не влекли его вовсе, однако среди них был один… Увы, но выбросить Зандера де Бройха из сердца никак не получалось. Не помогла даже Бебиа, которую Герт вожделел, но, к сожалению, не любил.

— Мы почти у цели!

Последние пару лиг Герт ехал во главе поезда бок о бок с рыцарем Галавуаром, взявшим на себя труд знакомить спутника с наиболее впечатляющими особенностями местности и разбросанными на ней многочисленными достопримечательностями. Река, впадавшая ниже по течению в полноводную Шейну, водопад, и гора, сложенная из слоев породы всех оттенков красного. Гора, к слову, называлась весьма необычно — Кровь Отступников, и на ее вершине стоял вертикально поминальный камень. Такой большой, что его было видно издали, и такой древний, что, как утверждал Фома, врос в гору до середины длины. Под Кровью Отступников зеленела молодой листвой дубовая роща, близ которой располагались монастырские земли. В Шеане, как минимум, половина населения поклонялась Единому, так что церкви и монастыри здесь не редкость. Впрочем, вскоре дорога сделала крутой поворот, обтекая скальный выход, и вползла на холм, с вершины которого открывался чудесный вид на уютную долину, расчерченную неправильными фигурами полей и садов, изогнутое в виде полумесяца озеро, Божью рощу и храм Шанайны — богини плодородия и древней покровительницы земель в нижнем течении Шейны.

— Мы почти у цели! — Сказал Фома, и, приглядевшись, Герт увидел на противоположной стороне долины элегантную усадьбу, по традиции все еще имевшую все признаки укрепленного лагеря — стену с башнями и цитадель, — но построенную относительно недавно и в новом духе.

— Это и есть замок Шерандон? — спросил он из вежливости.

На самом деле, Герт здесь уже бывал. Приезжал сюда, чтобы встретиться с лордом-командующим ополчения Шеана.

«Сорок семь лет назад, а кажется, словно вчера…» — в этой мысли звучали ностальгия и удивление, но не гнев.

Получалось, что Герт переоценил меру своей ненависти. Ярость его, похоже, остыла, и на поверхность вышли совсем иные чувства и мотивы. Впрочем, он не заблуждался. Изучив себя за годы и годы так хорошо, как сделал это он, Герт не сомневался, что под пеплом сгоревших надежд и давних сожалений, угли его ненависти все еще хранят жар и готовы вспыхнуть, дай только повод.

— Красивое место! — сказал он вслух. — Замок принадлежит графине, или мы едем в гости?

— Замок принадлежит племяннику ее второго мужа.

— А кто, кстати, был ее вторым мужем? — спросил Герт, думая совсем о другом.

— Мне казалось, графиня рассказывала за обедом… Вчера… Или позавчера… Впрочем, неважно! — смутился рыцарь Галавуар. — Графиня была замужем за Иокимом ер Марном…

* * *

«Черт бы побрал художников!»

Он сидел за пиршественным столом, а прямо перед ним, на противоположной стене парадного зала замка Шерандон находилась фреска «Бдение в Си Джере», и Герт даже взгляда отвести не мог. Сидел и смотрел на самого себя, каким он был полвека назад. Художник, знавший ко времени написания фрески, чем все закончилось, и, по-видимому, когда-то встречавший Герта лично, ему не польстил. Напротив, при полной портретной схожести Герт был изображен так, чтобы и сомнений не оставалось — вот он, злодей! Одетый, словно шел в бой, он выглядел выкованным из темной стали, на которой играли кровавые всполохи огня.

«А ведь это всего лишь разожженный камин!»

Герт помнил. В Си Джер они с Иокимом прискакали ближе к ночи. Стояла необычно холодная для тех мест зима. Суровая и голодная… Но на то и война. В ставке Герт застал всех троих. Вот они на фреске. Князь Ги Торах Гарраган сидит, откинувшись в кресле. Он правящий монарх и предводитель армии. А еще он герой, который погибнет в сражении буквально через несколько дней после этой встречи. И зритель, даже если он не искушен в истории, видит перед собой поистине благородного человека. Рыцаря без страха и упрека, каким Ги, разумеется, никогда не был, хотя и отличался невероятной храбростью и известной долей вполне рыцарственного безрассудства. Художников, однако, правда жизни обычно не привлекает. Они заняты другим — творят новую реальность. И в этой реальности Герт и Ги — антиподы, и не важно, что, на самом деле, их связывали узы самой искренней дружбы. Ги — герой, а Герт — злодей. Они и формируют композицию, визуально и, конечно же, эмоционально.

«Отличный художник, ничего не скажешь!» — Герт не знал, кто бы это мог быть, но подозревал, что имя громкое. Однако к самой фреске и к истории, которую она иллюстрировала, прямого отношения это не имело.

«Правда искусства и правда жизни, две стороны одной медали!»

Герт все смотрел на фреску и не мог отвести взгляд.

Итак, он и Ги Торах находятся в центре композиции, а маршал де Бройх и Калвин Ланцан — командующие полками правой и левой руки — на периферии. Они стоят рядом и, словно бы, прозревают ужасающие картины будущего.

— Аж, мурашки по спине! — Бебиа наклонилась к самому уху Герта, и он не только слышал ее шепот, но и чувствовал на щеке жаркое дыхание женщины, ощущал аромат духов и терпкий запах желания. — Мурашки, Карл! Ты знаешь, что там случилось?

О да! Он знал даже то, что не изображенный на картине Иоким ер Марн стоит за портьерой справа…

— А ты? — вопросом на вопрос ответил Герт.

— Какая-то война… Кажется… — вздохнула Бебиа, отстраняясь. Ее зеленые глаза сияли.

«Какая-то война… Кажется! Ад и преисподняя!»

Эта женщина жила в наивном неведении того, как, на самом деле, страшен мир!

«И, слава богам, что так! — решил Герт через мгновение. — Зачем ей все эти ужасы? И все-таки, она сказала, какая-то война!»

Но это была отнюдь не обычная война…

Как всегда все упиралось в политику. Однако разумные люди никогда не забывают, что не все в жизни сводится к политике…

Империя Вернов возникла всего лет двести назад. Ничтожный срок для формирования институтов власти и внутренней связности государства, однако, в том-то и дело, что юные империи не могут остановиться, чтобы переварить добычу. В этом они похожи на обезумевших хищников, утоляющих не голод, а страсть охотника. И они воюют. Без конца воюют, расширяясь до тех пор, пока могут. Экспансия Вернов, в этом смысле, являлась классическим примером того, что инерцию завоеваний крайне трудно погасить. Тем не менее, люди не боги, даже самые властные из них. Когда-нибудь они достигают предела своих возможностей. Случай, промысел богов или мужество людей способны бросить вызов даже безграничному могуществу. Так случилось и с Вернами. Экспансия на восток вдоль океанского побережья захлебнулась после захвата Фряжского княжества. Перейти хребет Дракона оказалось не во власти императоров. Здесь действовали древние силы, бороться с которыми империя была не готова, и легионы повернули на юг.

А на юге лежали земли, принадлежавшие Сапфировой короне. Княжество Чеан закрывало Вернам дорогу на запад к богатейшим городам Ливо, Решта и Кхора, но оно и само по себе могло стать превосходным бриллиантом в короне Вернов. Однако у чеанцев на этот счет были свои планы. Становиться частью чужой империи они не желали, и тогда, вспыхнула война, которую позже назвали «Войной Городов». Все это происходило почти сто лет назад, и к Бдению в Си Джере прямого отношения не имело. Однако чтобы понять ту войну, в которой участвовали Ги Торах, Калвин Ланцан и Герт де Бройх, следовало прежде узнать предысторию событий…

* * *

— Мой учитель рассказывал, что в «Войну Городов» империя и княжество воевали так долго и с таким упорством, что полностью истощили свои силы, — Герт вполне сносно изображал из себя образованного дворянина из Решта, так что небольшой экскурс в историю его не затруднил. К тому же мало кому из профессоров приходилось читать свои лекции в постели, имея в качестве аудитории обнаженную красавицу, успевшую, впрочем, утолить свою первую страсть, и потому готовую «немного поучиться»…

…Пир закончился далеко за полночь, но едва Герт добрался до своей комнаты, разделся и лег в постель, дверь, которую он предусмотрительно не запер, скрипнула, и в отведенные ему покои скользнула смутная тень. Впрочем, тенью Бебиа оставалась недолго. Единственная свеча, горевшая в изголовье, может быть, и была не в силах рассеять мрак по всей комнате, но уж осветить кровать могла вполне.

Женщина, скрывающаяся под темным плащом с низко опущенным на лицо капюшоном, приблизилась и встала рядом с Гертом.

— Ведь вы не спите, нет?

— Жду вас! — усмехнулся он, чувствуя обычное возбуждение. Все происходило, как и должно было быть. Женщина и мужчина. Ночь, желание, набирающая силу страсть.

— Вот она я! — Со смешком выдохнула женщина и одним плавным движением освободилась от плаща. Излишне говорить, что никакой другой одежды под плащом не оказалось.

Еще мгновение или два она стояла в неподвижности, позволяя Герту рассмотреть все, что искал его жадный взгляд, и вдруг прыгнула. Герт успел уже заметить, что Бебиа хорошая наездница, и что двигается она очень красиво. Но такого броска он от нее не ожидал. Длинные ноги чуть согнулись в коленях, словно женщина собиралась лечь рядом с Гертом, но в следующее мгновение она уже взмыла в воздух. Прыжок вышел поразительный. Не только сильный и изящный, но и рассчитан оказался замечательно. Герт едва успел увидеть и оценить мастерство женщины, а она уже сидела на нем верхом и, плавно двигая бедрами, играла своим лоном и его естеством.

— Что скажете?

— Ничего! — Он притянул ее за руки к себе и поцеловал в губы.

Бебиа не страдала худобой, — не толстушка, но, что называется, женщина в теле, — и губы у нее были полные. Герт почувствовал приятную тяжесть лежащей на нем женщины, ощутил жар ее тела, запах, вкус губ… И вдруг ему показалось…

«Срань господня!» — на мгновение ему удалось вырваться из наваждения, но, на самом деле, безумие уже овладело им.

— А вы, кавалер? — прошептал Зандер, с трудом переводя дыхание после долгого поцелуя. — Вы хоть знаете, куда?

— Даже и не знаю, что сказать!

— Тогда, молчите! — улыбнулся Зандер, снова садясь на Герта верхом и запуская руку под себя. — Я все сделаю сам!

В этом странном сне наяву Зандер оставался самим собой — высоким худощавым юношей, — но одновременно он был и женщиной, в том смысле, что между ног у него было то единственное, что по большому счету отличает женщин от мужчин. Но это к слову, потому что ни о чем подобном Герт даже не думал. Он переживал один из самых сильных приступов страсти, какие случались в его в жизни. Сильнее он желал, пожалуй, одну лишь Лелию, но, разумеется, рядом с ним появлялись и другие женщины, чьими телами он упивался, разделяя с ними наслаждение, а иногда и блаженство.

Страсть пришла, как волна цунами, накрыла с головой, но не убила, а, истерзав, выбросила на берег. Что бы там ни происходило в далеком прошлом между Гертом и его женщинами, Карл пережил бурю такой силы впервые. Казалось, у него не хватит сил даже дышать. Но так только казалось. Приступ страсти пришел и ушел. И вот Герт уже снова был самим собой, лежал рядом с нежащейся в любовной истоме женщиной, и никак не мог понять, что же случилось с ним между тем, как его оседлала Бебиа, и тем, как он вынырнул из этого жаркого морока? Ответов у Герта не было. Одни вопросы и недоумения.

Тяжело вздохнув, он слез с кровати и отправился на поиски седельной сумы, в которой на такой — или какой другой случай, — приберег бутылку виноградной водки.

— Это ты отдышаться не можешь, — ленивым голосом спросила с кровати Бебиа, — или переживаешь о чем?

— Переживаю!

Комната Герту досталась маленькая, но уютная и с настоящей кроватью. Оставалось гадать, кому он обязан таким комфортом, старой графине или ее молодой фрейлине? Но он даже думать об этом не стал. Какая разница, кто ему помог? Другое дело — Зандер, возникший здесь и сейчас совсем некстати.

— Ну, и о чем же ты переживаешь, Карл? Мало? Много? Не туда?

— Даже и не знаю! — хмыкнул Герт, доставая бутылку. — Выпьешь со мной?

Такой вопрос он задал тогда Зандеру.

«Просто наваждение какое-то!»

— Раз спрашиваешь, значит, не вино! — Бебиа только казалась легкомысленной. Умная девушка. Внимательная, и себе на уме.

— Водка, — пожал плечами Герт. — Но водка сладкая, и послевкусие такое, словно, виноград ел.

— Звучит заманчиво!

— А уж как пьется!

Выпили.

— Неплохо! — признала Бебиа и вдруг попросила, — Расскажи мне об этом Си Джере!

И как-то так вышло, что Герт начал рассказывать и вскоре настолько увлекся, что позабыл и о Зандере, и о тех удовольствиях, которые могла подарить ему Бебиа. Ночь-то лишь только началась, любись, сколько хочешь!

* * *

— Мой учитель рассказывал, что в «Войну Городов» империя и княжество воевали так долго и с таким упорством, что полностью истощили свои силы. В конце концов, был заключен Луккский мир. По трактату о мире, подписанному в Лукке седьмого дня листобоя 1553 года, Чеан потерял земли в долине Фрая — от Савоя, оставшегося в границах княжества, до Лукки и признал перед империей Вернов свой вассалитет.

— Чеан был вассалом империи? — удивилась Бебиа.

— Был и остается… — усмехнулся Герт.

— Но как же, тогда?..

— А никак! — объяснил Герт. — Это условный вассалитет. Династия Гарраганов, как правила Чеаном, так и правит. Княжество имеет свою армию, чеканит золотую и серебряную монету, заключает союзы. В общем, делает все, что может делать независимое государство. Однако на имперских картах княжество Чеан, подобно Фряжскому княжеству, обозначено в границах империи Вернов. Раньше Верны держали даже таможенный пост в Нирене на границе с Ливо, но теперь и этого нет.

— Но ведь они могли попытаться еще раз…

— Могли, — согласился Герт, — но, видишь какое дело, войну же не просто так назвали «Войной Городов». За спиной Чеана стояли богатые города-государства Союза Трех Долин: Ливо, Шеан, Кхор и герцогство Решт. Они могли выставить огромные армии и выставили их во время «Войны Городов»…

— Постой, постой! — встрепенулась Бебиа. — Как ты назвал Кхор?

— Ты что, не знала? — удивился Герт.

Как ни странно, на этот упоминание тех давних событий не взывает у него почти никаких чувств. Возможно, что он был нынче пьян, и не только от вина. Или все дело в том, что с каждым прожитым днем в теле бедняги Карла он все больше становился Карлом и меньше — Гертом?

— О чем я не знала?

— О том, что Кхор стал королевством всего лишь сорок два года назад, а Шеан на год позже.

— А до этого?

— А до этого там были республики, кроме Решта, конечно. Рештом правили герцоги, только династия была другая…

Что ж, так все и было. Сначала полыхнуло в Кхоре, а вскоре уже пылал весь юг. И тогда Яков Верн решил, что пробил его час!

— Что же ты молчишь! — окликнула его Бебиа.

— Извини! Задумался… Но мы уже почти у цели. Сюда, на юг пришла засуха. Год, другой… Недород, голод, чума. Начались восстания городского плебса и крестьян, а потом все окончательно рухнуло. Ужасные времена, Бебиа! Гражданская война страшнее обычных войн. Все воевали против всех…

«Все воевали против всех! Вот в чем дело!»

— Браво!

Герт не вздрогнул только потому, что не вздрагивал никогда. Не пугался. Не впадал в ступор, что бы ни происходило и как бы мгновенно это ни произошло. Мог растеряться, конечно, как случилось совсем недавно, когда сломалось колесо у кареты… Но даже тогда он не вздрогнул и не изменился в лице. Особенность натуры, и никакой доблести.

Герт оглянулся через плечо и увидел, что часть стены отошла в сторону, и в открывшемся проеме стоит графиня ле Шуалон.

— Браво, Карл! Или вы не Карл?

Странно, что он не услышал работы механизма. Впрочем, не в механизме дело, он не «услышал» человека за тонкой деревянной перегородкой!

«Или мне не дали услышать?»

— Что дало вам повод сомневаться? — спросил Герт, уже окончательно повернувшись к графине.

— Красивый мужчина! — кивнула старуха. — Я тебе почти завидую, девочка!

— Да, он диво, как хорош! — довольно потянулась Бебиа.

— Вы не ответили на мой вопрос, графиня! — напомнил о себе Герт.

— Сомнения! — вздохнула Микулетта. — Мелкие и крупные, тут и там. Понимаете, кавалер, я уверена, что уже «слышала» эту «интонацию». Но никак не припомню, где! И еще кровь, кавалер! Я могу назвать пару-другую людей, которые пахнут точно так же, как вы, но ван Холвенов среди них нет. Глупая ситуация, не находите?

— Не знаю, право, что сказать! — пожал плечами Герт. — Я тот, кто я есть!

— Точно! — подняла палец вверх графиня. — Вопрос лишь, кто вы есть?

Глава 6

Кхор

1. Поместье Шарандон, в трех лигах к западу от Шеана — столицы королевства Шеан, двадцать четвертого первоцвета 1649 года

Итак, диспозиция такова: голый Герт стоит по одну сторону кровати, на которой лежит обнаженная Бебиа, а по другую сторону — в проеме, открывшемся в стене, стоит Микулетта ар Иоаф графиня ле Шуалон. Одна.

«Она меня не боится. Вопрос — почему? Бебиа? Возможно. А что, если она сама?»

— Скажите, графиня, ваши сомнения — достаточный повод для убийства?

— Иногда, да!

— Спасибо за прямоту! Позволите одеться, или прямо так, в чем мать родила?

— Я пока еще не решила, что с вами делать, кавалер! Одевайтесь!

«Что ж, уже неплохо. Сразу резать не станут, а там, глядишь, найдется разумный компромисс…»

— Благодарю вас! — улыбнулся Герт.

— Не стоит благодарности, — вернула улыбку графиня. — Только оружие не трогайте! Ваш друг говорит, вы с альвами на равных сражаетесь. Значит, быстрый и решительный, но уверяю вас, кавалер, Бебиа быстрее!

— Не сомневаюсь! — буркнул Герт, натягивая штаны. — Волчица? Пантера?

— Тебе лучше не знать! — рассмеялась Бебиа. — А то обосрешься, конфуз выйдет!

«Вот же сука!»

— Лиса? — продолжил перечислять Герт. — Ласка, куница?

— Обойдешься!

— Ну, обойдусь, так обойдусь, — согласился он, вдевая запонки. — А ты, милая, не хочешь одеться?

— Представь себе, не хочу!

«И то верно, без одежды ты куда быстрее!»

— Ладно! — пожал он плечами. — Ходи голая! Мне же лучше!

— Ни в чем себе не отказывай, дорогой! — Бебиа встала и потянулась, словно бы, выставляя свою наготу напоказ.

— Хватит зубоскалить! — вмешалась графиня. — Берите камзол, кавалер, и следуйте за мной!

Карлом, что характерно, она его больше не называла.

— Ведите, графиня! Я всецело в вашем распоряжении! — И, обойдя кровать, Герт вслед за Микулеттой вошел во мрак тайного хода.

Здесь, и в самом деле, было темно, но графиня, судя по всему, в освещении не нуждалась. Герт тоже. Он вполне сносно «ощущал» пространство вокруг себя и кроме того слышал Микулетту, которая, не скрадывая шаг, бодро, словно, и не старуха вовсе, уводила его в глубину угадываемого чутьем лабиринта. Впрочем, идти, оказалось, недалеко. Прошли пару коридоров с поворотами, поднялись, спустились, открылась очередная стена, и вот уже Герт в просторном кабинете графини.

— Прошу вас, кавалер! — указала она на кресло и прошла к другому, стоявшему в отдалении.

«Разумно!» — согласился Герт и сел.

— Итак? — спросил он, когда старуха уселась напротив. — О чем станем говорить?

— О вас, разумеется.

— Я в вашем распоряжении!

А что еще он мог сказать?

Если это оборотни, — а, похоже, так все и обстояло, — ему с ними не справиться. Еще с одним… С Бебиа, скажем, туда сюда. Но, если старуха тоже оборотень, этот бой для Герта окажется последним, не говоря уже о том, что где поселились два оборотня, может скрываться и весь прайд.

— Вы полны загадок, кавалер, — графиня сидела ровно и выглядела так, словно сбросила груз лет, не внешне, но внутренне, наверняка. — Меня это беспокоит.

— С чего начнем?

— С возраста. Сколько вам лет, кавалер?

— Я выгляжу моложе, чем на самом деле, — так он недавно ответил Зандеру.

— Смешно… — казалось, его слова заставили графиню задуматься.

— Не вижу ничего смешного! — попробовал «обидеться» Герт.

— Это не вам! — отмахнулась старуха. — Но допустим!

— Допустите!

— Допускаю! — усмехнулась Микулетта. — Вы выглядите, лет на шестнадцать, ну, может быть, семнадцать. А на самом деле?

— Двадцать, — соврал Герт, и тут же где-то за стеной тренькнул колокольчик вроде тех, с помощью которых вызывают прислугу.

— Врете!

— Девятнадцать.

Колокольчик тренькнул снова.

— Вы испытываете мое терпение, кавалер!

«Черт! Похоже, у нее есть кто-то, способный отличать правду от лжи!»

— Не знаю, — признался он.

И в самом деле, сколько ему лет? Герту за восемьдесят, но Карл значительно моложе. А вот, сколько лет Карлу, не известно. Так что, похоже, он не соврал.

— Вот как? — нахмурилась старуха. — Старше, чем выглядите, но при этом не знаете своего возраста? Хорошая загадка!

— Знаете ответ? — спросил Герт.

— Пока не знаю, но до утра еще далеко…

«Разговор не пытка, будем говорить!»

— Как вас зовут?

Хороший вопрос, но ответ снова же неизвестен. То ли Герт, то ли Карл. Однако и Герт не первое имя Герта, и Карл вполне возможно, на самом деле не Карл.

— В последнее время меня зовут Карлом! — приходилось быть очень точным в формулировках, но Герт это умел.

— Но не ван Холвен?

— Боюсь, что нет.

— А кто, тогда?

— Не знаю!

Похоже, читающий правду не всегда мог отличить «правду Карла» от «правды Герта». А может быть, его сбивают с толка собственные сомнения Герта, который и сам никак не разберется, Герт он или Карл.

— Не знаю! — сказал Герт, и колокольчик не зазвонил.

— Час от часу не легче! — воскликнула старуха. — Я озадачена, кавалер! Вам удалось меня удивить!

— Если честно, я и сам теряюсь в догадках! — усмехнулся Герт. — Может быть, расскажете, графиня, об «интонации»? Что это такое, и где вы ее слышали? Или вот кровь. Что с ней не так? Расскажите мне об этом, глядишь, и разберемся!

— Забавное предложение! Но почему бы и нет! Скажите, кавалер, с кем из знатных семей Решта вы в родстве?

— Не знаю.

— Даже так? Хорошо! Спрошу по-другому. Состоите ли вы в родстве с домом Ланцан?

— Нет.

— Вы врете! — Колокольчик молчал, но графиня, похоже, знала нечто, чего не знал Герт.

— Значит, просто не знал! — пожал он плечами. — А вы что скажете?

— Вы с ними в родстве.

— Я в родстве с Ланцанами?!

«Вот это новость! Карл в родстве с домом Ланцан?..»

Впрочем, все сходится! Девид ван Яанс путешествует с рекомендательным письмом ди Рёйтера. Между тем, за графом стоит правящая княгиня Чеана Норна Гарраган! Оставалось допустить, что Норна дочь Карлы, и история инока Карла превращалась всего лишь в одну из бесчисленных династических трагедий.

— Кровь не лжет, Карл! — похоже, графиня решила вернуть ему хотя бы имя, но Герт услышал нечто другое.

Он понял, откуда у Микулетты взялись подозрения. Это она сама умела «читать» кровь. Однако оборотни чуют кровь, как обычные звери. Они в ней разбираются, как охотники, а не как толмачи. Откуда же, тогда, взялась уверенность, что в его жилах течет кровь Ланцанов?

— Пусть так! — сказал Герт вслух. — Но я еще раз заявляю, что не знал о таком родстве. Да и сейчас ничего не знаю! Что такое родство, графиня? В каком колене? Вы ведь представляете, сколько у дома Ланцан побочных ветвей? А бастарды? Как быть с их ублюдками?

— Никак! — поморщилась в ответ на его «горячность» старая графиня. — Пока нам достаточно того, что вы состоите с ними в родстве и двигаетесь с севера в Шагор или Решт в обход Шенгана. Я правильно описала ваш маршрут?

— В общих чертах, — согласился Герт.

— А если допустить, что ваша цель не Решт, а Чеан? Направление-то одно и то же…

— А если допустить, что я не понимаю, к чему вы клоните?

— Видите ли, Карл, по достоверным известиям княгиня Норна Гарраган ноблес де Ар де Кабриз дю Ланцан с нетерпением ожидает прибытия какого-то родственника с севера.

— Серьезно? Вы думаете, я родственник княгини Чеана?

В одной фразе графини ле Шуалон содержалось больше знания, чем в трактатах иных мудрецов.

«Боги! Она Ланцан! Значит, Норна действительно дочь Карлы или, как минимум, ее внучка! Но тогда…»

Герт по случаю знал еще одного молодого человека, путешествующего в том же направлении. Но Зандер, в отличие от Карла, твердо знал к кому едет, как знал и то, что его дед предпочел фамилию мятежного маршала своему родовому имени. Такое могло случиться, если его отцом был, скажем, Калвин Ланцан.

«Кровь и пепел!» — Сейчас Герт вспомнил сестру Калвина Карлу, вышедшую замуж за князя Чеана, и понял, кого именно напомнил ему Зандер. Черные волосы, продолговатое лицо, синие глаза…

— Ваше молчание, Карл, более чем красноречиво!

— Извините! — Герт поднял голову и посмотрел графине в глаза.

— Вот, что мы сделаем, графиня. Ваш читающий правду все еще там? — кивнул Герт на стену, за которой звенел колокольчик.

— Допустим.

— Тогда слушайте. Я не знаю ни о каком родстве с Ланцанами!

— Продолжайте! — нахмурилась графиня.

— Я не еду на встречу с княгиней Чеана! И я, графиня, вообще ничего не знаю о своих родственниках!

И это была сущая правда, ни Карл, ни Герт своих родственников не знали, хотя и по разным причинам.

— Карл, — Герт показал на себя, элегантно обходя противоречие, — с малолетства воспитывался в монастыре на Северном Олфе. Вы внимательно слушаете?

— Да, — кивнула графиня.

Она была очевидным образом заинтригована.

— Два месяца назад… В общем, все дело в арбалетном болте, графиня. Он летел мне прямо в спину…

Все это было правдой. Весь его рассказ. Надо было только суметь рассказать его правильно.

— Звучит интригующе! — признала графиня.

— Но кое-что не сходится, — добавила она, спустя мгновение.

— Я говорил правду, разве нет?

— Вы говорите правду, но не всю, — возразила она.

— О чем вы, графиня?

— Истории мира вас обучили в монастыре? А географии и философии? Бою на мечах, и верховой езде, и искусству любви?..

«Что б тебя, старая ведьма!» — Микулетта задала на редкость правильные вопросы, и ответить на них, не прибегая к откровенной лжи, Герт не мог.

— Нет, не в монастыре, — осторожно сказал он. — Но… Скажем так, графиня, существует знание, опасное и для того, кто им обладает, и для того, кого в это знание посвящают. Поверьте мне на слово, вам не нужны ответы на эти вопросы. Зато я отвечу на другой вопрос. Тот, который вы, верно, задали бы, если б знали, у кого спросить.

— Даже так? — соблазн был велик, это очевидно, как верно и то, что старуха не привыкла доверять на слово.

— Что скажете? — спросил Герт, молясь всем богам Высокого неба, чтобы она согласилась.

— Пожалуй, я соглашусь… Но если вы меня обманите…

— Не обману! — пообещал Герт. — Отошлите свидетелей, графиня, я обещаю, что не причиню вам зла.

— Все вон! — гаркнула старуха и уставилась на Герта. — Какой вопрос вы имели в виду?

— Что сталось с господином Шазаром, — осторожно предложил Герт.

— Вы знаете?

— Знаю, но не могу сказать, откуда, — предупредил Герт.

— Так что с ним стало? — она приняла цену и была готова платить по векселям.

— Он ушел в добровольное изгнание, — мягко сказал Герт, понимая, что прощается с самим собой, — в Шенган, в Вейскую землю, и прожил там, в одиночестве, много лет. Но теперь Герт д'Грейяр владетель Сагера, Высокий соправитель дома Беар мертв. Если хотите, плюньте на его безвестную могилу, или помяните его в своих молитвах…

Прозвучало высокопарно, но лучше так, чем никак.

— Я, пожалуй, всплакну! — сказала Микулетта мертвым голосом. — Идите, Карл. Мы в расчете.

2. Кхор, второго цветня 1649 года

Трудно сказать, о чем думала Микулетта ле Шуалон в ту памятную ночь. Возможно, что, и впрямь, оплакивала все еще небезразличного ей человека. В конце концов, Герт неспроста предложил ей в обмен на доверие именно эту правду. Было нечто в рассказе старухи о господине Шазаре, что не могло укрыться от взгляда опытного человека. Интонация рассказа, его скрытый нерв, то, о чем графиня сочла необходимым рассказать, и то, о чем умолчала. Так что Герт мог предположить и слезы, — как бы нелепо это не выглядело в глазах других людей, — и жаркие молитвы богам, в которых Микулетта, наверняка, давно не верила. Но с тем же успехом он мог представить и ее гнев, вспышку бешенства, острый приступ ненависти, когда даже самые праведные из людей способны плюнуть на могилу своего врага.

Тем не менее, наутро ничто в поведении старой графини не наводило на мысль, что прошедшей ночью между ней и Гертом произошло что-то особенное. Ничего не изменилось ни в стиле общения, ни в планах, ни в том, как она относилась к «ее юным друзьям и спасителям» — Герту и Шенку. Вернулась к своему прежнему амплуа и красотка Бебиа. Улыбалась, как ни в чем ни бывало, хохотала и зубоскалила, флиртовала с Гертом и с любым подвернувшимся под руку мужчиной, в общем, была самой собой. И это означало, между прочим, что никто в здравом уме и крепкой памяти не заподозрил бы в ней оборотня.

Однако чем больше Герт думал о ночном происшествии, чем внимательнее исследовал темы и характер разговора с графиней, интонации и повороты, сказанное и несказанное, подмеченное по случаю или выставленное с умыслом на показ, тем яснее становилось, что старухой двигало одно лишь любопытство. Она не опасалась Герта, не видела в нем угрозы, и действовала скорее из каприза, чем из необходимости. Это был род рискованной игры, к которой она, должно быть, привыкла за долгие годы, проведенные при дворе, и в которую, похоже, искренно полюбила играть. Интерес, любопытство, азарт, возможно даже, страсть.

«Именно! — Обрадовался Герт пришедшему на ум сравнению. — Страсть! Вот в чем дело! Она пристрастилась играть в тайны и заговоры! Это часть ее жизни! И, возможно, лучшая часть!»

Понял Герт и другое. Микулетта — не оборотень. А вот кто она на самом деле сказать пока было сложно. Кровь «читают» не одни лишь упыри и вампиры. Есть в Ойкумене и другие древние, отмеченные высоким искусством крови, и не факт, что Герт знал про всех. Другое дело оборотень. Если знаешь про человека, что тот способен менять облик, заметишь и то — если умеешь, разумеется, смотреть и видеть, — чем он отличается от обычных людей. Примет таких немного, и заметить их сложно. К Бебиа Герт присматривался день или два, пока не нашел того, что искал. Однако других оборотней он в свите графини так и не нашел, а Бебиа, к слову, вернулась к нему в постель уже следующей ночью. Не объяснилась, и не попросила прощения. Не намекнула даже на то, что между ними произошло, и произошло ли что-либо вообще. Просто пришла к нему после прощального пира, — на утро выступали в дорогу, — сбросила плащ и задумчиво посмотрела сквозь мрак, не скрывая более ни своей способности скрадывать шаг, ни того, что видит в темноте.

— Ты ведь меня видишь, Карл? — спросила через мгновение. — Чувствуешь?

Что ж, она безошибочно определила способность Герта, перешедшую вместе с душой в тело Карла и даже усилившуюся, пожалуй, в последнее время. Он «видел» ее, хотя и не так, как при свете дня. Чувствовал, ощущая жар ее тела даже на расстоянии. Различал запах и постигал как-то еще, но как точно, сказать не мог. Это было новое чувство, окончательно открывшееся Герту лишь после «откровенной» беседы со старой графиней.

— Вижу! — мягко ответил он, давая понять, что не сердится. — Чувствую! Хочу!

* * *

Кхор изменился. В дни республики в нем было меньше башен и шпилей, но много куполов. Одни боги знают, откуда пошла эта мода, но лет пятьдесят назад в городе не было ни одного дворца и ни одного даже самого плохонького храма, не увенчанного куполом. Белые — из мрамора, цветные и из серого камня, они и сейчас виднелись тут и там, но за прошедшие годы рядом со многими из них поднялись башни. Колокольни храмов Единого, жилые башни городских замков, сторожевые, крепостные, и просто так — для красоты. И еще одно бросалось в глаза: город разросся, захватив западные и южные предместья: Олфский посад, Варенку, Дикое подворье и Староместную слободу. Сейчас и следа не осталось ни от тех трущоб, которыми славилась Варенка, ни от деревянных теремов Олфского посада. Город подмял их под себя, оттеснив стихийно прирастающие посады еще дальше на юг и запад и отгородившись от них новой городской стеной.

Изменился и центр города. Там, где на Кулаке, — небольшом скалистом холме над рекой, — находились раньше монастырские владения, теперь высился замок Кхорских королей. Четыре круглые башни, высокая стена и поднимающиеся над ней купол и шпили дворца-цитадели Ке-Грегор.

«Крепость Грегоров, — перевел для себя Герт. — Что за убогая фантазия! И этого человека я считал хитрецом?»

Ему вспомнился граф ас Анишад, каким Герт видел его в последний раз. Худой, с темным изможденным лицом, он производил впечатление человека, собравшегося умирать. Ему верили. Поверил даже Герт. Попрощался и ушел на свой последний бой… Грегор, однако, не умер. Напротив, судя по тому, что рассказывал Шенк, граф прожил после той встречи еще двадцать лет. Впрочем, тогда он уже стал королем…

«И черт бы с ним! Дворец красивый… и династия, глядишь ты, прижилась…»

— Не хотел бы показаться навязчивым, — нарушил молчание Шенк, — но дело к вечеру, а нам еще…

— Одно из двух, Шенк, — сразу же ответил Герт, засмотревшийся было на дворец Грегоров, — или я неправ, доверившись обманчивым посулам, и тогда, мы вернемся в Дедов кром, извинимся перед графиней за самонадеянность…

— Самонадеянность? — поднял бровь Шенк, отношения с которым как-то незаметно перешли из разряда «приятели» в категорию «друзья».

— Ладно! — не стал спорить Герт, его голова буквально разрывалась сейчас от множества идей, которые хлынули в нее, едва он въехал в город. Удивительно, но еще недавно — буквально несколько дней назад, — он даже мысли не допускал, воспользоваться хоть чем-нибудь из своего собственного наследия. У него просто не возникало такой мысли. Вероятно, все дело в том, что измученный тоской несбывшегося старик не мог и не хотел думать о своем прошлом в таком рациональном ключе. Однако старый Герт постепенно уступал место новому Герту. Такому, который вспоминал свое прошлое без гнева и предубеждения, всего лишь как череду фактов и событий, но уже ни о чем не сожалел, поскольку являлся совсем другим человеком. Этот Герт жил в другое время и даже звался иначе, и думал, что характерно, на иной манер.

— Ладно! — сказал он. — Ладно, Шенк! Это я извинюсь перед графиней, и мы ляжем спать со всем комфортом в какой-нибудь каморке под крышей. Но если я прав, и поручение окажется прибыльным…

Так он объяснил Шенку свои действия. Всего лишь поручение одного знатного человека из Аля. Поручение, которое при удаче могло принести много денег. Герту и Шенку, им обоим.

— Вообще-то я не это имел в виду, — покачал головой Шенк.

— Серьезно?

— Вполне! Ты заплатил мне пятьдесят марок серебром…

— Предлагаешь, гулять на все?

Это был щедрый жест, и не оценить его Герт не мог.

— Деньги всего лишь деньги! — усмехнулся в ответ Шенк.

— Ты прав, — согласился Герт, — но это твои деньги, Шенк! И потом, это не те деньги, о которых я думал, отказываясь от гостеприимства графини. У меня у самого еще столько же осталось, — пятьдесят или шестьдесят марок, я думаю. Но согласись, если графиня не ошибается, и нас пригласят во дворец…

— Это будет самое крутое приключение в моей жизни, — закончил за него Шенк.

Сейчас он был серьезен, как никогда.

— Вот видишь! — оживился Герт. — А во дворцах встречают по одежке!

— Я тебе верю на слово, но все равно — дело к вечеру.

К вечеру или нет, но солнце миновало перелом, и Герту действительно следовало поторопиться. Он уже сверстал мысленно план на первый случай и собирался безотлагательно заняться его реализацией. Но поскольку «первый случай» мог оказаться пустышкой, неплохо было бы иметь вариант и «на второй случай», и на третий.

«Ладно, — решил он, — придумается что-нибудь… на ходу».

— Следуйте за мной, кавалер! — позвал он Шенка, и они отправились искать кантору семьи Логхартов.

Впрочем, искать долго, не пришлось. Логхарты занимали большой белокаменный дом на Старой торговой площади. Красивый дом и недешевый, что, между прочим, означало — мастер Шерван в этой части своего рассказа не солгал. Оставалось проверить, знают ли сами Логхарты о существовании конторы «Шерван и сыновья»? Но и это оказалось правдой.

— Извини, но тебе туда нельзя, — остановил Шенка Герт. — Дело конфиденциальное, сам понимаешь…

Дружба дружбой, но Герт не хотел посвящать Шенка во все свои «грязные» тайны. По крайней мере, пока. Пока сам не решит, что с ними делать.

— Будь добр, подожди меня вон в том кабачке! — указал он на маленькое заведение чуть дальше по улице. — Не думаю, что это займет много времени. Дел у меня, как раз на кружку вина!

Однако быстро родятся только блохи, а серьезные дела выстраиваются без спешки.

— Чем могут быть полезен, кавалер? — вежливо, но с интонацией делового интереса поинтересовался Бенджамен Логхарт, когда закончил читать рекомендательное письмо мастера Виллема Шервана.

— Скажите, мастер Логхарт, — Герт уже понял, что этот средних лет мужчина вряд ли застал тех, о ком сейчас пойдет речь, и все же спросить стоило, — знаете ли вы что-нибудь о закладчике Гелмрихе? Лет сорок назад он держал ломбард и процентную лавку на Конюшенном дворе?

— Если речь о тех временах, — серьезно кивнул стряпчий, — то вы, верно, имеете в виду Яна Гелмриха или даже его отца Якова, но оба они уже не с нами. Однако я знаком с сыном Яна Гелмриха Петром. Был ли у них когда-нибудь ломбард, я не знаю, но денежная кантора Гелмрихов находится как раз напротив, — кивнул он на окно, — на другой стороне площади.

Это было так примитивно, что, попросту, не могло быть правдой. Вот так прийти к незнакомому человеку с письмом другого малознакомого, — если не сказать хуже, — человека и сразу же получить в руки ключ от денежного сундука? Да, такого быть не может!

«Слишком много совпадений! — предостерег себя Герт. — В жизни так не бывает! За мной, словно, тянется шлейф удач!»

И в этот момент ему показалось, что все, за что он ни возьмется теперь, буквально все будет у него получаться. И не просто получаться, а выходить именно так, как надо. Опасная идея, если честно. Особенно для того, кто однажды уже так думал.

— Простите, мастер Логхард, — Герт ощущал удивительное спокойствие, хотя, по идее, его должно было снедать нетерпение, — не могли бы вы дать мне рекомендательное письмо к мастеру Гелмриху, а то, боюсь, что имя мастера Шервана ему неизвестно.

— Ну, разумеется, кавалер! — стряпчий не удивился просьбе, он лучше других понимал такого рода обстоятельства. — Не будете ли вы так любезны, назвать мне свое имя. А то, знаете ли, такие люди, как Петр Гелмрих, не любят документов, выписанных на «подателя сего».

— Разумеется, — кивнул Герт. — Записывайте: Карл де Бурнонвиль д'Грейяр.

Герт опасался, что крючкотвор узнает его родовой титул, но слава богам, здесь, в Кхоре это имя, по-видимому, успели позабыть.

* * *

Попасть к Петру Гелмриху, оказалось несколько сложнее, чем к мастеру Логхарту, но и то верно — денежная кантора в центре большого города, да еще в «чистой» его части, маленькой быть не может. Это стряпчий — даже самый известный и богатый, — работает с одним-двумя помощниками да с парой писцов. Другое дело, банкир. Однако рекомендательное письмо мастера Логхарда довольно успешно провело Герта через трех служащих разного ранга прямо к дверям Петра Гелмриха.

— Что ж… господин де Бурнонвиль, мастер Логхард, очевидно, знает, что делает, — Гелмрих был немолод, хотя все еще не старик. — Не обидитесь, если спрошу, каково это жить с таким именем?

— С чего мне обижаться, мастер Гелмрих! — улыбнулся Герт, он был удивлен познаниями банкира в генеалогии, но ничуть не смущен. Оно и лучше, если подумать. Меньше придется объяснять. — Вопрос закономерный. Но мне не жмет, если вы понимаете, о чем я говорю. В самый раз.

— Понимаю! — Гелмрих чуть побледнел, но и только, голос его не дрогнул. — Чем могу быть полезен, господин де Бурнонвиль?

Банкир упорно не желал произносить вслух вторую часть имени Герта, и это говорило о нем больше, чем что-либо другое.

— Отлично! — кивнул Герт. — Перейдем сразу к делу. Видите ли, мастер Гелмрих, мой дед — Герт д'Грейяр владетель Сагера, Высокий соправитель дома Беар оставил на хранение вашему деду Якову Гелмриху кое-что ценное… Небольшой сундучок черного дерева. Я думаю, в книгах за 1606 год имеется запись на этот счет. Где-то в конце лютня.

Оставалось лишь надеяться, что среди всех военных невзгод, обрушившихся на Кхор, книги эти сохранились, как и тот сундучок черного дерева, получить который обратно очень хотел теперь Герт.

— Если бы не поручительство мастера Логхарда… — вздохнул банкир.

— То что? — прямо спросил Герт. — Не стали бы даже искать?

— Думаю, что я знаю, о чем идет речь, — вместо ответа сказал Петр Гелмрих и встал из-за стола. — Думаю, что знаю, где искать эту вещь.

— Далеко и долго? — не без иронии уточнил Герт.

— Да, нет! — покачал головой банкир. — Полагаю, недалеко и недолго. Впрочем… Вам придется, обождать меня здесь, в этой комнате. Возможно, мои поиски займут какое-то время. Я прикажу, подать вам вина.

Ничего не добавив, банкир кивнул, словно, подтверждая этим истинность своих слов, и быстро вышел из кабинета, к слову сказать, отнюдь не такого большого и роскошного, какими помнились Герту рабочие комнаты знаменитых банкиров его времени. Оставшись один, Герт тоже встал и прошелся по комнате, но ничего интересного не нашел. Рабочий стол банкира был девственно чист, а дубовые шкафы, стоявшие вдоль стен, заперты на прочные замки. Герт подошел к окну с частым переплетом, но смотреть на Старую торговую площадь сквозь толстое мутноватое стекло оказалось утомительно, и он вернулся к столу. А буквально через несколько минут, девушка в белом шелковом чепце и кружевном переднике принесла Герту обещанное вино. Вернее, вино, изюм и медовое печенье.

— Благодарю вас, сударыня! — поклонился Герт, угадав в девушке жену или дочь банкира, но та ему ничего не ответила, лишь улыбнулась мимолетно и заспешила прочь.

Итак, первая же идея, пришедшая ему в голову, оказалась вполне осуществимой. Во всяком случае, Герту казалось, что шансы на то, что Гелмрих вернет ему черный сундучок, высоки. Вопрос лишь в том, что в том сундучке находится?

Тогда, зимой 1606 года, он так в него и не заглянул…

«Обстоятельства!»

Герт как раз собирался покинуть Кхор, чтобы присоединиться к войскам, вставшим лагерем в двух или трех лигах к северу от города. Он спешил, кажется… Да, определенно, он тогда спешил. Пришли донесения с востока о подходе норфейской армии. По всем признакам, она должна была зимовать во Вье, но князь Людвиг Норфейский повел своих солдат на запад ускоренным маршем, несмотря на непогоду и бескормицу…

«Лихие времена!» — признал Герт, наливая вино в кружку.

Времена, и в самом деле, были лихие. Во всех смыслах. В хорошем тоже, потому что он жил тогда в полную силу, и удача, казалось, сопутствует ему. Лорд Неизбежность — так его стали называть именно тогда, в начале шестисотых годов. И, разумеется, он все время торопился, живя согласно древнему фамильному девизу «Кто не успел, тот опоздал!»

«Я торопился!» — напомнил себе Герт.

Однако прежде, чем он успел покинуть Кхор, ему доложили, что прибыл управляющий его имением в Чеане.

«Берт! Его звали Берт!»

Надо же, Герт вспомнил имя управляющего, хотя прошло столько лет.

«Имение в Чеане… Ну, надо же!»

Это было крохотное владение в окрестностях Савоя, доставшееся ему по завещанию от двоюродного деда по материнской линии. Немного земли, деревенька с крепостными… озеро… лесок. Но дом был неплох, особенно тем, что стоял на высоком берегу Фрая, и с его веранды открывался чарующий вид на реку и заречные земли. Усадьба называлась на чеанский лад — Бьеф, то есть, Камни. Несколько огромных валунов действительно торчало посередине отмели, как раз под домом…

Но все это осталось в прошлом. Летом 1605 года Бьеф был разорен солдатами императора Якова. Людей, впрочем, не тронули, а управляющего не нашли просто потому, что не искали. Берт успел покинуть дом, как раз перед приходом солдат, и затем почти год добирался через охваченные войной земли до Герта, который и сам не сидел на месте. И в этот раз в Кхоре все могло закончиться точно так же, как во многих местах перед тем. Еще немного, и они бы разминулись…

В тот момент, когда они все-таки встретились, Герту, однако, было не до Берта и его забот. Судьба крошечного имения на краю света была ему совсем неинтересна. Он играл тогда судьбами мира, но, разумеется, поблагодарил Берта за преданность и щедро наградил из тех самых денег, которые бедолага сохранил среди хаоса войны и привез своему господину. Сейчас Герт отчетливо вспомнил, что Берт доставил ему черный сундучок, сказав, что собрал туда все самое ценное из спальни и кабинета, и несколько мешочков с золотыми империалами — доходы за три или четыре года. Сколько там было денег, Герт не помнил, а сундучок так и не удосужился открыть. Все это он в тот же день передал на хранение Якову Гелмриху, и… Да, точно! Речь зашла о вознаграждении, и тогда, Герт предложил, брать плату за хранение из оставленных денег.

«С тех пор прошло сорок три года…»

Приходилось признать, что идея, возможно, не так хороша, как ему показалось в начале. За сорок три года хранения деньги могли закончиться, и начала расти пеня, так что, очень может быть, Герт окажется должником Гелмриха, и сундучок черного дерева так и останется у банкира…

* * *

Ждать пришлось долго. Уже смеркалось, и в углах комнаты собрались густые тени, когда возвратился банкир. Служащие внесли в кабинет черный сундучок — он оказался меньше, чем помнилось Герту, — и почтенного вида гроссбух.

— Что ж, — Гелмрих заговорил только тогда, когда дверь за служащими закрылась, и они с Гертом остались наедине, — итог таков. Ваш дед, господин де Бурнонвиль, оставил эту вещь, — он указал на сундучок, — моему деду двадцать третьего дня месяца лютня 1606 года, о чем имеется собственноручная запись мастера Якова Гелмриха в нашей семейной книге.

— Не в этой, — кивнул он на гроссбух, — в другой. В записи сказано, что формального договора между сторонами заключено не было, но мастер Яков принял на себя обязательства, из уважения к ремеслу и… — банкир, говоривший до этого ровным деловым тоном, неожиданно прервался и, сделал усилие, словно бы, проглотил комок, вставший в горле.

— Видите ли, господин де Бурнонвиль, судя по записям моего деда, он едва ли не боготворил господина д'Грейяра. Вот видите, я способен произнести это имя вслух!

— Вы республиканец? — Герт с удивлением осознал, что в королевстве Кхор до сих пор живут настоящие республиканцы, вроде тех, кто устроил против него заговор в 1607 году.

— Да, я республиканец! — с вызовом ответил Гелмрих. — Я проклинал имя вашего деда, господин де Бурнонвиль, с тех пор, как узнал эту историю. Но сегодня я прочел записи моего деда и приписки, сделанные рукой моего отца, и понял, что я их совершенно не понимаю.

— Пусть вас утешит тот факт, что я своего деда тоже не понимаю, — пожал плечами Герт.

Ну, не начинать же спор с банкиром? И о чем, о лучшем устройстве государства?

— Да, да! Вы правы! — кивнул Гелмрих. — Извините! Я несколько увлекся. Итак. Вместе с вещью, оставленной на хранение, ваш дед вручил моему деду сто двадцать золотых империалов, которые в то время стоили примерно две с половиной кхорские марки. Разница в весе, проба, обменный курс… Так вот, деньги были оставлены, как и эта вещь, — жест в сторону сундучка, — без всякого формального договора, составленного согласно принятым в то время правилам. В этой связи, мой дед, мастер Яков Гелмрих, рассудил, что деньгам негоже лежать под замком. Деньги должны работать, принося доход.

— То есть, он отдавал эти деньги в рост? — о такой возможности Герт даже не думал. Насколько он помнил, деньги он отдал не на хранение и не в рост…

«Или все-таки на хранение?» — увы, но за долгие годы, прошедшие с тех пор, детали истории начисто забылись. Герт просто не помнил, что сказал тогда Гелмриху, о чем попросил, или что приказал.

«Да, и не суть важно!»

— Да, именно так! — подтвердил его догадку банкир. — Деньги отдавались в рост, но ежегодно мастер Яков взимал с доходов одиннадцать процентов за ведение дел, и брал одну золотую марку в счет оплаты за хранение вашего имущества. Все операции записаны в этой книге.

— Не думаю, что мне захочется ее почитать, — покачал головой Герт. — Так что, давайте сразу перейдем к итогам.

— Итоги! — кивнул Гелмрих. — Как пожелаете. Только учтите, что кроме удачных лет случались и неудачные. К тому же деньги неоднократно пропадали во время военных действий… Контрибуции, конфискации, списание долгов, грабежи…

— Я понимаю, — остановил банкира Герт. — Что-нибудь осталось?

— Триста десять золотых марок и немного серебром.

— Я могу получить эти деньги?

— Разумеется! Хотите прямо сейчас?

— Да, пожалуй.

— Хорошо, я тотчас распоряжусь! А что делать с сундуком?

— Я его заберу, но если позволите, я хотел бы взглянуть на его содержимое прямо сейчас.

— Тогда я вас, пожалуй, оставлю одного. Пойду, распоряжусь, чтобы приготовили ваши деньги.

Гелмрих вышел, и Герт снова остался в одиночестве. Впрочем, на этот раз у него были вино и зажженные свечи.

«Что ценного могло быть в моей спальне и кабинете? — подумал он, сдвигая засов, удерживающий крышку. — Я и не жил там почти. Бывал пару раз, кажется… И это все!»

И в самом деле, по первому впечатлению Берт мог и не стараться. Несколько золотых вещиц, бог весть, как попавших к нему в дом, фигурки животных из поделочного камня, старинный кинжал с рукоятью украшенной серебром и самоцветами, еще какая-то шелуха. Вещи недорогие, и Герту совершенно незнакомые. Не семейные реликвии, одним словом. Не подарки любимой женщины. Всякая ерунда и еще пачка пергаментов. Дарственная на владение, патент землевладельца, выданный имперским судом, какие-то купчие и старые письма, и даже брачный контракт.

«Быть этого не может!» — удивился Герт, развернув небольшой пергаментный свиток с цветными печатями на шелковых лентах.

Он давно уже забыл эту печальную историю, не вспоминал о ней годами, и вдруг, на тебе! Брачный контракт и…

«Точно!» — среди документов нашлась и пергаментная полоска, исписанная мелким округлым почерком.

Черная тушь, западнорештанский диалект и оттиск печати с изображением журавля — собственноручное свидетельство жреца храма Аттерской Благодати о заключении брака между Герардусом д'Грейяром владетелем Сагера и девицей Анной ен Шайн.

«Уму непостижимо! И как все это попало в Бьеф?!»

Кажется, и свидетелей не осталось. Кальт убит на дуэли. Людвиг погиб в бою…

«Как давно! Боги, как давно!»

Бракосочетание произошло в маленьком городке в верховьях Аттера, названия которого Герт не помнил. Ему было тогда семнадцать, и, значит, дело происходило в 1585 году.

«Все точно!»

Жрец дату бракосочетания не записал, отметив лишь, что таинство соединения совершено в день летнего солнцестояния, а вот в контракт занесены были и день, и месяц, и год…

Итак, это правда. Он женился в 1585 году, в первый и последний раз, связав себя брачными узами. Женился по любви, не получив на то отцовского благословения. Ему было семнадцать. Анне, наверное, лет четырнадцать, но могло быть и меньше. Красивая девочка, хотя Герт и забыл, как она выглядела на самом деле. В памяти остались лишь слова. Красивая девушка. Стройная. Грациозная. Желанная. Летом они поженились, а осенью пришел Черный мор…

Герт тряхнул головой, отгоняя мрачные видения, сунул бумаги в карман, и хотел уже закрыть сундучок, когда его взгляд упал на кисет из рыжей замши. Он не помнил этого мешочка, не знал, что в нем находится, и развязал его лишь по какому-то смутному наитию. Развязал, перевернул, и ему на ладонь выпали массивный перстень с печаткой и хорошо узнаваемая золотая цепь ленточного плетения…


Шенка Герт нашел в том самом трактире, на который указал ему днем. Тот сидел один за дальним от входа столом, курил трубку, пил вино и смотрел, как пляшет пламя на поленьях в очаге. Герт подошел к нему и без слов поставил сундучок на стол.

— Получилось? — спросил Шенк, поднимая взгляд.

— Получилось, — Герт подсел к столу и жестом подозвал трактирщика, показав на пустые кружки, выстроившиеся перед Шенком. — Мы имеем триста золотых марок, и еще кое-что можно будет выручить за золотые побрякушки. — Указал он на сундучок. — Ерунда всякая, если честно, но все же кое-что лучше, чем ничего.

— Триста марок — большая сумма.

— Я рассчитывал на большее.

— Тебе виднее!

— Ты прав, — согласился Герт.

Посидели, молча, не глядя друг другу в глаза.

— Не хочу тебе врать, Шенк! — сказал, наконец, Герт. — И правду сказать не могу. Что будем делать?

— Это хорошо, что не хочешь врать, — Шенк перевел взгляд, смотрел теперь Герту в глаза. — Вообще, ничего сказать не можешь?

— Похоже, что так, — пожал плечами Герт и взял у подошедшего трактирщика кружку. — То, что я знаю наверняка, не скажу, потому что нельзя. Не я положил запрет, не мне его и снимать. Скажу лишь, что есть вещи, о которых не стоит говорить даже с самим собой.

— Магия?

— Магия, и давай не уточнять, чья.

— Серьезное дело.

— Серьезней некуда! — согласился Герт. — Но это, Шенк, только часть правды.

— Продолжай!

— Есть и другая правда, — вздохнул Герт.

Он пытался быть искренним, поскольку не хотел разрушать возникшую между ними дружбу. Но рассказать все, как есть, он тоже не мог. А ведь Шенк, если они все-таки останутся друзьями, по любому увидит и услышит такие вещи, что не сможет не задуматься. А задумавшись, наверняка, начнет задавать вопросы.

— Есть опасная правда иного рода, — попытался объяснить Герт. — Она опасна для меня и для тебя. Для нас обоих. И лучше, если у тебя не будет даже самого ничтожного шанса проговориться или сказать лишнее. Здесь или там, трезвым или пьяным, назло или во благо. Да, по простоте душевной, в конце концов!

— Все настолько серьезно? — спросил явно удивленный его горячностью Шенк.

— И не спрашивай!

— Тогда, ладно! — решил Шенк через пару мгновений. — Продолжаем жить!

И тогда, Герт достал из кармана замшевый кисет и положил его на стол.

— Что там? — спросил Шенк.

— Здесь владетельский перстень ван Холвенов и их баронская цепь.

— То есть, ты на самом деле ван Холвен и можешь это теперь доказать?

— Нет, Шенк. — покачал головой Герт. — Никакой я не ван Холвен. Но, видимо, некоторое время буду им для всех окружающих. И это единственное, что я могу тебе сказать, не погрешив против истины и не выдав тайн, о которых я тебе уже сказал.

— Ну, как минимум, это облегчит тебе жизнь.

— О, да! — согласился Герт, вспомнив памятный разговор с Микулеттой. — Ты даже представить не можешь, насколько это облегчит мне жизнь!

Калт ван Холвен погиб на дуэли в 1589 году. Родных у него не осталось, семьи — тоже. Не было ни земли, ни дома, ни денег. Ничего у него не было, кроме старинного владетельского перстня с изображением медведя о двух мечах и баронской цепи старого образца, какие делали лет двести назад в горах к западу от Норнана. Похоронив Кальта, Герт взял их собой. Вернее, он взял перстень и цепь, и еще несколько мелочей, оставшихся от друга, и хранил какое-то время у себя дома. Как и когда эти вещи попали в Бьеф, и отчего нашлись именно сейчас, когда он назвался именем покойного друга, Герт не знал. Походило на волшебство. Или Герт снова стал избранником Судьбы? Как бы то ни было, Герт мог теперь, объявить себя внуком Кальта и это избавляло его, хотя бы на время, от ненужных вопросов.

Глава 7

Большой маскарад

1. Город Кхе Кхор, двенадцатого цветня 1649 года

Ночью шел дождь. Несильный, но долгий, такой, под который хорошо спится в теплой постели под надежной крышей. Герт спал и видел сны. Разные, по большей части яркие, но это единственное, что он помнил, проснувшись. Яркость красок, разнообразие сюжетов, и еще, пожалуй, чувство тревоги или, быть может, это было предчувствие? Что-то значительное ожидало его впереди, или нет. Вещий сон? Возможно, хотя и маловероятно. Никогда в прошлом он таких снов не видел.

«Посмотрим!» — Герт встал с кровати, подошел к окну и распахнул ставни.

Небо очистилось и сияло прозрачной голубизной. Солнце уже встало, но еще не успело прогреть воздух. Впрочем, свежо — не означает холодно.

Весна в Кхоре — чудная пора. Тепло, но не жарко, ночами идут дожди, и, разумеется, все цветет. Сирень и персики, дикие маки и миндаль, буквально все. Воздух прозрачен и напоен множеством ароматов. Склоны гор зелены, а ручьи и реки полноводны.

«Весьма поэтично! — подумал он, иронизируя над самим собой. — С каких это пор, я стал таким сентиментальным?»

Но правда в том, что ничего подобного Герт прежде не испытывал, хотя, возможно, просто об этом забыл. В прошлой жизни он много раз бывал в Кхоре, и иногда жил подолгу. Знал здесь едва ли не все стоящие упоминания города и замки. Ориентировался на основных дорогах. Располагал сведениями о природе и климате. В конце концов, он говорил и читал по-кхорски. И, тем не менее, не мог припомнить ни одного утра, подобного этому, и настроения такого, словно бы, не испытывал никогда.

«Издержки второй жизни! — Пожал он мысленно плечами. — Или, напротив, ее дары!»

Герт быстро всполоснул лицо водой из кувшина, оделся, выбрав повседневный костюм, и поспешил в общий зал. Молодое крепкое тело следовало кормить, и кормить хорошо. Поэтому в первую трапезу, как советовали древние, Герт съел миску каши со шкварками, три печеных яйца, приличных размеров кусок ветчины и несколько больших ломтей свежего хлеба, добавив ко всему этому зеленый лук, смальц, мед и кружку крепкого темного пива.

«Деньги в жизни не главное, — усмехнулся он, заказывая еще одну кружку пива и доставая трубку и кисет, — но без них плохо, а с ними — хорошо!»

Четыре сотни золотых марок, а именно такой оказалась итоговая сумма после продажи большей части содержимого сундучка, разом решили не только все насущные проблемы Герта и Шенка. Деньги позволили им резко повысить уровень притязаний. Теперь компаньоны одевались, как знатные особы — еще не роскошно, но уже затейливо, — пили дорогие вина и жили только в благоустроенных гостиницах. Вернее, вместе в гостинице они жили недолго и только в Кхоре. В Кхе Кхор Герт приехал один. Дело в том, что Шенк довольно быстро — что не странно при его внешности и изысканном костюме, — нашел себе даму сердца, причем любовница Шенка, по всей видимости, принадлежала к высшей знати королевства. Выяснилось это совершенно случайно. Храня личность женщины в секрете, как и положено истинному кавалеру, — идет ли речь о девице или о замужней женщине, — Шенк все-таки проговорился. Он сказал, между прочим, что дама эта будет участвовать в Большом маскараде в королевском замке Кхе Кхор. И добавил, с извиняющейся улыбкой, что он, Шенк, приглашен пожить у нее в доме во все дни весенних праздников. Остальное — простая логика. Ведь если женщина получает приглашение в королевский замок и владеет домом в его окрестностях, то речь может идти, как минимум, о даме из благородной фамилии. Кавалерственной даме, как принято говорить в Кхоре.

Итак, Герт уже больше недели был предоставлен самому себе, но ему это оказалось не в тягость. Встречаться с Микулеттой не хотелось, да и графиня неожиданно потеряла к нему интерес. Впрочем, свое обещание она выполнила. Уже через три дня после расставания, посыльный в ливрее доставил в гостиницу именные грамоты с приглашением в королевский замок: кавалеру Шенку ден Агираху и лорду Карлу ван Холвену. Из чего следовало, что Микулетта, в основном, свое слово держит, и что графиня женщина весьма и весьма осведомленная. Прозрачный намек и притом чрезвычайно убедительный. Я знаю, где вы живете, — говорило послание, — и знаю, что Карл носит синьорскую цепь. Знала она, похоже, и то, какую именно цепь носит Герт. В приглашении его назвали не кавалером, а титуловали на чеанский лад — лордом.

Бебиа тоже его покинула. Зашла разок в гостиницу, но на ночь не осталась и с тех пор больше не объявлялась. Возможно, она хотела, чтобы Герт сам ее нашел, но он неожиданно обнаружил, что страсть угасла, и чары женщины-оборотня утратили свою силу. Других знакомых у Герта в Кхоре не было, — их, по правде, не осталось нигде, — а заводить новых не хотелось. Поэтому Герт жил теперь один, и ему это даже нравилось. Он никуда не спешил и, как ни странно, ни к чему не стремился. Он просто жил, и это оказалось попросту великолепно.

«Что нужно человеку?» — спросил он себя, допив пиво.

«Не знаю! — признал он, выбивая трубку. — И никто не знает, потому что люди разные».

Покончив с трапезой, Герт вышел на улицу и сразу же окунулся в атмосферу праздника. Время было раннее — часа два до перелома, — но во всех трактирах двери и окна настежь, и отовсюду слышатся веселые, взволнованные голоса. Кто-то громко разговаривает, непозволительно повышая голос, а кто-то поет. Пели, в основном, простолюдины, знатные господа пока еще только вели беседы или прогуливались по торговым улицам, прицениваясь к великому разнообразию товаров и кланяясь знакомым. Везде царило приподнятое настроение. Глаза женщин блестели, губы раздвигались в многообещающих улыбках. Мужчины казались более сдержанными, но так только казалось. Герт видел, все они — мужчины и женщины, старые и молодые, знатные или нет, — возбуждены и, пожалуй, даже пьяны. Вино, любовь и ожидание праздника — сводили их с ума.

Герт завернул за угол и вышел на площадь с колодцем, затейливо украшенным чугунным литьем и кованым металлом.

«Не может быть! — На мгновение показалось, что он видит Лелиа. — Лелиа Магнификата… Что?»

Увы, это была не Лелиа. Другая юная красавица — ниже ростом, тоньше, возможно даже, изящней, — стояла у кованой решетки и обмахивалась веером. Этим она показывала, что не одна. Кавалер оставил ее здесь, у колодца, отлучившись по каким-то неотложным делам. Возможно, попросту захотел отлить. Вот она и ждет. Сейчас Герт видел многочисленные отличия, — цвет волос, черты лица, разрез глаз, — но первое впечатление едва не обратило время вспять! И он вспомнил.

Как-то так получилось, что до этого мгновения в памяти всплывали другие дни и ночи, проведенные в Кхе Кхоре, а о том, что на второй год их странных отношений Лелиа захотела попасть на Большой маскарад, Герт не вспомнил ни разу. В то время попасть на праздник было проще, чем сейчас. Замок принадлежал графу Сагарону, с сыном которого Герт дружил еще со времен службы пажом в замке Ланцан. Он написал Виктору письмо, получил скорый ответ и, дождавшись очередного появления Лелиа, пригласил ее на маскарад. Вообще-то, их жизнь в те три года, что она была с ним, устроилась самым причудливым образом. Лелиа уходила, когда хотела, исчезая неизвестно где на дни или недели, и возвращалась внезапно, — иногда и среди ночи, — с таким видом, словно отлучилась всего на пару минут. Ушла, пришла, и весь сказ. Герт не роптал, он знал, по-другому не будет. Любовь феи — странный дар. Феи капризны и непостоянны, ему ли не знать! Но Герт любил и был любим, околдован ее чарами и готов ради Лелиа на все.

«Вот здесь! В этом трактире или в том…» — Герт шел по улицам города и вспоминал их такими, какими увидел шестьдесят лет назад.

Что-то изменилось, что-то — нет. Жизнь в таких городах, как Кхе Кхор течет медленно. Медленное время, устоявшиеся нравы, неизменные отношения между людьми. И сейчас, проходя улицами и переулками, пересекая площади и заглядывая в таверны и кабачки, Герт вспоминал их с Лелиа дни.

Здесь они танцевали ночью при свете факелов, а здесь пили сладкое вино из Шагора. В этой гостинице — правда, тогда она выглядела куда лучше, — они провели два дня, попросту не покидая постели. Кажется, даже не ели. Только пили вино в перерывах между приступами нежности и страсти. Герт вспомнил силу желания, которая охватывала его, стоило Лелиа чуть приподнять юбку или вильнуть крутыми бедрами. Она это знала и часто дразнила Герта, заставляя порой впадать в настоящее неистовство. Даже сейчас — спустя столько лет, — несколько обрывочных воспоминаний и туманных образов, мелькнувших в его памяти, разом сделали штаны Герта слишком узкими для всего, что до этого помещалось в них без всяких усилий.

«Да, Лелиа! Да! Так все и было!»

Герт прошел по торговой улице, иногда с любопытством заглядывая в лавки, показавшиеся ему знакомыми, или перебирая, задумавшись, какие-то товары на прилавках. Ткани, оружие, золотые украшения… Это была торговая улица особого типа. Не улица гончаров или медников, как в большинстве других городов, а скорее, ярмарка, втиснутая в узость улицы, или гостиный двор, наподобие тех, что строят в Чеане.

— Если у вашей дамы глаза зеленые…

Герт, словно бы, очнулся от зачарованного сна. Оказывается он стоял у прилавка ювелира и рассматривал геммы, которые предполагалось носить на золотой цепочке, как кулон.

— … я бы предложил эту из празема, а если черные…

Тот торговец, которого помнил Герт, выглядел иначе, но оба они — и этот, что показывает сейчас камеи, и тот, у которого Герт хотел купить когда-то подарок для Лелиа, — завозили в Кхе Кхор ювелирные диковинки со всех концов Ойкумены.


— Посмотри! — сказал тогда Герт. — Посмотри, Лелиа! Что скажешь?

На прилавке перед ними выстроились чудесные фигурки животных, с большим искусством вырезанных из драгоценных и полудрагоценных камней.

— Нет! — резко ответила Лелиа. — Мне они не нужны!

Отвернулась и, не оборачиваясь, пошла прочь. Быстро, решительно. Словно спешила убраться отсюда как можно быстрее.


Следовало признать, Герт совершенно забыл эту историю. Даже найдя фигурки зверей в сундучке черного дерева, искренно недоумевал, откуда они там взялись. А взялись они отсюда, из этой самой лавки, куда Герт вернулся уже на следующий день…

Сейчас их осталось всего пять — в конце концов, Герт не стал продавать фигурки, решив оставить себе, — но когда-то он купил дюжину. Куда девались остальные звери, и как эти пять оказались в Бьефе, Герт не помнил, но, возможно, вспомнит потом.

— Благодарю вас, — он вернул камею торговцу и покачал головой, — но сегодня, похоже, я у вас ничего не куплю.

У него вдруг испортилось настроение, чего с Гертом не случалось давным-давно, — даже в той его, прежней жизни, — и он решил вернуться в гостиницу. Выпить вина, полежать, и, может быть даже, вздремнуть — ночь-то предстояла бессонная. Побриться…

«Ну, побриться стоит сейчас и у брадобрея!»

Цирюльников в городе было много, так что Герт наткнулся на одного, едва свернул на следующую улицу. Посидел на табурете, изображая из себя деревянного болвана, пока мастер со всем тщанием брил его и подравнивал отросшие ниже плеч волосы.

— Может быть, господин желает заплести косу?

— Косу? — переспросил Герт.

— Мне кажется, вам пойдет! — предположил брадобрей. — Я бы даже предложил подумать об узкой шелковой ленте. Какого цвета будет ваш костюм?

— Все оттенки фиолетового, — чисто автоматически откликнулся Герт. — Лиловый и темное серебро.

— Замечательно! — обрадовался цирюльник. — Тогда вам подойдет лента аметистового цвета. У галантерейщика в конце улицы как раз есть такие ленты. Послать мальчика?

«Коса? Лента? Отчего бы и нет?»

— Посылайте! — внезапно согласился Герт, и в гостиницу он вернулся не только свежевыбритым, но и с тщательно заплетенной косой.

Настроение улучшилось и, прихватив по пути кувшинчик виноградного бренди — чтобы взбодрить себя еще больше, — Герт поднялся в комнату. И, разумеется, уже через пять минут он сидел около стола, попыхивая трубкой и отпивая время от времени прямо из кувшина, и рассматривал выстроившиеся перед ним на столешнице фигурки животных. Янтарный барс и лиса из золотисто-желтого топаза, нефритовая ласка, волк из темно-коричневой яшмы и малахитовый дракон. Великолепная работа, тонкая резьба, тщательная шлифовка, и камни безупречные.

«Что же с вами не так?» — Герт протянул руку и осторожно коснулся двухдюймовой лисы.

Кончики пальцев ощутили легкое покалывание, на которое Герт раньше не обращал внимания. Впрочем, возможно, раньше покалывания и не было. Он взял фигурку и поднес к глазам. Виртуозная работа! Лисица выглядела, как живая, тем более что в ее случае даже цвет топаза совпадал с естественной окраской меха золотой лисы.

«Ты красавица!» — мысль возникла с естественностью дыхания, и была настолько же искренней, насколько безыскусной.

Красавица. Так и есть! Что ж тут удивительного? Но лиса удивилась. Она повернула голову и посмотрела Герту в глаза. И тогда, он ее узнал.

«Так вот ты кто!» — восхитился он своему внезапному озарению и, следуя интуиции, взял в руки следующую фигуру…

Сон наяву продолжался до тех пор, пока Герт не взял со стола малахитового дракона. Дракон тоже посмотрел на Герта, зевнул, опуская тяжелые веки, и сказал, вколотив свои слова прямо в мозг.

Не блажи!

* * *

По-видимому, он задремал. Спал и снова видел сны, но проснувшись, их уже не помнил. Свеча почти догорела, а за окном смеркалось, и значит, прошло не меньше трех часов. Герт проспал их в крайне неудобной позе, заснув подобно ребенку прямо за столом. Плечи затекли, в горле пересохло, как в Пекле Дакхара, и еще страшно хотелось есть. Голод терзал утробу, как если бы Герт не ел пару-другую дней.

«Ягненок…»

Он встал и, оправив одежду, вышел из комнаты. Его вел запах…

До начала маскарада оставалось еще порядочно времени, и он решил, что может поесть, как следует. Так что ягненок, печеный на вертеле его вполне устраивал. Много мяса, овощей и хлеба и немного вина…

Он был уже в конце лестницы, когда увидел Маргерит де Бройх. Она сидела за столом вполоборота.

«Маргерит? Здесь?»

Еще шаг, и Герт увидел ее спутника. Высокий рыжий увалень с очень бледной кожей сидел лицом к Герту по другую сторону стола.

«А это кто еще?»

Впрочем, Зандер тоже был здесь. Просто он сидел справа, напротив Маргерит, и Герту пришлось спуститься еще на две ступеньки прежде, чем он увидел юношу.

«Ад и преисподняя! Только их здесь не хватало!»

Тем не менее, вежливость требовала подойти и поздороваться.

— Леди Маргерит! — сказал он, приблизившись. — Господа!

Маргерит и Зандер обернулись на голос, их рыжий спутник поднял взгляд.

— Карл! — едва ли не хором воскликнули супруги де Бройх, и их глаза разом стали в пол-лица. Прозрачная голубизна полуденного неба и темная синь неба ночного…

— Мы знакомы? — нахмурился незнакомец. Он явно увидел цепь на шее Герта и, похоже, знал, что это такое.

— Не думаю, — покачал головой Герт. — Я Карл ван Холвен.

— Ремт Сюртук! — представился рыжий, вставая. — Вы чеанский лорд?

— Был им когда-то! — усмехнулся Герт, заметивший, что Ремт Сюртук опоясан кавалерским мечем. — Мои предки владели небольшим имением под Луккой, но теперь это, кажется, территория империи.

— Только не говорите, что имение называлось Бьеф! — прищурился рыжий.

«Даже так?! Да, кто же ты такой, черт тебя подери?!»

— Оно называлось Бьеф, — кивнул Герт, — но это единственное, что я о нем знаю. — Маргерит, Зандер! Как поживаете, друзья?

— Мы… — начала было Маргерит, стремительно теряя цвет лица.

— Ради богов, что с вами случилось, Карл? — воскликнул Зандер, подавшись вперед. Он был бледен, как и его жена.

— Со мной? — удивился Герт. — А что со мной не так?

Он был сбит с толку. Неужели, сеньорская цепь могла произвести на них такое сильное впечатление?

— Мы расстались всего месяц назад…

Теперь Зандер начал краснеть, но Герт историю их отношений обсуждать не желал. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Не при свидетелях.

— И что из этого следует? — спросил он, еще не понимая, о чем, собственно, речь.

— Я бы сказала, — вступила в разговор Маргерит, — что вы выглядите так, словно с тех пор прошло несколько лет.

— В каком смысле? — опешил Герт.

— В прямом! — воскликнул Зандер. — Маргерит права! Господин Сюртук, как вы думаете, сколько лет нашему другу?

— Лет двадцать пять? — спросил рыжий. — Или вы просто плохо выглядите?

«Двадцать пять?!» — еще недавно ему не давали больше семнадцати.

— Не знаю, о чем вы говорите, — сказал он, беря себя в руки, — но мне срочно нужно посмотреться в зеркало.

— У меня есть, — предложила Маргерит, — но оно маленькое.

— Любое!

— Пожалуйста! — она достала из кошеля на поясе резной костяной футляр и протянула Герту.

«Да, что же они на меня так смотрят? Я им что?..»

Он откинул крышку и заглянул в крошечное зеркальце, словно в колодец, на дне которого вода отражает звезды и луну.

«Да, от такого можно и умом тронуться…»

Это было его лицо. Несомненно, его. Вот только этому Карлу было никак не меньше двадцати пяти. Ну, может быть, и двадцать три, хотя трудно сказать наверняка. Зрелый мужчина, а не мальчик. Те же черты, что и у юноши Карла, но жестче, определеннее. И морщинка между бровей. И еще пара — в углах глаз. Да и сами глаза… Они как были, так и остались серыми, но чуть потемнели, стали внимательнее и холоднее. Этот Карл был больше похож на лорда Неизбежность, когда тот начинал свое возвышение…

«Любопытно!» — Герт уже взял себя в руки. Паники не было. Да и с чего вдруг? Ну, повзрослел. Но ведь не состарился! Жив, здоров. Все еще молод и красив.

— Да, — сказал он вслух, возвращая зеркальце Маргерит. — Любопытно, но не смертельно! Как думаете, Маргерит, я стал выглядеть хуже?

— Нет, но…

— То есть, по вашему мнению, теперь я не способен вскружить голову женщине?

— Думаю, можете… — Теперь покраснела и она. — Но как это возможно?

— Не знаю, что вам сказать, Маргерит! — развел руками Герт. — Я даже не знаю, когда это со мной произошло. Последним из тех, кто знаком… с моим лицом, был Шенк, но мы не виделись больше недели.

— Э… — подал голос Ремт Сюртук. — На пару слов тет-а-тет, а?

— К вашим услугам, господин Сюртук!

— Хорошо! — Рыжий обогнул стол и, подхватив Герта под руку, увлек на открытую веранду.

— Что у вас с Маргерит? — спросил рыжий, когда они остались одни.

— А что у вас за имя? — вопросом на вопрос ответил Герт, радуясь в душе, что его заподозрили в романе с женой, а не с мужем.

— Имя как имя! Но если вам не нравится… Дуэль? Здесь и сейчас, а?

— Квиты! — усмехнулся Герт. Ремт Сюртук начинал ему нравиться. — Кто вы им?

— А вы?

— Я познакомился с супругами де Бройх на Чумном тракте вблизи дороги из Семиградья, — объяснил Герт. — Мы шли вместе до Ладжера.

— Так вы тот анонимный герой, который двигается быстрее альвов? — прищурился рыжий.

— Художественное преувеличение! — отмахнулся Герт. — Итак, вы?..

— Я добрый дядюшка…

— Со стороны де Бройх или со стороны Гернов?

Это был пробный камень. Герт опасался назвать фамилию Ланцан, так как все еще не знал, кто таков этот Ремт Сюртук. Но если он посланец Норны Гараган, то должен знать, что Ланцан и Герны, по сути, одна семья.

— Вы меня заинтриговали! — Рыжий отступил на шаг и осмотрел Герта с головы до ног. — А так и не скажешь! К слову, вы в курсе, кому на самом деле принадлежал Бьеф?

— Возможно, — уклонился от прямого ответа Герт.

— Даже так… — Казалось, ответ Герта оказался для собеседника совершенно неожиданным.

— Послушайте, господин Сюртук, ну что мы, как дети, ходим вокруг да около. Скажите мне, кто вы Зандеру и Маргерит, и наша беседа станет более продуктивной!

— Могу поспорить, что этот стиль мне знаком!

— Это вряд ли, — вздохнул Герт. — Итак?

— Меня послал встретить господина и госпожу де Бройх их дальний родственник, решивший взять на себя заботу об их будущности. Уф!

— Спасибо, господин Сюртук! Откровенность за откровенность. Дней десять назад мне рассказали, что с севера едет один молодой человек, в жилах которого течет древняя кровь…

— Продолжайте, — нахмурился рыжий.

— Еще мне сказали, что его прибытия где-то на западе ожидает один весьма влиятельный человек… из клана Гернов, кажется…

— Это все?

— Увы, нет, — признался Герт. Видят боги, он не хотел этого говорить, но не мог и не сказать. — Учитывая обстоятельства, вам, скорее всего, потребуется помощь. Мой меч — это всего лишь еще один меч, но это лучше, чем ничего!

— Вы благородный человек, лорд ван Холвен! — с ноткой патетики в голосе воскликнул Сюртук и вновь улыбнулся улыбкой идиота.

— Так, что у вас с девочкой? Любоффф? — спросил он через мгновение, резко меняя тему разговора.

— Глупости! — отрезал Герт.

— А с мальчиком?

— Вы в своем уме?

— Нет! — радостно засмеялся Ремт Сюртук. — Не в своем!

— Тогда, — предложил Герт, — давайте закроем эту тему. Ребятишки мне не безразличны, это правда…

— Ребятишки? А Маргерит говорила, что анонимному герою лет семнадцать…

— В чем вы меня подозреваете, господин Сюртук? — прямо спросил Герт.

— Даже и не знаю… Во всем понемножку.

— Я предложил вам помощь, но навязываться не стану. — Герту этот разговор стал вдруг в тягость, к тому же ему хотелось, остаться одному. Надо было подумать. Осмыслить случившееся. Попробовать понять. Произошедшие изменения не могли быть случайностью, но тогда что это было?

— Любезность за любезность, — Рыжий смотрел серьезно и говорил сейчас совсем другим тоном. — Я знаю, как минимум, о двух причинах такого… скажем так, такой неожиданной метаморфозы. Ну, вы понимаете меня?

— Продолжайте, прошу вас! — сразу же откликнулся Герт. — Я вас внимательно слушаю!

Это, и в самом деле, была любезность. Сам он не знал ни одной такой причины.

— Мне кто-то рассказывал, что существует особый род магии. Он называется «плетением теней». Не приходилось слышать?

— Нет.

— Верю! Впрочем… Речь шла, кажется, о своего рода маскировке. Так, что, прибегнув к магии, вы начинаете выглядеть совсем не так, как должны. Маска. Чужая личина, где-то так! Но иногда — и по разным причинам — плетение распадается и маска спадает…

— А вторая причина? — с надеждой спросил Герт, поскольку первая к его случаю явно не подходила. Он ведь не маску надел, а в чужое тело попал.

— Значит, нет? Что ж… кое-кто утверждает, что со времен «до Потопа» в Ойкумене сохранились вещи силы. Не буду врать, что знаю, что это такое. Но те, кто рассуждает о подобных вещах, полагают, что предметы эти созданы первородными и служат только им. Простые же смертные, взявшиеся колдовать с помощью сих магических инструментов, расходуют слишком много жизненных сил. И, если не умирают сразу, то успевают состариться раньше, чем закончится их волшба. Так рассказывают.

— Спасибо! — сухо поблагодарил собеседника Герт. — Но, похоже, должно существовать и какое-то другое объяснение.

— Возможно, — пожал плечами Ремт Сюртук. — Все возможно… Возможно даже, что я воспользуюсь вашим любезным предложением, лорд ван Холвен, — улыбнулся он. — А там, глядишь, я сведу вас с моим приятелем… Он чернокнижник, знаете ли…

«И зовут его ди Рёйтер?»

— Как зовут вашего друга?

— Упс! — ухмыльнулся Ремт Сюртук. — Вы и его знаете?

— Пока я не знаю ничего, но если вы скажете…

— С какой стати?

— Ради всего святого! — взмолился Герт, хотевший получить хоть один ответ на множество вопросов, возникших у него в ходе этой более чем странной беседы.

— Жаль вас разочаровывать, — пожал плечами собеседник, — но у меня нет ничего святого.

— Вы атеист? — вполне искренне ужаснулся Герт.

— Ну, не до такой же степени! — рассмеялся рыжий. — Скорее всего, меня следует считать шаманистом.

— Верите в духов?

— В одного! И довольно разговоров, лорд ван Холвен. У вас же во рту пересохло!

И в самом деле, о голоде и жажде Герт как-то забыл, но стоило ему об этом напомнить…

— Вижу, что угадал, — ухмыльнулся Ремт Сюртук. — Давайте вернемся к нашим «ребятишкам», и я угощу вас отличным вином! Идет?

Герт все-таки поел этим вечером мяса и выпил вина, но не один, как предполагал прежде, а в компании супругов де Бройх и Ремта Сюртука. Впрочем, Ремт почти не ел, да и пил на удивление мало. Странный человек, одним словом, но у каждого свои скелеты в шкафу. А с печеным на вертеле ягненком они управились и втроем. Сколько там и было-то того мяса? Костей и то больше!

Однако ели по большей части молча. Разговор не клеился, и за столом витало чувство неловкости.

— Кстати, Карл, — спросила вдруг Маргерит, — что вы делаете в Кхе Кхоре?

— Приехал на Большой маскарад.

Это было очевидно, но нужно же поддерживать разговор!

— Так вы будете на маскараде? — вежливо поинтересовался Зандер. — Вас пригласил король?

— Не думаю, что его величество знает о моем существовании, но одна знакомая дама замолвила за меня словечко. Да, я буду на маскараде, а вы?

— Мы тоже! — улыбнулась Маргерит. — Господин Сюртук достал для нас приглашение!

— Что ж, — Герт встал из-за стола и вежливо поклонился, — увидимся в замке!

На этом и расстались.

2. Королевский замок Кхе Кхор, двенадцатого цветня 1649 года

Фарфоровые маски. Серебряные личины и лица из набивного шелка. Бархатные полумаски и расписные платки, закрывающие лицо до глаз.

«Чужой в стране чужих…»

В парке горели факелы и костры. Было жарко и светло, и всё — предметы и люди — было окрашено в огненные тона: листва деревьев и гравий дорожек, мраморные статуи и прогуливающиеся по аллеям дамы и кавалеры. Блики пламени играли на неживых лицах, отражались в золоте и драгоценностях, в глазах, прячущихся за прорезями масок. Тут и там повара жарили мясо и запекали рыбу, на декорированных цветными тканями столах были расставлены блюда и подносы с закусками, вазы с первыми фруктами и кувшины с вином.

Герт шел среди людей, которых не знал и которым был незнаком. Серебряная маска скрывала лишь верхнюю часть лица, лоб и нос. Рот он оставил открытым, чтобы есть и пить без опасения быть узнанным, хотя от кого прятался и зачем, не знал и сам. Он подошел к одному из буфетов, спросил у слуги бренди, но получил виноградную водку, что тоже неплохо, но не совсем то, чего хотел Герт. Выпил, постоял, переживая прохождение огненной волны, оценил послевкусие, пришедшее после того, как его отпустило, и закусил крохотным пирожком с изюмом и корицей.

— Я узнала тебя, маска! — он не слышал этого голоса раньше, но узнал легкий, почти неуловимый акцент.

— Я видел тебя сегодня в городе, — ответил Герт, оборачиваясь к женщине с великолепно расписанным фарфоровым лицом. — Ты красавица!

— Ты знаешь алвагир? — удивилась маска, и было от чего. Оказывается, Герт непроизвольно заговорил с ней на языке альвов.

— Как видишь, — чуть поклонился Герт. — Как ты меня узнала?

— Ты двигаешься иначе, чем другие, а как ты узнал меня?

— Акцент…

— Акцент? Боги! Я живу здесь уже двадцать лет!

— Очень легкий, — признал Герт.

— А вот твой говор я не различила. Откуда ты? Хотя о чем я спрашиваю? Ты же не альв.

— Я жил с альвами… долго… далеко на востоке.

— В Вейской земле?

— Да, — подтвердил Герт. — Ты одна или с кавалером?

— Я замужем.

— Муж знает?

— Нет, да и незачем… но он стал стареть.

— А ты нет…

— А я нет. Ты же знаешь…

Он знал. Альвы живут дольше, чем люди, и стареют медленно.

— … Придется уйти. Вот дети подрастут, и пойду.

— Куда?

— Не решила пока, но, наверное, в Решт или Ливо, подальше от этих мест.

— Возможно, я буду тогда в Реште или Чеане, — осторожно сказал Герт. — Не знаю пока, как меня будут звать, но ты всегда будешь желанной гостьей. Увидишь меня, узнаешь — приходи! Помогу, чем смогу.

— Знаю, не обманешь, — женщина сделала еще шаг, приблизившись к Герту вплотную, и подняла неживое лицо вверх — Хочешь меня?

Соблазн был велик. Прожив с альвами полжизни, он так и не завел себе женщину из них.

— Только поцелуй!

— Ты решил. Пойдем!

Они легко растворились в тенях и вскоре оказались в полумраке за огромным кустом сирени. Красавица подняла маску, открывая лицо, и Герт поцеловал ее в губы, впервые узнав вкус альвского поцелуя.

«Счастливец!» — подумал он о ее муже и разорвал поцелуй.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! — сказал он, отступая от женщины.

— Ты полон магией, кавалер! — прошептала она через мгновение. — И твой поцелуй, словно кубок крепкого вина. У меня кружится голова. Прощай! — И альва исчезла среди деревьев.

«Надо же!»

Раньше ему никогда не приходило в голову, что альвы могут вот так запросто жить среди людей. Казалось, что между двумя расами воздвиглась непреодолимая стена. И дело даже не в вековой вражде конкурирующих видов. Предполагалось, что иные — древняя кровь Ойкумены — не зря так называются. Они другие. Иные. Отличные от меня и тебя. Оказалось, ошибка. Могут жить среди людей, и живут. И дети общие родятся. Так в чем, спрашивается, отличие? В размерах, красоте, длинном веке?

Герт был рад знакомству. Увидев и опознав альву сегодня днем в городе, он удивился, но, разумеется, у него даже мысли не возникло, подойти, познакомиться, спросить, кто она и откуда. Подумал с сожалением — не судьба, и пошел своей дорогой. Но у Судьбы оказались другие планы. Свела, познакомила, и, знать, не случайно и неспроста. У Герта, вообще, ничего случайного в жизни теперь не происходило, и он снова подумал о шлейфе удачи, что тянется за ним с того самого мгновения, когда болт, нацеленный ему в спину, пролетел мимо…

* * *

Звучала музыка. Много музыки. В разных местах парка и в самом замке играло сразу несколько оркестров. На площадке перед лестницами, поднимающимися к замковому двору, танцевали сарабанду, в двусветном зале дворца — павану.

— Танец, кавалер? — Герт узнал ее и по голосу и по запаху, да и фигуру Бебиа не смогла скрыть.

Роскошное тело в расписных шелках. Есть на что посмотреть, и обнять ее настоящее удовольствие. Но Бебиа не хотела обниматься, она хотела танцевать. Впрочем, сарабанда танец соблазнения и не исключает возможности обнять партнершу.

Герт увлекся. Танцевать оказалось таким же безумием, как любить. Нежность и страсть входили в тело со звуками музыки, растворялись в крови, кружили голову. Шаг, еще один, перехват рук, и свободная рука скользит по бедру женщины. Они сближаются, и он чувствует грудью ее грудь, и жар тел проникает сквозь все слои ткани, сколько бы их ни было, а под ладонью упругий зад…

— Ты собираешься отыметь меня прямо здесь посреди танца?

Нет, разумеется. Не собирается. Это просто безумие.

«Безумие!»

Безумие? Всего лишь искусство соблазна, которым женщина владеет, как музыкант смычком.

— Прекрати! — приказывает он, приходя в ярость, и женщина вдруг уступает. Она отступает и склоняет голову.

— Прости, Карл! Я не должна была этого делать.

— Иди! — слова срываются с губ с естественностью дыхания. — Я позову, если ты мне понадобишься…

* * *

«Что это было?»

Герт прислонился к дереву. Его лоб пылал.

«А на что это похоже?»

В густом жарком мареве мимо него проплывали смутные тени людей. Мужчины и женщины, дамы и кавалеры…

«Похоже на власть…»

Власть? Но разве он ищет власти?

«О, я был к ней так близок! Только руку протяни…»

Но это случилось давно, и сейчас лишь затухающее эхо минувших сражений напоминало о былой славе. Ни славы, ни памяти, ни доброго слова.

«Бебиа! — напомнил он себе. — Я должен думать о ней…»

Но думать стало тяжело. Горячий воздух с трудом находил путь в легкие.

«За все надо платить!» — верная мысль, но к чему она сейчас?

— Не знала, что это возможно, кавалер, но вы снова сменили запах!

«Хозяйка туманов… Повелительница морока…»

Микулетта не пыталась спрятаться под маской. Она была слишком стара для этих игр. Исполнена власти и презрения. Поэтому всего лишь полумаска на длинной ручке.

— Чем же я пахну теперь? — спросил Герт, с трудом переводя дыхание.

— Вы пахнете оборотнями, мой лорд, властью и соблазном, и я не знаю, что это означает.

«Оборотни?» — Герт посмотрел на танцующих и увидел их всех…

Два волка, вернее, волк и волчица, — волшебница и арлекин, — ласка, одетая наемником, и барс, нарядившийся купцом…

«Боги!»

Оставалось лишь додумать мысль, но именно это у него никак не получалось.

— Ты окутала меня мороком? — спросил он Микулетту.

— Как плащом, — грустно усмехнулась она. — Когда-то, Карл, у меня был любовник. Кажется, я рассказывала о нем у костра, а потом вы сказали, что он умер…

— Мне жаль…

Но было ли ему жаль? Герт, тот Герт, что пережил славу и поражение, постепенно исчезал. Он растворялся в прошлом, и на его месте вырастал другой Герт. Человек, который ни о чем не сожалел, и никого не любил. Он лишь помнил и ненавидел. Оказалось, что прежняя ненависть никуда не делась, она лишь остыла, став холодной, как лед. Гнев не раздувал больше пламя под котлом с этим ужасным варевом…

— Вам не жаль! — покачала головой графиня. — Но это пустяки! Сожаления не отравляют вам кровь. А господин Шазар писал стихи. Не правда ли, в это трудно поверить?

— Отчего же! — Герт почувствовал, как холод, поднявшийся из глубины сердца, выдавливает из него морок, как воду из губки. — Я даже знаю пару строф. Ты окутала меня мороком, как плащом, затопила мой разум туманами, похитила сердце…

— Остановитесь! — показалось, что Микулетта задыхается. — Вы не можете этого знать! Никто не знал… Кто вы, Карл?

— Баловень судьбы? — предположил Герт.

Его голова окончательно очистилась. Он, словно бы, протрезвел — если, конечно, был пьян, — или очнулся от забытья, если Микулетта, и в самом деле, напустила на него морок. Его взгляд прояснился, и мысли потекли спокойно и ровно.

«Ремт Сюртук!»

Рыжий сказал, что не знает, как выглядят вещи силы, но он лукавил. Не договаривал.

«Он что-то знает? Знает меня? Которого из двух?»

Ремт и сам был загадкой.

«Как он сказал? Они берут жизненную силу? Но я не умер и не заболел. Я всего лишь немного повзрослел».

И тут Герт постиг сразу две простых истины. Он не повзрослел. Просто жизненный опыт прежнего Герта неожиданно раскрылся в Карле, как если бы мальчик, и в самом деле, прожил жизнь Герта, испытав любовь и ненависть, войну и страсть, боль, отчаяние, торжество! Такой опыт бесследно не проходит. А не умер он, не заболел и не сошел с ума, потому что в жилах Карла течет кровь Ланцанов. А семья Ланцан происходит от одного из старых кланов, и оборотни среди них не редкость.

Головоломка предполагала одно верное решение. Загадка имела ответ! И он был настолько очевиден, что оставалось лишь недоумевать, как Герт мог этого не понять? Фигурки зверей, вот в чем дело. Лелиа не захотела на них даже смотреть. Не прикоснулась. Ушла прочь. А он? Отчего это не случилось с ним шестьдесят лет назад? Не оттого ли, что Карл не Герт, и Герт не Карл.

«И еще я никогда не спал с женщиной-оборотнем».

Герт не спал. А вот Карл спал…

«И не встречался с кем-то из истинных Древних. А камни, — вспомнил он вдруг, — камни называются оборотными… Он так и сказал, оборотные камни…»

Много лет назад за бутылкой вина в придорожной корчме что-то такое рассказывал не кто иной, как Гвидо ди Рёйтер. Они встретились случайно, знали друг друга плохо, но все-таки были знакомы. А под вино — они коротали в харчевне ночь, — молодой Гвидо рассказывал Герту удивительные истории. Он был хорошим рассказчиком, этот Гвидо, и, по-видимому, много читал…

— Я что-то пропустила?

— И да, и нет! — развел руками Герт. — Я кое-что обдумывал… Вы ведь не вампир, графиня?

Уж это он бы про нее знал. Невозможно любить женщину и не узнать, что она…

— Вампир? У вас богатое воображение, мой друг!

— Да, да, — покивал Герт. — Выходит, это правда, что Горны происходят от Элид Лэ? Вы урожденные элиды. Я прав?

На западе, в Чеане и в Загорье существовала легенда о богине Элид Лэ, сошедшей к людям с Высоко Неба и оставшейся с ними навсегда. Она потеряла бессмертие, но зато оставила потомство. Так вот, среди прочего, Элид Лэ читала по крови, что бы это ни значило на самом деле, и умела наводить морок. Так о ней рассказывали, и, судя по всему, не зря.

— О, как! — Микулетта попыталась скрыть за иронией свой испуг. — Так я, по-вашему, богиня?

— Наверное, когда вы были молоды… — улыбнулся Герт.

— Льстец! Глупости! И не вздумайте рассказывать эти сказки кому-нибудь еще!

Но он не сомневался, что камень попал в цель. Надо же, за одну ночь, — которая, к слову, еще не закончилась, — Герт повстречал альву, живущую среди людей, станцевал с женщиной-лисой, и переговорил накоротке с одной из легендарных элид, которую, к слову, он когда-то любил. Причем, любил во всех смыслах.

«Ох, грехи наши тяжкие!» — подумал он, провожая взглядом Микулетту. Печалился ли он? Возможно. Сожалел? О чем? Эта история, как и множество прочих, осталась в прошлом. Там ей и место.

3. Королевский замок Кхе Кхор, тринадцатого цветня 1649 года

Герт не знал, сколько прошло времени, да и не хотел знать. Много или мало, час или два — какая разница? Счастливые часов не наблюдают, не правда ли? А он был счастлив. Волшебство Большого Маскарада действовало на него точно так же, как и на всех других обитателей этой ночи. Поднимало настроение, разгоняло кровь, звало раствориться в себе, отдавшись без остатка весеннему колдовству.

Герт бродил по аллеям парка, пил вино и танцевал вместе с другими мужчинами джигу, шутил с незнакомками и гадал, насколько молоды и красивы дамы, скрывающиеся под масками. Эта или та, фея, пастушка или богиня…

Он как раз проходил мимо трельяжа, увитого побегами дикого винограда, когда услышал за зеленой стеной женский вскрик.

— Сударь, вы делаете мне больно!

— Не говори, нет, голубка! — возразил мужской голос, в котором звучали, смешиваясь, власть, жестокость и черная похоть. — Ты же сама хочешь, милая, разве нет?

— Я…

— О, я заставлю тебя говорить совсем другие слова! — рассмеялся мужчина. — Ты будешь блеять, как коза, милая, или мычать, как корова! Ну же, голубка, задирай свои юбки, ну!

«В самом деле?» — Герту показалось, что сцена надуманна, и что актеры попались на редкость бесталанные.

Тем не менее, он положил руку на эфес меча и, опрокинув ударом ноги деревянную решетку, шагнул в полумрак, под деревья, откуда слышались голоса. Он не мог не вмешаться, но его опередили.

— Прекратить!

В колеблющемся свете факела Герт увидел мужчину и женщину, замерших в недвусмысленной позе насилия. Негоциант и жрица Единого. Еще несколько мужчин и женщин вышли на шум, но остановил насилие — если это действительно было насилие, — высокий мужчина в костюме охотника.

— Прекратить! — потребовал «охотник».

— О чем ты, парень? — «негоциант» с силой отшвырнул от себя женщину, и положил руку на рукоять меча.

— Я Дэвид ен Яанс, дворянин из Шагора, — представился «охотник», театральным жестом снимая шелковую полумаску. — Оставьте женщину в покое, кавалер, поднимите маску и назовитесь, чтобы я знал, кого убил!

— Хочешь со мной сразиться? — «Негоциант» оказался крупным мужчиной, не уступавшим в росте ни ен Яансу, ни Герту, но превосходивший их дородностью.

— Непременно! Есть возражения?

— Твоя взяла! — вздохнул «негоциант» и оглянулся на женщину, которая так и осталась лежать, распростертая на земле. — Иди, голубка, полетай пока, — ухмыльнулся он, снимая маску, — но так и знай, милая, я тебя еще найду! Найду и отымею!

— Вы продолжаете упорствовать в своей дерзости? — холодно поинтересовался «охотник».

— Пустяки! Я открыл лицо, что-то еще?

— Назовитесь, — предложил мужчина, которого Герт собирался искать в Шагоре. Свет факела освещал обоих: «негоцианта» и «охотника». Их разделяли всего несколько шагов.

Одет богато… — вспомнилось Герту. — Блондин, глаза голубые. В левой мочке серьга с алмазом, на поясе — меч. Говорит с каким-то акцентом…

Цвета его глаз Герт разглядеть не мог, но волосы у ен Яанса, и в самом деле, оказались светлыми. Серьга, меч… И акцент, которого не знал Лунд, но сразу же узнал Герт. Так говорят жители чеанского Нирена или западных провинций Ливо.

— Пойдете на убийство, кавалер ен Яанс? — ухмыльнулся насильник. — Здесь? В замке короля? Впрочем, вы ведь этого и добивались. Ладно! — бросил он и обернулся к собравшимся. — Для протокола. Я Гектор ван дер Вейнгард граф Орора.

— Да, мне все равно, кто бы вы ни были! — ответил ен Яанс, но Герт догадывался, что «охотнику» не все равно.

«Имя графа ему знакомо… Экий поворот винта!»

В эту ночь случилось уже достаточно чудес, но что делать с этим особенным чудом, Герт пока не знал.

— Значит, дуэль по всем правилам?

— Закон есть закон! — пожал плечами ен Яанс. По всей видимости, он хотел выглядеть равнодушным, но Герт видел, он возбужден, и это отнюдь не простое возбуждение, вызванное гневом, возмущением, добродетельной яростью. Что-то здесь было не так, но, не зная подробностей, так сразу и не разберешь.

— Мне понадобится немного времени, чтобы найти секунданта. Как смотрите?

— Вы назвались при свидетелях, — кивнул ен Яанс на Герта. — Идите и возвращайтесь скорее, мне не терпится вас наказать!

— Составите мне компанию, кавалер? — спросил он Герта, когда граф отошел достаточно далеко.

Женщина между тем тоже исчезла, хотя Герт все еще слышал, как она торопливо уходит вглубь парка. Она не казалось напуганной, и это была еще одна странность, которую следовало иметь в виду.

— Составить компанию? — повторил он за ен Яансом. — Отчего бы и нет?

Герт снял маску.

— Карл ван Холвен, к вашим услугам!

— Тоже чеанец? Совсем хорошо! — протянул ему руку «охотник». — Я Дэвид ен Яанс из Шагора, к вашим услугам.

«Значит, действительно чеанец, хотя и живет в Шагоре».

— Я как раз направляюсь в Решт, — сказал Герт, пожимая руку человеку, который оплатил убийство Карла.

— Отлично! — воскликнул ен Яанс, и его голос прозвучал вполне искренно. — Поедем вместе. Вы бывали в наших краях?

— Да, — кивнул Герт. — Кое-где.

— Тогда я буду вашим проводником, лорд ван Холвен.

— Зовите меня Карлом! — предложил Герт.

— Тогда, я для вас Дэвид, Карл!

Тем временем поляна, на которой стояли Герт и ен Яанс, постепенно наполнялась людьми. Кто-то стал свидетелем конфликта с самого начала, внимание других привлекла поваленная шпалера и громкие голоса участников конфликта, а дальше — больше, как снежный ком, катящийся с горы. Люди останавливались из любопытства или потому, что увидели знакомых. Кто-то кликнул слуг, принести еще факелов, а кто-то другой попросил заодно и вина. Праздник продолжался, и дуэль могла стать еще одним развлечением этой ночи.

«Ван дер Вейнгард… Откуда мне знакомо это имя?»

Был кто-то с таким именем. Когда-то. Давно. Именно здесь, в Кхоре! Кто-то в штабе Грегора? Или в его, Герта, свите?

«Не помню, а жаль!»

— Могу я узнать, что здесь происходит? — Человек, задавший вопрос, не носил маски и был одет в цвета дома Грегоров.

— Надеюсь, в Кхоре дуэли не запрещены? — спросил Герт.

— Не запрещены, если посредник признает основательными вызвавшие ее причины, — сухо ответил мужчина. — Я Виктор де Аркаис, лейтенант королевской гвардии, и это я уполномочен решать этот вопрос именем короля.

— То есть, вы и есть посредник? — уточнил ен Яанс.

— Да, это так! — подтвердил лейтенант. — Кто собирается драться?

— Я, — ответил ен Яанс.

— И я! — граф Орора как раз вернулся на поляну в сопровождении двух мужчин. — И разумеется, наши секунданты.

Драться на дуэли не входило в планы Герта, но и отказаться он не мог. Если один из секундантов хотел обнажить меч, второй обязан был ответить на вызов. Дело чести, и все такое.

— Ваша светлость! — склонился в поклоне лейтенант.

— Оставьте! — отмахнулся ван дер Вейнгард. — Сегодня ночью я всего лишь граф Орора.

— Итак? — посмотрел он на ен Янса.

Сейчас граф не казался злодеем. Нормальный кавалер средних лет. Большой, сильный, в меру ироничный…

— Вы злодей, граф! — сказал ен Яанс, повышая голос.

— Не надоело? — поинтересовался граф. — Кстати, ен Яанс, не для протокола! У вашей сестры отвратительно тощий зад!

«Сестра? Мило…»

— Я вызываю вас на поединок, граф! — чеанца слова графа задели, но он старался из себя не выходить.

— Вызов принят! Кто ваш секундант?

— По-видимому, я, — выступил вперед Герт.

— Вы… Как вы сказали вас зовут?

— Карл ван Холвен, ваша светлость! — поклонился Карл.

— Не стоит! — покачал головой ван дер Вейнгард. — Не светлость. Не сейчас… Впрочем! Ен Яанс, дружок, позволишь мне переговорить с твоим секундантом накоротке?

— Правила позволяют! — счел нужным вмешаться гвардеец.

— Лорд! — пригласил Герта ван дер Вейнгард, и они отошли на несколько шагов в сторону.

«Дежавю?»

По ощущениям чистое дежавю, ведь это был уже второй незнакомец, захотевший переговорить с Гертом тет-а-тет.

«Двое за один вечер! Интересный расклад!»

— Знаете, кто я? — спросил граф, когда они оказались одни.

— Не знаю.

— Я сын князя Иана де Сагер. Старший сын и наследник.

Это было сильное заявление, потому что, как успел узнать Герт, в нынешнем Кхоре было только три человека, по отношению к которым король — всего лишь первый среди равных. Три Великих князя. И один из них, как теперь выясняется, ван дер Вейнгард.

— Ваш отец случайно не приходится кузеном Виктору Грегору? — спросил Герт, он только что вспомнил то, что безуспешно искал в памяти всего лишь несколько минут назад.

«Мальчик Иан! Ну, кто бы мог подумать!»

— Верно! — Не без удивления подтвердил Вейнгард. — Двоюродный брат, если быть точным. Но дело не во мне, кавалер, а в вас. Вы уверены, что происходите из Чеана? Знаете своих родителей? Других родственников?

«Любопытный вопрос! — отметил Герт. — И с чего вдруг такой интерес к моей персоне?»

— Я на кого-то похож? Кого-то вам напомнил?

— Так что насчет вашей семьи? — вопросом на вопрос ответил граф.

«Моя семья! — восхитился Гедрт. — И как я сам об этом не подумал? Моя семья, черт подери, это я сам!»

— Полагаю, что мне известно достаточно, — осторожно сформулировал свой ответ Герт.

— Что ж… ваше право! — вздохнул Вейнгард. — Но вот, что мы сделаем. Если я переживу эту ночь, если вы ее переживете, приезжайте в Сагер. Мой замок стоит прямо на берегу Аттера. Чудное место! Не пожалеете!

Странный разговор, и не менее странное его завершение.

— Спасибо за приглашение, — сдержанно поклонился Герт. — Я обязательно им воспользуюсь… если позволят обстоятельства.

— Один вопрос! — остановил он ван дер Вейнгарда, когда тот уже поворачивался. — Вы сказали, что та женщина сестра лорда ен Яанса. Это была фигура речи?

— Это была его сестра, — хмыкнул граф. — Вероника.

— Я в недоумении! — признался Герт.

— Не берите в голову, кавалер! Старинная вражда, кровная месть, вендетта. Знаете, как это бывает?

— Знаю!

— Тогда, к оружию!

* * *

В пару к Герту встал молодой мужчина. Худощавый, но широкоплечий. Длинноногий и длиннорукий. Одним словом, настоящий фехтовальщик.

— Зачем мы деремся? — спросил Герт, сбрасывая камзол и начиная расстегивать колет.

— Я думаю, не зачем, а для чего, — предположил мужчина, назвавшийся Родригом Дрю. — Для удовольствия!

— Значит, не до смерти? — уточнил Герт.

— До первой крови, как считаете? — предложил соперник.

— Считаю разумным! — согласился Герт.

— Постойте!

Герт оглянулся. На краю импровизированного дуэльного поля, но несколько в стороне от других зрителей, стояли клоун и фея.

— Лорд ван Холвен! Карл! — позвала Маргерит.

— Мои юные друзья, — кивнул на них Герт. — Оставлю вас, кавалер, буквально на мгновение.

— Не торопитесь! — улыбнулся Дрю. — Ночь длинна, успеем еще пролить кровь!

— Благодарю вас! — Герт кивнул и отошел к Зандеру и Маргерит.

— Карл! — голос Зандера дрогнул, и у Герта по спине прошел озноб. — Карл, вы, в самом деле, намереваетесь драться?

— Это не обсуждается!

— Но это безумие! — возразила Маргерит.

— Всего лишь жизнь.

— Я хочу попрощаться с вами наедине! — твердо сказала Маргерит и, взяв за руку, отвела Герта в сторону.

— Вас могут убить…

— Это вряд ли! — улыбнулся Герт.

— Я хочу, чтобы вы знали…

— Вы мне тоже нравитесь! — Герт взял ее руку и поцеловал пальцы. — Надеюсь, Зандер на меня не обидится!

— Мне все равно! — голос Маргерит просел и разом охрип.

— Я вас люблю! — добавила она тихо. — Идите, Карл! И… и постарайтесь уцелеть!

«Шенк был прав! Но, ради всех святых, чем я заслужил любовь этой девочки?!»

— Карл! — Маргерит отошла, но теперь рядом с Гертом возник Зандер.

— Я знаю, все это крайне неловко… — сказал он. — Не знаю даже, что сказать! Я…

— Не продолжайте! — остановил его Герт. — Мы оба были… одинаково опрометчивы. Но, согласитесь, Зандер, у этой истории нет разумного продолжения. Что скажете?

— Не знаю, что сказать, — повторил Зандер. — Но думаю, вы должны знать, Карл, я вас люблю! — и, резко отвернувшись, Зандер вернулся к своей жене.

«Что у вас девочкой? — спросил тогда Рыжий. — А с мальчиком?»

«Да, что, черт возьми, со мной сегодня творится?!» — Герт готов был бежать сейчас, куда глаза глядят, но, увы, долг звал его вернуться на дуэльное поле. Долг, честь, и прочая ерунда.

Глава 8

Сагер

1. Долгий переход, четырнадцатого цветня 1649 года

На этот раз он сбежал сам. Бросил все, как есть. Незаконченные дела, незавершенные отношения. Маргерит и Зандера, Шенка и Микулетту, Бебиа и красавицу-альву. Всех, кого знал в этом мире, и в том…

Поединок закончился, как и начинался — на фальшивой ноте. Вейнгард оказался великолепным бойцом, о чем ен Яанс, похоже, не знал. А, может быть, знал, но все равно считал себя лучше. В любом случае, он продержался против графа минуты три и упал с рассеченным бедром. Рана, как заметил Герт, была не смертельная. Даже не тяжелая. Могло быть и хуже, но граф этого не захотел.

— Живи, гаденыш! — Венгард посмотрел на поверженного врага сверху вниз, сплюнул и отвернулся.

— Ты не та дичь, на которую я охочусь! — бросил через плечо и пошел, было, прочь, но вспомнил о своем секунданте и обернулся.

Герт воспринял это, как повод прекратить бессмысленную суету. Родриг Дрю был совсем неплох. Сильный, умелый, опытный, но за Гертом он не поспевал. Тело Карла, наконец, усвоило уроки и научилось двигаться не лишь бы как, а как надо. Быстро, плавно, непредсказуемо.

«Пора!» — Герт отступил в сторону, пропуская Дрю мимо себя, и аккуратно разрезал ему плечо. Не рана, порез.

— Браво! — ван дер Вейнгард смотрел на Герта с новым интересом. — Эк вы его, лорд ван Холвен! Впечатляет! Надо будет при случае сойтись по-дружески, как смотрите?

— Сочту за честь! — чуть поклонился Герт.

— Кавалер! — он протянул руку Родрику Дрю. — Было приятно познакомиться!

— Взаимно! — Поклонился Дрю, и они расстались.

Герт не стал задерживаться. Он покинул замок так быстро, как смог, и на рассвете — едва открылись городские ворота, — был уже на Сагерском тракте. Скакал, не жалея коня, до первой станции, а там напился и проспал в пьяном забытьи до следующего утра. Встал на рассвете, отряхнулся, как пес, пытаясь вытравить из памяти то, что увидел в бреду, и, напившись воды, поехал дальше. В последующие дни он мало спал и много пил. Ел, как получится, и ехал сколько мог. Двигался бы быстрее, но коня становилось жалко, да и ночь — не время для путешествий.

А потом он приехал в Каменный брод — небольшой городок, выросший на переправе через Кремнец, посмотрел на свое отражение в лохани с водой, и вдруг понял, что убежать можно ото всех, но не от себя. Вывод напрашивался: хочешь жить, научись мириться с тем, кто ты есть.

«Ад и преисподняя! — выругался он. — Мне что теперь, удавиться! Ну, нравятся они мне… Оба!»

Но правда — подлинная правда, в которой Герт страшился признаться даже самому себе, — заключалась в том, что Зандер нравился ему больше! Это был род безумия, и Герт это отлично понимал. Но сколько ни пил, в бреду он все равно смотрелся то в голубые глаза, то в синие.

«Был бы ты женщиной!»

Но, правда в том, что теперь — здесь и сейчас, — он бы принял Зандера, и как мужчину. Однако одновременно Герт надеялся, что просто никогда больше его не встретит.

2. Каменный брод, постоялый двор «Черная королева», девятнадцатого цветня 1649 года

«Что ж… Талант не пропьешь, так, кажется?»

Герт еще раз тщательно изучил документ, но не нашел ничего подозрительного. Бумага старая, почерк его собственный, но чернила искусно состарены и кажутся выцветшими от времени, а ленту с печатью красного сургуча с оттиском владетельского перстня Герт снял с доверенности на управление имением…

Идея была на редкость проста. Казалось, она витала в воздухе, которым дышал Герт, но, тем не менее, начала формироваться только во время дуэли в замке Кхе Кхор. Вейнгард спросил его о семье, и Герт подумал тогда, что его семья это он сам. И ведь он уже представлялся Карлом де Бурнонвилем. Зачем же останавливаться? В конце концов, Карл ван Холвен — всего лишь тень тени. Временная легенда, да и неудобная к тому же. У ван Холвена нет родных и очень мало друзей. Нет земли. Нет замка, а значит, нет и положения в обществе. У него даже гражданства нет. Ничего! Другое дело де Бурнонвиль. У этого персонажа есть все, что потребно. История, род, и даже деньги.

Удивительно, как изящно решалась, казалось бы, неразрешимая проблема. В сундучке черного дерева имелись все необходимые документы, чтобы подтвердить, что в 1585 году Герардус д'Грейяр женился на Анне ен Шайн, благородной девице из Савойя. Женщина умерла в том же году, но кто сказал, что она не успела родить Герту сына? Конечно, с тех пор прошло почти семьдесят пять лет, и Людвиг, наверняка, названный так в честь своего деда — Людвига де Бурнонвиля, скорее всего, тоже умер. Однако никто не мог помешать пятидесятилетнему старику, прижить сына от молодой жены. Где-нибудь подальше от родных мест…

«Скажем, в Але…»

Аль и вообще Приморье подходили, как нельзя лучше. Туда вполне мог скрыться изгнанный из родных мест господин Шазар, и там живет и здравствует стряпчий Шерван, который, учитывая сложившиеся между ним и Гертом отношения, может подтвердить, — и не только словом, но и документально, — три смерти и одно рождение. Герардус, Людвиг и жена Людвига уже умерли. Кандидатуру на роль матери Карла мастер Шерван, наверняка, подберет без труда. А пока суд да дело, — пока Герт напишет стряпчему Шервану письмо, пока тот подготовит документы и вышлет их адресату, — у Карла д'Грейяра де Бурнонвиль уже есть рекомендательные письма от Виллема Шервана и Бенджамена Логхарда, двух уважаемых и имеющих отличную репутацию адвокатов. И кое-какие фамильные реликвии остались от деда и отца. Свидетельство о браке, купчие на земли в Чеане и Ливо, права на владение Бьеф, и, самое главное, собственноручное письмо Герта Карлу. Письмо, в котором старик завещает своему родному внуку имя и титулы, былую славу и былое бесчестье, о котором вспоминает ныне без страха и сожаления, а так же вклады в банках и будущность старинного рода.

«Земли и титулы…»

Земли и замки, конечно назад не вернуть, — ни Чеан, ни, тем более, империя Вернов Герту ничем не обязаны, — но старые бумаги создают особый «аромат» истории. Ауру подлинности. Настоящую родословную. Бесспорную биографию.

«Герт д'Грейяр по-прежнему звучит совсем неплохо. Хотя, нет! Что я несу! Не Герт, а Карл д'Грейяр де Бурнонвиль владетель Сагера, Высокий соправитель дома Беар!»

Разумеется, многое потеряно безвозвратно. Соправителем княжества Беар ему уже не быть. Но право на титул осталось, потому что дом Беар — это он, а те, кто правят сейчас княжеством, носят совсем другое имя. Сагер тоже не отдадут, им владеют нынче Вейнгарды. Но владетель Сагера это не констатация властных полномочий, а имя, способное существовать и без самого города. Однако еще важнее, что восемьдесят лет назад Сагер находился в границах герцогства Решт, а не в республике Кхор, и Герт, соответственно, был подданным герцогов Решта. Так что и права Карла — отпрыска по прямой линии — на рештское гражданство бесспорны. С такой замечательной легендой можно даже попробовать достать свои деньги из двух-трех банков в Кхоре и Реште. Кто-нибудь из банкиров наверняка отступит, а это по нынешним временам целое состояние. Но даже если откажут! Предпринять экспедицию в Вейскую землю, где старик Герт рассовал по нычкам золото и драгоценные камни, не такое уж неподъемное предприятие. Денег там много, и на те деньги много чего можно купить. Даже утерянную честь. Место у трона. Новую судьбу…

Конечно, Карлу достанется тяжелое наследие, но это все-таки наследие, а не пустой звук. А что касается тяжести…

«Как я сказал Логхарду? Имя не жмет? В самый раз?»

И в самом деле, по размеру. А то, что имя такое, даже хорошо. Человек, назвавшийся Карлом д'Грейяром де Бурнонвилем владетелем Сагера и Высоким соправителем дома Беар, уж верно не самозванец. Кому в здравом уме и твердой памяти придет в голову прикидываться внуком знаменитого злодея?

Герт задержался в Каменном броде на два дня. Написал письма мастеру Шервану и себе самому, обдумал все детали своего второго рождения, ну и отоспался. Не без этого. Отъелся и отоспался, и только тогда отправился в дорогу.

3. Кхор, юго-западная провинция, семнадцатого цветня 1649 года

Дорога из столицы в город Сагер состоит из двух неравных частей. Долгий переход — девяносто лиг благоустроенного тракта до реки Аттер, а точнее, до ее излучены, где на противоположном берегу прячется в камышовых зарослях устье Кроткой, довольно широкой, но короткой реки, берущей начало в Тихом озере. Там, в излучине, где кончается Долгий переход, и стоит торговый город Виддер, начинается вторая часть пути. В порту можно сесть на барку и спуститься вниз по течению Аттера до самого Сагера или ехать по тракту, проложенному вдоль реки. Однако Герт, отлично знавший юго-западный Кхор, поступил иначе. Он покинул Долгий переход и поехал по сельским дорогам сначала на юг, а потом на юго-запад.

В этих местах не было столбовых дорог, почтовых станций и гостиниц, но путешественник мог рассчитывать на добрый прием в маленьких деревеньках, обычно расположенных у воды — а рек и озер здесь было много, — и в старинных городках, едва ли превосходивших размерами большие деревни северных провинций. Не хуже принимали и в обветшалых замках, воздвигнутых в давние времена на вершинах холмов, или на больших фермах, которые в этих краях сильно напоминали дворянские бурги, какими их строят в соседнем Реште.

Герт ехал лесными просеками и по проселкам среди полей. Он никуда не спешил и, если спросить, скорее всего, не смог бы объяснить даже самому себе, какого рожна, его понесло в Сагер. Что он надеялся там найти? Какие ответы получить? Самое странное, что он не задавался этими вопросами, полагая, что ничто не случайно, и у Судьбы на каждого свой замысел. Решил перед Рештом заглянуть в Сагер, воспользовавшись приглашением Гектора ван дер Вейнгарда, значит, так тому и быть. Захотел съехать с тракта и идти напрямки, отчего бы и нет?

Волк увязался за ним еще третьего дня. На дороге не показывался, но на пустошах и среди полей нет-нет, да мелькал вдалеке. Рассмотреть его Герт не мог, но «чуял» отчетливо, да и слышал тоже, особенно, когда лес подступал к дороге. Волк шага не скрадывал, вот какая штука.

«Оборотень?»

Похоже на то. Однако оборотень странный. Обычно после обращения, они — скорее звери, чем люди. Но этот волк вел себя не так, и не эдак. Не охотился, но и не выслеживал. Возможно, хотел «поговорить», однако, если и так, выйти к Герту — зверем ли, человеком, — пока не решался.

«Ну, как знаешь!»

Уже смеркалось, и Герт направил коня по неширокому проселку к видневшейся за хлебным полем фермерской усадьбе. Подъехал ближе, рассмотрел подробности и уже не сомневался в выборе. Большой двухэтажный дом, коровник или конюшня, прочие хозяйственные постройки — все из камня и обнесены каменной стеной. Чем не бург? Стена пониже, да нет башен — вот и вся разница. Да еще яблоневый сад неподалеку, и вишневые деревья во дворе за стеной.

— Добрый вечер! — поздоровался он, не покидая седла. — Путника примите?

— Отчего ж, не принять! И вам, сударь, добра! — Парень, стоявший в воротах, вроде бы был занят делом. Обтесывал топором жердь. Но, если прикинуть, то и жердь — оружие. Тем более, топор.

— Меня зовут Карлом, — представился Герт и оставил седло. — Карл ван Холвен, если полностью, и я держу путь в Сагер.

— Далеко собрались! — почти с восхищением откликнулся парень. — А откуда, если не секрет?

— Издалека! — признал Герт. — Сейчас из Кхора, а туда приехал с севера.

— Из-за гор, что ли?

— Точно, из-за Хребта.

— Расскажете?

— Накормите?

— И напоим! — улыбнулся парень. — Входите, лорд Карл! Сейчас ворота на ночь запру и поставлю вашего коня в стойло. А вы идите пока в дом, сударь! Мать уже на стол собирает. Как раз к обеду поспели!

И, в самом деле, уже порядком стемнело. Самое время для тех, кто встает со светом, сесть за главную трапезу дня. Так что Герт не удивился, застав в доме приятную во всех смыслах суету. Женщины накрывали на стол, дети бегали тут и там, занятые своими детскими забавами, мужчины умывались во внутреннем дворике, где, как выяснилось, был выкопан колодец. Герт вежливо поздоровался, представился и вскоре узнал, что все эти люди — одна семья. Отец, мать, взрослые сыновья со своими женами и детьми, и две младшие, незамужние дочери. И еще впавший в старческое слабоумие и физическую немощь патриарх рода.

Сели за стол — соленья, печеные овощи, хлеб и фасоль, тушеная с копчеными свиными ребрами, — хозяин дома прочел короткую благодарственную молитву, и старший из сыновей стал разливать по кружкам темный, домашнего приготовления Эль. Между тем, все собравшиеся за длинным столом, — кто исподтишка, а кто и откровенно, — рассматривали Герта. Чужие в этих краях редкость, а такие, кто пришел из-за гор — вообще невидаль. И, разумеется, все ждали от него рассказов о дальних странах, длинных дорогах и великих королях. Герт не возражал. Отчего бы и не рассказать?

Однако вышло по-другому. Как раз к элю незамужняя дочка хозяина вывела к столу старика.

— Вот, сударь, — сказал хозяин, — познакомьтесь! Это мой отец, Рикард, он в Большую войну в ближней дружине нашего князя служил, полмира повидал. Отец, это наш гость, рыцарь с севера…

Скорее всего, он собирался назвать Герта, как раз подошедшего ближе, по имени, но старик его опередил.

— А говорили, вас, ваша светлость, Дирк Шагорский копьем убил…

— Дирк Шагорский? — переспросил озадаченный Герт. Он, было, подумал, что старик, служивший в молодости в его собственной ближней сотне, каким-то образом опознал соправителя дома Беар, но причем, тогда, Дирк Шагорский? И кто он вообще такой, этот Дирк?

— Отец, — вмешался хозяин, — это не князь Томас, это Карл ван Холвен, рыцарь из-за гор.

— Окстись! — вскинул худую руку старик. — С кем споришь, мальчишка! Чтобы я лорда Томаса не узнал? Я у него в малой дружине служил, мне ли не знать!

— В Великую войну? — спросил Герт, чтобы не показаться излишне осведомленным.

— Нет, сударь! — покачал головой хозяин, — В Большую войну здесь правил дом Беар. А потом, их сменили Вейнгарды, и отец уже после Большой войны служил десятником в малой дружине Томаса ван дер Вейнгарда.

— Так это и есть лорд Томас! — закричал, брызгая слюной, старик.

— Печальная история, — вздохнул хозяин, когда дети увели старика внутрь дома. — Знаете, какой он был? Эх! Это все, — повел он рукой, словно охватывая жестом и дом, и ферму, и земли вокруг, — все это он кровью заработал. Везде сражался, во всех войнах, и под знаменами Беаров, и под флагом Вейгардов.

— А что случилось с лордом Томасом? — спросил Герт, вспомнив, как смотрел на него Гектор ван дер Вейнгард.

— Лорд Томас погиб двадцать лет назад на переправе через Аттер. Рештанцы под командованием Дирка Шагорского вторглись в Кхор, но лорд Томас перехватил их у переправы. Был бой, и лорд Томас погиб, а княжество перешло его брату Иану…

4. Кхор, юго-западная провинция, восемнадцатого цветня 1649 года

Странная история. Как минимум, непростая. Сначала Гектор ван дер Вейнгард смотрел на него таким взглядом, словно приведение увидел, а теперь еще и выживший из ума старик своего покойного князя опознал. Напрашивался закономерный вопрос, а не родственник ли им Карл? Но, вот какое дело, Карл, судя по всему, похож на Томаса Вейнгарда, но тот умер лет двадцать назад, а пареньку, как ни считай, никак не больше семнадцати. Значит, не сын, и, скорее всего, не внук. Был бы у Томаса сын, он, а не Иан, стал бы князем. Впрочем, это могла быть и дочь… Да, и у Гектора, исходя из его возраста, вполне мог родиться внебрачный ребенок.

«Приехать к Гектору в Сагер и броситься в объятия? Типа, здравствуй, папа! Смешно!»

Герт покинул гостеприимную ферму рано утром, и, найдя подходящую дорожку, поехал на юго-запад. Местность здесь сильно заросла лесом, так что проселок то и дело нырял в тень деревьев. И волк вскоре объявился. Потрескивал где-то поблизости сухостоем, шуршал в кустах.

— Выходи! — крикнул Герт, которому надоела игра в «я здесь, но меня, как бы, нет». — Поговорим!

Самое смешное, что волк послушался и буквально через несколько мгновений объявился на дороге.

«Надо было раньше позвать!»

— Ну, здравствуй! — сказал он вслух и слез с коня.

Лошади волков боятся, и конь Герта не исключение, поэтому первым делом он привязал коня к дереву, и только после этого пошел к волку.

— Мы знакомы? — спросил, остановившись в паре метров от крупного с темно-серой шерстью зверя. Спросил наобум, потому что не знал, как сложится «разговор». Разговаривать с животными Герт не умел, да и про других таких людей не слышал, но подозревал, что оборотни человеческую речь разбирают. А вот как волк станет отвечать, совсем другой вопрос. Но попробовать-то стоило?

— Мы знакомы?

Нет! — Мысль смутная, зыбкая, но, тем не менее, такая, что никак не спутаешь со своей.

— Ты сказал, нет? Нет. Не знакомы? — уточнил Герт.

Мы. Ты (яркий зрительный образ Герта, взгляд, правда, не совсем человеческий, но образ узнаваемый). Я и Ты. Вместе. Нет.

— Значит, не знакомы.

Я знаю. Ты не знаешь.

— Ты меня знаешь?

Да.

— Откуда?

Не понял.

— Ты меня видел? Раньше. — Говорить с обернувшимся оказалось непросто, но возможно. Надо только правильно формулировать вопросы. И чтобы фразы были простые и короткие. Удивляло другое, как он «читает» мысли волка? Это оказалось совсем не похоже на то, как общался с ним на Северном Олфе снежный барс. Тот свои мысли буквально вколачивал в мозг Герта, а этого волка Герт «читал» сам.

Видел. Знаю.

— Расскажи!

Не могу. Не умею. Сложно.

— А если обернешься? Сможешь рассказать?

Приказ?

— Просьба.

Спасибо (чувство благодарности). Великая честь (чувство гордости и восхищения).

— Здесь? Сейчас? — спросил Герт.

Нет. Вечером — и отчетливый зрительный образ — «Луна отражается в воде. На скале замок. Каменная башня и двор, обнесенный стеной».

— Где это?

Поведу! — и волк повернулся, показывая, что готов идти.

Так и пошли. Впереди трусит волк, скрываясь среди деревьев, если на дороге появляется кто-то еще, за ним едет Герт. Сначала по широкой просеке, потом по узкой тропе, уводившей на север. Сразу после перелома лес начал редеть, а еще через пару часов — окончательно сошел на нет. Теперь волк вел Герта на северо-восток по проселку среди полей, а ближе к вечеру, когда стало уже смеркаться, вывел к озеру, и Герт увидел башню на скале. Точь в точь, как в «образе», показанном волком.

Здесь, — волк остановился и обернулся к Герту. — Иди. Приходи. Гость, — и, снова отвернувшись, побежал вперед и вскоре исчез в кустарнике.

* * *

— Должен признаться, вы меня удивили, лорд Карл, — хозяином замка оказался крепкого сложения молодой еще мужчина, представившийся Питером дин Гейстером. — Обычно люди нас не слышат, да и мы, когда обернемся, человеческую речь разбираем нехорошо. Разговора не получается, одним словом.

Они сидели в креслах, придвинутых к камину, и пили горячее вино с пряностями. Замок у дин Гейстера сильно обветшал, но зато сохранил черты давно утраченной эпохи, когда дома дворян были их крепостями. Холодно и мрачно, с минимумом удобств, непритязательно и просто, зато надежно и оборонять легко.

— Если честно, я однажды уже разговаривал с оборотнем, — Герт полагал, что делать из этого тайну глупо, тем более, когда говоришь с человеком, еще пару часов назад бегавшим в волчьей шкуре. — Он меня прекрасно понимал и сам «думал» мне в голову целыми фразами, словно гвозди в бревно вбивал.

— Вот как! — удивился дин Гейстер. — Где это случилось?

— На Северном Олфе.

— Тоже волк? — нахмурился оборотень.

— Нет, — покачал головой Герт, — снежный барс, только очень крупный.

— Это вы, лорд Карл, с кем-то из Древних встретились. Они такие.

— Древние? А вас разве не так называют? — удивился Герт. В свое время он много читал, и даже учился недолго в университете Кхе Кхора, но знатоком оккультных наук так и не стал.

— Не совсем, лорд Карл! Не совсем! Мы древней крови, это так, но мы не Древние. Древних, почитай, и не осталось уже. Они владели миром, когда ни нас, ни вас — я имею в виду людей, — еще и в помине не было. Вам невероятно повезло. Это он вам силу дал?

— Силу? — поднял бровь Герт.

— О, прошу вас! — подался к нему дин Гейстер. — Со мной вы можете говорить в открытую. Я вашу силу чувствую, и, поверьте, весьма благодарен за то, что вы не пускаете ее в ход. Вы же знаете, ослушаться вашего приказа, я бы не смог.

«О чем он, ради всех святых? — уже по-настоящему удивился Герт. — Сила? Власть? Да я…»

Если бы он говорил это вслух, то следовало бы сказать, что Герт осекся на этом слове. Хотел сказать, «не понимаю», но вспомнил Большой маскарад, и то, как обошелся с Бебиа. Рассудок его в ту ночь был очевидным образом омрачен, и вспоминалась она урывками. Но кое-что он все-таки помнил. Играть с вещами силы опасно. Так сказал рыжий бестия Ремт Сюртук. Но Герт этого не знал, когда оживил в гостиничной комнате фигурки зверей. Это они дали ему силу, но они же, скорее всего, и навели на него морок той ночи.

— Так вот отчего вы следили за мной! — Это был весьма элегантный способ уйти от ответа на прямой вопрос.

— И да, и нет!

— Как так?

— Сначала я действительно почувствовал запах силы. Но вы не обращали на меня внимания, и я решил уйти, чтобы не мешать. Вы ведь знали о моем присутствии?

— Да! — кивнул Герт.

— Ну вот! Раз не зовете, значит, не нужен, А потом я посмотрел на вас ближе…

— И увидели, что я похож на Томаса ван дер Вейнгарда.

— Значит, не примерещилось! Вы, лорд Карл, стало быть, один из них? Из Вейнгардов, я хочу сказать.

— Да, нет! Но вы не первый, кто мне об этом говорит. Сколько вам лет, лорд Питер? Я к тому, застали ли вы князя Томаса в живых или видели где-то его портрет?

— И первое, и второе! — улыбнулся дин Гейстер. — Мне под сотню лет, и чтобы не привлекать к себе внимания, я часто меняю имена и не живу подолгу в одном месте. Этот замок я получил в наследство шестьдесят лет назад. Я служил в то время дому Беар, и отличился в битве при Быстротечной. Мой командир — рыцарь Родриг дин Гейстер был бездетным, а в том бою его смертельно ранили, вот он мне и отписал «замок и герб». Так я стал дин Гейстером. До начала Великой войны я здесь даже не появлялся, а когда пришла пора оставить армию д'Грейяра — мне же возраст было уже не скрыть, — приехал сюда и представился собственным сыном. Пожил лет пятнадцать, и уже при Вейнгардах подался в Сагер. Был рыцарем в свите князя Томаса и у князя Иана служил, а затем снова вернулся сюда. Так что сейчас, я как бы собственный внук.

«Значит, не один я такой умный! Стать собственным внуком — красивый ход. И к тому же весьма эффективный!»

— Любопытно! — Герт, и в самом деле, был заинтригован. Случайное знакомство опять оборачивалось немалой удачей.

— Да, нет. Ничего особенного. В таких местах, как южный Кхор, иных не любят. И это еще мягко сказано! Приходится приспосабливаться.

— Ну, хорошо, лорд Питер. Вы видели Томаса ван дер Вейнгарда при жизни. Мы действительно похожи?

— Лицо, сложение, рост… Не близнецы, конечно, но сходство несомненное.

— Любопытно! — повторил Герт. — А что у них за вражда с Дирком Шагорским?

— Слышали? — дин Гейстер, отставил в сторону кружку с вином и стал набивать трубку. — Только не вражда это, лорд Карл, а ненависть и не с одним лишь Дирком. Это давняя история, и начиналась она именно с вражды. В Реште, в отличие от Кхора, у власти сейчас та же династия, что и прежде. Когда умер Бруно II Рееш, герцогскую корону унаследовал его племянник и приемный сын Карл Рештский. Сейчас правит его сын Рёрик, а второй сын — это, стало быть, Дирк.

— Выходит, это та же династия, что и раньше? — покачал головой Герт. — А я думал, это новая династия.

— Та же самая, только имя чуть изменили, теперь они не Рееши, а Решты.

— И Дирк Шагорский родной брат Рёрика Рештского? Брат герцога? — уточнил Герт.

— Точно так, — кивнул дин Гейстер. — Рееши древний род. Вейнгарды для них самозванцы. В Реште скорее о Герардусе д'Грейяре хорошее слово скажут, чем о Грегорах и их родичах. Лорд Неизбежность, конечно, злодей, но он свой злодей, если понимаете, о чем речь.

— А его вы знали, лорд Питер, лорда Шазара, я имею в виду.

— Видел часто, но разговаривал, может быть, раз или два. Герардус д'Грейяр высоко летал, с земли не видно!

— Какой он был? — Было интересно услышать мнение человека, который, судя по интонации, злодеем Герта не считал.

— Красивый он был. Красивый, сильный и умный! Храбрый, но не безрассудный. Хладнокровный, так, наверное, правильно.

— Да, вы я смотрю, и злодеем его не считаете?

— Если честно, не считаю. Но это между нами. В Кхоре его не сильно любят. Одни, потому что республику упразднил, другие — за то, что обобрали его труп.

— Сильно сказано! — одобрительно кивнул Герт, ему было приятно узнать, что не все питают к нему ненависть. Некоторые — вон даже уважают.

— Но мы же о Вейнгардах начали… — дин Гейстер раскурил трубку и снова смотрел на Герта. — Вейнгарды злились. Им же обидно было, что соседи их за людей не считают. В конце концов, устроили набег. Без разрешения короля, на собственный страх и риск. Набежали, получили свое и убежали, а Дирк за ними погнался. Сейчас-то в Кхоре это по-другому рассказывают, но это не Томас перехватил Дирка на переправе, а молодой Дирк догнал Томаса, и так вышло, что, когда кавалерия сошлась в копья, Дирк Томаса и убил. Копье пробило забрал. Князем стал его брат — Иан. Король Грегор помирился с герцогом Решта, но вражда-то никуда не делась, превратившись в откровенную ненависть. Я о Вейнгардах, разумеется, говорю. Эту часть истории я лично видел. Даже в том бою на переправе участвовал. Но потом я уехал сюда, и продолжения истории сам не видел.

— А было продолжение?

— А как же! Да, еще какое! Дочь князя Иана Исабель ван дер Вейнгард по условиям мира жила в Реште при дворе герцога. И надо же так случиться, что у них с Дирком… Ну, знаете, как?.. Одни говорят, любовь, другие — роман, но сути дела это не меняет. Кончилось-то все плохо. Исабель умерла во время родов. Ребенок родился мертвым, и ненависть вспыхнула с новой силой!

«А дедушку звали Карл…»

Да, это было похоже на правду, потому что легко объясняло все странности, которые обнаружил Герт. Карл похож на дядю. Такое случается, не часто, но и редкостью не назовешь. Фамильное сходство… Может быть, у них какой-нибудь прадедушка так выглядел! И кровь Ланцанов объяснима, если речь идет о Реешах, которые с домом Ланцан пересекались родством не раз и не два. И ен Яанс вписывается в сюжет без особых усилий. Ведь если ребенок не умер, то может претендовать… на признание и наследие, особенно если Вейнгарды узнают, что у Исабел родился сын. Если за спиной бастарда встанет владетель Сагера, война неизбежна.

«Но я жив, и я знаю, кто заказывал убийство. Осталось найти доказательства, и я получу власть, о какой и не мечтал!»

Получалось, что и месяца не прошло, как у безродного юноши Карла выстроилось сразу две биографии. Хочешь, объявляй себя Карлом — сыном Дирка, графа Шагорского и Исабель ван дер Вейнгард, а хочешь — внуком господина Шазара. Мало не покажется никому. Однако Герт понимал, спешить некуда и незачем. Игра — большая игра, если быть скрупулезно точным, — только начинается.

5. Сагер, второго травника 1649 года

Дин Гейстер оказался хлебосольным хозяином, и, приняв с благодарностью предложение старого оборотня, Герт прожил у него в замке почти целую неделю. Впрочем, он не только отдыхал, наслаждаясь прекрасной погодой и радостями сельской жизни — купанием в холодном озере, охотой на уток, и разносолами провинциального барина, — но и расширял свой кругозор. Он ведь практически ничего не знал ни о Кхоре, ни о Реште, если иметь в виду современное состояние дел. А Питер дин Гейстер, по-видимому, уже успел заскучать в своем добровольном изгнании и был рад возможности поговорить с человеком «своего круга». Они совершали долгие пешие и конные прогулки по окрестным лесам и полям, плавали по озеру на рыбачьей лодке, соревновались в стрельбе из лука и в метании копья, и даже пару раз сходились в мечном бое. И все это время — везде и при любой возможности, — дин Гейстер что-нибудь рассказывал. Про прошлое и настоящее, про виденное и слышанное, здесь или там, в Сагере или в походах, на войне или в дни мира. Рассказывал он хорошо, связно и с подробностями, и Герт был благодарен Судьбе за эту встречу. Дин Гейстер буквально ввел его в курс дел, заполнив пробелы за все годы, прошедшие с Большой войны. В общем, Герт чудесно и с пользой для себя провел эти дни в замке-башне рыцаря дин Гейстера. Вкусно ел и сладко спал, и притом не один, а с пышнотелой деревенской красавицей, дарившей свою любовь за деньги и «из интереса», но все когда-нибудь кончается, закончилась и эта идиллия. Пора было заняться делом, и, распрощавшись с хлебосольным хозяином, Герт снова пустился в путь. И в первый день травника 1649 года на закате въехал в Сагер через Рыночные ворота, смотревшие на восток.

День уже кончался, и Герт не стал спешить. Нашел приличную гостиницу, посидел в общем зале, отдав должное копченому гусю, маринованным угрям и крепкому светлому пиву, и отправился на боковую. Выспался, позавтракал, привел себя в порядок, посетив баню и брадобрея, и пошел осматривать город. Как и в Кхоре, в Сагере изменения не бросались в глаза. Те же улицы и площади, купеческое собрание, арсенал, цепной мост и ратуша, те же храмы и молельные дома, и, раз уж так, то и банк Кнорхов оказался на месте. Мрачноватое приземистое здание из потемневших камней, два этажа и высокая черепичная крыша, узкие окна с частыми свинцовыми переплетами, тяжелые двери из мореного дуба, укрепленные и украшенные кованым железом.

«Словно и не прошло полу-столетия. Людей нет, а дома стоят…»

Герт вошел в дом, представился и спросил у клерка, вышедшего навстречу из-за ближайшего стола, с кем он мог бы обсудить состояние своего капитала?

— Со мной! — предложил клерк.

— Отлично! — Герт сел напротив служащего и начал объяснять свои непростые обстоятельства.

— В 1603 году, — сказал он, глядя клерку прямо в глаза, — некто, пожелавший сохранить свое инкогнито, внес в ваш банк некоторую сумму золотом…

— Договор он заключил с Леопольдом Кнорхом Вторым этого имени, — объяснил Герт старшему клерку, которого незамедлительно вызвал младший.

— Разумеется, поскольку никаких имен решено было не называть, вкладчик записал в договоре свой псевдоним и условия опознания на случай, если придется вести дела с кем-нибудь из наследников мастера Кнорха… — А эти объяснения Герт дал молодому мужчине, назвавшемуся Генрихом Кнорхом.

— Я думаю, мой лорд, — сказал молодой Кнорх, выслушав очередную порцию откровений, — вам стоит обсудить этот вопрос с моим дядей.

И еще через пять минут Герт сидел перед Виктором Кнорхом — нынешним главой банкирского дома. История повторялась. Точно так же он добирался в Кхоре до Петра Гелмриха. Впрочем, имелись и различия. Тогда — а ведь это случилось совсем недавно, — Герт не был уверен, что из его затеи что-нибудь выйдет. Он просто попробовал, отправившись к Гелмриху наугад, и у него совершенно неожиданно получилось. Кроме того, там, в Кхоре Герт чувствовал себя самозванцем. Не то теперь. Здесь и сейчас он был законным наследником Герардуса де Бурнонвиля д'Грейяра и пришел получить свое.

— Один мой знакомый, — осторожно сказал мастер Кнорх, предварительно угостив Герта дорогим фиолетовым вином из Ливо, — можно сказать коллега и контрагент в Кхоре сообщил мне на днях странную новость…

— Вы имеете в виду мастера Гелмриха? — прямо спросил Герт.

— Ну… — начал было Кнорх.

— Не советую! — покачал головой Герт. — Мастера Гелмриха я не предупредил. Понадеялся на его деликатность, но ошибся. Поэтому вас я предупреждаю, пойдут слухи, отрежу язык.

— Я вас понял, ваша светлость! — побледнел Кнорх. — Не извольте беспокоиться, из этих стен не просочится ни звука. Но вы же понимаете, милорд, я должен убедиться… Вы должны подтвердить, что вы это вы.

— Ошибаетесь! — усмехнулся Герт. — То, что я внук того человека, что оставил у вас свои деньги, я доказывать никому не должен. Напротив, я буду отрицать мое с ним родство. Другое дело — вкладчик. Прикажите принести книгу записей за 1603 год. Договор был заключен весной. Найдите запись, узнайте, где хранится договор, и полюбопытствуйте, под каким псевдонимом записан вкладчик и какой пароль он должен произнести.

— Великолепно! — Кнорх даже руки потер, как бы предвкушая удовольствие от поиска. — Так мы и сделаем! Поищем книгу… К слову, вы знаете, что происходило в Сагере в 1609 году? А в 1610? А ведь до этого был еще мятеж 1607 года, да и…

— Не продолжайте! — остановил банкира Герт. Он все уже понял и не хотел смотреть этот спектакль до конца. — Найдете — хорошо, не найдете… — Герт знал, что на лице его не дрогнул ни один мускул, и глаза остались равнодушно-спокойными. — Ну, не найдете, так не найдете.

Он пожал плечами, встал из кресла, отвернулся от банкира, и пошел прочь.

— Куда же вы, ваша светлость? — Кнорх явно не ожидал такого оборота. — Мы же еще не закончили!

— Ошибаетесь, милейший! — бросил Герт через плечо, уже открывая дверь. — С вами мы закончили!

* * *

Итак, день начался с огорчения. Банкир дал ясно понять, получить у него деньги будет непросто, если возможно вообще, и Герт решил отступить. Он не знал еще, кем станет в этом мире: своим собственным внуком или сыном Дирка Шагорского. Первый мог пободаться и с банковским домом Кнорха, второму — лучше было оставить все, как есть.

«Ну, нет, так нет, — пожал он мысленно плечами. — На нет и суда нет, не правда ли?»

Однако настроение разговор с Кнорхом ему испортил. Мало того, что банкир не дал денег, так еще, волчья сыть, попытался припугнуть слухами о появлении в Кхоре наследника «сами знаете кого».

«Пойти, что ли, к Гектору?» — но было отнюдь не очевидно, что Гектор ван дер Вейнгард находится сейчас в городе. Если Вейнгарды «унаследовали» все, чем владел в свое время Герардус де Бурнонвиль д'Грейяр, то у них в Сагере есть своя резиденция — Палаццо де Беар, и еще два-три замка в округе, в том числе и тот, куда Гектор пригласил Герта. Замок над Аттером — это, скорее всего, Красный дом. Гектор мог находиться в любом из этих мест, если вообще успел вернуться из столицы. Спешить ему было некуда, так как он не был женат, и, соответственно, не связан определенным местом или временем.

Герт дошел до дворца, некогда принадлежавшего ему по праву наследования, и остановился, рассматривая палаццо де Беар. Здание совершенно не изменилось, разве что несколько потемнело.

«И называется, наверное, по-другому…»

Он подошел к воротам и окликнул стражника. Все сложные дела решаются относительно простыми способами. Это правило имеет исключения, но в общем виде скорее справедливо, чем наоборот. Герт представился, назвав ставшее уже привычным имя ван Холвена, и спросил, где теперь находится граф Орора? Стражник этого не знал, но был уверен, что не в палаццо де Беар, поскольку граф был здесь еще два дня назад, но уже уехал.

Итак, Герт узнал два интересных факта. Дворец сохранил прежнее название, а Гектор вернулся из Кхора домой. Оставалось его найти, но, скорее всего, это произойдет не сегодня.

«Надо же, как прилипчива неудача! Споткнешься раз, так и будешь запинаться всю дорогу!» — вздохнул Герт и совсем уже решил зайти в какой-нибудь трактир посимпатичней и залить печаль вином, когда вдруг увидел знакомую фигуру. Человек мелькнул в конце улицы, и Герт не мог бы с уверенностью сказать, что это именно Шенк. Однако сходство — во всяком случае, издали — не вызывало сомнений.

Герт прибавил шаг, но и Шенк, — если конечно это был он, — шел очень быстро. Не бежал, допустим, но и не прогуливался. Так они миновали несколько улиц, пока Шенк — скорее всего, это был все-таки он, — не вошел в трактир под вывеской «Большая рыба».

«Ну, и славно!» — Герт собирался пить в одиночестве, но, в данном случае компания выглядела куда предпочтительней, тем более, если собутыльником будет Шенк.

У него взяло некоторое время, чтобы, не торопясь, дойти до трактира, но он все еще был в десятке шагов от входа, когда в «Большую рыбу» вошла женщина, показавшаяся Герту удивительно знакомой. Почти машинально, он не последовал за ней, а обойдя трактир, вошел с черного хода. Он не знал пока, зачем поступил именно так, но интуиция подсказывала, что все сделано правильно. Очутившись в зале, Герт увидел, что женщина садится за стол, за которым уже устроился Шенк.

«Забавно…»

Шенк сидел так, чтобы видеть входную дверь, а женщина села справа от него, чтобы наблюдать за залом.

«Любопытно…»

Даже если они были прежде знакомы, в новом облике она Герта узнать не могла, и, спросив кружку вина, он сел напротив нее.

На улице женщина была одета в плащ с накинутым на голову капюшоном, и внимание Герта привлек всего лишь знакомый, как ему показалось, профиль, но сейчас, когда она сняла плащ, он смог рассмотреть незнакомку лучше. Она была немолода, но выглядела очень хорошо. Ее седые волосы, отливавшие серебром, были уложены в затейливую прическу, удерживаемую тут и там длинными серебряными заколками, украшенными самоцветами, но при взгляде на них отчего-то чудились золото и алмазы. Лицо, не скрывавшее возраста, выглядело, тем не менее, гладким: ухоженная белая кожа, карминовые губы, и синие, не выцветшие с возрастом глаза. Одета дама была просто, но не бедно и со вкусом.

«Сколько же ей лет, и как она выглядела тогда, когда мы были знакомы?»

Герт попробовал представить женщину молодой, и это у него неожиданно получилось. Перед глазами встали картины былого. Чеан, Норнан, беседка на берегу реки.

— Знакомься, Герт, — сказала княгиня Карла, представляя ему молодую женщину, одетую, как и сейчас, неброско, но элегантно, — это Вильма Хурн аф Омине, она командует моими ночными призраками.

«О, да! Я помню! Самый молодой лейтенант секретной службы, и к тому же женщина! Как я мог забыть!»

В секретной службе Ставки, ведавшей «глазами и ушами» Сапфировой короны, Вильма, несмотря на свою очевидную молодость, командовала ночными призраками — отрядом лучших убийц Ойкумены.

«Талантливая сука! И опасная…»

С той встречи прошло пятьдесят шесть лет. Великая эпоха сменилась жалкой пародией на величие, но Вильма Хурн аф Омине не выглядела восьмидесятилетней старухой. Отнюдь нет!

«Что она принимает? Драконью кровь или мертвый корень? Или, может быть, она оборотень? Но, если она и была оборотнем, то не волком, лисой или лаской, которыми он мог повелевать, и которых мог „видеть“».

«Не барс… Но, может быть, это колдовство? Какая-нибудь магия? Вон, ди Рёйтер тоже, говорят, ничуть не постарел…»

Трудно сказать, что за средство помогло Вильме сохранить такую форму, одно очевидно — она не в отставке. Шпионы ее уровня на покой не уходят, и, если это так, то за прошедшие годы Вильма должна была подняться в иерархии секретной службы очень высоко. Но тогда возникал вопрос, вернее два: что она делает в Сагере, и что у нее за дела с Шенком?

— Шенк! — воскликнул Герт, вставая из-за стола. — Неужели, это ты, старина?

Шенк обернулся на голос, и на мгновение его взгляд дрогнул. На одно краткое мгновение, но Герту и этого хватило.

«Жаль! Ты показался мне порядочным человеком…»

Впрочем, возможно, Шенка удивило «повзрослевшее» лицо Герта?

— О, Карл! — Шенк тоже поднялся из-за стола и, раскрывая на ходу объятия, шагнул навстречу Герту. — Вот так встреча! А я уже думал, что никогда тебя не найду! Что у тебя с лицом? Ты, словно бы, повзрослел! Что за притча! И куда ты делся после маскарада? Что, ради Единого, там произошло? Ты дрался на дуэли? Я…

— Постой! Постой! Не все сразу! — остановил его Герт и заключил Шенка в крепкие объятия.

— Рад тебя встретить, брат!

— А уж я как рад!

— Знакомься, — как бы опомнился Шенк. — Это госпожа Хурн аф Омине. Моя тетка, или что-то в этом роде. Она тут по торговым делам…

Если бы Герт не знал эту женщину, если бы забыл ее имя, мог бы и поверить. Но он помнил Вильму и знал, кто она такая, на самом деле.

— Рад познакомиться, сударыня! — поклонился Герт. — Карл ван Холвен, к вашим услугам!

— Чеанец? — спросила она. — В самом деле? Вот так встреча!

Последние две фразы Вильма произнесла по-чеански.

«Сука драная!»

— Чеанцем был мой дед… отчасти! — сказал он вслух, переходя на тот же язык.

— Надо же! — улыбнулась Вильма. — Северный диалект! Сто лет не слышала такого произношения… Ваш дед из Савоя или из Лукки?

— У него было имение недалеко от Лукки!

— Вот как?

— А вы, сударыня? Откуда вы?

— Я из Норнана, — переходя на общий язык, ответила Вильма. — Но мне пора! Коммерция не терпит промедления. Рада была познакомиться, лорд Карл!

— Не пропадай, племянник! — кивнула она Шенку и удалилась.

Остаток дня Герт провел с бывшим другом. Начали они в «Большой рыбе», но надолго в ней не задержались. Сагер большой город, и кабаков в нем не счесть…

6. Сагер, третьего травника 1649 года

В гостиницу Герт вернулся уже за полночь, но спать не лег. Его охватило такое возбуждение, что даже выпитое вино перестало кружить голову.

«Ад и преисподняя! Если это не пустышка!..»

Смутная мысль мелькнула у Герта еще тогда, когда он вспомнил, кто такая эта Вильма Хурн аф Омине. Но окончательно идея сформировалась во время попойки с Шенком.

У Герта — в давние времена — тоже ведь были свои «глаза и уши». Здесь, в Сагере их называли «тихарями». И среди них были не только шпионы, но и убийцы, а над всей этой тайной армией стоял «тихий капитан» Людо ер Дроггер. Дроггер не пошел с Гертом в его последний поход, хотя никто тогда не знал, что поход последний. Тихий капитан был уже немолод и как раз прихворнул. Остался в Сагере, и, если не попал под удар по случайности, должен был пережить смену власти без проблем. Никто ведь не знал, чем на самом деле занимается уважаемый торговец вином. Однако, если он уцелел, то уж верно сохранил и архив «тихарей». Не весь, положим. Всякую ерунду Дроггер наверняка сразу же сжег, как и списки людей, с которыми имел дело. Но Герту не верилось, что Дроггер решился бы спалить документы из «кожаного мешка». Вопрос лишь в том, где Людо стал бы их прятать? Дома определенно нельзя. Дворец — ненадежен, а если закопать в землю, могут сгнить. Тогда, где?

И вот под последнюю бутылку светлого из Вье, Герт неожиданно нашел ответ на свой непростой вопрос. То есть, он подумал, что нашел, и теперь хотел как можно скорее проверить это своё предположение. Дело в том, что в прежние времена, они с Людо использовали для тайных встреч храм Трех Отрешенных. Здание старое, но крепкое, выстроенное из красного кирпича и битого камня. Своих жрецов там отродясь не было, но молельщицы нет-нет, да появлялись. Чинили его, если чинили, городские власти и, разумеется, только снаружи, — чтобы выглядел прилично, — и если ничего за прошедшие сорок лет не изменилось, храм должен был по-прежнему стоять в конце Горбатой улицы…

Он там и стоял. Темный, тяжелый, словно бы, брошенный. Полная луна освещала обвалившийся портик и давно не беленые колонны фасада. Двери были плотно закрыты, а окон храмы Отрешенных не предполагают. Герт прошелся вокруг здания, вспоминая, как все здесь обстояло лет сорок-пятьдесят назад, но многое стерлось из памяти, и он, наверное, так бы ничего и не нашел, если бы не ласка. Крохотный зверек, которому нечего было делать в ночном городе, перебежал улицу, и только тогда, когда ласка скрылась в тени, Герт сообразил, что увидел ее в темноте и опознал не только как мелкого хищника северных широт, но и как грациозную молодую женщину.

— Сударыня! — сказал он тихо, опускаясь на колено. — Я не приказываю. Я всего лишь смиренно прошу.

Мгновение, другое, и ласка появилась в пятне лунного света. Герт мало что знал об оборотнях и никогда не понимал, как женщина или мужчина обычных пропорций умещаются в зверином облике. Ну, ладно волки или барсы, тем более, медведи. Крупные животные, как ни посмотри. Но лиса? Как Бебиа с ее формами превращается в лису, и какого размера должна быть эта лиса? Однако ласки — совсем крошечные зверьки, и та, что вышла на свет, исключением не являлась. Длинной в пядь, никак не больше, она, тем не менее, была одновременно и женщиной, тень которой видел сейчас Герт. Судя по тени, женщина была некрупная, но все-таки нормальных человеческих размеров.

— Мне нужна помощь, — сказал Герт.

Что? Где?

— Я должен войти в дом.

Не понимаю.

«Что же мне делать?» — в отчаянии подумал Герт, и представил себя внутри храма.

Этот образ, однако, ласка поняла.

Здесь. — Она вильнула хвостом и нырнула во мрак.

Герт достал из-под плаща фонарь, открыл заднюю стенку и, поставив на землю, начал высекать огонь. Ласка вернулась и смотрела, как Герт запаливает фитиль и поднимает фонарь.

— Я готов! — Не только слова, но зрительный образ идущего человека.

Ласка поняла и повела его в тень. Неподалеку от того места, где он встретил оборотня, в фундаменте храма находилась узкая ниша. Человек едва мог в нее протиснуться, но там, внутри пряталась лестница, спустившись по которой, Герт попал в узкий коридор без дверей, выводивший в подвал храма. Здесь было сыро и пусто, но Герт знал, то, что он ищет, находится не здесь.

— Я ищу! — сказал он и представил себя, вынюхивающим на звериный лад след человека, который прячет кожаный мешок. Разумеется, Герт не надеялся, что следы Людо сохранились здесь и через сорок долгих лет. Он думал о другом. А вдруг ласка сможет найти то, что, возможно, спрятано в храме?

Здесь?

— Нет.

Ласка его поняла и побежала к винтовой лестнице, ведущей наверх, в молельный зал. Герт пошел за ней, освещая фонарем узкие каменные ступени.

Здесь?

— Не знаю.

Иду искать, — и зверек исчез из вида.

Герт остался один. Сейчас он находился позади мраморного алтаря, но вряд ли Людо стал бы прятать документы в алтарь. Слишком очевидно и слишком на виду. Впрочем, если память ему не изменяла, в храме имелась еще одна винтовая лестница, слева, в северном пределе, как раз за внешним рядом колонн. Там, вокруг одной из колонн внутреннего ряда спиралью закручивалась опасная лестница, по которой можно было подняться на антресоли — узкую без ограждения террасу, идущую под самым куполом по всему периметру молельного зала.

«Неплохое место!»

Однако, когда Герт поднялся на антресоли, стало ясно, что искать здесь можно долго и без каких либо результатов. До плоского купола, сложенного из кирпича, было не достать. Оставалась внутренняя стена, облицованная, как и внизу, мраморными плитками. В принципе, отличное решение — вытащить из массивной кладки несколько кирпичей и прикрыть образовавшуюся нишу плиткой или двумя. Но иди знай, где находится это место и в каком ряду облицовки выдолблена ниша! У пола, скажем, или выше, или вообще в основании купола?

Здесь? — Герт и не заметил, как рядом с ним появился крохотный зверек.

— Может быть.

Не поняла.

— Да, здесь! — твердо сказал Герт, и ласка тут же побежала вдоль стены.

Что она могла здесь унюхать? Слой пыли толщиной в большой палец покрывал всю террасу, так что казалось, ласка плывет в пыльной реке.

Здесь!

Герт догнал ее почти на противоположном конце зала. Ласка остановилась напротив ничем не примечательного куска стены. Однако осторожное простукивание плиток рукояткой кинжала сразу же дало результат.

«Надо же, действительно здесь!»

— Сударыня, я вам весьма благодарен! — сказал Герт вслух, и, как это ни странно, на этот раз ласка поняла его сразу.

Обед? — спросила она.

— Да, конечно! Но как я вас найду?

В ответ она очень ярко и в деталях представила ратушную площадь и мраморную скамейку в тени стены. Часы на ратушной башне показывали три часа после перелома.

— Я буду там завтра в три часа!

Казалось, ласка его поняла. Она вильнула хвостиком и исчезла, а Герт взялся за плитки. Снять их оказалось непростым делом, так как предусмотрительный Людо ер Дроггер поставил плитки на раствор. Однако терпение и труд, как говорят на севере, все перетрут. И, в конце концов, Герт добрался до ниши и извлек из нее объемистый кожаный мешок, набитый старыми пергаментными свитками.

Что ж, до этого момента все его предположения подтверждались, оставалось удостовериться, что и надежды не напрасны. Герт распустил кожаную шнуровку, и, просунув руку в мешок, достал на свет несколько пергаментов. Развернув первый же из них, Герт понял, какое сокровище попало ему в руки. В кожаном мешке, как ему и помнилось, находились наиболее важные документы, добытые его «тихарями». Даже теперь, спустя столько лет, цена их была огромна. Во всяком случае они были дороже того бочонка золота, что он отдал когда-то на сохранение в банкирский дом Кнорхов.

Глава 9

Решт

1. Тихое озеро, двадцать третьего травника 1649 года

Двадцать дней спустя, Герт стоял на верхней палубе большой сорокавесельной галеры и смотрел, как по мере выхода из Кроткой открывается неоглядная ширь Тихого озера. Берега отступали, водная гладь была спокойна. Лежала недвижная под лучами восходящего солнца, поражая воображение всеми оттенками синего.

«Как глаза у Маргерит и Зандера…»

— Впечатляет, не правда ли? — Гектор ван дер Вейнгард стоял рядом, дымил трубкой, смотрел вперед.

— Да, — откликнулся с другой стороны Шенк, — невероятное зрелище!

— Разделяю ваш восторг, господа! — согласился Герт. — Кажется, никогда не видел подобной красоты.

Он лгал, разумеется, потому что повидал за свою долгую жизнь множество дивных рассветов, некоторые из которых впечатляли никак не меньше. Да и в Тихое озеро со стороны Аттера он входил отнюдь не впервые.

— Не бывали на Тихом озере? — Гектор все время пытался выяснить, кто он такой, на самом деле, но так в этом и не преуспел.

В легенду Карла ван Холвена граф не верил, но при этом ни разу не позволил себе оскорбить Герта ни словом, ни интонацией. Он вообще оказался славным мужиком, Гектор ван дер Вейнгард. При других обстоятельств Герт наверняка сошелся бы с ним точно так же, как сошелся сейчас, но сделал бы это искренне, от души. Впрочем, обстоятельства не выбирают. Они выпадают, как жребий, и ты должен в них жить. И Герт жил. Однако в данных ему Судьбой обстоятельствах Вейнгард — любой из них, — ему враг, а не друг. Вейнгарды — вместе с Грегорами, — украли у него княжество и победу, и Герт об этом не забывал. Во всяком случае, теперь, когда решения были приняты.

«Всему свое время! — он повторял это, как молитву, но не транжирил слова понапрасну, обращаясь к ним на удивление редко, реже чем мог предположить. — Всему свое время! Наступит и мой черед!»

— Увы, нет! — ответил он на вопрос Гектора. — Я в Реште впервые.

— В самом деле? Ну, тогда я тебе почти завидую! — рассмеялся Шенк.

Бывший друг так и не понял, что уже перестал быть другом, и, скорее всего, еще долго не поймет. Герт ему не позволит. Иногда прикормленный шпион лучше мертвого. Ничего личного, как говорится, но, тем не менее, очень личное.

— Завидуй, Шенк! — рассмеялся Герт. — Я открываю мир! К слову, господа, а кто это там за мысом?

В последнее время «чутье» Герта обострилось, хотя он так и не понял, когда это началось, и что стало тому причиной. Тем не менее, «интерес», проявленный к галере графа Орора, он почувствовал и, продолжая беседу с Гектором и Шенком, вычислил направление. После этого оставалось лишь немного покрутить головой, оглядывая в восхищении тихие воды озера, чтобы заметить «вдруг» несколько больших речных кораблей, вставших на якорь за песчаным мысом к северу от истока Кроткой.

— Судя по вымпелам, это его величество Грегор! — ван дер Вейнгард всмотрелся в лагерь, разбитый на берегу, и с уверенностью указал на три алых шатра, поставленных в центре. Вымпелы, развевавшиеся над ними, несомненно, несли королевские цвета.

— А разве король посещает Решт? — Герт был искренне удивлен, так как полагал, что после праздника летнего Равноденствия, традиционно устраиваемого в столице герцогства, ему придется возвращаться в Кхор, чтобы встретиться там с королем Грегором. Однако Судьба распорядилась иначе, и это следовало рассматривать, как добрый знак. Шлейф удачи по-прежнему тянулся за Гертом де Бурнонвилем д'Грейяром владетелем Сагера и Высоким соправителем дома Беар.

— А разве король посещает Решт? — спросил Герт.

— Мы заключили «Вечный мир», — объяснил Гектор. — Теперь оба государя должны обменяться визитами. Герцог Рёрик приезжал к нам зимой на Новогодний бал в Кхоре, теперь очередь его величества Грегора. Я только не знал, что они пройдут Кроткую раньше нас и встанут здесь лагерем.

— Это что-то означает?

— Только одно, — пожал плечами Гектор. — Его величество хочет прибыть в Решт с помпой, а значит и с большой свитой. Вот он и встал здесь, собирая эскорт.

— Поворачиваем! — крикнул он шкиперу. — Держите курс на лагерь, и передайте приказ дальше!

«Дальше» — это еще две галеры, шедшие вслед за головной, на которой держал свой вымпел Гектор ван дер Вейнгард. Граф Орор тоже любил путешествовать со свитой и всеми удобствами. Все-таки он был не сам по себе, а наследник и представитель своего отца — князя Сагера.

Началась обычная в таких случаях суета. Зазвучали команды, кто-то бросился их выполнять, галера сбавила ход и начала плавно заворачивать вправо. С берега зазвучал горн, ему вторили вразнобой многочисленные охотничьи рожки, и тогда на галере тоже возвысил свой серебряный «голос» большой горн.

— Красиво! — признал Шенк. — Никогда не присутствовал при таких встречах!

— Это вы, лорд ден Агирах, еще не видели, как встречаются правящие монархи!

— Но увидим, — улыбнулся Герт, — если боги будут к нам благосклонны.

— Это точно! — подтвердил Гектор. — И я постараюсь, друзья, чтобы вас не оттерли в задние ряды!

Между тем, завершив разворот, галера сбавила ход и, постепенно замедляясь, пошла к месту стоянки. Теперь Герт уже ясно видел всю флотилию: три больших галеры, четыре — маленьких, и две грузовые барки. Король, и в самом деле, путешествовал с размахом.

Подошли к берегу, вернее, к песчаной отмели. Аккуратно наползли на нее носом и тут же выбросили два якоря — кормовой и баковый. Баковый, насколько понял Герт, нужен был для удержания галеры на месте, — она же не села на мель, а только чуть «въехала» на неширокую песчаную стрелку, — а с помощью кормового собиралась потом с отмели сниматься. Сходни при такой швартовке, естественно, не сбросишь — слишком высоко оказывается палуба по отношению к земле. Поэтому спустили за борт матросов, и они вместе с подоспевшими на помощь моряками с королевских галер начали сооружать помост, на который уже можно было бы перебросить мостки, и лестницу, чтобы спускаться с помоста на песок.

Пока визжали пилы, стучали молотки и тюкали топоры, на берегу в основании отмели начали собираться дамы и кавалеры из свиты короля. Какое-никакое, а развлечение. Не все же прогуливаться по неровному берегу, устраивать пикники на опушке леса или на крутом берегу реки и коротать время в тесных палатках и не слишком просторных шатрах. Расстояние было небольшое, так что кое-кто из дворян, давно и хорошо знакомых между собой, начал перебрасываться репликами: вопросами и приветствиями, шутками и насмешками разной степени непристойности.

Герт и Шенк в этом празднике жизни участия не принимали. Они здесь были чужими, и знакомых при дворе не имели. Стояли в сторонке, наблюдая за работой матросов, лениво переговаривались, бросали взгляды на все увеличивающуюся толпу в пух и прах разодетых придворных и обсуждали между делом планы на ближайшее будущее. Их ожидали столица и два двора, герцогский и королевский, куда их обещал ввести щедрый на милости граф Орора, и гуляния в праздник Солнцестояния, длившиеся в Реште не менее трех дней.

— Лорд ван Холвен! Карл! — неожиданно окликнули Герта из толпы.

Голос был не просто знаком, Герт сразу же узнал и тембр, и особую тональность, и те интонации, от которых у мужчин начинает кружиться голова, и лопаются от напряжения штаны. Он поискал взглядом и, разумеется, тут же обнаружил среди собравшихся на берегу дам и кавалеров неутомимую лисицу Бебиа, и к тому же не одну. Рядом с девицей ла Скарца стояла, опираясь на трость, Микулетта ар Иоаф графиня ле Шуалон…

* * *

— Оставь нас, деточка! — приказ прозвучал сухо, но в нем слышалась резкость, словно, приглушенный расстоянием удар бича. Ударом и был. Бебиа вздрогнула, как если бы по ее спине, и в самом деле, прошлись ременной плетью. Вздрогнула и тут же сорвалась с места. Герт, кажется, и моргнуть не успел, а силуэт девушки уже растворялся среди деревьев.

— Потом отдерешь! — графиня обернулась к Герту и смотрела ему прямо в глаза. Снизу вверх. — Ночь длинная, успеешь еще!

— С места в галоп?

Это был их второй разговор, и старуха, по-видимому, решила взять реванш.

— Как получится! — отмахнулась Микулетта и сразу же пошла на приступ.

— Кто ты такой?!

— Есть идеи? — с ней и раньше было интересно говорить, но в те времена он с ней не только разговаривал. Теперь, по-другому.

— Есть!

— Озвучишь?

— Мы перешли на ты?

— Ты начала, я подхватил!

— Вот! — подняла она палец. — Откуда это? Я, Карл, это помню, а ты? Ты сказал, он умер, но не сказал когда!

— Это важно?

— Еще бы! Мне тут шепнули, что в Кхоре объявился то ли сын, то ли внук господина Шазара. Что скажешь?

— А что бы ты, Кулето, хотела услышать?

— Кулето? — нахмурилась она и отступила на шаг, словно от жара печи. — Ты сказал, Кулето?! Так называл меня только он!

— А ты боишься назвать его по имени, — покачал головой Герт. — О, времена, милая, о нравы! Сорок лет прошло, но для тебя он все еще только господин Шазар?

— Что ты знаешь? Что ты можешь знать! — спросила Микулетта каким-то неживым, хриплым голосом.

Кажется, он ее победил, даже не начав по-настоящему игры.

«И это сильные мира сего?!»

— Знаю, — сказал он холодно.

— Откуда?

— Откуда, не скажу, но знаю так много, что тебе, Кулето, не захочется, услышать и половины.

— Слова! — она все-таки попыталась выбраться из западни, но куда ей! — Сотрясаешь воздух, мальчик?

— Сотрясаю? — переспросил Герт. — Что ж… Помнится ты рассказывала у костра… Как ты сказала? Лет через десять? Не в Реште, а в Кхоре? И сразу во все дырки?

— Что?.. — встрепенулась Микулетта, но он ей договорить не позволил.

— Не через десять, милая, а через восемь, — мягко сказал Герт. — Тебе было тринадцать, ему — пятнадцать, разве нет? В Реште, Кулето, а не в Кхоре. Неподалеку отсюда… На том берегу озера, в замке герцогов Решта…

— Ты не можешь этого знать!

— Но знаю, — пожал он плечами. — В первый раз у вас ничего не вышло. Ты испугалась, а он не умел тебя успокоить. Потом… Через несколько дней ты ему все-таки отдалась, но получилось так себе. Тебе стало больно, пошла кровь…

— Боги! — Микулетта закрыла ладонью рот, рыдания душили ее.

— Но время лечит, — кивнул Герт. — В следующий приезд он уже знал, что нужно делать, да и ты кое-что поняла. Получилось неплохо, и вы продолжили. А во все дырки, это действительно много позже. В то время он просто не знал, куда можно еще. Но позже, набравшись опыта, он снова вернулся к тебе…

— Кто ты? — всхлипнула Микулетта.

— Тебе лучше не знать! — покачал головой Герт.

Постояли молча. Тишина обнимала их, словно хотела поглотить.

— Мне нужна услуга, графиня! — сказал Герт через некоторое время. — И клянусь, больше я вас никогда не потревожу.

— Услуга? — в ее голосе звучало подозрение.

— Я вам не опасен, графиня! — покачал он головой. — Скорее, полезен, но использовать себя не позволю.

— Что за услуга? — голос Микулетты окреп, графиня успокаивалась и сделала это, на удивление, быстро.

— Мне нужна приватная встреча с королем, — объяснил Герт. — Один на один.

— Он не согласится!

— Как знать! — Герт достал из кармана и протянул Микулетте свиток.

— Не открывайте! — предупредил он. — Такие вещи лучше не знать. Передайте это королю и скажите, что у меня есть еще.

— Один на один?

— Четверть часа, никак не больше.

— Что за игру вы затеваете?

— Вам лучше не знать! — повторил он свои прежние слова.

— Все настолько плохо? — нахмурилась графиня.

— Напротив! — улыбнулся Герт. — Все просто замечательно!

2. Тихое озеро, двадцать шестого травника 1649 года

Герт планировал эту встречу с тех самых пор, как в первый раз бегло просмотрел документы из «кожаного мешка». Планировал. Обдумывал. Предполагал. В общем, думал об этой еще не состоявшейся встрече. Представлял, — еще ничего не зная наверняка, — как это будет. Пойдет ли он до конца или остановится на полпути? Что скажет он, и что скажет король? Но прежде всего, как, черт возьми, добраться до того, кто никогда не остается один? Правящие монархи, — какой бы властью они не обладали, — редко бывают предоставлены самим себе. Но даже если такое случается, человеку со стороны никогда не узнать, где и когда. И, разумеется, как. Как приблизиться к королю Кхора? Как заставить его выслушать твои доводы, какими бы разумными они, в конце концов, ни оказались? Герт думал об этом, представлял, планировал, но вышло по-другому. Проще. Быстрее и лучше, чем, если бы осуществился его собственный план, который, если честно, еще только предстояло разработать в деталях.

«Один штрих. Один человек. Пара слов…»

Двор короля Грегора все еще коротал время близ истоков Кроткой. Ожидали прибытия еще нескольких кораблей. Кого-то из баронов, возможно, графа или двух, и, разумеется, князя Голея. Король хотел появиться в Реште во всем блеске своего величия. А пока день был похож на день, погода не баловала, и лагерем на берегу Тихого озера постепенно овладевали скука и безразличие — состояние напоминающее оцепенение зимних мух.

— Сюда! — Гвардеец провел Герта кружным путем и вывел к задам королевских шатров. — Ждите здесь!

Герт остался один, но ненадолго. Офицер вернулся достаточно быстро, молча, кивнул Герту и отвел перед ним в сторону кожаный полог. Они прошли через какую-то палатку, выполнявшую, по-видимому, роль кухонной кладовки, через нечто, напоминающее патио — здесь даже стояла скамейка под единственным уцелевшим деревом, — и вошли, наконец, в шатер короля. Несколько плотных занавесей, кожаных штор и ширм, расписанных на шеанский манер, образовывали подобие стен, выделяя во внутреннем пространстве шатра особые помещения. Например, рабочий кабинет.

— Будьте любезны, ваш меч, кавалер! — офицер протянул к Герту обе руки, — и кинжал!

Герт передал оружие и вежливо улыбнулся:

— Больше у меня ничего нет.

— Благодарю вас, кавалер! — кивнул офицер. — Оставайтесь здесь!

Походный кабинет короля был прост: ковер на земле, стол, кресло, два стула с высокими спинками, пюпитр для письма и две бронзовые стойки, каждая из которых заканчивалась подсвечником на пять свечей, расположенных в форме звезды.

Король не заставил себя долго ждать. Видно, очень хотел разобраться в этой темной истории. Вошел в кабинет минут через пять. Долго смотрел на согнувшегося в низком поклоне Герта. Затем буркнул под нос нечто неразборчивое и сел в кресло. Он был уже немолод, вернее, переступил порог старости. Сорок лет назад ему было около двадцати, и он вечно ошивался рядом со своим отцом. Мог бы чем-нибудь командовать, но Виктор его не отпускал, а когда отпустил, то сразу же об этом пожалел.

— Итак?

— К вашим услугам, ваше величество! — снова поклонился распрямившийся, было, Герт.

— Ну, это понятно! — поморщился Грегор. — Откуда у вас этот документ?

— Из архива секретной службы господина Шазара.

— Но вы ведь не самоубийца? — чуть прищурился король.

— Разумеется, нет, ваше величество! Это был единственный подлинник, который я оставил при себе. Остальное в Ландскроне и в других городах империи. Хранится у верных людей и будет опубликовано по моему приказу или сразу после моей смерти… или исчезновения. Возьмет время, конечно. Но какая вам разница, ваше величество, когда придет волна? В этом году, или в следующем? Она придет, вот, что важно.

— Что там, в этом вашем архиве?

— Да, все и не припомню, — развел руками Герт. — Архив большой, ваше величество, а в нем отчет графа Корнака о резне во Вье. Полный отчет, я имею в виду. С именами, датами, результатами расследования…

Герт увидел, как бледнеет старик. Ну, еще бы ему не побледнеть! Резню во Вье он и устроил, а свалили, разумеется, на Герта.

«Вот же тварь!»

— Переписка вашего батюшки с вами, ваше величество, с вашей матушкой, с Герардусом де Бурнонвилем д'Грейяром владетелем Сагера и Высоким соправителем дома Беар… Еще с кем-то… С князем Норфейским и императором Верном…

— Достаточно! — остановил Герта король. — Все это ерунда! Прошло полвека!

— Когда придет волна, — Герт был спокоен, все шло именно так, как и было задумано. Король знал, что это не ерунда, но должен был услышать доводы Герта.

— Когда придет волна, ваше величество, на вас восстанут все. Шеанцы и Чеан, республиканцы Кхора и герцогство Решт. Легитимность династии будет оспорена, и в лучшем случае вас ожидает многолетняя гражданская война и, конечно же, война с соседями. Вы к этому готовы?

— Чего вы хотите? — вопрос напрашивался, иначе, зачем было пугать короля всякими ужасами?

— А вот это зависит от того, кто я такой, — улыбнулся Герт.

— И кто же вы такой?

— Могу предложить три разных ответа на ваш вопрос, ваше величество.

— Начните с первого! — предложил король, он уже понял, что это не простой шантаж, но еще не знал, как далеко может зайти Герт.

— Самый простой вариант, ваше величество! Я Карл ван Холвен — бедный дворянин с севера. И тогда, мне ничего не нужно, кроме справедливости известного рода. Я опубликую эти документы, даже если это будет стоить мне жизни.

Кажется, такого король не ожидал. Бедный дворянин должен хотеть денег и почестей. Всего-то дел!

— Тогда переходите ко второму варианту, — тяжело вздохнув, предложил король.

— В этом случае, я просто Карл, ваше величество. Карл, сын Дирка Шагорского и леди Исабел ван дер Вейнгард…

— Что?! — вот тут Грегора проняло по-настоящему. — Исабель умерла семнадцать лет назад!

— Она умерла родами, ваше величество, — объяснил Герт. — Умерла, но успела родить мальчика…

— Вы уверены? — подался вперед король.

— Уверен! Есть свидетельства и свидетели… Но дело куда хуже, чем вы можете себе представить.

— Что может быть хуже?

— Дирк скрыл от Вейнгардов факт рождения мальчика. Ребенка увезли на север, в Приморье, а позже передали на воспитание в монастырь на Северном Олфе.

— Боги!

— И это притом, что у Вейнгардов до сих пор нет наследника по прямой!

— Неприятный оборот, — поморщился король.

— Согласен! — кивнул Герт. — Однако это не конец истории, ваше величество. Недавно Дирк Шагорский женился и у него родился сын…

— Это ничего не меняет, лорд Карл! Вы, если это вы, все равно бастард.

— Точно! Но Дирк не захотел рисковать и послал своего дворянина Дэвида ен Яанса, убить мальчика. Знаете, что случится, если Иан и Гектор ван дер Вейнгарды узнают об этом?

— Война, — король начал понимать, что все куда хуже, чем он думал еще несколько минут назад.

При таком обороте, Вейнгарды не успокоятся, пока не вырежут всю семью Дирка или не погибнут сами. Но Дирк — брат Рёрика Рештского, а Вейнгард — князь Сагера. Грегор никак не сможет отсидеться в стороне, ему придется воевать.

— Семнадцать лет! — вспомнил король. — Прошло всего семнадцать лет!

— Вообще-то восемнадцать, если быть точным, — поправил короля Герт, — но я понимаю, что вы имеете в виду, ваше величество. Я выгляжу старше, но это следствие какой-то магии. Есть множество свидетелей, видевших меня гораздо более молодым еще два-три месяца назад. В Визере, на Чумном тракте, в Ладжере. В Кхоре, наконец.

— Значит, вы действительно прибыли с севера?

— Да, — кивнул Герт. — Кое-кто видел меня в Але, а до этого в Нордине. Это порт в Северном Але.

— Но, что случится с документами, если вы сын Дирка? — Король был готов признать его бастардом двух знатных родов. Уже не мало. Но все еще не то, чего хотел Герт.

— Скорее всего, их опубликуют и в этом случае.

— Скорее всего?

— Ну, — пожал плечами Герт. — Может случиться, что я все-таки уцелею в развязанной мною войне и даже унаследую княжескую корону. Но, согласитесь, ваше величество, шансов на это мало.

— Тогда, переходите к третьему варианту! — вздохнул король. — Слушаю вас, лорд Карл!

— Вы знали, что Герардус д'Грейяр был женат? — спросил Герт.

— Женат? — удивился король.

— Именно! — кивнул Герт. — Еще в молодости… Жена его умерла во время Черного мора… в 1586 году, но успела родить ему законного наследника по имени Людовик. Впрочем, господин Шазар сына не любил и держал его в безвестности. А вот внука, родившегося приблизительно двадцать лет назад, и названного Карлом, полюбил всей душой…

— Когда умер князь д'Грейяр? — Вот так, не прошло и десяти минут, а Герардус уже снова князь.

— Мой дедушка Герт умер год назад, ваше величество, и он воспитал меня, как свое естественное продолжение.

— Вижу, — кивнул король. — Чего вы хотите, господин д'Грейяр?

— Я хочу возродить дом Беар.

— Но что делать с Ианом и Гектором?

— Пусть это будет моей заботой, — улыбнулся Герт.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете! — нахмурился король.

— Разумеется, ваше величество! — поклонился Герт, а когда поднял голову и посмотрел королю в глаза, то понял, что дело сделано.

3. Тихое озеро, двадцать седьмого травника 1649 года

В других местах лес, бывало, спускался с холмов к самому берегу. Но там, где обосновался король Грегор, деревья отступили от обреза воды саженей на семьдесят. Берег здесь был ровный и сухой, словно, нарочно созданный под бивак, воды и древесины, понятное дело, в изобилии, да еще и якорная стоянка под рукой, не говоря уже о чудных пейзажах. Однако, на взгляд Герта, сейчас здесь было слишком людно, тесно и шумно, чтобы наслаждаться известными прелестями привала на природе, и он с удовольствием принял предложение Шенка, устроить настоящую «ночевку под открытым небом».

Коней брать не стали, пошли пешком. С собой взяли пару одеял и теплые плащи, полкаравая белого хлеба, привезенного как раз к обеду из ближайшей деревни, немного соли и перца и три бутылки местного вина, которое не успевали подвозить на лодках ушлые торговцы из Кейжи — небольшого городка на южном берегу озера. Прогулка получилась изрядная. Вышли засветло, чтобы успеть поохотится, и, действительно, довольно быстро добыли в глубине леса трех приличного размера кроликов. Больше им и не надо было. Поднялись на вершину холма, нашли поблизости полянку с родничком и решили, что этого достаточно. Ни звуки королевского лагеря, ни дым от костров и походных кухонь сюда не достигали, так что, вполне можно было представить, что вокруг стоит девственный лес и лежит не облагороженная присутствием человека дикая природа.

Пока Герт освежевывал кроликов, Шенк собрал хворост и развел костер. Потом соорудили походный вертел и отметили начало жарки первой кружкой вина. Выпили по глотку или два, набили трубки, снова «смочили горло», запалили табак, пыхнули дымом.

— Ты ведь не обиделся? — спросил Шенк, начиная разговор, время которого давно пришло.

— На что? — не понял Герт, вообразивший на мгновение, что Шенк расскажет ему о Вильме.

— На то, что я оставил тебя в Кхоре одного.

— Я не маленький ребенок, — пыхнул трубкой Герт, — а ты не мой конфидент, чтобы всюду за мной таскаться.

— Тоже верно, но с другой стороны…

— Вот за это давай, и выпьем! — предложил Герт.

— Не понял! — опешил Шенк.

— За другую сторону, Шенк! — поднял кружку Герт. — За другую сторону!

Выпили, помолчали, попыхивая трубками.

— Ладно уж! — сказал Герт, решивший держать Шенка на коротком поводке. — Расскажу тебе, как другу, о своих приключениях, но и с тебя рассказ, так и знай!

— Ночь длинная!

— Тогда слушай, да следи за мясом.

— Не бойся, не спалю. Сам голодный!

— Ну, ладно, тогда. Так вот, встретил я в Кхоре альву.

— Альву? — не поверил Шенк.

— А ты не знал, что они иногда живут среди людей?

— Да, нет, вроде. А как они это могут?

— Шенк! Ну, ты же их видел. Чем, по-твоему, они от нас так уж сильно отличаются?

— Ушами, разрезом глаз…

— Так это ты знаешь, потому что я тебе показал. А люди, Шенк, о таком и не слышали никогда, да и не верят они в альвов. Сказку детям рассказать — одно дело, а узнать, что твоя соседка альва — совсем другое.

— Да, задачка. А эта альва она?..

— Она замужем, Шенк. Счастлива. Детей родила.

— А они разве могут с нами?.. Ну, это…

— Трахаться с людьми могут даже козы. Об этом, чаю, ты, как минимум, слышал. А альвы во всем люди, только чуть древнее и магией кое-какой владеют. Но вот родятся у них от людей только люди. Потому альвов так мало осталось. У них редко дети случаются. Чистокровные я имею в виду.

— Карл!

— Да?

— Давно хотел тебя спросить, а откуда ты обо всем этом знаешь?

— Я с альвами жил, — ответил Герт и посмотрел Шенку в глаза.

— Я так и думал, — кивнул тот. — На севере?

— Нет, ближе. В южном Приморье. Но с их женщинами никогда не спал, и с этой тоже не лег, хотя она была совсем не против.

— Что так?

— Да, не сложилось как-то, — пожал плечами Герт. — То возможности не было, то настроения. То она не хотела, то я не мог.

— Зачем, тогда, о ней рассказал?

«Хороший вопрос, Шенк, правильный! Но не рассказывать же тебе об оборотных камнях!?»

— В этот раз, как раз и мог, и хотел, — усмехнулся Герт. — Но понимаешь, какая штука, мне от нее другое понадобилось. Они же владеют магией, альвы, я имею в виду, вот я ее и спросил, как мне найти кавалера ен Яанса.

— И что, она ответила?

— Научила способу. У людей это арканом называется. Вот я его перед маскарадом и исполнил. Подробностей не расскажу, не обессудь! Я слово дал. Но по факту, нашел я ен Яанса. Правда, что-то пошло не так, и я, как видишь, лет на семь постарел. Хорошо хоть, есть куда, а коли бы старый был?

— Сыграл бы в ящик! — согласился Шенк.

— То-то и оно! Давай выпьем, чтобы так больше не ошибаться!

Потом Герт рассказал про Маскарад, на котором они с Шенком, как ни странно, не пересеклись. Вспомнил о встрече с ен Яансом и о знакомстве с Гектором. И Шенк смог, наконец, свести концы с концами. Правда, полуправда и откровенная ложь часто образуют невероятно эффективную смесь. Рассказ вышел непротиворечивый. Он логично объяснял большинство известных Шенку фактов и ничем не вредил Герту, потому что эта правда была ему скорее выгодна, чем наоборот. Он даже о двух встречах с Маргерит и Зандером рассказал. Правда без подробностей, но Шенк их от Герта и не ожидал. У него на этот счет имелась своя собственная версия.

— Не знаю, как тебе это удалось, Карл, но в тебя влюблены оба. Я слышал, что так бывает, но встречаю впервые.

— Я не уверен, что ты прав, — возразил Герт, он просто обязан был возразить, но в ушах звучало другое:

«Что у вас с девочкой, кавалер? А с мальчиком?»

— Ну, вот, собственно, и все мои новости, — сказал он, выбивая трубку. — Твоя очередь, Шенк!

Рассказ Шенка, как и предполагалось, оказался короток и лаконичен. «Встретил женщину». «Извини, но имени назвать не могу. Дама замужняя, хоть и молода». И далее все, как водится. Красавица. Умница. Богатая и знатная. И у них с ней не только постель, но и чувства. Но в постели она дивно, как хороша. А сейчас, наверное, уже в Реште, «там и встретимся».

«Может быть, и не врет! В конце концов, у меня с Бебиа тоже непонятно что».

— Есть еще кое-что, — добавил Шенк, разливая вино. — Она мне все сплетни придворные рассказала…

— Поделишься?

— Уже начал! — усмехнулся Шенк.

— Ну, за начало! — поднял он свою кружку.

— За начало! — поддержал его Герт. — Так что за сплетни?

— На праздник Равноденствия в Решт приедет княгиня Чеана Чара, представляешь?

— Да, — кивнул Герт, — Гектор говорил мне, что это возможно. Они же с Рёриком Рештским, пусть и дальние, но родичи. Через клан Ланцанов.

— Серьезно? — вполне искренне удивился Шенк.

— Шенк, ты слышал ее полное имя?

— Да, нет, кажется…

— Норна Гарраган, ноблес де Ар де Кабриз дю Ланцан правящая княгиня Чеана Чара.

— Дю Ланцан, — повторил за Гертом Шенк. — Тогда, отчего же такие напряженные отношения с Рёриком? Я так понял, она впервые приезжает, и как раз для того, чтобы помириться или что-то вроде того.

— Не знаю, Шенк! Гектор, правда, сказал, что там темная история. Про Чару никто не знал до последнего момента. Не было, не было, и вдруг раз — и сразу наследная принцесса. Она впервые на публике-то появилась только полтора года назад во время коронации императора Евгения I Гарраха. Гектор ее там видел. Говорит, писаная красавица, но притом та еще сука! Ходит в мужском костюме, носит меч. Сам понимаешь…

— Да, это ты меня удивил! — признал Шенк. — Мне мая дама таких подробностей не рассказывала.

— Но! — поднял он палец. — Она сказала, ходят упорные слухи, что откуда-то с севера к ней, то есть, к Чаре едет инкогнито какой-то близкий родственник. Но кто и что, никому неизвестно.

— Да, — кивнул Герт, — я тоже слышал. Якобы кто-то из Ланцанов. Но если так, он и Рёрику Рештскому не чужой. Так что посмотрим!

— И еще один слух, — сказал после довольно длинной паузы Шенк, — но совсем дикий, хотя чего не случается…

— Что за слух? — Первая бутылка опустела, и Герт открывал вторую, оттого и на Шенка не смотрел. Просто слушал.

— Да вот, говорят, объявился кто-то по имени Карл де Бурнонвиль д'Грейяр.

— И где он объявился? — Герт справился с пробкой и поднял бутылку над кружками.

— В Кхоре.

— Серьезно? — Герт разлил вино и посмотрел на собеседника. Всполохи огня играли на лице Шенка, глаза казались темными, но, словно бы, поблескивали, отражая свет костра.

— Говорят…

— Ну, тогда Шенк, я тебе тоже один интересный слух расскажу. Говорят, у Дирка Шагорского и Исабель ван дер Вейнгард лет двадцать назад были отношения. Дама Исабель умерла родами, но сын их выжил, и, вроде бы, его видели на севере. Такие дела!

— Ты вчера встречался с королем…

— Встречался.

— Грегор не тот человек, чтобы встречаться с неизвестным ему дворянином, если только…

— Договаривай, не стесняйся! — пригласил Герт.

— Если только он не кхорский разведчик в северных краях или, даже не знаю, кто.

— Шенк, мы это уже обсуждали, — улыбнулся Герт, — и я тебе сказал, что у меня сложная биография и непростые обстоятельства, которые я не хотел бы пока озвучивать. Ван Холвен, отчего нет? Вот даже цепь и перстень ван Холвена. Ты не сомневайся, есть люди, которые в этом разбираются. Они тебе сразу скажут, цепь и перстень Калта ван Холвена.

— Значит, все-таки не Ланцан?

«У них есть свой нюхач или Микулетту разговорили?»

— Шенк, — сказал он вслух, — мои предки из Чеана, так что я вполне могу быть и Ланцаном, вопрос — которым из них?

— Да, вопрос! — улыбнулся Шенк, и больше они к этой теме в ту ночь не возвращались.

Под жареных кроликов и белый хлеб допили вторую бутылку, а там и третья ушла за анекдотами и пустым разговором…

* * *

Что-то теплое и пушистое коснулось его лица. Кольнули грудь коготки, и Герт проснулся. Он лежал около догорающего костра, а на груди у него седела довольно крупная лисица. Смотрела на него «через плечо» и слегка поглаживала по лицу пушистым хвостом. Было в ней что-то странное, что не сразу — со сна — уловил Герт. Она была куда чище и красивее любой настоящей лисы. Этот зверь не пах мертвечиной, хотя и нес на себе запахи леса и свежей крови. А в следующее мгновение Герт проснулся окончательно и узнал в золотой лисе Бебиа ла Скарца, нагую и желанную. А лиса только того и ждала. Почувствовала, что узнал, легко соскочила с груди, вильнула роскошным хвостом и, не торопясь, почти лениво затрусила в лес. Герт встал. Он был сейчас в лучшей своей форме, если иметь в виду обе жизни — и Герта и Карла, и мог двигаться практически бесшумно. Так что, покидая поляну, он не разбудил Шенка, спящего по другую сторону костра.

В лесу было темно, но Герт неплохо «чувствовал» окружающее пространство, ни разу не наступив на сухой сучок и не наткнувшись на невидимое в темноте дерево. Женщину-лису он тоже «не терял из виду». Некоторое время лиса вела его вглубь леса. Затем они спустились с холма, и вышли к берегу Кроткой. Луна, взошедшая на небосклон, была почти полной, а может быть, это и была полная луна. Большая, яркая, похожая на начищенную до блеска серебряную монету.

Здесь лес становился реже и подходил почти к самой воде, и там, у реки, между деревьями пряталась крохотная поляна, заросшая высокой мягкой травой и нежно пахнущими лесными цветами. Лиса выбежала на поляну и вдруг начала меняться, стремительно превращаясь в обнаженную женщину, легко бегущую к реке.

— Не стой, как истукан! — крикнула Бебиа, оглядываясь через плечо. — Хочешь меня, догони!

И она с плеском вбежала в воду.

Герт, не раздумывая, сбросил одежду, — хотя у него это и взяло некоторое время, — и побежал к воде. Но женщина уже плыла, и догнать ее он смог лишь на середине реки. Бебиа умела вскружить голову, и заставить хотеть себя, умела тоже. Они начали целоваться прямо в воде. Ласкали друг друга, погружаясь в глубину и всплывая обратно на поверхность. Игра была захватывающей, и, не смотря на то, что вода холодила тело, остудить вспыхнувший в Герте любовный пыл река не смогла. И, когда они снова оказались на берегу, он бросил Бебиа на траву, легко подхватил за бедра, перевернул задом к себе и овладел почти мгновенно, потому что женщина и сама была в горячке, она ждала его и дождалась…

Луна уже клонилась к западу, когда Герт очнулся, наконец, от любовного морока. Бебиа так умела захватить душу и тело мужчины, что иногда казалось, что она и не оборотень вовсе, а какая-нибудь фея, для развлечения принимающая иногда звериный облик. И вот, что любопытно, когда он был с ней, Герт испытывал невероятное влечение к Бебиа, его страсть достигала силы урагана, а желание пылало, как огонь в адской печи. Но стоило им расстаться, и чары женщины-лисы тотчас ослабевали. Герт не любил ее. Он не был даже влюблён. Возможно, он был ею увлечен, но никак не более. Но и Бебиа, как подозревал Герт, испытывала к нему точно такие же чувства. Игра, влечение, переходящее в похоть, вожделение, не омраченное высокими переживаниями — такова была ее природа, развившаяся до совершенства в благодатной среде двора графини ле Шуалон, где разврат и распутство являлись частью повседневности.

Размышления о природе любви, о чувственном опыте и прочих высоких материях незаметно привели Герта к границам запретного. После Большого Маскарада, он буквально выжег из души и памяти любые упоминания о Зандере и Маргерит де Бройх. Однако, сначала разговор с Шенком, а теперь и «свободные странствия мысли», вернули все в «исходное состояние».

Стояла тихая ночь. Теплая, едва разреженная убывающим лунным светом, наполненная ароматами ночных цветов и, боги ведают, чем еще. Нагой, все еще покрытый не успевшим высохнуть любовным потом, он лежал на траве, обратив глаза к Хрустальному Куполу, украшенному мириадами звезд. Он пропах страстью, и сам чувствовал в воздухе эту пряную ноту. И лежавшая рядом с ним нагая женщина тоже пахла всеми теми безумствами, на которые они оказались способны. Но думал Герт не о ней. В жарком мареве своего «внутреннего пространства», где возможно все, Герт ласкал совсем другие тела, и как в волшебное зеркало смотрелся, поочередно, то в голубые, то в синие глаза…

От одного запаха можно кончить! — мысль, разрушившая магию воображения, оказалась на редкость четкой, такой, как если бы была произнесена вслух. Герт даже «услышал» интонацию и разобрал нечто вроде тембра этого мысленного голоса.

«Женщина…»

Он приподнялся на локте и посмотрел туда, откуда «прозвучала» реплика.

Осторожно! Он!.. — но второй оборотень опоздал, они все уже вошли в круг власти, очерченный силой оборотных камней.

Три волка, вернее нереально крупная волчица и два здоровенных — под стать ей — волка.

Впрочем, ошиблись они дважды. В первый раз, когда не почувствовав запаха силы, они вошли в пределы его власти. И во второй — когда подумали, что попались. Но дело в том, что волки были не одни. С ними вместе на поляну вышел устрашающих размеров медведь, а медведи Герту не подчинялись. Тот камень — кажется, это был сапфир, — давным-давно пропал.

— Рад познакомиться! — сказал Герт, принимая более подходящее для разговора, сидячее положение. — Дама! — поклонился он. — Кавалеры! Я безоружен и я с одной из вас. У нас тут…

Случка! — «хохотнула» волчица.

— Ну, — усмехнулся в ответ Герт, — я бы не был столь резок в выражениях!

А ты, что скажешь, сестра? — посмотрела волчица на проснувшуюся Бебиа. — В лисьей шкуре он тебя уже имел или все пока впереди?

— Все впереди! — мечтательно пропела Бебиа и встала. — Я за него ручаюсь, он хороший.

А Герт подумал, что волчица, по-видимому, старый и сильный оборотень. Он ее слышал ясно, и хорошо понимал, не то, что тогда, с лаской.

«Или у них это от размера зависит?»

Ладно, продолжай ручаться! — усмехнулась волчица и повернула голову к Герту:

Ты парень с севера?

— Да, в этот раз я пришел с севера, — дипломатично ответил Герт.

Кто дал тебе власть?

— Не знаю, — пожал он плечами, — но есть кое-что другое, что может тебя заинтересовать.

Боги ведают, как думают, а главное, о чем думают такие оборотни, как эта сука, что ходит с таким вот экзотическим эскортом. Надо было ей что-нибудь предложить, и Герт подумал об ирбисе.

Расскажи!

— Несколько месяцев назад, — сказал Герт, надеясь, что волчица понимает все эти сложные слова, — на Северном Олфе я встретил ирбиса.

Снежный барс?

— Да, но не такой, как ты. Древний, могучий. Мы разговаривали.

Повелитель полуночи?

— Ты сказала! — пожал плечами Герт. — Я подумал, но кто я такой, чтобы утверждать, что это именно он? Повелитель полуночи, как я читал, с прошлого потопа не объявлялся…

Объявлялся.

— Серьезно? — удивился Герт. — У вас снова есть король?

Не знаю. Кто ты такой? Зачем он с тобою говорил?

— Честно сказать, не знаю, что тебе ответить. Ни на первый вопрос, ни на второй!

Встретимся. Поговорим. Есть о чем. — Волчица отвернулась и потрусила к лесу, за ней остальные.

Попробуй лису! — посоветовала, растворяясь в тени деревьев. — Мужики говорят ни с чем не сравнить.

— Хочешь? — ласково спросила Бебиа, прижимаясь полной грудью к его спине.

— Как-нибудь в другой раз…

Соблазн был велик. Кому из обычных смертных привелось отыметь лису и не совершить при этом грех скотоложства? Но Герт решил, что не надо. Слишком пристально смотрели на него из глубины души две пары глаз, синие и голубые…

4. Город Решт столица герцогства Решт, второго червеня 1649 года

До Решта добирались целую неделю, но, в конце концов, Герт въехал в город, проехал несколько смутно знакомых улиц и вдруг увидел дворец Ланцанов — отель де Ланцан. Городской замок клана выходил фасадом на просторную площадь, образованную дюжиной или больше богатых домов. Но, разумеется, ни один из них даже не пытался сравниться размерами и роскошью с родовым гнездом одной из старейших в Реште, Ливо и Чеане семей. Гордая кровь. Долгая история. Много денег. Большой вытянутый в длину эллипс площади Ланцан. И фасад дворца за высокой литой оградой — глухая облицованная мрамором стена в три этажа с фигурами речных и озерных духов поверху, по краю крыши, и понизу, на невысоких пьедесталах вдоль стены, и вход — дверная арка из резного камня и тяжелые бронзовые створки дверей в глубине.

«Что случится, если я захочу войти?»

— Ищите что-то или просто вышли погулять?

Герт почувствовал этого человека минуту назад, а вот услышал только сейчас. Ловкий малый, если умеет так ходить. И опасный.

— Да, вот любуюсь! — Ответил он, не оборачиваясь.

— Чем тут любоваться, кавалер? — возразил мужчина, чьим-то знакомым, но давно забытым голосом. — Глухая стена и несколько статуй.

— Это если вы никогда не бывали внутри.

— А вы бывали?

— Поверите, если скажу, что бывал?

Герт обернулся.

Ди Рёйтер не постарел, но все-таки изменился. Стал старше, — на вид ему было теперь лет тридцать — тридцать пять, но никак не восемьдесят, и даже не шестьдесят. Набрался опыта, заматерел. Одним словом, превратился из молодого человека в зрелого мужчину. Пожившего, много повидавшего и много пережившего.

«Ну, что ж, — решил Герт, рассмотрев человека, которого когда-то знал и о котором много чего слышал уже в этой, новой жизни, — княгиня не дура. Если заводить любовника, то именно из таких. И собой хорош, и не мальчишка неразумный. Такой поддержит, а если надо, то и убьет. И все ради любви, разумеется!»

— Здравствуйте, граф! — сказал он, ломая шаблон. — Как поживаете? Как супруга? Как дети?

— Мы знакомы? — ди Рёйтер явно не ожидал, что Герт атакует его сразу, вдруг. Сам хотел ударить, но вышло наоборот.

— Вы ведь Гвидо ди Рёйтер, не правда ли? — Герт не отступил, он шел напролом.

— Да, я имперский граф Гвид ди Рёйтер. А кто вы, кавалер?

— Я? — Герт было задумался, но вдруг понял, что все уже решено. Планы сверстались, решения приняты, и он тот, кто он есть.

— Смешно! Я вас узнал, а вы меня нет! Мы были знакомы, Гвидо, много лет назад. Даже перешли на «ты».

— Где? Когда? — Гвидо не разучился принимать удар. Напротив он научился держать его еще лучше.

— Давно. В далекой стране… — Герт посмотрел направо и увидел едущего к нему через площадь Шенка.

— Но, увы, — улыбнулся он графу, — наше время истекло. Разрешите представиться, граф, лорд Карл ван Холвен!

— Значит, ван Холвен… — Протянул Гвидо. — Но не Кальт, а Карл. Любопытно!

— Организуйте мне встречу с княгиней! Обещаю, не пожалеете!

— Это ваш друг? — кивнул граф на Шенка.

— Да, — подтвердил Герт, — Шенк ден Агирах кавалер дела Дьё и Керрах.

— Хотите, я приглашу вас обоих во дворец?

— Сочту за честь, но не сегодня. Не сейчас!

* * *

— Почему ты отказался? — вполне искренне возмущался Шенк. — Он бы нас обедом накормил! У них, наверное, и кухня соответствует…

— Обедом я тебя и сам угостить могу! — улыбнулся Герт, его забавляла горячность Шенка.

Шенк был хорош! Естественен, непротиворечив. Возможно, одно не мешало другому.

— Вон, смотри, Шенк, какая ухоженная таверна! Пойдем, съедим чего-нибудь, выпьем, поговорим!

— Ты угощаешь?

— Я.

— Ну, ладно, тогда!

Вскоре — и десяти минут не прошло, — они сидели уже за столом, и пили вино, а служанки несли с кухни разносолы и печеное на углях мясо.

— Великолепно! — Шенк сделал глоток вина и посмотрел на Герта. — Ты прощен. Здесь, и в самом деле, недурно!

— Ну, вот, я же… — Герт не договорил.

В сопровождении низко кланяющегося хозяина в зал вошли две дамы. Обе красавицы. Обе, судя по одежде и драгоценностям, птицы высокого полета. Одна повыше и постарше, другая помладше, и ниже ростом. Та, что старше, увидев Герта и Шенка, довольно улыбнулась и сделала движение веером, означавшее, что-то вроде «ко мне»! А младшая раскрыла свои огромные голубые глаза и уставилась на Герта.

— Здравствуйте, Маргерит! — Герт встал из-за стола и пошел навстречу женщинам.

— Миледи, — поклонился он второй даме, — разрешите представиться! Лорд Карл ван Холвен, к вашим услугам!

Женщина внимательно осмотрела Карла и повернулась к Шенку.

— Представь меня, Шенк!

— Знакомься, Карл! Это баронесса д'Энен. Мы…

— Он мой любовник! — расставила точки на «i» женщина.

— А это твой? — повернулась она к Маргерит.

Маргарет покраснела, но ничего не ответила. Взгляда, впрочем, не отвела, так и смотрела Герту в глаза.

«Храбрая девочка! — мимолетно подумал он. — И упорная. С такой легче переспать, чем объяснить, что это неуместно!»

— Понятно, — кивнула женщина, — значит у вас все впереди! Пригласите нас за стол, господа! Я потратила золотой, чтобы вас отыскать. Не заставляйте меня об этом пожалеть.

И вот они уже сидят за столом. Дамы, оказывается, проголодались и готовы на все.

— Утка в меду? Звучит соблазнительно! Если вы ее еще и готовить умеете…

— Умеем! — клянется хозяин и снова кланяется.

— А это что? — кивок на блюдо с мясом. — Что едят кавалеры?

— Баранина, печенная на углях, миледи!

— Удвойте порцию! Маргерит, душа моя, что-нибудь еще?

— Овечий сыр, — улыбается Маргерит и, наконец, отводит взгляд. — И сладкое вино!

Голос звучит твердо. Девочка знает, чего хочет.

«А ты, друг, — спросил себя неожиданно Герт, — ты знаешь, чего хочешь ты?»

— Баронесса…

— Постойте, лорд Карл. Шенк вы ведь друзья с лордом ван Холвеном?

— Да, разумеется! — Шенк еще не понял, куда клонит женщина, но уже был готов к сюрпризам, как лазутчик в ночном в поиске.

— Тогда и мы могли бы перейти на «ты», как думаешь, Маргерит?

— Мы с Карлом перешли на «ты» еще на Чумном тракте.

— Это, когда на вас напали альвы?

Похоже, женщины общались не первый день, и весь этот балаган действительно походил на случайную встречу. Впрочем, нет.

«Она сказала, что заплатила золотой…»

Выглядело даже более естественно, чем, если бы сослалась на случай. Натуральней и придумать нельзя, если бы не одно «но».

— Прекрасно! — Баронесса и слова вставить никому не позволила. — Целоваться не будем, но переходим на «ты». Я Катрин.

— А я Карл, — засмеялся Герт. — Что скажешь, Катрин, в моих жилах, и в самом деле, течет кровь Ланцанов?

— Прости, Карл, не поняла вопроса! — нахмурилась Катрин.

Ну, что сказать! Катрин просто не знала, что он знаком с Микулеттой еще с тех пор, когда графиня ле Шуалон была моложе баронессы д'Энен. Катрин была похожа на молодую Кулето, как сестра-близнец. И развращена ровно в той же мере, и так же остра на язык. Семейные черты, одним словом.

— Ты просто очень похожа на свою бабушку, Катрин.

— Вот как! Знаешь, как она выглядела? Ты бывал в замке Сафой, видел ее портрет или сукин сын Рурк показал тебе ту картинку?

— Какая разница! — «мило» улыбнулся Герт. — Но если ты на нее не только похожа, но и способности у тебя…

— Я поняла! — остановила его баронесса. Судя по всему, она не хотела, чтобы кто-нибудь еще узнал, что она элида. И была права. Незачем всем и каждому знать о таких вещах.

— Вы о чем? — поинтересовался сбитый с толку Шенк.

— Ерунда, милый! — отмахнулась женщина. — Забудь!

Итак, что за чудная компания. Шенк шпион княжества Чеана, а на кого, тогда, работает Катрин? На короля Кхора или на герцога Решта? Или есть и другие игроки?

— Где вы поселись? — сменила тему баронесса.

— В гостинице, — пожал плечами Шенк.

— Гостиница хорошая? — неожиданно спросила Маргерит.

«Надо же! Вопрос по существу!»

— Если честно, так себе! — ответил Герт. — Но других не осталось. В городе столпотворение, и это еще за неделю до первого бала.

— Отлично! Вы будете жить у меня!

— У тебя и в Реште есть дом? — удивился Шенк, и, похоже, его удивление было искренним.

— Нет, милый! Не у меня. Это дом моей двоюродной тетки. Но она, знаешь ли, старая перечница! Живет в имении, а дом стоит пустым!

— А твой муж? — осторожно спросил Герт, помнивший со слов Шенка, что Катрин — дама замужняя.

— Мой муж, Карл, это скорее фигура речи, чем реальность, данная мне в ощущениях… Но не волнуйся! Наследника я ему все-таки родила.

* * *

Обед затянулся до ужина. Вернее от позднего завтрака, каким на самом деле должен был считаться их обед до настоящего обеденного времени. Было вкусно и весело, и вино, что называется, лилось рекой. Дамы смеялись, Герт шутил, вспоминая давным-давно забытые шутки и анекдоты, Шенк не отставал. Он оказался галантным кавалером, — новая грань его непростой личности, — и веселым собутыльником, о чем Герт и Катрин уже знали, а Маргерит увидела только сейчас.

Потом баронесса сказала, что хорошенького понемножку, и вообще, пора и честь знать. А продолжить можно и нужно во дворце, тем более, вся ночь впереди, а винный погреб у тетушки такой, что и герцог, если узнает, обзавидуется. Решили сменить дислокацию. Мужчины проводили дам до кареты, а сами отправились за своими вещами в гостиницу. Но только отъехала карета, как Герт «вспомнил» о неотложном деле и попросил Шенка забрать заодно и его вещи, а он, дескать, только повидается кое с кем и сразу же придет на площадь Старых королей в особняк госпожи ла Корей. Своего коня он так же препоручил Шенку. А тому и возразить было нечего. У каждого могут возникнуть личные дела, на то они и свободные люди в свободной стране.

Герт откланялся и пошел. Какое-то время он целенаправленно шел к реке, а потом тем же деловым шагом к Замковому холму. Это взяло у него довольно много времени, но слежку он все-таки обнаружил, хотя тени у него оказались совершенно замечательные. Однако часто побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее, то есть, то, кто действия противника просчитал заранее и заблаговременно учел.

Когда Герт в третий раз прошел по Узкому мосту, в створе боковой улицы показался человек со свернутым ковриком на плече. Герт сигнал понял и пошел за человеком. Попетляли по улицам, скорее для вида, чем из необходимости, и «ведущий» зашел в лавку ювелира. Герт вошел за ним, и его тут же провели в задние комнаты, а оттуда на другую улицу, на которую с той, где остались «тени», не сразу и выберешься. Так что хвост — чей бы он ни был, а число желающих стремительно умножалось, — он благополучно потерял и еще через полчаса зашел в маленький темный домик, где его ждал худощавый мужчина со спокойным узким лицом. Глаза у Хьюго ер Дроггера были серые, холодные и внимательные.

— Наши готовы, — сказал он после того, как они с Гертом обменялись приветствиями. — «Подающий» в доме.

Даже здесь, где не должно было быть чужих ушей, Хьюго не сказал бы ничего лишнего. Таковы его воспитание, профессия и самодисциплина.

— Спасибо! — кивнул Герт. — Дальше, пожалуйста.

— Здесь у меня семь человек, но дня через три будет больше. Полагаю, справимся.

— Полагаешь или обещаешь?

— Обещать можно только то, что постараюсь, остальное в руках богов. Я постараюсь.

— Хорошо. Что-то еще?

— В гостинице «Зеленый петух» остановился некто Генрих Кнорх и второй день разыскивает вас.

— С чего такая срочность?

— С его дядей Виктором в Сагере переговорили серьезные люди, — торговцы, негоцианты, городские старейшины, — и он вдруг вспомнил, где находятся те записи.

— Отлично! — улыбнулся Герт. — Треть ваша, как и договаривались. Проведешь меня к банкиру?

Все началось в Сагере. Едва Герт заполучил свой «кожаный мешок» и просмотрел находящиеся в нем документы, как ему пришла охота «навестить места былой славы». Тут и выяснилось, что большой двухэтажный дом Людо ер Дроггера стоит ровно на том же месте, где стоял полстолетия назад. В доме по-прежнему жили люди, носившие фамилию ен Дроггер и, более того, они все еще торговали вином. А вот чем они занимались помимо покупки и продажи вин, Герт узнал, переговорив приватно со старшими в роду. Всей правды они, разумеется, Герту не открыли, — он, по любому, был чужак, — но имя его в семье помнили, и отказать в помощи наследнику лорда Неизбежность, не смогли. Тем более, не бесплатно. Не просто так.

— Значит, семьсот тысяч золотом? — уточнил Герт после того, как, сверив коды и пароли, Генрих Кнорх во всех подробностях отчитался перед клиентом о судьбе небольшого бочонка с золотом, оставленного Гертом в банкирском доме Кнорхов, «на всякий случай». Вот случай и представился.

— Все верно! — подтвердил банкир. — Вот гарантийные письма в банк Готлибов в Реште, а вот ваша аккредитация, и заемный ордер.

— Что это значит? — Герт этих тонкостей не знал раньше, не постиг и теперь.

— Это значит, что вы сможете получить ваши деньги по первому требованию в Сагере, Кхоре или в Реште, — объяснил банкир.

— А что я должен сделать, чтобы некто по моему поручению получил двести пятьдесят тысяч в Сагере?

— Просто отдайте такое распоряжение, — пожал плечами Генрих Кнорх. — Вот пергамент, перо и тушь… Формулу приказа я вам продиктую, и мы скрепим документ подписями и печатям.

5. Город Решт столица герцогства Решт, третьего червеня 1649 года

Особняк госпожи ла Корей на площади Старых королей в действительности оказался настоящим дворцом. Даже стража в цветах какого-то неизвестного Герту дома охраняла ворота в окружавшей особняк каменной стене. Однако Герта ждали и впустили в дом, едва он назвался. Слуга проводил его в просторные покои на втором этаже, принес воды, чтобы умыться и разъяснил в общих чертах «диспозицию и планы развертывания».

— Ваши апартаменты, сударь, находятся в северном крыле, — сообщил он сухо, — но если вернуться по этому коридору до главной лестницы, вы увидите двустворчатую дверь по другую ее сторону. Дверь цвета вишни и украшена золотым багетом. Она ведет в Вишневую столовую. Там вас, сударь, с нетерпением ждут хозяйка и остальные гости.

Гостей, впрочем, оказалось куда больше, чем предполагал Герт. Шенк и Маргерит, несколько дам и кавалеров, с которыми его сейчас же познакомила Катрин д'Энен, и давешний незнакомый знакомец — граф ди Рёйтер. Но ни с ди Рёйтером, ни с Маргерит Герт этим вечером так и не поговорил. Затянувшийся едва ли не за полночь «ужин» оказался отличным продолжением веселого обеда. На этот раз, ели, правда, мало, да и то одни сладости, а вот пили много, и вина из погребов дворца оказались просто великолепными.

Потом гости откланялись, и Герт ушел в отведенные ему покои сразу вслед за Маргерит де Бройх, сказавшей, что устала. Он не хотел мешать Шенку и Катрин, но и в комнате ему делать было нечего. Спать расхотелось, уйти гулять по ночному городу, было неловко, и он вышел на балкон. Закурил трубку и стал смотреть на звезды. Небо очистилось, и звезды светили ярко и ровно. Герт попыхивал трубочкой и вспоминал названия созвездий, но прихода гостьи не пропустил. Почувствовал ее присутствие за дверью и даже угадал ее имя. Маргерит стояла в коридоре, не решаясь постучать и зайти, или зайти, не постучавшись, но и уходить не желала. Стояла. А по другую сторону двери стоял Герт, оставивший трубку на каминной полке. Он не знал, что ему делать. Открыть дверь и пригласить ее войти, или наоборот бесшумно сдвинуть засов, запирая дверь, и не открывать, даже если она постучит.

За окном стояла глухая ночь, тишина. В комнату задувает теплый ветерок, играет с огоньками свечей. А Герт… Что ж, Герт снова молод и влюблен. В крови смешались винный хмель и хмель желания, и сердце поднимает такт, а за дверью стоит женщина, в которую он, как выяснилось, влюблен. Казалось бы, все просто, но на самом деле все очень сложно. Маргерит жена его друга, и самое скверное — похоже, Зандера он любит ничуть не меньше.

В конце концов, все решила Маргерит. Это она, не постучав, открыла дверь и оказалась лицом к лицу с Гертом. Вздрогнула от неожиданности, отступила на шаг, но взгляда не отвела.

— Ты знал, что я стою за дверью?

— Да, — вынужден был признать Герт.

— Отчего же не вышел, не позвал?

— Входи, пожалуйста! — пригласил он, отступая от двери. Ему нечего было ответить на ее вопрос. Не открыл, не пригласил, проявил слабость.

Маргерит вошла, затворив за собой дверь. Сделала несколько шагов и повернулась к Герту.

— Ты ведь все понял? Ведь так? Я пришла.

— Полагаю, — сказал Герт, преодолевая сильнейшее искушение обнять Маргерит и целовать в губы так долго, как сможет, — мы совершаем ошибку. Тебе не следовало приходить, а мне — впускать тебя сюда. Ты не должна быть ночью в моей комнате. Это слишком интимно, я думаю. И потом, Зандер мой друг!

— Зандер! — вскинулась вдруг Маргерит. — Да, оставь ты уже его в покое! Вечно он стоит у меня на пути! Я тебя люблю, Карл, и это… это все. То есть, нет. Не все. Я тебя хочу! Ну, то есть, я готова тебе отдаться. Сейчас, здесь! — и, продолжая смотреть ему в глаза, она стала раздеваться. Вернее, она попыталась это сделать, но добраться до крючков и петель, расположенных на спине не смогла, как не смогла и спустить платье вниз. Узкий закрытый лиф застрял на довольно большой для ее возраста груди.

— Подожди! — вмешался Герт, у которого в этот момент было ровно две возможности: рассмеяться и убить отношения на корню, или отнестись серьезно и помочь женщине снять платье и все остальное.

— Подожди! — сказал он. — Давай, помогу!

Герт всегда считал себя последовательным человеком. Таким и был, получив за это и многое другое многозначительное прозвище «лорд Неизбежность». Начав дело, он никогда не оглядывался назад, не сворачивал с пути и не останавливался. Приняв решение, не колебался, не подвергал свои действия сомнению, шел до конца. Поэтому, предложив Маргерит помощь, он разом отринул все возражения, и обо всем забыл. В этом мире — здесь и сейчас — остались только он и она, их любовь, нежность и обоюдная страсть…

Трудно сказать, о чем он думал, когда овладевал Маргерит. Много о чем и ни о чем. Так, наверное. Чего Герт, однако, не предвидел, так это того, что жена друга окажется девственницей.

— Ты должна была меня предупредить! — сказал он несколько позже, когда отдышавшись и смыв с ног кровь, Маргерит вернулась в постель.

— Зачем? — спросила она, прижимаясь к Герту.

— Я был бы осторожней…

— Глупости! — возразила она, забираясь на него. — Ты бы меня и пальцем не тронул!

Она легла на него и, приподняв голову, смотрела в глаза.

— Мне было хорошо! — сказала, наконец, и улыбнулась. — И это странно. Все говорят, что в первый раз не очень.

— У кого как, — он положил ладонь на бедро Маргерит и провел сверху вниз.

— Продолжай! — она, не отрываясь, смотрела ему в глаза, — Вторую руку можешь положить мне на зад. Я не возражаю!

— Сколько времени ты замужем? — спросил Герт, но вместо ответа она поцеловала его в губы и не прерывала поцелуй до тех пор, пока его ласки не заставили ее закричать…

Вторая волна пришла и ушла. Схлынула, откатилась назад, оставив их лежать без сил на растерзанной постели. Такого Герт от себя не ожидал, от нее — тем более. Но…

«Демоны обитают там, где их не ждешь, не правда ли?»

Герт приподнялся на локте и посмотрел на нагую женщину. Грудь ее все еще бурно вздымалась в попытке совладать с жаждущими воздуха легкими, рот приоткрыт, глаза закрыты. Хриплое дыхание вырывается из горла, и кажется, что она охвачена агонией. Но если Маргерит и умирала, то только от избытка страсти, которой в ней оказалось больше, чем Герт мог предположить.

Сейчас, когда ухищрения портних не искажали ее облика, Герт отчетливо видел, насколько она юна. Грудь у Маргерит оказалась меньше, чем ему казалось, а бедра — уже. Но это ее не портило. Наоборот. Маргерит была и оставалась изумительной красавицей, притом красавицей желанной. А возраст, что ж, этот недостаток недолговечен.

— У нас не было выбора, — сказала она вдруг и открыла глаза, — в особенности у меня.

— Зандер… — она повернулась на бок и снова, как прежде, смотрела глаза в глаза. — Зандер… Ох, этот Зандер! Ты просто не знаешь нашего положения! Зандер должен был жениться, иначе он терял титул, а я… Я, Карл, была лучшей кандидатурой. Бедна, но знатностью ему не уступаю, и потом мы же выросли вместе. В одном доме. Спали вместе…

— И ты так долго оставалась девушкой? — Герт был поражен. В его юности такого просто не могло произойти. Он лет с двенадцати, если не раньше, не оставил бы нетронутой ни одну девушку, осмелившуюся разделить с ним ложе. Впрочем, у Зандера могли оказаться иные склонности…

— Зандер не ты, Карл… Зандер это Зандер! — вздохнула Маргерит. — Ты не думай, ближе Зандера у меня все равно никого нет!

— Ну, может быть, теперь есть… — Улыбнулась она. — Катрин сказала, мужчины редко могут больше двух раз…

«Значит, вот откуда все эти приемы опытной стервы! Ее подготовила Катрин!»

— Я могу! — успокоил Маргерит Герт. — А у тебя разве там не болит? По идее, должно болеть.

— Но не будет! — рассмеялась Маргерит. — Я выпила отвар белой саженицы. Целый кубок… Катрин сказала, там еще выжимка сизого чертополоха, и еще что-то… В общем, не забеременею, и болеть там сильно не будет, а все остальное я сейчас даже лучше чувствую, — и она покраснела в первый раз за этот вечер.

— Ночь длинная, — он и сам не знал, зачем все это говорит, но все получалось как-то само собой, — если захочешь, я тут рядом…

Глава 10

Разговоры

1. Город Решт столица герцогства Решт, четвертого червеня 1649 года

Почти весь прошедший день Герт провел в постели. Отсыпался и приходил в себя. Если честно, Маргерит вычерпала его до дна, а еще говорят — блондинки не темпераментные! Впрочем, Герт не жалел. Такие ночи случаются в жизни не каждого мужчины, а если и случаются, то не каждый день. Однако в постели он оставался еще и потому, что это было совершенно не предсказуемо, и грех было не воспользоваться ситуацией! Кто из больших игроков поверит, что он просто устал и решил поваляться и подумать на досуге о разных разностях? Они будут искать подвох, которого нет. Гадать и предполагать, и запутаются еще больше. А Герт, между тем, выждет и снова нырнет в омут. Ему не привыкать!

Отоспавшись накануне, четвертого червеня Герт покинул особняк на площади Старых королей, так рано, что кроме стражи его никто не видел. Дом еще спал, но на улицах города уже начиналась обычная предрассветная суета. В эти ранние часы пекут хлеб, разделывают туши быков и баранов, режут свиней и ощипывают кур и гусей. Кто-то выкатывает из погребов винные бочки, а кто-то другой разливает по бочкам свежий сидр, эль и пиво. Герт любил в эти часы прогуляться по городу. По любому городу, потому что везде одно и то же, только где-то, где есть порт, рыбаки сгружают ночной улов, а где-то углежоги везут на телегах мешки с древесным углем.

На этот раз он был беззаботен, словно дитя, и гулял по улицам Решта до тех пор, пока идущий навстречу мужчина не шепнул Герту, что хвост отстал. Что уж там они сделали с соглядатаями, он не знал, да и не хотел знать. Такое уж ремесло у этих людей: одни следят, другие — обрубают хвосты. Впрочем, времени на рефлексии у него не было. До поздних утренних часов, Герт сидел в кабинете профессора Рештского университета мэтра Галливара, беседуя со стариком на все интересующие его темы.

— А вот, — спрашивал Герт, — еще я слышал, есть такие вещи силы…

— Есть! — подтверждал профессор. — Как не быть. Но вещи силы, молодой человек, бывают разные, для разного предназначены, и эффекты мы наблюдаем при их воздействии отнюдь не одинаковые.

И мэтр Галливар начинал выкладывать перед Гертом книги из своей совершенно уникальной библиотеки, зачитывая краткие отрывки, останавливая внимание на свидетельствах очевидцев и на определениях, которые, якобы, являлись наследием Древних. Он листал огромные фолианты и раскрывал атласы, демонстрируя Герту редкие рисунки и гравюры, карты и схемы. И естественно, профессор давал свои собственные комментарии, разъясняя темные места и «дополняя неполное до полного».

По всем признакам, профессор Галливар был искренно увлечен предметом разговора, но и, кроме того, Герт платил ему золотом и по поводу цены этих «приватных консультаций» не торговался.

— А вот, если бы я захотел, допустим… — начинал Герт новый вопрос, но у старика на все находился ответ.

— Зависит от того, чего вы от меня ожидаете, молодой человек. Если сами хотите исполнить аркан, мой ответ — нет. Однако если вы спрашиваете из, так сказать, академического интереса…

Солнце уже приближалось к перелому, когда покинув профессора, Герт направился в банкирский дом «Герн и сыновья». Там его уже ждали. Все предварительные беседы с банкирами провели внуки «тихого капитана» Людо ер Дроггера — Людвиг Младший и Константин Большой. Константин являлся великолепным бухгалтером, но выглядел, как бандит. А Людвиг младший был вылитый херувим, но лучше него никто не умел убедить людей в невозможном. Тем не менее, беседа с банкирами продолжалась три часа, и, честно говоря, Герт едва не заработал головную боль. Однако было для чего стараться. Состояние Герта, еще недавно сводившееся к дюжине — другой серебряных монет, увеличилось еще на миллион золотом. Вернее, на шестьсот пятьдесят тысяч. Треть отошла семейству Дроггеров, но они эти деньги заработали тяжелым трудом. А Герт с их помощью всего за несколько дней стал одним из богатейших людей Решта.

«Ну, все пора и честь знать! — решил Герт. — И вообще, не настало ли время встретить Шенка?»

Оказалось, пора. Наблюдатели сообщили, что Шенк как раз покинул особняк госпожи ла Корей, встретился ненадолго с Вилмой Хурн аф Омине, и движется теперь в сторону ипподрома, то есть, находится буквально в трех улицах на юг. И, «если свернуть теперь направо и пойти по улице вниз, а потом снова направо через мост…», Герт с ним обязательно столкнется на Новой торговой площади. Случайно.

Так и случилось, но план реализовался лишь отчасти. Едва друзья «случайно» встретились и обнялись, их окликнул знакомый Герту, но не знакомый Шенку господин в сюртуке, но притом опоясанный мечом.

— Боги! Кого я вижу! — заорал он, приближаясь каким-то странным, подпрыгивающим шагом. — Здравствуйте, Карл! Рад вас видеть. И вас, кто бы вы ни были! — снял шляпу Ремт Сюртук.

— Я Ремт Сюртук, — представился он, растянув губы в дурацкой кривой ухмылке. — Не господин и не лорд, максимум — сударь. А вы кто будете, милейший?

Опешивший Шенк даже не сразу нашелся, что ответить. Он лишь представился на официальный манер и недоуменно посмотрел на Герта. Герт в ответ лишь пожал плечами, и тоже атаковал. Он еще в прошлый раз понял, что Ремт, нарочито играющий то дурака, то простака, на самом деле умен и совсем непрост. И ничего в простоте не делает.

— Рад вас видеть, сударь! — сказал Герт, чуть повышая тон. — Как поживаете? Что у нас с мальчиком и с девочкой?

Ремт смерил его взглядом и неожиданно ухмыльнулся.

— Девочка, как я понимаю, вашими трудами, лорд Карл, уже не девочка, а мальчик квартирует в отель де Ланцан. Хотите навестить?

— Хочу!

— Вот и чудно! Обед, переходящий в ужин, а? Часов в пять после перелома вас устроит?

— Устроит! — На этот раз Герт решил не отказываться. Кто его знает, кто и как пригласит его в отель де Ланцан в третий раз.

— А вас, лорд ден Агерах время устраивает?

— Вполне. Я могу пригласить даму?

— Это которую? — поднял рыжие брови Ремт Сюртук. — Катрин д'Энен, что ли?

«Он знает все про всех! — достаточно хладнокровно отметил Герт. — Вопрос лишь в том, кто за ним стоит? Княгиня Чара или кто-то другой?»

— Да, я хотел бы пригласить баронессу д'Эне, — у Шенка только скулы чуть покраснели, но в целом, он был само спокойствие.

— Замечательно! — обрадовался рыжий. — Прекрасно! Превосходно! Девочку-то, лорд Карл привезете? Муж все-таки! Скучает…

— Привезу! Значит, в пять?

— Точно в пять!

И, раскланявшись, они расстались. Ремт Сюртук бодренько, едва ли не вприпрыжку, зашагал куда-то на север, по-видимому, в отель де Ланцан, а Герт и Шенк, изменив свой первоначальный маршрут, направились «домой» — на площадь Старых королей.

* * *

На сборы ушло гораздо больше времени, чем предполагали кавалеры. Они, как часто случается с мужчинами, не приняли в расчет, что у дам свой особый ритм жизни, свои идеи, капризы и необходимости, и, соответственно, свое время, которое иногда невероятно сжимается, а иногда растягивается. Зато, когда Маргерит и Катрин спустились, наконец, в холл, выглядели они просто восхитительно. Герт не знал, где и когда, небогатая, по его предположениям, Маргерит де Бройх успела пошить все эти изысканные туалеты, как не знал и того, откуда взялись у скромно одетой девушки, какой помнил ее Герт, старинные драгоценности, украшавшие ее шею, руки и волосы, не говоря уже об ушах. Однако он должен был признать, что все это ей к лицу. В великолепном платье с подходящими украшениями красивая женщина становится еще прекраснее, а Маргерит, находившаяся к тому же на самом пике своего любовного приключения, только что не светилась. Во всяком случае, ее голубые глаза буквально сияли, и ни один опытный человек, — будь то мужчина или женщина, — не пропустил бы этот особый блеск, говоривший о плотской любви больше, чем можно сказать вслух в присутствии посторонних.

На обед решили ехать в карете, принадлежащей, как и дворец, госпоже ла Корей. Так показалось удобнее, не говоря уже о том, что сидя друг напротив друга, дамы и кавалеры могли друг на друга смотреть и без помех обмениваться впечатлениями, да и просто разговаривать. Путешествие, однако, оказалось недолгим, потому что ехать было — всего ничего. Герт только успел рассказать одну смешную и не слишком приличную историю про жену рыбака, случившуюся, разумеется, не год-два назад, как он выразился, а все шестьдесят. Впрочем, история от этого хуже не стала, да и рассказчик, если не скромничать, был хорош. Все засмеялись, оценив тонкий юмор концовки, и вдруг выяснилось, что они уже на месте.

Карета подъехала к самому крыльцу, где на вершине парадной лестницы их ожидал граф де Рёйтер, исполнявший отчего-то роль радушного хозяина.

«И то — правда, — с грустью отметил Герт, — настоящих Ланцанов практически не осталось. Как-то вывелись все. Во всяком случае, так считалось до сих пор…»

Между тем, все, кто не был знаком, перезнакомились. Представления, впрочем, продолжились и в дверях столовой залы, где гостей встречали Зандер де Бройх и Ремт Сюртук. Однако на долго это их не задержало, и вскоре все — и гости, и хозяева, — сидели за великолепно сервированным столом. Кухня в отель де Ланцан оказалась под стать сервировке. Каждое блюдо отличалось изысканностью украшений и отменным вкусом. Подбор вин — безукоризненный, и разговор вокруг стола — легок и незамысловат. Никаких намеков на тайны, никаких выяснений отношений, если не считать «особых» взглядов, которыми время от времени обменивались супруги де Бройх. Но и это было строго между ними, и на общий разговор нисколько не влияло. Так что, да — просто дружеская беседа, не мешающая наслаждаться редкими яствами и не препятствующая пищеварению.

«Танцы с саблями» начались только после десертов. Герт собрался, было, увести Зандера куда-нибудь в сторону, чтобы объясниться с небезразличным ему молодым человеком, как подобает мужчине и настоящему кавалеру, но в этот момент его «атаковал» Гвидо ди Рёйтер.

— Составите мне компанию, лорд Карл? — спросил он, подходя к Герту.

— Чем займемся?

— Выкурим по трубке, — пожал плечами Гвидо, — попробуете яблочный бренди старого разлива…

— Насколько старого?

— Очень старого. Его изготовили еще при Герардусе д'Грейяре.

— Звучит соблазнительно! — Герт на «дешевую» провокацию не поддался, но попытку засчитал.

— Выглядит еще лучше! — улыбнулся граф и, подхватив Герта под руку, увлек за собой.

И вот они наедине. Уютная гостиная: круглая с мраморными колоннами по окружности и широким трехчастным арочным окном, за которым открывается вида на реку и Заречный городок. Все — и мебель, и отделочный камень, и гобелены, — выдержано в приглушенных оттенках зеленого и золотого.

«Красиво! — мысленно вздохнул Герт. — Кто бы спорил!»

Слуги появились практически сразу, словно ждали их с ди Рёйтером прихода за дверью. Расставили перед собеседниками маленькие столики, принесли бренди, засахаренные фрукты, и набитые трубки с длинными чубуками, но, когда они уходили, Герт уловил легкий «намек» на присутствие в опасной близости кого-то третьего. «Намек» сработал, как пусковой механизм, и «чутье» Герта заработало на полную силу. Теперь он этого третьего «чувствовал» и «слышал» вполне отчетливо. За стеной слева, вернее, за тонкой перегородкой, имитирующей стену.

— Итак, лорд Карл, это то, что вы имели в виду? — ди Рёйтер пригласил Герта сесть и сам устроился на изящном диванчике напротив.

— О чем вы, граф? — нахмурился Герт, отвлекшийся на «зрителя» и не уловивший смысла реплики ди Рёйтера.

— При нашей первой встрече, — объяснил Гвидо, — вы выразились недвусмысленно: отель де Ланцан внутри выглядит много лучше, чем снаружи.

— Ах, это! — улыбнулся Герт. — Да, моя догадка оказалась верной! Тут, и в самом деле, красиво. Я бы сказал, изысканно красиво.

Он взял серебряный стаканчик с бренди, поднес к носу, вдыхая аромат благородного напитка, и поднял перед собой.

— Рад знакомству, граф!

— То есть раньше мы все-таки не встречались? — ди Рёйтер тоже поднял стаканчик с бренди и смотрел теперь на Герта. Ждал ответа или хотел увидеть реакцию.

— Какой ответ вас устроит больше? Не все сущее, граф, поддается познанию!

— Даже так? — теперь нахмурился ди Рёйтер и неспроста.

Он не мог не узнать этих слов. Сама идея не нова, но формулировка не стандартная. Так выразился более пятидесяти лет назад их общий профессор в университете Кхора. Герт был тогда старше, Гвидо — младше. А потом прошли годы…

— Вас что-то смущает, граф?

— Пожалуй, — кивнул ди Рёйтер. — Пожалуй, даже не смущает, а беспокоит. Меня беспокоите вы!

— Чем же я вас беспокою, дорогой граф?

— Слишком много совпадений!

— Дайте, угадаю! — усмехнулся Герт. — С севера в Чеан едет дальний родственник правящей княгини…

— И в это же время на Чумном тракте появляется некий дворянин, в жилах которого течет кровь Ланцанов.

— По правде говоря, совсем немного!

— Но, тем не менее, это их кровь!

— Как и у Зандера де Бройха.

— Что еще вы знаете о кавалере де Бройхе? — казалось, Герт заставил Гвидо занервничать.

— О котором из двух?

— А их, разве, двое?

— Разумеется! Первый жил давно. Его звали Герт, он был маршалом и погиб в Большую войну. Другой выдает себя за его внука. Нет, извините, за правнука, но, если Зандер де Бройх и родич Герту де Бройху, то только по боковой линии. Зато он внук или правнук Калвина Ланцана…

— Калвина Ланцана?

— Граф, не притворяйтесь, что не знаете, о ком идет речь! У вас репутация ученого человека, к тому же вы близки… — Герт выдержал паузу, показывая, что именно имеет в виду. — Близки к Сапфировой короне. Хотите сказать, что не знаете, как звали брата княгини Карлы?

— Дело давнее, лорд Карл!

— Да, нет, отчего же! Вы вот живы, например. А мой дед хоть и умер, но случилось это совсем недавно…

— Ваш дед? Вот о нем я бы и хотел с вами поговорить.

— Отлично, давайте обсудим моего деда!

— Давайте!

— Отменный бренди! — Герт встал и прошелся по комнате, изредка понемногу отпивая из стаканчика. — А знаете, граф, как называлась эта гостиная тогда, когда Карла Ланцан еще не стала княгиней Чеана?

— Зеленая?

— Это она сейчас так называется? Нет, граф, в то время она называлась серебряной. Тут в центре стояло серебряное дерево. Не знаете, случаем, куда оно подевалось?

— Не знаю. Наверное, наделали из него монет, — Гвидо тоже встал, и теперь они оба прогуливались по гостиной. — Сколько вам лет, лорд ван Холвен? Или вы и не ван Холвен, на самом деле?

— На данный момент, несомненно, ван Холвен! Вы же видите цепь! Да, и лорд ден Агирах вам, наверняка, докладывал! Цепь и перстень хранились в Кхоре, в банкирском доме Гелмриха. Я зашел, предъявил банкирам бесспорные доказательства своего происхождения и получил реликвии назад. Что вас удивляет?

— Меня удивляют совпадения, лорд Карл. Меня интригуют намеки на знание, которым вы не можете обладать по определению. Меня беспокоит ваша близость к супругам де Бройх.

— Хотите, верьте, граф, хотите — нет, но я только тот, кто я есть! — Вежливо, но, тем не менее, твердо ответил Герт. — Не знаю, откуда начали свое путешествие Зандер и Маргерит, я отправился на юг из самого сердца Холодной страны.

— Значит, все-таки Северный Олф?

— Лорд ден Агирах в этом не уверен, не правда ли? Я рассказал ему несколько версий своего путешествия, и самой логичной ему кажется та, где я вышел в дорогу из Пограничья?

— Лорд Карл, вы уже второй раз пытаетесь мне сказать, что ваш близкий друг — шпион и работает на меня. Откуда у вас вообще взялась такая странная идея?

Герт остановился и посмотрел ди Рёйтеру в глаза.

— Вилма Хурн аф Омине, — сказал он ровным голосом. — Скажите, граф, что не знаете, кто она такая, и я покину вас, чтобы никогда больше не вести с вами доверительных бесед.

Повисла тишина. Тяжелая. Опасная. Герт решился на выпад, теперь очередь была за Гвидо.

— Вильма Хурн аф Омине — наконец, нарушил молчание ди Рёйтер, — начальник секретной службы княжества Чеан. А чья служба отсекает ее людей при любой попытке проследить ваши перемещения по городу?

— Моя собственная.

— Ваша? У вас есть своя секретная служба?

— Именно так, граф. Своя собственная секретная служба. — Это был уже второй выпад, и, как выяснилось, ди Рёйтер такого не ожидал.

— Знаете, лорд Карл, — сказал он через мгновение, — что мне особенно не нравится в разговоре с вами?

— Скажите, — предложил Герт.

— Вы делаете очень странные намеки, заставляющие собеседника строить относительно вас совершенно невероятные гипотезы, а потом, едва только гипотеза выстроена, разрушаете ее. Сказать по правде, меня это пугает.

— Оставьте, граф! — Герт почувствовал, как к первому «зрителю» присоединяется второй. Вернее вторая. И, похоже, эту женщину Герт знал. Во всяком случае, встречал. И не так давно.

— Поверьте, граф, я вам не враг, хотя, возможно, и не друг. Но сейчас вы пытаетесь познать, принципиально непознаваемое.

— Сильное заявление! — Дверь отворилась, и в гостиную вошла женщина, одетая в мужское платье и опоясанная мечом. Следует сказать, что она была не просто красива. Родовое сходство настолько бросалось в глаза, что на мгновение Герту показалось, что это молодая Карла Ланцан. Но уже в следующее мгновение он вполне оценил различия между двумя женщинами. Дочь была похожа на мать, но не являлась ее копией. И еще ей великолепно подходил мужской костюм. Сшитый хорошими портными он не скрывал, а лишь подчеркивал женственность ее фигуры.

Следом за княгиней, — а Герт ни на мгновение не усомнился в своем «узнавании», — в комнату вошла другая женщина. Такая же высокая, но старше и несколько крупнее. Она была одета вполне по-женски, но на поясе у нее висел кинжал устрашающих размеров, и вот ее Герт, бесспорно, уже встречал.

— Ваше высочество! — низко поклонился Герт.

— Дама! — повернулся он ко второй женщине. — Карл ван Холвен, к вашим услугам!

— Вы галантны, лорд ван Холвен и узнали меня с первого взгляда, — княгиня выглядела абсолютно спокойной, возможно даже, равнодушной, но Герт не сомневался, она озабочена ни как не меньше ди Рёйтера. — Как вы это сделали?

— Вы очень похожи на вашу мать, моя светлая госпожа. На ту Карлу Ланцан, которая жила в этом самом дворце. Но в вас есть и отцовские черты. Ги Торах Гарраган был красивым мужчиной, и вы унаследовали от него все лучшее.

— Вы галантны! — повторила княгиня. — Видите меня?

— Нет, ваше высочество! — покачал он головой. — Баронессу фон дер Койнер, — ведь это вы, мадам? — я «вижу», а про вас просто знаю.

— Откуда?

— В первый раз мне рассказали о вас альвы. Сказали, в Чеане, дескать, новая правящая княгиня. А еще сказали, что над Чеаном летают теперь две птицы.

— Значит, это правда, что вы жили с альвами?

— Да, если вам достаточно моего слова. Ну, а если нет, как я смогу вам это доказать? Разве что кто-нибудь здесь говорит на их языке?

— Я говорю, — сказала по-альвски баронесса.

— У вас отличный западный говор, но я предпочитаю восточный! — на том же языке ответил Герт. — И еще примите комплемент, баронесса! Вы красивая женщина, и очень красивая волчица.

— Что он сказал?

— Сказал, что сукой нравлюсь ему больше!

— Ну, есть в этом что-то… — протянула княгиня, внимательно рассматривавшая Герта. — Скажите, лорд Карл, что заставляет вас поддерживать этот разговор? Разве он не напоминает вам допрос? Сначала граф, теперь я… Вы как будто приглашаете нас задавать вам вопросы, а сами… Вы знаете ответы на все вопросы?

— Откровенно говоря, нет! — покачал головой Герт. — Я не знаю ответы на множество вопросов, которые хотел бы задать. Но не вам, ваше высочество. От вас мне ничего не нужно.

— Совсем ничего?

— Возможно, доверие и дружба, — пожал он плечами. — Но не сейчас, разумеется. Сейчас еще рано.

— Вот как! — улыбнулась Чара. — Ни денег, ни услуг… Дружба? И в самом деле, не сейчас. Дружба предполагает доверие, а у нас с вами, лорд Карл, полная неразбериха! Кстати вы так и не ответили на мой вопрос. Если вам ничего не надо, зачем тогда вы здесь?

— Чтобы помочь.

— Помочь? — подняла бровь княгиня. — Помощь? С чего бы вам этого хотеть?

— Я вам задолжал.

И это было истинной правдой. Он ей задолжал. Никому больше, но ей…

— Вы мне задолжали? — удивилась Чара. — Не припомню, чтобы наши пути пересекались прежде.

— Не вам, ваше высочество! — объяснил Герт. — Не так прямолинейно! Я задолжал Карле, а значит, и вам.

— Вы назвали мою мать по имени и без титула… Объяснитесь! — потребовала Чара.

«Ох! — вскинулся мысленно Герт. — Вот же умник! Нельзя поддаваться чувствам! Нигде. Никогда!»

— Прошу прощения, ваше высочество! — отступил он на шаг. — Так называл вашу матушку мой дед. И задолжал ей он, а не я. Но, если считать, что я его наследник и продолжение, то задолжал и я. Вам, как наследнице княгини Карлы! Куда деваться!

— Мне надоела игра в загадки! Как зовут вашего деда, лорд Карл?

— Герардус де Бурнонвиль д'Грейяр владетель Сагера, Высокий соправитель дома Беар. И все эти титулы по наследству перешли ко мне.

— Он вас хорошо подготовил! — нарушил повисшее, было, между ними молчание граф ди Рёйтер. — Пару раз мне казалось, что я говорю с ним самим. Браво!

— У вас есть что-нибудь, кроме слов, лорд Карл? — княгиня все еще сомневалась, и это говорило скорее в ее пользу, чем наоборот.

— Разумеется, есть! — улыбнулся Герт. — Завещание. Документы, свидетельства о браках и рождениях. Думаю, у вас, моя светлая госпожа, и того не наберется!

— Хорошо! Допустим! Но с чего ваш дед решил, что что-то задолжал моей матери?

— Если бы не его война, Яков Верн не напал бы на Чеан. Не началась бы Большая война, на которой погибли ваш отец и дядя. Да и Герт де Бройх, скорее всего, прожил бы долгую жизнь…

— Вина? — удивилась княгиня. — Он испытывал чувство вины?

— Да! — твердо ответил Герт, принимая на себя все обязательства, вытекающие из признания вины.

— Но это неверно! — вспылила вдруг княгиня. — Все было совсем не так! Ваш дед, лорд Карл, виноват лишь в том, что его предали!

— Прошу прощения? — опешил Герт. Он мог ожидать от Чары чего угодно, но только не этого.

— Блудень Карл, напал бы на нас в любом случае! Верны не могли стерпеть поражения, а договор, подписанный после войны Городов, был для них несомненным поражением. Моя мать всегда уважала вашего деда, лорд Карл. Она уважает его и по сию пору. На нем нет вины за гибель князя! Была война…

«Была война! — повторил за ней мысленно Герт. — Была чертова война…»

Он прожил с чувством вины сорок лет. И чувство это было куда сильнее сожалений о проигранном сражении. А теперь выясняется, что никто так не думает. Во всяком случае, никто из тех, чье мнение ему интересно…

— Что с вами, лорд Карл? Вам плохо?

Герт не сразу сообразил, что обращаются к нему. Он словно бы выпал из реальности, вернувшись в прошлое, которого уже нет.

— Нет! Напротив, ваше высочество, мне хорошо! Я сказал вам, что мне от вас ничего не нужно? Я ошибался! Я просто не знал, о чем просить! Я… мой дед прожил с чувством вины почти сорок лет. Ваша семья, княгиня… Поверьте, его мучило лишь то, что он невольно погубил вашу семью!

— Все было куда сложнее! — вмешался в разговор ди Рёйтер. — Но ваши слова, лорд Карл, доказывают, что, вопреки всем наветам, клевете и предательству, Герт д'Грейяр был благородным человеком!

«И это все обо мне?! — Герт все еще не мог прийти в себя. — Я благородный человек? Впору прослезиться, честное слово!»

— Спасибо, граф! — сказал он вслух. И это была благодарность, идущая от сердца. — Княгиня, я ваш слуга! Чем я могу вам помочь?

— Помочь?

— Отчего же, нет? Он сказал, чтобы я вам помог, но я оказал бы вам помощь в любом случае.

— Он? — переспросила княгиня. — Кого вы имеете в виду?

— На Олфе я встретил снежного барса…

— Вы встретили Повелителя полуночи? — кажется, ему снова удалось ее удивить.

— Не могу утверждать с уверенностью, что это был именно он, но мы говорили о вас.

— Как он меня называл? — спросила Чара, и по напряжению в ее голосе Герт понял, что вопрос доверия решается именно сейчас.

— Он назвал вас девочкой и… Он не попросил, разумеется. Древние не просят. Но и не приказал. Просто сказал, чтобы я помог вам, как он помог мне.

— Он вам помог?

— Да, — кивнул Герт. — Спас от дворфов.

— Я смотрю, вы не скучаете! — неожиданно улыбнулась княгиня. — Давайте, лорд Карл, попробуем дружить, вдруг из этого что-нибудь получится! — и она протянула ему руку, то ли для того, чтобы он ее пожал, то ли для поцелуя. Герт решил, что все-таки для поцелуя и, склонившись, коснулся губами пальцев Чары.

2. Город Решт столица герцогства Решт, пятого червеня 1649 года

Поговорить с Зандером все-таки удалось, хотя после знакомства с княгиней Чарой, у Герта никак не получалось сосредоточиться на чем-нибудь определенном. Голова вдруг стала легкой, словно, облако, а мысли — бессвязными. Нашло затмение, как говорят в народе. Такого с Гертом, вроде бы, не случалось никогда, а, если и случалось, то давно, и он успел об этом забыть. В общем, не лучшее время для серьезного разговора. Но Судьба, как обычно, к мнению смертных равнодушна.

Когда они с графом ди Рёйтером вернулись из Зеленой гостиной, остальные гости и «хозяева» наслаждались музыкой в Пейзажном зале. Там на стенах висели картины с видами Решта. Самая дорогая коллекция городских пейзажей на всем юге, и самая знаменитая.

«Во всяком случае, была знаменита…»

Музыка. Ну, что сказать! Герт был к ней равнодушен, хотя и разбирался в предмете, как и большинство людей его круга. Сейчас как раз исполнялся струнный секстет Кимерлинга. Красиво и элегантно, но душу не трогает. Герт к секстету остался равнодушен, хотя других музыка захватила не на шутку. Маргерит от избытка чувств даже заплакала. Впрочем, слезы могли быть вызваны и другой причиной. Узнав об измене, муж мог и руку приложить. И был бы притом в своем праве.

«Зандер!»

Де Бройх, — который вовсе не де Бройх, — стоял в дверях, ведущих в соседний зал. Оружейный? Цветочный? Герт не помнил. Однако не мог не заметить, что лучше возможности объясниться, может и не представиться. Зандер был один. Стоял, привалившись плечом к притолоке, и, вроде бы, слушал музыку. Но смотрел при этом на Герта. А вот на него самого никто как раз не смотрел.

— На пару слов! — шепнул Герт, тихо приблизившись к Зандеру.

И они, молча, прошли в соседний зал — все-таки это были Цветочные покои, — и далее через анфиладу до маленькой гостиной, куда не долетали звуки музыки.

Вошли — Герт вспомнил, что комната называлась «Табакеркой», — затворили двери и впервые за долгое время остались наедине. Зандер посмотрел Герту в глаза и отступил к колонне, словно, пятился от опасности или просто хотел держать дистанцию.

— Говори!

А что Герт мог ему сказать? Что должен был сказать?

— Я переспал с Маргерит. — Самое простое и одновременно самое сложное.

— Это было ожидаемо, не правда ли? — Голос Зандера стал выше, как всегда случается с теми, кто взволнован или возбужден, но при этом немного охрип. Получилось что-то вроде звука виолончели. Режет по сердцу, рвет душу.

— Не знаю, ожидаемо или нет, но я должен был рассказать об этом сам.

— Рассказал. — Зандер побледнел, кожа на скулах натянулась, и мрак плескался в огромных глазах, поблескивавших в неверном свете свечей.

«Черт бы тебя побрал, Зандер! Лучше бы ты орал! Или плакал…»

— Ты на меня сердишься. — «Боги, что я несу!» — Ты в своем праве!

— Сержусь? — нахмурился юноша. — Да… то есть, нет! Скорее, ревную.

— Черт возьми, Зандер! — Герта охватил внезапный приступ гнева, и он заговорил с чувством, которого, по правде сказать, от себя не ожидал. — Ад и преисподняя! Ты мне тоже не безразличен, но ты подумал хоть раз, что мы с тобой будем делать в постели?

— Думаю, то же, что и все остальные. — Губы сжаты, желваки играют на скулах.

— Ты серьезно? — опешил Герт.

— А ты? — качнулся к нему Зандер. — Я, хотя бы, сказал тебе, что люблю, но от тебя, Карл, не услышал ни единого слова. Один поцелуй в Ладжере, и это все!

— Ты мне снился… — признался Герт, внезапно потерявший опору под ногами. — И сейчас иногда снишься.

— Уже лучше, Карл! — неожиданно улыбнулся Зандер. — Ну же, Карл! Еще одно усилие!

— Послушай, Зандер! — сказал тогда Герт. — Это какое-то безумие! Бред, морок, помешательство! Но это правда, я люблю Маргерит, и люблю тебя. Тебя даже больше! Но в постели с Маргерит я остаюсь самим собой, а с тобой… Понимаешь, я никогда…

— Я тоже… Но знаешь, Карл, это хорошо, что ты сказал все, как есть. И что любишь, и что не знаешь, как выразить свою любовь. Давай, не будем торопить события. Спи с Маргерит, я вам мешать не стану. Да, если бы и мог… Она разве послушает? А ты? Ты послушался бы? Спи с ней, раз вам нравится, но не смей от меня больше бегать! Ты меня понял?

— Пожалуй, да.

— Хорошо! — Кивнул Зандер. — А теперь обними меня и поцелуй! Поцеловать-то меня ты можешь?

3. Город Решт столица герцогства Решт, одиннадцатого червеня 1649 года

Ночь прошла замечательно. Как и все ночи теперь. Маргерит приходила к нему, не таясь, и уходила, как придется. Бывало, что и не уходила вовсе, настолько увлеченная открывшимся перед ней безграничным миром чувственных наслаждений, что была готова на любые эксперименты. Но самое главное, как это часто бывает с детьми, узнавшими вкус сладости, меры Маргерит не знала, и знать не хотела. Но, к счастью, всем людям, — мужчинам и женщинам, — положен предел выносливости. Одного раньше, другого позже, сон свалит любого. Блаженная истома, счастливое изнеможение точно так же заставляют «забыть о глупостях», как и тяжелый ратный труд.

Предел выносливости Герта был выше, поэтому сегодня, как и вчера, он проснулся с первым светом. Оставил постель, не потревожив спящую Маргерит, бесшумно пересек комнату, подхватывая по пути детали одежды, перевязь с мечом и еще какие-то мелочи. Вышел в коридор. Прислушался. Особняк госпожи ла Корей спал. Ни звука, ни движения. Даже на кухне, зная, как поздно встают господа, работу еще не начинали.

«Что ж, кто рано встает, тому и все сливки!»

Герт быстро оделся, прошел по коридору, спустился по черной лестнице, и вышел на задний двор. Пересек его быстрым шагом, в три движения преодолел каменную ограду и оказался на улице Луизы. Улица уже оживала, но на Герта, накинувшего плащ с капюшоном, никто внимания не обращал. Люди были заняты делом, а он для них всего лишь праздный гуляка, возвращающийся домой от любовницы или после ночного кутежа.

В двух улицах на запад Герт вышел к каналу и перебрался на другую сторону по разводному мосту. Слежки не было, но лучше проявить мнительность, чем беспечность, и Герт честно выполнил все составляющие отрыва.

«На то и оборотень в тенях, чтобы прохожий не зевал!» — присловье старое и, в сущности, верное, но для того, кто дружит с оборотнями более чем странное. Увы, но привычка вторая натура, и Герт использовал множество речений и поговорок, с которыми был не согласен, но которые сами собой лезли на язык.

Он еще попетлял по улицам, позволяя заслону, отсечь незваных наблюдателей, — если таковые все еще ходили за ним, — и вскоре вошел в неприметный домик в тихом безлюдном переулке. Здесь Герта ждали накрытый стол и новый «тихий капитан» Хьюго ер Дроггер.

Сорок лет назад, когда все рухнуло, Людо ер Дроггер уцелел, в очередной раз, спрятавшись под маской средней руки виноторговца. Однако шквал репрессий пришел и ушел, мир успокаивался после встряски, заданной ему Гертом. И Людо задумался о будущем. Он был еще не достаточно стар, чтобы уйти на покой. Но главное, в течение долгих лет он являлся «тихим капитаном» князя Беар, а значит, познал сладостное могущество тайной власти. Изведал напряжение безмолвных битв, которые суть состязания умов, а не грубой силы. Повидал страны и города, оказываясь, порой, в таких местах, куда путь виноторговцу был заказан. Он много чего узнал и испытал на этом неведомом простым смертным пути. И оставить все это теперь, когда он сделался сам себе господин? Соблазн, вероятно, был велик, но Людо ер Дроггер, наверняка, не слишком сопротивлялся. У него была организация. Люди и кое-какая недвижимость тут и там, немного денег и много полезных знакомств. Так под прикрытием виноторговли начало развиваться совсем другое предприятие, в которое вскоре вошли практически все родственники ер Дроггера. Причем не только мужчины, но и женщины. Чем они занимались? Герт полагал, что они делали ровно то же, что делал Людо ер Дроггер для него. Собирали информацию, устраняли мешающие фигуры, обеспечивали секретность перемещения людей и грузов. Но теперь они делали это за деньги, за очень большие деньги. И между делом, наверняка, возили контрабанду, ссужали деньги в рост и зарабатывали на разнице цен, узнавая первыми все стоящие новости. Война. Мор. Неурожай. Новая династия или династический спор. Все это понижало или повышало цены на многие товары. Умелый человек способен выжать из этого знания весьма высокий процент прибыли.

Однако, когда Герт пришел к ер Дроггерам и переговорил по душам с «тихим капитаном» Хьюго, неожиданно выяснилось, каким уважением, если не сказать любовью, пользуется в Семье имя Герардуса д'Грейяра. Лорд Неизбежность был по-прежнему популярен. И даже намек на то, что внук великого человека желает и может возродить — пусть и в несколько ином виде, — утраченное величие, означающее среди прочего деньги и власть, обеспечил Герту безоговорочную помощь ер Дроггеров. Договор был прост. Они помогут Карлу, тем более что наследник платежеспособен и скаредничать не станет. Но, если и когда, Карл д'Грейяр вернет себе наследие деда, Семья ер Дроггер почтет за честь служить ему точно так же, как Людо ер Дроггер служил Герардусу де Бурнонвилю д'Грейяру.

Этим утром Герт провел с Хьюго почти два часа. Поговорили, обсудили назревшие вопросы и нашли несколько интересных решений для не терпящих отлагательства проблем. Кроме того, они плотно и вкусно позавтракали, и только после еды и вина, перешли к особо важным делам.

— Здесь все! — Хьюго положил на стол плоскую кожаную сумку и едва слышно хлопнул по ней ладонью. — На словах велено передать, что вы всегда можете рассчитывать на услуги Виллема Шервана и его сыновей в «любое время и по любому вопросу». Если понадобится, у мастера Шервана и свидетели есть. Опишут старика Герта так, что никто не усомнится. Но мои люди там и сами поработали. Домик в горах, какие-то вещички из прошлого, обрывки пергаментов, немного оружия.

— Здесь — «тихий капитан» положил на сумку еще один пакет, — карта местности, несколько рисунков, словесное описание. Вы ведь выросли в этом доме, лорд Карл, должны знать, что там и как. Прочтите все это здесь, выносить такие вещи из дома нельзя!

Герт не спорил. Все верно. Нет документов, нет проблемы! Он внимательно прочел все слова и рассмотрел все карты и схемы. Прокрутил в голове, проверяя свою память, но с тех пор, как он стал Карлом, у него и память работала не хуже, чем все остальное. Вспомнив про «все остальное» Герт довольно улыбнулся. Однако, как часто случалось с ним в последнее время, подумав о Маргерит и тех безумствах, которые она вытворяла в постели, он вспомнил о Зандере. Настроение сразу ухудшилось. Он по-прежнему не мог выбросить парнишку из сердца. Но теперь, когда они виделись едва ли не каждый день и подолгу оставались наедине, двойственность этих отношений, их двусмысленность и незавершенность, порождали острейшее чувство неловкости и стыда. Стыда перед Зандером, и перед самим собой.

«Черт бы тебя подрал, Зандер!»

В конце концов, Герт покинул «тихого капитана» и перебрался в дом профессора Галливара. Это был уже шестой урок, и, тем не менее, Герт не смог бы дать ясный ответ на простой вопрос: что ты, Герт, хочешь узнать? Они переходили от темы к теме, пропуская детали в одном месте, и углубляясь в самые мелкие подробности — в другом. Часами сидели над книгами. Рассматривали старые гравюры. Искали смысл в смутных толкованиях и пытались толковать бессвязные обрывки древнего знания.

— Извините, мэтр, что вы сказали? — неожиданно встрепенулся Герт. Он уже слышал это словосочетание и не мог его пропустить.

— А что я сказал?

— Мне кажется, что-то вроде «плетения теней». Я не ошибся?

— Нет, разумеется, но мы говорим сейчас о другом…

— Нет, нет! Постойте! — остановил профессора Герт. — Расскажите мне об этой магии!

— Ну, это не совсем магия, это, скорее, магическое искусство, если вы понимаете, в чем тут разница!

— Разницу оставим на потом, — нетерпеливо потребовал Герт. — Так что там с этим плетением?

* * *

Он собирался провести у профессора Галливара часа два или три, но ушел много позже. Однако по субъективному ритму, в котором жил город, время все еще было раннее. Солнце едва перевалило через перелом. Как раз сейчас просыпались и начинали свой день те немногие представители знати, кого Герт знал достаточно хорошо, чтобы навестить без специального приглашения. Однако, чтобы заглянуть к Гетору ван дер Вейнгарду или графине ле Шуалон, прежде следовало, как минимум, переодеться и взять коня. По максимуму же, дел могло оказаться куда больше. Так, собственно, и вышло.

На этот раз Герт воспользовался парадным входом. Поднимаясь наверх, к жилым покоям, он перехватил по пути одного из слуг и приказал передать на конюшню, что несколько позже ему понадобится конь. Герт не сказал, когда именно, и хорошо, что так, иначе бедному животному пришлось бы долго стоять под седлом.

Все началось с Маргерит, потому что, войдя в свои покои, он обнаружил ее все еще нежащейся в постели. Разумеется, она была неодета, но если на рассвете ее наготу скрывали шелковые простыни, сейчас она лишилась и этого ничтожного покрова. Едва Герт переступил порог, Маргерит подняла голову с подушки и подарила ему свою прелестную мгновенную улыбку. Вернее, прелестной и чарующей улыбка Маргерит была всегда, и именно такую увидел Герт при их первой встрече на Чумном тракте. Теперь же, и в особенности тогда, когда Маргерит улыбалась ему, в этом простом движении губ было столько соблазна и обещание таких сокровищ, что дух захватывало даже у такого немало пожившего и много повидавшего в жизни мужчины, каким на самом деле являлся Герт. Она улыбнулась, и он тут же забыл обо всех своих делах. Планы полетели в тартарары. Намерения, не связанные с Маргерит, растаяли, как туман под солнцем. Мечты и желания утратили смысл. Все, кроме одного — обладать этой юной женщиной. Что сказать? Волшебным образом помолодевший Герт находился сейчас на пике влюбленности, ничуть не менее высоком, чем тот, на котором сходила с ума влюбленная в него Маргерит.

Порыв страсти был так непосредственен и внезапен, обладал такой естественной мощью, что на этот раз Герт овладел женщиной без нежности и без оглядки, стремительно, грубо, пожалуй, даже жестоко. Сейчас он был завоеватель и господин, а она — жертва и рабыня. Но в том-то и состоит безумство страсти, что хрупкая и нежная Маргерит, которую Герт безжалостно мял и скручивал, поворачивая так или иначе, бросая под себя и вознося над собой, эта Маргерит, судя по ее стонам и воплям, способным поднять на ноги весь дворец, отнюдь не страдала, а испытывала невиданное наслаждение. Так она ему, собственно, и сказала, едва смогла перевести дыхание.

— Ну, сударь! Сегодня вы смогли превзойти самого себя! — выдохнула Маргерит.

— А ты, милый, если верить Катрин, итак почти идеальный любовник! — добавила она, сделав еще несколько хриплых вздохов.

— Почти? — спросил Герт с усмешкой.

— Почти! — подтвердила Маргерит. — Без «почти» это уже бог, но ты ведь не бог!

— Или я ошибаюсь? — спросила она внезапно.

— Не бог! — засмеялся Герт и вспомнил книжку, которую добыл для него Хьюго ер Дроггер.

Книжка называлась «Проявления любви». Автор скрылся под псевдонимом Анонимус, но знающие люди утверждали, что эту запрещенную в империи книгу лет тридцать назад написал имперский граф Гвидо ди Рёйтер. Любопытное чтение, если честно. Было там много элегантных и нетривиальных мыслей, да и слог хорош. Однако сейчас Герт вспомнил главу, называвшуюся «Способы и позы любви». Когда он читал ее, то подумал, что понимает имперских цензоров, объявивших книгу Анонимуса «абсолютно непристойной». От такого мог, пожалуй, покраснеть и сам Герт. Ну, он и покраснел, если честно, вспомнив под чтение кое-что из опыта своей длинной и богатой на приключения жизни, а кое-что, и вовсе, узнал из книги впервые.

Между тем, страсти отгремели и утихли, как июльская гроза, и сразу же выяснилось, что оба любовника зверски голодны. А когда, умывшись и одевшись, Герт и Маргерит все-таки вышли к столу, выяснилось, что Шенк и Катрин уже позавтракали и уехали, навещать кого-то из родственников госпожи д'Энен.

— Что ж, — улыбнулся Герт, садясь по другую сторону стола, ровно напротив Маргерит, — позавтракаем вдвоем. Так даже лучше!

— Я готова съесть быка! — вполне серьезно ответила женщина.

— Договорились! — кивнул Герт. — Он весь твой!

— Кто? — не поняла Маргерит, еще не вовсе отошедшая от приступа страсти.

— Бык! — рассмеялся Герт.

Однако быка им не предложили. В первую перемену слуги подали овощную запеканку с острым сыром и паштет из дичи, во вторую — рагу из телятины, баранины и свинины, и на десерт — груши, отваренные в красном вине со специями. И, разумеется, белое игристое вино, такое слабое, что от него не опьянеет даже ребенок. Зато его было много.

— Госпожа! — Мажордом с поклоном подал Маргерит типичное частное послание — пергамент, запечатанный красным сургучом.

— Господин!

А вот этот свиток нес на себе все признаки официального документа, притом, что отправитель имел право украшать свои послания лентами трех цветов и такими же печатями.

«Герцог, король или княгиня?»

По нынешним временам пригласить его мог любой из них. С двоими — королем Кхора и правящей княгиней Чеана, — Герт был уже знаком. С герцогом Решта — еще нет.

Герт осторожно снял печати и развернул пергаментный свиток. Черная тушь и красная тушь. Оттиски герцогских печатей. Приглашение на прием в Малахитовый дом — резиденцию герцога Рештского.

«Интересно, — подумал Герт, просматривая строчки со стандартными формулами, — чья это инициатива?»

Вопрос не праздный, но ответ на него скрыт в тумане неопределенности. Наследник Сагера обещал замолвить слово за лорда Карла ван Холвена, но и король Кхора Грегор мог решить, что официальная демонстрация «наследника» главного злодея эпохи пойдет ему на пользу. Впрочем, это могло быть и решение самого герцога или инициатива кого-то из его приближенных.

— Карл! — окликнула его Маргерит. — Зандер хочет, чтобы вечером я сопровождала его во время визита в Малахитовый дом.

— Что-то случилось? — спросил Герт, услышав в голосе женщины панические нотки.

— Случилось! Княгиня Чеана здесь, — Маргерит не знала, что Норна Гарраган давно здесь, — и она потребовала, чтобы мы находились в ее свите!

— Что в этом плохого?

— Ты просто не понимаешь нашего положения!

— Все так плохо? — заботливо спросил Герт.

— Все ужасно! — всхлипнула Маргерит.

— Все будет хорошо! — успокоил ее Герт. — Не беспокойся, я помогу.

— Я могу помочь, — добавил он, видя, что Маргерит его не поняла. — Это в моих силах, Маргерит, ты просто об этом пока не знаешь…

Глава 11

Судьба

1. Город Решт столица герцогства Решт, одиннадцатого червеня 1649 года

Малахитовый дом — дворцовый комплекс на склоне горы Медна. Высокая стена с четырехгранными башнями охватывает всю внешнюю границу Нижней ступени — первой из трех террас. За стеной сады и немногочисленные постройки, облицованные серо-зеленым песчаником, золотым и зеленым сланцем, зеленоватым гранитом и мрамором. На Вторую ступень, имеющую свою собственную стену, можно попасть только через подземный туннель, совершающий полную петлю с подъемом. Там, наверху, тоже разбит парк, и расположены дома некоторых придворных, казармы гвардии и монетный двор. В облицовке построек доминирует камень всех оттенков красного: от розового туфа до темно-красного гранита. Сам герцогский дворец выстроен на третьей, самой верхней и самой маленькой по площади террасе. Он очень старый. Некоторые его части пережили последний потоп, поскольку расположен дворец довольно высоко. И это одно из самых красивых зданий юга. Изысканная архитектура, восхитительные пропорции и тонкий расчет. А еще цветной мрамор с преобладанием зеленого и красного, темно-красный порфир, золотой сланец, и, наконец, камень, давший дворцу название — малахит.

В последний раз Герт был гостем Малахитового дома сорок четыре года назад, и оказалось, что успел забыть, насколько прекрасен и богат диковинками этот дворец. Его, как и всех остальных гостей, пропустили прямо на третью террасу, где перед парадным входом Герт спешился, передал коня на попечение герцогского грума и пошел к лестнице. С двух сторон от широкой с низкими ступенями мраморной лестницы стояли высокие бронзовые светильники, в которых пылал огонь. Было светло, как днем, только все было окрашено в цвета пламени. Смотрелось неплохо, возможно, даже отлично, но зато небо казалось черным омутом, и исчезли из вида высокие горы, являвшиеся постоянным фоном герцогского дворца.

Сегодняшний прием в Малахитовом доме определялся, как частный, — так было написано в приглашении, — а на «приватные» аудиенции, в отличие от больших балов и маскарадов, главных праздников и официальных церемоний, приглашали относительно немного гостей. Во всяком случае, и на лестнице, и в начале анфилады парадных залов, дам и кавалеров оказалось относительно немного, едва ли не столько же, сколько ливрейных слуг. Людей прибавилось в следующих залах, но обстоятельства Герта были таковы, что знакомых у него здесь не было, или он их пока не встретил. Ничего другого он, впрочем, не ожидал. Времена, когда при его появление возникал слитный шорох одежд — люди оборачивались, чтобы увидеть Герта, — и гул приветствий, восклицаний и реплик, эти времена давно прошли.

«Но, может быть, еще вернутся!»

Должны возвратиться! Герт был охвачен предчувствием удачи, хотя и не забывал об осторожности. Политика! В этом он был хорош. Это его стихия!

Не то, чтобы он был плохим полководцем! Отнюдь — нет. Было время, он любил водить полки, выстраивать планы компании, готовить сражения, но и только. Впрочем, и этого с лихвой хватало на славу удачливого военачальника. Однако сами сражения и большая часть того, что составляет суть профессии солдата, были Герту не интересны, скучны или безразличны. Вот Герт де Бройх, Ги Торрах или Калвин Ланцан — настоящие солдаты, а он нет. Его стихия — политика. Вязать и сплетать паутину успеха ему нравилось куда больше чем посылать кавалерию в копья.

Не встретив ни одного знакомого лица, Герт неторопливо дошел до приемного зала, и его глазам открылась замечательная в своей напряженности картина. Трон герцога был пуст, а сам Рёрик Рештский стоял у его основания, повернувшись лицом к княгине Чеана Норне Гарраган. Смотрелись они замечательно, — высокий мощный герцог с черными вьющимися волосами и высокая стройная княгиня с волосами цвета осени, — да и две свиты, собравшиеся за их спинами, «играли» своих монархов самым лучшим образом. Блеск и величие, благородство и мощь.

Как раз в тот момент, когда Герт вошел в зал, Рёрик протянул Норне руки ладонями вверх и громогласно объявил:

— Приветствую вас, сестра!

Княгиня весьма хладнокровно положила свои узкие кисти на огромные ладони герцога и произнесла ответную формулу:

— Здравствуйте, брат!

Запели трубы, и по залу прокатился шквал рукоплесканий.

«Я как раз вовремя!»

Между тем, слуги принесли в зал два удобных кресла и установили их одно подле другого прямо перед герцогским троном. Из уважения к гостье, являющейся монархом соседнего государства, Рёрик сел в кресло, но только после того, как свое место заняла Чара.

«Галантный кавалер!»

Герт отошел чуть в сторону, и рассматривал теперь дворян, оказавшихся в двух свитах. Две группы — одна побольше, другая поменьше, — собрались справа от герцога и слева от княгини, охватывая зал двумя крыльями. Остальные гости оказались между ними. Сейчас, будучи в лучшем своем настроении и чувствуя невероятный прилив сил, Герт был удивительно спокоен и внимателен. Он с интересом рассмотрел свиту Рёрика Рештского, выделив в ней — скорее, по интуиции, чем из твердого знания, — Дирка Шагорского. Больше он там никого не узнал. Другое дело, свита княгини. В ней находилось сразу несколько знакомых Герту людей: супруги де Бройх, Зандер и Маргерит, граф ди Рёйтер, — являвшийся или нет любовником княгини, и баронесса фон дер Койнер, о которой в последние дни Герт узнал много интересного. Оборотень и природная аристократка из графства Квеб, что в Запретных горах, любовница Александра графа ан дер Глен, двоюродного брата императора Евгения и наперсница правящей княгини Чеана. Есть о чем поразмыслить. Но внимание Герта сосредоточилось на Зандере. В нем он увидел теперь несомненное фамильное сходство! Герт перевел взгляд на княгиню. Волосы у них разные, разнится и цвет глаз. У Чары они янтарные, яркие, выигрывающие от соседства с волосами цвета «вина и меда», у Зандера — синие, кажущиеся темнее из-за черных, как ночь, волос. Но у обоих удлиненные овальные лица, высокие скулы и лбы, прямые четких линий носы, тонкие, но изысканного рисунка губы, и наконец, главное — миндалевидные большие глаза, внешние углы которых приподняты к вискам.

— Лорд Карл! — княгиня Чара смотрела прямо на него.

«Сейчас!» — Это было предчувствие и ничего более, но Герт все понял сразу, как только услышал обращение и встретился взглядом с княгиней.

Он прошел несколько шагов. Люди с недоумением смотрели на него, оборачиваясь, чтобы увидеть, кого позвала к трону великолепная Норна Гарраган. Еще немного, сажень или две. Дирк Шагорский нахмурился, вглядываясь в лицо Герта, а он уже стоял перед венценосцами.

— Ваше высочество! — поклонился он княгине.

— Ваше высочество! — а этот поклон предназначался герцогу.

— Рёрик, брат мой! — голос у княгини необычный. Довольно низкий, с хрипотцой и сильным носовым оттенком. А еще в нем отчетливо слышится орлиный клекот. — Представляю вам моего дальнего родича, Карла де Бурнонвиля д'Грейяра владетеля Сагера, Высокого соправителя дома Беар.

Это было неожиданно. Как удар под вздох. Но Герт умел держать удар. Не то — другие. На зал упала мертвая тишина. Казалось, люди боятся даже дышать. И не напрасно. Такие заявления чреваты кровью, иногда большой кровью.

«Зачем она это сделала?!»

Кто знает. Пути властителей, — даже лучших из них, — темны.

«Политика…»

— В Сагере правит князь Иан ван дер Вейнгард! — разумеется, первым молчание нарушил Гектор. Как только переварил сказанное княгиней, так сразу и завопил.

Но что в таком случае оставалось Герту? Только идти напролом. Ведь лучшая защита — нападение!

— Вейнгарды предатели и узурпаторы! — со спокойным достоинством, но достаточно громко, чтобы услышали все собравшиеся, ответил Герт, обернувшись на голос Гектора. — Но дело не в этом, кавалер! А в том, что Вейнгарды — просто люди. Они могут владеть любой землей, замками и городами, но титул принадлежит тому, в чьих жилах течет кровь Беара!

— А в ваших жилах, кавалер, она течет? — спросил Рёрик, он уже понял, что добром это не кончится, но и остановить лавину, сорвавшуюся с горы, был бессилен.

— Если позволите, ваше высочество!

Этого Герт тоже не ожидал.

«Ну, что за день! Сплошные неожиданности! И все с двойным дном…»

— Прошу вас, графиня!

Микулетта вышла из толпы придворных, тяжело опираясь на трость. Выглядела она плохо, словно, годы, которые графиня ле Шуалон сдерживала одним лишь усилием нечеловеческой воли, взяли реванш буквально в считанные дни.

— Мои источники, ваше высочество, и это, поверьте, надежные источники, утверждают, что в жилах этого кавалера действительно течет кровь господина Шазара.

«Ад и преисподняя! Что происходит? Ты же доподлинно знаешь, что это не та кровь!»

— Кровь Беара и кровь Ланцан, — добавила Микулетта, отдышавшись, и отступила назад.

— Это можно как-то подтвердить? — помолчав, спросил герцог. — Я имею в виду документы, свидетельства, ну что там еще требует обычно гербовая комиссия?

— Разумеется, ваше высочество! — поклонился Герт. — Мой великий дед…

«А почему бы и нет? — подумал он мимолетно. — Я был велик, разве нет?»

— В 1585 году мой великий дед Герардус д'Грейяр женился на девице из знатного чеанского рода Анне ен Шайн, о чем свидетельствует их брачный договор и собственноручная запись жреца храма Аттерской Благодати. Через год моя бабушка умерла во время Черного поветрия, но успела родить мальчика, названного в честь моего прадеда Людвигом. Мой отец умер двадцать лет назад, его жена — моя мать — дворянка из Приморья Лоа да Арариста пережила Людвига д'Грейяра всего на несколько лет. Меня вырастил дед, оставивший мне по праву наследования и по завещанию все принадлежавшие ему титулы, семейный архив и денежные вклады, сохранившиеся в банках различных государств. К слову, сказать, ваше высочество, все банкиры — а это уважаемые семьи Гелмрихов, Сафоев, Кнорхов и Гернов, — ознакомившись с моими бумагами, признали меня наследником князя Герардуса и передали в мое распоряжение все причитающиеся суммы.

При этих словах по залу прокатился гул. Люди пытались представить, о каких суммах идет речь. Насколько богат был лорд Неизбежность? Сколько денег он мог оставить в банках пяти государств?

— Что, ж, князь Карл, — неожиданно улыбнулся герцог, — добро пожаловать в Решт! Вы ведь, кажется, рештанец по праву наследования?

— Именно так, ваше высочество! — ответно улыбнулся Герт, и хотел было отступить от трона, но оставалась не разрешенной еще одна болезненная проблема. И, разумеется, Гектор ван дер Вейнгард попытался ее решить одним махом и тем способом, на который был способен.

— Ваше высочество! — Гектор ван дер Вейнгард приблизился к герцогу еще на несколько шагов и остановился на почтительном расстоянии. — Не оскорбляя вашего величия и законов гостеприимства, прошу разрешить мне вызвать этого человека, — указал он на Герта, — на судебный поединок!

— Не в праве вам отказать! — вздохнул герцог. — Таков закон. Однако закон, требует так же, чтобы вы, граф, назвали по имени того, кого вызываете на дуэль.

«Определенно, отнюдь не все считают меня преступником и злодеем!»

Между тем, услышав требование герцога, ван дер Вейнгард побагровел, но деваться ему было некуда, он сам апеллировал к закону, который обязывал Рёрика Рештского разрешить поединок.

— Князь Карл де Бурнонвиль д'Грейяр владетель Сагера и Высокий соправитель дома Беар, я оспариваю ваши титулы и ваши слова и нахожу сказанное вами оскорбительным для моей чести и чести моей семьи. Я вызываю вас на судебный поединок до смерти одного из участников, и пусть боги рассудят, кто из нас прав!

«Что ж, Гектор, о большем я не мог и мечтать! Спасибо, княгиня вы мне очень помогли! Вопрос лишь в том, какие мотивы стоят за вашим поступком?»

— Завтра в перелом, вас устроит? — Герт почувствовал необыкновенный прилив сил. Удача не оставила его, но такого поворота событий он никак не ожидал. Все случилось, раньше, чем он планировал и куда лучше.

И тут Герт обнаружил, что тишина сменилась тем самым гулом, который в былые годы сопровождал едва ли не каждое появление Герта д'Грейяра. Люди снова говорили о нем, обсуждали его, ненавидели или восхищались.

Он поклонился обоим государям, повернулся, чтобы отойти от трона, и совершенно неожиданно встретился взглядом с Зандером. Сдвинул взгляд чуть в сторону, и уже смотрелся в глаза Маргерит.

«Синие глаза и голубые глаза… Боги, как все это сложно! И как прекрасно…»

Сейчас он знал уже ответы на некоторые весьма щепетильные вопросы, и это делало его по-настоящему счастливым.

* * *

— Итак, вот вы уже и князь! — Катрин д'Энен казалась легкомысленной, но, скорее всего, была сейчас сильно озабочена.

Ведь, если она настоящая элида, — а Герт в этом почти не сомневался, — Катрин должна была уже понять, чья кровь течет в его жилах. Ван дер Вейнгард и Дирк Шагорский! Уж, верно, она «обнюхала» обоих. Но ее бабка признала в нем родича лорда Неизбежность, и это не могло не удивлять. Графиня ле Шуалон знала настоящего Герта лично, была его любовницей, ей ли не знать, какого «цвета» его кровь!

— Итак, вот вы уже и князь!

Шенка рядом с ней не оказалось, что говорило о многом. Скорее всего, Шенк к Герту теперь и не подойдет. А жаль! Оглядываясь назад, Герт не находил в его поступках ничего предосудительного. Скорее, наоборот.

— Это что-то меняет?

— Даже, не знаю! — кокетливо улыбнулась Катрин. — В конце концов, я не с тобой сплю, а с Шенком. Но с другой стороны, раньше он был твой друг, а теперь?

«Снова удача? Или просто люди хорошие?»

— Ну, уж точно не враг! — улыбнулся Герт. — Передай ему, пожалуйста, что все остается, как было. Но если захочет об этом поговорить, я всегда в его распоряжении!

— И вот еще что! — добавил он, когда Катрин уже совсем собралась его покинуть. — Спроси его, будь добра, не согласится ли он стать моим секундантом во время судебного поединка?

— А ты куда интересней, чем я думала! — довольно улыбнулась Катрин и моментально, словно по волшебству, растворилась среди хаотично перемещающихся по залам дам и кавалеров.

Герт остался один, предоставленный самому себе, своим мыслям, и странному чувству, словно идешь голым по оживленной улице. Но так, на самом деле, и обстояли дела. Никому неизвестный еще полчаса назад, он разом превратился в самого обсуждаемого человека в Реште. Имя его «великого деда» все еще тревожило воображение людей, знакомых с историей юга. Что ни говори, а Герт д'Грейяр — величайший злодей прошлого. С таким не шутят.

Однако Герт не зря сказал однажды, что ему быть д'Грейяром не в тягость. Эта ноша ему как раз по плечу. А раз так, то и вел он себя, как ни в чем, ни бывало. Прогуливался по залам, любовался полотнами великих мастеров и даже обменивался ничего не значащими репликами по тому или иному поводу с совершенно не знакомыми людьми.

Чуть позже он нашел Микулетту.

— Графиня, могу я переговорить с вами приватно?

Резкое движение веером, и они остались одни. Маленькую свиту графини, в которой состояла и Бебиа ла Скарца, словно, ветром сдуло.

— Я знаю, о чем вы хотите спросить, князь, — Микулетта опередила Герта, она знала, о чем пойдет речь. — Мой ответ, не знаю! Я не знаю, как это возможно, но уверена, что всего пару месяцев назад «рисунок» вашей крови был иным. А сейчас… Сейчас я слишком стара, князь, чтобы встретить снова свою бывшую любовь… У вас его кровь! Это все! Прощайте!

Герт принял послание, как есть. Осмыслить его он пока не мог, как не мог и проигнорировать.

«Что это может означать? Что это должно значить?»

Ответа не было. Одни вопросы.

Герт отошел, пытаясь снова смешаться с толпой, но теперь это стало совсем непросто. Толпа не принимала его, обтекая, словно вода, торчащий на ее пути камень. Однако были в ней и другие люди. Они не отталкивали Герта, их к нему притягивало.

— Это безумие! — прошипел Зандер, появляясь рядом и беря Герта под руку, на правах старого друга.

— Что ты имеешь в виду? — Герт уже смирился с тем, что объясняться придется с обоими, и с Зандером, и с Маргерит.

«Но не здесь, и не сейчас!»

— Все! Все это одно сплошное безумие!

— Тебя смущает мое происхождение?

— Точно так же, как и мое собственное!

«Красноречиво и более чем откровенно! Это он специально сказал или случайно проговорился?»

— Ерунда! — твердо ответил Герт. — Мы лишь то, что мы есть, Зандер! И происхождение это неотъемлемая часть нашего Я!

— Это тяжелая ноша!

— А ты не думай! — посоветовал Герт. — Просто неси!

— Не боишься, что Гектор тебя убьет? Говорят, он отличный фехтовальщик.

— Не боюсь.

— А я боюсь!

— Терпи! — предложил Герт. — Впрочем, нет. Пригласи меня ночью в отель де Ланцан.

— Для чего? — насторожился Зандер.

— Ну, ты же хотел, чтобы наша любовь воплотилась во что-то более материальное, чем слова.

— И ты придешь? — удивленно спросил Зандер.

— Приду! — твердо пообещал Герт.

— Хорошо, — сказал Зандер после недолгой паузы. — Пусть будет, как будет! В начале третьей стражи боковая дверь, та, что под статуей духа Гор, будет открыта.

— Спасибо! — поклонился Герт.

Он отошел от Зандера и снова попытался «потеряться в толпе», но не тут-то было. Теперь рядом с ним возникла Маргерит.

— Что ты творишь?! — зашипела она, пытаясь, стать выше и заглянуть ему в глаза сверху вниз, а не, как обычно, снизу вверх.

— Разъясни свою мысль! — попросил Герт.

— Ты действительно пойдешь ночью к Зандеру?

«И откуда только узнала? И как быстро!»

— Есть возражения? — спросил он Маргерит.

— И еще сколько! И первое из них — он мужчина!

— Ты права, но давай отложим этот разговор до возвращения домой, — предложил Герт, имея в виду особняк на площади Старых королей.

— Он мой муж!

— А ты его жена, и, тем не менее, последние дни ты спишь со мной, а не с ним.

Герт не стал добавлять, что с Зандером, судя по его наблюдениям, спи в одной постели или нет, все равно ничего путного не выйдет. Ведь лишать Маргерит девственности пришлось Герту.

— Ты собираешься спать с нами обоими? — сделала Маргерит «страшные» глаза.

— Пока не знаю, — честно признался Герт. — Как получится. Но ты же знала, что я люблю и тебя, и его.

— Я зарежу вас обоих! — пообещала она. — И убьюсь сама!

— Не думаю, что это будет просто исполнить, — пожал он плечами.

— Ты жестокий сукин сын!

— Теперь тебе известно, кем был мой дед! Главный злодей юга, как ни как! А я его прямое продолжение.

— А если тебя завтра убьют? — из голубых глаз по бледным щекам Маргерит скатились две крошечные слезинки.

— Не убьют! — пообещал Герт.

— Ты не можешь этого знать! — возразила она. — Сагер очень сильный боец!

— Могу и знаю! — терпеливо объяснил Герт.

— Такая уверенность в себе…

— Ты знаешь, Маргерит, в чем заключается искусство фехтования?

— Расскажи!

— В бою на мечах, — вспомнил Герт слова своего учителя, — потребны сила, чувство расстояния и знание приемов. Сила у меня есть, ты же знаешь, — усмехнулся он. — Чувство времени и пространства — врожденные. А знания… Меня учил мой дед, Маргерит, а он лет шестьдесят назад считался одним из лучших дуэльных бойцов Кхора и Решта. В Чеане и Ливо, впрочем, тоже…

— Хвастун! — фыркнула Маргерит — Ты… придешь?

— Я должен быть в отель де Ланцан в начале третьей стражи. Если вернешься домой до полуночи, вторая стража твоя!

— Сукин сын! Я… я буду ждать.

— Я приду! — сказал Герт, отпуская женщину.

* * *

Правду сказать, Герт не планировал такого резкого начала. Он вообще не предполагал ничего такого, направляясь на прием в Малахитовый дом. Но все случилось, как случилось. Княгиня начала, другие подхватили, и Герту просто не оставили выбора. Он всего лишь старался поспеть за стремительно разворачивающимся клубком причин и следствий. Реагировал на чужие ходы, парировал выпады, поддерживал темп.

Зачем княгине понадобилось назвать Герта по имени, можно только гадать. Одно ясно, она не для него старалась, и на такое развитие событий не рассчитывала. Скорее всего это был всего лишь очередной ход в сложных переговорах между хозяевами Чеана и Решта. Но даже после ее слов, после того, как прозвучало имя того, кого не принято поминать вслух — всегда лишь господин Шазар, лорд Неизбежность, но никогда Герардус д'Грейяр, — даже после этого, все еще могло пойти по-другому. Но слово за слово, герцог спросил, Микулетта ответила, ван дер Вейнгард вспылил, и Герту ничего уже не оставалось, как спровоцировать Гектора на поединок. В результате, все сложилось к лучшему. Но, если так, ситуацию следовало «дожать», чтобы получить все и сразу. Поэтому Дирка Шагорского Герт нашел сам.

— Узнали? — спросил, приблизившись.

— Значит, это не случайное сходство? — Дирк проявил похвальное хладнокровие, но он даже представить себе не мог, куда приведет его этот разговор.

— Как знать! — усмехнулся Герт. — Организуйте мне встречу с вашим братом. Поговорим втроем.

— О чем? — прищурился Дирк. Несмотря на возраст, он, в отличие от Рёрика, все еще был худощав и строен.

— О кусочке кожи с родимым пятном, напоминающим по форме восьмилучевую звезду, — тихо ответил Герт.

— Вы?.. — Вздрогнул Дирк. — Что вы знаете?

— Втроем, — повторил Герт. — Сегодня. До окончания приема! Или я начну рассказывать эту историю всем, кому будет интересно…

Иногда лучший метод убеждения — страх. Дирк Шагорский испугался и, как видно, испугался сильно, потому что не прошло и получаса, как Герта пригласили пройти «за кулисы». Подошел гвардеец и предложил следовать за ним. Герт не стал артачится, тем более, что сам все и организовал. Следуя за гвардейцем, Герт миновал несколько залов, прошел через неприметную дверь в обшитой дубовыми панелями стене и, в конце концов, оказался «по ту сторону», в узком коридоре, ведущем, по-видимому, в жилые помещения дворца. Коридор несколько раз менял направление, но странным образом не имел ярко выраженных подъемов и спусков, что говорило об искусстве строителей, создавших из многих зданий, построенных в разное время, одно целое, эстетически безупречное и к тому же весьма функциональное.

Гвардеец подвел Герта к двустворчатой двери, аккуратно постучал и, дождавшись разрешения, впустил в приватный кабинет герцога. Рёрик седел в кресле, Дирк бродил в отдалении. Оба молчали, молчал и Герт, остановившийся в нескольких шагах от кресла герцога.

— В какую игру вы играете, лорд Карл? — спросил после довольно длинной паузы Рёрик. — Зачем вы здесь?

— Зачем? Надеюсь, ваше высочество, лорд Дирк поставил вас в известность о характере возникшей проблемы?

— Переходите к делу! — вместо брата ответил Дирк, в его голосе смешались раздражением, растерянность и страх. — Мой брат знает все, что нужно! Чего вы хотите? Денег? Титул? Замок? Говорите скорее и проваливайте!

«Так-так, уважаемый! Вы что же, струсили рассказать брату все до конца? Экий вы глупец, лорд Дирк!»

— Чего я хочу? — переспросил Герт. — Ничего.

— Видите ли, ваше высочество, — сказал он, когда увидел реакцию герцога, — я провел детство и юность в поросших лесом горах к югу от Семиградья. Дикие места, ваше высочество. И опасные. Одним словом, Пограничье. Людей там мало, нелюди тоже. Меня воспитывал дед, старик, которого преследовали тени прошлого. Я жил среди альвов и путешествовал по Северному Олфу. Я видел много интересного, но по-настоящему я хотел одного — вернуться туда, откуда ушел мой дед. Хотел возвратить, пусть не все, но хотя бы часть своего наследия. Но, знаете как бывает! Случай свел меня с юношей по имени Карл!

— С юношей? — герцог посмотрел на брата и поднял бровь. — Ты сказал, что родился мальчик, но не сказал, что назвал его Карлом…

— Он пропал, Рёрик! — закричал Дирк. — Пропал! Я же тебе говорил! Я раскаялся, хотел его вернуть, но, увы, следы приемных родителей затерялись…

— Надо же! — усмехнулся Герт, довольный, что имеет дело с глупцом. — А вот мои люди нашли их сразу. — Вы не раскаялись, лорд Дирк. Во всяком случае, не тогда, когда забрали мальчика и отдали на воспитание в монастырь в Холодных землях.

— Ты отдал сына Исабель и внука Иана Сагера в монастырь? — Герцог встал и шагнул к брату. — Ты понимаешь, что случится, если Вейнгарды узнают о том, что ты натворил?

— Извините, ваше высочество, что вмешиваюсь, но дела обстоят куда хуже!

— Хуже? — переспросил Рёрик, оборачиваясь к Герту.

— Да, ваше высочество! Хуже! — кивнул Герт. — Дело в том, что, в конце концов, ваш брат действительно раскаялся. Но не в том, что отправил вашего племянника на Северный Олф, а в том, что оставил в живых. И он послал убийцу…

— Слова! — перебил его Дирк. — Это всего лишь слова. Навет! Ложь!

— Что скажете? — герцог смотрел на Герта, и по выражению его лица было видно, он догадывается, каков будет ответ.

— Человека, которого послал ваш брат, зовут Дэвид ен Яанс. Он уже два дня дает показания моим дознавателям. Но даже и без его признаний, есть масса свидетельств того, как он прибыл в Аль, как искал наемников, и как их нашел. Главарь бандитов Луд тоже рассказал много интересного. Но самое главное, ен Яанс оставил письменное свидетельство. Собственноручное. Бандиты должны были принести в подтверждение выполненного задания кусок кожи с предплечья инока Карла. Кусок кожи с родимым пятном в форме восьмилучевой звезды. Ен Яанс оставил адрес и футляр для пересылки «неоспоримого свидетельства»…

Герцог молча посмотрел на брата, покачал головой и вернулся в кресло.

— Это вы, лорд Карл? — спросил со вздохом.

— Нет, что вы, ваше высочество! Я не он!

— А где он?

— Мертв, — твердо ответил Герт.

— Чего вы хотите? — спросил тогда герцог, но совсем с другой интонацией, чем в первый раз. — Ведь чего-то же вы хотите?

— Хочу! — согласился Герт. — У меня есть два условия, при выполнении которых, тайна останется тайной. А со временем — обещаю — и вражда между вами и ван дер Вейнгардами сойдет на нет. Я могу это устроить.

— Каковы условия?

— Ваше высочество, — поклонился Герт, — восстановите графство Ланцан!

— Увы, не могу! — тяжело вздохнул герцог. — Не знаю, зачем вам это надо, лорд Карл. Вы ведь не в родстве с Ланцанами?

— Не в близком! — согласился Герт. — Примерно, как и вы, ваше высочество!

— Так вот, лорд Карл, поверьте, я бы с радостью восстановил графство, но я не могу позволить Норне Гарраган стать моим вассалом! Вы понимаете? Это нонсенс! Правящая княгиня Чеана будет владеть богатейшим графством в самом сердце Решта!

— А разве нет других наследников? — осторожно спросил Герт.

— Нет!

— То есть, если бы такой наследник нашелся…

— Если у вас есть наследник, назовите его, и я восстановлю графство!

— Великолепно! — улыбнулся Герт. — Внук Калвина Ланцана вас устроит?

— Внук Калвина?

— Сын сына.

— Чистокровный Ланцан?

— Да, ваше высочество, чистокровный Ланцан, чище некуда!

— Тогда, ваше первое условие соблюдено! — объявил герцог. — Я восстанавливаю графство Ланцан.

— Указ должен быть подписан до полуночи, ваше высочество! — поклонился герцогу Герт.

— Уверены?

— Да, ваше высочество! Иначе условие потеряет смысл.

— Хорошо! — кивнул герцог. — Мы это сделаем. Каково второе условие?

— Я вызову лорда Дирка на дуэль, — объяснил Герт самым будничным тоном, на какой был способен, — и он примет мой вызов. Повод на ваше усмотрение…

2. Город Решт столица герцогства Решт, двенадцатого червеня 1649 года

Город спал. Не лаяли даже собаки. Ночь. Тишина. Герт шел сквозь ночь и тишину. Когда-то он умел ходить бесшумно. Научился у альвов в Вейской земле. Теперь снова мог. Шел, не нарушая безмолвия, и ночной мрак не застилал ему взгляд. Когда-то, когда Герт был еще совсем маленьким, он нашел ночью заблудившегося в лесу пажа. Дело было в замке Ланцан больше семидесяти лет назад. Семьдесят пять, если быть точным. Но не это главное. Там и тогда, Герт впервые осознал, что видит в темноте. Не слишком хорошо, но лучше других людей, и не хуже кошек. Глаза инока Карла этого не умели, но, как оказалось, были способны научиться. И сейчас Герт видел в темноте точно так же, как и раньше.

Чему еще научился Карл, чтобы снова стать Гертом? Почти всему.

Он перемахнул через ограду, словно, ее и не было. Легко. В четыре отточенных до автоматизма движения. Прыжок, захват пальцами края стены, рывок вверх, чтобы опереться ладонями, и бросок тела над острыми железными пиками. Вот, собственно, и все. Приземлился бесшумно. Тенью скользнул меж деревьями парка. Приник к стене, скользнул вдоль нее, осторожно взял пальцами бронзовое кольцо и потянул. Дверца скрипнула и открылась. За ней начиналась крутая лестница, а наверху, прикрывая полой плаща свет фонаря, стоял Зандер.

«Ну, вот и все… Как там говорил Калвин? Победа или смерть? Вроде того…»

Герт прикрыл за собой дверь и уже через мгновение оказался на верхней площадке рядом с Зандером.

— Я пришел! — шепнул, наклоняясь к самому уху юноши.

— Я вижу! — отстранился Зандер. — Пошли!

Поднялись на еще один пролет, бесшумно прошли через небольшой зал со сводчатым потолком, осторожно прокрались по длинному коридору, и вдруг оказались в комнате Зандера.

Большие покои. Свечи в канделябрах, огонь в камине. На столе вино в бутылках, серебряные кубки, изюм и чернослив. И два кресла, приглашающие к неторопливой беседе. Но в глубине комнаты, в тенях, видна широкая кровать под балдахином, и она намекает на иной исход встречи. И еще запах роз. Два букета в вазах, один рассыпан на полу у камина, и на пунцовых бутонах пляшут всполохи огня.

— Хочешь выпить? — Голос у Зандера, от волнения что ли, снова стал напоминать звук виолончели.

— Ну, если больше нечем заняться… — усмехнулся Герт и тут же спохватился, что перегнул палку.

— Не обижайся, Зандер! — сказал примирительно, увидев, как напрягся собеседник. — Просто я нервничаю, а когда я волнуюсь, прячусь, как ребенок под одеяло, за браваду и цинизм. Никогда не пробовал?

— Отчего же! — Зандер стоял напротив, на бледном лице появлялись и исчезали отсветы пламени. — Пробовал. Только тем и занимаюсь.

— Помогает?

— Не слишком!

— Вот и мне не помогает! — вздохнул Герт. Он взял бутылку, вытащил пальцами пробку, даже не почувствовав сопротивления, понюхал. — Из дворцового погреба, угадал?

— Да.

— У тебя хороший вкус!

Герт, и в самом деле, волновался. Его догадки могли оказаться ошибочными, а расчеты — неверными. Зандер — не тем, кого он вообразил, да и сам он не таким, как хочется. И еще. Знать в теории — одно, сделать — совсем другое.

— Карл…

— Помолчи, Зандер! Дай сосредоточиться!

— Зачем? — нахмурился сбитый с толку юноша.

— Я должен принять непростое решение.

— Переспать с мальчиком? — усмехнулся побледневший до болезненной белизны Зандер.

— Или с девочкой…

— Ты о чем? — Зандер испуганно взглянул на Герта и отступил от стола.

— Поздно, Зандер! — покачал головой Герт.

«Сейчас или никогда! Решайся, друг! Ну!»

Но в душе он уже все решил, даже если решение не обрело плоти слов.

— Сударыня! — Герт сделал то, что даже в прежние времена казалось излишне возвышенным. Он опустился на колено и прижал сжатую в кулак руку к сердцу. — Я люблю вас, Александра, и хочу увидеть такой, какая вы есть!

Зандер вскрикнул и отступил еще на шаг, а оборотный камень в руке, — Герт отчего-то выбрал лису из золотисто-желтого топаза, хотя можно было взять любой, — стал стремительно нагреваться.

— Карл, что ты делаешь?! Это нельзя!

Но остановить магию камня Зандер уже не мог. Плетения теней исказились и начали распадаться, и юноша стал превращаться в девушку. Вернее, девушка, спрятанная до времени под маской юноши, начала медленно выходить из тени. Стали мягче черты лица, округлились узкие бедра, и рубашку на груди начало распирать изнутри. Камень раскалился еще больше, и жар потек через руку, захватывая постепенно все тело Герта.

— Ох! — выдохнул он с усилием.

И одновременно хриплый стон сорвался с наполнившихся женственностью губ Александры Логрор дю Ланцан…

* * *

Зандеру было четырнадцать. Александре, пожалуй, лет семнадцать. Но дело в другом. Даже будучи Зандером, она сумела вызвать у Герта чувство, подозрительно напоминающее любовь. Став женщиной, она «зажгла» его, как удар молнии поджигает сухой лес. Это был род безумия, но до определенного момента Герт контролировал себя и не давал воли страсти, заставившей вскипеть его кровь. Однако Александра и сама была влюблена, и она, в отличие от Герта, знала доподлинно, в кого и почему.

Герт все эти месяцы мучился от неопределенности их отношений. Он был влюблен, но не мог разделить свою любовь с юношей. Александра была вынуждена терпеть еще худшие муки. Как женщина, она знала, чего хочет, но под маской Зандера не могла себе этого позволить. Страдания ее усугублялись тем фактом, что Маргерит, не скованная никакими ограничениями, могла делать, все, что заблагорассудится. И делала. Открыто любила, не говоря уж о всем прочем. Так было, но разом перестало быть, когда она стала самой собой. В первый момент, по неизвестной Герту причине, Александра испугалась, но уже в следующее мгновение вполне оценила произошедшие в ней перемены. Она вновь стала женщиной, и не должна была и дальше скрывать свои чувства. Впрочем, все сложные переживания покинули ее вместе с Плетением теней, физическое влечение, вожделение, страсть — вот что заставило ее сорвать с себя рубашку и броситься в объятия Герта, но и он мог теперь отпустить на волю свое безумие…

Страсть разрушительна. Она изматывает, словно бой. Неутомима одна лишь ненасытная фантазия. Мечтать можно о вечной любви, во всех смыслах этого слова, но тела стареют или устают. Воплотившееся вожделение утомляет, подобно работе, хотя в большинстве случаев гораздо приятнее. Утомленная ласками Герта, Александра заснула на его груди, но он даже не задремал. Поэтому гостей он услышал заранее, и загодя понял, что опасаться ему нечего.

Дверь распахнулась, и в покои Александры вошла разгневанная княгиня Норна. За ней следовали ди Рёйтер и Ремт Сюртук. И где-то за их спинами маячила баронесса фон дер Койнер.

«Внушительная делегация!»

— Это ничего, что я не одет? — спросил он княгиню.

— Боги! — от гнева у княгини побелели крылья носа. — Вы… Дрянной мальчишка! Вы все испортили, лорд Карл!

— Верные слова! — кивнул Ремт Сюртук, прикидываясь серьезным. — Одну девочку испортил, теперь другую! На вас, сударь, не напасешься!

— Не зубоскаль! — попросил его ди Рёйтер, с неожиданной в таком контексте терпеливой вежливостью.

— Вы напрасно гневаетесь, княгиня! — внес свою лепту Герт.

— Тише! Тише! — успокоил он проснувшуюся Александру. — Все в порядке!

— Что же, по-вашему, в порядке? — Норна Гарраган взяла в узду свой гнев, но смотрела все так же грозно.

— Для начала, ваше высочество, скажите мне спасибо. Я добыл вам графство Ланцан!

— Что? — не поверила она своим ушам.

— Там, в камзоле, — кивнул Герт на одежду, разбросанную по полу, — во внутреннем кармане лежит указ герцога Рёрика Рештского о восстановлении графства Ланцан в границах 1603 года. Вернее, два указа. Второй — о передаче титула графов Ланцан потомку Калвина Ланцана по прямой линии.

— То есть, тебе, радость моя! — объяснил он стыдливо прильнувшей к нему Александре, решившей, по-видимому, что в данной ситуации спина и зад предпочтительнее «фасада», как бы хорошо он ни выглядел. — Теперь ты не Александра Логрор дю Ланцан, а Александра Логрор графиня Ланцан. Без приставки.

— Сильно! — не скрывая восхищения, признал Ремт Сюртук. — Неординарно! Признаю, за такое можно и отдаться…

— Помолчи, пожалуйста! — на редкость вежливо попросила Норна Гарраган.

— Молчу! Молчу! — поднял перед собой руки ладонями вперед смешной человек.

— Глупец! — княгиня снова смотрела на Герта. — Мальчишка!

Все верно, Чаре, как бы юно она ни выглядела, по самым скромным подсчетам где-то за сорок, а Герту «на глазок» — едва ли больше двадцати пяти. Мальчишка!

— Не знаю, как ты этого добился, но это бесполезная победа, лорд Карл, — в голосе княгини на мгновение послышалось сожаление, но и только. — Это в Чеане может править женщина, графством Ланцан владеют только мужчины!

Ах, эта уверенность умных людей, что они обладают абсолютным знанием! Герт и сам был таким. Когда-то, но не теперь.

— Вы правы, ваше высочество! — улыбнулся он. — Но вы ошибаетесь. Я неплохо знаком с Владетельским правом, принятым в Реште и Кхоре, но я так же знаю, как его можно обойти.

— Ну-ка, ну-ка! — подался вперед Ремт Сюртук.

— Объяснитесь! — потребовала Норна Гарраган, снова переходя на «вы».

— Рештская судебная система, ваше высочество, — начал объяснять Герт, — основана на, так называемом, «прецедентном праве». Суть его в том, что, если в прошлом некий юридический вопрос был разрешен тем или иным способом, решение это является прецедентом, на основе которого при сходных условиях выносятся уже другие судебные решения. И у нас есть такой прецедент. Вернее, я знаю три, возможно даже, четыре подходящих случая. Но один прямо-таки сшит по нашей мерке!

Говорить, лежа голым в постели, где твой срам прикрывает лишь рука любовницы, непросто. Но Герту в жизни приходилось делать вещи и похуже.

— В 1593 году, — продолжил он повествование, — герцог Рештский Бруно, между прочим, ваш двоюродный дедушка, княгиня, встал перед, казалось бы, неразрешимой проблемой…


— Сукин сын! — орал герцог Бруно, расхаживая в гневе по приемной зале. — Выблядок! Бастард!

После смерти барона де Кайна не осталось в живых ни одного наследника по прямой линии. Имелась, правда, наследница — дочь барона Розалин. Однако, согласно пресловутому Владетельскому праву, она не могла принять принадлежащий ей по праву рождения титул. Розалин родилась женщиной, а не мужчиной, и изменить этот медицинский факт было невозможно. Соответственно, бароном становился двоюродный племянник де Кайна Конрад, которого, в свою очередь, на дух не переносил герцог Бруно.

— Не мытьем, так катанием! Вот же змей! Без смазки в жопу влезет!

— Нет смысла гневаться понапрасну! — Герт давно уже понял, что чувства плохой советчик. — Давайте лучше подумаем, что тут можно сделать?

— И что, по-вашему, мы можем сделать? — герцог остановился и уставился на Герта, как сова на мышь.

— Ну, если не будет другого выхода, лорда Конрада можно просто зарезать, — пожал плечами Герт.

Выход, однако, нашелся. Недаром же, Герт платил стряпчим золотом! Оказалось, что после последнего потопа никто не удосужился отменить «Старое Каноническое право». Пользовались им редко, но все-таки пользовались, обращаясь к нему, всякий раз, когда судопроизводство натыкалось на особо каверзный или неочевидный случай. То ли прошлое было разнообразней в своих проявлениях, то ли люди — умнее, но в «Старом Каноническом праве» нашлось решение и для казуса Розалин и Конрада. Особое разъяснение к законам «о фактической власти» утверждало, что, если женщина при вступлении во владение будет объявлена мужчиной, в глазах закона она должна рассматриваться только как мужчина, даже если продолжит ходить в платье и рожать детей. То есть, физически она остается женщиной, с этим, как говорится, ничего не поделаешь. Но функционально — она мужчина. Она возглавляет земельное ополчение, коли таковое существует. Вершит суд владетеля, и все прочее, что мыслится, как сугубо мужская прерогатива. Более того, эта женщина не может более выйти замуж, но может и должна жениться на другой женщине, чтобы произвести на свет наследников. Закон не вдается в подробности, как именно две женщины могут зачать ребенка. Он не определяет физическое отцовство, но утверждает, что любой ребенок, рожденный владетелем и его женой, является законным наследником.

— У Розалин, кстати, в браке родилось пятеро детей, — завершил Герт свой рассказ. — Двоих родила она и троих — ее супруга.

— А ведь может получиться! — произнес задумчиво Ремт Сюртук.

— То есть, вы предлагаете объявить Александру мужчиной? — переспросила княгиня.

— И женить ее на Маргерит… — предположил ди Рёйтер.

— В глазах света они и так уже муж и жена, — пожал плечами Герт. — Для порядка, можно зайти в любой храм на выбор и за четверть часа и пару золотых подтвердить брачные обеты.

— Ну, а вы, Карл, будете тем самым, как бы это сказать, неоговоренным в законе другом семьи? — «почти серьезно» спросил Ремт Сюртук.

— Не напрягайтесь, мастер Ремт! — остановил его Герт. — Полагаю, мы и сами как-нибудь разберемся.

— Вы-то разберетесь! — счастливо улыбнулся Ремт Сюртук. — А кстати, не помните, что написал Ходок на спине леди Нет?

— Сонет… — автоматически брякнул Герт и замер, сообразив, что сейчас произошло. Из ныне живущих один лишь Герт мог знать эту историю. Леди Нет давно умерла, а Ходок — это же Герт де Бройх, которого давным-давно обезглавил имперский палач. Но и прецедент с Розалин де Кайн по нынешним временам помнил один только Герт.

— Слово не воробей, не так ли? — спросил он Ремта, пытаясь заглянуть тому в глаза.

— Вылетело, не воротишь! — кивнул тот, отводя взгляд в сторону.

— Вы это о чем? — подозрительно прищурилась княгиня Норна.

— Практически, ни о чем! — усмехнулся Ремт. — Просто вспомнилось кое-что…

— Может быть, мы все-таки оденемся и продолжим разговор, как цивилизованные люди? — спросил Герт, воспользовавшись паузой.

— Мне не мешает! — неожиданно улыбнулась Норна. — А Александре, так даже нравится! Вам, кажется, тоже!

Ну что сказать? Одной ладошки, чтобы прикрыть его срам Александре уже не хватало. Так что, да — ему это нравилось. Девушке, по некоторым признакам, тоже.

Княгиня окинула Герта насмешливым взглядом, вздохнула и махнула на него рукой.

— Развлекайтесь! — с усмешкой сказала она. — Нешто мы не люди!

— Деточка! — окликнула она Александру и, когда та повернула к ней лицо, мягко улыбнулась. — Дело молодое, дорогая, но лорду Карлу сегодня предстоит сражаться в судебном поединке. Не заезди парня до смерти!

— Гвидо! — посмотрела она на ди Рёйтера, — будьте любезны, заберите документы!

И, не оглядываясь, вышла из комнаты.

— Прошу прощения за несвоевременное вторжение! — поклонился ди Рёйтер и, подобрав с пола камзол Герта, достал из него грамоты герцога Рештского. — Примите мои искренние извинения, моя светлая госпожа!

Последним покинул покои Александры Ремт Сюртук.

— Я так понял, что Гектора вы сегодня пришпилите… Потом, разумеется, обед, женщины, вино и прочие удовольствия… Как смотрите, если в начале первой стражи?

— Принимается! — Герт и сам хотел поговорить с Ремтом Сюртуком тет-а-тет. Было им, что обсудить. — Где?

— А что нам заморачиваться? — пожал плечами «смешной человек». — Библиотеку помните?

— Да.

— В Северном нефе подойдет?

— Вполне! — подтвердил Герт время и место встречи. — Вино за вами!

— А как же! Куда же мы без вина!

На этом и расстались.

* * *

Едва за непрошеными гостями закрылась дверь, Александра обрела голос.

— Маргерит сказала, что это хорошо, но не сказала насколько!

— Вы говорили обо мне?

— А куда она денется? — вполне искренне удивилась Александра. — Мы с ней, вроде как, муж и жена…

— Ну, какие вы муж и жена! — улыбнулся Герт, любуясь ее дивной грудью.

— Настоящие!

— В каком смысле? — не понял Герт.

— В прямом! — улыбнулась Александра, поднимаясь над Гертом и садясь на него верхом.

— Не торопись! — остановила она его, едва он протянул руки к ее бедрам. — Никто об этом не знает, но мы действительно заключили союз в храме Трех отринутых. Им все равно, кого брачевать, но брак-то настоящий, с обетами и клятвами. У нас даже первая брачная ночь была…

— Условная, разумеется! — усмехнулась девушка, увидев реакцию Герта. — Целовались, в основном… Я же ею все равно овладеть не могла, ни как девочка, ни как мальчик. Но брак есть брак, Карл. Она мне покаялась, я ее выпорола…

— Но на ней не было ни следа, я бы увидел! — возразил Герт.

— Это ты, милый, сечь не умеешь! — улыбнулась Александра, мягко двигая задом там, где раньше держала руку. — Шучу! Я ее просто поколотила немного, страху ради, но не до синяков. Маргерит раскаялась, поплакала и начала рассказывать.

— Интересные у вас отношения!

— Так всегда было, — пожала тонкими плечами Александра. — Я старшая, она младшая. Росли вместе, но об этом она тебе, кажется, уже рассказывала, нет?

— Да.

— Хорошо! — она не переставала двигать задом, все плотнее сжимая бедра, но в себя Герта не пускала, хотя и чувствовала его страсть, не могла не чувствовать. — А теперь, Карл, если ты все еще хочешь меня, расскажи, пожалуйста, как ты узнал, что я девушка, и где нашел наши с Маргерит имена?

— Давай, поговорим позже! — предложил Герт.

Сила вожделения, которое зажигала в нем Александра, заставляла кровь Герта кипеть, особенно в нынешнем его состоянии.

— Нет, Карл, — хищно улыбнулась девушка, — мы поговорим сейчас.

«Ну, что ж… — смирился с необходимостью Герт. — Всего я, конечно, не расскажу, но что-нибудь я все равно сказать должен!»

— Видишь ли… — начал он свой рассказ, подменяя на ходу правду полуправдой и маскируя правдой откровенную ложь.

Когда, после памятного объяснения и страстных поцелуев, Герт заподозрил, что мальчик, на самом деле, вовсе не мальчик, предположений было ровно три. Первое — он ошибается, и Зандер все-таки парень. Второе предположение касалось внешности Александры. Могло ведь случиться, что девушка так и выглядит. В природе встречаются такие женщины, которые с юности и до поздней зрелости напоминают скорее мальчиков или юношей, чем девочек или девушек. Плоская грудь, узкие бедра, высокий рост… Как ни странно, многие из них раньше или позже находят свою любовь точно так же, как и все прочие женщины. Есть любители, да и вообще никто за себя поручиться не может! Мог влюбиться и Герт. Отчего бы нет?

Третье предположение имело в виду сокрытие истинного облика. Проблема, однако, упиралась в опыт. Герт видел Зандера часто, и много раз находился совсем рядом. Более того, они целовались! Не мог же он не заметить грима! Никак не мог. Оставалось колдовство, но Герт с этим предметом был практически не знаком. Зато профессор Галливар изучал магию во всех ее проявления, почитай, всю жизнь. Он и упомянул в разговоре искусство «плетения теней». Услышав это словосочетание, Герт вспомнил разговор с Ремтом Сюртуком перед Большим маскарадом в Кхе Кхоре. Рыжий тогда спросил его, не воспользовался ли Герт «маской теней», и сказал еще что-то про плетения. Теперь Герт точно знал, какой вопрос задать мэтру Галливару, он и спросил. Тот ответил, и слово за слово клубок тайн начал разматываться. Выяснилось, что «маска теней» — редкое и крайне сложное колдовство, но магия это чисто человеческая. Людьми созданная, людьми и применяется, хотя настоящих «плетельщиков теней» в Ойкумене немного, но чернокнижники и вообще встречаются редко, еще реже о себе рассказывают. Сложность магии Маски теней в том, что она не просто скрывает или маскирует истинный облик, она превращает человека в кого-то другого и при этом сохраняет силу — если правильно сплетена, — многие дни и даже месяцы. Однако лучшего эффекта удается достичь тогда, когда, создавая новый образ, мастер плетения максимально использует исходный облик человека.

Остальное стало результатом наличия у Герта некоторых неочевидных для нынешних обитателей Ойкумены знаний и умения правильно рассуждать. Зандер был похож на Карлу Ланцан. У них даже цвет волос и глаз совпадал. Но, если всмотреться, черты лица «юноши» скорее напоминали Калвина, чем Карлу. Брат и сестра были похожи, но, одновременно, сильно отличались, и не только возрастом и полом. Внучка Калвина. Несомненно! А имя… Зандер это, наверняка, Александр, но на фряжский лад. Женский вариант Александра, и, если полное имя Калвина было Калвин Лагрор граф Ланцан, после утери прав на графство, девушку должны были звать Александра Лагрор дю Ланцан.

Дальше — проще. Герт совершенно случайно был знаком с последней женщиной Калвина. Вернее, с той, кто был ему по-настоящему дорог. Обыкновенное совпадение, но именно Герта граф Ланцан попросил быть свидетелем церемонии признания отцовства. Подписи Герта и маршала де Бройха стояли на грамоте, превращавшей бастарда в полноправного наследника. Якову де Гризу — так он звался по имени матери — было в то время лет десять. То есть, он родился в 1595 году или годом позже. Сейчас ему должно быть всего лишь немного за пятьдесят. А сыну Герта де Бройха Тео и того меньше. По отцу он не столько де Бройх, сколько д'Альер. Граф д'Альер, хотя и без графства. Те владения император Верн упразднил еще в 1573, но титул остался…

Итак… Де Гризы жили где-то на западе империи. Где-то на берегу океана…

«Кажется, Тильда говорила, что от их дома до ближайшей гавани три лиги пути, а оттуда морем до Ландскроны — четыре или пять световых дней, если идти вдоль побережья, и не случится бури…»

Отличное место, чтобы спрятаться ото всех. Там никто не стал бы искать ни Ланцанов, ни д'Альеров. И там, в глуши, фамилия де Бройх ничего некому не говорила, тем более, де Гриз.

«Значит, вот как все было!»

Следовало предположить, что обе девушки родились и выросли где-то там, в маленьком имении де Гризов, и говорить на общем языке их учили родители, — на западе империи говорят на диалектах варранского — отсюда и чеанский акцент. Что случилось с их отцами и матерями — живы они, или нет, — Герт, разумеется, не знал и знать не мог, но зато представлял теперь маршрут «беглецов». Скорее всего, по каким-то неизвестным Герту причинам ехать напрямик — через всю империю Вернов в Чеан, — они не могли. Однако география предоставляла способ обойти это препятствие. Морем до устья Изера — если они выехали в начале осени, — не более трех недель пути. Потом подняться по реке до Семи городов и перейти хребет Дракона. У баронессы фон дер Койнер там наверняка есть связи и с людьми, и с оборотнями. Но в планы вмешалась война племен, и супругам де Бройх пришлось изменить маршрут…

— Так ты до конца не был уверен, что я женщина? — Александра от удивления даже ослабила «хватку».

— Так и было, — признал Герт.

— А если бы я все же оказалась мальчиком?

— Наверное, я бы все равно не остановился, — усмехнулся Герт.

— И куда бы ты?..

— Показать?

— Не надо! — вскрикнула Александра, заливаясь краской, и поспешила впустить Герта, «куда следует».

Глава 12

Дуэль

1. Город Решт столица герцогства Решт, двенадцатого червеня 1649 года

В конце концов, Александра все-таки устала. Если честно, заснула прямо под ним. Герт не обиделся. Все правильно. Девушка ждала этого дня слишком долго. Мечтала. Грезила. Да еще и свою «жену» ревновала, которая к тому же ей «лучшая подруга» и «почти сестра». Что, в сущности, еще хуже. И вот день настал, грезы сбылись, однако желания и возможности — не суть одно и то же. Александра выдохлась раньше, чем угасла ее страсть. И случилось это во второй раз за ночь. Теперь она спала, и Герт, предоставленный самому себе, мог выпить вина, выкурить трубку и подумать о том, о сем.

Занятая переживаниями первых опытов любви, Александра задала второстепенные вопросы, но не спросила о главном: как Герт «развеял чары»? Впрочем, возможно, спросит позже. Но вот Ремт Сюртук и ди Рёйтер непременно зададут вопрос, и хорошо, если только один. Эти двое о Маске теней не забудут. Да и княгиня Норна, скорее всего, тоже.

Герт не знал имени мастера-плетельщика, да и к чему бы? Какая разница, кто? Важно другое. Распустить плетения может или другой маг, владеющий искусством «свивания теней», или оборотный камень в руке подходящего человека. Камни у Герта были. Однако после неудачного опыта с «оживлением» зверей, Герт опасался даже попросту брать их в руки. Боги ведают, что еще они могли с ним сотворить. Но мэтр Галливар развеял все опасения, объяснив, отчего в прошлый раз, все случилось, как случилось, и что надо делать, чтобы не повторять ошибок. И тут выяснилось, профессор сказал об этом, как бы, между прочим, что на создание Маски уходит огромное количество «виты» — магического эквивалента природных сил. Поэтому, человек распускающий плетения теней с помощью оборотного камня, не тратит силы, а, напротив, получает их в дар. Могущества, вплетенного в узор, должно было с лихвой хватить и на безумства ночи любви, и на два смертельных поединка. И еще кое-что должно было остаться про запас.

Герт раскурил трубку и посмотрел на спящую женщину. Ее тело было совершенно, но это была не та красота, к которой он стремился всю свою жизнь. Александра не могла соперничать с роскошными формами Бебиа ла Скарца или молодой Микулетты. Она была гораздо выше большинства знакомых Герту женщин, за исключением, разве что, одной Норны Гарраган, и, пожалуй, стройнее, большинства из них.

«Другая геометрия, иная эстетика», — подумал он на полном серьезе, прикидывая соотношение длины ног женщины к ширине ее бедер и плеч. Ноги у Александры, и в самом деле, длинные. Стройные. Такие ноги хорошо смотрятся в мужских обтягивающих штанах и кавалерийских сапогах, уж он-то знал. Жалко было прятать такую красоту под юбки, но делать нечего — второй княгини Чары этот мир не переварит. Значит, платья. Но тогда и покрой придется менять. Груди у Александры небольшие, пусть и изумительно красивые. Однако их форму никто, кроме Герта не оценит, а вот размер — непременно. Значит, корсет, «выдавливающий» грудь вверх, и расширяющиеся по бокам юбки.

«Графиня Ланцан… — думал он, глядя на спящую женщину, — графиня д'Альер… Высокая брюнетка и невысокая блондинка… Синие глаза и голубые… Две девочки. Две графини. Случайность? Судьба?»

Странно, но только сейчас, в этот ранний час наступающего дня Герт окончательно осознал, что это не другая, взятая взаймы жизнь, не второй шанс, а все та же жизнь, в которую он вошел восемьдесят три года назад в этих самых местах. Был ли он злодеем или героем, невинной жертвой предательства и несчастливого стечения обстоятельств, или, напротив, великим преступником, так до конца и не расплатившимся за свои тяжкие грехи, изгнание Герта окончено. Он вернулся.

Меняются ли люди? Возможно. Герт прожил долгую жизнь, богатую событиями, встречами и расставаниями. В ней было много всего, в этой жизни. Любимые женщины и верные друзья, города и дороги, война и мир. Случалось и другое, то, о чем теперь не хотелось вспоминать, но отчего никуда не денешься. Предательство и ложь, трусость и коварство, и разумеется, гнев. Его собственные гнев и ненависть, его личная жажда возмездия и искупления. Справедливы ли эти чувства? Имеет ли он на них право? Решать только ему. Ибо это его суд над миром и над самим собой. Добро и зло относительны точно так же, как относительны любовь и ненависть. Человек меняется. Жизнь меняет его, и он сам себя меняет в каждое мгновение своего материального существования, с каждым ударом сердца.

Герт изменился, но все же остался самим собой. Изменился и мир. Знакомый ему мир был уничтожен войной, но и мир, в который вернулся Герт, стремительно менялся прямо у него на глазах. Еще немного, и на западе королевства Кхор снова возникнет княжество Беар. Не в Реште, а в Кхоре, не в республике, а в королевстве. Но все же снова Беар. И уже сегодня, здесь, в Реште восстанет из небытия графство Ланцан. Не Калвин, а его внучка Александра, «женатая» — вот они превратности судьбы и человеческой глупости, — на внучке маршала де Бройха. Калвин Ланцан, Герт де Бройх, Ги Торрах и Карла Ланцан… Тени прошлого и творцы настоящего. И он, Герт д'Грейяр, их друг, перешагнувший пропасть времени. Мог ли он мечтать о таком триумфе еще несколько месяцев назад, когда доживал свой печальный век в далеком Шенгане? Не мог. Но случившегося никто уже не отменит. Герт здесь, в Реште — городе, где начиналась его личная история. Городе, где когда-то давно он познакомился с самыми блистательными людьми своего поколения и имел честь стать их другом. Он снова здесь. И он влюблен.

Странно, но в его жизни никогда не было двух женщин одновременно. Герт попросту не заводил новую любовницу, не расставшись с предыдущей. Одна любовь должна была угаснуть, чтобы уступить место другой. Таковы были его принципы, таков был его личный выбор, даже если он ни разу не сформулировал этот принцип «вслух». И вот он вернулся из изгнания, и первым делом влюбился сразу в двоих, в «мужа» и жену, в супругов де Бройх. В двух сразу, и обе девушки ему во внучки годятся, да и вообще — попросту дети. И ни на одной из них он не сможет жениться, тем более на двух сразу. Никак. Никогда.

«Как там сказал Ремт Сюртук? Не оговоренный законом друг семьи?»

Видимо, так и будет до тех пор, пока Маргерит и Александра не решат, что «с них достаточно». О том, что это могут быть не они, а он сам, Герт даже не подумал.

* * *

Меч, если знаешь, на что он способен, и умеешь воплотить это знание в движение, идеальное оружие. Но, речь, разумеется, о современных клинках. Они легче, чем были в старину, и, хотя ими уже нельзя рубить, они все еще способны колоть и наносить секущие и режущие удары. На этом и строится искусство фехтования. Техника, скорость, глазомер и крепкая рука — вот, собственно, и все, что требуется для успеха. Ну, разве что, еще не помешает талант, толика здравого смысла и живость воображения. Герт полагал, что все это у него есть, но истинность суждений можно проверить одним лишь опытом.

Он встретился с Шенком за полчаса до поединка. Постояли в тени дерева на краю луга у городской стены, где был назначен поединок, поговорили — без подробностей, — о себе и своих обстоятельствах и решили, что ничто еще не потеряно, если конечно Шенк перестанет докладывать о Герте Вильме Хурн аф Омине.

— Полагаю, — сказал между прочим Герт, — что она об этом больше не попросит, но как знать? Поэтому мне нужно твое слово.

— Я даю тебе слово, Карл! — Прозвучало излишне драматично, но иногда без романтики не обойтись.

— Катрин спрашивает, что теперь? — осведомился Шенк после того, как они пожали друг другу руки и обнялись. — Останешься с нами на площади Старых королей или переедешь куда-нибудь? Маргерит с утра была не в духе, что-то такое говорила, но мы не поняли, о чем.

— Возможно, перееду. Хотя, наверное, все же не сегодня, — ответил Герт, увидевший, как на луг выезжает кавалькада всадников в цветах дома Сагер. — Я хочу пригласить к нам в гости Зандера, как смотришь?

Вопрос был риторический, поэтому Шенк на него не ответил.

— Должен тебя предупредить, Шенк, мальчик сильно изменился, — усмехнулся Герт, — так что, ты не удивляйся, если сможешь. А теперь иди, договаривайся об условиях и ни в коем случае не соглашайся драться с секундантом Гектора! Это судебный поединок, а не честная дуэль!

Шенк ушел, а Герт остался стоять под деревом, привалившись спиной к стволу. Стоял, попыхивал трубочкой, смотрел в небо, где за прозрачной голубизной чудилась глубокая синь…

— Мечтаешь?

Герт обернулся на голос. Александра сидела в мужском седле, но одета была в платье. Красивое платье из темно-синей парчи, расшитой золотой нитью, и из шелка трех оттенков красного — от багряного до алого. Судя по тому, что раньше у девушки дамского гардероба не было, Герт предположил, что княгиня Норна все-таки иногда носит платья, иначе, откуда бы ему взяться? С другой стороны и платье, и драгоценности — синие сапфиры, рубины, красная опаловая яшма и жемчуг, — казались родными, так что могло статься, что Александре, как и Маргерит наряды приготовили загодя.

— Скорее, предвкушаю! — улыбнулся Герт и перевел взгляд на Маргерит, сидевшую, разумеется, в женском седле и одетую в привычные уже голубые и белые шелка.

— Самоубийца! — гневно выдохнула Маргерит. — О чем ты думал?! Полночи имел меня, полночи — «его»! — жест веером в сторону подруги. — А теперь, оказывается, у тебя не один поединок, а два!

— Завидовать вредно! — Сейчас Александра казалась более уравновешенной. Вернее, спокойной. Ночные приключения не прошли бесследно: она была бледна, глаза едва ли не светились, а губы припухли, и все время норовили раздвинуться в улыбке.

«Вот, что значит, удовлетворить женщину!»

Безусловно, Герт знал, что на самом деле многое зависит от темперамента. Невысокая изящная блондинка Маргерит была по-настоящему ненасытна и невероятно изобретательна — не без помощи Катрин, разумеется, — во всем, что касается любви. В этом смысле, Сандра значительно уступала своей подруге. И, хотя прошедшая ночь стала для нее всего лишь первым опытом близости, Герт предполагал, что различия между женщинами останутся навсегда. У Сандры не такое изощренное воображение, другой темперамент, иные качества души и тела. Маргерит легка, ее переживания без излишних усилий меняют направление, но никогда не взлетают слишком высоко. Александра глубже, чувства ее сильнее и насыщеннее, а вот порог возбуждения слишком высокий. Ночью ей трудно было «догнать» разогнавшегося Герта, но зато, когда догоняла, ее взлет был куда выше и сильнее. Они были разные, Маргерит и Александра, но любил он обеих.

— Вот, что, дамы, — Герт галантно поклонился сначала одной, потом другой, и обеим улыбнулся, — идите-ка вы к княгине! Составьте ей компанию!

В самом деле, на западной и южной сторонах луга уже начали собираться зрители. Однако свиты трех монархов стояли особняком, не смешиваясь ни с все увеличивающейся толпой праздных зевак, ни между собой. В маленькой свите княгини Норны было с дюжину незнакомых Герту дам и кавалеров и несколько знакомых лиц. Он поклонился им издали, и получил в ответ вежливые поклоны графа ди Рёйтера и баронессы фон дер Койнер, а Ремт Сюртук смешно помахал ему своей шляпой-котелком. Княгиня Чара осталась невозмутимой. А вот герцог Решта Рёрик и король Кхора Грегор не скрывали своего мрачного интереса. Эмоций, впрочем, тоже. Даже на таком большом расстоянии, на котором находился Герт, он уловил сложный букет переживаний, обуревавших каждого из двух монархов на свой лад. Однако, на самом деле, чувства были одни и те же. Любопытство, опасение, стыд и тревога, скрытый гнев и не менее скрытый страх, ненависть и чувство обреченности.

«Или я схожу с ума, и мне это мерещится, или я это действительно чувствую, и тогда, моя способность „слышать“ вышла на совершенно новый уровень!»

Получалось, что тот новый Герт, который осознал себя впервые лишь прошедшей ночью, не стоит на месте. Он развивается, изменяется, растет, прорастая из себя прежнего.

«Может быть, оттого и кровь поменяла „рисунок“?»

Могло случиться и так, хотя Герт о таком никогда не слышал. Но, если честно, он много о чем никогда не слышал.

— Ну, ты как, готов? — Шенк подошел и встал рядом. — Уверен, что не хочешь надеть кольчугу?

— Так будет легче! — повел плечами Герт. — Пошли!

Он решил драться без кольчуги и без кирасы. Без шлема и всяких там поножей и налокотников. Пользы при хорошо поставленном колющем ударе от них немного, а движения сковывают. Поэтому Герт снял камзол, дублет и колет, и остался в штанах и белой нательной рубахе. Ну, сапоги еще оставил. В них «танцевать» удобнее, чем, скажем, босиком. Но это и так ясно.

Секунданты коротко переговорили между собой и сообщили распорядителю поединка, что условия принимаются обеими сторонами. Бой на мечах без кинжала или плаща до смерти одного из участников. Герольд проорал имена участников и условия, и Герт вышел в центр луга. С другой стороны подошел Гектор. Он и так был крупнее Герта и даже несколько выше, но в кольчуге и кирасе выглядел совершенным великаном.

«Ну, помолясь!» — Герт отсалютовал мечом, приветствуя соперника, и шагнул навстречу первому выпаду.

На самом деле он всего лишь «встал в меру», то есть оказался достаточно близко, чтобы достать концом своего клинка клинок Гектора. Секунд! Мечи сошлись правыми сторонами, поворот кисти ногтями вниз и удар из-под руки. Могло получиться, но Гектор парировал и атаковал сам. Нижний кварт! Сагер метил прямо в грудь, нанося удар вдоль правой руки Герта, но Герт так просто зарезать себя, не позволил, сместился, выходя из меры, и удар Гектора провис. Теперь не медлить! Герт перевел свой клинок скольжением на другую сторону меча Гектора, одновременно сближаясь с ним, и принял сильной частью собственного клинка, почти у самой гарды, слабую часть меча Гектора. Но и тот не сплоховал. Ушел от удара, и тут же сам перешел в атаку.

Что сказать, первое впечатление о Гекторе Герт получил во время дуэли в Кхе Кхоре. Так что, он знал с кем выходит на бой. Гектор был большим, сильным мужчиной, привыкшим к поединкам и войне, и фехтовал более чем хорошо. Но и Герт был сейчас на пике формы, когда молодое сильное тело полностью приняло весь его многолетний опыт и отточенную за годы и годы технику фехтования. Он двигался быстрее, чем его противник, был легче и проворнее, и его техника, как минимум, не уступала искусству Гектора. Теперь они дрались в смертельном поединке.

Мечи звенели, сталкиваясь, скрежетали и визжали, скользя один по другому. Но их «стоны» и «крики» слились для Герта в сплошной слитный гул. Так звучит битва. С этой стальной музыкой приходит смерть. Но правда и то, что где музыка, там и танец. Герт танцевал. Бой на мечах ведь, и в самом деле, похож на танец, только ритм, не повторяющийся, а рваный. И смертоносная пчела — стальное острие клинка, — вьется перед тобой, готовая ужалить в любой момент. Ошибешься, пропустишь удар, второго шанса не будет. Таков закон поединка. Один удар. Всего один…

Герт парировал выпад Гектора и нанес удар под руку. Меч ударил точно под скулу. Удачный угол, если честно. Но Герт его не выбирал. Само вышло. Наверное, потому что он был ниже ростом. Шаг вперед, вслед за рвущим кольчужное плетение мечом. Плечо принимает на себя возвратное движение руки Гектора, оставляя его клинок за спиной, а меч Герта входит в плоть и пробивает противнику череп, выходя через затылок. Впрочем, нет. Шлем помешал. Клинок Герта уперся в него изнутри, но это было уже неважно, Гектор умер. Мгновенная смерть. Почти благословение.

Герт вырвал меч и отступил назад, позволив телу упасть. Посмотрел на мертвого врага и почувствовал удовлетворение. Зверь ненависти еще не насытился, но уже отведал крови.

* * *

Второй поединок состоялся через час после первого. И надо сказать, известие о том, что Карл де Бурнонвиль д'Грейяр будет сражаться с Дирком Шагорским, оказалось для большинства людей, собравшихся на лугу, полной неожиданностью. Даже княгиня Чара и король Грегор не знали об этом, до самой последней минуты. Не менее удивительной оказалась и причина поединка — «не устранимая иными способами несовместимость взглядов», и условие поединка — бой на мечах с кинжалами до смерти одного из участников.

О двух поединках кряду, кроме самих участников дуэли, знали всего четыре человека: герцог Рёрик, принявший условие Герта, как наиболее приемлемое в сложившихся обстоятельствах, Шенк в качестве секунданта, и Сандра, которой Герт рассказал «всю правду», покидая ее спальню утром. Ну, а Маргерит все узнала от подруги. Что там происходило между двумя женщинами, Герт мог только гадать. Они явно рассказывали друг другу вещи, не предназначенные для передачи, но, с другой стороны, Маргерит позволяла себе произносить вслух, в том числе и в присутствии самой Александры, откровенные оскорбления, на которые Сандра никогда бранью не отвечала. Зато теперь Герт был практически уверен в другом, графиня Ланцан, как ни дико это звучит, была быстра на руку, и рукоприкладство за грех не считала. Судя по некоторым признакам, она действительно могла поколотить Маргерит или даже высечь. И она это делала.

Однако Маргерит сносила побои, словно так и должно быть. Несмотря ни на что, девушки оставались невероятно близки, как могут быть близки лишь немногие. Они продолжали дружить даже теперь, когда им предстояло делить любимого мужчину. Во всяком случае, перед вторым поединком обе дамы подошли к Герту вместе и едва ли не в обнимку и пожелали ему удачи практически в одних и тех же выражениях. Голубые глаза при этом сияли ничуть не меньше синих. Обе женщины были охвачены очередным приступом страсти и готовы были излить на Герта свою нежность «прямо здесь, прямо сейчас». К счастью, у обеих хватило здравого смысла и самодисциплины, чтобы держать себя в рамках. Достаточно и того, что собравшиеся на лугу люди и так пялились на них никак не меньше, чем на Герта. Еще бы! Еще вчера одна из женщин была мужчиной и считалась мужем второй. Тех, кому не посчастливилось видеть Зандера де Бройха во всем блеске его юношеской мужественности, просветили счастливцы, встречавшие Зандера и Маргерит здесь, в Реште, или еще раньше, в Кхоре.

— Поединок начинается! — объявил распорядитель. — Сходитесь, господа!

Герт обвел взглядом зрителей, отмечая самые интересные моменты, и шагнул навстречу Дицу. Этот худощавый высокий мужчина производил хорошее впечатление, хотя Герт знал, что внешность обманчива. А в этом случае она лгала без зазрения совести. Однако дело было не в том, хороший человек Дирк Шагорский, или нет. Вероятно, он был объективно хуже убитого часом раньше Гектора ван дер Вейнгарда, против которого Герт выступил из одного лишь мстительного чувства справедливости. С Дирком было одновременно сложнее и проще. Его личные дела, его отношение к женщине, которую когда-то любил, и к собственному сыну, Герта не касались. Он знал немало подлых историй, приключившихся в разное время с разными людьми, но из этого не следует, что, узнав очередную, он тут же бросался вершить правосудие. Однако Герт полагал, что он в долгу перед иноком Карлом, и именно этот долг вывел его сегодня на поединок с Дирком. Кроме Герта в Ойкумене не осталось никого, кто хотел и мог отомстить за Карла, вот, собственно, и все.

Остальное дело техники. У Герта она была лучше. Он был моложе и крепче, двигался быстрее и был точен в выполнении приемов. Дирк продержался против него всего несколько минут. Он был неплохим фехтовальщиком, но и только. А для того, чтобы противостоять Герту на равных, надо было быть, как минимум, хорошим.

Смертельный удар Дирк Шагорский получил в грудь. Меч пробил кольчугу и, пройдя между ребрами, разорвал ему сердце.

* * *

Бой закончился, и Герт должен был признаться, — хотя бы себе самому, — что ни в чем не раскаивается. Он обязан был убить этих двоих. Причины разные, но результат один.

— Напомни мне, никогда не вызывать тебя на дуэль! — Шенк протянул ему флягу с вином и покачал головой. — Кто бы мог подумать!

— Это ты о чем? — спросил Герт и приник к фляге.

— Как это о чем! Я видел тебя на Чумном тракте! Ты был хорош, спору нет! Но сегодня… Сегодня, Карл, ты был просто великолепен! Ты лучший боец, какого я когда-нибудь видел!

— Ты видел много фехтовальщиков? — Герт отдал флягу и стал одеваться.

— Нет, — признал Шенк и тоже хлебнул из фляги. — В гвардии и потом на дорогах…

— Просто из любопытства! — предупредил Герт, не желавший бередить старые раны. В этом смысле, он всегда следовал традиции, а в Реште говорили, «Прошлое тревожить, что угли голой задницей ворошить».

— Просто из любопытства, ты разве не из «призраков»?

— Нет! — покачал головой Шенк. — Я тебе правду сказал, я не шпион. Я к Вильме за деньги нанялся, как наемник. Встретились в Шеане. Ну, она и предложила. Я же не знал, чем все закончится! А потом поздно стало, деньги-то взял!

— Все, все! — поднял руки Герт. — Я же сказал, из одного только любопытства!

— Ты еще не спросил, какое было задание…

— Какое было задание? — спросил Герт, надевая камзол.

— Я должен был встретить молодоженов и проследить, чтобы добрались до Ладжера. Но в Ладжере, когда я рассказал о тебе, у нее возникли вопросы, и она предложила, ехать с тобой.

— Значит, сестры у тебя в Ладжере нет?

— Есть. Вильма меня как раз на пути к ней перехватила. Она нас с тобой от самой бани вела.

— Хорошо вела…

— Да уж, умеет, когда хочет.

— Ваше сиятельство! Господин князь! — к ним поспешно приблизился молодой дворянин из свиты княгини Норны Гарраган и остановился на почтительном расстоянии. — Ее высочество приглашает вас подойти.

— Минута! — попросил Герт и обернулся к Шенку. — Обождешь меня или встретимся дома?

— Ну, если доберешься до нас сегодня… — хитро улыбнулся Шенк.

— Тоже верно! — согласился Герт и, кивнув Шенку на прощание, пошел вслед за дворянином к свите княгини. Идти, собственно, было недалеко, так что вскоре он уже стоял перед Норной Гарраган.

— Я хотела бы переговорить с нашим героем с глазу на глаз! — сказано в пространство, ровным, отнюдь не приказным тоном, но свита среагировала мгновенно, разойдясь в стороны и образовав круг на достаточном для приватного разговора расстоянии.

— Лорд Карл, — спросила она, когда они остались наедине, — я обязана спросить, это месть?

— Разумеется, ваше высочество!

Если можешь сказать правду, скажи.

— Полегчало? — сочувственно поинтересовалась княгиня.

— Отпустило, — признался Герт.

— Где вы в последний раз видели мою мать?

Вот это был вопрос так вопрос. И врать было глупо, тем более, увиливать от ответа. Он сам дал ей все ключи, Норне оставалось только открыть эту дверь.

— В цитадели Нирена осенью 1608 года, — ответил Герт.

— Значит, вы это он, я права?

— Разумеется, правы, ваше высочество! — поклонился Герт. — Но это правда только для двоих, для вас и для меня. И больше ни для кого! Впрочем, ваш друг и сам, наверняка, догадался…

— Который из двух? — подняла бровь княгиня.

— Вообще-то я имел в виду графа ди Рёйтера, но вы правы, ваше высочество, догадались оба.

— Что произойдет дальше?

— Интересный вопрос! — Герт был восхищен, Норна Гарраган оказалась куда умнее, чем он мог ожидать.

«Идеальный правитель!»

— Каков ответ? — спросила она.

— Не знаю.

— Хороший ответ! — кивнула княгиня. — Как далеко в будущее вы заглядываете?

— Пока не очень далеко, — признался Герт.

Он действительно заглядывал вперед максимум на два-три шага. Большего пока себе не позволял.

— Значит, живете настоящим… — Золотые глаза княгини потемнели, Герт заставил ее задуматься.

— Настоящее, — сказал он после короткой паузы, — всего лишь фокус проекции прошлого в будущее.

— Понимаю! — она, не отрываясь, смотрела ему в глаза, но Герт умел держать взгляд. — Надеюсь, у вас получится!

«О чем это она?» — но Норна Гарраган уже уходила прочь.

— И вот еще, что! — неожиданно обернулась княгиня. — Хватит вам с Маргерит жить под чужой крышей! Вы Ланцанам не чужой, князь!

— Тем более теперь! — усмехнулась она и, отвернувшись, пошла к лошадям.

2. Город Решт столица герцогства Решт, тринадцатого червеня 1649 года

Шенк оказался прав. На то, чтобы посетить особняк на площади старых королей, просто не хватило времени. Даже за своими вещами пришлось посылать слуг, и Маргерит перевозил в отель де Ланцан кто-то из свиты княгини. Прав оказался и Ремт Сюртук, назначая встречу на полночь. Раньше бы Герт никак не выбрался. День вышел тесный, странный и суетный, но, в целом, день удался.

Два поединка. Несколько деловых встреч. И, наконец, обед у короля Грегора, затянувшийся до позднего вечера. Странный обед в странном обществе. Кхорцам, вероятно, следовало горевать, а не пировать. Но за столом не печалились. Во всяком случае, не вслух. Поединки — любой из двух, — не обсуждали, что для этой публики совсем нехарактерно. Их даже не упоминали. Король Герту тоже ничего не сказал. Кивнул издали, и все. Но Герт намек понял. Его впервые пригласили за королевский стол, и случилось это именно тогда, когда он начал проводить в жизнь обещание, данное Грегору. Герт взял на себя решение проблемы Вейнгардов, и вот один из них убит на дуэли. Судя по всему, король этот факт оценил по достоинству.

Так что, все верно! Хороший день. Не пустой, и прожит не зря. Впрочем, день закончился как раз тогда, когда Герт был уже в отель де Ланцан, но опять-таки не в отведенных ему апартаментах, куда еще днем должны были доставить его вещи, а в библиотеке. Точнее, в небольшом обшитом плитками вишневого дерева кабинете, называвшемся отчего-то Северный неф.

Ремт Сюртук был уже там. Ждал Герта. Даже бутылку вина принес. Старую, всю в пыли и паутине. И серебряный кубок. Один.

Поздоровались, Ремт предложил Герту сесть, налил ему вина, сел и сам, в кресло напротив.

— С чего бы начать? — произнес задумчиво.

— С первой ноты, — предложил Герт.

Если его догадка верна, — а он в этом почти не сомневался, — собеседник его ответ поймет и оценит.

— Хорошая идея, — согласился Ремт. Сейчас он больше не походил на клоуна, скорее, наоборот. — Я правильно понимаю, вы не Карл, а Герт д'Грейяр?

— Да, маршал, это я.

— Узнал?

— Узнаешь тут! Нет, всего лишь догадался. Стиль, слог, шуточки… И потом, ты сам спросил меня про леди Нет.

— Спросил, — согласился Ремт Сюртук, — А ты ответил, и значит, ты это ты.

— То же самое можно сказать и о тебе, — пожал плечами Герт, — но, ради всех богов, что за вид?!

— Ну, вы, мой друг, тоже не похожи на лорда Неизбежность, нет?

— Да, — пожал плечами Герт. — Так случилось. Немного любви и много магии, и результат налицо.

Разумеется, он лукавил. Много любви. Такие подарки от фей люди получают редко, если получают вообще. И неизвестно еще, что ценнее — второй шанс, новая молодость и новые возможности, или любовь феи. Возможно, и даже, скорее всего, любовь.

— А что приключилось с вами? — спросил он старого друга, меняя тему.

— Я умер… — Плоть Ремта Сюртука вдруг исчезла, и вместо нее Герт увидел один лишь клубящийся мрак. Ни плоти, ни костей. Ничего.

— Так ты теперь дух?

— Даже и не знаю…

Было странно говорить с тем, кого на самом деле нет. Ведь не сгусток же мрака считать Гертом де Бройхом?

«Или все-таки считать?»

Герт обратил внимание, что одежда Ремта Сюртука была отнюдь не иллюзорна, и она не попадала на пол, как только исчезла видимость плоти. Она была, словно бы, надета. На что-то или на кого-то, прятавшегося во мраке.

— У тебя есть предназначение? — осторожно, чтобы не обидеть друга, спросил Герт. — Ты посланец или неприкаянная душа?

— Ни то, ни другое, ни третье… Но какой-то срок я проведу среди людей. И нет, Герт, я никому не завидую, что само по себе странно. Я это понимаю умом. Хотя, где этот ум находится? Но сердце, которого, судя по всему, у меня тоже нет, оно спокойно. Я не испытываю по этому поводу ни раздражения, ни печали. Об остальном умолчу, не все, что я знаю, может быть произнесено вслух.

— Понимаю, — кивнул Герт.

— А ты? — спросил, тогда, маршал. — Что случилось с тобой?

— Я реален, — пожал плечами Герт. — Тело не мое, но другого хозяина у него больше нет. Паренька убили. Это уточнение, я думаю, лишним не будет, но он остался жить, только теперь он это я. Убийц Карла, Герт, я покарал. Всех. Последнего убил сегодня.

— Дирк Шагорский? — спросил тезка.

— Он.

— А как попал в это тело, не расскажешь?

— Не моя тайна, Ходок! Была б моя, непременно бы рассказал.

Проговорили еще часа два, но вряд ли наговорились. Сорок лет немалый срок, а они в свое время были весьма близки. Дружили. Знали друг о друге много такого, что не знал больше никто. Симпатизировали, уважали. И все взаимно. Сходный стиль мышления, одинаковые жизненные ценности, равный интеллект… Могли вот так вот за вином и трубочкой просидеть всю ночь. Но де Бройх беседу остановил.

— Поболтал бы с тобой еще, но пора и честь знать! Тебя там барышни, поди, заждались. А женщин оставлять надолго невежливо, да и опасно! — ухмыльнулся Ремт Сюртук, возвращая себе видимость плоти. — Иди, Герт! И не обижай мою внучку!

— Вторую тоже не обижай! — сказал он уже в дверях. — И вот еще, что! Ты учти, Герт, я все еще могу командовать войсками!

«О чем это он?» — удивился Герт.

Это был уже второй человек за день, намекавший на что-то, чего Герт пока не знал или не понимал, что, в сущности, одно и то же. Сначала княгиня, теперь маршал.

* * *

На этот раз, прав оказался маршал де Бройх.

Слуга провел Герта к отведенным ему покоям, передал с поклоном горящую свечу в серебряном подсвечнике и поспешно удалился. Поведение слуги показалось Герту странным. Он даже заподозрил, было, засаду. Но все обстояло куда проще и куда сложнее, чем он мог себе представить.

В глубине большой комнаты с росписями по стенам и потолку стояла кровать под шелковым балдахином. Света было мало, — огонь в камине, да несколько зажженных тут и там свечей, — и детали было не рассмотреть. Но Герту и смотреть не надо было. Все и так было ясно.

«Ты прав, Герт, — подумал он, имея в виду не себя, а маршала, — женщин одних оставлять опасно. Тем более, таких женщин. И особенно ночью!»

— Надеюсь, я вам не помешал? — вежливо поинтересовался Герт, обращаясь к невнятной суете под недвусмысленно шевелящимся одеялом.

— Помешал? — спросил чей-то приглушенный голос.

— Не толкайся! — ответил другой.

— Я не толкаюсь, это твоя нога?

— Или твоя?

— Ногу отпусти!

— Да, не очень-то и надо было!

— Смотри, Зандер, кто пришел! — Маргерит вынырнула из-под одеяла в изножье кровати, Сандра — в изголовье, но без комментариев.

«Я должен был догадаться! — признал Герт, переводя взгляд с раскрасневшейся и всклокоченной Маргерит на такую же оживленную и растрепанную Сандру, и обратно. — Маргерит сказала, „спали в одной кровати“. А Сандра сказала, „целовались в основном…“ Выводы надо делать, кавалер, а не в облаках витать!»

— Может быть, позволите присоединиться? — спросил он, приближаясь к кровати.

— Что, сразу с обеими? — удивленно вскинула брови Александра. — Да, это сущий разврат, сударь! Как думаешь, солнышко?

— Думаю, это хуже разврата!

— А что может быть хуже? — удивилась Сандра.

— Не знаю, — не задумываясь, ответила Маргерит, — но что-то же должно быть!

— Мне уйти? — спросил Герт, начиная закипать. Женщины явно пытались им манипулировать, а он этого терпеть не мог ни в той жизни, ни в этой.

— Не так скоро, сударь, мы еще не закончили! — Став Сандрой, Зандер изменился не только внешне.

Не то, чтобы Герту не нравились эти перемены, он просто не успел к ним привыкнуть.

— Вот как? — усмехнулся он. — А мы разве начинали?

— Все когда-нибудь начинается, — «любезно» улыбнулась Сандра.

— Как-нибудь и где-нибудь… — добавила Маргерит и окончательно вылезла из-под одеяла. Одежды на ней не было никакой. Даже сережек. Герту это скорее понравилось, чем наоборот, но комментировать ситуацию он не стал.

— Ладно, — сказал он, смирившись с неизбежным, — вот только устроюсь поудобнее…

Под внимательными взглядами женщин, Герт неторопливо подошел к креслу, стоявшему у стены, подхватил его, стараясь не показать «де Бройхам», какое оно тяжелое, и перенес в центр комнаты. Поставил напротив кровати и пошел налить себе вина.

— А нам? — голосом обиженного ребенка спросила Маргерит, когда Герт наполнил свой кубок.

— Мне позвать слуг? — холодно поинтересовалась Сандра и тоже вылезла из-под одеяла.

Разговаривать на серьезные темы с двумя нагими красавицами оказалось даже хуже, чем беседовать с княгиней Норной, лежа голым в постели с одной из них. Однако Герт справился. Без суеты налил вино в кубки, отнес женщинам, сохраняя на лице выражение «умеренного» интереса. Вернулся обратно, но заодно уж немного потянул время, набивая и раскуривая трубку, однако, в конце концов, все-таки уселся в кресло и улыбнулся «терпеливо» ожидавшим его дамам.

— Итак?

— Как ты узнал наши имена?

Ну, что ж, рано или поздно этот разговор все равно бы состоялся. Так отчего бы не теперь? Не этой ночью и не в этих покоях?

— Ладно! — вздохнул Герт, как бы смиряясь с неизбежным. — Коротко и по существу, дамы. Без подробностей…

— Ты говори, Карл, — предложила Сандра, отрываясь от кубка, — а мы уж решим, нужны нам эти подробности, или ну их!

— Как скажете! — не стал спорить Герт, уловивший уже «тонкий нерв» беседы. Женщины пытались вывести его из себя, вполне разумно предполагая, что по горячности он или наделает глупостей, о которых очень скоро пожалеет, или скажет лишнего, и все равно пожалеет.

— Мне еще в Шеане шепнули кое-что про некоего родича княгини Гараган. И еще сказали, что кое-кто этот происходит из рода Ланцан.

— Интересные у тебя связи, Карл! — подняла бровь Сандра.

— Для мальчика из лесной глуши… — добавила Маргерит, но Герт оставил их реплики без ответа.

— Я к тому времени успел уже познакомиться с Зандером, — продолжил он «повествование». — И вот, что я вам скажу, дамы. Княгиню я тогда еще не встретил, и как она выглядит, не знал, но дед рассказывал мне про ее мать, Карлу Ланцан и про дядю Калвина…

— Допустим! — скептически прищурилась Сандра. — Он рассказал, и ты узнал во мне фамильные черты по рассказу?

— Я чрезвычайно способный парень, разве нет? — усмехнулся Герт.

А что еще он мог им сказать? Это с княгиней или с маршалом можно говорить о таких вещах практически в открытую, но никак не с Маргерит и Александрой. Во всяком случае, так он думал.

— Серьезно? — сделала «большие глаза» Маргерит.

— Просто примите к сведению!

— Приняли! — после краткого обмена взглядами с подругой, кивнула Сандра. — Продолжай!

— Дальше обыкновенная логика, — пожал плечами Герт. — Если у вас имеется в наличии урожденный Ланцан, да еще и родственник княгини Норны, значит, это кто-то из потомков Калвина. Внук или правнук, как считаете?

— Логично! — согласилась Сандра. — А разве Калвин Ланцан был женат?

— Не был, — согласился Герт, — но и анахоретом не был тоже. А потом все завертелось… Война, голод, мор… И он признал ребенка. А женщина у него была из Ландскроны…

— У тебя есть связи в империи? — «удивилась» Сандра.

— Не у меня, а у моих людей, — почти искренне объяснил Герт.

— А кто они твои люди? — вкрадчивым голосом спросила Маргерит.

Вопрос напрашивался, не так ли?

«Этим двоим в дознаватели податься, цены б им не было!»

— Просто мои люди! — Герт решил, что и так сказал достаточно.

— Мало ли что могло остаться под развалинами княжества Беар… — добавил через мгновение, просто затем, чтобы расставить все точки над «и».

— Ладно, оставим… — задумалась, было, Сандра. — Маргерит вычислить было проще, мы же сами назвались де Бройхами. Если, конечно, дедушка рассказал тебе и о маршале!

— Дедушка рассказал мне обо всех значимых фигурах того времени, — звучало не слишком убедительно, но это все, что он мог им предложить.

— Допустим, — не стала спорить Сандра. — Но откуда ты узнал о Маске теней?

— Я много читаю! — улыбнулся Герт. — Сопоставил некоторые обстоятельства, поверил собственной интуиции… и догадался.

— Догадливый какой! — на кошачий манер потянулась Маргерит, и Герта обдало мгновенной волной жара.

— Маску теней может снять только другой волшебник, умеющий свивать тени. Ты волшебник? — спросила Сандра.

— Нет, разумеется! — пыхнул трубкой Герт.

— Значит, у тебя есть оборотный камень! — наставила на него палец Маргерит. — У тебя есть такой камень, Карл?

— Да, у меня есть такой камень, — согласился Герт.

— Ты «повзрослел» из-за него? — уточнила Сандра.

— Он не повзрослел, — возразила ей Маргерит. — Ты разве не видишь, он становится, все больше похож на лорда Неизбежность!

— Прошу прощения?! — опешил Герт.

— Ты что, Карл, забыл, как выглядел твой собственный дед? — Теперь потянулась Сандра, а грудь у нее была хоть и небольшая, но уж точно больше, чем у Маргерит.

— Отчего же! — возразил Герт, с трудом справляясь с приступом желания. — Просто я редко смотрюсь в зеркало. А вы его, к слову, где видели, моего деда?

— В портретной галерее, разумеется…

— Здесь? В отель де Ланцан?

— Да. Ты не знал? Там висит портрет Герардуса д'Грейяра. И не один, а целых три портрета.

— Но их же сожгли на площади перед дворцом в 1610 году!

— Тебя обманули! — пожала тонкими плечами Сандра. — Портреты все это время хранились на чердаке, а на площади сожгли какие-то другие картины.

— Так я стал похож на деда?

Если он меняется в этом направлении, то отчего бы не предположить, что и родная кровь берет верх над чужой?

— Немного… — смерив его взглядом, сообщила Маргерит.

— Скорее, перестал быть похож на кого-то из ван дер Вейнгардов… — предположила Сандра, — но и черты д'Грейяра проявились то же…

«Любопытно, что еще вам известно, милые дамы, и откуда?»

— Я стал хуже? — спросил он, как бы, на полном серьезе.

— Да нет, пожалуй! — нахмурилась Сандра и обернулась к Маргерит. — Как думаешь?

— Мне нравится. И вообще…

— Мне тоже! — решила Сандра. — И вообще!

— Я рад! — улыбнулся Герт.

— А уж мы как рады! — улыбнулась в ответ Сандра, но улыбка вышла какая-то странная. Опасная улыбка. — Только скажи, Герт, ты уверен, что я тебе не внучка!

«О, как!» — Герт едва не дрогнул, но «едва» не считается.

— Герт? — переспросил он.

— Герт! — подтвердила Маргерит. — Так ты ей дедушка или нет?

«Ад и преисподняя!» — его женщины оказались теми еще умницами. И стервами, разумеется, тоже.

— Я ей не дедушка, — покачал головой Герт. — Калвин был моим самым близким другом, я никогда бы не посмел, даже если бы мог… Так, что нет, Александра, я тебе не дедушка.

— А мне?

— И тебе, Маргерит, я тоже не родня! В вас нет моей крови, так что не надейтесь, это не инцест.

— С дедушкой не считается! — возразила Маргерит.

— Или да? — оглянулась она на Александру.

— Ну, не очень-то и надо! — Теперь пересохшие губы облизала Сандра.

— Вина подлить? — поинтересовался Герт, надеясь, что разговор подошел к концу. — Мы закончили?

— Ни в коем случае! — всплеснула руками Маргерит. — Сейчас все только и начинается!

— Подлей! — попросила Сандра, голос которой стал еще ниже и к тому же охрип.

— Что именно начинается? — насторожился Герт, вставая из кресла.

— Ну, как ты не понимаешь! Нам же интересно знать, с кем мы спим! Или это как-то иначе называется? — Глаза Маргерит буквально светились. Даже в полумраке, затопившем покои, было видно плескавшееся в них безумие.

«Любопытно! — непроизвольно отметил Герт, — С чего вдруг такая экзальтация?»

И в самом деле, до такого накала страсть Маргерит не доходила, пожалуй, ни разу.

— Это называют по-разному, — усмехнулся Герт, разливая вино по кубкам. — Зависит от возраста, пола и воспитания. Еще от образования и обстоятельств, в которых возникла потребность озвучить подразумеваемые, ожидаемые или уже состоявшиеся действия и состояния. Я вам потом как-нибудь… расскажу… на досуге.

— Так что вы хотите обо мне знать? — спросил Герт, возвращаясь к кровати.

— Ну, — Маргерит сменила позу, сев по-портновски, и, разумеется, успела показать Герту между делом, все самое интересное из того, что в этот вечер он еще не видел, — нам хотелось бы узнать о твоих желаниях, Герт, о твоих устремлениях, о намерениях, наконец.

— Каковы твои планы, Герт?! — спросила Сандра, принимая кубок.

— Желания мои просты! — пыхнул трубкой Герт, он принял решение не поддаваться и следовал ему неукоснительно. — Я хочу вас… обеих… и по отдельности тоже хочу, но это на ваше усмотрение. Как решите, так и будет. Желание это естественно и не предосудительно, и невероятно актуально!

Он с удовлетворением отметил, как краска заливает лицо и шею Сандры, и как прерывисто дышит Маргерит.

— Продолжай! — кажется, это слово они сказали хором.

— Мои устремления? Я хочу вас обнять… и приласкать… Провести пальцами по пояснице, спускаясь к…

— Без подробностей! — потребовала Маргерит, облизывая сухие губы.

— Да, уж! — поддержала ее Сандра. — Переходи, пожалуйста, к планам!

— Я на вас не женюсь! Ни на тебе, Маргерит, ни на тебе Александра. Причины назвать?

— Оставь их при себе! — огрызнулась Маргерит, — Мы тебя не о свадьбе спрашивали!

— А о чем, тогда?

— Об империи! — выдохнула Маргерит.

— О какой, к черту, империи? — гнев Герта едва не вырвался на волю.

— О нашей! — объяснила Александра.

— Но я не собираюсь строить никакой империи! — Герт, и в самом деле, не собирался повторять тот тернистый путь, которым однажды уже прошел. Плохой способ искать смерть!

— Но ты должен! — возмущение Александры казалось неподдельным. — Ты обязан! Это твой долг!

— Нет, милая, — покачал головой Герт, — я никому ничего не должен. Даже тебе. Тебе, впрочем, должен. Любовь за любовь, и это все!

Он не стал напоминать, что принес ей целое графство. Оно того не стоило, да и не в графстве дело. Дело в том, что империя являлась последним делом, о котором он думал в эти дни. Если честно, он об этом не думал вообще, потому что эти руины давным-давно заросли полынью и бурьяном.

Однако Маргерит этого еще не поняла.

— Ты построишь империю, или я тебе больше не дам! — заявила она решительно.

— И не возьму! — добавила через мгновение и мило улыбнулась.

— И я! — присоединилась к подруге Сандра. — Не дам! В смысле, не отдамся! А что там про «возьму»? — Сандра вопросительно взглянула на Маргерит, но та не ответила, только хитро усмехнулась.

Впрочем, Герт развить эту тему не позволил.

— Значит, вам придется обходиться без меня! — он был тверд в своем решении не повторять ошибок прошлого. — Один раз я уже почти построил империю, но что такое «почти»? Дым и туман. Ничего вещественного.

— Тогда ты был один! — возразила Сандра. — А теперь нас трое! И Норна с ее княжеством!

— Какой интерес Норне помогать мне, строить империю?

— А какой резон был у Карлы?

— Вот ты и скажи мне, Сандра, потому что я не знаю!

— Все просто! — встряла Маргерит. — Если княжество не будет поглощено, а останется самостоятельным государством под защитой Великой империи Юга, она нас поддержит!

— Великой? — поднял бровь Герт.

— Не вижу причин мелочиться! — Отрезала Маргерит. — Поговоришь с ней, объяснишь, дашь гарантии…

— В таких делах нет гарантий, — возразил Герт, — а вера на слово до добра не доведет!

— Но Карла же тебе поверила, разве нет?

— Возможно… Может быть…

— Я не помню, — наконец, признался Герт. — Столько лет прошло. И потом у нас с Карлой были совсем другие отношения. Мы с ней выросли вместе. А вы-то все это, откуда знаете?

— Вот еще! — Вскинула брови Маргерит. — Все тебе расскажи! А потом попросишь еще и показать?

— Ты голая, Хетта, не забыла?

— Я фигурально выразилась! Так что, про империю, это окончательно?

— Нехорошая тема для разговора, — объяснил Герт. — Особенно ночью. В такой час. И в таком составе!

— Как думаешь? — оглянулась Маргерит.

— Думаю, на сегодня хватит, — предложила Сандра.

— То есть, да?

— Но тема не закрыта!

— Я так не думаю! — возразил Герт.

— А ты не думай! — сказала Маргерит, протягивая к нему руки.

— Ты делай! — приказала Сандра и тоже протянула к нему руки.

Эпилог

Неспешная поступь бытия

Королевство Кхор, замок Кхе Кхор, двенадцатого липня 1650 года

— …и сим объявляю тебя Карл де Бурнонвиль д'Грейяр преемником славы отцов и дедов твоих и возвожу в достоинство владетеля Сагера! Да будет так!

Герт преклонил колено, и король Григорий Грегор возложил ему на голову графскую корону. И значит, титул «Владетель Сагера» вернул свое первоначальное значение — граф.

— Встаньте, граф Сагер! — приказал король, и Герт встал.

Утомительная церемония «введения во власть» длилась уже пять часов кряду. И неспроста. Ведь чтобы возвратить Карлу д'Грейяру титул Владетеля Сагера, прежде, следовало упразднить княжество Сагер и восстановить графство «в его исторических границах, правах и привилегиях». Однако уничтожение любого Великого владения, — даже такого, которое создано всего лишь двадцать семь лет назад, — отнюдь не простой жест королевской воли. Существует традиция, в той или иной мере соблюдаемая во всех государствах, лежащих к югу от хребта Дракона. «Акт об упразднении» подписывается и оглашается с соблюдением определенных правил — большинство из которых восходят к созданному еще до последнего потопа «Поместному праву», — и сопровождается исполнением ритуалов, перечень и описание которых длиннее поэм Гундарха из Ливо, а уж тот никогда не жалел слов.

Но еще раньше, должно быть оглашено «Правовое обоснование», в котором объясняются причины, повлекшие за собой принятие «королем и народом» решения об упразднении владения. Сорок лет назад, когда Кхор перестал быть республикой и превратился в королевство, поводом к ликвидации графства стали «тяжкие преступления и непростительные вины» последнего из правивших в Сагере графов, то есть самого Герта. Теперь же сын короля Виктора, упразднившего графство Сагер, Григорий Грегор отменял решение своего отца и ликвидировал княжество Сагер в связи с «неразрешимыми проблемами династического характера». Дело в том, что скончавшийся десять месяцев назад князь Иан не оставил прямых наследников мужского пола.

На самом деле, наследников не осталось вовсе. Никаких. Дочь его старшего брата Томаса — Исабель ван дер Вейнгард умерла семнадцать лет назад. О внуке, как и следовало ожидать, ничего и никому известно не было, так как и герцог Рёрик, и король Григорий предпочитали держать свое знание при себе. Но даже если бы об этом узнал кто-то еще, с точки зрения наследственных прав ничего бы не изменилось. Юный Карл, как известно, закончил свои дни в Холодной земле, в маленьком безымянном ските, затерянном на просторах Северного Олфа. Единственный же сын князя Иана — Гектор граф Орора погиб во время судебного поединка в Реште более года тому назад. Разумеется, Иан ван дер Вейнгард мог помешать планам Герта на возвращение «наследия», составив завещание в пользу одного из своих дальних родственников, или даже усыновить кого-нибудь из них. Но он не успел. Тихарь серого капитана Хьюго ер Дроггера, внедренный в окружение старого князя, отравил Иана раньше, чем тот успел что-нибудь предпринять. По всем признакам, однако, последний князь де Сагер умер «естественной смертью», и король Грегор получил возможность претворить в жизнь данное Герту обещание.

И вот день настал. Остальное — рутина. Ритуал должен быть исполнен от начала и до конца, вот и все. Долго, нудно и утомительно, но, увы, неизбежно. Маргерит, как и следовало ожидать, этого ужаса не вынесла, едва не потеряв сознание еще в самом начале оммажа. Пришлось удалиться. Слуги подняли ее на руки и отнесли в покои, отведенные Герту и его «семье». Полежать. Отдохнуть. Выпить чего-нибудь. Воды, скажем, или молока. Возможно, перекусить. Ей простительно — она беременна, и роды на носу, как и огромный живот.

А вот Герту никак не уйти. Он именинник на этом празднике жизни, ему и терпеть. Впрочем, Сандра тоже здесь. Не оставила его страдать в одиночестве. Проявила стойкость и преданность, а, может быть, просто решила покрасоваться. Сидит в кресле для почетных гостей, как изваяние. Ни разу не шелохнулась, словно, и в самом деле, высечена из камня. Глаза широко распахнуты, и солнце отражается в глубокой кобальтовой синеве. Карминовые губы плотно сжаты. Напудренное лицо походит на посмертную гипсовую маску. На голове, на сплетенных в косу и уложенных «баронской короной» черных, как ночь, волосах, графская корона Ланцанов: красное золото, розовый жемчуг и золотистые алмазы. На коленях — на расшитой золотом синей парче — владетельский меч в украшенных самоцветами ножнах. Крепкие длинные пальцы опытной фехтовальщицы лежат на его рукояти и эфесе. Величава, великолепна, неколебима. Никак не скажешь, что женщина едва оправилась после родов.

«Порода!»

Чем дальше, тем больше Герт восхищался своими женщинами. Судьба даровала ему близость и доверие двух очень разных, но одинаково притягательных юных красавиц, влюбленных в него никак не меньше, чем он в них. Однако дело не в одной лишь изысканной красоте, хотя и ее бывает достаточно, чтобы оставаться с женщиной всю жизнь. Александра Логрор графиня Ланцан и Маргерит де Бройх графиня д'Альер оказались не только обворожительны, но и умны, решительны, и в меру жестоки. То есть, показали себя достойными власти и способными ее удержать.

— Приветствую тебя, брат мой и вассал, Карл граф Сагера! — Король вручил Герту церемониальный меч, и на этом первая часть «представления» завершилась, но только для того, чтобы началась вторая.

Графство Сагер было воссоздано и обрело своего владетеля, но Великий дом Беар все еще оставался символом прошлого, но отнюдь не фактом настоящего. Вернуть его из небытия было, впрочем, куда проще, чем воскресить графство Сагер. Как выяснилось, сорок лет назад в обстоятельствах, не способствующих здравомыслию и предусмотрительности, княжество Беар прекратило свое существование де-факто, но не де-юре. Фактически оно было стерто с карт и из людской памяти, но упразднение Великого владения не было оформлено юридически. Поэтому, несмотря на несопоставимость графского и княжеского титулов, король мог решить этот вопрос простым выражением своей воли. Так он и сделал. В следующие четверть часа перед собравшейся на торжества кхорской знатью и гостями королевства был зачитан специальный королевский указ «Об упорядочении границ». Указ напоминал о том, что Великий дом Беар все еще существует, поскольку Карл де Бурнонвиль д'Грейяр владетель Сагера является одновременно и Высоким соправителем дома Беар, а значит, — с точки зрения закона и согласно «ясно выраженной королевской воле», — может и должен вступить в свои исконные права. Далее следовало описание границ княжества, которые, собственно, и «упорядочивал» королевский эдикт, и некоторые из присутствующих в тронном зале баронов и рыцарей, с удивлением обнаружили, что снова, как и сорок лет назад, проживают на территории Великого княжества Беар. Процедура короткая, ясная и простая, но она позволила Герту получить назад утраченную некогда княжескую корону, перстень с печатью дома Беар, тройную золотую цепь с гербом княжества, вырезанным на крупном голубом агате, и владетельский церемониальный меч.

«Дело сделано!» — Герт принял из рук великого сенешаля старинный клинок, провел пальцами по рукояти и эфесу, но не обнаружил в душе ни торжества, ни удовлетворения.

«Все правильно, — признал он, обдумав случившееся. — Так и должно быть!»

И в самом деле, какого исхода он ожидал?

Он всего лишь свел старые счеты. Не все, но хотя бы некоторые. Вернул себе то, что однажды ему уже принадлежало, убив без гнева и сожаления тех, кто стоял на его пути. Но накормил ли Герт досыта зверя мести? Утолил ли свою ненависть? Свершилось ли его правосудие? Зверь мертв? К добру или ко злу, нет. Исполнение желаний, возникших в душе Герта чуть больше года назад, лишь на время утишило боль. Он не убил зверя ненависти. Возможно, просто не захотел. Он лишь загнал чудовище в самые дальние и темные пространства души. Зверь успокоился, исчез из вида, затих. И это совсем неплохо, поскольку игра, которую начинал теперь Герт, требовала спокойной рассудительности. Хладнокровия. Бесстрастия и сдержанности. Ненависть — даже холодная, как лед, — могла только помешать.

«А как же любовь?»

Как ни странно, отказаться от этого чувства Герт попросту не смог. Не мог, не умел, да и не хотел. Любовь редкое чувство. Уникальный дар. И за этот дар Герт был особенно благодарен своей невероятной удаче. Но вот вопрос: стал ли он лучше, полюбив Александру и Маргерит? Облагородила ли его их любовь? Способна ли она пересилить ненависть? Трудно сказать. Любовь живет совсем в других пространствах души. Она с ненавистью может никогда и не пересечься…

* * *

Шантаж — занятие скверное, но иногда необходимое. Главное, однако, не перегнуть палку. Если не желаешь нажить врага, попробуй завести друга, даже если ваше знакомство началось с угроз. Герт знал эту истину давно, но признал только теперь. Понял смысл идеи, оценил разумность подхода, и принял, как руководство к действию. Он целый год обхаживал Грегора — не теряя, впрочем, достоинства и не заискиваясь перед королем, — и в результате добился того, что Григорий стал относиться к нему с тем же уважением и симпатией, какие демонстрировал Герт весь этот год.

В принципе, восстановление графства Сагер и княжества Беар можно было провести так, что «никто этого даже не заметит», и уж точно — заочно, прислав Герту символы власти и все необходимые документы с фельдъегерем. Однако король Грегор отнесся к Герту со всем уважением, на которое был способен, не уронив своей чести. Он превратил церемонию «возвращения» в настоящее празднество в замке Кхе Кхор — с пиром, балом и фейерверками, и, разумеется, со множеством гостей. Но и это не все. Он пригласил Герта и его женщин жить все это время в королевском замке, выделив для этой странной «семьи» и их свиты всю западную башню и прилегающие к ней постройки — «старый терем» и «дом командора». Это был жест, не оценить который Герт попросту не мог. Он и оценил, ведь король все еще был жив…

Раскланиваясь налево и направо, Герт прошел к боковой двери, по обеим сторонам которой застыли гвардейцы Грегора с обнаженными палашами, и вышел через нее в «фонтанный» двор. Дворик был маленький и уютный. Его образовывали глухие стены, — если не считать два — три высоко расположенных окна. Да и окон этих снизу было не рассмотреть, так как их скрывали густые заросли девичьего винограда, дикой фасоли и хмеля. В тени стен стояло несколько мраморных скамей, посередине двора кидал вверх свои струи крошечный фонтан.

Герт пересек двор, отодвинул рукой занавес, сплетенный из побегов дикого винограда, и оказался перед врезанной в толщу стены винтовой лестницей. По ней Герт мог попасть в длинный переход, ведущий в Старый терем, где отдыхала сейчас Маргерит и куда наверняка вскоре придет «граф» Ланцан. Однако Герт поднялся выше, на самый верх трехэтажного флигеля и, пройдя по узкой каменной тропинке между крутым скатом черепичной крыши и тонкой деревянной решеткой, поддерживающей плети виноградной лозы, оказался на подкупольной галерее Большого тронного зала. Отсюда, с высоты, он мог наблюдать, оставаясь никем не замеченным, за людьми, находившимися в зале. Король Грегор уже покинул трон, но придворные и многие из гостей все еще прогуливались по розоватым мраморным плитам, раскланивались со знакомыми и заводили разговоры, собираясь небольшими группами или объединяясь в пары. Герт долго стоял в тени колонн верхнего яруса, приглядываясь и «прислушиваясь» к тому, что происходило внизу. Иногда он улавливал обрывки разговоров, — не столько воспринимая их ушами, сколько «угадывая» с помощью обострившегося за последнее время «чутья». Отмечал для памяти тех оборотней, кого мог «видеть». Разгадывал характер отношений, связывающих между собой тех или иных людей. В принципе, это было не его дело. Этим должны были заниматься «тихари» Хьюго ен Дроггера, но Герт любил все «попробовать своими руками». Тогда и доклады ходящих в тени обретали истинный смысл, наполняясь жизнью, обретая «запах и цвет».

«Что ж… Одно дело сделано, другое начинается. А жизнь, что не диво, прекрасна, и это замечательно!»

Герт оставил галерею так же незаметно, как пришел, и вскоре уже подходил к дверям в свои апартаменты. Здесь охрану несли дружинники графа Ланцан. Люди спокойные, несентиментальные и опасные, хотя по виду и не скажешь. Обычные воины, каких полно при каждом уважающем себя дворе, но этих отбирал сам Герт. А муштровал их Шенк. Так что, как бы бойцы не выглядели, они являлись совсем не тем, что представлялось чужим взорам.

В покоях приятно пахло цветами. Окна были открыты, и оттуда лился яркий солнечный свет. Было тепло, но не жарко. Воздух освежал влетавший через окна прохладный ветерок с реки. Маргерит в одной батистовой рубашке полулежала на кровати, обложенная шелковыми подушками. Перед собой она держала серебряный кубок, и время от времени отпивала из него. Судя по тому, как она при этом морщилась, в кубке была отнюдь не вода.

— Пей, дура! — Александра сидела в кресле рядом с кроватью и по обыкновению пила неразбавленное вино. — Не изображай мученицу, красотка! Я пила, и ты можешь!

— Меня тошнит уже от этого пойла! — Маргерит состроила страдальческую мину, но из кубка все-таки отпила.

Что сказать! «Родильный сбор» та еще гадость! Герт пробовал, еще когда Сандра рожала. Однако он полагал, что если «чеанский чай» помог первой, поможет и второй!

А история с этим чаем вышла любопытная и многозначительная. Десять месяцев назад, когда только-только обустраивались в замке Ланцан, их неожиданно посетила баронесса фон дер Койнер. Визит вежливости, так сказать. Но Герт обратил внимание, что одета баронесса неожиданно скромно. Вооружена каким-то мясницким тесаком, а не, как обычно, облегченным мечом или длинным кинжалом. Да и лошадка, на которой она добиралась до замка, оказалась плохонькая, никак не подходящая знатной и небедной даме. Обдумав ситуацию, Герт без труда разгадал несложный ребус, который подкинула ему, — и, по-видимому, не без умысла, — посланница княгини Норны. Волком она могла «добежать» из Норнана в Решт куда быстрее, чем, если бы путешествовала верхом. Но, когда оборотень возвращается в человеческий облик, то приходит в этот мир в чем мать родила. Следовательно, где-то поблизости от замка Ланцан и столицы герцогства Решт у княгини имелся свой человек, который мог предложить оборотню кров и пищу, одежду и лошадь.

«Разумное решение! — подумал тогда Герт. — Только зачем они мне об этом рассказали? Ведь, не за дурака же держат! Значит…»

Означать это могло все, что угодно, и в частности то, что у княгини в Реште есть и другие «контакты».

«И она думает, что мы их не найдем… Или хочет узнать, знаем ли мы, кто и где?»

На самом деле, Герт в то время кое-что уже знал. Вильма Хурн аф Омине появилась в Реште почти одновременно с ним, но «на свет» не выходила, предпочитая жить «в тенях». Однако если знаешь, что искать, вернее, кого, то и ночью не все кошки серы. Людвиг ен Дроггер младший и его брат Константин Большой учились ремеслу тихарей с раннего детства. Они нашли Вильму в городе и проследили за ее перемещениями. Вильма работала одна, что оказалось им на руку. Она надеялась на себя, на свою интуицию, чувства и навыки, отточенные за годы и годы службы до истинного совершенства. Со своими людьми входила в контакт редко и крайне осторожно. Вероятно, не хотела, чтобы о ее занятиях узнали даже те, кому она вполне доверяла при других обстоятельствах. В этом и состояла ее ошибка: одиночка всегда проигрывает организации. Проиграла и Вильма.

Задним числом, — уже после знаменитого судебного поединка и восстановления графства Ланцан, — Герт смог связать пару контактов Вильмы Хурн аф Омине с передвижениями баронессы фон дер Койнер. Тогда он полагал, что баронесса является кем-то вроде начальника личного штаба княгини Норны Гараган. Однако теперь после неожиданного визита баронессы, используя прежние отчеты наблюдателей, его люди легко обнаружили и то, место, где Адель фон дер Койнер цум Диггерскарп получила одежду, мясницкий тесак и лошаденку, и еще три места, где она или другой оборотень могли получить по-настоящему хорошую одежду, отменных лошадей, деньги и оружие. Это было весьма разумное решение, и уж точно, предусмотрительное. Ведь орел или волк гораздо свободнее в своих передвижениях, чем человек. И отследить их, в отличие от кавалькады всадников, крайне сложно. Имея надежных людей в тех или иных местах, оборотень может быстро оказаться где угодно, встретиться с кем угодно, и снова исчезнуть, превратившись, скажем, в птицу, как могли это сделать Норна Гараган и ее мать Карла Ланцан. Одну называли Чара, другую — Калли, но оба слова означали одно и то же, хотя и на разных языках. Птица.

Однако, обнаружив контакты Вильмы, Герт вскоре понял, что и Вильма, если захочет, сможет его удивить. Еще через полтора месяца, после визита баронессы, по «ночной эстафете» из Норнана Герту доставили «подарок от княгини Гараган» — сундучок из полированного кипарисового дерева. Внутри сундучка находились переложенные овечьей шерстью глиняные горшочки с плотно притертыми деревянными крышками, залитыми для надежности сургучом. Было там и письмо от княгини. Она коротко поздравляла Герта и Александру с первенцем, дав между делом понять, что знает не только о беременности графа Ланцан, но и про пол еще не родившегося ребенка. Далее в письме сообщалось, что в желтых горшочках находится «родильный сбор», который следует заваривать в кипятке и пить теплым по два раза в день все время беременности. В единственном красном горшочке содержался «схваточный яд», облегчавший сами роды, ну а в зеленых — «поправочное зелье», которое поможет восстановлению женщины после родов. В своем письме княгиня так же отмечала, что смеси приготовил настоящий мастер ядов, и прилагала к письму наставления по их завариванию и приему.

Разумеется, это был не просто жест доброй воли. Герт вполне мог оценить, как своевременность «подарка», так и его цену. Вернее, отсутствие цены, поскольку купить яды, смешанные настоящим мастером, было практически невозможно по той простой причине, что таковых просто не существовало. Не было смесей, тинктур или сборов, поскольку не было мастеров. Последние из тех, кто умел смешивать истинные яды, по слухам, остались лишь в Старых графствах, да на побережье Бурных вод. О тех же, кто носил титул мастера ядов, в Ойкумене не слышали уже много десятилетий. Если они все еще существовали, имен их не знал никто. Так что подарок княгини Чары дорого стоил. Другой вопрос — как он попал в замок Ланцан.

Выяснилось, что четыре недели назад к немолодому сапожнику, уже несколько лет содержащему модную лавку на одной из центральных улиц Чистого города в Норнане, пришла госпожа Хурн аф Омине. Пришла, заказала сапожки из темно-синей лайки, расплатилась золотом, но перед уходом поставила перед мастером Диттером уже известный Герту сундучок из кипарисового дерева и попросила передать «по ночной эстафете» из рук в руки самому графу Ланцан. Разумеется, сапожник удивился. Естественно, он уверил госпожу Хурн аф Омине, что никогда не слышал ни о какой «ночной эстафете», не говоря уже о том, что он не знаком с графом Ланцан и даже не знает, кто это такой. Гостья не удивилась. Она достала из кармана плаща заранее заготовленную записку на четвертушке пергамента и положила ее на стол. Послание адресовалось Людвигу ер Дроггеру Младшему в Шагоре и содержало имена еще двух резидентов «тихого капитана» в Чеане, а именно, в Норнане и Нирене и еще одного в герцогстве Ливо…

Чертова кукла не напрасно сделала карьеру в тайной службе Чеана. Она умела работать и, хотя, судя по всему, раскрыла отнюдь не всю сеть тихарей в Чеане, узнала о ней достаточно много, чтобы создать приватный канал связи с «тихим капитаном» Хьюго ер Дроггером. Вернее, между княгиней Норной и Гертом. Похоже, чеанцы знали, что кое-кто из их людей в Реште и Кхоре раскрыт, но их это не тревожило. У них имелись и другие агенты, а легальный — да еще и негласный — канал двусторонней связи стоил затраченных на его создание денег и усилий.

* * *

— Гадость, да? — участливо спросил Герт, и присел на кровать рядом с Маргерит.

— Издеваешься? — Маргерит подняла недоверчивый взгляд над краем кубка и пыталась, по-видимому, понять, «что он несет?», а главное, «зачем?»

— Хочешь, подслащу? — предложил Герт, «проявляя сочувствие».

— Что-то случилось? — спросила Сандра, явно заподозрившая подвох.

— Норна предупредила, в настой ничего не добавлять! — раздраженно бросила Маргерит и, тяжело вздохнув, сделала еще глоток, но взгляд, тем не менее, не отвела.

— Так хочешь или нет?

— Если это не мед и не тростниковый сахар… — протянула Маргерит. — Тебе придется очень постараться!

— Я уже постарался! — улыбнулся Герт и вытащил из кармана свиток, перевязанный шелковыми лентами с цветными печатями.

— Что это? — спросила Сандра, вставая из кресла.

— Похоже на ордонанс сурского короля! — Порой, Маргерит изображала из себя дурочку, но на самом деле была умна и образована, как мало кто в ее возрасте.

— Он и есть! — Герт осторожно развязал ленты и развернул свиток.

— Видишь ли, радость моя, — сказал он, показывая документ Маргерит, — его величество Йозеф Третий, да будет прославлена в веках его щедрость, счел возможным подтвердить твои права на графство д'Альер…

— Что?! — голубые глаза разом стали в пол лица.

— Ты серьезно? — Сандра подошла к кровати с другой стороны и пыталась теперь прочесть грамоту оттуда.

— Землицы там, впрочем, кот наплакал, — притворно вздохнул Герт, наслаждаясь буквально осязаемыми эмоциями своих женщин, — да и замок, по правде сказать, сплошные руины…

— Но замок мы отстроим, — ободряюще улыбнулся он Сандре и Маргерит, — деньги есть! Да и землицы я у соседей прикупил. Разумеется, от твоего, Хетта, имени. Вполне сносное владение получилось!

— Сура… — задумалась Сандра. — Ты что, имеешь виды на Сурское королевство?

Она недоумевала. Это так. Но и надеялась. Все еще надеялась, что Герт наконец одумается.

— Даже не надейся! — усмехнулся Герт. — Зачем нам Сура, милая? Что нам с ней делать?

— Но твоя жена, граф, — он позволил себе обозначить интонацией серьезность момента, — наша Метта, — назвал он Маргерит на сурский манер, — получит собственный статус, что немало.

— Но? — уловила не озвученную часть послания Маргерит.

— Думаю, вскоре нам потребуется значительно больше наследников…

— О чем ты промолчал? — насторожилась Сандра.

— Не промолчал, а не успел сообщить, — поправил ее Герт.

— Ну, и о чем речь? — по такому случаю Маргерит даже сделала два дополнительных глотка.

— Вчера я встретился с посланником императора Евгения Верна… — Герт планировал эту встречу почти полгода, но дело того стоило.

— С этим, как его? — включилась в разговор Маргерит. — Его зовут Александр или как-то иначе?

— Да, — кивнул Герт, — Александр цу Вог граф ан дер Глен.

— Это тот, с которым спит Адель? — уточнила Сандра.

— Во всяком случае, спала! — кивнул Герт, знавший о крайне непростых отношениях, связывавших баронессу фон дер Койнер и графа ан дер Глена, кузена и личного конфидента императора.

— Встретился! — напомнила Маргерит.

— Граф передал мне личные поздравления императора Евгения.

— И? — подалась вперед Сандра, почти нависая над животом «жены».

— Император возвратил мне владение Бьеф…

— Шутишь? — Глаза Маргерит стали еще больше. — Чем ты его прижал?

— Да, ничем, — пожал плечами Герт. — Просто попросил…

Но, разумеется, нынешний Герт никого ни о чем не просил. Его «просьбы» были иного рода, и на них почти никогда не отвечали отказом. А если все-таки отвечали… Что ж, каждый сам платит по своим счетам!

* * *

Оставив женщин, «обсуждать» приятные новости, Герт прошел в комнату, назначенную служить ему кабинетом. Здесь его ожидали тихий капитан Хьюго ер Дроггер, рыцарь Питер дин Гейстер, и двое слуг, один из которых накрывал на стол, а другой — развешивал и раскладывал детали вечернего костюма.

— Свободны! — махнул им рукой Герт. — Я оденусь сам. Спасибо!

— Господа! — повернулся он к Хьюго и Питеру, когда слуги покинули комнату. — Прошу вас! — указал он на стол. — Вино, закуски… Чувствуйте себя свободно! Ешьте, пейте и… рассказывайте! — улыбнулся он, подходя к столу. — Надеюсь, я не введу вас в смущение, если между делом стану переодеваться?

Разумеется, никто не возражал.

— Итак, — Герт плеснул себе в серебряный стаканчик немного яблочного бренди и посмотрел на стоявших перед ним мужчин. — Кто первый?

— С вашего позволения! — шагнул к столу дин Гейстер.

— Ни в чем себе не отказывайте! — Герт пригубил бренди и смотрел, как рыцарь наливает в кубки белое вино.

— Я проехал через всю страну, — начал дин Гейстер, взяв кубок и отойдя к окну. — С севера на юг, от крепости Клена, что стоит на границе Пекла Дакхара и до Инанга — королевского замка на побережье Бурных вод в Инаго. Побывал во внутренних областях и на побережье. В Шенге — это крупнейший порт с нашей стороны Южного океана, в Лагуне, Ерреке и в десятке других. Оттуда направился в Локлор, пожил недолго в столице, и вернулся в Кхор через Бурн, в обход пустыни.

— Поднялись по Аттеру до Сагера? — спросил Герт, снимая камзол.

— Да, — кивнул Питер, — так и было.

— Ну, тогда, вам есть, что рассказать, рыцарь, не правда ли?

— Истинная правда, ваша светлость! — усмехнулся дин Гейстер. — В Локлоре неспокойно. Чумное поветрие ушло вместе с осенними дождями, но страна только-только начинает приходить в себя. Люди растеряны. Везде зияют пустоты. Закрытые лавки и таверны, заброшенные поля и гниющие в затонах корабли. Торговля разрушена, связи между разными частями государства ослабли. Особенно отдалились, обособившись от центральной власти, горный северо-запад и прибрежный юго-восток. И там, и там мор убил не так много людей, как в других местах, но дело не только в этом. Нынешний Локлор создан из пяти независимых прежде государств, завоеванных когда-то королями из династии Винтего. Юго-восток — это древний Инаго, а северо-запад — королевство Бурн. Обе области густо заселены и считаются богатыми. В обеих говорят на своих особых языках, есть своя история и отличные от внутренних областей обычаи и верования. Пока все шло хорошо, — я имею в виду центральную власть, — ни в Инаго, ни в Бурне даже не вспоминали о прежних временах, когда они были сами по себе. Не то теперь.

Чума выкосила практически всех Винтего, и, когда пять месяцев назад умер король Падриг, коронный совет встал перед серьезной проблемой: любой из восьми или даже десяти возможных кандидатов легитимен в той же мере, в какой и другие претенденты на трон. Или не легитимен, — пожал плечами дин Гейстер и замолчал, приложившись к кубку.

— Суть в том, — продолжил он свой рассказ после короткой паузы, — что, как назло, ни один из претендентов на престол никак не связан ни с Бурном, ни с Инаго, что вызывает там законные опасения и скрытое недовольство, готовое вот-вот стать открытым. Я поговорил с людьми, пораспрашивал о династиях и родах, о кланах и семьях и напомнил кое-кому, что, на самом деле, мир клином не сошелся на Локлоре. Наследник престола может найтись и за его пределами…

«Ну, ты ведь для этого и поехал в Локлор, не правда ли?»

И в самом деле, дед Герта был младшим из трех сыновей короля Луиса Винтего и переехал в Решт, получив в наследство княжество Беар. Беары и Винтего — родственные семьи и, женившись на Ирине Корса — последней чистокровной представительнице рода Беар, Михаил Винтего стал соправителем Великого дома. Этот титул и носили все его потомки по мужской линии. Соправителем дома Беар являлся и Герт. Но теперь, когда дом Винтего практически уничтожен, Карл д'Грейяр не уступал в правах на корону Локлора ни одному из дюжины возможных претендентов. Он ведь не меньше Винтего, чем они. Однако у него было нечто, чего не было у других соискателей. Его мать, то есть, мать Герта и прабабка Карла, была дочерью герцога де Бурнонвиля, а герцоги, в свою очередь, являлись потомками королевского рода Бурн. Поэтому д'Грейяры и звались с тех пор еще и Бурнанвилями, хотя и не унаследовали герцогскую корону, поскольку Бурнонвили продолжали здравствовать и по ту сторону границы. Нынешний герцог, как, впрочем, и главы многих других знатных родов Бурна, приходился Карлу кузеном, и этого было вполне достаточно. Этих людей следовало лишь немного подтолкнуть. Направить. Позвать. Именно этим и занимался дин Гейстер, путешествуя по королевству Локлор. Он прояснял ситуацию, разговаривал с правильными людьми, и намекал им на главное. Свой человек на троне. Звучит заманчиво, не правда ли?

Разумеется, если королем станет Герт, — а он не стал бы браться за дело, если бы не был уверен в успехе, — многим в Инаго это не понравится. И это еще мягко сказано. Но на всех не угодишь. Поэтому, собственно, и нужна военная сила. Без армии за спиной не преуспеет ни один претендент. Однако у Герта армия есть, как есть и полководцы…

«Маршал де Бройх, Шенк и Питер дин Гейстер, да мало ли кто еще! Есть командиры, и бойцы тоже есть!»

Беар и Ланцан могли выставить немалые армии. Вместе с людьми герцога де Бурнонвиля и ополчением союза городов — это была та реальная сила, с которой придется считаться всем!

— Что скажете, мастер Хьюго?

— План выполним, — чуть поклонился тихий капитан. — У нас в Локлоре сейчас неплохая сеть…

И он начал расска