Book: За что тебя люблю



За что тебя люблю

Благодарим Вас за то, что воспользовались проектом NemaloKnig.com - приходите ещё!

Ссылка на Автора этой книги

Ссылка на эту книгу

РЭЙЧЕЛ ГИБСОН

ЗА ЧТО ТЕБЯ ЛЮБЛЮ

ГЛАВА 1

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Есть только мы. Возьми меня за горлышко и проглоти все до капли.

Блейк Юнгер стиснул толстые ручки деревянного кресла-лежака и сильнее вжался в спинку. Желудок свело желанием, мышцы напряглись. Блейк медленно выдохнул, прерывисто вдохнул и посмотрел на гладкую поверхность озера. Колючие сосны отбрасывали неровные тени на лужайку. Мокрый песчаный пляж и деревянный причал, дрейфующий на изумрудном озере. Необычно теплый для октября ветер покачивал верхушки деревьев. Сильный запах соснового бора, казалось, можно пробовать на вкус.

- Теперь вы будете жить в божьем уголке, - сказал примерно неделю назад риэлтор, когда Блейк переезжал в этот дом в Трули, штат Айдахо.

Дом представлял собой триста семьдесят квадратных метров изящно вырезанного дерева. Окна от пола до потолка отражали изумрудное озеро, лес более насыщенного зеленого цвета и бриллиантово-голубое небо. Дом стоял на краю жилого массива, а с незастроенной стороны простиралось два гектара густого леса.

 

За что тебя люблю


Блейку нужно было место. Берлога. Недвижимость, чтобы вложить кучу денег и получить хорошие налоговые льготы. Он увидел это многомиллионное поместье на риэлторском сайте, позвонил и предложил цену, сидя у бассейна своей матери в Тампе.

Блейка тренировали для высокогорной зимней войны в самых холодных и суровых местах страны, и одним из его любимых стала горная гряда Сотут в Айдахо. Он мог жить в любом месте Америки, но выбрал это поместье на границе с диким лесом по двум причинам: налоговые льготы и уединение. Тот факт, что на заднем дворе оказалось озеро, позволил окончательно скрепить сделку.

Родители посчитали Блейка импульсивным. Брат понял. Если Трули не справится с ролью якоря, Блейк снимется с места и будет двигаться дальше.

Ты хочешь меня.

Желание и нужда. Любовь и ненависть сдавили грудь и пересохшее горло, и Блейк сглотнул, сражаясь с потребностью сдаться. Просто сказать «хрен с ним» и сдаться. Может, он и жил в божьем уголке, но в эти дни Бог уделял не так уж и много внимания Блейку Юнгеру.

Никто не узнает.

Лишь несколько человек было в курсе, где живет Блейк, и его это устраивало. Во время войны в Ираке он однажды провел некоторое время с подарочком стоимостью пятьдесят тысяч долларов от Аль-Каеды. Блейк был уверен, что срок годности того подарка давно истек, но даже если нет, то не беспокоился о террористах в Айдахо. Черт, да большинство американцев все равно думали, что Айдахо расположен на Среднем Западе рядом с Айовой. Блейк гораздо больше беспокоился, что его семья вдруг нарисуется здесь с благими намерениями и разобьет лагерь посреди гостиной. Чтобы удостовериться, что Блейк не облажается и не закончит лицом в салате.

Я согрею тебя. Сделаю тебе хорошо.

Блейк взглянул на бутылку, стоявшую на деревянной кабельной катушке в нескольких метрах от его левой ноги. Солнечные лучи касались горлышка и сверкали на янтарной жидкости внутри. «Джонни Уолкер». Лучший друг Блейка. Постоянная, которая никогда не менялась. Единственное в этом мире, на что он мог рассчитывать. Горячая вспышка во рту. Жар и искры в горле и желудке. Тепло, распространяющееся по всему телу, и звон в голове. Блейк любил это. Любил больше, чем друзей и семью. Больше, чем работу и последнюю миссию. Больше, чем женщин и секс. Он многое отдал ради Джонни. А потом Джонни предал Блейка. Джонни оказался сплошной ложью.

Я не враг.

Блейк и раньше встречался с врагами. В Африке, Ираке, Афганистане и многих других странах. Слишком многих, чтобы считать. Он встречался с врагами и боролся с ними. У него был ящик, полный медалей и благодарностей. Два ранения, болты в колене. Блейк ломал ноги и лодыжки больше раз, чем мог вспомнить. Он служил своей стране без сожалений или угрызений совести. И когда ушел в отставку, то думал, что оставил всех врагов позади. Но хотя Блейк перестал воевать, оказалось, что он ошибся. Этот враг был сильнее и страшнее всех встреченных прежде.

Ты сможешь остановиться после одного глотка.

Враг нашептывал лживые слова и мучил Блейка во время бодрствования. Он жил в его душе. Он вел на него охоту. Охоту, которую Блейк не мог игнорировать. Не было способа сбежать от него.

Нельзя исчезнуть. Нельзя дать слабину. Нельзя отступить на время. Нельзя спрятаться в темноте и подождать, пока враг пройдет мимо. Нельзя поймать его на мушку и отпустить с миром. Как и с врагами, которых Блейк встречал на поле боя, если не он, то его. Безо всякого сомнения. Но проблема состояла в том, что Блейк умирал от желания ощутить вкус этой конкретной смерти во рту.

У тебя нет проблемы.

Из всего, что вдалбливали в голову в том модном реабилитационном центре, куда брат упрятал Блейка, он поверил одному. Что если не остановится, лишится жизни. А он прошел слишком много, чтобы оказаться поверженным бутылкой «Джонни». Слишком много, чтобы позволить своей зависимости победить.

Безудержное желание накатывало волнами, и Блейк сжал зубы. Врачи и социальные работники проповедовали уклонение, но для Блейка это был не выход. Он не избегал демонов. Он встречал их с высоко поднятой головой. Ему не нужна была программа из двенадцати шагов или ежедневные встречи. Он не был беспомощен перед своей зависимостью. Он же Блейк Юнгер – оператор первого класса сил специального назначения. Вышедший в отставку «морской котик» из шестого отряда и один из самых смертоносных снайперов в истории команды. И это не хвастовство, а простой факт. Признать, что Блейк оказался бессилен, значило бы признать поражение. Он не мог уклониться, не мог сдаться. Таких слов в словаре Юнгеров не предусматривалось. Ни у Блейка, ни у его близнеца Бью. Их воспитывали, чтобы побеждать. Чтобы подталкивать себя и друг друга. Быть лучшими во всем. Следовать по стопам их знаменитого отца, капитана Уильяма Ти Юнгера, – легенды «морских котиков». Старик заслужил свою жесткую репутацию во Вьетнаме и Гренаде, и еще бесконечном числе других тайных операций. Суровый воин, верный команде и стране, ожидал того же от сыновей.

Блейк сделал, что от него требовалось. А Бью завербовался в морскую пехоту, только чтобы досадить старику.

Тогда Блейк очень разозлился на брата. Всю свою жизнь они говорили о том, как будут служить вместе, но Бью сорвался и присоединился к морпехам. Сейчас, оглядываясь назад, Блейк считал благословением то, что они служили в разных подразделениях.

Монозиготные близнецы появились из одной яйцеклетки и выросли такими похожими, что могли сойти один за другого. Братья не были разными сторонами одной медали. Они были одной и той же стороной. И неудивительно, что каждый поступил в снайперскую школу в своих отрядах. Неудивительно, что каждый заработал репутацию за точные и смертельные выстрелы, но когда дело доходило до чисел, у Блейка имелось больше подтвержденных навыков.

Братья всегда соревновались друг с другом. Мама говорила, что даже у нее в животе они боролись, пытаясь отвоевать побольше места. В пять лет Бью плавал быстрее и выиграл синюю ленту, а Блейк получил красную. Второе место подтолкнуло Блейка тренироваться сильнее, и на следующий год братья поменялись местами на подиуме. В средней школе, если Блейк выигрывал больше матчей по реслингу в одном сезоне, его брат тренировался, чтобы выиграть больше в следующем. И поскольку Юнгеры были одинаковыми, люди сравнивали их не только по внешнему виду. Бью был умнее. Блейк сильнее. Бью бегал быстрее. Блейк был очаровательным. На следующий день все менялось, и уже Блейк был умнее и быстрее. Но неважно сколько раз результаты сравнения смещались то в одну, то в другую сторону, Блейк всегда оставался самым очаровательным близнецом. Даже Бью признавал эту победу.

Если бы они оба были «морскими котиками», люди бы сравнивали их службу. Они бы сравнивали цифры и миссии, и звания. Хотя братья невероятно гордились своей службой и жизнями, которые спасли их смертоносные выстрелы, человеческая смерть, даже если это смерть террориста, одержимого мыслью истребить американцев, не была тем, в чем они хотели бы соревноваться. Когда кто-то из них крался в тени каменистого утеса или хижины в каком-нибудь медвежьем углу, потея, как шлюха в церкви, или отмораживая себе яйца, ни один не думал о соревновании. Оба знали, что цифры – скорее показатель потенциала, но не мастерства, хотя никто из Юнгеров никогда не признал бы это вслух.

Когда Бью вышел в отставку, он организовал собственную охранную компанию. Бью был удачливым близнецом. Устроенным. Собиравшимся жениться. Бью был тем, кто использовал свои навыки, чтобы дать шанс вышедшим в отставку военным.

А Блейк был алкоголиком. С тех пор, как вышел в отставку год назад, он использовал свои навыки, чтобы заработать деньги в качестве наемника: работал на частную военную охранную фирму и прыгал из горячей точки прямо в место захвата заложников. С суши в открытое море. И жил неприлично неустроенной жизнью.

И Блейк был тем, кому потребовалась реабилитация, чтобы посмотреть в лицо своему самому страшному демону. Он встретил его с открытым забралом, как и всех врагов, и понял, что последствия трезвости заключались в том, что в любой момент вспышка света или запах, или звук могли вызвать неразбериху в его чистой и трезвой голове. Что солнечный свет или запах пыли и пота, или высокочастотный свист могли пронестись дрожью по позвоночнику и заставить замереть. Могли заставить Блейка упасть и высматривать то, чего нет. Такие флэшбеки случались нечасто и не длились дольше нескольких секунд, но всегда оставляли его дезориентированным и нервным. Злым из-за потери контроля.

Блейк посмотрел на бутылку «Джонни». На сине-золотистую наклейку и солнечные лучи, искрившиеся в коллекционном шотландском виски. Он заплатил триста долларов за эту бутылку и жаждал ее так, что сосало под ложечкой. Желание скручивало и вытягивало внутренности, а острая кромка непреодолимой потребности резала кожу.

Один глоток. Успокоит жажду. Затупит острые грани.

Блейк так сильно сжал ручки кресла, что пальцы побелели.

Всего один. Ты сможешь остановиться завтра.

Жажда становилась все сильнее, сдавливая голову. Разве не предполагалось, что шестьдесят второй день будет проще, чем первый? В желудке все переворачивалось, в ушах звенело. Блейк взял камеру, лежавшую у него на бедре, и встал. Обернул черно-желтый ремешок вокруг запястья и навел свой «Никон SLR» на Джонни. Шесть месяцев назад в Мехико он смотрел в прицел своей винтовки с продольно-скользящим поворотным затвором TAC–338 на двух продажных мексиканских полицейских, разделивших сетку прицела. Теперь же он целился во врагов камерой. Блейк посмотрел в видоискатель и навел объектив на бутылку. Руки дрожали, и пришлось вцепиться в фотоаппарат.

- Что ты делаешь?

Блейк крутанулся, чуть не уронив камеру.

- Етить твою!

Маленькая девочка в розовой футболке с длинными светлыми волосами, собранными в «хвост», стояла позади его кресла.

– Откуда, черт возьми, ты взялась?

Блейк терял хватку, раз к нему смог подкрасться маленький ребенок.

Девчушка указала большим пальцем на дверь.

- Ты сказал плохое слово.

Блейк потер лицо ладонью и повесил камеру на спинку кресла. Девочка испугала его до усрачки – задача не такая уж и простая.

– А ты нарушаешь чужое право владения.

Она сморщила носик:

- Чего-чего?

Блейку никогда не приходилось возиться с детьми, и он не мог даже догадаться, сколько девчушке лет. Она доставала макушкой примерно ему до пупка, и у нее были большие голубые глаза.

- Нарушаешь чужое право владения?

- Ага.

- Это значит, что ты в моем дворе.

- Я знаю, что это твой двор. – Она в самом деле закатила голубые глаза, говоря это. – Я видела, как ты переезжал.

Два дома разделяла пятифутовая полоса из сосен и кустов, и Блейк посмотрел на соседский двор за деревьями. Женщина, жившая там, работала в цветнике, место для которого умудрилась отвоевать у леса. Кверху попой среди розовых и пурпурных цветов. Ее шорты задрались достаточно высоко, чтобы продемонстрировать обнаженный изгиб ягодицы. Блейк замечал женщину и прежде. Может быть, он и был алкоголиком, едва выдерживавшим шестидесятидвухдневный период трезвости, но все еще оставался мужчиной. Мужчиной, который мог оценить сладкую попку на своем пути. Блейк не видел лица женщины. Только ее светловолосый затылок и сексуальные ягодицы.

- Как тебя зовут?

Он повернулся обратно к девчушке и подумал, должен ли испытывать чувство вины за свои сексуальные мечты о ее маме?

- Блейк. - Никакой вины он не чувствовал. Просто думал, а должен ли. – Это твоя мама?

- Да. Она сегодня не в магазине.

Блейк не мог припомнить, чтобы слышал мужской голос у соседей, пока изучал задницу мамочки.

– Где твой отец?

- Он не живет с нами. – Она помахала руками из стороны в сторону. – Я не люблю пчел.

Нахмурившись, Блейк посмотрел на маленькую зануду перед ним. Он не знал, при чем здесь пчелы, но после шестидесяти двух дней тошнота накатила так, как будто это первый. Блейк почувствовал, что его сейчас стошнит, и уперся дрожащими руками в бедра.

- Ты узасно-узасно большой.

В нем было чуть больше ста восьмидесяти трех сантиметров и около ста килограмм. За последние несколько месяцев он сбросил десять килограмм. В одну из последних встреч брат назвал его «толстым мудаком».

В тот раз они поссорились из-за этого. Спорили, кто был лучшим стрелком и самым выносливым супергероем - Бэтмен или Супермен. Бью ошибался насчет Супермена, но был прав насчет жира. После выхода в отставку у Блейка оказалось много свободного времени между контрактами. Он перестал усердно тренироваться и начал больше пить.

- Сколько тебе лет, ребенок?

- Пять. – Она опустила руки, мотая головой. – Я не ребенок.

Сзади Джонни прошептал: «Я все еще здесь. Жду».

Блейк шепот проигнорировал. Нужно пробежаться или поплавать. Нужно измотать себя, но это не значило, что он сдастся и позволит Джонни выиграть. Нет, воин знает, когда необходимо отступить, чтобы вернуться с новыми силами.

- Я лосадь.

Блейк повел головой из стороны в сторону, пока боль в черепе ударяла по мозгам.

- Что, к черту, за лосадь?

Девчушка снова закатила глаза, как будто Блейк был туповат.

- Ло-о-о-са-а-адь.

Блейк идеально говорил по-английски, на ломаном арабском и легко ориентировался в расщепленных чертовых инфинитивах. Он никогда не слышал слова «лосадь».

- Меня зовут Галстук-Бабочка.

- Галстук-Бабочка?

Что это, мать его, за имя?

- У меня желтые волосы с белыми прядками. - Она снова помотала головой и топнула ножкой. – Белая грива и хвост. Я куколка.

- Ты хотела сказать «лошадь»? - Боже правый. Она превратила легкое нытье в голове у Блейка в пульсирующую боль. – Ты лошадь?

- Да, и я осень быстрая. Хочешь увидеть, как я скачу?

Блейк никогда особо не общался с детьми. Даже не знал, нравятся ли они ему. Но был точно уверен, что ему не нравится этот конкретный ребенок. Который считал себя «лосадью», не выговаривал некоторые шипящие и смотрел на Блейка так, будто он тупой.

- Нет. Тебе нужно идти домой.

- Нет. Я могу остаться.

- Ты уже долго здесь. Твоя мать наверное удивляется, где ты?

- Моя мама не будет беспокоиться.

Девчушка топнула по земле обутой в сандалию ножкой и побежала. Она обежала Блейка по широкому кругу. Она буквально скакала галопом вокруг него. И помоги ему Господи, но ее подскакивающая макушка и «хвост», летящий позади, в некотором роде напоминали маленького пони.

Она бегала кругами, остановившись пару раз, чтобы изобразить, будто бьет копытом, и заржать.

- Эй, ребенок. - Блейк позвал ее, но она только мотнула головой и продолжила бегать. Желание попробовать Джонни пронеслось по телу, раздражение обожгло кожу. У него имелись занятия и получше, чем стоять тут, пока странная маленькая девочка изображает лошадь. Занятия получше. Например, пробежаться или поплавать, или воткнуть себе палку в глаз. – Время идти домой. – Та притворилась, что не слышит. Как она себя назвала? – Стой, Галстук-Бабочка!

- Скажи: тпру, девочка, - умудрилась выдать она между частыми вздохами.

Блейк не принимал приказов от детей. Он же взрослый. Ему захотелось подергать себя за волосы. Боже всемогущий.

- Дерьмо.

Девчушка пробежала рядом, ее бледные щеки порозовели.

- Это плохое слово.

Блейк нахмурился.



- Тпру, девочка.

Она наконец остановилась прямо перед ним и выдохнула:

- Я скакала осень быстро.

- Тебе нужно скакать домой.

- Все нормально. Я могу играть... - она помолчала и добавила: - есе несколько минут.

Блейк жил в грязных дырах и ползком пробирался по болотам. Он ел жуков и мочился в бутылки из-под энергетика. В течение двадцати лет его жизнь состояла из твердых, острых граней. Когда он ушел в отставку, ему пришлось прикладывать определенные усилия, чтобы удержаться от мата в каждом предложении и удержать руки подальше от своих яиц. Ему пришлось вспомнить, что в обычной жизни креативные ругательства – не спорт, а чесание яиц – не публичное мероприятие. Ему пришлось вспомнить правила поведения, которые мать вбивала в их с Бью головы. Милое, вежливое отношение ко всем: от маленьких детей до маленьких стареньких леди. Сегодня Блейку хотелось, чтобы эта девочка ушла, прежде чем он сдерет с себя кожу, так что он решил забыть о манерах. Потому намеренно сощурился и посмотрел на ребенка тяжелым стальным взглядом, который обычно заставлял террористов сжиматься от страха.

- Что у тебя с глазами?

Девчушка совсем не выглядела испуганной. Она совершенно точно была немного глупой. В другое время Блейк даже мог бы сделать на это скидку.

- Тащи свою задницу к себе во двор.

Она задохнулась.

- Ты сказал плохое слово.

- Иди домой, маленькая девочка.

Она ткнула пальчиком в свою футболку:

- Я большая девочка!

В другой день, в другое время Блейк бы восхитился смелостью этого ребенка. Сейчас же он наклонился и навис над ней, как это обычно делал их с Бью отец.

- Я чертовски больше, чем ты, - сказал он, прямо как его старик.

Девчушка снова задохнулась от возмущения, но совсем не испугалась. Она не задрожала. С этим ребенком что-то не так? Ну, кроме того, что она считает себя лошадью. Или Блейк теряет хватку?

- Шарлотта?

Блейк и девочка повернулись на звук женского голоса. Хозяйка соседнего дома стояла поодаль в нескольких метрах, одетая в короткую желтую футболку и те шорты, которые Блейку посчастливилось увидеть сзади. Тень от большой соломенной шляпы скрывала ее лицо и заканчивалась прямо над изгибом полных губ. Симпатичный рот, красивые ноги, отличная задница. Скорее всего, с глазами что-то не то.

- Мама! – Девчушка подбежала к матери и обняла ее за талию.

- Ты знаешь, что тебе не разрешается уходить со двора, Шарлотта Элизабет. – Тень от шляпы скользнула вниз по шее и футболке до самой груди, когда женщина посмотрела на своего ребенка. – Придется тебя наказать.

Грудь хорошего размера, соблазнительная линия талии. Да, наверное, у соседки некрасивые глаза.

- Этот человек осень плохой, - заплакала девочка. – Он говорил мне плохие слова.

Внезапные рыдания были такими подозрительными, что Блейк бы рассмеялся, если бы был в настроении. Позади Джонни прошептал его имя, а спереди тень от шляпы замерла над симпатичной парой буферов. Скользнула в ложбинку меж ними, и похоть нырнула прямо Блейку в штаны. Не успев моргнуть, он перешел от раздражения к желанию, а потом к комбинации обоих чувств.

Поля шляпы снова поднялись к губам.

- Я слышала. – Уголки которых неодобрительно опустились.

Блейк тоже нахмурился. Он всегда избегал таких женщин. Женщин с детьми. Женщины с детьми искали папочек, а он никогда не хотел детей. Своих или еще чьих-то.

- Пожалуйста, не ругайтесь при моем ребенке.

- Пожалуйста, держите своего ребенка подальше от моего двора.

Женщины с детьми хотели мужчин, которые хотели отношений. Блейк к таковым не относился.

Недаром из всех отрядов «морских котиков» в шестом был самый высокий уровень разводов. Там служили мужчины, которые обожали выпрыгивать из самолетов и вылетать из торпедной трубы. Хорошие мужчины, которые были совсем не хороши в отношениях. Такие, как Блейк и как его брат до недавнего времени. Такие, как их отец, чьи жены разводились с ними после двадцати лет бесконечных измен.

- Ладно. – Губы женщины сжались, будто она собиралась ударить его. Или поцеловать. Блейк не задумываясь догадался, что первое. – Но что за мужчина так разговаривает с ребенком?

Тот, кто изо всех сил пытается пережить свой шестьдесят второй день трезвости. Тот, кто хочет глотнуть немного Джонни, сказать, мол, да пошло оно все, и уткнуться лицом в мягкую грудь.

- Что за мать позволяет ребенку бегать по округе без присмотра?

Женщина задохнулась.

- Она была под присмотром.

- Ага.

Блейк ее разозлил. Хорошо. Теперь, может, она уйдет? Оставит его бороться с Джонни и с собой.

- Шарлотта знает, что нельзя уходить со двора.

- Это - не ее двор, - отметил Блейк очевидное.

- Она никогда не убегала прежде.

Блейк не видел ее глаз, но чувствовал злой взгляд. Жаркий и яростный. Ему нравились жар и ярость. Ему нравилось, когда женщины скакали на нем, как баньши. Дикие, выкрикивающие его имя и… Иисусе. Жажда Джонни и этой безымянной женщины вызывали у него головокружение.

- Одного раза хватит, чтобы ее сбил грузовик, - проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Моя собака сбежала лишь раз. Баки в итоге размазало по «Шеви Сильверадо». – Блейк покачал головой. Боже, он любил этого пуделя. – Он был чертовски хорошей собакой.

Розовые губы приоткрылись и сомкнулись, как будто незнакомка лишилась дара речи. Потом она махнула рукой на бутылку с Джонни и, очевидно, обрела голос:

- Вы пьяны?

- Нет. Не выпил ни капли. – Блейк хотел бы повесить вину за свое возбуждение на Джонни.

- Тогда вам нет никакого оправдания. Вы просто... – Она остановилась, чтобы прикрыть уши дочки ладонями: – Злобная задница.

Блейк не стал возражать.

- Я все слышала, - сказала девчушка в живот своей матери.

- Пойдем, Шарлотта! - Женщина схватила ребенка за руку и унеслась.

Блейк почти увидел, как у нее из ушей идет дым.

Вот вам и очаровательный близнец.

Блейк пожал плечами, опуская взгляд на симпатичную задницу соседки.

К черту. Очарование для милых парней, а он уже очень давно не милый.

ГЛАВА 2

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Натали Купер воспитывали с мыслью, что женщина – это больше, чем красивое лицо. Больше, чем красивые волосы и страсть к обуви. Мать и бабушка проповедовали необходимость иметь не только красивые волосы, но и хорошую голову и умение твердо стоять на ногах. Больше всего эти две разведенные дамы упирали на то, как важно женщине иметь собственные деньги. Более того, заработать их и припрятать на случай, если этот никудышный ублюдок – муж - сбежит с молоденькой.

Очень плохо, что Натали их не слушала. Она любила сверкающие короны и розовые боа. Свои волосы, завитые в крупные упругие локоны, и тело, и ноги в туфлях на высоких каблуках или в украшенных стразами босоножках. Она любила все девичье, но больше всего она любила Майкла Купера.

Его семья переехала в Трули, когда он был в шестом классе, и Майкл сел за парту перед Натали. Она любила смотреть на темные волосы, которые падали ему на шею, и любоваться плечами, обтянутыми клетчатой рубашкой. Майкл оказался самым симпатичным мальчиком из всех, что она видела, и от взгляда его темно-карих глаз юное сердце Натали растаяло.

Даже если Майкл это и заметил, то никак не показывал, пока в десятом классе, наконец, не пригласил Натали на свидание. Он отвел ее в кино на «Титаник», и Натали уделила больше внимания его руке, лежавшей рядом с ее, чем тонущему кораблю. Следующий день и почти все дни после они провели вместе. Майкл был куортербеком футбольной команды, а Натали - капитаном чирлидеров. Они входили в студенческий совет, возглавляли дискуссионный клуб и являлись членами каждого королевского суда с десятого по двенадцатый класс. Последний удар был нанесен зимой выпускного класса, когда их выбрали королем и королевой зимнего фестиваля в Трули.

Этот фестиваль, известный своими конкурсами - гонками на «ватрушках», прыжками на снегоходах, скульптурами изо льда и Аукционом холостяков Трули, собирал туристов, живших за пять штатов от Трули.

Каждый год фестиваль начинался парадом по Мейн-стрит. Приветствуя толпу, Майкл с Натали сидели на снежных тронах. На ней - белая меховая накидка поверх бархатного платья василькового цвета, которое идеально совпадало с цветом ее глаз. Большая корона из горного хрусталя на копне светлых локонов. Майкл тоже был в белом и выглядел как темноволосый принц на белом коне.

Той же весной после выпускного Натали с Майклом поженились против воли ее матери и бабушки. У них была прекрасная церемония в саду за домом родителей Майкла с видом на Ангельский пляж и озеро Мэри.

Натали поехала вслед за мужем в Бойсе и нашла работу в магазине фототоваров в супермаркете, чтобы помочь Майклу закончить университет. Они жили в маленькой студенческой квартирке и ездили на старом «фольксвагене». Лишних денег никогда не было, но Натали это не беспокоило. Ее вырастили две женщины с ограниченным бюджетом, так что она привыкла веселиться сама и довольствоваться малым. Но это беспокоило Майкла.

Ему не нравилось «довольствоваться малым», и он всегда обещал, что после получения диплома примется работать и поможет Натали окончить колледж. Майклу понадобилось шесть лет, чтобы получить диплом магистра по финансам, и к тому времени колледж Натали больше не интересовал.

Майкл устроился на работу в «Лэнгтри Кэпитал» и занялся управлением индивидуальными портфелями ценных бумаг. Друзья его родителей вкладывали свои сбережения с помощью их мальчика-из-маленького-городка, и Майкл быстро дорос до более крупных клиентов.

Поскольку Майкл стал зарабатывать больше, они купили дом и новые машины и провели замечательный отпуск. Натали любила своего мужа, а он любил ее. У них был прекрасный дом и великолепные друзья, и блестящее будущее. У них была чудесная жизнь. Единственное, чего не было, – это семьи. Они были женаты семь лет, вместе – девять. Натали хотела детей.

На девятую годовщину их первого свидания, отпразднованную просмотром «Титаника», Натали перестала пить противозачаточные таблетки. Она думала, что тут же забеременеет. Но когда этого не произошло, беспокоиться не стала. Они с Майклом были молодыми и здоровыми. Через полтора года попыток, она обратилась к специалисту по бесплодию. К ее крайнему удивлению и огорчению, у нее обнаружился гормональный дисбаланс, препятствующий овуляции. Помимо особых дней, Натали никогда не чувствовала симптомов, что что-то идет не так.

Миссией Натали на следующие несколько лет стало забеременеть. Она принимала кломифен, потом перешла на репронекс. Делала температурные и овуляционные тесты, а Майкл выполнял свою часть. Всегда «на подъеме», образно выражаясь. И каждый месяц, когда ничего не происходило, Натали впадала в страшную хандру, которая продолжалась несколько дней.

Потом, на двадцать восьмой день рождения мужа, Натали пригласила Майкла на ужин в его любимый ресторан и удивила новостью о своей шестинедельной беременности.

- Я сделала четыре теста, - сказала она, вся трепещущая и взволнованная, и поглощенная мыслями о детских именах и цветах для детской.

Это в самом деле случится. Их мечта наконец-то станет реальностью. И понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать: Майкл не сказал ни слова. Он пил свой «Мейкер Марк» и пролистывал сообщения в телефоне.

- Что-то не так?

Он нажал еще несколько кнопок в телефоне и отпил бурбон.

- Я не думал, что это случится.

- Я тоже! – Натали потянулась и взяла его за руку. – Я почти потеряла надежду.

Майкл поднял взгляд:

- Я счастлив за тебя.

Сердце Натали замерло на мгновенье, и она положила руку на колени.

- Ты хотел сказать за нас?

Он улыбнулся, но эта улыбка не коснулась карих глаз, которые Натали любила столько лет.

- Конечно.

Натали попыталась убедить себя, что Майкл не всегда показывает свои чувства. В отличие от нее. Во время американских горок бесплодия в последние несколько лет она была эмоциональным мячиком для пинг-понга, а Майкл - ее скалой. Одно из качеств, которые она в нем любила.

Той ночью они занимались любовью по причине, по которой это делают любящие друг друга люди. А не потому что тестовая полоска показала овуляцию.

На следующее утро, когда Натали проснулась, Майкл уже уехал на работу, и она слонялась по дому, бурля от беспричинной радости. Ее жизнь была идеальным, теплым, нежным раем двух любящих друг друга людей и того чуда, что они создали.

Натали стояла в центре гостевой спальни, ближайшей к хозяйской, воображая в голове все идеи, которые у нее были для детской. Овечки и кролики или, может, Винни Пух. Она позвонила маме и бабушке, и родителям Майкла. Они все так долго ждали эту счастливую новость и были так же взволнованы, как и Натали. Занявшись стиркой, она позвонила лучшей подруге, которую знала с первого класса, Дилайле. У Лайлы не было детей. И она заявляла, что не хочет их, но ждала, пока Натали сделает из нее крестную мать.

- Если будет девочка, хочу назвать ее Шарлоттой в честь моей прабабушки.

- Ты же всегда говорила, что хочешь назвать свою малышку Джеррикой?

Натали засмеялась, совсем не удивившись, что подруга помнит тот старый мультик.

- Из «Джем и Голограмм»? Нам же было десять лет.

Звонок в дверь раздался, когда Натали поставила корзину для белья на диван. Отключив телефон, она открыла дверь и увидела темные очки и значки полицейского департамента Бойсе. Искали Майкла, и Натали сперва подумала, что с мужем случилось что-то ужасное. Что он попал в аварию. Но у полицейских оказался ордер на обыск дома. Они задавали вопросы о деньгах и Майкле и обвиняли ее мужа – мужчину, которого Натали знала большую часть своей жизни, мальчика, который сидел впереди нее в шестом классе, – в растрате. Занижении прибылей и нелегальном получении дохода. Они хотели узнать о путешествии, которое Натали с Майклом совершили на Каймановы острова. Натали рассказала им о белом песке и бледно-голубой воде. Черепахах и игуанах, и подводном плавании с аквалангом. Но полицейские хотели узнать о счетах на Каймановых островах.

Натали пыталась позвонить Майклу, чтобы он разъяснил это недоразумение, но его телефон оказался отключен. Натали не смогла связаться в ним ни в этот день, ни в следующий. С ней беседовали снова и снова. Ее допрашивали и заставили пройти детектор лжи. Исчезновение Майкла стало местными, а потом и национальными новостями. Фотографии Майкла и Натали мелькали в телевизоре. Оператор поймал Натали по дороге на прием к доктору: бледное лицо, под глазами черные круги. Она выглядела так, будто готова выпрыгнуть из своей кожи, на пределе сил, истощенной и такой испуганной, что ее муж лежит где-то мертвый, а все могут говорить только о деньгах, которые он предположительно растратил.

Майкл бы не сделал такого. Не стал бы красть деньги других людей: двое из этих людей были его родителями. И он бы никогда не оставил Натали справляться с этим в одиночестве.

Рон и Карла Купер приехали, чтобы поддержать Натали в ту первую неделю и в последующую. В прошлом Натали и Карла иногда сталкивались лбами. Карла Купер была женщиной, которая хотела, чтобы все шло определенным образом, и чем старше Натали становилась, тем больше сопротивлялась ее «советам». Но вера в невиновность Майкла объединила их.

Мама и бабушка Натали приехали в Бойсе на третьей неделе, но Натали почти ничем не занималась, лишь стояла в гардеробной Майкла, трогала его одежду и вдыхала запах его старой толстовки. Вечером она надевала одну из футболок мужа и спала на его подушке.

Правительство арестовало все их банковские и инвестиционные счета. Только узнав от них, что за день до исчезновения Майкла счета были опустошены, Натали ощутила первый укол беспокойства. Ощутила приступ боли в животе и проигнорировала его. Она чувствовала себя истощенной и запутавшейся, и испуганной. Майкл отсутствовал уже почти две недели, и ее жизнь превратилась в один ужасный момент за другим. Натали боялась за мужа и боялась того, что стресс причинит вред малышу, которого она так упорно старалась зачать.

Целый месяц Натали и родители Майкла не слышали никаких новостей. Мучились тишиной и неизвестностью до того самого утра, когда Натали сидела за кухонным столом, пытаясь удержать в себе кусочек тоста. Адвокат, которого наняли Куперы, позвонил сообщить ей, что Майкла нашли в отеле в Эль-Пасо. Очень даже живым. В два удара сердце распухло в ее груди. Майкл жив.

В следующие два удара сердца в груди все оборвалось. Вся жизнь разбилась на кусочки от продолжения горячих новостей. У Майкла нашли несколько фальшивых паспортов и водительских прав. Как вообще человек может получить хоть один фальшивый паспорт, не говоря о трех? Еще хуже, по крайней мере для Натали, оказалось то, что у Майкла была подружка Тиффани двадцати одного года.



Натали бы не поверила, если бы не увидела Майкла в выпуске новостей в наручниках, когда его конвоировали в окружную тюрьму Эль-Пасо. Темные волосы отросли длиннее, чем обычно, нижнюю половину лица скрывали усы и темная борода. Снова и снова Натали смотрела, как ее симпатичный муж быстрым шагом идет, опустив голову, мимо тюремных камер.

В следующие несколько дней и недель Натали узнала, что Майкл и Тиффани ждали, пока смогут ускользнуть в Мехико, а оттуда направиться в Швейцарию. Он все спланировал. Кражу денег. Банковские счета. Новые документы. Новую версию Натали двадцати одного года. Он спланировал это все, а Натали даже ничего не заметила.

Годы спустя она все еще помнила тот день, когда Майкла арестовали. Помнила наполовину съеденный тост у себя в руке. Картинки на экране телевизора и пол, вдруг бросившийся ей в лицо. Как она сидела часами и смотрела кадры новостей, разрывая себе сердце, но не имея сил отвести взгляд.

Следующим летом после свадьбы они с Майклом уехали из Трули. Футбольная звезда и чирлидер отправились в «золотую» жизнь. В городе почти устроили парад в честь их отъезда. Десять лет спустя Натали вернулась домой одна и беременная. Ее уже почти бывшего мужа ждали семь лет в федеральной тюрьме. Муниципалитет забрал все. Ее дом. Ее машину. Ее украшения. Ее жизнь. Натали вернулась с разбитым сердцем, униженная и без гроша за душой. У нее не было ничего, кроме чемодана в одной руке и фотокамеры в другой. И целый блокнот вопросов в голове.

Например, когда в ее жизни все пошло не так? Была ли она так озабочена процессом зачатия ребенка, что не заметила перемен в муже? Начались ли эти перемены с мелочей? Например, он начал предпочитать бурбон пиву. Когда мальчик из маленького города превратился в мужчину, который обкрадывал без разбора и совести корпорации и пожилых людей? Когда он стал лгуном и обманщиком? Когда перестал любить ее?

Ответы она получила из телефонного звонка через год после того, как Майклу вынесли приговор. Натали в первый раз с судебного разбирательства услышала его голос.

- Ты скучная, - сказал Майкл.

В тот раз эти два слова просто раздавили ее. Теперь, в тридцать три года, она стала старше и мудрее и хотела бы, чтобы ее жизнь была немного скучной. Мать-одиночка чудесного ребенка. Владелица фотостудии и магазина фотопечати «Глянцевые снимки и картинки». Ее жизнь была очень занятой. Ее жизнь была хорошей, но поздно ночью, когда дом затихал, а Шарлотта лежала в своей кроватке, Натали иногда спрашивала себя, а знала ли Майкла по-настоящему?

- Я говорила ей, что она слишком в возрасте для смоки айз.

Натали поставила локти на прилавок и подперла подбородок ладонью. Нахмурясь, посмотрела на снимки восьмидесятилетней Мэйбел Вон и сказала своей лучшей подруге Лайле Маркхем:

- Она выглядит так, будто ее кто-то побил.

Две женщины в магазине «Глянцевые снимки и картинки», расположенном на пересечении Главной и Второй улиц, рассматривали фото с одинаково мрачными лицами, но на этом их сходство заканчивалось.

В Натали было сто семьдесят четыре сантиметра, в Лайле – сто пятьдесят пять.

На Натали - черные брюки, балетки без каблука и белая блузка с названием магазина на нагрудном кармане. Светлый «хвост» удерживала на затылке простая черная лента. Ресницы накрашены тушью, губы коралловым блеском, на среднем пальце правой руки – единственное серебряное кольцо.

Лайла сегодня надела короткое кожаное платье и кожаные ботинки на тринадцатисантиметровых каблуках. Идеально накрасила серыми и пурпурными тенями карие глаза. Ее рыжие волосы были коротко пострижены по бокам, а прическу дополняла белая стоявшая торчком челка. Кто-то другой мог бы показаться смешным, но только кто-то со стилем Лайлы мог преуспеть с этим видом доминирующей игуаны в консервативном Трули.

- А она продолжала махать своим костлявым пальцем и кричать: «Сделай смоки сильнее».

Лайла, талантливый косметолог, работала в салоне через улицу, а подрабатывала визажистом. Когда Натали заказывали гламурную съемку, она всегда сначала посылала клиента к Лайле. Не только потому что та была ее лучшей подругой, но и потому что работала с несколькими голливудскими стилистами с длинным списком знаменитых клиентов. Она работала в Лос-Анджелесе на богатых и знаменитых больше десяти лет, и если бы не несчастный случай, включавший старлетку, платье без бретелек от Александра Маккуина и ножницы, Лайла без сомнения все еще оставалась бы в Голливуде вместе со своим списком знаменитостей.

- Она меня даже слушать не стала, – добавила Лайла.

Натали знала, что подруга имеет в виду. Работа с Мэйбел и ее требованиями могла вывести из себя и святого, но по крайней мере удалось отговорить эту женщину от съемки в полностью обнаженном виде на длинной норковой шубе.

- Фред только глянет на это, и его кондратий хватит.

- Может быть, так и было задумано. Идеальное преступление.

Натали знала Мэйбел большую часть жизни. Мэйбел дружила с Джоан – бабушкой Натали, пока та не умерла два года назад.

Бабушка Ричардс всегда говорила, что у Мэйбел есть характер. Это означало, что она высокомерная и властная, а также лучшая сплетница в округе Вэлли. Ребенком Натали пряталась за диваном бабушки и слушала такие сочные слухи, как стоявшее под вопросом отцовство последнего внука Портеров или кто в городе пьет как озерный голец.

Между глаз у Натали поселялась тупая боль, когда она смотрела на будуарные снимки, которые Мэйбел сделала для своего девяностолетнего мужа Фреда.

- Надеюсь, ей это понравится.

Если нет, Натали придется переснимать, но мысль о Мэйбел, одетой в корсет и туфли на тонких каблучках, заставляла боль в голове вгрызаться дальше в мозг. И не только потому, что Мэйбел - сложная женщина и клиент. У нее был плохой вкус. А плохой вкус клиента плохо отражался на бизнесе Натали.

- Что у нее на ногах? - спросила Лайла, хмуря хорошенькое личико.

- Мои пятидесятидолларовые туфли на каблуках, которые мне пришлось разрезать и склеить скотчем, чтобы они на нее налезли. Она сказала, мол, отекла, но у этой женщины самые большие ноги, что я только видела.

Лайла наклонилась, чтобы рассмотреть снимок поближе.

- Они похожи на ноги Чокнутого профессора.

Натали аккуратно собрала фотографии и положила их в конверт.

- Когда я была беременной, у меня были ноги Чокнутого профессора.

Сзади промышленный принтер выдавал снимки и складывал их в слоты. Для ушей Натали шум и скрежет раздавались звоном монет.

- Когда ты была беременной, у тебя все было как у Чокнутого профессора.

И ей понадобился год, чтобы вернуться к привычным пятидесяти четырем килограммам. Ладно, к пятидесяти семи. Большую часть времени.

- У меня была лишняя жидкость в организме.

- У тебя в организме была лишняя чашка арахисовой пасты.

- И миндальные пирожные.

Натали взяла конверт для фотографий и прошла к своему кабинету, находившемуся в паре метров.

Два года назад она взяла кредит на покупку бывшего в употреблении цифрового принтера. Точно так же, как в торговых точках «Уолгринс» или CVS, или на онлайн фотосайтах, «Шаттерфлай» или «Снэпфиш», любой с доступом в Интернет мог загрузить фотографии на сайт «Глянцевых снимков и картинок». Клиенты могли заказать обычные снимки или сделать специальный заказ на картинки: от открыток и журналов до каталогов и фото на холсте.

«Сделаем за час, или можете не платить» - таков был лозунг для жителей Трули.

Натали зарабатывала десять центов за отпечаток размером четыре на шесть и больше за большие размеры. Кроме печатного бизнеса, у нее была собственная фотостудия. И Натали жила вполне неплохо: не была богатой, но могла содержать себя и Шарлотту.

Бросив фотографии Мэйбел на стол, она повернулась к Лайле, которая зашла следом.

- Завтра придут тройняшки Олсон. Их мама хочет фотосессию в стиле сбора урожая. – У Натали был кусок тыквы и потрепанные погодой декорации амбара, но придется притащить тюк прессованного сена и листья, чтобы подготовить студию. – Думаю, лучше встретить их в парке Шоу, вместо того чтобы делать студийные фото здесь. – Пятилетние мальчишки Олсон были печально известны своим дурным поведением. Шанна Олсон даже не пыталась управлять своими гиперактивными сыновьями, сдавшись и отступив несколько лет назад.

Лайла покачала головой.

- Шанна, как и ты, принимала лекарства от бесплодия. Задумайся об этом.

Натали так и делала, каждый раз заходя в магазин и слыша, как банка содовой падет на пол, а усталый голос Шанны говорит:

- Питер, Пол, Патрик, отойдите оттуда.

И благодарила Бога, что не зачала тройняшек.

Лайла прислонилась плечом к дверному косяку.

- Что новенького?

Натали не нужно было уточнять, о чем говорит ее подруга.

- С моей стороны неэтично обсуждать личные фото клиентов, которые я рассматриваю или не рассматриваю, чтобы удостовериться в качестве.

- Прибереги это для своих клиентов, которые по непонятной причине присылают тебе личные фото и также по непонятной причине думают, что ты на них не смотришь. – Лайла подняла руку и сделала Натали знак начинать. – Выкладывай.

- Даже не проси, – Натали прикусила нижнюю губу.

- Не притворяйся, что ты можешь хранить секреты.

- Могу.

- Нет, не можешь, - Лайла склонила голову набок. – Ты всем рассказываешь, какой купила подарок, до того, как подарить его.

- Я уже давно так не поступала. – Она могла хранить секреты. Никаких проблем. Проще не бывает. Эко дело. – У Фрэнки Корнелла огромный пенис. - Натали сказала очень быстро и, возможно, немного громко, как будто это бесконтрольно слетело у нее с губ.

- Серьезно? Тот Фрэнки, с которым мы вместе ходили в школу?

Натали кивнула и прижала ладонь к груди:

- Пугающе огромный.

Господь ее покарает, но она почувствовала себя лучше, когда выдала это. Как скороварка, выпустившая немного пара.

- Тот невысокий мальчишка, который каждый день ел сэндвич с тунцом?

- Да. Когда он вчера забирал свои снимки, я не могла смотреть ему в глаза, но боялась посмотреть вниз. – Натали опустила руку и выдохнула: – Проблема.

- Как он выглядит?

- Уродливо. – Она содрогнулась. – Как злой мутант.

Лайла засмеялась.

- Наверняка в этом тунце, который мама паковала ему на обед, что-то было. Вероятно, хром.

- Сомневаюсь, что у него вырос член монстра от хрома, Эрин Брокович.

- Ты сделала копии?

- Это незаконно и неэтично. – Натали прошла мимо подруги к цифровому принтеру. – И поверь мне, я никогда не захочу снова увидеть этот громадный пенис. – Одна лишь мысль об этом заставила ее содрогнуться. – У меня до сих пор моральная травма не прошла.

Звякнул звоночек на прилавке, и Натали развернулась, а Лайла высунула голову из кабинета. Обе застыли, глядя на мужчину, стоявшего по ту сторону прилавка. Черная футболка плотно облегала мощные бицепсы и еще более мощные плечи, и четко очерченные мышцы на груди. Эта была футболка вроде тех, что бегуны надевают пробежать двадцать миль, а затем остановиться и поднять несколько машин. Вроде тех, что только невероятно уверенный в себе мужчина может отважиться надеть на публике.

Натали подняла взгляд вверх по мощной шее к квадратному подбородку. Мимо четко очерченных губ и носа к глазам. Серые. Стальные. Штормовые. Все твердое и холодное. Так как она и запомнила со вчерашнего дня, и если бы он не был самой большой задницей на планете, Натали могла бы счесть его привлекательным. С короткими светлыми волосами, сильным подбородком он мог бы сойти за главного героя в голливудском боевике-блокбастере. Тор. Джи Ай Джо. Капитан Америка. Великолепный Майк. И да, Натали знала, что «Великолепный Майк» не боевик, но там было действие, напоминавшее ей об этом мужчине. Жаркое и потное действие с толчками и трением, которое лишает чувствительную женщину чувств.

Сердце зашлось в груди, когда она повернулась к Лайле, которая выглядела так, будто превратилась в соляной столп за то, что смотрела на Содом. Когда дело доходило до симпатичных мужчин, Лайла не лишалась чувств и была склонна к греху библейских пропорций, а прочитав «Пятьдесят оттенков серого», пополнила деталями свою эксцентричную сексуальную жизнь.

Натали повернулась к своему соседу и его жестким глазам, смотревшим прямо в ее. Именно сейчас ей было о чем побеспокоиться, кроме Лайлы и ее вагинальных шариков. Были более важные вопросы. Например: почему ее сосед пришел в ее магазин после вчерашней неприятной встречи. И, что более важно, какую часть из их с Лайлой разговора он услышал?

Натали облизнула сухие губы и вздернула уголки в своей лучшей деловой улыбке:

- Чем могу помочь?

- Мне нужно забрать мои фотографии. – Мужчина поднял взгляд к красно-розовому баннеру, подвешенному на потолке над его головой. – Это «Глянцевые снимки и картинки»?

И снова посмотрел на Натали. Холодно. Каменно. Без веселья или намека на то, что он мог подслушать их с Лайлой дискуссию о громадном члене Фрэнки.

- Да. – Она подошла к прилавку и посмотрела на соседа. – Ваше имя?

- Блейк Юнгер.

Он жил рядом уже больше недели, но Натали не встречала его до вчерашнего дня. Не знала его имени, как и фамилии, но ни одно из них не подходило к образу, который она составила о нем. И имя, и фамилия звучали немного слишком мило для парня, который ругается в присутствии маленьких девочек. Слишком мягко для такого жесткого парня. Она открыла большой выдвижной ящик под прилавком и стала искать в папке с буквой «Я». Этому парню больше бы подошло имя Каменная Скала. Или Нож Мясника. Или Злобная Задница.

- Ю, - сказал он. – Юнгер с буквы «Ю».

Натали подняла взгляд, закрыла ящик и шагнула вправо. Юнгер с буквы «Ю». Она запомнила снимки от Юнгера с буквы «Ю». Он заказал их онлайн прошлой ночью, и Натали переложила их в футляр для отпечатков и конверт этим утром. Она удивилась, почему не заметила адрес. Открыла новый ящик и пролистала Юлсена и Юнга до Юнгера. Она вытащила конверт с логотипом и достала из него упаковку с фотографиями. Клиент заплатил картой и указал местный абонентский ящик в качестве почтового адреса. Вот почему она не связала эти фотографии со своим соседом.

- Пожалуйста, посмотрите внимательно, прежде чем забрать.

Хотя, размышляя сейчас, решила, что должна была бы узнать его бутылку «Джонни Уолкер».

Он открыл бумажный футляр и быстро пролистал картинки.

Обычно Натали пыталась продать рамки, фотокниги и другие услуги. Или на самый крайний случай поздравительную открытку с полки позади Юнгера. Чем дольше покупатель остается в ее магазине, тем больше денег он скорее всего потратит. Не в этот раз. Не с этим мужчиной. Натали ненавидела признавать такое, но он нервировал ее. Все в нем было просто… слишком. Слишком большой. Слишком привлекательный. Его присутствие слишком подавляло, чтобы не замечать. Он также был слишком большим мудаком.

Юнгер закрыл футляр.

- Вроде бы нормально.

- Отлично. – Натали залезла в ящик под кассой и вытащила карточку покупательской лояльности. – Каждый пятый заказ за полцены, каждый десятый – бесплатно. –

Она пробила дырку в первом квадратике и передала карточку. Его пальцы коснулись ее, предсказуемо жесткие, удивительно теплые. Натали посмотрела в холодные серые глаза, буравившие ее, и первой отдернула руку.

- Спасибо за заказ, мистер Юнгер. – В этот раз она подтолкнула к нему конверт и чек по прилавку.

- Можно Блейк. – Он сверкнул такой совершенной белозубой улыбкой, что Натали почти увидела перламутровый отблеск на его идеальном резце. – Ваш сосед – злобная задница.

Натали приподняла брови.

- Да. Я вас помню.

- Меня никто и никогда не называл злобной задницей.

- Может быть, в лицо не называли.

Он усмехнулся теплым глубоким грудным смешком, и Лайла, очевидно оправившаяся от превращения в соляной столп, спасла Натали от необходимости отвечать.

- Дилайла Маркхем. – Она протянула руку. – Все зовут меня Лайла.

- Приятно познакомиться, Лайла. Все зовут меня Блейк. – Он пожал руку Лайле и взглянул на Натали. – Ну, почти все. – Один уголок его совершенной улыбки приподнялся чуть выше. – Мне нравятся твои волосы. – Натали почти почувствовала, как Лайла растекается лужицей у его ног, и ей стало интересно, что еще вытворит Мистер Милый Парень. – И кожа. Я очень ценю женщин в коже.

- Спасибо.

Он отпустил руку Лайлы, убрал фотографии и учетную карту в конверт.

- Хорошего дня, дамы.

- Увидимся, Блейк.

Надеюсь, не увидимся.

- Мистер Юнгер.

Две женщины смотрели, как он уходит. На его широкие плечи, трапецией сужавшиеся к талии, и застегнутые на молнию задние карманы черных спортивных штанов.

- О. Боженька. Милостивый, – выдавила Лайла, как только за Блейком закрылась дверь. – Ущипни меня. Этот мужчина великолепен.

- Думаешь, он слышал, как мы говорили о «хозяйстве» Фрэнки?

- Кого это волнует? – Лайла указала на дверь: – Ты его видела?

- Меня волнует. У меня бизнес. – Натали прижала руку к своей белой блузке. – Обсуждать личные фотографии покупателя с другим покупателем неэтично.

Лайла отмахнулась.

- Ты видела его грудь? Как будто кто-то разрисовал его шоколадным фондю. Весь темный и вкусный, прям кусочек бы.

- Шоколадное фондю? – Натали даже знать не хотела, что Лайла делает с фондю.

- Пожалуйста, - та схватила Натали за руку, - пожалуйста, скажи мне, что этот мужчина нащелкал фотографии своего «хозяйства» и ты сделала копии!

- Прости, - засмеялась Натали. – Никаких фотографий «хозяйства».

У Лайлы сделался такой вид, будто сейчас заплачет. Она опустила руку.

- Что же было на его снимках?

- В основном «Джонни Уолкер» и несколько картинок каких-то диких цветов.

И много фотографий озера. Хоть это и убивало ее, следовало признать, что фотографии были очень хороши. Отличные краски и свет. Даже на кадрах с бутылкой виски была интересная глубина.

- И все?

- Ага.

- Цветы и выпивка? Он алкоголик или гей? – Лайла нахмурила идеально выщипанные брови. – Или он большой гей-алкоголик?

Натали пожала плечами и прошла в кабинет, находившийся поблизости от большого цифрового принтера.

- Очень сомневаюсь, что он гей, - сказала она, вытаскивая большую сумку с холстом. Большой алкоголик? Может быть, но и на него мистер Юнгер похож не был.

- Нет. Я не почувствовала от него гейских вибраций. А я всегда могу их почувствовать. Геи меня любят.

- Тебя любят трансвеститы.

- Могу поспорить, Блейк Юнгер не стал бы возражать, если бы я разрисовала его шоколадным фондю.

Натали, когда вернулась в Трули, несколько раз ходила на свидания. У нее даже завязались короткие отношения с Иманолом Аллегрецца – привлекательным баском из большой семьи басков, но это не сработало. Она была матерью-одиночкой, усердно работавшей, чтобы содержать себя и своего ребенка. А Мэнни оказался изменщиком. Кажется, изменщики были историей жизни Натали.

- Или горячий воск, капающий на его интимные места, - продолжала мечтать Лайла.

- Ох, – Натали вздрогнула, включая принтер и нажимая на несколько иконок.

- Ты такая ханжа.

- Нет. Я скучная, - усмехнулась она.

- Ты не скучная. Майкл – осел. – Лайла посмотрела на нее и нахмурилась. – Тебе просто нужно расслабиться и заняться сексом. Если ты не используешь это, ты это теряешь.

- Хватит читать «Космо».

- Мне не нужно читать «Космо», чтобы понять, что ты стыдишься секса и чувствуешь старомодную вину. Ты не можешь позволить себе иметь секс вне социальных представлений о моногамных отношениях.

- Я не стыжусь секса. – Хотя, возможно, чувствует здоровую дозу баптистской вины. – Я не могу бегать по городу с мужчинами. Я мама.

- Шарлотта не узнает.

Одна из вещей, по которым Натали скучала, не имея отношений, был секс. Она скучала по нему очень сильно.

- Шарлотта, может, не узнает, и если я украду сладкий батончик из магазина Пола, но я не могу сказать ей, мол, не воруй, если сама этим занимаюсь.

Лайла закатила глаза. Так вот у кого Шарлотта научилась так делать.

- Не исключено, что Блейк Юнгер женат, - сказала она со вздохом.

- Я никогда там никого не видела – Натали подняла сумку и выбрала несколько образцов.

- Где?

- По соседству. – Она выбрала еще несколько. – Блейк Юнгер живет в старом доме Аллегреццы, рядом со мной.

- Что? – Лайла выхватила сумку из рук Натали и заставила ее посмотреть на себя. – И ты говоришь мне это только сейчас?

- Я встретила его только вчера и даже не знала его имени до сегодняшнего дня. – Натали отобрала сумку и держала ее в кулаке у бедра, рассказывая Лайле об этой встрече.

- Он в самом деле сказал, что его собака превратилась в смазку для колес?

Лайла любила собак, так что такое ее не воодушевило.

- Да. – Хотя это было не самое большое преступление соседа. – Может быть, ты не слышала меня. Он сказал Шарлотте, что он большее дерьмо, чем она, и заставил ее плакать. – Лайла была крестной матерью Шарлотты. Очень ответственной крестной матерью. Иногда слишком готовой бросаться в битву ради Шарлотты. В этот раз Натали не стала бы ее сдерживать. – И он намекнул, что я плохая мать.

- Это не очень-то мило. На самом деле, ужасно. – Лайла постучала пальцем по губам. – Может, у него был тяжелый день?

- Может, он просто мудак? – Натали повернулась к принтеру и положила холст на стекло. – Если бы он был страшным или носил подкрученные вверх усы, ты бы не стала придумывать для него оправдания.

Отчим Лайлы как-то носил подкрученные вверх усы, и по этой причине она их ненавидела.

- Я не придумываю оправданий для этого парня, но, может статься, ему одиноко в таком большом доме. Я уверена, ему нужен друг.

Натали посмотрела на Лайлу через плечо.

- Кое-что ему и в самом деле нужно. – Она нахмурилась. – Нужно стукнуть его чем-нибудь по голове.

ГЛАВА 3

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Ему нужен секс.

Блейк завел машину на парковку магазина Пола и остановился на свободном месте во втором ряду.

В кармане толстовки с капюшоном лежал короткий список других нужных вещей.

Обычных. Вроде мыла и крема для бритья, картошки и яблок. Вот что Блейк записал, но в списке у него в голове значилось лишь одно.

Потрахаться.

Ему нужно почувствовать прикосновение горячего обнаженного тела. Прижаться ладонью к теплой, мягкой женщине. Ртом к ее шее или животу, или бедрам. Ему нужна близость в постели. Нужно заняться любовью в дУше. Трахнуться у стены.

Черт. Блейк закрыл дверь красного «Форда Ф-150», пересек парковку, минуя джип и сабурбан, и зашел в магазин.

Что Блейку было нужно, так это перестать думать о своей соседке в своей постели, в дУше и у стены.

Врачи и консультанты в реабилитационном центре проповедовали воздержание. Но Блейк был не из тех, кто привык обходиться без. Он не верил, что мужчина в его возрасте может воздерживаться. Ему исполнилось тридцать девять, и он обходился без секса, только когда был на задании. И обходиться ему не нравилось. Это вызывало зуд, беспокойство и заставляло думать о линии белого лифчика под белой блузкой, который поддерживал полную грудь, такую же прекрасную, как и упругая попка.

Прошло пять дней, как Блейк зашел в магазин фотопечати и увидел Сладкую Попку за прилавком. Пять дней, как он рассмотрел всю ее очень близко. И вблизи вся Сладкая Попка оказалась тем, на что стоит посмотреть. Она была прекрасна. Красотой, которая заставляет поворачивать голову и вызывает у мужчины мысли о том, чтобы раздеть и приглядеться еще получше.

И в ее темно-голубых глазах не было ничего неправильного.

Прошло пять дней, как Блейк увидел эти большие голубые глаза распахнутыми, а розовые губы приоткрытыми, как будто он застал ее за чем-то. Чем-то вроде обсуждения фотографий большого члена какого-то парня. Может быть, поэтому не мог выкинуть Сладкую Попку из головы. Если она хотела увидеть большой член, Блейк был бы счастлив показать ей один лично.

Несколько местных жителей смотрели, как он берет тележку и направляется к прилавку с продуктами. Чтобы отвлечь свой однозадачный разум от соседки и ее нежного рта, Блейк принялся изучать то, что вокруг. На первый взгляд, магазину Пола требовалось обновить коврики при входе, напольную плитку и свежий слой краски. Прошлым летом, прежде чем брат силой увез его на реабилитацию, Блейк провел большую часть июня, помогая Винсу, своему хорошему другу и вышедшему в отставку «морскому котику», отремонтировать старый магазин в Техасе. Винс провернул чертову прорву работы, демонтировав старое оборудование, но для реконструкции ему понадобилась помощь Блейка.

Последние пятнадцать лет Блейк был партнером своего кузена Дэйла, который перестраивал дома в Вирджинии Бич. Он начал это, чтобы вложить деньги и в качестве хобби: когда не был на задании, ему нравилось работать с Дэйлом. К моменту выхода в отставку Блейк обзавелся тремя Серебряными звездами и шестью Бронзовыми за героизм, Морским крестом, грамотами и медалями за безупречную службу от Морской пехоты и ВМС и строительной лицензией от штата Вирджиния.

Блейк положил в тележку пакет апельсинов. По сравнению с основами подрывных работ или курсами обучения выживанию, избежанию захвата в плен, противодействию и побегу из плена или школой снайперов строительный экзамен был несложным. Не таким, как воздержание от алкоголя. Или секса.

Брат Блейка, Бью, обходился без секса восемь месяцев. Намеренно. Бью говорил, что хочет подождать, пока секс станет что-то значить. Подождать, пока секс станет большим, чем перепихон с безымянной женщиной. Блейк мог относиться к этому с уважением, но они с братом потеряли девственность в пятнадцать. И не было способа вернуть лошадь обратно в конюшню. Особенно когда лошади нравилось играть на лужайке.

Блейк бросил в тележку пакет картошки. Было время, когда они с Бью проводили вместе пару недель между заданиями или встречались на базе в Байхрейне или Окинаве, или Италии, или в еще полудюжине других объектов по всему миру. Везде находились прекрасные женщины и бутылки ликера, и мальчики Юнгер были готовы для небольшого пьяного дебоша. Ходил даже слушок, что они вдвоем подцепили одинаковых близняшек в гонконгском баре и провели три подогретых выпивкой дня, меняясь девочками, прежде чем запрыгнуть на рейсы обратно к своим отрядам в лагере Фаллуха и Кандагар. Молчаливые профессионалы, возвращающиеся к своей работе.

Блейк оторвал целлофановый пакет с катушки и взял пару темно-красных яблок. Они с Бью встретили близняшек на Тайване, а единственное, чем братья когда-либо менялись, - это велосипедами в детстве. Теперь те дни пьяного дебоша прошли. Бью выбирал кольца для помолвки со своей маленькой подружкой, а Блейк только что вышел из реабилитационного центра. Даже распутный приятель Блейка Винс собирался жениться. Что превращало Блейка в третьего лишнего. В последнего выжившего. Сам по себе, чтобы цеплять симпатичных женщин. Не то чтобы его это волновало. Ему никогда не нужен был второй пилот, но бары оставались лучшим местом, чтобы познакомиться с женщиной, которая хотела того же, что и Блейк. Проблема состояла в том, что он больше не зависал в барах и переехал в маленький город.

Блейк взял еще несколько яблок и положил в пакет. За тридцать девять лет он пожил в пятнадцати разных штатах, дислоцировался на каждом континенте, побывал почти в каждой стране и кое-что знал точно: всегда были женщины, которым нравилось становиться дикими. Женщины из маленьких городов были не исключением. Ему просто нужно выбраться из дома и узнать, что мог предложить Трули.

- «Грэнни смит» лучше, чем «ред делишес».

Блейк посмотрел через правое плечо, и его взгляд остановился на седом начесе.

- Простите?

- В это время года яблоки «грэнни смит» лучше, чем «ред делишес».

Он повернулся и уставился в карие глаза, окруженные старческими морщинами и подведенные черным. На даме был зелено-коричневый шерстяной жакет в клетку и ярко-желтый шарф. Это была не совсем та дикая женщина, о которой Блейк мечтал, и он улыбнулся иронии ситуации.

- Вы эксперт по яблокам, мэм?

- Я член Потребительского союза Айдахо.

Дама опиралась на черные ходунки с ручками и корзиной, прикрепленной спереди. Рука ее тряслась от старости, когда она взяла желтое яблоко и передала его Блейку.

- Эти выращены в Эммете. «Ред делишес» доставляют из Вашингтона. Местные всегда вкуснее. – Она посмотрела в его тележку. – Я вижу, вы взяли картофель из Айдахо.

- Конечно, - сказал Блейк, как будто в самом деле обращал на это внимание.

- Хороший мальчик. – Дама посмотрела на него, и Блейк почти засмеялся, услышав обращение «мальчик». Красная помада собралась в морщинках у ее губ, розовые круги окрашивали обвисшие щеки. – Я Мэйбел Вон. – Она протянула руку. – Ты новый парень в городе.

- Блейк Юнгер. – Ее тонкая кожа была прохладной. – Рад познакомиться, миссис Вон.

- Зови меня Мэйбел. – Возможно, она покраснела. Трудно было сказать из-за этих розовых кругов. – Рой Болдридж говорит, ты купил дом Аллегреццы на шоссе Ред-Фонс.

Рой был риэлтором Блейка.

- Да. Там очень красиво.

Мэйбл кивнула, соглашаясь.

- Нику Аллегрецца пришлось построить более просторный дом на Энджел Бич в расчете на шесть детей. Пять девочек и один мальчик.

Блейк не знал, что сказать, потому присвистнул, как будто шесть детей – это очень много.

- Рой говорит, ты один. Такому большому парню требуется женщина, чтобы гонять его туда-сюда.

- Да, мэм. - Кто же знал, что Рой будет сплетничать, словно старушка в кружке по вязанию. – Именно так и говорит моя мама каждый раз, как я разговариваю с ней.

Его мать стала одержима Фэйсбуком и выслеживанием бывших подружек сына в отчаянном стремлении заполучить внуков. После того как покинул реабилитационный центр, Блейк провел три недели с матерью в Тампе. Он любил свою маму. Та была единственной самой важной женщиной в его жизни, но пришлось убраться подальше от беспокойства, которое появлялось у мамы в глазах, когда она смотрела на Блейка, подальше от желания, чтобы он остепенился, как и его брат.

Блейк положил свои яблоки в тележку. Свежие фрукты были тем, по чему он скучал сильнее всего, когда был на задании.

- Ты соседствуешь с Натали Купер и ее маленькой девочкой. – Мэйбел шла рядом с Блейком, пока он продвигался по ряду, и ему пришлось замедлиться, чтобы приспособиться к ее походке. – Эта маленькая Шарлотта просто милашка.

Итак, ее звали Натали Купер. Хотя Блейку больше нравилось Сладкая Попка.

- Бедная Натали. – Мэйбел прижала ладонь к щеке, как будто собиралась поделиться секретом. – Этот ее муж скоро выйдет по условно-досрочному освобождению.

Блейк свернул налево в ряд с товарами для личных нужд. Сладкая Попка замужем? За парнем из тюрьмы? Если бы Блейк, подобно Рою, состоял в кружке кройки и шитья, то задал бы несколько вопросов, но это означало бы, что он заинтересовался. А он не заинтересовался. Может быть, немного любопытствовал, но не достаточно сильно, чтобы совать свой нос. Блейк остановился около прилавка с антиперспирантами. Казалось, только три варианта, так что он решил взять «Олд Спайс Свежий Запах».

- Растрата и множество других обвинений, - сообщила Мэйбел. – Он даже крал из пенсионных сбережений собственных родителей.

Блейк остановился, чтобы взять верхний антиперспирант, но не ответил. Ему стало интересно, принимала ли Натали участие в преступлениях мужа и давала ли против него показания, чтобы спасти свою сладкую задницу. Не то чтобы это было его дело, но если бы Блейк захотел узнать больше о соседке, то бы получил информацию. Его отставка не значила, что он забыл, как вводить имя или пару имен в компьютер, чтобы получить сведения из первых рук.

- Все были так потрясены. – Мэйбел продолжала идти следом. Блейк остановился взять мыло, крем для бритья и упаковку сменных головок для «Жиллет Фьюжн». – Я помню их совсем молодыми. В городе считали их идеальными. Потом Майкл позволил всем этим финансовым делам залезть ему в голову. – Она нахмурилась. – Большой город просто испортил его.

- Нью-Йорк? – Блейк бросил лезвия в тележку.

- Бойсе.

Бойсе? Блейк усмехнулся и кашлянул в кулак. Бойсе был городком средних размеров, и вряд ли его можно было даже по ошибке принять за большой город.

Мэйбел положила руку на тележку Блейка.

- Я забыла свою палку-доставалку. Можете подать мне вон то дегтярное мыло? Фред его любит.

Блейк потянулся к верхней полке и передал мыло Мэйбел.

- Это?

- Да. Спасибо. – Она положила его в корзину на ходунках. – В городе нашлись люди, которых порадовало, что Майкл отправился к мексиканской границе и бросил Натали разбираться с этим всем. – Мэйбел остановилась и указала пальцем на зубную пасту: – Можете передать мне «Полидент»?

Блейк взял ближайшую зеленую упаковку.

- Нет. Ту, что с цифрой сорок. Она дешевле.

Блейк поменял упаковку и заподозрил, что Мэйбел выбрала его из толпы, не только чтобы посплетничать. Следующие несколько минут подтвердили его подозрения, когда она попросила достать упаковку из четырех рулонов туалетной бумаги.

- Я плачу больше за мягкость и хорошую впитываемость, - сказала она своей «палке-доставалке».

Большинство мужчин вздрогнули бы, узнав, что Мэйбел нравится экстрамягкая сортирная бумажка, но после двадцати миссий в Ираке и Афганистане и дюжины секретных миссий Блейк тоже предпочитал экстрамягкость и хорошую впитываемость. Они точно разгромили бы в пух и прах круглую дырку в земле и любой сорт бумаги, которую Блейк носил в кармане своего обмундирования.

В ряду с принадлежностями для готовки Блейк выбрал упаковку крупномолотого перца, а Мэйбел снова вспомнила его соседку.

- Натали происходит из длинной череды женщин Ричардс, которым не везло с мужчинами. Это в самом деле грустно. Муж Бетти бросил ее из-за официантки в «Хоумдэйле». Муж Джоан сбежал с той девчонкой, что водила грузовик с водой для пожарных в восемьдесят четвертом, но никто не думал, что Майкл когда-нибудь сбежит от Натали, особенно когда она была беременной.

Блейк прошел дальше по ряду, бросил в тележку молотый кофе и полез в карман худи за списком. Он не думал, что слова Мэйбел - просто пустая болтовня старой женщины. Он был уверен, что у нее есть скрытый мотив, как и в выборе его в качестве живой палки-доставалки.

- Можете передать мне те сливки без молока? Фред не переносит лактозу.

- Обычные или с лесным орехом?

- О. Лесной орех слишком изысканно. Фред обойдется обычными. – Она взяла у Блейка сливки и положила их в корзину. – Джоан была мне по-настоящему хорошей подругой до самой своей смерти. Я во всем могла на нее рассчитывать. Она была умной, но, к сожалению, не красоткой. И Бетти тоже, - продолжила Мэйбел. – Вот почему все удивились, что Натали получилась такой хорошенькой. Этой девочке не пришлось переживать период некрасивости. Она была капитаном чирлидеров, королевой выпускного бала и королевой Зимнего фестиваля. Просто великолепна, а Майкл сбежал от нее и разбил ей сердце. - Она поцокала языком и покачала головой. – Но Натали не позволила этому разрушить свою жизнь. Открыла эту фотостудию на Мейн и встала на ноги. Несколько недель назад она делала мой портрет, и получилось очень хорошо. Фреду понравились мои смоки айз.

Сладкая Попка была чирлидером? Блейк улыбнулся. В подростковом возрасте у него роились тысячи фантазий с участием чирлидеров. Их он любил больше всего.

- Несколько лет назад Бетти ушла на пенсию из «Лесного сервиса» и переехала на север со своей сестрой Глорией и Джедом. Теперь они втроем путешествуют по стране на этом прицепе. Не думаю, что это так уж весело. Особенно когда Джед сломал бедро. Но рядом с Натали больше нет мамы. Только она и Шарлотта. – Мэйбел вздохнула. – Такой женщине нужен хороший мужчина.

Блейк приподнял бровь:

- Вы разыгрываете сваху?

- Я? Черт, нет. – Глаза Мэйбел распахнулись, будто подтверждая ее абсолютную невиновность. – Я просто болтала, чтобы убить время.

Ну да.

- Но я не могу стоять тут и чесать языком весь день. У меня, знаете ли, есть и другие занятия. – Мэйбел посмотрела в свою корзину. – Я взяла все, за чем пришла.

- Уверены, что я не должен достать вам что-нибудь еще?

- Уверена. – Она похлопала Блейка по руке. – Надеюсь, еще увидимся, большой парень.

- Увидимся, Мэйбел. – Блейк усмехнулся, когда сваха начала толкать свои ходунки вперед.

Он бросил еще кое-какие продукты в тележку и направился к кассе. Перекинулся парой слов с кассиршей по имени Ян, у которой украшенный стразами галстук «боло» был повязан вокруг воротничка форменной рубашки. Ян упаковала покупки в четыре пластиковых пакета, и Блейк понес их в машину. Свежий октябрьский воздух холодил лицо, и Блейк вдыхал этот глубокий запах земли и сосен. В последний раз, когда Блейк проводил время в горах осенью или зимой, он тренировался в Колорадо для жестких условий Тора Бора и Хинди Куш.

Блейк загрузил покупки в багажник пикапа. Что-то взвизгнуло. Он посмотрел внутрь, прямо в черные глаза щенка. Маленький черный щенок с белыми лапками сидел на пакете с кормом для щенков.

- Что за хрень?

- Тявк.

Блейк осмотрелся, но никого не увидел.

- Как ты сюда забрался? – Он снова посмотрел на собаку, будто у той был ответ.

Щенок снова тявкнул. Блейк потянулся внутрь багажника и взял его на руки. Пожилая пара в одинаковых красных толстовках прошла к машине в следующем ряду, и Блейк направился к ним.

- Это вы потеряли щенка?

Они посмотрели на него и покачали головами.

- Нет, - ответила женщина. – Но он миленький.

- Он не мой.

Джентльмен рассмеялся:

- Кажется, теперь ваш.

- Нет. – Блейк заглянул в черные глаза, уставившиеся на него. – Кто-то засунул это в неправильную машину. – Он поднял щенка над головой, чтобы получше рассмотреть его животик. – Засунул его в неправильную машину.

Пара просто снова покачала головами и села в машину. Нахмурившись, Блейк прошел через парковку обратно в магазин. Автоматические двери открылись и закрылись, пока он шел к ближайшей кассе.

- Кто-то потерял щенка.

Ян подняла взгляд:

- Бедный мальчик. Он был где-то рядом?

- Каким-то образом он оказался в багажнике моего пикапа.

Кассир-мужчина со следующей кассы рассмеялся:

- Вас забомбардировали щенком.

Блейк не чувствовал подобного веселья и посмотрел на табличку с именем мужчины, прикрепленную к красной футболке. Фрэнк Корнелл. Двоих с подобным именем в таком маленьком городе быть не могло.

- Что это значит? – спросил Блейк, хотя предчувствовал, что знает.

- Люди, которые не хотят отдавать своих животных в приют, подбрасывают их к дверям домов или в незапертые машины, - ответил кассир.

Девушка, упаковывавшая покупки у кассы Ян, спросила:

- Как вы его назовете?

- Он не мой.

- Вы могли бы назвать его Полночь, - посоветовал Фрэнки-монстрочлен.

- Я не собираюсь называть его. – Люди просто посмотрели на Блейка, и он добавил: - Я не хочу заводить собаку.

- Очень плохо, - сказала Ян и провела коробкой «Корн Чекс» над сканером. Покачала головой, как будто Блейк сделал что-то дурное. – Отдайте его в приют. Он миленький. Кто-то может взять его. Конечно, приют закрывается в три из-за недостатка денег.

Блейк поднял руку и посмотрел на свои часы для подводного плавания «Люминекс». Десять минут четвертого.

- И по воскресеньям он тоже закрыт.

Блейк не собирался держать эту собаку у себя два дня.

- Вы всегда можете подбросить щенка кому-то еще.

Точно.

- Спасибо.

Он повернулся и снова вышел из магазина. Держа собаку одной рукой, осмотрелся в поисках незапертой машины или пикапа. Хотя в городе было полным-полно пикапов, на этой стоянке не нашлось ни одного, и все машины были заперты. Очевидно, все здесь знали о бомбардировке щенками и принимали меры.

Нахмурившись, Блейк посадил щенка на место пассажира своей машины и предупредил:

- Тебе лучше не гадить на мое кожаное сиденье.

Обойдя машину, он подошел к водительской дверце и в последний раз оглядел парковку в поисках подбрасывателя щенков. Блейка учили выслеживать плохих парней и злодеев. Снайперским взглядом он обозревал и подмечал все вблизи и на расстоянии. Он видел черную птицу и сломанную ветку дерева, но ничего, что выглядело необычно.

Выезжая со стоянки, он посмотрел на собаку, рассевшуюся в кресле, как незваный гость.

- Не пристраивайся тут.

- Тявк! – Щенок задышал чаще, свесив розовый язычок из уголка пасти.

- Симпатичничай-не симпатичничай - со мной не прокатит.

Глупая собака приняла это за приглашение и полезла через центральную панель. Запрыгнула Блейку на колени и почти на грудь, чтобы атаковать его лицо языком. Дыхание щенка наполнило воздух, и Блейку пришлось стащить с себя извивающееся тельце и вернуть на пассажирское сиденье.

- Сидеть, - велел он, используя тон, которым справлялся с противниками.

- Тявк.

Щенок дважды повернулся кругом, но подчинился. До тех пор, пока машина не свернула на улицу Блейка и он не вскочил, чтобы выглянуть в окна. Щенок махал хвостом так, будто знал, что это путь домой, и лизал стекло со стороны пассажира.

- Я только что его помыл, - сообщил Блейк, но щенка это не остановило.

Блейк заехал в гараж и закрыл за собой ворота. Как только вытащил щенка и поставил его на бетонный пол, тот принялся нюхать котел и водонагреватель, а потом направился в комнату с инструментами. Блейк подумал было запереть его в гараже до понедельника, когда сможет отнести в приют для животных, и именно тогда щенок присел рядом с сейфом для оружия и напрудил лужу.

- Нет. – Блейк бросился к нему. – Прекрати. Не писай на мой пол. – Прежде чем он смог вмешаться, все уже было кончено. Щенок встряхнулся и поскакал к задней двери, ведущей наружу, оставляя мокрые следы на полу. – Поздновато. – Блейк открыл дверь и вышел вслед за щенком во двор. Прохладный ветер пробирался за воротник его толстовки и вызывал рябь на поверхности озера. Блейк не думал, что сможет просто оставить щенка снаружи до понедельника. – Делай свои дела, - приказал он, пока песик нюхал деревья на границе с участком Сладкой Попки.

- Это твой щенок?

- Иисусе! – Она снова подкралась к нему. Скауты-снайперы и рядом не стояли с Шарлоттой Купер. – Нет.

- А чья она?

- Это мальчик.

Шарлотта посмотрела себе под ноги и сделала несколько шагов, выходя из-под деревьев. В отличие от их последней встречи, сегодня на ней была куртка и джинсы, заправленные в меховые ботинки.

- О-о-о. Он такой милый. Как его зовут?

- У него нет имени.

Шарлотта посмотрела на Блейка и улыбнулась. Очевидно, она не дулась, в отличие от своей матери.

- Можно его погладить?

- Конечно.

Девчушка опустилась на колени и положила руку на спинку щенка.

- Он мягкий. – Она подняла взгляд и опустила снова. Холодный ветер играл кончиками ее волос, собранных в «хвост», и заставлял щеки розоветь. – Можно подержать его? – спросила Шарлотта, но не стала ждать ответа. Посадила песика себе на колени и зарылась лицом в его шерстку.

- Конечно, - улыбнулся Блейк. – Ты ему нравишься. – Щенок подтвердил, облизав лицо Шарлотты. Она засмеялась, и Блейк почти почувствовал угрызения совести из-за того, что собирался сделать. Почти. – Ты нравишься ему больше, чем я.

Шарлотта кивнула.

- Это потому что ты селдитый. Мама зовет тебя мистер Селдитые Штаны.

Вообще-то, ее мать зовет его Злобная Задница, и прямо сейчас Блейк готов подтвердить ее правоту. Снова. Маленький хвостик мел по руке Шарлотты так, что вся спинка щенка тряслась от радости. Шарлотта крепко держала его, пока тот пытался забраться по ее груди. Щенок изо всех сил облизывал ей лицо, а она хихикала.

- Посмотри, как сильно ты ему нравишься.

- Очень сильно!

- Хочешь, чтобы он стал твоим? Думаю, с тобой он будет счастливей.

Личико Шарлотты засветилось.

- Я могу взять его?

Блейк кивнул:

- Он любит тебя и хочет жить с тобой. Точно говорю.

Обхватив щенка обеими руками, Шарлотта встала.

- Нужно спросить маму.

И прямо как Гринч, который украл Рождество, Блейк улыбнулся и погладил ее по макушке.

- Тебе нужно просто взять его домой и позволить маме увидеть, как сильно он тебя любит.

- Мама еще не вернулась с работы. По субботам за мной смотрит Тильда.

Еще лучше.

- Сделай маме сюрприз. Все любят сюрпризы.

Шарлотта опустила плечики.

- Она наверное скажет нет.

- Не скажет, если увидит, как сильно ты любишь его. Она не сможет сказать нет, когда увидит вас вместе.

- Мама не позволит мне завести даже собаку. – Шарлотта обеспокоено прикусила губу. – Она будет злиться. – Посмотрела на Блейка большими голубыми глазами и спросила: - Что мне делать?

- Плакать. – Боже, Блейк снова почти ощутил чувство вины. – Она позволит взять его, если ты заплачешь.

- Плавда?

- Да. – У девчушки, вероятно, будут проблемы. – Я принесу тебе его собачью еду.

- Хорошо! – С извивающимся щенком в руках Шарлотта развернулась и убежала в свой двор.

Дети любят собак, сказал Блейк себе. Он посмотрел на нее, заходя в гараж. Щенку будет намного лучше с маленьким ребенком, чем с парнем вроде Блейка. Шарлотта права. Он сердитый. А собакам нужны счастливые хозяева.

Блейк вытер лужу с пола, затем вытащил покупки из пикапа и зашел в дом. Прошел через тамбур в открытую дверь винного погреба. Блейк никогда не любил вино, предпочитая холодное пиво или стакан виски. Комната переходила в кухню, украшенную гранитными столешницами и деревянными резными шкафчиками. В центре стоял большой кухонный «остров», окруженным принадлежностями, подходящими для шеф-повара. Блейку нравилось есть блюда от шеф-повара, он только не любил их готовить, а предпочитал забрасывать продукты в медленноварку и пару дней питаться тем, что получилось.

Блейк положил пакеты с покупками на столешницу и прошел через пустую столовую в гостиную. Она и спальня наверху были его любимыми комнатами в доме. Блейку нравился камин, выложенный речными камнями, и окна от пола до потолка наверху и здесь, которые выходили на озеро и глухой лес. Перед кожаным диваном и парой кресел стоял шестидесятидюймовый телевизор. В оставшейся части комнаты располагались разные спортивные снаряды и коробки, наполненные жизнью Блейка. Их было прискорбно мало. Большинство заполнено остатками военной жизни. Книгами и документами. Шлем, который спасал ему жизнь сотни раз, и щиток, который остановил пулю на пути к его сердцу. Нагрудная защита, парадная форма и старые пыльные ботинки.

Шаги Блейка гулко отдавались в доме, когда он шел к окну. Он посмотрел на свою худи, теперь покрытую черной шерстью щенка. На кармане было подозрительное мокрое пятнышко, так что Блейк завел руку за голову, стянул толстовку и бросил ее на скамью для упражнений. Он не хотел, чтобы его дом был полон собачей шерсти, не говоря уж о лужах, и решил, что едва «избежал пули». Такое уже случалось. Он почесал маленький круглый шрам на плече прямо под татуировкой трезубца «котиков». Шрам был не единственным напоминанием о службе. У Блейка имелся десятисантиметровый шрам под коленом от жесткого приземления после прыжка с вертолета и отметка на боку от пули АК-47. Татуировка трезубца на плече и Осия 8:7 на животе под пупком. (Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю: хлеба на корню не будет у него; зерно не даст муки; а если и даст, то чужие проглотят ее. Прим. перев). Блейку нравились все эти пророчества про гнев Господень и жатву бури из Ветхого Завета. Он не верил, что Бог выбрал его в качестве божьей кары, но верил, что спасал жизни гражданских и солдат. А когда смотрел в перекрестье своего оптического прицела, Блейку нравилось верить, что он был внедрен в неблагоприятное окружение удостовериться, что злые ублюдки пожнут бурю.

И что теперь? Блейк задал себе этот вопрос, глядя на озеро и солнце, медленно двигавшееся к вершинам гор. Что он сам собирается делать? Врачи и консультанты по зависимости в реабилитационном центре были против того, чтобы он возвращался к работе так быстро. По их мнению, его работа была одним из самых сильных триггеров. Она накачивала его адреналином, и алкоголь после был не только соблюдением правил поведения, но и способом снять стресс.

Бутылка стала привычкой, которая появилась после курсов по подрывным работам: зависнуть в баре с товарищами, болтая о работе и накачиваясь пивом. Привычка, от которой Блейк должен избавиться, но он не думал, что должен менять работу, так же как не думал, что беспомощен перед зависимостью.

В нескольких метрах от причала Блейка из воды выпрыгнула рыба, заставив зеленую поверхность озера разойтись кругами. У него были разные варианты, помимо скачков из одной горячей точки в другую по всему земному шару. Менее опасные варианты требовали меньше высокооктанового адреналина. Он мог бы обеспечивать безопасность дипломатов или грузовых кораблей, или автомобилей-амфибий в Конго. Он всегда мог заключить контракт с ЦРУ или ФБР. Блейк был патриотом. Любил свою страну. Американский флот и армию до мозга костей. Но устал работать на Дядю Сэма. Готовиться к миссии месяцами, внедряться и жить в суровых условиях, только чтобы ему приказали отступить, когда приоритетная цель уже на мушке. И конечно, правительство платило намного меньше, чем частные военные компании.

Раздался звонок, и Блейк повернулся к озеру спиной. Он предполагал, что это был его дверной звонок. Хотя никогда не слышал его прежде. Прошел через большую комнату, мимо деревянной лестницы с железными перилами к входной двери. С другой стороны фацетированного стекла виднелись размытые фигуры его соседки и ее дочери. Блейк слышал жалобы Шарлотты и по неясному изображению мог догадаться, что ее мать тоже не сильно счастлива.

Он открыл дверь, не стараясь спрятать ухмылку. Сладкая Попка совершенно точно не пылала энтузиазмом.

ГЛАВА 4

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Блейк был без рубашки. Натали открыла рот, чтобы накричать на соседа и назвать его парочкой дурных слов, но во рту пересохло и пришлось его закрыть. Без безопасного барьера в виде рубашки тестостерон Блейка ударил как ядерный взрыв. Натали удивилась, что этот взрыв не сдул ей волосы и не расплавил лицо. Глядя на наготу Блейка, она не могла вспомнить, зачем пришла на его крыльцо.

- Мама не разрешает мне держать Спа-ки, - всхлипнула Шарлотта.

И внезапно Натали вспомнила, почему именно у нее возникло желание ударить Блейка. Шарлотта не только всегда хотела щенка, она всегда хотела назвать его Спарки в честь собаки из своего любимого фильма «Франкенвини».

- Вы потеряли свою собаку, - сказала Натали.

Блейк наклонил голову набок, и взгляд его серых глаз медленно пропутешествовал по ее плащу, на мгновение задержавшись на поясе, прежде чем спуститься к обнаженным ногам в черных туфлях на каблуке.

- У меня нет собаки.

«Не смотри, - сказала себе Натали. - Не смотри, пытаясь увидеть, есть ли у него шесть кубиков. Держи взгляд выше его подбородка».

- Вы не сбагрите вашу собаку маленькой девочке.

Маленькой девочке, которой было сказано, что она не может держать собаку. Собака – это большая ответственность. Щенку нужны тренировки и внимание. Натали любила собак. Она выросла с собаками, но их с Шарлоттой целыми днями не бывало дома. Нечестно оставлять щенка запертым на весь день, пока их нет.

Блейк поднял взгляд к лицу Натали и прислонился плечом к дверному косяку.

- Кто-то оставил его в моем пикапе, но щенок не мой.

Он выглядел довольным и расслабленным. Так, будто избавился от чего-то.

Натали не была ни довольной, ни расслабленной.

- Ваш подбрасыватель щенков – не моя проблема.

- Я не знаком с особенностями закона о частной собственности в Айдахо, но в большинстве штатов, как я знаю, по закону владение – это девять десятых.

- Ага. – Натали сложила руки на груди. – Отдай его, Шарлотта.

- Но, мамочка, я люблю Спа-ки. – Шарлотта уткнулась лицом щенку в шерстку и заплакала. – Спа-ки любит меня.

Не отводя взгляда от обнаженного мужчины, стоявшего перед ней, Натали сказала:

- Собака принадлежит мистеру Юнгеру.

Блейк покачал головой и выпрямился:

- Спарки не принадлежит мистеру Юнгеру.

- Отдай мистеру Юнгеру собаку.

- Мистер Юнгер не хочет Спарки.

- Очень плохо.

- Но, мамочка… - Шарлотта заплакала, слезы покатили по красным щекам. Щенок завертелся, заскулил и выкрутился из рук Шарлотты. – Спа-ки! – Она потянулась к щенку, но тот пронесся мимо ботинок Блейка и исчез в доме.

- Дерьмо! – Блейк оглянулся, затем снова повернулся к Натали. Его рот был приоткрыт, брови чуть нахмурены от удивления, как будто он не мог поверить в то, что только случилось.

Натали улыбнулась.

- А теперь мы просто скажем до свидания.

- Стойте. – Он снова посмотрел внутрь дома.

Натали взяла Шарлотту за руку и сделала шаг назад:

- По закону владение – это девять десятых. Помните?

- Спа-ки! – запричитала Шарлотта, драматически протянув ручку к двери. – Вернись. Я люблю тебя. – Она выкручивалась и тянула руку, Натали держала ее, пораженная поведением дочери. – Ты плохая, - умудрилась выдавить Шарлотта между всхлипами, и Натали почувствовала, будто ей воткнули нож в сердце.

Потом Шарлотта вырвалась и пронеслась мимо хозяина дома: светлый «хвост» летел следом, когда она исчезла в доме.

- Что за черт? – Блейк посмотрел на Натали, подняв брови, будто его сбила с толку эмоциональная вспышка маленькой девочки.

- Вы! - сказала Натали и шагнула вперед.

Вся злость, которую она чувствовала, идя к нему, снова поднялась внутри. Натали любила Шарлотту больше всех на планете. Она так старалась зачать ее и так благодарила каждый день, но воспитывать ребенка одной временами бывало трудно. Как мать-одиночка Натали принимала на себя все удары от расстройств и разочарований Шарлотты. И последним, в чем она нуждалась, был какой-то тупоумный сосед, который делал ее жизнь еще сложнее.

- Я?

- Вы сделали это с ней. – Она указала пальцем внутрь дома. – Теперь вы заберете эту собаку обратно.

Блейк оглянулся, потом посмотрел на Натали:

- Как теперь я могу забрать Спарки? Вы же ее слышали. Она любит Спарки.

- Не называйте его Спарки. – Натали попыталась пройти мимо соседа, но он не пошевелился, так что пришлось толкнуть его в грудь плечом, как полузащитник. – Вы обманули ребенка. Мудак, - добавила она, ударившись о твердые мышцы.

Блейк сделал шаг в сторону и улыбнулся. У него была какая-то военная татуировка на плече.

- Пожалуйста, заходите, Натали.

- Миссис Купер. – Последнее, чего хотела Натали, это перейти на дружеское обращение по именам с мужчиной, который сказал ее ребенку, что он «чертовски больше, чем она», а потом взвалил на Шарлотту – нет, на Натали – ответственность за свою собаку. – Шарлотта! – крикнула Натали, заходя в дом.

Она уже бывала в нем прежде, когда домом владели Ник и Делэйни Аллегрецца и их шестеро шумных детей. Теперь, пока Натали шла через коридор и мимо лестницы, большой дом казался ей пустым. Стук ее каблуков по твердому дереву отдавался гулким эхом. Натали остановилась в большой комнате. Дом казался пустым, потому что был пустым. Или почти пустым.

В одной половине большой комнаты стоял комплект мебели и несколько коробок, входившие в противоречие с огромными окнами и большим пространством. Спортивный инвентарь занимал немного места в центре комнаты, как будто Блейк собрал все, что у него было, в одном месте и оставил там.

- Шарлотта! – снова позвала Натали, проходя в кухню. На гранитной столешнице стояла одна-одинешенька медленноварка, выглядевшая грустновато. – Я не играю в игры, Шарлотта. Придется тебя наказать, если ты не выйдешь.

Она заглянула в столовую, пустую, если не считать гвоздя в стене. Или Блейк прежде жил один в маленькой квартире, или развелся, и жена ободрала его как липку. Если бы Натали нравился этот парень, она могла бы решить, что все это грустно. Так же, как его одинокая медленноварка. Но Натали он не нравился.

- Посмотрите в винном погребе.

Натали повернулась, когда Блейк подошел к ней: плавная походка и широкие плечи заявляли о его суперуверенности в себе. Брюки сидели низко на бедрах. И Натали заметила широкую резинку трусов марки Under Armour, под которой скрывалась большая часть черной внушительной татуировки. Блейк натягивал серую футболку через голову. Шести кубиков у него не было, но Натали могла бы отбить кулак о его пресс. Она не знала, где Блейк взял футболку, просто обрадовалась, что он ее надел.

- Внизу, - подсказал Блейк.

И зашагал очень близко за Натали. И конечно же, пройдя через открытые двери слева, она нашла свою дочь, стоявшей на коленях на каменном полу. Маленькая черная собака, вызвавшая такой беспорядок, лежала перед Шарлоттой на спине, задрав лапки вверх, и спала. Винные стеллажи занимали всю комнату от пола до потолка и пустовали за исключением одной бутылки «Джонни Уолкер». Комната была достаточно широкой, чтобы Натали могла присесть рядом с Шарлоттой. Твердый пол холодил обнаженные колени. Натали отвела прядь волос с мокрой щеки дочери.

- Пойдем, малышка.

Шарлотта покачала головой:

- Я люблю Спа-ки.

- Знаю, но я уверена, что мистер Юнгер тоже любит его, - солгала Натали. – А Спарки любит мистера Юнгера.

- Мы могли бы разделить Спарки.

Натали оглянулась через плечо. Высокий, со своим по-голливудски красивым лицом и глазами, холодными и внимательными.

- Разделить собаку? – Она даже не стала пытаться сдержать раздражение, которое чувствовала и вложила в свои слова. – Как родители делят детей?

- Почему бы нет?

Потому что она не хотела делить собаку. Потому что Блейк хитрил, и Натали была уверена, что в итоге собака останется с ними навсегда.

- У вас есть дети?

- Нет.

Натали полагала, что этот ответ очевиден, учитывая его поведение с ее ребенком.

- Да, – кивнула Шарлотта, поднимая глаза на соседа. – Как мама делит меня с бабушкой и дедушкой.

Раз в две недели Шарлотта оставалась на выходные у родителей Майкла, живших за озером. Несмотря на отношения Натали с их сыном, Шарлотта была единственной внучкой, и они любили ее.

- Пожа-а-алуйста, мам. Я буду очень холошей и съем весь сельдерей и всю морковку.

- Очень хорошей. – Натали посмотрела на дочь, исправляя привычку Шарлотты путать некоторые буквы «р».

- Очень хорошей, - повторила Шарлотта, вся грустная и с разбитым сердцем. – Очень хор-р-р-лошей-хорошей.

- Ладно. – Натали вздохнула, уступая печали дочери. – Мы будем брать собаку каждый второй уикенд.

- Я думал разделить время пополам. Пятьдесят на пятьдесят.

Конечно он так думал.

- Нас целый день нет дома. – Она ухватилась за пустой винный стеллаж и встала. – Итак, каждый второй уикенд и ночь среды на нашей свободной неделе.

- Вторник и четверг на вашей свободной неделе.

Натали нахмурилась, потому что собиралась заключить сделку с дьяволом. Дьяволом, который пах мылом и прохладным ветром, и теплой кожи.

- Я возьму на себя еду.

- Каждый второй уикенд. Вторник и четверг вечером, и вы заплатите за первый визит к ветеринару.

- Я куплю ему игрушки, - встряла Шарлотта, как будто у нее имелся собственный банковский счет.

Блейк ухмыльнулся и протянул руку:

- Идет.

Это было не совсем то, что Натали планировала, когда пришла сюда, и она не очень-то понимала, как в итоге оказалась частичной владелицей соседской собаки. Она пожала руку Блейка. Горячая ладонь согрела ее прохладную кожу и заставила участиться пульс на запястье. Если бы у ее ног на коленях не сидела Шарлотта, Натали могла бы забыть, что ей не нравится Блейк Юнгер. Что он злобный и властный. Не говоря уж о грубости, сквернословии и любви всех критиковать. И это были только те качества, о которых она узнала из их нескольких коротких встреч. Она могла бы забыть все это и задуматься, каково было бы прильнуть к широкой груди и вдохнуть запах кожи на его шее.

- Я надеюсь, что эта собака к среде будет приучена не пачкать в доме.

Кадык Блейка дернулся, когда он сглотнул.

- Ко вторнику.

Слово проскользнуло между ними, как огненная лента. Коснулось щеки Натали и скользнуло за воротник ее плаща.

- Да! – Шарлотта вскочила и обхватила Натали за талию. – У меня есть половина собаки!

Натали невесело рассмеялась, потому что не было ничего веселого в том, чтобы иметь половину собаки. Ничего смешного в желании, от которого зудела кожа и все тело становилось чувствительным. Ничего смешного в мыслях о том, каково было бы, если бы Блейк Юнгер сделал что-нибудь, чтобы успокоить весь этот зуд.


***


Он завел глупейшую собаку на планете. Блейк сложил руки на груди и посмотрел на щенка, запутавшегося в пурпурном поводке, который Шарлотта Купер принесла в паре с ошейником. Поводок обвился вокруг лапок и тела щенка и намотался на одинокую ветку обломанного дерева, к которому его привязал Блейк.

Рекрут Спарки никак не мог уловить суть тренировок. Блейк опустился на одно колено, чувствуя холодную землю сквозь изношенную ткань «Левисов». Освободил ветку от поводка. Щенок запутался уже в третий раз: в последний раз он едва не удушился до смерти. Щенок загавкал и вонзил зубы в рукав старой серой толстовки Блейка, пока тот выпутывал поводок из собачьих лап. Потом Блейк встал и скрестил руки на груди.

- Сидеть! – приказал оператор первого класса сил специального назначения Блейк Юнгер, будто говорил с новобранцем. – Стоять! – Он наклонился и положил ладонь на морду щенка. – Стой на месте, или я придавлю ногой твою задницу и натяну тебя, как сапог.

- Тявк! – Рекрут Спарки тяпнул Блейка за палец и завилял хвостом.

Блейк совершенно явно терял хватку. Он работал со Спарки уже пять дней, и тот не желал сидеть или стоять и все еще гадил в доме, когда только захочет. Не таков был план Блейка, когда он сплавил собаку Шарлотте Купер.

- Вольно, - сказал он, проходя мимо пикапа, нагруженного древесиной.

Подошел к пню, на котором оставил свои вещи и топор. Позади щенок загавкал и потянул поводок. Блейк не сомневался, что Спарки в конечном итоге все-таки удушится.

Земля Блейка была засажена широкохвойными, веймутовыми и желтыми соснами. Осины и лиственная черника росли на почве, покрытой крапивой, сосновыми шишками и обломками веток. Блейк надел рабочие перчатки и защитные очки. Взял бензопилу, которую оставил на чурбане. Дернул за шнур одним четким движением, и рев двигателя взрезал горный воздух звуком чистой энергии. Блейк встал поустойчивей и принялся распиливать полено на кругляши, которые потом порубит для камина.

В естественном свете, расщепленном на различные оттенки соснами и осинами, струя опилок взмыла в прохладный осенний воздух. В перерывах Блейк поглядывал на собаку, жевавшую палку. Он чувствовал себя не очень хорошо из-за того, что его план передать или «взвалить» щенка вызвал проблемы между Шарлоттой и ее матерью. Не хотел, чтобы случилось нечто подобное, но и не собирался держать у себя собаку, которая ему не нужна. Даже часть времени. Его все еще озадачивало, как все повернулось. Обычно он отлично торговался. Так что винил Натали Купер, ее блестящие волосы, розовые губы и ярко-голубые глаза. Глаза, которые могли сверкать от злости или сиять от сексуального интереса.

Первое посещение щенком ветеринара стоило Блейку нескольких сотен долларов, потраченных на прививки и осмотр. Он узнал, что Спарки примерно три месяца. Щенок представлял собой помесь черного лабрадора, какой-то разновидности спаниеля и, возможно, немножко далматинца. Другими словами, стопроцентная американская дворняга. Дворняга, которую Блейк согласился делить с маленьким ребенком и его чертовски горячей мамой.

Блейк остановился, чтобы отбросить несколько кругляшей со своего пути, прежде чем взяться за следующую часть бревна. Когда он впервые открыл дверь и увидел Сладкую Попку, стоявшую на крыльце в плаще, под которым, казалось, не было никакой одежды, он проиграл спор про собаку. Мозг стек в штаны, и с этого момента Блейк оказался в невыгодных условиях. Затем Натали оттолкнула его и зашла в дом, и Блейка тоже накрыл примитивный инстинкт толкнуть ее. Толкнуть ее на пол и накрыть собой. Стянуть с нее плащ и поцеловать рот. Толкнуться внутрь ее тела и умереть.

Блейк остановил мотор бензопилы и положил ее на бревно. Стояк появлялся от одной мысли о Натали, и Блейк бросил перчатки на землю. Пришло время подумать о чем-то кроме того, как было бы хорошо запрыгнуть на Сладкую Попку. Он подошел к рюкзаку «Кэмел Бэк», который оставил у дерева, поднял его: большую часть жизни резервуар с водой постоянно был у него за спиной. Так же, как оружие на боку, автомат на бедре и шлем на голове. Блейк никогда не покидал базу без системы поддержания водного баланса в организме.

Холодный октябрьский ветер шевелил листья и ветки сосен, наполнял воздух вкусом и ощущением осени. Блейк уже давно не видел настоящую осень. Он всегда находился там, где тепло и солнечно, или на задании в пустыне либо афганских горах. Ему нравилась смена сезонов. Ему нравились резкие контрастные краски, запах листьев и земли в чистом осеннем воздухе.

Впервые в жизни Блейку не приходилось кому-то докладываться или собирать вещи и прыгать в грузовой самолет, направлявшийся в ближайшую горячую точку. Блейк был в самовольном отпуске. Он годами инвестировал свои бонусы и мог бы рубить дерево всю оставшуюся жизнь, если бы захотел. Мог бы гулять по лесу с одной лишь камерой. Ему не нужно было экипироваться или собирать МК 12. Не нужно было глотать пыль и прятаться в болоте. Не нужно было делать ничего.

Но последние двадцать лет Блейк жил на постоянном адреналине. Был запрограммирован идти, делать и побеждать. Иметь цель и добиваться ее. Он не знал, сколько сможет продержаться на более слабом топливе, прежде чем ему надоест.

Может быть, еще пару недель. Еще две недели, сражаясь с алкоголизмом. Самое большее - месяц, а потом он рассмотрит варианты. Несколько частных военных фирм уже связывались с ним. Он - Блейк Юнгер. Одно его имя стирало все формальности и прочее дерьмо. Имя давало ему возможность выбирать. Он мог поработать полгода на грузовом корабле в Аденском заливе или на побережье Сомали, а потом вернуться в свою берлогу в Трули. Или мог бы согласиться на работу с кризисными организациями, чтобы успешно выполнять задания по вызволению заложников по всему миру. Заложники - особая работа, в которой Блейку по квалификации не было равных.

Он посмотрел на щенка и поставил рюкзак на бревно. Рекрут Спарки снова запутался. Нахмурившись, Блейк подошел к пушистому черному щенку. Три его лапки оказались связаны вместе, и глупая дворняга затряслась от счастья, когда Блейк опустился на колени и распутал их.

В активе Блейка было восемьдесят три дня трезвости. Он все еще боролся с Джонни, но сегодня эта борьба не казалась напряженной. Сегодня голова Блейка была ясной и полной чистого горного воздуха.

Раздавшийся слева отдаленный треск выстрела заставил Блейка замереть. Он вскинул голову. Все чувства моментально пришли в состояние полной боевой готовности. Блейк определил, что выстрел сделан на расстоянии 3,2 километра, сзади. Прозвучал второй выстрел. И хотя Блейк напомнил себе, что это просто охотничий сезон в Айдахо, зеленые и желтые листья перед глазами пошли волнами, будто мираж. Вместо запаха земли и сосен вонь гниющего мусора, плавящегося бетона и специй поднялась и наполнила легкие. В ушах зазвенело, из-за волнующейся ряби между реальностью и воображением закружилась голова. Блейк знал, что находится в глуши Айдахо, и все же подсознание перенесло его на крышу в Рамади и забило нос запахом Среднего Востока.

Это нереально. Секунда. Две в воображаемом аду. Блейк закрыл глаза, прогоняя мерцающий мираж. Скоро все прекратится. Всегда прекращается. Три секунды… Что-то влажное скользнуло по его щеке. Теплое и мягкое. Что-то реальное. И Блейк открыл глаза, встретившись взглядом с черными глазами-бусинками, смотревшими на него. Его накренившийся мир вернулся в нормальное положение. Блейк глубоко вдохнул насыщенный аромат земли и сухих листьев. Рекрут Спарки гавкнул и лизнул хозяина в губы. И Блейк почувствовал такое облегчение, что едва не поцеловал собаку в ответ.

Едва. Глупый щенок попытался взобраться Блейку на грудь и чуть не уронил его на задницу. В ушах все еще звенело, и как всегда Блейк чувствовал себя дезориентированным, сбитым с толку и одураченным, но, в отличие от прошлых случаев, его отвлекала собака. Такая счастливая, что почти лопалась от радости, оскорбляя своим языком лицо Блейка с неукротимым энтузиазмом.

- Стой смирно, - велел Блейк, но собака, конечно, не обратила внимания на его слова.

Он отвязал дворняжку и закрыл ее в кабине пикапа, кузов которого был нагружен дровами и несколькими интересными бревнами. Убрал бензопилу, топор и закрыл откидной борт. Укладывая оставшиеся принадлежности в вещевой мешок, Блейк пытался игнорировать давление, сжимавшее затылок.

Эти флешбэки начались несколько месяцев назад. Последний перед сегодняшним случился, когда Блейк смотрел на озеро Мэри, впервые приехав в Трули. Еще один был в реабилитационном центре. Самый первый произошел в «Эскалейде» брата в Неваде. Бью вез Блейка домой в Хендерсон, где тот мог бы протрезветь перед поездкой в Калифорнию. Они ехали через пустой город, споря, кто самый крутой супергерой, Бэтмен или Супермен, когда Блейк посмотрел в боковое зеркальце и увидел сбивавший с толку мираж белой «тойоты», полной иракских боевиков, мчавшейся рядом. На боевиках были лыжные маски и куфии, от лысых шин пикапа поднималась пыль. Мираж шел рябью, как дым. По венам Блейка пронесся адреналин, и он потянулся к гранате на груди и СИГу на бедре. Невиновные люди не носят лыжные маски при сорока пяти градусах жары.

- Что ты делаешь? – спросил Бью.

Блейк взглянул на брата, смотревшего в ответ с водительского сиденья внедорожника. Чувство было, будто смотришь в зеркало.

- Плохие парни на пять часов.

Бью взглянул в зеркало заднего вида.

- Что происходит, Блейк?

Блейк снова посмотрел в зеркало и видение пикапа, замерцав, исчезло. Оно казалось таким настоящим. Таким настоящим, что голова закружилась, и Блейк схватился за ручку дверцы.

- Не знаю.

- У тебя посттравматический синдром?

- Нет.

У Юнгеров не бывает посттравматического синдрома.

- Нечего стыдиться.

- У меня нет посттравматического синдрома. Забудь об этом.

Несколько секунд прошли в тишине, пока они мчались через пустыню в Неваде.

- Один удар мощным кулаком Супермена, и голова Бэтмена укатится, как шар для боулинга.

Блейк попытался засмеяться. Сейчас одно воспоминание об этом вызывало улыбку.

- Один удар криптонитовых перчаток Бэтмена, - сказал он, - и Супермен свалится, как девчонка.

Блейк скучал по брату, но не собирался ему звонить. Бью захочет поговорить о трезвости, а Блейк не хотел говорить об этом прямо сейчас. Не тогда, когда это скручивало его внутренности и нашептывало на ухо.

Поездка домой заняла десять минут из-за плохой дороги. Десять минут гавканья, махания хвостом и лизания окон. Кому-то это могло бы показаться нормальным: мужчина и его собака. Но это не было нормальным. Не для Блейка.

Голова болела от флешбэка. Пальцы сжимались на руле немного слишком сильно. Нужно выпить. Пару стопок «Джонни», чтобы сгладить острые грани. Бутылка в винном погребе. Было бы так легко опустошить ее.

Никто не узнает.

Прошептала его зависимость.

Сдаться намного проще, чем терпеть сжав зубы.

Один глоток. Ты сможешь остановиться после одного глотка.

Он никогда не останавливался после одного глотка. За первым следовал второй. За вторым - третий. За третьим - бутылка и хренова туча пива. Бутылка и хренова туча пива вели к пробуждениям с разбитыми кулаками, рассеченной губой и убийственным похмельем. В такой момент старая добрая потасовка в баре казалась приятным весельем.

Когда Блейк заводил машину в гараж, Шарлотта пробежала через свой двор.

- Блейк!

Блейк оставил гаражную дверь открытой и вышел из пикапа.

- Блейк! – Шарлотта остановилась за машиной, тяжело дыша. – Сегодня мой вечер со Спа-ки.

- Я знаю.

Пес перепрыгнул через консоль, и Блейк поднял его с водительского сиденья. Поставил Спарки на землю. Тот зашелся лаем и бросился к девочке. Запутался в поводке и шлепнулся на живот.

Шарлотта засмеялась, беря на руки частично свою дворняжку.

- Мы сделали Спа-ки табличку с именем, - сказала она, пока песик лизал ей лицо. Он вертелся и дергался, и наконец выпал у нее из рук. – Пурпурную. Мой любимый цвет. – Шарлотта попыталась взять щенка снова, но тот подпрыгнул, гавкнул и вцепился в полу ее пальто. – Перестань, Спа-ки. – Она протянула к щенку руки, но Спарки отпрыгнул и гавкнул.

Блейк понаблюдал за выходками щенка еще несколько минут, прежде чем закрыл дверцу пикапа и взял его на руки. Если так будет продолжаться, Шарлотта никогда не донесет Спарки до дома.

- Я отнесу его к тебе. – Блейк усмирил рекрута крепкой хваткой: – Устрой свою задницу получше, прежде чем обоссышься.

- Ты сказал плохое слово.

- Собираешься нажаловаться на меня своей маме?

Пока они шли по дорожке, Шарлотта задумалась.

- Нет, – покачала она головой. – Не скажу. Мы друзья.

Друзья?

Блейк бы не стал заходить так далеко. Его друзья были значительно старше, мужчинами и говорили столько плохих слов, сколько могли впихнуть в одно предложение.

Спарки начал ерзать, когда Блейк посмотрел на соседскую подъездную дорожку и на Сладкую Попку, прислонившуюся к открытому багажнику своей «субару». Его друзья-мужчины остановились бы, чтобы оценить такую задницу в таких джинсах.

- Мама, я взяла Спа-ки.

Натали вытащила несколько пакетов с покупками. Светлые волосы упали ей на плечо.

- Вот радость-то.

Блейк поставил щенка на землю и подошел. Натали выпрямилась, а он взял пакеты у нее из рук.

- Я донесу.

Солнечные очки съехали ей на кончик носа, и Натали посмотрела на Блейка поверх коричневой оправы.

- Эти донесу я, но вы можете взять оставшиеся.

Было что-то в ее глазах цвета глубокого океана, авиаторах и розовых губах, что сгладило острые грани жажды. Что-то раскаленное добела, что превратилось в другой вид жажды.

Блейк взял оставшиеся четыре пакета и закрыл багажник. Прошел вслед за Натали и Шарлоттой через гаражную дверь и поставил покупки на кухонный стол. Дом пах так, будто в нем жили женщины. Свежеиспеченными пирогами, цветами и мылом. Дом и выглядел так, будто в нем жили женщины. Белая скатерть. Простая розовая кружка, стоявшая на раковине, и кружевные занавески. И везде фотографии Шарлотты.

- Еще помощь нужна? – спросил Блейк, впитывая виды и запахи этого девчачьего дома. По площади он был примерно в два раза меньше дома Блейка и имел в некоторой степени эксклюзивный дизайн. Построенный по строительным чертежам с симпатичной деревянной резьбой, камнем и плиткой. Задняя часть дома, как и у Блейка, выходила на озеро.

- Нет, спасибо. – Натали сняла куртку и бросила на стул. – Можете подождать минутку?

Блейк посмотрел на ее тонкую белую футболку.

Теплые пузырьки внизу его живота стали горячее, обещая в скором времени обернуться стопроцентным стояком, и кое-что Блейк мог сказать точно: раскаленная добела похоть прогнала к чертям собачьим все тяготы трезвости.

- Конечно.

- Хочу вам кое-что показать.

А Блейк хотел посмотреть. И когда она будет показывать то, что у нее есть, он тоже сможет ей кое-что показать. Несколько дней назад она смотрела на него в винном погребе так, как женщина смотрит на мужчину, когда ей нужен секс. У Блейка было достаточно женщин, чтобы он смог распознать этот взгляд. Он был не дразнящим. И не жеманным. Не наигранным. Это была темная тоска в глубине женских глаз. Это было в изгибе полной нижней губы и сладком вдохе.

Натали прошла по деревянному полу к холодильнику, щенок загавкал, а Шарлотта захихикала в гостиной.

Стоять тут было странно. Блейк не планировал заниматься сексом с Натали. Она была из тех женщин, которые хотели, чтобы секс что-то значил. Она была не из тех, кто просто раздевается и веселится. Она хотела серьезных намерений, но мысли о ее ногах вокруг его бедер и ее упругой груди в его руках делали член Блейка твердым, как стальное ветрило.

Блейк поддернул рукава толстовки. Он мог контролировать свои стояки. Были те, кто считал его подобным отцу, парнем, который прыгает от женщины к женщине, и он полагал, что частично так и есть. Но в отличие от отца Блейк всегда контролировал свой член. В отличие от брата он не верил, что для полного контроля должен хранить целибат.

ГЛАВА 5

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Натали сняла рисунок, прикрепленный к холодильнику магнитом в виде кекса, и положила на столешницу.

- Шарлотта нарисовала его прошлой ночью. – Она указала на круглую фигуру с длинными болтающимися руками и ногами.

Шарлотта аккуратно вывела по десять пальцев на руках и ногах и большую голову, украшенную тремя светлыми волосинами.

- Это что?

Натали показала на серые глаза и прямую красную линию, изображавшую рот.

- Это вы. – Ее палец переместился к черному пушистому кругу с лапами и хвостом, головой с длинными ушами и красным языком. – Это Спарки. Я заметила, что рисунки Шарлотты значительно улучшились за последние несколько месяцев. Раньше она в основном рисовала схематичные фигуры.

Блейк нахмурился и наклонился, чтобы рассмотреть получше.

- А это, должно быть, мои волосы?

Натали улыбнулась:

- У Шарлотты не так уж много опыта в рисовании волос у мужчин. Ее дед лысый.

А у отца тюремная стрижка.

- А это пивной живот?

Голос был таким оскорбленным, что улыбка Натали превратилась в мягкий смешок. У Блейка волос полно, а живот совершенно точно плоский.

- Цвет глаз правильный. – Она подошла к шкафу и вытащила кастрюлю. – И ваша улыбка.

- Это не улыбка.

- Совершенно точно она.

Натали наполнила кастрюлю горячей водой и поставила на плиту, чтобы вода закипела. Сегодня был вечер макарон с сыром. Будучи матерью пятилетки, Натали научилась, что лучше готовить без изысков и прятать овощи в том, что дочери нравилось есть. Она научилась выигрывать сражения. Сквозь звук мультика в гостиной послышался лай Спарки, подтверждая, что именно это она проиграла.

Блейк выпрямился, и Натали решила, что он сейчас уйдет. Оставит здесь частично свою собаку, которую всучил маленькой девочке, и сбежит, сверкая пятками. Но вместо этого он сказал:

- Несколько недель назад я встретил в магазине вашу подругу.

Список подруг Натали был мал. Она взяла коробку макарон с сыром и посмотрела на Блейка через плечо:

- Лайлу?

- Мэйбел.

Поставила коробку на столешницу рядом с плитой. Может, Блейк слонялся тут, потому что чувствовал себя одиноким в том большом пустом доме по соседству. Эта мысль почти заставила Натали пожалеть его. Почти.

- Мэйбел Вон?

- Ага.

- Она была хорошей подругой моей бабушки. – Натали посолила воду. Казалось, у Блейка не было ни работы, ни семьи. Казалось, он не делал ничего, разве что рубил деревья и фотографировал. – Я знаю ее всю жизнь.

Блейк прислонился к столешнице бедром и сложил руки на груди, будто устраивался поудобней для беседы. Будто не был грубым соседом, который ругался на ее ребенка и ставил под сомнения ее материнские умения.

- Она это упомянула.

На нем была серая темно-синяя толстовка и «Левисы», вытертые в интересных местах. Таких как задний карман, в котором Блейк держал бумажник, или ширинка на пуговицах, в которой он держал кое-что еще. Не то чтобы Натали смотрела.

Хорошо, смотрела, но это не ее вина, что заметила выпуклость, будто за той ширинкой упаковано нечто внушительное. Блейк в их кухне ощущался по-настоящему странно. Его тестостерон отодвигал на задний план женский баланс в ее доме. Как будто штормовая туча в центре спокойного голубого фен-шуя.

- Мэйбел упомянула и вашего мужа.

Натали посмотрела на пустой дверной проем гостиной и заправила прядь волос за ухо.

- Бывшего мужа. – Ее не удивило, что Мэйбел сплетничает о ней. Разозлило, но не удивило. – Без сомнения, она «упомянула», что он в тюрьме. – Натали покосилась на Блейка, смотревшего на нее пристально и жарко.

- Когда он выходит?

Натали не нравилось говорить о Майкле, и сегодняшний день не стал исключением.

- Где-то под День благодарения.

Из другой комнаты доносился смех Шарлотты, тявканье щенка и звуки мультика «Мой маленький пони». С этим мультиком все было в порядке. А вот с тех пор, как Лайла взяла для них в прокате фильм «Я, робот», все с роботами стало вызывать у Шарлотты ночные кошмары.

- Шарлотта рада?

Натали не нравилось говорить о Майкле, но он не был секретом. Она выучила несколько лет назад, что секреты делают человека ненормальным. Таким, как ее бывший муж. Во время развода у нее были по-настоящему тяжелые времена. Беременная, униженная и в депрессии. Вместо таблеток ей помогала когнитивная терапия. Натали научилась разбирать непреодолимые проблемы и раскладывать их на части, с которыми могла справиться.

- Шарлотта еще не знает. – Блейк приподнял бровь, и Натали объяснила, убирая покупки: – Родители Майкла думали, что он выйдет в прошлом году. Они рассказали Шарлотте, что он возвращается домой, и она разволновалась. – Хотя почему она чувствовала себя обязанной объяснять что-то соседу, оставалось для Натали загадкой. – У штата Айдахо оказались другие планы, и мне пришлось сказать Шарлотте, что Майкл не приедет домой. Она плакала три дня. После этого мы все решили ничего ей не говорить, пока это событие в самом деле не произойдет. – А это событие должно было произойти так скоро, что у Натали желудок в узел завязывался. – Что еще упомянула Мэйбел?

Блейк не ответил, и Натали повернулась, отвлекаясь от убирания арахисового масла. Взгляд Блейка был опущен, как будто он пялился на задницу Натали. Натали решила, что раз уж она пялилась на его ширинку, то и он может смотреть на ее задницу.

- Что вы были королевой выпускного.

Он поднял взгляд по ее животу, груди, к лицу. Разница между ними двумя была в том, что Блейка застукали за подглядыванием, а он нисколько не раскаялся.

- Это было о-о-очень давно. – Натали взяла упаковку макарон с сыром и оторвала верхушку. – Я думаю, моя корона все еще лежит где-то в коробке. – Она вытащила пакет с сырным порошком и положила пасту в воду.

- И что вы были чирлидером.

- Ага. – Натали бросила сине-желтую коробку в мусорку под раковиной. Коробка упала на пол, и Натали вытащила заполненную корзину. – Это тоже было целую жизнь назад.

Ей совершенно точно был нужен контейнер побольше имевшихся семи галлонов. Она примяла мусор насколько смогла, но тот вывалился снова. Прежде чем Натали попыталась еще раз, Блейк оказался рядом. Возвышаясь над ней, он поставил свой большой ботинок на вершину мусорной горы. И придавил его как прессователь отходов. Только не такой большой. Натали впечатлилась. Прошло много времени с тех пор, как она жила с мужчиной, и потому успела позабыть, как полезны они иногда бывали. Например, чтобы носить покупки и прессовать мусор. И для других дел. Вроде потереть спинку в душе.

Блейк убрал свою большую ногу и сказал:

- Она упомянула, что вы все еще иногда надеваете форму.

Натали подняла голову так быстро, что несколько прядей волос прилипли к блеску для губ. Блейк стоял близко. Его толстовку от ее груди отделяло пространство в ширину ладони. Натали посмотрела ему в глаза, и атмосфера вокруг них переменилась. Стала жарче, зарядилась сексуальным вниманием.

- Это сказала Мэйбел?

Блейк покачал головой, не отводя взгляда.

- Нет. Это просто мои грязные мыслишки.

Он что, клеится к ней? Если да, то как она должна поступить? Боже, прошло так много времени, что Натали даже не знала.

Блейк убрал прядь волос, прилипшую к ее губам. Кончики пальцев коснулись уголка ее рта и щеки, и Натали почувствовала, что не может дышать. Буквально. Дыхание застряло в груди. Она попыталась придумать, что сказать. Что-то легкомысленное. Как будто его прикосновение совсем не взволновало ее. Как будто по всей коже не побежали горячие мурашки.

Блейк дотронулся до ее шеи, легко прижал большой палец к подбородку, заставляя Натали поднять лицо.

- В твоей жизни есть мужчина, Сладкая попка?

Мужчина? Натали помотала головой и с трудом сглотнула, пытаясь избавить от комка в груди. Борясь с диким желанием повернуть голову и поцеловать эту теплую ладонь.

- Я не хожу на свидания, - умудрилась выдавить она.

- Я так и подумал.

Он так хорошо пах. Как и в последний раз, когда она была так близко. Горным воздухом и мужчиной. О да. Стойте. Что? Откуда он узнал, что она не ходит на свидания? Разве она похожа на одиночку?

Блейк опустил руку и шагнул ближе. Ближе. Пока грудь Натали не коснулась его футболки.

- Ты выглядишь как женщина, которой нужно сходить на свидание.

Это еще как? Натали стояла совершенно неподвижно, когда он сказал ей:

- Ты выглядишь как женщина, которой нужно сходить на свидание с мужчиной, который знает, как это делается. – Его взгляд опустился к ее рту. Блейк не трогал ее, но Натали, казалось, чувствовала его прикосновение. – Ты выглядишь так, будто нуждаешься, чтобы мужчина устраивал тебе свидание ночь напролет.

Натали втянула теплый, щекотный аромат феромонов. Не смогла устоять. Они окружали ее как заряженный сексом туман.

- Мы говорим о свиданиях?

Было такое ощущение, что Блейк говорит о чем-то ином. Чем-то, что делало комок в ее груди жарким и тяжелым и заставляло его опускаться в низ живота.

Блейк кивнул:

- Нет.

Это согласие или отрицание? Пока Блейк смотрел на ее губы, Натали не могла думать. По крайней мере, не в борьбе с потребностью скользнуть ладонью по его груди и прижаться к нему.

- С чего ты взял, что я не хожу на свидания? – спросила она, как будто ее не бомбардировали импульсы возбуждения и желание, и темная нужда. – У меня над головой висит знак или что?

Блейк медленно поднял взгляд:

- Твои глаза.

- Глаза? – Натали нахмурилась. – Ты можешь понять по моим глазам, что я хочу сходить на свидание? - И снова она не считала, что они на самом деле говорят о свиданиях.

- Есть различие между желанием и потребностью. – Его глаза тоже посылали ей знаки. Под полуприкрытыми веками эти знаки так пылали, что заставляли узел у нее в животе сжиматься, угрожая обжечь ей бедра. – Тебе нужен мужчина, который возьмет тебя в свою постель и будет держать там все ночь. Ты очень сильно нуждаешься в этом. По-настоящему сильно.

Так и было. Натали не осознавала, как сильно нуждается в этом до того дня в винном погребе. Но это не произойдет здесь. На ее кухне. Не сейчас, когда ее дочь в соседней комнате, а на плите кипит ужин. И не с этим мужчиной. Этим горячим, сексуальным мужчиной, грубым и властным, и, Натали была уверена, не заинтересованным в любых отношениях, кроме секса.

На чисто физическом уровне она могла бы насладиться сексом и забыть о нем на следующее утро. Она не возражала просто использовать мужчину ради его тела. Всего на одну ночь ей бы понравилось воспользоваться мужчиной, как это делала Лайла. Но Натали была матерью-одиночкой и хозяйкой малого бизнеса. Она слишком сильно уважала себя, чтобы стать остановкой на одну ночь для какого-то мужчины.

- Я ни в чем не нуждаюсь так сильно, - сказала она и обошла Блейка. – Я занятая женщина. – Подошла к плите и сняла кастрюлю с огня. – Поверь, я не из тех, кто соглашается на встречи ради секса. Я себя уважаю. – Она слила горячую воду и пасту в дуршлаг, стоявший в раковине.

- Угу. – И когда горячий пар коснулся ее лица, услышала, как Блейк подошел к задней двери и открыл ее. – Уважаешь себя и не смотришь на фотографии огромного члена Фрэнки Корнелла?

Натали обернулась. И ее покрасневшие щеки не имели никакого отношения к пару. Блейк слышал их с Лайлой разговор в тот день в магазине.

Он улыбнулся:

- Если хочешь увидеть огромный член, ты знаешь, где я живу.

И ушел. А Натали осталась стоять в кухне с пустой кастрюлей в одной руке и облаком пара вокруг головы. Боже милосердный, она не могла вспомнить, что конкретно сказала про Фрэнки. Кроме того, что у него пенис мутанта, конечно.

Натали поставила кастрюлю на край раковины. У Блейка тоже огромный член? Она посмотрела через плечо в кухонное окно. Деревья скрывали соседний дом. И задумалась, не врал ли Блейк насчет этого. Память тут же подкинула картинку его ширинки. Нет, скорее всего, не врал.

Натали подошла к холодильнику и вытащила бутылку молока и масло. Майкл всегда говорил, что у него большой пенис. Натали была девственницей и верной женой, так что не имела личного опыта в том, что касалось размеров. И сейчас тоже особого опыта не имела, но стала старше и мудрее и видела достаточно, чтобы понять, что размеры Майкла были средними. Ничего такого, ради чего можно соврать, но это же был Майкл. Он ни за что не мог позволить себе быть середнячком хоть в чем-то.

Натали посмотрела на часы в плите. У нее был час до домашней работы и купания. Полчаса до того, как они с Шарлоттой сядут ужинать. Натали вытащила форму для запекания и взяла телефон. Все знали, что Натали не умеет хранить секреты, и Лайле очень понравится этот.

Как она теперь вообще будет смотреть на своего соседа, подумала Натали и набрала номер. Как она будет смотреть на него только как на мудака, который подсунул ей собаку в частичное пользование?

И конечно, Блейк нарушил соглашение о собаке. На следующий день после того как стоял в кухне Натали и говорил о своем большом члене, он заехал в «Гламурные снимки и картинки» сказать, что уезжает из города на некоторое время. Он не знал на сколько. С тех пор прошло две недели. Две недели полноценной заботы о собаке в частичном пользовании.


***


Натали подняла фотоаппарат и сделала несколько снимков новорожденной, спавшей в охотничьей шляпе своего папы. Камуфляжная шляпа была подоткнута вокруг плечиков малышки, а на крохотную головку надели эластичную маскировочную повязку. Позади молодая мамаша всхлипывала от гордости.

Натали прервалась, чтобы поправить несколько осенних листьев, разбросанных по столу, где лежал ребенок. Затем отошла на пару шагов назад и настроила фокус камеры «Кэнон EOS». Лично она не была фанаткой этой камеры. Натали опустилась на колено и сделала еще несколько снимков, прежде чем мать бережно переложила спящую малышку в голубое яйцо, которое поставила в птичье гнездо. Натали сменила декорации и передвинула белую карточку-отражатель. Яйцо и гнездо были обшиты овечьей шкурой, и Натали устроила ручки малышки у подбородка. Намного лучше, чем камуфляж.

Первое ноября. Охотничий сезон закончен для всех, кроме стрелков из лука и дульнозарядных ружей. Натали была рада, что мужчины в городе убрали подальше свои охотничьи костюмы до следующего года. Не говоря уж о том, что она могла стоять и смотреть в окно «Гламурных снимков и картинок», не наталкиваясь взглядом на идущую по Мейн-стрит машину с привязанной головой лося. Или выезжать из магазина и не видеть ноги оленя, торчавшие из багажника пикапа. Или не слышать, как ее ребенок плачет из-за бедных мертвых животных.

Делая снимки малышки, Натали вспоминала Шарлотту маленькой. И чувствовала небольшую ностальгию, и ее вполне могла бы накрыть младенческая лихорадка, если бы она думала, что есть хоть какая вероятность забеременеть снова без лечения бесплодия.

Натали сделала паузу, чтобы взглянуть на снимки на дисплее, после чего показала их матери. Конечно, прежде чем Натали хотя бы задумается об ЭКО, ей нужно найти мужа. Хорошего мужчину, который будет рядом, чтобы помочь вырастить ребенка. Хорошего, уважающего закон мужчину, который любил бы ее и Шарлотту. Мужчину, который не был бы лжецом.

- Поверните яйцо немножко вправо, - сказала Натали клиентке и сделала еще несколько снимков.

Поскольку день освобождения Майкла неотвратимо приближался, Натали вчера ответила на его звонок. Ей бы хотелось не делать этого. Майкл сказал, что собирается проводить много времени с Шарлоттой, и вел себя так, будто Натали должна хотеть, чтобы это случилось. Он действительно давил на нее. Давил как и раньше, когда Натали была молодой и наивной и позволяла ему делать это. Сейчас она изменилась. Выросла. Стала большой девочкой. Женщиной и матерью. Майклу ее не запугать, но чем ближе подходил день его освобождения, тем сильнее она нервничала.

Пока молодая мать переодевала малышку в крестильное платье, Натали обустраивала следующую композицию. Она поменяла декорации на серый дамаст и выставила на первый план козетку своей прабабушки, обтянутую красным бархатом. Викторианский диванчик кое-где обшарпался, но придавал фотографии нужное настроение и баланс.

Одной из последних фотомоделей Натали была Мэйбел со смоки айз. И мысли о Мэйбел заставляли Натали думать о Блейке. Мысли о Блейке заставляли думать о его руке, гладившей ей щеку тем вечером на кухне. Может быть, он прав. Если прикосновение мужской руки к ее лицу заставляло Натали покрываться мурашками с ног до головы, может быть, ей и стоило сходить на свидание. Но не на то, о котором говорил Блейк.

Сегодня ночью Шарлотта оставалась с Куперами, и Натали шла на встречу с Лайлой. Суббота после Хэллоуина, и Натали собиралась выйти в люди в своем костюме Робин. В баре Морта проходил ежегодный конкурс костюмов, и победитель получал чучело рогатого зайца, сделанное местным чучельником. Натали не собиралась принимать участие, так же как и не собиралась выигрывать зайца с оленьими рогами на голове.

Клиентка села, устроив спящего ребенка на коленях, и Натали начала делать снимки с разных углов и при разном свете. Выход в люди с кем-то кроме Лайлы создавал проблемы. Натали жила в Трули, Айдахо, с численностью населения десять тысяч жителей. Летом. Как только в сентябре перелетные птицы снимались с насиженных мест, численность населения падала до двух с половиной тысяч. Натали знала большинство мужчин в городе. Знала их и их жен.

Сделав еще несколько снимков, Натали подошла к прилавку и вставила карту памяти в принтер. Клиентка посмотрела на все картинки, выбрала те, что ей понравились, и заказала разные размеры. В магазине не было посетителей, так что Натали распечатала фотографии до того, как женщина ушла.

В пять часов она поехала домой, чтобы покормить Спарки и позволить ему сделать свои дела. Теперь он не пачкал в доме, и Натали даже умудрилась приучить его делать свои дела в одном месте. Щенок промчался во двор Блейка и покакал на его лужайке. Натали улыбнулась. Блейк уехал из города и оставил ей щенка. Казалось правильным, что теперь Блейку придется убирать экскременты. Натали подняла взгляд на темные окна большого дома.

У Блейка уже была двухнедельная коллекция дерьма. И если он не вернется в ближайшее время, ему придется использовать трактор. В некоторых кучках виднелось нечто неоново-розовое, но Натали не собиралась выяснять, что это.

Щенок обнюхивал все вокруг и искал, где бы еще пристроиться. Прошлым вечером Натали с Шарлоттой взяли Спарки с собой, пока собирали сладости на своей маленькой улице. Шарлотта была одета мило и тепло в костюм лошади из коричневого вельвета. Ее симпатичное личико выглядывало из лошадиной головы, у костюма была длинная желтая грива и хвост. Натали повязала ей на шею галстук-бабочку, и Шарлотта испытывала терпение соседей, изображая ржание и топая ножками. Она была целиком и полностью в режиме «Галстук-бабочка». Натали любила, когда Шарлотта вела себя так. Она любила устраивать прыжки и объявлять гонки, а прошлым вечером Шарлотта добавила новое животное на свой скотный двор. Овцу Спарки. Натали была одета как девушка-ковбой, а на щенка надели костюм овцы. Очень плохо, что Спарки провел большую часть вечера в попытках сорвать его с себя.

Спарки закончил свои дела во дворе Блейка как и положено воспитанной собаке, и Натали, отведя щенка обратно домой, взяла сумочку и портплед и поехала обратно к город. Лайла жила в квартире над салоном, в котором работала, и Натали оставила машину на маленькой парковке позади парикмахерской и фирмы Аллегреццы. Ледяной ветер почти донес ее по деревянным ступеням до зеленой двери наверху.

- Заходи, - крикнула Лайла и оставила холодный ветер за порогом.

Квартира с одной спальней была почти такой же старой, как и сам город. Электрические приборы недавно заменили, а декоративные коврики прикрывали тонкий линолеум в кухне. И все же большое окно с видом на Мейн-стрит и старая ванна на когтистых лапах почти компенсировали размер квартиры.

- Дай-ка посмотрю на твой костюм. - Лайла взяла портплед и прошла в спальню. – Недостаточно распутный, - определила она, вынимая сверкающую зелено-красную одежду.

- Я и не гналась за распутностью.

Они вместе готовились повеселиться на Хэллоуин, как делали это в школе. Разница была в том, что сейчас они пили вино и ели настоящие фрукты вместо напитка из порошка и фруктовых снеков. Они смеялись и шутили над тем, над чем могли смеяться и шутить только они. Например, как взяли ожиревшего козла Милдред Ван Дамм на пробежку или как потеряли свои перчатки, когда катались по льду, держась за бампер машины Сида Грайма.

В девять они спустились по деревянной лестнице. Натали была в сверкающих зеленых шортах и сверкающем красном бюстье. Желтая буква «Р» на ее правой груди подходила к желтому поясу с инструментами. Желтый атласный плащ завязывался на шее и спускался до самых колен. Сверкающие зеленые перчатки прикрывали руки до самых локтей. И Натали выбрала черные ботинки. Костюм был таким узким, что она не надела нижнее белье, но вряд ли его можно было назвать «забористым»: грудь не выпадала – ну, может, лишь самую малость, и ягодицы тоже не были на виду. В отличие от Лайлы, которая расфуфырилась как госпожа: черная кожа и плеть в руках, и Натали была совершенно уверена, что это вовсе не костюм для Хэллоуина.

Она наклонила голову, сражаясь с ветром, разметавшим завитые волосы по лицу, и совсем бы не удивилась, если бы он сдул накладные ресницы, которые приклеила Лайла. Натали немного выпила и позволила Лайле накрасить себя. Та в итоге сделала ее больше похожей на дьяволицу, чем на супергероиню.

Укрывшись вельветовым плащом для тепла, Натали нырнула между салоном и зданием строительной компании. В квартале отсюда бар Морта пульсировал и вибрировал электрическим светом и музыкой в стиле кантри. В Трули было четыре бара, но заведение Морта считалось больше, чем баром. Больше, чем просто местом, где можно выпить холодного пива и подраться в пятницу вечером. Бар Морта был учебным заведением. Таким же старым, как Принстон или Гарвард. Только для глупых людей, которые хотели получить «образование», накачиваясь выпивкой.

Натали и Лайла миновали дьяволов и распутных медсестер на улице и прошли под знаком «Несовершеннолетним вход воспрещен», висевшим над входом в бар.

Тяжелые басы музыкального автомата и запахи сосновых шишек и старого дерева накрыли Натали, когда она зашла внутрь. Глаза приспособились к тусклому свету. Она не была здесь несколько лет, но ничего не изменилось. Оленьи рога все еще висели над длинной барной стойкой из красного дерева. Рогатый заяц, которого сам основатель бара Морт «поймал» в пятьдесят втором, все еще торчал в центре. За кассой и бутылками с алкоголем по всей длине барной стойки тянулось зеркало. Три бармена наливали пиво и смешивали коктейли.

- Что для вас, девчонки? – спросил владелец бара Мик Хеннесси, когда они протиснулись к стойке.

Из четырех баров Мик владел двумя: этим и салуном, который передавался по наследству из поколения в поколение и носил фамилию хозяина.

- Белое вино, - ответила Натали.

- «Грязную рыжую шлюху».

Симпатичное лицо Мика осветила улыбка:

- Принято.

В тусклом свете и неоновых отблесках Натали посмотрела на подругу:

- Серьезно?

Лайла пожала обнаженным плечом:

- Мне нравится.

- Тебе нравится название.

Лайла мотнула «хвостом» гладких черных волос парика.

- Ты должна попробовать. Расслабляет только так.

- Нет, спасибо. Шарлотта ходит в школу с сыном Мика. Его жена помощник по четвергам. Я не собираюсь надираться грязными шлюхами.

- Грязными рыжими шлюхами, - поправила Лайла, снимая куртку. – Ты собираешься ходить в этом плаще всю ночь?

- Я замерзла.

И это было правдой, но Натали обнаружила, что не чувствует себя комфортно в бюстье на публике. Не сейчас. Возможно, после нескольких бокалов вина она сможет расслабиться.

Натали почувствовала, как ее кто-то приобнимает за плечи, а потом услышала голос.

- Привет, сеструха. Как жизнь?

Лайла вздохнула и спросила своего брата Томми:

- Твоя жена здесь?

Ни для кого не было секретом, что Лайла на дух не переносила свою невестку Хелен. Хелен в городе владела парикмахерской, но Лайла отказалась там работать. Про Хелен шла дурная слава, что она делает отстойные стрижки и не умеет подбирать цвет.

Томми обхватил одной рукой Натали, а второй сестру:

- Она дома с детьми.

Натали знала Томми Маркхэма столько же, сколько и Лайлу. Когда-то он был симпатичным парнем, но его образ жизни быстро это исправил.

- Как жизнь, Нат? – спросил Томми.

- Все хорошо. Бизнес хорошо. Шарлотта хорошо.

Им подали напитки, и Томми сказал записать их на его счет. Они чокнулись бокалами, и Лайла ушла, оставив Натали болтать с Томми у барной стойки. Они говорили о его родителях и его сыновьях, игравших в юношеской команде по футболу. Он купил Натали еще бокал вина и стопку водки.

- Томми, ты пытаешься меня напоить?

Он широко улыбнулся, продемонстрировав толику былого шарма:

- Может быть.

Ни для кого не было секретом, что Томми – кобель и серийный изменщик. Также ни для кого не было секретом, что Маркхэмы в целом похотливое семейство. Натали опрокинула стопку лимонной водки и выдохнула.

- Ты мне как брат.

- Но на самом деле это не так. Никто не узнает.

- Гадость, Томми. – Она взяла вино и отошла.

- О, не убегай, - крикнул он ей вслед, но Натали уже через весь бар шла к Лайле, стоявшей под большой лосиной головой. Натали проделала уже почти половину пути, когда ее остановила Сьюзан Портер. На Сьюзан был костюм сексуальной мышки, который ей очень подходил. Натали ходила со Сьюзан в школу, и та всегда была тихой, но дикой.

Они поговорили о детях и бизнесе. Щеки Натали горели от легкого опьянения, пока Сьюзан не спросила:

- Когда Майкл выходит?

- Я точно не знаю, - ответила Натали. – Спроси его мать и отца.

- Он будет жить не с тобой?

Натали посмотрела на усы и красный нос Сьюзан.

- Конечно нет.

Она извинилась и нашла Лайлу, флиртовавшую не с кем-нибудь, а с Фрэнки Корнеллом.

- Привет, Фрэнки, - сказала Натали, уставившись на его вампирские клыки.

- Привет, Натали. Я отправил тебе на печать свои фотографии с Хэллоуина.

Натали их еще не видела, но надеялась, что там нет снимков его огромного пениса.

- Спасибо за заказ.

- Пожалуйста. Просто вношу свою лепту в поддержку местного бизнеса.

Натали сделала глоток вина и посмотрела на Лайлу поверх бокала. На лице той играла широкая улыбка, глаза светились весельем.

- Это-то мы в тебе и любим, Фрэнки.

Фрэнки аж засиял от такого внимания.

- Я слышал, Майкл скоро выходит.

Натали опустила стакан.

- Я тоже об этом слышала.

- Это великолепно! – Фрэнки не понимал социальных сигналов, болтая о школе, футболе и о том, как классно будет снова увидеть Майкла. – Помнишь ту игру против «бульдогов», когда Майкл сделал тачдаун пас в последние три секунды?

Лайла, которая хорошо понимала социальные сигналы, несколько раз пыталась сменить тему, но Фрэнки все время возвращался на одни и те же рельсы. В итоге Лайла просто сдалась и подхватила его под руку.

- Пойдем купим мне выпивку, Фрэнки, - сказала она и повела его к бару сквозь толпу.

Натали обнаружила несколько друзей за высоким столом в углу. У некоторых из них были дети возраста Шарлотты, и они поболтали о детях и о работе. Поговорили о грядущем зимнем фестивале, пообсуждали, кто может выиграть приз за лучшую ледяную скульптуру, и посмеялись над впечатляющим крушением снегохода, которое случилось в прошлом году.

Затем разговор зашел о Майкле. И Натали больше не смеялась. Она давным-давно похоронила свое прошлое с Майклом, но когда его выход из тюрьмы неумолимо надвигался, все снова стало так свежо, и внезапно жизнь Натали превратилась в тему для обсуждений. Все хотели знать, когда Майкл выходит? Где он будет жить? Придется ли ему возмещать убытки? Что думает Шарлотта о возвращении отца?

Натали допила вино и откланялась. Она завернулась в плащ и нашла Лайлу у бара с ее братом и каким-то парнем по имени Стив.

- Если еще хоть один человек спросит меня о Майкле, я ударю кого-нибудь стулом по голове.

Лайла откусила кусочек оливки, нанизанной на зубочистку:

- Ты не дебоширка.

Натали посмотрела в накрашенные глаза подруги. Или Лайла смазала свой макияж, или Натали опьянела.

- Я могу кого-нибудь свалить. – Она подняла руки в сверкающих зеленых перчатках. – У меня есть суперсилы.

Натали знала: это все алкоголь, но чувствовала, что сегодня могла бы надрать кому-нибудь задницу.

Лайла засмеялась:

- Ты прибежала домой в слезах, когда Линда Финли запустила в тебя птичьим пометом.

- Это было в шестом классе, и он попал мне на волосы.

Натали опустила руки. За всю жизнь она ни разу не участвовала в драке, но если еще один человек спросит о ее бывшем муже, она налетит на кого-нибудь сумасшедшим бильярдным шаром.

Лайла покачала головой.

- Стив, потанцуй с моей подругой Натали. – Она похлопала парня по плечу и предупредила: – Веди себя хорошо.

- И не упоминай о Майкле.

- Кто такой Майкл?

- Вот именно.

Натали со Стивом перешли на маленький заполненный людьми танцпол, и он обнял ее за талию. Все прилично, будто настоящий джентльмен.

- Мне нравится этот костюм женщины-кошки.

Женщины-кошки?

- Я Робин. Друг Бэтмена.

- Робин - парень.

- Не сегодня. – Под песню Тайлера Фарра «Redneck Crazy» она рассказала Стиву, сколько времени ей понадобилось, чтобы найти этот костюм в Интернете. – Большинство было сильно неприличными.

- Мне нравится неприличное.

Чтобы доказать это, Стив скользнул рукой вниз по ее зеленым шортам и обхватил ягодицу. Натали оттолкнула его и оставила стоять посреди танцпола. А чего еще ожидать от друга Томми?

Она нашла Лайлу, болтавшую с симпатичным молодым барменом.

- Я иду домой.

- Переночуешь у меня?

Натали бы очень хотела.

- Не могу оставить собаку. – Она слишком много выпила, чтобы вести машину, и в Трули не было такси. – Ты трезвая?

Лайла покачала головой.

- Но я знаю, кто да.

Десять минут спустя Натали сидела на заднем сиденье раздолбанного «Форда Тауруса» Фрэнки. Печка, казалось, не работает, так что Натали поплотнее завернулась в плащ. Лайла сидела впереди, безостановочно болтая, как будто машина Фрэнки была такой уютной и теплой, а Натали сзади не превращалась в кусок льда.

Когда они остановились перед домом Натали, Лайла обернулась:

- С тобой все будет в порядке?

Натали кивнула и посмотрела мимо головы свой подруги на огни в большом соседском доме, освещавшие темную улицу. Огни, которые не горели несколько часов назад.

- О, да. Все будет нормально.

ГЛАВА 6

Переводчик: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Засмеявшись, Блейк поднес бутылку воды к губам.

- Клиф был страшнее атомной войны, - сказал он в трубку мобильного и сделал глоток. – Но во время перестрелки не было лучшего связиста, чем он.

Вышедший в отставку «морской котик» и приятель Блейка Винс Хэйвен добавил:

- И пил он тоже лучше всех. Даже лучше вас с братом.

- Точно. Помнишь тот бар в Мемфисе, где мы отделали пару пожарных и тех слюнтяев из смешанных единоборств?

Драки были просто еще одним фактором службы в армии. Блейк никогда не искал их. Но они, казалось, всегда находили его. Обычно все начиналось с маленьких подколов и перерастало в большую потасовку. Или такое происходило, когда мужчина оскорблял женщину, а Блейк чувствовал себя обязанным похлопать того по плечу и велеть закрыть хлебало. Не говоря уж о том, что все споры начинались, когда кто-то неуважительно отзывался о военнослужащих, просиживая штаны в пивнухе и попивая тыквенное пиво.

- В тот раз тебя арестовали.

Арестовали, потому что Блейк был таким пьяным, что продолжил драться, даже когда приехали копы.

Он сделала еще глоток, поставил бутылку на стол и сказал:

- Заряд был выпущен. - И тут в дверь позвонили. Блейк посмотрел на часы. Полночь. – Какого черта? Ко мне кто-то пришел.

- Перепихон?

Блейк подумал о Натали.

- Не. Вот большой недостаток жизни в маленьком городе. Не так уж много возможностей перепихнуться.

- Черт. Я помню подобные деньки.

Теперь у Винса в постели каждую ночь была красотка. Которой он даже надел на палец кольцо.

– Мои яйца готовы взорваться от бездействия, - сказал Блейк, подходя к двери. Сквозь стекло он мог разглядеть лишь желтую тень.

Винс засмеялся:

- Прими «мотрин».

Военным выдавали «мотрин» от всего, начиная от зубной боли и заканчивая открытым пневмотораксом.

- Не думаю, что «мотрин» мог бы вылечить звон в яйцах, - сказал Блейк, открывая дверь и оказываясь нос к носу с кое-кем, кто очень даже мог бы.

Судя по выражению лица Натали, она была настроена не очень мирно.

- Вернулся наконец.

Копна ее волос выглядела большой. А вот желтый плащ вовсе нет.

- Созвонимся позже, братишка. – Он отключился и убрал телефон в задний карман. Блейк полагал, было бы слишком надеяться, что Натали под плащом полностью обнажена. - Что я могу сделать для вас, миссис Купер?

Она показала вниз и покачнулась влево, как лодка, черпнувшая воды.

- Твоя собака.

Блейк опустил взгляд от мазка красной помады на ее нижней губе, вниз по подбородку к желтому плащу, застегнутому до шеи. Сверкающий плащ закрывал Натали до середины бедра, и Блейк продолжил скользить взглядом по длинным ногам и черным ботинкам к щенку, лежавшему у ее ног, как будто она вытащила его из собачьей постельки. Впервые рекрут Спарки не прыгал вокруг как ненормальный.

- Ты не можешь просто исчезать каждый раз, когда тебе захочется, и пренебрегать своей ответственностью. – Натали вернулась в вертикальное положение и встала прямо. – Твои действия, знаешь ли, влияют на других людей. Ты никудышный хозяин собаки и сосед.

Это лишний раз подтверждало, что Блейк не из тех, кто женится.

- Я был на похоронах друга в Оклахоме.

- О. – Она нахмурилась. – Мои соболезнования.

- Спасибо.

Он махнул рукой, приглашая Натали войти внутрь, и почувствовал запах алкоголя, когда она проходила мимо.

- Сладкая попка, ты напилась? – Блейк закрыл за ней дверь.

- Выпила немного вина. – Собака наконец узнала Блейка и разгавкалась как ненормальная. Как Блейк и запомнил. – Немного водки и, возможно, стопку текилы. – Натали наклонилась, чтобы отцепить поводок и чуть не впечаталась головой Блейку в ширинку. Она опустилась на одной колено, и полы желтого плаща разошлись, обнажая гладкое бедро. – От чего умер твой друг?

Блейк посмотрел вниз на светлую макушку, находившуюся так близко к его ширинке, и готовые взорваться яйца стали еще чуть взрывоопасней.

- Его колонну подорвали в Рамади. – Блейк присел на корточки и приласкал щенка.

От Натали пахло алкоголем и духами, и соблазном. Соблазном, который оседал тяжестью внизу живота и приказывал Блейку провести ладонью от ее колена вверх по бедру.

- Он был солдатом?

- Нет. – Блейк посмотрел ей в глаза, находившиеся в нескольких сантиметрах от его. – Спецназ ВМС, первый отряд. Мы вместе закончили курсы подводных взрывных работ.

Натали выглядела так, будто на самом деле сочувствовала, и если бы она предложила Блейку обняться, он бы не поручился, что не повалит ее на пол, пригвоздив своим телом.

- Он был «морским котиком»?

- Да. – Блейк не говорил о своих мертвых товарищах с людьми, которые никогда не жили в военной зоне. – Сколько стопок водки ты выпила? – спросил он, специально меняя тему.

- Две. Наверное. – Натали положила ладонь ему на плечо и выпрямилась. Так, будто ее прикосновение ничего не значило. Будто ее теплая ладонь не вызывала огонь в его груди, который спускался прямо в пах. - Мне плохо.

Спарки лизнул Блейку лицо, и он встал. Прижал собаку к груди и почесал животик: никогда бы не признался, но вроде как соскучился по этому маленькому парню.

- Вино, текила и водка – плохое сочетание.

- Нет. – Она заправила упругие завитки за ухо. – Мне плохо, потому что я была так зла, что ты бросил меня с собакой на две недели. Я думала, ты уехал на каникулы, но ты был на похоронах.

Блейк полагал, что сейчас не время упоминать о том, что он провел полторы недели после похорон в Техасе с Винсом, помогая ему обновлять дом на ранчо и стреляя по тарелочкам.

- Не расстраивайся.

Щенок потянулся и зевнул, и Блейк похлопал его по круглому пузику.

- Поэтому я натренировала Спарки какать только в твоем дворе. - Блейк поднял глаза. - Там его очень много. – Натали двинулась по направлению к кухне. – Наверное, скоро тебе захочется это убрать.

Блейк поставил щенка на пол и смахнул черную шерсть со своего белого лонгслива «Хенли». Ему хотелось бы разозлиться, но он бросил щенка на Натали, так что не считал, что имеет права негодовать сейчас.

- Не думаю, что ты собираешься убрать свою половину.

Она покачала головой. Каблуки ее ботинок стучали по деревянному полу, притягивая взгляд Блейка к длинным ногам и «трахни меня» обуви.

- По закону владение – девять десятых собственности. Помнишь?

О, да. Он помнил.

Натали взяла бутылку воды со стола, чувствуя себя как дома.

- Ты готовишь? – Она отвернула крышечку и поднесла бутылку к губам.

- Я адепт медленноварки, - ответил Блейк, наблюдая, как Натали опустошает бутылку. – Хочешь еще воды?

- Нет. Я не хочу пить. – Она вытерла красные губы ладонью и поставила пустую бутылку обратно. – Ты недавно развелся?

- Нет. – Блейк вытащил телефон из кармана джинсов и положил на стол. – Не был женат.

И снова ее каблуки застучали по полу, когда она пошла в гостиную. Топ-топ. Как сексуальный код. Передача информации. Уже поздно. Натали у него дома. Блейку нужен секс.

Сообщение принято.

- У тебя мало мебели. – Натали медленно повернулась кругом, глядя вверх на сводчатый потолок. – Я подумала, может быть, ты выжат разводом.

- До переезда сюда я жил в кондоминиуме в Вирджиния Бич. И там я бывал не очень часто.

Она взглянула на него через плечо, пока шла к большим окнам.

- Ты противник брака?

Что это такое? Ночь двадцати вопросов?

- Я думаю, брак – отличное дело. Для других. – Он пробежал взглядом по ее ногам. – Но не для меня.

- Тебе пару раз разбили сердце? – Натали остановилась, смотря в окно как в зеркало.

- Нет. – Блейк подошел сзади, встретившись с ней взглядом в отражении. – А ты против брака?

- Нет, я была замужем. – Она уставилась в темноту на городские огни за озером. – И я снова выйду замуж, если встречу нужного человека. – Натали повернулась к Блейку, и полы ее плаща коснулись его джинсов. – Мужчина в доме может оказаться полезным для того, что я не могу сделать одна.

Секс. Она не может заниматься сексом одна.

- Например, чтобы поднимать тяжелые предметы и открывать банки с солеными огурцами.

Банки с солеными огурцами? Для этого ей нужен мужчина?

- Проблема жизни в Трули, - продолжила Натали, - в том, что я ходила в школу с большинством мужчин в городе, и никто из них не кажется подходящим. – Уголки ее губ опустились, брови сошлись. – Если еще хоть один человек спросит, будет ли Майкл жить со мной, когда выйдет, я налечу на него, как сумасшедший бильярдный шар.

Блейка тренировали и экзаменовали в рукопашном бою. Он знал, куда ударить человека, чтобы вырубить его ненадолго или надолго.

– Что, черт возьми, означает «сумасшедший бильярдный шар»?

- Не знаю. Звучит смертельно, когда я проговариваю в голове, но я вроде как пьяна. – Она провела рукой по плащу и принялась наматывать шнурок на палец. – Думаю, это комбинация удара влет и удара в снукере.

- Полагаю, мне не стоит спрашивать о твоем бывшем и рисковать, что ты надерешь мне задницу летающим бильярдным шаром.

Блейк посмотрел на ее длинные пальцы и короткие розовые ногти, теребившие шнурок, и почувствовал, как яйца скручивает. Он хотел ее. Хотел почувствовать, как ее пальцы скользят по его груди и ныряют за пояс штанов. Натали сказала, что она не из тех, кто соглашается на встречи ради секса. Блейк готов был поспорить, что сможет заставить ее передумать.

Покрутив шнурок еще несколько секунд, Натали спросила:

- Если ты не противник брака и никогда не был женат, почему думаешь, что это не для тебя?

Блейк перевел взгляд с ее рук к красным губам. Мазок помады вызывал желание размазать ее еще сильней.

- Мне не нужно связывать себя по рукам и ногам и поджариваться на барбекю, чтобы понять, что шампур в заднице не для меня.

- Ох. – Уголки ее губ вздернулись. – Ты когда-нибудь жил с женщиной?

- Да. – Блейк забрал завязку из ее рук. – С матерью. – Натали смотрела на его руку, пока он медленно тянул за шнурок. – Она обычно собирала мне обед в школу. Сэндвичи с арахисовым маслом и виноградным желе. Мне нравилось, когда корочки обрезаны. – Бантик развязался. – Но сейчас мне не нужна мать.

Натали подняла глаза и посмотрела на него так, как смотрела в винном погребе. Так же, как несколько недель назад на своей кухне, когда Блейк хотел прижать ее к себе и засосать по самые гланды.

- Что же тебе нужно? – спросила она едва слышно.

«Секс», - ответило желание.

Вопрос повис в воздухе. А Блейк тянул за шнурок, пока полы плаща не разошлись, словно раскрывая подарок, упакованный специально для него.

- Что на вас надето, миссис Купер?

- Я Робин.

Казалось очень подходящим.

- Товарищ Бэтмена.

Плащ соскользнул с ее плеч и упал к ногам. У Блейка язык к небу прилип, когда он увидел красное бюстье, приподнимавшее пышную грудь. Раскаленная докрасна похоть летающим бильярдным шаром ударила ему прямо в пах.

Натали подняла руку к груди.

- Костюм только вот немного тесный и развратный.

Блейк взял Натали за запястье и прижал руку к стеклу рядом с ее головой.

- Тесное и развратное – мой любимый размер. – Провел свободной рукой по ее теплой шее к затылку. – Обожаю тесное и развратное.

Ему было нужно тесное и развратное.

- Ты один из этих парней.

Блейк запутался пальцами в волосах Натали и потянул ее голову назад.

- Каких парней?

- Тех, кто снимает женщин в барах и не перезванивает.

- Я не хожу в бары.

Больше не ходит.

- Почему?

- Я порядочный, - ответил он. В реабилитационном центре пытались вбить важность честности ему в голову. Они также талдычили о важности анонимных алкоголиков, но Натали требовалось знать о зависимости Блейка не больше, чем ему посещать встречи, чтобы контролировать эту зависимость. – Я бы перезвонил женщине, если секс был хорош, а она не была сумасшедшей. – Он поднял взгляд к похоти, смотревшей в ответ из ее голубых глаз. – Я даже могу перезвонить сумасшедшей, если секс был сумасшедше хорош.

Он подтолкнул Натали к окну. Она задохнулась, но Блейк лишь воспользовался преимуществом, которое дали ее приоткрытые губы. Он целовал нежный рот, наслаждаясь вкусом сладкого вина и пьянящего удовольствия. Уже так долго Блейк не пробовал ничего подобного.

Не имело значения, что Натали не женщина на одну ночь. Не имело значения, что он мужчина на одну ночь. Не имело значения, что Натали пьяна. Все, что имело значение, – это жаркие, сладкие движения ее щедрого рта. Ее умелый язык и движение ее груди, прижатой к его. Руки Натали скользнули вверх по его телу, и это прикосновение заставило Блейка захотеть большего. Намного большого. Намного больше ее рук и рта. Намного больше ее жадного рта, скользившего на юг, вниз по его горячей коже. Прошло много времени с тех пор, как Блейк целовал и трогал женщину. Много времени с тех пор, как женщина брала его в жаркий, влажный рот.

Вместо того чтобы двигаться на юг, Натали свернулась клубочком на груди Блейка, прижавшись своими мягкими частями к его твердым местам. Блейк низко застонал и провел ладонями по ее бюстье. Засунул большие пальцы под атласный топ. Теперь оставалось только дернуть его вниз.

Натали наклонила голову набок и поцелуй стал еще глубже. Глубже и жарче, соблазняя Блейка потянуть бюстье вниз, пока не освободится грудь и твердые соски не коснутся его груди через тонкий хлопок лонгслива.

Будто прочитав эти мысли, Натали застонала ему в рот, и Блейку пришлось сжать колени, чтобы не упасть. Он прижался к ней каменно-твердым членом, стиснутым ширинкой джинсов. К маленьким шортам и паху. Нужно было лишь стянуть ей шорты и снять свои штаны. И он окажется внутри. Внутри, где она будет горячей и влажной, а ее оргазм сожмет его член и затянет глубже.

Блейк впился пальцами в атлас, покрывавший грудь Натали. Вцепился так, будто она была миражом. Сверкающей иллюзией, которая вот-вот задрожит и исчезнет.

Он мужчина. Ему нужен секс. Натали в его доме и в его руках, и было бы так легко уложить ее в постель и сделать все реальным.

Он мужчина, живущий в аду, полном соблазнов. Джонни. Натали. Было бы так хорошо сдаться одному из них. Погрузиться с головой хотя бы на одну ночь.

Он мужчина, но не такой. Блейк отстранился и посмотрел в голубые глаза Натали, полуприкрытые от желания, на нее губы, манящие и припухшие от его поцелуя.

- Тебе пора.

- Что? – Ее голос был хриплым шепотом.

- Тебе пора или станешь моей женщиной на одну ночь. - Натали моргнула, будто в его словах не было смысла. - Ты хочешь быть моей женщиной на одну ночь?

Натали прикусила нижнюю губу и разбила Блейку сердце, сказав:

- Нет.

Блейк выдохнул, только сейчас осознав, что задержал дыхание. Он был мужчиной с достаточным чувством чести, чтобы не обманывать Натали.

- Я не обманываю пьяных женщин. Я хочу, чтобы ты все четко осознавала, когда я воспользуюсь своим преимуществом. Так что тебе пора.

И она ушла. Обошла его и исчезла. Как мираж. Но в отличие от миража, что был зыбким, а потом пропадал полностью, Натали оставила после себя аромат духов и плащ у ног Блейка. Отпечаток ее плеч на стекле и болезненное возбуждение в штанах говорили Блейку, что она не была видением из прошлого.

Блейк посмотрел на потолок. Он устал от соблазнов. Он наелся досыта такой жизнью. Изводившими соблазнами и необходимостью не сдаваться. Никогда. Ни своему желанию выпивки, ни своему желанию соседки. Он до смерти устал идти по жизни так.

Натали ушла. Ее тело, обнаженное и прижатое к телу Блейка, было вне досягаемости, но Джонни-то не был. Соблазн номер один его жизни стоял в темном винном погребе, охлажденный до двадцати пяти градусов. Блейку нужно лишь несколько шотов, а потом его самый большой соблазн позаботится о следующем по счету. Он притупит грани зависимости и боль в паху. Беспроигрышная, мать ее, ситуация.

Вместо этого Блейк выключил свет и поднялся по лестнице. Забрался в душ и обхватил член рукой. Под теплыми струями воды дал себе освобождение. Освобождение от желания, пульсировавшего в паху. Но этого не хватило надолго.

Дважды он просыпался из-за снов с Натали. Снов о ее губах и руках по всему его телу и его губах и руках на ее теле.

«Что тебе нужно?» – спросила она.

В своих снах Блейк был свободен показать ей. Свободен коснуться ее везде. Поцеловать там, где ему нравилось целовать женщину. Развести ей ноги и погрузиться в нежное тело.

Каждый раз, когда он просыпался, неудовлетворенное желание превращалось в злость, поэтому он выбрался из постели в очень плохом настроении. В том, которое сжимает затылок и прожигает дыру в желудке. В том, что выводит зависимость на путь рецидива, если только Блейк не найдет способа остановиться, прежде чем его жизнь слетит с рельсов.

Натянув кроссовки, он пробежал пять миль в горах, но настроение лучше не стало. Оно не особо улучшилось, когда Блейк вытащил камеру и сделал несколько фотографий озера. И оно совершенно точно не улучшилось, когда он обнаружил, что Спарки прогрыз дыру в кожаном диване, или когда пришлось убирать собачье дерьмо во дворе.

Блейк катил большой серый мусорный контейнер по подъездной дорожке к тротуару. Как его жизнь стала такой? Как он оказался алкоголиком, сексуально неудовлетворенным убирателем собачьего дерьма?

- Что ты делаешь, Блейк?

Блейк поставил контейнер у тротуара и повернулся к Шарлотте, стоявшей у почтового ящика в пушистом пурпурном пальто и вязанной шапочке с единорогом.

- Я только что вычистил около пяти килограмм собачьего дерьма.

Шарлотта потрясенно охнула.

- Это плохое слово.

- Спарки съел какую-то из твоих лент для волос?

Она кивнула.

- Он съел мою ленту «Хэлло Китти».

- Ага. Я ее нашел. – Блейк подошел ближе. – Она была в дерьме.

Шарлотта сморщила маленький носик и покачала головой:

- Мне она не нужна.

Блейк попытался сдержать улыбку.

- Уверена? Возможно, ты могла бы выкопать ее из какашек и завязать в волосах.

- Гадость! – Шарлотта замотала головой еще энергичней. – Можешь завязать ее в своих волосах. – И она засмеялась, будто их беседа стала невероятно смешной. – У тебя будет обкаканная голова!

Иисусе. Разговор о какашках с пятилеткой.

- Мне нравится твоя шапочка. - Блейк показал на золотой рог и белые ушки у нее на макушке: – Милый шип.

Шарлотта перестала смеяться и нахмурилась:

- Это рог.

- Правда? – Блейк присмотрелся. – А мне кажется, больше похоже на шип.

- Это рог. – Она закатила глаза. – Едино-рог.

- Черт.

- Плохое слово.

- Ага. Я знаю.

И это в самом деле его жизнь? Убирать собачье дерьмо и спорить с пятилеткой? Желать ее мать и самоудовлетворяться как подросток?

- Знаешь что?

Блейк посмотрел на часы. «Найнерс» играли с «Пакерсами» в шесть тридцать. Если он поторопится, то сможет застать последний час предыгрового шоу.

- Что?

- У меня есть тайна. – Она оглянулась на свой дом. – Я не могу сказать маме.

Блейк опустил руку. Это было не очень хорошо. Он никогда не проводил много времени рядом с детьми, но знал, что сокрытие тайн от мамы – это нехорошо.

- Мой папа возвращается домой из тюрьмы.

- Да? – Он посмотрел на маленькое личико Шарлотты. Ее щеки были розовыми от холода.

- Я слышала, как бабушка говорит с дедушкой.

- Я думаю, твоя мама знает.

- Нет. Она не сказала мне. Она всегда говорит мне обо всем. – Шарлотта замотала головой так, что рог затрясся. – У меня есть еще одна тайна.

Блейк взглянул на дверь и перевел взгляд обратно.

- Да?

- Я шепну тебе на ухо. – Она махнула рукой, чтобы он нагнулся. Так Блейк и сделал. Нагнулся. - Не смейся, - прошептала она, и ее дыхание пощекотало ему ухо. – Я боюсь.

- Почему?

- Я не знаю его. – Она положила руку Блейку на плечо и придвинулась еще чуть-чуть. – Бабушка сказала дедушке, что я смогу иногда оставаться с папой. Она сказала, я могу жить с ним, но я хочу жить с мамой. Я не хочу уезжать из дома мамы.

Он не должен был ничего говорить. Это не его дело, но маленькая ручка Шарлотты на плече и ее голосок, шептавший ему на ухо, вызывали странное желание защитить. Как будто он должен сделать что-то, даже если знает, что это не его дело.

- А если он мне не понравится?

Блейк сомневался, что Шарлотта будет жить со своим отцом в скором времени. Нет, не его дело говорить что-то, но он отстранился и совершил ошибку, посмотрев в ее голубые глаза, в которых было ожидание, что он что-то скажет и сделает все лучше. Ожидание, что он сделает что-то. Блейк был человеком действия. Он делал многое, чтобы улучшить жизни людей, но это задание было выше его тарифной ставки. Шарлотта продолжала смотреть на него, будто он должен ответить, так что Блейк сказал:

- Он понравится тебе.

- Откуда ты знаешь?

Точно. Откуда он знает? Он не должен был ничего говорить, но раз уж сказал, то вляпался.

- При первой встрече я тебе не понравился.

Шарлотта кивнула:

- Ты был злым.

- А теперь мы друзья.

Блейк выпрямился и покачал головой. Друзья с пятилеткой. С пятилеткой, которая закатывала на него глаза и обзывала обкаканной головой. Друзья так Блейка не называли.

- Да. – Шарлотта посмотрела на него. Шапочка съехала ей на лоб. – А теперь у нас есть Спа-ки.

Рекрут Спарки сейчас был в своем домике и обдумывал свое поведение.

Входная дверь распахнулась, и Натали высунула голову на улицу:

- Шарлотта, иди в дом и помой руки перед ужином.

При виде ее светлых волос разочарование и злость острым гвоздем впились Блейку в голову. Он должен сказать ей о беседе с Шарлоттой, но воспоминания о предыдущей ночи были слишком свежи, так что лучше несколько дней не встречаться с Натали. Или месяцев. Когда вкус и прикосновения ее губ останутся лишь отдаленным воспоминанием.

ГЛАВА 7

Переводчик: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Жужжание и гудение принтера звучало для Натали как звон монет. Печатать фото стало в последнее время так популярно, что позавчера она наняла на часть дня помощницу. Брэнди Финли училась в старших классах местной школы, и такой график подходил ей идеально. Натали нужно было подменять за прилавком, когда в пять часов вечера весь округ решал забрать свои фотографии. Особенно она нуждалась в ком-то, кто помогал бы паковать фотографии для отправки по почте.

- Некоторые люди присылают неприличные фото, и мы не знаем об этом, пока они не напечатаны, - сказала Натали Брэнди, показывая, как вставлять в принтер новый тонер. Она подумала о Фрэнки и о том, что эта молоденькая девочка может увидеть его хрен. – Если ты наткнешься на фотографии обнаженки или чего-то подобного, что считаешь возмутительным, отложи заказ в сторону, я о нем позабочусь.

- Люди присылают сюда фотографии обнаженки? – Брэнди посмотрела на Натали сквозь линзы очков.

Даже если бы Брэнди не написала в анкете, что является членом научного клуба и играет на кларнете в оркестре марширующих музыкантов, ее в первый же день выдала бы футболка с котом-ботаном 4e9418. Сегодня на ней была футболка «Команда Воландеморта» с волшебной палочкой, напомнившая Натали, что нужно заказать Брэнди несколько рабочих блузок наподобие тех, что носила она сама. Хрустящая белая блузка с логотипом на кармане на груди. Хаки или черные брюки, но никаких джинсов.

- К сожалению, да.

Натали понимала, почему люди могут захотеть заказать двадцать или более фотографий у нее, но не понимала, почему они не держат личные фотографии при себе и не распечатывают их дома.

Она показала Брэнди, как должны быть упакованы и отправлены фотографии. Пока та разбиралась с конвертами, Натали воспользовалась возможностью взять пачку снимков, что Блейк прислал несколько часов назад. Прошло два дня, как она отправила Шарлотту убрать велосипед и увидела Блейка у почтового ящика. Три, как обжималась с ним. Натали мало что помнила из того вечера. Только отголоски поцелуев и сильные руки на талии. Твердую грудь, прижатую к ее, и мышцы под своими ладонями. Если воспоминания были правильными, а не только частью алкогольной фантазии, Блейк Юнгер знал, как целовать женщину. Он не спрашивал и не сомневался. Просто склонил к ней красивое лицо и выжег все сопротивление горячим, умелым ртом. Не то чтобы Натали помнила, что хоть сколько-нибудь сопротивлялась. Не сделала ни попытки.

Она также помнила кое-что о том, как Блейк сравнивал брак и шампур, воткнутый в задницу, и спрашивал, хочет ли она стать его женщиной на одну ночь. Она помнила, что это было очень заманчиво. Так заманчиво стащить свой костюм Робина и прижаться к обнаженной груди Блейка.

Натали хотелось бы обвинить алкоголь в том, что она не оказала сопротивления. Она была пьяна тем вечером. Безответственна и пьяна. Мать пятилетки, Натали никогда так не напивалась. Совершенно точно никогда не смешивала алкоголь, который оборачивался похмельем, так что в своей двухдневной головной боли она винила Майкла. Очевидно, его грядущее возвращение раздражало ее сильнее, чем представлялось. Натали ожидала обеспокоенности, но не тяжести, что возрастала с каждым днем. Она беспокоилась о Шарлотте и о том, как малышка воспримет новости о возвращении отца в этот раз. Беспокоилась, что Майкл собирается легко войти в их жизнь и станет играть блудного отца. Больше всего Натали беспокоилась, что он разобьет сердце Шарлотты так же, как разбил ее.

Натали посмотрела на первое фото, где Блейк запечатлел озеро Мэри сквозь ветви желтых сосен и осин. Он явно установил самое высокое значение диафрагмы и увеличил глубину резкости, чтобы сохранить линии четкими и яркими.

Сводить саму себя с ума и пить как моряк на берегу не приводило ни к чему хорошему. Майкл или изменился, или нет. И сегодня Натали не могла ничего с этим поделать. Она положила фото вниз пачки и посмотрела на следующее. Блейк воспользовался естественным светом и разноцветными тенями, чтобы сфотографировать белку на пеньке. Он сделал серию снимков Спарки, который играл среди листьев, грыз палку и почти задрал ногу на сосновую шишку. Настолько пацанское фото, что Натали усмехнулась.

Она также ничего не могла поделать с тем вечером в гостиной Блейка, но чем больше думала о нем, тем больше вспоминала. Натали помнила, как он толкнул ее к окну и потянул за волосы, и помнила, что ей это понравилось. Ей понравились маленькие горячие мурашки, пробежавшие вверх и вниз по позвоночнику, пока Блейк хозяйничал и делал выбор за нее. Помнила, как он отстранился и отослал ее домой, поскольку она была пьяна. Может быть, под всем этим тестостероном и аурой злобной задницы он на самом деле хороший человек.

Колокольчик над дверью звякнул, и Натали подняла взгляд, именно когда источник всех этих горячих мурашек зашел в магазин, одетый в серо-белую фланелевую рубашку и те самые джинсы с примечательной ширинкой на пуговицах. Дверь захлопнулась, и Блейк снял солнечные очки. Взгляд серых глаз встретился с глазами Натали, и все воспоминания обрушились на нее лавиной. В смущении она потупилась. Посмотрела на картинку с белкой и… Дерьмо! Ее застали за рассматриванием фотографий Блейка, и он стоял слишком близко, чтобы не заметить это.

- Ты пришел за своими снимками? – спросила Натали очевидное, пытаясь вести себя естественно, будто сование носа в чужие фотографии лишь услуга, которую она оказывала клиентам.

- Ага. – Блейк остановился по другую сторону прилавка, пока она собирала его фотографии.– А ты почти закончила подглядывать?

- Я просто думала удостовериться, что принтер работает нормально. Это называется проверка качества.

- Угу. – Блейк указал на снимки очками, затем надел их на голову. – Скорее проверяешь, нет ли там фотографий члена.

Натали аж рот разинула. Такого с ней не случалось. Хотя вот только что случилось. Он что, послал снимок своего пениса? И этот снимок был под фотографиями Спарки и белки?

- Нет, – ответил Блейк, как будто прочитал ее мысли, и положил ладони на прилавок. Рукава рубашки были закатаны на мощных предплечьях. – Мне не нужно фотографировать свое хозяйство, чтобы привлечь внимание женщины.

Кусочек воспоминаний встал на место, как кусочек паззла, и вспыхнул картинкой «хозяйства» Блейка, прижатого к ней. Натали засунула снимки в конверт и попыталась отодвинуть подальше мысли о твердом члене, прижатом к ее паху.

- Шарлотта сказала, что Спарки погрыз твой кожаный диван. - Она меняла тему.

Блейк нахмурился, залез в задний карман и вытащил бумажник.

- До дерева. А его игрушка была наверху всего этого безобразия как вишенка на торте.

- Он испортил одну из моих синих замшевых туфель на шпильке.

Натали пробила на кассе фотографии, и Блейк вытащил черную карту «Американ Экспресс». Натали считала, что черные карты есть только у рэперов и рок-звезд, поэтому снова задалась вопросом, чем этот мужчина зарабатывает на жизнь?

- Я закончила с конвертами, Натали, - сказала Брэнди сзади.

Повернувшись, Натали представила свою новую работницу Блейку. Брэнди зарделась и уставилась на какую-то точку на прилавке. Натали понимала, что она чувствует. Блейк Юнгер был самым большим и красивым из всего, что появлялось в этом городе за долгие-долгие годы.

- Сколько крестражей ты создала? – спросил Блейк, убирая карту обратно в бумажник.

Крестражей? Натали перевела взгляд с него на Брэнди. Что такое крестраж?

- Одного, - ответила Брэнди.

- Дай догадаюсь. Это твой кот.

- Нет! – Она подняла глаза. – Я бы никогда не причинила боль Пикселю. – Робкая улыбка тронула ее губы. – Это моя машина.

- У тебя злая машина? – усмехнулся Блейк.

Брэнди кивнула, и Натали пришлось спросить:

- Что такое крестраж?

Брэнди посмотрела на нее сквозь линзы очков так, будто незнание Натали ее очень удивило.

- Предмет, в котором ведьма или волшебник прячут часть своей души, чтобы жить вечно. Это зло.

Что?

- Это из «Гарри Поттера», - объяснила Брэнди.

И Натали почувствовала себя так, будто над ее головой висела огромная стрела, указывавшая на единственного человека на планете, который не читал этих книг. Но очевидно, что Блейк читал про Гарри Поттера и знал о крестражах. Он был полон сюрпризов.

Блейк засунул бумажник обратно в задний карман и посмотрел на Натали:

- У тебя есть несколько минут? Нам надо поговорить.

Без сомнения, он хотел поговорить о субботнем вечере, и это было последним, что Натали хотела обсуждать с ним. Она не хотела, чтобы оставшиеся в памяти пробелы заполнились.

- Я немного занята.

- Это по поводу Шарлотты.

- О. – Немного удивившись, Натали повернулась к Брэнди: – Как думаешь, ты справишься, если придет клиент?

Брэнди кивнула и выглядела при этом так серьезно, что Натали совершенно спокойно оставила ее одну на несколько минут. Она провела Блейка в офис и не стала плотно прикрывать дверь.

- Шарлотта что-то натворила?

- Нет.

Обычно Шарлотта была такой хорошей девочкой, и Натали с трудом представляла, что такого ужасного та могла сделать, чтобы это потребовало беседы за закрытыми дверями. Она присела на край стола, загроможденного фотобумагой и счетами, и сложила руки под грудью.

- Она знает, что ее отец выходит из тюрьмы.

Руки Натали опустились сами собой, а сердце пропустило болезненный удар.

- Как?

- Она сказала мне, что подслушала, как ее бабушка и дедушка говорят об этом.

Ее дочь сказала ему?

- Когда она сказала тебе об этом?

- В воскресенье у твоего почтового ящика.

Натали опустила взгляд к пуговицам фланелевой рубашки на широкой груди Блейка. Тысячи эмоций крутились у нее внутри. И среди всех злость из-за того, что Куперы неосторожны. И Натали не могла с уверенностью утверждать, что все это было сделано не специально. Куперы по-доброму относились к ней и Шарлотте, но иногда любили прибегнуть к обходным маневрам.

- Что еще она сказала?

- Что ты не знаешь, что он выходит, иначе бы рассказала ей.

- Дерьмо. – Натали посмотрела Блейку в глаза. – Я не сказала ей, потому что в последний раз, когда он сказал, что выходит, его не выпустили. – Как она скажет ребенку, что знала об ее отце, но не сказала ей? Что она может сказать? Боже, Натали ненавидела Майкла. – Я очень сильно стараюсь никогда не лгать своему ребенку. Возможно, иногда я молчу о том, что могло бы напугать ее, но не лгу. Никогда. А теперь она решит, что не может мне верить.

- Все немного врут.

Натали покачала головой и посмотрела ему в лицо.

- Я не вру, Блейк. Я ненавижу ложь и лжецов. Ложь разрушает жизни. – Она потерла лоб и закрыла глаза. – Шарлотта еще что-то сказала?

- Боится, что он ей не понравится.

- Она не знает его достаточно, чтобы он ей не понравился. – Натали встала и повернулась к столу. – Шарлотта иногда говорит с ним по телефону, когда навещает Куперов, но никогда не встречалась с ним. – У нее тряслись руки, когда она взяла один из счетов со стола. – Может быть, она случайно услышала, как мы с Лайлой говорим о нем. – Натали высказывала свои мысли вслух. – А может, с моей мамой. Бог знает, что я могла наговорить о нем за все эти годы.

- Думаю, она боится, что ей придется жить с ним.

Натали повернулась кругом и уронила бумаги на пол.

- Этого никогда не случится. – Так похоже на Майкла думать, что мир все еще вращается вокруг него. – Он не хотел Шарлотту. – Она чувствовала, что начинает злиться, и не пыталась сдержать себя. – Я пять лет пыталась зачать этого ребенка. Пять лет, и на следующий день, как я сказала ему, что наконец беременна, он сбежал из города с двадцатилетней подружкой и несколькими миллионами долларов чужих денег. Он собирался начать новую жизнь в Швеции или Швейцарии… или... да без разницы! – Она махнула рукой. – Если бы его не поймали, я бы даже не узнала, жив он или нет. Его собственные родители не узнали бы этого! – Натали выдохнула и покачала головой. – Я бы хотела, чтобы его не поймали. Я бы хотела, чтобы он исчез. Я бы хотела, чтобы он замерз до смерти в Альпах. Чтобы его тюремный автобус загорелся по пути в тюрьму. Я бы хотела, чтобы его проткнули заточкой! – Она прикрыла рот рукой. Ладно, не стоило озвучивать свое последнее желание при ком-то, помимо Лайлы. Лайла ее понимала. Натали опустила руку и посмотрела на Блейка. Тот казался скорее позабавленным, чем в ужасе от ее жажды крови. – Извини, что выпустила пар. Я все. Просто ненавижу его за то, что он сделал. – Она с трудом сглотнула злость, комом вставшую в горле. – В последний раз, когда я разговаривала с ним по телефону, он сказал, что очень хочет увидеть Шарлотту и меня. – Натали еще не закончила выпускать пар и чувствовала, как это давит на нее, будто черное облако. – Он попросил меня подумать над тем, чтобы поработать над нашими отношениями. – Она изобразила кавычки. – Для блага Шарлотты. - Натали больше не любила Майкла и совершенно точно не верила ни слову, что вылетало из его лживого рта. – Этого тоже никогда не случится. На самом деле он не хочет быть семьей. Это просто ложь. Незамысловатая и простая. Вот и все.

- Возможно, совсем нет.

Боже, Блейк был как и все остальные и думал, что Майкл заслуживает второго шанса?

- Мне кажется, он хочет потрахаться.

Натали молча уставилась на него, но глаза выдали все ее мысли.

- Эй. – Блейк поднял руки. – Парень выходит из тюрьмы. Совершенно точно он хочет потрахаться.

Натали нахмурилась.

- Тогда ему, вероятно, стоит снять проститутку. Я не молоденькая девочка, с которой он встречался в школе, и не наивная жена, которую он бросил. – Она сделала несколько коротких вдохов и посмотрела на кадык Блейка прямо над воротником рубашки. – Он же не был на войне последние пять лет и не застрял на необитаемом острове. Он был в тюрьме за то, что украл пенсионные сбережения пожилых людей, но все в городе ведут себя так, будто не могут дождаться и поздравить его с возвращением. Майкл Купер - звездный куортербек и всем известный хороший парень. Я могу понять, почему родители простили его. Но все остальные?

Прикосновение пальцев Блейка к ее подбородку заставило Натали посмотреть ему в холодные глаза.

- Дыши или вырубишься.

Натали покачала головой, и кончики пальцев скользнули по ее коже.

- Я никогда не падаю в обморок.

Блейк постучал пальцем по ее подбородку и убрал руку.

- Сделай одолжение, вдохни несколько раз поглубже.

Натали последовала его совету и почувствовала, как туман немного рассеялся.

- Ты боишься своего бывшего?

Она боялась, что бывший очарует чувствительное сердечко ее дочери.

- Я боюсь, он попытается забрать у меня Шарлотту.

Холодные серые глаза Блейка стали ледяными.

- Когда начинают летать снаряды, меня неплохо иметь под рукой.

Снаряды? Он имел в виду пули?

- Не думаю, что Майкл будет стрелять в меня. Я его ненавижу, но никогда не убью. – Она просто призналась, что желала его смерти, и замолчала на полсекунды, чтобы собраться с мыслями. – Нет. В самом деле. Я имею в виду… меня же поймают. Бывшая жена всегда первая на подозрении. На прошлой неделе одну женщину в Калифорнии арестовали за то, что она наняла убийцу. Наемного убийцу поймали, и он сдал заказчицу. – Она с отвращением покачала головой. – У убийц никакой чести.

- Никогда на ищи наемного убийцу в баре, Сладкая попка. – Блейк взял ее за руку и опустил голову, чтобы посмотреть ей в лицо. – Квалифицированных специалистов не нанимают в барах.

У Натали округлились глаза. Квалифицированных специалистов?

- Ты наемный убийца?

Возможно, не стоило спрашивать об этом вот так вот вслух, но тогда все становилось на свои места. Блейк не работал с девяти до пяти, но был при деньгах.

- Если я отвечу, мне придется тебя убить.

Натали открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Он наемный убийца? Солдат удачи?

Блейк тихо засмеялся, так что от уголков глаз разбежались морщинки.

- Нет. Я не наемный убийца. Я квалифицированный специалист по безопасности.

- Что это значит?

- Это значит, что я вышедший в отставку «морской котик», специальный оператор первого класса с полным набором необходимых умений. Частные военные компании платят мне много денег за то, чтобы я эти умения использовал.

- Это законно?

- Да. – Блейк улыбнулся и притянул ее к своей груди. – По большей части. – И опустил ладонь ей на поясницу.

Натали оперлась рукой на его плечо, падая на фланелевую рубашку, прикрывавшую твердые мышцы. У нее было много вопросов касательно тех умений и что все это значит, но она внезапно потеряла способность думать, когда ощутила жар, идущий от тела Блейка, согревавший ей грудь и низ живота.

- Я собираюсь уехать. – Он заставил Натали приподняться на цыпочки, так что ее нос оказался на одном уровне с его. Взгляд Блейка был мягким и сексуально-серым. – Я зашел сказать тебе об этом, чтобы ты не злилась, как в прошлый раз.

В тесноте офиса все вдруг стало давить на нее, пока не остался только Блейк. Его глаза соблазнительно сияли серым, а рука медленно опускалась на ее ягодицу.

- Что ты делаешь? – вылетело у Натали с испуганным выдохом.

- У меня есть умения. Те, которым меня не учили военные. Те, которые я постиг самостоятельно. – Блейк опустил голову, и их губы соприкоснулись, когда он сказал: – Тебе понравятся умения из моего личного арсенала.

Натали должна была бы оттолкнуть его. Они в ее офисе. В самом деле должна. Но его губы касались ее, дразня теплом и воспоминаниями о глубоких поцелуях. Отголосками жарких прикосновений. И Натали решила подождать минутку. Одну минутку, чтобы понять, были ли поцелуи так хороши, как она запомнила, или это все лишь плод пьяного воображения. Она наклонила голову вправо и принялась проверять свои воспоминания. Блейк пах хорошо: мылом, кожей и прохладным ветром. А на вкус был еще лучше. Как теплые губы и жаркий секс. Да, Натали правильно запомнила эту часть.

Одна минута легких рассеянных поцелуев превратилась в две. Натали сказала себе, что это просто поцелуи. И ничего больше. И обняла Блейка за шею. В ту секунду, когда она пробежала пальцами по его коротким волосам, атмосфера в офисе наполнилась чувственностью и желанием обладать. Натали коснулась языком его языка. Блейк был так хорош на вкус, что она перестала думать о том, чтобы остановиться.

Прижатая к его твердым мышцам и мягкой фланели рубашки, ее грудь потяжелела, соски стали твердыми до боли. Блейк дарил ее жадным губам глубокие, высасывающие душу поцелуи, и Натали с готовностью принимала их. Жаркие языки пламени разгорались у нее в крови и сгущались внизу живота. Там, где соединялись бедра. И Натали сжала ноги от наплыва ощущений. Ощущений, от которых ей хотелось, чтобы Блейк переместил теплую руку с ее ягодицы ниже, скользнул между бедер. Горячих, тягучих ощущений, которые заставляли ее позабыть, что она стоит в офисе «Гламурных снимков и картинок», и лишь неплотно прикрытая дверь отделяет их от остальной части магазина.

Затем Блейк наклонил голову набок, и поцелуй стал глубже. И Натали захотела еще большего. Блейк заставил ее сделать несколько шагов назад, приподнял, усаживая на стол, и встал между раздвинутых ног. Карманы серых брюк задели ей бедра.

Кончиками пальцев Блейк коснулся ключицы Натали и двинулся дальше к верхней пуговице ее блузки. Натали ухватилась за его плечи, прижавшись губами к губам. Каждый ее вздох был наполнен чувственным желанием. Тем, о котором она позабыла, пока боролась за выживание.

Плечи Блейка под ее руками были такими твердыми. Твердыми и теплыми, и такими мощными. Натали выгнула спину, прижимаясь к теплу его груди. Его пальцы дразнили ее кожу, касались ложбинки на груди, пока он расстегивал пуговицы. Большая ладонь скользнула под блузку, и Натали низко застонала. Этот стон шел из самой глубины ее животной части, которая хотела и желала. Той части, что нуждалась в удовольствии. Блейк обхватил ее грудь, взвешивая в горячей ладони, и принялся целовать шею, оставляя влажную дорожку прямо под ухом. У Натали по позвоночнику пробежали мурашки. Блейк погладил большим пальцем ее сосок сквозь тонкую ткань лифчика.

- У тебя такая сладкая кожа, - прошептал он в то место на ее шее, которого только что касался ртом. – Ты хорошо пахнешь. Боже, я так сильно хочу тебя, что вот-вот взорвусь.

- Да.

Предупреждающий звоночек раздался в голове у Натали, но она заставила его замолчать.

- Возьми меня. – Блейк легонько укусил ее прямо под ухом. – Возьми меня в руку.

- М-м-м.

Натали скользнула ладонью по его плечу и вниз по груди. У Блейка от прикосновения напряглись мышцы, дыхание щекотало ей шею, быстрое и тяжелое. Затем вдруг прервалось в ожидании прикосновения.

Предупреждающий звоночек раздался снова, и Натали тронула пряжку ремня Блейка. Что-то было не так. Звоночек звучал, как звонок у прилавка. Он звякнул снова, и все внутри Натали замерло. Шум, раздававшийся за пределами офиса, достиг ее затуманенного разума, и она услышала голос Брэнди и глубокий мужской тембр в ответ.

- Стоп, - прошептала Натали и толкнула Блейк. – Кто-то пришел.

- И что?

Его рука на ее груди напряглась. Не причиняя боли, но не так, будто он собирался ее отпустить.

- Мы не можем заниматься этим здесь.

- Можем.

- Нет.

Она оттолкнула Блейка, и он убрал руку.

- Великолепно. – Блейк отошел достаточно, чтобы Натали могла слезть со стола. – Мы поедем ко мне домой. Если поторопимся, у нас будет час.

- У меня бизнес. Я мать. – Пальцы Натали тряслись, пока она застегивала блузку. – Я не занимаюсь такими вещами.

- Ты ничем и не занималась. Пока.

- И не собираюсь. – Она посмотрела ему в глаза, такие штормовые, прикрытые от желания веками. Он был так хорош собой, что Натали очень захотелось поехать к нему домой и на час затеряться в постели. – Никогда, - добавила она, чтобы усилить впечатление, скорее для себя, чем для Блейка.

Он глубоко вздохнула, выглядя так, будто хотел ударить что-то. Вместо этого ткнул в нее пальцем:

- Тогда не подходи ко мне близко, Натали Купер. Потому что я могу гаран-мать-его-тировать, что в следующий раз я не остановлюсь. Мне наплевать, будешь ли ты пьяной или стоять в центре Мейн-стрит. – Он рывком открыл дверь. – В итоге ты окажешься голой, а я буду на тебе.

Натали, опустив руки, смотрела на его удалявшуюся спину, пока он выходил из офиса. Блейк прошел мимо принтеров, и Натали подумала, сколько клиентов находятся снаружи?

Веди себя естественно.

Смешанное с желанием беспокойство все еще горело у нее в животе, пока она шла вслед за Блейком. Натали улыбнулась, притворяясь, что ничего такого не случилось. Как будто Блейк Юнгер только что не вылетел из ее офиса весь разгоряченный и сексуальный.

Веди себя естественно.

Как будто Блейк не выглядел как черная, злобная туча, пронесшаяся мимо Фрэнки Коренелла.

- Привет, Натали.

Фрэнки стоял у прилавка с пачкой фотографий в руке. Веселый и довольный, как будто не знал, что только вот миновал столкновение с ураганом по имени Блейк.

- Привет, Фрэнки, - сказала Натали, немного слишком дружелюбно, чтобы казаться естественной.

Блейк рывком открыл входную дверь, но вдруг замер. Его плечи в дверном проеме казались такими широкими. Потом он медленно повернулся и пригвоздил бедного Фрэнки взглядом.

- Позволь дать тебе совет, мой друг. – Он снял солнечные очки с макушки и надел их. – Держи свою камеру подальше от своих штанов. Никто не хочет видеть твой член.

ГЛАВА 8

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Растущая луна бледным серебром висела над глинобитной стеной и территорией за ней. Луна была идеальной. Снайперской в мертвой тишине ночи.

- Вы что, все заснули? – по радиосвязи спросил Быстрый Эдди, тим-лидер и вышедший в отставку оператор «Дельты», свою команду из четырех человек.

- Юнгер начинает дергаться.

Блейк, расположившийся на своей позиции на вершине небольшого холма, тихо рассмеялся:

- Я холоден как лед.

Все его чувства были напряжены, но сам Блейк расслаблен. Он лежал на животе за снайперской винтовкой МК11, установленной на двуноге. Оружие было полуавтоматическим с магазином на двадцать патронов, заполненным натовскими пулями, бьющими точно на расстояние до четырех с половиной километров. Рядом с винтовкой лежали три запасных магазина на случай, если все пойдет не по плану и Блейку придется зажечь ночь. Их команду контрактников сбросили с воздуха с семикилометровой высоты. Потом под прикрытием темноты они прошли три километра до охраняемой зоны в Северном Йемене.

Через тепловизионный оптический прицел Блейк наблюдал, как три контрактника движутся к глинобитной стене, окружая территорию.

Последний раз Блейк был с винтовкой еще до реабилитации. Сейчас он чувствовал себя, будто вернулся домой. Как будто взял свою жизнь оттуда, где оставил ее до того, как алкоголизм полностью завладел им. Виды через снайперский прицел были знакомыми. Блейк знал, что делать. Не было никакого замешательства. Не то что смотреть в голубые глаза и чувствовать такое желание, что не помнишь, кто ты.

Это задание на ведение открытых действий стало тем, в чем он нуждался, чтобы прочистить голову. Чтобы напомнить себе, что он квалифицированный военный. Мужик, который плюется и ругается, и чешет свои яйца. Мужик, чьи товарищи плюются и ругаются, и чешут свои яйца. А не мужик, у которого в качестве лучшей подруги пятилетка, чья мама заставляет его яйца взрываться от желания.

Блейк два дня тренировался с этой командой контрактников, каждый из которых был вышедшим в отставку солдатом спецназа. Он знал схему территории так же хорошо, как свои пять пальцев. За стеной в меньшем из двух зданий держали в заложниках нефтяного магната Джона Мортона. Мистера Мортона похитили из отеля в Турции и перевезли в Южный Йемен – сердце Аль-Каеды. Похитители требовали освободить четырех террористов, которых держали в Гуантанамо.

Правительство США не торгуется с террористами, но это не значило, что ЦРУ не имело косвенных связей с несколькими частными военными фирмами по всему миру. Государственный департамент предоставлял им последние разведданные так же, как миллиарды долларов налогоплательщиков. В ответ они предоставляли правительству возможность правдоподобно отрицать его вовлеченность в различные операции.

Судя по последним данным, на территории было полдюжины вооруженных охранников, укомплектованных автоматами Калашникова. Двое стояли на страже у запертых ворот, еще четверо занимали большее из зданий. В 18.00 по Гринвичу каждый вечер один из террористов относил хлеб и воду в меньшее здание, где держали мистера Мортона. Заложника кормили: хороший признак, что тот все еще жив и прикован к кровати. Но даже этот хороший признак не давал стопроцентную уверенность. Если бы команда точно знала, что заложник в меньшем здании, они бы закинули несколько гранат в окна большего и отправились домой.

- Что-нибудь есть, Юнгер?

В зеленом свечении ночной оптики Блейк поискал горячие точки в меньшем из зданий внизу. Там не было никакого движения. Ни малейшего. Он навел прицел на позицию за задней стеной и осмотрел пустыню.

- Только несколько овец в двадцати метрах на юго-восток. – Одно из первых правил сбора разведданных требовало учитывать в анализе любую активность. Даже если та не казалась значимой. – Выглядят так, будто их поимели в задницу.

Все четверо тихо рассмеялись в микрофоны, вмонтированные в шлемы.

- Бенсон в бараке тоже выглядел, будто кто-то поимел его в задницу, - сообщил группе высокий рыжий «морской котик» по имени Фаркус.

Бенсон выглядел как Винг Рэймс в «Криминальном чтиве». Большой, сверкающе-черный и готовый устроить бойню. Он также был отцом шестерых детей и заявлял, что работает на «фирму», потому что нуждается в каникулах.

- Ага, твоя мамаша.

Слабая вспышка света привлекла внимание Блейка, он развернул винтовку и навел прицел. Адреналин пронесся по позвоночнику и заставил волосы на затылке встать дыбом. Четко и спокойно Блейк сказал:

- Цель на шесть часов. – Все замолчали. – Кажется, это белый грузовик.

Этого не было в разведанных, которые им дали, и это не являлось частью плана.

- Понял. Цель на шесть часов, – ответил Быстрый Эдди. Со своей позиции он не мог увидеть грузовик. – Только один?

- Так точно. – Блейк провел очень много миссий, которые пошли не по плану вне зависимости от качества планирования. Было слишком много переменных. Известных неизвестных и неизвестных неизвестных. Этот грузовик находился где-то между. – Две фары примерно в километре.

- Понял. Сколько человек?

- Кажется, в кабине двое. Один стоит в кузове. Они только что въехали в зону. – Если грузовик объедет маленький холм, террористы на территории увидят фары. – Я могу позаботиться о них, или мы можем подождать и узнать, что им нужно.

- Ничего хорошего. Избавься от них.

- Понял.

Чтобы сделать поправку на расстояние и температуру, Блейк навел мушку ниже и левее сияющего красно-желтого тюрбана, возвышавшегося над крышей грузовика, и, следуя ритму своего сердца, нажал на курок. Глушитель на конце ствола подавил звук выстрела до хлопка. Блейк навел мушку ниже и послал еще две пули в фары и четыре в кабину – каждому террористу по двойному выстрелу. Грузовик съехал с дороги и замедлился. Через прицел Блейк искал движение. Пассажирская дверь открылась, и из машины выскочил один человек. Его хиджаб сиял ярко-желтым пятном, когда Блейк нажал на курок и послал пулю в самый центр. Мужчина свалился.

- Цель уничтожена.

- Понял. Есть движение?

- Больше нет.

Блейк повернул винтовку по направлению к территории и посмотрел в прицел. Он видел, как три американца двигаются в тени. Оказавшись рядом с воротами, Быстрый Эдди дал сигнал устранить, и Блейк сделал четыре выстрела. Террористы умерли раньше, чем упали на землю. Фаркус прикрепил на ворота взрывчатку и отступил обратно в тень. Замок взорвался, и три американца прошли через ворота на территорию, прежде чем развеялся дым. Бенсон ногой выбил дверь большего здания. Туда зашли они с Быстрым Эдди, а Фаркус побежал к меньшему из двух, где предположительно держали заложника. Грохот взрыва и звуки выстрелов взрезали воздух. За несколько секунд бой закончился, и Блейк услышал в наушниках голос Быстрого Эдди:

- Здание чистое. Цели уничтожены.

Блейк навел прицел на дверь, за которой исчез Фаркус.

- Заложник обнаружен и жив, - отрапортовал бывший «морской котик», и все услышали облегчение в его голосе.

Блейк поправил четыре магазина, пристегнутые к снаряжению. Восемь мертвых террористов и один живой заложник, который скоро воссоединится со своей семьей. Блейк чувствовал себя хорошо. Энергия, бежавшая по венам, ощущалась хорошо. Вот его жизнь. Его стихия. Он знал, что делает здесь. Все было белым и черным. Никаких серых зон.

Через наушники он слушал болтовню парней внизу и продолжал наблюдать за территорией. Заложник был жив, но, судя по всему, сильно потрепан. Эдди вызвал «Черный ястреб», который прилетит через полчаса. Полчаса Блейк должен наблюдать за территорией со своей позиции, потом погрузиться и отправиться обратно в Оман. В прошлом он со своими товарищами нашел бы ближайший бар. В прошлом он бы расслабился пивом, быстрым сексом и теплой женщиной.

Теперь, когда миссия была выполнена, когда ее жар испарялся из тела Блейка, его место заменяли мысли о выпивке, более сильные, чем в последние несколько месяцев.

Блейк снял палец с курка и посмотрел на чуть дрожавшую руку. Сжал кулак и встряхнул. В первый раз за всю эту ночь, в первый раз, с тех пор как Блейк сделал шаг из самолета и не ощутил твердой поверхности под ногами, маленький приступ страха прорвался сквозь его спокойствие. Зависимость следовала за ним везде. В реабилитационном центре в Калифорнии, в маленьком городке в Айдахо или в грязи в Южном Йемене она кусала его за задницу.

Зависимость была его слабостью.

Слабость была не вариантом. Не в Йемене и не в Катаре, и не в одной из натовских баз, в которых Блейк приземлялся, пересекая планету. Не во время обратного полета в Штаты и не двумя днями позже, когда он ехал в Трули.

Нет. Слабость была не вариантом, но к тому времени, как Блейк добрался до Трули, он устал до смерти. Устал от перелета и борьбы с тем демоном, от которого не мог избавиться точным выстрелом. Он побил этого демона. Не поддался шепоту в голове, жажде внутри или дрожи в руках. Но это было нелегко. Спина болела. В глаза как песку насыпали, ноги ныли.

Песня Уилли Нельсона «Я ничего не могу с этим поделать» наполнила кабину пикапа, когда Блейк проехал через город и повернул налево вокруг озера. Отец был большим фанатом Уилли, и Блейк вырос на его музыке. Пока Уилли пел о сожалении, написанном у него на лбу, Блейк думал о большой ванне с гидромассажем, ждущей его дома. Пока сидел в первом классе самолета Чикаго-Бойсе, пока два часа вел машину от Бойсе до Трули, он думал о горячих пузырьках воды, массирующих ему напряженные мышцы.

Блейк повернул пикап на Ред-Фокс-роад, и его внимание тут же привлекли две знакомые фигуры, идущие по улице, и собака, натянувшая поводок. Лучи оранжевого солнца осветили их, когда они вышли из тени, отбрасываемой соснами.

Блейк притормозил и съехал к обочине. Шарлотта в шапочке с единорогом подняла руку в белой перчатке и помахала:

- Блейк!

Он скорее прочитал по губам свое имя, чем услышал. Через серое стекло машины Блейк посмотрел в голубые глаза Натали. На ее хрупких плечах было темно-синее полупальто, а на светлых волосах – синий берет. В последнюю встречу с Натали ее грудь была в руках Блейка, а его язык у нее во рту. Щеки Натали порозовели, как будто она тоже вспоминала этот случай. Или, может, все дело было в холодном воздухе, который касался ее лица и приподнимал кончики волос над плечами.

Блейк выключил Уилли и открыл окно:

- Привет, Шарлотта.

Он смотрел прямо в глаза Натали, но на самом деле хотел опустить взгляд к расстегнутым пуговицам ее пальто и подумать о чем-нибудь неприличном.

- Миссис Купер.

- Мистер Юнгер.

Шарлотта подпрыгнула и заглянула в окно.

- Мы выгуливаем Спа-ки.

- Да. Вижу.

Она снова подпрыгнула, и рог на ее шапке тоже подскочил.

- Пойдем с нами. – Она присела и снова подпрыгнула. – Нам нравится гулять с ним в па-ке.

Прогулка в парке была последним, чего хотелось Блейку.

- Я уверена, у Блейка есть дела поважней, - сказала Натали, предоставляя ему возможность отказаться.

Ноябрьский ветер взметнул несколько прядей светлых волос. Они касались губ Натали и щекотали ей щеки, пока она не заправила их за ухо. На улице было холодно, но Блейк выглядел горячее, чем обычно. Он выглядел так, будто не брился с тех пор, как уехал из города. Его красивое лицо покрывала светлая борода. Он смотрел на Натали из кабины своего пикапа. Темно-серыми, усталыми и одновременно напряженными глазами.

- Я вас догоню.

Затененное стекло поднялось, и Натали повернулась, чтобы понаблюдать, как большой красный «форд» Блейка катится по дороге и сворачивает на подъездную дорожку. Натали взяла Шарлотту за руку и едва не споткнулась о Спарки. Она записала собаку в школу дрессировки, занятия в которой начинались через неделю.

- Нужно отправить Спарки в школу, чтобы он научился ходить на поводке. – Натали сделала несколько шагов, но Шарлотта не сдвинулась со своего места на краю тротуара.

- Нужно подождать Блейка.

- Он сказал, что догонит нас.

Хотя Натали сомневалась, что он в самом деле собирался сделать это. В последнюю их встречу Блейк был так зол, что угрожал залезть на нее в центре Мейн-стрит. А потом он кричал на Фрэнки.

Все вместе – Натали, Шарлотта и Спарки – двинулись дальше по улице. Натали не хотела собаку. Пока нет. Пока Шарлотта не сможет взять на себя каждодневную заботу о щенке. Но Натали должна была признать, Спарки вроде как становился ей интересен. Особенно когда спал после долгой прогулки.

Спарки загавкал и набросился на листок: в этот момент он походил больше на кошку, чем на собаку. Шарлотта засмеялась, и сердце Натали чуть кольнуло. С того дня, когда Шарлотта появилась на свет, Натали беспокоилась, что дочь будет страдать из-за решений своих родителей. Родители Натали развелись, когда ей было девять, но по крайней мере у нее были те годы, когда отец особенно важен в жизни ребенка. У Шарлотты был ее дедушка Купер, но Натали переживала, что он играл недостаточно значимую роль, чтобы удержать ее ребенка от следования печальной статистике. И она особенно беспокоилась о том, как внезапное появление Майкла повлияет на Шарлотту.

В тот день, когда она поняла, что Шарлотта знает, когда Майкла выпустят из тюрьмы, Натали поговорила об этом с дочерью. Она дождалась, когда придет время купания Шарлотты, чтобы затронуть эту тему. Купание было временем для девочек. Временем, когда они разговаривали, пока Натали мыла волосы Шарлотте. Которая сказала ей, что счастлива и взволнована наконец-то встретить отца, но не хочет жить с ним. Натали заверила дочь, что той не придется жить нигде, кроме этого дома, со своей мамой.

- Что, если он мне не понравится? – спросила Шарлотта, когда Натали губкой терла ей ножки.

Шарлотта была такой серьезной, что Натали пришлось прикусить губу и спрятать улыбку. Дочке не приходило в голову, что Майклу может не понравится она. Шарлотта всегда считала, что все ее любят и она просто чудесная. Возможно, Натали, ее мать и Лайла немного перестарались.

- Что, если Спа-ки не понравится в школе? – спросила Шарлотта, пока Натали пыталась увести собаку от соседской шипевшей кошки.

Сосед вышел, и Натали помахала ему рукой, проходя мимо.

- Он встретится с другими собаками и выучит пару трюков. – Она поправила берет на голове. – Подумай об этом так, будто ты идешь в школу. Тебе нравится школа.

- Нет, мама. Школа мне больше не нравится.

Натали взглянула на макушку шапки Шарлотты с единорогом.

- Я думала, тебе нравится играть с друзьями и учиться читать.

Шарлотта покачала головой.

- Нет. Эми сказала, я не могу сегодня быть лосадью и сделала меня цыпленком. Я не хочу быть цыпленком.

Они миновали стоявший на другой стороне улицы дом, где Гордон Лузи спрыгнул со второго этажа, после того как разбил упаковку из двадцати четырех бутылок пива.

- Я хотела быть лосадью.

- Ты сказала ей, что хочешь быть лошадью?

Стоит ли говорить, что дом пустовал последние три года.

- Да. Она сказала, если я хочу играть в ферму с ней и Мэдисон, я должна быть цыпленком.

Натали засунула замерзшие руки и карманы. Закулисные игры могут быть очень жестокими.

- Что ж, это не очень мило.

- Так что я сказала ей, что она большая обкаканная голова.

- Шарлотта!

Шарлотта повернулась и подняла взгляд:

- Что?

- Ты не можешь говорить людям такие вещи.

Она пожала плечиками в пушистом пальто:

- Блейк не возражал, когда я назвала его обкаканной головой.

- Ты назвала Блейка обкаканной головой?

Они ступили на тротуар и направились по асфальтовой тропинке к парку.

- Ага.

- Когда?

- М-м-м… тогда.

Прошли по холодной траве к еще более холодной скамейке.

- Когда тогда?

- Тогда, когда он убирал какашки. – Шарлотта подумала секунду и добавила: – Тогда, когда я сказала ему о своем отце.

- О.

В день хэллоуинского похмелья Натали. На следующий день после их первого поцелуя.

- Можно теперь спустить Спа-ки с поводка?

- Ага. – Натали наклонилась и спустила собаку с поводка, а Шарлотта сняла свои митенки и вытащила мяч из кармана. – Ты должна быть там, где я тебя буду видеть. Помнишь?

- Холосо.

Натали встала.

- Хорошо с Р.

- Р-р р-р, - попробовала Шарлотта и передала Натали мяч, чтобы надеть митенки. – Хорошо.

- Отлично получается. – Натали отдала ей мяч. – Мы здесь ненадолго, потому что холодно.

Спарки увидел мячик и загавкал как ненормальный, когда Шарлотта кинула его. Мячик пролетел в воздухе метров пять, и щенок схватил его сразу же, как тот коснулся земли. Спарки посмотрел на Шарлотту, а затем помчался прочь с ярко-зеленым мячиком во рту.

- Вернись, Спа-ки! – Шарлотта похлопала себя по коленям, щенок замер и посмотрел на нее. Повернул голову набок и бросил мяч. – Хороший песик, - сказала Шарлотта, направляясь к нему.

И конечно же, «хороший песик» схватил мяч и снова помчался прочь. Шарлотта побежала следом, зовя щенка по имени.

- Вижу, эта собака не стала вести себя лучше с тех пор, как я уехал, - раздался позади голос Блейка.

Натали повернулась, увидела, что он направляется к ней, и удивилась. Удивилась, что он в самом деле появился.

Блейк шел к ней в своих военных ботинках и «Левисах». Поношенная джинса плотно охватывала его «хозяйство». Натали подняла взгляд к коричневой куртке с карманами на груди и руках. На плечах у куртки виднелись более темные контуры, как будто когда-то там было несколько нашивок, а Блейк отпорол их. Взъерошенная бородка придавала ему немного циничный и дико горячий вид.

Натали почувствовала, как жар ползет по шее к щекам, а в животе заворочался пушистый комочек.

- Нет. – Она не хотела никаких пушистых комочков. Ощущение пушистых комочков в животе вело к другим чувствам. Чисто физическим чувствам, мыслям и желаниям. – Он все еще непослушный.

- Блейк! – закричала Шарлотта и замахала рукой. – Я знала, что ты придешь.

- Я же сказал, что приду. – Он остановился рядом с Натали и засунул руки в карманы джинсов. – Как дела в магазине?

Она нахмурилась. Его попытка светской беседы задела, на самом деле, больное место.

- Хорошо, что у меня вообще есть какие-то дела после того, что ты устроил у меня в магазине.

- Никто не видел, чем мы занимались. Дверь была закрыта.

Натали посмотрела на него круглыми глазами и почувствовала, как щеки загорелись еще жарче. Блейк следил взглядом за забавами Спарки и Шарлотты.

- Когда ты захочешь начать с того места, где мы остановились, - сказал он так, будто они разговаривали о погоде, - дай мне знать.

- Я говорила не об этом. – Боже милосердный. – Ты перед Брэнди кричал на Фрэнки по поводу снимков с его огромным членом. Брэнди рассказала всем своим друзьям в Трули Хай и прежде чем…

- Стой! – перебил Блейк и посмотрел на Натали. – Местную школу называют Трули Хай?

- Да.

Несколько раз за историю существования города кто-нибудь подавал петиции о смене имени. Безрезультатно.

Блейк усмехнулся:

- Не врешь?

Натали посмотрела на Шарлотту, которая умудрилась отобрать мячик у Спарки.

- В общем, весь город знает о снимках огромного члена Фрэнки.

- Разве не этого он хотел?

- Я этого не хотела. – Натали прижала руку к своему шерстяному пальто. – Теперь все думают, что я смотрю их снимки.

- Ты так и делаешь.

- С целью оценки качества!

- Это ты так говоришь. – Он усмехнулся. – Твой бизнес просел?

- Пока нет. – Казалось, этические аспекты ее бизнеса беспокоили Блейка так же мало, как Лейлу. И говоря о бизнесе… Она не могла вспомнить, как он объяснил свои доходы: сказал, что является вышедшим в отставку «морским котиком» и каким-то там контрактником. – Как твоя работа? – спросила Натали, убирая волосы за ухо. Ей определенно было любопытно.

- Хорошо. Все прошло так хорошо, как только можно было ожидать.

И все? Натали понаблюдала, как Шарлотта бежит, а Спарки гонится за ней.

- Куда ты ездил?

- Йемен.

Натали краем глаза взглянула на Блейка. Из-за бороды его губы казались более яркими.

- Йемен? – Она точно не знала, где расположена эта страна. – Что ты там делал?

- Ты слышала о Джоне Мортоне? – Блейк посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Шарлотту и Спарки. – Нефтяном магнате, похищенном в Турции несколько недель назад?

- Смутно. – Натали не смотрела новости. Иногда она включала их, пока готовила или стирала. Но обычно была слишком занята, чтобы уделять им внимание, но тут только покойник не услышал бы о взятом в заложники американском бизнесмене. – Его вроде освободили несколько дней назад.

- В субботу. С охраняемой территории в Южном Йемене.

- Стоп. – Натали положила ладонь на рукав его куртки, и Блейк повернулся к ней. – Ты хочешь сказать, что спас этого парня?

Блейк посмотрел на ее руку.

- Я был частью команды по спасению.

Он определенно был достаточно большим, и время его возвращения совпадало, но Натали была из тех женщин, кто не верит всему, что им говорят мужчины. Всего пару дней назад Крис Уилфонг пытался продать ей фальшивый лотерейный билет. Он хотел всего пятьсот долларов за выигрыш в десять тысяч. Как будто Натали настолько тупая. И потом был Майкл. Который лгал ей годами.

- Ты мне не веришь? – Блейк качнулся на пятках и нахмурился. – О, какого черта.

- Ты слишком много ругаешься. – Натали убрала руку с его рукава. – Я в самом деле не знаю, чем ты зарабатываешь на жизнь.

- Я сказал тебе, я – наемник.

- И что наемники делают?

- Мы высококвалифицированные специалисты.

Это все еще не было ответом на ее вопрос.

- И на чем ты специализируешься?

Он задумался на секунду.

- Мне поручают разные задания, но я специализируюсь на спасении заложников.

Блейк мог быть в некотором роде очаровательным, но Натали не представляла, как он уговаривает похитителей.

- Как переговорщик?

- Если меня вызывают, Натали, значит, переговоры закончены.

О.

- Как снайпер?

- Нет. Не как снайпер. – Он почесал заросшую щеку, затем убрал руку в карман куртки. – Я и есть снайпер. Я же тебе говорил.

- Нет, не говорил. – Она посмотрела на Шарлотту, затем снова повернулась к Блейку. – Ты сказал, что ты вышедший в отставку «морской котик». Думаю, я бы запомнила слово «снайпер».

Он посмотрел на нее внимательными серыми глазами и сказал:

- Теперь знаешь, - понизив голос на полтона.

Ага. Теперь она знала, но на самом деле не знала ничего, кроме этого. Она знала, что он жил в Вирджинии, готовил в медленноварке, у него есть брат. Блейк Юнгер никогда не был женат и не собирался вступать в брак. Вот и все. Кроме того, что теперь она знала: он – вышедший в отставку «морской котик» и снайпер. Почему-то это ему подходило. Иногда равнодушно отстраненный. Иногда напряженный. Все-е-егда настороже.

Холодный воздух между Натали и Блейком наполнило молчание, и Натали стала придумывать, что бы сказать. Она не могла спросить, сколько людей он… поразил. Вроде как.

- Я достаточно хорошо стреляю из своего двадцатидвухмиллиметрового револьвера. – Блейк посмотрел на нее холодными серыми глазами, вызывая у Натали приступ пустой болтовни. – Ну, я имею в виду, достаточно хорошо, чтобы попасть в хвост мишени с бобром.

На лбу Блейка появилась морщинка, будто у него разболелась голова.

- Это не дело, Сладкая Попка. Так ты едва ли сумеешь ранить человека.

Он вынул руки из карманов и направился к Шарлотте, прежде чем Натали успела возразить.

Ее взгляд скользнул вниз с широких плеч к подолу куртки и «Левисам», обхватывающим задницу Блейка. Не каждый мужчина мог заставить «Левисы» выглядеть хорошо. Теплое желание пощекотало низ живота и грудь Натали. У некоторых мужчин были плоские задницы. Например, у ее отца. И Майкл, несмотря на всю свою привлекательность, обладал просто-таки разочаровывающей задницей. Какой-то длинной вместо идеально округлой, как у Блейка. Натали спрятала нос в воротник куртки. Ей стало интересно, сколько приседаний он делает ежедневно.

Ее влечение к нему чисто физическое. Она наклонила голову набок. И в этом, на самом деле, нет ее вины. В Блейке так много заслуживающих пристального взгляда мест, так много вкусных, заслуживающих поцелуя частей. Натали боялась, что сейчас начнет пускать слюнки.

Шарлотта вскрикнула, и Натали, повернувшись, увидела, как Спарки прыгает Шарлотте на спину, сбивая ее с ног. Натали бросилась к ним, когда Спарки вцепился зубами в рог на шапочке Шарлотты и начал драть его, как любимую игрушку.

Блейк добрался до собаки первым.

- Фу! – скомандовал он, опускаясь на одно колено. Шарлотта кричала высоким голосом и молотила по земле руками. Блейк высвободил рог из пасти щенка и спросил: - Шарлотта, тебе больно?

- Да! – зарыдала та.

Натали опустилась на колени и перевернула дочь на спину.

- Где болит?

- Коленка. Спа-ки уронил ме-меня и укусил мою шапку.

Натали принялась разглядывать ножки Шарлотты и маленькую дырку на ее пурпурных леггинсах. Дырки раньше не было. Но крови тоже не было.

- Похоже, ты сильно ударилась коленкой.

Шарлотта села, слезы текли по ее холодным щекам.

- Я думаю, она св-свомана.

- Не думаю, что она сломана.

- Д-да. – Она вытерла нос рукой в перчатке. – Она болит.

- Дай я посмотрю, – сказал Блейк, отодвигая собаку в сторону. Впервые щенок сидел и не двигался. - У меня есть некоторый опыт в сломанных коленях.

Шарлотта сглотнула и выдавила между всхлипами:

- Правда?

- Ага. Мне пришлось делать операцию. У меня теперь огромный шрам. - Он приподнял ножку Шарлотты и чуть согнул ее в колене. – Так болит?

- Да, - кивнула Шарлотта. – Я не хочу операцию и шрам!

Блейк встретился взглядом с Натали. Его губы чуть дернулись, как будто он пытался не рассмеяться.

- Не думаю, что тебе понадобится операция.

Когда Натали поглядела ему в глаза, на веселые лучики морщинок, разбегавшиеся от уголков, на взъерошенную бороду, атмосфера между ними изменилась. Для Натали уж точно. Воздух стал гуще, легкие загорелись. В груди и ушах забился пульс. Бум-бум-бум. Блейк осматривал ножку Шарлотты, аккуратно трогая большими руками ее колено и голень.

- Ты очень неудачно упала, - сказал он, двигая обутой в ботинок ногой Шарлотты из стороны в сторону. – Так болит?

Она покачала головой, шмыгнув носом:

- Мне нужен лейкопластырь.

- Тебе определенно нужен большой эластичный бинт. У меня есть четыре штуки. Можем замотать обе ноги. – Он выглядел таким серьезным, что Натали не поручилась бы, что он шутит. – Может, мы найдем еще парочку, чтобы замотать тебе руки как у мумии?

- У мамы есть пластыри «Тинкер Белл». Я не хочу быть мумией.

Глубокий смешок Блейка зародился где-то у него в груди и вырвался наружу. Этот смех согрел воздух вокруг них. По крайней мере, так показалось Натали, когда она вдохнула. Он согрел ее грудь и оставил огненную метку в сердце. Она плюхнулась на попу, как будто ее опрокинул ветер, и ахнула.

- Тебе лучше? – спросил Блейк, и Натали чуть было не ответила, прежде чем поняла, что он обращается к Шарлотте. Прежде чем поняла, что он даже не заметил, как мир покачнулся под ними. – С тобой все будет хорошо?

Нет! Нет, с ней не будет все хорошо. Как мог он не заметить это покачивание и эти изменения? То, что давило на нее со всех сторон. Она влюблялась в человека, который не верил в брак или в отношения и никогда не чувствовал ничего сильнее похоти.

Натали отвернулась, прежде чем он что-нибудь заметил.

- Можешь встать, малышка? – спросила она Шарлотту

- Попробую. - Шарлотта вытерла слезы со щеки. Натали встала и помогла дочери подняться на ноги. – Все еще болит.

- Я знаю. – Натали вытерла другую щеку Шарлотты рукавом пальто. Она не могла влюбиться в Блейка. Это было неприемлемо. – Но нам нужно идти домой.

- Не могу, мама.

Часто было трудно сказать, на самом ли деле Шарлотте больно или она просто дает волю слезам. Натали отодвинула в сторону тревогу, сжимавшую сердце, и сосредоточилась на своем ребенке. Может быть, Шарлотта пострадала сильнее, чем считала Натали. А она, ужасная мать, зациклилась на своем соседе.

Натали снова посмотрела на коленку Шарлотты, но так и не увидела крови.

- Мы без машины.

- Ты должна понести меня.

- Я не смогу нести тебя всю дорогу до дома.

- Я ее возьму, - вызвался Блейк, почесывая щенка между ушей. – Ты вряд ли весишь больше, чем вещмешок.

И вот оно случилось снова. Неприемлемое маленькое покачивание, которое Натали намеревалась полностью проигнорировать.

- Тебе не нужно нести ее всю дорогу до дома. – Она стряхнула несколько травинок с шапки Шарлотты, уверенная, что еще пара секунд, и дочь согласилась бы идти сама.

- Здесь всего четверть мили, а я носил груз намного тяжелее. – Он передал Натали поводок. – Мне приходилось пробегать сотню ярдов с Мышонком Маусли на спине во время квалификационных испытаний по специальной подготовке. Поверь мне, для «морского котика» он был тем еще жиртрестом.

Шарлотта ахнула:

- Это плохое слово.

- «Жиртрест» - это не плохое слово. – Блейк повернулся, жестом показывая, что Шарлотта может забраться ему на спину. – Это плохая форма.

- Я могу его говорить?

- Нет! – Натали помогла Шарлотте ухватиться руками за шею Блейка и подняла ее, чтобы он смог подхватить ее под колени. И ощутила прикосновение его холодных волос к своей шее, и все вдруг стало нереальным и непонятным. – Это не плохая форма. Не как целлюлит. Это плохое слово.

Блейк легко поднялся с Шарлоттой, как будто в самом деле носил и потяжелее. Натали не могла припомнить, чтобы мужчина носил ее ребенка. Может быть, дедушка Шарлотты, но разве что когда она была совсем малышкой.

Натали шла рядом с ними, держа поводок Спарки. Мысли кружились в голове, и она не могла управлять ими. Как не могла управлять своим сердцем.

На выходе из парка Шарлотта так ухватилась за шею Блейка, что чуть не придушила его, и они остановились, чтобы Блейк мог посадить Шарлотту на плечи.

- Смотри, мама. Я осень-осень высоко!

Натали посмотрела на Шарлотту, и ее смех смешался со смехом Блейка.

- Это музыка для моих ушей.

Блейк своими большими руками обхватил лодыжки Шарлотты, обутые в угги.

- Твоя мама права. Ты тяжелая. Чем она тебя кормит? Свинцом?

- Нет! – засмеялась Шарлотта. – Мама кормит меня спагетти.

Натали притормозила, чтобы выпутать лапы Спарки из поводка, и Блейк подождал, пока она догонит. Любой, кто не знал правды, мог бы ошибочно принять их за семью. Но они не были семьей. Их связывал только неуправляемый щенок. И кроме Спарки между ними ничего не было.

Как будто прочитав ее мысли, Блейк повернул голову и доказал, что она ошибается. Он посмотрел на ее губы, щеки и, наконец, ей в глаза. Кожа Натали сделалась горячей и чувствительной, напоминая, что между ними было еще очень много сексуального желания. Но иногда сексуальное желание не имело ничего общего с любовью. Иногда сексуальное желание было просто сексуальным желанием.

Блейк засмеялся чему-то, что сказала Шарлотта, затем с улыбкой повернулся к Натали. Ослепительно белые зубы и сексуальный изгиб губ. Теплые искры в глазах, которые можно ошибочно принять за более сильные чувства.

Натали опустила взгляд к носкам своих кед. Влюбиться в Блейка было бы ошибкой. Огромной. Возможно, даже большей, чем столько лет верить Майклу. По крайней мере, в случае с бывшим мужем она могла сказать себе, что он больше не был тем мужчиной, за которого она вышла замуж, и в этом нет ее вины. С Блейком с самого начала не было никаких оправданий. Он был недоступен в эмоциональном плане, не желал серьезных отношений и не считал что-либо из перечисленного проблемой. Натали знала об этом, но все равно влюблялась в него.

Нет, у Блейка не было проблем. А вот у Натали были. Она влюблялась в эмоционально отстраненного, горячего, сексуального мужчину. И ее проблемой было понять, как бы его теперь разлюбить.

ГЛАВА 9

Перевод: taniyska

Редактора: Sig ra Elena


В школе сердце Натали таяло при взгляде в его карие глаза. Она втрескалась по уши, когда Майкл Купер впервые поцеловал ее. Натали любила его всем своим существом. Она любила его волосы и цвет кожи, загар, который Майкл приобретал летом. Она любила его грудь и длинные ноги, и то, что средний палец у него на ноге короче остальных. Она даже любила смотреть, как Майкл дышит, когда спит. Потом он разбил ей сердце и разрушил ее жизнь. Натали понадобились годы, чтобы исцелиться, а теперь он вернулся и стоял перед ней. Смотрел на нее и их ребенка карими глазами, а Натали не чувствовала ничего. Никакой сжимающей сердце любви. Никакой вспышки радости. И самое удивительное – никакой потребности дать ему по лбу. Пока.

- Она очень похожа на тебя.

Натали вместе с Шарлоттой стояли в гостиной Куперов.

- Да. – Натали помогла Шарлотте снять пурпурное пальто. – У нее твой странный палец на ноге.

- О, правда?

Карла взяла пальто Натали и Шарлотты и перекинула их через подлокотник дивана.

- И она очень смышленая. Прямо как ты в ее возрасте.

Натали почувствовала, как поддержка Куперов чуть сместилась в сторону Майкла. Она не могла сказать, откуда взялась такая мысль. Ничего определенного. Просто ощущение.

- И она любит макароны с сыром, как ты.

От счастья, что сын вернулся домой, лицо Карлы светилось. Эту радость Натали понимала, хотя и не разделяла.

Почти все дети любят макароны с сыром, подумала она, когда села с Шарлоттой на старую софу в цветочек, которая стояла в гостиной Куперов с тысяча девятьсот девяносто девятого года.

- Только из синей коробки, - сказала Шарлотта, которая забралась на колени Натали. – Те, что из желтой коробки, мне не нравятся.

Майкл устроился в кожаном кресле своего отца, стоявшем чуть поодаль. Подростками они с Натали любили обжиматься в этом кресле.

- А ты любишь хот-доги с порезанной сосиской?

- Мы такое не пробовали. – Шарлотта с порозовевшими щеками посмотрела на мать. – Мне не нравятся морщинистые хот-доги.

Улыбнувшись, Натали взяла дочь за руку, погладила по спине и почувствовала, как та чуть расслабилась.

- Пережаренные хот-доги становятся морщинистыми, - объяснила она.

- И мороженое. – Карла присела на край софы рядом с Шарлоттой. У нее были короткие темные кудри и круглое лицо, и Натали почти видела, как она раздувается от счастья. Майкл был ее мальчиком. Ее единственным ребенком. – Шарлотте нравится есть мороженое с ее дедушкой.

Натали подумала, что, возможно, Карла перебарщивает. Шарлотта была хорошей девочкой. Доброй, любящей животных и людей. Может быть, она излишне все драматизировала, иногда отличалась избирательным слухом и странным образом боялась роботов, но Шарлотта сама по себе была чудесной и неотразимой. Натали знала, все мамы считают своих детей красивыми, смешными и талантливыми. Вероятно, не каждый ребенок соответствовал этим представлениям, но ее был, без сомнения, именно таким.

- Что ты сегодня делала в школе? – спросил Майкл.

Он внимательно смотрел на свою дочь, заставляя Натали задаваться вопросом: о чем он думает? Он полюбит Шарлотту или снова бросит ее?

- Компьютерный класс, и я пела песню о ку-ицах.

Майкл посмотрел на Натали.

- Курицах?

- Да, Шарлотта иногда забывает произносить букву «р», но она работает над этим.

- Куррррица.

- Майкл не умел говорить «л», - засмеялась Карла. – Он всем говорил, что его зовут Майк-о.

- Ты уже говорила мне, бабушка, - вздохнула Шарлотта, закатывая глаза. – Примерно пятьсот раз.

Майкл засмеялся.

- Это много.

- Ну, может, не так много. – Шарлотта скрестила лодыжки и начала болтать ногами. – Может быть, всего лишь семьсот.

- Семьсот больше чем пятьсот, - сказала Натали. – Так же, как семь больше пяти.

- О. – Шарлотта кивнула, и «хвостик» на ее голове закачался. – Это правильно.

- Может, нам с тобой пойти на кухню? – Карла посмотрела на Натали, вставая. – Майклу и Шарлотте нужно несколько минут, чтобы узнать друг друга.

Под рукой Натали спина Шарлотты окаменела.

- Ничего страшного. Они прекрасно узнают друг друга и в моем присутствии.

Карла сжала губы. Натали редко учитывала желания Карлы, потому что в этом не было особой нужды. Она чувствовала неодобрение бывшей свекрови, когда та снова заняла свое место. В последний раз Карла так смотрела на Натали в день рождения Шарлотты, когда Натали назвала дочь в честь своей прабабушки, а не в честь бабушки Майкла, Патрисии. Теперь они с Карлой редко сталкивались лбами, но Натали подозревала, что все может измениться.

Следующие полчаса они разговаривали на незначительные темы: о щенке Шарлотты и уроках по плаванию, которые та брала этим летом. Шарлотту записали на уроки езды на лыжах после Рождества, а ее любимый цвет - пурпурный. Все казалось очень нереальным. Дом Куперов остался таким же, как в девяностые. Это была временная петля из коллекции «Драгоценные моменты Карлы»: большой развлекательный центр с огромным телевизором и фотографии. В основном Шарлотты и Майкла в их самые славные моменты.

Странно. Определенно странно было сидеть в этой комнате вместе с Майклом. Все выглядело как раньше и все же было совершенно иным. За пять лет Майкл не сильно изменился физически. Он выглядел так же, его голос звучал так же. Время от времени Натали разговаривала с Майклом по телефону, но было странно слышать и в то же время видеть его.

Когда пришло время уходить, Натали помогла Шарлотте надеть пальто и подождала, пока та обнимет Карлу на прощание.

- Я провожу вас, девочки, - сказал Майкл и взял синюю куртку из шкафа рядом с гостиной.

Он придержал дверь для Натали с Шарлоттой, затем закрыл ее за ними. Они прошли по широкому крыльцу и спустились по ступеням дома, в котором четырнадцать лет назад Натали и Майкл поженились.

- Я и забыл, как хорош воздух в Трули, - сказал Майкл.

Натали застегнула куртку и замотала красным шарфом шею. Она полагала, что за пределами тюрьмы любой воздух будет хорош.

- Мне бы хотелось пригласить вас двоих на ужин в какой-нибудь из вечеров на этой неделе.

- Не знаю. – Натали открыла дверцу своей «субару», и Шарлотта забралась внутрь. – Не хочешь попрощаться со своим папой?

Шарлотта помахала рукой:

- Пока.

Натали наклонилась и пристегнула ее ремнем безопасности.

- Все хорошо?

- Да, мама.

Она посмотрела в окно на Майкла. Шарлотта обычно была открытой книгой, но сейчас Натали не могла прочитать выражение ее лица. И это тревожило. Выпрямившись, она захлопнула дверцу, повернулась и увидела, что Майкл стоит прямо перед ней. Близко. Слишком близко. В уголках его кофейно-карих глаз появились маленькие морщинки, которых не было прежде. Он не казался таким большим, как ей помнилось. Стал ниже. Натали была точно уверена, что он стал ниже. Она была без каблуков. Так что дело не в туфлях.

- Ты, как и всегда, прекрасна, Натали.

- Не надо. – Предупредительный звоночек раздался у нее в голове. Чего Майкл хочет? – Я мать твоего ребенка. Не более.

Холодный ветер пошевелил его короткие волосы.

- Ты первая девушка, которую я полюбил.

- И бросил, когда я была беременной. Ты сбежал… - Она покачала головой и обошла «субару». – Я не собираюсь делать это, не тогда, когда мой ребенок сидит в машине. Я не собираюсь ворошить прошлое с тобой. Никогда.

- Ты можешь позволить мне извиниться.

Натали взглянула на него поверх крыши машины.

- Теперь это не имеет значения. Я двигаюсь дальше. Мне не нужны твои извинения.

- Может, - тихо проговорил он, - мои извинения нужны мне.

Натали села в машину и повернула ключ. Майклу нужны были его извинения. Она выехала задом с подъездной дорожки и повернула к дому. Натали знала, что Майкл имеет в виду. Чтобы он мог простить самого себя, его должна простить она. Это ее удивило. Никогда бы в голову ей не пришла мысль, что Майкл сам нуждается в прощении.

Но это была лишь одна проблема. Натали не знала, сможет ли она простить его. Да, она двигалась дальше, но не забыла прошлое. Не забыла, как в одиночестве сидела в их доме и думала, что ее любимый мужчина пропал. Ранен или умер, или с ним случилось что-то еще хуже. Правда, это хуже не включало побег с новой подружкой, чтобы начать новую жизнь без жены и ребенка, которого они так долго старались зачать. По крайней мере, Натали старалась. Майкл же просто принимал участие.

- Мам?

Натали посмотрела в зеркало заднего вида. Она затаила дыхание, ожидая, что Шарлотта что-то скажет о своем отце. Дочь так тихо сидела на заднем сиденье. Ну, тихо для маленькой девочки, которая обычно болтала без остановки. Наверное, в этой маленькой головке вертелись какие-то важные мысли.

- А можем мы поесть сосиски в тесте на ужин сегодня?

И все?

- У меня нет сосисок в тесте.

- А что у нас есть?

- Я посмотрю, когда приедем домой. – Она снова сосредоточилась на дороге, по бокам которой росли сосны. – Что ты думаешь о своем папе?

- Не знаю. Наверное, нормально.

- Хочешь снова встретиться с ним?

Натали бы понравился ответ «нет».

- Ага. Когда я поеду к бабушке. – Шарлотта помолчала, потом сказала: – У меня есть книга о пропавшей собаке из школьной библиотеки. Она называется «Книга о пропавшей собаке».

Разговор о Майкле явно был закончен, и Натали не стала настаивать.

- Мы почитаем ее сегодня на ночь.

И повернула на Ред-Фокс-роад.

Приехав домой, Натали позвонила Лайле, и подруга явилась через полчаса с пиццей – пепперони и сыр – и бутылкой вина. Она покрасила кончики коротких волос белым и оделась почти консервативно в цветную блузку и юбку-карандаш. Почти консервативно, за исключением меховых сапог длиной до колена.

- Однажды у тебя выпадут волосы, - сказала Натали, накрывая стол.

- Я никогда не перебарщиваю ни с чьими волосами. Включая свои собственные.

- Мне нравится. – Шарлотта откусила пиццы. – Похоже на Бадди, нашу школьную игуану.

Натали рассмеялась, Лайла тоже усмехнулась. Они поужинали, Шарлотта съела маленькую чашку мороженого на десерт, и Натали с Лайлой ждали, пока она заговорит о Майкле. Они ждали этого, помогая ей с домашней работой, и пока играли в «Парад Галстука-бабочки». Галстук-бабочка, конечно, всегда была самой модной и быстрой лошадью на шоу. Они ждали, пока Шарлотта упомянет свою первую встречу с Майклом, пока она мылась, и пока Лайла читала ей перед сном, но та так и не вспомнила про отца.

- Странно, - сказала Лайла, спустившись вниз и присоединившись к Натали в прачечной. - Я думала, она будет взволнована первой встречей с отцом.

- Я знаю. – Натали потянулась под розовую футболку с надписью «Жарю бекон», которую Лайла подарила ей в прошлом году. На футболке были две целующиеся свиньи, так что она годилась только для сна. Натали расстегнула бюстгалтер, спустила лямки по рукам и бросила его на кучу белого белья в корзине. – Я пыталась поговорить с Шарлоттой о нем, но она ушла от темы.

- Как Майкл выглядит?

Натали переоделась в штаны в горошек и не стала заправлять футболку.

- Хорошо. – Она бросила черные брюки в стиральную машинку, отмерила порошка и кондиционера. – Немного бледный, если подумать.

Натали привыкла переодеваться в прачечной с тех пор, как Шарлотта была совсем малышкой и срыгивала на все подряд.

Она включила машинку и погасила в прачечной свет. Взяла стакан вина с кухонного стола и прошла в гостиную.

- Возможно, Майкл стал ниже. – Она села на синий диван с легко чистящейся обивкой из микрофибры. – Или он стал ниже, или я выше.

- Ниже? – Лайла села на кушетку, стоявшую рядом. – Разве мужчины становятся ниже в тюрьме?

Натали подвернула под себя ногу и отпила шардоне.

- Не думаю. Может быть, я забыла, какого он роста.

Может быть, она подсознательно сравнивала его с Блейком. Что было нечестно по отношению к любому мужчине. Блейк был выше и горячее. Большой как солнце.

- Хм-м-м. А у Майкла есть тюремная татуха? – Лайла указала на уголок своего глаза. – Может быть, слеза?

- Слеза по его помершим родичам? – Натали изобразила пальцами пистолет. – Или слезу набивают, когда пришлепнешь родича?

- Слушай, ты круто базаришь, – засмеялась Лайла, качая головой. – Ты видела татушку Эллиота Перри?

- Нет.

Они ходили в школу с Эллиотом и еще пятью другими членами семьи Перри.

- Огромный череп на затылке. Немного стрёмно, когда видишь его сзади.

- У него кровь льет из глаз?

Лайла кивнула, отпивая вина.

- На прошлой неделе приходила Ким и забрала фотографии, - сказала Натали, упоминая третью жену Эллиота. – В заказе был снимок этого черепа на чьей-то костлявой голове. Я должна была узнать Эллиота. – Она покачала вино в бокале. – Ким сделала снимок своей новой татушки.

- И что там? Какой-нибудь смазливый прыщ со словами «Верь в любовь» или «Не переставай мечтать»? «Будь сабой» через «а»?

Натали улыбнулась, поднося бокал к губам.

- Киска прямо рядом с ее «киской».

Лайла сморщилась:

- Фу.

- Догадайся, как она назвала эту киску.

- Вонючка?

Натали засмеялась.

- Нет, но это бы подошло Ким. Она назвала ее Киска Изобилия.

- Ну и глупость. Никто не сможет заподозрить этих двоих в том, что у них есть хоть какой-то вкус. – Лайла повернулась набок и положила ноги в меховых сапогах на софу.

Кстати о вкусе. Лайла выглядела так, будто у нее козлиные ноги. Не то чтобы Натали собиралась сказать об этом. И даже если бы сказала, Лайла бы и бровью не повела.

- Майкл все такой же симпатичный?

Натали задумалась на секунду и кивнула.

- Он все еще очень привлекательный парень. Уверена, у него не будет проблем найти какую-нибудь отчаявшуюся женщину для секса.

- Ты уверена, что никакая часть тебя не хочет, чтобы вы снова были вместе и занимались сексом?

Теперь пришел черед Натали сморщиться от отвращения.

- Нет.

- Хорошо. Я читала, что некоторые продолжают заниматься сексом после расставания, потому что это проще, чем искать нового партнера.

- Расслабься, доктор Космо. Сегодняшняя встреча с ним не вызвала во мне никакого желания заниматься с ним хоть чем-то. Не говоря уже о сексе. – Вообще-то, в последние дни при мысли о сексе в голове все время возникал образ соседа. Его обнаженная грудь и руки, и губы, которые лишали ее жалких остатков сопротивления. Натали поправила полосатую подушку у себя под спиной. Ей нравились светловолосые парни с серыми глазами и квадратной челюстью. Парни, которые вышибали двери, чтобы спасти заложников, и которые носили маленьких девочек на плечах, делая и то и другое с одинаковой легкостью. – Хотя он хочет пригласить нас с Шарлоттой на ужин.

- Пойдешь?

Проблема с парнями подобными Блейку была в том, что выбив дверь, они обычно не задерживались.

- Не знаю, хочу ли, чтобы меня видели с Майклом. – Она пожала плечом. – Не потому что он был в тюрьме, а потому что все в городе начнут болтать и интересоваться, не сошлись ли мы снова. Потом мне придется объяснять, что нет, а я не хочу объяснять свои поступки, потому что это ни к кому не имеет отношения. – Натали обернулась и поставила пустой бокал на столик из дерева и металла.

- Помнишь, как его мать гладила ему джинсы и футболки?

- Ага. Когда мы с Майклом только поженились, Карла устроила проблему, потому что я не гладила его одежду.

Или не проверяла, выпивает ли он дневную норму воды.

- Карла всегда была наседкой. - Лайла скрестила ноги в меховых сапогах и зевнула. – Слишком холодно, чтобы ехать домой, не возражаешь, если я останусь в гостевой спальне?

Натали потянулась.

- Конечно нет. Твоя зубная щетка в ванной.

Раздался звонок в дверь, и Натали опустила руки. Посмотрела на железные часы с орнаментом, стоявшие на каменном камине. Восемь сорок. Единственный достаточно невоспитанный человек, способный заявиться в такое время без звонка, сидел на кушетке напротив.

- Кого-то ждешь? – Лайла прикусила губу, глаза у нее загорелись.

- Нет.

Встав, Натали прошла по небольшому бежевому ковру. Она в некоторой мере ожидала увидеть Майкла, возможно, потому что они разговаривали о нем. Если это окажется так, Натали была уверена, что все-таки почувствует запоздавшее желание стукнуть его по лбу, и не могла обещать, что не сделает этого. Помимо факта, что Майкл ей не нравился, мужчина не мог просто появляться на крыльце женщины так поздно вечером. Это было грубо и невоспитанно.

Каменный пол у входа холодил Натали босые ноги, пока она смотрела в глазок. Это был не Майкл, но кое-кто определенно грубый и невоспитанный. На крыльце стоял Блейк. Тень от бежевой бейсболки скрывала верхнюю половину его лица.

Он показал шапочку с единорогом Шарлотты, и Натали открыла дверь.

- Где ты ее нашел?

Холодный ноябрьский воздух проник в дом, обжег лицо и руки Натали, когда она взяла шапочку.

Блейк не ответил, стоя совершенно неподвижно, будто вдруг примерз к полу.

- Блейк?

- Нашел в домике Спарки, - наконец ответил он. – Ты одна?

Натали стала искать следы зубов и дырки в любимой шапочке Шарлотты.

- Здесь Лайла, зашла поболтать.

- Только Лайла?

Он побрился с тех пор, как Натали видела его в последний раз, и выглядел почти респектабельным. Респектабельным, большим, плохим, вышибающим двери парнем.

- Ага. – На шапочке нашлась одна маленькая затяжка, но все равно та была в хорошей форме. – Спасибо, но ты мог принести ее завтра.

- Утром я уезжаю. – Он зашел внутрь, вынуждая Натали отступить на несколько шагов назад. – Я постараюсь принести Спарки, прежде чем ты уйдешь на работу.

Он закрыл за собой дверь. Натали решила: это значит, что он остается.

- Можно ли поинтересоваться, куда ты едешь в этот раз?

- В Южную Америку.

- Большая территория. – Проходя в гостиную, он задел Натали бедром и голой рукой, хотя места было достаточно, чтобы разойтись, не касаясь друг друга. Она также была совершенно уверена, что ей понравилось ощущение его прохладной руки, скользнувшей по ее теплой коже. – Не мог бы ты уточнить?

- Ага. Не в Бразилию.

Лайла надевала черное шерстяное пальто:

- Мне надо идти.

- Что? Я думала, ты останешься на ночь?

- У меня дела завтра. Я не могу провести все ночь за выпивкой с тобой.

Лайла взглянула на Блейка так, будто не знала, на какую часть его тела посмотреть в первую очередь. Натали понимала это ощущение. Присутствие Блейка в доме было сродни тому, как если бы Джи-Ай Джо спрыгнул с экрана и приземлился прямо в гостиной Натали, не забыв ничего, кроме своего пулемета и пота пустыни. На Блейке была облегающая футболка, брюки карго и кепка, затенявшая его глаза и нос.

- Привет, Блейк.

- Как жизнь, Лайла?

- Хорошо. – Она подошла к Натали: – Позвони мне, если Майкл попытается что-то предпринять. Я знаю людей.

Натали не поняла, о ком говорит Лайла. Людей они знали одних и тех же.

- Ладно.

Она проводила подругу до двери и обняла на прощание.

- Пожалуйста, - прошептала Лайла ей на ухо, - переспи с этим мужиком.

- Он пришел, чтобы вернуть шапочку Шарлотты.

- Чепуха. Он смотрит на тебя, будто ты секс на палочке. Глаза так горят, что удивительно, как твоя одежда не вспыхнула. - И как же Лайла разглядела его глаза под кепкой? - Так что выпяти все свои прелести и займись делом. - Лайла внезапно стала звучать, как тренер по футболу. – Делай записи. Делай снимки. Прими удар на себя и расскажи мне все.

Натали не собиралась ничего выпячивать или записывать. Она смотрела вслед Лайле, пока ее «хонда» не скрылась из виду, а потом вернулась в гостиную.

- Мы искали эту шапочку все утро.

Блейк стоял перед камином, держа школьную фотографию Шарлотты.

- Без сомнения, это были самые страшные сапоги из всех, что я видел, - сказал он, глядя на фотографию. – А меня не так-то легко испугать.

- Думаю, их сделали из козла.

Уголок его губ приподнялся.

- Я решил, что, может, она сняла скальп с черного лабрадора. – Он поставил фото на камин. – Где Шарлотта?

- Спит.

Блейк взглянул на Натали через плечо, тень от козырька бейсболки скользнула к его верхней губе.

– Что сегодня произошло с твоим бывшим? – спросил он. – Он вышел с тобой за рамки приличий?

- Нет. – Натали положила шапочку Шарлотты на кофейный столик.

- Тогда почему Лайла считает, что он что-то предпримет?

- Потому что я первая девушка, которую он полюбил, и он думает, что это что-то значит.

- В самом деле?

- Может, для него.

Блейк снял свою кепку и бросил ее рядом с шапочкой Шарлотты. Зрачки у него были очень черными, а глаза жаркого дымного серого цвета, знакомого Натали. Она не знала, могут ли такие глаза спалить одежду, но они опалили ей бедра.

- Значит ли это что-то для тебя?

- Нет. Я больше не люблю Майкла, но если бы и любила, никогда не смогла бы простить его. Он изменщик и лжец. Измены ранят, но я терпеть не могу, когда люди лгут мне. – Она сжала ноги, пытаясь избежать жаркой боли, сгущавшейся внизу. – Еще вопросы?

- Только один. - Блейк опустил глаза, задержавшись на ее губах, прежде чем скользнуть взглядом по подбородку и шее. – Ты замерзла? – спросил он, понижая голос до бархатного шепота и опуская взгляд к ее футболке. – Или просто рада меня видеть?

Натали посмотрела вниз и открыла рот. Подняла руки, чтобы прикрыть напрягшиеся соски, натянувшие ткань на глазах двух целующихся свинок на футболке.

- Я без лифчика, – указала Натали на очевидное, чувствуя, как жар ползет у нее по щекам, такой горячий и быстрый, что она боялась потерять сознание.

- Я заметил. – Блейк шагнул вперед и взял ее за запястья. – Твоя футболка – самое сексуальное из всего, что я видел за долгое время. – Он потянул ее руки от груди, заставляя развести их в стороны.

Натали должна была вырваться из его хватки. Блейк не мог просто брать ее за руки и заставлять опускать их по бокам. Она должна велеть ему остановиться и уйти. Вот только такое поведение было одним из того в Блейке, что возбуждало Натали. Он не спрашивал. Он подталкивал ее к окну или тянул за волосы, или хватал за запястья. Он был немного грубым, и ей это нравилось. Может быть, не должно было, но нравилось.

- Ты вызываешь у меня желание зарыться лицом в твою футболку и сосать твои соски сквозь хлопок.

Боже, помоги ей. Натали тоже этого хотела. Блейк провел в ее доме меньше пяти минут, а она хотела, чтобы он трогал ее. Она стояла совершенно неподвижно, пытаясь удержаться от того, чтобы прогнуться к нему. Все это на самом деле шокировало. Как сильно она хотела его и как сильно хотела, чтобы он взял то, что хочет от нее.

- Шарлотта в доме.

И в то же время Натали хотела мужчину, которому была бы небезразлична. Достаточно, чтобы взять на себя какие-то обязательства, кроме секса на одну ночь. Как бы сильно Натали ни старалась игнорировать проблему или смириться с ней, она влюблялась в Блейка, и это не казалось неправильным.

- Мы тихонько.

- Мы не можем заниматься сексом в доме, где мой ребенок, - сказала Натали, хотя ее соски под его взглядом напряглись еще сильнее.

- Кто говорит о сексе? – Блейк нахмурился, как будто она неправильно его поняла. – Я просто хочу немного поиграть.

Натали ни на секунду ему не поверила.

- Во что поиграть?

- Во взрослые игры. – Он отпустил ее запястья и положил ладони ей на талию. – Сколько времени прошло с тех пор, как мужчина целовал тебя повсюду? Начиная с самого верха и заканчивая низом?

О, Боже. О, нет. Натали хотела этого. Она хотела, чтобы ее целовали сверху донизу. Блейк притянул ее бедра к себе и вжался в тонкий хлопок молнией брюк. Он позволил ей ощутить твердость своего члена, и живот Натали сжался. Вместо того чтобы оттолкнуть Блейка, как следовало бы, она положила ладони на его руки и смотрела, как он трется о нее.

- Очень давно. Я была сильно занята.

- Красивая молодая женщина, как ты, никогда не бывает слишком занята, чтобы пошалить. – Блейк взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – Где ты хочешь мой поцелуй в первую очередь?

Боже, но она была слабой женщиной, разрываемой на части между тем, что она должна и что хочет сделать.

- Я подскажу тебе варианты, и мы не будем делать ничего, что тебе не понравится. – Он снова прижался к ней твердым членом, и Натали поплыла, стала расслабленной и чувствительной одновременно. – Я могу начать с этой маленькой теплой точки прямо у тебя под ухом, где ты как цветы и кожа на вкус.

Это звучало достаточно невинно.

- Потом я сниму твою футболку и возьму в рот твои соски.

Она тронула языком губы, кожа на всем теле натянулась, и Натали внезапно потеряла способность думать. О чем-то кроме твердого крупного члена, прижимавшегося к соединению ее бедер, и обещания страсти в глазах Блейка. Она была взрослой. Она знала, куда все это ведет.

- Или я могу начать от твоих коленей и проложить себе путь поцелуями вверх прямо к твоему сладкому местечку.

Ох. А вот это звучало совсем не невинно, но если у них будут правила и варианты, позже Натали все еще сможет себя уважать. Может быть. Возможно. Возможно, нет. Она пыталась найти оправдание. Наплевать.

- У меня есть выбор? Как в меню?

- Да. Просто скажи мне, чего и как ты хочешь. Если не можешь решить, я могу дать несколько советов. – Он коснулся ее твердых сосков. – Если стесняешься сказать о чем-то вслух, просто покажи.

Натали точно знала, чего хотела, и также знала, как сказать об этом вслух. Ей нравилась идея выбирать и заказывать из его меню. Это давало ей контроль. Над своим телом, если не над сердцем.

- Когда ты говорил «донизу», ты ведь не имел в виду тот низ, что сзади? – Она ни одному мужчине не позволяла коснуться своей задницы. Не то чтобы кто-то пытался. – А только тот, что… спереди. Так?

- Передняя дверь или задняя, я буду играть, как ты захочешь. Выбор за тобой.

Теперь она чувствовала жар и головокружение. Жар, головокружение и над всем этим готовность к прикосновениям этого мужчины. Его рук, губ и твердого члена.

- Насколько ты быстрый?

- Настолько, насколько ты пожелаешь.

- Ладно. - Она почти услышала, как опустился молоток аукциониста. – Я хочу быстрый секс через переднюю дверь сзади.

Он посмотрел на нее из-под полуприкрытых век и улыбнулся.

- Заметано.

ГЛАВА 10

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Блейк солгал. Этой ночью не будет ничего быстрого, и он не собирался играть в игрушки. Когда Натали открыла дверь, взгляд тут же остановился на ее сосках, натянувших ткань футболки с целующимися свиньями. Член так быстро стал твердым, что Блейк испугался, как бы не упасть от недостатка крови в голове. Он чуть мозгами не повредился и считал, что Натали ему должна. За это и за звенящие яйца, которыми Блейк был обременен вот уже пару месяцев. Он хотел Натали с тех пор, как впервые увидел по задницу в цветах, и совершенно точно ждал ее очень долго. Совершенно точно дольше, чем любую другую женщину.

- У тебя восхитительная задница.

Он провел ладонями по спине Натали и обхватил ягодицы сквозь тонкие штаны. Двинул бедрами, вжимаясь членом в соединение ее бедер. Она со свистом втянула воздух, и мошонка Блейка стала тверже набитого монетами кошелька. Блейк посмотрел на прекрасное лицо Натали, в ее ясные голубые глаза, сверкающие желанием прямо как в тот день в офисе. Но, в отличие от того раза, теперь Блейк знал ее лучше. Раскусил ее. Когда дело касалось женщин, на это обычно не требовалось много времени. Натали была открытой книгой. Открытой книгой полной противоречий и трудностей.

- У меня руки заняты, - сказал он. – Порадуй меня, сними свою футболку.

У Натали бизнес. Она сама себе хозяйка и держит все под контролем двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Голова велела ей не в впутываться в отношения, но тело говорило совсем о другом. Блейк был счастлив склонить чашу весов в свою пользу.

Натали взялась за подол из розового хлопка и потянула вверх. Вверх по поясу штанов и пупку. Вверх по плоскому животу и пышной груди. Она убивала Блейка, заставляя задаваться вопросом, в чьих руках на самом деле контроль. Блейк задержал дыхание в ожидании. Натали чуть улыбнулась, то ли застенчиво, то ли умело поддразнивая, Блейк не мог определить. Потом потянула футболку еще выше, открывая взгляду напряженные розовые соски, и сняла ее. Волосы Натали упали на плечи, касаясь правой груди. Живот Блейка скрутило болезненным спазмом, который ощущался как удар с разворота.

- Восхитительно.

Он потрогал грудь кончиками пальцев. Натали задрожала от прикосновения и прижалась грудью к его ладони. Подняла голову, чтобы посмотреть на Блейка, и он поцеловал ее в губы. Вкусно. Как Натали и секс. Она приподнялась на цыпочки, и ее соски проскользили по груди Блейка.

Блейк оторвался от Натали, только чтобы стянуть с себя футболку и отбросить в сторону. А потом снова вернулся к ней. Целуя. Трогая. Касаясь везде, где только было возможно. Твердые соски Натали упирались ему в обнаженную грудь. Две точки абсолютного наслаждения. Натали пробежала пальцами по его волосам, царапая короткими ногтями и посылая взрывную волну яростного желания по позвоночнику до самых ног. Нужно притормозить. Притормозить, пока все не закончилось. Пока Блейк не бросил Натали на эту большую кушетку и не навалился сверху. Он отклонился назад и посмотрел Натали в глаза, затуманенные желанием. Она облизала влажные губы, и отголосок этого движения Блейк ощутил в паху. Он стянул штаны вниз по ногам Натали, пока она не оказалась перед ним в одних лишь белых трусиках. Слишком поздно Блейк понял, что у него нет презерватива, но это не помешало ему поднять Натали и посадить на мягкий подлокотник кушетки. Натали схватилась за кушетку позади себя и выгнула спину, когда Блейк прикоснулся губами к ее груди. Сосок был твердым, и Блейк перекатил его языком, как ягоду.

- Да, - прошептала Натали, между короткими вздохами. – Сделай это, Блейк.

- Нравится?

- М-м-м. Да.

Блейк принялся посасывать и покусывать сосок, положив ладонь между ног Натали. Трусики увлажнились, и Блейк скользнул пальцами под них, чтобы прикоснуться к плоти. Стон Натали был таким глубоким и долгим, что Блейк испугался, не кончила ли она. Он, вообще-то, был не готов к этому. И хотел быть глубоко внутри, когда ее тело сожмется и запульсирует вокруг него.

- Еще рано, - предупредил Блейк, стягивая трусики с ее длинных ног и бросая их на пол.

- Тогда поторопись, - велела Натали и потянулась к ширинке его брюк. – Я не хочу ждать. – Блейк помог ей расстегнуть пуговицу и молнию, и ее рука нырнула внутрь. – Ты сказал, что будешь быстрым.

- Ага.

Но он вовсе не это имел в виду. Блейк хотел увидеть ее обнаженной. Всю целиком. Хотел потрогать и попробовать на вкус. Везде. Потом Натали обхватила его член ладонью, и Блейку пришлось сделать несколько длинных, глубоких вдохов, чтобы не опозориться и не кончить ей в руку. Он развернул Натали и развел ей ноги. Она была влажной и готовой, и низко стонала, когда Блейк начал входить в ее невероятно нежную плоть. Натали была узкой. Блейку пришлось еще пару раз скользнуть взад-вперед, прежде чем он смог оказаться в ней так глубоко, что прижался пахом к ее симпатичной заднице.

- Тебе хорошо? – спросил он, пытаясь восстановить дыхание.

- Да. - Натали подалась назад и взглянула на него через плечо: – Не останавливайся.

Блейк положил ладони на ее гладкие ягодицы и дал ей то, чего она желала, долгими размеренными толчками. Снова и снова входил в ее тело, дающее жаркое, захватывающее дух удовольствие. Наклонился вперед и отвел светлые волосы в сторону.

- Еще? – прошептал Натали на ухо и уперся рукой в подлокотник кушетки.

- Да, Блейк. Так хорошо. Не останавливайся.

Сердце стучало у него в груди и голове. Он точно кончит раньше Натали. Боже, ему не хотелось этого. Блейк попытался отодвинуть оргазм. Попытался отодвинуть его, хотя двигался все быстрее внутри ее уже давно забывшего о сексе тела.

- Кончи для меня, Натали, - прошептал он ей в шею.

И, услышав долгий, протяжный стон, почувствовал первую пульсацию ее оргазма. Он выдаивал Блейка и казался бесконечным. Сжимал все сильнее и сильнее, мучая, пока Блейк сопротивлялся. Сопротивлялся жаркому, интенсивному наслаждению, которое никак не прекращалось. Натали кончала дольше, чем любая из женщин, с которыми бывал Блейк, и он не мог больше противится цунами яростного удовольствия, поднявшегося из глубины его живота. Оно скрутило ему яйца и заставило поджать пальцы на ногах. Потом Блейк стиснул зубы и приготовился выйти из жаркого тела Натали. Он был в этом настоящим профессионалом. Всегда контролировал, когда кончал без презерватива. Он попытался сделать это, потом еще раз, а затем излился глубоко внутри Натали. По его телу пронесся самый сильный оргазм из всех, что Блейк испытал за свою жизнь. Он опалил кожу, завязал внутренности узлом и заставил легкие загореться. Блейк подумал, что может умереть. Умереть, склонившись над прекрасной женщиной на голубой кушетке, и ему было на это наплевать. Он не мог двигаться. Не мог дышать. Не мог думать. Натали убивала его, и как только у него восстановилось дыхание, он снова захотел быть убитым ею.

А потом услышал тихое хихиканье.

- Что? – спросил Блейк, нежно прикусывая ее плечо.

Он встанет через минуту. Когда сможет двинуться.

- Ничего.

Блейк легонько шлепнул Натали по ягодицам.

- Скажи мне. – И погладил.

- Это в самом деле было быстро.

- Ты долго кончала.

- Я знаю. Это самый лучший быстрый секс из всего, что у меня было. Спасибо.

- Пожалуйста. Думаю, я заслужил медаль.

Он вышел из нее и обнял за талию.

- За что? За лучший быстрый секс на кушетке?

- За лучшую выдержку. – Блейк встал и потянул ее за собой. – Как у скаковой лошади. – Он обнял Натали за плечи. – Это был только разогрев. На длинных дистанциях я еще лучше.

Натали отошла от него и подняла свои трусики.

- Мы договаривались на быстрый секс. – Она натянула их, затем надела пижамные штаны. Посмотрела на Блейка сквозь пряди волос. – Быстрый секс через переднюю дверь сзади теперь можно вычеркнуть из твоего меню. – Она взяла футболку и натянула через голову. – Ты нагнул меня и исполнил свою часть сделки.

Подождите-ка. Натали что, выгоняет его? Он же только начал.

- У меня впереди целая ночь, чтобы нагибать тебя самыми различными способами.

Брюки и трусы болтались у него на лодыжках. Блейк натянул их обратно.

- Уже поздно.

Он застегнулся и посмотрел на Натали. Не так уж и поздно.

- Ты меня выгоняешь? – спросил Блейк, потому что женщины не выгоняли его. Не после того, как он давал им качественный быстрый секс и впереди была целая ночь, чтобы сделать это медленно.

- Мы с Шарлоттой рано встаем. – Натали подняла с пола его футболку. – Мы, наверное, уже уйдем, когда ты приведешь Спарки. Я оставлю для вас открытым черный ход. – Она бросила ему футболку, и Блейк едва успел поймать ее, чтобы та не попала ему в лицо. – Удостоверься, что он сначала покакает.

Она его выгоняет. Невероятно, черт возьми.


***


На следующее утро Натали поднесла чашку кофе к губам и улыбнулась.

Выражение лица Блейка прошлой ночью было бесценно. Поистине озадаченное, когда Натали сказала, что он должен уйти. У него было похожее выражение лица, когда Шарлотта и Спарки пронеслись мимо внутрь его дома. Блейк-то был уверен, что избавился от собаки, но его тщательно выстроенные планы пошли прахом.

Поставив чашку на стол, Натали достала степлер из ящика под рабочим столом на складе своего магазина и натянула на деревянный подрамник холст с фотографией одной из самых уродливых кошек, что она видела. Натали догадывалась, что не так уж много женщин выгоняли Блейка после секса: скорее всего, держали под замком ночь напролет, заказывая блюда из его меню. Это правда, что у Натали давно не было секса, но она помнила, что быстрый перепих не всегда приносит удовлетворение. По крайней мере, женщине. Женщинам нужно больше подготовки. Больше времени. Больше предварительных ласк.

Блейк прав. Он на самом деле заслужил медаль.

Натали аккуратно прикрепила степлером края холста к рамке. Блейк был хорош в быстром сексе. Как будто много практиковался. Натали была уверена, что он нагибал женщин уже очень давно. Возможно, начиная с подросткового возраста.

Не хотелось это признавать, но мысль о том, что он касался других обезличенных женщин так же, как касался ее, беспокоила Натали больше, чем должна была. Больше, чем Натали имела право беспокоиться. Она сделала заказ из его меню, и он обслужил ее по полной. На самом деле, он невероятно хорошо обслужил ее. Натали знала, что получит. Она знала, что секс с Блейком не будет иметь ничего общего с отношениями и чувствами. Он не связывал эти понятия, как будто считал, что они взаимоисключающие.

Натали аккуратно приложила прикрепленную к подрамнику фотографию лысой кошки Теда Портера к рамке. На Блейка невозможно было злиться. Или по крайней мере Натали не должна была злиться на Блейка. Она была той, кто хочет каких-то любовных отношений с мужчиной до того, как займется с ним сексом. Она была той, кто сделала свой личный выбор несколько лет назад. И сама отвечала за то, что пошла на компромисс со своими принципами.

До Блейка ее выбор не был таким уж трудным. Большинство мужчин в Трули - женаты или живут со своими мамами, дюжиной кошек и пахнут «Фрискасом». Натали отложила фотографию. Мужчины вроде Теда. До Блейка ее взгляды на секс и отношения не составляли проблемы. Сила воли не подвергалась испытаниям, потому что вокруг не было мужчин, которые интересовали бы Натали. Совершенно точно ни один мужчина не соблазнял ее как Блейк.

Она достала карандаш из кармана передника и подметила внутреннюю часть рамки. Блейк не лгал. Натали понимала, что он собой представляет. Если у нее возникнут к нему более глубокие чувства, чем у него к ней, это будет не вина Блейка. Натали не была уверена, что может назвать любовью свои чувства к нему. Блейк Юнгер не из тех мужчин, в которых влюбится умная женщина. Он тот мужчина, на которого женщина может положиться, если ее похитили или преследуют контробандисты в Картахене. Он сам это сказал: когда вокруг начинают летать снаряды, его неплохо иметь под рукой. Женщина могла положиться на Блейка, когда хотела быть в безопасности. Физически. Но она не могла положиться на него, если хотела, чтобы в безопасности было ее сердце.

Натали измерила внутреннюю часть рамки, потом нанесла несколько мазков клея на подрамник. Блейк также был тем парнем, что отнес домой пятилетнюю девочку, которая поранила коленку и приняла это слишком близко к сердцу. Парнем, который заставлял сердце Натали сжиматься и согревал ее изнутри. Парнем, который смущал Натали и делал ее зависимой от его меню. И этот Блейк был намного опасней, чем военный снайпер.

Один и тот же парень. Обе эти стороны принадлежали Блейку. Он был физически совершенным, но эмоционально отстраненным мужчиной. Он был мужчиной, который разбивает сердца.

Натали отложила фото в рамке в сторону и посмотрела на вторую фотографию кошки Теда.

Они с Блейком делили собаку. Они были соседями, и Шарлотта считала его своим лучшим другом.

Натали знала, что нравится Блейку. Но это не значило, что он хочет быть с ней, так же как случившийся секс не значил, что они стали любовниками. Она нравилась Блейку, но это не значило, что он хочет разделить с ней жизнь, так же как те крохи из его жизни, которыми он поделился с Натали, не значили, что он стал открытой книгой.

В магазине раздался звонок, когда Натали закончила вторую рамку. Она ждала, что Лайла зайдет выпить чашечку кофе и поговорить о фотографиях, которые хотела сделать для портфолио. Такую причину своего прихода озвучила Лайла, но они обе знали правду. Лайла хотела выспросить у Натали все подробности прошлой ночи. Натали не хотела раскрывать детали, но Лайла вытащила бы из нее все. Она всегда так делала.

Натали вышла со склада и прошла мимо принтера. Вместо Лайлы по другую сторону прилавка стоял Блейк. На нем была коричневая куртка, штаны-хаки и черный шемаг вокруг шеи. Начал падать снег, и капли растаявших снежинок сияли у Блейка на волосах. На лице ни единой эмоции. Намеренно пустое, но глаза внимательно наблюдали, как Натали идет к нему, такие жаркие, что она испугалась, как бы у нее не задымились волосы. Тот самый опаляющий взгляд, о котором говорила Лайла. Тот, что сделал Натали зависимой от меню Блейка. Тот, что заставил ее мир покачнуться и вскружил ей голову.

- Я думала, ты уехал.

- Я уезжаю сейчас. – Он провел пальцами по влажным волосам. – Я оставил Спарки у тебя дома и запер за собой дверь. Не стоит оставлять ее открытой.

Он пришел не для того, чтобы сказать, что запер их дверь.

- Я оставляю ее незапертой для Тильды и Шарлотты. – Сначала она сделала для няни ключи, но та потеряла два комплекта. – Ты вернешься к Дню благодарения?

Натали не хотела говорить о прошлом вечере. Она хотела, чтобы Блейк оставался на своей стороне прилавка, держал руки при себе и говорил о погоде или чем-то подобном. А не о сексе. Он был хорош в разговорах о сексе. И эти разговоры всегда приводили к делу или к почти делу.

- Нет. – Блейк засунул руки в карманы брюк. – Когда я вернусь в страну, я встречусь с братом в Сан-Диего, чтобы провести День благодарения с отцом. – Он вытащил руку из кармана и снова посмотрел на часы. – Когда я вернусь, мы поговорим о прошлой…

- Я запишу Спарки к ветеринару, - перебила Натали, чтобы избежать этого разговора.

- …прошлой ночи…

- Его нужно кастрировать.

Блейк нахмурился:

- Ты меняешь тему.

Натали улыбнулась:

- Больше никаких яиц.

Блейк сделал движение, будто собирался прикрыть свой пах, но передумал и вместо этого скрестил руки на груди.

- Ему отрежут яйца?

Натали изобразила пальцами ножницы.

- Щелк. Щелк.

- Боже. – И Блейк все-таки прикрыл рукой свое мужское достоинство. – Я могу оградить забором свой двор. Спарки не будет разгуливать униженный с пустой мошонкой.

- Он собака. Он убежит с твоего двора и наделает кучу таких же щенков.

Блейк выглядел так, будто мог бы поспорить во благо яиц Спарки, но потом опустил руку.

- Сохрани чеки. Я оплачу кастрацию бедняги. – Он взглянул на часы, затем посмотрел на Натали: – Ты избегаешь темы, на которую я пришел поговорить с тобой.

Так и есть, и Натали не удивляло, что он это понял. По большей части хитростью она не отличалась.

- Если бы я знал, что ты серьезно говоришь о быстром сексе и ни о чем больше, я бы сделал все немного по-другому. – Блейк опустил взгляд на ее рот. – Я бы потратил больше времени, чтобы сделать все лучше.

- Все было именно так, как я хотела. Не беспокойся.

- Я не беспокоюсь. Когда я вернусь, мы снова попробуем это и сделаем все правильно.

Для Натали все уже было правильно.

- Нет. – Она покачала головой. – Мы не можем снова заниматься этим. Мне и одного раза достаточно.

Блейк засунул руку под свой шемаг и расстегнул молнию на куртке.

- Я знал, что ты скажешь так и заставишь меня доказать, что ошибаешься.

Натали выставила руку вперед:

- Стоп.

- Испугалась? – Он обошел прилавок и улыбнулся, как охотник, выслеживающий жертву. – Испугалась, что я сделаю все так хорошо, что ты потребуешь больше из моего меню прямо сейчас?

- Я не испугалась. – Натали была в ужасе. – Я всегда говорила, что ты не можешь заниматься сексом направо и налево просто потому, что это доставляет удовольствие.

Блейк сжал ее руку сильными пальцами.

- Я хочу быть с тобой больше, чем всего один раз. Я хочу большего от тебя.

В течение одного ужасного удара сердца Натали смотрела ему в глаза, которые могли за мгновение из ледяных стать горячими, и теплый шарик в ее груди становился болезненно большим.

- Чего ты хочешь?

- Я хочу поцелуев, которые ведут к длинным ленивым дням в постели.

- У меня есть ребенок.

Конечно, он имел в виду только секс.

Блейк поцеловал ее ладонь.

- Ночей, которые будут такими жаркими, что простыни прилипнут к твоей коже.

- У меня есть ребенок, - повторила Натали.

Он скользнул губами туда, где на запястье бился пульс, вызывая легкое покалывание на коже.

- Я знаю. Смешная, милая девочка, которая любит собак и думает, что она лошадь. То, что у тебя есть ребенок, не означает, что у тебя не может быть секса.

- Это означает, что я должна быть ответственной. – Натали отдернула руку, чтобы устоять перед соблазном позволить Блейку вызвать покалывание в других местах. – Вчера мы не воспользовались презервативом.

- Да. Я вспомнил, когда было слишком поздно.

- Я вспомнила сегодня утром. Прошло много времени с тех пор, как у меня был секс, но это не оправдывает мою безответственность.

- Я чист, - уверил Блейк. – Так чист, что поскрипываю. Я регулярно проверяюсь на всё от тифа до ВИЧ. Если нужны доказательства, у меня есть копии результатов анализов за последний год. Я тебе принесу.

- Ладно.

Тиф?

Блейк сделал шаг к Натали, так что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

- А ты неактивна в сексуальном плане, и судя по твоим словам, мне не нужно беспокоиться, что ты забеременеешь.

Это была печальная правда. У Натали давно не было секса, и она не могла иметь ребенка. По крайней мере, не прилагая для этого огромного количества усилий.

- Ты поверишь мне на слово?

Разве не должен и он потребовать каких-то доказательств?

- Да. Ты одна из самых честных людей, что я встречал. – Блейк положил руку ей на шею. – И это одна из черт, что мне нравится в тебе. Это и твоя прекрасная улыбка, и отличная задница. – Он погладил ей горло большим пальцем. – И когда я вернусь, мы будем трахаться, пока оба сможем двигаться.

- Трахаться? – Уголки губ Натали опустились.

- Не нравится это выражение? Как насчет кувыркаться, дрючиться, сношаться, как дикие мартышки? Или твое любимое - жарить. Выбери одно.

Жарить не ее любимое. Это просто надпись на футболке, которую Натали подарила Лайла.

- Заниматься любовью.

Блейк, вероятно, никогда не занимался любовью. Лишь кувыркался или что-то подобное.

- Это тоже хороший вариант. Когда я вернусь, мы будем дрючиться и заниматься дикой любовью мартышек.

Натали открыла рот, чтобы возразить против мартышковой любви, но Лайла впорхнула в дверь, принесла с собой снег и два стакана кофе и спасла ее от ответа. Натали повернулась, чтобы посмотреть на подругу, надевшую меховую шапку и пальто, как будто жила в царской России, а не в Трули, штат Айдахо.

- О, привет, Блейк, - сказала Лайла и поставила стаканы на прилавок. – Если бы я знала, что ты придешь сюда, я бы принесла побольше кофе.

- Спасибо, но утром я уже выпил почти целую кастрюлю.

Он стоял так близко, что молния его куртки касалась спины Натали, и ей пришлось бороться с желанием податься назад и прижаться к твердой груди.

- Что случилось вчера, после того как я ушла?

- Мы болтали, - ответила Натали и послала Лайле предостерегающий взгляд.

- Это был быстрый разговор, - добавил Блейк и застегнул молнию куртки, коснувшись пальцами спины Натали. – В следующий раз мы поболтаем подольше.

- Длинные разговоры всегда лучше. – Лайла сняла шапку и взяла стакан с кофе. – Милые до-о-олгие разговоры. – Она отпила кофе, сделала вид, будто собирается быть хорошей девочкой, и добавила, прячась за стаканом: – По членотелефону.

- Лайла! – Натали несколько раз моргнула, изобразив нечто вроде азбуки Морзе, чтобы заставить подругу заткнуться к черту. – Мы не в шестом классе.

- В шестом классе я называл это «вдуть», - Блейк засмеялся и положил руку на плечи Натали. – А мой брат называл это «пристроить белок».

Его тяжелая рука согревала и казалось странно привычной на плече Натали. Лайла совершенно точно нашла товарища по сексуальным эвфемизмам. Натали взглянула на Блейка через плечо:

- Мне казалось, тебе нравится выражение «кувыркаться».

Блейк посмотрел ей в глаза, будто обдумывая ее слова. Странно, учитывая, что он только что сказал «пристроить белок».

- Полагаю, мы говорим конкретно об оральном сексе. Это противоположная сексуальная позиция.

- Никогда не слышала «пристроить белок», - засмеялась Лайла. – Отличное выражение.

Натали, нахмурившись, повернулась к подруге. Посади Лайлу в комнату, полную взрослых людей, и разговор обязательно сведется к сексу. Натали было интересно, что последует дальше, или Лайла теперь все же побудет хорошей девочкой?

Блейк прошептал ей на ухо:

- Если не понимаешь разницы, мы устроим урок с глубоким погружением, когда я вернусь домой.

Натали не нуждалась в уроках с глубоким погружением и не понимала, почему они вообще говорят об этом. Она немного покраснела. У нее с Блейком всего лишь раз был быстрый секс. И все. Натали не чувствовала себя достаточно раскрепощенно, чтобы говорить с ним о сексе, включая беседы с глубоким погружением о членотелефонах, вдувании или пристраивании белка.

- Не злись, - сказала ей Лайла, стоявшая в другом конце магазина.

- Я не злюсь. Просто мне жутко неудобно и интересно, что случится дальше, чтобы сделать все это еще более неудобным.

И как будто в ответ на ее вопрос дверь открылась, и в магазин с порывом холодного ветра и снегом в темных волосах вошел бывший муж Натали. Он потопал ботинками по коврику и поднял взгляд. Посмотрел на Натали, потом обратил внимание на Блейка за прилавком.

- Привет.

Великолепно. Просто великолепно.

- Привет, Майкл Купер, - сказала Лайла, отставляя стакан кофе.

Майкл нахмурился, разглядывая ее среди всего этого меха. Потом улыбнулся.

- Дилайла Маркхэм. – Он протянул руку. – Иди и обними меня.

Лайла не была бы Лайлой, если бы не сказала:

- Даже не знаю. А ты не стащишь у меня бумажник?

Глаза Натали расширились, и она потрясенно вздохнула. Позади нее Блейк тихонько рассмеялся.

Майкл просто покачал головой и улыбнулся:

- Дни, когда я воровал, остались позади.

- Твой бывший? – спросил Блейк, пока Майкл обнимал столько Лайлы, сколько мог обхватить.

- Да, - ответила она.

А потом все стало еще более странным, когда дверь снова открылась и вошел Тед Портер со своей лысой кошкой.

- Майкл Купер! – сказал он, весь такой возбужденный, будто в «Гламурных снимках и картинках» происходила встреча выпускников. Как будто не прошло пятнадцать лет, часть из которых Майкл провел в тюрьме. Как будто Тед не стоял здесь, держа на руках кошку с огромными голубыми глазами, одетую в леопардовое пальто и идеально подходящую к нему маленькую шляпку.

- Привет, Тед. – Майкл пожал ему руку, затем снова посмотрел на Натали. – Как дела? – спросил он Теда, продолжая глядеть поверх его лысой головы на Натали. – Как твоя мать?

- Хорошо.

Пока Тед с Лайлой охали и ахали, обсуждая модную одежку Дивы, Майкл буравил глазами Натали, как будто пытался что-то решить.

Повернушись, Натали запрокинула голову, чтобы взглянуть на Блейка.

- Мне нужно отдать Теду его рамки.

На самом же деле она просто хотела сбежать на несколько секунд и перевести дух. Это утро напоминало ей любимую книжку Шарлотты «Странная среда». С каждой новой страницей происходили все более странные события, пока свиньи не начали летать, а аллигаторы - водить машины. Натали бы не удивилась, если бы сюда вдруг заехала Мэйбел на розовом скутере с пурпурными ручками и лентами.

Блейк обнял Натали за талию, не позволяя никуда сбежать.

- Запомни, что я сказал. - Он притянул ее к своей груди, заставляя встать на цыпочки. – Когда я вернусь, - Блейк наклонил голову, чтобы прошептать прямо ей в губы: - горячие, липкие ночи. – Затем прижал ладонь к щеке Натали и нежно поцеловал. – Дикая обезьянья любовь. – Углубил поцелуй, задержавшись на несколько секунд дольше, чем было приемлемым для рабочей обстановки. – Это будет долгая неделя. – Он легонько погладил пальцем подбородок Натали и убрал руку. – Веди себя хорошо, пока меня нет.

Шок приморозил Натали к месту. Она наблюдала, как Блейк вышел из-за прилавка. Звук его шагов наполнил внезапную тишину, но сам Блейк, казалось, не заметил этого и вышел за дверь, оставив после себя вихрь снежинок и тишину.

- Что ж, - Лайла заговорила первой. – Думаю, кое-кто только что пометил свою территорию.

ГЛАВА 11

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


- Мне бекон не нравится, - сказала Шарлотта, откусывая кусочек блинчика. – Я его разик пробовала. Очень соленый.

- Вот почему он нравится мне. – Майкл положил в рот кусок хрустящего бекона. – Ням.

Натали откинулась на спинку кабинки в закусочной «Прибрежный вид», пока Мэг Касл наполняла ее кружку кофе.

- Спасибо.

- Пожалуйста. Принести что-то еще?

- Думаю, нам хватит.

Разговоры посетителей смешивались со звоном тарелок и кофейных кружек и запахами кофе и жира. Субботним утром здесь всегда было многолюдно, и Натали хотела бы, чтобы Майкл выбрал более уединенное место для своей второй встречи с Шарлоттой. Место, где они не вызывали бы нескромные взгляды и приглушенный шепот.

Натали откусила от своего английского маффина, пока Майкл беседовал с Шарлоттой. Ей не требовалось слышать шепот, чтобы понять, что другие посетители сплетничают об их с Майклом прошлом и будущем. Ей не нужно было слышать собственными ушами, что они говорят о Майкле и о ней, и о «большом парне, живущем в старом доме Аллегреццы».

Очевидно, четыре дня назад Тед принес свою кошку и фотографии домой и рассказал матери, что увидел в «Гламурных снимках и картинках». Его мать разболтала все своим подругами, и на следующий день Натали, Майкл и «большой парень» стали главной темой разговоров в городе, повсюду - от англиканской церкви на Пайн до салуна «Хеннеси» за углом.

Натали подула на свой кофе, сделала глоток. Несколько лет ей удавалось избегать сплетен. Она пережила скандал с Майклом и развод. Пережила сплетни о своем участии в его проблемах с законом и доказала, что она честная бизнесвумен, хорошая горожанка и мать-одиночка, которая усердно пытается вырастить своего ребенка. Она не давала сплетникам Трули поводов для болтовни. До того дня, как «большой парень» поцеловал Натали перед ее бывшим мужем, ее лучшей подругой, Тедом Портером и его лысой кошкой. Теперь она предположительно была вовлечена в любовный треугольник. Спасибо Блейку, который в настоящий момент отсутствовал в городе.

- Я могу написать свое имя целиком.

Шарлотта отодвинула свою тарелку в сторону, освобождая место для детского меню. Порылась в цветных мелках, которые Натали принесла в сумочке, и начала писать на бумажном меню. Понадобилось несколько минут, но она справилась. Вроде как. Некоторые буквы были выше остальных и, когда не хватило места, Шарлотта написала половину своей фамилии вверху.

- Вот. – С улыбкой она повернула меню и пододвинула его через стол к Майклу. – Шарлотта Элизабет Купер.

- Ого. – Майкл изучал надпись, пока ел картофельные оладьи. – Очень хорошо. – Он посмотрел на Натали. – Другие дети в школе тоже могут написать свое имя целиком?

- Некоторые. – Он ничего не знал о развитии и достижениях пятилеток, и вопрос только подчеркивал отсутствие Майкла в жизни ребенка. – Мы с Шарлоттой работали над этим все лето.

Майкл перевел взгляд на дочь.

- Что еще ты можешь написать?

Та пожала плечами и откусила блинчик.

- Я могу рисовать осень хорошие картинки. – Отпила молока и слизала молочные усы с верхней губы. – У тебя есть бумага, мам?

Натали покопалась в сумочке и вытащила конверт от счета на электричество.

- Рисуй на обратной стороне.

- Ладно. – Шарлотта выбрала синий мелок и занялась делом.

- Что вы двое делаете на День благодарения? – спросил Майкл.

- Наверное, просто останемся дома. Моя мама теперь живет с тетей Глорией.

- Я слышал. Как твоя мать?

Ее мать ненавидела зятя, и Натали была твердо уверена, что это чувство взаимно и появилось задолго до ареста Майкла. Мать винила его в том, что Натали так и не пошла в колледж. Винила во всем, в чем только могла, и даже в том, что не было его виной.

- Мама хорошо. Она продала свой дом, после того как вышла на пенсию, и купила прицеп. – Сидеть здесь, в закусочной, где они ели подростками, было дико и некомфортно. Натали знала мужчину, сидевшего напротив. Знала, что у него есть родинка на плече и треугольник из веснушек на колене. И все же не знала его вовсе. – Они прицепили его к грузовику дяди Джеда и втроем очень много путешествуют. – Натали не знала того Майкла, что сбежал от нее, так же, как не знала этого Майкла. – Они, наверное, все еще будут в Аризоне на День благодарения.

Ее матери нравилась та площадка для кемперов. Шарлотте тоже, но Натали не могла придумать худшего способа провести этот праздник.

- Тогда вы должны прийти к моим родителям на День благодарения.

Кроме как провести его с Куперами.

- Нет. – Натали покачала головой.

Майкл сверкнул ласковой улыбкой, которой пользовался, чтобы растопить сердце Натали. Теперь это не действовало.

- Это мой первый настоящий праздник за долгое время, я был бы рад провести его с вами, девочки.

А Натали была бы рада провести его в штанах от пижамы и футболке. Весь день. Она всегда закрывала фотомагазин на несколько дней после праздника и хотела просто побездельничать.

- Шарлотте даже не нравится индейка. – Они собирались устроить день фастфуда и есть картофельные шарики и пиццу. – Мы просто хотим побыть дома.

- Ты собираешься провести этот день со своим бойфрендом? – Улыбка Майкла пропала.

Натали не стала утруждаться и говорить ему, что Блейк не ее бойфренд. Если это поможет удержать Майкла от того, чтобы пытаться очаровать ее и влезть к ней в жизнь, Натали согласна.

- Он - не твое дело.

- Если он находится рядом с моим ребенком, то мое. – Майкл откинулся на спинку и взял кружку.

Он внезапно стал заботливым отцом?

- Не надо. – Натали отодвинула тарелку и подалась вперед. – Не начинай говорить, кто в … - Она замолчала, вспомнив о маленьких и больших ушах посетителей вокруг. - …ты знаешь чьей жизни. Тебя не было рядом пять лет.

- Теперь я тут и никуда не денусь.

Точно.

- У меня нет к тебе никакого доверия. – Она села прямо. – Я воспитала… ты знаешь кого… сама, и ты не можешь вернуться в наши жизни и начать указывать мне. – Она бросила взгляд на Шарлотту, которая все еще была занята рисованием. – Если ты будешь здесь в это время в следующем году, тогда поговорим.

- Я сказал, что буду здесь.

- Я услышала. – Натали бросила салфетку на стол и огляделась, чтобы удостовериться: никто не подслушивает. Потом продолжила. – Может, ты и забыл прошлое, но я нет.

- Я не забыл. Я живу с ним каждый день. – На лбу Майкла появилась скорбная морщинка. – Я живу с сожалением и стыдом, и тем, что не могу изменить. И могу только возместить убытки и показать людям, что я изменился.

Это может занять много времени, подумала Натали. А потом почувствовала себя виноватой, потому что Майкл казался искренним. Хотя он был искусным лжецом и в прошлом уже обхитрил ее.

- Я закончила. – Шарлотта перевернула конверт. Она нарисовала солнце, три тщедушные фигурки и шарик черной шерсти с короткими ножками. – Это мама и я. – Она указала на две хилые фигурки с желтыми волосами, одна длиннее другой. – Это Спа-ки – моя собака. – А потом она указала на другую фигуру. – А это Блейк.

Майкл посмотрел на Натали, а Шарлотта продолжила болтать.

- Блейк – мой лучший друг. Он собирает какашки Спа-ки, - сказала она, набирая скорость, чтобы мать не успела ее остановить. – Однажды Спа-ки съел мою ленту «Хэлло Китти», и она оказалась в его какашках. Блейк увидел ее и сказал осень плохое слово!

- Шарлотта, это отвратительно. – Она оказалась среди сплетников и двух любителей какашек. Прямо красный день календаря. – Пожалуйста, не говори об этом за столом.

Шарлотта захихикала и прикрыла рот ладошкой, как будто просто не могла справиться с собой.

Уголки губ Майкла приподнялись, и он начал смеяться.

- У меня была собака, которая ела камни. Ты помнишь Генри, Натали?

- Конечно.

Генри был весьма противным биглем.

- В какашках Генри всегда были камни.

Шарлотта повалилась набок на Натали, как будто Майкл сразил ее своим чувством юмора.

- Твой папа все время натыкался на них газонокосилкой.

- Майкл, - предупредила Натали.

- Один раза косилка отбросила камень в сад бабушки и разбила голову глупому гному.

Шарлотта села прямо и сделала большие глаза.

- Бабушка разозлилась?

- Ага. Она склеила все обратно. Хотя так и не смогла найти один глаз. Думаю, у нее все еще где-то есть этот дефектный гном.

- Хочу его увидеть.

- Может быть, если ты придешь на День благодарения, я покажу его тебе.

- Мы сможем пойти, мама?

Натали нахмурилась.

- Я подумаю об этом.

- Это всегда значит нет, - вздохнула Шарлотта.

- Мне многое нужно искупить, Натали.

Майкл посмотрел на картинку, которую нарисовала Шарлотта, и Натали знала, о чем он думает. Что это он должен быть на рисунке вместо Блейка. Если бы он принимал другие решения, то был бы на картинке вместе с Шарлоттой и Натали. Или не был бы. Майкл скучал с Натали и нашел другую. Он мог говорить, что изменился, мог даже действительно так считать, но не мог изменить историю. Свою или ее. И Шарлотта права. «Я подумаю об этом», - всегда значило нет.


***


«Ковбои» и «Вороны» сталкивались шлемами на широкоформатном экране телевизора Рона Купера. Или это были «Стилеры» и «Львы», а может, «Пакерс» и «Райдерс». Натали не знала и не хотела держать в голове расписание футбольных матчей. В основном потому, что ее оно не интересовало.

Она положила ножи, вилки и льняные салфетки на праздничный стол Куперов. В юности Натали была чирлидером, но никогда не фанатела от спорта.

Так как же в итоге она оказалась здесь? Накрывая стол, пока Карла жарит индейку, а Майкл и Рон смотрят игру, и все выглядят и ведут себя так, будто они счастливая семья? Как так получилось, если она ясно сказала «нет» за завтраком с Майклом на прошлой неделе?

Она сказала ему, что они с Шарлоттой останутся дома. Дома, в уютных пижамных штанах и овечьих тапочках. Но каким-то образом оказалась в столовой Куперов, одетая в коричневое платье, туфли на каблуках и колготки. Натали завила волосы и накрасилась. И все потому, что на одну секунду слабости почувствовала себя эгоистичной и жестокосердной. В эту секунду в закусочной «Прибрежный вид» она почувствовала себя плохо, потому что Шарлотта нарисовала Блейка вместо Майкла и сказала ему, что подумает о Дне благодарения. Все знали, что «я подумаю об этом» значило «нет». Так же, как «посмотрим» значило «нет», а «может быть» - «меня можно в это втянуть».

Очень плохо, что никто не сказал об этом Карле. Она позвонила на следующий день после завтрака, чтобы сообщить, какое блюдо Натали должна приготовить на День благодарения. Конечно, любимое Майклом клюквенное желе. Натали с Шарлоттой попытались сделать его в формочке в виде петуха. Оно не застыло как следует и в итоге больше походило на кровавую массу.

- Я рада, что вы пришли сегодня. – Карла обняла Натали за плечи. – Так мило, что вся семья вместе.

- Карла. - Натали покачала головой, кладя на салфетку последние нож с вилкой. В другой комнате Майкл и Рон кричали из-за игры, идущей по телевизору, и в первый раз с момента возвращения в Трули Натали почувствовала себя неуютно и не на своем месте в доме Куперов. – Я бывшая жена. Больше не часть семьи.

- Конечно часть.

Карла и Рон помогли Натали со стольким, что сейчас она даже не могла все припомнить, но теперь ситуация должна была измениться. Майкл вернулся домой. Он их сын. Они всегда будут на его стороне, и правда состояла в том, что Натали не была частью их семьи. Не была их кровью. Она поправила нож и повернулась к бывшей свекрови.

- Карла, вы с Роном оказали мне огромную помощь за последние пять лет, и я хочу, чтобы вы знали, что я благодарна за все, что вы сделали.

- Мы были счастливы помочь.

Натали сглотнула. Она не хотела портить День благодарения, но чувствовала необходимость все прояснить.

- Несколько месяцев назад Майкл разговаривал со мной о том, чтобы снова быть вместе.

Карла улыбнулась и поставила свечи в центр стола.

- Он сказал мне. Мы с Роном будем в восторге, если это случится.

Именно этого Натали и боялась.

- Этого не случится, Карла.

- Я знаю, ты думаешь так сейчас, но …

- Я не изменю своего мнения, - перебила Натали. – Я не люблю Майкла.

Карла выпрямилась, ее улыбка увяла.

- Может быть, не сейчас, но ты могла бы влюбиться снова.

Натали покачала головой:

- Нет. Этого никогда не случится.

Карла моргнула несколько раз, и ее карие глаза наполнились слезами.

- Он изменился. Он сожалеет обо всем, что сделал, и признает свои ошибки.

- Искренне на это надеюсь. – Дерьмо. Она заставила Карлу плакать. В День благодарения. Натали попыталась сгладить свои слова. – Разве вы не хотите, чтобы Майкл нашел женщину, которая сможет любить его так, как он этого заслуживает? – Как это случилось? Как она стала плохим парнем? – Я не та женщина.

- Но ты даже ни с кем не встречалась все эти годы.

Ее желание найти правильного мужчину дало Куперам ложную надежду?

- Я не хотела приводить мужчину в жизнь Шарлотты, пока отношения не окажутся серьезными, но это не значит, что мы с Майклом когда-нибудь будем вместе. Не будем.

Казалось, из Карлы выпустили весь воздух прямо тут в гостиной, как будто Натали ткнула в нее булавкой. По щекам потекли слезы, и Карла пробормотала что-то о разбитом сердце, прежде чем выбежала из комнаты.

- Что..?

Натали просто хотела поступить правильно. Она хотела, чтобы новая глава в жизни каждого началась с правильного шага. С хорошей отправной точки. Но вместо этого испортила День благодарения. После все, что было возможно, пошло не так. Карла сожгла булочки, а индейка получилась сухой как фанера. Шарлотта вертелась на стуле и не ела, расплескала молоко, затем принялась стягивать пышное платье через голову.

- Пластите, - сказала она из-под большой пышной юбки.

- Простите. - Натали поправила дочь, возможно, более строго, чем обычно.

Она убрала беспорядок и увела Шарлотту на кухню для разговора. Губы у Шарлотты задрожали, и она ударилась в слезы. Великолепно, и кого Натали заставить расплакаться следующим?

Они с Шарлоттой вернулись за стол, пока Рон с Майклом болтали ни о чем, как будто все были одной большой счастливой семьей. Сидевшая напротив Натали Карла в одной руке вертела нож, а другой вытирала глаза. Ладно, может быть, все это вертение ножа Натали просто вообразила.

- Я купила для Шарлотты фильм про фей. Диснея, – сказала Карла, положив нож с вилкой на тарелку и отодвинув ее в сторону.

Она не предложила им забрать фильм домой.

- Шарлотта устала. Мы можем посмотреть его в следующий раз.

- Я хочу остаться и посмотреть фильм про фей, мам. - Шарлотта повернулась и посмотрела на Натали. – Он мой любимый. Я буду себя вести осень хорошо. Обещаю.

- Милая, я устала. – Натали вдохнула и выдохнула. Виски сжало тупой болью, и она бы лучше согласилась, чтобы ее побили по голове садовым гномом Карлы, чем провела на одну секунду больше необходимого с Куперами. – Мы можем посмотреть его в следующий раз.

- Я отвезу ее домой позже, – предложил Майкл.

Натали посмотрела в карие глаза бывшего мужа. На его лице не было слащавой ухмылки или чарующей улыбки. Он просто смотрел на нее в ожидании ответа.

- Пожалуйста, мамочка.

- Хорошо.

Натали сдалась, потому что хотела домой так сильно, что боялась стать следующей ударившейся в слезы. Кроме того, она сможет отмокать в ванной одна-одинешенька несколько часов подряд без постороннего вмешательства. Или подремать, или посмотреть что хочет по телевизору, или посидеть в тишине.

- Шарлотта может переночевать здесь, - вмешалась Карла.

Прежде чем Натали успела сказать нет, Шарлотта спрыгнула со стула.

- Ура! Я смогу посмотреть кино про фей два раза. Или даже пять. – Она загарцевала, затрясла головой и сорвалась с места, проскакав галопом из столовой в кухню, подстегиваемая своим возбуждением.

- Все это слишком быстро. – Натали чувствовала, что на нее давят, подталкивают, и ей это не нравилось.

- Она все время ночует тут, - напомнила Карла.

Верно. У Шарлотты здесь имелась собственная комната. Дочка хотела остаться, и не говорила ли Натали «нет» только потому, что понимала: ей манипулируют? Это было нечестно по отношению к Шарлотте.

- Ладно, - уступила она, совсем не чувствуя себя счастливой по этому поводу. Положила салфетку на стол и встала. – Я помогу тебе с тарелками, прежде чем уйду.

- Не стоит.

Внезапно радостная Карла тоже встала и почти выталкивала Натали за дверь. Возможно, из страха, что Натали передумает.

- Пусть Шарлотта позвонит мне вечером, прежде чем отправится спать, - сказала Натали, когда застегнула куртку и взяла свою черную сумочку.

- Конечно.

Она поцеловала Шарлотту на прощание, и Майкл отправился проводить ее до машины. Каблуки Натали проваливались в снег на подъездной дорожке Куперов. Майкл поддержал ее под руку. Это был жест джентльмена. То, что он сделал бы для любой женщины. Вот только Натали не была любой женщиной. Было время, когда его прикосновение заставляло ее чувствовать себя в безопасности. Время, когда оно вызвало бы мурашки на ее руке. Сегодня Натали просто почувствовала себя некомфортно.

- Прости, что испортила праздник твоей матери и заставила ее плакать, - сказала Натали, когда они подошли к ее «субару».

- Что произошло?

Майкл не надел куртку. На нем была лишь синяя рубашка и темно-синие брюки. Холодный ветер раздувал рукава рубашки, шевелил короткие волосы и окрашивал щеки Майкла румянцем. Он выглядел хорошо. Привлекательным, как тот мальчик, к которому Натали бегала на свидания, и мужчина, за которого она вышла замуж.

- Она надеялась, что мы можем снова сойтись. Я сказала ей, что этого не случится.

Майкл засунул руку в карман брюк.

- Возможно, это моя ошибка. Она знает, что я хочу вернуть свою семью.

- Мы не семья, Майкл. – Натали указала на него, потом на себя. - Я не замужем за тобой. Ты бросил меня ради счета в иностранном банке и более молодой женщины. Почему кажется, что только я одна помню об этом?

Он, нахмурившись, посмотрел на свои ботинки.

- Я помню, Натали. Помню, что сделал. С тобой и моей семьей, и людьми, которые доверили мне свои деньги. – Майкл покачал головой. – Я мог бы рассказать тебе, почему сделал это, но сейчас неподходящее время.

Натали не думала, что время хоть когда-то будет подходящим.

- Ты сказал, что бросил меня, потому что я была скучной.

Майкл поднял глаза.

- Я не помню этого.

- А я помню.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

- Ты не была скучной. И это не имело к тебе никакого отношения. А только ко мне.

- Не имело ко мне никакого отношения? – Он серьезно? – А мне казалось, что это имеет ко мне самое непосредственное отношение.

- Я имею в виду, это была не твоя вина. Я позабыл все принципы и ценности, которые внушили мне мои родители. Я потерял себя и потерял тебя. – Он чуть сгорбился от холода. – Потерял многое.

Натали тоже много чего потеряла.

- Ты когда-нибудь сможешь простить меня?

Она пожала плечами. Майкл сказал немного кроме того, что сожалеет, и Натали не была уверена, что хочет, чтобы он сказал больше. Не была уверена, что он мог сказать что-то, что заставило бы ее простить непростительное.

- Если бы ты бросил только меня, я, наверное, смогла бы тебя простить. Я не идеальна. И совершенно точно делала ошибки. Но ты бросил Шарлотту. Ты бросил своего ребенка и не вернулся. – Она моргнула, чувствуя, как в глазах защипало. – Я люблю этого ребенка так сильно, что мое сердце не может этого выдержать. Каждый раз, когда смотрю на нее, моя любовь становится все больше. Она – все для меня. Все, а ты бросил ее, как будто она была ничем. Я не думаю, что когда-нибудь смогу простить тебя за это.

- Тогда она не была реальной для меня. – Майкл сделал шаг вперед и взял руки Натали в свои. – Это не оправдывает меня. Мы так усердно и так долго старались зачать ее. Но к тому времени, как ты забеременела, моя жизнь катилась совсем по другой дорожке. – Он сжал ее руки и покачал головой. – Я думаю, мы забыли, каково это - быть вместе. Забыли, как все легко было между нами. Забыли, что любили друг друга с десятого класса.

Натали не забыла, каково это быть с ним. И она не была несчастлива. Она была слишком поглощена своими таблетками от бесплодия и попытками зачать ребенка, чтобы думать о том, что несчастлива.

- Я спрашивала себя, не было ли это слишком для тебя. Всегда задавалась вопросом, что если, пока я была так занята попытками зачать ребенка, ты был несчастлив, а я этого не заметила?

Не то чтобы это оправдывало даже часть того, что Майкл сделал, поэтому Натали перестала строить догадки несколько лет назад.

- С тобой всегда было так легко. – Он обнял ее за талию и притянул к себе. – Я скучал по тебе, Нат.

Натали позволила ему держать себя несколько секунд. Пока холодный ветер шевелил верхушки сосен, она позволила себе почувствовать тяжесть его руки и его щеку, прижавшуюся к ее виску. Ощущения были странными. Как будто кто-то, кого она должна была знать, но не знала. Она не любила Майкла. И не ненавидела. Она просто хотела домой.

Натали высвободилась из объятий.

- Прекрати, Майкл.

- Я люблю тебя и хочу вернуть.

Она посмотрела ему в глаза и сказала правду. Ради него, себя и Шарлотты.

- Я не люблю тебя, Майкл. – Она ранила его и не испытывала никакого удовольствия, видя боль, мелькнувшую в его карих глазах, которые когда-то любила больше всего. - Я не думаю, что ты любишь меня. Я думаю, как ты и сказал, со мной просто легко.

- Не говори мне, что я не люблю тебя, Натали. Я провел много времени в тюрьме, приводя в порядок свою голову. – Он шмыгнул носом и опустил руки. – Ты любишь его? Того большого парня, который убирает собачьи какашки?

Блейка? Любит ли она Блейка? Натали посмотрела на свои туфли и вытащила ключи от машины из кармана. Ноги начинали замерзать.

- Любишь?

Она очень боялась, что да, но бывший муж был последним человеком, с которым она хотела бы поговорить об этом. Особенно учитывая, что Блейк не чувствовал к ней ничего подобного.

- Иди домой, Майкл. Здесь холодно, и у меня уже ноги окоченели.

- Ты любишь его, Нат?

Она также знала Майкла. Если она не ответит во второй раз, он сам додумает. Натали посмотрела на него.

- Да.

Майкл прикрыл глаза, и Натали испугалась, что он расплачется. Сначала Карла, потом Шарлотта, а теперь Майкл. Натали сегодня выбила десятку.

- Завтра я привезу Шарлотту домой. – Он открыл для Натали дверцу машины, его темные ресницы казались подозрительно мокрыми, а румянец на щеках немного слишком ярким. – Сперва позвоню.

- Счастливого Дня благодарения, - сказала Натали, как будто не было уже слишком поздно.

Она села в машину, и Майкл захлопнул дверцу. Нет ее вины в том, что все плачут, сказала Натали себе, заводя двигатель. Шарлотте пять лет, и она могла заплакать по любому поводу. И не вина Натали в том, что плакали Карла с Майклом. Она не любила Майкла, и это была его вина, а не ее. Было время, когда он значил для нее все. Время, когда она бы отдала ради него что угодно. Майкл был ее любовником и лучшим другом, а Натали была счастлива провести всю жизнь, любя его. И не ее вина в том, что теперь она его не любит.

Натали включила заднюю передачу и посмотрела назад. Но если это не ее вина, то почему она чувствовала себя так плохо?

ГЛАВА 12

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


«Я забрал пса»

Натали взяла кусок бумажного полотенца, прикрепленный к ее холодильнику магнитом в виде кекса. Жирные, массивные слова были написаны розовым маркером, лежавшим на столешнице. Натали полагала, это значит, что Блейк вернулся в город. Раньше она не видела его почерка, но записку наверняка написал он. Или так, или кто-то другой зашел к Натали в дом и похитил собаку. После такого дня, как сегодня, она не удивилась бы, если бы нашла требование выкупа и пучок шерсти Спарки.

Натали сняла куртку и бросила на кухонный стол. Она устала. Была истощена эмоционально и находилась на грани панической атаки. Этот день начался с ужасного желе, дорос до того, что Натали заставила всех плакать, и увенчался тем, что ее ловко заставили разрешить Шарлотте переночевать у Куперов.

Самым умным стало бы забраться в ванну и расслабиться. Ага, это стало бы самым умным и тем, что Натали должна бы сделать, но не тем, что хотела бы сделать. Она смотрела на записку у себя руке и чувствовала смешное легкое тепло в груди. Которое становилось все сильнее и сильнее, и Натали сделала глубокий вдох. Подобное она чувствовала в своей жизни лишь однажды. С мужчиной, которого оставила в слезах на подъездной дорожке к дому его матери. И если бы Натали не была осторожной, она бы могла обнаружить, что рисует сердечки на бумажном полотенце и ездит вокруг дома Блейка на велосипеде.

«Когда я вернусь, - сказал Блейк, - мы будем дрючиться и заниматься дикой обезьяньей любовью».

Натали прикусила губу и положила записку на стол.

А потом Блейк поцеловал ее перед Майклом, Лайлой, Тедом и его кошкой Дивой. Лайла считала, что это что-то значит. Натали не знала, что это значит. Когда дело касалось Блейка, она не знала, что значат его поступки. Почему он забрал Спарки, когда ее не было дома? Почему он не подождал, пока она вернется? Он избегает ее?

«Я хочу поцелуев, которые ведут к длинным ленивым дням в постели».

Воспоминание о его соблазняющем голосе вызвало воспоминания о его прикосновениях к ее лицу, животу и между ног. Теплые, тягучие воспоминания, от которых внутри стало жарко, а в ногах появилась слабость.

Может, Блейк оставил записку на ее холодильнике в надежде, что Натали увидит и придет к нему домой? Он не знал, что она будет без Шарлотты. Натали взглянула на часы на духовке. Пять тридцать. Может, он вернет Спарки позже, потому как думает провести эту ночь так, чтобы простыни Натали стали горячими, а кожа липкой?

Натали подумала о той ночи. О горячих губах Блейка на своей груди и как ей понравилось заказывать из его меню. Блейк пообещал, что она сможет получить секс так, как только пожелает. Пообещал, что когда вернется, не будет торопиться.

Натали хотела этого. Нет, он не пришел и не сказал, что они в отношениях или встречаются, но поцеловав ее в магазине, заставил каждого в городе считать, что это так. Он создал слух, подобных которому Натали пыталась избегать годами. И она могла бы получить удовольствие делая то, что, как все считали, она и так делает.

Натали достала из холодильника бутылку мерло и направилась к дверям, прежде чем смогла отговорить себя. Она наклонила голову, чтобы ветер не бил в лицо. Холодный воздух приподнимал ей волосы и забирался под платье. Если весь город считает, что они с Блейком пара, значит, весь город думает, что они занимаются сексом. Если весь город думает, что они занимаются сексом, почему бы и не воспользоваться меню «большого парня»?

И да, Натали понимала: она оправдывает то, что собиралась сделать. Но ей было все равно. У нее случился ужасный день, и ночь с Блейком казалась намного лучшей идеей, чем ночь в одиночестве. Натали влюблялась в Блейка. От макушки до пяток, и хотела заняться с ним любовью. Хотела, чтобы он заставил ее забыть об этом отстойном дне.

Выбор прост.

Каблуки простучали по каменным ступеням на крыльце Блейка. Натали глубоко вдохнула и прижала бутылку вина к груди. В течение нескольких коротких секунд она рассматривала возможность открыть вино и сделать пару глотков, чтобы успокоить трясущиеся руки и натянутые нервы. Но у нее не было штопора, так что вместо этого пришлось позвонить в дверь. Внутри загавкал Спарки, и сквозь рифленое стекло Натали увидела, как к ней направляется большой размытый силуэт Блейка. Сердце у нее застучало, во рту пересохло, и она лихорадочно пересмотрела свое решение прийти сюда. Может, Блейк устал. Что, если он не хотел ее видеть? В записке он не написал, что хочет с ней встретиться.

Дверь открылась, и язык Натали прилип к пересохшему небу. На Блейке был черный лонгслив, натянувшийся на мышцах широкой груди. Волосы пострижены чуть короче, чуть больше торчат спереди. Натали нравилось, когда у него волосы такой длины, чтобы она могла пробежать пальцами сквозь пряди, но это не имело значения. У мужчины, стоявшего перед ней, было очень большое меню. Он выглядел достаточно хорошо, чтобы его захотелось съесть. А Натали пропустила завтрак, поклевала подгоревший рулет и немного зеленого горошка на обед, так что умирала с голода.

Блейк смотрел на нее серыми глазами. Так, будто не знал, что делать с женщиной на его крыльце, державшей бутылку мерло у груди.

- Привет, - наконец сказал он.

Боже, Натали обожала его голос. Он пробирался прямо вниз ее живота.

- Я думала о том, что ты сказал. – Она проглотила комок в горле и все разрастающееся сияние в груди. А потом выпалила, прежде чем растеряла все мужество: – И ты прав. Мы оба взрослые, Шарлотта останется у Куперов до завтра. У нас впереди вся ночь. Я хочу сделать то, что ты обещал.

Он приподнял бровь:

- И что конкретно я обещал?

- Серьезно? – Сегодня в Блейке было что-то немного не то. Что-то едва заметное, что Натали никак не могла ухватить. Может быть, новая стрижка делала ему лоб выше. А может, дело в глазах. В штормовом взгляде не было привычной вспышки интереса, когда Блейк смотрел на Натали. – Ты заставишь меня сказать это?

Он улыбнулся и сложил руки на груди.

- О, да.

Натали снова сглотнула комок в горле и прижала вино покрепче.

- Кувыркаться. Дрючиться. Сношаться, как дикие мартышки. – Натали чувствовала, что щеки у нее горят, и вовсе не от холодного ветра. – Но я все же предпочитаю заниматься любовью.

- Сношаться, как дикие мартышки? – Он запрокинул голову и рассмеялся. – Без дураков?

Он вел себя странно. Как будто во время той суперсекретной военной штуки, которой он зарабатывал на жизнь, его очень сильно стукнули по голове.

- Может, мне уйти? – Натали сделала шаг назад.

И как раз когда Блейк покачал головой, как будто хотел, чтобы она осталась, из-за его плеча выглянула черноволосая женщина.

- Чему ты смеешься? – спросила она. Большие голубые глаза уставились на Натали, длинная прядь черных волос скользнула на руку Блейка.

- О, - умудрилась выдавить Натали, делая еще шаг назад.

Сияние в груди с треском лопнуло, и она почувствовала себя так, будто ее ударили в живот. Так, будто ее сейчас стошнит. У Блейка была компания. Женская компания с голубыми глазами.

- Вы, должно быть, подруга Блейка. – Она была молодой, и красивой, и улыбалась так, будто была рада увидеть женщину на пороге Блейка.

- Я… его соседка.

Может быть, эта женщина его родственница.

Блейк взглянул через плечо.

- Детка, можешь позвать его?

Детка? Мужчина не назовет родственницу деткой.

- Заходите, - махнула рукой женщина. – Снаружи холодно.

- Нет. Спасибо. – Блейк не звал Натали деткой. Он звал ее Сладкой Попкой. Может быть, у всех женщин в его жизни были разные прозвища, чтобы не запутаться. – Я совершенно точно пришла не вовремя.

- Мы закончили час назад. А теперь просто смотрим игру. – Женщина оглянулась. – А вот и он.

Закончили? Натали едва не задохнулась от вставшем в горле клубка боли, ярости и смущения. Она открыла рот сказать, что Блейк оказался злобной задницей, каковым Натали и посчитала его в первую встречу, но прежде чем успела произнести хоть слово, точная копия Блейка протиснулась мимо Блейка.

- Не ожидал увидеть тебя сегодня, - сказал второй Блейк.

На этом Блейке была темно-синяя футболка.

Натали перевела взгляд с одного на другого. Казалось, ее мозг отключился и отказывается переваривать то, что было перед глазами.

- Что?

Это была единственная мысль, проскользнувшая через ментальный блок и озвученная вслух. В ушах зазвенело, Натали сморгнула внезапную пелену с глаз. Головокружительная волна защекотала ей шею и грудь, и бутылка выпала из рук. Разлетелась вдребезги у ее ног, и оба одинаковых Блейка рванули вперед.


- Натали! - Блейк перекинул ее безжизненное тело через плечо.

Не самый романтичный способ нести женщину, но зато самый быстрый и эффективный. Придерживая Натали одной рукой длинные ноги, положив вторую на попку, Блейк прошел по дому.

- Она ударилась головой? – спросил Бью, его брат, сбрасывая подушки с нового дивана.

- Я успел ее поймать. – Блейк присел и аккуратно положил Натали на темно-коричневую кожу дивана. Светлые волосы скрыли ей лицо, и он отвел пряди со щеки. – Натали. Ты слышишь меня? – Она не отвечала, и он легонько потряс ее за плечо. Натали, стоя на крыльце, выглядела такой бледной. Блейк увидел, как кровь отливает от ее лица, и бросился вперед, когда у нее закатились глаза. – Натали. – Он снова легонько потряс ее. – Очнись. – На ней вроде бы не было никакой узкой одежды, но Блейк все равно провел руками по ее телу и платью, прежде чем прижал два пальца к сонной артерии. – Ты слышишь меня?

- У нее в туфлях стекло, - сказал Бью, подсовывая подушку ей под ноги.

Блейк посмотрел на ноги и ступни Натали. Платье на ней выглядело как длинный свитер телесного цвета. Оно облегало тело и приподнялось до середины бедра. Красное вино забрызгало лодыжки и просочилось сквозь тонкие колготки.

- Надо снять эти туфли, и в колготках тоже, наверное, стекло.

Бью приподнял бровь, взял пульт и выключил игру, которую они смотрели.

- Ты хочешь, чтобы я снял с нее колготки?

- Нет. – Блейк сотни раз видел, как парни падают в обморок, но наблюдать, как это происходит с Натали, оказалось чертовски страшно.

- Я так не думаю. – Стелла, невеста Бью, стояла чуть позади него. С обеспокоенным и расстроенным лицом.

Блейк все еще не мог поверить, что его близнец женится.

- Ты могла бы принести мне влажное полотенце? – попросил он Стеллу, скорее чтобы занять ее, чем с какой-то другой целью. – Натали, очнись.

- С ней такое раньше случалось? – Бью снял с Натали туфли и поставил их на пол.

- При мне нет. – Она выглядела великолепно, как потерявшая сознание Золушка. Или это была Спящая красавица? Блейк не был уверен. Ребенком он не особо любил девчачьи диснеевские мультики. – Очнись, Натали.

- Она вот-вот придет в себя.

- Уже почти минута прошла? – Блейк потряс ее снова и посмотрел в лицо.

Пока она не так долго без сознания, чтобы беспокоиться. Тогда почему его сердце стучит быстрее обычного?

- Минута и три секунды.

- Натали! – Казалось, прошло больше времени. Он потряс ее сильнее и повысил голос. Следующим шагом оживления человека без сознания была боль. Блейк не хотел делать Натали больно и смотрел ей в лицо, ожидая, пока она откроет глаза. – Очнись.

- Перестань, - прошептала Натали.

- Ты меня слышишь?

Ее глаза распахнулись.

- Вот и ты. – Блейк выдохнул. С бòльшим облегчением, чем следовало бы. – Рад видеть тебя.

Она озадаченно нахмурилась:

- Где я?

- У меня дома, - сказал Блейк, когда Стелла вручила ему полотенце.

Но прежде чем он смог положить его Натали на лоб, раздался лай Спарки. Щенок протиснулся между ними, облизал ей лицо и боднул головой. Блейк знал, что чувствует собака. Он ощущал такое облегчение, что тоже был готов тыкаться в Натали носом.

- Спарки? – Она подняла руку и слабо отпихнула собаку.

- Как ты себя чувствуешь? – Блейк отодвинул собаку и прижал полотенце ко лбу Натали.

- Не знаю. Что случилось?

- Ты потеряла сознание. – Он посмотрел ей в глаза, немного остекленевшие, но ясные, и спросил: – Шарлотта дома?

Он не думал, что Натали из тех мамаш, которые оставят ребенка дома, чтобы выпить вина с соседом, но ему нужно было знать, что девочка не сидит там в ожидании своей матери со Спарки.

- Она у Куперов. – Натали положила руку на полотенце. – Я потеряла сознание?

- Ага. Ты прежде падала в обморок?

- Нет. Подожди. Один раз, беременной. – Она нахмурилась. – Как я здесь оказалась?

- Я принес тебя. – Из-за бледности щек ее голубые глаза казались еще более голубыми, а розовые губы – еще более розовыми. – Нужно снять твои колготки.

Она переложила полотенце чуть выше.

- Мы можем подождать еще несколько минут, прежде чем раздеваться?

Позади Блейка брат разразился хохотом.

- Прекрати, Бью, - шикнула на него Стелла.

Натали повернула голову и посмотрела туда, откуда доносились голоса брата Блейка и его невесты. Глаза Натали расширились, и она попыталась сесть.

- Пока рано. – Блейк положил руку ей на плечо, чтобы помешать встать. – Полежи еще чуть-чуть.

Полотенце соскользнуло со лба Натали и упало на диван.

- Вас двое?

- Я же говорил тебе, что у меня есть брат-близнец. – Блейк взял влажную тряпку и бросил на стол.

Натали покачала головой и посмотрела на него.

- Ты говорил мне, что у тебя есть брат. Я бы запомнила, если бы ты упомянул про близнеца. Особенно про близнеца, который выглядит в точности как ты. – Ее лицо порозовело, кожа на щеках и шее из белой стала красной. – Мне надо идти. – Она оттолкнула его руку и попыталась сесть. – Я хочу домой.

Блейк помог ей сесть, но встать не позволил: ему вовсе не хотелось, чтобы Натали снова упала.

- Через несколько минут я провожу тебя домой. – Он оглянулся на брата. – Что ты сделал?

- Я ничего не сделал. – Бью кашлянул и попытался спрятать самодовольную усмешку. – Она приняла меня за тебя, и может быть, сказала кое-что, что по зрелом размышленье должно было бы остаться между вами.

Наверное, что-то сексуальное. Что-то такое стыдное, что она потеряла сознание.

- Что именно?

- Забудь!

Блейк повернулся к Натали. Та вся зарделась. Намного лучше, чем бледность. Он завел прядь волос Натали за ухо и коснулся ее горячей щеки.

– Скажешь мне позже, - произнес достаточно тихо, чтобы брат не услышал.

- Нет. – Она покачала головой, задев подбородком его ладонь. – Я больше такое никогда не скажу.

Блейк заставит ее сказать, когда они останутся наедине. Может быть, пока будет стягивать это платье ей через голову.

– Как ты себя чувствуешь? – Он положил руку Натали на плечо.

- Немного голова болит, но все нормально. Не могу поверить, что потеряла сознание.

- Вот тебе сок и энергетический батончик. – Стелла передала Натали холодную бутылку и батончик.

- Спасибо. – Натали разорвала обертку. – Умираю с голоду. Карла сожгла праздничный обед.

Блейк открыл бутылку.

- Спасибо, Стелла. – Он передал сок Натали и представил женщин друг другу. Затем встал и повернулся к брату. Всю жизнь люди путали их. Чаще всего братьев это веселило. Но не сегодня. – Натали, ты встретилась с моим братом, Бью. И он может быть настоящей скотиной.

- Судьба – бессердечная сука, - сказал Бью с широкой улыбкой. Сделал шаг вперед и протянул Натали руку.

И в другой ситуации Блейк бы согласился. Когда он впервые встретился со Стеллой, то позволил ей перепутать себя с Бью, но без сознания из-за него она не падала.

- Привет. – Натали пожала Бью руку и свесила ноги с дивана. – Прости, что упала в обморок на тебя. – Она посмотрела на свои ноги. – И очевидно, устроила беспорядок.

- Прости, что стал причиной твоего обморока. Такое больше не повторится.

- Думаю, все дело было в том, что я увидела вас с братом одновременно. Мои мозги просто не смогли принять двух Блейков без малейшего предупреждения. – Она откусила батончик, переводя взгляд с одного брата на другого. Пытаясь найти отличия.

Стелла рассмеялась и сложила руки на груди.

- В первый раз, когда я увидела Блейка, я решила, что он клон Бью.

Блейк на самом деле не знал Стеллу. Встречал ее лишь несколько раз. Но то, что успел узнать, ему нравилось, и он надеялся в будущем познакомиться с ней поближе. Например, завтра. На сегодня у него имелись другие планы.

- Я думала, ты проведешь День благодарения в Сан-Диего.

Блейк взглянул на Бью, затем сел на диван рядом с Натали.

- Таков был план, пока Бью не ударил моего отца по голове. Излишним будет упоминать, что это подпортило праздник.

И поэтому они втроем сели на утренний рейс в Айдахо.

Бью скрестил руки на груди и качнулся на пятках.

- Я не буду извиняться. Он клеился к Стелле.

Стелла зарделась и взяла Бью под руку.

- Я бы сама справилась. За свою жизнь я справилась с кучей пьяных мужиков.

- Теперь тебе не нужно этого делать. Это моя работа.

Блейк не знал, как бы он справился со своим стариком, если бы на месте Стеллы оказалась Натали: пришел бы в ярость, но не стал бы бить отца. В этом различие между ним и братом. Блейк понимал алкоголизм, а Бью нет.

- Он всегда клеится к женщинам.

- Тогда кто-то должен был наподдать ему давным-давно. - Бью также был менее всепрощающим, чем Блейк.

- Допивай свой сок. – Блейк повернулся к Натали. – И надо будет тебя почистить. От тебя разит, как от винодельни, а в колготках наверняка полно стекла.

- И как часто ты пьешь с моим братом? – Бью обнаружил бутылку «Джонни Уолкера» и решил, что Блейк снова начал пить.

- Она не пьет со мной, Бью. – Блейк встал и подождал, пока Натали утолит жажду, прежде чем протянуть ей руку. – Не рычи на нее. Ей и так сегодня досталось.

Бью повернулся к нему, и слов не понадобилось. Выражение лица близнеца сказало Блейку, что тот оставит эту тему – пока – но они вернутся к ней позже.

Натали поставила полупустую бутылку на край стола и встала.

- Была рада познакомиться с вами, Стелла и Бью.

- У тебя в туфлях стекло и вода. – Блейк посмотрел ей в лицо и на розовые губы, которые целовал, прежде чем уехать из города. Он скучал по этим губам и по всему оставшемуся телу. И не был удивлен. Когда он уезжал в страны третьего мира, то больше скучал по людям, чем по вещам, которые оставил. Что удивило его, так это как сильно он скучал по Натали. Как много о ней думал. – Тебе нужно снять эти колготки, прежде чем мы пойдем куда-либо.

- Прямо тут?

- Мы уходим, - объявил Бью и положил руку на поясницу Стелле. – Мы все равно собирались посмотреть на озеро в перерыв.

Блейк подождал, пока закроется задняя дверь, и сказал:

- Подними платье.

Взгляд Натали метнулся влево, туда, где исчезли брат Блейка и Стелла, прежде чем она положила руки себе на бедра. Ее пальцы скомкали ткань, поднимая выше, сантиметр за вынимающим душу сантиметром. Она посмотрела Блейку в глаза и попыталась улыбнуться, и его член мгновенно из полутвердого стал полным стояком.

- Прости за разбитое стекло у тебя на крыльце. – Ее пальцы замерли. Очевидно, она не могла говорить и снимать платье одновременно. – Я все приберу.

- Мне на это похрену.

Блейк скользнул ладонями под подол ее платья и зацепил большими пальцами резинку колготок. Боже, он ненавидел колготки. Те всегда стояли у него на пути и заставляли замедляться. Он стащил их вниз вместе с розовыми трусиками. И перешел от полного стояка к твердому до боли.

- Блейк! – Натали схватила свое нижнее белье и стала натягивать обратно.

- Не трать свое время, надевая это, - сказал Блейк, опускаясь на одно колено. – Я просто сниму их снова. – Он помог ей выбраться из колготок, скрутил их в комок и бросил поверх туфель. Провел ладонями по гладким ногам, выискивая мелкие порезы. – Не чувствуешь осколков стекла? – Не услышав ответа, Блейк поднял взгляд. Вверх по обнаженным бедрам и розовому треугольнику трусиков. По платью, сбившемуся до талии, к лицу Натали. Ее губы приоткрылись, а голубые глаза были теплыми и полными желания. – Ты хорошо себя вела, пока меня не было?

Натали кивнула:

- Я ждала, пока ты вернешься, чтобы устроить переполох.

- Я ценю это. – Блейк подался вперед и поцеловал ее живот прямо над трусиками.

- Мы не можем заниматься этим здесь. Твой брат вот-вот вернется.

Она не отстранилась, не опустила платье, и поцелуй Блейка превратился в улыбку. Он двинулся чуть дальше на юг и прижался открытым ртом к центру розового треугольника.

- Блейк, мы не можем заниматься этим здесь. Отведи меня домой. – Натали провела пальцами по его волосами и обхватила ладонями лицо. – Отведи меня в постель.

Блейк так и собирался сделать, но сначала хотел удостовериться, что она не передумает. Он стянул с нее трусики и скользнул рукой меж бедер. У нее оказалась узкая полоска волос на лобке, которые Блейк не заметил прошлой ночью, но тогда он и не был особо близок к этому милому маленькому местечку. Под его рукой Натали уже была мокрой. Блейк коснулся ее кончиками пальцев и поцеловал рядом с полоской.

- Я сейчас снова потеряю сознание, - прошептала Натали.

Блейк не мог этого допустить. Он натянул на нее трусики и встал. Если он не остановится, то забудет, что наверху есть спальня.

- Что ты сказала моему брату, когда решила, что он – это я?

Натали отпустила подол платья, и Блейк подумал, что она снова начнет возражать.

- Я сказала, что хочу дикого обезьяньего секса. – Она обхватила Блейка за шею и прошептала ему на ухо: – Я сказала, что хочу раздеть тебя и попробовать все блюда из меню.

- Боже милосердный. – Воздух улетучился из легких Бью, как будто его ударили в грудь.

- Пошли, большой парень.

Блейку редко нужно было повторять дважды, и нынешняя ситуация точно не относилась к исключениям. Он взял Натали за руку и повел за собой, направляясь в переднюю часть дома. У него была не только спальня с большой мягкой кроватью, но еще и джакузи на четыре человека.

- Я без обуви.

- Тебе не нужна обувь. – Он положил руки Натали на талию, подтолкнул к лестнице и по первым нескольким ступенькам.

- Куда мы идем?

- Вверх. Я собираюсь засунуть тебя в свою ванну и хорошенько вымыть. Потом воспользуюсь тем, что ты голая.

Блейк ни за что не станет ждать, пока они придут к ней домой, чтобы запрыгнуть на Натали. Он не хотел давать ей ни малейшего шанса передумать или решить, что она хочет лишь еще одного быстрого перепихона.

ГЛАВА 13

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Натали стояла на большом белом ковре. Скользя ладонями по рукам и плечам Блейка, она плотно прижималась обнаженной грудью и животом к его груди и животу. Твердые мышцы и гладкая кожа пылали жаром, как будто Блейк кипел на медленном огне. Жарким языком он ласкал рот Натали, вжимаясь в нее возбужденным членом через тонкую ткань нижнего белья. В большую ванну лилась вода, одежда Блейка и Натали была разбросана по всей ванной и по спальне внизу.

До сегодняшнего дня Натали лишь мельком видела тело Блейка. Она пыталась не смотреть той ночью, когда принесла ему Спарки, и другой ночью, когда была занята своим наслаждением. Она не стала останавливаться, чтобы в полной мере насладиться его прекрасным телом, а позволила своему воображению заполнить пробелы. Воображение не смогло сравниться с живой плотью, и Натали разорвала поцелуй, чтобы провести руками по четко очерченным буграм и твердым контурам тела Блейка. Он потянулся к Натали, но она высвободилась из объятий. Блейк смотрел на нее полуприкрытыми от желания глазами.

- Иди ко мне, Натали.

Она покачала головой и прижала ладонь туда, где у него тяжело билось сердце. Посмотрела на свои пальцы, ласкавшие его грудь, на которой напряглись мышцы.

- Мне нравится тебя трогать, - сказала Натали. – Я хочу потрогать тебя везде.

- О, Боже, да. – Блейк втянул воздух. – Пожалуйста.

Натали трогала его твердую грудь и живот. Она любила Блейка. Любила всем сердцем и телом, и до самой глубины души. Она не влюблялась. Она уже влюбилась. Оказалась в самой сердцевине чувства настолько сильного, что тряслись руки, в груди сжималось, а горло перехватывало от эмоций. Пальцами Натали проследила светлую «блядскую» дорожку, ведущую мимо пупка к низу живота.

- Что значит Осия 8:7?

- «Так как они сеяли ветер», - ответил Блейк сдавленным голосом в попытке выровнять дыхание, – «то и пожнут бурю».

Натали запустила руку в карман на боксерах Блейка.

- А ты буря?

- Что-то вроде этого.

Блейк глубоко вдохнул, когда она стянула с него нижнее белье. И оказался у нее в ладони большим, твердым и горячим. Той ночью Натали не разглядела его пенис, только чувствовала глубоко в себе, но между быстрым перепихом и занятиями любовью была разница. Быстрый перепих должен принести удовлетворение. Занятия любовью приносили больше. Отдачу и поддержку, и связь с большим, чем просто с телом мужчины.

- Может быть, я - буря.

- Ты пожнешь бурю примерно через пять минут, - сказал Блейк, с трудом выдыхая, когда Натали провела большим пальцем по выпуклой вене прямо под округлой головкой. Прошло много времени с тех пор, как она стояла перед мужчиной, которого любила, и держала его возбужденный член в руке. Много времени с тех пор, как чувствовала власть своего прикосновения над ним.

Натали провела ладонью вверх и вниз по мощному стволу и сжала ноги, ощутив меж бедер жар и влагу. Прошло много времени с тех пор, как ей нравилось дарить удовольствие мужчине. Много времени с тех пор, как ей нравилось дарить удовольствие мужчине любимому.

Она поцеловала ему грудь и живот, опустилась на колени поцеловать татуировку и втянула в рот кожу прямо над линией светлых волос.

- Натали, Иисусе. – Блейк провел пальцами по ее волосам, убирая пряди от лица. – Что ты там собираешься делать?

- Урок орального секса с глубоким погружением. – Она лизнула прозрачную каплю на вершине члена. Коснулась его губами, и Блейк судорожно втянул воздух. То, что прошло много времени с тех пор, как Натали стояла на коленях перед голым мужчиной, не значило, что она забыла, как заставить его почувствовать слабость в ногах и поддаться ее воле. Вся власть принадлежала ей. – Скажи, что я буря.

- Я буря.

Она пощекотала чувствительное местечко на его члене языком. Потом отстранилась и подняла глаза к лицу Блейка.

- Натали 11:28, - сказала она, имея в виду дату. – Та, кто отсосет жнецу, должна называться бурей.

Блейк смотрел на нее затуманенными глазами, весь такой потрясающий и горящий желанием.

- Могу называть тебя, как хочешь. Жнецом, бурей, чертовой английской королевой.

- Буря сойдет. – Натали улыбнулась и взяла член в рот так глубоко, как только смогла.

Пальцы Блейка запутались у нее в волосах, пока она попеременно то жестко отсасывала ему, то ласкала языком чувствительную вену под головкой члена. Одной рукой Натали водила вверх и вниз по длинному стволу, а другой легонько сжимала яички.

- Как хорошо, Натали. – Блейк откинул голову. – Так чертовски хорошо.

Натали продолжала, наслаждаясь вкусом и ощущением Блейка в своем рту. Теряя себя в удовольствии его тела. Она любила такую власть и то, насколько сильно это ее возбуждало. Взяла глубже, слыша, как его низкий стон смешивается с плеском воды в ванной. Ей нравилось, как она возбудила Блейка ртом и рукой.

- Стоп.

Натали плотно сжала губы и прижала большой палец под головкой члена.

- Стоп, - повторил Блейк, но не оттолкнул ее. Вместо этого исторг стон из самого своего нутра и издал тот же самый звук, который издавал, когда кончал. Сексуальное, грудное «а-а-ах-х-х».

Натали оставалась с ним, пока он сжимал колени и впивался пальцами ей в волосы. Когда все закончилось, она подняла голову и посмотрела на Блейка. Его губы были приоткрыты, он тяжело дышал. Не говоря ни слова, Натали подняла большой палец, и его теплое семя брызнуло ей на грудь.

- Святые угодники. – Блейк опустился перед Натали на колени.

- Я твоя буря, – прошептала она, обняв его за шею.

- Ты высосала из меня бурю.

- Когда к тебе снова вернутся силы, вымой меня и отомсти.

Натали думала, что ему понадобится несколько минут, если не полчаса, но у Блейка явно имелись скрытые запасы энергии. Очень много скрытых запасов.

Он поднял ее на руки и опустил в ванну. Вода плескалась и кружилась под грудью Натали, пока Блейк смывал с ее кожи свою сперму. Он намылил ей соски и свел с ума дразнящими прикосновениями руки и губ. Натали села, пока Блейк мыл ей ноги и водил ладонями по бедрам. Он прижал большие пальцы к ее паху и трогал, пока она не стала более чем готовой принять его глубоко в себя.

Запасы энергии Блейка не исчерпались, даже когда Натали села верхом ему на колени и взяла его лицо в ладони. Блейк взял ее за бедра, и Натали смотрела ему в глаза, пока он опускал ее на свой мощный возбужденный член. Соски Натали касались его груди, и она видела, как нужда Блейка в ней сверкает у него в глазах. Его жар, глубоко наполнивший тело Натали, был большим, чем секс. Она двигалась, покачивала бедрами, целовала ему шею и горло, проводила руками по всему его телу. Она занималась с ним любовью своим телом и каждым ударом своего сердца. Дыхание Блейка касалось ее щеки, пока он ритмично двигался в ней, лаская изнутри. Натали отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, темно-серые от желания и похоти, обхватила его лицо обеими руками. Пила его дыхание, а Блейк пил ее, пока она смотрела прямо ему в душу. Она делилась своим сердцем и телом. Ее любовь выпустила наружу трепет из глубины души. Натали крепко обняла Блейка, когда почти жестокий оргазм пронесся по ее телу, сжал сердце, заставил завязаться узлом желудок и почувствовать себя так, будто вот-вот взорвется. Натали прижала Блейка к своему сердцу. К эмоциям, которые не могла сдержать внутри. К любви, которая изменила ей жизнь и порвала ее мир в мелкие клочки.


***


Блейк не мог вспомнить, когда в последний раз проводил ночь в постели женщины. Совершенно трезвый. Несколько бутылок пива или несколько бутылок «Джонни» – у Блейка в руках всегда было что-то, помимо женщины.

Мягкие светлые волосы Натали щекотали ему шею. Она лежала, прижавшись к его паху ягодицами, или, как предпочитал говорить Блейк, «маленькой ложечкой», в ее девичьей постели с кучей подушек, оборками и кружевами. Тихое дыхание касалось его бицепса и заставляло грудь Натали приподниматься. Они оба истощились от сексуального тройного экспресса, который стартовал в ванной Блейка, а закончился в постели Натали. Сонное дыхание женщины обычно было знаком, что Блейку пора выбираться из постели, находить одежду и двигать на выход. Было около полуночи, и единственный свет, проникавший в комнату, шел из приоткрытой двери в ванную. Блейк легко мог уйти. Не потревожив ни волоска на голове Натали. Он чертовски хорошо умел скрываться, исчезать в облаке дыма.

Блейк зарылся носом в светлые волосы на макушке Натали. Она пахла ясным солнцем, и он притянул ее поближе. Блейк не знал, может, дело было в трезвости или в том факте, что он не занимался сексом уже несколько месяцев, но секс с Натали стал лучшим, чем все, что у него было за долгое время, если не за всю жизнь. Она была великолепной и горячей, и Блейк пытался раздеть ее уже несколько недель. После быстрого перепиха у нее в гостиной он совершенно точно захотел большего, но даже и не догадывался, что за красивым лицом и благопристойным фасадом скрываются такие фантастические умения в отсосах. Те, о которых мужчина мечтает, но никогда не получает. Те, где женщина стонет и сосет, и ведет себя так, будто не может насытиться им в своем рту.

«Я твоя буря», - сказала она.

Блейк не знал, так ли это, но знал, что Натали вскружила ему голову. Он говорил с ней о том, о чем еще не разговаривал даже с Бью.

- Почему твой брат интересовался, пью ли я с тобой? – спросила Натали, пока они сидели за кухонным столом и ели так, будто изголодались после дикого секса у холодильника.

Это не было тайной. У Блейка имелась проблема, с которой он справлялся.

- Потому что прошлым летом я провел два месяца в реабилитационном центре.

Натали медленно прожевала, затем проглотила еду.

- Почему ты был в реабилитационном центре?

- Алкоголь. Я слишком много пил.

То, что это не было тайной, не значило, что Блейк хотел об этом говорить. В доме отца у него случилось несколько тяжелых часов, которые, как подозревал Блейк, поспособствовали тому, что Бью ударил их старика.

- Сколько «слишком много»? – Натали посмотрела на него своими темно-синими глазами.

Черт, ей нравилось выпытывать.

- Больше, чем было хорошо для меня, и меньше, чем мой отец. Мой старик пьет пиво с полудня до пяти, потом переключается на виски пока не вырубится.

Это стало привычным делом, и отец не видел смысла изменять своим привычкам. Он говорил, что слишком стар, чтобы остановиться, но пообещал Бью, что если «его мальчики» проведут День благодарения с ним, он останется трезвым. И даже запер свой виски в оружейном сейфе. Прошло два часа, прежде чем старик начал украдкой сбегать в гараж. К тому моменту, как начал приставать к Стелле, он уже накачался, и Бью его вырубил.

- Какой позор, что твой отец не смог остаться трезвым ради тебя. – Натали взяла стакан воды. – Моя мать зависима от своего прицепа и даже не смогла приехать сюда на День благодарения. Вероятно, она и Рождество пропустит. – Натали глотнула воды. – Сколько дней ты уже не пьешь?

- Сто девятнадцать, - без промедления ответил Блейк.

Натали нахмурилась, слизнув каплю воды с верхней губы.

- Тогда почему ты хранишь бутылку «Джонни Уолкера» в винном погребе?

То же самое спросил и Бью.

- Чтобы напоминать себе, что я могу контролировать это. По той же причине я делаю ее фотографии.

Натали смотрела на него в течение нескольких ударов сердца.

- Ты не ходишь на собрания?

- Мне не нужны собрания. И мне не нужен психотерапевт для ветеранов. – Он оторвал взгляд от своего салата. – У меня все под контролем.

Натали посмотрела ему в глаза, и Блейку стоило понять: она не отпустит эту тему.

- Что все?

Блейк хорошо проводил время. Ему нравилась Натали. А вот разговоры о его зависимости и флешбэках не нравились.

- Забудь.

Она положила вилку и чуть наклонилась в его сторону. Глядя в глаза, как будто собиралась взяться за дело всерьез.

- Блейк, моя жизнь – открытая книга. У меня нет никаких секретов. Все непристойное, что случилось со мной, на виду у всего мира. Есть те, кто до сих пор считает, что я имела к этому отношение. Иногда дерьмо случается, и в этом нет нашей вины. – Она взяла вилку и наколола кусочек моркови. – А иногда в этом есть и наша вина, как, например, в тот раз, когда я проехала на «крайслере» матери через торговую палатку Хоуди. Его картинки и куклы младенца Иисуса разлетелись повсюду.

Блейк постарался не засмеяться.

- Нога соскользнула?

- Оса. Она жужжала около моей головы, я пыталась убить ее и кричала, и пропустила поворот на Шор-лэйн, и въехала в палатку Хоуди. Слава Богу, у него дела никогда не шли особо хорошо, иначе все не обошлось бы штрафом, возмещением пяти тысяч долларов и куклой Иисуса, застрявшей в решетке радиатора. – Натали подняла вилку и снова спросила, прежде чем положить морковь в рот: – Так что все?

- У меня бывают флешбэки, - признал Блейк, потому что говорить об этом было проще, чем говорить о выпивке.

Натали пожевала.

- Как часто?

- Такое случалось всего примерно четыре раза, и в этом нет ничего страшного. Какой-нибудь шум или запах дtзориентируют меня на несколько секунд, и мне кажется, что я стою на крыше в Рамади или прячусь за скалой в Хинди Куш. – Об этом он никогда никому не рассказывал. Ни психотерапевту в реабилитационном центре, ни своему брату. Хотя подозревал, что Бью догадался. – На несколько секунд я зависаю между тем, что реально и что нет.

- И чувствуешь себя беспомощным.

Это было утверждение. Не вопрос.

Блейк не был беспомощным.

- Я держу это под контролем. – Как и свою зависимость.

- Что ты делаешь, когда случается флешбэк?

- Делаю? – Блейк почувствовал раздражение и пожалел, что упомянул об этом. Теперь Натали будет считать, что у него посттравматический синдром, раздует из мухи слона. – Тебе не нужно беспокоиться, что я сорву с себя одежду и побегу по улицам, брызгая слюной и стреляя по призрачным целям.

- Я и не беспокоюсь. Ты должен больше верить в меня. – Она нахмурилась. – То, что ты описываешь, немного похоже на тревожное расстройство, которое случилось со мной вскоре после ареста Майкла. Моим триггером был звук заставки новостей Си-Би-Эс. Я слышала этот бинг-бонг-бинг, и у меня сердце начинало выпрыгивать из груди. Лицо заливало жаром, я начинала метаться из угла в угол и думала, что у меня случится инфаркт. Я в самом деле думала, что умру. – Она взяла нож и отрезала маленький кусочек стейка. – Мне диагностировали тревожное расстройства из-за стресса, но я была беременной и не могла принимать таблетки. Так что я пошла к терапевту, который научил меня, как заставить себя выбраться из панической атаки.

- Когнитивно-поведенческая терапия. – Блейк взял круассан, радуясь, что Натали не смотрит на него косо, как будто он может завыть на луну.

- Ты слышал об этом.

- Конечно. Этому они учат и это проповедуют в реабилитационном центре.

Он ждал, что Натали начнет любопытничать или копать, или давить на него, чтобы он нашел куратора, но нет. Остаток ужина они провели в беседах о своих семьях, и Блейк рассказал Натали, что разговаривал с Роем Болдриджем о пустом доме дальше по улице.

Натали, отодвинув в сторону тарелку, помолчала.

- Ты ремонтируешь дома?

- Ага. Я занялся этим со своим кузеном просто чтобы хоть что-то делать, когда не на задании и не на сборах за пределами штата. Все началось как хобби, и я понял, что мне действительно нравится покупать дома и перестраивать их.

- Ты когда-нибудь отдыхаешь?

- У меня не очень хорошо получается это. Юнгеры – трудоголики.

Что, вероятно, было преуменьшением.

Шарлотта позвонила, когда Блейк помогал Натали мыть посуду. В основном он ополаскивал, пока Натали убирала посуду и загружала посудомойку.

- Если захочешь, чтобы я приехала и забрала тебя, позвони мне. Даже если будет поздно, – сказала Натали в трубку, ставя блюдо в раковину. – Да. Даже если будет трижды поздно. Поздно, поздно, поздно. – Она еще несколько минут говорила о каком-то фильме про фей, прежде чем отключиться и положить телефон на столешницу. – Я буду рада, когда Шарлотта окажется дома со мной.

- Как прошел День благодарения с Куперами?

Блейк удивился, когда Натали упомянула, где была до того, как оказалась на его крыльце и упала в обморок. А когда рассказала, Блейку это не понравилось. Он не хотел, чтобы она находилась рядом со своим бывшим, когда самого Блейка рядом не было, но его мнение не имело никакого значения. Это его не касалось.

- Проклятье. Я заставила плакать всех, кроме Рона, и думаю, лишь потому, что он не обращает внимания ни на что вокруг. Карла так расстроилась из-за меня, что убежала в свою спальню и сожгла индейку.

- Злючка. – Блейк подошел сзади и помассировал плечи Натали. – Что ты сделала с бедными Куперами?

- Я сказала им правду. Я сказала Карле, что не собираюсь снова сходиться с Майклом. – Она наклонила голову, чтобы Блейку было удобнее делать массаж. – Шарлотта заплакала, потому что плохо вела себя за столом и забрызгала все молоком. Мне пришлось увести ее на кухню и серьезно поговорить.

Блейк усмехнулся. Серьезно поговорить.

- А Майкл?

- Я точно не уверена, действительно ли он плакал, но его глаза несколько затуманились, когда я сказала, что не люблю его. – Повернувшись, Натали посмотрела на Блейка. – Я так ужасно себя чувствую, Блейк. – И нахмурилась, как будто тоже могла заплакать. – Я не люблю его и чувствую, что лучше быть честной с самого начала. Я думаю, милосерднее сразу оторвать пластырь, чем давать Майклу фальшивую надежду и обманывать. Но это было нелегко, и я чувствую себя ужасной и злой.

Блейк улыбнулся.

- У меня есть кое-что, что заставит тебя почувствовать себя лучше. – Он провел руками по бокам Наталии обнял за талию. – Покажи мне свою спальню.

- Ты не устал?

- Посплю завтра, после того как Шарлотта вернется домой. Прямо сейчас я хочу поиграть с ее мамой.

Натали отвела его в свою комнату, заполненную белой плетеной мебелью и всяким барахлом в рюшечках, которого было достаточно, чтобы заставить яйца более слабого мужчины скукожиться. У Блейка с этим проблем не было, так что прежде чем Натали заснула, они снова занялись сексом.

Лопасти потолочного вентилятора гоняли холодный ночной воздух над головой Блейка. Он повернулся на спину, утягивая за собой Натали. Она свернулась клубком у него под боком, и Блейк снова задумался, не стоит ли ему просто взять брюки и уйти. Домой. В собственную постель, в которой не было теплой женщины. Вместо этого Блейк заснул, чувствуя, как ее колено упирается ему в пах. Несколько раз за ночь Блейк просыпался с Натали, прижавшейся к нему. Она была прекрасной женщиной с прекрасным телом, и когда лучи восходящего солнца проникли сквозь щели в занавесках, Блейк проснулся в последний раз. Спиной Натали прижималась к нему, ладонь Блейка лежала на ее груди, а возбужденный член упирался ей в ягодицы.

- Натали, - прошептал Блейк, легонько толкаясь пенисом в ее гладкую попку. – Ты проснулась?

Натали продолжала ровно дышать, и Блейк переложил одну ее ногу поверх своей. Скользнул рукой к ее паху, и через несколько коротких мгновений Натали стала влажной под его пальцами. Блейк трогал ее, пока она не выгнулась с длинным, сонным стоном. Таким сексуальным, что он пробрался Блейку прямо под кожу и заставил что-то сжаться в груди.

- Теперь проснулась?

Натали вжалась ягодицами ему в пах:

- Это банан, или ты счастлив меня видеть?

- Это не банан. – Блейк скользнул рукой вниз и направил свой твердый член меж ее бедер. Натали была влажной и горячей, и он скользнул внутрь. – Но я счастлив видеть тебя.

Блейк обхватил ее обеими руками и держал неподвижно. Прижимал к своей груди, закрыв глаза. Ее волосы щекотали ему щеки, и он прижался лбом к затылку Натали. Блейку нравилось это. Ему нравилась Натали. Ему бы понравилось просыпаться таким образом каждое утро. С членом внутри Натали Купер.

- Ты держишь меня слишком крепко. Я не могу дышать, Блейк.

- Прости. – Он не осознавал, что сжимает ее, и ослабил хватку. Скользнул рукой вниз по ее животу и положил ладонь между бедер. Передвинул ягодицы и ноги Натали так, чтобы оказаться под ней. – Люблю быть внутри тебя. – Поцеловал в шею, прикусил плечо и начал двигаться, пока не почувствовал первую судорогу ее оргазма.

Натали оказалась права. Она была бурей, и Блейк присоединился к ней в диком, бесконтрольном оргазме, который кружил голову снова и снова. Он прижал ее к себе так, как будто хотел, чтобы она растворилась в нем. Натали выкрикнула его имя, вспышка наслаждения закончилась стоном из-за нехватки воздуха.

- Блейк, я не могу дышать.

- Прости, - сказал он снова и, когда все закончилось, лег на спину, глядя на вращающийся вентилятор.

Блейк никогда не сжимал женщину до удушья. Ни единого раза. Не говоря уж о двух.

Блейк думал об этом, пока одевался, а Натали запахивала розовый шелковый халат. Эта мысль не выходила у него из головы, пока он завязывал шнурки. Натали вышла из комнаты, чтобы выпустить Спарки. Блейк все еще думал об этом, когда взял яблоко с кухонного стола, а Натали прошла мимо, направляясь в коридор.

- Мне нужно принять душ, прежде чем Шарлотта появится тут примерно через час, - крикнула она Блейку. – Увидимся позже.

Блейк откусил кусок яблока и направился к задней двери. Он задвинул загадку о Натали и своих сонных объятиях на задворки сознания и взялся за ручку. Бью и Стелла проведут еще один день в Трули. Может быть, они захотят позавтракать в закусочной. Блейк с братом любили такие завтраки. Он закрыл за собой дверь и ступил на верхнюю ступеньку, когда из-за угла дома вышли Шарлотта и темноволосый мужчина, вокруг которых кругами прыгал Спарки. Блейк узнал мужчину в новых кросcовках и джинсах и темно-синей лыжной куртке. Он видел его в магазине Натали, прежде чем уехал из города.

- Привет, Блейк, – поприветствовала его Шарлотта. На ней было пурпурное пальто поверх пышного платья, а на голых ножках модельные туфельки. – Ты привел ко мне Спа-ки?

Блейк откусил от яблока большой кусок и, пока жевал, смотрел на мужчину, оценивая его несколько коротких секунд. Симпатичный парень. Немного бледный. Тюрьма так действует на людей.

- Ага. – Блейк вытер рот рукавом. – Он скучал по тебе.

- О-о-о! – Шарлотта схватила щенка за шею так, что тот взвизгнул. – Я люблю тебя, Спа-ки.

- Блейк? – Мужчина протянул руку. – Я отец Шарлотты. Майкл Купер.

Блейк пожал ему руку и вынужден был дать парню несколько очков за то, что тот смотрел ему в глаза и не вел себя как девчонка. Хотя его рукопожатие могло бы быть немного более решительным. Блейк отпустил руку бывшего Натали и спустился с крыльца, а Шарлотта прошагала вверх.

- Отгадай что, Блейк.

- Что?

- Я четыре раза посмотрела кино про фей. Я ела попкорн, и у меня заболел зуб, прямо тут. – Она открыла рот и ткнула пальчиком внутрь.

Блейк притворился, что смотрит.

- На вид все в порядке. Не думаю, что тебе нужна операция.

- Ни за что. – Шарлотта поднялась на крыльцо и протянула руку к двери. – Пока, Блейк.

- Увидимся, малышка.

Потом Шарлотта посмотрела на Майкла, и Блейк спросил себя, беспокоится ли она все еще, что отец может ей не понравиться.

- Пока, пап.

- Пока, Шарлотта.

Она помахала рукой и вместе со Спарки забежала в дом, оставив Блейка и Майкла смотреть ей вслед.

- Шарлотта говорит о тебе, - сказал Блейку Майкл.

- Да? – Блейк не надел куртку, так что направился по дорожке к своему двору. Он мог бы пройти через деревья, но хотел удостовериться, что Майкл Купер уберется отсюда тем же путем, что и пришел.

- Она говорит, вы друзья.

- Так и есть. – Очень хорошо, что Майкл шел рядом с Блейком, так что тому не приходилось тащить бывшего Натали за ногу. – Шарлотта прекрасный ребенок.

Блейк откусил яблоко и прожевал. Шарлотта была веселой и сообразительной, и королевой драмы, но Блейк позволит Майклу самому выяснять, какой великолепный ребенок его дочь, потому что не чувствовал желания помогать с этим.

- Что Натали значит для тебя?

Майкл решил перейти прямо к сути. Никакой милой, дружелюбной беседы, что очень устраивало Блейка. Он не был любителем милых, дружелюбных бесед.

- Это не твое дело.

- Может, нет. – Майкл остановился перед красным джипом «Чероки». – В тюрьме у меня было много времени подумать о своей семье. Я в самом деле испоганил кучу жизней. Натали понадобится много времени, чтобы простить меня, и я смогу пережить это, если буду знать, что у нее все хорошо.

- У нее все хорошо. – Блейк доел последний кусок яблока и выкинул огрызок в кусты. Ему не нужны проблемы с бывшим Натали. До тех пор, пока бывший сам не создает проблем. – Тебе не нужно беспокоиться о Натали.

- Натали – первая женщина, которую я полюбил. Я помню, что на ней было в тот день, когда я впервые увидел ее в шестом классе. Я помню, как впервые поцеловал ее и как она выглядела в свадебном платье.

Блейк скрестил руки на груди, защищаясь от морозного утреннего воздуха, и подумал, не стоит ли сообщить этому парню, что он знает пять разных способов убить человека голыми руками.

- Ты говоришь это с каким-то смыслом или просто решил поболтать? – Он посмотрел бывшему Натали прямо в глаза. – Я не любитель пустой болтовни.

- Это не пустая болтовня. – Уголок губ у Майкла приподнялся, будто он развеселился. – Я бы никогда не стал просто болтать с «морским котиком».

- Натали тебе об этом рассказала?

- Нет. Я изучил общедоступную информацию. А потом заплатил пятьдесят баксов, чтобы проверить твое криминальное прошлое. Я доверяю Натали, но хотел сам убедиться, что моей дочери с тобой безопасно.

Блейк не мог злиться на такое. Такое он даже мог бы уважать.

- И Натали тоже безопасно.

- Да. Трудно не думать о ней, как о моей жене. Я всегда буду любить ее.

- Она не любит тебя.

- Я знаю. – Майкл посмотрел на носки своих ботинок, потом поднял взгляд к глазам Блейка. – Натали сказала мне, что любит тебя.

ГЛАВА 14

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


- Мам, вот он.

- Кто? - Натали оторвала взгляд от списка продуктов.

- Мейсон, - прошептала Шарлотта и показала пальцем на маленького мальчика в пальто и ботинках с Человеком-пауком. – Он из моего класса.

Натали знала про Мейсона Хеннесси. Шарлота пару раз упоминала его веснушки.

- Это тот самый мальчик, который тебе нравится? – Натали взяла несколько упаковок макарон с сыром и положила в тележку.

- Уже нет. Пришлось ему отказать.

Натали тихо засмеялась.

- Почему?

- Эми загнала его в угол и поцеловала в щеку. – Шарлотта залезла на тележку. – Теперь я его не хочу.

Бедный Мейсон. Стал подержанным товаром, не успев выпуститься из детского садика. Натали взяла банку спагетти с консервированными овощами и направилась в отдел бытовых товаров. Она думала о прошлой ночи и о Блейке. У нее в жизни не было столько секса за одну ночь. Даже когда она была моложе, и они с Майклом прогуливали школу, чтобы пойти к ней домой, пока мать на работе.

- Можно мне фруктовые батончики?

- Иди возьми, но сразу же возвращайся.

Шарлотта спрыгнула с тележки и скрылась за углом.

Натали не помнила, чтобы секс был так хорош. Если бы был, она бы с трудом столько времени обходилась без него. Каждый раз, когда она просыпалась прошлой ночью, то оказывалась плотно прижата к Блейку. Например, лежала на спине, а Блейк обнимал ее одной рукой, или лежала на боку, а рука Блейка покоилась у нее на груди, а другая между ног, будто он боялся отпустить слишком далеко от себя эти части ее тела.

В последний раз Натали проснулась посреди эротического сна и обнаружила, что это ей вовсе не снится.

«Люблю быть в тебе», - сказал Блейк.

Тогда это тихое признание взволновало ее. Теперь она решила, что слишком много услышала в этих словах. Подумала, что они что-то значат. Но это значило лишь, что Блейк любит секс с ней. А не ее саму.

После нескольких лет, прожитых в полной свободе от мучительных желаний, Натали чувствовала, как они комом собираются в горле и заставляют учащаться пульс. Что, если Блейк никогда не полюбит ее? Она так сильно любила его, что впустила в свою жизнь. Так сильно любила, что нарушила свои правила. Любовь к нему была новой и пугающей, и заставляла сердце болеть и замирать в ожидании чуда.

Натали выбрала связку бананов и положила в тележку. Блейк должен был чувствовать к ней что-нибудь. До прошлой ночи он не распространялся насчет своей жизни. Он все держал в секрете, но прошлой ночью рассказал о своих флешбэках. Натали не удивилась. Человек не может пережить то, что видел и делал Блейк, без последствий для своего подсознания. Спасибо Богу за мужчин и женщин достаточно храбрых и преданных, чтобы служить своей стране, но это требовало жертв. Даже в броне супергероев есть слабые места. У Супермена - криптонит, а Бэтмен - всего лишь человек без своего пояса с инструментами.

Натали положила в тележку апельсины. Блейк был алкоголиком. И вот это оказалось удивительным, но не важным. Натали любила его. Всего его. Пьет он или нет – это не проблема. Она напивалась только с Лайлой, и это происходило нечасто. Единственный алкоголик, с которым она была знакома, - Мэйбел Вон. И Натали знала о Мэйбел лишь потому, что та рассказала об этом бабушке. Мэйбел была большой приверженницей анонимных алкоголиков, и только об этой организации, встречах и людях она не сплетничала.

После магазина по дороге домой Натали с Шарлоттой заехали в химчистку. Натали всегда закрывала «Гламурные снимки и картинки» на следующий день после Дня благодарения, и эта пятница оказалась редким случаем, когда они обе были свободны и планировали испечь печенье и сделать рождественские открытки. Позже, когда Шарлотта отправится в постель, у Натали имелись иные планы. Взрослые планы, в которых фигурировал соседский парень.

На заднем сиденье Шарлотта пела алфавитную песню, снова… и снова… и снова, и Натали сжала руль так, что пальцы побелели.

- Вон Спа-ки! – Шарлотта прервалась на Л-М-Н-О-П.

Они все еще были в нескольких кварталах от дома. Натали притормозила и остановила машину прямо на дороге. Если ей придется гоняться за псом, она очень разозлится.

Шарлотта показала пальцем на дом Лузи и красный форд Блейка, стоявший на подъездной дорожке. Спарки был привязан у входной двери. Натали припарковала свою «субару» позади пикапа Блейка. Как только машина остановилась, Шарлотта отстегнула ремень безопасности и открыла дверцу.

- Блейк, - крикнула она, выпрыгивая из машины. – Где ты?

Натали вышла из машины и остановилась, чтобы внимательно осмотреть покинутый дом. Двор был весь покрыт замерзшими сорняками и грязью, голубая облицовка кое-где погнута, некоторые окна разбиты. Натали помнила семью Лузи и их ухоженный двор с цветочными клумбами.

Блейк говорил о покупке этого дома, но Натали казалось, что здесь нужно проделать уйму работы. Бог знает, сколько диких животных посчитало это здание своим за последние несколько лет.

Входная дверь распахнулась.

- Кто это так шумит? – Из дома вышел Блейк в коричневой куртке и джинсах. Уверенными легкими шагами он прошел по крыльцу. По коже Натали пронеслись счастливые мурашки, и она спрятала лицо в воротник пальто, чтобы скрыть улыбку.

- Это я, Блейк. - Шарлотта взбежала по ступеням. – Что ты тут делаешь?

- Просто осматриваюсь. – Он положил большую ладонь Шарлотте на макушку и растрепал ей волосы. Затем перевел взгляд на Натали, которая прошла через лужайку и поднималась на крыльцо. Веселые морщинки разбежались от теплых серых глаз, и Блейк сказал низким и сексуальным тоном: - Привет.

Одно слово. Одно слово, от которого ее сердце подпрыгнуло, как будто его наполнили углеродом.

- Мистер Юнгер.

- Что ты думаешь о моем новом доме?

- Ты собираешься переехать сюда?

Блейк посмотрел на Шарлотту, которая стояла между ними.

- Нет. Я просто собираюсь купить его и отремонтировать.

Натали полагала, это значит, что он планирует прожить в Трули еще некоторое время. В этот раз она не стала прятать свою улыбку.

- Ты предложил купить этот дом?

- Сегодня утром. – Он посмотрел на нее, как будто вспоминал прошлую ночь. Весь такой жаркий и аж дымящийся, как будто хотел повалить Натали на землю и спустить пар.

Дверь в дом открылась и на улицу вышел Бью. Он выглядел точно так же, как Блейк, и все же у них имелись различия, столь малые, что Натали не могла сказать, какие именно.

- Привет, Натали. Рад снова видеть тебя.

- У меня нет вина, я не собираюсь сегодня падать в обморок.

Шарлотта выглянула из-за Блейка и посмотрела вверх. На минуту она потеряла дар речи.

- Ты, должно быть, Шарлотта, - сказал Бью. – Я много слышал о тебе.

К Шарлотте наконец вернулся голос. Она открыла рот и закричала так громко, как никогда прежде. Крик был высоким и громким, и полным ужаса.

- Все нормально, Шарлотта, - сказал Блейк.

Она перевела взгляд с Бью на Блейка и закричала снова. В этот раз Шарлотта развернулась и побежала вниз по ступенькам к машине. Слово «робот» летело за ней.

Трое взрослых смотрели, как она открыла дверцу машины и забралась внутрь.

- Иисусе. – Бью заговорил первым. – Прости, что напугал твоего ребенка.

- Мне нужно идти, - сказала Натали, спускаясь с крыльца. – Прости, что она закричала, когда увидела тебя. – Натали прошла через двор и склонилась к открытой задней дверце. – Шарлотта. Не пугайся, детка. Этот человек не робот. Он брат Блейка.

- Я хочу уехать, мама, - прорыдала Шарлотта.

- Хорошо.

- Мне поговорить с ней? – спросил Блейк, подходя к машине.

- Может быть, позже.

Он наклонил голову, чтобы заглянуть внутрь, потом обернулся к Натали:

- Она раньше не видела близнецов?

- Таких, как вы с братом, нет. Тройняшки Олсон не одинаковые. – Натали засунула руку в карман в поисках ключей. – С тех пор, как она посмотрела «Я, робот» с Уиллом Смиттом, Шарлотта ужасно боится роботов.

- Я заеду попозже и посмотрю, как она.

- Я поговорю с ней, и все будет в порядке. Мы погуглим «близнецы», и я покажу ей, что Бью – не робот. – Натали чуть понизила голос. – Почему бы тебе не заехать около девяти? У меня для тебя сюрприз.

Его улыбка началась от уголков рта и в итоге охватила все губы.

- Какой?

Натали пожала плечами и быстренько села в машину, пока Блейк не заставил ее рассказать.

- Узнаешь в девять.


Блейк положил одну руку на крышу машины, а другую на верхнюю часть двери и посмотрел в голубые глаза Натали.

- Буду, буря, - сказал он, захлопнул дверцу и сделал шаг назад. Он взглянул на залитое слезами личико Шарлотты и почувствовал себя дерьмовой головой. Кто же знал, что вид Бью так испугает малышку?

Блейк посмотрел, как «субару» выезжает с подъездной дорожки, потом вернулся обратно в дом. Он осматривал это здание сегодня утром с риэлтором, и, несмотря на то, что оно так долго пустовало, здесь не было никаких особых проблем. Дом был обворован, большая часть имущества украдена, но все это легко заменить. Риэлтор оставил Блейку ключи, и он привез Бью, чтобы тот взглянул на здание, пока Стелла дремлет. Блейку было интересно, невеста брата беременна или соня по натуре. Блейк бы не возражал стать дядей, и внук заставил бы мать отвлечься от его персоны.

- Ты интересным образом действуешь на девочек Купер, - сказал Блейк, возвращаясь обратно на крыльцо. Взял поводок Спарки, прикрепленный к перилам, и развязал.

Бью выглядел таким же озадаченным, каким был и Блейк, когда впервые встретил эту парочку.

- По крайней мере, малышка не хлопнулась в обморок.

Они зашли в дом, и Спарки с безумным видом начал обнюхиваться. Ковер был грязным, но деревянные полы требовали лишь небольшой шлифовки и герметика.

- Самую большую сложность я вижу в том, чтобы найти лицензированных субподрядчиков на работы, которые я от них захочу. Например, наладка водопроводной системы.

Бью посмотрел вверх на потолочный вентилятор, висевший на нескольких проводах.

- Ты планируешь заниматься этим домом между своими заданиями? – Он посмотрел на Блейка. – Когда твоя следующая миссия?

Блейк пожал плечами.

- Позавчера мне предложили кучу денег за работу на нефтяной вышке в Оманском заливе.

- Дерьмовая работенка.

- Поэтому я и ответил «нет». – Он посмотрел на лестницу с железными перилами слева от себя. В доме не было телефонной линии, но он был сделан крепко. В климате с такими температурами это очень важно.

Бью наклонился и почесал Спарки за ухом.

- А что с Натали Купер?

В доме были красивые эркерные окна и большой камин. Блейк повернулся к брату.

- А что с ней?

- У нее есть ребенок.

- Да. Я знаю. К чему ты клонишь? – спросил он, хотя уже знал ответ.

- Ты не просто развлекаешься с мамочкой. Когда ты исчезнешь из жизни Натали, это скажется и на ее ребенке.

Блейк знал и именно потому в прошлом избегал женщин с детьми.

- Кто говорит, что я исчезну?

Бью скрестил руки поверх теплой толстовки.

- Разве твое мнение о браке и жизни с одной женщиной изменилось? – Блейк не ответил. Бью покачал головой. – Я так не думаю. Ты не можешь трахать мать и не изгадить жизнь ребенку.

Иногда Блейк ненавидел то, что у него есть брат-близнец. Тот, кто знает его так же хорошо, как он сам. Тот, кто раздражает его больше, чем любой другой на планете.

- Следи за языком, - предупредил он.

Бью вздернул бровь:

- Это оно?

И снова Блейк совершенно точно знал, что он имел в виду. Любил ли он Натали? Она ему нравилась. Нравилось проводить с ней время в постели и вне ее. Он чувствовал потребность защищать Натали, и ему было с ней комфортно, но это была не любовь.

- С тех пор, как ты решил, что твои оргазмы должны значить больше, чем простая разрядка, ты стал самодовольным сукиным сыном. С тех пор, как твой член чудесным образом превратился в «что-то значащий секс», ты решил, что с моим должно произойти то же самое. – Нахмурившись от злости, Блейк ткнул пальцем брату в лицо: – Натали Купер не твое чертово дело!

- Ты просто злишься, потому что я прав, - сказал Бью тихо и спокойно. – Ты уже в жизни этой маленькой девочки. Что, как ты думаешь, произойдет, когда ты уйдешь из нее?

- Кто ты такой? Чертов экстрасенс? – Блейк опустил руку. – Кто говорит, что я уйду?

- Это то, что ты делаешь. И то, что я тоже делал до прошлого года, потому что ты все еще живешь погоней. За плохими парнями или женщинами. Потому что ты не знаешь, что любить одну женщину – это не слабость. Ты не знаешь, что пустить корни в одном месте с кем-то, кого ты любишь, не отнимет твои супергеройские силы, делая тебя обычным. Это нормально, Блейк, и прости Господи, мужчины Юнгер тоже нормальны.

Часть того, что говорил брат, была правдой, и это раздражало еще больше. Их воспитывали быть лучше всех и вся. Даже лучше друг друга.

Бью опустил руки.

- Судя по твоим словам, Натали не впускает много мужчин в свою жизнь. Ее чувства к тебе будут сильнее, чем твои к ней. Если этого уже не случилось.

Блейк открыл рот и закрыл его. Он хотел сказать, что у Натали нет к нему чувств, и Бью может засунуть свое ханжеское дерьмо в задницу, но не смог.

«Натали сказала мне, что любит тебя», - сообщил Майкл Купер лишь этим утром.

Блейк не особо задумывался о его словах до сей поры, потому что не мог понять мотивов этого парня. Если тот хотел увидеть реакцию Блейка, то просчитался. Прошло слишком мало времени, чтобы Натали начала говорить о любви. У них всего четыре раза был секс, не считая восхитительного отсоса. Они были соседями и делили собаку. Блейку очень нравились Шарлотта и Натали. Со времени поездки в Мексику он знал, что если хочет от Натали больше, чем быстрый перепих, а Блейк определенно этого хотел, она захочет от него больше, чем просто трах. И был готов дать ей больше. Был готов вступить в отношения друзья-с-эксклюзивным-доступом-к-обнаженным-телам-друг-друга. Это казалось логическим следующим шагом, но между ним и словом на букву «л» лежала огромная пропасть. Совершенно точно, что Натали не любила Блейка, так же как и он не любил ее.

- Натали кажется милой женщиной. Умной. Красивой.

Она ненавидела ложь и была единственным человеком из всех, кого он знал, кто действительно проживал свою жизнь как открытую книгу. Если Натали в самом деле сказала Майклу, что любит Блейка, значит, она действительно верит в это.

- Ты не можешь обращаться с ней так, как делал с другими женщинами в своем прошлом, – бросил Блейк через плечо, пока шел к двери. – Делай дело или отваливай, водолаз.


***


Натали проверила Шарлотту в последний раз. Дочка, свернувшись клубочком, спала в своей кровати. Натали закрыла дверь в комнату Шарлотты и направилась в ванную. Она быстро сняла халат и надела свою старую сине-золотую юбку чирлидера. Та немного не доходила до середины бедер, и Натали все еще могла застегнуть молнию на боку. Юбка немного жала в талии, так что Натали не стала застегивать пуговицу. В левой части свитера все еще была нашивка в виде мегафона с именем Натали, а справа были пришпилены вдохновляющие ленточки. Натали натянула свитер через голову. Он тоже оказался немного тесноват в груди и вздернулся, когда Натали подняла руку, чтобы собрать волосы в хвост.

Закончив, она прошла из ванной в кухню. Было почти девять. Натали открыла сумочку, стоявшую на столе. Оставив Блейка в доме Лузи, она пришла домой и нашла старую коробку со своими дневниками из средней школы и старой чирлидерской формой. Натали вытащила из сумочки блеск для губ и вынуждена была признать, что чувствует себя несколько нелепо. Она нанесла на губы тонкий слой блеска и остановилась на секунду, чтобы заново переосмыслить свой сюрприз. Что, если Блейк посчитает это глупостью? Что, если… Она фыркнула и положила блеск обратно в сумочку. Блейк – парень с фантазиями о чирлидерах. Ему понравится, особенно то, что Натали не надела белье.

Тихий стук привлек ее внимание к черному входу, и Натали взглянула на часы. Блейк явился точно вовремя. Натали пересекла комнату, глубоко вдохнула, открыла дверь и, широко разведя руки, сказала:

- Сюрприз!

Блейк стоял на крыльце, наполовину скрытый темнотой. Свет из дверного проема падал ему на шею и грудь, но оставлял в тени лицо. Сердце Натали тяжело забилось в груди, но Блейк не сказал ни слова, очевидно, потеряв дар речи от удивления.

- Заходи, и я покажу тебе свой лучший номер. – Она сделала шаг назад, и в тот момент, когда Блейк вошел внутрь, стало ясно, что он не потерял дар речи от удивления. Вместо желания или хотя бы улыбки на его лице было то же самое выражение, что в их первую встречу. Холодное. Каменное. Как будто он не мог дождаться, когда сможет избавиться от нее. - Что-то не так? – В животе защекотало паникой. – Что случилось?

Блейк не снял куртку, вместо этого прислонившись спиной к закрытой двери.

- Я уезжаю утром.

- О. - Натали почувствовала бы небольшое облегчение, если бы не закрытое выражение его лица.

- И не знаю, когда вернусь.

Она была в курсе, чем Блейк зарабатывает на жизнь. Знала, что он не работает с девяти до пяти пять дней в неделю.

- Хорошо.

- Я не знаю, вернусь ли вообще.

- Вернешься ли? – Сердце сжалось. Она, наверное, неправильно поняла. Он ведь только что решил купить дом Лузи. – Я не понимаю, Блейк.

- Это все не сработает, - сказал он и махнул рукой, указывая на них обоих. – Из-за работы меня может не быть неделями или даже месяцами. Ты хочешь отношений, но так не получится, если кто-то большую часть времени отсутствует.

Натали смотрела в его красивое лицо и глаза, отражавшие лишь холодное безразличие.

- Я знаю. Мы можем справиться. – Боже, это прозвучало так же отчаянно, как Натали чувствовала? – Мне наплевать на твою работу.

- Будет не наплевать.

Натали глубоко вдохнула и сказала, борясь с нарастающей в груди болью и гордостью, сжимавшей горло.

- Я люблю тебя, Блейк. Мне наплевать на все остальное.

- Нет ничего остального. Я не создан для отношений. Я сказал об этом с самого начала. – Он оттолкнулся от двери и потянулся к ручке, как будто не слышал слов о любви. Как будто не мог дождаться, когда сбежит со всех ног.

- Я сказала, что люблю тебя, а ты в ответ просто уходишь?

- Ты не любишь меня. Секс – это не любовь.

- Не думал, что я в курсе различий?

- Я думаю, ты просто запуталась.

Натали сложила руки на груди, борясь с болью в сердце.

- Тогда проясни для меня ситуацию.

Блейк нахмурился, как делал всегда, когда она заставляла его сказать что-то, о чем он не хотел говорить.

- Секс был великолепным. Я классно провел время. Ты классно провела время, но пришла пора двигаться дальше.

О, Боже. Натали опустила голову и посмотрела на обнаженные пальцы ног, ногти на которых накрасила красным только для Блейка. Она не хотела видеть его холодные отстраненные глаза.

- Прости, что сделал тебе больно. Ты самый честный человек из всех, кого я знал, и заслуживаешь, чтобы я был честен с тобой. Последнее, чего я хочу, это ввести тебя в заблуждение и заставить думать, что у тебя есть шанс на ответные чувства. – Блейк открыл дверь, но Натали не подняла глаз. – Пожалуйста, попрощайся с Шарлоттой за меня, - сказал он и закрыл за собой дверь.

Только тогда Натали подняла глаза и посмотрела на дверь не в состоянии двинуться с места. Это в самом деле случилось? Блейк только вот сказал, что уезжает и не знает, вернется ли? Она только вот сказала, что любит его, а он ответил, что у нее нет шанса на взаимные чувства? Он бросил ее? И использовал те же самые слова, что она сказала Майклу?

Глаза щипало, в груди болело так, будто кто-то забрался туда и грыз ей сердце. Натали полюбила мужчину, который не любил ее. Мужчину, в которого не стоило влюбляться. Она знала, что не может доверить ему свое сердце, но смело ринулась вперед и все равно вручила ему себя.

И что теперь? Натали выдвинула стул и села. Дура. Слеза скатилась по щеке, и боль от любви к Блейку камнем навалилась на плечи. Блейк всегда говорил, что не хочет отношений, но вел себя совсем по-другому. Вел себя так, будто хотел ее. Преследовал ее, и когда она сдалась своим чувствам, то бросил, разбив сердце на мелкие осколки.

Может быть, по этой причине Натали избегала отношений. Может быть, это не имело никакой связи с моральными аспектами, а было вызвано страхом боли, которую порой причиняет любовь к мужчине. Физической боли, которая рождалась в груди, животе и ползла по коже.

Затуманенный слезами взгляд остановился на рождественских открытках, которые они с Шарлоттой сделали днем. А что же будет с дочкой? Блейк собирался просто встать и уйти, и исчезнуть из жизни Шарлотты? Он собирался оставить Натали прощаться вместо себя?

Злость заструилась по венам, как раскаленная лава, угрожавшая вот-вот взорваться, но в этот раз Натали не пойдет к нему, как когда он навязал ей собаку.

Собака. А что же со Спарки? Блейк собирался бросить Натали, Шарлотту и свою собаку? Его не смущало то, что он оставит Натали с разбитым сердцем, Шарлотту расстроенной и Спарки брошенным?

Натали вытерла нос и щеки рукавом свитера. Она была зла, ее сердце разбито. Дура. Такая дура. Снова решила, что знает мужчину. Думала, что под жесткой холодной внешностью Блейка скрывается мягкий и теплый человек. Снова ничего не поняла о настоящем сердце и душе мужчины, которого полюбила.

Бестолковая дурочка в форме чирлидера.

ГЛАВА 15

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena


Блейк отдыхал среди снаряжения в хвосте вертолета, летевшего через Индийский океан. Те же самые три контрактника, с которыми он работал в Йемене, занимали другие кресла, а пилот следил за двумя зелеными сигналами в северной части Сомали.

Четверо мужчин, одетых в черное, ждали команды прыгать. Она поступила в двух милях от грузового корабля «Фатима», который был взят на абордаж и удерживался сомалийскими пиратами. Последние разведданные сообщали, что экипажа не видно. Или все были мертвы, или заперлись в убежище.

«Фатима» плавала под панамским флагом и по документам перевозила сыпучие грузы. Хотя судно в Гонконге загрузили зерновыми и минералами, правительство США узнало, что в глубине грузового отсека хранится дюжина бочонков с урановым концентратом. В нескольких сотнях метров от «Фатимы» в ожидании темноты дрейфовал двадцатипятиметровый торпедный катер, чтобы загрузить радиоактивные материалы. Катер был без опознавательных знаков, без названия, а на палубе имелись орудия пятидесятого калибра. Не очень-то похоже на ржавые посудины нищих сомалийских пиратов.

Вертолет завис в пятнадцати метрах над поверхностью океана, пилот нажал переключатель. Свет в двери по правому борту сменился с красного на зеленый, Быстрый Эдди подал сигнал. «Зодиак» столкнули в воду, и все быстро спустились по веревкам в качавшуюся надувную лодку. Второй пилот сбросил их снаряжение, которое через три минуты было упаковано и укреплено, и лодка неслась в «Фатиме».

Блейк вылетел из Бойсе в Хьюстон неделю назад. Там, в частной военной компании, на которую он работал в течение последнего года, его ждал новый контракт. Блейк хотел заработать больше денег и провести больше времени вне страны. Больше времени подальше от Трули, штат Айдахо, и огромного дома, где он жил совсем иной жизнью. Жизнью, которая не была его. Жизнью, где его лучшими друзьями стали пятилетняя девочка и ее прекрасная мать.

Как бы сильно Блейк ни ненавидел Бью за то, что тот оказался прав, ему пришлось покинуть Трули, прежде чем его исчезновение причинило бы боль Шарлотте и Натали.

Выражение лица Натали, когда он сказал ей, что уезжает, засело в его памяти, как топор в голове. Блейк сделал ей больно. Хотя никогда этого не хотел. Натали с Шарлоттой были последними людьми на планете, которым он хотел бы причинить боль. Он заботился о них. Заботился достаточно, чтобы одна мысль о том, чтобы ранить их чувства, вызывала тошноту и находила слабые места у него в сердце и душе.

Натали любила его.

Воспоминание о боли в ее голубых глазах наполняло Блейка виной и непреодолимой потребностью обнять Натали и уберечь от страданий. Прижать к груди и заняться любовью, но это стало бы ошибкой. Блейк был тем, кто совершил кучу ошибок, но он всегда старался поступать правильно, и правильным было держаться подальше от жизни Натали.

Прямо сейчас ему нужно было вытолкнуть эти воспоминания и чувство вины из головы. Сконцентрироваться на предстоящей миссии. Трое других мужчин зависели от того, как он выполнит свою работу. Как сфокусируется на миссии. Годы тренировок позволили легко отодвинуть воспоминания о Натали и Шарлотте на задворки сознания и сохранить разум ясным и четким.

Чем ближе «Зодиак» подплывал к побережью Африки, тем больше становились волны. Резиновая лодка взбиралась на гребень, а затем ныряла вниз. Желудок Блейка прыгал вверх-вниз, капли воды покрывали очки ночного видения. У каждой страны был свой собственный уникальный запах и подсознательные воспоминания. Сомали пахла десятилетиями гниения и разложения, смешанными со сладким ароматом тропических цветов. Окруженные цветами и нечистотами улицы были наполнены беспрерывным звуком автоматных выстрелов и взрывов от гранатометов.

В сотне метрах от «Фатимы» Быстрый Эдди подал сигнал заглушить мотор, и команда надела маски и ребризеры, пристегнула снаряжение, упакованное в водонепроницаемые сумки, к веревочной лестнице. Каждый взял свою секцию лестницы и скользнул в Индийский океан.

Слабая видимость не позволяла разглядеть датчики и циферблат подводных часов, пока они плыли с одинаковой скоростью в двадцати футах под водой. Каждый знал, сколько движений нужно, чтобы проплыть сотню ярдов, и все вынырнули на поверхность у правого борта рядом с грузовым отсеком.

Без единого звука Фаркус прикрепил лестницу к боку корабля. Снаряжение для подводного плавания сняли и подвесили на каждую ступеньку, достали оружие и боеприпасы из водонепроницаемых мешков, а затем забрались на «Фатиму». Лица солдат были раскрашены черным, как у суперневидимых ниндзя. Они сверили подводные часы, и Быстрый Эдди дважды постучал себе по шлему. Каждый тихо занял свою позицию. Блейк сотни раз за годы службы проводил поисковые и захватнические миссии и в этот раз направился к фок-мачте и платформе для лебедки. С полуавтоматом за спиной и девятимиллиметровым револьвером на бедре он забрался на платформу. Без единого звука опустился на колени на мокрое железо и разложил сделанный по особому заказу штатив для своего МП 5. Лег на живот и навел ночной прицел. Через пару секунд Блейк подсчитал дальность и скорость, используя таблицу перевода у себя голове, потом принял в расчет влажность, брызги и ветер.

Пираты на более маленьком судне то появлялись, то исчезали из поля зрения. Блейк подсчитал, что на носу было три человека и еще двое в кабине. Он отвел взгляд от цели и посмотрел на часы. Через две минуты каждый участник миссии должен оказаться на позиции. Быстрый Эдди даст сигнал, и игра начнется.

Через тридцать секунд из этих двух минут в грузовом отсеке позади Блейка раздались выстрелы.

- Дерьмо, - прошептал он, припал к прицелу и положил палец на курок.

Короткая автоматная очередь простучала по стали, когда маленькое судно пропало из прицела. Вместо носа корабля на долю секунды мелькнули волны с белыми гребешками, а затем зеленая картинка в прицеле сменилась белым снегом. Лицо уколол холодный ветер, принесший уникальный аромат зимы в Хинду Куш. В ушах загрохотал пульс, и Блейк отвел взгляд от прицела, снимая палец с курка. Перед глазами мелькали реальные картинки вперемежку с иллюзией. Он знал, что находится на «Фатиме» в двух милях от побережья Сомали. А не в пещерах и скалах Афганских гор. Он мог контролировать это. На самом деле этого нет. Жизни трех человек зависели от него. Блейк прижался лбом к холодной металлической платформе и глубоко вдохнул, пытаясь контролировать дыхание и видения того, что не было реальным. Чем усердней он старался управлять этим, тем более неуправляемым оно становилось. Чем более неуправляемым оно становилось, тем сильнее паника скручивала внутренности. Блейк испустил дрожащий выдох и сдался, глядя прямо на гранитные скалы и снежные пики, и так же быстро, как появилось, все это задрожало, замерцало и растаяло. Блейк поднял голову и посмотрел в прицел. Сердце стучало в груди и грохотало в горле. Из желудка поднималась тошнота, но у Блейка не было времени на плохое самочувствие. Маленькое судно снова появилось в прицеле, но пиратов на носу не оказалось.

Дерьмо. Проклятье. Сукины-чертовы-дети. Блейк повернул ствол влево и увидел пирата, бежавшего к установленному на палубе орудию. В действие вступила мышечная память, Блейк нажал на курок и послал три пули в центр тела. Мужчина упал, и Блейк повернул ствол к другому орудию, установленному на носу. Вокруг Блейка резкими очередями пули ударялись о палубу, лязг-лязг-лязг. Горячие металлические стружки взлетали в воздух, когда Блейк поймал в прицел второго мужчину в черно-белой куфии. Маленькое судно исчезло из вида, затем снова поднялось на волне. Пират выпустил несколько пуль, но Блейк оказался стрелком получше и вырубил его. Он заметил троих пиратов, взбирающихся на корабль слева от него. Пули оставляли борозды и вмятины на стали вокруг, когда Блейк свинцом устранил эту троицу.

Через несколько минут все было кончено. Блейк вдохнул соленый воздух и выдохнул. Поднялся на колени и поискал взглядом свою команду. Заметил парней в освещенном трюме и вытер каплю пота, катившуюся по виску. Он бывал на миссиях, которые шли как по писанному, и на миссиях, которые очень быстро превращались в сущий кошмар. Видел, как его друзей и приятелей разрывает на части придорожными минами. Стоял рядом с человеком, которого почти разрезало пополам пулями из автомата Калашникова. Но он никогда не был на миссиях, где не мог выполнить свою работу. Никто из людей, которых он видел мертвыми, не потерял свою жизнь из-за того, что Блейк не смог нажать на курок.

- Ты в порядке, Юнгер? – спросил Быстрый Эдди.

- В порядке.

Но это было не так. Руки у Блейка тряслись, пот струился по лицу и собирался на груди. Нужно выпить. Очень нужно. Из желудка поднялась тошнота, комом став в горле. Та тошнота, что не имела никакого отношения к океанской качке, но имела прямое отношение к алкогольной зависимости.

Зачем ему все это? Воздержание от алкоголя - сущая чепуха. Куда это привело его? Он чувствовал себя лучше до реабилитационного центра. Стопка «Джонни Уолкера» исцелила бы и флэшбеки, и дрожь, и то, с каким трудом Блейк продирался через свою жизнь. Она исцелила бы чувство вины и желание найти Натали Купер, чтобы уткнуться ей в шею.

Блейк встал на ноги и присоединился к команде. Он узнал, что три члена экипажа «Фатимы» убиты пиратами, а другие добрались до убежища. Через двадцать минут после того, как последнего человека из экипажа «Фатимы» посадили в санитарный вертолет, а военно-морской флот США был готов подняться на борт и взять операцию на себя, Блейк и другие контрактники вернулись в Индийский океан.

Нужно выпить. И как только Блейк доберется до суши, то положит конец своему сухому закону. Он собирался зависнуть со стаканом «Джонни Уолкера» со льдом. Совершенно-мать-вашу-точно. Блейк почти слышал стук кубиков льда и чувствовал первые капли во рту.

Он не мог контролировать флэшбеки. Не мог контролировать жажду алкоголя. Он не мог запретить Натали Купер оккупировать свои мысли. Выпивка позаботится об этом. Позаботится обо всем. Притупит все и даст почувствовать, что контроль снова у него в руках.

Блейк и другие контрактники приземлились на базе военно-воздушных сил в Дурбане и быстро пересели на самолет из Африки. Блейк знал, что как только он начнет пить, то не остановится. И ждал этого с нетерпением. Но было кое-что важное, о чем он должен был позаботиться в Хьюстоне. И Блейк слишком сильно уважал тех, кто нанял его, чтобы явиться к ним пьяным в стельку. Он поспал, сменяясь с товарищами, и с трудом пережил следующие сутки, пока самолет не приземлился в Хьюстоне. Блейк взял такси до небоскреба из стекла и стали в центре города. Техасское солнце отражалось от голубого стекла, пока Блейк поднимался на лифте на двадцать первый этаж. Он сел в белое кресло напротив Джеймса Крукера – нынешнего президента и генерального директора «Тридент Секьюрити». Джейм Крукер, в прошлом советник президента по национальной безопасности, теперь возглавлял самую мощную частную военную компанию в мире. Этого человека Блейк весьма уважал, но оказалось легко солгать, рассказывая, почему ему нужно уйти в отставку сразу после подписания нового контракта. Намного легче оказалось солгать, чем признать, что он не может контролировать свои флэшбеки и представляет угрозу для людей, работающих с ним.

Джеймс предложил ему работу в учебном центре в Северной Каролине, но Блейк отказался. Он не знал, чем хотел заниматься сейчас. Не знал, что хотел делать со своей жизнью, кроме как отправиться домой и пить, пока не вырубится. Потом проспаться и повторить все заново. Блейк не хотел пить в баре. Не хотел куда-то ехать. Не хотел никого видеть. Он просто хотел пить в одиночестве в стиле Джорджа Торогуда.

Из Хьюстона Блейк прилетел в Денвер, потом в Бойсе. Он приземлился в полдень, забрался в свой пикап, припаркованный на стоянке. Бриллиантовое солнце освещало долину, но чем ближе Блейк подъезжал в Трули, тем холоднее и снежнее становилось.

Ему было все равно. Он собирался устроить большой пожар и скатиться на самое дно. Прежде чем уехать из города, Бью заменил трехсотдолларовую бутылку «Джонни Уолкера» на буклет местного общества анонимных алкоголиков. Как будто это могло удержать от пьянства. Он никогда не был в винном магазине в Трули, но знал, что тот расположен на углу Третьей и Пайн, чуть дальше по улице, чем салун Хеннесси.

«Почти дома», - прошептала его зависимость, когда он проезжал знак «Добро пожаловать в Трули».

Было два часа дня. Куча времени, чтобы купить несколько бутылок или, может быть, пару ящиков пива.

«Я сделаю тебе хорошо, - прошептала зависимость на случай, если Блейк не услышал ее в первый раз. – Никто не узнает».

Блей затормозил перед единственным в городе светофором. Он устал. Устал от попыток контролировать свою жизнь, которая постоянно вырывалась из-под контроля. Ожидая, пока переключится красный свет, Блейк подумал о Натали, о том, каким было ее лицо, когда она улыбалась ему. О солнечных лучах у нее в волосах и глубокой, красивой синеве ее глаз. Он помнил прикосновение ее рук, губ и дыхание на своей шее.

Как и зависимость, Натали была постоянной жаждой, и Блейк напомнил себе, что убрался из ее жизни, потому что так было правильно. Убрался, потому что чем раньше это сделает, тем меньше боли испытают Натали с Шарлоттой. Он поступил так, потому что она любила его. Любила его, но заслуживала мужчину, который смог бы полюбить ее в ответ. Бью был прав: любовь к одной женщине казалась слабостью. А слабость - не вариант.

Сзади раздался гудок, и Блейк поднял взгляд на зеленый сигнал светофора. Повернул направо на Пайн и остановился перед винным магазином, в витрине которого была выставлена реклама рождественских предложений. Блейка не интересовали мятная водка или ромовый гоголь-моголь. Он вышел из машины, застегнул молнию куртки, спасаясь от воющего ветра, и застыл на тротуаре, смотря сквозь стекло на ряды выпивки. Стены, заполненные светлыми и янтарными бутылками, каждый ряд которых был более соблазнительным, чем предыдущий. Неоновые вывески рекламировали разные марки алкоголя, а к двери был подвешен зеленый знак, сообщавший о Зимнем фестивале.

Блейк сделал шаг вперед и остановился. Сердце в груди стучало бум-бум-бум, на коже выступила испарина.

«Возьми меня. Схвати меня. Не будь слабаком».

Руки у Блейка задрожали, он наклонил голову и повернул направо. Прошел по дорожке от винного магазина мимо «Древностей Энни». Продолжил идти мимо салуна Хеннесси и парикмахерской Хелен. Зависимость то обещала спасение, то называла его слабаком. Тысячу раз Блейк боролся с невыносимым желанием развернуться, вернуться обратно и схватить свою любовницу и друга. Сжав в карманах кулаки, он прошел мимо епископальной церкви и спустился по лестнице в подвал. Замер, положив ладонь на ручку двери.

«Я не враг. Я не слабость. Я единственное, что ты когда-либо любил».

Зависимость была искусным лжецом. Блейк сказал себе, что бросил Натали, потому что так было правильно. Своим уходом он причинил Натали и Шарлотте меньше боли, чем если бы решил остаться. Но это не было правдой. Он ушел, потому что потерял контроль. Потеря контроля была слабостью. Он же Юнгер. Мужчина. Он надирал задницы и убивал. Был бурей. И потерял контроль над своими чувствами к женщине.

Блейк открыл старую деревянную дверь и вошел внутрь каменного здания. Слева на возвышении стояла Мэйбел Вон. Она стукнула по деревянному столику судейским молотком, и Блейк скользнул вдоль стены в заднюю часть помещения. Нашел место и сел, пока все вокруг него возносили молитву о терпении. Люди читали из большой книги, и все в нем, каждая клетка тела, требовали уйти. Просто поднять свой зад и убраться к черту отсюда. Ему это не нужно. Он мог контролировать свою жизнь. А это всего лишь слабость.

- У нас сегодня есть новые члены? – спросила Мэйбел.

Блейк посмотрел в глаза Мэйбел, смотревшие прямо на него. Он встречался с бандами Талибов. Бывал в городах, полных террористов. Сейчас он бы лучше оказался наедине с исламскими джихадистами, чем встал.

Блейк огляделся, чтобы понять, поднялся ли кто-то еще. Это не было правилом. Блейк не должен вставать. Проще просто сидеть тут и слушать других, но если он хочет получить свою жизнь обратно, то должен делать то, что трудно. То, что правильно. Он должен признать, что беспомощен. Беспомощен перед алкоголем и флэшбеками. Беспомощен перед любовью к Натали Купер. Она его слабость. И не оставила ему иного выбора.

Он встал.

- Меня зовут Блейк Юнгер, и я алкоголик.


***


- Я видел твоего бойфренда на собрании АА.

Натали перевела взгляд с верхушки рождественской ели на ноги Майкла и его черные ботинки, видневшиеся из-под нижних веток. Бойфренда?

- Кого?

- «Морского котика», – ответил Майкл, прикручивая ствол к подставке.

- Блейка? – Сердце Натали куском свинца рухнуло в желудок. Блейк вернулся в город?

- Ага. – Майкл отодвинулся и поднялся на колени. – Ты знала, что он алкоголик?

- Да, знала.

Она не сказала Майклу, что Блейк больше не ее бойфренд. Проще было ему не знать.

- Ты кажешься удивленной.

- Нет. – Она позволила Майклу принести дерево к себе домой, потому что так тоже было проще. – Я просто думала, что первое А в АА расшифровывается как «анонимные».

Майкл встал и пожал плечами:

- Раз ты уже знаешь, что он ходит на встречи, то это неважно.

Если Блейк вернулся, то это очень важно. Если он ходит на встречи АА – это очень важно. Часть свинцового куска, в который превратилось ее сердце, беспокоилась за Блейка. С ним случилось что-то плохое? Другая часть ее свинцового сердца – та, что не была так сильно уязвлена и зла, – немножко оттаяла при мысли, что Блейк снова по соседству. Эта же маленькая часть отчаянно хотела спросить Майкла, когда тот видел Блейка в АА. Сегодня? Вчера? Прошла неделя с тех пор, как он уехал из города. Что заставило его вернуться? Не то чтобы это имело значение. Не после того, как Натали оделась для него в голубую чирлидерскую форму, а Блейк сказал, что у них ничего не получится и он никогда не сможет ответить на ее чувства. Он просто хотел быть честным. Что ж, лучше для него. А если честно, то он раздражающая задница.

- Что вы с Шарлоттой делаете завтра?

- Я закрою магазин, и мы пойдем на фестиваль.

В первую субботу декабря всегда проводился Зимний фестиваль Трули.

- Мы должны пойти все вместе. – Майкл стряхнул несколько сосновых иголок с джинсов. – Если только ты не собираешься пойти со своим бойфрендом.

В гостиную вошла Шарлотта, держа в руках украшение, которое смастерила из цветного картона и блесток.

- О-о-о. Обожаю это дерево! – Она протянула Майклу сверкающую снежинку. – Я сделала это для тебя. – Прежде чем Майкл успел взять подарок, Спарки попытался вырвать его из руки Шарлотты. – Нет, Спа-ки. – Она подняла снежинку над головой. – Это для моего папы. А не для тебя.

- Спасибо, Шарлотта. - Майкл взял украшение из ее рук так, будто оно было очень хрупким.

- Мама, где остальные украшения? Я хочу достать ангела.

Ящики Натали были заполнены рисунками и поделками Шарлотты. Снежинка стала первой для Майкла, и, несмотря на свои личные чувства, Натали было его жаль.

- Я унесла коробки не дальше кухни.

Каждый год Натали убирала их на чердак, но кухня стала тем местом, до которого она сумела дотащить их в этот раз.

- Можно мне посмотреть?

- Только осторожно. Думаю, они в синем контейнере.

Шарлотта с восторгом захлопала в ладоши и побежала по коридору. Спарки понесся за ней. По крайней мере, хоть один из них был в восторге от Рождества в этом году.

- Это значит да или ты пойдешь на карнавал с Блейком?

Натали посмотрела на бывшего мужа.

- Я еще не говорила об этом с Блейком.

Что было правдой.

- Тогда пойдем со мной. Повеселимся. Как в старые времена.

Натали села на кушетку и покачала головой:

- Не как в старые времена. Мы не друзья и не женаты.

- Я знаю. – Майкл сел рядом с ней, положив снежинку на стол. – Но у нас есть ребенок, и я лучше пойду с вами, чем с матерью и отцом. – Он взглянул на Натали через плечо. – Мама сводит меня с ума.

Натали едва не засмеялась.

- Она снова гладит твои джинсы?

- Пытается. – Он обвел взглядом гостиную, прежде чем снова посмотреть на Натали. – Мне нужно найти работу и убраться отсюда. Я отправил резюме в несколько мест, так что, надеюсь, скоро меня возьмут. – Он посмотрел на снежинку. – Тогда Шарлотта сможет приезжать и вешать свои рисунки на мой собственный холодильник.

- Этого не случится, Майкл.

Одна только мысль заставила ее сердце учащенно забиться. Что, если Майкл сбежит с Шарлоттой?

- Мы должны что-нибудь придумать, Нат. Я знаю, ты больше не любишь меня, но я хочу, чтобы у нас были хорошие отношения.

- Хорошие отношения? – Рановато. Майкл вышел из тюрьмы всего две недели назад. – Я не доверяю тебе, Майкл. Я не верю, что ты не заскучаешь и не сбежишь снова. В этот раз ты сделаешь больно не только мне. Ты ранишь Шарлотту.

- Я говорил тебе, что никуда не собираюсь.

- Я знаю, что ты это говорил, но не верю тебе. Однажды я поверила, и мне пришлось заплатить за это слишком дорого.

Майкл встал и подошел к камину, взяв то же самое фото Шарлотты, которое несколько коротких недель назад держал в руках Блейк.

- Я не тот человек, которым был прежде, - сказал он и поставил фотографию обратно. – Я не тот Майкл. Тот Майкл был недоволен жизнью. Сейчас я другой человек. – Он повернулся и посмотрел на Натали. – Взрослея в Трули, я был звездой. Мне нравилось, как люди относились ко мне. Как они относились к нам. Ты помнишь?

- Да.

- Здесь я был большим человеком, и когда мы переехали в Бойсе, я скучал по этому, как бы жалко это ни звучало. – Он невесело усмехнулся. – Некоторое время жизнь бедного студента была прикольной, но к выпускному я устал чувствовать себя никем. Когда меня наняли в «Лонгтри Кэпитал», мне пришлось начинать с низов. Я никогда в жизни не был в таком положении и возненавидел это. – Майкл замолчал на несколько мгновений, будто воскрешая болезненные воспоминания. – Я снова хотел быть звездой, Нат. Я так сильно этого хотел. Я усердно работал, но все происходило не так быстро. Я решил форсировать события. Решил пойти и выпить с клиентами и брокерами, и другими инвесторами. И снова начал чувствовать себя большим человеком. И чем больше я так себя чувствовал, тем больше хотел вырасти еще. Тем больше считал, что заслужил это. Наркотики все сглаживали. Так все и началось. – Он сглотнул и прокашлялся. – Мы знаем, как все закончилось.

Да. Натали знала о стремлении Майкла быть лучшим. Хотя не знала о наркотиках. Должна была знать. Теперь прошлое обретало смысл.

- Уголовник и наркозависимый, который потерял все. – Майкл устало улыбнулся Натали. - Шарлотта – единственное хорошее, что случилось в то время. Я рад, что меня поймали. Благодарю Бога, что мне не удалось убежать. Теперь у меня есть шанс стать отцом. В моей жизни было время, когда я хотел этого столь же сильно, как и ты.

Он был так похож на мужчину, которого Натали знала, что она поверила ему. Или, скорее, поверила, что Майкл верил в это прямо сейчас.

- Я хочу, чтобы мы стали друзьями, потому что хочу присутствовать в жизни Шарлотты так часто, как только возможно. Хочу быть на рождественских праздниках и вечеринках в честь дня рождения. Хочу рисунки, на которых буду я. Хочу сверкающие снежинки. – Он взмахнул рукой. – Думаешь, мы сможем стать друзьями?

- Да, - сказала Натали, потому что если они в самом деле смогли бы стать друзьями, так было бы лучше для Шарлотты.

Майкл улыбнулся. Той очаровательной улыбкой Майкла Купера, которая раньше затуманивала ей разум.

- Это значит, ты готова простить меня?

Сегодня разум Натали остался совершенно ясным.

- Не дави.

ГЛАВА 16

Перевод: taniyska

Редактор: Sig ra Elena

Трули открывал рождественский сезон ежегодным Зимним фестивалем. Тот начинался с парада по Мейн, и любой, у кого был бизнес, общественный клуб или достаточно денег, чтобы заплатить вступительный взнос, мог принять участие в этом шествии. Выпивку строго запретили с тысяча девятьсот девяностого, когда Марти Уилер, изображая Санту, выпал из саней и разбил голову об асфальт. И хотя падение само по себе стало шокирующим событием, розовый корсет под костюмом Санты вызвал настоящий скандал и запрет алкоголя. Не то чтобы кто-то принимал это во внимание.

Когда по Мейн проехали три полицейские машины и пес Макграфф, Натали и Шарлотта стояли в толпе. Из-за холодной погоды они оделись потеплее и положили в сапоги грелки для ног. В прошлом году Натали принимала участие в параде, а Шарлотта махала из окна. Тогда они украсили «субару» веселыми фотографиями и лентами, что потребовало много труда, и в этом году Натали хотела просто расслабиться и насладиться фестивалем.

Майкл с родителями были где-то здесь. Натали собиралась позвонить, чтобы встретиться с ними, но случайно оставила телефон на зарядке в машине, так что теперь разглядывала толпу. Однако, исподтишка рассматривая забитую людьми улицу, она искала не темноволосую голову Майкла. Если Блейк вернулся в город, будет лучше, если она увидит его первой. Предупрежден – вооружен, по крайней мере, так Натали сказала себе. Она думала, что заметила его затылок на углу Мейн. А потом снова напротив «Морта». И еще раз у «Бернардс Дели». Но каждый раз человек поворачивался и оказывался не Блейком. Каждый раз на одно короткое мгновение сердце Натали начинало биться что есть силы. И каждый раз она чувствовала себя глупой от того, что один лишь вид светлых волос, мелькнувших в толпе, вызывал у нее такую реакцию. Бестолковый парад в маленьком городе, вероятно, не то, что может привлечь такого мужчину.

После парада Натали с Шарлоттой купили горячее какао и отправились гулять в Ларкспур-парк, чтобы посмотреть на ледяные скульптуры. Они прошли скульптуру от магазина Пола в виде большой рыбы в колпаке Санты. Фрэнки, закутанный в теплую одежду, стоял у прозрачного хвоста и раздавал купоны на рождественский окорок. Пожарное управление создало скульптуру пожарной машины в натуральную величину, а члены Потребительского союза Айдахо сделали попытку изобразить изо льда сани с картофелем. Но сани были слишком маленькими, а картофель слишком большим, и если бы не надпись, Натали бы не поняла, что огромные шишки – это самый известный в Айдахо овощ.

Парк был полон местных жителей и туристов, и Натали не смогла увидеть ни Майкла, ни Куперов. Не увидела в толпе и одну конкретную светловолосую голову, начав думать, что Майкл ошибался насчет возвращения Блейка в город.

Самая впечатляющая скульптура каждый год принадлежала компании Алегрецца. В этом году они сделали пряничный домик с большим столом и восемью стульями, достаточно большой, чтобы туда можно было зайти. Ник Аллегрецца и его жена Дилейни стояли у входа, болтая с друзьями. Ник стоял позади жены, обняв ее за талию, а Дилейни прижалась к его груди. Он прошептал что-то ей на ухо, она улыбнулась в ответ, как будто они разделили интимный секрет. Сердце Натали сжалось от легкого укола зависти. Она хотела этого. Хотела, чтобы мужчина шептал ей на ухо что-то, что делили только они взвоем. Что-то, что было итогом многих лет познания и любви к одному человеку. Она несколько лет жила по соседству с семьей Аллегрецца и всегда замечала, как они смотрели или касались друг друга, но никогда не ощущала ничего особенного по этому поводу.

Натали винила во всем Блейка. Пока он не влетел в ее жизнь подобно разрушительной силе, она не задумывалась об ощущении надежных мужских объятий. До Блейка она не помнила об этом.

Шарлотта засмеялась, и Натали посмотрела на нее, а затем на шестерых детей Аллегрецца, одетых эльфами и раздающих карамельные трости. Пять черноволосых девчушек улыбались и хихикали, а их одинокий братец хмуро смотрел из-под шляпы эльфа. Натали предположила, что ему около трех, и засмеялась вместе с Шарлоттой, когда он показал язык тройняшкам Олсон. Натали подумала, что следует поздороваться с Шанной, Ником и Дилейни, но ладонь, обхватившая ее руку, заставила ее остановиться.

- Натали.

Спина Натали окаменела. Она знала этот голос. Знала, как он звучит, когда шепчет ее имя. Она повернулась и уперлась взглядом в мощную шею мужчины, который разбил ей сердце и заставил завистливо смотреть на счастливые пары.

- Блейк! – сказала Шарлотта и обняла его за талию, давая Натали несколько драгоценных секунд, чтобы натянуть на лицо фальшивую улыбку. – Я скучала по тебе, Блейк.

Он смотрел Натали в глаза открыто и беззащитно, так непохоже на последний раз, когда они виделись, и на одну короткую секунду она подумала, что это может что-то значить. Но это же Блейк. Мужчина, который преследовал ее, пока не затащил в постель. А потом выбросил как ненужную вещь.

Его взгляд задержался на Натали еще на секунду, а потом Блейк опустился на одно колено, и Шарлотта обвила руками его шею.

- Я тоже скучал по тебе.

Лжец. Он собирался навсегда уехать из города даже не попрощавшись. А Натали собиралась подождать, пока Шарлотта заметит, что Блейка нет, а потом сказать, что он переехал, но его не было всего лишь неделю. Натали посмотрела на знакомую светловолосую макушку и широкие плечи в знакомой коричневой куртке. Она знала, как мягки его волосы на ощупь, и сжала пальцы в митенках. Отвернулась, прежде чем успела сделать что-то, о чем пожалеет. Например, прыгнуть на Блейка голодной мартышкой или пнуть его по ноге, как будто они на спортивной площадке.

- Знаешь что, Блейк?

- Что?

- Мама показала мне в интернете близнецов, как ты и твой брат. Я больше не думаю, что ты робот.

С губ Блейка слетел низкий смешок и щекотными пузыриками осел в животе у Натали.

- Знаешь, что еще?

- Твоя мама нашла тебе единорога.

- Нет!  У меня есть рождественская елка.

- Большая?

- Ага. Осень большая. Ты можешь прийти посмотреть.

Натали снова опустила взгляд на макушку Блейка и шапочку Шарлотты.

- Я уверена, что у мистера Юнгера есть более важные занятия, чем смотреть на нашу рождественскую елку.

Блейк поднял на Натали взгляд, и его серые глаза снова встретились с ее, когда он встал.

- Нет ничего более приятного для мистера Юнгера, чем посмотреть на рождественскую ель Шарлотты.

Два шага. Два малюсеньких шага, и можно уткнуться лицом Блейку в шею, вдыхая его запах. Вдыхая аромат его кожи глубоко в легкие и задерживая там навсегда.

- Мне нужно поговорить с тобой, - сказал Блейк.

- Нам не о чем больше говорить.

И что хорошего даст это вдыхание его запаха? Блейк не любит ее. И никогда не полюбит. Он ясно дал понять. Так ясно, что Натали все еще чувствовала, как кровоточат неровные края ее разбитого сердца.

- Ты неправа, Сладкая Попка. Нам есть что сказать.

Глаза Натали защипало. Прямо тут, в Ларкспур-парке. В окружении людей, глазеющих на скульптуру пряничного домика. Она не хотела расплакаться. Не здесь. Не сейчас. Не перед всем городом. Не перед Блейком. Он причинил ей достаточно боли. Она не станет плакать из-за него на людях.

- Позволь мне уточнить, - сказала Натали, выпуская наружу свою злость, потому что это было лучше, чем развалиться на части посреди Зимнего фестиваля. – Ты не можешь сказать ничего, что я хотела бы услышать.

- Я понимаю, что ты злишься на меня, но мы поговорим. Прямо здесь и прямо сейчас или позже у тебя дома. Выбирай.

Это было так по-блейковски - решить, что он может тут командовать. Так по-блейковски - делать вид, что его приказы звучат, как право на выбор. Натали прикрыла уши Шарлотты, готовясь обозвать Блейка очень плохим словом, когда к ним подошли родители Майкла. Натали никогда в своей жизни не была так рада видеть Карлу и Рона. Она представила им Блейка, потому что не сделать этого было бы странно.

- Майкл ждет нас у снегоходов, - сказала Карла, - вы все хотите пойти туда?

Она включила в их компанию Блейка. Как будто они с Натали были парой.

- Мы с Шарлоттой идем с вами, - ответила Натали, - а Блейк как раз уходит.

Он взглянул на нее так, как будто смотрел в прицел своей винтовки. Давая понять, что разговор не закончен. Хотя Блейк ошибался. Он не мог просто вернуться в ее жизнь и начать раздавать приказы. Уходя, Натали распаляла в себе злость, проигрывая в голове тот вечер, когда она надела свою старую униформу и готовилась прокричать «Б» и «Ю», а затем приземлиться на его колени в шпагат.

Она велела себе не оглядываться, но, конечно же, оглянулась. Блейк стоял там, где они расстались, только теперь в окружении нескольких женщин, которых Натали не узнала.

Мудак.

После парка Натали с Шарлоттой пошли домой вместо того, чтобы смотреть прыжки на снегоходах. Натали замерзла, а Шарлотта хотела закончить украшать елку. Припарковавшись на своей подъездной дорожке, Натали, возможно, задержала взгляд на соседской двери немного дольше, чем необходимо, чтобы понять, на месте ли красный пикап Блейка. Машины не было, и Натали почувствовала себя глупой.

Она с Шарлоттой сняли куртки и обувь и занялись елкой. Шарлотта вешала украшения внизу, а Натали занималась остальными игрушками. Она подтащила к елке стремянку и надела ангела на верхушку. При каждом звуке, каждом шорохе, издаваемом деревом, ее сердце пускалось вскачь. Блейк сказал, что придет сегодня вечером, хочет Натали этого или нет.

После обеда они с Шарлоттой уселись за кухонный стол вырезать снежинки и повесить их на камин. Прошло шесть часов, как Натали смотрела в серые глаза Блейка, и теперь она чувствовала себя издерганной и нервной. Часть ее надеялась, что Блейк не появится, а другая жаждала увидеть его лицо. Часть ее надеялась, что он поторопится и уедет отсюда, а другой становилось плохо от одной лишь мысли об этом. Натали была так растеряна из-за сегодняшнего дня. Растеряна и зла из-за того, что Блейк считал, что может просто заявиться и Натали сразу же захочет поговорить с ним.

Она совсем не хотела видеть его. Боль от этой любви была все еще слишком свежа и реальна и совсем не хотела исцеляться. Сегодняшняя встреча подтвердила, что для этого потребуется время и расстояние.

- Мам, мы едим мясо? – спросила Шарлотта, приклеивая серебряные блестки на бумажную снежинку.

- Да.

Натали вырезала снежинку по трафарету и чуть не проткнула руку ножницами, когда услышала, как где-то на улице хлопнула дверь автомобиля.

- Мясо делают из животных?

- Да. – Натали аккуратно прорезала дырку сверху и пропустила сквозь нее нитку. – Хот-доги, которые ты так любишь, делают из свинины.

- Что такое свинина?

- Свинина – это поросенок. – Натали взяла в рот кончик нитки, чтобы намочить его.

- Мы кушаем поросенка? – задохнулась Шарлотта.

- Да. – Натали скрутила размахрившийся кончик и пропустила его через бумагу.

- Я не хочу кушать поросят. Я не хочу кушать животных. Животные милые.

Натали отложила снежинку. Если бы она уделила вопросу Шарлотты больше внимания, если бы ее не отвлекали мысли о Блейке, она бы ответила поделикатнее.

Глаза Шарлотты увлажнились от настоящего сожаления.

- Животные – мои друзья, мама.

Натали не хотела изменять режим питания своего ребенка, но и не хотела, чтобы Шарлотта считала, что кушает своих «друзей».

- Мы едим только плохих животных.

Шарлотта нахмурилась и вытерла глаза. Натали видела, как в голове у ее ребенка закрутились шестеренки и как Шарлотта направилась подальше от остановки «слезы».

- Плохих и старых животных. Очень старых.

Да, возможно, это - небольшая ложь, но если она поможет Шарлотте почувствовать себя лучше при поедании своих «друзей»-животных, то Натали переживет. Особенно сегодня, когда ее нервы истрепались быстрее, чем нитка, которую она держала в руках.

- Как бабушка?

- Старше.

- О. – Шарлотта кивнула и выдавила каплю клея.

Позвонили в дверь, и Натали уронила конец нитки. Встала со стула.

- Я сейчас вернусь. Положи клей на газету.

Пульс грохотал в ушах, пока Натали шла к двери. Она взглянула в глазок, хотя и ожидала Блейка. И хотя и ожидала его, сердце все равно заполошно билось в груди. Щеки у Блейка покраснели от холода, и он смотрел прямо на нее. Он улыбнулся, весь такой очаровательный и красивый, и у Натали от гнева кровь тут же вскипела до такого же состояния, как в ночь, когда Блейк уехал. Он снова нажал на звонок, и Натали распахнула дверь.

- Привет, Натали. Есть минутка?

- Для тебя нет.

Она захлопнула дверь перед его носом и сказала себе не смотреть в глазок. Конечно же, не послушалась и, приподнявшись на цыпочки, уставилась на него. И смотрела, пока стояние перед закрытой дверью не вызвало на лице у Блейка то озадаченное выражение, которое было ей знакомо. Натали ожидала, что раздражение искривит его губы, вместо этого Блейк улыбнулся и помахал ей на прощание.

Следующим вечером он снова позвонил в дверь и спросил, может ли забрать Спарки.

Натали сложила руки на груди, как будто это могло защитить ее сердце. Теперь Блейк вспомнил, что у него есть половина собаки? Он бросил щенка. И в отличие от Шарлотты, Натали не думала, что встреча с «отцом» была в интересах Спарки. Это она кормила его и выгуливала, и отвезла к ветеринару для кастрации. Блейк не мог просто явиться сюда и вломиться в жизнь щенка.

- Он больше не твой пес.

- Он половина моего пса.

- Ты не можешь просто являться сюда и видеть его, когда тебе удобно. Не нужно запутывать его таким образом.

- Это собака, Натали. – Блейк качнулся на пятках. – Его нельзя запутать.

Он прав. Спарки слишком глуп, чтобы хоть что-то могло его запутать.

- Ему отрезали яйца. Тебе бы это тоже не помешало, - сказала Натали и захлопнула дверь. В этот раз Блейк нахмурился и забыл помахать, когда уходил.

Следующие несколько дней она почти ждала, что он явится к ней на работу и вызовет новый виток слухов, как в прошлый раз, когда пришел в ее магазин. И была рада, что Блейк оставил попытки поговорить с ней. Это к лучшему. Эмоционально недоразвитый мудак с боязнью серьезных отношений. Натали была осведомлена о его присутствии в городе только потому, что когда приехала с работы в среду, он с Шарлоттой и Тильдой мастерил снежную бабу во дворе их дома. Натали заехала в гараж и закрыла за машиной ворота. Было бы мило приготовить какао и принести его всем троим. Вместо этого она наблюдала, спрятавшись за шторой у себя в спальне, как Блейк поднял два больших снежных шара и поставил один на другой, затем взял немного снега и легко помял его в руках, затянутых в перчатки. Нахлобучил снег Шарлотте на голову, и битва началась.

Отворачиваясь, Натали почувствовала, как по щеке скользит слеза. Смотреть на них с Шарлоттой – только сыпать соль на рану. Натали решила не смотреть, но слышала пробивавшиеся в дом счастливые крики Шарлотты, мешавшиеся с низким смехом Блейка.

Она не видела Блейка и не слышала от него новостей в четверг, но в пятницу после обеда он прислал ей фотографии на печать.

Их было всего две, и Натали смотрела на них, сидя за прилавком в «Гламурных снимках и картинках», пока Брэнди раскладывала другие заказы по конвертам. На первой фото была записка с требованием выкупа, гласившая: «Это не шутка. Твоя собака Спарки удерживается на Ред-Фокс-роад в доме 315. Принеси один стейк в пакете без опознавательных знаков по указанному выше адресу, чтобы получить собаку в целости и сохранности. Похититель».

На втором снимке был запечатлен бедный Спарки: лапы связаны белой веревкой, а глаза закрыты красной банданой.

- Нелепость. – Натали нахмурилась, чтобы не рассмеяться. Посмотрела на часы. До закрытия оставалось три часа, и она поспорила с собой десять минут – ладно, возможно, пять – прежде чем передала ключи Брэнди.

Натали была искренне уверена, что вернется до закрытия, но на всякий случай доверила своей подчиненной эту ответственность. Она заехала в магазин Пола, чтобы запастись выкупом, затем направилась домой.

Нервы были натянуты как струна, и Натали сложила руки на груди, пока поднималась на крыльцо Блейка. То самое крыльцо, на котором однажды потребовала, чтобы он забрал свою собаку обратно. То же самое крыльцо, на котором упала в обморок, а он занес ее в дом.

Натали позвонила и стала ждать. Когда Блейк не появился достаточно быстро, она позвонила снова.

Большой размытый силуэт на секунду мелькнул за стеклом, затем дверь распахнулась. На лице Блейка играла довольная улыбка, когда он сказал:

- Привет, мисс Купер. – Он был таким большим и таким красивым, и сердце Натали так болело, что она хотела пнуть Блейка несмотря на то, что хотела броситься ему на грудь.

- Где Спарки?

- Ты принесла стейк?

Натали протянула ему пакет из магазина с костью внутри.

- От стейка у него будет расстройство желудка.

Он открыл дверь пошире, Натали вошла в дом и последовала за Блейком по коридору, глядя на его коричневую футболку, широкие плечи и спину. Она не хотела смотреть на его задницу, но посмотрела.

Они зашли в гостиную, где на уютной собачьей постельке перед камином лежал Спарки. Он больше не был связан, а глаза не закрывала повязка. Щенок едва приподнял голову, чтобы посмотреть на Натали, и снова заснул.

Предатель.

- Могу я взять твое пальто?

- Я не задержусь.

Спарки был предателем. Сердце Натали было предателем. Маленькие бабочки в ее животе были предателями.

Блейк просто посмотрел на нее и протянул руку.

- Ладно. – Она сняла пальто и передала Блейку. Тот взял его и бросил в сторону софы. И совершенно промахнулся. Пальто упало на пол. Натали двинулась, чтобы поднять его, но ладонь Блейка легла ей на локоть и остановила. – Блейк, что, как ты думаешь, ты делаешь? – Она посмотрела на его руки, потом в лицо. – Ты не можешь просто… - успела сказать Натали, прежде чем он обхватил ее за талию и притянул к своей груди, сжимая так, что она не могла дышать. – Стоп, - выдавила Натали. – Я не могу дышать.

- Подышишь позже. Просто позволь мне подержать тебе минутку, - сказал Блейк, прижимаясь лицом к ее шее. – Я скучал по тебе.

Она тоже скучала по нему. Так сильно, что это разрывало ей сердце. Так сильно, что в глазах щипало.

- Это не по правилам.

- К черту правила, - пробормотал Блейк ей в шею. – Ты захлопнула передо мной дверь.

- А ты на это улыбнулся.

- Я знал, что ты смотришь. – Он тихо засмеялся, и его дыхание защекотало кожу Натали прямо под ухом. – И я знал, что если бы ты ничего не чувствовала ко мне, ты бы не вела себя так чертовски плохо.

- Плохо?! – Натали оттолкнула его, и Блейк разжал объятия. – Не я здесь плохая.

- Ты позволила мне отмораживать яйца в ожидании, пока в среду выйдешь на улицу. – Он покачал головой. – Вы жестоки, мисс Купер.

- Я? - Ткнув в себя пальцем, она сделала шаг назад. – Я сказала тебе, что люблю тебя, а ты не смог убежать от меня достаточно быстро! – Нижняя губа Натали была готова задрожать, и она сделала глубокий вдох. – Я надела свою дурацкую форму чирлидера без белья. Пока ты говорил, что я спутала секс с любовью, я стояла голая!

- Подожди. – Он поднял руку как регулировщик. – Ты была голой под той юбчонкой?

Натали пропустила вопрос мимо ушей.

- Ты сказал, что никогда не полюбишь меня.

Блейк протянул к ней руку, но она сделала еще один шаг назад.

- Я не говорил, что никогда не полюблю тебя.

- Пусть и не этими словами, но ты сказал, что не сможешь ответить на мои чувства. – Она с трудом сглотнула. – Я думаю, так ты старался повежливей отшить меня.

Блейк покачал головой:

- Нет, Сладкая Попка. Я врал. Я пытался поступить правильно.

- Ты сбежал. - Натали сложила руки на груди, защищая свое сердце.

- А теперь не бегу. Я стою здесь. – Блейк указал на пол у своих ног. – Я стою здесь. Мужчина, влюбленный в женщину. В женщину, любя которую, хочу провести остаток жизни.

Руки у Натали опустились.

- И поверь мне, я никогда не думал, что буду этим мужчиной. Я никогда не думал, что буду достаточно сильным, чтобы признать свою слабость перед одной женщиной. – Он прокашлялся и сглотнул. – Однажды мудрый человек сказал мне: «Делай дело или отваливай».

- Отстой!

Блейк засмеялся и сократил дистанцию, которую Натали установила между ними.

- Так что именно это я и делаю. Я люблю тебя, Натали. Я люблю Шарлотту и Спарки и хочу быть достойным вас. Я посещал собрания АА. Я завязал, признался и отдался во власть высших сил. – От уголков его глаз разбежались лучики морщинок. – Мэйбел Вон хочет быть моим куратором. – Он взял Натали за руку, и его улыбка исчезла. – Я люблю тебя и вроде как надеюсь, что ты все еще любишь меня.

Прикосновение Блейка и эмоции в его глазах залечили трещины на ее разбитом сердце, Натали кивнула.

- Я люблю тебя, Блейк. Я пыталась не любить тебя, но просто не смогла справиться с собой. – Она обняла его за шею. – Хотя я все еще злюсь на тебя. Ты действительно разбил мне сердце.

- Я удобный мужчина для тех, кому нужно что-нибудь починить. Например, сломанные двери, электрику и особенно разбитые сердца. – Он обняла Натали за талию и прижался своим лбом к ее. – Я люблю тебя, Натали. Я все люблю в тебе. – Блейк поцеловал ее в губы, мягким и сладким поцелуем, наполненным тем же желанием, что наполняло сердце Натали. – Я люблю, когда ты смотришь на меня так, как сейчас, - сказал он. – Я люблю то, что ты заставляешь меня хотеть смотреть в будущее, а не в прошлое. – Его нежные, жаркие глаза смотрели на нее. – Ты мое здесь и сейчас и мое будущее.гэжгях Ты моя жизнь и моя любовь, и моя женщина.

Натали широко улыбнулась:

- Я твоя буря.

- Да, и я собираюсь пожинать ее вечно. – Улыбка Блейка была такой же широкой, как и у Натали. – Вот то, за что тебя люблю.


КОНЕЦ

Благодарим Вас за то, что воспользовались проектом NemaloKnig.com - приходите ещё!

Ссылка на Автора этой книги

Ссылка на эту книгу


home | my bookshelf | | За что тебя люблю |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу