Book: Посторонний в доме



Посторонний в доме

Шари Лапенья

Посторонний в доме

Shari Lapena

A Stranger in the House


© Sheri Lapena, 2017

© Березко Д., перевод, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Посвящается Мануэлю, Кристоферу и Джулии


Благодарности

Мне нужно стольких поблагодарить. Требуется много талантливых людей, чтобы издать триллер, и мне повезло работать с лучшими в своем деле!

Спасибо Хеллен Хеллер, – твои знания, ум, подбадривание и жесткость были как раз тем, что мне нужно. Искренняя благодарность всем в агентстве Marsh за отличное представительство по всему миру.

Огромное спасибо всем моим замечательным издателям. Брайану Тарту, Памеле Дорман и их первоклассной команде из издательства Viking Penguin (США). Огромное спасибо Ларри Финли, Фрэнки Грею из издательства Transworld (Великобритания) и их чудесной команде. Спасибо Кристин Кокрейн, Эми Блэк, Бхавне Чаухан и команде издательства Doubleday (Канада). Мне так повезло получить лучшие рекламные и маркетинговые команды по обеим сторонам Атлантики. Ваши навыки, энтузиазм и преданность делу меня просто потрясают.

Спасибо моим первым читателям: Лесли Мутик, Сандре Остлер, Кэти Коломбо и Джулии Лапенье – ваши мнение и замечания всегда важны для меня.

И наконец, я бы не смогла написать эту книгу без поддержки моего мужа Мануэля и моих детей, Кристофера и Джулии, ярых читателей.

Пролог

Ей здесь не место.

Она выскакивает из заброшенного ресторана, задыхаясь, спотыкаясь в темноте: почти все фонари перегорели либо разбиты. Несется, не замечая ничего вокруг, словно охваченное ужасом животное, туда, где бросила машину. Каким-то образом ей удается открыть дверь. Она машинально пристегивается, срывается под визг колес с парковки и, даже не притормозив, вылетает на дорогу. Краем глаза замечает что-то знакомое у торгового центра на той стороне улицы, но не успевает рассмотреть, потому что она уже на перекрестке. Набирая скорость, едет на красный свет. Думать она сейчас не способна.

Пулей проносится через следующий перекресток. Скорость превышена, но ей плевать. Ей нужно убраться отсюда.

Еще один перекресток, и снова красный свет. Наперерез уже едут машины. Она не останавливается. Врезается в поток, огибает чужую машину, сея хаос на своем пути. Слышатся визг тормозов и яростные гудки. Она едва не теряет управление. А потом это происходит – момент ясности, неверия, она бешено жмет на тормоза, и машина, влетев на тротуар, врезается в электрический столб.

Глава 1

Этим жарким августовским вечером Том Крапп поставил машину – купленный в лизинг «Лексус» – во дворе своего красивого двухэтажного дома. Перед домом с просторным гаражом – великолепная лужайка с вековыми деревьями. Мощеная дорожка ведет к парадному крыльцу, за ним – тяжелая деревянная дверь. Справа от нее – огромное окно на всю гостиную.

Плавно изгибающаяся улица, где стоит дом, заканчивается тупиком. Все дома здесь похожи, одинаково привлекательные и ухоженные. В них живут зажиточные и оттого капельку самодовольные люди.

Кажется, будто этому процветающему пригороду на севере штата Нью-Йорк, где живут в основном благополучные семьи с детьми, безразличны проблемы городка, на окраине которого он находится, безразличны проблемы остального мира, словно американская мечта все еще живет здесь в своем первозданном виде.

Но окружающая безмятежность плохо вязалась с настроением Тома. Заглушив мотор, с тяжелым сердцем он сидит, полный презрения к себе самому, в темноте.

Внезапно он заметил, что машины жены нет на обычном месте возле дома. Проверил время на наручных часах – 21:20. Может быть, он что-то упустил? Она куда-то собиралась? Он не помнил, что жена о чем-то таком упоминала с утра, но ведь в последнее время он был так занят. Может быть, выскочила по делам и скоро вернется. Она даже не погасила свет, и дом окутывало теплое сияние.

Проглотив разочарование, Том вылез из машины в летний вечер – пахло свежескошенной травой. Он-то так ждал увидеть жену! На мгновение он замер, положив руку на крышу автомобиля, и посмотрел на противоположную сторону улицы. Потом достал с переднего сиденья портфель, пиджак и устало захлопнул дверцу. Подошел к крыльцу, поднялся по ступенькам, открыл дверь. Что-то не так. У него перехватило дыхание.

Он застыл на пороге, держась за ручку. Поначалу Том не понял, что именно его смутило. Только потом сообразил. Дверь не заперта! Само по себе это не так уж и странно: обычно он сразу заходил, потому что Карен уже ждала его дома. Но сегодня она куда-то уехала и забыла запереть дверь. Это совсем не похоже на всегда аккуратную жену. Том медленно перевел дыхание. Может быть, она просто забыла в спешке.

Он окинул взглядом безмолвный светло-серый прямоугольник гостиной. В доме царила тишина: здесь явно никого не было. Карен не выключила свет, поэтому вряд ли ушла надолго. Может быть, за молоком. Наверняка она оставила записку. Том швырнул ключи на маленький столик у двери, прошел на кухню в глубине дома. Он умирал от голода. Интересно, Карен уже поужинала или дожидается его?

На кухне следы готовки. Салат почти готов, рядом не до конца нарезанный помидор. Том посмотрел на деревянную разделочную доску, помидор и острый нож. Пачка пасты на гранитной столешнице, кастрюля с водой на безупречно чистой газовой плите. Плита выключена, вода холодная: Том проверил, опустив в кастрюлю палец. Потом оглянулся на дверцу холодильника, надеясь увидеть записку, однако на белой поверхности для него ничего не нашлось. Он нахмурился. Достал из кармана телефон и проверил, нет ли там непрочитанных сообщений. Ничего. Это вызвало легкое раздражение. Могла бы и предупредить!

Том открыл холодильник, с минуту постоял, бездумно разглядывая его содержимое, достал импортное пиво и решил приступить к пасте. Он не сомневался, что она в любую минуту вернется. С любопытством огляделся, гадая, что же ей понадобилось. Молоко, хлеб, соус для пасты, вино, пармезан – все есть. Том заглянул в ванную: туалетной бумаги навалом. Больше ничего он придумать не смог. Дожидаясь, пока закипит вода, он позвонил жене, но она не брала трубку.

Через пятнадцать минут паста готова, а Карен все нет. Том поставил дуршлаг с пастой в раковину, выключил конфорку под томатным соусом и, забыв о голоде, бесцельно перешел в гостиную. Посмотрел в большое окно через лужайку на улицу. Где она, черт возьми?! Его стало одолевать беспокойство. Он снова позвонил и в этот раз услышал за спиной приглушенные звуки вибрации. Резко обернувшись, Том увидел на диване вибрирующий телефон. Черт! Она забыла телефон. И как ее теперь найти?

Он принялся осматривать дом в поисках подсказки, куда Карен могла уйти. Наверху, в спальне, он, к своему удивлению, обнаружил сумочку на прикроватном столике. Непослушными пальцами открыл ее, чувствуя легкую вину от того, что копается в вещах жены. Все-таки это личное. Но и случай из ряда вон выходящий. Том вывалил содержимое сумочки на аккуратно заправленную кровать. Бумажник, кошелек для мелочи, губная помада, упаковка салфеток, ручка – все на месте. Значит, она ушла не по делам. Может быть, понадобилось помочь подруге? Какой-нибудь форс-мажор? И все же без сумочки она бы не села в машину. И разве она бы ему не позвонила, если бы могла? Она ведь могла попросить у кого-нибудь телефон. Такая безответственность не в ее духе.

Расстроенный, Том опустился на кровать. Сердце билось слишком часто. Что-то здесь не так. Может быть, нужно позвонить в полицию. Он представил, как это прозвучит. «Моя жена уехала, и я не знаю, где она. Забыла телефон и сумочку. Не заперла дверь. Это совсем на нее не похоже». Слишком мало времени прошло с момента исчезновения, чтобы полицейские восприняли его всерьез. И он не видел следов борьбы. Все на своих местах.

Он резко вскочил с кровати и принялся лихорадочно обыскивать дом. Но не нашел ничего тревожного: ни сорванного с крючка телефона, ни разбитого окна, ни пятен крови на полу. Его учащенное дыхание, однако, от этого не выровнялось.

Том колебался. Возможно, в полиции решат, что они поссорились. И не поверят, даже если он скажет, что они не ссорились, они почти никогда не ссорятся. У них практически идеальный брак.

Вместо того чтобы звонить в полицию, он побежал на кухню, где Карен хранит телефонную книжку, и начал обзванивать ее друзей.


Глядя на следы разрушения, сотрудник полиции Кёртон устало покачал головой. Люди и автомобили. Он видал и такое, от чего его пустой желудок выворачивало наизнанку. И сегодня все еще не так плохо.

Жертву аварии, женщину предположительно немногим более тридцати, опознать не удалось. Ни сумочки, ни кошелька. В бардачке нашлось свидетельство о регистрации вместе со страховкой. Владелицей машины оказалась некая Карен Крапп, проживающая на улице Догвуд-Драйв в доме 24. Придется ей объясниться. И против нее будут выдвинуты обвинения. Но сейчас скорая увезла женщину в ближайшую больницу.

Судя по увиденному и словам очевидцев, она гнала как сумасшедшая. Не остановилась перед светофором и разбила красную «Хонду Цивик» об столб. Чудо, что больше никто не пострадал.

«Наверное, обдолбанная», – подумал Кёртон. Нужно будет взять у нее анализы.

А может, машина была украдена? Легко проверить.

Однако пострадавшая не была похожа ни на наркоманку, ни на угонщицу. Обычная домохозяйка. Насколько он смог разглядеть в этой крови.


Том Крапп обзвонил людей, с которыми Карен чаще всего общалась. Если и они не знают, где она, то он не будет больше ждать. Он позвонит в полицию.

Дрожащей рукой он в очередной раз схватился за трубку. Его тошнило от страха.

Голос на линии ответил:

– Девять-один-один. Что у вас произошло?


Едва дверь открылась и Том увидел на пороге мрачного полицейского, он понял, что случилось что-то плохое. Его охватил тошнотворный ужас.

– Флеминг, полиция, – представился коп, показывая значок. – Могу я войти? – добавил он тихим вежливым голосом.

– Вы быстро, – ответил Том. – Я только что позвонил в «911».

Его начинало трясти.

– Я здесь не из-за звонка, – сказал коп.

Том провел его в гостиную и, не глядя ему в лицо, рухнул на большой белый диван, будто подкошенный. Ему хотелось как можно дольше оттянуть момент истины.

Но момент настал. Ему тяжело дышать.

– Опустите голову, – сказал Флеминг и мягко положил руку Тому на плечо.

Том согнулся, чувствуя, что сейчас отключится. Казалось, наступает конец света. Спустя мгновение он поднял взгляд. Том не знал, что будет дальше, но чувствовал, что точно ничего хорошего.

Глава 2

Трое пацанов – тринадцатилетки и один четырнадцатилетний с пробивающимся на верхней губе пушком – привыкли, что им никто не указ. В этой части города дети взрослеют быстро. И когда наступает вечер, подростки не корпят за компьютером над домашним заданием и не идут спать. Они на улице в поисках приключений. И, похоже, сегодня они их нашли.

– Йоу, – сказал один, резко остановившись на пороге заброшенного ресторана, где они иногда прятались, чтобы выкурить косяк, когда он есть. Его приятели зашли следом и тоже остановились, вглядываясь в темноту.

– Что это?

– Кажется, мертвый чел.

– Да ладно, Шерлок.

Пацаны настороженно замерли, опасаясь, что они не одни. Но потом поняли, что в здании пусто.

Один из младших с облегчением издал нервный смешок.

Подойдя поближе, они принялись, с любопытством разглядывать труп. На лице и груди распростертого на спине мужчины – огнестрельные раны. Светлая рубашка пропитана кровью. Никто из мальчишек даже не поморщился.

– Интересно, у него что-нибудь есть? – произнес старший.

– Вряд ли, – ответил тот, что помладше.

Рука четырнадцатилетнего уже сноровисто нырнула в карман брюк покойника и вытащила кошелек. Парень заглянул внутрь.

– Кажется, нам повезло, – ухмыльнулся он, показывая кошелек друзьям. Внутри полно банкнот, но в темноте не разглядеть каких. Из другого кармана он вытащил мобильный.

– Возьмите часы и все остальное, – велел он приятелям, а сам, надеясь найти пистолет, принялся осматривать пол. Было бы здорово найти оружие, но на полу его нет.

Тринадцатилетний снял часы. Второй с некоторым усилием стянул с пальца трупа тяжелое золотое кольцо и засунул себе в карман джинсов. Потом ощупал шею покойника, чтобы проверить, нет ли у того цепочки. Цепочки нет.

– Возьмите пояс, – приказал четырнадцатилетний, явно главарь. – И ботинки тоже.

Им доводилось воровать вещи, но еще никогда – с трупа. Охваченные трепетом, они дышали часто-часто. Они только что пересекли своего рода черту.

Старший сказал:

– Пора валить. И не трепитесь.

Приятели посмотрели на него и молча кивнули.

– Не хвалитесь тем, что сделали. Ясно? – повторил старший.

Они снова серьезно кивнули.

– Если кто-нибудь спросит, то нас здесь не было. Погнали.

Парни поспешно выскользнули из заброшенного ресторана, унося с собой вещи покойника.


По голосу копа, по выражению его лица Тому ясно, что тот пришел с плохими вестями. Полиции приходится сообщать их каждый день. И сегодня черед Тома. Но он не хочет знать. Начать бы этот вечер заново: выйти из машины, открыть дверь и увидеть, как Карен на кухне готовит ужин. Хочется обнять жену и крепко держать, вдыхая ее запах. Хочется, чтобы все было, как прежде. Может быть, ничего не случилось бы, вернись он домой пораньше. Может быть, это его вина.

– Боюсь, произошел несчастный случай, – скорбно произнес Флеминг, в его глазах читалось сочувствие.

Том так и знал. Его охватил холод.

– У вашей жены красная «Хонда Цивик»? – спросил коп.

Том не ответил. Этого не может быть.

Полицейский зачитал номер автомобиля.

– Да, – сказал Том. – Это ее машина, – его голос звучал странно, будто издалека. Он посмотрел на полицейского. Время словно замедлилось. Сейчас полицейский это скажет. Он скажет Тому, что Карен мертва.

Флеминг произнес мягко:

– Водитель получила повреждения. Пока неясно, насколько серьезные. Ее отвезли в больницу.

Том закрыл лицо руками. Она жива! В больнице, но, возможно, все не так страшно, и он почувствовал прилив отчаянной надежды. Может быть, все еще будет хорошо. Он отнял руки от лица, сделал глубокий прерывистый вдох и спросил:

– Что, черт возьми, случилось?

– ДТП, – тихо ответил Флеминг. – Ее машина врезалась в электрический столб.

– Что? – переспросил Том. – Как это она могла просто взять и врезаться в столб? Карен прекрасно водит машину. Она никогда не попадала в аварии. Наверное, виноват другой водитель, – Том заметил, что лицо полицейского оставалось непроницаемым. О чем тот умалчивает?

– Водителя «Хонды» опознать не удалось, – сказал Флеминг.

– Она забыла сумочку. И телефон, – Том потер лицо, пытаясь взять себя в руки.

Флеминг склонил голову набок.

– Мистер Крапп, у вас с женой все хорошо?

Том посмотрел на него с тревогой.

– Да, конечно.

– Вы, случаем, не поссорились?

– Нет! Меня даже дома не было.

Полицейский сел в кресло напротив Тома и наклонился к нему.

– Исходя из обстоятельств… в общем, есть небольшая вероятность, что женщина, которая вела машину и попала в аварию, не ваша жена.

– Что? – вскинулся Том. – Почему? Что это значит?

– Поскольку нам не удалось опознать водителя, мы не можем утверждать наверняка, что это ваша жена была за рулем, но мы знаем, что машина принадлежит ей.

Том уставился на него, потеряв дар речи.

– Авария произошла в южной части города, на перекрестке Проспекта и Дэвис-Драйв, – со значением произнес Флеминг.

– Не может быть, – ответил Том. Это плохой район. Карен ни за что бы туда не поехала и при свете дня, не говоря уж о том, чтобы затемно.

– Вам известна какая-нибудь причина, по которой ваша жена Карен могла ехать с превышением скорости и на красный свет в том районе?

– Что? Что вы такое говорите? – Том посмотрел на полицейского, не веря своим ушам. – Карен не могла быть там! И она никогда не превышает скорость, она никогда бы не поехала на красный свет! – он осел на диване. Том почувствовал облегчение. – Это не моя жена, – уверенно сказал он. Том знает свою жену, она никогда бы такого не сделала. Он непроизвольно улыбнулся. – Это кто-то другой. Наверное, кто-то украл ее машину. Слава богу!

Он посмотрел на полицейского, наблюдавшего за ним с участием. А потом до него дошел смысл собственных слов, и паника мгновенно вернулась.

– Но где тогда моя жена?



Глава 3

– Мне нужно, чтобы вы поехали со мной в больницу, – сказал Флеминг.

Тому сложно сосредоточиться на происходящем. Он посмотрел на полицейского.

– Простите, что вы сказали?

– Нужно, чтобы вы сейчас поехали в больницу. Мы должны провести опознание. Выяснить, ваша ли это жена. И если это не она, нужно ее найти, – ответил Флеминг и добавил: – Вы сказали, что позвонили в «911». Ее нет дома, и ее машина попала в ДТП.

Теперь Том понял и поспешно закивал:

– Да.

Трясущимися руками он быстро взял бумажник и ключи, вышел вслед за полицейским на улицу и сел на заднее сидение припаркованной там черно-белой машины. Интересно, смотрят ли соседи? Том на секунду представил, как все это выглядит: он на заднем сиденье полицейской машины.

Через отделение неотложки «Больницы милосердия» Том с Флемингом вошли в шумный переполненный холл. Том принялся нервно мерить шагами гладкий отполированный пол, пока Флеминг пытался найти кого-нибудь, кто сообщил бы, где жертва аварии. Ожидание усиливало тревогу Тома. Почти все места в холле были заняты, в коридоре выстроились каталки с пациентами. То и дело заходили полицейские и врачи скорой помощи. Больничный персонал невозмутимо работал за стеклянной перегородкой. На больших свисающих с потолка экранах показывали притупляющие сознание ролики об охране здоровья.

Том не знал, на что надеяться. Он не хотел, чтобы раненой оказалась Карен. Она ведь могла серьезно пострадать. Мысль об этом была невыносима. Но с другой стороны, не знать, где она, опасаться худшего… Что, черт возьми, случилось? Где она?!

Наконец Флеминг помахал ему, подзывая с противоположной стороны переполненного зала. Том торопливо подошел. Рядом с Флемингом стояла измученная медсестра. Взглянув на Тома, а потом снова на полицейского, она мягко сказала:

– Прошу прощения. Ей сейчас делают МРТ. Придется подождать. Это не займет много времени.

– Нам нужно ее опознать, – возразил Флеминг.

– Я не буду прерывать МРТ, – твердо ответила медсестра. Потом с сочувствием посмотрела на Тома и добавила: – А знаете что, у меня есть одежда и личные вещи, которые были на ней, когда ее привезли. Могу показать, если хотите.

– Это бы нам помогло, – ответил, покосившись на Тома, Флеминг. Том кивнул.

– Идите за мной, – она повела их по длинному коридору к запертой комнате, которую открыла ключом. Порывшись в переполненных ящиках, достала пластиковый мешок с биркой и положила его на металлический стол. Содержимое мешка мгновенно приковало взгляд Тома. Внутри была блузка с узором, который он тут же узнал. На него накатила волна тошноты. Утром, когда он уходил на работу, Карен была в этой блузке.

– Мне нужно сесть, – сказал Том и сглотнул.

Флеминг выдвинул стул, и Том грузно опустился на него, не сводя глаз с прозрачного мешка, в котором лежали вещи его жены. Медсестра, надев латексные перчатки, аккуратно выложила все на стол: узорчатую блузку, джинсы, кроссовки. Блузка и джинсы были заляпаны кровью. Тома чуть не вырвало, но он сдержался. Лифчик жены и трусы, такие же окровавленные. В отдельном пакетике – обручальное и помолвочное кольца и золотая цепочка с бриллиантовым кулоном, которую он подарил ей на первую годовщину свадьбы.

Подняв недоверчивый взгляд на полицейского, Том ломающимся голосом промолвил:

– Ее.


Флеминг вернулся в участок и почти сразу встретился в столовой с Кёртоном. Они взяли кофе и сели за свободный столик.

– Значит, машина не украдена, – начал Кёртон. – Дамочка гнала на собственной. Какого черта?

– Понятия не имею.

– Наверное, обдолбалась.

Флеминг отпил кофе:

– Муж в шоке. Когда он услышал об аварии и о том, как она случилась, не поверил, что это его жена. Почти убедил меня, что это кто-то другой, – Флеминг покачал головой. – Он прямо онемел, когда увидел ее одежду.

– Да сколько домохозяек подсаживаются на наркотики, а мужья и знать не знают, – сказал Кёртон. – Может, поэтому она и была в той части города: кайфанулась в машине, а потом запаниковала.

– Может быть, – Флеминг помолчал и сделал еще глоток. – Никогда не знаешь, на что способны люди.

Ему было жаль мужа, который выглядел так, будто ему дали под дых. Флеминг многое повидал на службе и знал, что люди, от которых меньше всего ожидаешь, порой скрывают серьезную наркотическую зависимость. И стараются выглядеть нормальными, чтобы сохранить свои привычки. У многих есть неприятные секреты. Флеминг пожал плечами:

– Возможно, когда нас к ней пустят, она расскажет, что на нее нашло, – последним глотком он допил кофе. – Уверен, муж тоже не против узнать.


Все еще в неотложке, Том нервно ходил взад-вперед. Пытался вспомнить, не было ли в последнее время чего необычного в поведении жены. Ничего не приходило на ум, но ведь он был так занят на работе. Неужели чего-то не заметил?

Что она, черт возьми, делала в том районе? Да еще и скорость превысила! То, что рассказал о сегодняшнем вечере коп, будто совсем не про нее, Том не мог в это поверить. И все же… это ведь она там, у докторов. Как только его пустят поговорить с ней, он спросит. Сразу после того как скажет жене, как сильно ее любит.

Он не может перестать думать, что если бы пришел домой раньше, как должен был, вместо того, чтобы…

– Том!

Услышав свое имя, Том обернулся. Едва приехав в больницу, он сразу позвонил своему брату Дэну, и теперь тот шел к нем. Его мальчишечье лицо выражало беспокойство. Никогда в жизни Том не был так благодарен чьему-либо появлению.

– Дэн, – выдохнул он с облегчением.

Братья коротко обнялись и сели друг против друга на твердые пластиковые стулья в стороне от людей. Том рассказал, что случилось. Непривычно было искать поддержки у младшего брата: обычно все происходило наоборот.

– Том Крапп, – долетел до них сквозь общий бедлам громкий окрик.

Том поспешил к человеку в белом халате, Дэн – за ним.

– Я Том Крапп, – нервно произнес Том.

– Я доктор Фултон. Лечащий врач вашей жены, – представился доктор тоном скорее будничным, нежели дружелюбным. – Она получила травму головы во время аварии. Мы сделали МРТ. У нее сотрясение мозга, но, к счастью, без кровоизлияния в мозг. Ей очень повезло. Остальные повреждения незначительные. Сломанный нос. Порезы и синяки. Но она поправится.

– Слава богу, – произнес Том и сгорбился в облегчении. Со слезами на глазах посмотрел на брата. Только сейчас он понял, как тяжело ему было держать себя в руках.

Доктор кивнул:

– Ремень и подушка безопасности спасли ей жизнь. Какое-то время ей будет очень больно, голова будет раскалываться, но постепенно все придет в норму. Ей нужен покой. Медсестра расскажет вам, как ухаживать за больным с сотрясением.

Том кивнул:

– Когда мне можно ее увидеть?

– Сейчас, – ответил доктор. – Пока что только вам и ненадолго. Мы перевезли ее на четвертый этаж.

– Я подожду здесь, – сказал Дэн.

При мысли о том, что сейчас он увидит Карен, Том снова почувствовал тревогу.

Глава 4

Карен не может шевельнуться. Она то теряет сознание, то снова приходит в себя. Стонет от нарастающей боли.

Открыть глаза ей стоит колоссальных усилий. Из руки торчат трубки. Она слегка приподнимается и обнаруживает по обеим сторонам кровати металлические поручни. Постельное белье белое, казенное. Она тут же понимает, что лежит в больничной кровати, и это наполняет ее тревогой. Слегка поворачивает голову, та пульсирует от боли. Карен морщится – комната начинает вертеться перед глазами. В ее расплывающееся поле зрения входит женщина, явно медсестра, и застывает в нерешительности.

Карен пытается сфокусировать взгляд, но не может. Пробует заговорить, но губы не шевелятся. Тело кажется свинцовым, словно что-то тяжелое придавливает ее. Она моргает. Теперь медсестры две. Нет, одна, она просто раздвоилась.

– Вы попали в аварию, – тихо говорит медсестра. – Ваш муж снаружи. Я позову его. Он будет счастлив вас увидеть, – и с этими словами выходит из палаты.

«Том», – с благодарностью думает Карен. Неуклюже проходится языком по губам и деснам. Ей так хочется пить. Нужна вода. Как долго она уже здесь и как долго ей еще лежать в неподвижности? У нее болит все тело, но сильнее всего голова.


Медсестра провела Тома в палату с таким видом, словно принесла подарок. Зрение Карен постепенно становилось четче. Она видела тревогу и усталость на лице Тома, небритые щеки, как будто он провел ночь на ногах. Но под его взглядом она почувствовала себя в безопасности. Ей хотелось улыбнуться ему, но не получалось.

Он нагнулся, с любовью глядя на жену.

– Карен, – прошептал он, беря ее за руку. – Слава богу, ты в порядке.

Она попыталась ответить, но не смогла издать ничего, кроме хриплого всхлипа. Медсестра быстро поднесла к ее рту пластиковый стакан воды с соломинкой. Карен жадно втягивала воду. Когда она закончила, медсестра убрала стакан.

– Все в порядке, – сказал муж. В знакомом жесте, словно хотел откинуть ей со лба волосы, он поднял руку, но вдруг замер и неуклюже уронил ее. – Ты попала в аварию. Но все будет хорошо. Я здесь, – он пристально посмотрел ей в глаза. – Я люблю тебя, Карен.

Она попыталась приподнять голову, совсем немножко, но почувствовала жгучую боль, головокружение и тошноту. Затем услышала, как в крошечную палату зашел кто-то еще. Другой человек, выше ее мужа, худой, бледный, почти как мертвец, в белом халате и со стетоскопом, подошел к кровати и посмотрел на нее будто с большой высоты. Муж выпустил ее руку и отошел, уступая место новоприбывшему.

Доктор наклонился и посветил фонариком ей в глаза, сначала в один, потом в другой. На его лице отразилось удовлетворение, и он убрал фонарик в карман.

– У вас сотрясение мозга, – сказал он. – Но вы поправитесь.

Карен наконец обрела голос. Она посмотрела на взъерошенного, измученного тревогой человека возле доктора в белом халате и прошептала:

– Том.


При взгляде на жену у Тома разрывалось сердце. Они были женаты всего два года. Эти губы он целовал каждый вечер и каждое утро. Ее руки так же знакомы ему, как свои собственные. А теперь ее прекрасные голубые глаза в окружении всех этих синяков были полны боли.

– Карен, – прошептал он. Наклонился к ней и спросил: – Что случилось?

Она посмотрела на него пустым взглядом.

Но Тому нужно было знать, поэтому он не отступил. В голосе появилась настойчивость:

– Почему ты так поспешно уехала из дома? Куда ты поехала?

Она попыталась было покачать головой, но остановилась и на мгновение закрыла глаза. Открыла их снова и с трудом прошептала:

– Не знаю.

Том посмотрел на нее в ужасе.

– Ты должна знать. Ты попала в аварию. Превысила скорость и врезалась в столб.

– Я не помню, – сказала она так медленно, словно ей требовалась вся оставшаяся у нее энергия, чтобы это произнести. Глаза, обращенные к нему, казались встревоженными.

– Это важно, – почти в отчаянии сказал Том, наклоняясь ближе. Она отодвинулась, погружаясь в подушки.

Вмешался доктор:

– Надо дать ей отдохнуть, – произнес он. Что-то тихо сказал медсестре, потом жестом велел Тому следовать за ним.

Бросив последний взгляд на жену в больничной кровати, Том вышел за доктором из палаты. Наверное, это из-за сотрясения, подумал он с беспокойством. Возможно, все хуже, чем они думали.

Полный тревожных мыслей, Том шел за доктором Фултоном по коридору. Вокруг царила неестественная тишина, и Том вспомнил, что уже глубокая ночь. Доктор отвел его в пустую комнату за кабинетом медсестер.

– Присаживайтесь, – сказал он и сам сел на свободный стул.

– Почему она не помнит, что случилось? – лихорадочно спросил Том.

– Садитесь, – твердо повторил доктор Фултон. – Постарайтесь успокоиться.

– Хорошо, – сказал Том, садясь на единственный оставшийся в тесной комнатке стул. Но успокоиться ему сложно.

Доктор сказал:

– Бывает, что пациенты с травмой головы страдают от временной ретроградной амнезии.

– Что это значит?

– Иногда пациент, который перенес физическую травму головы или даже эмоциональную травму, на время теряет воспоминания, предшествующие травмирующему событию. Потеря памяти может быть легкой, а может и катастрофической. При ударе головой мы чаще сталкиваемся с другим видом амнезии – нарушением кратковременной памяти о событиях после травмы. Вы, скорее всего, с этим тоже столкнетесь. Но иногда случается ретроградная амнезия, более обширная. Думаю, это наш случай.

Доктор казался не слишком обеспокоенным. Том попытался убедить себя, что это хороший знак.

– Но к ней вернется память?

– О, я в этом не сомневаюсь, – ответил доктор. – Просто наберитесь терпения.

– Мы можем что-нибудь сделать, чтобы она быстрее вспомнила? – Тому отчаянно нужно было знать, что случилось с Карен.

– Да нет. Главное – покой. Мозг должен исцелить себя. Для этого нужно время.

У доктора завибрировал пейджер, он взглянул на него, извинился и оставил Тома наедине с неизвестностью.

Глава 5

Утро. Бриджит Крукшенк, близкая подруга Карен из дома напротив, сидит с вязанием на коленях в коридоре четвертого этажа «Больницы милосердия», и мягкая желтая пряжа медленно тянется из сумки у нее под ногами. Коридор находится рядом с лифтами и полон света из больших окон, выходящих на заставленную машинами парковку. Бриджит вяжет детский свитер, но все время пропускает петли и злится на него, хотя понимает, что свитер тут ни при чем.

Со стороны лифтов появляется Том, высокий и угловатый, в джинсах и однотонной футболке, с растрепанными волосами. При виде нее он как будто теряется. Возможно, он не слишком-то рад ее присутствию. Ее это не удивляет. Возможно, он хочет побыть с Карен наедине. Некоторые люди такие.

Но ей нужно знать, что происходит, поэтому она, поймав его взгляд, не отводит глаз все время, пока Том медленно приближается к ней.

Она смотрит на него участливо:

– Том. Я так рада тебя видеть. Пыталась дозвониться. Мне так жаль, что…

– Да, – перебил Том. Сел рядом, наклонился и уперся локтями в колени. Вид у него ужасный, будто он не спал сутки. Наверное, так оно и есть.

– Я так беспокоилась, – сказала Бриджит. Вчера вечером Том звонил ей дважды: сначала – чтобы спросить, не знает ли она, где Карен, потом из больницы – сказать, что Карен попала в аварию. Но звонок был коротким, Том почти сразу отключился, не сообщив никаких подробностей. И теперь она непременно хочет все знать. Услышать всю историю. – Расскажи мне, что случилось.

Он уставился прямо перед собой, не глядя на Бриджит.

– Она врезалась в столб.

– Что?

Том медленно, словно превозмогая усталость, кивнул.

– Полицейский сказал, что она превысила скорость, ехала на красный свет. И каким-то образом врезалась в столб.

С минуту Бриджит пристально его разглядывала, потом спросила:

– А что она сама говорит?

Теперь Том посмотрел на нее, и она увидела беспомощность в его глазах.

– Говорит, что не помнит. Ни аварии, ни того, что было до этого, – ответил Том. – Говорит, что вообще ничего не помнит о вчерашнем вечере.

– Серьезно?

– Да, – ответил Том. – Доктор сказал, что с ее травмой это нормально.

Бриджит перевела взгляд с него на свое вязание.

– И что, к ней вернется память? – спросила она.

– Они думают, что да. Надеюсь, что да. Потому что я, черт возьми, хочу выяснить, что она делала, – он поколебался, словно не зная, стоит ли рассказывать ей что-то еще. Потом добавил: – Она уехала без сумочки и забыла запереть дверь. Как будто спешила.

– Это странно, – согласилась Бриджит. Мгновение помолчала. Потом сказала: – Уверена, все будет в порядке, – это прозвучало фальшиво. Но Том, кажется, не заметил.

Он тяжело вздохнул и произнес:

– Мне еще с полицией разбираться.

– С полицией? – быстро переспросила Бриджит, снова вскидывая на него взгляд.

– Они расследуют аварию. Скорее всего, ей предъявят какое-нибудь обвинение.

– О, – Бриджит отложила вязание. – Том, мне так жаль. Тебе и без того тяжело, правда?

– Правда.

Ее голос смягчился:

– Если тебе нужна поддержка, ты ведь знаешь, что я рядом, да? Для вас обоих.

– Конечно, – ответил он. – Спасибо, – он встал. – Я схожу за кофе. Тебе принести?

Она покачала головой.

– Нет, спасибо, не нужно. Ты скажешь Карен, что я пришла?

– Конечно. Но, возможно, ты зря тратишь свое время. Не думаю, что она сегодня в состоянии кого-нибудь видеть. Ее пичкают сильным обезболивающим. Поэтому она немного не в себе. Может быть, тебе лучше пойти домой.

– Подожду еще немножко. Вдруг она почувствует себя лучше, – ответила Бриджит и снова взялась за вязание. Но едва Том отвернулся и пошел к лифтам, она подняла взгляд и стала смотреть ему вслед. Ей не верилось, что Карен не захочет ее увидеть, хотя бы на минуту. Она ненадолго. Когда Том скрылся в лифте и она услышала, что двери закрылись, Бриджит подхватила вещи и направилась к палате 421.


Карен беспокойно возит ногами под белым одеялом. Сидит, опершись на подушки. Сегодня утром ей лучше, думать и говорить легче. Интересно, как долго ее здесь продержат?

Раздался легкий стук в приоткрытую дверь, и она слабо улыбнулась.



– Бриджит, – позвала она. – Заходи.

– Можно? – тихо спросила Бриджит, приближаясь к кровати. – Том сказал, что ты, наверное, не захочешь меня видеть.

– С чего бы Тому такое говорить? Конечно, я рада тебя видеть. Проходи, садись, – она слабо похлопала по кровати.

– Боже, сколько цветов, – сказала Бриджит.

– Это все от Тома, – ответила Карен. – Он заваливает меня розами.

– Ясно, – сказала Бриджит, присаживаясь на краешек кровати. Внимательно посмотрела на Карен. – Выглядишь ужасно.

– Правда? – откликнулась Карен. – Меня не подпускают к зеркалу. Чувствую себя Франкенкарен, – пошутила она в попытке заглушить страх, который не отпускал ее с того самого момента, как она услышала, что попала в аварию – аварию, о которой ничего не помнит.

Карен благодарна Бриджит, своей лучшей подруге, за то, что та пришла. Это принесло облегчение и отвлекло от поглотившего ее беспокойства. Дало ощущение нормальности, когда вокруг не осталось ничего нормального.

Она не помнит, что случилось вчера. Но знает, что это было ужасно и что она до сих пор в опасности. Неведение сводит с ума. Она не понимает, что делать.

– Слава богу, с тобой все будет хорошо, Карен. Я так волновалась.

– Знаю. Прости.

– Не извиняйся. Ты попала в аварию. Это не твоя вина.

Карен было интересно, что знает Бриджит, много ли рассказал ей Том. Наверное, немного. Тому никогда не нравилась Бриджит, хотя Карен понятия не имела, почему. Видимо, просто не сошлись характерами. Временами это порождало неловкость.

– Все так ужасно, Бриджит, – неуверенно начала Карен. – Я не помню, что случилось. Том сказал, я нарушила правила, гнала, он все время спрашивает…

В этот самый миг Том зашел в палату с двумя пластиковыми стаканчиками кофе в руках. От глаз Карен не укрылось, как он подавил раздражение при виде сидевшей на кровати Бриджит. Температура в палате стала на пару градусов ниже. Том передал Карен кофе.

– Привет, Бриджит, – сказал он небрежно.

– Привет, – ответила Бриджит, коротко взглянув на него. Потом повернулась к Карен. – Я просто хотела увидеть тебя своими глазами, убедиться, что у тебя все в порядке, – сказала она, поднимаясь. – Теперь я пойду, оставлю вас вдвоем.

– Не обязательно уходить, – запротестовала Карен.

– Тебе нужно отдыхать, – ответила Бриджит. – Я вернусь завтра, хорошо? – улыбнувшись Тому, она выскользнула из палаты.

Карен спросила, нахмурившись:

– За что ты ее так невзлюбил?

– Я ее не невзлюбил.

– Правда? Ты явно не обрадовался тому, что она здесь.

– Я просто тебя оберегаю, – запротестовал Том. – Ты знаешь, что сказал доктор. Тебе нужен покой.

Карен посмотрела на него поверх стаканчика с кофе, не до конца веря его словам.


Когда Том ушел домой отдохнуть, вернулся доктор Фултон. Карен вспомнила, что видела его вчера.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он.

Его голос звучал тихо, и она почувствовала благодарность. К вечеру голова разболелась сильнее.

– Не знаю. Вы мне скажите, – ответила она осторожно.

Он улыбнулся ей профессиональной улыбкой.

– Думаю, все будет в порядке. Если не считать сотрясения, вы отделались легкими повреждениями, – он, как обычно, посветил ей в глаза фонариком и тихо продолжил. – Единственное, что меня беспокоит, это то, что вы ничего не помните об аварии, но такое случается. Скорее всего, память через какое-то время вернется.

– Значит, вы с таким уже сталкивались, – медленно произнесла она, – что люди теряют память?

– Да.

– И она всегда возвращается?

– Нет, не всегда, – он пощупал ей пульс.

– Но обычно?

– Да.

– Как быстро? – с беспокойством спросила она. Ей нужно поскорее. Она должна выяснить, что произошло.

– Когда как. Иногда через несколько дней, иногда – недель. У всех по-разному, – он глянул в медицинскую карту и спросил: – Болит?

– Терпимо.

Он кивнул.

– Будет легче. Мы подержим вас здесь для наблюдения еще день-два. Когда вернетесь домой, вам какое-то время нельзя будет напрягаться. Я выпишу рецепт, купите лекарства в нашей аптеке. И проинструктирую вашего мужа, как ухаживать за больными с сотрясением.

– Я могу что-нибудь сделать, чтобы память вернулась быстрее? – спросила она.

– Да нет, – он улыбнулся ей. – Просто наберитесь терпения, – и с этими словами оставил ее наедине со жгучей болью.

Потом пришла медсестра, спокойная и дружелюбная, словно все в порядке. Но все не в порядке.

– Можно мне зеркало? – спросила Карен.

– Конечно, сейчас принесу, – ответила медсестра.

Она вернулась с ручным зеркальцем.

– Пусть вас не пугает то, что вы увидите, – предупредила она. – Есть поверхностные повреждения, но они пройдут. Все не так плохо, как выглядит.

Карен с трепетом взяла зеркальце. Она едва узнала себя: настолько исказили ее лицо с тонкими чертами и хорошей кожей багровые синяки и отеки. Но больше всего ее встревожил собственный испуганный, растерянный взгляд. Она молча отдала зеркало медсестре.


Поздно вечером двое подростков, держась за руки, возвращались домой из кинотеатра. Путь был неблизкий, но ночь прекрасна, и им некуда пойти, чтобы побыть вдвоем. Наконец он прижал ее к стене в темноте позади торгового центра и поцеловал. Он был старше, поэтому не торопился – совсем не то что мальчишки, которые спешат, суетятся и понятия не имеют, что делать. Она поцеловала его в ответ.

Со стороны мусорных баков послышался грохот, и они отскочили друг от друга. На них смотрел человек, вынесший из ресторана мусор. Кавалер обнял девушку оберегающим жестом.

– Пойдем, – сказал он. – Я знаю одно место.

Ее тело дрожало в предвкушении. Она готова целовать его вечность. Ей хочется остаться с ним наедине, но… Она остановилась.

– Куда мы идем?

– Туда, где нас не увидят, – он обнял ее крепче. – Если ты хочешь, – снова поцеловал. – А если нет, я провожу тебя домой.

В эту минуту она последовала бы за ним куда угодно. Она дала ему руку и перешла через дорогу, едва замечая, куда ее ведут. Все внимание поглощено его рукой в ее руке и ее желаниями. Они подошли к какой-то двери. Он толчком открыл дверь. Посмотрел на нее, склонив голову.

– Заходи. Все в порядке. Тут никого.

Она переступила порог и тут же оказалась в его объятиях. Он снова поцеловал ее, но ее отвлек какой-то запах. Она отстранилась, и теперь он тоже заметил. Они увидели это одновременно. Распростертое на полу окровавленное тело.

Она закричала. Он мягко зажал ей рот.

– Тссс, нас услышат!

Она замолкла и в ужасе уставилась на человека на полу. Парень отнял ладонь от ее рта, и она прошептала:

– Он мертвый?

– Скорее всего, – он приблизился к телу, рассматривая его. Она не осмелилась подойти. Побоялась, что стошнит.

Развернувшись, она выбежала вон и остановилась, глотая ртом воздух, только на улице. Он вышел за ней. Она подняла на него испуганный взгляд.

– Нужно позвонить в полицию, – ей совсем не хотелось этого делать. Ведь она сказала маме, что пошла к подруге.

– Нет, – ответил он. – Пусть кто-нибудь другой найдет и позвонит в полицию. Это не обязательно должны быть мы.

Она знала, чего он боится. Ей всего пятнадцать. А ему восемнадцать.

– Слушай, – сказал он настойчиво. – Если бы тот чувак был еще жив, тогда другое дело, но сейчас мы ничего не можем для него сделать. Пошли отсюда. Кто-нибудь другой его найдет.

Она подумала, что он неправ, но все равно почувствовала облегчение. Кивнула. Ей просто хотелось вернуться домой.

Глава 6

Как и каждое утро, Бриджит сидит в любимом кресле в гостиной и смотрит в огромное окно. Она живет прямо напротив дома Тома и Карен. Бриджит ждет у окна с чашечкой кофе, чтобы посмотреть, как Том поедет в больницу.

В гостиную заходит муж Бриджит, Боб, попрощаться перед уходом на работу.

– Я сегодня задержусь, – говорит он. – Возможно, не успею к ужину. Перекушу где-нибудь.

Бриджит не отвечает: слишком глубоко задумалась.

– Бриджит? – окликает он.

– Что? – говорит она, поворачиваясь к нему.

– Я сказал, что задержусь. У нас сегодня прощание.

– Ладно, – отвечает она рассеянно.

– А ты чем займешься?

– Поеду в больницу навестить Карен.

Возможно, сегодня у них получится провести больше времени вместе.

– Хорошо, хорошо, – ответил Боб. Он неуверенно топчется на пороге, потом уходит.

Бриджит знает, что муж беспокоится о ней.

На самом деле его не интересует, чем она займется. Он просто считает, что ей вредно сидеть без дела. Что его действительно волнует, так это не пропускает ли она сеансы. Поэтому она говорит, что не пропускает.


Случай с самого начала показался Флемингу странным: порядочная домохозяйка попадает в аварию в неблагополучном районе, при этом ее поведение нельзя объяснить ни алкогольным опьянением, ни наркотиками. А теперь доктор говорит ему, что у нее амнезия.

«Да вы издеваетесь», – подумал Флеминг.

– Как удобно, – сказал Кёртон. Они стояли у палаты Карен Крапп. Флеминг поднял руку, не давая доктору пройти.

– А она не притворяется? – спросил он тихо.

Доктор Фултон посмотрел на него с удивлением, как будто такая мысль не приходила ему в голову.

– Сомневаюсь, – медленно ответил он. – У нее сотрясение мозга.

Флеминг задумчиво кивнул. Втроем они зашли в маленькую отдельную палату. Муж Карен Крапп уже занял единственный стул. В палате сразу стало тесно. Карен, помятая и потрепанная, подняла настороженный взгляд.

– Миссис Крапп, – начал Флеминг, – я лейтенант Флеминг, а это – сержант Кёртон. Мы надеемся, что вы сможете ответить на некоторые наши вопросы.

Она выпрямилась, прислонившись к подушкам. Том Крапп нервно поерзал.

– Да, конечно, – ответила она. – Но… не знаю, сказал ли вам доктор, но я ничего не помню об аварии, – она обреченно нахмурилась.

– Вам рассказали, что случилось? – спросил Кёртон.

Она неуверенно кивнула.

– Да, но я ничего из этого не помню.

– Очень жаль, – сказал Флеминг. Он видел, что их присутствие ее нервирует, хотя она и пытается это скрыть. Он продолжил. – Авария произошла на перекрестке Проспекта и Дэвис-Драйв, в южной части города, – он остановился. Она ответила ему нервным взглядом, но промолчала. – Вы живете на севере. Как вы думаете, почему вы оказались в том районе?

Она покачала головой, слегка морщась от боли.

– Я… я не знаю.

– Можете предположить? – спросил он мягко. Когда она не ответила, он продолжил. – Этот район славится наркотиками и криминалом. Не место для домохозяйки из пригорода.

Она беспомощно пожала плечами и тихо ответила:

– Простите.

Муж потянулся к ней и сжал ее руку.

Флеминг передал Карен лист бумаги.

– Что это? – нервно спросила она.

– К сожалению, протокол о неосторожном вождении, в штате Нью-Йорк это – серьезное правонарушение.

Она подняла на него взгляд и закусила губу.

– Мне нужен адвокат? – неуверенно спросила она.

Флеминг ответил:

– Это хорошая идея. Неосторожная езда считается преступлением. Если вас признают виновной, у вас будет судимость и, возможно, вы сядете на какое-то время в тюрьму.

На ее лице читался шок. Том Крапп отвернулся, как будто борясь с тошнотой. Флеминг взглянул на Кёртона, и оба они, кивнув на прощание, удалились.


Доктор Фултон вышел вслед за Флемингом и Кёртоном. При всей суматохе, которой полна жизнь врача неотложки, у него нашлось время удивиться, как так получилось, что его пациентка гнала на красный свет в худшем районе города. Она кажется приятной женщиной. Образованная, интеллигентная – не тот типаж, от которого ожидаешь подобных выходок. Муж тоже явно ничего не понимает.

Доктор посмотрел вслед уходящим полицейским – две строгие черные фигуры в море синих медсестер. На мгновение он задумался, не позвать ли их обратно. Но момент был упущен, и они ушли.

Когда Карен Крапп две ночи назад привезли в больницу, она не понимала, где находится, то теряла сознание, то снова приходила в себя. Как будто даже не знала, кто она, не смогла назвать себя. И все повторяла что-то, как в лихорадке, – кажется, мужское имя. Фултон забыл, какое – та ночь выдалась сумасшедшей, – но точно не «Том». И это не дает ему покоя. Может быть, кто-нибудь из медсестер вспомнит.

Непохоже, что она притворяется, будто ничего не помнит. Фултон подозревает, что она хочет выяснить, что случилось той ночью, так же сильно, как и ее муж.


Вечером – прошло почти сорок восемь часов с момента аварии – Том вышел из больницы и направился к машине в дальнем конце стоянки. Сегодня Карен казалась расстроенной и рассеянной. Визит полицейских встревожил их обоих. Ему невыносима сама мысль о том, что у Карен будет судимость, что, возможно, она сядет в тюрьму, пусть ненадолго (он погуглил, какое наказание полагается за неосторожное вождение в штате Нью-Йорк). Он глубоко вздохнул. Возможно, судья проявит снисходительность. Том должен быть сильным, поэтому он попытался на время выбросить полицейских из головы.

По дороге домой Том думал о Карен, об их совместной жизни. Они были так счастливы, все шло так хорошо… А теперь это.

Они познакомились, когда она временно устроилась в компанию, где он работает бухгалтером. Между ними сразу вспыхнуло влечение. Он едва дождался, когда истечет ее контракт, чтобы пригласить на свидание. И все равно беспокоился, потому что раньше уже обжигался. Пообещал себе, что не будет торопиться, сначала узнает ее. И казалось, она хочет того же. Поначалу она была сдержанной. Он решил, что, возможно, она тоже обжигалась.

Но она совсем не походила на женщин, которых он знал. Не пыталась играть в игры. Манипулировать. Ничто в ее поведении не казалось тревожным звонком. Никогда.

Должна быть причина, почему она так поступила. Наверное, кто-то выманил ее из дома под ложным предлогом. Когда к ней вернется память, она все объяснит.

Том знал, что Карен напугана. Ему и самому было страшно.

Он поставил машину возле дома и тяжело поднялся по ступенькам. Оказавшись внутри, устало осмотрелся. В доме беспорядок. На кухне полно немытой посуды: в раковине, на столе. Он ел как попало в перерывах между поездками в больницу.

Нужно убраться. Нельзя, чтобы Карен вернулась и увидела беспорядок – ей будет неприятно. Он начал с гостиной: расставил все по местам, унес чашки на кухню. Пропылесосил ковер, протер с помощью чистящего средства для стекла и бумажных салфеток стеклянный кофейный столик. Потом принялся за кухню. Запустил посудомоечную машину, протер поверхности и наполнил раковину горячей водой со средством для мытья посуды, чтобы вручную помыть стеклянный кофейник. Поискал резиновые перчатки, которыми пользовалась Карен, но не смог найти. Опустил руки в горячую мыльную воду. Ему хочется, чтобы Карен, вернувшись домой, думала о выздоровлении, а не об уборке.


Карен в палате одна, когда доктор Фултон заглядывает к ней последний раз за день. Уже поздно, в больнице тихо, Карен почти засыпает. Доктор садится на свободный стул у кровати и нерешительно произносит:

– Я кое о чем хотел вам сказать.

Она заметила неуверенность в его взгляде и напряглась.

– Когда вас привезли, вы были не в себе, – начал он. – Бредили.

Сонливость улетучилась, ее охватила тревога.

– Повторяли чье-то имя. Помните?

Она застыла.

– Нет.

– Я забыл, но медсестра сказала, что вы звали какого-то Роберта. Это имя вам о чем-нибудь говорит? – он пытливо взглянул на нее.

Ее сердце пустилось вскачь.

Она медленно, поджав губы, словно глубоко задумавшись, покачала головой.

– Нет, – ответила она. – У меня нет таких знакомых.

– Хорошо, – сказал доктор Фултон, вставая. – Просто подумал, что стоит проверить.

– Вряд ли это имеет какое-то значение, – ответила Карен. Дождалась, когда доктор подойдет к двери, и в последнюю секунду добавила: – Думаю, не надо рассказывать об этом мужу.

Он повернулся и посмотрел на нее. Их взгляды на мгновение встретились. Потом он коротко кивнул и вышел из палаты.

Глава 7

На следующее утро Том, только-только выйдя из душа, услышал звонок в дверь. Он уже надел джинсы, футболку, расчесал влажные волосы. Собирался ехать в больницу – еще один отгул на работе. Только что поставил кофе.

Том понятия не имел, кто мог заявиться к нему в такую рань. Еще даже восьми нет. Прошлепав босиком до двери, он выглянул в окошко. За дверью – Флеминг.

При виде полицейского Том ощутил приступ раздражения. У него и так забот по горло, и он уже рассказал вчера копам все, что знает. Он больше ничем не может помочь. Почему бы Флемингу не убраться восвояси и не оставить их в покое до тех пор, пока к Карен не вернется память?

Но дверь он открыл, нельзя держать полицейского в форме за порогом.

– Доброе утро, – поприветствовал Флеминг.

Том уставился на него в ответ, не зная, как себя вести. Ему вспомнилось участие, с каким отнесся к нему Флеминг, когда в первый раз явился к ним в дом, чтобы рассказать об этой ужасной аварии.

– Можно войти? – наконец спросил коп. Он вежлив и деловит, совсем как в тот вечер. Весь его вид дышит невозмутимостью. Он не угрожает, а наоборот – как будто готов протянуть руку помощи.

Том кивнул и распахнул дверь пошире. В доме запахло кофе. Том решил, что будет вежливо угостить.

– Кофе? – спросил он.

– Да, пожалуйста, – ответил Флеминг. – Было бы чудесно.

Том направился в просторную кухню в глубине дома, полицейский последовал по деревянному полу за ним. Наливая кофе в кружки, Том чувствовал на себе взгляд Флеминга. Он повернулся, поставил кружки на стол, достал молоко и сахар.

Они сели за стол.

– Чем я могу вам помочь? – спросил Том. Ему было неловко, и у него не совсем получалось скрыть раздражение в голосе.

Флеминг добавил молока, сахара и задумчиво помешал кофе.

– Вы были там, когда мы говорили с вашей женой об аварии, – напомнил полицейский.

– Да.

– И вы понимаете, почему мы не можем не выдвинуть обвинение.

– Да, – резко ответил Том. Сделал глубокий вдох и искренне произнес. – Я просто рад, что больше никто не пострадал.

Повисла долгая тяжелая пауза, и Том подумал, что все могло бы обернуться намного хуже. Если бы Карен кого-нибудь сбила, их жизнь превратилась бы в сущий кошмар. От такого не оправишься. Том попытался убедить себя, что им еще повезло.

Неожиданно Тому захотелось излить душу. Он понятия не имел, почему говорит все это полицейскому – незнакомцу, – но не смог сдержаться.

– Она моя жена. Я люблю ее.

Коп посмотрел на него с сочувствием.

– Но у меня тоже есть вопросы, – отбросив осторожность, продолжил Том. – Те же самые, что и у вас. Какого черта она гнала, как сумасшедшая? Это не моя жена. Моя жена никогда так не поступает, – отодвинув стул, он встал. Отошел подлить себе кофе, пытаясь вернуть самоконтроль.

– Поэтому я и здесь, – ответил Флеминг, внимательно наблюдая за ним. – Пришел узнать, не вспомнилось ли вам что-нибудь, что могло бы пролить свет на обстоятельства аварии. Похоже, что не вспомнилось.

– Да, – Том мрачно уставился в пол.

Флеминг помедлил, прежде чем задать следующий вопрос.

– Как ваш брак? – тихо произнес он.

– Мой брак? – переспросил Том, смерив его колючим взглядом. Флеминг уже второй раз спрашивает об этом. – Почему вы интересуетесь?

– В тот вечер, когда она пропала, вы позвонили в «911».

– Потому что не знал, где она.

Флеминг с непроницаемым лицом произнес:

– Складывается ощущение, будто ваша жена убегала от кого-то или чего-то. Я вынужден спросить: не от вас ли?

– Что? Нет! Как вы могли предположить такое? Я люблю ее! – Том покачал головой. – Мы не так давно женаты – у нас скоро вторая годовщина. И мы очень счастливы, – он на мгновение замялся. – Мы подумывали завести детей.

И тут он осознал, что употребил прошедшее время.

– Хорошо, – подняв в знак примирения руки, сказал Флеминг. – Я должен был спросить.

– Конечно, – ответил Том. Ему захотелось, чтобы Флеминг ушел.

– Какой была ее жизнь до того, как вы встретились? Она когда-нибудь была замужем?

– Нет, – Том поставил кружку возле раковины и, повернувшись к Флемингу, скрестил руки на груди.

– У нее когда-нибудь были проблемы с законом?

– Конечно, нет, – уверенно ответил Том. Но даже ему ясно, что, учитывая нынешние обстоятельства, это не такой уж нелепый вопрос.

– А у вас?

– Нет, у меня тоже никогда не было проблем с законом. Не сомневаюсь, вы нас легко проверите. Я сертифицированный бухгалтер, она младший бухгалтер, в нас нет ничего примечательного.

– Интересно… – начал Флеминг, но запнулся, словно он не был уверен, стоит ли спрашивать.

– Что?

– Может ли быть такое, что она в опасности? – осторожно спросил полицейский.

– Что? – поразился Том.

– Как я уже сказал, она ехала так, будто убегала, будто была напугана. В спокойном состоянии люди так не ездят.

Том не нашелся с ответом. Он лишь глянул на Флеминга, закусив губу.

Склонив голову набок, Флеминг спросил:

– Хотите, я помогу вам обыскать дом?

Том смерил полицейского тревожным взглядом.

– Зачем?

– Может быть, мы найдем что-то, что могло бы пролить свет на…

Том застыл. Он не знал, что ответить. В своем нормальном состоянии, до того как все это случилось, он бы сказал: «Конечно, давайте проверим». Но теперь, после аварии, он не знал, что двигало его женой, когда та выбежала из дома и разбила машину. Что если она что-то скрывает, чего не следует знать полиции?

Флеминг смотрел на него и ждал его реакции.


Бриджит пьет свой утренний кофе, сквозь окно на ковер падают косые лучи света. Боб уже ушел на работу, ускользнул, поцеловав ее на прощание в щеку. Отношения между ними давно разладились.

Большую часть времени он проводит на работе. Боб – владелец похоронного бюро «Крукшенк». Но даже когда он дома, он смотрит на нее так (когда думает, что она не видит), будто беспокоится, какие мысли у нее в голове, что она может выкинуть. На самом деле она его не волнует, говорит себе Бриджит. Жена перестала интересовать его уже давно. Теперь его заботит лишь то, как ее действия скажутся на нем.

Они об этом больше не говорят, но Бриджит знает, что их безуспешная попытка – полное фиаско – завести ребенка все изменила. Бездетность сделала ее угрюмой и депрессивной, и Боб отдалился от нее. Бриджит знает, что изменилась. Раньше она была веселой, даже немножко безрассудной. Считала, что ей все по силам. Но сейчас она чувствует себя старой, сломленной, менее привлекательной, хотя ей всего-то тридцать два.

Несколько минут назад, сразу после ухода Боба, Бриджит увидела, как подъехала машина с полицейским в форме. Интересно, зачем полиции Краппы? Том все еще дома. Его машина во дворе.

Последнее время Бриджит живет в основном в своих мыслях. Она знает, что пользы ей это не принесет, но ей неинтересно искать новую работу и «переосмысливать ожидания», к чему принуждает ее Боб. У нее полно времени, чтобы подумать. Она помнит, как Карен поселилась здесь. Том был холост, когда купил дом, – единственный холостяк в семейном районе. (Как же горько от этого Бриджит: ведь они с Бобом выбрали этот район, потому что считали его идеальным для детей – детей, которых у них никогда не будет). Потом Том стал встречаться с Карен. Когда они поженились, Карен сделала дом своим. Она очень быстро сделала дом своим. Перекрасила, изменила дизайн интерьера, садовый ландшафт. Бриджит наблюдала за преображением – у Карен, без сомнения, хороший вкус.

С самого начала – еще до того как Том с Карен поженились – Бриджит задалась целью помочь Карен обжиться. Была настолько дружелюбной, насколько это вообще возможно. Поначалу Карен казалась сдержанной, но вскоре стала принимать дружбу, как будто изголодалась по женской компании. Что, скорее всего, так и было, ведь она переехала из другого штата и никого здесь не знала. Они все больше и больше времени проводили вместе. Казалось, Карен искренне ценит дружбу с Бриджит, хотя и не спешит откровенничать.

Бриджит узнала, что Карен временно работала в фирме Тома и теперь ищет постоянную работу. Это Бриджит достала ей место бухгалтера в похоронном бюро «Крукшенк». Именно Бриджит теперь следит, чтобы место осталось за Карен до тех пор, пока та не поправится. А пока что ее кто-то подменяет.

Никто не упрекнет Бриджит в том, что она плохой друг.

Глава 8

Том привез Карен домой ранним вечером. С аварии прошло три дня. Он ехал медленно, осторожно, избегая ям на дороге и стараясь резко не тормозить, а она смотрела в окно. Карен была благодарна ему за это. Искоса поглядывала на Тома. По тому, как муж стискивал зубы, она видела, что он напряжен, хотя и притворяется, что все в порядке.

Наконец они добрались до их улочки, Догвуд-Драйв, и Том поставил машину во дворе дома 24. Хорошо быть дома, а не лежать в больнице. Карен нравится, что вокруг деревья. Нет тесноты, как в новых, менее дорогих, районах, где дома плотно лепятся друг к другу и вместо лужайки – жалкая полоска травы. Карен нравится окружающий простор, зелень. Она гордится своим садом, где как раз расцвели большие розовые гортензии.

Они посидели в тишине, слушая, как остывает мотор. Том на мгновение накрыл ее руку своей. Потом она медленно вылезла из машины.

Зайдя в дом, Карен повернулась закрыть дверь как раз в тот момент, когда Том бросил ключи на столик. Она вздрогнула. От звонкого стука виски пронзила боль, в глазах поплыло. Она на мгновение зажмурилась и, покачнувшись, схватилась рукой за стену.

– Прости! Все хорошо? – виновато спросил Том. – Я не должен был так делать.

– Все хорошо, просто немножко кружится голова, – ответила она. Ей неприятны громкие звуки так же, как яркий свет и резкие движения. Ее мозгу и правда нужно время на восстановление. Минуту спустя она прошла в гостиную, находя успокоение в лаконичном бело-сером интерьере. Напротив строгого камина из полированного мрамора – со вкусом подобранный белый диван. У дивана – большой квадратный столик со стеклянной столешницей, на нижнем отделении – ее подборка журналов Elle Decor и Art&Antiques. Над камином – огромное зеркало, на каминной полке – их с Томом фотографии в рамке. Напротив дивана – одинаковые серые кресла с мягкими подушками приглушенных зеленых и розовых оттенков. Вся комната выглядит светлой, чистой, просторной и знакомой до мельчайших деталей. Как будто последних нескольких дней не существовало. Карен медленно подошла к гигантскому окну и выглянула на улицу. От домов на противоположной стороне веет умиротворением.

Наконец она развернулась и пошла за Томом на кухню.

– Я прибрался, – сказал он, улыбаясь.

Кухня сияла. Раковина, краны, поверхности, стальные приборы. Блестел даже темный деревянный пол.

– Какой ты молодец, – благодарно ответила она, улыбаясь в ответ. Выглянула сквозь стеклянную дверь на задний двор. Потом, почувствовав жажду, достала с полки стакан. Открыла кран, опустила взгляд на раковину и вдруг резко схватилась за край столешницы, чтобы не упасть.

– Пойду-ка я прилягу, – неожиданно заявила она.

– Конечно, – ответил Том. Взял у нее стакан и наполнил водой из-под крана.

Вслед за Томом Карен поднялась на второй этаж. Многооконная спальня тоже выглядит светлой и просторной. На ее прикроватном столике лежит роман, и еще больше книг – на полу возле кровати. Карен недавно взяла их в библиотеке; особенно она предвкушала, как примется за новую книгу Кейт Аткинсон, но теперь читать нельзя, пока не пройдет сотрясение. Наказ доктора. Том наблюдает за ней.

Она посмотрела на свой комод. На нем зеркальный поднос с духами. Рядом – шкатулка с украшениями. Ее каждодневные украшения снова на ней: помолвочное и обручальное кольца и кулон, который Том подарил на первую годовщину свадьбы.

В знакомом зеркале над комодом отразилось побитое и потрепанное лицо. Карен вспомнила, как ей было страшно. Каждый раз, когда возвращалась домой и замечала, что вещи не на своих местах, – едва заметные признаки того, что кто-то рылся в ее вещах. Это пугало ее. А Том ничего не знал.

Она столько скрывала от человека, которого любит. И теперь боится, что доктор Фултон расскажет Тому или полиции, о чем она бредила, когда ее привезли в неотложку. Если бы только она смогла вспомнить, что случилось тем вечером! Она чувствует себя слепой, пробирающейся на ощупь сквозь невидимые опасности.

Внезапно на нее накатила страшная усталость. Том успокаивающим голосом предложил:

– Давай ты отдохнешь, а я приготовлю ужин?

Карен кивнула. Ей не хочется готовить. Все, чего ей хочется, это свернуться в клубок под одеялом и спрятаться от мира.

Он осторожно сказал:

– Твои друзья спрашивали, когда можно тебя навестить.

– Я не готова никого видеть, если только это не Бриджит, – она благодарна Бриджит, но больше ей ни с кем не хочется встречаться: ей не нужны расспросы.

– Я так и сказал, но они все равно собираются зайти.

– Не сейчас.

Том кивнул.

– Уверен, они поймут. Это подождет. Тебе в любом случае нужен покой, – он заботливо посмотрел на нее. – Как ты себя чувствуешь?

«Я в ужасе», – хотелось ответить ей. Но вместо этого, слабо улыбнувшись, она сказала:

– Рада, что дома.


Том разжег гриль, замариновал стейк, наспех соорудил салат и достал чесночный хлеб. Какое облегчение, что Карен снова дома!

Но загадка до сих пор не решена. Авария и то, что ей предшествовало.

Он хочет доверять жене.

Утром тот полицейский, Флеминг, предложил обыскать дом. Том вспомнил, как растерялся, услышав это предложение. Первой его мыслью было: «Что он хочет найти?» А второй: «Вдруг он что-нибудь обнаружит? Что-то нехорошее?»

Он подглядывал из-за занавесок до тех пор, пока коп, бросив последний долгий взгляд на дом, не сел в машину и не уехал. Затем Том сделал две вещи. Во-первых, нашел через Интернет местного юриста по уголовным делам и записался на прием. Во-вторых, тщательно прочесал весь дом.

Это заняло у него добрую половину дня – с перерывом на визит к Карен в больницу. Дольше всего он осматривал кухню. Перебрал все коробки с хлопьями, пакеты с мукой, рисом и сахаром – все, что не было запечатано. Вытащил содержимое буфетов и тумбочек и осмотрел все ящички. Ощупал все темные места, чтобы проверить, нет ли там чего-нибудь незаметного. Заглянул на верхние полки шкафов, под ковры и матрасы, внутрь чемоданов и редко надеваемой обуви. Спустился в подвал и, вдыхая затхлый воздух, подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Там почти ничего не обнаружилось: только комната со стиральной машиной и коробки с мусором. В основном они использовали подвал как склад. Том осмотрел каждый угол. Даже заглянул за трубы. Под конец он проверил гараж. На протяжении всего обыска его не покидало странное ощущение: ему не верилось, что все это происходит на самом деле, что он действительно это делает. «Какого черта? Что я пытаюсь найти?» Но он так ничего и не обнаружил, совсем ничего. Только почувствовал раздражение и стыд за самого себя.

И еще облегчение.

Закончив, он снова все убрал, как было, чтобы Карен ничего не заметила. Потом поехал забирать ее из больницы.

Когда стейк был готов, Том занес его в дом и побежал наверх сообщить Карен, что ужин подан.

Они сели за столом на кухне. Том предложил ей красного вина, но она мягко покачала головой.

– А, точно, – вспомнил он. – Никакого алкоголя, пока ты пьешь лекарства, я и забыл.

Он отставил вино и налил минералки.

Пока они ели, Том через стол разглядывал жену, смотрел на ее коротко остриженные каштановые волосы, косо падающую на лоб челку, кривоватую печальную полуулыбку на губах. Если бы не синяки, он почти поверил бы, что ничего не изменилось.

Что все совсем как прежде. Вот только ничего уже не так, как прежде.

На следующее утро Карен проснулась очень рано, еще до рассвета. Тихонько встала, накинула халат. Закрыв за собой дверь спальни, спустилась на кухню.

Она знала, что ей не заснуть. Поставила кофе и, скрестив руки, стала смотреть, как он варится, находя успокоение в знакомых звуках и запахах.

С рассветом легкий туман на заднем дворе рассеялся. Она долго стояла у стеклянной двери и смотрела во двор, изо всех сил пытаясь вспомнить. Так, будто от этого зависела ее жизнь.

Глава 9

– Эй, – Том тихо зашел на кухню и увидел Карен за столом с кружкой кофе. Похоже, что содержимое кружки давно остыло. Как давно она не спит?

Карен подняла взгляд.

– Доброе утро.

Взъерошенная, в халате она выглядела очаровательно. Том был так счастлив, что она здесь, что она есть в его жизни, после того страха, который испытал в вечер аварии, когда думал, что может ее потерять. Но счастье казалось хрупким, будто они идут по тонкому льду.

– Как спалось?

– Не очень, – призналась она. – Хочешь кофе?

– Да, пожалуйста.

Поднявшись, она поцеловала его в губы, в точности как раньше. Отстранилась, оставив его переводить дыхание. Налила ему кофе и принялась готовить завтрак.

– Нет, сядь. Я все сделаю, – твердо сказал ей Том. Включил тостер и стал разбивать яйца на сковородку. – Мне надо вернуться на работу, – сказал он извиняющимся тоном. – Я хотел бы остаться дома, с тобой, но столько дел навалилось…

Она прервала его:

– Нет, все в порядке, правда. Все хорошо. Тебе не нужно постоянно за мной присматривать. Обещаю, что не буду напрягаться, – ободряюще улыбнулась она.

Тому, однако, нужно ей еще кое-что сказать, и от этой темы никак не уйти.

– И еще… – он запнулся и перевел взгляд со сковородки на жену.

– Что?

– Я записал нас на прием к адвокату, – от него не укрылось, как в ее взгляде на мгновение вспыхнул страх.

Она встревоженно закусила губу.

– Когда?

– Сегодня утром, в десять.

Она отвела взгляд.

– О. Так быстро?

– Это серьезное обвинение, Карен, – ответил он.

– Я знаю, не обязательно мне повторять, – огрызнулась она.

Неожиданно между ними возникло напряжение. Том хотел бы, чтобы им не нужно было идти к адвокату, чтобы этой аварии никогда не было, чтобы она не убегала из дома тем вечером – на миг его охватила злость на Карен за это, – но что сделано, того не воротишь, и теперь надо как-то выкручиваться. Он вдруг понял, что стискивает зубы, и постарался расслабиться. Держать свои чувства при себе.


Юридическая фирма находилась в высоком офисном здании недалеко от их дома. За короткий путь Карен не произнесла ни слова. Тому тоже нечего было сказать.

Уже припекало, но найти тень, чтобы оставить машину, не удалось. Было приятно оказаться в прохладном помещении, где работает кондиционер. Они поднялись на лифте на шестой этаж.

В приемной было пусто. Пока они ждали, Том исподтишка поглядывал на Карен. Она не разговаривала, не листала журналы, лежащие на столике. Просто напряженно сидела в кресле. Ждать пришлось недолго.

– Мистер и миссис Крапп, можете пройти, – пригласила секретарша, провела их к кабинету, открыла дверь и закрыла ее за ними.

Кабинет походил на сотни кабинетов других юристов – вроде офиса того адвоката по сделкам с недвижимостью, у которого Том купил дом на Догвуд-Драйв, до того как встретил Карен. На гигантском столе высились аккуратные стопки бумаг. Из-за стола поднялся сам адвокат, Джек Кельвин, мужчина лет сорока пяти на вид, с проседью в кудрявых волосах; он пожал им руки и жестом пригласил сесть.

– Чем могу помочь? – спросил он. В устремленном на них взгляде читалось любопытство. И острый ум. Том почти слышал, как он думает: «Что эта милая пара делает у меня в кабинете?»

– Я звонил вчера по поводу недавней аварии, в которую попала жена, и выдвинутых против нее обвинений, – пришлось сказать Тому, потому что Карен молчала. Кажется, пребывание в кабинете адвоката по уголовным делам действовало на нее угнетающе.

– Напомните, пожалуйста, – участливо ответил Кельвин. – У меня столько дорожных происшествий. Это мой хлеб. Особенно вождение в нетрезвом виде. Ваш случай? – он бросил на Карен быстрый оценивающий взгляд.

– Нет, – ответил Том и пустился в объяснения. – Там не было никакого опьянения. Но, к сожалению, она превысила скорость, и…

Кельвин прервал его:

– Простите, но не могла бы ваша жена сама рассказать, что с ней случилось?

Том взглянул на Карен, которая заметно напряглась. Адвокат смотрел на нее выжидающе. Когда ни Карен, ни Том ничего не ответили, он перевел взгляд с одной на другого и спросил:

– В чем дело?

– Я не помню аварии, – наконец заговорила Карен. – Вообще ничего, – и обреченно нахмурилась.

– Серьезно? – спросил Кельвин.

– Вообще ничего не помню о том вечере, – сказала она. – Просто белое пятно.

– Это правда, – подхватил Том. – У нее было сотрясение. Она только вчера вышла из больницы.

Кельвин посмотрел на них с изумлением.

– Вы серьезно? Или вы придумали это для защиты на суде? Если так, вам не нужно этого делать. Я ваш адвокат. Оставьте защиту мне.

– Мы ничего не придумали, – твердо ответил Том. – У нее амнезия. Но доктора считают, что это временно и память вернется, – он бросил взгляд на побледневшую Карен. На ее лице снова появилось это страдальческое выражение, которое теперь появлялось у нее после аварии и предвещало надвигающуюся головную боль.

– Ясно, – сказал Кельвин. Он с любопытством смотрел на Карен.

Том протянул адвокату протокол, который им дали полицейские. Тот быстро прочитал. Поднял взгляд.

– Довольно сомнительный район для женщины вроде вас, – сказал он, глядя на Карен.

Она замерла в кресле. Адвокат повернулся к Тому:

– Что ваша жена там делала?

Том ответил:

– Не знаю.

– Не знаете, – повторил адвокат. Смерил их обоих внимательным взглядом, как будто не знал, что и думать. Повисла долгая пауза. Наконец Кельвин сказал:

– Это все довольно серьезно. С неосторожным вождением не шутят, – он на мгновение задумался. – Вот что мы сделаем. Сейчас мы заключим договор. После этого я добьюсь, чтобы судебное заседание отложили до тех пор, пока ваша жена не вспомнит, что делала в том районе и почему нарушила правила. Возможно, была весомая причина или хотя бы смягчающее обстоятельство. А если не было, то об этом нам тоже нужно знать.

Том посмотрел на жену, но она уткнулась взглядом в колени. Он достал чековую книжку.

– Если вы что-нибудь вспомните, – сказал адвокат, обращаясь к Карен, – пожалуйста, запишите, чтобы не забыть до нашей следующей встречи, – и добавил: – И сразу позвоните мне.

Карен кивнула.

– Хорошо.

– Или… может быть, вы хотите встретиться без мужа?

Она бросила на Кельвина резкий взгляд. Покачала головой и сказала:

– Конечно, нет. У меня от мужа нет секретов.

Том осторожно посмотрел на нее. Она говорит правду?

Они договорились о гонораре и уже поднялись, чтобы уйти, когда Кельвин спросил Карен:

– У вас нет судимости?

Она повернулась и глядя ему прямо в глаза ответила:

– Нет.

Адвокат посмотрел на нее в ответ, и что-то в его оценивающем взгляде встревожило Тома. Он внезапно понял, что Кельвин не верит ей – ни единому ее слову.

По дороге домой воздух почти искрился от напряжения, вызванного оставшимися без ответа вопросами. Раньше Тому нравилось ездить с Карен; некоторые из его счастливейших воспоминаний были связаны с их поездками за город на выходных с кучей сумок на заднем сиденье и она смеялась, запрокинув голову…

Том почти испытал облегчение, когда зазвонил телефон. Он ответил. Потом с извиняющимся видом повернулся к жене.

– Мне нужно ненадолго съездить на работу.

– Да, конечно.

– Ты как?

– Голова болит, – она закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья.

Том высадил ее у дома. Наклонился поцеловать, прежде чем она вышла.

– Отдохни. Попробуй поспать. Я постараюсь вернуться пораньше.

Карен вылезла из машины, и, пока он выезжал со двора, махала ему, щурясь на солнце. Он помахал ей в ответ и поехал прочь, беспокойно гадая, что принесет им будущее. И какие еще секреты хранит жена.

Глава 10

Едва Том уехал, Карен развернулась и пошла в дом. Разговор с адвокатом подкосил ее: тот явно подумал, что она врет. Карен устало закрыла глаза и надавила пальцами на веки. Потом прошла на кухню, открыла холодильник и достала упаковку со льдом, которую ей дали в больнице. Лед помогал снять отеки. Карен приложила его ко лбу. Холод принес облегчение. С закрытыми глазами она села за стол и, прижимая упаковку со льдом к голове, стала медленно двигать ею, пытаясь унять пульсирующую боль.

День выдался жарким. Несмотря на кондиционер, пот струился под ее блузкой. Может быть, стоит увеличить мощность? Когда боль в голове слегка утихла, Карен открыла глаза. Посмотрела на столешницу, которую она заменила, когда переехала. Гладкая, блестящая, черная с вкраплениями серебра, она до сих пор нравилась Карен. Вот только сейчас у раковины стоял пустой стакан.

Она впилась в него взглядом, потом быстро осмотрела кухню, но все остальное было там, где и положено.

Когда они утром уходили, чтобы ехать к адвокату, стакана у раковины не было, в этом она уверена. Потому что прежде чем уйти они с Томом – в основном Том – убрались на кухне, сложили посуду в посудомоечную машину и протерли поверхности. Карен терпеть не может, когда оставляют грязную посуду. Она чистюля. И Карен точно помнила, что напоследок осмотрела кухню, прежде чем выйти за Томом на улицу, потому что возвращалась, чтобы проверить, заперта ли раздвижная стеклянная дверь. Она всегда проверяет, заперты ли двери, – поэтому ее так напугали слова Тома о том, что она забыла запереть дверь перед аварией. И выключить свет. И не взяла сумочку. Если бы только она могла вспомнить!

Она осторожно взяла стакан, заглянула в него, поднесла к носу и принюхалась. Сейчас он был пуст, но она не сомневалась, что в нем была вода, – как будто кто-то зашел в дом и налил себе попить из-под крана, прежде чем вернуться на жару. В голове застучало, кухня поплыла перед глазами. Карен попыталась ухватиться за стойку и неловко выронила стакан. Он со звоном упал на пол и разбился.

Прерывисто дыша, сотрясаясь всем телом, она уставилась на осколки стекла под ногами. Резко рванула в гостиную и схватила телефон. Нажала на кнопку быстрого набора с номером Бриджит.

– Бриджит! – выдохнула она, когда та взяла трубку. – Можешь зайти? Срочно!

Она даже не пыталась унять охватившую ее панику. Ей просто хотелось, чтобы Бриджит оказалась рядом, прямо сейчас. Она не хотела оставаться одна.

– Конечно, сейчас буду, – ответила Бриджит.

Карен в нетерпении вышла на крыльцо. Через несколько секунд она увидела, как Бриджит выскочила из дома и быстро перешла дорогу. Слава богу, у нее есть Бриджит!

– Господи, Карен, что случилось? – спросила подруга. – Ты как будто привидение увидела.

– В доме кто-то был, – ответила Карен.

– Что? – Бриджит была потрясена. – Что ты имеешь в виду?

Карен завела ее внутрь.

– Кто-то заходил в дом, когда нас с Томом не было. Я только что вернулась. Пошла на кухню, а там… – она не смогла договорить.

– Ты кого-нибудь видела? На кухне кто-то был? – спросила Бриджит.

Карен покачала головой.

– Нет.

С появлением Бриджит ей стало спокойнее. Как повезло, что у нее есть такая хорошая подруга через дорогу! Карен знала, что в какую бы неприятность она ни влипла, Бриджит все бросит и поспешит ей на помощь. Хотела бы она рассказать, почему так напугана. Но она не могла открыть правду ни лучшей подруге, ни мужу.

Под ее взглядом Бриджит прошла на кухню и остановилась в дверях, молча осматриваясь. Минуту спустя она тихо вернулась к Карен.

– Карен, что случилось?

– Я вернулась домой и пошла на кухню. Рядом с раковиной стоял пустой стакан. Когда мы утром уходили, его там не было. Кто-то поставил его туда, и это не я и не Том.

– Уверена? – спросила Бриджит.

– Конечно, уверена! Думаешь, я бы так разнервничалась, если бы не знала наверняка?

Бриджит посмотрела на нее с участием. Потом перевела взгляд на кухню и снова на Карен.

– Почему он разбит?

– Я взяла его, у меня закружилась голова и… я его уронила.

Взгляд Бриджит стал тревожным.

– Может быть, нам надо позвонить Тому…


Со смятением в мыслях Том мчался на всех парах домой. Стремглав выскочил из машины и взлетел по ступенькам. Ворвавшись в гостиную, он увидел, что Карен лежит на диване, прижимая к голове упаковку со льдом, а рядом стоит Бриджит.

– Карен, милая, что с тобой? Что случилось?

Карен с трудом села. Протянула лед Бриджит, которая машинально взяла его и положила обратно в холодильник.

– Не знаю, – ответила она. – Я зашла в дом и увидела стакан у раковины. Его точно там не было, когда мы уходили утром. Подумала, что кто-то забрался в дом.

Том пошел на кухню и, увидев на полу битое стекло, застыл в дверях. Поймал взгляд Бриджит, которая закрыла холодильник и осторожно обошла осколки.

Карен подошла к Тому и встала рядом.

– Я уронила стакан, – сказала она.

Том посмотрел на нее с беспокойством.

– А его точно до этого там не было? Ты могла не заметить, – сказал он. Он попытался вспомнить, не наливал ли себе попить утром и не оставлял ли стакан у раковины, но не смог. Со всеми этими волнениями, которыми забита его голова, такие мелочи просто выскальзывают из памяти.

– Не знаю, – покачала она головой. – Мне казалось, что точно. Я проверила кухню, перед тем как мы ушли, чтобы убедиться, что дверь заперта. Мне казалось, мы все убрали.

– Присядь, – сказал Том, подводя ее обратно к дивану, а Бриджит, между тем, принялась убирать осколки. Том оставил Карен на диване и обыскал дом. Все на месте. И он не заметил ничего необычного.

Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что Бриджит сидит в кресле напротив Карен. Она была одета по-летнему: в хлопковые капри и майку без рукавов. Длинные каштановые волосы струились по плечам. Под его взглядом она собрала их в узел. Том повернулся к Карен.

– Мне кажется, здесь никого не было, – мягко сказал он.

Карен посмотрела на него, отвела взгляд.

– Думаешь, мне мерещится?

– Нет, – ответил Том спокойно. – Я не думаю, что тебе что-то мерещится. Я думаю, ты забыла, был там стакан или нет. Мы оба много пьем из-за этой жары, любой из нас мог поставить его у раковины. Может быть, это был я, не помню, – сказал он и мягко добавил: – Ты еще не поправилась, Карен. Помнишь, что сказал доктор: после травмы могут возникнуть проблемы и с кратковременной памятью. Может быть, стакан был там, и ты просто не помнишь.

– Может быть, – с сомнением ответила она.

Том повернулся к Бриджит.

– Дальше я сам справлюсь, – сказал он. – Спасибо за помощь.

– Всегда пожалуйста, – ответила Бриджит.

– Да, – с благодарностью подхватила Карен, когда Бриджит поднялась, чтобы уйти. – Не знаю, что бы я без тебя делала, Бриджит.

На глазах у Тома Бриджит нежно обняла его жену, и Карен тепло обняла ее в ответ.

– И спасибо, что убрала стекло, – сказал Том.

– Без проблем, – она улыбнулась Карен. – Увидимся.

Стоя на пороге, Том с Карен смотрели, как Бриджит переходит дорогу. Том стоял чуть-чуть позади Карен. Смотрел на Бриджит. И на жену.

Глава 11

Детектив Расбах остановился на мгновение, чтобы оглядеться. Через дорогу лежал обветшавший торговый центр с супермаркетом, дешевой прачечной, магазином «Все за доллар» и кучей пустых помещений. Даже в такой солнечный день район выглядел угнетающе. Прямо перед детективом находилось место преступления – заброшенный ресторан. Здание заколочено, но кто-то отодрал от окна пару досок – а может быть, они сами отвалились со временем. Расбах обошел вокруг. Кивнув криминалистам, ступил за желтую ленту, ограждающую место преступления.

Он зашел в ресторан через грязную заднюю дверь, которая, в отличие от парадной, не была заколочена, – по крайней мере, теперь. Кто угодно может проникнуть внутрь. Первым делом Расбах обратил внимание на запах. И постарался его не замечать.

Слева стояла старомодная барная стойка, но не было ни столов, ни стульев: отсюда вынесли все, даже люстры. К стене, однако, прижимался дряхлый диван, окруженный пустыми пивными банками. Сквозь окна, там, где отвалились доски, просачиваются солнечные лучи, но в основном свет шел от ламп, установленных криминалистами. Грязный линолеум на полу потрескался, стены потемнели и покрылись пятнами никотина. На полу лежал труп.

От него ужасно воняло. Вот что происходит, когда тело несколько дней лежит в летнюю жару. Оно порядком протухло.

Замерев посреди зловонного ресторана, Расбах подумал, что свой дорогой костюм ему теперь придется сдать в химчистку, и достал из кармана латексные перчатки.

– Был звонок. Анонимный, – сказал стоявший рядом полицейский в форме.

Детектив устало кивнул. Подошел к кровавому, жужжащему кошмару на полу. Постоял над телом, внимательно его разглядывая. Черноволосый мужчина лет тридцати пяти – сорока в дорогих черных брюках и такой же дорогой сорочке, покрытой запекшейся кровью и мухами. Два выстрела пришлись жертве в лицо, еще один – в грудь. На ногах не было обуви, только хорошие, добротные носки. Ремня тоже нет.

– Оружие? – спросил Расбах у стоявшего по другую сторону от тела криминалиста, который так же, как и детектив, задумчиво рассматривал труп.

– Пока не нашли.

Расбах осторожно склонился над телом, стараясь не дышать, и заметил бледную полоску кожи на пальце, где недавно было кольцо, и похожую полоску на запястье на месте часов. Его ограбили, но ограбление не было основной целью убийства, решил Расбах. Что этот человек здесь делал? Ему явно не место в таком районе. Больше похоже на казнь. Вот только ему выстрелили в лицо и в грудь, а не в затылок. Судя по состоянию тела, мужчину убили дня два назад, может, и раньше. Лицо позеленело и распухло.

– Мы знаем, кто это?

– Нет. При нем нет документов. При нем вообще ничего нет, не считая одежды.

– Что со свидетелями?

– По нулям. По крайней мере, пока не нашли.

– Ясно, – Расбах глубоко вздохнул.

Скоро тело увезут к судмедэксперту на вскрытие. Там у него снимут отпечатки и попробуют найти совпадение. А если не смогут идентифицировать по отпечаткам, то будут просматривать все заявления о пропавших, кропотливо и долго, но такова бо́льшая часть полицейской работы. Именно нудный кропотливый труд приносит плоды.

Они продолжат искать орудие убийства. Судя по ранениям, это пистолет 38-го калибра. Вероятнее всего, стрелявший избавился от него подальше от места преступления, либо пистолет кто-то тайком подобрал. Учитывая район, Расбаха не удивляло, что на жертве не было ни ремня, ни обуви, как и украшений с кошельком, и мобильного телефона, скорее всего, тоже.

Все их находки после осмотра трупа и места убийства ограничивались розовыми резиновыми перчатками до локтя с цветочным узором по краю, которые лежали на маленькой парковке неподалеку. Расбах сомневался, что между ними и трупом в ресторане есть какая-то связь, но все равно распорядился, чтобы их забрали как вещдок. Никогда не знаешь наверняка.

Вместе со вторым детективом, Дженнингсом, и парочкой полицейских в форме Расбах провел вечер в хождении по домам и поиске свидетелей.

Как и ожидалось, они никого не нашли.


На следующее утро их ждал доктор Перрьера, судмедэксперт.

– Приветствую, детективы, – сказал он, довольно улыбаясь.

Расбах знал, что судмедэксперты приходят в восторг, когда их навещают детективы. Его не переставало удивлять, что без малого двадцать лет угнетающей работы никак не отражались на настроении доктора. Колотые и огнестрельные ранения, автомобильные катастрофы, утопленники – ничто как будто не могло поколебать его жизнерадостность и общительность.

Перрьера протянул им мятные леденцы. Помогает от запаха. Оба детектива взяли по леденцу. Развернули шелестящие обертки. Доктор Перрьера собрал их и выкинул в мусорный ящик.

– Что вы можете нам рассказать? – спросил Расбах, когда они, стоя вокруг длинного металлического стола, смотрели на лежащий на нем труп. Расбаха радовало, что у Дженнингса, как и у него самого, крепкий желудок. Лицо напарника выражало лишь сосредоточенное любопытство и никакого дискомфорта при виде разлагающегося на столе тела; на его щеке проступил бугорок от мятной конфеты.

– Тело целехонько, – радостно начал доктор Перрьера. – Мужчина европеоидной расы, чуть меньше сорока, здоровый. Первый выстрел пришелся в грудь, второй – в щеку, но именно третий, прямо в мозг, убил его. Смерть наступила мгновенно. Выстрел производился с близкого расстояния – примерно метра два – из пистолета 38-го калибра.

Расбах кивнул.

– Когда именно он умер? – спросил он.

Доктор Перрьера повернулся к Расбаху.

– Я знаю, вы, ребята, обожаете устанавливать время смерти, и я стараюсь, правда. Но вы же понимаете, что, когда мне приносят труп, пролежавший несколько дней, это снижает точность расчетов.

Расбах знал, что Перрьера – перфекционист, всегда стремится к идеальному результату.

– Я понимаю, – терпеливо ответил он. – Но мне все же хотелось бы услышать ваши предположения.

Доктор улыбнулся.

– Я провел вскрытие вчера вечером. Судя по степени разложения и найденным в теле личинкам – учитывая, конечно, жару, – я бы сказал, что он умер дня за четыре до этого, плюс-минус день.

Расбах подсчитал в уме.

– Четыре дня со вчерашнего вечера – это будет вечер тринадцатого августа.

Доктор Перрьера кивнул.

– Его могли убить не ранее вечера двенадцатого и не позднее вечера четырнадцатого. Где-то посередине.

Расбах посмотрел на тело на металлическом столе. Если бы только оно могло говорить.


Вернувшись в участок, Расбах собрал наспех сколоченную команду в одном из больших залов заседаний. Дело вели они с Дженнингсом, и еще несколько патрульных полицейских он отобрал в помощь.

– Мы все еще не знаем, кто этот парень, – сказал Расбах. – Его отпечатков нет в базе пропавших без вести и вообще ни в одной базе. Распространите описание и фото среди полиции и в СМИ – посмотрим, не выяснится ли, кто он. Возможно, даже в таком состоянии его кто-нибудь узнает.

После этого Расбах решил проверить полицейские отчеты за 48 часов между двенадцатым и четырнадцатым августа. Посмотреть, нет ли чего необычного. Поиск не дал значительных результатов: всего лишь несколько незначительных случаев конфискации наркотиков и парочка ДТП, одно из которых казалось довольно заурядным – легкое столкновение автомобилей после обеда. Но вот другое… «Хонда Цивик» превысила скорость в непосредственной близости от места преступления и врезалась в электрический столб примерно в 20:45 тринадцатого августа.

По шее Расбаха побежали мурашки.

Глава 12

– Чем можем помочь? – спросил Флеминг Расбаха, потягивая кофе из кружки. – Не каждый день к нам заходит детектив по уголовным делам.

Расбах выложил на стол фотографию жертвы.

Флеминг с Кёртоном склонились над столом. Кёртон сразу покачал головой. Флеминг внимательно рассмотрел фотографию, но ничего не сказал.

– Тело пролежало несколько дней, – сказал Расбах. – Его нашли семнадцатого августа. По крайней мере, в тот день поступил звонок. Думаю, до этого его успели обчистить местные.

– Мне он не знаком, – сказал Кёртон.

– Я тоже первый раз вижу, – Флеминг посмотрел на Расбаха. – Какое это имеет к нам отношение?

– Его убили в заброшенном ресторане на улице Хоффман примерно тринадцатого августа, плюс-минус день. Я так понимаю, вечером тринадцатого неподалеку произошла авария.

Флеминг с Кёртоном быстро переглянулись. Кёртон выпрямился и кивнул.

– Произошла.

– Расскажите, что вы об этом знаете, – попросил Расбах.

– Женщина превысила скорость, поехала на красный свет. Резко свернула, чтобы избежать столкновения, потеряла управление и врезалась в столб, – ответил Кёртон.

– Она жива?

– Да, – сказал Флеминг, наклоняясь к Расбаху через стол. – Жива, но у нее, видите ли, амнезия.

– Вы что, шутите? – спросил Расбах.

– Нет. Все ей верят: доктора, муж, – ответил Флеминг.

– Но не вы.

– Я не знаю. В тот вечер муж позвонил в «911» и сообщил, что она пропала. Она выбежала из дома без сумочки и без телефона, забыла запереть дверь.

Расбах повернулся к Кёртону, тот покачал головой.

– Думаю, она врет, – сказал он.

– Что вы знаете об этой женщине? – спросил Расбах.

– Ее зовут Карен Крапп, – сообщил ему Флеминг. – Обычная домохозяйка, если забыть о том, где она была и как себя вела тем вечером.

– Домохозяйка?

– Ага. Немного за тридцать, работает младшим бухгалтером. Муж тоже бухгалтер. Детей нет. Славный дом в пригороде – в Генри-Парк.

Внезапно Расбаху вспомнились розовые резиновые перчатки, которые он подобрал рядом с местом преступления и велел добавить к вещдокам. Их переехала машина, на поверхности остались отпечатки шин.

– Что случилось с машиной? – спросил он.

– «Хонда Цивик». Разбита вдребезги, – ответил Кёртон.

– Мне нужно будет увидеть шины этой «Хонды», – сказал Расбах. Его охватила легкая дрожь предвкушения. Разве не интересно было бы, подумал он, найти связь между этой машиной, этой домохозяйкой и жертвой убийства?

– Я так понимаю, теперь вы здесь главный, Расбах, – сказал Флеминг.


На следующее утро, выходя из дома, Том чувствовал себя напряженным и несчастным. Он надел джинсы и собирался на пару часов заскочить в офис, чтоб хотя бы за выходные уменьшить объем накопившихся дел. Пока Карен лежала в больнице, он изрядно выбился из графика. Сегодня она снова поднялась до того, как он проснулся, и ее лицо, когда он поцеловал ее, было бледным. Отек уже спал и синяки начали сходить, но все равно она была непохожа на прежнюю Карен.

Авария изменила ее. Раньше Карен была такой теплой и легкой в общении. А теперь держится отстраненно. Все время молчит. Иногда вздрагивает от его прикосновений. Раньше такого никогда не случалось. Она кажется нервной, напуганной. И тот случай со стаканом показался ему тревожным. Том уверен, что в доме никого не было. Тогда почему она так убеждена в обратном? Довела себя до настоящей паники.

Ему и самому неспокойно. Она действительно не помнит тот вечер? Или просто что-то скрывает?

Подозрение отравляет; в его мозг стали закрадываться сомнения, вспоминаться мелочи, на которые он раньше не обращал внимания.

Сомнения относительно ее прошлого. У Карен было так мало вещей, когда она переехала к нему. Он еще спросил тогда, не хранится ли где-нибудь остальное. Она посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

– Нет, это все. Я не цепляюсь за вещи. Не люблю загромождать дом.

Пару раз он задавался вопросом, почему у Карен не сохранилось никаких старых связей. Когда он спросил ее о родных, она ответила, что у нее нет семьи. Это он мог понять. Его родители тоже умерли, не осталось никого, кроме брата. Но у нее вообще никого не было. У него были университетские друзья, у нее – нет. Когда он стал приставать с расспросами, она сказала, что не умеет поддерживать связи с людьми. Скорчила рожицу, как будто он делает из мухи слона.

Он любит ее, она любит его, у них идеальные отношения. И если она не хотела ему рассказывать о жизни, которую вела до того, как они встретились, он готов был это принять. Он никогда не терзался подозрениями – просто думал, что она не любит откровенничать.

Но теперь он уже не уверен, что его все устраивает. Он вдруг понял, что на самом деле почти ничего не знает о собственной жене.


Детективы Расбах и Дженнингс ждали в лаборатории. Розовые перчатки проходили экспертизу, хотя было воскресенье.

Расбах принес ароматный двойной эспрессо – для эксперта Стэна Прайса, который согласился сегодня утром выйти на работу. Это всего лишь кофе из «Старбакса», но Расбах знал, что у Стэна обычно нет времени сходить туда самому.

– Спасибо, – сказал Стэн, с улыбкой принимая стаканчик. – Хороший кофе делает половину дела.

В подвале здания, где находилась лаборатория, стояла кофемашина, но она знаменита тем, что делает отвратительный кофе. Возможно потому, что ее не чистят, однако до сих пор никто не выразил желания проверить эту теорию и хорошенько ее отдраить. Расбах мысленно сделал заметку: подарить отделу криминалистики новую эспрессо-машину на Рождество.

– Что там? – спросил Расбах.

– Так, перчатки. Мне удалось снять с одной хороший отпечаток шины, – Стэн одобрительно хлебнул кофе. – Этот отпечаток соответствует размеру и модели шин интересующего вас автомобиля. Модель та же, но нельзя с уверенностью сказать, что это были именно эти шины. Что именно этот автомобиль переехал перчатку. Но такое могло быть.

– Хорошо, – ответил Расбах. Уже кое-что. – Каковы шансы, что мы найдем ДНК в перчатках?

– Я бы сказал, шансы высоки, но придется подождать. У меня тут очередь.

– Ты можешь как-то ускорить процесс?

– А ты можешь и дальше приносить мне этот восхитительный кофе?

– Заметано.


Карен взяла сумочку, ключи, телефон и приготовилась выйти из дома. Нужно сбегать в магазинчик на углу.

Но когда она открыла дверь, на пороге стоял какой-то мужчина.

От неожиданности она чуть не вскрикнула. Однако незнакомец не выглядел угрожающе. Прилично одетый, в хорошем костюме. Со светлыми волосами и умными голубыми глазами. И тут она заметила второго, который только поднимался по ступенькам. Она посмотрела на него с тревогой, потом перевела взгляд на стоящего перед ней.

– Карен Крапп? – спросил незнакомец.

– Да, – с подозрением ответила она. – А вы кто?

– Детектив Расбах, – он оглянулся на своего спутника, который встал рядом с ним. – А это детектив Дженнингс.

Глава 13

Карен впилась взглядом в детектива, ее сердце лихорадочно забилось. Этого она не ожидала.

– Мы можем поговорить? – спросил Расбах, показывая Карен свой значок.

В висках застучало. Она не хочет говорить с ними. У нее теперь есть адвокат. Почему он не дал ей никакого совета на случай, если копы снова придут ее допрашивать? Почему она не спросила?

– Мне надо идти, – выдавила она.

– Это ненадолго, – заверил ее Расбах, не двигаясь с места.

Она заколебалась, не зная, что предпринять. Если отказаться говорить с ними, это настроит их против нее. Наконец она решила, что лучше их впустить. Скажет, что ничего не помнит. В конце концов, это правда. Она ничего не может им рассказать о том вечере.

– Хорошо, думаю, у меня есть немного времени, – ответила Карен, открывая дверь шире.

Закрыв дверь, она провела посетителей в гостиную. Сама села на диван, они – в кресла напротив. Усилием воли Карен подавила в себе порыв схватить диванную подушку и прижать к груди. Вместо этого нарочито небрежно забросила ногу на ногу и откинулась на спинку дивана, притворяясь, что ее нисколько не беспокоит присутствие детективов в ее гостиной.

Но их проницательный взгляд не дал ей успокоиться, и она выпалила чересчур поспешно:

– Вы наверняка слышали об этом от других полицейских, расследовавших аварию, но я ничего не помню.

Это прозвучало нелепо. Она слегка покраснела.

– Да, мы слышали, – сказал детектив.

Он выглядел расслабленным, но настороженным. Ей казалось, будто от этого человека ничего нельзя скрыть. Она занервничала еще сильнее.

– На самом деле нас интересует не авария.

Кровь отхлынула от лица Карен. Она уверена, они оба заметили внезапную выдающую ее бледность.

– Не авария? – с трудом произнесла она.

– Нет. Мы расследуем кое-что другое. Кое-что случившееся неподалеку от места аварии, как мы полагаем, примерно в то же время.

Карен промолчала.

– Произошло убийство.

Убийство. Она попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но, кажется, ей это не удалось.

– Какое это вообще имеет ко мне отношение? – спросила она.

– Как раз это мы и пытаемся выяснить, – ответил детектив Расбах.

– Но я ничего не помню о том вечере, – запротестовала она. – Простите, но вы, скорее всего, зря тратите свое время.

– Ничего? – повторил детектив. Он явно ей не верил. Она посмотрела на второго детектива. И этот тоже.

Она покачала головой.

– Возможно, мы поможем вам вспомнить, – сказал Расбах.

Она ответила ему испуганным взглядом. Хорошо, что Тома нет дома! Но через секунду ей захотелось, чтобы он очутился здесь.

– Мы полагаем, вы были на месте преступления.

– Что? – ей показалось, будто она сейчас потеряет сознание.

– Мы нашли там резиновые перчатки, – сказал второй детектив.

У нее закружилась голова и заколотилось сердце. Она заморгала.

– У вас, случаем, не затерялись розовые резиновые перчатки, вроде тех, в которых моют посуду? – спросил Расбах.

Она подняла голову, выпрямила спину.

– Нет, – убедительно ответила она. Но у нее действительно пропали перчатки, она уже вчера их искала. И Карен понятия не имела, куда они делись. Спросила Тома, но он тоже не знает. Внезапно она ощутила прилив храбрости, который бывает у загнанного в угол существа с очень сильным инстинктом выживания.

– Почему вы думаете, что они мои? – спросила она холодно.

– По очень простой причине, – ответил детектив. – Перчатки были обнаружены на парковке рядом с местом преступления.

Она сказала:

– Все равно не понимаю, как это касается меня. У меня никогда не было розовых перчаток.

Детектив ответил:

– Перчатки переехала машина. Отпечатки шин – это как отпечатки пальцев. У вашей машины такие же шины, как и у той, которая оставила отпечаток. Думаю, это вы переехали перчатки на той парковке. А потом сбежали на той машине и попали в аварию примерно в то же время, когда произошло убийство, – он сделал паузу и слегка наклонился к ней. – Похоже, у вас проблемы.


Заезжая во двор, Том гадал, чья это машина рядом с домом. Обычный новенький седан, ни у кого из его знакомых такого нет. Он вышел из своей машины и с тяжелым сердцем посмотрел на чужой автомобиль. Кто это приехал к его жене? Ему не нравились охватившие его подозрения. Встревоженный, он торопливо взбежал по ступенькам и вошел в дом. Распахнул дверь и сразу же увидел в гостиной двух мужчин в костюмах.

– Том! – воскликнула явно застигнутая врасплох Карен, поворачивая голову. Ее лицо отражало непонятную смесь облегчения и страха. Тому неясно, рада ли она, что он вернулся, или же это привело ее в ужас. Возможно, и то, и другое.

– Что происходит? – обратился он ко всем присутствующим сразу.

Незнакомцы промолчали, глядя на них с Карен, словно дожидаясь, чтобы жена рассказала сама. Том встревожился еще сильнее. Может быть, они страховщики и пришли по поводу аварии? Он больше не хочет плохих новостей.

– Это детективы, – сказала ему Карен, послав быстрый предостерегающий взгляд. – Они здесь по поводу… того вечера, – сказала она.

Незнакомцы одновременно поднялись.

– Я детектив Расбах, – сказал тот, что повыше, показывая значок. – Это детектив Дженнингс.

– Нам обязательно сейчас этим заниматься? – слишком грубо спросил Том, проходя в гостиную. Ему хотелось вернуться к прежней жизни. – Нельзя подождать? Наш адвокат сказал, что добьется, чтобы расследование отложили, пока к ней не вернется память.

– Боюсь, мы пришли поговорить не об аварии, – сказал детектив Расбах.

У Тома подкосились ноги. Сердце заколотилось. Вынужденный присесть, он опустился на диван рядом с Карен. И внезапно понял, что ждал чего-то в этом духе. В глубине души он знал, что история не так проста. Ему казалось, будто он по ошибке открыл не ту дверь и оказался в чьей-то чужой жизни, непонятной, полной людей, которые не те, кем кажутся.

Том настороженно посмотрел на детективов. Нервно взглянул на Карен, но ее голова повернута в другую сторону.

Нарушая молчание, детектив Расбах продолжил:

– Мы только что сообщили вашей жене, что расследуем убийство, которое произошло недалеко от места аварии.

Убийство.

Карен резко повернулась к нему:

– Они спросили, не пропадали ли у нас резиновые перчатки, и я уже сказала, что нет.

Том посмотрел на жену, сердце у него екнуло. Покачал головой. Время как будто замедлилось.

– Перчатки? Нет, у нас все на месте, – сказал он. В голове закружилось, к горлу подкатила желчь. Он повернулся к детективам. – А что?

Том знал, что он плохой актер. Детектив с острым взглядом как будто видит его насквозь. Видит, что он врет.

– Мы нашли розовые резиновые перчатки рядом с местом преступления, – ответил Расбах. – С цветочным узором по краю.

Эти слова донеслись словно откуда-то издалека. Тому казалось, будто он наблюдает за происходящим со стороны. Он хмурится. Все как в замедленной съемке.

– У нас никогда не было розовых перчаток, – произнес он.

Том заметил, как Карен отвернулась от него и посмотрела на детективов. Боже! Он только что соврал полиции. Что, черт возьми, происходит?

– Честно говоря, неважно, откуда взялись перчатки и чьи они были, – сказал детектив. – Главное, что на них остались отпечатки шин, которые совпадают с шинами автомобиля вашей жены. А значит, она была рядом с местом преступления прямо перед аварией, – он повернулся к Карен и продолжил. – Вы, кажется, ехали очень быстро. – Он наклонился к ней и добавил: – Как удобно, что у вас амнезия.

– Не говорите так со мной, детектив, – сказала Карен, и Том потрясенно уставился на нее. Он даже не подозревал, что она способна на такое хладнокровие. Как будто перед ним незнакомка.

– Хотите знать, кого убили? – спросил Расбах. Он играет с ними. – Или вы и так уже знаете? – добавил он, пристально глядя на Карен.

– Я понятия не имею, о чем вы, – сказала Карен. – И мой муж тоже. Так что хватит уже играть в игры, просто скажите нам.

Расбах невозмутимо посмотрел на нее.

– В заброшенном ресторане на улице Хоффман застрелили человека, два выстрела в лицо и один в грудь, с близкого расстояния. Мы знаем, что ваша машина была рядом с местом преступления. Мы надеялись, это вы нас просветите.

Тому стало физически нехорошо. Ему не верилось, что этот разговор действительно происходит здесь, в его собственной гостиной. Он сидел на том же самом месте, что и несколько дней назад, когда полицейский сообщил об аварии. Тогда он не поверил, учитывая обстоятельства происшествия, что машину вела Карен. Но это действительно была она. А теперь еще вот это. Чему верить на сей раз?

– Кто он? – спросила Карен. – Человек, которого убили?

Она очень бледна, подумал Том, но ее голос звучит ровно. Она поразительно невозмутима. Кажется, будто он наблюдает за кем-то другим, за актрисой, играющей его жену.

– Мы не знаем, – признался детектив. Потом достал конверт. – Хотите взглянуть на фото? – Это был не вопрос.

Тому по-прежнему казалось, что все происходит словно в замедленной съемке. Детектив положил фотографию на кофейный столик и повернул так, чтобы Тому с Карен было лучше видно. На фотографии – искаженное лицо с дырками от пуль на щеке и лбу. В широко раскрытых глазах застыло выражение, похожее на удивление. Том внутренне содрогнулся. Детектив выложил второе фото рядом с первым. На этой – распухшее тело с окровавленной грудью. Не удержавшись, Том взглянул на Карен – она сидела неподвижно, казалось, что даже перестала дышать, – потом быстро отвел взгляд. Ему тяжело смотреть на собственную жену.

– Ничего не припоминаете? – довольно фамильярно спросил детектив. – Может быть, он вам знаком?

Карен посмотрела на фотографии долгим взглядом, словно изучая, потом медленно покачала головой.

– Нет. Ни малейшего понятия.

По лицу детектива было видно, что он ей не верит.

– Как вы объясните, что ваша машина находилась рядом с местом преступления? – спросил он.

– Не знаю, – в голос Карен наконец закралась нотка отчаяния. – Может быть, кто-то угнал мою машину и заставил меня ждать на стреме как водителя для бегства, – сказала она. – И… может быть, мне удалось сбежать, поэтому я ехала так быстро.

Детектив Расбах кивнул, как будто оценив богатство ее воображения.

Том в отчаянии подумал: «Такое могло быть. Ну правда ведь?»

– Какие у вас еще доказательства? – дерзко спросила Карен.

– Ааа, – протянул Расбах. – Я не готов вам это раскрыть.

Он собрал фотографии, бросил взгляд на партнера и поднялся. Карен с Томом встали. Расбах вытащил из кармана пиджака визитную карточку и протянул Карен. Та взяла карточку, бросила на нее взгляд и положила на стеклянный кофейный столик.

– Спасибо, что уделили нам время, – произнес детектив.

Они вышли на улицу, и Карен закрыла за ними дверь.

Том, окаменев от ужаса, застыл у дивана. Карен вернулась в гостиную, и их взгляды встретились.

Глава 14

Сидя на переднем сиденье машины, Расбах размышлял над допросом, пока Дженнингс вез их обратно в участок. Карен Крапп что-то скрывает. Она держалась с достойной восхищения невозмутимостью, но под этой маской таилась паника.

Расбах не сомневался, что она была там, рядом с местом преступления, предположительно во время убийства, – хотя это довольно смелое предположение, учитывая, что временной отрезок, в течение которого могла наступить смерть, довольно длинный. Но он был убежден, что время совпадает. Что она там делала?

Муж – никудышный лжец, подумал Расбах, вспоминая его поведение во время допроса. У Карен наверняка пропала пара розовых резиновых перчаток.

Кто-то должен быть видеть, как Карен Крапп уезжает из дома в тот вечер. Нужно выяснить, была ли она одна. Расбах решил вечером вернуться в Генри-Парк и расспросить соседей. И еще им нужно просмотреть запись звонков Краппов. Может быть, ей кто-то звонил. Нужно тщательно проверить все, что связано с Карен Крапп.

Довольный, он откинулся на спинку сиденья. Дело приняло интересный оборот. Он обожает, когда так происходит.


Том в ужасе вперил в жену обвиняющий взгляд. Он только что соврал ради нее полиции. Ради женщины, которую любит. Что она натворила? Его сердце болезненно сжалось.

– Том, – сказала она, потом запнулась, словно не в силах придумать, как продолжить. Не в силах объяснить.

Она действительно не может объяснить или просто притворяется? Поначалу он верил ей, верил, что она не может вспомнить. Но теперь он уже не знает. Выглядит все так, будто ей есть что скрывать.

– Какого черта, Карен? – спросил Том. Его голос был холоден, но внутри все клокотало от отчаяния.

– Не знаю, – с жаром ответила она. Ее глаза наполнились слезами.

Она так убедительна. Ему хочется ей поверить, но он не может.

– Мне кажется, ты знаешь больше, чем рассказываешь, – сказал он.

Она стояла перед ним неподвижно, выпрямив спину, будто вынуждая Тома сказать, что он действительно думает. Но он не может. Не может обвинить ее… в убийстве.

Боже, что она натворила?

– Ты солгала детективам, – сказал он. – По поводу перчаток.

– Ты тоже, – резко бросила она.

Он был ошарашен: ее слова как пощечина. Не знал, что ответить. Потом яростно парировал:

– Я сделал это, чтобы защитить тебя! Не знал, что еще сказать! Я не понимаю, что происходит!

– Вот именно! – рявкнула она. Приблизилась на пару шагов, не сводя с него взгляда. Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Это мои слова, – сказала она уже спокойнее. – Я тоже не понимаю, что происходит. Я соврала полиции, потому что не знала, что еще сказать, – так же, как и ты.

Том смотрел на нее в немом потрясении. Наконец произнес:

– Помнишь ты это или нет, там, скорее всего, твои перчатки, и мы оба это знаем. На месте убийства! Что ты делала на месте убийства, Карен? – не дождавшись ответа, он продолжил, в ужасе от происходящего. – Это же улика! Доказательство того, что ты была на месте кошмарного преступления! – ему не верилось, что он говорит это Карен, женщине, которую любит. Он нервно запустил руку в волосы. – Тот детектив явно думает, что это ты сделала, ты убила того человека. Это правда? Это ты его застрелила?

– Не знаю! – выкрикнула она с отчаянием. – Это все, что я могу тебе сейчас сказать, Том. Прости. Я знаю, этого недостаточно. Но я не знаю, что случилось. Ты должен мне поверить.

В ярости он смотрел на нее, не зная, что и думать. Привычная ему жизнь как будто ускользала.

Она смотрела ему прямо в глаза ровным взглядом.

– Ты правда думаешь, что я способна застрелить человека? Что я способна на убийство?

Нет. Он не может себе представить, чтобы она кого-то убила. Сама идея… нелепа. Чудовищна. И все же…

– Он придет за тобой, Карен, – ответил Том убитым голосом. – Ты видела, какой он, этот детектив. Он будет копать и копать и не остановится, пока не доберется до самого дна. И не важно будет, можешь ли ты вспомнить. Тебе и не придется: полиция выяснит, что случилось, и это они нам расскажут! – он почти кричал. Ему хотелось ранить ее, потому что он был зол, напуган и больше не мог ей доверять.

Она побледнела еще сильнее, чем раньше при полицейских.

– Если ты мне не веришь, Том… – она остановилась, растягивая паузу, чтобы он мог возразить, сказать, что верит ей. Повисла тишина, но он хранил молчание.

– Почему ты мне не веришь? – наконец спросила она.

– Что еще за вопрос? – грубовато ответил он.

– Вполне закономерный, – возразила она. Теперь она тоже злилась. – Что я такого сделала, что ты считаешь, что я могла кого-то убить? – она шагнула к нему. Том промолчал и лишь посмотрел на нее. – Ты же меня знаешь! Как ты можешь думать, что я вообще способна на убийство? Я не больше тебя понимаю, что случилось той ночью! – ее лицо было совсем близко, чуть пониже его лица, и он чувствовал слабый аромат ее духов.

Карен продолжила:

– А как же презумпция невиновности? – выдохнула она ему в лицо. – Ты не знаешь, что произошло, так почему ты не веришь, что я невиновна? Скажи, разве это более неправдоподобная, более безумная мысль, чем то, что я застрелила человека и оставила его умирать? – прокричала она.

Том посмотрел на нее, сердце его сжалось. Все то время, что он знал и любил Карен, у него не было ни малейшей причины в ней сомневаться, по какому бы то ни было поводу. Все изменилось тем вечером. Что же произошло? Разве его не обязывают к чему-то годы полнейшего доверия?

Он покачал головой. Тихо произнес:

– К нам в дом заявилась полиция, тебя обвинили… ты соврала им в лицо… Не знаю, Карен, – он помолчал. – Я тебя люблю. Но мне страшно.

– Знаю, – ответила она. – Мне тоже.

Мгновение никто из них не произносил ни слова. Потом Карен сказала:

– Может быть, пора вернуться к Джеку Кельвину.


Вечером Карен тихо сидит в гостиной с забытым журналом на коленях. Завтра будет ровно неделя с момента аварии. Неделя, а она все еще не может ничего вспомнить.

День выдался ужасным. Полицейские – эти бездушные детективы – практически обвинили ее в убийстве. А Том… кажется, Том верит, что она могла это сделать.

Она боится полиции, боится того, что они могут найти. Того, что доктор Фултон может им рассказать.

Она замечает, что стискивает зубы, и пытается расслабиться. У нее болит челюсть.

Те фотографии… Карен не может выбросить кошмарные изображения из головы. Думает о Томе, который заперся в кабинете наверху и сидит за работой. Или он просто притворяется, как она? Сидит за столом, уставившись в стену, и тоже безуспешно пытается выбросить из головы фотографии покойника? Наверное. Он выглядел так, будто его затошнило, когда увидел те фото. А после этого не мог даже взглянуть на нее.

Выглянув в окно, Карен вздрогнула. У двери дома на противоположной стороне улицы стоят два человека в костюмах. Даже в сгустившихся сумерках она узнала детективов. Чувствуя прилив ужаса, Карен подкралась к окну, стараясь вжаться в стену. Оказавшись у окна, она встала сбоку за занавеской и выглянула наружу.

Они опрашивают соседей. Ну, конечно.

Глава 15

Бриджит смотрела на улицу. Темнело. Она много времени проводит за вязанием, наблюдая, что происходит за окном.

Бриджит – искусная вязальщица с творческим подходом, об изобретенных ею узорах даже писали в журнале. Она ведет собственный вязальный блог, которым очень гордится, выкладывает там свои работы, у нее множество подписчиков. Девиз блога: «Вязание не только для старушек!» Там есть и фотография самой Бриджит. На снимке, сделанном профессиональным фотографом, она выглядит счастливой. И привлекательной: Бриджит фотогенична.

Однажды она пыталась научить Карен вязать, но подругу это явно не заинтересовало. Карен не хватает терпения для такого занятия. Они вместе посмеялись и решили, что, возможно, вязание просто не ее тип хобби. Казалось, что Карен все равно находит удовольствие в обществе Бриджит, несмотря на разницу в интересах. Жаль, что Карен не прониклась: совместное вязание – отличный способ разговорить человека, а Карен не из тех, кто легко пускается в откровения.

Сегодня Бриджит зашла в любимый магазинчик «Сделай свой стежок». У нее заканчивалась эта сказочная пурпурная пряжа «Сибуи», которую она купила в прошлый раз. Едва переступив порог и увидев разложенные на стеллажах разноцветные мотки, она почувствовала, как ее настроение поднимается. Столько оттенков и текстур – столько безграничных возможностей! Она со счастливой улыбкой бродила по магазину, восхищалась, ощупывала, набрала полные руки мотков разного веса и цвета. Пряжа ей никогда не надоедает.

Бриджит поглаживала прелестный оранжевый моток мериносовой шерсти, когда к ней подошла женщина, показавшаяся смутно знакомой.

– Бриджит! – воскликнула женщина. – Я так рада, что вас встретила! Хотела сказать, мне так понравился последний пост в вашем блоге о том, как исправлять ошибки в вязании.

Бриджит чуть не покраснела от удовольствия.

– Я пропустила петлю, и этот трюк с крючком сработал как по волшебству.

– Я так рада, что вам помогло, – с улыбкой ответила Бриджит. Так приятно делиться опытом и получать в ответ благодарность. Это стоит всех усилий, потраченных на блог.

Кассирша Сандра тоже был рада встрече.

– Бриджит! Мы теперь так редко видимся. Ты должна вернуться в наш вязальный кружок.

Бриджит инстинктивно взглянула на стоявшие кружком стулья в зале магазина. Она не готова вернуться. Это невыносимо. Слишком много счастливых женщин, вяжущих детские вещи; по меньшей мере, три из постоянных участниц беременны. И они трещат об этом без умолку. Бриджит не уверена, что смогла бы скрыть свою боль и разочарование, удержаться от колкости. Никто бы ее не понял. Лучше держаться подальше.

– Обязательно, – соврала она. – Но я сейчас так занята на работе.

Она никому не сказала, что бросила работу из-за лечения от бесплодия. Не хотела рассказывать, что у нее проблемы. Ей не нужна их жалость.

Она подхватила набитый дорогой пряжей пакет и поспешно вышла; настроение было испорчено.

А теперь Бриджит смотрит, как два человека в костюмах стучатся во все двери на ее улице. Вот они остановились у соседнего дома. Она следующая.

Услышав звонок, она отложила вязание и открыла дверь. Она была одна, Боб, как обычно, задерживался на работе. На пороге стояли двое. Тот, что повыше, красавчик с яркими голубыми глазами, достал свой значок.

– Я детектив Расбах, – сказал он. – А это детектив Дженнингс.

Бриджит напряглась.

– Да? – ответила она.

– Мы проводим расследование. Вы не видели, как ваша соседка, Карен Крапп, покинула дом вечером тринадцатого августа? Вечер, когда она попала в аварию.

– Простите? – переспросила Бриджит, хотя она прекрасно его расслышала.

– Вы видели, как Карен Крапп выходила из дома вечером тринадцатого августа? Она в тот вечер попала в аварию.

– Да, я знаю об аварии, – ответила Бриджит. – Мы с ней дружим.

– Вы видели, как она выходила из дома в тот вечер? – с нажимом повторил детектив.

Бриджит покачала головой.

– Нет.

– Точно? Вы живете прямо напротив. Вы не видели, как она выходила из дома?

– Нет, не видела. Я сама в тот вечер поздно вернулась. А что? – она переводила взгляд с одного детектива на другого. – Какие странные расспросы.

– Нам нужно выяснить, была ли она одна.

– Простите, но я не знаю, – вежливо ответила Бриджит.

– Возможно, ваш муж видел? Он дома? – продолжил детектив.

– Нет, его нет. Как почти каждый день. Кажется, в тот вечер его тоже не было.

Детектив протянул ей визитку и попросил:

– Если ваш муж все-таки был дома и что-то видел, пожалуйста, скажите ему, чтобы он нам позвонил, хорошо?

Под ее взглядом детективы вышли со двора и перешли к следующему дому.


Ни Карен, ни Тому не спится, хотя они оба притворяются друг перед другом. С тяжелым сердцем Том лежит лицом к стене на своей половине кровати. В голове раз за разом прокручивается сцена разговора с детективами в гостиной. Он вспоминает, с какой легкостью жена соврала о перчатках. Его ложь, наоборот, была очевидной, все это заметили.

Он чувствует, как Карен ворочается на своей половине; в конце концов, она тихонько встает и выскальзывает из спальни. Он уже привык, что она встает посреди ночи. Сегодня это принесло ему облегчение. Услышав, как за ней тихо закрылась дверь спальни, он перевернулся и остался лежать на спине с широко раскрытыми глазами.

Том видел вечером из окна кабинета, как детективы ходят по улице. Карен, наверное, тоже заметила. Однако ни один из них и словом об этом не обмолвился.

Ему тошно от того, что ее допрашивала полиция, и он ненавидит себя за неотступные сомнения на ее счет. Теперь он все время за ней наблюдает, гадая, что же она совершила.

И не может отделаться от беспокойной мысли: «Что же раскопает полиция?»

Глава 16

На следующее утро по дороге на работу Том высадил Карен у офиса Джека Кельвина. К счастью, у Кельвина нашлось для нее окно в расписании. У Тома было важное совещание, поэтому он не мог сопровождать ее. По крайней мере, так он сказал. У Карен мелькнула мысль, что, может быть, он больше не в силах или не хочет иметь с этим дело. Или думает, что в его отсутствие она будет откровеннее с адвокатом. Но она не станет рассказывать что-либо помимо того, что рассказала мужу. Она просто хочет знать, что делать.

Когда они остановились, Том нагнулся и поцеловал ее в щеку, избегая ее взгляда. Она сказала, что вернется домой на такси. Постояла на парковке, глядя, как муж уезжает. Потом развернулась и направилась к зданию. Внутри, стоя у лифтов, она на мгновение заколебалась, но затем нажала на кнопку. Оказавшись возле офиса адвоката, она сглотнула страх, открыла дверь и вошла.

В этот раз ждать пришлось дольше, у нее стали сдавать нервы. К тому моменту, как ее наконец пригласили к Джеку Кельвину, плечи и шею сковало напряжение.

– Вы вернулись! – жизнерадостно воскликнул адвокат. – Так скоро. Значит ли это, что вы что-то вспомнили? – улыбнулся он ей.

Она не ответила на улыбку. Села.

– Чем могу помочь? – перешел на деловой тон Кельвин.

– Я все еще ничего не помню о том вечере, – сказала Карен. Представила, что он подумал. Наверное, решил, что она пришла рассказать то, о чем умолчала в присутствии мужа, например о какой-нибудь грязной интрижке, которой она предается в неблагополучном районе.

– У Тома совещание, и он не может его пропустить, – сообщила она.

Адвокат вежливо кивнул.

– Все, что я вам расскажу, адвокатская тайна, правильно? – глядя ему прямо в глаза, спросила Карен.

– Да.

Она сглотнула и продолжила:

– Ко мне вчера приходила полиция.

– Так.

– Я думала, они по поводу аварии.

– А они пришли по какому-то другому поводу?

– Да, – она помолчала. – Они расследуют убийство.

Адвокат поднял брови, взгляд стал острее. Вынул из ящика стола чистый лист желтоватой бумаги в линейку, взял дорогую ручку и спокойно произнес:

– Расскажите мне все.

– Это было ужасно, – она задохнулась на последнем слове. При воспоминании о фотографиях с трупом к горлу подкатила тошнота. Лежащие на коленях руки задрожали, она сцепила их. – Они показали нам фотографии тела.

Она быстро рассказала адвокату, как прошел визит детективов.

– Я не знаю убитого, – сказала Карен. Она внимательно наблюдала за адвокатом в надежде, что он сможет каким-то образом ее спасти.

– Вы ехали на красный свет с превышением скорости рядом с местом, где произошло убийство, и, возможно, примерно в то же время, – сказал Кельвин. – Понимаю, почему они захотели с вами поговорить, – он наклонился к ней, скрипнув стулом. – Но есть что-нибудь еще, что связывает вас с местом преступления? Потому что если нет, вам не о чем беспокоиться. Это опасный район. К вам это не имеет никакого отношения.

Она снова непроизвольно сглотнула. Посмотрела на него, собрала волю в кулак и досказала остальное:

– Они нашли перчатки.

Адвокат пристально посмотрел на нее, ожидая, что будет дальше.

– Продолжайте, – сказал он.

Карен глубоко вдохнула:

– Они нашли резиновые перчатки на парковке рядом с местом убийства, – она запнулась, потом добавила: – Мне кажется, они мои.

Адвокат внимательно смотрел на нее.

– У нас пропали резиновые перчатки, – она на секунду запнулась. – Не знаю, куда они делись. Они довольно приметные, розовые, с цветочками по краю.

– Вы им сказали, что у вас пропали перчатки? – спросил Кельвин.

По его тону было ясно, каким невероятно глупым кажется ему такой поступок.

– Я все-таки не совсем идиотка, – огрызнулась Карен.

– Хорошо. Это хорошо, – с явным облегчением ответил адвокат.

– Том соврал ради меня, – сказала она. Ее маска невозмутимости стала соскальзывать. – Сказал, что у нас не пропадало никаких перчаток. Но они видели, что он врет.

– Правило номер один, – сказал адвокат. – Не лгите полиции. Ничего не говорите. А еще лучше – сразу же звоните мне.

Она ответила:

– Они сказали, им не нужны доказательства, что перчатки мои. Потому что, оказывается, моя машина переехала их на парковке – есть отпечатки шин, – поэтому они могут доказать, что я находилась рядом с местом преступления, или, по крайней мере, там была моя машина. Есть улика.

Кельвин ответил ей мрачным взглядом.

– Кто ведет дело, кто все это выяснил?

– Его зовут детектив Расбах, – ответила Карен.

– Расбах, – задумчиво повторил Кельвин.

– Не знаю, что делать, – тихо произнесла Карен. – Детективы вчера ходили по моей улице, опрашивали соседей.

Адвокат подался вперед и пристально посмотрел ей в глаза.

– Ничего не делайте. Не говорите с ними. Если они захотят поговорить с вами, звоните мне, – он достал визитку, перевернул и написал на обратной стороне номер. – Звоните по этому, если не сможете дозвониться по остальным. На этот я сразу отвечу.

Карен с благодарностью приняла визитку.

– Думаете, у них достаточно оснований, чтобы предъявить обвинение? – спросила она.

– Если верить тому, что вы мне рассказали, нет. Вы были на парковке рядом со зданием, в котором произошло убийство, возможно, во время убийства. Ехали с превышением скорости и попали в аварию. Вероятно, вы что-то видели. Вот и все. Другой вопрос, что еще они раскопают?

– Не знаю, – нервно ответила она. – Я все еще ничего не помню о том вечере.

С минуту Кельвин что-то записывал. Наконец поднял взгляд и произнес:

– Мне очень жаль, но придется попросить вас о большем гонораре, просто на всякий случай.

На всякий случай. На случай, если ее обвинят в убийстве, подумала Карен. Она стала рыться в сумочке в поисках чековой книжки.

– Вынужден спросить, – тихо произнес Кельвин, – по какой причине вы могли иметь при себе резиновые перчатки?

Она отвела взгляд, продолжая искать чековую книжку в сумочке. Ответила:

– Понятия не имею.

Глава 17

Расбах проверил все, что известно о Карен Крапп. Если не считать недавнего случая с превышением скорости, она образцовая гражданка. Ни единого нарушения правил дорожного движения. Ни единого случая парковки в неположенном месте. Хороший трудовой стаж: сначала она временно работала младшим бухгалтером в одном месте, потом устроилась на неполную ставку в похоронное бюро «Крукшенк» и работает там уже два года. Исправно платит налоги. Не привлекалась к уголовной ответственности. Хорошая домохозяйка из пригорода в штате Нью-Йорк.

Потом он копнул чуть глубже. Выяснил ее девичью фамилию – Фэрфилд, дату и место рождения – Милуоки, Висконсин. Начал искать базовую информацию.

Но он почти ничего не нашел на Карен Фэрфилд из Висконсина – никакого свидетельства об окончании там старшей или средней школы, никаких сведений, что она вообще училась. Только свидетельство о рождении, номер социального страхования и водительское удостоверение, полученное в штате Нью-Йорк. И больше никакой информации о Карен Фэрфилд с указанной датой рождения, которая относилась бы к периоду более чем двухгодичной давности. Как будто в возрасте тридцати лет, когда Карен переехала в штат Нью-Йорк, она просто материализовалась из ниоткуда.

Расбах откинулся в кресле. Он с таким уже сталкивался. И это не такая редкость, как можно подумать. Люди все время «исчезают», а потом возникают в новом месте под новым именем. Карен Фэрфилд – явно вымышленный персонаж. Созданный, чтобы перейти в новую жизнь. Жена Тома Краппа не та, за кого себя выдает.

Так кто же она?

Он это выяснит, нужно только время. Расбах подошел к столу Дженнингса, чтобы поделиться находками. Дженнингс присвистнул.

– Я тоже кое-что нарыл, – сказал он. – Ей звонили.

Он передал Расбаху распечатку телефонных звонков Краппов. Расбах внимательно просмотрел ее.

– Ей позвонили в 20:17 тринадцатого августа, в вечер аварии, – отметил Расбах, взглянув на Дженнингса.

– С неотслеживаемого номера, – сказал Дженнингс. – Предоплаченный одноразовый телефон, – и с явным раздражением добавил: – Мы не знаем, кто ей звонил и откуда.

– Никто не звонит с неотслеживаемого номера просто так, – поджав губы, заметил Расбах. – Что же она замышляла, наша домохозяйка? – пробормотал он. Его не удивило, что ей звонили, прежде чем она сорвалась из дома в ночи. Он так и знал. Вчера они нашли двух свидетелей, которые видели, как она уехала. Мать троих детей из дома, стоящего по диагонали через дорогу от Краппов, видела, как Карен Крапп в явной спешке сбежала по ступенькам и села в машину. Она сказала, что Карен была одна. Другая соседка, дальше по улице, вспомнила машину, потому что ей показалось, что Карен едет слишком быстро, а ведь рядом могли играть дети. Она тоже утверждала, что Карен была в машине одна.

Чувствуя знакомое волнение, Расбах произнес:

– Сначала ей звонят в 20:17, потом она выбегает из дома, не закончив готовить ужин, забывает запереть дверь, оставляет сумочку и телефон…

Дженнингс ответил:

– Звонок поступил на домашний номер, а не на ее мобильный. Ее муж в тот вечер очень поздно вернулся с работы. Звонок мог предназначаться как ей, так и ему. Может быть, они оба причастны.

Расбах задумчиво кивнул:

– Стоит проверить и Тома Краппа.


Карен Крапп вышла из офиса адвоката под палящее солнце. Теперь, когда она одна и не нужно притворяться ни перед мужем, ни перед адвокатом, ее охватывает всепоглощающая паника. Она только что выписала огромный гонорар на случай, если ее обвинят в убийстве!

Она в ужасе. Что делать? Инстинкт советует бежать.

Она умеет исчезать.

Но на этот раз все по-другому. Она не хочет бросать Тома. Она его любит. Даже если больше не уверена в его чувствах к ней.


После невыносимо долгого утреннего совещания Том наконец вернулся в свой кабинет. Закрыл дверь, сел за стол. Сосредоточиться на работе практически невозможно; он катастрофически ничего не успевает. Хорошо, в его кабинете есть дверь, которую можно закрыть, что стены кабинета сделаны не из стекла, – иначе все бы видели, как мало он работает, как много времени проводит, шагая из угла в угол или уставившись в окно.

Почти сразу же у него зазвонил телефон. Том схватил его и посмотрел, кто это. Бриджит. Черт! Зачем Бриджит ему звонить?

– Алло. Привет, Бриджит.

– Ты можешь говорить?

Значит, это не срочно, подумал Том и чуть расслабился.

– Да, конечно. В чем дело?

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

Что-то в ее голосе подсказывало, что услышанное ему не понравится. Он мгновенно напрягся.

– В чем дело?

– Я хотела сказать тебе раньше, – ответила она, – но после аварии Карен у меня вылетело из головы.

Ему хотелось, чтобы она уже перешла к делу.

– Вчера ко мне приходили из полиции, задавали вопросы.

На коже выступил пот. Том закрыл глаза. Что бы она ни сказала, он не хочет это слышать. Ему захотелось повесить трубку.

– Я этого не рассказала детективам, но считаю, что ты должен знать. В тот день, когда Карен попала в аварию, возле вашего дома ходил какой-то мужчина.

– Что значит «ходил»? – резко спросил Том.

– Заглядывал в окна, обошел дом. Я полола сорняки на лужайке и старалась держать его в поле зрения. Уже собиралась позвонить в полицию, когда он подошел и сказал, что он старый друг.

– Мой? – Том не представляет, кто бы это мог быть.

– Нет, Карен.

Том почувствовал нарастающий ужас. Стук сердца отдавался в ушах.

– Он представился?

– Нет. Просто сказал, что он знакомый из прежней жизни, – ответила Бриджит, подчеркнув последние слова.

Том в тревоге промолчал.

– Не хочу пугать тебя, Том, и ты знаешь, как дорога мне Карен, – участливо продолжила Бриджит, – но это довольно странные слова, согласись.

Из прежней жизни.

– Как он выглядел? – удалось произнести Тому.

– Среднего роста и телосложения, кажется. Довольно симпатичный, с черными волосами. Хорошо одетый.

Черные волосы. Повисла тишина, во время которой Том лихорадочно размышлял.

Наконец Бриджит сказала:

– Знаешь, мне всегда казалось странным, что Карен никогда не говорит о своем прошлом, по крайней мере, со мной. Может, она тебе что-то рассказывает? – не дождавшись ответа, она осторожно добавила: – Мне неприятна эта мысль – я знаю, тебе и так нелегко приходится из-за аварии и все такое, – но…

– Что? – резко перебил Том.

– Что, если в ее прошлом есть нечто такое, что она от нас скрывает?

Тому хотелось повесить трубку, но он не мог пошевелиться.

– Что ты, черт возьми, хочешь этим сказать?

– Может быть, это глупо, но я недавно видела передачу по телевизору о людях, которые бегут от прошлого. Исчезают и живут под новым именем. Может быть… может, именно это она и сделала.

– Бред, – возразил Том.

– Уверен? Если верить передаче, люди постоянно так делают. Можно найти кого-нибудь в Интернете, кто поможет тебе за определенную плату.

Вцепившись в телефон и чувствуя все нарастающую тревогу, Том слушал.

– Берут себе новое имя, потом пропадают, переезжают и начинают все сначала. Меняют внешность. Становятся образцовыми гражданами. Стараются не привлекать внимания полиции, боятся быть замеченными.

И тут, к своему ужасу, Том вспомнил, как законопослушна Карен – или была такой до аварии. Что, если Бриджит права и его жена скрывается под вымышленным именем? Зачем бы ей это делать?

– Том? Прости, может, мне не стоило ничего говорить. Все из-за той дурацкой передачи! Просто пришло в голову, когда тот человек стал спрашивать о ней…

Том думал, что ничто не сможет потрясти его сильнее, чем события последней недели, но это… предположить, что его жена может быть кем-то другим? Такого ему не вынести.

– Бриджит, мне пора, – отрывисто бросил Том. Он поднялся со стула и принялся мерить шагами комнату, пытаясь осмыслить новую ужасающую перспективу. Тем утром к их дому приходил какой-то черноволосый мужчина, который назвался знакомым Карен из прежней жизни. Что, если Бриджит права, и Карен не та, за кого себя выдает? В полиции все выяснят. На той ужасной фотографии у покойника черные волосы. Тома затошнило от воспоминания.

Может быть, у него просто паранойя.

А может, он наконец-то видит все в истинном свете.

Глава 18

Когда вечером Том вернулся домой, в нем бурлил котел неприятных эмоций: гнев, страх, недоверие, сердечная боль. Он знал: Карен заметила, что что-то изменилось. Но не собирался рассказывать ей про звонок Бриджит.

– В чем дело? – спросила Карен после почти безмолвного ужина.

– Довольно глупый вопрос, учитывая обстоятельства, – холодно ответил Том. – Может быть, мне не нравится жить в страхе, что в любой момент в мой дом может заявиться полиция, чтобы арестовать мою жену.

Он не собирался этого говорить. Просто с языка сорвалось. Ее лицо побледнело. Ему хотелось упрекнуть ее, сказать, что это она во всем виновата. Но вместо этого он просто отвернулся.

– Ты так и не спросил, как я сходила к адвокату, – так же холодно сказала она. Он и забыл об адвокате, ему не хотелось знать.

– И как? – спросил он, страшась того, что услышит.

– Пришлось увеличить его гонорар.

Том горько рассмеялся.

– Почему я не удивлен?

– Ты бы предпочел, чтобы я не ему платила? – резко осведомилась она.

Как изменился их брак всего за неделю, подумал Том. Скажи ему кто раньше, он бы ни за что не поверил. А сейчас ему хотелось прижать ее к стене и заорать, чтобы она прекратила врать и сказала правду. Но он сдержался. Просто развернулся и вышел из комнаты.

Он никак не может отделаться от подозрения, что она помнит о том, что случилось в тот вечер. Ему кажется, будто им манипулируют, и от этого так больно.

Однако он до сих пор ее любит. Насколько все было бы проще, если бы не любил!


Бриджит в одиночестве сидит в темноте с вязанием на коленях. Она не включала свет. У Боба сегодня снова прощание. Ох уж этот похоронный бизнес – сплошные эвфемизмы! Она знает женщин, чьи мужья занимаются бизнесом или просто имеют солидную работу, и эти женщины иногда сопровождают мужей на мероприятия, покупают для них новые платья и туфли. Но в их понимании мероприятие – это званый ужин или вечеринка. Никаких прощаний, никаких рыдающих родственников у открытого гроба, заваленного цветами с всепроникающим запахом. Нет уж, спасибо.

Она перестала любить цветы, особенно в букетах. Особенно в похоронных венках. Раньше ей нравилось, когда Боб дарил цветы на годовщину свадьбы, но несколько лет назад она попросила его перестать. Она начала подозревать, что он передаривает цветы, оставшиеся в похоронном бюро. Она никогда его в этом не обвиняла и не знала наверняка. Но это было бы на него похоже. В мелочах Боб – скряга. Хотя его не отпугнула стоимость лечения от бесплодия.

Чего бы ей хотелось, так это чтобы он увез ее куда-нибудь – в Париж или Венецию, туда, где жизнь кипит, – подальше от похоронного бизнеса или того, чем он там занимается. Но он вечно настаивает, что не может отлучиться. Поэтому теперь в подарок на годовщину она получает скучные серьги, которые ей некуда надеть.

Не то чтобы у них не было денег на путешествия. Похоронное бюро «Крукшенк» расширилось, у него открылось три дочерних бюро в штате Нью-Йорк, и у Боба стало еще больше дел.

А у нее – нет. Она могла бы работать на какой-нибудь должности в компании Боба, но когда он предложил ей, она ответила, что скорее выколет себе глаза. Это его оскорбило.

Изматывающее лечение от бесплодия, ради которого она бросила работу менеджера, не подействовало, и теперь, кроме вязального блога, ей нечем заполнить свой день. Она надеется взять ребенка из приюта. Беспокоится, что работа Боба выставит их в невыгодном свете как потенциальных приемных родителей, но ведь они же не живут в похоронном бюро! Они обычная пара, с обычным домом. Работа отдельно. Они о ней почти даже не говорят. Боб знает, как она этого не любит. Больше всего ее раздражает, что на момент женитьбы Боб работал страховщиком – вполне респектабельное занятие. Но у него всегда была предпринимательская жилка, а тут подвернулась такая возможность. Бриджит не может отрицать: дело приносит доход. Жаль, что Боб не сколотил состояние в каком-нибудь другом бизнесе.

Она пристально смотрит через дорогу на дом номер 24, дом Карен и Тома. Интересно, что думает Том после ее звонка? Верит ли он, как и Бриджит, что его жена что-то скрывает из своего прошлого? Бриджит всегда недоумевала, почему Карен держится с ней так замкнуто, хотя и утверждает, что Бриджит – ее лучшая подруга. Все попытки Бриджит вывести ее на откровенный разговор проваливались.

И Том… Каждый вечер она видит свет в его кабинете на втором этаже. Он слишком много работает, совсем как Боб, но, по крайней мере, по вечерам он дома. Карен не сидит одна в темноте, как она.

Может, отнести им тарелку шоколадных кексов? Бриджит как раз испекла сегодня. Ей не хочется есть их одной. И еще не так поздно. Приняв решение, она помчалась наверх переодеться.

Бриджит расчесала каштановые волосы до плеч, сделала пробор, накрасила губы красной помадой и оценивающе посмотрела на себя в зеркало. Улыбнулась для тренировки самой чарующей улыбкой – той, от которой загораются глаза, – и пошла на кухню за кексами.

Глава 19

Когда позвонили в дверь, Карен была на кухне. Она замерла на месте. Звонок повторился, но Карен все еще не могла шевельнуться. Услышала шаги Тома наверху. Наверное, он гадает, почему жена не открывает дверь.

Когда звонок прозвучал в третий раз, Карен нехотя вышла из кухни. Ее взгляд встретился со взглядом спускающегося по лестнице Тома. На полпути вниз он остановился. Карен ощутила его тревогу. Ей точно так же было не по себе, когда она открыла наконец дверь.

На пороге стоял детектив Расбах со своим подпевалой, вторым детективом, чье имя она забыла. У нее пересохло во рту. Она велела себе успокоиться. Напомнила, что у нее есть адвокат. Подумала о его визитке в кошельке. Она может позвонить ему, если придется.

Карен захотелось захлопнуть дверь у детектива перед носом.

– Можно войти, миссис Крапп? – вежливо спросил Расбах. Она заметила, как он бросил взгляд в сторону мужа, который все еще стоял на лестнице, как часовой.

Карен задумалась. У нее секунда или две, чтобы принять решение. Кельвин велел ей не говорить с полицией. Но она боялась, что если их выгонит, они вернутся с ордером на арест. Она услышала, как Том спустился по лестнице и встал рядом.

– Чего вам надо? – довольно агрессивно спросил он.

– Мне бы не хотелось разговаривать на пороге, – любезно ответил Расбах.

Карен открыла дверь пошире и впустила детективов в дом, избегая смотреть на Тома.

Как и в прошлый раз, они прошли в гостиную.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – пригласила Карен. Она украдкой бросила взгляд на Тома, и выражение его лица ее встревожило. Том не умел скрывать свои эмоции. Сейчас он выглядел так, будто в любую минуту ожидает конца света.

Повисла тяжелая тишина. Расбах не торопился. Нельзя дать ему вывести ее из себя. Карен ждала.

Наконец Расбах заговорил:

– Вы вспомнили что-нибудь о вечере аварии?

– Нет, – вежливо ответила Карен. Помолчав, добавила: – При моей травме такое случается, – и тут же пожалела, что это сказала. Ее слова прозвучали так, будто она вычитала их в книге.

– Ясно, – мягко ответил детектив. – Можно спросить – просто из любопытства, – какие действия вы предпринимаете, чтобы вспомнить?

– Простите? – Карен опешила. Поерзала на месте.

– Мне кажется, когда люди не могут вспомнить, что с ними произошло, они пытаются что-то с этим сделать, – сказал Расбах.

– Что именно? – спросила она. Скрестила руки на груди. – Я не могу просто взять и вернуть себе память, выпив таблетку.

– Вы обращались за помощью?

– Нет.

– Почему?

– Потому что не думаю, что это поможет. Со временем память сама вернется.

– Вы так считаете?

– Так сказал мой врач, – Карен знает, что ее слова звучат так, будто она оправдывается. Она сделала глубокий вдох.

Правда заключалась в том, что она не осмелилась обратиться к специалисту вроде гипнотизера, опасаясь, что кто-нибудь посторонний узнает о случившемся в тот вечер. Ей нужно было докопаться до всего самой.

Расбах сменил тактику:

– Мы знаем, что в вечер аварии вы уехали из дома в одиночестве. У нас есть свидетели.

– Хорошо, – сказала она. Почувствовала на себе пронзительный взгляд Тома.

Расбах продолжил:

– Мы также знаем, что в тот вечер вам позвонили. В 20:17.

– Правда? – спросила она.

– Да. По городскому. Мы изучили запись ваших звонков, – ответил Расбах.

– Это законно? – спросил Том.

– Да, конечно, – ответил Расбах. – Иначе мы бы этого не сделали. У нас есть разрешение суда, – он снова посмотрел на Карен. – Как вы думаете, кто мог звонить вам в такое время?

– Понятия не имею.

– Понятия не имеете, – повторил Расбах.

Будто не в силах дольше противостоять напряжению, Том выпалил:

– Вы явно знаете, кто ей звонил, так почему бы вам не прекратить эти игры и не сказать нам?

Расбах взглянул на мужа.

– Вообще-то мы не знаем, кто звонил, – ответил он. – Звонок был сделан с предоплаченного телефона. Мы не можем его отследить, – тут Расбах наклонился к Карен, как ей показалось, довольно зловещим образом. – Но вы, я подозреваю, знаете.

Карен почувствовала, как после этих слов взгляды детективов и мужа устремились к ней. Ее сердце забилось вдвое быстрее.

– Довольно необычная ситуация, – продолжил Расбах, – не находите?

Карен подумала о визитке в кошельке. Было ошибкой впустить их.

– Интересно, что звонок поступил на городской, а не на ваш мобильный, – произнес Расбах.

Карен посмотрела на него, но промолчала. Что ей на это отвечать?

– Может быть, звонок предназначался вовсе и не вам, – продолжил Расбах.

Это предположение ее удивило.

Расбах повернулся к Тому, который выглядел таким же растерянным, как и Карен.

– Что вы имеете в виду? – спросил Том.

Расбах ответил:

– Может быть, звонили вам, но вместо вас трубку взяла жена.

– Что? – явно оторопев, спросил Том.

– Звонок поступил в 20:17 – вы же в это время обычно дома? – спросил детектив.

Карен смотрела на Расбаха, чувствуя облегчение от того, что внимание детективов, пусть на недолгое время, отвлеклось от нее и того, кто звонил ей с неотслеживаемого номера. Пусть тратят свое время на Тома, думает она, тут они ничего не найдут. Она чуть-чуть расслабилась. Они явно ничего не знают. Просто прощупывают почву. Скоро они уйдут с пустыми руками.

– Да, я обычно прихожу домой в восемь или чуть раньше. Но в последнее время я очень занят на работе, – защищался Том. Детектив ждал. – Вы что, думаете, это мне звонили с неотслеживаемого номера?

– Возможно, – ответил Расбах.

– Это просто смешно, – запротестовал Том. Но Расбах промолчал и только посмотрел на него своими проницательными голубыми глазами, поэтому Том продолжил: – Вы думаете, кто-то позвонил с неотслеживаемого номера мне, а жена взяла трубку и выбежала из дома? Зачем ей это?

Карен перевела взгляд с Тома на Расбаха, удивленная тем, какой оборот принял разговор.

– Действительно, зачем? – спросил Расбах и выжидающе замолчал.

Том потерял терпение.

– Боюсь, вы впустую тратите свое время, детективы. Не говоря уже о нашем. Может быть, вам лучше уйти?

– Вам есть что скрывать, мистер Крапп? – спросил Расбах так, будто уже знал ответ.

Карен перевела встревоженный взгляд на лицо мужа.


Покидая свой дом с кексами в руках, Бриджит заколебалась, когда увидела, что рядом с домом Краппов стоит машина. Эту машину она знает. Опять приехали детективы.

Бриджит сгорала от желания узнать, что происходит.

Она решила тихонько пройти во дворик и оставить кексы на пороге. Она не хотела никому мешать. Ночь выдалась жаркой, поэтому, как она и надеялась, раздвижная стеклянная дверь была приоткрыта. Задвинута только сетка. Если Бриджит будет стоять в темноте очень тихо, возможно, она услышит, о чем говорят в гостиной, особенно если бесшумно открыть дверь, чтобы занести кексы внутрь, может быть, оставить их на кухонном столе…

Глава 20

К щекам Тома прилила краска стыда. Он злился на детектива, вломившегося к ним в дом со своими каверзными вопросами. Он не обязан это терпеть.

– Нет, детектив, – ответил он. – Мне нечего скрывать.

– Как скажете, – секунду помолчав, ответил Расбах.

– С чего вы вообще это предположили? – спросил Том и тут же пожалел об этом.

Расбах внимательно посмотрел на него.

– Потому что мы пытались выстроить последовательность действий в вечер аварии. Примерно в 20:45 ваша жена врезалась в столб рядом с местом, где нашли тело. Вы сообщили в «911», что вернулись домой с работы около 21:20 и увидели, что жены нет, двери не заперты и горит свет.

– Да, – подтвердил Том.

Расбах, помедлив, сказал:

– Мы поговорили с охраной у вас на работе, и нам сказали, что вы ушли в 20:20. От вашего офиса ехать сюда всего пятнадцать минут. Тогда где вы были целый час? Этот промежуток, с 20:20 до 21:20, важен для расследования.

У Тома внезапно закружилась голова. Карен ошарашенно посмотрела на него, он отвернулся. Том весь взмок, рукава рубашки пропитались потом.

– И кстати, – добавил Расбах. – Мы только с ваших слов знаем, что вы вернулись домой в 21:20. Вы стали обзванивать друзей жены только в… – он сверился с блокнотом, – 21:40. А потом позвонили в «911». – Он подождал, но Том не ответил. – Так где же вы были?

– Я… катался, – запнувшись, ответил Том.

– Катались… сорок пять минут? – уточнил Расбах, сверля его стальным взглядом. – Зачем?

Тому хотелось вцепиться ему в горло. Вместо этого он сделал глубокий вдох и попытался успокоиться.

– Нужно было подумать, проветрить голову. У меня был долгий день.

– Вы не хотели ехать домой к жене?

Том смотрел на детектива, гадая, что ему известно, и ненавидел его в этот момент до глубины души – его гладкую речь, спокойствие, ехидные вопросы.

– Конечно, хотел, – резко ответил Том. – Но… вождение помогает мне очистить голову. Расслабиться. У меня нервная работа.

Даже ему самому ответ показался неубедительным. Расбах приподнял брови. Он часто повторял этот жест для пущего эффекта, Тома это приводило в ярость.

– Вы где-нибудь останавливались? Вас кто-нибудь видел?

Том уже собрался было покачать головой, но остановился и произнес:

– Я заехал к реке, посидел за столом для пикников. Подышал свежим воздухом. Вряд ли кто-нибудь меня видел.

– Вы помните, где именно?

Том попытался вспомнить.

– Кажется, у подножия Брэнскома, там, где парковки.

Он был не в силах заставить себя посмотреть на Карен.

Записав все, Расбах бросил на Тома последний пронзительный взгляд и, убрав блокнот, поднялся.

Наконец-то, подумал Том, уходят. Хватит бед для одного вечера.

Карен проводила детективов до двери, а Том остался сидеть в гостиной, глядя в пол и гадая, что скажет жене.


Карен знала, что Том не любит сидеть за рулем. Вождение его не расслабляет – наоборот, напрягает. Ей казалось, будто земля уходит у нее из-под ног. Она должна спросить:

– Так зачем ты целый час катался тем вечером?

– А зачем ты врезалась в столб? – огрызнулся он.

Карен удивленно приоткрыла рот.

Том резко бросил:

– Пойду погуляю.

И под ее взглядом вышел. Она вздрогнула, когда дверь с треском захлопнулась.

Так что же Том делал тем вечером? Детектив не дурак. Возможно ли, что муж ей врет? Что он сам от нее что-то скрывает?

Полная тревожных мыслей, она пошла на кухню налить себе холодной воды и заметила на столе тарелку с кексами. Остановилась как вкопанная. Она узнала тарелку. Это тарелка Бриджит. Бриджит заходила и оставила свои фирменные кексы. Но их не было на кухне до прихода детективов. Значит, она оставила их на столе, пока те разговаривали с ней и Томом в гостиной. По спине Карен пробежал холодок. Неужели Бриджит все слышала?

Ее бесит, что все вышло из-под контроля. Она закрывает глаза, делает глубокий вдох и заставляет себя расслабиться.

Завтра она позвонит Бриджит и поблагодарит за кексы. Карен может ей доверять. Она поговорит с ней и выяснит, что та слышала.

Карен налила в стакан воды из холодильника и, прихватив тарелку с кексами, пошла обратно в гостиную ждать возвращения Тома. Что же он скрывает? Том всегда был открытой книгой. Невероятно, что у него от нее есть секреты. Где он был целый час, почему не хочет ей рассказать?


Том сел в машину и поехал в ближайший бар из тех, куда ходят местные бейсбольные команды после товарищеского матча. Ему нужно привести мысли в порядок. Он сел за свободный стол, заказал пива и сгорбился над ним – ему не хотелось ни с кем разговаривать.

Ну и вляпался же он. Чем больше он об этом думал, тем хуже все казалось. Он не хотел при Карен рассказывать детективам, что делал тем вечером. Знал, что она подумает. Но теперь правда выплывет наружу.

Тем вечером, в 20:30, он должен был встретиться с Бриджит в их тихом местечке у реки, между центром и пригородом, где на тропинках вдоль берега не так много народу и деревья скрывают от посторонних глаз. Они иногда встречались там во время их недолгого, беспорядочного, ошибочного романа.

В тот день, день аварии, она позвонила ему на работу и попросила с ней встретиться, но так и не сказала, зачем. В итоге она его продинамила. Он прождал больше получаса в темноте, а она так и не явилась.

Он до сих пор не знает, зачем Бриджит хотела с ним встретиться. Он спросил ее, чего она хотела и почему не пришла, когда нервно обзванивал друзей Карен в поисках жены, но соседка отделалась объяснением, что у ее сестры возникли какие-то проблемы и ей срочно потребовалась помощь Бриджет. В любом случае в тот момент его больше интересовало, где Карен.

Он понимает, что должен был рассказать Карен о романе с Бриджит. А теперь ему придется рассказать это детективам, и все будет выглядеть так, будто он ждал Бриджит тем вечером, потому что хотел ее увидеть, и скрывал это от Карен.

Он понимает, что должен рассказать сейчас, прямо сегодня, рассказать ей все, – но он не в том настроении. Может быть, он охотнее рассказал бы правду, если бы она начала первой.


Когда Том вернулся, Карен настороженно посмотрела на него. Они теперь побаиваются друг друга.

– Хочешь? – спросила Карен через мгновение, показывая на кексы на кофейном столике.

– Откуда это? – спросил Том, садясь.

– По виду напоминают кексы Бриджит. И по вкусу тоже.

– Она заходила? – спросил Том.

– Наверное.

Том недоуменно взглянул на жену.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда ты ушел, я пошла на кухню и увидела их на столе.

– Что? – переспросил Том. – Когда она их там оставила?

– Полагаю, когда мы разговаривали с детективами, – ответила Карен.

– Черт, – тяжело бросил Том.

– Поговорю с ней завтра. Попробую объяснить.

Том потер лицо.

– Как ты собираешься объяснять, почему в нашей гостиной сидели два детектива и задавали вопросы об убийстве?

Карен даже не посмотрела на него.

– Расскажу ей правду. Рядом с тем местом, где я попала в аварию, в тот вечер произошло убийство. Меня это не касается. Но полиция в отчаянии, и у них нет никаких зацепок. Когда они поймут, что здесь нечего искать, сдадутся.

Кажется, она забыла про перчатки, подумал Том. И про следы шин. И про загадочный звонок. Притворяется уверенной, хотя это не может быть правдой.

Между ними повисла долгая, тяжелая тишина. Наконец Том произнес:

– Может, тебе стоит сходить к врачу.

– Зачем? – прозвенел ее голос.

– Детектив прав, ты как будто вообще не пытаешься вернуть память, – она уставилась на него, но он не отвел взгляд. – Может быть, тебе следует это сделать.

– И чем поможет врач? – холодно спросила она.

– Не знаю, – ответил Том. – Может, надо попробовать гипноз.

Он давит на нее, провоцирует. «Давай узнаем, что случилось тем вечером, – как бы говорит он. – Мне правда хочется знать. А тебе?»

Она вымученно засмеялась.

– Не пойду я ни на какой гипноз. Это бред.

– Точно? – Он бросает ей вызов и знает, что ей это не нравится.

Она встала и направилась на кухню, унося тарелку с кексами обратно. Он услышал, как раздвижная дверь на кухне открылась и снова закрылась: Карен вышла на улицу.

Глава 21

Закрыв за собой дверь, Карен остановилась на лужайке. Она с трудом сдерживала слезы. Этого не должно было случиться. Она теряет Тома. Карен села в плетеное кресло, надеясь, что Том выйдет за ней. Но он не выходит, и ей горько, одиноко и страшно.

А еще это внезапное подозрение: где Том провел тот час? О чем умалчивает? Как же она хочет вспомнить, что случилось тем вечером! Что она натворила?

Ей хочется сбежать от напряжения, которое охватывает дом, когда они с Томом вместе. Она поднялась и покинула дворик. Может, стоит заглянуть к Бриджит?

Но ей сейчас не вынести разговора с подругой. Она быстро зашагала по тротуару прочь от дома. Ей нужно подумать.


Карен ушла, Том остался дома один. Бриджит видела, как он вернулся всего несколько минут назад. Что-то точно не в порядке.

Она вышла на улицу и быстро перешла дорогу. Бриджит не знала, сколько у нее времени до возвращения Карен. Она поднялась по ступенькам и постучала в дверь.

Том открыл не сразу. Бриджит постучала снова. Наконец он рывком распахнул дверь, усталый и расстроенный. На его красивом лице появились мешки, которых раньше не было, кожа посерела.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил Том. Его левая рука придерживает дверь, как будто он готов был захлопнуть ее в любой момент. – Карен нет дома, она ушла ненадолго.

– Знаю, – сказала Бриджит. – Видела из окна, – она замялась. – Вообще-то я надеялась застать тебя одного, на минутку.

Она прошмыгнула мимо него в гостиную, так что теперь ему оставалось либо попросить ее уйти, либо закрыть дверь. Но вряд ли он попросит ее уйти.

– Я хотела поговорить о Карен, – сказала Бриджит, повернувшись к нему. – Как она? Все в порядке?

Том холодно посмотрел на нее.

– Ей лучше.

– Она казалась очень взволнованной, когда я была здесь в последний раз, – продолжила Бриджит. – Из-за стакана. Совсем на нее не похоже.

Том кивнул.

– Просто… просто столько всего случилось.

– Знаю, – ответила Бриджит. – Видела, как снова приходили эти детективы, – она помолчала. Не дождавшись ответа, спросила: – Что они хотели?

Том сдержанно ответил:

– Узнать, не вспомнила ли она что-нибудь об аварии. Но она не вспомнила. Говорит, что не знает, что случилось тем вечером.

– И ты ей веришь, – сказала Бриджит.

– Конечно, верю, – ощетинился Том.

– А полиция – нет?

– Не знаю, во что верит полиция. Пока что они несут полнейший бред.

Бриджит внимательно разглядывала его. В комнате будто слышались отголоски их сегодняшнего телефонного разговора. Наконец она произнесла:

– В день аварии я позвонила тебе и попросила встретиться, потому что собиралась рассказать о том человеке, что шнырял вокруг дома и намекал на прошлое Карен. Я подумала, если попытаюсь рассказать об этом по телефону, ты просто повесишь трубку. Но потом позвонила сестра и…

– Не хочу об этом говорить, – перебил Том. Повисло неловкое молчание. Потом Том сказал: – Может, ты попробуешь поговорить с Карен утром?

Бриджит кивнула.

– Конечно. Позвоню ей, – и добавила: – Ты выглядишь совсем вымотанным, Том.

Он провел рукой по волосам и ответил:

– Потому что я и есть вымотанный.

– Если я хоть чем-нибудь могу помочь, – Бриджит легко опустила ладонь на его предплечье, – просто попроси.

– Спасибо, – натянуто ответил Том. – Но у меня все в порядке.

Бриджит почувствовала тепло его кожи под ладонью. Он отодвинулся, разрывая контакт.

– Спокойной ночи, – сказала она и развернулась, чтобы спуститься по ступенькам и пойти домой. Бросила взгляд через лужайку и улицу на собственный дом, пустой и почти полностью погруженный в темноту, в которой свет мерцал лишь над дверью.


С облегчением закрыв за соседкой дверь, Том прислонился спиной к деревянной створке и устало осел на пол. В присутствии Бриджит он всегда чувствует напряжение и неловкость. Ему не нравится, как близко она сошлась с его женой. Хотя он знает, что это эгоистично. Том идет в гостиную, гадая, что подумала Бриджит. Она узнала детективов. Детективы не расследуют дорожные происшествия. Бриджит явно подозревает, что что-то здесь не чисто. И он знает, что у нее есть вопросы к прошлому Карен. Хотел бы он, чтобы она не делилась с ним своими подозрениями! Ведь если она права, это значит, что Карен начала обманывать задолго до вечера аварии.

И все же в это так трудно поверить. Он вспоминает все те счастливые моменты, которые они провели вместе: как они гуляли по осеннему лесу, держась за руки, пили кофе в садике летним утром, лежали в обнимку под одеялом зимой. Он был так влюблен в нее, так верил в их преданность друг другу.

А теперь… теперь он не знает, во что верить. Если она действительно не может вспомнить, почему не делает никаких усилий, чтобы вернуть память, как сказал детектив?

Том пошел на кухню и достал из шкафчика бутылку виски. С их свадьбы почти двухлетней давности осталось полно алкоголя. Обычно Том не пьет ничего крепче бутылки пива или бокала вина за ужином. Но сейчас он налил себе полный стакан и стал ждать жену.

Глава 22

Карен быстро шагает, вздрагивая от малейшего шороха, будто кошка. Она устала физически и эмоционально, тяжело дышит. Ей кажется, она вот-вот сломается.

Слишком долго она жила в страхе.

Карен вспоминает тот первый раз, когда она пришла домой с работы и почувствовала, что вещи не на своих местах. Сначала она заметила, что роман, который она читала перед сном, лежит слева от лампы, хотя она точно знала, что перед тем как лечь спать, положила его справа, ближе к кровати. Она никак не могла положить его по другую сторону лампы. Карен уставилась на книгу, не веря своим глазам. Беспокойно осмотрела комнату. На первый взгляд, все было так, как и должно быть. Но открыв ящик с нижним бельем, она увидела внутри беспорядок, как будто кто-то рылся в ее лифчиках и трусах. И она знала, что так в действительности и было. Затаив дыхание, она смотрела на ящик. Сказала себе, что никто не мог пробраться в дом и залезть к ней в комод. Возможно, она просто торопилась утром, была неаккуратной. Но она знала, что это не так. Это было обычное утро.

Тому она об этом не сказала.

В другой раз, некоторое время спустя, Карен вернулась домой и зашла в спальню переодеться. Утром она заправила кровать, как и всегда. Она заправляла кровать способом, которому научилась в юности, когда работала горничной в пятизвездочном отеле, – туго натянутые уголки и ни единой складки. В тот день Карен снимала перед зеркалом над комодом сережки, случайно увидела отражение кровати и застыла. Резко развернувшись, она впилась в кровать взглядом. На светло-зеленом покрывале виднелись едва заметные очертания человеческого тела. Словно кто-то там лежал, а потом небрежно расправил ее за собой. Карен знала, что ей не мерещится. Том уходил на работу до того, как она заправляла кровать. Она так разнервничалась, что позвонила Тому и спросила, не возвращался ли он в течение дня домой. Том ответил, что нет. Карен сказала, что одно окно было открыто, хотя она думала, что закрыла его, уходя на работу, но, наверное, она просто забыла. Казалось, он не придал ее словам особенного значения.

После этого случая она стала фотографировать на телефон каждую комнату в доме перед тем как уйти на работу и сравнивать фотографии с тем, что находила по возвращении. Она всегда уходила позже Тома и возвращалась раньше него. У них не было уборщицы, не было животных. А значит, если вещи оказывались не на своих местах…

Последний случай произошел всего за несколько дней до аварии. Она прямо чувствовала, что кто-то побывал в доме. Карен прошлась по всем комнатам с телефоном в руке, сравнивая фотографии с тем, что видела перед собой. Все было на своих местах. И все же она не сомневалась, что в доме кто-то побывал. Она вроде бы немного расслабилась, но потом зашла в кабинет Тома на втором этаже. Посмотрела на стол. Пролистала большим пальцем фотографии на телефоне, пока не нашла ту, которую сделала утром в кабинете. Открытый органайзер Тома лежал на пятнадцать сантиметров выше того места, где находился с утра. Она внимательно посмотрела на фото, потом на стол. Сомнений не оставалось. Кто-то был здесь, в ее доме.

Кто-то был в их доме, трогал их вещи. Лежал на их кровати.

Карен так и не рассказала Тому.

И теперь она знает, кто это был. С самого начала это был он. Ходил по их дому, когда ему вздумается. Выжидал и высматривал. От этой мысли ей стало нехорошо.

Но теперь он мертв. В памяти снова всплыли жуткие фотографии трупа, и она попыталась выбросить их из головы.

Тот стакан возле раковины – наверное, она все-таки ошиблась, нервы взяли свое. Наверное, стакан стоял там и раньше, а она просто забыла, вероятно, из-за сотрясения.

Теперь все ее страхи сосредоточены на чертовом детективе.

Ее сердце колотится в груди, пока она быстрыми шагами идет по направлению к дому.

Она зашла в дом, отчаянно желая поскорее оказаться внутри. Запирает за собой дверь. И, повернувшись, видит, как Том пристально смотрит на нее из гостиной. Стоит возле камина с виски в правой руке.

– Может, и мне нальешь? – попросила Карен. Она уже закончила принимать лекарство, и ей нужно выпить.

– Конечно.

Она проследовала за ним на кухню. Посмотрела, как он достает бутылку из шкафчика. Как бы ей хотелось, чтобы это взаимное недоверие, напряжение осталось позади! Смогут ли они когда-нибудь снова доверять друг другу?

Том повернулся и передал ей стакан чистого виски без льда.

– Спасибо, – сказала она. Глотнула и сразу почувствовала, как алкоголь обжигает горло, придавая устойчивости.

– Где ты была? – спросил Том. Он так старался, чтобы в голос не просочилось и нотки раздражения, что вопрос прозвучал неестественно. Исчез тот беззаботно счастливый человек, за которого она вышла замуж. С его легким смехом, спонтанными объятиями и поцелуями. Она его изменила.

– Прогулялась, – ответила она ровным голосом.

Том кивнул. Как будто это совершенно нормально, что она пошла гулять одна в темноте, без него.

«Мы как будто чужие друг другу», – подумала Карен, делая очередной глоток виски.

– Бриджит заходила, – сказал Том. Он облокотился о столешницу, глядя на нее.

У Карен стиснуло сердце.

– Правда? Что она сказала? Она что-нибудь слышала? – спросила Карен.

– Наверное, – с раздражением ответил Том.

– Ты не спросил?

– Можешь спросить сама завтра, – ответил Том. – Пусть лучше это будешь ты.

Карен кивнула. Посмотрела на мужа, и ее сердце екнуло, когда он отвел взгляд. Им обоим нужно узнать, что скрывается в ее памяти.

– Том, – неуверенно сказала она. – Не хочешь отвезти меня туда, где нашли тело?

– Что, сейчас? – спросил Том, пойманный врасплох. Она вспомнила, как он бросил ей вызов, как обвинил в том, что она ничего не делает, чтобы вернуть память. Вот она и предлагает прямо сейчас что-то сделать. Если бы он только знал, как отчаянно ей нужно выяснить, что случилось тем вечером.

– Может быть, это поможет мне вспомнить.

Она знает адрес: вырезала из газеты.

– Хорошо, – сказал Том, отставив стакан. По дороге к двери он взял ключи от машины, и она последовала за ним.

Глава 23

Чем дольше они едут на юг, оставляя позади знакомый район, тем неуютнее чувствует себя Карен. Ехать на «Лексусе» по этим вымирающим улицам – значит искать неприятностей. Видишь, я пытаюсь, хочет сказать она Тому, но молчит. Смотрит на угнетающий вид за окном, напрягая память, но в голове по-прежнему пусто.

– Кажется, это здесь, – сказал Том, останавливаясь на пустом парковочном месте у торгового центра и глядя на заброшенный ресторан через дорогу, о котором они столько слышали.

Они сидели в темноте, разглядывая уродливое заколоченное здание. Карен не хотелось выходить из машины в таком районе. Только бы вернуться домой. Ничто вокруг не казалось знакомым. Она никогда не видела этого места. Никогда здесь не бывала. Ее била дрожь.

– Пойдем взглянем? – сухо спросил Том.

Вообще-то Карен не собиралась выходить из машины. Она просто хотела посмотреть на ресторан со стороны. Она вжалась в сиденье.

– Не хочу.

Том все же вышел. Карен пришлось последовать за ним. Только бы не сидеть в машине одной. Она вылезла и сердито захлопнула дверь. Ей пришлось бежать, чтобы догнать его, пока он переходил дорогу к ресторану. Карен нервно осмотрелась, но поблизости никого не было. Они молча встали напротив здания. В напряженной линии плеч Тома, в холодном выражении его лица Карен чувствовала упрек. Том знал, что она была здесь, и не мог ее за это простить. Ни слова не говоря, он пошел вокруг ресторана к задней двери. Карен направилась за ним, спотыкаясь в темноте, ноги отказывались ее держать. От учащенного дыхания кружилась голова. Ей было панически страшно. Но она ничего не узнавала. Ничего не помнила.

Позади ресторана все еще висела желтая полицейская лента, но она уже не была так туго натянута и колыхалась на ветру.

– Помогло? – спросил Том, повернувшись к Карен.

Карен покачала головой. Она знала: по ней видно, как она напугана.

– Том, пойдем обратно, – попросила она.

Он проигнорировал ее призыв.

– Пошли внутрь.

Карен бесило, что он так себя ведет, что он не обращает внимания на ее страх. На какую-то секунду она задумалась, не стоит ли развернуться и пойти обратно к машине. Если бы у нее были ключи, она бы уехала и оставила его здесь.

Злость придала ей храбрости последовать за ним за желтую ленту. Том толкнул дверь локтем. К их удивлению, она открылась. Наверное, полиция закончила осмотр и оставила все, как было.

Том вошел первым. Сквозь щель в заколоченном окне косо падал свет фонаря – достаточно, чтобы оглядеться. На полу было темное пятно, там, где, должно быть, лежало тело, и в воздухе остался отвратительный трупный запах. Карен застыла, впившись взглядом в пятно. Рука непроизвольно потянулась ко рту, будто чтобы сдержать рвотный позыв. Том оглянулся.

– Ну как? – спросил он.

– С меня достаточно, – ответила Карен, развернулась и, спотыкаясь, выбежала из ресторана. На улице она, согнувшись, стала судорожно хватать ртом воздух. Потом распрямилась и посмотрела на парковку невдалеке от них. Том подошел к ней и взглянул в ту же сторону.

– Думаю, там они и нашли следы шин. И перчатки, – сказал Том и двинулся к парковке. Карен посмотрела ему вслед. Через несколько шагов он обернулся и спросил:

– Идешь?

– Нет. Я возвращаюсь к машине, – и пошла назад, не оглядываясь. Эта вылазка только напугала ее. Она не помогла ей ни вспомнить, ни добиться сочувствия Тома.


Том смотрит, как Карен идет обратно к торговому центру. Она расстроена, но ему плевать. Он чувствует гаденькое удовлетворение. В конце концов, она во всем виновата. Карен перешла дорогу, стоит возле машины. Ключи у Тома, она не может попасть внутрь.

Том демонстративно обходит парковку, гадая, где именно стояла ее машина. Где полиция нашла их перчатки. Он не торопится. В то же время незаметно приглядывает за Карен, чтобы убедиться, что ничего не случилось, пока она стоит одна у дорогой машины.

Наконец он возвращается к ней, отпирает двери и в молчании везет их домой. Он думает: все, чего они добились своей маленькой экскурсией, это новые трещины в их разваливающихся отношениях.

Когда они добрались до дома, было уже поздно. Том швырнул ключи на столик возле двери и сказал:

– Я устал, пойду спать.

Отвернулся, стал подниматься по лестнице. Отчаяние с каждым шагом становилось все глубже.


Боб тихо зашел в дом. Заглянул в гостиную, где ожидал увидеть в темноте Бриджит. Боб знал, что не его она ждет. Раньше она ждала мужа, но теперь он ей неинтересен. Все, что ей интересно, – это чертовы соседи.

Ему тоже больно. Он все еще мог бы ее любить, если бы только она перестала горевать из-за их бездетности. Бездетность разрушила их семью и подрывает ее эмоциональное здоровье. Она всегда была неуравновешенной, а он – ее якорем. Но теперь он не знает, что делать. Он умеет говорить с убитыми горем семьями, он делает это целыми днями, и у него хорошо получается, но в собственной семье он потерпел фиаско. Он не в силах помочь жене справиться с чувством утраты, не в силах справиться сам.

– Бриджит? – тихо позвал он, глядя на темный ореол ее головы на спинке кресла. Она так неподвижна, что на секунду ему показалось, будто она спит. Он зашел в гостиную. Вздрогнул, когда она неожиданно заговорила.

– Привет, – сказала она.

– Тебе не пора спать? – спросил Боб, подходя ближе и участливо глядя на нее. Она даже головы к нему не повернула: ее глаза устремлены на дом напротив.

– Опять приходили детективы, говорили с Карен и Томом, – сказала она.

Боб понятия не имеет, что сейчас творится у соседей. Похоже, Карен угодила в новые неприятности. Он не очень близко с ними знаком, но знает, что Бриджит дружит с Карен.

– Как думаешь, что происходит?

Бриджит покачала головой.

– Не знаю.

– Карен что-нибудь вспомнила?

– Нет, – Бриджит наконец посмотрела на него. – Я испекла кексы. Хочешь?


Карен смотрела, как Том уходит, и с каждым его шагом у нее все сильнее сжималось сердце.

Дрожа, она отправилась на кухню и налила себе еще виски. Перешла в гостиную, тяжело опустилась на диван, баюкая стакан трясущимися руками. Сделала глоток и долго смотрела невидящим взглядом в стену. В доме висела гробовая тишина. Внезапно на кухне зазвонил телефон. Все ее тело мгновенно окаменело. После второго звонка снова наступила тишина: наверное, Том поднял трубку в спальне, – но в ее сознание вдруг хлынули воспоминания о другом телефонном звонке…

Карен закрыла глаза. Она снова на кухне, делает салат, режет на доске помидор… Ждет Тома. Радуется его скорому возвращению. Звонит телефон, она думает: может быть, это он хочет предупредить, что задерживается. Но это не Том. Воспоминания возвращаются, Карен старается сосредоточиться. Она хочет знать.

В трубке звучит голос, который она не слышала почти три года, который никогда больше не ожидала услышать. Она бы узнала этот голос из тысячи.

– Привет, Джорджина.

Ее сердце заколотилось, во рту пересохло. Она хочет, не сказав ни слова, бросить трубку, но так ведут себя маленькие дети, которые сжимаются и зажмуриваются, надеясь, что так их никто не увидит. Она не может повесить трубку, не может просто закрыть глаза. Он нашел ее. Она еще до этого знала, что он ее нашел, ведь он был в ее доме. Она ждала, оставаясь на месте, тешила себя надеждой, что этого не произойдет. И вот теперь произошло.

Она сбежала от той жизни. Начала все сначала под другим именем. Нашла нежданное счастье с Томом. И всего один телефонный звонок разбил ее новую жизнь на миллион осколков.

Он называет адрес заброшенного ресторана в районе, к которому Карен и близко не подошла бы в иных обстоятельствах, потом она вешает трубку. Карен думает только о том, как защитить себя, как не позволить никому разрушить то, что было у них с Томом. Она видит рядом с раковиной розовые перчатки и берет их с собой. Достает из тайника в котельной пистолет, о котором Том ничего не знает, кладет вместе с перчатками в холщовую сумку. Потом хватает со столика у двери ключи от машины и сбегает вниз по ступенькам, даже не подумав выключить свет или оставить Тому записку.

Она едет на предельной скорости, вцепившись в руль, без единой мысли в голове.

На мгновение поток воспоминаний прервался. Карен не может вспомнить, что было дальше. Она глотнула еще виски, постаралась расслабиться. И неожиданно вспомнила. Она останавливается на парковке. Вытаскивает из сумки перчатки и надевает их. Они выглядят сюрреалистично. Достает пистолет. Дрожа. Оглядывается, чтобы убедиться, что ее никто не видит, – вокруг ни души, – потом вылезает из машины и нервно шагает в темноте к задней двери в ресторан, как он ей и велел. Когда она подходит, дверь уже приоткрыта, она толкает ее рукой в перчатке – но дальше память ее подводит. Она ждет, пытается заставить свой мозг вспомнить, но ничего не получается. Карен едва сдерживала злые слезы. Она до сих пор не знала, что случилось в том ресторане. Не знала, как он погиб. Ей нужно понять, что случилось! Как ей решить, что делать, когда она не знает правды? Но больше в памяти ничего не всплыло.

Все, что они видели сегодня с Томом, казалось ей теперь пугающе знакомым. Она больше не в силах об этом думать. Одним большим глотком Карен допила виски, поставила стакан на кофейный столик и закрыла лицо руками.

Глава 24

Утром Том ушел на работу, и Карен осталась одна. Ей кажется, будто стены смыкаются вокруг нее. Она сидит на кухне, не обращая внимания на стоящую перед ней кружку с кофе, все ее тело предельно напряжено.

Она боится возвращения Расбаха, воображение рисует, как он роет, вынюхивает, пытается добраться до правды. Правды о ней. Правды о том, кем был покойник. Это всего лишь вопрос времени.

Карен не рассказала Тому о том, что вспомнила. Не смогла. Ей нужно подумать, найти выход из этой ситуации. Но ее блестящий расчетливый ум сейчас работает не так хорошо, как обычно. Возможно, из-за сотрясения.

Ей уже доводилось спасаться бегством: она сбежала от него, от жизни в Лас-Вегасе, начала все сначала.

В тот день она сказала ему, что поедет посмотреть на плотину Гувера – достопримечательность рядом с Лас-Вегасом. Накануне вечером она забрала подержанную машину, которую купила за наличные несколько недель назад. Договорилась с продавцом, что тот присмотрит за машиной, пока та не понадобится. Зарегистрировала ее на свое новое имя, приобретенное с помощью человека, которого она наняла через Интернет. Доехала на ней до плотины и оставила на парковке под объездным мостом. Потом вызвала себе такси с предоплаченного телефона, который купила за наличку в аптеке, водитель отвез ее обратно на Лас-Вегас-Стрип и высадил у «Белладжо». Ему она тоже заплатила наличными. Вызвала еще одно такси до дома, куда добралась как раз перед его возвращением. Она знала, что он вернется поздно. Той ночью она едва сомкнула глаза: слишком переживала, беспокоилась, что что-то пойдет не так.

На следующее утро, очень рано, нервно сжимая руль, она снова выехала из города в южном направлении по шоссе 93 и оставила машину на той же самой парковке под мостом. Когда она увидела свою машину для побега, ожидавшую ее на другой стороне парковки, происходящее впервые показалось реальным. Она оставила кошелек с документами в бардачке. Потом пошла к мосту. Там были люди, достаточно для того, чтобы кто-нибудь ее заметил. Она постояла у перил, глядя вниз. Мост возвышался над рекой Колорадо почти на триста метров. От этого вида у нее закружилась голова. Спрыгнуть или свалиться – неизбежная смерть. Она достала мобильный, сделала фотографию и напечатала: «Ты не будешь меня больше мучить. Все кончено. И это на твоей совести». Как только сообщение отправилось, она швырнула телефон с моста.

После этого нужно было действовать быстро. Она спустилась к парковке и, пока никто не смотрел, заскочила в туалетную кабинку. Быстро разделась до белья. В рюкзачке лежал сарафан, она быстро его натянула, а потом надела босоножки на каблуках. Запихнула шорты, футболку, кроссовки и кепку в рюкзак, распустила волосы, надела большие солнечные очки. Достала зеркальце и накрасила губы. Если не считать рюкзачка, она совершенно перевоплотилась.

Дальше на парковке ждала ее подержанная машина с дорогим новым удостоверением на имя Карен Фэрфилд в бардачке. С собой у нее была вся наличность, которую удалось собрать. Она пошла через парковку к машине для побега в развевающемся вокруг голых ног сарафане, чувствуя, что почти может летать.

Села в машину, опустила окна и поехала. С каждым остававшимся позади километром ей становилось чуточку легче дышать.


– Я видела, как ты идешь, – сказала Бриджит, открывая дверь. – Проходи.

Бриджит явно была рада ее видеть, и на мгновение все показалось таким, как прежде. Жаль, что Карен не может рассказать Бриджит, как серьезно она влипла. Насколько легче ей было бы, если бы она могла разделить с кем-нибудь эту ношу, но она должна все хранить в тайне даже от своей лучшей подруги. И от мужа. Потому что не знает, что натворила в вечер аварии.

Подруги по привычке отправились на кухню.

– Я только что поставила кофе. Хочешь? Без кофеина.

– Да, спасибо, – Карен села на свое обычное место за столом Бриджит и стала смотреть, как подруга варит кофе.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Бриджит, оглядываясь через плечо.

– Лучше, – ответила Карен.

– Выглядишь неплохо, – сказала Бриджит.

Карен скорбно улыбнулась. Приятно было притвориться, хотя и ненадолго, что жизнь вернулась в привычное русло. Она осторожно дотронулась до лица. Отек спал, синяки пожелтели и стали исчезать.

– Не подумай, что я сую нос, – Бриджит снова оглянулась через плечо, – но если тебе хочется поговорить об этом, я рядом. А если не хочется, то ты и не обязана. Я пойму.

Карен видела, что Бриджит умирает от желания поговорить о случившемся.

– Просто… это очень странно, но я совсем ничего не помню о том вечере, – соврала Карен. – С того момента, как я готовила ужин, до того, как очнулась в больнице, так что мне почти нечего сказать.

– Тебе, наверное, так тяжело, – с сочувствием произнесла Бриджит, подходя к столу с двумя кружками кофе. Поставила молоко с сахаром и села напротив Карен. – Я видела, что к вам все время ходят детективы. Они и к нам заходили, задавали вопросы.

– Они заходили к вам? – переспросила Карен, разыгрывая удивление. – Зачем? Что они спросили?

– Хотели знать, видела ли я, как ты вышла из дома перед аварией, был ли с тобой кто, всякое такое.

– О, – Карен кивнула. Все сходится. Они знают, что она вышла из дома одна, в спешке, после того как ей позвонили в 20:17. Хотела бы Карен точно знать, что еще выяснил или подозревает детектив.

– Я сказала им, что ничего не видела. Меня не было дома.

Карен глотнула кофе.

– Кстати, спасибо за кексы, – сказала она. – Очень вкусно, как и всегда.

– О, пожалуйста. Я все равно бы одна не съела.

– Ты занесла их, когда заходила полиция, да? – спросила Карен.

Бриджит кивнула.

– Не хотела вас беспокоить, – ответила она, – поэтому решила просто оставить их там.

И Карен впервые пришло в голову, что Бриджит ведь могла оставить их на крыльце, как здесь принято. Так поступают соседи, когда кто-то заболел, или родился ребенок, или в семье кто-то умер. Оставляют перед парадной дверью. Не задней.

– Почему ты просто не оставила на крыльце?

Бриджит замялась.

– Не хотела мешать. Подумала, если стану подниматься на крыльцо, ты услышишь и подойдешь к двери.

– Ты, наверное, что-то слышала, когда была на кухне, – предположила Карен.

– Ничего я не слышала, – ответила Бриджит. – Просто оставила и ушла, – она с участием на лице наклонилась к Карен. – Но я знаю, что детективы не расследуют аварии. Карен, что происходит?

Карен посмотрела на нее и быстро прикинула варианты. Нужно сказать Бриджит хоть что-то.

– Они расследуют убийство.

– Убийство! – ахнула Бриджит. – Какое это имеет к тебе отношение?

– Не знаю, – Карен покачала головой. – Кого-то застрелили. Они знают только то, что моя машина была рядом, и из-за того, что я ехала так быстро и попала в аварию, думают, что мне может быть что-то известно. Что я могла что-нибудь видеть, например. Поэтому они все время ходят и донимают нас расспросами, пытаются заставить меня вспомнить. Хотят, чтобы я помогла им найти убийцу. Но, к сожалению, от меня мало толку.

Как гладко вышла эта ложь, подумала она.

– А что говорят врачи, когда вернется память?

Карен снова покачала головой.

– Возможно, из-за травмы я никогда не вспомню – они думают, я могла видеть что-то ужасное.

– Ну, у тебя и так забот полно, чтобы еще делать за полицию их работу. Пусть сами разбираются, – сказала Бриджит. Она поднялась, достала из шкафчика коробку печенья и поставила на стол. – Хочешь?

Карен взяла одно печенье. Бриджит – тоже, потом глотнула кофе и сказала:

– Так ты до сих пор понятия не имеешь, почему внезапно уехала?

Поколебавшись, Карен ответила:

– Похоже, мне позвонили, но я не помню, кто.

– И полиция не знает? – широко распахнув глаза, Бриджит посмотрела на нее поверх кружки.

Карен пожалела, что вообще поддержала этот разговор. Она не хочет рассказывать Бриджит о неотслеживаемом телефоне. И как ей объяснить, почему полиция не знает, кто звонил?

– Нет, не знает, – отрезала Карен, желая покончить с разговором. Проглотила последний кусок печенья и поднялась. – Мне правда пора, я хотела прогуляться.

Они обе встали из-за стола. Когда проходили через гостиную, Бриджит спросила:

– Думаешь, ты в опасности?

Карен резко обернулась и посмотрела на нее.

– Почему ты спрашиваешь?

Возможно, Бриджит заметила страх в ее глазах.

– Просто, ну, знаешь, если полиция считает, что ты свидетель и что-то видела… может, кто-то другой тоже так считает.

Карен молча уставилась на нее.

– Прости, не хотела тебя пугать, – сказала Бриджит. – Зря я об этом заговорила.

– Нет. Все в порядке. Я тоже об этом думала, – соврала Карен.

Бриджит кивнула. Они остановились на крыльце.

– Но Том не допустит, чтобы с тобой что-то случилось.

Глава 25

Том согласился пообедать со своим братом Дэном в их любимой забегаловке. Дэн тоже работал в центре, недалеко от Тома. В голосе брата, когда он позвонил утром, слышалось беспокойство. Том почти ничего ему не рассказывал. Неожиданно Том почувствовал угрызения совести из-за того, что так отдалился.

К тому же ему хочется поговорить с кем-то, кому можно доверять. И сейчас ему кажется, что брат – единственный, кто для этого подходит.

В кафе Том нашел столик в дальнем углу и стал ждать Дэна. Когда тот появился, Том помахал ему.

– Привет, – сказал Дэн. – Выглядишь неважно.

Его глаза были полны участия.

– Да как-то так, – ответил Том, глядя на брата. – Присаживайся.

– Что происходит? – спросил Дэн, садясь. – Я уже несколько дней о вас ничего не слышал. Как Карен?

Том ответил:

– Хорошо, – но в его голосе, должно быть, ясно слышалось, как он расстроен. Дэн всегда читал его, как открытую книгу.

– Так, что ты мне не договариваешь, Том? – спросил Дэн, наклоняясь к нему. – Что за хрень у вас творится?

Том сделал глубокий вдох, придвинулся ближе и подождал, пока официантка, уронив на стол пару меню, не окажется за пределами слышимости. Потом рассказал Дэну все: и про труп, и про перчатки, и про звонок с неотслеживаемого номера.

Дэн недоверчиво посмотрел на него.

– Это какой-то бред. Как Карен могла там оказаться? И зачем кому-то звонить Карен с неотслеживаемого телефона?

– Мы не знаем, – ответил Том. – Но полиция считает, что это подозрительно.

– Ну и дела, – сказал Дэн. – А ты… как сам думаешь, что Карен делала тем вечером? – В его лице читалось беспокойство.

– Не знаю, – ответил Том, отводя взгляд. – Она все еще говорит, что ничего не помнит.

Интересно, чувствует ли Дэн его сомнения? После долгой паузы Том сказал:

– Может, сделаем заказ?

– Да, конечно.

Пока они изучали меню, Том раздумывал, стоит ли говорить Дэну остальное: что начал сомневаться в прошлом Карен, подозревать, будто она что-то от него скрывает. А если он ошибается? Но сначала ему нужно рассказать Дэну еще кое о чем. Официантка приняла заказ, и Том отложил меню.

– Меня допрашивала полиция.

– Тебя? О чем ты, черт возьми? – спросил Дэн. Теперь он казался по-настоящему напуганным, как будто боялся того, что может услышать.

Том нагнулся к брату и понизил голос:

– Спрашивали, где я был, когда Карен попала аварию и произошло убийство.

Дэн уставился на него. Воцарилась долгая гнетущая тишина.

– Зачем они об этом спрашивали? – наконец произнес Дэн.

Том сглотнул.

– Я тебе никогда не рассказывал, но… ты помнишь нашу соседку из дома напротив, Бриджит? Кажется, вы встречались.

– Да, конечно. А что?

Том уткнулся взглядом в стол, стыдясь того, в чем приходится признаваться.

– В общем, перед тем как я встретил Карен, у нас была интрижка.

– Разве она не замужем? – резко спросил Дэн.

– Да, но… – Том встретился с ним взглядом и быстро отвел глаза. – Она ввела меня в заблуждение, сказала, что их браку конец и они хотят расстаться. Но соврала.

Бриджит завлекла его обманом. Том понял это, только когда Боб однажды вечером пригласил его выпить пива, явно не догадываясь о том, что происходит между соседом и его женой, и стало очевидно, что Боб и понятия не имеет, что его браку грозит опасность. Что Бриджит ему врала.

Том легко поддался манипуляции. Он чувствовал непреодолимое влечение к ней. В Бриджит и ее пренебрежении всеми запретами было что-то безумно волнующее. С ней выходила на волю дикая сторона его натуры.

Но как только Том узнал, что она лгала ему о своем браке, он порвал с ней. Как он и ожидал, Бриджит отреагировала бурно. Плакала, упрашивала, кричала. Он боялся, что она сделает что-нибудь опрометчивое. Расскажет о них мужу. Сожжет мосты. Но потом она успокоилась и согласилась не говорить Бобу. Вскоре после этого Том встретил Карен. Когда у них все стало серьезно, он заставил Бриджит пообещать, что она не расскажет Карен об их интрижке. Ему было стыдно, что он спал с чужой женой, даже несмотря на то, что его обманули. Тогда он не подозревал, что Бриджит с Карен станут подругами. С ужасом он наблюдал, как их дружба крепнет. Ему пришлось пережить несколько неприятных моментов: он не до конца верил, что Бриджит будет хранить молчание, но она сдержала слово. Долгое время их отношения были отношениями мужа Карен с ее подругой. До того дня, как она позвонила.

– И что? – медленно спросил Дэн. – Что ты пытаешься сказать, Том? Ты снова с ней спишь? Тем вечером ты был с ней?

Официантка принесла еду, и они резко замолчали, дожидаясь, когда опять останутся одни.

От этого разговора Тому стало неуютно. Он твердо посмотрел на брата и честно ответил:

– Нет. Я с ней не сплю. Как я уже сказал, это было до встречи с Карен. И Карен ничего об этом не знает. Она думает, мы просто соседи. Мы договорились ничего ей не рассказывать.

– Думаешь, это было мудрое решение? – спросил Дэн.

– Нет, теперь я понимаю, что нет.

– Так почему ты не можешь рассказать полиции, где ты был, Том? Боже, только не говори мне, что ты впутался во что-то… – с расстроенным видом начал Дэн.

Том перебил его:

– Я ничего плохого не делал. Во что бы там Карен ни была замешана, я к этому не имею никакого отношения. Клянусь, – он на секунду замялся. – Но… в тот день, в день аварии, мне позвонила Бриджит и попросила встретиться с ней вечером. Хотела о чем-то со мной поговорить. Сказала, это важно, – он запустил пальцы в волосы. – Но она так и не пришла. Я прождал больше получаса. А теперь в полиции хотят знать, где я был. Я сказал, что просто проехался, чтобы расслабиться, потому что выдался тяжелый день на работе. Соврал прямо при Карен.

– Ну и дела, – сказал Дэн.

Том кивнул.

– Точно.

– Ты должен сказать полиции правду. И тогда Карен все узнает.

Том с несчастным видом нахмурился.

– Понимаю.

– Так о чем Бриджит хотела с тобой поговорить?

Том тяжело посмотрел на брата и рассказал ему о черноволосом мужчине, который шнырял в тот день вокруг дома, и о подозрениях Бриджит насчет прошлого Карен.

– Она сказала, что видела какую-то передачу и слова этого человека навели ее на мысль, что, может быть, Карен сбежала от старой жизни и взяла себе новое имя, – закончил Том.

– Серьезно?

Том кивнул.

– Звучит глупо, правда? Но она сказала, что хотела поговорить об этом при встрече, потому что думала, что если бы попыталась рассказать по телефону, я бы просто повесил трубку.

– Почему?

Том отвел глаза.

– Она раньше часто мне звонила… а я вешал трубку. Но это было давно.

– Так почему она не пришла?

Том снова посмотрел Дэну в глаза.

– Сказала, что была нужна сестре, что у сестры какие-то проблемы. В любом случае, она вбила себе в голову, что мы так мало знаем о прошлом Карен, никаких родственников и все такое.

– Это правда, – медленно произнес Дэн.

– И я подумал… Боже, Дэн, а если Бриджит права?

Глава 26

Вскоре после того как Том вернулся с обеда на работу, ему позвонила секретарша и сообщила, что его желают видеть «два джентльмена». Двумя джентльменами могли быть только эти чертовы детективы. Он разговаривал с ними вчера вечером. Что им снова от него нужно? На спине под рубашкой проступил пот. Том выждал минуту, чтобы успокоиться, поправил галстук и сказал:

– Впустите их.

Когда Расбах и Дженнингс вошли в кабинет, Том встал из-за стола.

– Добрый день, – поздоровался он, закрывая за ними дверь. Вспомнил, как Дэн убеждал его содействовать полиции. Он должен рассказать о Бриджит.

– Добрый день, – любезно ответил Расбах.

Тому не нравилась эта любезность. По опыту он знал: под ней детектив прячет тревожные вести. Том вернулся за стол, беспокоясь, какую бомбу Расбах припас на сей раз. Сначала перчатки на месте преступления. Потом звонок с неотслеживаемого номера. Что теперь?

– У нас есть несколько вопросов, – начал Расбах, когда все сели.

– Ну разумеется, – ответил Том.

Детектив смерил его невозмутимым взглядом.

– Где вы познакомились с женой? – спросил он.

– Какая разница? – удивленно спросил Том.

– Пожалуйста, проявите терпение, – мягко сказал Расбах, – и ответьте на вопрос.

– Она временно работала у нас. Всего пару недель. Она младший бухгалтер, но тогда она только переехала, поэтому у нее не было постоянной работы. Она искала место в бухгалтерской конторе. Проработала на нашем этаже две недели. Когда контракт истек, я пригласил ее на свидание.

Расбах кивнул и склонил голову набок.

– Вы хорошо знаете свою жену?

– А как вы думаете, я на ней женат! – сердито ответил Том.

Его мысли пустились вскачь. Что они нарыли? У него заколотилось сердце. Вот почему они здесь. Чтобы рассказать ему, кто его жена на самом деле.

Расбах немного подождал и с полным сочувствия лицом наклонился к Тому.

– Я не спрашиваю, знаете ли вы, какая у нее любимая зубная паста. Я спрашиваю, знаете ли вы, откуда она? Ее прошлое?

– Конечно.

– И что же? – спросил Расбах.

Том понимал, что идет прямо в ловушку, но не видел другого выхода, поэтому пересказал то, что говорила ему Карен:

– Она родилась и выросла в Висконсине. Ее родители умерли. Братьев и сестер нет.

– Что-нибудь еще?

– Хватит, – сказал Том, сверля детектива полным ярости взглядом, и, не в силах больше вынести напряжения, добавил: – Почему бы вам не перейти к делу?

– Хорошо, – ответил Расбах. – Ваша жена не та, за кого себя выдает.

Том ответил ему нарочито бесстрастным взглядом.

– Вы не кажетесь удивленным, – сказал Расбах.

– Ничто из того, что мне говорят, меня уже не удивляет, – ответил Том.

– Правда? – спросил Расбах. – Вас не удивляет, что вы женаты на женщине, которая скрывается под вымышленным именем? – детектив подался вперед, пристально глядя в глаза Тому, и Том почувствовал, что не может отвести взгляд. – При рождении ее звали не Карен Фэрфилд.

Том замер. Он не знал, что делать. Признаться в своих подозрениях насчет Карен? Или притвориться, что ни о чем не догадывается?

Расбах продолжил, разрывая тишину:

– Жена лгала вам о том, кто она.

– Нет, – упрямо ответил Том.

– Боюсь, что да, – сказал Расбах. – Она выдумала Карен Фэрфилд и ее прошлое. Это было довольно ловко проделано, но не настолько хорошо, чтобы выдержать настоящее расследование. Все было бы в порядке, если бы она вела тихую незаметную жизнь. Не попади она в неприятности, никто бы никогда ничего не заподозрил. Но появиться на месте преступления было не очень умно.

– Я в это не верю, – запротестовал Том. Попытался придать себе оскорбленный вид, зная, что выглядит скорее как отчаявшийся человек, упорно отрицающий неприглядную правду.

– Да ладно вам, – сказал Расбах. – Вы не больше моего доверяете вашей жене.

– Что? – возмутился Том. – О чем вы? Конечно, я доверяю жене, – он почувствовал, как лицо до корней волос залила краска. – Если вы такой умный, – добавил он, прежде чем успел остановить себя, – скажите тогда, кто же она?

Он тут же пожалел о вопросе, страшась того, что услышит в ответ.

Расбах откинулся на стуле и произнес:

– Мы пока не знаем. Но скоро выясним.

– Ну, когда выясните, тогда, не сомневаюсь, и мне не преминете сообщить, – едко ответил Том.

– Непременно, – заверил его Расбах. Он поднялся и добавил: – Вы, случаем, не вспомнили, чем еще занимались в тот вечер?

Вот же сволочь! Том собрался с духом, понимая, что признание будет болезненным.

– Я вам не все рассказал вчера, – ответил он. Расбах выжидающе посмотрел на него. – Не хотел рассказывать, потому что вы все извратите.

Расбах снова сел.

– Мы работаем с фактами, мистер Крапп. Почему бы вам не дать нам шанс?

Том смерил его сердитым взглядом.

– Я собирался встретиться с нашей соседкой через дорогу, Бриджит Крукшенк, – Расбах смотрел на него, ожидая продолжения. – Она позвонила и попросила встретиться в восемь тридцать. У реки. Я приехал туда, но она так и не появилась.

Расбах достал из кармана пиджака блокнот.

– Почему?

– Сказала, что была нужна сестре.

– Зачем она хотела встретиться?

– Не знаю, – соврал Том. Ему не хотелось рассказывать детективу о черноволосом человеке, которого Бриджит видела в то утро у дома. Бриджит сказала, что не сообщила о нем детективам.

– Вы не спрашивали?

Том знает, что должен им рассказать.

– Если вам так нужно знать, до знакомства с Карен мы с Бриджит… у нас был роман.

Расбах спокойно посмотрел на него.

– Продолжайте, – сказал он.

– Очень короткий, я порвал с ней, как раз перед тем как встретил Карен.

– Ваша жена знает?

– Нет, я ей никогда не рассказывал.

– Почему?

– А как вы думаете, почему?

– Вы можете предположить, зачем эта… Бриджит хотела с вами встретиться тем вечером?

Том покачал головой.

– Нет. Когда Карен попала в аварию, я обо всем забыл.

– Сейчас вы с ней спите?

– Нет. Ни в коем случае.

– Ясно.

Больше всего на свете Тому хотелось врезать этому детективу. Но он сдержал себя. Когда они уходили, Том поднялся и посмотрел им вслед. Ему пришлось обуздать свою ярость, чтобы не захлопнуть с грохотом дверь за их спинами.

Глава 27

– Думаешь, он знает, кто на самом деле его жена? – спросил Дженнингс, когда они сели в машину и пристегнулись.

Расбах покачал головой.

– Сомневаюсь. Он выглядел так, будто боялся, что мы расскажем о его жене что-то ужасное, чего он не хочет слышать, – Расбах помолчал и добавил: – Наверное, он сейчас живет, как в аду.

Дженнингс кивнул.

– Представляешь, каково это, ложиться каждую ночь в постель с женщиной, которая может быть убийцей? Конечно, ему нелегко.

Расбаха раздражало, что они так и не нашли пропавших, по описанию похожих на Карен.

– Кто же она? – спросил он сам себя вслух. – Хочется вызвать ее на допрос, но боюсь спугнуть, – он на мгновение задумался. – Если бы у нас было достаточно оснований для ее ареста, мы могли бы снять отпечатки и попробовать с их помощью узнать, кто она. Мы знаем, что она как-то причастна. Но у нас недостаточно улик против нее.

– Пытаться узнать, кто она, все равно что искать иголку в стоге сена, – сказал Дженнингс. – Знаешь, сколько людей в стране каждый год пропадает без вести? – Расбах поднял брови. – Это был риторический вопрос, – пояснил Дженнингс.

– Думаю, ключ к отгадке – жертва, – сказал Расбах. – Неопознанная женщина предположительно убивает неопознанного мужчину. Кто эти люди?

– Преступная группировка? Программа защиты свидетелей?

– Возможно. Не знаю. Но думаю, если мы сможем идентифицировать одного из них, то идентифицируем и второго, – он мгновение помолчал. – Она знает, – произнес он задумчиво. И когда они остановились возле участка, добавил: – Попросим ее зайти. Будем действовать осторожно.


Стоя под душем, Карен позволила себе поплакать. Ей не хочется сбегать – бросать Тома, – но если дела пойдут совсем плохо, ничего другого не останется.

Через какое-то время она заставляет себя взбодриться. Она не может просто расклеиться. Хотя и кажется, что все ужасно, еще не факт, что полиция сумеет что-нибудь ей вменить. Нужно снова поговорить с Джеком Кельвином, без мужа. Нужно узнать, какие у нее варианты.

Потому что как только полицейские опознают жертву и выяснят, что покойника звали Роберт Трейнор, – они станут копаться в его жизни.

Обнаружат, что три года назад у него трагически погибла жена.

Есть фотографии Джорджины Трейнор. Карен не сомневается, что детектив узнает ее. Сложит все вместе и поймет, что она инсценировала самоубийство, чтобы сбежать от мужа, что тот нашел ее и позвонил с неотслеживаемого номера. И тогда детектив решит, что она его убила.

Карен страшно до тошноты. Это всего лишь вопрос времени.

А Том… Что подумает Том, когда узнает, что она мошенница, что, когда они поженились, она официально была замужем? Что он подумает, когда ему скажут, что она убийца?

Карен быстро оделась и вытащила из кошелька визитку Джека Кельвина. Посмотрела на номер для чрезвычайных ситуаций на обороте. Кельвин сказал, что она может звонить по нему в любое время. Карен села на диван в гостиной и потянулась к телефону, но прежде чем она успела взять трубку, раздался звонок. Вздрогнув, она ответила:

– Алло?

– Это детектив Расбах.

Они все знают!

– Слушаю, детектив, – удалось произнести ей, несмотря на то, что грудь сдавило.

– Нам бы хотелось, чтобы вы зашли в участок и ответили на несколько вопросов. Совершенно добровольно, разумеется. Вы не обязаны это делать.

На мгновение она застыла. Что предпринять?

– Почему? – спросила она.

– У нас есть несколько вопросов, – повторил он.

– Вы опознали убитого? – спросила она.

– Еще нет, – ответил детектив.

Ее пульс пустился вскачь. Она ему не верит.

– Хорошо. Когда мне зайти? – она постаралась спросить так, чтобы голос не выдал страха.

– Сегодня в любое время. Вы знаете, где участок? – он стал рассказывать, как проехать, но она не слушала.

Повесив трубку, она быстро прошла в спальню и стала торопливо собирать дорожную сумку.

Глава 28

Том сгреб со стола телефон и собрался уходить, хотя день еще в разгаре. Резко бросил секретарше, даже не взглянув на нее: «Сегодня не вернусь», – и вышел из здания на парковку.

Доехав до реки, он долгое время просто стоял и смотрел на воду. Его это не успокоило.

Он не знает, на ком женат. Где начинается ложь, и когда она прекратится? На глаза навернулись горячие слезы, он стер их.

Внезапно он ощутил потребность добиться от нее объяснений. Он больше не может выносить напряжения между ними, его гнетет стресс от постоянных допросов, издевательств, которым подвергает их этот ужасный детектив. Том сел обратно в машину и поехал домой, пестуя в себе злость, чтобы она дала ему смелости потребовать объяснений. Остановившись во дворе, он почувствовал легкий укол страха в сердце. Что ждет его дома на этот раз?

Карен не рассчитывала, что он придет рано. Том тихо зашел в дом. Он хотел застать ее врасплох, увидеть, чем она занята, когда думает, что он на работе.

Стараясь не шуметь, он обошел первый этаж: ее не было. Тогда он поднялся по покрытой ковром лестнице и подошел к спальне. И то, что он увидел через открытую дверь, едва не разбило ему сердце.

Стоя спиной к двери, Карен была полностью поглощена сборами дорожной сумки. Ее движения были торопливыми. Она убегает. Она что, даже не собиралась ему сказать?

Он открыл рот, чтобы позвать ее, но не смог произнести ни слова. И просто стоял, потрясенный, глядя, как любимая готовится бросить его, даже не попрощавшись.

Внезапно она повернулась и увидела его. Вздрогнула от удивления и страха. После этого они долго молча смотрели друг на друга.

– Том, – сказала она и снова замолчала. Он увидел, как на ее глаза навернулись слезы и покатились по щекам. Она не подошла его обнять; он тоже не сдвинулся с места.

– Куда собралась? – грубо спросил он и сразу же понял, что это неважно. Она уходит, а куда – не имеет значения. В эту секунду он даже не был уверен, что хочет ее остановить.

– Только что звонил детектив Расбах, – сказала она дрожащим голосом. – Он хочет, чтобы я подъехала в участок для допроса.

Том смотрел на нее, ожидая продолжения. Скажи мне, подумал он. Черт возьми, скажи уже правду.

– Я не хочу уходить, – сказал она, отведя и потупив взгляд. – Не хочу оставлять тебя.

По ее лицу текли слезы.

– Ты убила того человека? – с тихим отчаянием спросил Том. – Скажи мне.

Карен посмотрела на него с ужасом.

– Все не так, как кажется, – ответила она.

– Тогда скажи мне, как все на самом деле, – жестко парировал Том и, мельком взглянув на кровать, где лежала дорожная сумка с наполовину вывалившимся содержимым, перевел взгляд на жену. – Я хочу знать, что случилось. Хочу услышать это от тебя, хочу услышать правду!

Он хотел, чтобы она реабилитировала себя в его глазах. Это все, что ему нужно: тогда он обнимет ее и придумает, что делать дальше. Он хочет остаться с ней, если сможет. Он любит ее – это осталось неизменным. Он удивлен, что до сих пор любит ее, хотя больше ей не доверяет. Он хочет снова ей доверять.

– Слишком поздно, – сказала Карен, падая на кровать и закрывая лицо руками. – Они знают. Должны знать!

– Знают что? Что они знают? Скажи мне! – закричал Том.

– Он был моим мужем, – ответила она, глядя на него пустым взглядом.

– Кто? – не сразу понял Том.

– Убитый. Он был моим мужем.

Нет, подумал Том. Нет. Этого не может быть.

Она подняла на него полный слез взгляд.

– Я от него сбежала. Я боялась его, – сказала она. – Он бил меня. Сказал, что если я его брошу, если только попытаюсь бросить, он меня убьет.

С каждым словом Карен в душе Тома разрастался всепоглощающий страх. Но всем сердцем он горячо желал защитить и утешить ее.

– Его звали Роберт Трейнор, – бесцветным голосом произнесла она. – Мы поженились шесть лет назад и жили в Лас-Вегасе.

Лас-Вегас?! Том не представляет Карен в Лас-Вегасе.

– После свадьбы он изменился. Как будто стал кем-то другим, – она сгорбилась, уткнувшись взглядом в пол. Помолчав, продолжила: – Я поняла, что мне от него не освободиться: я не могла просто развестись или бросить его. Знала, что судебный запрет на приближение не спасет. Знала, что он будет преследовать меня, даже если я сбегу на край света, – она произнесла это горько, надтреснутым голосом.

Потом подняла на него взгляд, полный раскаяния.

– Прости, мне так жаль, – прошептала она. – Я не хотела тебя ранить. Я люблю тебя, Том. Я не хотела, чтобы тебя это коснулось, – ее волосы растрепались, по щекам безостановочно текли слезы. – После побега мне просто хотелось притвориться, что той моей жизни не существовало, – она в отчаянии отвернулась. – Хотелось стереть прошлое, – на этом у нее как будто закончились слова.

У Тома разрывалось сердце, но он держался настороженно. Он понимал: это еще не все.

Карен собралась с силами и продолжила:

– Я инсценировала собственную смерть. Только так я могла быть уверена, что он не придет за мной.

Не шевелясь, Том слушал со всевозрастающим отчаянием. Она все ему рассказала: как достала себе новое имя, как инсценировала прыжок с плотины Гувера. Теперь он был уверен, что она говорит правду, вот только эта правда пугает не меньше.

– Потом, несколько недель назад, я стала кое-что замечать, и это меня испугало.

– Что замечать?

Она подняла голову и посмотрела на него.

– Кто-то был в доме. Помнишь, я позвонила тебе и спросила, не заходил ли ты днем домой? Сказала, что, наверное, забыла закрыть окно. Но это была неправда. На самом деле кто-то рылся в моих вещах, в моих ящиках. Я сразу заметила. Ты знаешь, какая я чистюля. Я всегда замечаю, когда кто-то двигает вещи. И я пришла в ужас. Думала, это он.

Ее взгляд стал невыразимо несчастным.

– Думаю, он в течение нескольких недель забирался в дом, когда нас не было, – она содрогнулась. – Однажды я заметила, что кто-то лежал на нашей постели. Я стала делать фотографии на мобильный по утрам, перед тем как уйти на работу, и видела, что вещи иногда оказывались не на своем месте. Я не знала, что делать. Не могла тебе сказать, – она посмотрела на него умоляюще.

– Почему ты не могла мне сказать, Карен? – в отчаянии спросил Том. – Я бы понял. Помог бы. Мы могли бы вместе придумать, что делать. – Неужели она так мало ему доверяет? Он бы поддержал ее, если бы только она была честна с ним. – Мы могли бы пойти в полицию. Я бы не позволил ему тебя обидеть.

«И тогда ты не стала бы убийцей, и наши жизни не были бы разрушены», – подумал он.

– Я кое-что вспомнила, – призналась она. – Вчера вечером, но не в тот момент, когда мы были в заброшенном ресторане, а позже, когда зазвонил телефон, ко мне начала возвращаться память, – она вытерла глаза тыльной стороной ладони. – Тем вечером мне позвонил он. – Ее лицо, пока она рассказывала, стало еще бледнее. – Сказал: «Привет, Джорджина», и его голос был точно таким же, как раньше, ласковым и одновременно угрожающим. Я как будто вернулась в прошлое, к нему.

Том заметил, что ее взгляд остекленел, а голос стал безжизненным.

– Я хотела повесить трубку, но мне нужно было выяснить, что он предпримет. Я знала, что он нашел меня, был в нашем доме. Мне было так страшно, – она задрожала.

Том опустился рядом с ней на кровать и приобнял за плечи. Он чувствовал, как сотрясается ее тело. У него самого бешено колотилось сердце. Ему нужно услышать всю историю до конца. Нужно выяснить, во что они вляпались, прежде чем решать, что делать.

– Он сказал, что я, наверное, думала, что умная, всех провела. Но не его, сказал он. Он не переставал меня искать. Не знаю, как ему удалось меня найти. Он сказал, что если я не достанусь ему, то и никому другому. Велел встретиться с ним в том ресторане, – она посмотрела на Тома полным страха взглядом. – Сказал, что если я не приду, он убьет тебя, Том! Он все о тебе знал! Он знал, где мы живем!

Теперь Том верил жене, верил каждому слову. Он крепко обнял ее и дал выплакаться. Рыдания Карен сотрясали его грудь. Он поцеловал ее в макушку и принялся судорожно размышлять, что делать. Наконец она отстранилась и, уставившись в пол, досказала остальное:

– Я взяла свой пистолет – он хранился у меня в тайнике, на случай если Роберт когда-нибудь меня найдет, – и поехала на встречу. Оставила машину на парковке и зашла в ресторан через заднюю дверь, – она подняла на Тома настойчивый взгляд. – Клянусь, Том, я не собиралась его убивать. Я взяла пистолет для защиты. Хотела сказать ему, что пойду в полицию и все им расскажу, что я больше его не боюсь, – знаю, я должна была пойти в полицию сразу, но я просто была не в состоянии мыслить трезво. Когда я подошла, задняя дверь была приоткрыта. Я помню, как положила на нее руку, – и это все. Больше я ничего не могу вспомнить. – Она подняла на него взгляд. – Я не знаю, что случилось потом, Том, клянусь.

Он посмотрел в ее измученное лицо. Правда, не помнит?

Карен обессиленно упала в его объятия. Том держал ее, она плакала.

Итак, теперь Том все знал. У нее были веские основания поступить так. Он не может ее за это осуждать. Возможно, она действительно не помнит. Возможно, ей слишком тяжело примириться с содеянным. Она взяла пистолет. Том ее понимает. Но еще она взяла перчатки. Как будто собиралась сделать то, что сделала. Как теперь им быть?

Карен выпрямилась. Лицо ее покраснело от слез, глаза опухли.

– Наверное, я запаниковала. Ехала слишком быстро, на красный свет и врезалась в столб.

– Куда делся пистолет? – лихорадочно размышляя, спросил Том.

– Не знаю. Наверное, оставила его там. В машине его точно не было. Думаю, кто-то нашел и забрал.

Сердце Тома забилось быстрее от страха перед тем, что она натворила, чудовищной шаткостью их положения. Что если кто-нибудь сдаст пистолет в полицию? Что тогда?

– Боже, – произнес Том.

– Прости, – несчастным голосом сказала Карен. – Я не хотела тебе говорить. Боялась потерять тебя. И не хотела, чтобы у тебя были неприятности. Это моя проблема, мне ее и решать. Я не могу допустить, чтобы это тебя коснулось.

– Это уже меня коснулось, Карен, – Том взял ее за руки, пристально посмотрел в полные слез глаза и заговорил настойчиво: – Решить проблему – задача твоего адвоката. Все будет хорошо. Ты боялась за свою жизнь. У тебя были веские причины сделать то, что ты сделала.

– О чем ты? – спросила она, отшатываясь. – Я все равно думаю, что не убивала его, Том. Я бы не смогла этого сделать.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

– Тогда кто его убил?

– Не знаю, – она посмотрела на него так, будто ей больно от того, что он ей не верит. – Я была не единственной, кто его ненавидел.

Он крепко прижал ее к себе, чтобы не смотреть ей в глаза, и прошептал:

– Не убегай. Останься и со всем разберись. Не бросай меня.

Глава 29

Часом позже Карен и Том снова сидели в приемной Джека Кельвина. Карен умылась и заново нанесла макияж. Сейчас она держалась спокойно и отстраненно – почти стоически перед лицом беды. Она черпала силы в поддержке Тома. Но с ужасом ожидала того, что последует.

– Заходите, – коротко и деловито бросил Кельвин. Ради этой встречи он перестроил свое расписание. Сегодня никаких пустых любезностей. – Присаживайтесь.

Когда они сели, Карен пришла в голову мысль: с каждым разом, как она здесь появляется, дела становятся все хуже.

– Что случилось? – спросил Кельвин, внимательно их рассматривая.

Карен встретилась с ним взглядом и сказала:

– Детектив Расбах попросил меня подъехать сегодня в участок и ответить на вопросы. Я бы хотела, чтобы вы присутствовали.

Кельвин перевел внимательный взгляд с нее на Тома и снова на нее. Спросил:

– Зачем вам вообще ехать? Вы не обязаны. Вас не арестовывали.

– Может быть, скоро арестуют, – ответила Карен.

Кажется, Джека Кельвина ее слова не удивили, подумала она. Он взял желтый блокнот в линейку и ту самую дорогую ручку, которую Карен приметила еще в прошлый раз, и выжидающе посмотрел на нее.

– Может быть, лучше начать с начала, – сказала она, сделала глубокий вдох и выдохнула. – Я инсценировала самоубийство, чтобы сбежать от жестокого мужа. С тех пор я живу под другим именем.

– Хорошо, – медленно сказал Кельвин.

– Это преступление?

– Как посмотреть. Сама по себе инсценировка смерти не преступление, но вы могли совершить другие преступления в процессе. И подделка документов считается мошенничеством. Но к этому вернемся позже. Как вас звали?

– Джорджина Трейнор. Я была замужем за Робертом Трейнором. Он тот человек, которого полицейские пытаются идентифицировать, тот, которого убили. – В поисках поддержки Карен оглянулась на Тома, но тот смотрел на адвоката, а не на нее.

Теперь Кельвин, похоже, забеспокоился. Карен понимала, как плохо все выглядит.

Том с волнением подхватил:

– Как только полицейские его опознают, они все поймут. Увидят, что его жена покончила с собой. Они уже знают, что Карен живет под вымышленным именем, что на самом деле она не Карен Фэрфилд. Они приходили ко мне на работу, чтобы сообщить об этом.

Карен бросила на него ошарашенный взгляд. Так, значит, Том знал. И детективы знают.

– Ты мне об этом не рассказывал, – заметила она. Но он отвернулся от нее и посмотрел на Кельвина.

– Главное то, что они могут доказать, – спокойно произнес Кельвин. Он подался вперед. – Расскажите мне, что случилось тем вечером, – попросил он. – И, пожалуйста, не забывайте, что я обязан говорить правду перед судом, поэтому не рассказывайте ничего, что может поставить меня в трудное положение.

Карен замялась.

– Я еще не все вспомнила, но кое-что могу рассказать, – ответила она. И поведала ему ту же историю, что и Тому, умолчав только о пистолете. Но зато она рассказала все остальное вплоть до того момента, как открыла дверь в ресторан.

Когда она закончила, Кельвин некоторое время внимательно ее разглядывал, как будто решая, верить ли ей. В кабинете воцарилась зловещая тишина.

– Чисто гипотетически, мог ли у вас быть при себе пистолет?

– Гипотетически мог, – осторожно ответила она.

– И если этот гипотетический пистолет обнаружат, он может вывести на вас? – в его пристальном взгляде отразилось беспокойство.

Карен купила пистолет нелегально, поэтому он не был зарегистрирован на ее имя. Даже если его найдут, невозможно будет подтвердить, что он принадлежал ей. И на нем нет ее отпечатков, в этом она уверена. Она не касалась его без перчаток.

– Нет, – твердо ответила она.

Кельвин откинулся на спинку кресла, отчего оно заскрипело, и затих, явно погрузившись в размышления. Потом снова подался вперед, положив ладони на стол.

– Вот что мы сделаем, – сказал он. – Посмотрим, найдут ли они достаточно оснований, чтобы выдвинуть обвинение. Уверен, это случится, как только они опознают убитого. Косвенные улики сильны, так что их будет достаточно. Но доказать обвинение в суде – совсем другое дело.

– Но… – начала было Карен.

Кельвин вопросительно взглянул на нее.

– Что «но»?

– Я не могла его убить, – твердо сказала она и повторила: – Не могла. Не думаю, что я на такое способна.

И адвокат, и муж посмотрели на нее. Том быстро отвел взгляд, как будто в смущении. Но адвокат продолжал смотреть.

Он спросил:

– Как вы думаете, кто мог его убить?

– Не знаю.

– Можете предположить?

Карен взглянула на Тома, потом снова на адвоката.

– У него могли быть враги.

– Какие?

– По бизнесу.

– И какой у него был бизнес? – спросил адвокат.

– Он продавал антиквариат. Я сомневалась, что все его сделки законны, но не осмеливалась спросить. Он вел дела с темными людьми.

Казалось, тишина в комнате будет тянуться вечно. Карен замерла в своем кресле. Перспектива быть судимой за убийство ужасала ее. Она понимала, что уже слишком поздно. Нужно было бежать, подумала она.

Наконец она произнесла:

– Детектив Расбах ждет меня в участке.

– Вы туда не пойдете, – сказал Кельвин. – Когда они решат, что у них достаточно улик, пусть арестовывают. А теперь расскажите мне подробнее, как вы сбежали от Роберта Трейнора.

Карен рассказала ему все: как планировала месяцами, по крохам собирала деньги, тайно посещала центр помощи женщинам, – закончив описанием того дня у плотины Гувера. Потом добавила бесцветным голосом:

– В каком-то смысле это было легко, потому что у меня нет семьи. Родители мертвы, братьев и сестер нет. Моя жизнь не была застрахована, поэтому я знала, что страховые компании не станут проводить расследование. Я была в отчаянном положении и подумала, что смогу это провернуть. Думала, мне нечего терять.

Когда она закончила, надолго воцарилось молчание.

Потом Кельвин спросил:

– Что вы сделали с рюкзаком?

– Ах да, рюкзак, – она помолчала, вспоминая. – Мне нужно было от него избавиться, но я не могла просто выбросить его из окна. Все его содержимое могло вывести на меня. Поэтому я положила туда тяжелых камней и сбросила ночью с моста в озеро.

На этих словах Том посмотрел на нее и отвел глаза, как будто представлять ее за этим занятием ему было невыносимо.

– Знаю, что сейчас кажусь вам расчетливой, – сказала Карен, глядя на мужчин почти с вызовом. – Но как бы вы поступили на моем месте? – Не дождавшись ответа, она продолжила: – Правильно, вы бы никогда не оказались на моем месте. Как же это, наверное, замечательно, как легко быть мужчиной.

Том бросил на нее виноватый взгляд, как будто хотел попросить прощения за каждого негодяя мужского пола на планете.

Карен посмотрела на него:

– Я все время думала, что однажды тебе расскажу. – Не обращая внимания на адвоката, как будто того не было в комнате, она спросила: – Но когда надо было сказать? В начале? Ты бы стал иметь дело с женщиной, которая сменила имя, чтобы сбежать от прошлого? Потом? Тебя бы задело, что я врала, – собственно, так и случилось. Правда в том, что подходящего момента просто не существовало, – Карен произнесла это почти буднично. Она не извинялась. Она сделала то, что должна была. И таков результат.

Том сжал ее руку. Но он не смотрит на нее. Его взгляд направлен на ее ладонь в его руке.

Глава 30

Когда они уже собирались покинуть кабинет Кельвина, адвокат сказал им:

– Думаю, полиция скоро опознает жертву, и тогда ситуация накалится. Будьте готовы, – адвокат по очереди посмотрел им обоим в глаза. На Томе его взгляд задержался, словно он чувствовал, что из них двоих тот меньше всего готов к тому, что последует.

И Том понимал, что адвокат прав. Его жена гораздо сильнее, чем ему всегда казалось. Он и представить себе не может, каково это – хладнокровно инсценировать собственную смерть, чтобы сбежать от маньяка и начать с чистого листа под другим именем. Должно быть, у нее нервы из стали, думает Том. Он не уверен, что ему нравится так о ней думать.

По пути к парковке Том ощутил, как его захлестывает волна ужаса. Скоро их жизнь станет сплошным кошмаром. Карен, скорее всего, обвинят в убийстве. Ей придется предстать перед судом. Возможно, ее даже осудят. Он не знает, хватит ли ему сил, выдержит ли их любовь.

За рулем Том сосредоточенно смотрел на дорогу, на жену он смотреть не хотел. Но он чувствовал на себе ее взгляд.

– Прости, Том, – сказала она. – Я не хотела причинить тебе боль.

Тому стало страшно, что голос его выдаст. Не отрывая глаз от дороги, он сглотнул.

– Я должна была все тебе рассказать, прежде чем согласиться выйти за тебя замуж, – печально прошептала она.

Внезапно его озарило: ведь на самом деле они не женаты! В день свадьбы она уже состояла в браке. От этой мысли у него голова пошла кругом. Она стояла рядом, когда они произносили обеты, и в тот момент знала, что замужем за другим. Все ее обеты были ложью. Том с трудом удержался, чтобы резко не затормозить и не выгнать ее вон из машины.

Усилием воли он взял себя в руки.

– Все хорошо, – сказал он. – Все будет хорошо.

Но эти слова вырвались у него случайно: он так не думает.

Может быть, если бы он просто обнял ее, не глядя ей в глаза, ему стало бы легче. Ему нужно найти какую-то опору, чтобы двигаться дальше, но сейчас он за рулем.

Дальше они ехали молча.

Дома он сказал ей:

– Мне нужно ненадолго на работу. Вернусь к ужину.

Она кивнула:

– Хорошо.

Он остановился на подъездной дорожке, наклонился к ней и крепко обнял. Попытался на мгновение забыть о случившемся и просто чувствовать ее в своих руках. Потом отстранился и сказал:

– Не убегай. Обещай мне.

– Обещаю.

Их взгляды скрестились: даже теперь он не знал, верит ли ей. Неужели их жизнь теперь всегда будет такой?

Том отпустил ее, выехал со двора и направился в центр. Он не собирался возвращаться на работу. Вместо этого он поехал к любимому месту у реки, отчаянно желая отмыться от всей этой мерзости и понимая, что это уже невозможно.


Бриджит вязала светло-желтый детский свитер для беременной подруги, но поняла, что больше не может, и переключилась на яркий полосатый свитер себе на осень. Сейчас, однако, незаконченное вязание свисало у нее с колен, а сама она не сводила глаз с дома напротив. Смотрела, подавшись вперед напряженным телом.

Она видит, как Том с Карен остановились на подъездной дорожке перед домом, но не вышли, а остались сидеть. Бриджит ждет. Потом Карен выходит, а Том – нет. Интересно, где они были? Бриджит часто думает о Томе с Карен, о том, где они и что делают, об их жизни. Она как будто подсела на увлекательный сериал и не может дождаться, что же будет дальше.

Боб говорит ей, что это одержимость. Что это ненормально. Якобы она одержима жизнью Краппов, потому что ей скучно, одиноко и нечем заполнить свой день. Говорит, она слишком умна, чтобы сидеть без дела.

Но он не понимает. Не знает.

Бриджит смотрит, как Том уезжает; сквозь открытое окно машины ей видно его мрачное замкнутое лицо. Они поругались? Она перевела взгляд на Карен, отпирающую дверь. В ее согнутых плечах чувствуется уныние. Возможно, они действительно поругались.

Бриджит отложила вязание, взяла ключи и заперла за собой дверь. Перешла через дорогу к соседям и позвонила.

Когда Карен приоткрыла дверь и увидела Бриджит, на ее лице как будто появилось настороженное, даже неприветливое выражение. Почему Карен не рада ее видеть?

– Привет, Бриджит, – сказала Карен, но так и не открыла дверь до конца. – Я только что вернулась. Голова болит. Хотела прилечь ненадолго перед ужином.

– О, – сказала Бриджит. – У тебя был такой вид, что я подумала: тебе нужен друг, – она одарила Карен самой теплой улыбкой, на какую только была способна. – Все в порядке?

– Да, все хорошо, – ответила Карен.

Но Бриджит не уходила, и Карен пришлось распахнуть дверь и впустить соседку.

Они сели в гостиной. Карен выглядела изможденной. Глаза опухли, точно она плакала, волосы потеряли блеск. Как сильно она изменилась за несколько дней, подумала Бриджит.

– Расскажи, что происходит, – попросила она. – Станет легче.

– Ничего не происходит, – ответила Карен, заправляя за ухо тусклую прядь.

Но Бриджит знала, что та врет. Она следила за событиями, которые разворачивались в доме через дорогу. И если бы ничего не происходило, Карен не казалась бы такой расстроенной. Бриджит не дура, и ей бы не хотелось, чтобы Карен считала ее таковой.

– У вас с Томом все в порядке? – напрямик спросила она.

– Что? Что ты имеешь в виду? – вопрос явно застиг Карен врасплох.

– Ну, я просто видела, как он уехал, мне показалось, он сердится. А ты выглядишь грустной. Наверное, ему тяжело из-за всего этого, – осторожно сказала Бриджит. – Из-за аварии, полиции. – Под пристальным взглядом Карен она поправилась: – Вам обоим тяжело.

Карен перевела взгляд на окно. Повисло недолгое молчание, а потом Бриджит спросила:

– Ты не вспомнила ничего, что могло бы помочь полиции?

– Нет, – довольно резко бросила Карен. – А как у тебя дела? – попыталась она сменить тему.

– Карен, это же я, Бриджит. Ты можешь рассказать мне все что угодно.

Эти слова были искренни. Бриджит раздражало, что Карен так крепко держит язык за зубами и не открывает никаких личных подробностей своей жизни. Бриджит рассказала Карен, что не может забеременеть, что лечение от бесплодия не помогает. Но Карен никогда ничем с ней не делится. Даже сейчас, когда ситуация далека от идеальной и большинству людей понадобилась бы подруга. Какой это, наверное, шок для Карен, внезапно подумала Бриджит, – что жизнь не всегда идеальна.

Бриджит убеждена, что между подругами должно быть равенство; ей кажется, что Карен вкладывается в их дружбу меньше, чем могла бы. Бриджит ради дружбы с ней пошла на многое. Карен и понятия не имеет, как сложно это было, сколько всего ей пришлось проглотить. Карен не знает, что у Тома с Бриджит был роман и как тяжело было Бриджит все это время наблюдать за их счастливой семейной жизнью. Притворяться, что ей все равно. Столько раз она была готова вот-вот рассказать правду, но каждый раз прикусывала язык.

Теперь Бриджит кажется, что Карен никогда особенно и не интересовалась ее жизнью. По крайней мере, не так сильно, как она, Бриджит, интересовалась жизнью Карен. Например, Карен никогда не спрашивала о ее вязальном блоге, и ее это всегда коробило. Бриджит Крукшенк – интернет-богиня вязальщиц. Но Карен не вяжет, поэтому ей плевать.

Карен посмотрела на нее и сказала:

– Спасибо за поддержку, Бриджит, правда. Ты хорошая подруга, – она улыбнулась ей. Бриджит машинально улыбнулась в ответ. – Знаешь, голова совсем разболелась. Мне, наверное, надо лечь, – добавила Карен. Она встала с дивана и проводила Бриджит до двери.

– Надеюсь, тебе скоро станет легче, – сказала Бриджит, коротко обнимая ее.

Потом она перешла через дорогу к своему пустому дому и заняла всегдашнюю позицию у окна с вязанием, дожидаясь возвращения Тома.


Чем ближе день клонился к вечеру, тем яснее становилось, что Карен Крапп не придет добровольно. Расбах размышлял над дальнейшими шагами, когда в кабинет зашел Дженнингс и сказал:

– Кажется, мы кое-что нашли, – Расбах поднял взгляд. – Мне только что позвонил владелец ломбарда, с которым я говорил после того, как мы нашли тело. Он сообщил, что какой-то мальчишка только что заложил часы и кольцо.

– Он его знает?

– Ага.

– Поехали, – сказал Расбах, хватая кобуру и куртку.

Когда они добрались до «Ломбарда Гаса», там было пусто, если не считать стоявшего за грязным прилавком хозяина. Тот кивнул Дженнингсу, узнав его, и прикусил себе щеку.

– Это Гас, – представил его Дженнингс Расбаху. Владелец ломбарда кивнул. – Покажешь нам, что у тебя?

Гас нырнул под прилавок и, достав оттуда мужские наручные часы, выложил их на стеклянную поверхность. Рядом положил золотое кольцо.

Детективы склонились над прилавком.

– Дорого выглядят, – сказал Расбах.

– Ага. Настоящий «Ролекс».

Расбах надел латексные перчатки и внимательно осмотрел сначала часы, потом кольцо в поисках каких-нибудь опознавательных знаков – вмятин или гравировки, – но ничего не нашел. Разочарованный, он положил предметы обратно.

– И что говорит пацан, где он их взял? – спросил Расбах.

– Сказал, что нашел.

– Как его зовут?

– Тут такое дело, – сказал Гас. – Я знаю этого парня. Ему всего четырнадцать. Я не хочу, чтобы у него были проблемы.

– Понимаю, – ответил Расбах. – Но нам нужно знать, что он еще нашел, помимо украшений, может, документы. Что-нибудь, что помогло бы в расследовании. Мы не думаем, что мальчишка как-то связан с убийством.

– Я просто хочу, чтобы вы его припугнули, – сказал Гас. – Как следует вставьте ему, хорошо? Слишком много детей в этом районе втянуты в криминал. Не хочу, чтобы он пошел по этой дорожке.

– Конечно. Сделаем, – кивая, ответил Расбах. – Так как его зовут?

– Дункан Макки. Живет на улице Фентон. Дом 153. Я знаю эту семью. Будьте с ним помягче. Но не чересчур.

Расбах с Дженнингсом отправились по названному Гасом адресу. Расбах надеялся, что это именно та зацепка, которую они так ждали. Он постучал в дверь ветхого домишки. Им открыла женщина – к облегчению Расбаха, ведь разговаривать с несовершеннолетним он мог только в присутствии взрослого.

– Вы мать Дункана Макки? – спросил Расбах.

На лице женщины вспыхнула тревога, усилившаяся, когда он показал значок.

– Что он натворил? – в ужасе спросила женщина.

– Мы просто хотим с ним поговорить, – ответил Расбах. – Он дома?

Она отступила в сторону и дала детективам пройти.

– Дункан! – выкрикнула она, подойдя к лестнице. Расбах с Дженнингсом сели на крошечной кухне и стали ждать.

Мальчишка спустился по лестнице и при виде детективов замер как вкопанный. Потом нервно посмотрел на мать.

– Садись, Дункан, – строго сказала женщина.

Пацан сел и уставился в стол. Его угрюмое лицо покраснело.

Расбах сказал:

– Дункан, мы детективы. Ты не обязан говорить с нами. Если хочешь, можешь попросить нас уйти. Это не арест.

Пацан промолчал, но поднял настороженный взгляд. Расбах продолжил:

– Нас интересуют часы и кольцо, которые ты принес Гасу.

Парень молча поерзал под испепеляющим взглядом матери.

– Мы просто хотим знать, не находил ли ты и бумажник. Какое-нибудь удостоверение личности.

– Гребаный Гас, – пробурчал пацан.

– Дункан! – прикрикнула мать.

Расбах сказал:

– Если у тебя есть бумажник, мы, может быть, забудем об этом происшествии.

Похоже, мать осенило, зачем они пришли.

– Это же не связано с тем трупом, который нашли рядом? – с ужасом спросила она.

Парень нервно посмотрел на мать, потом на детективов.

– Он уже был мертвым, когда мы пришли. Я отдам кошелек.

Мать прижала ладонь ко рту.

– Думаю, это хорошая мысль, – сказал Расбах. – Потому что все это расстраивает твою маму, Дункан. Будет лучше, если ты возьмешься за ум, пока не поздно. Ты же не хочешь, чтобы тебя арестовали, правда?

Дункан покачал головой.

– Я принесу, – он посмотрел на мать. – Стой здесь.

И рванул вверх по лестнице на второй этаж, где у него явно был тайник, о котором не знала мать.

В напряженной тишине они услышали топот, и Дункан вернулся на кухню. Передал Расбаху кожаный кошелек. Внутри все еще оставались деньги.

Расбах взял у него кошелек и открыл. Вытащил водительское удостоверение.

– Спасибо, Дункан, – он поднялся.

Выходя, Дженнингс обернулся и бросил на мальчика дружелюбный взгляд.

– Не шляйся непонятно где во время уроков, – сказал он.

По дороге к машине Расбах удовлетворенно произнес:

– Мы нашли его. Роберт Трейнор из Лас-Вегаса, штат Невада.

Он ощутил знакомый вброс адреналина, который происходил каждый раз, когда дело двигалось с мертвой точки. Детективы сели в машину и поехали в участок.

Вскоре Расбах обнаружил интереснейшую информацию. Убитый, Роберт Дж. Трейнор тридцати девяти лет, был успешным торговцем антиквариатом. Детей нет. Жена, Джорджина Трейнор, погибла тремя годами ранее. Расбах посмотрел на фото Джорджины. Нагнулся, посмотрел внимательнее. Представил ее с более темными волосами, короткой стрижкой. Сверил даты.

Бинго. Джорджина Трейнор не погибла. Она живет и здравствует в доме 24 по улице Догвуд-Драйв.

Глава 31

Карен поднялась в спальню и легла на кровать, чувствуя облегчение от того, что осталась одна. В присутствии Бриджит ей было неловко. Может быть, если она поспит до возвращения Тома, пульсирующая боль в голове стихнет.

Она лежит поверх одеяла, неподвижно глядя в потолок. Ее обвинят в убийстве.

Все по-прежнему было бы идеально, если бы Роберт ее не нашел, с горечью думает она, и по щекам катятся слезы. Как ему это удалось, спустя целых три года? Как он ее выследил?

Наконец она заползает под одеяло и проваливается в короткий беспокойный сон.


Расбах сидел за столом и устало тер глаза. Поднял фотографию Джорджины Трейнор, подумал о Карен Крапп в ее уютном доме в пригороде. Наверняка она с ума сходит от страха, подумал он.

Следующей мыслью было: она однажды уже была напугана и выкарабкалась. Она из тех, кто умеет выживать.

Расбах снова взглянул на факты так, как его учили: замужняя женщина инсценирует самоубийство и начинает жизнь в другом месте под другим именем. Три года спустя муж, которого она бросила, найден мертвым, и все указывает на то, что она была на месте преступления. Дело выглядит довольно однозначно, но Расбах понимает, что не должен спешить с выводами.

Если она была жертвой домашнего насилия, которая пыталась выбраться из невыносимой ситуации, то, по правде говоря, он ей сочувствует. Как и любой другой женщине, которую вынудили защищаться таким экстремальным способом. Этого не должно происходить. Но он знает, что это происходит ежедневно. Система не слишком хорошо защищает угнетенных женщин, ему это известно. Больной жестокий мир.

Сегодня ему все видится в черном свете – это на него не похоже. Ему хочется распутать дело, ему всегда этого хочется. Кажется, он знает, что произошло, и даже, кажется, знает, почему. Но тогда это дело перейдет от него к обвинителю, и никто не поручится, чем все закончится. Все это его угнетает.

Расбах думал и о Томе Краппе. Пытался представить, что тот чувствует, но не смог. Расбах никогда не был женат. За все эти годы ему так и не встретилась подходящая женщина. Возможно, из-за работы. Может, он еще найдет ее когда-нибудь. И когда это случится, сказал он себе, бросая очередной взгляд на фото Джорджины Трейнор, он лично проверит ее прошлое.


Том вернулся домой, и они поужинали в молчании, нарушая тишину лишь звоном столовых приборов. Теперь Карен смотрит в темное окно гостиной. Идти в спальню она не хочет, ведь это значит снова смотреть в потолок. Она убеждает себя, что ей никто не угрожает. Роберт мертв. Бояться некого.

Кроме детектива. Тот вселяет в нее ужас.

Том наверху, работает допоздна у себя в кабинете. Карен не представляет, как можно работать в такое время. Возможно, это его способ отвлечься, ненадолго забыть о происходящем. Наверное, ему проще думать о цифрах, чем о собственном кошмарном будущем. Она его не винит: мысли и ее сводят с ума.

Расбах вернется. В этом она уверена. Карен сжалась, словно готовясь сорваться с места и бежать. Но она обещала Тому. Придется доверить свою судьбу Джеку Кельвину.

Она решила подняться наверх и полежать в горячей ванне. Может, удастся расслабиться. Просунула голову в кабинет Тома, сказала ему об этом. Том вскинул глаза, кивнул и вновь уткнулся в экран компьютера. Карен стала наполнять ванну, выбирая между пеной и солью. Но какая разница? Расбах все равно ее арестует.

Ее взгляд упал на туалетный столик, и она застыла. Что-то не так. У нее участился пульс. Сердце болезненно застучало о ребра, голова закружилась. Карен окинула взглядом туалетный столик, пытаясь понять, в чем дело. Духи. Кто-то открыл флакон с духами.

И это точно была не она.

Парализованная страхом, Карен смотрела на флакон с духами так, будто на туалетном столике свернулась змея. Она не пользовалась сегодня духами, в этом она уверена. И никогда бы не оставила флакон открытым.

– Том! – истошно закричала она. Но из-за льющейся воды он вряд ли услышал. Карен побежала в кабинет, выкрикивая его имя.

Они столкнулись в дверях кабинета.

– В чем дело? – Глаза Тома расширились. Но прежде чем она смогла выдавить из себя хоть слово, он метнулся мимо нее в ванную. Она последовала за ним.

– Что? Что такое? – повторял он. Он не понял, что ее так напугало, но ее паника оказалась заразительна.

Карен указала на флакон с духами, рядом с которым лежала пробка.

– Мои духи. Их кто-то открыл. Это была не я.

Том посмотрел на духи, потом на нее с облегчением и даже с раздражением.

– И все? Ты уверена? Может быть, ты сама открыла и забыла.

– Нет, Том, это не я, – отрезала Карен. Она видела, что он ей не верит.

– Карен, – сказал он. – У тебя стресс. Наверное, память тебя подводит. Ты же знаешь, что сказал доктор. У меня и самого сейчас из головы все вылетает. Вчера, например, оставил ключи от машины в кабинете, когда уходил с работы, пришлось возвращаться.

– Это ты, не я, – сказала Карен. Она заметила, что его взгляд стал жестче. – Я не могу позволить себе не обращать внимания на мелочи, – сказала она, и ее голос задрожал от сдерживаемого гнева. – В течение нескольких лет, если я делала что-то неправильно, не так, как надо, из меня вытряхивали душу. Поэтому я всегда подмечаю детали. И это не я вытащила пробку из флакона. Кто-то был в доме!

– Ладно-ладно, успокойся, – ответил Том.

– Не говори мне так! – закричала она.

Они стоят друг напротив друга в маленькой ванной. Карен видела, что Том в шоке от ее поведения. Ее безудержные эмоции потрясли и ужаснули их обоих. Они никогда раньше не вели себя так друг с другом. Потом она бросила взгляд на ванну и поспешно закрутила вентили, чтобы вода не перелилась через край.

Выпрямившись, Карен посмотрела на Тома. Она немного успокоилась, но все еще была напугана.

– Прости, Том. Я не хотела на тебя орать. Но кто-то точно здесь был.

– Карен, – сказал Том. Он произнес это успокаивающим тоном, как ребенку. – Твой бывший муж мертв. Кто еще мог проникнуть в дом? Есть идеи?

Не дождавшись ответа, Том осторожно спросил:

– Хочешь, чтобы я позвонил в полицию?

Она не разобрала, был ли в его словах сарказм: «Хочешь, чтобы я позвонил в полицию из-за открытого флакона духов?» – или же он просто устал и подавлен случившимся. Но что-то такое прозвучало в его голосе.

– Нет, не надо, – сказала она. Том не двинулся с места, и Карен добавила: – Иди, я хочу принять ванну.

Он вышел, она заперла за ним дверь.

Глава 32

Бриджит сидит и смотрит в окно; ей никогда не надоедает это занятие. Время от времени она подносит к носу запястье и принюхивается. Она останется на своем посту, пока Том с Карен не заснут, пока не улягутся благополучно в постель и не погасят свет.

Ее муж, Боб, забежал домой на ужин и снова ушел на работу, на очередное мероприятие. На этой неделе так происходит каждый вечер. Он действительно работает или тайком с кем-то встречается? Бриджит вдруг осознала, что ей все равно. И все же гнев незримо клокочет под ее прохладной белой кожей – кожей, которой Боб не касался неделями, хотя они вроде как пытаются завести ребенка. Иногда она ненавидит свою жизнь и всех, кто в ней присутствует. Хотя теперь в ее жизни не так уж много людей. Она почти все забросила. Кроме вязального блога. И Краппов.

Приглядывать за Томом и Карен – ее основное занятие.

Ей бы хотелось… ей бы хотелось быть кем-то другим, жить другой жизнью. С легким удивлением она поняла, что забеременеть от Боба – не совсем то, чего ей хочется больше всего на свете. Бриджит так долго об этом мечтала и представляла, как это случится, что все фантазии превратились в привычку. Как же отрезвляет понимание, что на самом деле она желает чего-то иного, искренне хочет быть кем-то другим, жить совершенно по-другому.

Женщиной с красивым заботливым мужем, которому не все равно. Который каждый вечер приходит домой. Который сделает так, что она почувствует себя особенной, будет возить в Европу, целовать мимоходом без всякой причины и смотреть такими же глазами, какими Том смотрит на Карен. Бриджит отложила вязание.

Она не может сопротивляться притяжению дома Краппов. То и дело она тайком проникает в их дом и там, в полной тишине, представляет себе картины их жизни в этом доме с Томом. Ложится на их кровать. Трогает вещи Карен, вещи Тома. Подносит одежду Тома к лицу и вдыхает его запах; она даже стащила из ящика его старую футболку и спрятала у себя. Примеряет вещи Карен перед ее зеркалом. Красит губы ее помадой, опрыскивается ее духами. Притворяется, будто она жена Тома.

Это легко: у нее есть ключ. Том дал его Бриджит во время их короткого романа, и прежде чем вернуть, она тайком сделала дубликат. Она идет мимо дома Краппов, как будто бы в парк, и, пока никто ее не видит, проскальзывает через незапертую калитку в сад, после чего незаметно входит в дом с кухни.

Это она оставила стакан у раковины.

Она никогда не переставала желать Тома. Вопрос лишь в том, на что она готова пойти, чтобы его вернуть.

Осознание накрыло ее с такой силой, что на секунду перехватило дыхание.

Потом она вспоминала, каково им было вместе во время их романа. Между ними была настоящая химия. Тома так приятно соблазнять, он так жаждал попробовать новое. С такой готовностью за ней следовал. Все было просто идеально до тех пор, пока он не порвал с ней и не начал встречаться с Карен.

Ему не нравилось, что она замужем, но он проглотил ее маленькую игривую ложь и радостно прыгнул с ней в постель. Все изменилось, когда Том узнал правду, – он бросил ее. Боже, как же это было больно! Она помотала ему нервы после разрыва: просто не могла сдержаться, потеряла контроль над собой. Боб понятия не имел, что происходит, но видел, как она несчастна. Настаивал, чтобы она сходила к специалисту. В конце концов она взяла себя в руки. Согласилась с Томом – вполне цивилизованно, она так считает, – никому ничего не рассказывать. Все это время они хранили свой бывший роман в секрете от Карен. О, сколько раз Бриджит хотелось рассказать ей за кофе, что они с Томом вытворяли!

Бриджит вспоминает, как накануне, когда она дотронулась до руки Тома, по ее телу будто прошел электрический заряд. Она уверена, что он тоже это почувствовал, эту вспышку сексуальной энергии, которая их когда-то связывала, – поэтому так быстро отстранился. Том не может признать, что до сих пор к ней неравнодушен. Он теперь женат и слишком порядочен, чтобы изменять. Но она уверена, что его чувства к ней все еще живы.

Может быть, он уже устал от Карен? Бриджит заметила напряжение между ними.

Бриджит знает, что Карен считает ее лучшей подругой, хотя сама и не умеет дружить. Карен снова и снова ее разочаровывает. После всего, что случилось, Бриджит сложно относиться к соседке так, как раньше. После всего, через что она заставила пройти Тома. Особенно теперь, когда Бриджит поняла, что, возможно, ей удастся забрать Тома себе.

Карен не подруга, она соперница. Она всегда была соперницей.

Казалось, перед Бриджит открывается целый мир, разворачивается новое будущее.

Последние несколько дней Бриджит провела у этого окна, жадно наблюдая за тем, что происходит в доме через дорогу. Она знает, что Карен серьезно влипла. Может быть, скоро полиция арестует ее за убийство.

И тогда Том будет одинок и разбит. Он станет сомневаться в Карен и во всем, что между ними было. А Бриджит окажется рядом, поможет ему собрать осколки его жизни. Мягко подтолкнет в верном направлении – прочь от Карен, к ней.

Между ними будет еще больше электричества, в этом она уверена. Он не сможет сопротивляться и вернется к ней. Они предназначены друг для друга.

Все происходит не просто так.

Она уйдет от Боба, а он, наверное, даже и не заметит. Она переедет в дом напротив. У нее будет все, чего ей всегда хотелось. Изысканно обставленная комната Карен. Ее элегантная одежда – как повезло, что у них один размер! – и красивый заботливый муж. Наверное, у Тома и сперматозоиды сильнее, не то что у бесполезного Боба.

Бриджит смотрит на огни дома напротив, и ее сердце трепещет в предвкушении.


Этой ночью Тому не спится. Карен ворочается в постели, как в лихорадке.

В тот напряженный момент в ванной, когда Карен закричала на него, он впервые стал понимать, через что она, должно быть, прошла и как это на ней отразилось. Впервые осознал, что в ней есть стороны, о которых он и не подозревал. Темные, злые стороны и мрачное прошлое, о котором она ему никогда не рассказывала. Теперь он знает, какова была ее жизнь в целом, но ему известны далеко не все подробности этого кошмара. Внезапно приоткрывшаяся бездна глубоко потрясла его. Она не та, за кого он ее принимал. Она гораздо сильнее, жестче и пережила гораздо больше, чем он подозревал.

Она не та женщина, в которую он влюбился. Женщина, в которую он влюбился, Карен Фэрфилд, оказалась иллюзией.

Он никогда не знал Джорджину Трейнор. А если бы знал, влюбился бы? Хватило бы ему мужества полюбить женщину с таким багажом? Или он постарался бы держаться подальше?

Ему хочется думать, что он все равно влюбился бы и спас ее.

Но ее ложь… Он не уверен, что может так легко забыть ложь.

Да, у Карен были веские причины сделать то, что она сделала. Но она лгала ему. Ее брачный обет был ложью. И он не сомневается, что она лгала бы и дальше, если бы к ней не прицепилась полиция. Вот что его беспокоит.

Ему не дает покоя вопрос: если бы она не попала в аварию, если бы смогла сохранить спокойствие и вернулась домой, она бы скормила ему какую-нибудь историю о том, что понадобилось срочно помочь подруге, и он бы поверил? Легла бы с ним в постель и лежала бы рядом, зная, что застрелила человека, а он бы ни о чем не подозревал? Том не верит, что она не смогла бы убить бывшего мужа: после той вспышки в ванной ему кажется, что она способна на все.

Если бы все пошло чуть-чуть по-другому, он бы и дальше жил в счастливом неведении, не подозревая о ее преступлении. Но теперь он не может закрыть на это глаза.

И еще кое-что не выходит у него из головы. Перчатки. Она взяла с собой перчатки.

Том уверен: она собиралась убить бывшего мужа, иначе зачем брать перчатки? У него нет и тени сомнения. С правовой точки зрения она определенно виновна.

Сможет ли он с этим жить или нет… пока что он и сам не знает.

Глава 33

На следующий день около полудня, когда Карен была дома одна, она услышала решительный стук в дверь. Посмотрела в глазок, увидела детективов и поняла, что время пришло. У нее всего секунда, чтобы взять себя в руки, прежде чем открыть дверь.

Расбах стоял на крыльце с таким серьезным выражением лица, какое она у него видит впервые. Поэтому она поняла: они выяснили, кем был покойник.

– Можно войти? – на удивление мягко спросил Расбах.

Карен распахнула дверь. Ей хотелось, чтобы все скорее закончилось. Ей больше не вынести напряжения.

– Ваш муж дома? – спросил Расбах. Она покачала головой. – Хотите ему позвонить? Мы подождем.

– Нет. Это необязательно, – она чувствовала себя спокойно и отстраненно, как будто все происходило не на самом деле. Во сне или с кем-то другим. Она упустила возможность сбежать. Теперь слишком поздно.

Расбах произнес:

– Карен Крапп, вы арестованы по подозрению в убийстве Роберта Трейнора. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката…

Карен протянула вперед руки, и Дженнингс надел на них наручники. Ноги ее подгибались. Она сказала себе, что не станет падать в обморок, и услышала, как откуда-то издалека прозвучало: «Держите ее». Почувствовала спиной сильные руки – и все исчезло.


Том выбежал из кабинета и помчался в участок. Только что Джек Кельвин сказал ему по телефону, что Карен арестована. Сам Кельвин тоже в пути.

Костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели; зубы до боли стиснуты. Мир Тома разваливался. Он не знал, как себя вести, что предпринять. Надеялся, что Джек Кельвин сможет ему подсказать.

Хотя Том этого и ожидал, известие застигло его врасплох. Когда обмениваешься брачными клятвами, не рассчитываешь однажды услышать, что твою жену арестовали по подозрению в убийстве.

Он остановился перед светофором. Он не понимает Карен, не понимает, почему она так поступила. Был ведь и другой выход. Она могла сказать ему. Они могли пойти в полицию. Почему она не пошла в полицию? Необязательно было ехать туда и убивать этого козла.

Загорелся зеленый свет, и он рывком тронулся с места. Он злился на нее. За то, что она лгала, превратила их жизнь в сумасшедший дом, когда в этом не было необходимости. Теперь ее посадят. Ему придется ее навещать. На мгновение ему показалось, что его сейчас вырвет. Он остановился на парковке у магазина, чтобы переждать тошноту.

Теперь он рад, что они не успели завести детей. Слава богу, думает он с горечью.


Карен сидела в комнате для допросов и ждала детективов, адвокат – справа от нее. Прежде чем их завели внутрь, Кельвин рассказал ей, как все пройдет.

– У вас есть право хранить молчание, и вы им воспользуетесь, – напрямик сказал он. – Мы выслушаем их вопросы, посмотрим, что они знают и о чем подозревают. Ничего не говорите. Скажете позже, когда будете готовы сделать заявление.

Она нервно кивнула.

– Хорошо.

– Стороне обвинения придется доказать, что вы виновны. Ваша задача – не помогать им. Ваша задача – следовать моим наставлениям. Если будете меня слушать и делать, что я говорю, все получится, – сказал он и добавил: – Хотя, конечно, я ничего не обещаю.

Карен сглотнула пересохшим горлом.

– У них должно быть достаточно улик, раз они меня арестовали, – напряженным голосом выдавила она.

– Для признания вины нужны более весомые доказательства, чем для ареста, – ответил Кельвин. – Смелее. Давайте решать проблемы по мере их поступления.

После этого ее привели сюда.

Наручники с нее сняли, потому что она женщина, думает она, а возможно, из-за характера ее предполагаемого преступления. Ее, скорее всего, не считают опасной: по их мнению, она женщина, хладнокровно убившая мужа, но вряд ли они думают, что она способна убить кого-либо еще.

При звуке открывшейся двери Карен нервно вздрогнула. Вошли Расбах и Дженнингс.

– Вам что-нибудь принести? – вежливо спросил ее Расбах. – Воды? Кофе?

Она покачала головой.

После необходимых прелюдий допрос на камеру начался.

Расбах сказал:

– Мы знаем, что Карен Крапп – вымышленное имя, вы взяли его три года назад.

Он сидел прямо напротив, перед ним лежала толстая кожаная папка. Посмотрев на папку, детектив открыл ее.

Карен сразу же увидела там собственную фотографию тех времен, когда ее звали Джорджиной. Поняла, что детектив специально сделал так, чтобы она увидела снимок. Карен бросила на фотографию единственный взгляд и подняла глаза.

Мгновение Расбах разглядывал содержимое папки, потом посмотрел на Карен.

– Мы знаем, что на самом деле вас зовут Джорджина Трейнор и что вы были замужем за Робертом Трейнором, который был застрелен на прошлой неделе. И мы можем доказать, что вы были на месте преступления.

Карен молчала. Кельвин тоже. Он казался полностью расслабленным, но вместе с тем настороженным – совсем как детектив, который сидел по диагонали от него. Карен радовалась присутствию Кельвина. Если бы она была в комнате наедине с Расбахом, то обязательно допустила бы ошибку. Но Кельвин проследит, чтобы этого не случилось.

– Вот что мы сделаем, – произнес Расбах. – Я расскажу вам, что думаю, а вы просто кивните, если я двигаюсь в верном направлении.

– Она не идиотка, – коротко бросил Кельвин.

– Мне это хорошо известно, – отрезал Расбах. – Человек, который успешно инсценировал собственную смерть, уж точно не идиот. – Он перевел взгляд на Карен. – Может быть, стоит начать с этого. Снимаю перед вами шляпу. Вы явно женщина незаурядного ума.

Он пытается разговорить ее, взывает к ее самолюбию, думала она. Ничего не выйдет. Она заговорит, когда ей это будет нужно, когда будет готова. Она знает, что ее отправят в камеру, потому что Кельвин сказал ей, что обвиняемых в убийстве не выпускают под залог. Мысль о заключении ужасает ее.

– Скажите мне, как вы это сделали, – попросил Расбах.

Карен молчала.

– Хорошо, тогда расскажите, почему вы это сделали. Зачем было устраивать такую сложную, убедительную инсценировку смерти и начинать заново под другим именем? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Я думаю, вы бежали от мужа. Думаю, вы были жертвой домашнего насилия и пытались спастись. Он вас не отпускал. Вы не могли просто развестись: он стал бы вас преследовать. Поэтому вы инсценировали самоубийство. Но затем, три года спустя, он позвонил. Вы были на кухне, у вас новая жизнь. Услышали его голос. Вас охватил ужас – вы запаниковали.

Карен не перебивала. Она хотела услышать, что он скажет. Что он знает.

– Он попросил вас о встрече, – продолжил Расбах. – Возможно, угрожал, что, если вы откажетесь, придет и убьет вас. Он знал номер вашего телефона, значит, знал и адрес. Поэтому вы согласились встретиться. В тот вечер вы выбежали из дома. Вы были так взвинчены, что забыли оставить мужу записку, забыли телефон, сумочку и даже не заперли дверь. – Расбах откинулся на стуле. Карен посмотрела на него, их взгляды скрестились. Он сделал длинную паузу. – А может, вы мыслили хладнокровнее, чем нам кажется, – он помолчал для пущего эффекта. – Может, вы специально не взяли телефон с сумочкой – боялись оставить следы. Может, вы не взяли телефон, потому что боялись, что тогда можно будет вычислить ваше местоположение. Может, вы полностью контролировали себя, потому что взяли пистолет тридцать восьмого калибра – который мы, кстати, еще не нашли, – и резиновые перчатки, – сказал он и добавил: – Для меня все это выглядит как умысел.

Расбах подался вперед и уставился на нее, пронзая взглядом своих голубых глаз. Этот взгляд пугал ее, но она не намерена это показывать. На адвоката и второго детектива Расбах не обращал внимания, словно в комнате только они двое. Карен пришлось напомнить себе, что она не наедине с детективом. Но его взгляд гипнотизировал.

В разговор вступил Кельвин:

– Пистолет существует только в вашем воображении, и вы не знаете, чьи это перчатки. Вы не можете доказать, что они принадлежали моей клиентке.

– А мне кажется, могу, – парировал Расбах. Он ни на миг не отвел глаз от Карен, чтобы посмотреть на адвоката. – Думаю, вы взяли пистолет с перчатками, поехали к заброшенному ресторану на улице Хоффман и оставили машину на маленькой парковке неподалеку. Вошли в ресторан, где вас ждал Роберт Трейнор, и хладнокровно застрелили его.

Карен все так же упрямо молчала и напоминала себе, что у них нет орудия убийства, а если бы и было, ей бы это не могло навредить. Насчет пистолета она была уверена. Они не могут доказать, что, когда она зашла в ресторан, у нее был при себе пистолет. Они могут доказать только тот факт, что она там была.

– Что вы сделали с пистолетом? – спросил Расбах.

Неожиданно ее пронзил страх, но она быстро его заглушила. Он не знает наверняка, что у нее был пистолет, думает она, он только догадывается, предполагает, и все.

– Возможно, – продолжал Расбах, – даже вероятно, что вы приобрели пистолет незаконным путем. Такая умная женщина, как вы, которая инсценировала собственную смерть и всех одурачила, которая благополучно скрывалась под вымышленным именем, пока ее не нашел муж… кстати, как вы думаете, как он вас нашел?

Ее бедра под столом напряглись, но она не позволила втянуть себя в разговор.

Расбах склонил голову набок.

– И вот после того, как вы его застрелили, вы и запаниковали. Вы бросили пистолет? Потому что запаниковали? Или потому что знали, что на нем нет ваших отпечатков и он не может на вас вывести? Или вы забрали его с собой и выкинули где-нибудь в окно?

Детектив оттолкнулся от стола, и она вздрогнула от резкого движения. Он поднялся и стал расхаживать по комнате, как будто думал вслух. Но ее это не одурачило. Это все спектакль. Он актер, совсем как она. Они играют друг для друга. Все, что он сейчас скажет, было запланировано.

– Когда вы добрались до машины, вы сорвали перчатки и бросили их там, на парковке. Поэтому-то я и знаю, что вы запаниковали, иначе зачем было оставлять перчатки? В них могли быть частички вашей кожи, ваша ДНК, – он повернулся и пристально на нее посмотрел.

Она отвела глаза. Почувствовала, что дрожит, и напряглась, чтобы остановить дрожь. Он не должен заметить, как она напугана.

– И мы оба знаем, как важны эти перчатки, правда, Джорджина? – он остановился перед ней и посмотрел сверху вниз. Ее голова была упрямо опущена. – Потому что, если мы найдем в них ДНК, это будет неопровержимым доказательством того, что вы там были. А еще потому, что перчатки демонстрируют умысел.

Отодвинув стул, он снова сел и подождал, когда она поднимет на него взгляд.

– Но вас так испугало то, что вы совершили, что вы сели в машину и уехали оттуда так быстро, как только могли. Все говорят, что вы никогда не превышаете скорость. Все иногда превышают скорость, но только не вы. Вы никогда не едете на красный свет. Почему? Потому что не хотите внимания полиции. Потому что первое правило людей, живущих под вымышленным именем, – не выделяться. И вы не выделялись несколько лет. Все, с кем мы говорили, были шокированы вашим вождением в тот вечер. Это было так непохоже на вас. Знаете что? Мне любопытно, на кого вы похожи, когда не притворяетесь кем-то другим.

Его тактика начинала действовать. Карен ощутила злость и страх, но она должна держать себя в руках. Ее удивляло, почему молчит адвокат. Она знала, что не может отрицать того, кто она. Они с легкостью докажут, что она Джорджина Трейнор. Они знают, что она инсценировала самоубийство, сбежала и стала жить под другим именем. Это она подтвердит. В этом ей придется признаться. Возможно, придется признаться и в том, что она была там. Но они не могут доказать, что она его убила. У них нет ни орудия убийства, ни свидетелей. Зато у них есть мотив, и это ее пугает. У нее было полно причин убить мужа, и они об этом знают.

– Скажем просто, что вы запаниковали, – продолжил Расбах. – Сели в машину, поехали слишком быстро, не справились с управлением и врезались в столб. Не повезло. Если бы вы не запаниковали, вам бы, вероятно, сошло с рук убийство.

Карен подняла на него взгляд; в эту секунду она его ненавидела.

– Если бы вы спокойно приехали домой, вернули перчатки на кухню, сочинили для мужа какую-нибудь историю о том, где вы были, то никто никогда бы не подумал провести связь между вами и трупом в заброшенном ресторане. Мы бы, в конце концов, его опознали. И нашли бы, что его жена погибла несколько лет назад, вот и все. На этом для вас все бы и закончилось. Не было бы ничего, что указало бы на вас: ни аварии, ни следов шин, ни перчаток. Никто бы не догадался, что вы не та, за кого себя выдаете. Вы бы и дальше жили своей чудесной жизнью в пригороде с вашим новым ничего не подозревающим мужем.

Ей хотелось влепить пощечину по его самодовольному лицу. Вместо этого она впилась ногтями в ладони под столом, где ему не видно.

– Но я понимаю, почему вы сделали то, что сделали. Правда. Вы не хотите рассказать мне, какова была жизнь с Робертом Трейнором, но думаю, это было тяжкое испытание. Если обвинение докажет, что вы его убили, конечно, вам захочется, чтобы все знали, почему. Вам захочется расписать его в как можно более чудовищных красках. Так у вас будет больше власти. Он, скорее всего, и был чудовищем, раз довел такую милую женщину до убийства.

Она уперлась взглядом в противоположную стену, все сильнее впиваясь ногтями в ладони.

– Думаю, пока что на этом все, – сказал Расбах. Допрос окончен.

Глава 34

Бриджит знает, что случилось. Она видела, как в обед приехали детективы. Она ждала, надеялась на такой поворот. Смотрела из окна, как они вывели Карен в наручниках. Бриджит едва может скрыть радость.

Весь день она беспокойно наблюдала за домом, дожидаясь, когда Том вернется, чтобы она могла его утешить. Он будет один, его жизнь разрушена. Бриджит знает, что для Карен все кончено: ее осудят. Она в этом уверена. И Том сможет начать все заново, с ней. Они будут счастливы вместе, счастливее, чем он был с Карен. И она никогда не сломает ему жизнь так, как Карен.

Однажды Том поймет, что тот миг, когда Карен увели в наручниках, был лучшим в его жизни.


Том вернулся домой в шоковом состоянии. Его жену арестовали за убийство. И он уверен, что она виновна.

Он бесцельно прошел на кухню, открыл холодильник. Постоял, уставившись на его содержимое, как вдруг вспомнил другой раз, когда точно так же стоял, глядя в холодильник невидящим взглядом. Вечер исчезновения Карен. Вечер, с которого все началось.

Их брак будет разрушен. Их жизни тоже. Жена увязла в болоте судебного процесса. Это его разорит. Том потянулся за пивом. Почти яростно сорвал пробку, развернулся и запустил ею в противоположную стену. Пробка ударилась о шкафчик, отскочила и упала где-то под столом. Что, мать твою, ему теперь делать?!

Том злобно ходил по дому. Он ничего не может сделать. Не верится, что до этого дошло. В ближайшие дни, недели, месяцы будет только хуже.

Он не стал делать себе ужин. Не было аппетита. Быстро допил первую бутылку и бездумно вернулся к холодильнику за второй. Том никогда раньше не подвергался таким испытаниям, и ему не понравилось то, что он в себе обнаружил. Он трус, слабак и знает об этом. Он пытается быть сильным ради Карен. Но жена гораздо сильнее и храбрее него. Она как будто выкована из стали.

Том посмотрел в зеркало над камином. И едва узнал себя. Волосы стояли торчком, потому что он постоянно запускает в них руки. Он выглядел загнанным, почти дикарем. Когда он женился на Карен, он думал, что в их жизни будут только солнце и поцелуи. Как будто в день свадьбы жизнь дала ему обещание, а теперь нарушила его. Он почувствовал всепоглощающую жалость к самому себе.

В сгущавшейся темноте летней ночи Том сидел на заднем дворе.

Забавно, подумал Том три бутылки спустя, он не сразу вспомнил, как трудно было добиться ее руки. Теперь это обретает смысл. Ведь она была уже замужем.

Первый раз, когда он предложил ей руку и сердце, она просто рассмеялась, как будто он пошутил. Его это удивило и обидело, хотя он и постарался не подать виду. Том не понимал, почему она отнеслась к его предложению так легкомысленно, когда он был абсолютно серьезен. Они тогда лежали в обнимку на шершавом шерстяном одеяле, глядя на звезды. Это было в те выходные, которые они провели в отельчике в горах Катскилл, любуясь осенними пейзажами. Он достал из багажника одеяло и нашел уединенное местечко. Они легли, и он смотрел на нее, приподнявшись на локте. Том до сих пор помнит лунный свет на ее лице, счастье в глазах. Он спросил:

– Ты выйдешь за меня?

И она засмеялась, как будто это была шутка.

Теперь он смотрит на те же звезды, мерцающие во тьме. Как все изменилось.

Он помнит, как скрыл разочарование и обиду. Выждал немного, потом купил дорогущее кольцо с большим бриллиантом – хотел показать серьезность своих намерений. Том подарил его в День Святого Валентина за бокалом дорогого шампанского в ее любимом ресторане. Возможно, День Святого Валентина был ошибкой. Но теперь это уже не имеет значения. Сидя в темном дворе с пивом в руках, он вспомнил ее слова: «Почему у нас не может быть любовной истории вместо брака?»

Вот она, их любовная история, рушится вокруг них.

Жалеет ли он теперь, что она сказала «да», что поддалась наконец его упорному давлению и вышла за него замуж? Он не знает, в любом случае поздно что-либо менять.

И все же эти два последних года были счастливейшими в его жизни.

Пока не случилось это.

Том заметил в темноте, сбоку от дома, какое-то движение. Замер. Он не стал включать лампочку над дверью, чтобы не привлекать мошкару, и теперь звезды – единственный источник света в почти кромешной темноте. Том увидел, как кто-то приближается, но не понял, кто это. Это не может быть полиция. Они уже арестовали его жену. Они ведь не собираются арестовать и его тоже?

Он подумал, что, возможно, Дэн пришел проверить, как он. Брат сегодня звонил, но Том не стал перезванивать, поэтому тот, наверное, волнуется. Все это пробежало в голове Тома со скоростью ртути, пока он поднимался со своего места. Он поставил пустую бутылку на столик и прищурился, вглядываясь в темноту.

И в смятении увидел, что вовсе не Дэн идет к нему из темноты, а Бриджит. Ему не хотелось говорить с ней. Он хотел вернуться в дом и закрыть дверь, но не мог этого сделать.

В присутствии Бриджит ему всегда неловко. Он был с ней так близок, так раскован. Было в ней что-то волнующе безрассудное, чему поначалу он не мог сопротивляться, и это задело безрассудную струну в нем самом. Но вскоре она стала слишком пылкой для него, слишком напористой, ему казалось, она поглотит его целиком. Том никогда не знал, чего от нее ожидать, настолько она была эмоциональной. Когда он с ней расстался, ему пришлось пережить несколько тревожных недель – в страхе, что она расскажет о них мужу, муж выкинет ее на улицу и она объявится у него, Тома, на пороге. А после – что она расскажет Карен, приукрасив правду ложью, и разрушит его многообещающие новые отношения. Но казалось, она успокоилась. А затем вдруг неожиданно стала лучшей подругой его жены. И он ничего не мог с этим поделать.

– Привет, Бриджит, – сказал он. Он произнес это хриплым голосом, тщательно выговаривая слова. Три бутылки пива, проглоченные на голодный желудок, не довели его до полного опьянения. Он был, что называется, навеселе, вот только ему совсем не весело. Внезапно Том понял, что не хочет сидеть в одиночестве.

– Хочешь выпить? – спросил он.

Она посмотрела на него как будто с удивлением.

– Я стучалась с улицы, но никто не открыл. Я пришла к Карен, – сказала Бриджит. – Она дома?

– Боюсь, что нет, – ответил Том, и отчетливо услышал горечь в собственном голосе.

– Что случилось? – спросила Бриджит.

Он заметил, как ее взгляд задержался на его измученном лице, скользнул по бутылке на столике.

Том знал, что глупо изливать душу Бриджит, но рядом больше никого нет. Он вдруг понял, как ужасно одиноко ему без Карен. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким.

Том махнул рукой в сторону кухни, приглашая Бриджит внутрь.

– Давай, я достану тебе что-нибудь выпить. Что будешь? Пиво? Или могу сделать коктейль, если хочешь.

Она прошла за ним в дом. Он открыл шкафчик и стал смотреть на бутылки, пытаясь понять, что может ей предложить.

Она стояла прямо у него за спиной. Повернувшись, чтобы спросить, что она хочет, он вздрогнул от ее пристального, жаждущего взгляда. Он снова повернулся к шкафчику.

– У меня есть ром, водка…

– Сделаешь мне мартини? – попросила она.

Он глупо уставился на нее. Когда у нее появились такие замашки? Он понятия не имел, как делать мартини. Он не ожидал, что она попросит что-нибудь настолько экзотичное.

– Я не знаю как.

– Я знаю, – с готовностью ответила Бриджит, обошла его и заглянула в шкафчик. Стала доставать оттуда бутылки: водку, вермут.

– У тебя где-то должен быть шейкер, – сказала она, открывая другой шкафчик и заглядывая внутрь.

При виде серебряного барного шейкера ее глаза просияли – а они-то с Карен и забыли, что он у них был. Очередной оставшийся со свадьбы подарок. Они никогда его не использовали, предпочитали простые напитки: вино, пиво. Он вспомнил, как им обоим позавчера понадобился виски.

– Есть лед? – спросила Бриджит.

Том повернулся к холодильнику и вытащил лед. Заодно достал себе еще бутылку пива. Это будет последняя, пообещал он себе, откручивая крышку и наблюдая, как Бриджит делает мартини на его кухне так, будто она здесь хозяйка. Странно находиться здесь вместе с ней, а не с Карен.

– Так где же Карен? – спросила Бриджит. Она закончила смешивать коктейль. Достала из шкафчика бокал для мартини – о них он тоже забыл – и налила себе. Потом поднесла бокал к губам и отпила маленький глоток, кокетливо поглядывая на него поверх бокала.

На секунду Том растерялся. Бриджит вроде бы спрашивает о Карен, которая находится под арестом, но голос ее звучит так, будто она с ним флиртует, совсем как раньше. Внезапно он пожалел, что пригласил ее выпить. Слишком опасно.

– В чем дело? – спросила она более уместным тоном, и он подумал, что, возможно, ему показалось.

Он покачал головой.

– Ни в чем, – ответил он. А потом добавил: – Во всем.

– Расскажи мне, – попросила она.

– Карен арестовали.

– Арестовали?!

Том кивнул. Он должен держать эмоции при себе. Не стоит откровенничать с Бриджит. Не нужно было вообще ей ничего рассказывать, но пиво развязало ему язык. Да и какая разница? Все равно завтра это будет в газетах.

– За что ее арестовали? – спросила Бриджит.

Интересно, на его лице отражается весь тот ужас, что он испытывает?

– Убийство.

Одна рука Бриджит подлетела ко рту, вторая отставила бокал. Словно переполненная эмоциями, она отвернулась.

Том неловко стоял, глядя на нее.

Наконец она достала из шкафчика еще один бокал для мартини и вылила в него из шейкера все, что осталось. Протянула бокал Тому.

Том настороженно посмотрел на него. А потом подумал: к черту. Взял предложенный мартини, молча поднял его в циничном тосте и залпом выпил.

– Том…

Алкоголь сразу же ударил в голову, перед глазами все закачалось, линии расплылись.

– Наверное, тебе лучше уйти, – сказал Том. Попытался сделать вид, что все не так серьезно, как кажется: он хотел, чтобы она ушла, пока он не сказал или не сделал что-нибудь, о чем потом пожалеет. – Полиция хватается за соломинки. У них нет других подозреваемых, вот они и пытаются повесить все на нее. Но у нее хороший адвокат, – он произнес это медленно, осторожно, потому что понял, что пьян. – Но в конце концов до них дойдет, что это не она. Она сказала мне, что это не она, и я ей верю.

– Том, – повторила Бриджит.

Он тяжело посмотрел на нее. Ему видны очертания ее груди под тканью. Он знает эту грудь. На мгновение его накрыло яркое воспоминание о том, каково с ней было в постели. Совсем не так, как с Карен. Он постарался не думать об этом.

– Тебе следует кое-что знать.

Ему не понравилось предупреждение, прозвучавшее в ее голосе. Он не хотел слышать ни о каких маленьких секретах, которые Карен могла поведать соседке. И он не хотел, чтобы другая женщина, красивая женщина, с которой у него была эротическая связь, предлагала утешить его, когда он уязвим, как сейчас. От ее близости его охватило возбуждение. Наверное, из-за алкоголя. У него ослаб самоконтроль.

– Мне кажется, тебе лучше уйти. Пожалуйста, – произнес он, потупившись. Он хочет, чтобы она ушла.

– Тебе нужно это услышать, – сказала она настойчиво.


Здесь невозможно думать; она как будто в центре непрекращающейся перебранки. Карен свернулась в позе зародыша на жестком матрасе в подвальной камере полицейского участка и попыталась отключиться, чтобы пережить эту бесконечную ночь. Вокруг пьяницы и проститутки, вонь невыносимая. Карен старается дышать через рот. Пока что она одна в камере, но каждый раз, как слышатся шаги и выкрики, возвещающие, что копы ведут новенького, она опасается, что они откроют дверь и подселят его к ней.

Она представляет, как Том лежит один в их кровати, и ей хочется плакать. Если бы только она была рядом, они могли бы утешить друг друга. Но здесь ей не найти утешения.

Глава 35

Том настороженно смотрит на Бриджит.

– Тот вечер, когда Карен попала в аварию, – начала Бриджит. – Я была дома, сидела у окна. Было около восьми. Я увидела, как Карен выбегает из дома.

– Я все это знаю, – угрюмо ответил Том.

– Увидела, как она села в машину и куда-то помчалась. И я подумала… подумала, может быть, что-то случилось.

Том посмотрел внимательнее, гадая, куда она клонит.

– Поэтому я села в машину и поехала за ней.

У него чуть не остановилось сердце. Этого он не ожидал. Кажется, все еще хуже, чем он думал. Он хотел зажать уши и не слушать, но не мог шевельнуться.

– Она ехала довольно быстро, но ей пришлось несколько раз остановиться на светофоре, поэтому я ее догнала. Я забеспокоилась, когда увидела, как она выбегает из дому, будто на пожар, – Бриджит взяла мартини и быстро глотнула, потом еще раз, словно ей требовалась смелость, чтобы продолжить. – Я поняла, что она едет в опасный район. Удивилась. Мне стало интересно, что она задумала. Конечно, ей могло не понравиться, что за ней следят, но она моя подруга, я волновалась. Я просто хотела убедиться, что все в порядке. Поэтому держалась у нее на хвосте, но на расстоянии, чтобы она меня не заметила. Потом она остановилась на маленькой парковке у дороги. Я проехала мимо и, пока она парковалась, развернулась и встала напротив.

Том пристально смотрел на Бриджит расфокусированным взглядом и пытался сообразить, не врет ли она. Судя по истории его брака, он совсем не умеет распознавать ложь. А вдруг Бриджит говорит правду? Она свидетельница, от этой мысли его охватывает тошнотворный страх. Из-за нее Карен посадят.

– Я боялась выходить из машины. Но я беспокоилась. Увидела, как она идет к заброшенному ресторану. Вышла из машины и подошла ближе. А потом я услышала выстрелы. Три выстрела, – она на секунду закрыла глаза и снова открыла. – Я была в ужасе. Потом увидела, как Карен выскочила оттуда и сломя голову побежала к машине. На ней были розовые резиновые перчатки, и я подумала, что это странно. Она сорвала их, перед тем как сесть в машину. Я стояла там в темноте, напротив ресторана – может быть, она меня даже видела, – и смотрела, как она уезжает. Она ехала чересчур быстро. Сначала я думала поехать за ней, но решила, что на такой скорости ни за что ее не догоню. Поэтому… я зашла в ресторан, – Бриджит остановилась, чтобы перевести дыхание.

Сердце Тома бешено стучало в груди, и все, о чем он мог думать, это: «Она не видела, что Карен спустила курок».

– Я подошла к двери, открыла ее и зашла внутрь. Было темно, но я увидела на полу мужчину, мертвого, – она поежилась. – Это было ужасно. Ему выстрелили в лицо и грудь.

Бриджит подошла ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки.

– Том, она застрелила его. Она убила человека!

– Неправда, – ответил Том.

– Том, я понимаю, тебе тяжело это слышать, но я была там.

Том в отчаянии произнес:

– Ты не видела, как она его застрелила. Ты только слышала выстрелы. И видела, как Карен убежала. Может быть, в ресторане был кто-то еще. Может быть, она просто оказалась не в том месте не в то время, – он знал, как глупо, как притянуто это звучит.

– Том, я не видела, чтобы кто-нибудь еще оттуда выходил. И когда она вошла туда, у нее с собой был пистолет. Я видела!

– Ты не сказала, что видела, что у нее с собой был пистолет, когда она вошла в ресторан.

– Да, но он был.

– Он был при ней, когда она вышла?

– Нет.

– Ты видела его внутри?

– Кажется, нет.

– Что значит «кажется»?

– Не знаю, Том! Я не обратила внимания на пистолет. Было темно. Наверное, она его где-то оставила. Я слишком испугалась трупа и того, что она сделала, чтобы искать пистолет.

Боже. Том лихорадочно размышляет. Это скверно. Это очень, очень скверно. Он должен знать, что собирается делать Бриджит. От страха и алкоголя у него закружилась голова. Он медленно произнес:

– Бриджит, что ты собираешься делать?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты собираешься рассказать о том, что видела, полиции?

Она посмотрела на него и шагнула ближе. Ее взгляд смягчился. Она прикусила нижнюю губу. Подняла руку и нежно коснулась его лица. Он растерянно застыл, дожидаясь ответа.

Она сказала:

– Конечно нет. Карен же моя подруга, – и поцеловала его глубоким поцелуем.

Он беспомощно обнял ее и принял утешение, которое она предложила.


Карен совсем не спала этой ночью. Утром должны предъявить обвинение, и прямо сейчас ее адвокат сидит напротив нее в маленькой комнате для допросов и заставляет выпить кофе. Но кофе кажется горьким и кислым, Карен отодвигает стакан. Она сомневается, что ее желудок в состоянии что-либо удержать. Она чувствует себя грязной, немытой. У нее болит голова и режет глаза. Неужели она будет чувствовать себя так всю оставшуюся жизнь? Неужели остаток жизни она проведет в тюрьме?

– Карен, вам нужно сосредоточиться, – говорит Кельвин настойчиво.

– Где Том? – повторяет она.

Уже девять. Скоро ей предъявят обвинение. Почему он не пришел? Она чувствует себя брошенной. Сомневается, что выдержит, если его не будет рядом.

– Уверен, он скоро придет, – говорит Кельвин. – Может быть, застрял в пробке.

Она послушно берет стаканчик с кофе. Сейчас все зависит от адвоката.

Кельвин произнес:

– Все улики против вас косвенные, прямых доказательств нет: ни пистолета с вашими отпечатками, ни следов того, что вы присутствовали непосредственно на месте убийства, – и нет свидетелей. По крайней мере, если есть, мы о них не знаем. Возможно, они кого-то найдут. Следы шин – довольно слабая улика. Перчатки в лаборатории, ДНК с них еще не сняли. Лаборатории обычно завалены работой, но в конце концов очередь дойдет и до вас. И тогда, скорее всего, в перчатках найдут ДНК. Я использую все известные мне меры, чтобы не допустить их признания в качестве улики. Но, возможно, обвинению все-таки удастся доказать, что это ваши перчатки, и тогда у нас возникнет большая проблема.

– Это не я его убила, – упрямо сказала Карен.

Он подождал несколько секунд и ответил:

– Значит, надо выяснить, кто мог это сделать. Выдвинуть убедительную альтернативную версию. Даже если вы действительно его убили, – адвокат произнес эти слова очень осторожно, словно не желая ее нервировать, – для признания вашей вины суду нужно представить неопровержимые доказательства. Поэтому наша задача – вызвать обоснованное сомнение. Придумать правдоподобную теорию о том, кто еще мог его убить.

– Не знаю. У него не было второй жены? Если была, то наверняка хотела его убить.

– Нет, не было, – ответил Кельвин и с нажимом продолжил: – Вы упомянули, что у него могли быть враги.

– Не знаю. Я не видела его несколько лет. Мне казалось, он ведет дела с сомнительными людьми, но я не знаю, кто они были. Я старалась не лезть в его бизнес. Не хотела иметь к этому отношения.

– Я поручу кое-кому проверить его деловые контакты, посмотрим, не разозлил ли он кого.

Карен посмотрела на часы на стене и в очередной раз задалась вопросом, где Том. Тревога все нарастала. Может ли она на него рассчитывать? Может быть, он ей не верит, считает ее убийцей. Он вообще придет?

– Вы кого-нибудь там видели? – спросил Кельвин. – Подумайте. Может быть, вы кого-то слышали в ресторане? Мог ли кто-нибудь прятаться в тени?

Она постаралась сосредоточиться.

– Не знаю. Я не все помню. Не помню, как была внутри. Возможно, там кто-то был, – она моргнула. – Должен был быть.

Кельвин отпил кофе из собственного стаканчика.

– Вы говорили, что за несколько недель до телефонного звонка вам стало казаться, что ваш муж проникает в дом.

– Да, я в этом уверена, – ответила она. Непроизвольно вздрогнула. – Если подумать, я до сих пор чувствую тревогу. Интересно, я когда-нибудь перестану его бояться, даже несмотря на то что знаю, что он?..

– У вас сохранились фото на телефоне? Те, которые вы делали по утрам, прежде чем идти на работу?

– Да, кажется.

– Хорошо. Эти фотографии доказывают, что вы пребывали в определенном состоянии: думали, что он преследует вас в вашем собственном доме. Испытывали панический страх. Нужно сохранить их, на случай, если понадобятся.

– Но разве так не хуже? – убедительно спросила она. – Если я думала, что он нашел меня и стал тайком проникать в дом, разве это не значит, что у меня было больше причин его убить?

– Да, – ответил адвокат. Помедлил. – Но это также оправдывает ваши действия. Если мы сможем доказать, что он был в доме, – Кельвин сделал отметку в своем блокноте в линеечку. – Нужно снять отпечатки. Я об этом позабочусь.

Она со страхом посмотрела на него, но промолчала. Она знает, как плохо все выглядит. Никто ей не поверит. Собственный адвокат ей не верит. И муж, видимо, тоже.

В коридоре за дверью послышался шум, она вскинула глаза. Дверь открылась, и охранник впустил Тома.

Карен ощутила неимоверное облегчение. Хотела спросить, какого черта он так долго ехал, но от одного лишь взгляда на него передумала. Он выглядел просто ужасно. А ведь это она провела ночь в камере. Она почувствовала прилив раздражения. Ей нужно, чтобы он собрался, она не справится в одиночку. Она промолчала, но продолжила пристально его разглядывать.

– Простите, проспал, – сказал Том, краснея. – Сначала долго не мог заснуть, а потом, когда наконец заснул… – он запнулся.

– Скоро начнется суд, – сказал ему Кельвин.

Том кивнул, словно это было совершенно нормально, что его жена готовится предстать перед судом как обвиняемая в убийстве.

Карен захотелось его встряхнуть. Он как будто витал где-то далеко.

– Мы можем поговорить наедине? – спросила она, обращаясь к Кельвину.

Адвокат бросил быстрый взгляд на часы и ответил:

– Конечно, еще есть время, – поднялся, царапнув стулом по полу, и вышел, оставив их вдвоем.

Карен встала и подошла к Тому. Они посмотрели друг на друга. Первой тишину нарушила Карен:

– Паршиво выглядишь.

– Да ты тоже не особо.

Это сняло напряжение, и они оба слабо улыбнулись.

– Том, – сказала Карен. – Мне кажется, Кельвин мне не верит. – Она проверяла его. Она знала: неважно, во что верит адвокат, все равно его работа – защищать ее. Но ей хочется, чтобы Том сказал, что он ей верит. Ей нужно это услышать. – Я не могла его убить, Том, и если ты мне не веришь…

Он шагнул к ней, крепко обнял, и она уткнулась лицом ему в грудь, сдерживая рыдания.

– Тсс… конечно, я тебе верю.

Так приятно находиться в его объятиях, слышать эти слова. И все равно ее начинает трясти. Неожиданно ее накрыло осознание того, что ждет впереди.

Глава 36

В огромном окне напротив дома 24 по улице Догвуд-Драйв пусто. Сегодня никто не смотрит в него, сидя в кресле.

Бриджит занята. Вчера ночью… вчера ночью началась новая жизнь. Ей кажется, будто она может взорваться от счастья.

И если кто-то ради ее счастья должен пострадать, сесть в тюрьму до конца своих дней – что ж, так устроен мир. Один выигрывает, другой проигрывает.

Бриджит вспоминает день, когда все случилось, день, который все изменил. Он начался как вполне обычный день на сонной Догвуд-Драйв. Бриджит занималась домашними делами, периодически поглядывая на улицу, как вдруг заметила возле дома Краппов незнакомца. Она выключила пылесос и принялась наблюдать за ним. Он поднялся на крыльцо и заглянул в дверное окошко. Бриджит обратила внимание, что он не стал ни звонить, ни стучаться. Казалось, он знал, что хозяев нет дома. На подъездной дорожке не было их машины. Потом пошел к задней двери. В Бриджит проснулось любопытство – и возмущение. Ей хотелось знать, кто этот человек и что он здесь делает.

Она взяла садовые перчатки, спустилась в палисадник и стала полоть сорняки, приглядывая за незнакомцем, шныряющим вокруг дома Краппов. Когда он вернулся к крыльцу, она поднялась, не сводя с него взгляда. Он дружелюбно помахал ей и подошел.

– Привет, – доброжелательно бросил он.

– Здравствуйте, – сухо ответила Бриджит, не поддавшись на симпатичное лицо и приятную улыбку. Она не знала, кто этот человек. Может быть, он был страховым оценщиком, потому и разглядывал собственность Краппов. Вот только он не походил на страхового оценщика.

– Вы живете здесь? – спросил он, указывая на дом Бриджит за ее спиной.

– Да, – ответила она.

– Значит, вы знаете, кто живет через дорогу, – сказал он, мотнув головой на дом Краппов. Бриджит осторожно кивнула. – Я давний друг, – сообщил он ей, – жены.

– О, – ответила Бриджит, не до конца ему веря. – Откуда?

Его дружелюбие испарилось, он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнул жестокий огонек.

– Из прежней жизни.

С этими словами он небрежно помахал ей и убрался восвояси.

Поведение незнакомца оставило неприятный осадок. Когда он ушел, Бриджит вернулась в дом, думая об этой странной встрече. Потом она задумалась о Карен. Карен никогда не рассказывала о своей жизни до Тома, сказала только, что она из Висконсина и у нее нет семьи. И еще кое-что: Карен не было в Интернете. Запрос в поисковике не выдал никаких результатов. Ее не было даже в «Фейсбуке». У всех есть «Фейсбук».

Бриджит вспомнила девичью фамилию Карен, с тех времен, когда Карен с Томом только встречались. После свадьбы Карен сменила ее на Крапп. Бриджит села за компьютер и ввела в поисковик запрос «Карен Фэрфилд», но опять ничего не нашла. Ее это не удивило. Но чем больше она думала о незнакомце, о его словах «из прежней жизни», тем сильнее становилось ее любопытство. Тогда-то Бриджит и затянули статьи в Интернете о том, как люди исчезают и начинают жизнь заново под вымышленным именем. Прошло немного времени, и она стала подозревать, а после убедила себя, что Карен не та, за кого себя выдает. Тогда-то она и позвонила Тому и попросила о встрече. Хотела рассказать ему о незнакомце и о своих подозрениях насчет Карен.

Но вечером, как раз когда Бриджит собиралась на встречу с Томом в их старом месте у реки, она увидела, как Карен в суматохе выбегает из дома. И, вспомнив о странном незнакомце, Бриджит решила проследить за ней. Том мог подождать.

Она видела то, что видела. И теперь все изменилось.

Она вспоминает о том, что случилось ночью между ней и Томом, и по всему ее телу откуда-то снизу медленно разливается тепло. Как же она по нему скучала! Она даже не подозревала, пока не поцеловала его.

Этот поцелуй, порочный и страстный, пробудил сладкие воспоминания. Рот Тома на вкус был точно таким, каким Бриджит его помнила. По ее телу пробежал электрический разряд наслаждения. У нее перехватило дыхание. Их связывало прошлое, и теперь поцелуй оживил его. Когда Том, отстранившись, посмотрел на нее, она видела, что он в таком же смятении, как она сама.

Тогда она взяла его за руку и привела в спальню, где они занялись любовью в постели Тома и Карен. В той самой постели, где они с Томом занимались любовью до того, как появилась Карен. Эта разлучница!

Бриджит вспоминает, как распутно они с Томом вели себя ночью, и в ней снова разгорается жар. Вспоминает, как после на нее снизошло ощущение власти и вседозволенности. Она приподнялась на локте, даже не думая прикрыть грудь, и посмотрела на Тома, который лежал рядом голый и уязвимый. Медленно провела кончиками пальцев по его ноге и спросила:

– Ты же не хочешь, чтобы я рассказала полиции о том, что видела?

Он со страхом посмотрел на нее:

– Не хочу.

Теперь она думает, что не ошиблась, между ними действительно есть искра. Том любил ее когда-то, в этом она уверена, и снова полюбит. Снова станет ее рабом, совсем как раньше. Теперь Том знает, что сделала Карен, что она убийца, ведь Бриджит была там и рассказала ему.

Бриджит обещала Тому, что ничего не скажет полиции.

Но у нее есть план.

Назад пути нет.

Все будет идеально.


Заседание потрясло Тома до глубины души. Зал суда представлял собой настоящий цирк: ничего не слышно из-за шума, происходит слишком много всего и слишком быстро. Он ожидал, что заседание будет куда более торжественным и понятным. Когда прозвучало имя Карен, она вышла вперед вместе с Джеком Кельвином. Том сидел в задних рядах – единственное свободное место, которое ему удалось найти. Карен он видел только со спины. Из-за размеров зала и окружающего гвалта она казалась маленькой и сломленной. Тому пришлось напрячься, чтобы хоть что-то услышать.

Через пять минут все закончилось и ее увели. Том поднялся. Она испуганно оглянулась на него, когда ее выводили из комнаты. Том снова сел, оглушенный, не понимающий, что делать. К нему подошел, заметив его, Кельвин.

– Можете идти домой, – сказал он. – Ее переводят в окружную тюрьму. Позже сможете ее навестить.

Том поехал домой. Он не знал, что еще сделать. Позвонил на работу и взял бессрочный больничный. Он понимает, что едва дело Карен попадет в газеты, все перестанут верить, что он болен.

Сейчас он идет в спальню и в ужасе смотрит на смятые простыни. Нельзя было снова спать с Бриджит. Как он мог это допустить?

Он знает как: ему было одиноко, он был пьян, а она проявила сочувствие. К тому же она умеет быть неотразимо сексуальной, и их связывает прошлое. Но потом она ясно дала понять, что секс – цена ее молчания.

Теперь ему плохо и страшно. Что если она врет? Что если Бриджит вообще там не было? В любом случае, она шантажировала его, чтобы вернуться к нему в постель. Что если она навестит Карен в тюрьме и обо всем расскажет? Поверила бы Карен, скажи он ей, что переспал с Бриджит, чтобы защитить ее?

Под влиянием внезапной вспышки гнева Том сорвал простыни и комком бросил их на пол. Он запихнет их в стиральную машину и смоет все следы Бриджит с их постели.

Но избавиться от самой Бриджит, наверное, будет не так просто.


Джек Кельвин спешно вылетел в Лас-Вегас, штат Невада, чтобы посетить центр поддержки жертв домашнего насилия, куда Карен ходила, когда была замужем за Робертом Трейнором. Он уже проверил: центр до сих пор существует. И кое-кто из сотрудников помнит ее. Они ждут его приезда.

Еще он нанял в Лас-Вегасе частного сыщика, чтобы проверить деловых партнеров Роберта Трейнора. Может быть, всплывет что-нибудь, но он не питал больших надежд.

Приземлившись, он взял такси до города. Вскоре он увидел центр помощи женщинам «Открытые руки». Здание немного обветшало, но изо всех сил старалось излучать тепло, счастье, дружелюбие. На стенах висело множество детских рисунков.

Кельвин подошел к стойке информации. Через минуту к нему вышла директор и провела в свой кабинет.

– Меня зовут Тереза Волчак, – сказала она, указывая ему на кресло.

– Джек Кельвин, – представился он. – Как я сказал по телефону, я представляю женщину из штата Нью-Йорк, которая ходила сюда три-четыре года назад. Джорджина Трейнор.

Она кивнула.

– Можно взглянуть на ваше удостоверение?

– Да, конечно, – он показал документы. Потом открыл портфель и достал письменное согласие Джорджины Трейнор на предоставление любой информации ее адвокату Джеку Кельвину.

Поправив очки на носу, она прочитала письмо. Коротко кивнула.

– Хорошо. Чем я могу помочь?

– Моя клиентка, Джорджина Трейнор, обвиняется в убийстве мужа, Роберта Трейнора.

Тереза посмотрела на него и устало кивнула:

– И теперь она должна предстать перед законом.

– Ее обвиняют в убийстве человека. Закон требует правосудия. Если она говорит правду, присяжным нетрудно будет взглянуть на дело с ее точки зрения, понять, что она боялась за свою жизнь.

– С вашей клиенткой в основном работала консультантка Стейси Хауэлл. Я ее позову.

Кельвин с консультанткой уединились в небольшом кабинете. Стейси, серьезная чернокожая женщина с мягким голосом, принесла досье Джорджины Трейнор и открыла его сразу после того, как прочитала согласие.

– Конечно, я ее помню. Вы можете подумать, что я забыла, ведь ко мне ходит так много женщин с одной и той же печальной историей, но ее я помню. Джорджина – достаточно редкое имя. И она мне нравилась. Ходила, по меньшей мере, год.

– Какой она была?

– Такой же, как все остальные, кто сюда ходит. Перепуганной до усрачки. Уж простите за прямоту. Но никто как будто не замечает, через что проходят все эти женщины. Ее муж был настоящим ублюдком. Ей казалось, она в западне. Казалось, расскажи она кому-нибудь, кроме нас, что он с ней делал, никто бы не поверил.

– И что вы ей посоветовали? Уйти от него?

– Это не так просто. Некоторым женщинам приходится жить у нас в целях безопасности. Очень сложно добиться поддержки властей. Запрет на приближение не особенно помогает, – она обреченно вздохнула. – Я говорила ей, что у нее есть рычаг давления. Он был уважаемым бизнесменом. Я говорила: если она хочет, она может уйти от него, добиться судебного запрета на приближение и пригрозить, что сделает его достоянием общественности. Общественное порицание иногда держит их в узде. Но она была слишком напугана.

Кельвин кивнул.

– Однажды она не пришла на очередную консультацию. Мы узнали, что она спрыгнула с моста плотины Гувера. Тело так и не нашли. Я прочитала об этом в газете, – она печально покачала головой, вспоминая. – Подумала, что он точно убил ее, а потом попытался замаскировать это под суицид.

– Вы пошли в полицию?

– Конечно. Его проверили, но у него было железное алиби. Он весь день провел на работе, это подтвердили многие. Дело закрыли.

– Он ее не убивал, – сказал Кельвин, показывая на письмо.

– Нет, она умудрилась сбежать. Молодец.

– Но теперь она обвиняется в убийстве.

– Она его убила? – с удивлением переспросила Стейси. Резко выдохнула через нос. – Он это заслужил, сукин сын. – Потом она встревоженно посмотрела на него и спросила: – Что теперь с ней будет?

Глава 37

Детектив Расбах был уверен, что дело Краппов разрешится быстро. Это как пазл: сначала трудно, но едва соберешь рамку, детали сами встают на свои места. Очевидно, что убийца – Карен Крапп. Хотя ему жаль ее. В других обстоятельствах, думает он, вряд ли она когда-нибудь кого-нибудь убила бы. Если бы не встретила Роберта Трейнора.

Теперь они знают, как Трейнор ее выследил. Они проверили его компьютер, который им переслала из Лас-Вегаса местная полиция. Трейнор систематически изучал сайты всех бухгалтерских контор в стране. У него в закладках обнаружился сайт компании «Симпсон и Мерритт», фирмы Тома. И там, на фотографии с рождественской вечеринки, была она, стояла на заднем плане рядом с Томом Краппом, у которого была страничка на том же сайте.

Сложно по-настоящему исчезнуть, думает Расбах.

Интересно, почему Трейнор так рьяно ее разыскивал? Он явно не поверил в ее самоубийство, возможно, потому, что тело так и не нашли.

Расбах не сомневался, что собрал крепкие доказательства для обвинения. И хотя прямых улик не было, косвенные достаточно убедительны. Несмотря на последовательный обход всех, кто живет и работает рядом с местом преступления, они так и не нашли свидетелей.

Расбах вспомнил безуспешный допрос Карен Крапп. Она явно в ужасе. Ему жаль и Тома Краппа. Но ничуть не жаль Роберта Трейнора.

В кабинет Расбаха, постучав, вошел детектив Дженнингс. В руках он держал бумажный пакет с сэндвичами. Он протянул сэндвич Расбаху и сел.

– Кто-то позвонил и дал наводку по делу Краппов, – сказал он.

– Наводку, – сухо повторил Расбах. Бросил взгляд на открытую газету на столе.


Местная домохозяйка, Карен Крапп, арестована по подозрению в убийстве ранее не опознанного мужчины в заброшенном ресторане на улице Хоффман. Жертвой оказался некто Роберт Трейнор из Лас-Вегаса, штат Невада. Подробности дела пока неизвестны.


Карен и Том Краппы не разговаривают с прессой, а полиция после ареста ограничилась общим заявлением, в котором назвала только имена участников дела. Никаких подробностей. Но не каждый день привлекательная добропорядочная домохозяйка из пригорода обвиняется в убийстве. Ни одна газета такого не пропустит. И никто еще не знает, что Карен Крапп – вымышленное имя, что она инсценировала самоубийство и что была замужем за жертвой.

– Да, знаю, – сказал детектив Дженнингс, проследив за взглядом Расбаха. – Всяких чудил полно. Звонки, наверное, теперь градом посыплются.

– Что он сказал?

– Она.

– Она представилась?

– Не-а.

– Как обычно, – заметил Расбах.

Дженнингс дожевал и проглотил кусок сэндвича.

– Она посоветовала обыскать дом и участок Краппов, если мы хотим найти орудие убийства.

Расбах поднял брови, взмахнул сэндвичем.

– Карен Крапп стреляет в парня, паникует и убегает. Ни на месте преступления, ни в машине пистолета не было. Так где же он? Было бы славно, если бы мы смогли найти пистолет, доказать, что жертву застрелили из него, и связать его с Карен Крапп. Но если пистолет был при ней, когда она покинула место преступления, то она либо спрятала его где-то неподалеку – маловероятно, учитывая ее панику, да мы и нашли бы его в таком случае, – либо выкинула из окна машины. И после, уже выйдя из больницы, вернулась за ним и перепрятала где-то в доме. В ящике для нижнего белья, например, – он принялся разворачивать сэндвич. – Это было бы исключительно глупо. А она не дура.

– Да, маловероятно.

– Нам не нужны наводки со стороны частных лиц, чтобы решить это дело, – сказал Расбах, надкусывая свой сэндвич с тунцом.

Том поехал навестить Карен в окружной тюрьме.

Выйдя из машины, он с минуту постоял на парковке, глядя на громоздкое кирпичное здание. Ему не хотелось идти внутрь. Но мысль о Карен придала ему смелости. Раз уж она как-то переносит свое заключение, он может, по крайней мере, состроить храбрую мину на время визита.

Он прошел через главный вход, мимо охраны. Нужно привыкать ко всем этим барьерам: дверям, охранникам, процедурам и обыскам, – если хочет говорить с женой. Интересно, как она? Держится молодцом или совсем расклеилась? Когда он ее спросит, ответит ли она правду или скажет, что все хорошо, чтобы его не ранить?

Наконец Том встретился с ней в большой комнате. Она сидела за столом, и под бдительным взором охранника он сел напротив. Вокруг них, за другими столами, сидели другие заключенные и посетители, но если говорить тихо, можно было сохранить приватность.

– Карен… – начал Том, но при взгляде на нее осекся. Глаза моментально обожгли слезы. Он смахнул их, попытался улыбнуться.

Слезы бежали и у нее по лицу.

– Том! – она сглотнула. – Я так рада, что ты пришел. Боялась, не придешь.

– Конечно, пришел! Я всегда буду навещать тебя, Карен, когда только смогу, обещаю, – в отчаянии произнес Том. – Пока мы не вытащим тебя отсюда, – его захлестнули вина и стыд за то, что он делал с Бриджит, пока Карен сидела в камере.

– Мне страшно, Том, – сказала она. Она как будто вообще не спала. Голова грязная. Кажется, она заметила, как он на нее смотрит, потому что сказала: – Знаешь, я не могу принимать здесь душ, когда мне вздумается.

– Я могу чем-то помочь? – беспомощно спросил Том. И почувствовал себя бессильным. – Что-нибудь принести?

– Не уверена, что это разрешено.

Эти слова чуть не сломили Тома. Он с трудом подавил всхлип. Ему всегда так нравилось покупать ей подарки без повода: цветы, конфеты. Ему была невыносима мысль о том, какое аскетичное будущее ее ждет, а ведь она так любила себя побаловать. Она не создана для тюрьмы. Как будто кто-нибудь создан…

– Я выясню, хорошо?

Она склонила голову набок.

– Эй, выше нос! Я скоро выйду отсюда. Так говорит мой адвокат.

Том усомнился, что Кельвин стал бы делать подобные заявления, но притворился, что они все верят в то, что она скоро выйдет. Главное – держаться. Но ему еще кое-что нужно ей сказать.

– Карен, – начал он осторожно, тихим голосом. – Вчера я разговаривал с Бриджит.

– Бриджит? – с удивлением переспросила Карен.

Том надеется, она не заметила, как вспыхнули его щеки. Его виноватый вид. Он на миг опустил глаза, избегая ее взгляда, потом снова поднял.

– Да. Она приходила к тебе. Не знала, что тебя арестовали.

– Ладно…

– И она кое-что мне рассказала.

– Что? – так же тихо спросила Карен, и ее голос прозвучал настороженно.

– Сказала, что в вечер аварии видела, как ты выходила из дома, – он посмотрел прямо в прекрасные лживые глаза жены. Понизил голос почти до шепота: – Сказала, что проследила за тобой.

Карен вздрогнула.

– Что?

– Говорит, что проследила за тобой на своей машине, держась на расстоянии, чтобы ты не заметила.

Карен не шелохнулось, и у Тома упало сердце, когда он увидел весь спектр эмоций, отразившихся на лице жены. Это правда, подумал он, все, что сказала Бриджит, правда.

– Что еще она сказала?

– Что ехала за тобой, пока ты не остановилась, и тогда она сама остановилась неподалеку. Видела, как ты идешь к ресторану. Слышала выстрелы. Три выстрела. А потом увидела, как ты бежишь из ресторана к машине. Говорит, что видела, как ты сорвала перчатки, села в машину и умчалась.

Жена промолчала. Известие явно потрясло ее.

– Карен, – прошептал Том.

Она сидела все так же молча.

– Карен! – нетерпеливо повторил Том. Понизил голос, инстинктивно оглядываясь, чтобы убедиться, что их не слышно. Но все в комнате заняты своими разговорами. – Она была там!

– Может быть, она врет.

– Не думаю, – тихо ответил Том. – Как бы тогда она узнала о перчатках?

Карен не ответила, ее глаза расширились. Том заметил, что у нее на шее бьется жилка. Никто, кроме полиции, не знал о перчатках. Том покачал головой.

– Думаю, она была там. Думаю, она тебя видела. Она говорит, когда ты вошла, у тебя был пистолет, но обратно ты выбежала в одних перчатках.

– И что же она тогда сделала? – спросила Карен, хватаясь за край стола.

– Зашла в ресторан и увидела тело, – ответил Том. Он увидел, как побледнела Карен, и к горлу подкатила желчь. – Она испугалась, выбежала оттуда и поехала домой, – встревоженный тем, что открыло ему выражение ее лица, он наклонился так близко, насколько осмелился под бдительным взглядом охранника. – Карен, скажи правду. Ты действительно не помнишь? – он спросил это мягко, ласково. Он простит ее, если только она скажет ему правду. Он видит по ее лицу, в каком кошмаре она жила. И присяжные тоже увидят.

– Она свидетельница, – произнесла Карен так, словно с трудом в это верила.

– Ты его убила? – с нажимом спросил Том почти неразличимым голосом. Снова оглянулся. Никто не обращает на них внимания. – Ты можешь сказать, – произнес он. – Только мне.

Она посмотрела на него и ответила:

– Я не помню. Но не думаю, что смогла бы кого-нибудь застрелить.

Если бы только он мог ей верить. В отчаянии он откинулся на спинку стула. Может быть, присяжные поймут, почему она сделала то, что сделала. Но даже в этом случае ее посадят в тюрьму на долгие годы, уныло думает Том. Это нечестно, ведь во всем виноват Роберт Трейнор. Если бы он не пришел за ней, если бы оставил ее в покое, они не сидели бы сейчас, несчастные и напуганные, в окружной тюрьме.

И пусть она не признается – возможно, она не в силах признаться даже самой себе, поэтому и подавила воспоминания, – он все равно любит эту новую, обиженную судьбой Карен. Он не может допустить, чтобы она провела в тюрьме всю оставшуюся жизнь. Как ему вынести одинокие дни, одинокие ночи, зная, что она заперта в клетке?!

– Она свидетельница, – повторила Карен уже спокойнее и наклонилась к нему. – Даже если они докажут, что это мои перчатки, это еще не докажет, что я его убила. Это всего лишь докажет, что я была там. Я действительно была там, но я… – она в отчаянии посмотрела на него. – Будь я способна на убийство, я бы убила его, когда мы были женаты, ты так не думаешь? Если Бриджит говорит, что слышала выстрелы и сразу после этого увидела, как я убегаю, значит, она лжет! – Карен посмотрела на него со страхом в глазах. – Зачем ей лгать?

Том молча покачал головой. Он не думает, что Бриджит лжет; он думает, что лжет Карен, – или, в лучшем случае, не помнит, что случилось.

– Вряд ли она расскажет полиции, – наконец произнес Том.

– Откуда такая уверенность? – прошептала Карен полным тревоги голосом.

– Она твоя подруга, – неловко ответил он.

– Если она подруга, почему врет? Может быть, она действительно за мной следила, может быть, была там, но все произошло не так, как она рассказывает.

Том посмотрел на нее несчастным взглядом. Наклонился к ней и сказал:

– Мы должны позаботиться, чтобы в полиции никогда не узнали, что она была там. Пока у них нет оснований подозревать, что она что-то знает. Нет оснований вызывать ее как свидетеля. Она ничего не расскажет.

– Надеюсь, ты прав, – тяжело ответила Карен. – Но я больше ей не доверяю.

Том тоже не доверяет Бриджит, но думает, что она говорит правду.

Глава 38

Когда Том ушел, Карен охватила дрожь. С его уходом будто оборвалась последняя ниточка, связывающая ее с окружающим миром. Ей стало страшно, что она растворится здесь и исчезнет. Глядя ему вслед, она едва удерживалась, чтобы не закричать: «Не бросай меня!» Но затем к ней подошел охранник и она взяла себя в руки, ведь если она станет показывать слабость, ей не выжить.

Возможно, все еще закончится хорошо, как говорил ей Кельвин. Но Карен все труднее и труднее в это верить. Ее потрясло известие, что Бриджит следила за ней в тот вечер. Внезапно она вспомнила, что краем глаза заметила тогда у торгового центра что-то знакомое, на что в тот момент не обратила внимания, – машину Бриджит! Теперь она вспомнила. Почему она не помнит остальное? Это сводит с ума.

Зачем Бриджит за ней следила? Какой у нее мог быть мотив? Наверное, все потому, что Бриджит увидела, как она выскочила из дома, почуяла драму и не смогла противостоять соблазну.

Как же Карен не повезло, что Бриджит живет через дорогу.


Когда Том шел к машине, ему позвонили с работы. У него упало сердце. Ему не хотелось сейчас разбираться с делами. Придется попросить незапланированный отпуск. Он не был на работе с того момента, как ему позвонил Джек Кельвин и сказал, что Карен арестована. А теперь об ее аресте пишут во всех газетах.

Он неохотно взял трубку.

– Том, – сказал Джеймс Мерритт, старший партнер в компании «Симпсон и Мерритт». Том с ним почти не пересекался.

– Да? – нетерпеливо спросил он.

– Нам нужно, чтобы ты зашел в офис, – велел Мерритт своим приятным баритоном.

– Сейчас? Я… мне надо кое с чем разобраться…

– Через полчаса в зале заседаний, – сказал тот и повесил трубку.

– Твою ж мать!

Конечно, они знают, что Карен обвиняют в убийстве. Клиентам это не понравится.

Том быстро заехал домой, чтобы надеть костюм, и направился в офис. Поставил машину на обычное место и еще с минуту сидел в ней, готовясь к тому, что его ждет. Потом с тяжелым предчувствием вышел из машины и зашагал к зданию. Поднялся на лифте на двенадцатый этаж, где находился зал заседаний – комната, куда он редко заглядывал.

Оказавшись внутри, он увидел за большим блестящим столом всех партнеров. С его появлением воцарилась пугающая тишина, и Том понял, что, конечно же, они говорили о нем. О его жене.

– Присаживайся, Том, – сказал Мерритт, указывая на свободный стул.

Том сел, разглядывая собравшихся в комнате членов фирмы. Некоторые с любопытством смотрели на него, другие отводили взгляд.

– В чем дело? – отважно спросил Том.

– Мы надеялись, это вы нам расскажете, – ответил Мерритт.

Тома охватила тревога. Он никогда не был здесь по-настоящему своим. Не из того круга. Его родители не были богаты, он не играл в гольф в правильных клубах. Ему удалось подняться так высоко только потому, что он чертовски хороший бухгалтер. Работает как зверь, никогда не жалуется. Но они, скорее всего, никогда не собирались сделать его партнером. А теперь это.

– Если это из-за жены, то я считаю, это не ваше дело, – сказал Том.

– А мы, напротив, считаем, что наше, – холодно ответил Мерритт. – Сожалеем, что у вас неприятности, – продолжил он без особого сожаления в голосе. На его лице, как и на лицах других партнеров, было написано скорее смятение. – Но нас, естественно, беспокоит репутация компании, – Мерритт окинул взглядом остальных партнеров, большинство из которых молча закивали.

Том, тихо закипая, посмотрел на каждого из них по очереди.

– Мы не отрицаем, что вы отличный бухгалтер, Том, – сказал Мерритт. – Но постарайтесь нас понять. Мы должны принимать во внимание чувства наших клиентов. Боюсь, нам придется отстранить вас без выплаты заработной платы до тех пор, пока вашу жену не признают невиновной, – он подождал, пока Том в полной мере осознает его слова. – Конечно, – добавил он, – вы вольны найти себе другое место. Мы с удовольствием дадим вам рекомендацию.

Том заморгал. Они его увольняют. Он встал и, не произнеся ни единого слова, вышел из зала, хлопнув за собой дверью.

В ярости вылетел с парковки. Ему нужны деньги, чтобы покрыть судебные издержки Карен, а это недешево. Как он будет платить?!


Бриджит видела, как Том вернулся домой. Как вышел из машины и в сердцах хлопнул дверью. Поднялся по ступенькам и исчез в доме.

Ее сердце забилось быстрее. Что случилось?

Чем скорее он избавится от Карен, чем скорее поймет, что Бриджит – его судьба, тем счастливее будет. Бриджит верит в это всем сердцем.

Как отлично сложилось, что Карен в тюрьме. Бриджит представляет, как Том будет приходить к ней туда и каждый раз видеть ее с грязной головой, в уродливой тюремной робе. Карен всегда была такой красавицей, с идеальными чертами лица и этой дорогой стрижкой пикси, подчеркивающей ее тонкие скулы. Теперь она больше не сможет носить стильные стрижки. Забавно будет ее навестить, думает Бриджит. Ей хочется съездить в тюрьму, чтобы своими глазами увидеть эту новую некрасивую Карен. Какое это будет удовольствие! Карен всегда вела себя так, будто она в привилегированном положении. Но теперь Бриджит будет в привилегированном положении. Она заберет все, чем владеет Карен, включая Тома. Скоро Карен это поймет и никак не сможет ей помешать.

Бриджит подождет, пока Боб не заглянет домой перекусить и снова не уйдет. Серьезно, он приходит только поесть и поспать. И теперь она этому рада, потому что в его отсутствие вольна делать все, что пожелает.

Днем она была в салоне, где ей сделали точно такую же стрижку пикси, как у Карен. А потом сходила на маникюр и педикюр. Бриджит знает, Карен частенько балует себя маникюром и педикюром. По крайней мере, раньше баловала. Больше ей это не светит. Бриджит улыбнулась, представив, что вместо этого Карен обзаведется в тюрьме парочкой татушек. Она даже знает, в какой маникюрный салон и к какому стилисту ходила Карен, та ей рассказывала. Теперь она рассматривает себя в зеркале в ванной, и ей нравится то, что она видит. Прощайте, скучные каштановые волосы до плеч! Короткая кокетливая стрижка полностью ее преобразила. И Бриджит без ума от результата. Сидя в парикмахерском кресле и наблюдая, как падают на пол пряди волос, она чувствовала, будто вылезает из кокона прежней жизни, прежней сущности. Словно пробуждающаяся ото сна восхитительная бабочка.

Если она хочет забрать жизнь Карен, нужно сделать все правильно. Она будет всем, чего желает Том, и даже больше. Бриджит вытянула руки и залюбовалась своими профессионально обработанными ногтями.

Скоро она перейдет через дорогу и снова увидит Тома. Ее охватывает дрожь предвкушения. Он не посмеет ей отказать.

Глава 39

В конце дня Дженнингс снова просунул голову в кабинет Расбаха. Расбах поднял взгляд.

– Что такое?

– Опять поступил звонок по делу Краппов. От той же женщины.

– Уже? Что она сказала на этот раз?

– Спросила, почему мы не обыскали владения Краппов, чтобы найти орудие убийства.

Расбах выпрямился, и Дженнингс сел на свое привычное место за столом.

– То есть она знает, что мы не стали искать. Наверняка следила за домом. Возможно, соседка.

– Ага. Я бы не стал тебя беспокоить, но она сказала кое-что настораживающее.

– Что? – резко спросил Расбах.

– Спросила, нашли ли мы перчатки.

Расбах подался вперед, не отрывая от него пристального взгляда.

– О перчатках никто не знает.

Только полиция и чета Краппов. В газетах ничего про это не было.

– Она знает.

– Возможно, у нас есть свидетель, – сказал Расбах, – или, по крайней мере, кто-то, кому что-то известно, – его охватил азарт. – Карен Крапп ни за что не принесла бы орудие убийства домой, – сказал он. – Мы об этом сегодня уже говорили. Его не было в машине, когда она попала в аварию, а если бы она его спрятала или выбросила, мы бы его уже нашли.

– Возможно, там была не только она, – предположил Дженнингс. – Возможно, кто-то другой был там и подобрал пистолет.

Расбах посмотрел на него и кивнул.

– Да. Нужно достать ордер.


Одним из самых тяжелых испытаний для Тома стало то, что он больше не может поговорить с Карен, когда ему вздумается. Он и не замечал, как привык слышать в течение дня ее голос, обмениваться сообщениями. Она всегда была рядом. А теперь ее нет. Они могут разговаривать, только когда ей разрешат воспользоваться тюремным телефоном, и он не знает, когда и как часто это будет. Да и не скажешь многого по тюремному телефону. А навещать ее он сможет только в специально отведенные часы.

Ее упрятали. Как точно подходит это слово!

А он дома, один. Тому кажется, будто он сходит с ума, но ей, наверное, еще тяжелее. Заперта в клетке, как животное, с кучей незнакомых людей, совсем не похожих на нее. Людей, которые совершили дурные поступки. Карен ведь не сделала ничего плохого, она только защищалась, не так ли? Но даже если ей повезет и присяжные будут снисходительны, ей придется провести в тюрьме несколько долгих мучительных лет, хотя она была вправе сделать то, что сделала.

А к тому времени, когда она наконец выйдет на свободу… они оба изменятся до неузнаваемости.

Том с беспокойством думает о Бриджит. Боится, что она придет. А он не может позволить себе ее разозлить.

Он надеется, что ей нужна была всего одна ночь, вспомнить старые времена, и теперь она удовлетворится и вернется к мужу. Но едва он успел об этом подумать, как услышал стук в дверь. Он вздрогнул.

Слишком поздно Том осознал, что должен был переночевать в отеле. Или поехать к Дэну. Нельзя было оставаться здесь, где Бриджит легко может его найти. Нужно временно пожить у брата. Тогда она перестанет приходить. Но Том не уверен, что осмелится, вдруг это приведет ее в ярость и она как-нибудь навредит им с Карен в отместку?

Она видела его машину у дома. Том нехотя открыл дверь. И увидев ее, содрогнулся.

– Ты постриглась, – произнес он, прежде чем успел прикусить язык.

– Нравится? – игриво спросила она.

Ему стало нехорошо. Она сделала точно такую же стрижку, как у Карен. Что с ней не так?! И ее тон ему отвратителен, настолько он неуместен. Том испытывал бы меньшую неприязнь, если бы она честно сказала: «Если ты откажешься со мной спать, я расскажу о твоей жене полиции». Но она притворяется, что у них снова роман, и его тошнит от этого. Ему хочется захлопнуть дверь у нее перед носом и закрыть на засов. Никто не может занять место Карен, никто. Особенно Бриджит.

– В чем дело? – спросила она.

– Ни в чем, – быстро ответил он, приходя в себя. Он не знает, как вести себя с ней. У нее так быстро меняется настроение; он помнит, как она ветрена. Он не хочет снова с ней спать. Не хочет касаться ее. Не хочет иметь с ней ничего общего. Он хочет, чтобы Бриджит ушла.

– Тогда, – сказала она, проходя в гостиную и поворачиваясь к нему, пока он закрывал за ней дверь, – почему бы тебе не налить мне выпить?

Она хочет повторения вчерашней ночи. Том не уверен, что у него хватит на это решимости. Он сомневается даже, что сможет ее удовлетворить. А может, вот он, выход? Может быть, у него вообще не встанет, и тогда она презрительно посмеется над ним и уйдет. Его бы это устроило. Но что если она, наоборот, разозлится и расскажет полиции, что видела?

По шее заструился холодный пот. Сердце болезненно билось. Том понимал, что он по уши в дерьме. Он не мог рассказать об этом Карен.

– Бриджит, – произнес он, и его голос выдал всю его усталость, все отчаяние. – Боюсь, сегодня ничего не получится. Я вымотан.

Ее глаза разочарованно сузились.

– И… я беспокоюсь о Карен, – добавил он. Но мгновенно осознал, что не стоило этого говорить, и молча проклял свою глупость.

– Хватит беспокоиться о Карен, – холодно ответила Бриджит. – Она в тюрьме. Ты ничем не можешь ей помочь. Ты знаешь, она знает и я знаю, что она убила человека. Ее признают виновной. Она еще очень нескоро окажется на свободе, – сказала она и добавила еще жестче: – И она этого заслуживает.

Том не верил своим ушам. Его испугала внезапная ненависть, отразившаяся на лице Бриджит.

– Но Бриджит… она же твоя подруга! – напомнил ей Том. – Как ты можешь так говорить?

У него колотилось сердце, голос звучал почти умоляюще.

Бриджит ответила:

– Она перестала быть моей подругой в тот день, когда убила человека, солгала тебе и разрушила твою жизнь. Какая женщина поступает так с мужчиной, которого любит? Ты заслуживаешь лучшего.

Она подошла почти вплотную. Положила руки ему на шею. Он еле удержался, чтобы не отстраниться с отвращением. Теперь, глядя на ее прическу, как у Карен, он понял, что она свихнулась, бредит. Она не способна мыслить адекватно.

– Бриджит, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Не знаю, о чем ты думаешь…

– О, а мне кажется, знаешь, – ответила она прерывисто, томным голосом. Ему захотелось отпрянуть, но он не осмелился.

Взял ее руки и мягко снял их со своей шеи.

– Бриджит, возможно, вчерашняя ночь была ошибкой…

– Не говори так! – взвизгнула она. Ее лицо исказила ярость.

– Но Бриджит, – в отчаянии произнес Том, – мы связаны узами брака, я женат на Карен, я не могу просто так ее бросить, даже если бы хотел. А ты замужем за Бобом…

– Неважно, – возразила Бриджит. – Я люблю тебя, Том. Всегда любила, еще с тех пор, как ты порвал со мной и стал встречаться с Карен. Наблюдала за тобой с другой стороны улицы. Я чувствую, между нами есть связь, а ты разве этого не чувствуешь? То, что случилось с Карен… может быть, это было предопределено. Ты не веришь в судьбу? Может быть, это должно было случиться, чтобы мы с тобой были вместе.

Он посмотрел на нее с ужасом. Она же не может говорить это всерьез. Но она серьезна. Перед ним настоящая сумасшедшая.

Он ощутил такой сильный гнев из-за того, что им манипулируют, что их с Карен счастье в руках Бриджит, что с радостью взял бы ее за горло и задушил.

Глава 40

На следующее утро Том, вздрогнув, проснулся. Посмотрел на другую половину кровати, половину Карен. Она, конечно, пуста. Карен в тюрьме. Каждое утро проходит секунда, прежде чем он вспоминает, что случилось, в какой кошмар превратилась его жизнь. И еще одна секунда требуется, чтобы вспомнить новые ужасающие подробности. Бриджит. Вчера она снова была в его постели.

Она уже ушла обратно к мужу. Слава богу.

До него донесся громкий стук в дверь. Том взглянул на будильник на прикроватном столике. 9:26. Обычно он в это время на работе, но теперь у него больше нет работы.

Быстро накинув халат, Том нервно сбежал по покрытой ковром лестнице, чтобы посмотреть, кто это колотит в дверь. Это детектив Расбах. Ну конечно. Кто еще к нему может прийти, кроме чертова детектива и психички из дома напротив? На этот раз детектив привел с собой целую бригаду. У Тома застучало в висках.

Он открыл дверь.

– Что вам нужно? – спросил он, не сумев скрыть враждебности в голосе. Этот человек больше всех, не считая Роберта Трейнора, разрушил его жизнь. А еще ему неловко за свой всклокоченный вид, и его смущает, что сам он в одном халате в 9:30 утра, тогда как детектив гладко выбрит, одет с иголочки и готов к действию.

– У меня ордер на обыск территории, – сказал Расбах, протягивая ему бумажку.

Том выхватил ее у него и пробежал глазами. Вернул.

– Валяйте, – сказал он. Это всего лишь досадное неудобство. Они ничего не найдут. Том уже искал.

– Сколько времени это займет? – спросил он, когда Расбах зашел внутрь и стал раздавать указания бригаде.

– Посмотрим, – расплывчато ответил Расбах.

– Я пойду наверх, приму душ, – сказал Том.

Расбах кивнул и приступил к делу.

Том вернулся в спальню. Схватил мобильный и позвонил Джеку Кельвину.

– Что случилось? – в своей обычной отрывистой манере спросил Кельвин.

– Здесь Расбах с ордером на обыск, – на короткий миг в трубке повисло молчание. – Что мне делать?

– Вы ничего не можете сделать, – ответил адвокат. – Пусть ищут. А вы держитесь рядом и посмотрите, что они найдут.

– Они ничего не найдут, – заявил Том.

– Я вчера поздно вернулся из Вегаса. Скоро поеду в тюрьму к Карен. Держите меня в курсе дела, – и с этими словами адвокат отключился.

Том принял душ, побрился, надел джинсы и чистую рубашку. Только после этого спустился вниз. Упрямо занялся своими обычными утренними заботами. Поставил кофе. Сделал себе тост и налил сока, наблюдая, как полицейские затянутыми в перчатки руками разносят его кухню. В кои-то веки он совершенно спокоен. Он знает, что они ничего не найдут.

– Что вы ищете? – с любопытством спросил Том Расбаха некоторое время спустя. Расбах, промолчав, просто посмотрел на него.

Похоже, обыск наконец завершен. Они ничего не нашли. Том не мог дождаться, когда они уйдут.

– Все, мы закончили? – спросил он.

– Еще нет. Нужно проверить двор и гараж.

Тома раздражало, что обыск продолжится на глазах у всех прохожих. Однако, выйдя на улицу, он увидел возле дома не только полицейские машины, но и фургоны репортеров и просто толпу зевак. И понял, что это не имеет значения, ведь они лишились всякой приватности в тот вечер, когда Карен убила человека.

Он не собирается разговаривать с прессой.

Сначала команда Расбаха принялась за гараж. Он большой, на две машины, но в это время года обычно пустует: они ставят машину в гараж только зимой. Сейчас же в нем лишь садовые инструменты, которые перебирала бригада Расбаха, и знакомый запах бензина на бетоне. Скоро все закончится, Том будет свободен.

У верстака присела на корточки женщина в форме. Она внимательно перебирала содержимое ящика для инструментов со съемным верхним отделением. Том уже заглядывал в ящик, пока Карен была в больнице.

– Кажется, я что-то нашла, – сказала женщина-полицейский.

Расбах подошел и присел рядом с ней.

– Хорошо, посмотрим, – сказал он. Как будто не удивлен.

Тома охватило любопытство и вместе с тем страх. Что они нашли?!

Двумя затянутыми в перчатку пальцами женщина вытащила пистолет.

Том похолодел. Он ничего не понимает.

– Что это? – глупо спросил он.

– Полагаю, орудие убийства, – спокойно ответил Расбах, в то время как его коллега положила пистолет в пластиковый пакет и пометила его как улику.


Осмотрев двор, полицейские закончили с обыском. Они нашли, что искали, безжизненно думает Том. Он все еще не до конца верит в происходящее.

Едва они ушли, он собрал дорожную сумку и бросил в машину. Постоял рядом с ней, глядя на дом Бриджит через дорогу. Увидел, как она смотрит на него из окна. По его спине пробежал холодок.

Потом он сел в машину и позвонил Джеку Кельвину. Кельвин сразу поднял трубку.

– Кельвин.

– Они нашли пистолет! – чуть не закричал Том. – Они нашли пистолет в гараже! Они думают, это орудие убийства!

– Том, пожалуйста, успокойтесь, – ответил Кельвин. – Где вы?

– Только что сел в машину. Еду к вам в офис.

– Я еду к Карен. Встретимся в тюрьме и все обсудим.

По дороге к тюрьме Том попытался успокоиться. Если найденный в гараже пистолет действительно орудие убийства – и он знает, что это может доказать экспертиза, – то его точно там не было, когда он сам обыскивал гараж после аварии. Так что, если это действительно пистолет Карен, как он туда попал? Она бы не стала прятать его в гараже. У нее не было возможности. А значит, его подложил туда кто-то другой.

Том знает только одного человека, кто мог бы это сделать. И он с ней спит.

Глава 41

Из-за постоянного шума в тюрьме Карен почти не спала ночью. Даже накрыв голову подушкой, его невозможно приглушить. Интересно, к этому вообще можно привыкнуть? Утро она встретила измотанная, с усталыми глазами, и пока тянулся день, ей становилось только хуже.

Ей так одиноко здесь, так страшно – как быстро тюрьма сломила ее дух! Нужно быть тверже, если она хочет выжить. Она напомнила себе, что умеет выживать. С этого момента она будет смотреть на ситуацию трезво и спокойно. Просто свернуться в клубок и спрятаться от мира не получится.

К камере подошла надзирательница и сказала:

– У тебя посетители.

Чуть не разрыдавшись от облегчения, Карен поднялась с нар и прошла вслед за женщиной в комнату, где ждали Кельвин с Томом. С обжигающими слезами в глазах Карен исступленно обняла Тома. Его руки обвились вокруг нее и крепко сжали. От него пахло миром за стенами тюрьмы, она жадно вдыхала этот запах. Ей не хотелось его отпускать. Она плакала, уткнувшись ему в шею. Наконец Том отстранился и посмотрел на нее. В его глазах тоже стояли слезы. Он выглядел ужасно.

Кельвин откашлялся, явно желая перейти к делу.

– Нужно поговорить.

Они сели, и Карен уставилась на адвоката беспокойным взглядом. Кажется, что от этого человека зависело все ее будущее. Она взяла Тома за руку: ей нужно черпать в нем силы.

– Вы слетали в Лас-Вегас? Сходили в центр поддержки? – спросила Карен.

– Да, – ответил Кельвин. – Они подтвердили, что вы были жертвой насилия со стороны мужа и целый год обращались к ним за помощью, – он на мгновение остановился и продолжил: – Но в деле случился новый поворот.

Карен беспокойно взглянула на Тома. Тот сжал ее руку.

Кельвин продолжил:

– Сегодня утром они пришли к вам в дом с ордером на обыск.

Карен перевела взгляд с адвоката на мужа: оба кажутся напряженными.

– И?.. – спросила она.

– И нашли пистолет, – ответил Кельвин.

Карен остолбенела.

– Что? Как это возможно? – спросила она. Посмотрела на Тома в поисках подтверждения.

– Они думают, это орудие убийства, – сказал Кельвин. – Я только что говорил с Расбахом. Они отдали пистолет на экспертизу.

– Это невозможно! – воскликнула Карен. Ей кажется, что ее сейчас задушит поднявшаяся в ней паника.

Кельвин подался вперед и посмотрел ей прямо в глаза.

– Давайте обсудим гипотетически. Может ли быть такое, гипотетически, что найденный сегодня утром в вашем гараже пистолет – орудие убийства?

Карен покачала головой.

– Нет. Не может.

– Тогда что это за чертовщина? – он перевел взгляд на Тома. – У вас есть предположения?

Карен заметила, как тяжело Том вздохнул. Потом произнес:

– Кажется, у меня есть идея, – он посмотрел на Карен, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. – Возможно, пистолет подложили.

– Почему вы так решили? – осторожно спросил адвокат.

– Потому что я обыскивал дом, когда Карен лежала в больнице, и точно знаю, что его там не было. Я все проверил, включая гараж. Я смотрел в том ящике с инструментами, и пистолета там не было.

Карен с удивлением вытаращилась на него. Пока она была в больнице, он обыскал дом. И даже не сказал ей.

Кельвин произнес:

– Но сегодня пистолет там был. Как же он туда попал? Карен?

– Не знаю, – прошептала она. – Я его туда не клала.

– Просто подумайте, – сказал Том Кельвину. – Карен попала в аварию. В машине пистолета не было. И она явно не брала его с собой в больницу. Каким же образом она могла его использовать, а потом спрятать в гараже? И зачем ей это?

На мгновение они все погрузились в молчание.

– Я вижу только один вариант, – наконец произнес Том. Карен посмотрела на него, едва дыша от страха.

Кельвин обвел их усталым взглядом.

– Серьезно? И кто же мог это сделать?

– Наша соседка через дорогу, Бриджит Крукшенк.

Придется ему сказать, думает Карен.

На лице Кельвина появилось заинтересованное выражение.

– И зачем вашей соседке через дорогу подкладывать вам в гараж пистолет?

Том ответил:

– Потому что она чокнутая.

Карен посмотрела на мужа, потом на адвоката и сделала глубокий вдох.

– И потому что она была там.

– Что? – воскликнул явно не ожидавший этого Кельвин.

Карен повторила:

– Она сказала Тому, что следила за мной в тот вечер.

– Зачем ей это делать? – с подозрением спросил адвокат.

– Не знаю, – ответила Карен.

– Я знаю, – неожиданно сказал Том и повернулся к ней. – Она одержима тобой, Карен, и еще сильнее одержима мной. Целыми днями сидит перед окном в гостиной и наблюдает за нами, за всем, что мы делаем, потому что влюблена в меня. А тебя, Карен, она ненавидит.

– Что? – в шоке переспросила Карен.

– Ты ее не знаешь, – бросил Том, – не так, как я.

– О чем ты говоришь? Она меня не ненавидит, – запротестовала Карен. – Это просто бред. И ты с ней почти не общаешься.

Том покачал головой.

– Нет.

– Том, она моя лучшая подруга!

– Нет, Бриджит тебе не подруга, – жестко ответил Том. – Когда она пришла ко мне и рассказала, что следила за тобой в тот вечер… – он замялся.

Карен смотрит на него во все глаза. С беспокойством ждет, что дальше, гадает, что он такого знает, чего не знает она. Чего не хочет ей рассказывать?

Том опустил глаза, словно не в силах вынести ее взгляда.

– Карен, тебе нужно кое-что знать. До того как мы встретились, я и Бриджит… у нас была интрижка. Это была ошибка. Я расстался с ней до того, как встретил тебя, – он пристыженно посмотрел на нее.

Карен пристально посмотрела в ответ, не веря своим ушам. Поначалу не могла произнести ни слова. Потом ответила:

– И ты даже не думал мне рассказать?

– Это было неважно, – с тихим отчаянием ответил он. – Все было кончено до того, как мы с тобой встретились.

Она все так же пристально смотрела на него и вспоминала, сколько времени провела вместе с Бриджит, даже не подозревая, что та спала с ее мужем. Ей стало плохо.

Том продолжил:

– Мы договорились ничего не рассказывать, потому что… потому что было бы неловко, всем.

Она посмотрела на него взглядом, выражающим нечто очень похожее на ненависть.

– Том, она замужем.

– Знаю, но она врала мне, сказала, что они хотят разойтись и он тоже встречается с кем-то на стороне. Ты понятия не имеешь, как хорошо она умеет манипулировать. В тот вечер, когда она рассказала, что следила за тобой, она… она… стала со мной заигрывать и сказала, что, если я пересплю с ней, она не станет рассказывать полиции, что была там, видела тебя в тот вечер… что слышала выстрелы и видела, как сразу после этого ты выбегаешь из здания.

Карен потрясена.

– Ты переспал с ней?! С Бриджит?! Пока я… пока я здесь, в тюрьме?!

На мгновение она забыла, что держит его за руку, но тут же вспомнила и отняла руку. Том покраснел до корней волос. Ему больно от того, что он ее ранит.

– Я не хотел! Я сделал это, чтобы тебя защитить! – воскликнул он. – А теперь она вбила себе в голову, что мы предназначены друг для друга и сейчас, когда ты в тюрьме, можем быть вместе. Она думает, это наша судьба. Разве ты не видишь? Скорее всего, это она подложила пистолет в гараж. Она добивается, чтобы тебя посадили за убийство!

Карен задумалась, ее сердце пустилось вскачь.

– Бриджит была там… наверное, она подобрала пистолет.

Том кивнул.

– О том и речь.

Карен задумчиво сказала:

– Возможно, Бриджит оставила отпечатки на месте убийства. Ты говорил, она сказала тебе, что открыла дверь, – Карен повернулась к адвокату. – Вы скажете им проверить отпечатки Роберта в доме?

Кельвин кивнул.

– Может быть, они заодно проверят и отпечатки Бриджит? Они должны быть там. И пусть сравнят их с теми, что найдут на месте преступления.

Том и Кельвин внимательно слушали.

Она посмотрела на мужчин.

– Вот оно, наше обоснованное сомнение, – сказала Карен. – Меня подставляет сумасшедшая соседка из дома напротив. Потому что влюблена в моего мужа.

Глава 42

Второй раз за день детектив Расбах оказался в доме Краппов.

Как быстро все меняется, думал он. Еще вчера он говорил себе, что дело разрешится быстро, что все детали пазла сами встают на места. Но теперь у него ощущение, что получается совсем не та картинка, которая изображена на коробке.

Он с самого начала не доверял тому анонимному звонку с наводкой. Дамочка явно замешана, раз знает о перчатках. Возможно, она свидетельница. Возможно, она была там, видела, как Карен Крапп сорвала перчатки и сбежала. Видела, как Карен застрелила жертву, и подобрала брошенный пистолет. Но кто она? Он думал, что пистолет взяли местные, перед тем как тело нашла полиция. Но, возможно, все не так просто.

То, что пистолет обнаружился в ящике для инструментов в гараже Краппов, означает, что кто-то унес его с места преступления. Кто-то, кто хочет, чтобы Карен Крапп села в тюрьму. В противном случае почему его не оставили на месте? Зачем вообще его подбирать, если не ради того чтобы как-то использовать?

Из кухни к Расбаху вышел Джек Кельвин. И вслед за ним – Том Крапп. Расбах уважал Кельвина: он уже имел с ним дело и знал, что Кельвин – человек прямой и честный.

– Так в чем дело?

Кельвин ответил:

– Моя клиентка полагает, что последние несколько недель за ней следили, кто-то заходил в дом, пока их с мужем не было, и трогал ее вещи. Она думает, это был Роберт Трейнор. Ведь он ее разыскивал. Если мы найдем отпечатки Трейнора в доме, это докажет, что она находилась в опасности. И в определенном эмоциональном состоянии.

Расбах кивнул.

– Справедливо. Мы сняли отпечатки с тела. Проверим. Если они здесь есть, мы их найдем.

Кельвин кивнул.

– И еще кое-что, – сказал он.

– Что?

– Кто-то действительно пробирался в дом. Если не Трейнор, нужно выяснить, кто. Моя клиентка не клала пистолет в ящик для инструментов. Это сделал кто-то другой. Нужно узнать, кто, – он помолчал, а потом осторожно добавил: – Нужно посмотреть, нет ли в доме отпечатков, совпадающих с отпечатками на месте преступления.

Расбах внимательно посмотрел на адвоката: Кельвин явно пытался ему что-то сказать. Он кивнул и ответил:

– Хорошо. Посмотрим.

Расбаху тоже было интересно, кто проникал в дом. Ему казалось, будто он вернулся к первому пункту расследования: труп и куча вопросов без ответов.


Карен беспокойно ходит по камере, думая о том, что сейчас происходит у нее дома. Кельвин попросил полицию поискать в доме следы присутствия Роберта. Она надеется, что они найдут его отпечатки, ведь тогда это докажет, что она была жертвой домашнего насилия, ее преследовал муж-деспот и она боялась за свою жизнь. Если понадобится, она использует это, чтобы скостить себе срок. Но теперь она надеется и на кое-что еще, что-то, что поможет ей избежать тюрьмы.

Бриджит. Вот кто станет ее билетом на свободу. Потому что, пусть Бриджит и сумасшедшая, пусть влюблена в ее мужа, самое главное – Бриджит глупа. Бриджит настолько глупа, что подложила орудие убийства прямо в гараж Карен.

Карен не могла предвидеть в тот вечер, что Бриджит поедет за ней. Не могла предвидеть, что Бриджит подберет пистолет. Ее это поразило. Но у каждой монеты есть обратная сторона, и Бриджит, которая как свидетель вкупе с косвенными уликами могла засадить ее, совершенно неправильно подошла к делу. Так топорно! Подложила пистолет. Анонимно позвонила в полицию. Заставила Тома переспать с ней.

Карен представляет, как Бриджит в ее кровати занимается сексом с ее мужем, пока она, Карен, лежит в камере, свернувшись клубочком на нарах, в шумном и вонючем подвале полицейского участка. Думает о том, как все это время они держали свою интрижку в тайне от нее.

Мысль, что Том снова переспал с Бриджит, приводит ее в ярость, но, с другой стороны, это лучшее, что могло случиться. Потому что теперь Том может рассказать полиции, что Бриджит шантажом вынудила его переспать с ней, что она влюблена в него и Карен ей мешает. И доказательством его рассказа послужат отпечатки Бриджит в доме, в тех местах, где их не должно было бы быть, будь она только подругой Карен. В спальне.

Хорошо, что Карен пока ничего не сказала полиции. Теперь ей нужно принять решение. Сказать ли честно, что она до сих пор не помнит, что случилось после того, как она открыла дверь в ресторан? Или соврать и сказать, что все вспомнила? Что в ресторане они с Робертом поругались, и она, испугавшись, сбежала. Что она в него не стреляла – когда она покинула его, он был жив. И тогда возникнет подозрение, что Бриджит, которая следила за ней и все слышала, сама его убила с намерением подставить Карен после ее бегства, а потом забрала пистолет.

Ей необязательно доказывать, что Бриджит убила Роберта, хотя это было бы приятно. Интересно, откуда она позвонила в полицию, чтобы рассказать о пистолете, ведь не со своего же телефона? Было бы чудесно, если бы со своего. Но в принципе это неважно. Все, что нужно, это посеять сомнения, внести сумятицу, и тогда обвинение будет снято.

И Том больше не будет спать с Бриджит. Ей нечем его шантажировать, потому что они сами расскажут полиции, что Бриджит – свидетельница. Карен знает, что Том собрал вещи и на время переезжает к брату. Как же Бриджит разозлится, когда он исчезнет! Как грустно, как одиноко ей будет сидеть у окна и смотреть через дорогу на их опустевший дом.

Так тебе и надо, думает Карен.


Расбах добился, чтобы отпечатки прошли экспертизу вне очереди. Ранним утром следующего дня он стоял рядом с судебным экспертом и смотрел на экран, на котором рядом с отпечатками пальцев Роберта Трейнора отображались отпечатки, снятые в доме Краппов и на месте преступления.

– Отпечатков жертвы в доме нет, – сказал эксперт. – Ни единого. Его там не было. По крайней мере, без перчаток. Возможно, в какой-то момент Трейнор и проник в дом, но доказать это нельзя.

– Джек Кельвин будет разочарован, – задумчиво протянул Расбах.

– Так значит, она все выдумала, – спросил, стоя рядом с Расбахом, Дженнингс, – когда сказала, что кто-то забирался в дом?

Эксперт покачал головой и ответил:

– Как я уже сказал, он мог быть в перчатках. Но еще мы нашли кучу неизвестных отпечатков по всему дому.

– Где, например? – спросил Расбах.

– Везде. В гостиной, на кухне, в ванной, в спальне… Такое ощущение, будто этот человек там живет. И у него повышенное тактильное восприятие, он постоянно трогает вещи. Мы нашли эти отпечатки даже в ящике с нижним бельем Карен. В шкафчиках в ванной. На флакончиках ее духов. В ящиках стола.

– Что насчет гаража? – спросил Расбах.

– Нет, в гараже нет.

– Интересно, – произнес Расбах.

– Нет. В действительности интересно другое, – с загоревшимися глазами сказал эксперт. – Эти отпечатки совпадают с теми, что мы нашли на месте преступления, на двери ресторана. Человек, который был в доме Краппов, в какой-то момент был и там.

– Да, это и правда интересно, – согласился Расбах.

– В базе их нет. Чьи бы они ни были, этот человек никогда не привлекался.

– Думаю, мы его найдем. Отличная работа. Спасибо, – сказал Расбах и поманил за собой Дженнингса.

– Она права, за ней следят, – сказал Расбах. – Просто это не тот человек, на кого она думала.

– Жизнь полна сюрпризов, – ответил Дженнингс. Для детектива, расследующего убийства, он был настроен на редкость позитивно.

– Нужно снова допросить Карен Крапп, – сказал Расбах. – Может быть, на этот раз она заговорит.

Глава 43

– Моя клиентка готова сделать заявление, – сказал Кельвин.

Карен сидела рядом с ним за столом в тюремной комнате для допросов. Тома не было. Расбах сидел напротив, рядом с ним – Дженнингс. В комнате стояла видеокамера, готовая фиксировать каждое слово Карен, каждое движение, пока она ерзает на допросе.

Карен знала, что должна быть убедительной. От этого зависит ее жизнь.

Едва прелюдии завершились, они приступили к делу.

– Меня звали Джорджина Трейнор, – сказала она. – Я была замужем за Робертом Трейнором, торговцем антиквариатом из Лас-Вегаса.

Она рассказала им все: какой была ее жизнь с ним, как она сбежала – все безобразные подробности. Рассказала, как думала, что Роберт забирался в дом, и была напугана. Рассказала, как он позвонил ей в тот вечер.

Ее голос охрип, ей пришлось выпить воды. Вспоминать все это ужасно – ее мутит.

– Я согласилась с ним встретиться. Боялась, что иначе он что-нибудь сделает Тому, – она запнулась, потом продолжила: – У меня был пистолет, я купила его, когда ушла от Роберта, для защиты на случай, если он придет за мной. Прятала его в котельной. Поэтому, когда Роберт позвонил, я взяла пистолет, резиновые перчатки с кухни и поехала на встречу с ним.

Она посмотрела на Расбаха, не отводя взгляда.

– Я долго не могла вспомнить, что случилось в тот вечер, наверное, потому что получила травму. Но теперь… теперь я помню, – она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и продолжила: – Когда я приехала, было уже темно. Я вошла в ресторан, там меня ждал Роберт. Поначалу он будто бы и не сердился, и это меня удивило. Может быть, он увидел, что у меня пистолет, и решил не провоцировать. Но потом стал угрожать, как обычно. Сказал, что я доставила ему много хлопот, что ему пришлось потратиться, чтобы меня найти, что если я не достанусь ему, то и никому больше. Сказал, если я не вернусь, он убьет и меня, и моего нового мужа, и никто его не вычислит, потому что по бумагам я уже мертва, а с Томом он никак не связан. Сказал, это будет идеальное убийство, и я поверила, – она помолчала. – Пистолет был у меня, а угрожал он. Знал, что у меня кишка тонка в него выстрелить. Смеялся.

Взгляд Расбаха был бесстрастен. Карен не могла определить, что он думает, – у нее никогда не получается угадать его мысли.

– Я не знала, что делать. Понимала, что не смогу в него выстрелить. Запаниковала. Развернулась и убежала. Бросила пистолет и сорвала перчатки, когда подбежала к машине, – помню, с пистолетом в руках и в перчатках я не могла достать из кармана ключи. Потом я села в машину и поехала оттуда так быстро, как только могла, слишком быстро, и врезалась в столб, – она посмотрела Расбаху прямо в глаза. – Клянусь, когда я убегала оттуда, Роберт был еще жив. Он не погнался за мной. Я думала, он попытается меня догнать, все ждала, что сейчас меня схватят за волосы, но он меня отпустил, – сказала она и добавила: – Но он знал, где мы с Томом живем, – она содрогнулась, будто заново переживая тот ужас.

– Тогда кто, по-вашему, убил вашего мужа? – спросил Расбах.

– Я точно не знаю.

– Но у вас есть предположения?

– Да.

– Расскажите мне.

Она заговорила, не глядя на Кельвина.

– Моя соседка из дома напротив. Бриджит Крукшенк. Она сказала Тому, что следила за мной тем вечером, что слышала, как мы с Робертом ругаемся в ресторане, – она заметила, что взгляд Расбаха стал острее.

– Зачем ей за вами следить?

– Потому что она влюблена в моего мужа, – Карен решила, что выбрала правильный тон, горький, возмущенный и обиженный.

– И что, по-вашему, случилось?

– Я думаю, она подобрала пистолет с парковки, где я его уронила, зашла в ресторан и застрелила Роберта, – произнесла она почти шепотом.

– Зачем это ей? – явно скептически спросил Расбах.

– Чтобы меня посадили за убийство. Она увидела отличную возможность избавиться от меня и забрать моего мужа.

Похоже, ее слова не убедили Расбаха. Он поднял брови. Карен продолжила:

– У них с Томом была интрижка до того как мы с ним встретились. Она хочет вернуть его, и я ей мешаю. Том сказал, она заставила его переспать с ней, шантажировала тем, что расскажет полиции, что видела меня с Робертом на месте преступления. Наверное, она слышала все, что мы говорили.

Она заметила, что Расбах посмотрел на Дженнингса взглядом, в котором читалось явное недоверие.

Взгляд Карен метнулся от одного детектива к другому.

– Наверное, это она подбросила пистолет в гараж. Я его туда не клала. И если вы поищете, возможно, найдете на месте преступления ее отпечатки. По словам Тома, она упомянула, что открывала дверь. Вы должны проверить, – в ее голосе появились лихорадочные нотки. Кажется, они ей не верят.

– Ясно, – сказал Расбах так, будто не верил ни единому слову.

– Она была там! Должны быть свидетели, которые видели, как она едет за мной, – в отчаянии сказала Карен. – Те же люди, которые видели, как я выбегаю из дома и уезжаю, должны были видеть и ее. Вы их спрашивали?

– Мы этим займемся, – ответил Расбах. – Бриджит была вашей подругой?

– Да.

– Вы приглашали ее в дом, когда дружили?

– Да. Иногда.

– И чем вы с ней занимались? – спросил Расбах.

– Пили кофе, обычно на кухне или в гостиной, разговаривали, – Карен устала, ей хотелось вернуться в камеру.

– Хорошо, – ровным голосом ответил Расбах. – Давайте обсудим вашу версию.


Расбах откинулся на спинку стула и посмотрел на сидевшую напротив Карен Крапп изучающим взглядом. Она выглядела изможденной и немного запущенной, но вызывающе смотрела в ответ, словно предлагая найти в ее истории нестыковку. Он представлял, как тщательно она ее продумала, почти так же тщательно, как свой побег от мужа. И хотя к побегу он относится с пониманием и сочувствием, этой истории он не был готов поверить. Дело в амнезии.

– Не кажется ли вам странным, – спросил он, – что к вам неожиданно вернулась память? Как раз перед нашей беседой.

Карен ответила, довольно спокойно:

– Если бы вы поговорили с моим врачом, то поняли бы, что это совсем не странно. Так и происходит. Память может вернуться когда угодно. Или вообще никогда.

– Я разговаривал со специалистом по амнезии, – ответил он, внимательно наблюдая за ее реакцией. Карен никак не отреагировала. Она отлично собой владеет. – И мне кажется удобной отговоркой то, что воспоминания вернулись именно сейчас. То есть сегодня, – он улыбнулся. – Вы могли вспомнить несколько дней назад. Подозрительное совпадение, вот и все.

Она, откинувшись, скрестила руки на груди. Промолчала.

– Видите ли, мне непросто поверить в вашу версию событий, – произнес Расбах любезным тоном. Выждал время, чтобы усилить напряжение. Повисла долгая пауза. – Меня смущает тот факт, что в тот вечер вы встретились с Робертом Трейнором, который три года вас выслеживал, вы размахивали перед ним пистолетом, и при всем этом он вас отпустил!

Карен смотрела на него нечитаемым взглядом.

– Исходя из моего опыта, обманутые агрессивные мужья не выказывают такого удивительного хладнокровия, – продолжил Расбах. – Если все, что вы говорите, правда, я удивлен, что вы вообще выбрались оттуда живой.

– Я же вам сказала, – ответила она слегка дрожащим голосом. – Думаю, он отпустил меня, потому что знал, где я живу. Знал, кто мой муж. Он собирался убить нас обоих, если я не послушаюсь, поэтому ему не было нужды убивать меня на месте.

Расбах посмотрел на нее с сомнением.

– Но вряд ли он рассчитывал, что вы просто вернетесь домой и станете смирно ждать, когда он безнаказанно пришьет вас с мужем. Вы умная женщина. Разве вы не пошли бы в полицию, зная, что вас собираются убить?

– Я запаниковала. Я же сказала. Я просто убежала оттуда, я не думала.

– Но я хочу сказать, – произнес Расбах, слегка подаваясь вперед, – что Роберт Трейнор предвидел бы, что вы пойдете в полицию. Или снова исчезнете. Так почему же он вас отпустил?

Карен побледнела и как будто занервничала.

– Не знаю. Я не знаю, о чем он думал.

– Мне кажется, он бы вас не отпустил. Мне кажется, он был уже мертв, когда вы убежали.

Она встретила его взгляд и не отвела глаза. Он сменил тактику:

– Как давно вы знаете о романе вашего мужа с вашей соседкой Бриджит Крукшенк?

– Он только что мне рассказал.

Расбах кивнул.

– Да, он скрывал это от вас, правда? Как вы думаете, почему, если их отношения закончились еще до того, как вы встретились?

– Почему бы вам не спросить его? – парировала она, явно уязвленная вопросом.

– Я спросил. Теперь хочу услышать ваше мнение.

Она злобно посмотрела на него:

– Она сказала ему, что они с мужем расстаются. Он поверил. Если бы не это, он не стал бы с ней спать.

– Так почему же он не рассказал вам раньше? Думаете, испугался, что вы не поверите такому удобному оправданию?

Карен наградила его угрюмым взглядом, и Расбах оставил тему.

– Нельзя сказать, что ваш брак построен на абсолютном доверии, – заметил он, – но неважно.

– Вы ничего не знаете о моем браке, – огрызнулась она.

Кажется, она взвинчена, подумал он.

– И еще кое-что, – сказал Расбах. – Мне также сложно представить, что Бриджит ни с того ни с сего подобрала пистолет, который вы уронили на парковке, пошла в ресторан и застрелила Роберта Трейнора.

– Почему? – возразила Карен. – А мне вот несложно. Она больная на голову. Одержима моим мужем. И хочет, чтобы меня упрятали за решетку. Поговорите с Томом. У нее совсем крыша съехала.

– Поговорим, – ответил Расбах. – И с ней тоже.


Расбах с Дженнингсом вернулись из тюрьмы в участок. Дело, которое казалось таким простым, теперь какое угодно, только не простое. Расбах больше не знал, чему верить.

– Побуду адвокатом дьявола. Что, если она права? – спросил Дженнингс. – Что, если мы достанем отпечатки этой Бриджит и они совпадут с теми, которые нашли на месте преступления и в доме Краппов? Может быть, мы посадили в тюрьму не того человека.

– Может быть. Тот, кто подложил пистолет в гараж, должен был быть на месте преступления. Может быть, это Бриджит. Может быть, кто-то другой. Может быть, на месте преступления был Том. Может быть, его интрижка с соседкой из дома напротив никогда не заканчивалась, поэтому ее отпечатки остались по всему дому, – Расбах умолк и стал задумчиво смотреть в окно машины.

Наконец он продолжил:

– Скоро должны прийти результаты экспертизы пистолета. Может быть, это вообще не тот пистолет, а значит, его мог подложить любой придурок, который просто решил пошутить таким образом. Нужно поговорить с экспертом, потом достать отпечатки этой Бриджит и посмотреть, какие у нас есть улики.

Когда они вернулись в участок, Расбах позвонил эксперту, и тот подтвердил, что пистолет из гаража Краппов, вне всяких сомнений, тот самый, из которого застрелили Роберта Трейнора.

– Так, кое-что мы знаем наверняка, – подытожил Расбах. – Поехали к Бриджит Крукшенк.

Глава 44

Бриджит прожигает дом напротив сердитым взглядом, как будто это поможет вернуть Тома.

Его машины нет. Она не видела ее со вчерашнего дня. Видела, как приехала полиция и во второй раз обыскала дом, что привело ее в недоумение. Разве они уже не нашли орудие убийства? Она была уверена, что нашли. Сидя в этом кресле у окна, видела, как прочесывают гараж; они не могли его не заметить.

Наконец они уехали, и вскоре вслед за этим уехал Том. До этого она видела, как он бросил в машину дорожную сумку. Потом постоял рядом с машиной, свирепо глядя на нее через дорогу. Ее сердце в тот миг болезненно сжалось. Почему он решил уехать? Разве они не пришли к взаимопониманию? Разве теперь, когда они снова любовники, он не чувствует то же, что и она?

Он так и не вернулся вчера. Остался ночевать в другом месте, и ей показалось, будто весь ее мир рухнул. Том ее избегает. Как его вернуть?!

Бриджит прогоняет злые слезы. Он не мог уехать навсегда с такой маленькой сумкой. В какой-то момент он должен будет выйти на работу, и ему понадобятся костюмы. Ему придется вернуться домой, и она будет тут как тут – он не сможет убежать. Она заставит его понять, что ему суждено быть с ней. И позаботится, чтобы Карен никогда не вышла из тюрьмы.

Если придется, она будет свидетельствовать против Карен, пусть Тому это и не понравится, пусть он и возненавидит ее на какое-то время. Пока в мире есть Карен, Том никогда не выберет Бриджит. Это злит ее сильнее всего.

Она заметила, как к ее дому подъехала машина. Эта машина ей знакома. И детективы, которые из нее вышли. Что они здесь делают? Она невольно напряглась.

Прозвенел дверной звонок. Бриджит, внезапно испугавшись, решила было сделать вид, что ее нет дома, но они наверняка видели ее в окне. А если и нет, то все равно вернутся. Она встала и пошла к двери. Перед тем как открыть, сложила губы в спокойную, как она надеялась, улыбку.

– Да? – спросила она.

– Добрый день, – сказал Расбах и показал значок.

– Я знаю, кто вы, детектив, – ответила она. – Я помню, вы уже заходили.

– Можно войти? – спросил он.

– Конечно, – ответила Бриджит, открывая дверь шире. Пригласила их в гостиную. Дженнингс сел, а Расбах подошел к большому окну и встал прямо за любимым креслом Бриджит, глядя на дом Краппов через дорогу.

– Славный вид, – сказал он.

Потом подошел и сел напротив нее. Его голубые глаза будто пронизывали насквозь. От его внимания вряд ли ускользнуло, что она сменила стрижку. Она с трудом подавила безотчетное желание поправить волосы.

– Чем могу помочь? – спросила она.

– У нас есть пара вопросов, – ответил Расбах, – по поводу вашей соседки из дома напротив, Карен Крапп. Ее арестовали в ходе расследования убийства.

Бриджит скрестила ноги и сжала крепко лежащие на коленях руки.

– Я знаю. Такой ужас! Я-то думала, что хорошо ее знаю, но, оказывается, и понятия не имела, какая она на самом деле. То есть никто из нас не имел. Уверена, ее муж тоже.

– Ее еще не признали виновной, – мягко ответил Расбах.

Бриджит слегка покраснела.

– Да, конечно, – она опять скрестила ноги и продолжила. – Карен говорила – еще до ареста, – что в полиции ее считают возможной свидетельницей, поэтому заставляют вспомнить, что случилось в тот вечер, – она посмотрела прямо в глаза красавцу-детективу. – Но это не совсем правда, верно? – не дождавшись ответа Расбаха, она перевела заговорщицкий взгляд на другого. – Я знала, что дело в чем-то еще, ведь полиция ходила к ним постоянно. – Она нагнулась к ним и спросила, надеясь, что ее голос звучит достаточно участливо: – Кто был этот человек? Вы знаете, почему она это сделала?

– Сейчас мы просто проверяем все версии, – спокойно ответил Расбах. – И надеялись на вашу помощь.

– Конечно, – ответила она, выпрямляясь.

– Карен Крапп когда-нибудь говорила, что кого-то боится, беспокоится за свою безопасность?

Бриджит покачала головой.

– Нет.

– Упоминала, что у нее есть пистолет?

Она посмотрела на него с удивлением.

– Нет.

– Вы не замечали рядом с их домом никого подозрительного?

Бриджит снова покачала головой и сказала:

– Нет, а что?

– Краппы говорят, что кто-то в течение нескольких недель забирался к ним в дом. Возможно, это связано с тем, что случилось в тот вечер. Поэтому мы сняли отпечатки пальцев в доме, и, раз уж мы знаем, что вы заходили к Карен, мы бы хотели получить ваши отпечатки, чтобы исключить их из списка. Вы согласны проехать с нами в участок и пройти процедуру?

Бриджит посмотрела на него, стремительно размышляя. Она знает, что стерла все отпечатки с пистолета – даже погуглила, как это правильно делается, – а когда прятала его в гараже, была в перчатках. Она уверена, что на пистолете ее отпечатков нет. А ее отпечаткам в доме Краппов есть уважительная причина: она подруга. Здесь ей не о чем беспокоиться.

Но кое-что ее тревожит. Кажется, она открыла дверь в ресторан тем вечером голой рукой. Но это ничего. Потому что, если придется, она признается, что была там и видела, как Карен убила человека. Том разозлится, зато Карен навсегда исчезнет из его жизни, и, в конце концов, он вернется к ней. И она не уверена, что прямо сейчас у нее есть выбор. А если придется признать, что она там была, – что ж, она пока еще не давала никаких показаний под присягой. Просто сказала, что ее не было дома. Может и изменить историю. Возможно, придется рассказать правду о том, что она видела. Расбах ждет ответа.

– Хорошо, – сказала она. – Сейчас?

– Если не возражаете, – вежливо ответил Расбах.

Неожиданный шум у входной двери заставил всех повернуть голову. В гостиную зашел встревоженный Боб Крукшенк.

– Что происходит? – спросил он. – Кто вы? – обратился он к детективам.

– Что ты здесь делаешь? – так же удивленно спросила Бриджит. Боб ей сейчас здесь не нужен.

– Плохо себя чувствую, – ответил муж. – Хотел прилечь.

Расбах поднялся, сверкнул значком и представился:

– Я детектив Расбах, это детектив Дженнингс. Мы расследуем убийство и пришли задать пару вопросов вашей жене.

– Что вам от нее нужно? – с подозрением спросил Боб. – Это насчет соседки через дорогу, так? Они подруги, но сомневаюсь, что Бриджит вам поможет.

Бриджит одарила его враждебным взглядом. Сказала:

– Может быть, я не настолько бесполезна, как ты думаешь.

Он удивленно воззрился на нее под взглядами молча наблюдающих за ними детективов.

– Поехали, – сказала она детективам и протиснулась мимо мужа.

Услышала, как он кричит ей вслед:

– Куда ты?

Обернулась и ответила:

– У меня будут брать отпечатки пальцев.

Ее порадовало появившееся на его лице смятение. Пусть гадает, что к чему!


Ближе к вечеру Расбаху пришли из лаборатории результаты экспертизы отпечатков пальцев. Они с Дженнингсом сидят в кабинете, жуют пиццу и обсуждают отпечатки и какие шаги предпринять дальше.

– Бриджит Крукшенк была на месте преступления. Ее отпечатки на двери, – сказал Расбах. Он ни капли не удивлен, потому что они с Дженнингсом, пока ждали результаты, снова обошли всех соседей, спрашивая, не видели ли те Бриджит в тот вечер. И те же соседки, которые видели, как гнала Карен, подтвердили, что сразу вслед за ней ехала Бриджит. Поэтому теперь они могут с уверенностью сказать, что Бриджит действительно следила за Карен Крапп.

– И ее отпечатки по всему дому Краппов, – добавил Дженнингс.

– Так значит, это Бриджит к ним забиралась, – сказал Расбах. – Она единственная, к примеру, чьи отпечатки оказались в ящике с нижним бельем Карен. Там нет даже отпечатков ее мужа.

– Зачем она рылась в белье Карен Крапп? – задумчиво протянул Дженнингс. – Жуткая дамочка.

– Скорее всего, Бриджит забрала пистолет с места преступления и оставила в гараже, – сказал Расбах. – Карен говорит, что Бриджит влюблена в Тома, поэтому пытается ее подставить, – он глубоко вздохнул и выдохнул. – Что вообще происходит? – спросил он.

Дженнингс сказал:

– Может быть, Бриджит действительно влюблена в Тома. Может быть, она чокнутая. Может быть, она поехала за Карен, застрелила Трейнора, а потом спрятала пистолет в гараже.

Расбах задумчиво ответил:

– Они обе там были. Каждая из них могла это сделать. У обеих есть мотив. Мы не сможем обвинить ни одну из них, потому что каждая будет указывать на другую, – он откинулся в кресле и с раздражением бросил корку от пиццы. – Они как будто все спланировали – идеальное убийство.

– Тогда рассматриваем предварительный сговор, общий интерес? – спросил Дженнингс.

– Я думаю, мы ничего не найдем, – ответил Расбах. Задумался на минуту. – Потому что какой интерес мог быть у Бриджит? С Карен все понятно. Нет больше угрозы в лице Роберта. И она остается безнаказанной. Все чудесно. Но что получает Бриджит? Ничего, – Расбах посмотрел на Дженнингса. – Ты бы сделал такое по дружбе?

– Нет, – признал Дженнингс. Потом предположил: – Может быть, Бриджит с Карен не просто друзья. Может быть, они любовницы и вместе спланировали избавиться от Роберта? А Том Крапп понятия не имеет, что происходит.

Расбах склонил голову набок.

– А у тебя богатое воображение, Дженнингс.

Дженнингс добродушно пожал плечами. Расбах устало провел рукой по лицу, потом покачал головой:

– Я так не думаю.

– Я тоже.

– Не думаю, что они работают вместе. Скорее, друг против друга, – Расбах выпрямился. – Нужно пригласить Бриджит на допрос. Но сначала Тома Краппа.

Глава 45

Приехавший следующим утром на допрос Том в напряжении. Он предпочел бы оказаться где угодно, только не в этой комнате. Здесь было жарко, кондиционер выключен или сломан. Может, они специально его выключили, чтобы увидеть, как он потеет? Расбах как будто вовсе не замечал жары. Том нервно ерзал в кресле, когда они приступили к допросу.

– Каковы ваши отношения с Бриджит Крукшенк? – сразу беря быка за рога, спросил Расбах.

Том вспыхнул.

– Я уже рассказывал.

– Расскажите еще раз.

Том не знал, говорили ли они уже с Бриджит и что она им рассказала. Он беспокоился, что ее история отличается от его версии. Он снова рассказал им об их кратком романе и о последующем расставании.

– Я думал, на этом все и закончится. Даже не подозревал, что у нее остались чувства ко мне. Но когда Карен арестовали, она пришла ко мне и… – он остановился.

– И что случилось? – терпеливо спросил Расбах.

– Жена вам все уже рассказала.

Том знал, что Карен рассказала им об этом вчера, не утаив никаких деталей: Кельвин ему передал. Еще он знал, что Карен солгала адвокату и детективам, сказав, что память полностью вернулась. Ему это не нравилось.

– Мы хотим услышать от вас, – ответил Расбах.

Том глубоко вздохнул.

– Бриджит сказала мне, что проследила за Карен тем вечером и что, если я не займусь с ней сексом, она сообщит полиции, что была там и…

– И что?

– Слышала выстрелы и видела, как сразу после этого Карен выбегает из ресторана.

Расбах задумчиво кивнул.

– Ясно. Вы занялись с ней сексом после того, как она стала вам угрожать?

– Да, – ответил Том. Он знал, что его голос звучит угрюмо и пристыженно, что он искажает правду. Поднял голову и посмотрел детективу в глаза.

– Значит, вы поверили, когда она сказала, что Карен совершила убийство, – сказал детектив.

– Что? Нет! – взволнованно воскликнул Том. – Я решил, что она все выдумывает, но ее вранье может навредить Карен. – Он заерзал в кресле, чувствуя, как под рубашкой проступает пот.

– Как вы думаете, почему Бриджит шантажировала вас таким образом? – спросил Расбах.

– Она тронутая, – ответил Том. – Тронутая, вот почему! Сидит у своего окна и смотрит за всем, что мы делаем. Она одержима нами и влюблена в меня. У нее как будто в голове что-то переклинило, мы стали частью ее фантазии, – ему не сложно рассказывать, потому что все это чудовищная правда. Кельвин сообщил им с Карен, что криминалисты нашли в доме; он знает об отпечатках. Том перегнулся над столом и посмотрел в глаза детективу. – Мы все знаем, что она забиралась в дом, когда нас не было. Мы все знаем, что показывают отпечатки. Она ходила к нам в дом неделями. Лежала на нашей кровати! Рылась в белье Карен! А сейчас она даже постриглась, как Карен. Ну, разве это нормально?! Кто так делает?! – Том внезапно понял, что размахивает руками; он сел ровнее и постарался успокоиться.

Расбах молча смотрел на него.

– Несколько дней назад, – продолжил Том, – Карен показалось, что кто-то вынул пробку из флакона с духами и оставил на туалетном столике. Я подумал, что она сама это сделала. Но угадайте, чьи отпечатки нашлись на флаконе? Бриджит!

– Как вы думаете, как она попала внутрь? – спросил Расбах.

– Да, я думал об этом, – ответил Том. – Я дал ей запасные ключи, когда мы встречались. Потом она их вернула. Наверное, она перед этим сделала дубликат.

– И вы никогда не меняли замки?

– Нет. Зачем? Я такого не ожидал.

Но должен был ожидать. Конечно, он должен был сменить замки.

Расбах все так же смотрел на него.

– Что-нибудь еще?

– Да. Она единственная, кто мог подложить пистолет в гараж. Наверное, она была там в тот вечер, наверное, поехала за Карен, как и говорит. Наверное, подобрала пистолет, – Том выпрямился в кресле и скрестил руки на груди. – Так что, вы ее арестуете?

– За что именно? – спросил Расбах.

Том уставился на него, не веря своим ушам.

– Уж не знаю, – с сарказмом ответил он. – Как насчет шантажа, фальсификации доказательств…

– Пока нет никаких доказательств, что это она подложила пистолет, – сказал Расбах.

Том почувствовал холодок в груди.

– Кто еще это мог быть? – спросил он со страхом.

– Не знаю. Кто угодно. Звонки поступили с телефона-автомата.

Том смотрел на Расбаха со всевозрастающей тревогой. Черт! Если Расбах не верит, что это Бриджит подбросила пистолет… Под взглядом детектива его живот сжался в комок от страха.

– Вероятно, – сказал Расбах, – я могу обвинить ее в незаконном проникновении, – он встал и произнес: – Больше у меня нет вопросов. Вы свободны.

Том медленно поднялся, стараясь сохранить достоинство.

– Довольно удобно, что к вашей жене внезапно вернулась память, – небрежно заметил Расбах.

Том застыл, потом усилием воли заставил себя пропустить его слова мимо ушей. Он не собирался на это отвечать.

– О, и еще кое-что, – сказал Расбах. – Почему Бриджит хотела встретиться с вами тем вечером?

Том медленно опустился обратно в кресло.

– Я спросил ее, когда звонил в тот вечер, чтобы узнать, не в курсе ли она, где Карен. Спросил, почему она хотела встретиться и почему не пришла. Но она сказала, забудь, это не важно, просто кое-что случилось, – он ненадолго замолчал, вспоминая. – Я так беспокоился о Карен, что не стал расспрашивать. Но потом… – он замялся.

– Потом… – повторил Расбах.

Том не знает, стоит ли рассказывать. А если расскажет Бриджит?

– Она сказала, что хотела встретиться и рассказать, что видела, как кто-то ходил возле нашего дома с утра.

– Кто?

– Точно не знаю, но по описанию было похоже на Роберта Трейнора.

Глава 46

Боб все приставал к Бриджит, предлагая поехать с ней в участок, но она не позволила. Когда она вчера, после того как у нее сняли отпечатки, вернулась домой, он забросал ее вопросами. Зачем им ее отпечатки? Так со всеми делают? Смотрел на жену так, будто боялся, что она что-то натворила. Бриджит подождала, пока он себя накрутит, потом объяснила, что отпечатки брали, только чтобы исключить их из списка.

Но сегодня детективы позвонили и попросили ее зайти в участок, чтобы ответить на несколько вопросов, и Боб, который все еще плохо себя чувствовал и сидел дома, снова спросил, что, черт возьми, происходит. Она ответила, что собирается на допрос в участок. Он снова стал смотреть на жену обеспокоенным взглядом. Сказал, что оденется и поедет с ней, но она ему запретила и забрала машину. Теперь ему ничего не остается, как сидеть дома и беспокоиться. Бриджит наслаждалась этим. Ну надо же, Боб проявил интерес! Она улыбнулась холодной улыбкой. Слишком поздно. Ее уже не вернуть.

Она подошла к стойке, и ее сразу отвели в допросную. Вскоре прибыли детективы, Расбах и Дженнингс. Сообщили о наличии видеокамеры. Ей нравилось, как они ведут себя с ней: дружелюбно, но уважительно, чтобы она могла расслабиться. Словно она оказывает им услугу. Она действительно оказывала им услугу. Они даже принесли ей кофе, и она с благодарностью его приняла. Они все здесь друзья и преследуют одну цель. Поймать убийцу.

– Бриджит, какие у вас отношения с Карен Крапп? – начал Расбах.

– Мы соседки и близкие подруги, – ответила Бриджит. – Мы дружим уже два года, с тех пор как она вышла замуж за Тома и переехала к нему.

Расбах ободряюще кивнул.

– А как вы относитесь к ее мужу, Тому Краппу?

Она невольно вспыхнула и тут же разозлилась на себя за это. Потянулась за кофе.

– Мне хочется думать, что с ним мы тоже друзья, – ответила она, восстановив самообладание.

– Только друзья? – с намеком спросил Расбах.

Бриджит покраснела еще сильнее. Она не знала, что отвечать. Том рассказал об их бывшем романе? И о том, что теперь они снова спят? Вряд ли. Это бы означало: он больше не боится, что она расскажет полиции, что видела Карен тем вечером. Или Карен уже заключила какую-то сделку? Бриджит сказала:

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Просто ответьте на вопрос, пожалуйста, – твердо произнес Расбах.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – сказала Бриджит. Она не арестована. Не обязана отвечать на их вопросы. Ее беспокоило, что Том, возможно, рассказал о них детективам. Ей не хотелось терять преимущество. Теперь она должна продвигаться осторожнее, нащупывая свой путь.

Детектив не стал настаивать.

– Где вы были тринадцатого августа, в день, когда Карен Крапп попала в аварию, около 20:20?

– Я точно не помню.

– Том Крапп говорит, что в тот день вы позвонили ему и попросили встретиться в 20:30, но так и не появились. – Она вздрогнула от удивления. – О чем вы хотели с ним поговорить?

Она перевела взгляд с Расбаха на Дженнингса и снова на Расбаха. Заволновалась, что могут возникнуть неприятности из-за того, что она не рассказала об этом сама.

– Просто из-за аварии у меня совсем вылетело из головы. Но да, тем утром я видела, что возле дома Краппов ходит какой-то мужчина, заглядывает в окна. Я позвонила Тому на работу и попросила встретиться, – она замолчала.

– И вы решили, что об этом обязательно нужно поговорить при личной встрече? – спросил Расбах.

– Все было не так просто, – объяснила Бриджит. – Тот человек заговорил со мной. Он показался мне… угрожающим. Сказал, что он знакомый Карен из прежней жизни. Это его точные слова. Поэтому я позвонила Тому и попросила встретиться. Подумала, что ему нужно это знать, но не хотела говорить по телефону.

– Но вы так и не появились. Почему?

Бриджит заколебалась. Ей не хотелось рассказывать, где она была в тот вечер. Будет лучше, если Карен осудят, не вызывая Бриджит как свидетельницу. Лучше для их с Томом будущего. Поэтому она и подложила пистолет.

Расбах с нажимом продолжил:

– Когда мы опрашивали вас после аварии, вы сказали, что вас не было дома, что вы не видели, как Карен уехала. Где вы были?

– Не помню.

– Правда? – спросил Расбах. – Два свидетеля подтвердили, что вы ехали сразу за Карен и свернули в том же направлении.

Она сглотнула.

– И мы обнаружили отпечатки ваших пальцев и ладони на двери ресторана, где нашли тело, – Расбах больше не казался дружелюбным.

Бриджит охватила тревога.

– Как вы это объясните? – с нажимом спросил Расбах.

Чтобы объяснить, нужно рассказать правду. Она знала, что это может случиться.

– Хорошо. Я расскажу вам правду, – быстро ответила она, и ее взгляд метнулся с одного детектива на другого. – Мне нужен адвокат?

– Вы не арестованы. Но, конечно, вы вправе вызвать адвоката, если желаете.

Она покачала головой и нервно облизнула губы.

– Нет, все в порядке. Я хочу рассказать, что произошло на самом деле, – она глубоко вдохнула и выдохнула. – Тем вечером я была дома. Уже собиралась на встречу с Томом, когда увидела, что Карен сломя голову выбегает на улицу. Я подумала, что это странно, может быть, у нее что-то случилось, раз она так торопится, поэтому села в машину и, вместо того чтобы ехать к Тому, поехала за ней. Она была моей подругой, я подумала, может, ей нужна помощь. – Она остановилась; детективы внимательно наблюдали за ней. Затем, заламывая пальцы под столом, продолжила: – Я поехала за ней в этот жуткий район. Она оставила машину на маленькой парковке у ресторана, а я встала у торгового центра напротив. Я видела ее: на ней были розовые резиновые перчатки, в руках она держала пистолет. Она скрылась в ресторане. Я пошла за ней и тут услышала три выстрела. Потом увидела, как Карен выбегает из ресторана и бежит к машине. Она сорвала перчатки, села в машину и умчалась.

– А вы что сделали?

Бриджит судорожно вздохнула.

– Открыла дверь и вошла. На полу лежал человек, мертвый, – она прижала ладонь ко рту, будто ее затошнило. – Я глазам своим не поверила. Пришла в ужас. Бросилась обратно к машине и поехала домой, – она посмотрела прямо в пронзительные голубые глаза детектива. – Я вернулась домой, стала думать, что делать, а спустя какое-то время позвонил Том и спросил, не знаю ли я, где Карен, и я… я ответила, что не знаю, – она заплакала. – Я не знала, что еще ответить. Не могла же я сказать ему, что его жена только что кого-то убила. – Слезы побежали у нее по щекам. Дженнингс придвинул ей коробку с салфетками, и она с благодарностью взяла одну.

– Почему вы не пришли в полицию и не сообщили о том, что знаете? О том, что вы свидетельница? – Расбах пригвоздил ее обвиняющим взглядом, лишая мужества. – Почему не сказали правду, когда мы вас расспрашивали?

– Она была моей подругой, – прошептала Бриджит. – Знаю, я должна была сообщить в полицию, но она была моей подругой.

– Вы взяли пистолет?

– Что? – от этого вопроса ей стало еще неуютнее.

– Это вы взяли пистолет, который она бросила?

Нельзя, чтобы они узнали, что это она подложила пистолет.

– Нет, я не видела никакого пистолета. Было темно, и я так испугалась. Просто сбежала оттуда.

– Так значит, вы не брали пистолет и не подкладывали его в гараж Краппов?

Она покраснела и постаралась придать себе возмущенный вид, в то же время понимая, что, возможно, нужно было вызвать адвоката.

– Нет, – она повысила голос. – Зачем мне это?

– Вы не звонили в участок дважды и не советовали нам искать орудие убийства у Краппов?

– Нет.

– То есть, если мы просмотрим запись звонков с вашего телефона, мы не найдем этих звонков?

– Нет.

– Вы правы, ведь те звонки были сделаны с автомата, о чем вам прекрасно известно, потому что это вы звонили. Мы нашли на том автомате отпечатки ваших пальцев.

Кровь отхлынула у нее от лица. Она была не в силах мыслить, не в силах придумать, как ей выпутаться.

– Вы влюблены в Тома Краппа?

Вопрос застал ее врасплох, и на долю секунды она заколебалась.

– Нет.

– А он говорит, что да.

– Правда? – Это привело ее в замешательство. – Что он сказал?

– Что вы влюблены в него. Что шантажировали его, что рассказали, как проследили за Карен и все видели, грозились пойти с этим в полицию, если он откажется с вами спать. Это правда?

Бриджит пришла в ярость. Как Том посмел им это рассказать, как смел он выставить все таким образом! Но нет, Том бы так не поступил. Это детектив искажает его слова. Она замерла на месте, не зная, что ответить.

– Карен Крапп говорит, что Роберт Трейнор был жив, когда она его покинула.

– Неправда! – выкрикнула Бриджит.

– Карен говорит, что бросила пистолет и перчатки перед тем, как сесть в машину и уехать. Она говорит, что это вы, наверное, подобрали пистолет, зашли в ресторан и застрелили Роберта Трейнора, а потом забрали пистолет и подложили им в гараж.

– Что? – ахнула Бриджит ошеломленно.

– Потому что вы хотите, чтобы ее посадили в тюрьму, потому что любите ее мужа, – Расбах нагнулся к ней, их лица были совсем рядом. – Мы знаем о вашей интрижке с Томом Краппом. Он все нам рассказал, все подробности, – он смотрел на нее своими ужасными голубыми глазами. – И мы знаем, что вы забирались в их дом, рылись в их вещах. Ваши отпечатки по всему дому. Мы знаем, что у вас есть ключ.

Бриджит, окаменев, сказала:

– Чушь собачья. Я хочу сейчас же позвонить адвокату.

Глава 47

Расбах отпустил Бриджит, зная, что та первым делом побежит искать адвоката, и пока не найдет, они ничего от нее больше не добьются. Потом перешел с Дженнингсом в свой кабинет, чтобы обсудить дело.

– Ну, что думаешь? – спросил Дженнингс, когда они сели.

– Думаю, что мы в дерьме, – не скрывая раздражения, ответил Расбах. С минуту они молчали. Потом Расбах спросил: – Как тебе Бриджит?

– Возможно, Краппы правы, и у нее действительно не все дома.

– Но способна ли она на убийство?

Дженнингс склонил голову набок.

– Может быть.

– В этом-то и проблема, – тяжело вздохнул Расбах. – Я все еще считаю, что Трейнора убила Карен Крапп. Я ей не верю. Вся эта история с амнезией – а потом к ней вдруг возвращается память? Я на такое не куплюсь.

– Я тоже.

– Том Крапп, кстати, так ничего и не сказал по этому поводу. Интересно, чему он верит? – произнес Расбах.

– Мне тоже хотелось бы знать, – ответил Дженнингс. – Бедняга, пока все это происходило, он ждал у реки и ни о чем не догадывался.

Расбах кивнул.

– Я не верю, что Карен убежала от Роберта Трейнора, а Бриджит подняла брошенный пистолет, зашла в ресторан и застрелила его. Просто не могу этого представить. Я не верю, что Роберт Трейнор просто так отпустил бы Карен, а Бриджит достаточно быстро соображает, чтобы сразу разобраться, что к чему. Я думаю, Карен его застрелила, Бриджит это увидела и только тогда почуяла возможность и подобрала пистолет, чтобы потом воспользоваться им.

Дженнингс задумчиво кивнул.

Расбах продолжил:

– Прокурор, скорее всего, разведет руками и отпустит Карен Крапп. У нее не будет выбора. Ей просто не на чем строить обвинение, когда у нас две подозреваемые и у обеих есть мотив, да еще учитывая фальсификацию доказательств.

– Она откажется от дела, – согласился Дженнингс.

– Роберта Трейнора убила одна из двух. Я лично считаю, что Карен Крапп. Но наверняка знают только Карен и Бриджит, – Расбах посмотрел на Дженнингса и добавил: – И, похоже, они обе влюблены в одного мужчину. В таких делах без сложностей не обойтись.

– Не хотел бы я быть на месте Тома Краппа, – ответил Дженнингс.


Прокурор Сьюзен Граймс – одна из лучших в своем деле. Она умна и трезво смотрит на вещи, вот почему Расбах знает, что задача, которая ему предстоит, практически невыполнима.

Он тщательно перечислил ей все доказательства. И теперь он стоял в ее кабинете у окна, глядя на нее, сидящую за большим письменным столом. Дженнингс сидел напротив. Настал момент истины.

– Вы шутите, – сказала Сьюзен Граймс.

– К сожалению, нет, – ответил Расбах.

– Вы думаете, это сделала Карен Крапп, – сказала Граймс.

– Да, – ответил Расбах. – Но я понимаю, что это сложно доказать.

– Сложно? Скажите лучше, невозможно, – она глубоко вздохнула, сняла очки и потерла усталые глаза. – У Крапп сильный мотив. Мы знаем, что она была на месте преступления: у нас есть физические улики и чертово свидетельство этой другой женщины. Как там ее звали?

– Бриджит Крукшенк, – ответил Расбах.

– И она явно убегала с места преступления.

Расбах кивнул. Прокурор наклонила голову и продолжила:

– Но еще у нас есть отпечатки пальцев Бриджит на двери ресторана. Краппы утверждают, что Бриджит влюблена в Тома Краппа и пытается подставить Карен. Чем они это доказывают?

– Бриджит не признает, что влюблена в Тома, даже их бывшего романа не признает, – ответил Расбах. – Так что это их слово против ее. Но ее отпечатки по всему дому. И потом пистолет.

– Пистолет, – повторила прокурор. – Да, это действительно проблема. Краппы явно не оставляли его у себя в гараже. И они смогут доказать, что анонимный звонок с наводкой был от Бриджит, потому что ее отпечатки нашлись в телефонной будке.

Расбах кивнул.

– Да.

– И она была на месте преступления, поэтому вполне могла подобрать пистолет, – Граймс задумалась. – Если бы Бриджит просто уехала оттуда, если бы она просто дала показания против Карен, мы смогли бы пришпилить Крапп. Если бы только она не подбрасывала пистолет. А так это доказывает, что у Бриджит есть мотив.

– В этом-то и суть проблемы.

Она бросила на Расбаха пронзительный взгляд.

– Вы уверены, что нет никаких доказательств, что женщины действовали по предварительному сговору? Они ведь были подругами, правильно?

– Да. Но мы не нашли никаких доказательств.

Прокурор с сожалением покачала головой.

– Даже у самого неумелого адвоката не возникнет трудностей с тем, чтобы вызвать обоснованное сомнение, – сказала она. – Простите, но придется закрыть дело.

– Так я и думал, что вы это скажете, – ответил Расбах и мрачно посмотрел в окно.

Глава 48

После тюремных тягот возвращение домой кажется странным и великолепным. Карен наслаждается возможностью побыть в тишине и одиночестве, отсутствием враждебных взглядов, отвратительной еды и вони. Первые несколько дней напоминают лучший отпуск в ее жизни. Она поздно просыпается, долго лежит в полной ароматной пены ванне, готовит свои любимые блюда. Она обожает комфорт, для нее было пыткой его отсутствие.

И потом, она чувствует облегчение. Над ней больше не висит обвинение в убийстве. Ей все еще вменяют неосторожное вождение и подделку документов, но по сравнению с тем, что было, это мелочи. Джек Кельвин обо всем позаботится.

Облегчение неимоверное.

Не надо больше беспокоиться, что Роберт Трейнор найдет и убьет ее.

Не надо больше беспокоиться, что Том случайно узнает, что она не та, за кого себя выдает.

Не надо больше беспокоиться о том, кто пробирался в дом в их отсутствие. Потому что теперь они знают, кто это. И больше она не сможет этого делать. Они сменили замки. А еще установили новую охранную систему и не выключают ее, даже когда дома. Даже при том, что добились ордера на запрет Бриджит приближаться к ним.

Потому что кого когда-либо останавливал ордер?

Отношения с Томом наладились. Сначала она боялась, что они не смогут забыть о том, что им пришлось пережить. Ему не понравилось, что она солгала полиции, притворившись, что все вспомнила.

– Зачем ты это сделала? – спросил он, когда они были наедине. – Если ты не помнишь, почему нельзя было сказать правду – что ты не помнишь? – он был явно огорчен.

– Подумала, что так будет лучше, – ответила она. – Подумала, что это нам поможет.

Он обжег ее сердитым взглядом.

– Я не люблю ложь, Карен. Терпеть не могу ложь.

Он был очень расстроен, но, кажется, когда обвинение сняли, смирился. Карен не знает, кто, по мнению Тома, на самом деле застрелил Роберта Трейнора. Они об этом не говорят. Том знает, что она не помнит. И он точно верит, что Бриджит не в себе. Боится ее. Карен знает, что если Том и считает, что она застрелила бывшего мужа, то он понимает, почему она это сделала, и прощает ее. Ее он не боится.

Кажется, что он до сих пор любит Карен, хотя его любовь изменилась, стала осторожнее. Когда ее выпустили из тюрьмы и она вернулась домой, он решительно закрыл за ними дверь, едва они пересекли порог, и серьезно посмотрел на нее:

– Я хочу начать все сначала, – сказал он. Таким серьезным она его еще не видела. Он взял ее за руки, наклонился почти вплотную к ее лицу и произнес: – Больше никакой лжи. Пообещай мне, Карен.

От его хватки было больно. Она пристально посмотрела на него в ответ. И сказала:

– Обещаю, Том, больше никакой лжи. Клянусь.

– Теперь мы все друг другу рассказываем, – продолжил он, – и ничего не утаиваем. И ты, и я. Всегда.

– Да, обещаю, Том, – согласилась она, и на ее глаза навернулись слезы.

– Я тоже обещаю, – ответил он и поцеловал ее долгим и страстным поцелуем.

Убираясь на кухне, Карен думает, как злится, должно быть, Бриджит, сидя в своем кресле с вязанием на коленях и наблюдая за их домом через дорогу. Все получилось не так, как ей хотелось. Бедняжка Бриджит. Карен слышала, что Боб ушел от нее. Какой шок он, наверное, испытал, когда узнал, что его жена преследовала соседей, пробиралась к ним в дом, когда их не было, копалась в их вещах. Что она была на месте преступления тем вечером. Что, возможно, она убийца, и полиция считает, что она подложила в гараж Краппов пистолет. Неудивительно, что он ушел. Возможно, он опасался за свою жизнь. И возможно, небезосновательно. Никогда не знаешь, что Бриджит выкинет.

Больше Карен не общается с Бриджит, своей бывшей лучшей подругой. Вычеркнула ее из своей жизни. И теперь она собирается хорошо провести время. Наконец-то она свободна.


Бриджит сидит в полумраке в пустом доме. Прожигает взглядом задернутые шторы в доме напротив под номером 24 по улице Догвуд-Драйв. Сквозь шторы просачивается мягкий свет, за ними тепло и счастье, которые ей никогда не достанутся, неважно, сколько усилий она готова приложить. Спицы сердито стучат друг о друга: ей горько, обидно и досадно.

Раз за разом она перебирает в голове произошедшее. Есть и хорошее – от нее ушел Боб. Он был ошеломлен, когда узнал, что творилось у него под самым носом. А он ничего не замечал. Вот если бы Боб проявлял внимание, тогда, возможно, ничего бы и не случилось. Но все же она рада, что он ушел. Туда ему и дорога. Ей не нужны его опасливые взгляды, презрение. Не нужны его носки на полу, пятна от зубной пасты у раковины, его хлам, запросы и присутствие в доме. Пока он платит по счетам, она рада, что его нет.

Ей хочется побыть одной. Если она не может получить Тома, ей никто не нужен. Она подождет, пока не придет ее время.


Шли недели, лето постепенно превращалось в осень. Листья покраснели и пожелтели, а в воздухе появился холодок, особенно по утрам. Том получил место в бухгалтерской конторе конкурентов, и теперь он снова работает в высоком офисном здании в центре, с блеском выполняет свои обязанности старшего бухгалтера и гадает, каковы его шансы стать партнером. Может быть, в следующем году он начнет играть в гольф.

Карен снова счастлива, чему Том несказанно рад. И сам он счастлив, насколько возможно быть счастливым, после того как жизнь показала ему, на что способна. Том никогда уже не сможет жить в уютном иллюзорном мирке, искренне веря, что ничего плохого не произойдет. Теперь он не настолько наивен. Иногда он беспокоится, что Бриджит закатит сцену, выбежит из дома с всклокоченными волосами и диким лицом и попытается выколоть ему глаза спицами.

Они все ждут, когда же на лужайке дома напротив появится объявление о продаже. Теперь, когда Боб ушел, Том с Карен надеются, что он заставит Бриджит продать его и найти себе жилье попроще. Том дважды набирался смелости и звонил Бобу на работу, чтобы спросить, как они с Бриджит собираются поступить с домом. Но Боб не ответил на звонки. Когда Том думает о Бобе, его охватывают чувство вины и раскаяние. Возможно, если Крукшенки не выставят дом на продажу, Том с Карен продадут свой. Как жить напротив сумасшедшей, которая им одержима? Не очень-то приятно. Том хотел бы переехать, но на рынке жилья сейчас пусто, и они потеряют деньги. Пусть Крукшенки продают, раз они все равно разводятся. А пока что Том с Карен остаются на месте.

Не идеальная ситуация.

Глава 49

Карен проводила Тома на работу и, вернувшись на кухню, допила кофе. Она в радужном настроении. Сегодня она поедет в Нью-Йорк и целый день будет ходить по магазинам.

Она взяла кошелек, ключи и осеннюю куртку, включила охранную систему. Потом выглянула на улицу. Каждый раз перед выходом она машинально смотрит на дом Бриджит, проверяя, нет ли той поблизости. Карен уж точно не хочет случайно с ней встретиться.

Она села на автобус, идущий до вокзала в центре города. Там она сядет на экспресс до Нью-Йорка. Карен обожает поезда. Одно из ее любимых занятий – смотреть в окно бегущего поезда и думать, мечтать, строить планы. Ей нравится воображать, что она может пойти куда угодно, быть кем угодно. Ее всегда манили другие дороги.

Купив билет, она осмотрелась, чтобы убедиться, что Бриджит не прячется где-нибудь неподалеку. Вздрогнула. Та женщина у газетного ларька, случаем, не Бриджит, только в другой одежде? Карен напряглась всем телом. Женщина повернулась, и Карен увидела ее профиль. Нет, это не Бриджит. Карен попыталась расслабиться.

Наконец она села у окна в поезде. Народу сегодня мало, поэтому соседнее сиденье свободно. Карен положила на него сумочку в надежде, что никто к ней не подсядет. Ей хочется побыть одной.

За последние несколько недель ее память полностью восстановилась, сначала по крупицам, а потом воспоминания хлынули мощным потоком. Теперь она может оглянуться назад, мысленно открыть грязную дверь и увидеть, что произошло на самом деле. Доктор Фултон был прав: память действительно вернулась сама собой, на это просто нужно было время.

Теперь она смотрит на проносящуюся мимо природу и думает о Томе, о том, как она его любит и как он доверяет ей. Она его не заслуживает.

Так мило, что он верит всему, что она рассказывает. Ее защитник, ее рыцарь в сверкающих доспехах. Она почти уверена, что не будь Роберт уже мертв, Том убил бы его еще раз за то, что тот так плохо с ней обращался. Но она не та женщина, которой нужна мужская защита. Она никогда не была такой женщиной. Она женщина, от которой нужно защищать мужчин. Эта мысль вызывает у нее улыбку.

Она любит Тома. Так сильно, что ее это даже немножко удивляет. И надеется, что никогда не перестанет его любить. Но то, что они любят друг друга, не означает, что он ее знает. Да и что такое любовь, думает она, как не великая иллюзия? Мы влюбляемся в образ, а не в настоящего человека. Он любит женщину, которой ее считает. И в этом отношении он выказал удивительную способность адаптироваться. А она любит мужчину, которым его считает. И так весь мир, говорит она себе, глядя в окно, люди влюбляются и охладевают к предмету любви, когда меняются их представления о реальности.

Она никакая не жертва. Не забитая жена и никогда ею не была. От этого предположения ей захотелось расхохотаться. День, когда мужчина поднимет на нее руку, станет последним, когда он попытается вытворить что-то подобное.

Роберт никогда не был домашним тираном. Он был обычным мужчиной, в меру хорошим, в меру плохим. Но она знала, что он бывает жестоким, если кто-то покушается на его деньги. Он имел дела с подобными людьми. И прекрасно умел вскрывать замки. Она никогда его не любила. Том – единственный, кого она когда-либо любила. Нет, Роберт был возможностью. Благодаря Роберту, у нее есть ячейка в банке «Чейз Манхэттен», где лежат два миллиона долларов наличными. Ее подушка безопасности. И теперь он никогда не потребует их вернуть. Он мертв. Карен всегда знала, что он убил бы ее за это, если бы нашел.

Глядя в грязное окно поезда по пути в город, она вспоминает, как встретила Роберта в казино, в Вегасе. Он был красив, импозантен, швырял деньгами направо и налево, тогда как у нее не было и гроша в кармане. Он мгновенно увлекся ею. Рассказал, что торгует антиквариатом. Это было правдой, но вскоре она поняла, что антикварный бизнес служил прикрытием для отмывания чужих денег. Карен не была дурочкой. Какое-то время она жила с ним, наблюдала, как он ведет дела. Иногда у него появлялось много наличных, которые он хранил в сейфе, прячущемся за скучной картиной в спальне. Он никогда не сообщал ей кодовую комбинацию. У нее ушли месяцы на то, чтобы ее разгадать.

Они обвенчались в одной из этих ужасных часовен в Вегасе, где женятся несчастные, отчаявшиеся люди, но ей было плевать, у нее был план. Он хотел, чтобы они поженились, вот они и поженились. Она всегда строила долговременные планы. Так она и достигла того, чего достигла. Она делает ошибки, только когда паникует. Это она познала на горьком опыте.

Три года она жила с Робертом как жена. И все это время изучала схему, по которой деньги приходили и уходили из сейфа. Наконец она нашла, куда он записывал комбинацию, которую менял раз в неделю. Тогда-то она и стала посещать центр помощи «Открытые руки» в Лас-Вегасе, чтобы создать образ жертвы домашнего насилия. Потому что знала, что скоро заберет деньги из сейфа и сбежит. Знала, что он не сообщит в полицию, что у него украли деньги, – не сможет. Но не хотела, чтобы он попытался заставить ее их вернуть. Она тщательно спланировала свое самоубийство и воскрешение в образе Карен Фэрфилд. Знала, что если он когда-нибудь найдет ее и потребует деньги обратно, ей придется его убить, и собиралась использовать образ жертвы домашнего насилия для защиты на суде, случись так, что ее поймают.

Но такого не должно было случиться. Все должно было пройти гладко. Она все спланировала заранее, как раз на такой случай. Купила незарегистрированный пистолет, на котором старалась не оставлять отпечатков. И у нее были перчатки. Если бы тем вечером она не утратила хладнокровия, все было бы хорошо. Как и сказал детектив Расбах, ей сошло бы с рук убийство и никто бы ничего не заподозрил.

Но услышав голос Роберта по телефону, она разнервничалась сильнее, чем ожидала. И когда она оказалась с ним лицом к лицу и настал момент его убить… это было не так легко, как она себе представляла. Это было совсем не легко. Она никогда не была жестокой. Жадной, да, но не жестокой. Он так удивился, когда она подняла пистолет и прицелилась. Ее рука тряслась, они оба это видели. Он думал, у нее не достанет мужества. Она не сможет это сделать. Рассмеялся. Она уже хотела опустить пистолет, когда он бросился на нее, и в панике – ненамеренно – она спустила курок. А потом еще дважды. Она до сих пор помнит пистолетную отдачу в руке, брызги крови на его груди и лице, приступ тошноты и резиновый запах перчатки на руке, которую она поднесла ко рту, боясь, что ее вырвет.

Если бы только она не запаниковала! Не потеряй она голову, она бы спокойно уехала и бросила пистолет в реку. Незаметно положила бы перчатки обратно на кухню и придумала что-нибудь для Тома, чтобы объяснить, где была. Полицейские нашли бы Роберта, выяснили, кто он, и узнали, что несколько лет назад у него умерла жена. Но ничего бы не связывало его убийство с ней, Карен Крапп. Если бы только она не запаниковала, не бросила перчатки и не попала в эту дурацкую аварию.

Если бы Расбах не был так умен.

Если бы Бриджит не поехала за ней. Это второе, что чуть все не испортило.

Этого она не предвидела.

Но все обернулось к лучшему. Она даже благодарна Бриджит. Если бы Бриджит так страстно не желала Тома, если бы она не следила за Карен и не подкинула пистолет, Карен до сих пор могла бы сидеть в тюрьме.

А теперь Том никогда не узнает правду, потому что Роберт мертв.

Карен безгранично счастлива. Сейчас она проверит свою ячейку, а потом пойдет по магазинам. Купит Тому подарочек. Жизнь хороша. Она любит Тома и надеется, что их любовная история продлится вечность. Может быть, они начнут планировать детей.

В какой-то момент нужно будет придумать историю, объясняющую, как к ней попали деньги, ради которых она приложила столько усилий, чтобы они с Томом смогли ими пользоваться – или хотя бы их частью.

Она уверена, что-нибудь придет ей в голову.

Бриджит сидит в одиночестве у окна в своем пустом доме, смотрит и ждет. Выжидает время. Тишину нарушает лишь деловитый перестук спиц. Бриджит так зла.

Она знает, что Карен убила того человека, – Бриджит была там! – но каким-то образом ей все сошло с рук. Сошло с рук убийство, хотя Бриджит всем рассказала о том, что видела и слышала. А Карен попыталась обратить ее слова против нее, выставить ее виновной. Как она посмела?!

И теперь у Карен есть все, что душе угодно. Ей не только сошло с рук убийство, но и муж у нее под каблуком. По крайней мере, так кажется. Но, возможно, и нет, со стороны не понять. Бриджит хотела бы стать мухой на стене в их доме. Однако, несмотря ни на что, Том, кажется, все еще любит Карен. Как может он ее любить, мысленно причитает Бриджит с разрывающимся от тоски сердцем, после всего, что она сделала, после всей ее лжи? Возмутительно! Как может он не понимать, что она убийца? Верить ей?!

Теперь Бриджит понимает, что зря подбросила пистолет. Нужно было оставить его там, где он был. Ее показаний как свидетельницы было бы достаточно. А теперь Карен вышла победительницей и унизила Бриджит. Унизила перед полицией, Бобом, друзьями – всеми. Обвинила ее, Бриджит, в убийстве на основании того, что она подкинула пистолет, забиралась к ним в дом. Обвинила в незаконном проникновении, добилась этого глупого охранного ордера.

Карен явно думает, что Бриджит не так умна, как она. Что ж, это мы еще посмотрим.

Бриджит не сдастся, не исчезнет. У нее новый план. Карен еще поплатится.

А еще у нее есть секрет. Бриджит улыбается и смотрит на то, что вяжет с таким тщанием: крошечный детский свитер из самой мягкой пряжи цвета слоновой кости, какую ей удалось найти. Теперь ей много чего нужно связать. У нее на коленях лежат башмачки и чепчик такого же цвета. Она закончила и тот желтый детский свитер, который вязала для подруги, но забросила несколько недель назад, потому что работа над ним портила ей настроение.

Больше не портит.

Бриджит любуется очаровательным свитерочком у нее в руках и чувствует прилив гордости. Она поднимает взгляд на дом напротив.

Все будет замечательно.


home | my bookshelf | | Посторонний в доме |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу